Екатерина Авсянникова

Альфа Ориона. Миссия «Сатурн»

© Авсянникова Е. В., текст, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

* * *

Даже в математике не всегда можно найти единственно верный ответ. А в жизни все в сотни раз сложнее. В жизни не бывает ни черного, ни белого. Мы всегда выбираем между серым и серым. И что серее – это уж дело вкуса.

Глава 1. Интересная идея

– Погоди, Миханович. – Вовка остановился у самой калитки. – Ты на полном серьезе думаешь, что любой человек может программировать свои сны?

– Нет, не программировать. – Мишка покачал головой. – Осознавать! – Он многозначительно поднял палец. – Это совсем другое. Ты не просто думаешь о чем-то, а потом тебе это снится. Ты понимаешь, что спишь! Смотришь сон и можешь им управлять.

– Кру-у-уто!

– И если верить Малькиной статье, то да, этому действительно можно научиться. Есть даже специальные методички. Берешь ты такую методичку, делаешь пару упражнений перед сном и через минуту оказываешься супергероем, ну или президентом…

– Или еще одним пассажиром твоего «Альфа Ориона».

– Ты это о чем?

– Смотри сам: если у тебя сны, как ты говоришь, осознанные, значит, ты вполне можешь увидеть в них меня. А если я научусь делать то же самое… – Вовка широко улыбнулся. – Жаль, на Меркурий я не успел. Но ничего. Что там у нас дальше по плану?

Мишка задумался:

– Идея, конечно, интересная…

– Да просто бомбическая! Такая возможность!!! В вашей статье, случайно, не было ссылочек на такие методички?

– В самой статье нет, но Малька же говорила, что сможет найти нам любую книжку по сомнологии.

– Ты уже позвонил ей?

– Ты что? Как я, по-твоему, должен с ней разговаривать о таком при дяде Жоре? Сейчас по пути домой наберу.

– Пожалуй, я тебя провожу. – Вовка открыл калитку, затолкал свои вещи во двор. Мальчишки только вернулись из летнего космического лагеря. Вовкин отец высадил их напротив дома, сам уехал в лабораторию, сказал, что нужно проверить, как продвигается ремонт.

Они зашагали по узкому тротуару. Мишкин чемодан лениво поскакал следом по мелкой, неаккуратно уложенной плитке.

Мишка достал телефон. Маля ответила не сразу. Услышав про свое письмо, она оживилась:

– Я ждала твоего звонка и даже успела подготовить целую стопку книг про осознанные сновидения. Можем встретиться завтра.

– Завтра я уезжаю, – проворчал Мишка. – Папа везет меня в Меленки. Он отпросился с работы, так что перенести не получится.

– Ладно, попробую доехать до вас сегодня.

– Маля, ты просто чудо! – Мишка довольно подмигнул Вовке.

– Погоди, мне еще нужно договориться с братьями. Мама вряд ли отпустит меня одну в такое время. Сейчас половина пятого, пока доеду, будет шесть, пока назад…

– Хочешь, я позвоню Рафику?

– Не надо. За ними есть небольшой должок.

Думаю, они мне не откажут. – Маля засмеялась и дала отбой. Мишка остановился.

– Они вечером приедут и привезут какие-то книги.

– Отлично! – Вовка сунул руки в карманы. – Держу пари, к началу сентября мы будем летать на твоем «Альфа Ориона» вместе! Вы на сколько договорились?

– Часов на шесть.

– Хорошо. Успею посидеть с мамой. А то она последнее время слишком много переживает. Все бате жалуется, что я ничего ей не рассказываю.

Вовка развернулся и живо зашагал в сторону дома. Мишка перешел через дорогу, покосился на высокий забор Буйновых, за которым только что скрылся их новенький BMW, и потащил свой недовольно поскрипывающий чемодан домой.

* * *

Вовка пришел без четверти шесть. Минут через двадцать подтянулись Бобровничьи. Мишка и Вовка встретили их на крыльце. В дом заходить не стали, устроились в саду. Там было свежо, пахло спелыми яблоками и недавно скошенной травой. Рафик сорвал яблоко прямо с ветки, не вытирая, откусил и промычал, причмокивая от удовольствия:

– Как ваш космический лагерь?

– Не отказались бы от еще одной такой смены, – ответил Вовка. – В первый день я, честно сказать, чуть не уехал, так нас там напугали всякими лекциями. Но потом передумал, и не зря!

Мальчишки во всех подробностях рассказали и о «космической подготовке», и о своих дебатах, и о несанкционированных вылазках на реку, и о дискотеках, на которые оба ходили «исключительно по необходимости». И конечно, о тренировке на выживание.

– Надо признать, ваш Оскар – изобретательный парень, – заметил Гарик, когда ребята добрались до рюкзаков, набитых камнями.

– Угу, – подхватил Рафик. – И явно не из трусливых. Все-таки пробраться в чужую комнату – это вам не пирожок со стола стащить.

Мишке такие замечания не понравились. Он деловито фыркнул, вздернул нос и заявил:

– Вы не подумайте, мы в долгу не остались.

– Да-да, – поддержал Вовка. – И способ расплаты Майи выбрала весьма элегантный.

– Маля? – недоверчиво переспросил Рафик, покосившись на сестру. – Ты, что ли?

– Да нет же, Май-и, – Мишка произнес имя по слогам. – Девочка из нашего отряда. Мы втроем были в одном экипаже.

– Угу, Миханович завел там себе подружкукитаянку.

– Японку, – поправил Мишка. Про «подружку» он тоже хотел поспорить, но не успел.

– А ты? – с деланым равнодушием спросила Маля, в упор глядя на Вовку.

– Что я?

– Тоже кого-нибудь завел?

– Нет, конечно! Ты же знаешь, я и девчонки – понятия несовместимые.

Мишка поспешил сменить тему:

– Ладно, хватит о пустяках. Книжки-то вы принесли?

Рафик водрузил на деревянный столик поношенный рюкзак и стал выгребать из него разнокалиберные книги. Мишка взял в руки самую старую и толстую из них. Название на потертой, выцветшей обложке было не разобрать. Мишка пролистал несколько страниц.

– Классика, – с видом знатока заявила Маля. – Здесь только первая книга.

– Только? – ехидно протянул Вовка. – Да это целая энциклопедия. И ты хочешь сказать, что есть продолжение? Э, нет, я лучше начну с этой. – Он вытащил из стопки тонкую брошюру в мягкой обложке. – «Методичка по осознанным сновидениям». По-моему, то, что нужно.

– Как раз эту брать не советую, – возразила Маля. – В ней какое-то народное творчество.

Я вообще собиралась ее отложить, но уже не было времени перебирать. Мишка завтра уезжает – привезли все, что нашли.

– Вот и хорошо, что не успела, – отрезал Вовка, запихивая «Методичку» в карман.

– Как знаешь, – пожала плечами Маля. – Только ты не злоупотребляй. Осознанные сновидения могут сильно ослабить границы между реальностью и фантазией. Здесь нужна крепкая психика.

– Сомневаешься в моей психике?

– Я такого не говорила…

– А все-таки, – Мишка прервал их болтовню. – С чего предлагаешь начать?

– С нее и начни. – Маля указала на ту самую «энциклопедию», которую он все еще держал в руках. – Я сама не читала, но говорят, что это – основа основ. Я еще пришлю пару ссылок на неплохие статьи. Их тоже можно посмотреть. Только и ты не увлекайся, а то мы совсем тебя потеряем.

– Он и так застрял в этих своих снах по самые уши, – проворчал Вовка. – У нас когда «выживание» началось, их «Альфа Ориона» как раз возвращался с Меркурия…

– Возвращался не «Альфа Ориона», – уточнил Мишка. – Возвращалась «Оса». Хотя, по большому счету, ты прав: я действительно не умею отключаться от «Альфа Ориона». Хорошо, когда все хорошо. А если что-то идет не так… – Мишка тяжело вздохнул и замолчал.

– Да ладно. – Рафик хлопнул его по плечу. – Разберемся мы с твоими снами.

– Угу, – закивал Гарик, – правда, пожалуй, не сегодня. Поздно уже, а нам еще домой добираться.

Мишка собрал разложенные на столе книги, ребята обогнули дом и вышли на улицу.

– Я провожу вас до остановки, – предложил Вовка.

– Ничего, если я не пойду? – смущенно промямлил Мишка. – Мне еще вещи собирать…

– Все нормально, – улыбнулась Маля. – Хорошо тебе отдохнуть! – Она обняла его за плечи и еще раз напомнила: – Не увлекайся.

– Я немножко, – пообещал Мишка, – в медицинских целях, так сказать. А больше ни-ни!

Ребята засмеялись, и Мишка добавил:

– Спасибо, что заглянули. И за книги спасибо. – Он поправил расползающуюся стопку, попрощался с мальчишками за руку и вернулся во двор.

Разбирая и заново собирая чемодан, Мишка вспоминал прошлое лето, проведенное в деревне. Эти воспоминания натолкнули его на мысль про один незавершенный проект. В прошлом году, возвращаясь домой, он подумывал собрать собственную модель Солнечной системы. Когда родители подарили ему телескоп, увлеченный астрономическими наблюдениями, Мишка затею с моделью отложил. Потом начались школа и тренировки.

В общем, было не до моделирования. Сейчас же впереди его ждал целый месяц почти свободного времени. Подросшая Маша часами крутилась вокруг бабушки. Местных ребят в августе загружали работой. А самого Мишку привлекали к домашним делам нечасто, в основном когда нужно было куда-то залезть или принести что-нибудь тяжелое.

И к уборке урожая, разумеется, но это только в конце лета. В общем, ближайшие две-три недели он мог посвятить своему проекту.

Мишка спустился в мастерскую. Там, на одном из стеллажей в дальнем углу, стояла старая модель Солнечной системы, собранная из специального конструктора. Родители подарили Мишке эту модель лет шесть назад. Она была очень красивой. Небольшой светильник в форме шара изображал Солнце. Вокруг него на тонких металлических спицах держались планеты. Мишка достал модель, сдул с нее пыль и включил в розетку. «Солнце» засияло мягким светом, планеты завели хоровод, заиграла тихая музыка.

– Отличный светильничек!

Мишка обернулся. Отец стоял позади него.

– Думаешь? – Мишка пожал плечами, выключил светильник и поставил на стол.

– Знаешь, пап, а ведь Солнечная система намного сложнее, чем кажется. Все дело в масштабе.

Смотри, здесь Солнце всего в два раза больше Земли. Это же совсем не так. На самом деле его радиус в сотню раз больше земного. А размеры самих планет? В этой модели они одинаковые, как теннисные шарики, только цвета разные. И кольцо вокруг Сатурна. Почему только вокруг него? У остальных планет-гигантов тоже есть кольца…

– По-моему, ты слишком строг. – Отец улыбнулся.

– Помнишь, в прошлом году я хотел собрать свою модель Солнечной системы? – продолжил Мишка.

– Что-то припоминаю…

– Я думаю вернуться к этому проекту. Но в моей модели будут соблюдены все пропорции.

– Хм-м-м… Интересно. И в каком же масштабе ты будешь ее собирать?

– Пока не знаю. Нужно считать. Как раз займусь на каникулах.

– Почему бы и нет… А сейчас пойдем ужинать. Поздно уже. Завтра рано вставать. Мама будет сердиться, если не успеем к обеду.

Они направились на кухню. После ужина Мишка принял душ и лег спать.

Глава 2. Сила авторитета

– Вставай, лежебока!

Мишка открыл глаза, повернулся на бок. Дима глядел на него снизу вверх. Он был бодр, широко улыбался. Эдика в каюте не было.

– Я что, проспал? – удивился Мишка.

– Не то чтобы ты проспал. Просто остальные сегодня встали раньше обычного. Валик развернул свой солнечный парус час назад. Получилось очень эффектно.

Мишка соскользнул на пол. Прыгая то на одной ноге, то на другой и путаясь в штанинах, он натянул комбинезон.

– Не суетись ты, – засмеялся Дима. – Он теперь никуда не денется, по крайней мере до пояса астероидов.

А может, и до орбиты Юпитера. Успеешь налюбоваться.

Мишка его не слушал. Он выскочил в коридор, влетел на пост управления и, едва успев затормозить, повис между спинками центральных кресел. Впился взглядом в монитор бортового компьютера. Там, на черном фоне бескрайнего космоса, красовался его «Альфа Ориона». Корабль больше не напоминал Мишке колесо с шайбами. От каждой фермы, соединявшей его второй сегмент с двумя другими сегментами, теперь отходило по паре сияющих лепестков. Солнечные панели, прежде казавшиеся большими и значимыми, на их фоне терялись. Теперь «Альфа Ориона» стал похож на огромный четырехлистный клевер.

– Ух ты!!! – выдохнул Мишка.

– Нравится? – усмехнулся Валик.

– Еще бы! Жаль, вы меня не подождали…

– Мы специально начали рано, – пояснил Юра, – чтобы успеть до завтрака.

– Понимаю. – Мишка кивнул.

– Кстати, насчет завтрака, – вставил подоспевший за ним Дима. – Варя еще не спускалась?

– Легка на помине. – С лестницы скатился Варин веселый и звонкий голос. – У меня все готово, можете подходить.

За завтраком засиживаться не стали. Первым из-за стола поднялся Валик:

– Пойду проверю, как там мои паруса. Первые несколько часов самые важные.

– Нам тоже пора, – подхватил Леша и указал Саше на дверь. Мишка и Эдик потянулись за ними.

В ангаре они осмотрели «Осу», обсудили ее видимые повреждения, тщательно пропылесосили снаружи и изнутри и перешли к разгрузке. Леша занялся скафандрами, Саша и Эдик разбирали съемное оборудование. Мишка носил в лабораторию коробки с образцами, собранными на Меркурии. Образцы принимала Аня. Она вызвалась провести инвентаризацию, пока Никита и Настя работали над отчетами по результатам миссии.

Аккуратно перебирая контейнеры, Аня присваивала им номера, сверяла указанные на них даты с путевыми листами, записывала координаты мест, в которых образцы были собраны. Потом расставляла контейнеры в боксы для длительного хранения. Все это она делала с таким удовольствием, что от ее былой грусти, казалось, не осталось и следа. Она улыбалась, то и дело протягивала Мишке стеклянные пробирки, заполненные песком, мелкими камешками или едва различимой пылью, и говорила:

– Смотри, какой интересный образец.

Среди привезенного с Меркурия многообразия нашлись даже осколки керамического экрана и обрывки теплоизоляции «Мессенджера».

– Они-то нам зачем? – удивился Мишка.

– Как зачем? – возмутилась Аня. – Это же очень важно, понять, как условия на Меркурии повлияли на материалы, из которых был сделан зонд.

– А-а-а…

– Вот тебе и а-а-а… – Аня щелкнула Мишку по носу. – Неси, что там еще осталось.

Озадаченный этой внезапной переменой, Мишка задумался. Безусловно, такая Аня ему нравилась больше, чем угрюмая и молчаливая, но его не покидало ощущение, будто он упускает из вида что-то важное. Мишка даже решил обсудить происходящее с Эдиком. Впереди их ждала полуторачасовая тренировка. Весь экипаж «Альфа Ориона» снова оказался в сборе, и расписание занятий в спортзале в очередной раз переиграли. Теперь Мишка и Эдик тренировались после обеда.

Закончив короткую разминку, Мишка встал на беговую дорожку, подождал, пока Эдик устроится на велотренажере, и начал без предисловий:

– Ты, часом, не знаешь, что случилось с Аней?

– А что с ней случилось?

– Ее словно подменили. Она весь день улыбается. Пока вы были на Меркурии, я за ней такого не замечал. Несколько месяцев она вообще почти не выходила из каюты.

Эдик ничего не сказал, только пожал плечами.

– Может, она тоже в кого-нибудь влюблена? – предположил Мишка. – В Диму или Никиту, например. Или в тебя…

– Не говори ерунду.

– Почему ерунду? Варя последние пару недель все время вздыхала, а как узнала, что вы возвращаетесь, прямо расцвела. Может, и здесь то же самое, только никто об этом не догадывается.

– Сомневаюсь. – Эдик нахмурился.

– Тогда что же это, по-твоему?

– Просто история с отстранением отошла на второй план. Сейчас Ане есть на что переключиться. Нужно анализировать собранные данные, готовиться к новым миссиям.

– Думаешь?

Мишка бежал медленно, но от разговора дыхание все же сбилось. Он помолчал пару минут, прежде чем продолжить:

– Тогда, наверное, о ее депрессии можно забыть? Она уже поправилась. Вряд ли найдутся причины отстранять ее снова.

– Как бы не так, – проворчал Эдик.

– Что ты имеешь в виду?

– Ничего.

– Как это ничего?

– Ты лучше беги и не отвлекайся на всякие глупости.

– Э нет, от меня так просто не отделаешься. – Мишка замотал головой. – Я не отстану, пока не расскажешь.

Эдик вздохнул:

– Понимаешь, у Клавы чересчур развито чувство ответственности. Она изо всех сил старается уберечь всех и от всего. Иногда мне кажется, что ей просто жизненно необходимо о ком-то заботиться. Я давно вышел из-под контроля. Лешка слишком крепкий, чтобы его лечить долго.

Ты самый младший среди нас и вполне подошел бы для нее, но ты никуда не летаешь. Остальные и так здоровы. Клаве ничего не остается, кроме как заботиться об Ане.

– Но так нельзя! – Мишка чуть не споткнулся от возмущения.

– А что ты предлагаешь?

– Поговорить с Юрой!

– Это ничего не даст. Юра не позволит упасть Клавиному авторитету. Иначе ее рекомендации никто не будет воспринимать всерьез. А она – единственный врач на «Альфа Ориона». И врач, как бы там ни было, очень хороший. Всего за год она умудрилась привести Аню в норму. Это дорогого стоит. И вполне логично, что она не захочет лишний раз рисковать.

– Погоди. – Мишка остановил беговую дорожку. – Сатурн – это ведь не Меркурий. Там, насколько я понимаю, все вылазки будут короткими. Неужели у Ани нет шансов поучаствовать хотя бы в некоторых из них?

– Не знаю. До Сатурна лететь еще девять месяцев. Многое может измениться. Если повезет, Аня успеет наверстать упущенное.

– А если нет?

– Тогда ей придется принять случившееся и перестать думать об этом. У каждого из нас своя зона ответственности, и за здоровье экипажа отвечает именно Клава. В любом случае ее слово будет решающим, нравится это остальным или нет.

Эдик стал крутить педали быстрее. Мишка тоже вернулся к тренировке.

Глава 3. Диверсия

Весь август Мишка разрывался между двумя затеями: с одной стороны, ему хотелось как можно быстрее разобраться с теорией осознанных сновидений, с другой стороны, он не на шутку увлекся проектированием новой модели Солнечной системы.

Воплощение обеих идей давалось непросто.

«Масштабная» модель Солнечной системы в реализации оказалась сложнее, чем Мишка рассчитывал. Сохранить правильное соотношение между размерами планет было нетрудно. А вот показать орбиты в том же масштабе никак не получалось.

За отправную точку Мишка взял Землю. Ее изобразил в виде шарика диаметром один сантиметр. Шарик он слепил из полимерной глины. Венера по расчетам получалась чуть меньше, но, когда Мишка вылепил и ее, разница оказалась практически не видна. Меркурианский шарик вышел совсем крохотным – меньше четырех миллиметров. Марс – чуть больше: около пяти миллиметров, Юпитер – одиннадцать сантиметров, Сатурн – девять с половиной. Уран и Нептун, как и Земля с Венерой, по размеру очень похожи друг на друга, так что их шарики тоже оказались практически одинаковыми, хотя Мишка и старался один из них сделать ровно четырехсантиметровым, а второй – немного поменьше.

Солнце в таком масштабе выходило диаметром больше метра. Его Мишка лепить не стал. Вместо этого он ввинтил в шарики крючки из портновских булавок и переключился на вычисление расстояний между орбитами. И тут к нему пришло печальное осознание: орбита Нептуна «улетала» в таком масштабе на три с половиной километра от Солнца. «Да уж, – мысленно протянул Мишка. – Похоже, для моей модели придется задействовать не только наш собственный участок, но и два-три квартала по соседству…»

Он долго ходил вокруг своих расчетов, но, так ничего и не придумав, записал результаты в «Бортовой журнал „Альфа Ориона“», сложил «планеты» в коробку и переключился на теорию осознанных сновидений.

Вначале толстая книжка, которую Малька назвала «классикой», а Вовка «энциклопедией», даже показалась Мишке интересной: она походила на приключенческую историю в стиле Жюля Верна. Однако повествование быстро зашло не туда. Долгие философские рассуждения, мистические союзники и учителя – все это явно не имело никакого отношения к Мишкиной проблеме и однозначно не входило в круг его литературных пристрастий. «Классику» пришлось отложить.

«Наверное, Вовка прав, – разочарованно думал Мишка, – начинать стоило с „Методички“».

У него в запасе оставалось еще несколько статей. Их Маля прислала в начале августа. Мишка решил поработать с ними. Дело, казалось бы, пошло на лад: в статьях не было ни многословных рассуждений, ни бессмысленных диалогов по несколько страниц. Краткие выдержки из каких-то витиеватых научно-философских изысканий казались вполне полезными, по крайней мере на первый взгляд. Из них вырисовывалось несколько принципиально важных вещей.

Во-первых, для управления снами человек обязательно должен научиться осознавать себя во сне, то есть понимать, что он спит и видит сон. С этим у Мишки проблем не было: он четко прослеживал границу между нормальной, земной жизнью и жизнью на «Альфа Ориона».

Во-вторых, сразу после осознания непременно должна выполняться проверка на реальность.

Однако уже на этом этапе теория начинала разваливаться. Во всех без исключения статьях говорилось одно и то же: во сне нереальное становится реальным. Например, можно попробовать подпрыгнуть до небес: в реальности такое не получится, а во сне – запросто. Можно посмотреть на руки: во сне они могут менять форму или даже светиться. Можно попробовать проткнуть ладонь пальцем… Самым экстремальным методом проверки считалось зеркало. Одному, мол, «Бессознательному» известно, что ты увидишь в этом зеркале.

Вот только Мишка смотрел в зеркало каждый день, точнее, каждую ночь, выполняя свои «ежедневные санитарно-гигиенические процедуры».

И всякий раз, умываясь, он видел плюс-минус одно и то же: свое то заспанное, то перепачканное, то вполне приличное, бодрое лицо.

И все же однозначно сказать, что время, проведенное за изучением теории осознанных сновидений, потрачено впустую, Мишка не мог. В статьях помимо всевозможных «техник вхождения в ОС[1]» нашлось несколько советов о том, как контролировать сам процесс засыпания. Ими Мишка заинтересовался не на шутку. Ведь основная его проблема, по сути, не в самих снах про «Альфа Ориона» и даже не в желании управлять происходящими в них событиями, а именно в том, что он теряет контроль над собой: засыпает в самых неподходящих местах в самое неподходящее время.

Простого ответа на вопрос, как этого избежать, Мишка не нашел. Зато выписал несколько способов, как быстро уснуть, и начал практиковаться. Пару раз в день он находил укромное место в доме или в саду. Устраивался поудобнее, закрывал глаза и принимался дышать. Дышать как-то по-особому, судя по «инструкциям», не требовалось. Главное – ни о чем не думать. Расслабить лицо, плечи, руки, живот… Поначалу подобные упражнения вызывали у Мишки смех. Но после нескольких дней упорных тренировок с весельем он кое-как справился. И тогда, к своему глубокому удивлению, Мишка обнаружил, что в таком вот расслабленном состоянии на него действительно накатывает дремота. Ему никак не удавалось закрепить успех, пока однажды…

* * *

Мишка открыл глаза. Тихое жужжание «Альфа Ориона» и ровное дыхание спящих соседей по каюте говорили сами за себя: у него получилось!

Мишка соскользнул на пол, натянул комбинезон, влез в кроссовки. На этот раз не розовые, а темно-синие. Наконец-то его нога доросла до чьего-то тридцать седьмого размера – больше не нужно разгуливать по кораблю в шлепанцах.

Мишка вышел в коридор. Ему и раньше приходилось «гулять» по «Альфа Ориона» ночью, но раньше все было иначе. Всегда случались какие-то нештатные ситуации: аварии, происшествия. Мишка никогда не оставался один. А сейчас экипаж спал. Это придавало его путешествию привкус загадочности: будто он действительно оказался на «Альфа Ориона» один. Будто он в самом деле может управлять кораблем. Неужели это и есть то самое осознанное сновидение?

Мишка осмотрелся. Дверь на пост управления была закрыта. Странно: он даже забыл о существовании этой двери. Он не мог вспомнить, видел ли вообще когда-нибудь ее закрытой. На всякий случай Мишка попробовал пройти сквозь нее.

Не вышло. Тогда он дотронулся до сияющей голубой кнопки – дверь с тихим шелестом скользнула в сторону. Мишка сделал полшага и замер.

Впереди послышался чей-то протяжный вздох.

«Неужто Вовка?!» – промелькнуло у Мишки в голове.

– Не волнуйся, Хрюня, скоро мы будем дома.

Мишка не сразу сообразил, что происходит. Он стал прислушиваться.

– Что там нам говорили на лекциях? Ничего не помню… Но ты не переживай, разберемся.

Мишка напрягся. Стараясь не шуметь, прошел вперед. Васю он не видел: фигура фермера скрывалась за спинкой командирского кресла. Зато розовая свинка с золотым пятачком гордо восседала на панели управления и вызывающе смотрела прямо на Мишку.

– Сначала нам нужно свернуть этот дурацкий парус, – продолжал бормотать Вася.

Мишка обогнул кресла первого ряда. Он хотел увидеть лицо фермера.

Вася его не замечал: сидел бледный, дрожащими руками скользил по панели управления, выбирая, какую кнопку нажать.

«Бежать за Юрой?» – подумал Мишка. Нет, это не лучшая идея. Кто знает, что успеет натворить Вася, пока Мишка будет будить остальных.

«Как же быть? Вот тебе и осознанное сновидение!»

Такого зигзага в сюжете Мишка не мог и вообразить.

– Что вы делаете? – неожиданно для самого себя произнес он.

Вася медленно повернулся, посмотрел на него и как ни в чем не бывало спросил:

– Ты, случайно, не знаешь, как сворачивается солнечный парус?

– Нет, – растерянно отозвался Мишка. – Зачем вообще его нужно сворачивать?

– Мне кажется, без него будет легче поправить курс.

– Поправить курс? – недоумевал Мишка. – Что вы здесь делаете? – повторил он.

Вася ответил:

– Я должен вернуться домой.

– Это невозможно!

– Почему нет?

– Мы уже пролетели орбиту Земли.

– Всего несколько часов назад. Мы успеем ее догнать.

– Кого догнать?

– Землю. Я возьму самый маленький кораблик. У вас есть «Оса», вам эта скорлупка ни к чему.

А я спущусь на ней на Землю и вернусь в Квадрантиду. Остальные полетят дальше. Они даже не заметят, что что-то произошло.

– Вы же понимаете: ничего не получится, – возмутился Мишка. – Даже я это понимаю. А вы? Вы взрослый человек. Вы космонавт, в конце-то концов.

– Никакой я не космонавт. Я – самый обыкновенный фермер, – возразил Вася. – И я хочу домой. К своим полям и садам. К своей дочери.

К своему внуку.

– Внуку?!

– Да.

Вася долго молчал, вглядываясь в монитор.

– У моей девочки родился сын, понимаешь? – Он снова перевел взгляд на Мишку. – А я никогда не увижу его.

– Зачем вы так говорите? Конечно же, вы его увидите, и даже раньше, чем думаете. С нашим солнечным парусом мы экономим почти целый год на дорогу к Сатурну, а если нам повезет…

– Если нам повезет, когда мы вернемся на Землю, моему внуку будет столько же лет, сколько тебе сейчас. Понимаешь? Он будет взрослым человеком! А если не повезет…

Вася замолчал.

– Если вы сделаете то, что задумали, ваш внук всю жизнь будет помнить, что его дедушка разрушил мечту человечества, предал товарищей и погубил первую в мире межпланетную экспедицию.

Вася метнул в Мишку ледяной взгляд.

– Ничего ты не понимаешь, – прошипел он.

– Возможно. – Мишка расправил плечи. Он не знал наверняка, куда приведет этот разговор, но других идей для спасения ситуации у него не было. – Возможно, я и вправду чего-то не понимаю. Только я точно знаю: если бы мой дедушка отправился покорять космос, я гордился бы им, и всякий раз, глядя на небо, я думал бы о нем с восхищением!

Вася опустил голову. Мишка понял: он сдался…

– Я провожу вас до каюты.

– Не стоит. – Вася медленно встал. Хрюня с печальным хрюканьем опустилась в его карман, будто проворчала: «Эх ты…»

Фермер ушел. Мишка подождал пару минут и выглянул в коридор: никого. Возвращаться в свою каюту он не решился: вдруг Вася передумает? Лучше уж посидеть здесь, пока кто-нибудь не проснется.

* * *

Когда Мишка открыл глаза, еще не стемнело, хотя солнце успело скрыться за верхушками деревьев. Он тихонько проскользнул в дом.

– Где ты был? – спросила из кухни мама.

– Уснул в саду, – честно признался Мишка.

– И что теперь будешь делать ночью?

– Тоже спать, наверное. Может, часок посижу с телескопом.

– Ты не заболел?

– Нет, все в порядке. Просто разморило от жары.

– Иди поужинай.

Мишка перекусил, взял телескоп, достал из рюкзака «Бортовой журнал „Альфа Ориона“» и снова вышел во двор. Пристроился в палисаднике. Коротко описал разговор с Васей и надолго задумался.

Он не знал, что со всем этим делать. Рассказать Юре? Тогда Васю наверняка накажут. Нехорошо. Сделать вид, будто ничего не произошло? Тоже нельзя. Вдруг история повторится? А если в самый ответственный момент никого не окажется рядом?

В итоге Мишка решил поговорить не с Юрой, а с Лешей. Леша – добряк, он подставлять никого не станет, но точно найдет какое-нибудь решение.

Глава 4. Двойное пари

Летние каникулы подошли к концу.

Вернувшись в город, Мишка первым делом отправился к Вовке. Столько всего нужно было обсудить: и последние новости с «Альфа Ориона», и результаты экспериментов с осознанными сновидениями, и планы на учебный год…

Дверь открыл дядя Жора. Мишка тут же начал приставать к нему с расспросами:

– Дядя Жора, а когда вы поедете в Звездный? Уроки в ЦПК[2] начинаются первого сентября?

– Нет, у нас каникулы еще целый месяц. Есть время закончить дела и уволиться с работы. В Звездном нас ждут к первому октября.

– Вовка же не поедет?

– Они с мамой останутся здесь. Я буду приезжать на выходные.

– А все космонавты должны увольняться с работы?

Дядя Жора кивнул:

– На ближайшие пару лет общекосмическая подготовка – наша основная работа.

– И как же ваши эксперименты? Институт их закроет?

– Вряд ли. Что-то я передам коллегам. Что-то буду доделывать сам. Надеюсь, у меня будет немного времени по вечерам. Да ты поднимайся, ребята наверху.

– Ребята?

– Тройняшки пришли полчаса назад.

Мишка сбросил кроссовки и быстро зашагал вверх по лестнице. Дверь в Вовкину комнату была открыта.

– О, Миханович! Привет! Только про тебя вспоминали.

– Привет. – Мишка протянул Вовке руку, по очереди поздоровался с Рафиком и Гариком, улыбнулся Мале и добавил: – Давно не виделись.

– Мы приехали проводить воспитательную работу, – заявил Рафик. – Вовка говорит, в этом году вы не пойдете в сборную?

– Нет, не пойдем, – подтвердил Мишка. Они с Вовкой договорились об этом еще в летнем лагере.

– С чего вдруг? Вы классно играете.

– И что с того? Надоели бесконечные перепалки. Хочется играть в свое удовольствие, а какое может быть удовольствие, когда каждый день приходится видеть Буйнова?

– И что же вы будете делать? Лежать на диване, отращивать животы?

– Зачем на диване? – Мишка пожал плечами. – У нас в школе есть секции по карате и по легкой атлетике. Может, туда пойдем.

– Или на скалодром запишемся, – усмехнулся Вовка.

– Шутишь? – Рафик недоверчиво покосился на него.

– Отчего же? Батя говорит, у меня талант.

– А ты пробовал? – засомневалась Маля.

– Пробовал, правда, давно. Потом наш скалодром закрыли. А на тот, что в парке Горького, детей пускают только с восьми.

– А тебе тогда сколько было?

– Лет шесть.

– А-а-а, – Маля захихикала. – Тогда это не считается.

– Как так не считается? – возмутился Вовка. – Очень даже считается. В детстве лучше всего нарабатывается техника.

– Ну-ну…

– Ты сомневаешься? Спорим, я и сейчас без труда пролезу какую-нибудь трассу? А к концу сезона, если захочу, буду лазать как профессионал!

– Не маловат ли срок? – захохотал Гарик.

– А ты не смейся. Лучше разними.

Вовка протянул Мале руку. Она крепко сжала его ладонь и, посмотрев сперва на братьев, потом на Мишку, заявила:

– Вы все свидетели! На что спорим?

– Да на что угодно. – Вовка выпятил грудь. – Я в своей победе не сомневаюсь.

– Хорошо. – Маля кивнула. – Тогда, если к концу учебного года профессионалом в скалолазании ты не станешь, в следующем году вы оба вернетесь в сборную.

– Почему оба? Миханович-то тут при чем?

– Нет-нет. – Мишка тоже приосанился. – Я в деле. Как говорится, один за всех, и все за одного. Только нужно уточнить условия. Кто в твоем понимании «профессионал»? – Он посмотрел на Малю.

– Вам виднее. – Она пожала плечами. – Я в скалолазании не сильна. Но договориться действительно лучше на берегу.

– На скалодроме в парке Горького есть одна стенка с нависанием и потолком, – вспомнил Вовка. – Ее еще называют «волной». К лету мы будем пролезать ее без срывов.

– Звучит убедительно. – Маля улыбнулась. – Гарик, разними.

– Погоди! – Вовка отвел их сомкнутые руки в сторону. – А если ты проиграешь?

– Ну не знаю, сам выбирай.

– Если мы победим, ты запишешься на балет или в секцию по фигурному катанию.

– Отличная идея. – И без того широкое лицо Гарика растянулось в невероятно довольной улыбке. Он поспешил разбить спорщикам руки, пока сестра не пошла на попятную.

Маля надула щеки. Похоже, ей такие условия пришлись не по вкусу. Чтобы не заострять внимание на случившемся, она увела разговор в сторону.

– Кстати, с осознанными сновидениями-то у вас как? Что-нибудь получилось?

Мишка покачал головой:

– Похоже, в моем случае это тоже не заработает. Понимаешь, в теории всего два варианта: либо ты смотришь сон как кино, либо сам становишься режиссером. А я завис в каком-то промежуточном состоянии: полностью осознаю самого себя, принимаю решения, обдумываю собственные поступки, но все остальное происходит независимо от моих желаний.

– Может, ты просто неправильно интерпретируешь свои сны?

– Ого, как ты завернула. – Мишка скривил губы. – И что я, по-твоему, должен интерпретировать? Нет в моих снах ни знаков, ни символов, которые можно интерпретировать. Мне снится совершенно нормальный мир, ничем не отличающийся от нашего. В теории, если ты оказываешься во сне, то легко находишь этому подтверждение: ты можешь ходить через стены, прыгать с пятиэтажного дома и не разбиваться, летать, дышать под водой… Или еще проще: включаешь свет, а в комнате остается темно; смотришь на часы несколько раз подряд, и они всегда показывают новое время. Я перепробовал все. Разве что с пятого этажа не прыгал. И ничего у меня не вышло. На «Альфа Ориона» законы физики работают абсолютно нормально: стены непроходимы, свет включается и выключается, а ход времени именно такой, каким он и должен быть. И все события происходят сами собой. Я никак не могу на них повлиять, точно так же как не могу повлиять на расписание школьных звонков или на присутствие Буйнова в нашей футбольной сборной. Так что ерунда все это.

– Не знаю, не знаю, – протянула Маля. – Мне все-таки кажется, эти сны как-то отражают твои мысли. Ты придумываешь их неосознанно.

– Какое там. На прошлой неделе на «Альфа Ориона» чуть не случилась диверсия. Так у меня не то что придумать такое не получилось бы, я даже представить себе не мог, что это вообще возможно! Чтобы кто-то из нашей команды попытался сорвать экспедицию? Я был уверен, что у этих ребят стальные нервы…

– А что случилось-то? – оживился Рафик. Он оказался большим поклонником Мишкиных рассказов про «Альфа Ориона» и воспринимал их как приключенческий сериал.

– У Васи внук родился, – ответил Мишка. – Так он решил его навестить…

– Ого! Он пытался вернуться на Землю?

Мишка кивнул. А Вовка неожиданно вставил:

– Нет, Миханович, по-моему, Малька права: ты точно что-то делаешь не так.

– Да ты что? – язвительно отозвался Мишка. – А твои-то упражнения как проходят?

– Как раз таки отлично. Я прошерстил «Методичку» от корки до корки. И знаете, у меня почти получилось. Теперь я могу засыпать когда и где захочу. Осталось научиться фиксировать сам момент засыпания. А там и до осознанности рукой подать. В общем, скоро я доберусь до твоего «Альфа Ориона».

– Давай-давай, буду рад тебя видеть. – Мишка скривил губы в ехидной усмешке. «Так-то и у меня получилось», – хотел было добавить он, но передумал.

* * *

Когда Мишка подходил к дому, у него зазвонил телефон.

– А ты где? – прочирикала Вероника.

– И тебе привет, – отозвался Мишка.

– Домой скоро?

– На подходе. А что?

– Тогда я тебя подожду. – Вероника повесила трубку.

«Подожду?» – мысленно повторил Мишка. Как только он сообразил, что это «подожду» значит, прибавил ходу, но все равно опоздал. К тому моменту, как он добрался до своей комнаты, Вероника уже сидела за его столом. Она бесцеремонно залезла в коробку с «планетами» из полимерной глины и теперь с любопытством рассматривала разнокалиберные шарики.

– Что ты делаешь?

– Что это за шарики? – Ее тактика никогда не давала осечек: любую неловкую ситуацию Вероника могла обернуть в свою пользу. Главное – вовремя перехватить инициативу.

– Это не шарики, это планеты. Я собираю модель Солнечной системы.

– И этот крохотный – тоже планета? – Она указала на четырехмиллиметровый «Меркурий». Мишка посмотрел на него и подумал, как глупо, наверное, его затея выглядит со стороны. Но все же с серьезным видом ответил:

– Тоже планета. Это Меркурий. Он в два с половиной раза меньше Земли.

– А где Земля?

– Вот она. – Мишка указал на один из шариков пары Земля – Венера.

– Почему они серые? Их нужно раскрасить.

– Знаю. Руки пока не дошли.

– Хочешь, я помогу?

– А ты сумеешь?

– Конечно. Главное, подпиши, где какая планета, чтобы я не запуталась.

Пока Мишка заворачивал шарики в подписанные бумажки, Вероника сменила тему:

– Я слышала, в этом году ты не хочешь играть в футбол?

– Что-то новости распространяются слишком быстро, – проворчал Мишка. – Откуда ты знаешь?

– Неважно. Я просто не понимаю почему.

Все так хорошо складывается. Мы второй год подряд выходим в финальный турнир. Ты один из лучших игроков. И тут нате вам. Глупо же получается.

– Ты сама в прошлом году говорила: у нас слишком многолюдная команда.

– Да. Но ведь можно убрать кого-то другого.

– Буйнова, например, – буркнул Мишка.

– Нет, Оскара убирать нельзя. Он у вас капитан.

Мишку передернуло то ли от самих слов, то ли от того, с каким выражением они были сказаны. Он не понимал, что хорошего девчонки находят в Оскаре. А то, что он нравился Веронике, раздражало вдвойне.

– Не хочу говорить об этом. – Мишка сунул «Юпитер» в коробку и закрыл крышкой. – Я уже все решил. Думаю, наш дорогой капитан возражать не станет.

– Ладно тебе, не сердись. – Вероника взяла коробку с планетами и улыбнулась. – А где ты будешь делать свою модель?

– Пока не знаю.

– Я в одном фильме видела комнату с наклеенными на потолок звездами. Выглядело красиво. Может, и тебе привинтить их на потолок?

– Может быть.

– Только тогда твой Меркурий придется, видимо, рассматривать через телескоп. – Вероника хихикнула. Мишка, хотя и был не в настроении, шутку оценил.

– Особенно рядом с Солнцем, – самокритично добавил он. – Его диаметр при таком масштабе будет больше метра.

– Зачем вообще делать шарики разными? И так ведь понятно, что это разные планеты.

– В том-то и суть: я хочу сделать модель в масштабе. Не просто картинку, как в детских книжках, а реальную уменьшенную модель Солнечной системы. Так что, боюсь, на потолок она не поместится. – Мишка вздохнул. – А чтобы поместилась, Солнце придется уменьшить до одного миллиметра. Представь, какими тогда будут планеты…

Я и так сжал Землю до размера черной дыры.

– Чего?

– Радиус Шварцшильда[3] для Земли как раз чуть меньше одного сантиметра.

– Какой радиус? – Вероника сморщила нос.

– Радиус Шварцшильда. Если бы Землю можно было сжать до такого радиуса, она стала бы черной дырой.

– Ой, Мишка. У тебя всегда все как-то сложно. – Вероника запихнула коробку с планетами в рюкзак. – Я лучше пойду.

Мишка проводил ее до калитки, потом вернулся в комнату, взял с полки книжку Стругацких, забрался с ногами на кровать. Читать не хотелось. Он задумался о своей модели. Больше двух недель Мишка к ней не возвращался. Жаль будет, если такой интересный проект снова зависнет. К тому же перед отцом неудобно: Мишка ведь анонсировал ему новую модель.

Он отложил книжку, посмотрел на потолок. Пожалуй, наверху Солнечная система действительно будет смотреться недурно. Осталось решить вопрос масштаба.

Он вытащил из ящика рулетку и начал измерять комнату.

* * *

Завтрак на «Альфа Ориона» Мишка проспал: лег поздно, весь вечер думал о том, как вместить Солнечную систему в двадцать квадратных метров своего потолка.

Проснувшись, отправился на пост управления. Быстро заполнил бортовой журнал и хотел, как обычно, пойти в мастерскую, но прямо у транспортера его перехватил Вася:

– Зайдешь на минутку?

Пришлось зайти.

– Спасибо, что не рассказал обо мне никому, – промычал Вася, когда дверь во второй пищеблок закрылась.

– Не за что, – отозвался Мишка, смущенно отводя взгляд. На самом деле он в первый же день рассказал обо всем Леше. В итоге совершенно случайно именно в этот день в крепление одного из лепестков солнечного паруса «угодил очередной микрометеорит». За обедом Леша долго рассуждал о возможных последствиях такого удара. В конце своего монолога он предложил восстановить круглосуточные дежурства на посту управления.

Юра идею поддержал, и проблема была решена.

С полчаса Мишка просидел у Васи. Фермер снова был мрачен, и Мишка пытался его растормошить. Преуспел не особо: разговоры про космический огород последнее время не помогали, других идей в голову не приходило. Так что Мишка извинился и вышел в коридор. Вновь направился в мастерскую. На этот раз его остановил Дима:

– Привет. Не потренируешься за меня?

– Что? – Мишка не сразу понял, что от него требуется.

– Можешь поменяться со мной временем тренировки? Только на сегодня. Мне нужно срочно закончить материал для своей колонки. «Живая природа» вечером уходит в печать, а у меня еще ничего не готово.

– Ладно. Во сколько я должен начинать?

– Прямо сейчас. – Дима развел руками. – Ты уж прости, не предупредил заранее. Заработался, сам понимаешь.

– Тогда я пошел. Если что, мое время сразу после обеда.

– Отлично! Как раз то, что нужно.

Мишка тренировался с Валиком. Работали сосредоточенно, на разговоры почти не отвлекались.

После спортзала Мишка заглянул в свою каюту. Наспех умылся и направился в мастерскую.

Там никого не оказалось. Мишка заглянул в ангар. Саша возился с посадочной опорой «Осы», рядом с ним стояла Аня с испачканными руками и закатанными по локать рукавами.

– Привет.

Аня посмотрела на Мишку через плечо, улыбнулась, смахнула с лица растрепавшиеся волосы и отвернулась, ничего не сказав.

Мишка подошел ближе. Они прикручивали опору к корпусу посадочного модуля: Саша затягивал гайку, Аня держала болт.

– Вам помочь? – предложил Мишка.

– Мы как раз закончили. – Саша отложил ключ, внимательно осмотрел получившийся узел и, довольный результатом, повернулся к Мишке. Аня подняла с пола промасленную тряпку, стала вытирать руки.

– У меня появилась отличная помощница, – похвалил ее Саша.

– Я решила немного разобраться в устройстве «Осы», – улыбнулась Аня. – Саша согласился помочь.

– Неплохая идея.

Все трое обернулись. В широком проеме между ангаром и мастерской стоял Юра.

– Чем более универсальными будут наши бойцы, тем больше шансов на успех у всей экспедиции.

– Так ты не против? – смущенно спросила Аня.

– Конечно нет. – Юра улыбнулся. – Видела бы ты себя со стороны. Ты просто сияешь. Как я могу быть против?

– Тогда, может, ты разрешишь мне и поучиться управлять «Осой»? Не сейчас, конечно. Когда ее отремонтируют.

Просьба Юру, похоже, удивила, но Саша погусарски вступился за Аню:

– А что? На Венере и на Меркурии девчонки отлично справлялись.

– Ты же понимаешь: полеты в космическом пространстве – это немного другое.

– Совсем другое, – согласился Саша. – Только я не вижу ничего плохого в том, чтобы попробовать. В конце концов, Аня ведь не будет летать одна. С ней всегда будет кто-то из нас.

Юра подошел ближе:

– Хорошо, я поговорю с Клавой. На «Осе» нет искусственной гравитации, и нагрузка во время тестовых вылетов всегда выше, чем на «Альфа Ориона».

Аня поджала губы.

Мишка понимал: его мнение вряд ли кого-то интересует, и все же смолчать не смог:

– Мы же и здесь отключали гравитацию. И не один раз. Никому плохо не стало. Ни во время, ни после отключения. А «Оса» – не такой уж и страшный зверь. Даже я успел к ней привыкнуть, хотя и летал всего пару раз.

– Смотрю, у тебя полно заступников. – Юра усмехнулся. – Я подумаю. А пока давайте посмотрим, как продвигается ремонт.

– Критичные неисправности устранены, – начал рассказывать Саша. – Из крупного осталось перепрограммировать «Соню»[4] и вынести радиосвязь в отдельный узел. Не хочется, чтобы повторилась меркурианская драма. Дальше – хорошо бы подумать, что еще оптимизировать для Сатурна. На его орбите условия жестче, чем во внутренней Солнечной системе.

– Вопрос не праздный, – согласился Юра.

Глава 5. Первое сентября

Первое сентября в этом году выпало на субботу. Торжественную линейку и начало уроков перенесли на понедельник. У Мишки в запасе оказалось два дня. «Как раз успею закончить свою модель», – решил он.

Субботнее утро Мишка провел у отца в мастерской: занимался кольцами для газовых и ледяных гигантов. Их он решил сделать из пленки для брошюрования. Такая пленка хорошо держит форму, еще и прозрачная в придачу – кольца из нее будут смотреться куда реалистичнее, чем из картона.

Покопавшись на полках, Мишка нашел коробку с красками. Среди баллончиков выбрал серую, бежевую и белую со светонакопительным эффектом.

Кольца Урана и Нептуна он сделал тонкими и темными. Для Юпитера нарисовал одно темное кольцо. С обеих сторон от него аккуратно разбрызгал серую краску. Краска легла на диск ровным, едва заметным слоем «космической пыли». Переключился на Сатурн. Его кольца получились светлыми, яркими и насыщенными. Зубочисткой Мишка прочертил, где положено, щели и нарисовал спутники-пастухи[5]. В завершение покрыл все кольца тонким слоем светонакопительной краски и пошел обедать.

Теперь перед ним стояла еще одна, может быть, самая сложная задача: получить от родителей разрешение на то, чтобы изобразить модель Солнечной системы на потолке в своей комнате.

– Очень интересно, – сказала мама, когда Мишка для наглядности расставил на столе чашки вокруг тарелки с супом. – Но при чем здесь потолок?

– Я же говорю, он будет плоскостью эклиптики[6].

У мамы на лице отразилось непонимание.

– Он хочет нарисовать все это на потолке, – объяснил отец.

– Ах во-о-от оно что…

– В общем-то, да, – нерешительно подтвердил Мишка. – Только не совсем. Планеты я рисовать не буду. Я вылепил их из глины. А для Солнца нашел отличную люстру.

– Люстру? И где же ты ее нашел?

– В интернете. Сейчас покажу.

Мишка достал телефон и протянул маме.

– Погоди, эта люстра метр в диаметре.

– В том-то и дело: моя модель будет масштабная. – Мишка почесал за ухом. – Земля у меня один сантиметр, значит, Солнце получается сто сантиметров. Точнее, сто девять, но такой люстры я не нашел…

Мама растерянно посмотрела на отца. Тот потянулся за телефоном. Машка заметила, какой интерес вызвал телефон у родителей, и тоже потянулась за ним. Она звонко запела:

– Дай! Дай!

Отец успел первым. Посмотрел на картинку, прочитал описание и, подумав с полминуты, сказал:

– Такой люстрой, честно говоря, можно осветить спортзал. Разве что вставить в нее маломощные лампочки…

– А ее вообще получится повесить на старое место? – засомневалась мама.

– На старое не надо. – Мишка оживился: кажется, лед тронулся. Он немного пошевелил тарелкой, привлекая внимание родителей, и продолжил свою мысль: – Новую люстру нужно подвинуть ближе к стене, а то Нептун и Уран не поместятся.

– А так поместятся? – Отец недоверчиво смотрел на расставленную на столе посуду.

– Я все рассчитал. Единственное, для расстояний между орбитами пришлось взять другой масштаб.

– Логично. При таком… – Отец кивнул в сторону телефона, намекая на люстру, – Нептун, наверное, пришлось бы вешать во Владивостоке.

– Всего в трех с половиной километрах от нас, – поправил Мишка.

– Тоже неблизко, – улыбнулась мама.

– Согласен. – Мишка вздохнул. – Поэтому я и принял одну астрономическую единицу[7] за десять сантиметров. Иначе никак не получалось. А так от Солнца до Нептуна будет всего три метра.

– Ты, я смотрю, все продумал. – Отец улыбнулся и добавил, поглядев на маму: – Мы же давно обсуждали, что в его комнате не мешало бы сделать ремонт.

– Погодите, ремонт-то зачем? – заволновался Мишка.

– А как, по-твоему? Мы не можем просто перевесить люстру на новое место. К ней нужно провести провода, спрятать их в стену и в потолок. Дальше придется все перекрашивать. Это целый процесс!

– А мой Верхоград?

– А что Верхоград? Передвинешь его на время.

Мишка задумался.

– Тогда, может, покрасить потолок в черный? – неожиданно предложил он. – Так получится еще реалистичнее.

– Э нет, – рассмеялась мама, – ты уж не злоупотребляй.

Мишке и самому стало смешно. А Маша, наоборот, расстроилась. Она принялась стучать ложкой по тарелке. Суп расплескался. Мама переключилась на нее.

Мишка, в целом довольный результатами переговоров, быстро закончил обед и вернулся в мастерскую. Плотно закрыл жалюзи на окне, выключил свет. Кольца светились несильно, но это и хорошо: в конце концов, не должен же его потолок среди ночи сиять, как гирлянда.

Вечером позвонила Майи.

– Привет.

– Привет, – отозвался Мишка. Он был приятно удивлен.

– Как дела? – спросила она.

– Все хорошо. А ты как?

– Я тоже неплохо, – ответила Майи. – Звоню поздравить тебя с началом учебного года.

– Так до начала еще целое воскресенье.

– Первое сентября-то никто не отменял.

– Тоже верно.

– Как провел лето?

– К бабушке ездил. Она у меня в деревне живет.

– Здорово! За грибами ходил?

Мишка засмеялся:

– За грибами я не умею. Только пару раз порыбачил.

– Да, помню, ты же у нас профессионал.

Они немного помолчали.

– Слышала, вы с Вовой решили уйти из футбольной сборной?

Мишку поразила ее осведомленность.

– Как тебе это удается?

– Что именно?

– Узнавать все и обо всех. Даже на расстоянии.

– У меня свои методы, – уклончиво ответила Майи. – Так почему вы уходите? Из-за Оскара?

– Сложно сказать.

– Значит, из-за него…

– И да, и нет. Если бы дело было только в нем, мы бы еще пободались. В конце концов, это даже весело. Но команду подставлять не хочется. Ребятам вечно приходится выбирать – это мешает сосредоточиться на игре.

– Понятно, – вздохнула Майи.

– Так будет лучше для всех, – добавил Мишка. – И Оскар наконец будет счастлив.

– Я так не думаю. Он ведь не враг своей команде.

– Может, и так. Только пока мы бегаем на одном поле, он думает исключительно о том, как бы нам насолить.

– Мне кажется, ты себе льстишь, – засмеялась Майи. – Жаль, конечно. Я думала, вы в конце концов подружитесь. У вас много общего.

– Вряд ли.

– Но почему?

– Мы слишком далеко зашли…

Майи почувствовала, что разговор становится тяжелым, и сменила тему:

– А вы с Вовой чем займетесь?

– Найдем какую-нибудь секцию. Вовка предлагает скалолазание.

– Ух ты! Здорово! Мы с мамой лазаем иногда.

– Ты же говорила, она ушла из альпинизма.

– Погоди, альпинизм – это совсем другое.

– Не знаю, как по мне, что там лезешь на гору, что там.

– Альпинисты не лазают. Они совершают восхождения.

– А ты и альпинизм пробовала? – удивился Мишка.

– Нет, я только в походы хожу. Но в горы в том числе.

– Может, и мы когда-нибудь до такого дорастем, – задумчиво произнес Мишка. – Тем более сейчас у нас, кажется, не осталось выбора.

– В смысле?

– Мы поспорили, что к концу учебного года будем лазать как профессионалы.

– Вы, пожалуй, погорячились. – Майи опять засмеялась. – Скалолазание – сложный спорт, особенно для новичков.

– Я, честно говоря, тоже так думаю. Но не могли же мы посрамиться перед девчонкой.

– Перед девчонкой?

– Мы поспорили с одной подругой. Точнее, Вовка поспорил, а я его поддержал.

– У Вовы есть подруга? – засомневалась Майи. – Мне казалось, он с девочками не дружит.

– Не дружит, – подтвердил Мишка, – только Матильда – не совсем девочка. Нет, в целом она, конечно, девочка. Но девочка, которая играет в футбол, причем так играет, что большинство парней из нашей команды ей и в подметки не годятся.

– Тогда понятно.

– Кстати, – вдруг вспомнил Мишка, – ты, случайно, не знаешь, когда мы поедем в Звездный?

– Случайно знаю. В конце октября, на осенних каникулах.

– Не устаю удивляться, как ты все узнаешь.

– Тот, кто владеет информацией, владеет миром, – снова засмеялась она. А потом вдруг сказала серьезно: – Нас повезут на автобусе из Москвы, и мне очень нужно поговорить с тобой до того, как мы сядем в этот автобус. Ты можешь приехать пораньше?

– Да, наверное. А мы не можем поговорить сейчас?

– Нет, сейчас не можем. Я должна сказать это лично. Это очень важно. Только обязательно приезжай пораньше.

– Хорошо, – ответил Мишка. – Я постараюсь.

– Тогда до встречи, – весело объявила Майи.

– Спасибо, что позвонила. Рад был слышать.

– Я тоже рада. Удачного тебе учебного года.

И доброй ночи.

Она положила трубку. Мишке стало тревожно.

О чем она хотела поговорить? И почему обязательно до автобуса?

Он отложил телефон, лег на кровать. Посмотрел на потолок и подумал: «Когда все будет готово, надо бы отправить ей фотографию».

Глава 6. Задача со звездочкой

В ангаре Мишка снова встретил Сашу и Аню. Они возились с солнечными панелями. Мишка пристроился рядом.

– Вы их разбираете?

Саша кивнул.

– Почему?

– В окрестностях Сатурна они нам вряд ли понадобятся, – пояснила Аня. – Там слишком мало света.

– Понятно. А я могу чем-нибудь помочь?

– Можешь заняться зеркалами, – предложил Саша. – Их надо протереть и сложить на хранение. Мы с Аней пока переберем фотоэлементы. Уберем неисправный, вернем те, что в прошлом году заменили зеркалами. Юра хочет, чтобы мы собрали обычные панели. Мы не планируем использовать их у Сатурна, но у Юпитера и у Марса они еще пригодятся.

Мишка сел рядом с Аней, принялся протирать и упаковывать зеркала. Работы хватило до самого обеда.

В столовой Дима презентовал свою новую статью из цикла «По следам “Альфа Ориона”».

Потом заговорили про «Соню». Леша и Эдик полдня анализировали ее настройки и теперь обсуждали с Юрой, какие изменения нужно внести, чтобы система не бунтовала при каждой неисправности.

Когда они закончили, Аня спросила:

– А мы не хотим заодно обсудить программу исследований для Сатурна? Ее не мешало бы обновить. Та, что есть, разрабатывалась полтора года назад. Тогда мы думали, что у нас будет два спускаемых аппарата. Сейчас остался один. Если ориентироваться на старые наработки, программу придется сократить вдвое.

– Не хотелось бы, – включился в разговор Никита.

– Пару дней назад Валик поднимал эту тему, – ответил Юра.

– Как раз сегодня получил ответ от Земли, – подхватил Валик. – Академия наук разрешила нам взять проработку на себя. Но они будут согласовывать наши предложения.

– Отлично! – Аня улыбнулась. – И, к слову, у меня есть пара идей для обсуждения. Только вы не ругайтесь сразу.

– Обещаем. – Юра взял со стола чашку с кофе.

– Я все время думаю о Титане, – начала Аня. – При старом подходе «Оса» проведет на нем всего пару месяцев. Остальное время уйдет на другие спутники. Но два месяца для Титана – это очень мало. Там ведь целый мир, огромный и уникальный. По размеру он больше Меркурия…

– Что же ты предлагаешь?

– Мне кажется, станцию, которую мы планировали развернуть на Титане как вспомогательную, нужно сделать не вспомогательной, а базовой – постоянно обитаемой.

– Ты про надувной модуль? – уточнил Юра.

– Да. Их у нас два, оба довольно объемные.

Даже одного из них хватит, чтобы разместить экипаж из трех-четырех человек. А двух – тем более.

– Второй мы хотели использовать на Энцеладе, – напомнил Никита.

– Да, но мы думали возвращаться туда несколько раз. Сейчас так, скорее всего, не получится. Или мы успеем изучить всего два-три спутника вместо шести-семи.

– Погоди. За полгода «Альфа Ориона» сделает десять, а то и двенадцать облетов вокруг Сатурна. Мы же планировали по одному спутнику на облет, не считая Титана.

– Не совсем, – уточнила Аня. – Титан действительно стоял особняком: туда должен был лететь отдельный посадочный модуль. Для остальных спутников идея была другая: один пролет мимо Сатурна – высадка, второй пролет – возвращение на «Альфа Ориона». Дальше разгрузка, техобслуживание, восстановление экипажа. И только потом, на третьем пролете, снова высадка.

– Надо отказаться от потерь на восстановление, – предложил Никита.

– Ни в коем случае, – запротестовала Клава.

Никита бросил на нее короткий взгляд и продолжил:

– Когда у нас было два спускаемых аппарата и два экипажа, холостые пролеты действительно были актуальны. Мы планировали, что четверо из нас будут исследовать Титан, еще четверо – другие спутники. Теперь осталась одна «Оса». Значит, пока одна четверка будет летать на ней, остальным и так придется сидеть на «Альфа Ориона». Мы можем просто меняться на каждом витке.

Клава задумалась.

– Пожалуй, ты прав.

– Нет, не прав, – отозвалась Аня. – Точнее, прав, но не до конца. Если просто меняться на каждом витке, программу для небольших спутников мы выполним, а Титан так и останется недоизученным.

– Почему? – Никита ход ее мысли не понял. – Ты же сама говоришь: два месяца на Титан, остальное – на другие спутники.

– Я говорю как раз о том, что двух месяцев на Титан мало. Это единственный спутник в Солнечной системе с плотной атмосферой, с морями и реками, с круговоротом жидкости, как на Земле. Может, там даже условия для зарождения жизни есть.

– Угу, – фыркнул Никита. – С венерианскими черепашками мы уже познакомились. Теперь будем искать титаниан.

– Погоди, Никита, – вмешался Юра. – Сейчас не время паясничать. Аня, что конкретно ты предлагаешь?

Аня стала загибать пальцы:

– Смотрите. Первый пролет мы пропускаем: он нужен для стабилизации орбиты. Во время второго пролета вчетвером высаживаемся на Титан.

У нас будет примерно две с половиной недели: первые витки – самые длинные. Мы разворачиваем базовую станцию. На третьем пролете двое возвращаются на «Альфа Ориона». Двое остаются на Титане и продолжают исследования.

– То есть как, остаются? – затараторила Клава. – Без корабля? Это невозможно!

– Клава, не торопись, – снова вмешался Юра. – Пусть Аня закончит.

Он повернулся к Ане и дал знак продолжать.

– Следующий виток я как раз думала оставить для восстановления экипажа – вернуть на «Альфа Ориона» двоих и никого не высаживать. Но Никита говорит дело: сейчас в этом нет необходимости. Нас на корабле тринадцать человек. Вполне можно спланировать экипажи так, чтобы каждый из нас чередовал пребывание на Титане, на «Осе» и на «Альфа Ориона».

– Ты кое-что упускаешь, – вставил Никита.

– Что именно?

– Некоторые из нас в этих вылазках будут всего лишь туристами.

Варя (она как раз начала собирать посуду) обиженно стукнула тарелкой о поднос.

– Я помню: не все среди нас ученые, – мягко осадила Никиту Аня. – Только это не значит, что ребята не смогут быть полезными. Они учились работать с приборами и делать наблюдения. А интерпретировать результаты будем мы. Что до замечания Клавы, можно взять на Титан модуль обслуживания. Он, конечно, небольшой, но для двоих вполне сгодится. Правда, есть одно «но».

– Всего одно? – удивился Юра.

– Нет, вопросов, конечно, больше. Только все остальное вполне решаемо. Ребята ведь смогли превратить изрядно потрепанный дирижабль в вездеход повышенной проходимости. Не думаю, что с модулем обслуживания у них возникнут проблемы.

– О чем тогда речь?

– О защите от радиации. – Аня сделала небольшую паузу. – Честно говоря, тема радиации актуальна и для «Осы», но в меньшей степени.

У «Осы» высокий уровень пассивной защиты.

А модуль обслуживания так защитить не получится: у него рабочий объем и без того маленький. Если увеличить толщину стенок, из двухместного он превратится в одноместный.

– На Титане можно обойтись и так, – включилась в разговор Настя. – Там плотная атмосфера, у поверхности радиации быть не должно.

– Да, только до поверхности нужно еще добраться.

– Перевезти его на буксире, – пожала плечами Настя.

Аня задумалась:

– У меня, честно говоря, была другая идея – сложная в реализации, но все же…

– И? – Юра выжидающе смотрел на нее.

– Я подумала, почему бы нам не попробовать собрать для него электромагнитный щит, как у «Альфа Ориона».

– Ты же понимаешь…

– Понимаю. – Аня не стала дожидаться, пока Юра закончит. – И все же. Даже небольшое, но мощное магнитное поле неплохо снизит уровень радиации.

– Что скажете? – Юра посмотрел сперва на Лешу, потом на Валика.

Валик почесал бороду:

– Задачка, прямо скажем, со звездочкой. Мы как раз любим такие. – Он подмигнул Ане.

– Все это нужно как следует обмозговать, – подытожил Юра.

И тут в обсуждение снова включилась Клава:

– Я не хотела говорить об этом сейчас, но, раз уж вы всерьез решили обосноваться на Титане, я не могу не напомнить. – Она сделала паузу, посмотрела на Аню. Аня посмотрела на нее. – Анечка, ты же понимаешь, такая затея пока не для тебя.

Аня выпрямилась и холодно произнесла:

– А когда станет для меня? После возвращения на Землю?

– Аня, я же о тебе беспокоюсь.

– Я взрослый человек. Не нужно обо мне беспокоиться. Если хотите, я готова взять всю ответственность за свое здоровье на себя.

– Пока мы находимся на одном корабле, – возразила Клава, – каждый из нас несет ответственность не только за себя, но и за весь экипаж.

Мы – звенья одной цепи. Если одно звено прохудится, вся цепь потеряет прочность.

Аня и Клава молча смотрели друг на друга, пока Варя случайно не уронила вилку. Металлический звон вывел обеих из оцепенения. Аня нарочито вежливо улыбнулась и произнесла:

– Конечно же, ты права.

Она встала, вышла из-за стола.

– Аня, я не из вредности так говорю, – протараторила ей вдогонку Клава. Аня не обернулась.

Глава 7. «Допрос»

Из столовой расходились молча. Мишка и Эдик по обыкновению остались помочь Варе с уборкой. Мишке хотелось поговорить про Аню: заступиться за нее, найти какой-нибудь выход из ситуации. Но он знал: этот разговор ни к чему не приведет. Они втроем ни на что повлиять не могли, а настроение будет испорчено окончательно.

Поэтому он заговорил о другом:

– Слушай, Эдик, что это за надувные модули, о которых говорила Аня? У нас они действительно есть? Никогда не слышал о них.

– Есть. – Эдик взял у Вари поднос.

– И они в самом деле надувные?

– Не совсем. Внутри у них – легкий титановый каркас, сверху – двойная оболочка из прочного синтетического материала. Сперва разворачивается каркас, потом оболочка заполняется воздухом. Вот и получается, что модуль как будто надувается.

– А этот материал точно прочный? – забеспокоилась Варя. – Если в него попадет метеорит, модуль не лопнет?

– Смотря какой метеорит. – Эдик пожал плечами. – Микрометеорит его не пробьет. Но какой-нибудь камень размером с кулак, летящий на большой скорости, конечно, пройдет насквозь. Только такие встречаются редко. И, к слову, они одинаково опасны и для надувных модулей, и для «Осы», и даже для «Альфа Ориона».

Варя нахмурилась, а Мишка продолжил приставать с вопросами:

– Почему мы не использовали эти модули раньше? Они что, одноразовые?

– Нет, конечно. Просто раньше в них не было необходимости. Точнее, не так: не было условий для их использования. На Венере для надувных модулей слишком высокое давление. На Меркурии мы постоянно куда-то ехали. Станция – она ведь на то и станция, чтобы стоять на месте. Правда, если на Титане мы будем работать без посадочного модуля, время от времени все равно придется переезжать. Ребята вряд ли согласятся ограничиться одной остановкой.

– Переезжать целиком, вместе со станцией? – удивился Мишка. – И что: мы всякий раз будем сдувать и надувать ее?

– Получается так. Хотя… – Эдик задумался. – Помните, у «Венеры-1» вместо воздушной подушки были винты?

Мишка кивнул.

– Такие же надо установить на «Осу». Для Меркурия это не было актуально – там нет атмосферы. А на Титане есть, и она очень плотная. Плотнее, чем на Земле. И гравитация там небольшая. На Титане можно летать на винтах вместо реактивных двигателей. Их подъемной силы должно хватить и на то, чтобы перемещать станцию, не сворачивая ее. На Земле ведь перевозят вертолетами контейнеры, машины и даже дома. Это сэкономит нам уйму времени.

– Ух ты, – выдохнул Мишка. – Ну у тебя и голова.

– Скажешь тоже, – отмахнулся Эдик и понес собранную посуду за ширму.

– Я еще про радиацию хотел спросить, – бросил ему вдогонку Мишка.

– Спрашивай. – Эдик вернулся уже без подноса.

– Аня говорила про электромагнитный щит. Он как будто бы есть у «Альфа Ориона».

– Есть. – Эдик кивнул.

– Это, я так понимаю, что-то для защиты от радиации, да?

– Да, это искусственный аналог магнитного поля Земли.

– И у «Осы» такой есть?

– У «Осы» нет.

– Тогда как же вы провели на Меркурии целых полгода без всяких последствий? Я имею в виду последствия для здоровья. С Венерой все более-менее понятно. Там плотная атмосфера, она поглощает радиацию. А на Меркурии атмосферы нет, зато излучение от Солнца ого-го какое…

– Радиация радиации рознь. – Эдик развел руками. – Если я правильно понимаю, от Солнца действительно летят заряженные частицы, но большинство из них тяжелые и не очень быстрые. Их легко остановить толстым слоем металла или, например, воды. Мы используем и то и другое.

– Это и есть пассивная защита? Про нее Аня тоже говорила.

Эдик снова кивнул.

– А еще на Меркурии повсюду глубокие борозды и высокие скалы, – добавил он. – Они сами по себе защищают от солнечного ветра не хуже бетонных стен, и мы этим активно пользовались. В общем, сочетание этого всего сделало нашу «экскурсию» относительно безопасной. И немалая доля везения, конечно. За полгода на Солнце не было ни одной вспышки в нашу сторону.

– А для Сатурна этого недостаточно?

– Видимо, нет. – Эдик пожал плечами. – Слушай, про радиацию лучше спроси у Ани. А еще лучше – у Валика. Он все-таки астрофизик. Как устроен электромагнитный щит, я тебе потом покажу. Но это только техника. А у тебя вопрос скорее про природу вещей.

– Да, наверное, – согласился Мишка.

– Можно я тоже кое-что спрошу? – вставила Варя.

– Разумеется. – Эдик посмотрел на нее и улыбнулся.

– Вы все время говорите о спутниках, и ни слова про сам Сатурн. Его мы что, изучать не будем?

– Будем, конечно. Просто сегодня речь шла скорее о высадках, а на Сатурне высаживаться некуда.

– Совсем некуда? – удивилась Варя.

– Это же газовый гигант. У него нет твердой поверхности.

– А помнишь, Аня когда-то рассказывала, что у него есть твердое ядро? Мы разве не можем сесть на него?

– Это вряд ли. Там температура больше десяти тысяч градусов.

– Да ты что? – ахнула Варя.

– Но ты не переживай. – Улыбка Эдика становилось все шире. – Если мы случайно и окажемся в недрах Сатурна, поджариться мы не успеем: нас расплющит намного раньше. Давление воздуха там в миллионы раз больше, чем на Земле.

Глава 8. Пояс астероидов

К середине октября «Альфа Ориона» добрался до пояса астероидов. И этот так называемый «главный» пояс Мишку изрядно разочаровал. Он-то думал, что область между Марсом и Юпитером битком набита астероидами. Насмотревшись космической фантастики, он не раз представлял себе, как их корабль маневрирует между камнями самых разных размеров, несущимися с огромной скоростью. На деле же за последний месяц они не поймали ни одного микрометеорита, не говоря уж о встрече с настоящими астероидами.

Мишка как-то спросил у Юры, точно ли они находятся внутри пояса или все еще на подлете к нему, на что командир ответил:

– Его граница, конечно, условна, но мы однозначно ее пересекли.

– Где же тогда астероиды?

Юра рассмеялся:

– Неужели ты думал, они плавают здесь, как вермишель в тарелке с бульоном?

Мишка смутился, а Юра продолжил:

– Пояс астероидов очень большой. Его объем в кубических километрах описывается числом с 26 нулями. – Мишка не мог себе представить такое число, поэтому ничего не ответил. – Если даже предположить, что общее количество астероидов в нем порядка ста миллионов, хотя на сегодняшний день их открыто всего несколько сотен тысяч[8], даже тогда средние расстояния между ними будут измеряться сотнями тысяч километров. Так что на частые встречи рассчитывать не приходится. Если верить Валику, впереди нас ждет только один близкий пролет. Зато какой! За одну ночь мы увидим и крупный астероид, и Цереру[9].

Юра повернулся к компьютеру: извини, мол, меня ждет работа.

Мишка намек понял. С вопросами приставать перестал. Вместо этого принялся перебирать в памяти космические аппараты, которые за последние пятьдесят лет пролетели через пояс астероидов. «Пионеры», «Вояджеры», «Галилео», «Кассини», «Улисс», «Новые горизонты», «Юнона»… Ни с одним из них ничего страшного не произошло. Похоже, этот пояс действительно не такой уж и опасный…

* * *

В школе первая четверть пролетела на удивление быстро. Тренировки по футболу сменились тренировками по скалолазанию. Семен Петрович, узнав, что Мишка и Вовка уходят из сборной, расстроился, как и большинство ребят из команды. Он вызвал мальчишек к себе, долго разговаривал с ними. Правда, остаться так и не попросил. Это и порадовало, и огорчило одновременно. Семен Петрович понимал, как тяжело дается такое решение, но другого выхода из сложившейся ситуации предложить не мог. В конце разговора он пожал мальчишкам руки и сказал:

– Команде будет без вас непросто. Это все понимают, даже Буйнов. Но лучше так, чем в постоянно растущем напряжении. Главное – помните: что бы ни случилось, вы всегда можете прийти ко мне за советом. Первый тренер – это ведь на всю жизнь.

Стараясь не думать о грустном, мальчишки со всем присущим им рвением переключились на новое увлечение. Они лазали уже почти два месяца, а ладони после каждой тренировки горели, как в первый раз. Все мышцы болели, особенно по вечерам. Лежа в постели, Мишка в уме перебирал зацепки на очередной непройденной трассе и ругал собственную глупость за то, что он поддался на эту неуклюжую провокацию. А на следующий день снова шел на скалодром…

В первый день осенних каникул Мишка остался дома один. Мама с Машкой поехала в поликлинику. Отец ушел на работу. Вечером он должен был везти Мишку и Вовку в Москву. Завтра всех юных воспитанников летнего космического лагеря ждали в Центре подготовки космонавтов.

После экскурсии Вовка планировал остаться в Звездном: дядя Жора месяц как переехал туда, и они хотели вернуться вместе ближе к выходным. Мишка с отцом мог задержаться в Москве всего на день: в среду Валерий Александрович должен был выйти на работу.

День перед поездкой, как назло, совпал с той самой ночью, когда на «Альфа Ориона» ждали сближение с крупным астероидом и с Церерой.

* * *

Весь экипаж «Альфа Ориона» по такому случаю остался ночевать на посту управления. Мишка отбиваться от компании не стал, хотя не спать он не мог, а спать в кресле оказалось ужасно неудобно.

За ночь он несколько раз просыпался.

Или засыпал?

Наверное, все-таки засыпал. Засыпал на Земле, потому что просыпался на «Альфа Ориона».

* * *

Мишка сидел в своей комнате, собирал вещи к поездке. У него зазвонил телефон.

– Привет! – прочирикала Вероника. – Ты дома? Я забегу на минуточку.

Мишка был рад ее слышать. В последнее время подруга совсем забыла к нему дорогу. Еще в начале сентября заходила по два-три раза в неделю, а за октябрь не появилась ни разу. Даже не видела, как преобразилась его комната после ремонта и как раскрашенные ею шарики вписались в нарисованную на потолке Солнечную систему.

Мишка спустился, с пульта открыл калитку. Вероника вошла без звонка, как к себе домой. Шапку и куртку бросила в прихожей.

– Наконец-то я до тебя добралась, – улыбнулась она. – Ну что, покажешь свою модель? А то я ведь правда на минуточку.

– Конечно, пойдем. – Мишка тоже улыбнулся. Проходя мимо кухни, он вспомнил про гостеприимство: – Может, чаю? На улице холодно.

– В другой раз, – отмахнулась Вероника и направилась прямиком на второй этаж.

Войдя в комнату, она задрала нос к потолку.

– Потрясающе! Я тоже такой хочу!

Мишка посмотрел наверх.

Огромная люстра-«Солнце» горела мягким светом: ее яркость регулировалась специальным выключателем и сейчас была установлена на минимум. Вокруг протянулись четыре тонкие линии – орбиты Меркурия, Венеры, Земли и Марса. Самая близкая из них находилась всего в четырех сантиметрах от люстры. Самая далекая – в пятнадцати. Дальше шел шлейф из сияющих точек, нарисованных светонакопительной краской. Среди них горела пара десятков настоящих огоньков – вмонтированных в потолок светодиодов. Так Мишка изобразил пояс астероидов. Потом шли орбиты Юпитера и Сатурна. Орбиты Урана и Нептуна были прорисованы дугами – полностью они не вместились на потолке. Планеты на этих орбитах Мишка постарался разместить так, как их изображал Эдик, когда рассказывал Варе про необычный маршрут «Альфа Ориона» в полете от Меркурия до Сатурна. Как раз так они располагались в реальной Солнечной системе три месяца назад.

Мишка улыбнулся:

– Действительно, получилось неплохо. Сейчас я кое-что тебе покажу.

Он задернул шторы и выключил свет. Вероника ахнула: Солнечная система на потолке горела легким зеленоватым сиянием…

И надо же было именно в этот момент Мишке услышать пронзительный голос Вари:

– Смотрите: летит!

Мишка чувствовал, что засыпает. Свинцовые веки тяжелели, он понимал, что теряет контроль над собой. Мишка уперся плечом в стену. «Нет, только не сейчас… Только не при ней…»

У Вероники зазвонил телефон.

– Привет. Уже на подходе. Через минуту буду у тебя.

Все было будто в тумане. Мишка принялся дышать глубоко и ровно. Он изо всех сил старался сосредоточиться на ее словах…

И тут до него дошел их смысл. Уже на подходе?! НО К КОМУ?!

Сна будто не бывало.

– У кого это ты будешь через минуту?

Вероника повесила трубку.

– Меня пригласили в гости, – уклончиво ответила она, выходя из комнаты. Мишка пошел следом:

– Через минуту ты можешь оказаться разве что у бабули напротив. Сильно сомневаюсь в ее гостеприимстве.

Вероника сделала вид, что не услышала. Она быстро спустилась по лестнице, потянулась за курткой. Мишка опередил ее. Схватил куртку, спрятал за спину.

– Отдай!

– Не отдам, пока не скажешь, куда идешь.

– Я же говорю: в гости. – Она попыталась забрать куртку.

Мишка сделал шаг назад:

– К кому?

– Какая разница?

– Говори, или пойдешь как есть.

Вероника начинала сердиться:

– Отдай! Я и так опаздываю!

– Куда? – Мишка поднял куртку над головой.

– Тебе какое дело?!

– Ты мой друг. Мне не все равно, с кем ты водишься.

– Отдай, тебе говорят!

Она снова достала телефон, посмотрела на часы и протянула жалобно:

– Миша, я правда опаздываю. Нехорошо.

– Я тебя не задерживаю: скажи, куда идешь, и беги на здоровье.

– К Оскару, – буркнула Вероника.

Мишка медленно опустил руки.

– К какому Оскару?

– Ты знаешь много Оскаров? – Она схватила куртку и начала одеваться.

– В том-то и дело, что нет. Зачем ты к нему идешь?

– Люди иногда ходят друг к другу в гости. Что такого? – Вероника натянула шапку. – Мне правда пора. Удачной тебе поездки.

Не дожидаясь ответа, она вышла во двор.

Мишка нахмурился. Этого еще не хватало: его лучшая подруга теперь дружит не с ним, а с Оскаром.

Он закрыл дверь, поднялся к себе. На кровати его ждал не до конца собранный рюкзак. Мишка сел рядом. Настроение было испорчено. В голове он стал отматывать назад весь этот нескладный разговор. Дошел до момента, когда у Вероники зазвонил телефон, и его вдруг осенило: метод с дыханием, оказывается, работает и в обратную сторону! Если дышать и ни о чем не думать – ты засыпаешь, а если, наоборот, сосредоточиться на чем-то важном…

– И почему я раньше об этом не подумал? – пробормотал Мишка. – Нужно обязательно попробовать снова. Только, пожалуй, не сегодня. – Он вспомнил про пролетающий мимо «Альфа Ориона» астероид. Откинулся на подушку, закрыл глаза.

* * *

– Ай-ай-ай, – испуганно лепетала Варя. – Он летит прямо на нас!

«Зрители» из второго ряда столпились в проходе. Мишка тоже встал, протиснулся между Настей и Клавой. Через плечо Эдика был хорошо виден иллюминатор. За стеклом на фоне далеких звезд летела большая яркая точка. Из-за вращения «Альфа Ориона» казалось, будто она ввинчивается в пространство и с каждым витком становится все крупнее. Скоро точка превратилась в сероватую гантель, а потом и вовсе в слипшуюся груду камней. Их очертания вырисовывались теперь довольно четко.

Астероид неумолимо приближался, медленно сползая по диагонали от правой верхней части иллюминатора к левой нижней. Казалось, будто на «Альфа Ориона» несется стотонный грузовик, и от корабля его отделяют считаные сотни метров.

На очередном витке Варя не выдержала: она громко взвизгнула и закрыла лицо руками.

– Не бойся, – спокойно произнес Валик. – До нас он не долетит.

– Ты уверен? – пропищала Варя.

– Конечно. Наши орбиты вообще не пересекаются.

– Как не пересекаются? – Варя раздвинула пальцы и покосилась на Валика. – Совсем?

– Совсем. Они лежат в разных плоскостях.

Мы подошли к нему на минимальное расстояние, и даже сейчас до него больше полутора тысяч километров.

– Да ладно! – пробухтел Дима, выглядывая из-за фотоаппарата. С ним он по-прежнему не расставался ни на минуту. – Какого ж тогда размера этот камешек?

– В поперечнике около пяти километров.

– Ого…

Астероид тем временем начал медленно уменьшаться. Через некоторое время он исчез в левом нижнем углу иллюминатора.

Космонавты зашевелились.

– Не спешите расходиться, – посоветовал Валик. – Через три с половиной часа мы будем пролетать мимо Цереры.

* * *

Лежа на кровати, Мишка долго рассматривал свой потолок. «Все-таки неплохо получилось», – подумал он. Вспомнил, что хотел отправить фотографию Майи. Достал телефон.

В ответ на его сообщение пришла другая фотография – северное сияние над Финским заливом. А следом короткий текст: «Надеюсь, у тебя получится приехать пораньше».

Глава 9. Церера

В поезд сели поздно. Мишкин папа тут же отправил мальчишек на верхние полки и велел спать. Разговоры строго-настрого запретил:

– Поезд прибывает в шесть пятнадцать, подъем – в половину шестого, ни минутой позже.

– Ну что, Миханович, кто первый уснет? – предложил Вовка.

* * *

Глаза открылись сами собой. Мишка осмотрелся. Похоже, все давно закончилось: в соседних креслах никого не было. Мишка разочарованно вздохнул и поднялся на ноги.

– Проснулся? – Валик выглянул из-за спинки стоявшего впереди кресла.

Мишка спросил:

– Я все проспал?

– Не переживай, честно признаться, ничего особенно интересного не было.

– Как же? А Церера?

– Церера была. Только с нашего ракурса она смотрелась еще скромнее, чем астероид. Небольшой серый шарик. Вот самый детальный снимок, который удалось получить. – Валик вывел на экран бортового компьютера фотографию. Мишка в недоумении уставился на нее. Посреди кадра на фоне черного неба висел сероватый мяч для гольфа.

– Это и есть Церера?

– Да. Такой вот большой круглый камень, утыканный кратерами, серый и скучный. Смотришь на него, и даже не верится, что там бушуют настоящие геологические страсти.

– А они там бушуют? – Мишка недоверчиво повел бровью.

– Не исключено. Церера похожа на планету куда больше, чем на астероид. У нее есть и каменное ядро, и ледяная мантия. Может, когда-то там был и подповерхностный океан. Есть подозрение, что до конца он так и не замерз.

– Быть такого не может! Даже на Марсе средняя температура ниже минус шестидесяти. А Церера почти в два раза дальше от Солнца.

– Ты все правильно говоришь, – улыбнулся Валик. – И тем не менее там обнаружены настоящие криовулканы. Знаешь, что такое криовулкан?

Мишка кивнул:

– Это вулкан, из которого вместо лавы вытекает холодная вода.

– Так вот. На Церере есть такая гора, называется Ахуна. Ее высота – больше четырех километров. И это самый что ни на есть криовулкан. Причем действующий. Или, по крайней мере, был действующим в недалеком прошлом. Есть еще несколько подозрительных кратеров, под которыми тоже может быть жидкая вода.

– И как она там оказалась?

– Загадка. – Валик пожал плечами. – Было бы недурно разгадать ее, но, видимо, в другой раз.

– Почему в другой? Если Церера такая интересная и мы пролетели так близко от нее, почему мы не задержались на пару недель? Или даже на месяц?

– Понимаешь, близко – понятие относительное. Для сближения с астероидом полторы тысячи километров – это близко. А для сближения с планетой, пусть даже карликовой, двадцать миллионов километров – тоже близко. И в случае с Церерой без серьезных маневров ближе пролететь мы попросту не можем. Ее орбита, как и орбита нашего астероида, лежит в другой плоскости.

И наклон этой плоскости – больше десяти градусов.

Валик снова повернулся к компьютеру. Вывел на экран трехмерную модель Солнечной системы. Покрутил немного и выставил так, чтобы вся система отображалась не сверху, а с ребра.

– Смотри: в такой проекции плоскость нашей орбиты, как и плоскости орбит других планет, лежит горизонтально. А плоскость орбиты Цереры – под углом. И вот этот небольшой отрезок, – он провел от Цереры невидимый перпендикуляр вниз, к плоскости эклиптики, – ни много ни мало, двадцать миллионов километров. К тому же у нас сейчас слишком большая скорость, было бы безумием гасить ее ради пары месяцев, проведенных на Церере.

– Понятно, – закивал Мишка. Потом вдруг вспомнил, что Эдик советовал ему поговорить с Валиком про радиацию. – А можно еще вопрос?

– Давай.

– Про защиту от радиации. Никак не возьму в толк, почему для Сатурна нам нужна какая-то дополнительная защита. Там что, уровень радиации выше, чем на Меркурии?

– У Сатурна мощное магнитное поле, – ответил Валик.

– Так оно ведь должно защищать от радиации. Разве нет? Вы же всегда говорите, что Землю от солнечного ветра защищает именно магнитное поле.

– Так и есть, внутри магнитного поля уровень радиации действительно снижается, потому что оно отклоняет заряженные частицы. Но куда, по-твоему, деваются, эти частицы?

Мишка пожал плечами.

– Они замыкаются в радиационных поясах, – пояснил Валик. – В этих поясах концентрация частиц увеличивается. Для прохождения через них пассивной защиты уже недостаточно. Нужно подключать активную. Это как гулять под дождем. Если дождь слабый, ты набрасываешь на голову капюшон, и все в порядке: куртка отталкивает часть влаги, остальную впитывает верхний слой. Ты остаешься сухим. А если дождь сильный, приходится доставать зонт.

– И что получается? Пассивная защита впитывает заряженные частицы, как куртка, а активная отталкивает, как зонт, так? – Мишка внимательно смотрел на Валика.

– Не впитывает, а поглощает, – уточнил тот. – Но, в целом, верно. Только самое интересное не это.

– А что?

– Как раз то, что здесь кроются и проблема, и решение одновременно. Магнитное поле – не важно, искусственное оно или естественное – работает одинаково. Оно отклоняет заряженные частицы, меняет их направление. И все эти частицы, как ты понимаешь, отклоняются примерно в одной и той же области в одинаковом направлении. Вот и получается, что вокруг магнитного пузыря собираются целые потоки таких частиц.

– Струи воды стекают по зонту, – продолжил аналогию Мишка.

– Можно и так сказать. Только в нашем случае струи не просто стекают, а закручиваются в водоворот. Я уже говорил: они словно замыкаются в магнитном поле, образуя те самые радиационные пояса. Плотность заряженных частиц в радиационных поясах в сотни, иногда в тысячи раз выше, чем в окружающем пространстве.

Такие пояса создаются и магнитным полем «Альфа Ориона», и магнитными полями планет. И даже магнитным полем самого Солнца. Мы как в матрешке: магнитное поле «Альфа Ориона» защищает от радиационных поясов Сатурна, магнитное поле Сатурна – от солнечной радиации, магнитное поле Солнца – от радиации галактической…

– А галактическая, – перебил Мишка, – она ведь еще страшнее солнечной, верно?

– Это совсем другая история. Это потоки частиц от остатков сверхновых. А где сверхновые, там всегда мощные взрывы с выбросами частиц колоссальных энергий. Там никакая защита не поможет – ни пассивная, ни активная. В нашем примере это уже не дождь, а садовый шланг, и вода в него подается под большим давлением.

К слову, даже внутри Солнечной системы чем дальше мы отлетаем от Солнца, тем влияние галактической радиации выше. Так что и магнитное поле, даже такое мощное, как у Солнца, – тоже не панацея. Оно отклоняет только часть излучения.

– И как тогда быть? – нахмурился Мишка.

– Увеличивать пассивную защиту – делать стенки корабля толще. Только, когда речь идет о галактической радиации, это повышает риск вторичного излучения.

– А это что за зверь такой?

– Вторичное излучение? – Валик потер переносицу. – Как бы объяснить попроще? Понимаешь, когда тяжелые частицы высоких энергий попадают в материал защиты, они выбивают из него другие частицы, тоже опасные для человека. Особенно это актуально при использовании металлических экранов.

– Какой-то замкнутый круг получается, – растерянно произнес Мишка.

Валик пожал плечами:

– У этой задачи нет идеального решения. Любой вариант недостаточно хорош, так что приходится искать компромиссы. Даже в математике не всегда можно найти единственно верный ответ.

А в жизни все в сотни раз сложнее. В жизни не бывает ни черного, ни белого. Мы всегда выбираем между серым и серым. И что серее – это уж дело вкуса.

Глава 10. Звездный городок

– Сколько нам ехать? – спросил Мишкин папа у таксиста, когда их машина тронулась.

– Полчаса, – проворчал водитель.

– Полчаса – это хорошо. К половине девятого будем на месте.

«Отлично, – подумал Мишка. – Автобус отправляется в девять, как раз успеем поговорить с Майи». Чем меньше времени оставалось до встречи с ней, тем больше Мишку интриговала ее странная просьба приехать на экскурсию пораньше.

День выдался пасмурный, но дождь все не начинался. Мишка с любопытством рассматривал проплывающие мимо магазины, бизнес-центры, жилые дома и думал о предстоящей встрече…

Резкий свист тормозов прервал его неторопливые мысли.

Таксист прижался к обочине. К машине подошел дэпээсник, представился, попросил документы.

Несколько минут перебирал их, куда-то звонил. Снова обратился к водителю, попросил страховку. Опять ушел в себя на пару минут. А дальше собрал документы в стопочку, засунул в карман и бросил небрежно:

– Ожидайте.

И, собственно говоря, был таков…

– Ничего, что мы здесь сидим? – спросил у опустевшего места за окном Валерий Александрович.

Подождали минут пять. Дэпээсник не возвращался. Мальчишки нервно поглядывали на часы.

– Ждите здесь.

Мишкин отец вышел. Через минуту вернулся, открыл Мишкину дверь и объявил:

– Приехали. Придется вызывать другое такси.

Итого: небольшая заминка сожрала пятнадцать минут резервного времени. Уже не то что пропустить разговор с Майи, появилась реальная угроза опоздать на автобус.

– Не могу отменить поездку, – проворчал Валерий Александрович. – Второе такси тоже заказать не могу, пока мы «едем» на этом.

Мальчишки переминались с ноги на ногу.

– Дай мне свой телефон.

Мишка протянул телефон.

Сперва отец устанавливал приложение. Потом ждали такси…

«Поездка по Яндекс-навигатору займет восемнадцать минут».

– Каких восемнадцать минут?! – ахнул Вовка. – Наш автобус отправляется через десять!

…Таксист вырулил прямо на тротуар. Вовка выскочил из машины первым. Мишка – за ним. Оба рванули через парковку. Большой туристический автобус с табличкой «Дети» стоял метрах в пятидесяти. Все ребята уже сидели внутри. Ярослав Эдуардович ждал на ступеньке. Увидев мальчишек, он замахал им и пробасил:

– Пошевеливайтесь! Только вас не хватает.

Мария Всеволодовна стояла в начале салона. Она указала на два места в хвосте, слева от прохода. Ребята без лишних слов проскользнули туда.

По пути Мишка встретился взглядом с Майи.

Она будто спросила: «Что же вы так?»

Он виновато развел руками: «Я, мол, спешил как мог…»

Экскурсия началась еще в автобусе. Ярослав Эдуардович рассказывал об истории ЦПК, о том, как Королев[10] лично выбирал площадку для будущего строительства, чем руководствовался, на что обращал внимание.

– Центр подготовки космонавтов – место особенное, – говорил он. – Поэтому и расположение для него подбирали с особенной тщательностью. Все было важно: и отдаленность от городской суеты, и транспортная доступность, и близость к военным аэродромам…

Ярослав Эдуардович рассказал о том, как строился Звездный городок, где жили первые космонавты, пока шло строительство, как они осваивались на новом месте.

Но вот автобус подъехал к КПП[11] № 3.

– Это единственный въезд на территорию ЦПК, через который пускают туристов, – объявил Яро-слав Эдуардович. – Выгружаемся. Дальше пойдем пешком.

Дети вышли из автобуса. Они остановились в густом лесу, часть которого была окружена забором. Въезд на территорию – со шлагбаумом. Перед шлагбаумом – немолодой, приветливого вида охранник. Справа от въезда – двухэтажное здание с большими окнами. Из него вышла женщина в черном пальто:

– Здравствуйте, ребята. Меня зовут Ольга Львовна. Сегодня я буду вашим экскурсоводом. Если кому-то нужно, внутри есть туалет. – Она указала на здание.

– Только не разбегаться, – строго добавил Ярослав Эдуардович.

Мишка подошел к Майи.

– Привет. Ты хотела поговорить.

– Да, – кивнула она. – А вы почему опоздали?

– Нашего таксиста поймал дэпээсник. У него, видимо, с документами что-то не в порядке. Пришлось ждать другого.

– Я должна тебе кое-что сказать, – начала Майи.

И тут к ним подбежала Дарина.

– Привет, как дела?

– Нормально, – проворчал Мишка. – А у тебя?

Она всерьез принялась рассказывать, как у нее дела…

Минут через десять Ярослав Эдуардович велел всем построиться. Разговор с Майи снова пришлось отложить.

Ребята встали на тротуаре парами. Около получаса проверяли документы. Охранник строго сверял фамилии со своим списком. Майи все время поглядывала на Мишку. Видно, ей в самом деле нужно было поговорить. Но сейчас остаться наедине вряд ли получится. К тому же к ней зачем-то пристроился Оскар. От Мишки с Вовкой они стояли далеко, о чем разговаривали, слышно не было.

Когда охранник закончил с проверкой документов, группу пропустили через шлагбаум. Ребята шли вдоль дороги ровным строем. Впереди ждал еще один КПП. Снова шлагбаум, снова проверка документов…

Наконец они оказались на территории Центра подготовки космонавтов имени Юрия Алексеевича Гагарина. И встретил их сам Гагарин. Остановившись у памятника, Мария Всеволодовна сказала:

– Мы с вами приехали в гости, а он, как всегда, идет на работу.

Действительно, фигура космонавта была установлена так, будто он шел из дома в сторону ЦПК. В руке Гагарин нес самую обыкновенную ромашку. Именно с нее Ольга Львовна начала свой рассказ:

– Не случайно Юрий Алексеевич изображен здесь с ромашкой в руке. В проекте художника этой ромашки не было. Цветок попросила добавить жена Гагарина Валентина. Возвращаясь с пробежек, Юрий Алексеевич всегда приносил ей цветок.

Сфотографировавшись с Гагариным, ребята пошли дальше, за автобусной остановкой свернули направо.

– Сейчас мы находимся на территории первого в мире Центра подготовки космонавтов, – продолжила Ольга Львовна. – Справа от нас здание центрифуги. Точнее, два здания: в одном расположена центрифуга ЦФ-18, в другом – ЦФ-7.

– А чем они отличаются? – спросил Вовка.

– Размером, – улыбнулась экскурсовод. – У ЦФ-18 радиус вращения восемнадцать метров.

А у ЦФ-7, как думаете, сколько?

– Семь, – радостно отрапортовал Вовка.

– Совершенно верно. В здании слева расположены залы тренажеров космического корабля «Союз» и станции «Мир». С них мы и начнем.

– А в других зданиях что? – полюбопытствовал Емелин.

– Дальше по левую сторону – здание, в котором находится зал Российского сегмента МКС. Справа с куполом – планетарий. Круглое здание впереди – гидролаборатория. Все это мы сегодня увидим. А из того, что не увидим: есть административные помещения, медицинский корпус, учебные классы. Но обо всем по порядку.

Ребята вошли в первое здание. Их провели в зал тренажеров космического корабля «Союз». В этом зале было три тренажера: пилотируемый «Союз», грузовой «Прогресс» и тренажер для отработки стыковки в ручном режиме. Ольга Львовна, разумеется, начала с «Союза».

– Разработка базового модуля корабля «Союз» началась под руководством Сергея Павловича Королева еще в 1962 году, – говорила она.

Рассказывала экскурсовод много: буквально сыпала датами, техническими характеристиками, историческими фактами. А у мальчишек и девчонок куда больший интерес вызывали простые мелочи. Например, ботинки на ступеньках «Союза».

– Чей туфля? – захихикала Дарина, указав на них пальцем.

– Наверное, тренировка идет, – ответила Ольга Львовна.

– И что ж они, босиком тренируются?

– Босиком. Эта традиция живет со времен Гагарина. Когда Королев впервые позвал его познакомиться с кораблем, Юрий Алексеевич поднялся на ступеньки, снял ботинки и босиком вошел внутрь.

– А мы можем туда заглянуть? – спросила Дарина.

– В сам тренажер нет. А вот эта спускаемая капсула, – Ольга Львовна указала на «половинку» корабля, стоявшую в стороне, – как раз для туристов.

Ребятам разрешили не только заглянуть внутрь, но даже забраться туда и посидеть в креслах.

Из зала тренажеров космического корабля «Союз» они перешли в зал станции «Мир». Размеры этой конструкции впечатлили даже Мишку. Он никогда не видел свой «Альфа Ориона» рядом со знакомыми объектами на Земле (не считая, конечно, собственной комнаты), а в космическом пространстве, где сравнивать не с чем, масштаб терялся. Зато здесь, во внушительных размеров ангаре не менее внушительный «Мир» показался Мишке едва ли не небоскребом, положенным на бок.

Ребят разделили на группы. Первую (в ней оказались Мишка с Вовкой, все четыре девчонки и, как назло, Буйнов, Кравцов и Емелин) повели внутрь базового блока орбитальной станции.

Изнутри он показался Мишке куда меньше, чем снаружи. Ребятам пришлось стоять буквально плечом к плечу.

– Дамы могут присесть, – предложил Павел Сергеевич. Это был второй экскурсовод от ЦПК.

Он рассказывал только про станцию «Мир».

Девчонки расселись на табуретки вокруг стола. Парни распределились по периметру «предбанника» (вглубь помещения проходить не разрешалось, там даже висела специальная оградительная ленточка).

– Что ж, ребята. Вы попали в базовый блок орбитальной станции «Мир». Это основное звено станции, объединяющее ее модули в единый комплекс.

Павел Сергеевич рассказывал обстоятельно, со всеми подробностями. Про переходный отсек, про центральный пульт управления, про системы жизнеобеспечения, про набор инструментов для наших, как он выразился, «рукастых» парней, про рабочий стол.

Этот стол оказался предметом особой гордости. И наверное, не случайно.

– Как вы думаете, зачем нужны все эти ручки? – Павел Сергеевич, не дожидаясь ответа, распахнул сперва один ящик, затем другой, третий… – Ничего лучшего для организации приема пищи в невесомости за прошедшие шестьдесят лет так и не придумали, – с гордостью объявил он. – Здесь и печка для разогрева пищи, и специальные отсеки для мелочей, и мусорный контейнер… А эту решетку, – он указал на металлическую сетку в середине стола, – наши ребята прозвали крохобором.

Если говорить по-простому, это обыкновенный пылесос. Мелкие крошки он засасывает внутрь. Крупный мусор – пакеты, бумагу и все такое – присасывает.

– Неужели все это было продумано заранее? – не сдержал удивления Мишка.

– Конечно, – без доли сомнения ответил экскурсовод. – Над обустройством станции работали целые институты. Сотни ученых и инженеров.

– Скажите, а ведь на станции, наверное, очень мощная вентиляция? – спросила Майи. – Как там со сквозняками?

– Со сквозняками отлично! – улыбнулся Павел Сергеевич. – Дуют сквозняки. Дуют, как полагается. И гудят, точно пара десятков пылесосов.

– Теперь у тебя есть прекрасный аргумент для бабули, – хохотнул Оскар, – чтобы наконец убедить ее, что болеют от вирусов, а не от сквозняков.

Майи улыбнулась и бросила короткий взгляд на Мишку.

– Так вот, – продолжил Павел Сергеевич, – возвращаясь к предмету нашего разговора. Точно такое же рабочее место сейчас используется на МКС. Только табуреток там нет: в невесомости они оказались без надобности. А вот конструкция стола практически не изменилась. Разве что в печках убрали круглые отделения. Как думаете, почему?

Дети молча уставились на одну из печек.

– Все просто. Вы наверняка знаете байку о том, что космическая еда должна подаваться в тюбиках. – Ребята закивали. – На практике эта идея не прижилась. Космонавты давно перешли на сублимированные продукты. Знаете, что это такое?

– Обезвоженные, – пояснила Майи.

– Молодец, – похвалил ее экскурсовод. – Так и есть: из готовой еды полностью удаляют влагу, закрывают в вакуумную упаковку, и в таком виде она может храниться очень долго. А на орбите ребята просто добавляют в нее воду и оставляют на десять-пятнадцать минут. Еда восстанавливается – и пожалуйста, приятного аппетита.

– А воду откуда берут? – спросила Дарина. – Из этого термоса? – Она указала на большой металлический цилиндр, висевший над столом.

– Это не термос, – усмехнулся Павел Сергеевич. – Это генератор кислорода. В него вставляются вот такие кислородные шашки. – Он указал на связку небольших цилиндров, висевших с другой стороны.

– Как тот, что взорвался в девяносто седьмом году? – вставил Оскар.

– Да, только он не взорвался, а загорелся. А воду для приготовления пищи космонавты берут отсюда. – Экскурсовод указал на агрегат с кнопками, установленный над столом.

– А где они спят? – поинтересовался Вовка.

– Каюта командира экипажа прямо у вас за спиной, молодой человек. Прошу заметить: в ней даже иллюминатор имеется. Для космической станции это большая роскошь.

Вовка зашел в небольшую нишу, покрутился немного и спросил:

– И как же они здесь спят? Стоя, что ли?

– Вообще-то для невесомости понятие «стоя» как-то неуместно, – фыркнул Оскар, а Павел Сергеевич пояснил:

– Космонавты спят в спальных мешках. Они фиксируются ремнями, чтобы наши «спящие красавцы» не плавали по станции.

– Смотрите, здесь даже зеркало есть. – Вовка отодвинул шторку, закрывавшую овальное зеркало. – Уютно, прямо как дома.

Павел Сергеевич рассказал про спортивные тренажеры, которыми пользовались на станции «Мир», немного про гигиену.

Затем первая группа отправилась рассматривать стенды с космической едой и разными высокотехнологичными материалами. В базовый блок орбитальной станции зашла вторая группа.

После третьей смены и последовавшей за ней прогулки по фотозоне ребята снова собрались вместе. Им показали аллею славы (место, где висят фотографии всех экипажей, прошедших подготовку в ЦПК) и повели дальше.

По пути в зал Российского сегмента МКС они встретили мужчину в ярком синем комбинезоне.

– Смотрите, космонавт, космонавт, – тут же засуетились ребята. Мужчина растерянно отошел к тротуару, пытаясь обогнуть взволнованную толпу. Ольга Львовна замахала руками и сказала:

– Что вы, что вы, это не космонавт. Это сантехник. У нас там трубу прорвало.

Мишка и Вовка переглянулись и, давясь смехом, зашагали вперед. Они-то знали наверняка: в таких комбинезонах в Звездном сантехники точно не ходят.

Российский сегмент МКС оказался еще больше, чем станция «Мир». Один его вид приводил ребят в восхищение. А осознание того, что перед ними самый дорогой объект, когда-либо созданный руками человека, и вовсе вызывало ни с чем не сравнимый восторг.

В этом же зале стояли «Волга» Гагарина и автобус, на котором Гагарин ехал на Байконур.

Еще ребятам показали бассейн гидролаборатории, восемнадцатиметровую центрифугу и планетарий.

В планетарии им даже разрешили зайти внутрь тренажера, на котором космонавты учатся ориентироваться по звездам.

Возле самолета МиГ-15УТИ (на таком в 1968 году разбился Гагарин) устроили очередную фотосессию.

В завершение экскурсии всем желающим разрешили зайти в киоск с сувенирами.

Вовка отправился за подарками для Бобровничьих. Мишка остался на улице. Он отошел к памятнику Гагарину, и к нему тут же присоединилась Майи.

Глава 11. Дежавю

– Привет. – Майи улыбнулась, и он улыбнулся в ответ. – Можем поговорить? – пробормотала она.

– Конечно.

– Я должна тебе кое-что сказать.

Но что именно собиралась сказать Майи, Мишка так и не узнал. Рядом с ней нарисовался Оскар. Он обнял ее за плечи и громко, театрально так произнес:

– Сестренка, дорогая! Как тебе наша экскурсия?

Майи покраснела, даже побагровела. А Мишка, ошарашенный, не поверил своим ушам.

– Сестренка?!

– Я хотела тебе сказать…

– О, Сорокин, а я тебя не заметил, – усмехнулся Оскар. Мишка ничего ему не сказал. Он даже не смотрел в его сторону. Его взгляд был прикован к Майи.

– Сестренка? – повторил он.

– Ладно, я, кажется, помешал. – Оскар так развеселился, что у Мишки прямо зубы свело от негодования.

– Зачем ты так? – тихо спросила у него Майи.

– А я что? Я ничего. – Оскар невинно развел руками. – Я удаляюсь.

И он ушел. А Мишка и Майи остались.

«Дежавю какое-то», – мысленно простонал Мишка: он вспомнил про Клаву и Эдика.

Он был расстроен и зол. Но самое неприятное – он был разочарован. Разочарован в Майи.

– Правду говорят: талантливый человек талантлив во всем, – Мишка хотел произнести эти слова холодно и равнодушно, вышло скорее обиженно.

– Миша, я объясню.

– Что тут объяснять? Целый месяц вы водили нас с Вовкой за нос. Даже тренировку на выживание подстроили. А на поляне-то как отлично сыграно? Достойно «Оскара», никак не меньше, – он горько усмехнулся такой удачной игре слов.

– Миша, ты несправедлив. – Майи едва не плакала. – Я вас не обманывала. И о том, что они стащат наши вещи, я ничего не знала. Я, как и вы, честно боролась за то, чтобы наш экипаж стал лучшим. Единственное, что я сделала специально, – попала в одну команду с вами. Оскар попросил, я не увидела в этом ничего плохого.

– Действительно, что плохого в том, чтобы шпионить?

– Я не шпионила! – Она вздернула свой тонкий, точеный нос.

– Зачем же тогда ему понадобилось подпихивать тебя в наш экипаж?

– Не знаю…

– Как мило: ты согласилась втереться в доверие к незнакомым парням и даже не спросила зачем.

– Он мой брат. Он попросил, я сделала. Что в этом такого? Я сразу предупредила, что не буду вынюхивать для него, но он об этом и не просил.

Он только сказал, что хочет узнать вас поближе, понять, что вы за люди такие. Больше ничего.

– И что же мы за люди, по-твоему? – Мишке хотелось кричать. Хотелось громить все вокруг. – Ты врала целый месяц, – с трудом выдавил он. – Плела нам про папу-японца и маму-белоруску.

– Это правда!

– Борис Вилурович на японца как-то не очень похож, – презрительно фыркнул Мишка.

– Дядя Боря мне не отец. Мы с Оскаром двоюродные брат и сестра. Наши мамы – сестры.

Мишка задумался на секунду, потом тряхнул головой и прохрипел:

– Это ничего не меняет…

На тротуаре началась возня. Пришло время возвращаться к автобусу. Мишка молча направился к остальным. Дойдя до тротуара, он обернулся: Майи, растерянная и подавленная, стояла на месте. Над ней возвышался Гагарин. Юрий Алексеевич с упреком смотрел на Мишку. «Много вы понимаете», – пробормотал Мишка, глядя на него.

Он прокручивал в голове всю их июльскую смену: день за днем, вечер за вечером. Теперь многое встало на свои места: почему Майи, такая общительная и разговорчивая, сидела в стороне, когда остальные делились на экипажи; почему она почти не говорила о своей семье; почему расспрашивала про Мишкины отношения с Оскаром; почему так приветливо улыбалась Борису Вилуровичу, когда тот приехал на закрытие смены…

Не меньше самого Мишки новостью был ошарашен Вовка. А когда Мишка рассказал еще и про вчерашний разговор с Вероникой, он вообще потерял дар речи. Правда, ненадолго. Через минуту его привычная разговорчивость вернулась с удвоенной силой:

– Я всегда говорил: от девчонок не стоит ждать ничего хорошего. Они все, как одна, полны лицемерия и коварства…

Мишка так не считал, но спорить не стал. Он вспомнил слова Валика о том, что в жизни не бывает ни черного, ни белого. Как же академик был прав!

Только сейчас Мишка не хотел думать об этом. Он злился на девчонок, потому что не мог… не хотел злиться на себя самого. Оскар снова обыграл его.

С начала учебного года уже в третий раз. За последние сутки Мишка получил два запрещенных удара подряд. И, к сожалению, в жизни за удары ниже пояса дисквалификацией, как в боксе, не наказывают…

Глава 12. Обиженная планета

Мишка стоял в душевой кабине, смотрел в зеркало. Он только что пришел с тренировки. Умылся. До ужина оставалось около двух часов. Настроение было так себе, и даже приближение Нового года, а заодно и встречи с Юпитером не могло на него повлиять. Наверное, оттого что Мишка толком не понимал, чего ждать от этой встречи. Он сотню раз слышал о том, что у Юпитера их ждет гравитационный маневр[12], но что из себя представляет этот самый маневр, ему никто так и не объяснил. В отцовской библиотеке Мишка нашел, казалось бы, подходящую книгу по теме – «Механику космического полета в элементарном изложении»[13]. Только вот изложение в ней оказалось совсем не элементарным. Мишка честно прочитал ее, но запутался окончательно.

Да и на Земле последнее время все шло как-то наперекосяк. Учеба давалась непросто. Никак не получалось сосредоточиться. Перед носом постоянно маячила Вероника. Они оба делали вид, что ничего не произошло, хотя отдалялись друг от друга с каждым днем все сильнее. После школы виделись редко. В школе она вечно крутилась в коридоре, а он, наоборот, передвигался между классами перебежками. Не хотелось лишний раз пересекаться с бывшими товарищами по сборной. Некоторые из них так и не смирились с их с Вовкой уходом – то и дело спрашивали, почему они не хотят вернуться в команду.

Тема со скалолазанием тоже развивалась не по плану. До Нового года оставалось меньше полутора недель. Почти половины времени до завершения спора как не бывало. Да вот незадача: они с Вовкой до сих пор не начали лазать с нижней страховкой[14]. А без нее о том, чтобы подступиться к «волне», не могло быть и речи.

С Вовкой Мишка об этом не разговаривал, но лично он был уверен: проблема у них скорее психологическая, чем техническая. И один, и другой на подсознательном уровне все время держал в голове мысль о том, что Мишка в любой момент может уснуть. И хотя Люба, их тренер по скалолазанию, всегда была рядом, а для страховки они использовали только гри-гри[15], все же страх не давал им покоя.

А отвечать по спору, как ни крути, придется.

И самое неприятное даже не то, что они проиграют девчонке, хотя и это, по правде говоря, чести не делает. Куда хуже то, что будет потом. А потом они пойдут к Семену Петровичу. Будут шаркать ножками, проситься в сборную. Семен Петрович наверняка не откажет. И все начнется сначала, только теперь их конфликт с Оскаром будет развиваться не сам по себе, а на фоне всех неудач прошедших месяцев.

От такой мысли Мишку передернуло. Он тяжело вздохнул, заглянул в пепельно-серые глаза своего отражения и пробормотал, обращаясь то ли к нему, то ли к себе:

– Нужно поговорить с Вовкой. В конце концов, если я и усну под «волной», что такого? Ну не выберет он веревку вовремя, ну зависнет. Позовет Любу, она разбудит меня, вот и все. Правда, потом придется объясняться с родителями. Но, может, до этого и не дойдет, – Мишка вытер лицо и вышел из душевой.

«Все-таки на скалодроме обычно не до сна, – мысленно продолжил он. – Там вообще не получается думать ни о чем, кроме зацепок. Не говоря уж о том, чтобы НИ О ЧЕМ НЕ ДУМАТЬ».

Мишка выглянул из каюты. Слева, с поста управления, доносилась веселая болтовня: Настя была на дежурстве, Дима, судя по всему, ее развлекал. Мишка решил им не мешать. Пошел в библиотеку. Думал немного позаниматься: конец четверти традиционно подкрался незаметно, нужно готовиться к контрольным. А на Земле на это катастрофически не хватало времени.

Правда, позаниматься ему не удалось. В библиотеке он встретил Аню. Та сидела над ворохом бумаг с таблицами и чертежами.

«Интересно, почему отстранение от высадки на Титан не вызвало у нее такой же реакции, как отстранение от Меркурия?» – подумал Мишка. Аня пару дней походила не в духе, а потом как ни в чем не бывало вернулась к работе. Вместе с остальными обновляла программу исследований, помогала в ангаре и в мастерской. Особенно ей понравилось возиться с «Малышом» (так прозвали модуль обслуживания, потому что Варя требовала, чтобы и у него непременно появилось имя).

– Чем занимаешься? – спросил Мишка.

Аня улыбнулась, приглашая его присесть.

– Проверяю параметры сближения с Юпитером. Чем точнее мы попадем в них при пролете, тем большее ускорение получим.

Мишка заглянул ей через плечо. Среди бумаг увидел схему с орбитами планет Солнечной системы и жирной линией, изображающей траекторию полета космического аппарата.

– Это и есть наш маршрут? – догадался Мишка.

Аня кивнула:

– Здесь хорошо видно, как изменится курс «Альфа Ориона» после встречи с Юпитером.

Среди бумаг Мишка увидел еще одну знакомую схему – путь зонда «Новые горизонты» от Земли до Плутона.

– А мы почему не полетим на Плутон? – вслух подумал он.

Аня внимательно посмотрела на него:

– Тебе тоже кажется, что это несправедливо?

Так вопрос Мишка, конечно, не ставил, и, не найдясь с ответом, он просто пожал плечами.

– Знаешь, – Аня посмотрела на схему, – у меня ощущение такое, будто Плутон снова оказался обижен и обделен.

– Снова? – переспросил Мишка.

– Когда «Новые горизонты» стартовали с Земли, Плутон еще был настоящей планетой. Уже тогда он будоражил воображение. Такой далекий, такой загадочный. Он был непохож на остальные планеты. Отличия были во всем: в размерах, в орбите. Даже то, как он получил свое имя, необычно.

– Да? И как же?

– Его предложила одиннадцатилетняя школьница. Плутон – одно из имен бога подземного царства. Девочке показалось, что оно хорошо подойдет для такого темного и холодного места. – Аня невольно улыбнулась. – Когда в 2006-м Плутон лишили статуса планеты, многие сочли такое решение несправедливым. В некоторых американских штатах даже приняли закон о том, что на их территории Плутон навсегда останется планетой.

– Ну это уже слишком, – засмеялся Мишка.

– Может быть. Хотя мне иногда кажется, если бы мы посетили его вместе с остальными планетами, мы смогли бы загладить перед ним вину.

Аня вздохнула и посмотрела на часы:

– Надо бы немного поработать: скоро Варя позовет ужинать, а я еще не все проверила.

«Ну вот, – подумал Мишка. – А я только хотел поспрашивать про гравитационный маневр…»

Глава 13. Новый год

Мишка сидел над двумя запечатанными коробками уже полчаса и никак не решался их открыть. Эти подарки принесли утром. Они были в общем пакете. Один – завернутый в крафтовую бумагу, с открыткой, подписанной крупным почерком: «Миша, пусть твоя жизнь будет яркой, мечты – дерзкими, цели – великими!

С днем рождения!» Другой – в зеленой фольге с елочками. К нему открытка не прилагалась.

Отправитель указан не был, но Мишка и так знал, от кого они. Он слышал, как Вероника рассказывала Галке Ивашкиной, что в новогодние праздники Оскар обещал познакомить ее со своей двоюродной сестрой.

Мишка не видел Майи, но точно знал: она сейчас здесь. В соседнем доме.

Не исключено, что они обе сейчас у Оскара. Обе его подруги встречают Новый год с ним. А Мишка встречает его один.

Нет, не один, конечно. С родителями, и с Машкой, и с Вовкой, и с дядей Жорой, и с тетей Тамарой. Только все они – это не Майи. И не Вероника.

Хорошо хоть родители больше никого не позвали. После появления Машки они перестали устраивать шумные вечеринки. На прошлый Новый год даже фейерверки не запускали.

Внизу прозвенел звонок. Через минуту гостиную наполнили веселые голоса. Еще через минуту к Мишке в комнату вошел Вовка:

– Привет, Миханович! С Новым годом! Ну и с днюхой, конечно!

– И тебе привет, – мрачно отозвался Мишка.

– Ты чего такой хмурый?

– Подарки вот распаковываю.

Вовка подкатил стул и уселся напротив.

– Какие нарядные. От Вероники, что ли?

– Нет. С ней мы обменялись подарками еще в пятницу.

– Тогда от кого?

– От Майи.

– Да ладно!

– Думаю, да. Мне никто никогда не дарил по два подарка: ни родители, ни родственники, ни друзья.

Вовка виновато опустил взгляд, но уже через секунду потянулся за коробкой, завернутой в крафтовую бумагу.

– Этот, похоже, на день рождения. Предлагаю начать с него.

Мишка кивнул, и Вовка бесцеремонно разорвал упаковку. Под ней оказалась белая квадратная коробка. Внутри – спрятанный в пенопласт стеклянный шар с гравировкой и деревянная подставка под него. Мишка взял шар в руки. Это был глобус Луны.

– Красивая игрушка, – заметил Вовка.

Мишка освободил место на тумбочке, пристроил шар на подставку. Из подставки торчал маленький металлический рубильник. Мишка перевел его в положение «вкл». Заиграла музыка, круги света на потолке переплелись в незамысловатый узор.

– А что там у нас на Новый год? – Вовка стал распаковывать второй подарок. Мишка ему не мешал.

Внутри была фотография северного сияния. Та самая, которую Майи прислала перед поездкой в Звездный.

Мишке вдруг стало стыдно. Стыдно за все: и за то, что он оттолкнул ее в Звездном, и за то, что так и не позвонил ей после этой злосчастной поездки, и за то, что ничего не подарил ей на Новый год, хотя знал, что она приедет. Но больше всего ему было стыдно за то, что он никогда не признается ей в том, что ему стыдно.

Он откинулся на подушку, закрыл глаза.

– Миханович, ты чего? – забеспокоился Вовка.

– Я ничего не подарил ей на Новый год.

– Так еще не вечер.

– Как раз таки вечер, – горько усмехнулся Мишка. – Где я найду подходящий подарок за два часа до Нового года?

– Слушай, у тебя столько всякого… эм-м-м… полезного и интересного. – Вовка косо усмехнулся. Мишка фыркнул. – Нет, я серьезно. Давай выберем ей подарок прямо здесь. У тебя куча книг по астрономии. Ей наверняка понравится. Или подбери какой-нибудь булыжник из коллекции дяди Валеры. Напишем, что это метеорит. Больно-то она разбирается.

– А вдруг разбирается?

– Тогда сними с потолка Юпитер. – Вовка запрокинул голову. – Смотри, какой он красивый.

Мишка тоже посмотрел на потолок и ответил угрюмо:

– Без Юпитера в Солнечной системе будет худо. Равновесие нарушится.

Он перевел взгляд в окно. За стеклом, присыпанная снегом, по-прежнему красовалась стартовая площадка его космодрома. А еще там стояла тренога для телескопа. Отец много раз просил не оставлять ее на балконе, но Мишка все время забывал об этом.

– Я подарю ей свой телескоп! – неожиданно выпалил он.

– Ого!

– Да, – Мишка вскочил на ноги. – Это отличный подарок. Ей понравится. Только как бы его упаковать.

– Давай обмотаем газетой, – предложил Вовка.

– А сверху привяжем бант. У мамы остался после выписки из роддома.

– Может, еще в пищевую пленку завернем? Он ведь картонный, чтобы не промок от снега.

С упаковкой провозились едва ли не до полуночи. От банта пришлось отказаться: слишком вычурно он смотрелся на замотанной в газетную бумагу трубе. Вместо банта остановились на обычной бечевке.

– А что, неплохо, – заключил Вовка, рассматривая узел с брутальной «открыткой» из картона.

На открытке написали коротко «Для Майи».

Через гостиную хотели пробраться незамеченными. Не вышло.

– Где же вы пропадали? – Мишкин отец вскочил из-за стола, едва они появились на горизонте. – А ну садитесь! До Нового года пятнадцать минут, а мы еще старый не проводили.

Тетя Тамара наложила ребятам горячее, дядя Жора налил газировки. Только подняли бокалы за уходящий год, подала сигнал радионяня: в детской проснулась Машка. Мама побежала к ней. Через три минуты они вернулись вдвоем. Машка, слегка заспанная, посматривала по сторонам.

– Итак, о чем это мы? – Мишкин папа снова взял свой бокал. – Как говорится, этот год выдался, а следующий…

– …тоже выдастся, – подхватил дядя Жора.

Мишка с Вовкой то и дело поглядывали на оставленный возле лестницы телескоп.

Часы пробили полночь. Посыпались поздравления и объятия. Совсем разгулявшаяся Машка громко кричала «Нофый кот! Нофый кот!».

Мальчишки посидели немного и вынырнули из-за стола.

– Сходим на улицу, – нарочито небрежно обронил Мишка. – Посмотрим, что там интересного.

– Так и мы сейчас соберемся, – отозвался дядя Жора.

– А вы догоняйте. – Вовка попятился к выходу. Мишка потянулся за ним.

У лестницы Мишка незаметно взял телескоп и всучил Вовке. Сам прошмыгнул на кухню.

Просто позвонить в дверь и сказать Оскару, что он принес подарок для Майи, Мишка не мог. Не хватало еще стать предметом насмешек в новогоднюю ночь. Он решил десантировать телескоп через забор. Но забор у Буйновых высокий – больше двух метров. Дотянуться до края с тротуара вряд ли получится, а бросать оптику рискованно. Кто знает, что там у них за забором. Это у Мишки во дворе сугробы по колено, а местами – так и по пояс.

Не исключено, что у этих «аристократов» двор вычищен до бетона.

На кухне Мишка нашел складную лесенку. Мама пользовалась ею, когда нужно было убрать что-то на верхние полки или в шкафчик над холодильником. Лесенка была невысокая – всего три ступеньки.

Зато легкая и компактная. Мишка незаметно пронес ее в коридор.

Ребята быстро оделись и вышли во двор. По протоптанной дорожке добрались до ворот. Приоткрыли калитку: никого. Выскользнули на тротуар.

К счастью, утром по их улице проехала снегоуборочная машина. Теперь следы преступления скрыть не сложно.

Они перебрались на асфальт. Засеменили к соседнему дому. Остановились у края забора. Вовка указал на видеокамеру, висевшую на столбе.

– Надо с ней что-то сделать, – прошипел Мишка.

– Сейчас попробуем. – Вовка слепил снежок и запустил в камеру. – Прямо в яблочко!

Снежок повернул камеру вверх и на четверть залепил объектив.

Мальчишки подошли ближе, примостили лестницу слева от ворот. В комковатом придорожном сугробе она стояла неровно, но привередничать было некогда. Еще минут десять – и все соседи, разобравшись с салатами, выкатятся на улицу. Мишка поднялся на верхнюю ступеньку, прислушался: за забором тихо. Он попытался заглянуть в щель у края ворот.

– Чего ты там возишься? – проворчал Вовка и ткнул его телескопом в бок. Мишка взял трубу, перекинул через забор и осторожно начал спускать на веревке вниз.

Когда телескоп коснулся земли, на соседней улице громко залаяла собака. Мишка вздрогнул от неожиданности, не удержал равновесие и… шлепнулся в сугроб. Лесенка отскочила, с грохотом ударилась о забор.

Пока он отплевывался от снега, во дворе у Буйновых послышалась возня.

Мишка бросил веревку. Телескоп с мягким шелестом приземлился в снег по ту сторону забора. «Фух, хотя бы подарок цел».

Вовка потащил Мишку за рукав. Мишка потянулся за лестницей.

– Оставь!

Мальчишки метнулись в укрытие. Едва они скрылись во дворе, за забором послышался голос Оскара:

– Никого нет.

Мишка приоткрыл калитку, высунул один глаз. Вовка пристроился над ним.

Оскар стоял на тротуаре, оглядывался по сторонам. К нему вышла Майи. В руках она держала Мишкин телескоп. Потом показалась мама Оскара.

– Здесь открытка, – произнесла она, указывая на картонную карточку. – О, Майи, это тебе. Интересно: ты первый раз в нашем городе и уже обзавелась друзьями.

Майи посмотрела на Мишкин забор. Мальчишки отпрянули. Калитка тихо захлопнулась.

– Там что-то интересное? – Они обернулись.

На крыльце, широко улыбаясь, стоял дядя Жора.

За ним – Мишкин папа и тетя Тамара.

– Соседи гуляют, – отчеканил Вовка и быстрым шагом направился к родителям. – Пойдемте, может, за дом? Запустим парочку фейерверков.

– Давайте попробуем, – поддержал дядя Жора.

– Если от мамы не влетит, – отозвался Мишкин отец. – Она пошла укладывать Марусю.

От мамы влетело: после первого же «бабаха» она выглянула в окно и заявила:

– А ну прекратить это безобразие!

Пиротехнику пришлось отложить. Потоптались еще немного. Издалека полюбовались на чужие салюты и пошли в дом распаковывать подарки. Мишка обнаружил под елкой новый телескоп.

Настоящий! Зеркальный!

– Так вот почему ты решил подарить свою трубу Майи, – прошептал ему в самое ухо Вовка.

– Я не знал, – ответил Мишка, пожимая плечами. Мальчишки переглянулись и беззвучно захихикали.

Около двух часов пошли провожать гостей. Пока все обнимались, Мишка украдкой выглянул на улицу: мамина лестница, никем не замеченная, лежала в сугробе.

Глава 14. Письмо

Аня открыла глаза. Темно не было: Юпитер, хотя и находился довольно далеко, проплывая мимо иллюминатора, наполнял каюту слабым рассеянным светом.

Аня повернулась на спину, прислушалась. Ленивое жужжание «Альфа Ориона» сливалось с ровным дыханием спящих девушек.

Она осторожно расстегнула спальный мешок. Подождала, пока Юпитер ненадолго выйдет из поля зрения иллюминатора. В темноте соскользнула на пол. Достала из-под Настиной полки свои сандалии. Не обуваясь, вышла в коридор.

Дверь на пост управления была открыта. Основное освещение не горело, только индивидуальная лампочка над командирским креслом. Приборная панель отражалась на потолке слабыми серебристыми бликами.

Аня подошла ближе. Сашу она не видела, но, вне всякого сомнения, он был там. Читал или слушал музыку. Лучше бы второе… И почему Леша так и не решился отказаться от круглосуточного дежурства? Даже Юра был готов его отменить, а он – никак. Будто что-то подозревал…

Аня приблизилась к лестнице. Прижалась спиной к стене. Боком, не дыша, начала подниматься по холодным металлическим ступеням. Дошла до середины. Присела на корточки, посмотрела на Сашу. Его бритая макушка склонилась набок. «Может, он спит?» – с надеждой подумала Аня и поспешила дальше.

Поднявшись наверх, она заглянула во второй пищеблок. В свете красных и фиолетовых ламп гидропонных установок эта длинная комната выглядела как логово пришельцев. Аня скользнула по узкому проходу. В дальнем углу нашла высокий серебристый контейнер. Осторожно взяла его и пошла к выходу.

В коридоре немного постояла, прислушалась.

Вместе с контейнером нырнула в кабину транспортера.

В ангар прошла через лабораторию. Пристроила контейнер в багажное отделение «Малыша». Туда же поставила два ящика с оборудованием. Достала свой аварийно-спасательный скафандр…

– Далеко собралась?

Аня закрыла глаза. Она мысленно застонала. Потом глубоко вдохнула. Выдохнула. Медленно обернулась.

Саша стоял в дверях, вопросительно глядя на нее.

* * *

Мишка вышел из душа.

– Чего так долго-то, – проворчал Эдик.

– Да ладно тебе, не так уж и долго. – Мишка сунул руки в карманы. – А Дима где?

– На посту управления, наверное. Он должен был сменить Сашу после ночного дежурства.

Ребята направились в столовую. Проходя пост управления, они остановились: почувствовали неладное. В проходе между креслами стояли Юра, Леша и Дима. Слева, у иллюминатора, – Валик. Все четверо – мрачны, как на похоронах.

– Что-то случилось? – осторожно спросил Эдик.

– Поднимайтесь в столовую, – отозвался Юра. – Мы сейчас подойдем.

Мишка и Эдик поднялись на второй этаж.

Варя накрывала на стол. Эдик подошел к ней и негромко спросил:

– Ты, случайно, не знаешь, что произошло?

– Аня исчезла.

– Как исчезла?!

– Они с Сашей улетели на «Малыше», – пояснил Леша, появившийся у Мишки за спиной.

Экипаж собрался в столовой. Юра отодвинул тарелку и начал ледяным тоном:

– Итак, на «Альфа Ориона» произошла диверсия.

– Юрка, не нагнетай, – перебил его Леша. Юра холодно посмотрел на него и продолжил:

– Аня и Саша на «Малыше» отправились на Плутон.

– Как на Плутон? – ахнул Мишка. Он вспомнил недавний разговор в библиотеке.

– Это письмо мы нашли в лаборатории. – Юра положил на стол исписанный листок бумаги. Варя осторожно взяла его.

«Я понимаю: все вы осудите меня и будете правы. Только, увы, я не вижу другого выхода. Отправляясь в это путешествие, я была готова отдать жизнь ради науки. А сейчас, из-за одной нелепой случайности, я оказалась не у дел.

Вы говорите, что моя работа может навредить остальным, значит, мне придется уйти.

Сегодня я отправляюсь на Плутон. Я не беру с собой ничего лишнего, так что экспедиция не пострадает.

Мне придется отключить радиосвязь, чтобы вы не смогли остановить меня.

Я буду скучать.

Обещаю выйти на связь, как только это станет возможным, и вернуться на «Альфа Ориона» до того, как вы доберетесь до Земли.

Не судите мое решение строго.

Аня».

Варя отложила листок. По ее щекам побежали крупные слезы.

– Это моя вина, – прошептала Клавдия Васильевна. – Я должна была отпустить ее.

– Почему Саша ее не остановил? – процедил Никита. – Как он мог согласиться на это безумие?

– Нет, Саша все сделал правильно. – Клава опустила голову.

– Если бы он остановил ее, – подхватила Настя, – она бы не успокоилась. Она пыталась бы снова и снова, пока не сбежала бы. Только сейчас она выбрала удачный момент и хорошо подготовилась. А если бы сегодня у нее ничего не вышло…

– Все это ерунда, – отмахнулся Никита. – Она порыдала бы пару дней и вернулась к работе.

– Нет, – покачал головой Леша. – Настя права. Аня готовилась к этому несколько месяцев.

Я не понимаю, как мы могли не заметить. Теперь все кажется ясным, как белый день. Сперва она хотела научиться управляться с «Осой», потом резко переключилась на «Малыша». Я помню, как она предложила превратить его в космический тягач. Это же надо: связать крохотный модуль обслуживания с надувным модулем, якобы для транспортировки грузов. Тогда ее идея показалась мне гениальной в своей простоте. Но сейчас я вижу, как сложно на самом деле все было продумано. А новый план исследований? Он ведь специально составлен так, чтобы его можно было выполнить без «Малыша». Ни одна ключевая задача на нем не завязана.

Вася вдруг рассмеялся:

– Похоже, ты прав. Она ведь и ко мне приходила. Мы собирали экспериментальную гидропонную установку. Аня говорила, мол, хочет попробовать выращивать овощи в невесомости. Теперь понятно, зачем ей это нужно…

Мишка посмотрел на Васю. Они встретились взглядами, и фермер тут же уставился в свою тарелку: вспомнил, как полгода назад ему не удалось то, что Аня смогла провернуть сегодня.

– А со мной она несколько раз обсуждала сублимированные продукты, – всхлипнула Варя.

– Мы все слепцы, – заключил Юра. – Позволили обвести себя вокруг пальца.

– Нет, – покачала головой Клава. – Это моя вина. Я должна была прислушаться к ней. Я должна была понять, к чему приведет ее отстранение.

– Клава, ты хотела как лучше, – попытался успокоить сестру Эдик.

– Я все-таки не понимаю, – не унимался Никита. – Сашка-то о чем думал? Мало того, что ее отпустил, так еще и сам сбежал вместе с ней.

– А что он, по-твоему, должен был сделать? – вспылила Настя. – Отправить ее одну?

– Саша на самом деле поступил единственно верным способом, – вздохнул Валик. – Вдвоем у них есть хотя бы какой-то шанс выжить. Одной Ане ни за что не справиться с таким путешествием.

Некоторое время все молча смотрели каждый в свою тарелку, прокручивая в памяти последние месяцы полета и мысленно пытаясь ответить на вопрос: «Можно ли было что-то сделать, чтобы остановить ее?»

Молчание прервал Юра. Он встал, обвел взглядом поникший экипаж и объявил:

– Как бы там ни было, экспедиция продолжается. Сейчас нам нужно еще раз пересмотреть план исследований и скорректировать его в тех местах, где были задействованы Аня и Саша.

Я свяжусь с Верхоградом, сообщу о случившемся. Эдик, ты попробуй восстановить связь с «Малышом». Понимаю, шансы невелики, но вдруг Аня где-то ошиблась.

Эдик заерзал стулом. Юра сделал ему знак рукой:

– Это подождет полчаса. Можешь закончить завтрак.

– А как же ты? – нерешительно вставила Варя.

– Я не голоден. – Юра вышел из-за стола.

Мишка с тревогой посмотрел ему вслед. Когда командир скрылся за дверью, Мишка уставился в тарелку. Есть ему не хотелось. И, судя по всему, не ему одному…

Глава 15. Парк Горького

На тренировку в парк Горького Мишка добирался один: Вовка с родителями утром навещал какую-то родственницу – то ли двоюродную, то ли троюродную тетушку.

Мишка медленно плелся по заснеженной обочине. Дорожки в парке традиционно переделали под каток, и в обычных ботинках по ним было не пройти. Мишка думал про Аню и Сашу. Сколько времени они будут лететь до Плутона? Месяцы? Годы? Вдвоем в «Малыше»? Разве это возможно? Он такой крохотный. В нем и несколько дней-то провести сложно. Экскурсовод в Звездном рассказывала, что самый долгий полет на космическом корабле без стыковки с орбитальной станцией длился всего восемнадцать суток[16]. Конечно, это был не «Малыш», а «Союз». «Союз» немного меньше их «Малыша». Но в том-то и дело, что совсем немного. К тому же у «Союза», в отличие от «Малыша», есть бытовой отсек…

– Эй, Миханович!

Мишка обернулся. На него буквально налетел Вовка. Его, похоже, отсутствие коньков не смущало – он весело скользил по залитой льдом дорожке.

– Чего плетешься по кочкам, как пингвин?

– Зато ты грациозен, как лебедь, – усмехнулся Мишка. – Может, вам с Малькой поменяться, пока не поздно? Она будет штурмовать «волну», а ты займешься фигурным катанием?

– Только если в паре с тобой. Сам же говорил: один за всех… – Вовка сделал театральный жест, имитируя шпагу, и, не удержав равновесие, растянулся на льду. Мишка расхохотался.

– Ладно тебе. Лучше помоги.

Мишка протянул руку. Вовка встал, отряхнулся, и мальчишки побрели в сторону скалодрома.

– Хорошо, Люба вернулась, – заметил Вовка, когда они добрались до раздевалки. – Полторы недели потеряли из-за ее отпуска. А до конца пари – всего ничего.

– Слушай, насчет пари. – Мишка огляделся по сторонам. Рядом никого не оказалось, и он продолжил: – Как раз собирался с тобой поговорить.

Если мы все-таки хотим выиграть этот дурацкий спор, нам пора бы переходить на нижнюю страховку.

Вовка нервно скривил губы.

– Понимаю: я не тот напарник, о котором ты мечтал. Но вариантов-то у тебя не так много. – Мишка развел руками. Вовка фыркнул в ответ:

– Звучит ободряюще.

– Да погоди ты, Вован. На самом деле не все так плохо. Сам посуди, – и Мишка стал перечислять ему свои аргументы. Вовка слушал, согласно кивал. И все же, когда час спустя Люба предложила им наконец-то что-нибудь изобразить с нижней, он беспомощно сжал в руках мешочек с магнезией и протянул жалобно:

– А страховать кто будет?

– Пока я, – улыбнулась Люба. Вовка выдохнул с облегчением. Правда, отпустило его ненадолго. Стоило ему привязать веревку к системе[17], как он снова занервничал.

Люба объяснила, как правильно прощелкивать веревку (уже не в первый раз), показала весь процесс на собственном примере (прощелкнула три оттяжки, чтобы ребятам было не страшно срываться). Только все это не помогло…

Вовка подошел к трассе. Его руки дрожали.

– Не трусь. – Люба ободряюще улыбнулась. – Если что, я тебя мягко поймаю.

– Угу…

Первые пять метров он пролез бодро. А потом – словно впал в ступор. Вылезать над оттяжкой[18] отказывался категорически. Весь напрягся, прижался к стене и нервно поглядывал то вверх, то вниз.

– Не виси на согнутых руках, – посоветовала Люба.

– Можно я отсюда вщелкнусь?

– Ты не дотянешься.

– Дотянусь. – Он поднял руку и пощупал оттяжку.

– Много веревки придется выбрать.

– Ничего. – Вовка потянул за веревку. Люба выдала ему метра полтора. Он попытался перехватиться ниже – веревка выскользнула. Люба отступила на два шага. Вовка снова потянул.

– В зубы возьми, – предложил Мишка.

Вовке идея явно не понравилась, хотя они не раз видели, как это проделывают матерые скалолазы.

– Не бойся, – продолжала подбадривать Люба.

Вовка опять уронил веревку. С тяжелым вздохом он перехватился руками, пытаясь немного отдохнуть.

– Сделай еще пару перехватов, – предложила Люба.

Вовка сделал длинное движение вверх. Посмотрел на прощелкнутую оттяжку, оставшуюся у него на уровне колена. Вернулся назад. Потоптался с полминуты. Опять принялся выбирать веревку. Вытянул первый метр, брезгливо прикусил веревку зубами, перехватился ниже и…

С диким криком он полетел вниз: мокрая от пота рука просто поплыла по зацепке.

Вовка повис сантиметрах в тридцати – сорока над полом. Обмяк в системе, руки и ноги раскинул в стороны. Люба посадила его на мат и засмеялась:

– Ну что, с почином тебя.

Вовка промычал что-то бессвязное.

– Все-таки нужно вылезать выше оттяжки, – заметила Люба. – Тогда не придется выбирать по три метра веревки, и лететь в конечном итоге будешь меньше.

– Угу, – отозвался Вовка. Дрожащими руками он тужился развязать узел на системе.

– Теперь твоя очередь. – Люба протянула освободившийся конец веревки Мишке.

Его подход оказался почти таким же неуклюжим, хотя одну оттяжку прощелкнуть он все-таки смог.

После тренировки ребята встретились с Бобровничьими.

– Привет, пацаны, – просияла Матильда. – Как полазали?

– Здоро́во, – мрачно отозвался Мишка.

– Чего такой хмурый? Предвкушаешь горький вкус поражения?

– Нет, думаю, отчего это мы с Вованом не подарили тебе на Новый год коньки для фигурного катания.

– О, об этом не беспокойся, – захохотал Гарик. – Мы выбрали отличный вариант.

– Угу, – поддержал Рафик, – шикарные коньки. Такие нарядные, с розовыми цветочками. Все, как Малюша любит.

Маля побагровела от возмущения и врезала Гарику в ухо. Дальше она попыталась пнуть Рафика, тот ловко увернулся. Вместо него досталось Вовке.

– Эй! Я-то тут при чем?

– А ты не стой под ударом, – снова хохотнул Гарик.

В попытке сменить тему Маля предложила пройтись. Только гулять по покрытым льдом дорожкам без коньков никому, кроме Вовки, не нравилось. Попробовали идти по обочине, но утоптанная часть оказалась слишком узкой – по ней можно было передвигаться разве что гуськом. В итоге засели в кафе.

Обсудили новогодние праздники, планы на остаток зимних каникул. По традиции поболтали про «Альфа Ориона». Мишка красочно описал историю с побегом, Рафик посетовал, что весь этот сериал разворачивается без его участия.

– А ты, как Вовка, попрактикуйся с осознанными сновидениями, – с едкой усмешкой посоветовала брату Матильда. И тут Вовка неожиданно оживился.

– Слушайте, я же вам еще не рассказывал, – понизив голос, начал он. – Я тут недавно тренировался, а оно возьми, да и получись!

– Да ладно! – в один голос протянули тройняшки. Мишка ничего не сказал, но глаза у него поползли на лоб.

– Лежу я, значится, на кровати, дышу ме-е-едленно, животом. Все строго по инструкции. Ни о чем не думаю. Чувствую: вот оно – начинаю проваливаться. Подождал немного. Потом открываю глаза и реально понимаю, что сплю. В комнате темно, ничего не видно. У меня-то фонарь под окном!

Опускаю глаза, смотрю на руки, а они светятся…

Маля ахнула.

– Да ладно! – снова синхронно промычали Рафик и Гарик.

– А потом что? – заволновался Мишка.

– А потом я проснулся…

– Ну-у-у, – разочарованно фыркнул Рафик.

Гарик прыснул со смеху. Маля протяжно выдохнула. А Мишка улыбнулся и спросил:

– И что, больше не получилось?

– Да я не пробовал, – отмахнулся Вовка.

– А чего так? – Гарик умело изобразил на лице изумление.

– Страшно, е-мое…

Ребята разошлись около шести. По пути домой Вовка вспомнил историю с телескопом.

– Майи-то что-нибудь написала про твой подарок? – полюбопытствовал он.

– Написала, – ответил Мишка.

– И что?

– Спасибо.

– А ты что?

– А что я?

– Написал что-нибудь?

– Тоже спасибо, – Мишка угрюмо смотрел себе под ноги.

– Ты не хочешь поговорить с ней?

– О чем?

– Не знаю. Летом у вас, кажется, не было проблем с темами для разговоров.

Мишка ничего не ответил. Он и сам знал: поговорить с Майи нужно. Он хотел этого. Но понятия не имел, с чего начать. Первого января он весь вечер просидел над телефоном, придумывая ответ на ее «Спасибо». Подходящие слова так и не нашлись. Единственное, на что он решился, – это лаконичное «И тебе спасибо».

Проходя мимо дома Буйновых, Мишка подумал: «Интересно, она еще здесь?»

Будто в ответ на его вопрос, железные ворота распахнулись, на улицу выкатился соседский BMW. За рулем была мама Оскара. Рядом с ней – незнакомая женщина, видимо, мама Майи. На заднем сиденье – Оскар и Майи. Все они весело улыбались. Майи заметила Мишку. Глядя на него, она помрачнела. Правда, поймав его взгляд, снова улыбнулась. Едва заметно, одними глазами, как умела только она. Мишка улыбнулся в ответ. Она прижала к стеклу ладонь…

Потом машина уехала.

Мишка снова весь вечер просидел над телефоном, но так ничего ей и не написал.

Глава 16. Гравитационный маневр

– Ребята, вставайте. – В каюту заглянул Леша. – Времени не так много: гравитацию отключаем ровно через два часа.

Мишка повернулся на бок. Он давно не спал, только спускаться с полки не торопился. Он так долго ждал этого дня! Столько раз представлял себе, как Юпитер будет разгонять их своим притяжением, как они – настоящие герои, – сжав зубы, будут мужественно переносить многократные перегрузки, ускоряясь на пути к новым открытиям!

А сегодня, в тот самый день, в голове застряла одна-единственная мысль – мысль о неотправленном Майи сообщении.

Эдик скрылся в душевой кабине. Дима возился с фотоаппаратом.

Мишка лежал на верхней полке и молча смотрел в стену.

– Чего лежим? – Дима заглянул к нему.

– Встаю.

– Встаю, мой друг, это когда переводишь тело из горизонтального положения в вертикальное, – усмехнулся Дима. – А ты не встаешь. Ты лежишь.

Мишка нехотя соскользнул вниз. Сел на нижнюю полку.

– Ты уже видел свой аварийно-спасательный скафандр? – спросил Эдик, выныривая из душевой. Его место тут же занял Дима.

– Мой? – Мишка посмотрел на Эдика.

– Да, твой. Юра попросил подготовить для тебя один из запасных. Сегодня они нам понадобятся. Проходить Юпитер будем со всеми предосторожностями.

– Думаешь, он мне подойдет?

– Почему нет? Ростом ты почти догнал Варю. Других принципиальных ограничений нет.

Эта новость Мишку немного оживила. Он быстро оделся, умылся и вместе с остальными отправился на пост управления. Там их встретил Юра:

– Бегом завтракать. Обеда сегодня не будет, так что поешьте как следует.

– Только не переусердствуйте, – подал голос Никита, появившийся в коридоре вместе с Васей. – Не забывайте про отключение гравитации.

Не хотелось бы встретиться с вашим завтраком во время маневра.

Настроение у всех, кроме Васи, было приподнятое. Про Аню и Сашу, будто сговорившись, никто не вспоминал. Поели быстро. Мишка помог Варе убрать посуду. Эдик зафиксировал мебель в столовой. Вася сделал то же самое во втором пищеблоке. Никита и Леша проверили третий сегмент, Настя – библиотеку, Клава – медпункт. Валик навел порядок в спортзале.

Когда все было готово, собрались на посту управления.

В скафандре, хотя он казался легким и гибким, Мишка чувствовал себя неловко. В кресле в нем было тесновато. Мишка крутился, пытаясь устроиться поудобнее, пока Настя не спросила у него:

– Что-то не так?

– Слегка непривычно, – честно признался Мишка.

– Может, тебе сесть в середину? Твое кресло немного уже остальных. – Настя указала на опустевшее место между собой и Варей, как раз напротив иллюминатора.

– Отличная идея, – поддержала Варя.

Юра велел подключать скафандры к бортовым системам «Альфа Ориона». Мишка пересел в кресло Ани, надел гермошлем. В результате сильно сузилось поле зрения. Голова поворачивалась не вместе со шлемом, а внутри него. Мишка не мог посмотреть, что происходит у него за спиной, и даже сбоку картинка казалась обрезанной. От этого немного кружилась голова. Правда, такой эффект был скорее психологическим. А вот нос, зачесавшийся ни с того ни с сего, создавал вполне реальный дискомфорт.

Мишка снова заерзал в кресле. Настя тронула его за руку и вопросительно подняла брови. Тут он осознал еще одну очевидную и довольно неприятную вещь: в скафандре нельзя потихоньку шепнуть соседу что-нибудь на ухо. Любое слово, произнесенное со включенным микрофоном, услышат все. А если микрофон будет выключен, его не услышит никто…

Мишка сморщил нос, пытаясь объяснить, в чем проблема. Как ни странно, Настя его поняла. Она беззвучно засмеялась и указала пальцем на свой подбородок. Мишка проследил за движением и заметил внутри ее шлема – внизу справа – маленькую подушечку. Он стал искать такую же у себя. И она действительно спасла ситуацию. Мишка улыбнулся, говоря тем самым спасибо. Настя кивнула: всегда, мол, пожалуйста.

– Свернуть солнечный парус. Приготовиться к отключению гравитации.

Вращение «Альфа Ориона» постепенно замедлялось, пока не остановилось полностью. Головокружение усилилось. Чтобы унять его, Мишка откинулся в кресле. Взглядом зацепился за Юпитер. Газовый гигант завис прямо в центре иллюминатора. «Как удачно», – подумал Мишка.

Знакомое ощущение невесомости вызвало легкую эйфорию. Мишка не отрываясь смотрел на Юпитер. Живой, бушующий мир. Совсем не такой, каким он представлялся на фотографиях в интернете. Не красный и не оранжевый. Но дымчато-серый, бежевый, коричневый, серебристый. Местами – белый, местами – голубоватый. С большим немигающим глазом совершенно не красного «красного пятна» и с черной точкой, неспешно проплывающей вдоль одной из его широких полос.

Чуть ниже, у самого края, появилась другая точка. «Тени Галилеевых спутников», – ответил Мишка на свой же незаданный вопрос.

В шлемофоне переговаривались Юра и Леша.

– Включить электромагнитный щит.

– Параметры магнитного поля в запланированном диапазоне.

Мишка не слушал их. Погруженный в собственные мысли, он не чувствовал хода времени. Он вспомнил Луну. С Земли она казалась Мишке большой. А ведь он не раз закрывал ее пальцем вытянутой руки. Даже в полнолуние для этого вполне хватало мизинца. Мишка попробовал сделать то же самое с Юпитером. Большой палец в толстой перчатке не смог закрыть его полностью. Это было странно: сейчас, в иллюминаторе, Юпитер не выглядел огромным. Он воспринимался так же, как Луна с Земли.

Мишка вспомнил, как в одном из журналов он читал, почему Луна у горизонта кажется больше, чем высоко в небе. «Наземные объекты – деревья и здания – создают контраст и добавляют дополнительную визуальную информацию, – говорилось в статье. – Это способствует увеличению Луны в восприятии наблюдателя».

«Наверное, Юпитер не смотрится большим, потому что он одинок, – подумал Мишка. – Он абсолютно один на фоне бесконечной черной пустоты».

На посту управления вдруг стало темно. Темно и тихо. По-настоящему ТИХО. Жужжание «Альфа Ориона», которое в шлемофоне и так казалось непривычно глухим, сейчас прекратилось вовсе.

Варя ахнула. Инстинктивно сжала Мишкину руку.

– Что случилось? – спросила Клавдия Васильевна.

– Мы вошли в радиационный пояс, – отозвался Леша.

Свет замигал и включился снова. «Альфа Ориона» ожил.

– Скачок напряжения перезапустил бортовой компьютер.

Дальше летели молча.

Ориентация корабля относительно Юпитера не менялась. Полосатый шар так и висел в центре иллюминатора. Только тень на его правом боку становилась все больше. Мишка смотрел на нее и думал: «Почему ничего не происходит?»

Он снова вытянул руку. Юпитер стал больше: теперь его дымчатая фигура с трудом помещалась за двумя пальцами. Первая точка исчезла. Вторая прошла почти половину пути. «Знать бы, что это за спутники, – подумал Мишка. – И почему все-таки ничего не происходит? Почему я не чувствую ускорения?»

– Юра, у нас все в порядке? – с едва уловимым беспокойством заговорил Валик.

– Скоро узнаем, – ответил командир.

– Не узнаем! – в ужасе прохрипел Леша. – Посмотри на часы!

– Вася, сколько времени?! – выпалил Юра.

Вася не ответил.

– Вася! – рявкнул командир.

Фермер очнулся ото сна и непонимающе забормотал:

– Что случилось?

– Сколько времени? – повторил Юра.

Мишку поразил металлический звон, внезапно появившийся в его голосе. Он еще никогда не слышал командира таким.

Вася заерзал в кресле.

– Быстрее!

Мишка не видел Юру, но всем телом чувствовал напряжение, исходившее от него. Пост управления буквально наполнился электричеством.

– Без малого час, – выдавил наконец Вася. Он был единственным на «Альфа Ориона», кто, улетая с Земли, взял с собой часы – обыкновенные механические часы.

– Точнее! – потребовал Юра.

– Двенадцать сорок восемь.

– Точнее!!!

– Двенадцать сорок семь пятьдесят четыре. Пятьдесят шесть. Пятьдесят восемь. Двенадцать сорок восемь. Ноль две. Ноль четыре…

Юра склонился над компьютером. Вася монотонно отсчитывал секунды. Остальные замерли. Мишка даже дышать перестал.

– Что происходит? – дрожащим голосом пробормотала Варя. Она снова держала Мишку за руку.

– Разве еще не пора? – выдохнул Никита.

Что пора?! Почему в такой напряженный момент обязательно говорить загадками?

Корабль неожиданно задрожал! Мишка сжал зубы. Варя взвизгнула.

– Зажигание! – проревел Леша.

Мишку вдавило в кресло. Стало тяжело дышать. Он старался не упускать Юпитер из виду. Газовый гигант, повернувшись вполоборота, косился на него краем своего темного глаза.

Мишка не видел ничего, кроме Юпитера. Весь мир, вся Вселенная вдруг оказалась сжата до размеров одного полушария. Теперь оно не казалось Мишке маленьким…

А потом все закончилось. Он больше не чувствовал давления. Он не чувствовал даже собственного тела. Он вообще ничего не чувствовал…

Стало совсем тихо. Мишка закрыл глаза.

Глубоко вдохнул. Снова посмотрел на Юпитер. Тот, словно одумавшись, отскочил на прежнее место. Большую часть его теперь занимала тень.

Мишка вытянул руку и улыбнулся. Одноглазый гигант смущенно выглядывал из-за отведенного вбок большого пальца.

– Что это было? – прошептала Клавдия Васильевна.

– После перезапуска у бортового компьютера сбились часы, – пояснил Юра. Сейчас он говорил своим привычным, спокойным и ровным голосом. – Настройки времени обнулились. А в «нижней» точке траектории было запланировано включение двигателя. Мы не могли его пропустить.

– Наш реактивный двигатель, если его запустить на высокой скорости, отрабатывает с большим эффектом, – добавил Валик. – А самая высокая скорость у «Альфа Ориона» была как раз в ближайшей к Юпитеру точке – там, где его гравитация тянула нас сильнее всего.

Разговор снова сошел на нет. Время тянулось медленно. Мишке казалось, все уже позади. Еще немного – и Юра скомандует включить гравитацию.

Неожиданно свет снова погас. «Альфа Ориона» затаил дыхание. Экипаж тоже молчал. Так прошла минута, вторая, третья… Мишке начало казаться, будто в скафандре становится душно.

– Снова радиационный пояс? – прошептала Клавдия Васильевна.

– Бортовой компьютер вырубился, – отозвался Леша.

– Не вырубился, – поправил Юра. – Перешел в безопасный режим. Сейчас включится аварийная система жизнеобеспечения.

«Альфа Ориона» ослушаться командира не посмел – спустя мгновение Мишка почувствовал, что подача воздуха в скафандр восстановлена. Он вдохнул полной грудью. Ему хотелось спросить, как долго эти скафандры могут работать в аварийном режиме, но он не решился. Сейчас явно не до его вопросов.

Свет на посту управления все не загорался.

Юпитер из полосатого шара превратился в сияющий ободок, окруживший густую черную тень. Его спутники сейчас были не видны. Зато тонкое кольцо, едва заметное прежде, теперь отчетливо вырисовывалось в рассеянных лучах скрывшегося за Юпитером Солнца.

Юра и Леша возились с бортовым компьютером.

«Интересно, что будет, если они не смогут его починить», – подумал Мишка, и ему стало не по себе.

Точно прочитав его мысли, Юра объявил:

– Нам придется временно переключиться на резервный компьютер.

– Думаешь, он в порядке? – спросил Никита.

– Он был выключен все это время, так что вряд ли с ним что-то могло произойти.

– Но нужно понимать, – добавил Валик, – на нем сейчас ровно то, с чем мы улетали с Земли. Никаких обновлений, в том числе данных об изменениях маршрута и параметров полета, на него не закачивалось. Вся информация, которая есть на основном компьютере, дублировалась на отдельный резервный диск, но он тоже не отвечает. Пока не ясно, получится ли его оживить. Как не ясно и то, сможем ли мы вывести основной компьютер из безопасного режима.

– Понятно, – подытожил Никита.

– А сколько времени нам еще сидеть в этих аквариумах? – проворчал Вася, видимо, намекая на гермошлемы. – Есть хочется…

– Гермошлемы можете снять, – ответил Юра, – но до ужина придется потерпеть еще пару часов.

«Пара часов – это много», – Мишка вытянул затекшие ноги. Еще раз посмотрел на Юпитер. Теперь он уверенно прятался даже за мизинцем. «Альфа Ориона» отдалялся от него.

«Надо бы показаться родителям», – Мишка снял гермошлем, пристроил голову, чтобы та не болталась, глубоко вдохнул. Один раз, второй, третий…

Глава 17. Механика космического полета

«Даже странно, что это работает настолько безотказно, – подумал Мишка, открыв глаза. – А может, все дело в усталости?»

Он посмотрел на Юпитер, висевший на потолке. Вырезанное им кольцо, особенно с этого ракурса, даже близко не походило на ту тончайшую паутину, которая окружала настоящую планету. Да и полосы на самом Юпитере у Вероники получились чересчур яркими и контрастными.

Мишка закрыл Юпитер пальцем вытянутой руки. Перевел взгляд на Землю.

«Нет, все-таки реальные масштабы Солнечной системы на этой модели не видны, – подумал он. – Из нее понятно, какая маленькая наша Земля по сравнению с Солнцем или с Юпитером. Но совсем не очевидно, как далеко от нее до Солнца, и до Юпитера, и до других планет… Тут однозначно нужна еще одна модель».

Потом ему в голову пришла другая мысль: «Почему все-таки я не чувствовал ускорение, пока они не включили двигатель?» Мишка вздохнул. Видимо, пришло время поговорить с отцом.

Он взял с полки «Механику космического полета…» и спустился вниз. Отец сидел в кабинете. Мишка заглянул к нему:

– Не помешаю?

– Нет, проходи.

– Чем занимаешься?

– Осваиваю новые технологии. На корпоративе в этом году показывали лазерное шоу. Хочу сообразить что-нибудь похожее Марусе на день рождения. У тебя какой-то вопрос? – Отец указал на «Механику…».

– Пап, ты разбираешься в гравитационных маневрах? – решительно выдал Мишка.

– Смотря что тебя интересует.

– Сложно сказать. Я много читал и не то чтобы совсем ничего не знаю. – В подтверждение своих слов Мишка положил книгу на стол. – Я понимаю, что близкий пролет возле планеты или большого спутника меняет скорость космического корабля.

Но что конкретно там происходит – никак не возьму в толк. Не могу нарисовать в голове стройную картину. У меня все смешалось, а на выходе – ноль с минусом.

– Тогда давай начнем с самого начала, – предложил отец. – Во-первых, меняется не только скорость, но и направление. Иногда это даже важнее. – Он почесал затылок. – Давно мы с тобой не катались на ватрушке.

– А при чем здесь ватрушка? – удивился Мишка.

– Скоро поймешь. – Отец улыбнулся и вышел из-за стола.

Они заглянули на кухню: мама возилась с завтраком, Машка шуршала рядом.

– Леночка, отпустишь нас во двор на полчасика? – спросил отец.

– На полчасика? Или как обычно?

– Полчаса, и ни секундой дольше, – пообещал отец.

Мама дала Мишке банан и проворчала:

– Ладно, идите.

Они взяли в гараже ватрушку и вышли на улицу. Недалеко от их дома была отлично раскатанная горка. Летом там протекал небольшой ручей, а зимой, когда вода замерзала, высокие берега превращались в точку притяжения для местной ребятни.

Кое-как устроившись на ватрушке, Мишка с отцом покатились вниз, доехали до дна и с хохотом понеслись вверх на противоположный берег. Долетели примерно до середины, снова покатились вниз…

Когда ватрушка остановилась, отец оттащил ее в сторону, поднял с земли какую-то палку, нарисовал на снегу круг и заговорил вполне серьезно:

– Смотри: когда мы начинаем движение с горки, у нас есть некоторая начальная скорость, и она направлена вертикально вниз. – Справа от круга он нарисовал стрелку вниз. – Может быть, не совсем вертикально, но мы позволим себе это небольшое упрощение. Пока мы едем вниз, мы разгоняемся. Ты же понимаешь, почему?

– Конечно! Под действием силы тяжести.

– Верно. В итоге внизу наша скорость больше, чем была наверху. И направлена она уже не вниз, а вперед, параллельно поверхности. Дальше мы едем вверх, наша скорость начинает падать. Так вот, если бы все это происходило только под действием силы тяжести, мы вылетели бы на том берегу с той же скоростью, что и влетели на этом, только не вниз, а вверх.

Мишка внимательно смотрел на незамысловатый рисунок.

– Пример, конечно, условный, – продолжил отец, – зато наглядный. С определенными допущениями можно сказать, что практически то же самое происходит, когда космический аппарат пролетает мимо планеты. Попадая в поле ее гравитации, аппарат начинает «падать» на планету, и скорость его увеличивается. Только летит он и без того быстро, так что мимо планеты «промахивается», а отдаляясь от нее, снова замедляется. Числовое значение скорости относительно планеты после такого пролета у аппарата не меняется…

– Погоди, – перебил Мишка. – Здесь я уже не понимаю: если скорость не меняется, тогда зачем он вообще нужен, этот пролет?

– Скорость-то как раз меняется, – поправил отец. – Просто в физике это понятие шире. Во-первых, я не зря сказал, что значение скорости не меняется ОТНОСИТЕЛЬНО ПЛАНЕТЫ. Об этом мы еще поговорим. А во-вторых, ЗНАЧЕНИЕ не меняется, зато меняется НАПРАВЛЕНИЕ. Это тоже важно.

В школе вы, наверное, рассматриваете скорость как быстроту движения? – Мишка кивнул. – В физике она включает одновременно и быстроту движения, и направление. Понимаешь? Космические корабли ведь летают не по прямой, они путешествуют в пространстве.

Мишка молча переводил взгляд с отца на рисунок и обратно.

– Хорошо, давай так. – Отец сделал полшага в сторону и нарисовал на снегу прямоугольный треугольник. Возле прямого угла написал букву «Д».

– Допустим, это наш дом. – Мишка не понял, при чем здесь их дом, но послушно кивнул. Отец написал еще одну букву, на этот раз возле вершины острого угла сверху. Это была буква «Ш». – Тебе нужно попасть в школу. Ты выходишь из дома и со всех ног бежишь сюда. – Он нарисовал длинную стрелку в направлении третьего, никак не обозначенного угла.

– Но так я не попаду в школу. – Мишка округлил глаза.

– Правильно. И все потому, что значение скорости – только одна из характеристик движения. Другая его характеристика – направление. Понимаешь?

– Кажется, да, – промычал Мишка.

– Тогда предлагаю перейти к системе отсчета.

До сих пор мы рассматривали связку двух объектов – планеты и корабля. Корабль пролетал мимо планеты, а планета условно не двигалась. На самом деле так не бывает. Планета тоже перемещается в пространстве.

– Конечно. Она ведь летит вокруг Солнца.

– Да. Но пока мы позволим себе еще одно упрощение. Для начала за точку отсчета возьмем не Солнце, а некую условную точку на пути у планеты. Планета движется к этой точке, и наш корабль движется вместе с ней.

Мишка сдвинул брови. Отец понял, что нужен еще один пример:

– Это как Луна. Она вращается вокруг Земли и вместе с Землей вращается вокруг Солнца.

– Но ведь наш корабль не вращается вокруг планеты, а пролетает мимо нее.

– Да, только пока он находится под действием ее гравитации, он летит вместе с ней. Планета как бы тянет его за собой. Представь: ты едешь по дороге на роликах, а я проезжаю мимо на велосипеде. Ты хватаешься за багажник и какое-то время едешь вместе со мной. Ты, конечно же, разгоняешься, и, когда отпускаешь меня, у тебя остается часть моей скорости. С планетой примерно то же самое: во время пролета космический аппарат забирает часть ее скорости себе.

Мишка долго смотрел на рисунок, прежде чем объявить:

– Вот оно что… – Потом решил уточнить: – А значение скорости относительно планеты у аппарата все равно не меняется?

Отец кивнул.

– А раз значение скорости не меняется, – пробормотал Мишка, – значит, нет ускорения, поэтому и перегрузки нет.

Отец внимательно посмотрел на него:

– Вижу, ты и впрямь глубоко погрузился в тему. Даже про перегрузку вспомнил. Только вывод у тебя получился неправильный.

– Почему?

– Ты снова забыл про направление скорости. Оно-то меняется. Так что нельзя сказать, что ускорения нет. А вот перегрузки действительно нет.

– Тогда в чем подвох-то?

– Перегрузки нет, потому что нет влияния никаких сил, кроме гравитации. Космический корабль свободно движется в гравитационном поле. И люди, которые в нем находятся, тоже. Все они летят в свободном падении: у них там не перегрузки, а невесомость получается, понимаешь?

– Кажется, понимаю, – не слишком уверенно протянул Мишка.

– Вот и отлично. – Отец взял ватрушку, потащил в сторону дома. – В жизни, конечно, все выглядит немного иначе, – продолжил он. – Планеты не падают на Солнце, космические корабли, пролетая мимо них, не разворачиваются на сто восемьдесят градусов. Но в целом эффекты от гравитационного маневра примерно те же. Мы немного меняем направление полета, немного увеличиваем скорость. И все это при минимальных затратах топлива.

После завтрака отец вернулся к работе, мама с Машкой отправились лепить снеговика. Мишка поднялся к себе. Взял с полки «Бортовой журнал „Альфа Ориона“». Описал пролет мимо Юпитера, зарисовал отцовскую схему гравитационного маневра, кратко описал суть разговора. Потом стал листать «Бортовой журнал». Дошел до страницы с расчетами, которые он делал для своей модели Солнечной системы.

«Если не получается собрать модель в том масштабе, в котором я вылепил планеты, может, размерами планет вообще пренебречь? – подумал Мишка. – Показать только их орбиты? Ну и само Солнце, например».

Он покопался в интернете, нашел в одном из магазинов светодиоды диаметром всего три миллиметра.

– Неплохо. – Мишка потянулся за калькулятором.

При таком масштабе диаметр орбиты Нептуна получался около двадцати метров – вдвое меньше, чем ширина их участка от забора до забора. Мишка углубился в вычисления.

Когда он вдруг вспомнил про «Альфа Ориона»…

* * *

…На посту управления было светло, но космонавты по-прежнему оставались на местах.

Глава 18. Экспериментальный рой

Целый месяц Мишка потратил на то, чтобы внести в новый компьютер данные из бортового журнала «Альфа Ориона». Когда он изо дня в день методично записывал эти цифры в тетрадь, его нередко посещали мысли о бесполезности такой работы. Зачем переписывать то, что и так есть в базе данных? Причем в базе с информацией работать легко и удобно: ее можно сортировать, сравнивать, рисовать графики. А какой толк в тетради? Каж-дую страницу приходится просматривать глазами, подолгу искать нужные цифры.

Сейчас Мишка понял, как Юра был прав, когда просил его быть внимательным к мелочам и не пропускать ни одной запятой. У Валика на ноутбуке хранились некоторые данные о параметрах полета, но для детальной проработки маршрута их оказалось недостаточно.

И хотя ремонтом основного компьютера занимались лучшие мозги «Альфа Ориона» – сам Юра в компании с Лешей и Валиком, – гарантировать результат они не могли.

В остальном жизнь на корабле шла своим чередом. Принципиально изменилось лишь одно: раньше мрачным и угрюмым ходил один лишь Вася, теперь такое настроение стало всеобщим. Аня с Сашей так и не вышли на связь, и, хотя вслух об этом никто не говорил, было очевидно: удручающая атмосфера возникла не из-за самого побега, а именно из-за отсутствия новостей.

Скоро любое упоминание «Малыша» стало негласным табу. Мишка несколько раз пытался разговорить Эдика, но тот отвечал вяло и односложно:

– Как ты думаешь, они вернутся когда-нибудь?

– Трудно сказать.

– А как они будут жить в таком крохотном корабле?

– Понятия не имею.

– И сколько лет им придется провести в невесомости?

– Я не считал.

Мишке такие недобеседы не нравились. В конце концов он перестал задавать неудобные вопросы.

Положение усложнялось тем, что жизнь на пути к Сатурну стала очень однообразной. Программу исследований быстро адаптировали под новый состав команды. «Оса» была готова к очередной миссии еще до встречи с Юпитером. Даже «Осьминожку» давно переоборудовали: теперь он стал не только ледоколом-ледоплавом, но и геологомразведчиком.

Ситуация была бы совсем печальной, если бы не Варя с ее невероятным жизнелюбием и оптимизмом. Она изо всех сил старалась вывести экипаж из уныния: устраивала музыкальные и поэтические вечера, заставляла всех по очереди рассказывать про любимые книги, а потом вместе читать и обсуждать их.

Как-то раз после ужина, когда Мишка с Эдиком помогали Варе с уборкой, она неожиданно заговорила про Землю. Точнее, не про саму Землю, а про Васины воспоминания о ней.

– Слышали бы вы, как он отзывается о своих полях и садах… – Мишка беззвучно усмехнулся: он столько раз проходил через эти разговоры, что давно сбился со счета. – Сегодня я зашла к нему за овощами. И знаете, он столько всего рассказал мне про насекомых: какие они умные и сообразительные, какие трудолюбивые, заботливые. Я это вот к чему. – Варя присела у стола. – Мне кажется, Васе, да и всем нам, не хватает ниточки, которая связывала бы нас с Землей. Чего-то такого, что вызывало бы не смутные воспоминания, а ощущения. Живые, яркие ощущения.

– Сложно не согласиться, – вздохнул Эдик. – Мы забрались так далеко от дома. Даже с радиосвязью у нас проблемы. Какие уж там ощущения.

– Я знаете, о чем подумала? – продолжила Варя. – Вы же такие изобретательные. Вы создали «Осьминожку» буквально за несколько месяцев. Может, вы смогли бы придумать кого-то и для Васи?

– Кого-то? – переспросил Эдик.

– Да, маленького питомца. Мы зря не взяли с собой какую-нибудь зверушку. С ней всем было бы веселее. А теперь остается одно: изобрести питомца самим. Есть же всякие механические собачки и птички. Больше всего Васе, наверное, подошел бы поросенок, вроде того, что ему подарила Полина. Но тот совсем игрушечный. А сделать робота, похожего на живую свинку, будет, наверное, тяжело.

– Да уж, наверное. – Эдик не смог сдержать улыбку.

– Ты смеешься? – Варя по-детски надула губы.

Эдик смутился.

– Ладно, – проворчала она. – Давай лучше расскажу, какая у меня появилась идея. Мне кажется, проще всего будет сделать кого-то маленького. Причем обязательно положительного.

– В смысле положительного?

– В прямом. Таракан, например, не подойдет: он вредный.

– А кто подойдет?

– Стрекоза, бабочка, пчелка или шмель…

– Пчелка? – недоверчиво повторил Эдик.

– Да. Если у Васи в огороде будет летать паратройка пчел, появится ощущение близости к природе, понимаешь?

– Понимаю, – не очень убедительно отозвался Эдик.

– А мне Варина идея нравится, – вставил Мишка. Он не раз видел, как Вася разговаривал с Хрюней, а ведь это всего лишь плюшевая игрушка. Если у него в огороде появятся настоящие пчелы… – Мы обязательно должны попробовать. – Мишка посмотрел на Эдика.

– Вы серьезно?

И Мишка, и Варя закивали.

– Хм-м-м.

– Все равно более полезных занятий у нас сейчас нет. – Мишка развел руками.

Эдик задумался, и по выражению его лица стало понятно: он уже согласился.

Всего через пару недель в мастерской взлетел первый опытный образец. От пчелы у него, конечно, оказалась только окраска: Варя где-то умудрилась раздобыть ворсистые желтые нитки. Эдик обмотал ими тельце своего механического насекомого. Вместо крылышек он смастерил миниатюрные винты со складными лопастями. Но основная хитрость была даже не в винтах, а в том, что этого малыша Эдик со всех сторон обвешал дальномерами. Опытный образец не врезался в стены, без надобности не садился людям на плечи и на головы, лишь весело жужжал, летал и ловко маневрировал между препятствиями. А когда требовалась подзарядка, устраивался под какой-нибудь лампой: под винтами у него пряталась небольшая солнечная батарея.

– Какая прелесть! – Варя запрыгала от радости, когда Эдик позвал ее принимать работу. – Эдюшка, миленький, ты превзошел все мои ожидания! Это не пчелка, а просто чудо! Скорее покажем ее Васе.

Эдик покраснел от смущения:

– Думаешь, пора?

– Конечно, пора!

– А мне кажется, рановато, – запротестовал Мишка. – Пчелы ведь живут семьями.

– Неужели вы можете сделать целую семью? – Варя замерла в ожидании ответа.

– Можем. – Эдик скромно повел плечом.

– Ух ты! Ух ты! Ух ты! – Невероятно довольная Варя хлопала в ладоши, топала ногами и обнимала по очереди то Эдика, то Мишку.

Работа над «пчелиным роем» велась в режиме строгой секретности. Варя категорически запретила показывать опытный образец кому бы то ни было, чтобы не испортить первое впечатление.

В конце марта, накануне весеннего равноденствия, она анонсировала сюрприз и попросила всех без исключения явиться к ужину вовремя.

По такому случаю она даже уговорила Юру на час отказаться от дежурства на посту управления.

Посреди стола Варя поставила медовик шестиугольной формы, разрисованный в сеточку, как пчелиные соты. Возле каждой грани лежало полосатое нечто. Это нечто хорошо сочеталось с оформлением пирога и совсем не привлекало внимания.

Ужин подходил к концу. Ко всеобщему удивлению, он оказался ничем не примечателен. Вялая беседа то и дело обрывалась. Кто-то зевал, кто-то лениво ковырял вилкой в тарелке. Варя собрала опустевшую посуду, принесла чай и, наконец, разрешила приступить к десерту. Дима первым потянулся за пирогом. Пристраивая свой кусок на блюдце, он спросил:

– А где же обещанный сюрприз?

Как раз в этот момент из-под его руки вынырнула разбуженная им «пчела». Дима в испуге отдернул руку, да так неловко, что кусок пирога соскользнул с блюдца и шлепнулся прямо перед Настей. Настя взвизгнула от неожиданности. Возня над пирогом разбудила еще пару «пчел», те, в свою очередь, сделали круг над столом, чем привели в движение остальных. Ошарашенные космонавты один за другим вскакивали из-за стола, размахивали руками, громко ругались. Мишка безудержно хохотал. Эдик безуспешно пытался привлечь всеобщее внимание и объяснить, что его «пчелы» не опасны.

Суета длилась минут десять, потом – то ли здравый смысл возобладал, то ли народ просто выдохся. Все, кроме «пчел», как по команде, перестали носиться по столовой, равномерно распределились вдоль стен и стали внимательно наблюдать за происходящим.

– Что это за гадость такая? – брезгливо фыркнул Никита.

– Почему гадость? – обиженно пискнула Варя.

– Почему гадость? – пробасил в такт ей Вася. – Чудесные «пчелки». Только слегка крупноваты.

Так это ничего. Насекомые бывают разные. Есть экземпляры и покрупнее.

– Что это вообще такое? – спросил Юра. – И откуда оно взялось?

– Это наши новые питомцы, – встрял Мишка, давясь смехом.

Варя улыбнулась и добавила:

– Мы подумали, что такие замечательные «пчелки» смогут создать у нас на корабле уютную, домашнюю атмосферу. Они будут летать и напоминать о Земле.

– Тоже мне «пчелки», – крякнул Никита.

– А по-моему, очень мило, – заступилась за Варю Настя.

– Идея действительно неплохая, – согласилась Клавдия Васильевна, – с психологической точки зрения.

– И что умеют ваши «пчелы»? – поинтересовался Юра.

– Летать, жужжать и радовать глаз, – просияла Варя.

– А, скажем, нести небольшую видеокамеру они смогут? – задумчиво пробормотал Валик.

– Ты это к чему? – покосился на него Никита.

– На Титане такой рой может оказаться полезным. Раз уж мы остались без «Малыша», придется внимательнее подходить к выбору мест для исследований. А такие вот разведчики могут сильно облегчить нам работу.

– Вообще, грузоподъемность у них небольшая, – отозвался Эдик. – Но на Титане гравитация меньше, чем здесь у нас, а атмосфера плотнее. Так что, думаю, их получится немного нагрузить. К тому же это экспериментальная модель.

Если нужно, мы с Мишкой ее доработаем. Время есть.

Пока космонавты обсуждали перспективы использования летающих роботов на Титане, маленькие механические «пчелы» устали и по очереди начали опускаться на стол. Они складывали крылья, выставляя на свет свои блестящие батареи.

Глава 19. Карантин

Мишка и Вовка пришли в столовую последними. Они сели за свободный стол на краю ряда и, не глядя в тарелки, продолжили разговор. К ним подошла Вероника:

– Могу присесть?

– А нужно? – Вовка недовольно покосился на нее.

Вероника на его замечание не ответила, просто подставила табуретку и села:

– Вы знаете, что Венька Дорохов заболел?

– Да, его ведь нет в школе, – отозвался Мишка.

– А знаете, чем он заболел?

– Что-то серьезное? – Мишка заволновался.

– Ветрянка. Понимаете?

– Конечно, понимаем, – скривился Вовка. – Что мы, по-твоему, ветрянкой не болели?

– Вы-то болели. А другие – нет. – Вероника сердито уставилась на него. – Вы понимаете, что это значит для нашей сборной?

– А при чем здесь сборная? – удивился Мишка. – Венька не единственный вратарь в команде.

– Да, но карантин по ветрянке объявили на двадцать один день! – буркнула Вероника. – Это-то вы понимаете? И под этот дурацкий карантин попали все, кто не болел ветрянкой и не прививался от нее. В нашей сборной таких пять человек.

Вместе с Венькой это почти полкоманды.

– Не преувеличивай, – попытался успокоить ее Мишка. – В команде не двенадцать человек.

К тому же карантин по ветрянке не означает, что им нельзя ходить в школу. Помнишь, мы с Вовкой в третьем классе болели, и никому из класса на уроки ходить не запретили.

– В школу-то им ходить можно, – ответила Вероника. – А на тренировки – нет. И самое главное – им нельзя ходить на массовые мероприятия. Им нельзя на чемпионат, понимаете?! – она снова повысила голос.

– Мы-то тут при чем, – отмахнулся Вовка. – Мы в футбол не играем, и нас это не касается.

Только он ошибся. И понял это практически сразу: в столовой появился Семен Петрович. Тренер быстро нашел взглядом их небольшую компанию и прямой наводкой направился к ним.

– Приятного аппетита.

Услышав его голос, мальчишки вскочили, как по команде «Смирно!». Семен Петрович смерил их отеческим взглядом и произнес:

– Есть разговор. Можете зайти ко мне после уроков?

– Конечно, – пробормотал Мишка. Он покосился на Вовку. Оба знали, чем все закончится. Но отказаться они не могли.

* * *

Первый матч сезона сборная средней возрастной группы школы № 17 сыграла вничью. Для них это был отличный результат: не имея ни одного игрока на скамейке запасных, о таком исходе они могли только мечтать. О том, что их вратарь заболел ветрянкой, в команде узнали за день до старта чемпионата. Карантин стал для ребят настоящим ударом. Перед началом весенних каникул набрать новых игроков практически невозможно. Какой-никакой отбор можно провести в лучшем случае через неделю – когда начнется новая четверть.

А сейчас все, что удалось тренеру, – подключить к игре двоих мальчишек из прошлогоднего состава, чтобы не пришлось выходить на поле в меньшинстве.

Игра закончилась в полдень. Задерживаться в раздевалке Мишка с Вовкой не стали. У их сборной это был единственный матч на сегодня, а их двоих ждала тренировка по скалолазанию. Ее и так пришлось перенести на вторую половину дня. Люба такие внезапные перестановки не любила и сразу предупредила: опоздание даже на полминуты будет считаться прогулом без уважительной причины, и никого дожидаться она не станет. Пропускать же тренировку было не в их интересах. До конца учебного года оставалось всего два месяца, а к волне мальчишки только начали подступаться. Щупали ее пару раз, но дальше первого изгиба, увы, не продвинулись.

К тому же им не хотелось пересекаться с Оскаром. Единственным условием, при котором они согласились на просьбу Семена Петровича, было то, что они будут играть в защите, и, в отличие от прошлого сезона, в этом году ни Мишка, ни Вовка за пределы своей половины поля старались не выходить.

Глава 20. Табуретка, рюкзак и пара винтов

Леша, Валик, Эдик и Мишка сидели в мастерской. На столе перед ними лежала механическая «пчела». Прямоугольная коробочка, обмотанная желтыми нитками, с четырьмя винтами по углам.

– И как вам пришла в голову мысль собрать такое чудо? – усмехнулся Леша.

– Это все Варя, – признался Эдик.

– Варя?

– Да, она захотела подарить Васе какую-нибудь зверюшку.

И Эдик рассказал, как они с Мишкой развили Варину мысль до «пчелиного роя», как придумали простую и незатейливую конструкцию, как украдкой напечатали на 3D-принтере тончайшие лопасти для винтов, как Эдик нашел в электронной библиотеке практически готовую программу для управления полетом и доработал ее под ограничения «Альфа Ориона».

– Правду говорят: все гениальное просто, – подытожил Леша. – Давайте-ка теперь подумаем, что нам сделать с вашими «пчелами», чтобы они могли летать на Титане. Там однозначно не сработают солнечные батареи. Придется ставить хорошие аккумуляторы.

– Плюс видеокамеры, – добавил Валик, – а еще датчики температуры и ветра, барометры…

– Э-э-э, – заволновался Эдик. – Попридержи коней. Наши «пчелы» должны летать быстро, иначе все это теряет смысл. А с таким весом они будут не летать, а ползать.

Валик нахмурился. Заминкой решил воспользоваться Мишка.

– Можно глупый вопрос? – Он на автомате поднял руку, как в школе, потом сообразил, что здесь этот жест не совсем уместен, и сделал вид, будто у него зачесался нос.

– Конечно. – Все трое посмотрели на него.

– Понимаю, немного не по теме, но все же.

Я как-то читал, что на Титане человек сможет летать без всякого специального оборудования, просто махая крыльями на руках. Это правда?

– Кто ж его знает, – усмехнулся Леша. – Вряд ли кто-то успел попробовать. А если серьезно, не думаю, что из этого выйдет толк. Даже если соорудить некое подобие крыльев, человеческие руки не приспособлены для такой работы. Можно сделать пару десятков хороших взмахов, пролететь несколько сотен метров. Но всерьез рассчитывать, что мы будем летать по Титану, как птицы, я бы не стал.

– Погодите, – вдруг оживился Эдик. – Мишка, отчего же ты не спросил об этом раньше? Столько времени потеряли. Вместо наших болванчиков, – он указал на лежавшую на столе «пчелу», – давно могли заняться разработкой летательных аппаратов для людей.

– Ты это о чем? – покосился на него Леша.

– Про крылья ты, безусловно, прав. А вот винты… – Эдик выдержал эффектную паузу. – Пока у нас был «Малыш», в этом не было необходимости. Но теперь… Да, мы не можем собрать полноценный спускаемый аппарат. Даже маленький. Для этого у нас нет ни времени, ни средств.

Но индивидуальный летательный аппарат – это же задача совсем другого масштаба. Все, что нужно, – табуретка, рюкзак и пара винтов.

– Ты серьезно? – Валик недоверчиво смотрел на него. – А как же базовые системы жизнеобеспечения?

– Так они есть в скафандре. Я же говорю, это не будет полноценный модуль. Только винты. Если закрепить их на жесткой раме, к ней же приделать опоры для ног и полку под пятую точку, должно получиться неплохо. Думаю, на Титане даже на малых оборотах такая конструкция будет держаться в воздухе.

Эдик взял лист бумаги и начал набрасывать эскизы.

Глава 21. Сатурн

Мишка с трудом добрался до постели.

Выходные выдались те еще!

В субботу – тяжелейший футбольный матч, тренировка на выносливость и в заключение – вечер на дежурстве с Машкой (родители решили отметить годовщину свадьбы – ушли в кино). В воскресенье – снова футбольный матч, потом – разбор двух последних игр. Семен Петрович целый час обсуждал с мальчишками их успехи и ошибки. Играть в этом сезоне было непросто. Карантин по ветрянке продлевали уже два раза. Новые игроки с трудом вписывались в команду. И тем не менее ребята показывали хорошие результаты. Старики тянули игру. Все, даже Оскар, держались на высоте. Мишке не хотелось признавать, но их капитан с каждым годом играл все лучше. Да и они с Вовкой тоже умудрились не ударить в грязь лицом, хотя начиная с сентября бегали за мячом только на физкультуре и пару раз с Бобровничьими, но это еще осенью.

Вечер воскресенья пришлось провести за уроками. Из-за внезапно навалившегося чемпионата оценки в школе поползли вниз. Тренировок стало в два раза больше, времени на домашку – меньше. Мама начинала сердиться и даже поговаривала, что Мишка – как обезьянка из старого анекдота – и умный, и красивый.

– Мечешься между футболом и скалолазанием и совсем не думаешь про уроки, – ворчала она.

А сверху на все это накладывалось приближение «Альфа Ориона» к Сатурну!

Мишка и сам понимал: он на грани провала, причем по всем направлениям. Если так пойдет дальше, сил у него не останется ни на что. Тогда и в решающих играх чемпионата он ничего хорошего не изобразит, и пари проиграет. Еще и засыпать снова начнет. А если уснет при родителях – так вовсе пиши пропало.

Мишка тяжело вздохнул. Посмотрел на Сатурн, слабо сияющий на потолке. «Эх, будь что будет, – подумал он, закрывая глаза. – Какое все это имеет значение, если сегодня меня ждут ОН!»

* * *

Валяться времени не было. Мишка расстегнул спальный мешок и соскочил на пол.

– Вставайте, лежебоки, – громко объявил он и, не дожидаясь, пока Эдик и Дима вылезут из своих модулей, нырнул в душевую кабину.

Последние несколько дней весь «Альфа Ориона» пребывал в невероятном возбуждении. Суета финальных приготовлений не стихала ни на минуту. Но даже в такой беготне Мишка не упускал ни единой возможности, чтобы выглянуть в иллюминатор. Кольца Сатурна уже месяц назад можно было рассмотреть невооруженным глазом. Правда, тогда они напоминали скорее тот самый штрих-пунктир, который полтора года назад Мишка показывал Веронике в свой самодельный телескоп. Сейчас же картина изменилась настолько, что у Мишки не хватало слов, чтобы ее описать.

Он прижался лицом к иллюминатору. Сегодня ему впервые удалось разглядеть узкие дорожки на кольцах Сатурна. Теперь кольца походили на старую грампластинку (такие были у бабушки Тоси, и в детстве Мишке включали с них сказки). Только пластинки были черными, а кольца – перламутровыми и желтовато-белыми.

– Ух ты… – протяжно выдохнул Мишка.

Но «зависать» у иллюминатора он не стал. Наскоро умылся и уступил место Эдику. Через десять минут они втроем (Мишка, Эдик и Дима) уже сидели на посту управления, слушали, как Юра, Леша и Валик обсуждают график сближения и торможения. Еще через три часа весь экипаж в аварийно-спасательных скафандрах устроился в креслах.

– Приготовиться к отключению гравитации.

Мишка замер. «Альфа Ориона» снова погрузился в невесомость. Было волнительно и тревожно. Сатурн глядел на него через стекло иллюминатора. Мишка вытянул руку: уши космического «чебурашки» весело торчали с двух сторон от его мизинца. Он сделал пару глубоких вдохов, чтобы справиться с подступающей тошнотой. Опустил руку и долго смотрел. Смотрел, пока не поймал себя на мысли, что пытается разглядеть ту невидимую ниточку, за которую этот желтоватый шар привязан под потолком мироздания. Какая глупость…

Мишка огляделся по сторонам.

Варя тоже смотрела в иллюминатор. Настя сидела с закрытыми глазами. Лица остальных он видеть не мог. Обратил внимание только на Диму, который так и этак пытался навести фотоаппарат на Сатурн.

Мишка снова повернулся к иллюминатору. Странные мысли копошились в его голове. Сатурн становился все больше, и Мишке начало казаться, будто они летят прямо на него.

Больше двух миллионов километров отделяло их от Юпитера в момент максимального сближения. Больше двух миллионов километров против ста двадцати тысяч. Именно на таком расстоянии от Сатурна пролетит «Альфа Ориона» всего через пару часов.

«А если мы промахнемся? – подумал Мишка. – Если подойдем слишком близко и не справимся с гравитацией? Интересно, как долго мы будем тонуть в облаках, пока давление не расплющит нас? Или „Альфа Ориона“ рассыпется на куски, не выдержав сопротивления сатурнианской атмосферы?»

Мишка замотал головой, пытаясь вытрясти из нее эти странные мысли.

Сатурн занимал уже добрую треть иллюминатора и продолжал расти. Время летело и тянулось одновременно. Юра с Лешей обменивались короткими фразами: готовились к торможению. Вблизи Юпитера двигатели работали всего несколько минут. Здесь же маневр будет длиться около трех часов.

Воспоминание о Юпитере заставило Мишку отметить еще одну интересную вещь: магнитное поле Сатурна не только в теории, но и на практике оказалось намного слабее, чем у его огроменного соседа. От радиационных поясов Сатурна электромагнитный щит «Альфа Ориона» защищал так хорошо, что Мишка даже не понял, когда они были пройдены. А может, еще не были? Мишка задумался и не сразу заметил, что корабль меняет ориентацию.

«Альфа Ориона» развернулся тормозными двигателями вперед.

Сатурн разрастался и разбухал угрожающими темпами. Его кольца уже не казались дорожками, равномерно изрезавшими диск грампластинки. Они превратились во многополосную автостраду. Отдельные полосы била мелкая дрожь, будто водная рябь вздымалась беспокойными волнами.

«Альфа Ориона» шел прямиком в чернеющую щель между кольцами A и B.

Плоскость колец промелькнула в иллюминаторе за долю секунды. А еще через полминуты Юра объявил:

– Приступаем к торможению.

– Зажигание, – пробасил Леша.

Корабль задрожал. Мишка закрыл глаза.

Он не знал, какова была перегрузка в числовом выражении. Он никогда не тренировался в центрифуге и понятия не имел, как долго и какой величины нагрузки способен выдерживать человеческий организм. Но спустя без малого три часа, когда двигатели наконец замолчали, он чувствовал себя так, будто по нему проехался каток асфальтоукладчика…

Мишка застонал и открыл глаза. В иллюминаторе он не увидел ничего, кроме далеких звезд.

Настя легонько сжала его руку. Мишка повернул голову. Настя вопросительно посмотрела на него, мол, как ты? Он сморщил нос и медленно закачал головой. От этого движения подступила тошнота. Мишка снова закрыл глаза, откинулся в кресле и с ужасом подумал о том, что на Земле наступает утро…

Глава 22. Первое мая

Спроси у любого российского школьника, какой у него любимый месяц в году, и он наверняка, не задумываясь, ответит: май! Столько праздников, сколько в мае, нет ни в одном другом месяце. Когда весенние каникулы давно позади, а до летних – еще целая вечность, что может быть лучше, чем первое мая, выпавшее на середину недели? Особенно если за ним идут длинные выходные. Целых пять дней!

Мишка встал с постели, вышел на балкон. Погода стояла по-настоящему весенняя. Солнце, хотя и не успело подняться высоко, светило ярко. Мишка улыбнулся: отличный день для начала строительства новой, третьей по счету, модели Солнечной системы. Четыре месяца он работал над этим проектом. Посвящать ему много времени не получалось, но в фоновом режиме Мишка всегда держал его в голове: искал концепцию, рисовал наброски, думал над реализацией.

Правда, по мере проработки идеи аппетит снова пришлось поубавить.

Мишка посмотрел вниз, на коротко стриженный газон. Изначально он планировал занять моделью все пространство позади дома. Но в его распоряжении оказался лишь небольшой квадрат двадцать на двадцать метров. Остальная земля была занята деревьями, дорожками и мамиными клумбами, которые сейчас казались Мишке совершенно бесполезными грядками, утыканными едва показавшимися из-под земли ростками. В общем, опять придется ограничиться Солнцем и орбитами восьми вращающихся вокруг него планет. Никакого тебе Плутона. Никаких Эриды, Макемаке и Хаумеа. Никакого пояса Койпера[19].

Зато Солнце и орбиты планет Мишка твердо решил изобразить, соблюдая все пропорции. За отправную точку он взял трехмиллиметровый светодиод. Этот огонек по его замыслу должен был стать Солнцем.

Первое мая Мишка планировал посвятить выносу своих блестящих идей в натуру (отец говорил, что так геодезисты называют перенос объектов с чертежа на местность).

Родители с Машкой ушли гулять в парк. Мишка позавтракал, собрал чертежи и вышел во двор. Ровно в десять утра он вбил в середину газона первый деревянный колышек. Здесь будет Солнце! Такими же колышками он собирался разметить орбиты всех планет, чтобы потом протянуть по этим меткам светодиодные ленты.

Первые четыре орбиты дались легко. Их радиусы были небольшими (тринадцать, двадцать три, тридцать три и пятьдесят сантиметров). А вот над орбитами газовых гигантов пришлось потрудиться. Их радиусы измерялись метрами, а от того, насколько детально будет выполнена разметка, напрямую зависел результат.

В общем, за день Мишка вбил в землю не меньше сотни колышков. Но это нисколько его не смутило. Как не смутило и то, что, по его задумке, на газоне придется прорыть восемь траншей общей длиной почти сто пятьдесят метров, засыпать их гравием и протянуть по периметру светодиодные ленты, упакованные в прозрачный садовый шланг (шланг был нужен, чтобы защитить светодиоды от газонокосилки).

Однако родители восприняли его затею с куда меньшим энтузиазмом. За ужином, как обычно, шла оживленная беседа. Все весело махали вилками, с аппетитом поедая тушеные овощи. И вдруг…

Папа застыл с открытым ртом. Не донеся вилку до места назначения, он медленно вернул ее на тарелку, деловито прокашлялся и спросил:

– А что это за леса выросли у нас на заднем дворе?

Мишка замер. Мама повернула голову к окну и даже привстала от удивления.

– Ого! – только и смогла выдавить она.

Мишка смущенно зашаркал ногой. Потом взял себя в руки и бодро ответил:

– Я же вам рассказывал: я собираю новую модель Солнечной системы.

Он действительно рассказывал родителям о своей идее. Только произошло это как-то вскользь.

Папа сидел в телефоне, мама возилась с Машкой.

В итоге его замысел не вызвал у них должного интереса, и детали Мишке пришлось опустить.

– Вот оно что. – Отец задумчиво почесал лоб.

– Ну да. – Мишка оживился. – Я хочу в масштабе изобразить Солнце и орбиты планет.

– Снова? Разве не этим ты занимался осенью? Или с твоим потолком что-то не так?

– Нет, с потолком все в порядке. Но ты же помнишь, там у орбит и у Солнца разный масштаб.

А теперь будет один.

Глаза у отца округлились. Мишка попытался успокоить его:

– Ты не подумай, я взял очень маленький масштаб. Солнце будет всего три миллиметра.

– Вот как? – с тревогой пробормотала мама. – И сколько же при таком масштабе займет вся модель?

– Около двадцати метров. В диаметре, – уточнил Мишка и поспешил защитить свое детище: – Вы не волнуйтесь, я все продумал. Моя модель никому не помешает. Она будет просто лежать на газоне. Солнце будет изображать маленький светодиод под прозрачным колпачком. А орбиты я хочу выделить светодиодными лентами. Правда, в траве они будут не очень хорошо видны. Поэтому мне придется сделать небольшие канавки и засыпать их гравием. Получатся такие симпатичные дорожки.

– Симпатичные дорожки, – повторила мама, украдкой покосившись на папу.

– Да. – Мишка, чуя, что пахнет жареным, постарался выдавить непринужденную улыбку. – Знаете, сначала я хотел закрепить светодиоды на колышках.

– На колышках? – Папины глаза постепенно становились похожими на десятирублевые монеты.

– Да. Но потом я вспомнил про газонокосилку.

– Хорошо, что ты про нее вспомнил, – проговорила мама.

– Мне тоже так кажется. – Мишка снова неловко улыбнулся. – И я решил разместить всю модель прямо на земле. Она получится совсем плоской, и газонокосилка ее даже не заметит.

– А ты уверен, что твоя модель не заметит газонокосилку? – засомневался отец.

– Конечно, я все предусмотрел, – ответил Мишка, и его улыбка стала шире. Ему вдруг показалось, будто дело идет на лад: скоро у родителей закончатся аргументы. – Я нашел в магазине прозрачный шланг. Им я укрою светодиоды.

– Как интересно. – Теперь папа украдкой посмотрел на маму. Потом он еще раз взглянул на Мишкин частокол и молча продолжил ужинать.

Весь вечер Мишка провел в своей комнате. Он так и не понял, стоит ли продолжать работу завтра или лучше подождать пару дней. Немного грустный, он уже собирался спать, когда в дверь постучали. В комнату заглянул отец. С добродушной улыбкой спросил:

– Могу войти?

– Конечно, – ответил Мишка.

Папа вошел, присел на край кровати и осторожно начал:

– Мы с мамой немного подумали, и вот что пришло нам в голову. Может, мы попробуем обойтись без раскопок?

«Эх-х-х», – мысленно простонал Мишка. Он тяжело вздохнул, пытаясь скрыть разочарование.

– Не пойми нас неправильно, – продолжил отец. – Мы не предлагаем отказаться от модели. Просто нам кажется, можно пойти другим путем.

– Каким? – Мишка угрюмо посмотрел на него.

– Есть у меня одна идея…

* * *

К первому мая «Альфа Ориона» сделал ровно половину витка вокруг Сатурна. Все эти дни корабль отдалялся от планеты. Мишка, занося в бортовой журнал показания приборов, невольно задавался одним и тем же вопросом: действительно ли они вышли на орбиту? Не может ли оказаться так, что «Альфа Ориона», обогнув Сатурн, улетит прочь от него?

Сегодня он получил ответ.

До сих пор скорость их корабля непрерывно падала, а сегодня начала расти! Они развернулись!

– «Альфа Ориона» достиг афелия[20] своей орбиты и теперь возвращается к Сатурну, – торжественно объявил Мишка.

– В нашем случае лучше использовать слово «апоцентр»[21], – поправил Юра, не отрываясь от работы. – Это понятие шире – оно применимо к любому небесному телу, вокруг которого вращается другое тело. Афелий мы используем только тогда, когда речь идет о вращении вокруг Солнца.

– Понятно. – Мишка смущенно кивнул. Он посмотрел в иллюминатор. С такого расстояния Сатурн по размеру был похож на Луну, какой она казалась с Земли. Правда, из-за мизинца вытянутой руки «уши» колец все-таки торчали. Россыпь светящихся точек разных размеров – спутников Сатурна – сливалась с миллиардами звезд позади него. Из-за вращения «Альфа Ориона» было сложно уловить их движение.

Подумать только, пройдет еще десяток дней, и они снова пролетят у самой планеты. И на этот раз не просто пролетят мимо.

Ох, как хотелось Мишке оказаться в числе тех четверых, кому посчастливится первым ступить на поверхность Титана. Увы, на это не было никакой надежды. Юра обещал Мишке высадку на один из сатурнианских спутников. Но явно не в составе первой, разведывательной группы.

«Ну и ладно, – подумал Мишка. – В любом случае лучше, чем ничего!»

Он еще раз взглянул на Сатурн и вернулся к работе.

Глава 23. «Мутный парень»

К отделению «Осы» готовиться начали заранее. За несколько часов до отлета, еще до отключения искусственной гравитации, Леша, Никита, Валик и Дима, облаченные в аварийно-спасательные скафандры, заняли места в кабине спускаемого аппарата. Остальные члены экипажа разместились на посту управления. На этот раз им разрешили обойтись без скафандров.

Второе сближение с Сатурном, в отличие от первого, не предполагало никаких сложных маневров – лишь небольшое снижение скорости для корректировки орбиты, и Юра решил не усложнять.

Сегодня с видом из иллюминатора Мишке не повезло: Титан в поле зрения не попадал. А потому он лениво шарил взглядом по сторонам, пытаясь найти что-нибудь интересное.

– Скоро мы будем у границы магнитопаузы[22], – объявила Настя. Она заняла место Валика и сидела сейчас по левую руку от Юры. – Пора отключать гравитацию и запускать электромагнитный щит.

Юра кивнул.

Титан обитал на самой границе магнитосферы Сатурна. Отделение «Осы» последовало практически сразу за включением электромагнитного щита.

* * *

Спускаемый аппарат полетел в направлении мутного желтовато-оранжевого пятна, зависшего в стороне от Сатурна. Лететь было далеко, но ближе «Альфа Ориона» подойти не мог.

Створки теплового щита были открыты. Четыре кресла стояли в ряд перед центральным иллюминатором. Четверо космонавтов сидели в них, туго пристегнутые ремнями безопасности.

– Ничего не напоминает? – усмехнулся Дима.

– Сколько времени прошло? – подхватил Леша. – Два года?

– 777 дней, – отозвался Валик.

– Шутишь?

– По правде говоря, да. Один день пришлось приписать для ровного счета.

– То есть ты хочешь сказать, что ровно 776 дней назад мы высадились на Венеру? – не поверил Дима. – Кажется, только вчера.

– Не знаю, не знаю, – проворчал Никита. – Лично у меня ощущение, будто мы добирались до Сатурна целую вечность.

– Интересно, что бы ты сказал, если бы нам пришлось лететь без малого семь лет, как «Кассини»? – поинтересовался Валик.

– Не уверен, что я бы вообще долетел. Я и за девять месяцев-то чуть с ума не сошел от скуки.

– Ничего, – ободряюще вставил Дима. – В ближайшие полгода все наверстаем. Смотри, какая красота! – Он тут же взялся за фотоаппарат. – Столько спутников, и все – как на ладони.

«Оса» летела больше пяти часов, прежде чем оказаться в непосредственной близости от Титана. Спутник на фоне колец Сатурна выглядел как жемчужина на тонкой серебристой нитке. С такого ракурса кольца казались совсем плоскими. Лишь широкая тень на беспокойном теле планеты указывала на их величие.

Леша сделал первый виток вокруг Титана. Плотная атмосфера, наполненная углеводородами[23], превращала спутник в туманный оранжевый шар. Из космоса увидеть хотя бы что-то на его поверхности было невозможно. И даже облака в нижних слоях атмосферы, которые могли бы указывать на нелетную погоду, отсюда, увы, не просматривались. Леша просканировал предполагаемое место посадки.

– Что на радарах? – спросил Валик.

– В целом все как на карте. – Леша указал на бумажную карту. Ее по аналогии с «Альфа Ориона» он повесил на стену слева от центрального иллюминатора. – К западу от моря Кракена высокие холмы. Возможно, небольшой горный массив. Дальше – обширная равнина. Озеро Цзинбо со времен «Кассини», похоже, изрядно подсохло.

– Где будем разворачивать станцию? – поинтересовался Никита. – Одна из наших задач – изучение моря Кракена. Не хотелось бы улетать далеко от него.

– Далеко точно не стоит. Но и подлетать чересчур близко не будем. Садиться среди холмов не хочется. Предлагаю опуститься здесь. – Леша подался вперед и указал на карте точку ровно посередине между озером Цзинбо и одним из заливов моря Кракена. – Выпустим «пчел» и посмотрим, что они нам принесут. По результатам разведки выберем место для базовой станции.

Валик согласно кивнул.

– Только дай мне немного времени, – добавил он. – Я хочу просмотреть данные ультрафиолетовой и инфракрасной камер. Нужно убедиться, что нам не придется садиться в дождь. Лето на Титане обычно засушливое. Но даже на Земле бывают исключения из правил. А здесь и вовсе непонятно, чего ожидать.

– Еще один виток? – предложил Леша.

– Пожалуй, да.

Ничего подозрительного в атмосфере над северной приполярной областью Титана Валик не увидел, и Леша начал готовиться к посадке. Створки теплового щита закрылись. Скорость при входе в атмосферу оказалась относительно небольшой – намного ниже, чем во время высадки на Венеру. Так что и торможение проходило мягче (с меньшими перегрузками) и заняло куда меньше времени.

Все три иллюминатора «Осы» были закрыты тепловым щитом. Радиовысотомер методично отсчитывал километры. Леша смотрел то на данные, передаваемые с камер внешнего наблюдения, то на график высоты.

Слои плотного оранжевого тумана, или, скорее, смога, сменяли друг друга. Между ними атмосфера Титана ненадолго становилась прозрачной. На высоте около восьмидесяти километров сильная турбулентность уступила место абсолютному безветрию, которое вскоре сменилось мощным боковым ветром.

– Нас уносит, – процедил Леша.

– В каком направлении? – Валик смотрел на карту.

– Востоко-северо-восток.

– Там тоже равнины. Если унесет не на сотню километров, конечно.

– Думаю, километров на тридцать…

По факту Леша ошибся почти вдвое. Когда на высоте около двадцати километров над поверхностью раскрылся основной парашют, «Оса» находилась в пятидесяти пяти километрах на востокосеверо-восток от выбранного места посадки.

Ветер на этой высоте был не такой сильный и дул строго на восток. Он продолжал уносить посадочный модуль все ближе к берегам моря Кракена.

– Будем сбрасывать парашют и садиться вручную, как на Венере, – объявил Леша.

– А не рановато сбрасывать парашют? – засомневался Никита.

– Если не сбросить сейчас, придется садиться на воду, или что там у нас окажется в море Кракена. Это нехорошо: тогда даже «пчел» выпустить не получится – рискуем их потерять.

Леша сосредоточился на показаниях приборов. Дождавшись, когда вертикальная скорость стала ниже горизонтальной, он убрал тепловой щит. Вид из иллюминаторов оказался так себе. «Осу» со всех сторон окружали рваные ватные облака. Легкие, почти невесомые, в полумраке Титана они проплывали мимо, будто угрюмые, мрачные тени. Лучи света, выпущенные прожекторами внешнего освещения, растворялись в дымке.

– Все это до безобразия напоминает Венеру, – усмехнулся Дима.

– Только здесь немного прохладнее, – добавил Никита. – Температура за бортом не +500, а –200.

Дима подался вперед.

– Внизу вообще ничего не видно.

Леша не слушал их болтовню. Вместо бесполезных картинок, передаваемых камерами внешнего наблюдения, он вывел на экран данные радара. Выпустил несущий и рулевой винты:

– Приготовиться к отсоединению парашюта.

«Оса» вздрогнула и начала ускоряться. Не сказать, чтобы быстро, но все же ощутимо. Леша считал секунды.

– Мы падаем? – всполошился Дима.

– Спокойно, – отозвался Леша. Он продолжал считать. Пятнадцать… Двадцать пять… Тридцать…

Наконец включился электромотор. «Оса» завибрировала.

– Нельзя, чтобы винты начинали вращаться, пока парашют не отлетел на безопасное расстояние, – пояснил Леша. – Стропы могли зацепиться за лопасти, и тогда, сам понимаешь, конец нашего приключения.

– Угу… – промычал Дима.

До места посадки долетели быстро. И молча.

«Прититанились»[24].

Посадочные опоры встали ровно. На поверхности было почти темно, но воздух оказался прозрачным и чистым: ни тумана, ни смога. В окрестностях ничего потенциально опасного не просматривалось.

Леша выдохнул с облегчением.

– Отличная работа. – Валик хлопнул его по плечу.

Леша откинулся в кресле, снял гермошлем. Остальные сделали то же самое.

Первым встал Дима. Он уткнулся лицом в иллюминатор и озадаченно произнес:

– Не могу понять, у нас сейчас день или ночь?

– Вечер, – ответил Валик. – Поздний вечер. Только днем намного светлее не будет.

– А вы уверены, что мы на Титане? Меня не покидает ощущение, что все это я уже видел.

– Пожалуй, ты прав. – Валик медленно качал головой из стороны в сторону, разминая шею. – Титан действительно похож на Венеру. Если подумать, одинаковых черт не так уж и мало: плотная, непрозрачная атмосфера, сильные ветры, туман и высокая облачность.

– Не обольщайтесь, – хмыкнул Никита. – На этом сходства заканчиваются.

– А где Сатурн? – Дима продолжал вглядываться в иллюминатор. Даже сделал «шторки» руками, чтобы убрать отражение.

Никита встал рядом с ним:

– Думаю, ты смотришь прямо на него.

Дима перевел взгляд на Никиту. Тот пожал плечами:

– Если бы атмосфера здесь была такая же, как на Земле, нам был бы гарантирован невероятно эффектный вид прямо над горизонтом. Но, увы.

Ни самого Сатурна, ни его грандиозных колец, ни даже Солнца отсюда мы не увидим.

– Ты серьезно?

– Серьезнее некуда.

Дима с тоской посмотрел на оставленный в кресле фотоаппарат.

– Вы как хотите, – произнес Леша. – А я – ужинать и на боковую. День выдался долгий.

– Отличная мысль, – поддержал Валик.

Скафандры убрали в переходный отсек. Поужинали быстро, без ритуалов и лишних слов. Перед сном Леша вышел на связь с «Альфа Ориона».

– «Оса», слышу вас хорошо, – отозвался Юра. – Доложите обстановку.

– Посадка прошла успешно. Текущие координаты: 73° северной широты, 327° западной долготы. Температура за бортом —178 градусов по Цельсию, давление – 150 килопаскалей[25]. Приборы работают в штатном режиме. Показатели жизнеобеспечения в норме. Готовимся ко сну.

– Вас понял, – ответил Юра. – Отдыхайте.

Завтра ждем детальный отчет. Выход на связь через восемь и через шестнадцать часов. За это время нужно оценить возможность выполнения программы в соответствии с графиком. Потом вы на восемь суток уйдете в радиотень. Работать придется автономно.

– Хорошо, – пообещал Леша, – будет сделано.

– И, Лешка, осторожнее там. Мы понятия не имеем, чего ждать от этого мутного парня.

– Не волнуйся, Юрка, все под контролем!

Леша отключил радиоприемник и закрыл глаза.

Глава 24. Первооткрыватели

После завтрака и короткого сеанса связи Леша, Никита, Дима и Валик начали готовиться к выходу. На Титане решили пренебречь правилом, требующим, чтобы на борту «Осы» постоянно присутствовал хотя бы один из членов экипажа. Какой в этом смысл, если полгода здесь придется жить и работать вообще без «Осы»?

Первая вылазка тестовой называлась весьма условно. Задачи перед ней ставились вполне конкретные и важные. Помимо стандартного набора: ритуальное водружение флага, взятие проб, общие измерения – требовалось протестировать скафандры и «пчел».

От использования на Титане громоздких скафандров, в которых работали на Меркурии, решили отказаться. Предназначенные для выхода в открытый космос, они во многом избыточны для Титана с его хотя и плотной, но очень похожей на земную атмосферой. Давление – всего в полтора раза выше, чем на Земле. Воздух в основном состоит из азота. Если бы его немного разбавить кислородом, вместо скафандров вообще можно было бы обойтись одеждой и масками с подогревом. Однако кислорода здесь не было, поэтому пришлось адаптировать аварийно-спасательные скафандры. Легкие и удобные, они подходили для Титана лучше. Основных нюансов с их использованием виделось два: терморегуляция и обеспечение кислородом.

Первый решался костюмами водяного охлаждения. Только в них пришлось усилить функцию обогрева. А вот кислородных баллонов у аварийно-спасательных скафандров изначально не предусматривалось: эти скафандры включались в систему жизнеобеспечения корабля. Баллоны пришлось сделать внешними, как у аквалангистов. По два для каждого скафандра: основной, рассчитанный на восемь часов работы, и резервный, при необходимости дающий еще восемь часов.

В баллонах находился чистый кислород, но дышать космонавты должны были не им, а специальной дыхательной смесью (кислород плюс азот). Азот брался напрямую из атмосферы, очищался от посторонних примесей, смешивался с кислородом и подогревался до «комнатной» температуры.

Люк переходного отсека открылся с легким щелчком. Леша осторожно спустился на поверхность. Сделал несколько шагов и остановился.

Ледяной мир Титана на первый взгляд не казался таким уж холодным и страшным. В теплом скафандре Леша чувствовал себя вполне комфортно. Было темно, но не как в безлунную ночь, а скорее как в предрассветные сумерки. Вокруг лежала плоская равнина. Вдалеке чернели невысокие горы. Под ногами – толстый слой оранжевокоричневой пыли. Леша ковырнул пыль ботинком – наткнулся на твердый грунт. Вероятно, водяной лед.

К нему подошел Дима:

– Ну что, готов?

– К чему?

– Как к чему? – Дима протянул футляр с флагом.

– Погоди, неплохо бы осмотреться.

– Э нет! Мы должны застолбить за собой право первооткрывателей!

– Боишься, нас кто-то опередит? – хохотнул Никита. Он встал по другую сторону от Леши.

– Может, обойдетесь без меня? – Леша указал флагом на Никиту.

– Ни в коем случае, – возразил Дима. – Мы единогласно решили: честь водрузить флаг Квадрантиды на Титане возлагается на тебя!

– Ладно. – Леша двинулся в направлении гор. Отойдя от «Осы» метров на сто, он остановился. Вынул из футляра флаг, расправил полотнище. Сильно ударил древком о поверхность, но пробить твердый ледяной панцирь хотя бы на пару сантиметров не смог.

– Я же говорил, – напомнил Никита, – при такой температуре лед становится прочнее гранита. Придется бурить.

Из связки инструментов Леша достал небольшой лазерный бур – своеобразный аналог коловорота с лазерным наконечником.

Из лунки взяли пробу. Потом Леша установил флаг, улыбнулся на камеру (хотя за стеклом гермошлема это едва ли будет заметно на фотографиях) и, отмахнувшись от Димы, пошел знакомиться с местностью.

Дима переключился на Валика. Академик возился с одной из «пчел».

– Чем занимаешься?

– Проверяю точность работы дальномеров. «Пчелы» для Титана сложнее, чем те, что летают у Васи в огороде. Вместе с радиодальномерами они используют более точные, но более капризные лазерные лидары[26]. Эти приборы по-разному реагируют на изменение плотности воздуха. Здесь воздух в четыре раза плотнее, чем на «Альфа Ориона». Скорость распространения волн (и радио, и световых) здесь и на корабле разная. Причем меняется она неодинаково. На небольших расстояниях погрешность будет невелика, а на больших может оказаться существенной. И страшна даже не сама погрешность, а именно разница, которую дадут разные технологии. Если показания будут отличаться слишком сильно, наши «пчелы» начнут сходить с ума.

– Они что, будут думать, что улетели от дома на сотню метров и на пару километров одновременно?

– Можно и так сказать. Хотя разброс ты, конечно, преувеличил.

– И что же делать?

– Максимально точно измерить плотность воздуха и зафиксировать показания дальномеров. Потом мы вернемся на корабль. Я проанализирую данные и внесу корректировки в программу «пчел». Через четыре часа выйдем еще раз, проведем первую разведку. С этим затягивать нельзя: нужно успеть доложить о результатах на «Альфа Ориона».

* * *

Пока Валик возился с «пчелами» и ел на ходу, остальные вели неспешный разговор о перспективах колонизации Титана.

– Во всей Солнечной системе это единственное место, кроме Земли, где атмосфера не только не ядовита, но вполне пригодна для терраформирования[27], – рассуждал Никита. – Девяносто пять процентов азота против семидесяти восьми на Земле – это, конечно, многовато. Но если немного разбавить кислородом – получится очень даже неплохо. Здесь есть все, что нужно для создания полноценной колонии: плотная атмосфера, вода, а значит, и кислород, а главное – практически неиссякаемый источник энергии.

– Ты это о чем? – с набитым ртом промычал Дима.

– Посмотри на карту. – Никита ложкой указал на бумажную карту на стене. – Все эти моря, озера и реки заполнены жидкостью. И это, как ты понимаешь, не вода. Это природный газ. Такой же, как в кухонной плите у Сорокиных или в топливных баках нашего «Альфа Ориона».

– Так газ или жидкость? – хохотнул Дима.

– При местных температурах газ становится жидкостью, – отмахнулся Никита. – На Титане этого добра в сотню раз больше, чем нефти и газа на Земле, вместе взятых. Не исключено, что его морей хватит, чтобы разогреть всю махину Титана до комфортных пятнадцати-двадцати градусов.

– А ничего, что при этом она растает? – вставил Валик, слушавший их беседу в четверть уха.

Никита пожал плечами:

– Как по мне, даже хорошо. Получится уютная такая планета-океан. А если немного воды разделить на водород и кислород, то здесь и дышать можно будет без всяких скафандров.

– Угу, только при наличии в атмосфере кислорода все твои моря загорятся синим пламенем, причем в прямом смысле. Если, конечно, раньше они не растворятся в водах созданного тобой же океана.

– Ладно, – проворчал Никита, – отапливать можно не весь Титан, а отдельные города. Принципиально ситуация не изменится. Потом вокруг городов вырастут леса, и кислород будет получаться уже не из воды, а из углекислого газа, как на Земле.

Леша улыбнулся:

– Не ожидал, что у тебя такие далеко идущие планы насчет Титана. Думал, в отношении жизни на других планетах ты неисправимый скептик.

– Дружище, не путай инопланетную жизнь с колонизацией, – отозвался Никита. – В том, что мы не найдем здесь ничего живого, кроме нас самих, сомнений у меня нет. А вот идея сделать Титан обитаемым кажется вполне перспективной.

– Вы еще не доели? – прервал его рассуждения Валик. – Я закончил с «пчелами» и выхожу наружу через двадцать минут. Кто со мной?

– Я пойду, – вызвался Леша. – Ради колонизации Титана я готов пожертвовать недоеденным обедом.

– Не стоит, – хмыкнул Валик. – Просто поторопись. Этого вполне достаточно. Я пока соберу оборудование.

* * *

Первый вылет «пчел» занял около двух часов. Одну Валик отправил к озеру Цзинбо, вторую – в сторону моря Кракена. Остальных запускать не стал: вдруг что-то пойдет не так.

«Пчелы» отработали идеально. Вернувшись в посадочный модуль, Валик с Лешей в ускоренном темпе просмотрели данные с их камер и выбрали место, потенциально пригодное для базовой станции: небольшую ложбину между двумя холмами к северо-востоку от места посадки.

Леша связался с «Альфа Ориона». Сигнал принял Мишка и тут же позвал Юру. Командир не заставил долго ждать.

– Слышу вас хорошо. Доложите обстановку.

– Температура за бортом – все те же –178 градусов по Цельсию, давление – 150 килопаскалей. Приборы работают в штатном режиме. Показатели жизнеобеспечения в норме.

– Как прошел день? Удалось осмотреться?

– Пока все по плану. Выбрали место для базовой станции. Поужинаем и будем перебираться…

* * *

После разговора с «Осой» Мишка хотел уйти, но Юра остановил его:

– Ты-то как? Полетишь на Титан?

Мишка замер.

– А можно?

– Я же обещал.

– Прямо в следующий раз?

– Нет, в следующий раз полетим мы с Эдиком, Настя и Клава. Это будет сложный вылет с забором проб из колец и погружением в атмосферу Сатурна. К тому же Эдик планирует закончить с вертушками к концу следующей недели (вертушками на корабле стали называть индивидуальные летательные аппараты, которые придумал Эдик). Значит, мы повезем их на Титан и будем тестировать. А потом полетите вы с Варей.

– Ух ты! А кто полетит с нами?

– Леша и Валик. Они как раз успеют восстановиться.

– А мы полетим прямо на Титан?

– Нет, на четвертый виток у нас запланирован Энцелад.

– О-о-о… – протянул Мишка с придыханием.

Современная наука считает Энцелад одним из основных претендентов на обнаружение внеземной жизни. Неужели у него будет шанс поучаствовать в ее поисках?! А может, и обнаружить ее одним из первых!

Юра посмотрел Мишке в глаза и улыбнулся:

– Вижу, тебе такая идея нравится.

– Еще бы!

– Вот и прекрасно. Ладно, мне нужно вернуться в мастерскую. А ты, если не сложно, посиди здесь еще немного. «Оса» уйдет в тень примерно через полчаса. Пока лучше оставаться на связи: вдруг Леша вспомнит еще что-нибудь.

– Хорошо. – Мишка кивнул.

– Встретимся за ужином. – Юра обогнул кресла и направился к лестнице.

Мишка остался один. Он решил еще раз посмотреть снимки, сделанные «Альфа Ориона» во время второго сближения с Сатурном.

Среди бесчисленных вихрей, похожих на струи молока, вылитого в чашку с цикорием, больше всего Мишку поразил огромный шестиугольник, который они сфотографировали над северным полюсом. Он был желтым, с голубой воронкой посередине. Не слишком контрастный, но очерченный четко, как под линейку.

– Нравится? – Мишка обернулся. За спинкой командирского кресла стояла Настя. – Увидела, что ты смотришь фотографии, вот и не удержалась. Я пролистала их уже раз пятнадцать и никак не могу остановиться. Правда красавчик? – Она указала на шестиугольник.

– Угу. С трудом верится, что это не база инопланетян.

Настя засмеялась:

– Да, сложно представить, как такое чудо образовалось само по себе. Но, если подумать, шестиугольник в природе – не такая уж редкая форма. Вспомни пчелиные соты или панцири черепах.

– Это я понимаю. Только, глядя на такие вот фотографии, сложно перестать фантазировать. Знаешь, на Земле я легко нахожу в облаках фигуры животных, цветы, деревья. Но я никогда не видел в них никакой геометрии. И на снимках Земли из космоса тоже видны циклоны и ураганы. Но все они извиваются без всякой симметрии.

Настя пожала плечами:

– Земля почти в десять раз ближе к Солнцу, чем Сатурн. Ты же знаешь, что погодой на Земле управляет Солнце? – Мишка кивнул. – Так происходит и на Сатурне. Только Земле достается намного больше тепла. Она вращается, и количество энергии, получаемой от Солнца, ото дня к ночи меняется довольно резко. К тому же поверхность Земли неоднородна. У нас есть вода и суша, пустыни и ледники. Они нагреваются и охлаждаются с разной скоростью. Еще есть горы, которые возвышаются на многие километры и нарушают атмосферные потоки. Это примерно то же самое, что большие камни в мелком ручье. Они заставляют воду бурлить и пениться. На Сатурне другая история. Твердой поверхности у него нет, а атмосфера намного толще и однороднее. В таких условиях струйные потоки могут принимать симметричные формы.

– Почему тогда шестиугольник есть только на севере? Помнишь Венеру? Там полярные вихри были на обоих полюсах.

Аня пожала плечами:

– Для этой загадки у меня пока нет ответа… А хочешь, покажу моих фаворитов? – Она снова улыбнулась.

– Конечно.

Настя присела в соседнее кресло и стала листать фотографии. Остановилась на двух невзрачных камнях, летящих друг за другом.

– Это Эпиметей и Янус.

Мишка скептически поджал губы.

– Думаешь, в них ничего интересного?

Он замялся.

– Отчасти ты прав, но только отчасти. Если смотреть на них по отдельности, спутники как спутники, маленькие и неприметные. Вся соль как раз в том, что их нельзя рассматривать по отдельности.

– Почему?

– Потому что у них общие орбиты.

– Так разве бывает? – Мишка недоверчиво посмотрел на фотографию.

– Редко, но бывает. Причем даже в разных конфигурациях. Есть спутники, которые в прямом смысле делят одну орбиту – движутся по ней друг за другом. У этих двоих формально орбиты разные. Просто расстояние между ними всего пятьдесят километров. По сравнению с диаметрами орбит это очень мало. Примерно раз в четыре года наша парочка оказывается неприлично близко друг к другу. И тогда они буквально меняются местами.

– Да ладно! Как такое возможно?

– А ты подумай, – засмеялась Настя. – Орбиты у них почти одинаковые, значит, и период обращения тоже. Они постоянно играют в салки. Внутренняя луна догоняет внешнюю, пока взаимное притяжение не увеличится настолько, что они начинают напрямую влиять друг на друга. Догоняющая луна ускоряется, убегающая – замедляется. И что тогда происходит?

– Та, что ускорилась, переезжает на более высокую орбиту, та, что замедлилась, на более низкую?

– Совершенно верно.

– Забавно. – Мишка задумался.

– Мне тоже так кажется. – Настя повернулась, посмотрела на лестницу.

– Может, расскажешь еще что-нибудь? – попросил Мишка. – У Сатурна столько спутников! Мне кажется, их можно изучать целую вечность.

– С удовольствием. Только давай переместимся в столовую, а то есть хочется.

Мишка взглянул на часы: действительно, полчаса прошло, значит, «Оса» вышла из зоны прямой видимости «Альфа Ориона» и можно без зазрения совести отправляться ужинать.

Глава 25. Базовая станция

Леша запустил электромотор, «Оса» не тронулась с места. Он попробовал снова – результат оказался тем же. После третьей попытки он откинулся в кресле и посмотрел в потолок, будто мог видеть через него.

– Крылья работают – «Оса» не летит… – очень медленно произнес он.

– Похоже, мы примерзли, – мрачно заключил Валик.

Вместо получасового перелета команда «Осы» провела около двух часов в безуспешных попытках разбить лед, сковавший посадочные опоры их аппарата. Разогревшись во время торможения об атмосферу, опоры, как и корпус корабля, остывали медленно. Оказавшись под створками теплового щита, они и вовсе перестали отдавать тепло. Во время посадки Леша вывел их слишком поздно. Уткнувшись в ледяную кору Титана, они создали тонкую пленку жидкости, которая тут же наполнила их чашеобразные основания и замерзла, а за несколько часов лед набрал прочность.

– Итак, какие у нас варианты? – спросил Никита.

– По сути, их не так уж много, – отозвался Валик.

– Это даже хорошо, – вставил Дима, – легче справиться с муками выбора.

Валик горько усмехнулся и продолжил:

– Лед можно топить, резать или бурить.

– Топить нельзя, – покачал головой Леша. – Мы скорее вмерзнем по самые уши, чем освободим опоры. Резать – тоже рискованно. Можно задеть их основания. Тогда не получится перепарковаться.

– Вот и все, – подытожил Валик. – Выбор сделан.

Бурили долго: каждую опору пришлось окружить лунками. Работа была несложная, но монотонная, с негарантированным успехом. Вымотались скорее морально, чем физически.

К тому моменту, как «Оса» поднялась в воздух, сил не осталось даже на разговоры.

Перелетели на новое место.

– Пожалуй, сегодня я лягу без ужина, – проворчал Никита.

– Я хочу выйти, – будто не слыша его, заявил Леша. – Нужно проверить, как мы стоим. Не хочется новых сюрпризов.

– Можно эту вылазку пропустить? – Никита лениво зевнул.

– Я бы тоже предпочел воздержаться, – потянулся Дима.

– Я выйду один.

– Нет, я с тобой, – отозвался Валик.

Они надели скафандры, вышли наружу. Очистили основания посадочных опор от остатков льда. Коротко осмотрелись: место посадки опасным не показалось.

Вернулись на корабль и легли спать. Решение о пригодности выбранной ложбины для базовой станции отложили «до утра».

* * *

– Место просто идеальное! – заявил Дима, поднявшись на один из холмов. С одной стороны внизу, прямо под ним, лежал узкий треугольник ложбины. С другой – холмы плавно переходили в невысокие рубленые горы. Далеко за ними поблескивало море Кракена. Ближний берег его был скрыт за горами, дальний – за горизонтом. Дима достал фотоаппарат. – Кажется, я даже кривизну горизонта вижу.

– Жаль тебя разочаровывать, – крякнул Никита, – но тебе только кажется. Наш «крохотный» шарик в полтора раза больше Луны. Хотя в остальном я с тобой согласен: лучшего места для станции не найти.

Леша и Валик были того же мнения.

До обеда успели подготовить площадку под надувной модуль: расчистили от ледяных обломков, расставили метки для крепежных механизмов.

После обеда выгрузили сам модуль. Металлический каркас развернули быстро. Заработали насосы. Модуль начал наполняться воздухом. Искусственная атмосфера внутри него создавалась так же, как и в скафандрах: азот забирался напрямую из воздуха, очищался и разбавлялся кислородом. Пространство между слоями оболочки заполнялось обычным титанианским воздухом напрямую из атмосферы. В этой прослойке создавалось избыточное давление, чтобы вся конструкция держала форму.

Рабочий день затягивался.

– Не пора ли нам ужинать? – напомнил Дима.

– Нет, не пора, – отрезал Леша. – Сперва нужно закрепить станцию.

– Боишься, местные аборигены утащат? – усмехнулся Никита. – Конечно, вдруг в море Кракена живет и сам Кракен[28].

– Не говори ерунду, – проворчал Леша. – Просто пока мы будем ужинать, может подняться ветер.

– И что с того? Ветры здесь слабые.

– В горах Максвелла на Венере тоже были не сильные. Но вспомни, что произошло с «Венерой-2» во время эвакуации, – сухо ответил Леша.

Никита с досадой посмотрел на блестящий цилиндр надувного модуля. В развернутом виде он занимал большую часть ложбины. Леша прав: оставлять его незакрепленным нельзя. Ветер, даже не слишком сильный, может столкнуть его с места. А если модуль накатится на холмы… Редкие глыбы льда, на разной высоте выпиравшие из их покатых склонов, в большинстве своем имели сколотые края. Эти края, окажись они достаточно острыми, при сильном трении могли прорезать оболочку модуля. И тогда на истории изучения Титана можно поставить крест.

– Видно, лечь вовремя опять не получится, – вяло промычал Дима.

– Зато завтра будем ночевать не в посадочном модуле, а в настоящем дворце, – заметил Валик.

– Да, во дворце весьма экзотической формы на не менее экзотическом спутнике Сатурна, – натужно улыбнулся Дима.

– Пустой болтовней мы не приближаем себя ни к ужину, ни к постели, – вздохнул Леша. – Так что давайте-ка за дело.

* * *

Третий день на Титане прошел не менее хлопотно, чем первые два. К настоящим исследованиям так и не приступили, зато успели перенести в новую базовую станцию большую часть оборудования.

После плотного, почти праздничного ужина четверо космонавтов впервые за два с лишним года устраивались на сон не в креслах своего корабля и не в спальных мешках, привязанных к полкам, а в настоящих кроватях! Пусть походных, но все же кроватях.

Они слушали шепот прибоя, в тишине пробиравшийся сквозь невысокие горы. Море Кракена готовилось рассказать им свои самые сокровенные тайны. А они слушали его и вспоминали тихое безмятежное море Квадрантиды.

Глава 26. Вертушки

До конца матча оставалось меньше трех минут. Счет 1:1 грозил серией пенальти.

Мишка взглянул на свои ворота. За прошедший год Венька изрядно поднаторел, и даже ветрянка его не сломила. Но по пенальти их команда еще ни разу не выигрывала. Ни в чемпионатах, ни в товарищеских матчах с другими школами.

Пока Мишка думал об этом, обстановка на поле резко изменилась. Боковым зрением он заметил в опасной близости от своей штрафной нападающего в фиолетовой футболке. Мяч летел прямо к нему. Мишка бросился вперед. Выбил мяч. Передал Вовке.

Но вот к Вовке несутся двое. Он возвращает мяч Мишке.

Мишка осматривает поле: где же Оскар? В центре, напротив ворот. Смотрит на Мишку. Удар!

Оскар принимает мяч, кладет в ворота.

Счет 2:1!

Ликующие крики команды перекрывались оглушительным ревом трибун. После игры сборная 17-й школы долго не могла уйти с поля. Ребята обнимались, танцевали, хлопали по плечам Мишку и Оскара. И хотя они снова заняли лишь третье место, возбуждение было такое, будто сборная выиграла Премьер-лигу – никак не меньше.

До финального матча их возрастной группы оставалось около часа. Мишка оттащил Вовку в сторону:

– Может, пройдемся?

Вовка оглянулся: ребята продолжали радоваться и возносить Оскара чуть ли не до небес.

– Пожалуй, ты прав. Целый час слушать, как все восхищаются нашим капитаном, – это слишком.

Они прошмыгнули в раздевалку. Переодеваться не стали. Забрали вещи и вышли в коридор. Ликующая сборная шла им навстречу. Мишка и Вовка прижались к стене в надежде остаться незамеченными. Когда ребята прошли мимо и скрылись в раздевалке, они не спеша направились к выходу.

– Сорокин, Петров!

Мальчишки остановились. Медленно обернулись. Напротив стоял раскрасневшийся Оскар.

– Уходите?

– Мы свое дело сделали, – холодно отозвался Мишка.

– А ты что же, хотел сказать спасибо? – ядовито усмехнулся Вовка.

Оскар поджал губы, но все же произнес:

– Если хотите, в следующем году можете возвращаться на тренировки. Я не против.

– О-о-о… – протянул Вовка.

Мишка решительно покачал головой:

– Нет, спасибо. Нам и без того есть чем заняться.

Они ушли. Сворачивая к выходу, краем глаза Мишка заметил, что Оскар так и стоял один посреди опустевшего коридора.

* * *

Мишка пришел в ангар ближе к обеду. Юра и Эдик возились с вертушками.

– Хорошо, что ты заглянул, – заметил Юра. – Для тебя есть небольшая работенка.

– Я готов, – обрадовался Мишка.

– Мы протестировали вертушки на грузоподъемность, – пояснил Эдик. – Даже при нашей плотности воздуха на максимальных оборотах они свободно поднимают твой вес. Вот мы и подумали, почему бы не попробовать.

– Вы серьезно?!

– Серьезнее некуда, – рассмеялся Юра, глядя, как Мишкины глаза разгораются изумрудным огнем.

– Хотим посмотреть на их управляемость, – продолжил Эдик. – А заодно оценить устойчивость всей конструкции. В конце концов, на Титане вместе со скафандрами и оборудованием мы будем весить примерно столько же, сколько ты весишь на «Альфа Ориона» без всего. Если эта бешеная табуретка будет летать здесь, там у нее просто не останется выбора.

Мишку усадили в кресло одного из двух индивидуальных летательных аппаратов, собранных Эдиком. На деле это кресло действительно больше походило на табуретку. У него даже настоящей спинки не было, только узкая рейка с двумя полукруглыми креплениями для кислородных баллонов. Мишку баллонами не снарядили, так что и на «спинку» он не опирался. Зато пристегнули его по полной программе: ремни безопасности Эдик спроектировал точь-в-точь как в Машкином автокресле. Сзади у вертушки был небольшой багажник. Сверху на рейке держалась квадратная рама. К ней крепился электромотор, соединенный с двумя парами лопастей несущего винта. От мотора вниз шла изогнутая ручка управления и два зеркала заднего вида.

– Ну что, приступим? – предложил Юра.

Эдик начал финальный предполетный инструктаж:

– Я постарался сделать управление максимально простым. Эта вертушка – почти как машинка с радиоуправлением. На ручке – два ролика. Правый отвечает за высоту: крутишь от себя – поднимаешься выше, к себе – опускаешься.

– Понятно. А левый, наверное, за повороты – вправо, влево.

– Не угадал. – Эдик улыбнулся. – За повороты отвечают не ролики, а сама ручка. А левый ролик – за направление движения: ты можешь лететь вперед или назад.

Мишка немного поерзал, устраиваясь поудобнее. Щелкнул рубильником «Пуск». Винт зажужжал, набирая обороты.

– Смелее, – посоветовал Эдик.

Мишка, имевший немалый опыт общения с игрушками на радиоуправлении, точно знал: «смелее» на новой машинке – это значит на всем ходу врезаться ею в стену. Но своя тушка – все-таки не машинка. Ее жалко. Поэтому Мишка медленно повернул правую ручку вперед. Винт зажужжал настойчивее. Мишка взбодрился, повернул ручку сильнее.

– Ух ты! – Он оторвался от пола.

– Попробуй пролететь немного вперед, – предложил Эдик.

Мишка крутанул левый ролик – вертушка медленно поползла вперед. Он повел ручкой – повернул направо. Сделал небольшую петлю. Повернул налево – петля замкнулась в восьмерку. Мишка начал входить во вкус. Он прибавил ходу и снова закрутил восьмерку, на этот раз покрупнее.

– Эй, ты не увлекайся, – усмехнулся Юра.

Но Мишка предпочел сделать вид, что за шумом винта командира не услышал. Он опробовал задний ход, потом поднялся под потолок, снова спустился. Пролетел волной вперед и назад.

И все бы хорошо, только к зеркалам заднего вида он пока не привык. Мишка немного переоценил расстояние до обзорного иллюминатора, возвышавшегося у него за спиной, и едва не врезался в него. А не врезался потому, что вертушка, подлетая к иллюминатору, вдруг остановилась. Зависла на месте, будто бы уперевшись в невидимую стену.

Эдик улыбнулся:

– Отлично. Значит, аварийное торможение тоже работает.

– То есть хлопнуться в стену на полном ходу не получится? – на всякий случай уточнил Мишка.

– Нет, не получится, – подтвердил Эдик. – Я настроил автоматическое торможение при встрече с препятствиями. Как у «пчел». Только «пчелы» разворачиваются и летят дальше, а вертушка просто останавливается.

– Понятно. А можно еще кружок?

– Конечно.

Пока Мишка развлекался полетами по кругу, Юра с Эдиком обсуждали технические детали. Когда они закончили, Юра обернулся к Мишке:

– Тебе не надоело?

Мишка смущенно улыбнулся и остановился:

– Это так здорово! Жаль, вы не можете попробовать.

– Надеюсь, у нас будет такая возможность, – снова рассмеялся Юра. Эдик тоже заулыбался.

Глава 27. Море Кракена

«Оса» взлетела над морем Кракена. Леша повел ее на север, к острову Майда. В отличие от своего земного тезки, острова-призрака на северо-востоке Атлантического океана, этот остров был абсолютно реальным. Северная его половина оказалась изрезана горными хребтами. На юге раскинулось обширное плоскогорье. Море севернее острова казалось мелким и мутным, южнее – бездонным и чистым.

– С чего начнем? – Леша сбавил ход.

– Может быть, с мелководья? – предложил Валик.

Леша сделал полкруга над островом, забирая на север. Подлетел к самому берегу, завис над подрагивающей рябью. Из окрестных долин сюда стекало несколько наполовину высохших рек. Они наполняли море коричневатой жидкостью. Мелкие, едва различимые волны создавали ощущение шевеления на дне.

– Как хотите, но в эту жижу нырять я не буду, – заявил Леша.

– Боишься испачкаться? – Никита скривил губы.

– Можно и так сказать.

Решили ограничиться несколькими образцами, взятыми внешним пробоотборником, и съемкой во всех доступных камерам «Осы» диапазонах. Переместились на юг. Не спеша облетели море по периметру. Остановились у пролива Селдона – узкого перешейка, соединяющего два крупных резервуара в единый, огромный по местным меркам водоем.

Здесь все выглядело иначе. Жидкость, наполнявшая море, была чистая и прозрачная. Правда, дно разглядеть все равно не удалось, даже пролетая над самой поверхностью. Волн не было, не считая пролива Селдона. Приближаясь к нему, море будто оживало. Его содержимое стремительно перетекало из одного резервуара в другой.

– Интересно, – пробормотал Леша, разглядывая этот бурный поток. – Судя по пересохшим озерам и рекам, дождей здесь давненько не было. Откуда тогда взялась такая разница в уровне жидкости? Если я правильно понимаю, это море – не что иное, как два сообщающихся сосуда. При одинаковом давлении уровень жидкости в них должен выравняться. Я бы, например, понял, если бы над одной половиной прошел тропический ливень, и избыток жидкости стал перетекать в другую половину. Или если бы на Титане, как на Земле, были приливы и отливы.

– Так почему если? – удивился Никита. – Это они и есть.

– Погоди. – Леша перевел взгляд на него. – На Земле приливы и отливы объясняются притяжением Луны. А у спутников своих спутников не бывает.

– Зато у спутников бывают планеты, – подключился Валик. – Здесь приливы вызывает сам Сатурн.

– Опять не сходится. – Леша покачал головой. – На Земле приливы сменяются отливами, потому что Земля вращается. Она как бы подползает под водяной «горб», вытянутый Луной. А Титан всегда повернут к Сатурну одной и той же стороной. Вы сами не раз говорили об этом. Значит, Сатурн всегда тянет к себе именно эту сторону.

– Да, механика здесь другая, – согласился Валик. – На Титане приливы объясняются не вращением спутника, а его движением по орбите. Дело в том, что орбита Титана близка к круговой, но не идеально круглая. Она, конечно, не такая вытянутая, как у Меркурия, только с соседом вроде Сатурна даже небольшого изменения расстояния до него более чем достаточно. Чем ближе Титан к Сатурну, тем притяжение планеты больше и тем выше поднимается уровень жидкости в направлении на Сатурн и от него. Чем Титан дальше от Сатурна, тем уровень жидкости ниже.

– В случае с нашим морем, – добавил Никита, – во время прилива жидкость из одной «чаши» перетягивается в другую, а во время отлива возвращается обратно. К слову, само положение, при котором спутник всегда повернут к планете одной и той же стороной, как Титан или наша Луна, как раз и называется приливным захватом.

Леша молча смотрел в иллюминатор.

В наступившей тишине Дима несколько раз щелкнул фотоаппаратом, потом сказал:

– Раз уж вы все обсудили, может, двинемся дальше? А то с такими темпами понырять сегодня мы не успеем.

Леша потянулся к штурвалу.

Спустя четверть часа «Оса» зависла у восточного побережья, в паре десятков сантиметров над поверхностью моря. Маслянистая жидкость, потревоженная потоками ветра из-под винтов, задрожала в мелком волнении. Волны, хотя и расходились кругами, как на Земле, делали это непривычно медленно.

– Может, и здесь проведем забор, – предложил Леша.

– Отличная мысль.

Пока Валик возился с пробоотборником, Леша смотрел в иллюминатор. Нырять ему почему-то не хотелось. Он искал хотя бы какое-то объяснение этому странному нежеланию, но не находил. Страха он не испытывал. Сомнений в том, что «Оса» справится с погружением, тоже. Он, как никто другой, знал, что «Оса» – не просто посадочный модуль. Она прекрасно сработает как подводная лодка. На Венере в таком же аппарате они несколько месяцев провели на дне глобального океана из углекислого газа. Море Кракена по сравнению с ним – просто лужа. И все же что-то его смущало.

Леша смотрел на безмятежную морскую гладь впереди – туда, куда еще не добрели ленивые волны, поднятые винтами, и ему казалось, будто море едва заметно вздыхает. Это движение на поверхности было почти неразличимо, но, в отличие от мелких волн вокруг, охватывало море Кракена целиком.

– Я готов, – объявил Валик.

Леша кивнул. Тянуть дальше некуда. Он перевел внешнее освещение на максимум: два ярких луча прорезали туманную дымку. Леша развернул «Осу» параллельно берегу и начал сбавлять обороты несущего винта. Когда посадочный модуль коснулся жидкости, винт замолчал. Погружение было медленным. Никита и Дима ерзали в нетерпении. Дима щелкнул ремнем.

– Даже не думай, – предупредил Леша. – Все остаются на местах, пока я не разрешу встать.

Когда над «Осой» сомкнулись метановые «воды», Леша сделал небольшой круг, чтобы осмотреться. Берег практически вертикально уходил вниз.

Он оказался ровным и гладким. В свете прожектора его ледяные стены переливались розоватокоричневым перламутром. Луч, направленный вниз, терялся в темных глубинах. Дна и отсюда видно не было.

– Продолжаем погружение? – спросил Леша.

– Что за вопрос, – удивился Никита. – Конечно же продолжаем.

– Идем вертикально вниз?

– Я бы предложил двигаться на северо-запад, – ответил Валик, – уходя ближе к центру и постепенно набирая глубину. Когда доберемся до дна, можно пойти к проливу.

Леша нахмурился:

– Насчет пролива я не уверен. Там течение слишком сильное. В этой жидкости у «Осы» другая динамика. Пока я к ней не привык, рисковать не стоит. Не сегодня.

Он запустил рулевой винт – «Оса» оживилась. Быстро отдаляясь от берега, она уходила все глубже и глубже. Вокруг становилось темнее.

– Что это там, впереди? – неожиданно выдохнул Дима.

Все вчетвером уставились в центральный иллюминатор. Впереди действительно показалась какая-то тень. Леша замедлил ход. Тень расползалась прямо на глазах. Она тянулась к «Осе», готовясь подмять незваную гостью под себя.

– Что это? – повторил Дима.

Леша сделал несколько горизонтальных движений прожектором. Луч света проходил тень насквозь, не оставляя следов.

– Оно ползет прямо на нас, – продолжал бормотать Дима.

– Похоже на тень, – предположил Валик. – От облака наверху, наверное.

– Ты уверен?

– Нет.

– Спасибо за честность, – сдавленно хохотнул Дима.

– Но что это может быть, если не тень? – вставил Никита. – У тебя есть идеи получше?

– У меня – только похуже.

– Похуже не надо, – Никита усмехнулся. – Но, раз уж мы приостановились, почему бы и здесь не взять пару образцов? Лешка, какая у нас глубина?

– Двести четырнадцать метров.

– До дна далеко?

– Не могу сказать.

Тень исчезать не собиралась, но и «Осе» не угрожала, так что после короткой паузы погружение продолжили. Леша попытался обойти странное пятно справа. И только оно осталось позади, прямо перед их «субмариной» всплыло новое.

– Тоже тень от облака? – выдавил Дима.

– Скорее уж тень от Кракена, – отозвался Леша. Он снова попытался просканировать облако – луч света по-прежнему легко проходил сквозь него.

– Похоже, какая-то муть всплывает со дна, – вслух подумал Никита. – Если бы здесь было помельче, я бы решил, что мы сами взбаламутили воду. Но при такой глубине – вряд ли. Надо опуститься ниже. Там явно происходит что-то интересное.

– Именно поэтому опускаться туда не стоит, – запротестовал Дима. – Я предлагаю уматывать отсюда и повторить попытку в другой раз. А может, и в другом месте.

– Ты что? – замотал головой Никита. Его кудрявые волосы запрыгали от возмущения. – Это исключено! Мы наконец нашли что-то стоящее, а ты говоришь уматывать. Если ты и впрямь думаешь встретить здесь какое-то чудище, спешу тебя разочаровать: это исключено.

– Чудище – не чудище, – вставил Валик, – но что-то там действительно есть. И видится мне, Никита прав: больше всего это похоже на осадок, поднимающийся со дна. Едва ли он нам угрожает. А вот понять, чем вызвано его появление, было бы неплохо.

– Хорошо, – нехотя согласился Леша. – Опускаемся прямо здесь? Или продолжаем, как шли?

– Лучше здесь. Похоже, это какая-то локальная аномалия.

– Как скажете. – Леша повел «Осу» вниз спиралью. – Погружаться будем медленно. И всем оставаться пристегнутыми.

– Есть, командир! – Никита с ухмылкой «взял под козырек».

Когда «Оса» опустилась почти на полкилометра, Леша заметил:

– Дно начинает прощупываться радаром. Только до него еще метров триста.

Тени вокруг всплывали все чаще, становились гуще. Темнота тоже сгустилась. Свет с поверхности сюда не проникал. Но, в отличие от морских глубин на Земле, темнота здесь была не синяя, а багровая. Тени меняли формы, сближались и расходились, переплетались между собой, превращаясь в фигуры незнакомых мифических существ.

Два луча яркого света, двигаясь вправо и влево, освещали путь.

– Смотрите! – Дима инстинктивно подпрыгнул в кресле. Тугие ремни удержали его. – Я вижу дно! Там, внизу!

И действительно: на конце каждого из лучей, выпущенных прожекторами «Осы», появилось по круглому пятну с рваными очертаниями. Пятна скользили по темному дну, повторяя шероховатости рельефа. Леша стал шарить ими, осматривая поверхность. Все кругом было укрыто толстым слоем «ила».

– Стой! – резко выкрикнул Валик.

Леша остановил «Осу» и проследил за его встревоженным взглядом. Внутри все похолодело: со дна к ним поднимался десяток гигантских щупалец.

– Что это? – выдавил Дима и щелкнул фотоаппаратом.

«Ну и рефлексы у этого парня», – невольно подумал Леша.

Щупальца шевелились, но нападать не пытались.

Леша направил на них луч света. Щупальца казались темными, непрозрачными.

– Может, подойдем ближе? – осторожно предложил Никита.

– Не уверен, – отозвался Леша.

Снаружи послышался какой-то гул, переходящий в глухой звериный рев. Возвышенность, из которой торчали щупальца, вздрогнула – щупальца стремительно поползли вверх.

– Гони отсюда! – заревел Дима.

Долго уговаривать Лешу не пришлось – он включил электромотор на полную.

Добравшись до поверхности, «Оса» буквально выпрыгнула из «воды». Леша поднял ее на безопасную высоту.

– Смотрите! – Дима прильнул к иллюминатору.

Леша посмотрел вниз.

– О-о-о… – единственное, что смог протянуть он.

Никита и Валик не выдержали: отстегнули ремни и подались вперед. Прямо у них на глазах посреди безмятежного моря расползалось огромное буро-оранжевое пятно.

– Почему бы нам не отлететь подальше? – предложил Дима.

Леша отвел «Осу» в сторону, посадил на плоской вершине одной из гор на западном берегу моря Кракена. Несмотря на постоянную для этих мест дымку, происходящее внизу было хорошо видно. Море дрожало и пенилось, вздымалось, выталкивая из глубины не только темную, непрозрачную жидкость, но и крупные пузыри воздуха. Над пятном собиралось плотное облако.

– Не отсюда ли Пушкин списал свое знаменитое «Море вздуется бурливо, закипит, поднимет вой…», – улыбнулся Никита.

– Тогда с минуты на минуту к нам должны пожаловать тридцать три богатыря, – добавил Валик.

– Честно говоря, я бы предпочел с ними не встречаться, – промычал Леша. Похоже, этим двоим происходящее внизу доставляло куда больше удовольствия, чем ему. – Что будем делать?

– В смысле? – Никита покосился на него.

– Возвращаемся на станцию или как?

– Только не говори, что ты сможешь спокойно спать в кроватке, когда здесь происходят такие чудеса.

– Я так понимаю, ты предлагаешь остаться?

– Конечно.

– И ужин вы тоже пропускаете? Во благо науки, так сказать.

– Этого я не говорил. – Никита улыбнулся.

Глава 28. «Волна»

У входа в парк Горького Мишка и Вовка встретились с Бобровничьими. Учебный год подошел к концу, а значит, пришло время расплаты.

– Как дела? – поинтересовался Рафик, здороваясь за руку сначала с Мишкой, потом с Вовкой.

– Отлично, – отозвался Мишка. – Как вы?

– Тоже неплохо. А вы чего после финала в «Пенальти» не приходили? Ваши все были.

– Некогда нам, – соврал Вовка. – У нас плотный график.

На самом деле в прошлую субботу поход на скалодром они отменили, а на банкет в честь третьего места не пошли, потому что боялись дать слабину, когда их снова начнут уговаривать вернуться в сборную.

– Как твой «Альфа Ориона»? – продолжил непринужденную болтовню Рафик. Однако Маля тут же осадила его:

– Вы мне зубы не заговаривайте! Обсудите свои приключения позже. А то опоздаем, и скажете потом, мол, старались, как могли, но на «волну» не успели.

– Малька права, – неохотно признал Вовка. – Люба не любит, когда опаздывают.

Компания потянулась на скалодром. Вовка с огроменным рюкзаком за плечами (тридцатиметровую веревку ребята носили с собой, чтобы не тратиться на прокат) шел первым. К нему пристроилась Маля.

– Ну как, готовы? – улыбаясь от уха до уха, протянула она.

– Еще бы, – буркнул Вовка.

А вот Мишка затруднялся ответить на этот вопрос. Почти год упорных тренировок, стертые в кровь руки, сорванные мозоли, отбитые колени… Все это не гарантировало ровным счетом ничего. «Волну» они до сих пор пролезали через раз.

Когда компания добралась до места, мальчишек ждал неприятный сюрприз: за те несколько дней, которые они не тренировались, «волну» успели перекрутить. На ней не осталось ни одной знакомой зацепки…

– Что это? – взвыл Вовка, растерянно глядя на опустевшие фанерные щиты. Зацепок на них стало в разы меньше: вместо шести или семи скрученных трасс накрутить успели всего лишь две.

– Да вы не волнуйтесь, – попыталась успокоить ребят Люба. – Синюю трассу я крутила специально для вас. Там одни «ручканы». Вы, главное, про ноги не забывайте.

– Но почему именно сейчас? – Вовка запрокинул голову и застонал, глядя на нависающий потолок.

Мишка просматривал трассу молча. Снизу она и впрямь не казалась сложной. «Трамвайные ручки» чередовались с огромными «лопухами». Если бы Люба накрутила ее пару недель назад, ребята наверняка совладали бы с ней за две-три тренировки. Но сейчас…

– Неужели с этим нельзя было подождать недельку? – не унимался Вовка.

– Честно говоря, я спешила как раз к этой тренировке, – бесхитростно улыбнулась Люба. – Вы же сказали, что у вас пари. А пари – дело серьезное. Все должно быть без обмана. Как на соревнованиях. Сейчас разомнемся немного, и полезете.

Трассу раскладывать будете сами. Кто первый – потянем жребий.

– Вот это я понимаю, – возликовала Матильда.

– Ребята, а вы сами не хотите полазать? – Люба улыбнулась тройняшкам. – Скалолазание – интересный спорт.

– А можно? – недоверчиво покосился на нее Гарик.

– Сейчас – нет: нужно разрешение от родителей. Но у нас целое лето впереди.

Пока Люба показывала Бобровничьим скалодром, Мишка и Вовка размялись, прошли траверс[29], сделали по подходу на вертикальной стенке. Вернулись под «волну».

Лезть первым выпало Мишке. Он привязал веревку. Стал еще раз просматривать трассу. На старте – пара небольших «ручек», мелкая зацепка под ногу, слева, за углом – шарик, правая нога на «ручку»…

Последний участок трассы снизу просматривался плохо.

– Знаете что, – Люба подошла к Вовке, забрала у него гри-гри. – Пожалуй, сегодня я вас сама пострахую.

Мишка с благодарностью улыбнулся. Они с Вовкой до сих пор выдавали веревку медленно и неуклюже. В самый ответственный момент это могло оказаться совсем не кстати.

Мишка подошел к трассе, окунул руки в магнезию, взялся за зацепки. Сначала все шло хорошо. Он живо добрался до середины «волны». Потом буквально встал в ступор. Движение вкрест, которое снизу выглядело простым и понятным, с близкого расстояния показалось Мишке невыполнимым. Он попробовал один раз: едва не сорвался. Вернулся на шаг назад. Отдохнул с полминуты (если, конечно, висение под потолком можно назвать отдыхом). Попробовал еще раз. Снова осечка.

– Давай-давай, – кричали снизу ребята.

– Колено крути, – советовала Люба.

Все это не помогало, скорее наоборот.

Мишка по очереди стряхивал руки, скруглял спину, снова прижимался к потолку. И все никак…

– Люба, закрепи…

– Еще чего. Лезь давай.

– Не могу.

– Лезь, тебе говорят.

Мишке так хотелось просто расслабить пальцы. Отпустить эту злосчастную зацепку, мягко опуститься вниз…

Он сердито посмотрел на Любу, на топтавшихся позади нее Бобровничьих, на Вовку, нервно теребившего веревку с соседней трассы. Снова перевел взгляд на следующую зацепку. Вдохнул. Выдохнул. Глубоко скрутил правую ногу, левую отвел в сторону. Изо всех сил подтянулся на левой руке и, стиснув зубы, потянулся наверх. Пальцы сами собой взялись за зацепку. Мишка, не веря своему счастью, вцепился в нее что было мочи.

– Ногу подставляй, – закричала Люба. Но в этом уже не было необходимости. Мишка выдохнул. Встал на левую ногу и красиво, без лишних усилий, сделал следующий перехват. Ловко подобрал ноги…

Вторую половину трассы он пробежал на одном дыхании.

– Финиш! – Мишка схватился за огромную зацепку на краю трассы, бросил ноги и с лицом триумфатора повис на одной руке, гордо размахивая другой.

Люба выбрала остаток веревки и спустила его вниз.

– Ну ты даешь!

– Мужик!

– Ничего себе!

Ребята налетели на него с поздравлениями.

Вовкин подход выглядел не менее драматично. Он едва не сорвался еще на первом изгибе, правда, вовремя взял себя в руки. Крест сделал без видимых усилий. Зато потом дважды терял ноги. На последней оттяжке долго не мог вщелкнуться. И все же он справился!

– Да! Да! Да! – Вовка никак не мог остановиться: что было мочи он барабанил по финишной зацепке.

– Держу! – крикнула Люба, выбрав веревку.

Он отпустил руки.

Продолжать тренировку после такого напряжения ребята, естественно, не смогли. Люба поздравила их с успехом и отпустила даже без заминки.

Вся компания перебралась в кафе. Пили чай с пончиками, обсуждали скалолазание, футбол и… фигурное катание. Маля сердито поглядывала на братьев, отпускавших нелепые шуточки. Мишка предложил освободить ее от спора.

– Ну уж нет, – гордо заявила она. – Ваша тренер верно подметила: пари – дело серьезное.

Вы же не заставляли меня спорить. Так что, как ни крути, придется отвечать. Но вы не волнуйтесь.

Позанимаюсь пару месяцев, пока меня с позором не выгонят, – и дело с концом.

– Я бы на это не рассчитывал, – покачал головой Мишка. – Ты отлично катаешься. Такое тяжело не заметить.

– Талантливый спортсмен талантлив во всем, – подхватил Вовка.

Маля смутилась, а Мишка про себя отметил: у его друга, кажется, впервые в жизни получился приличный комплимент.

Переключились на «Альфа Ориона».

– Как все-таки дела на Сатурне? – спросил Рафик. – Первая партия уже вернулась с Титана?

– Как раз сегодня должны их перехватить, – отозвался Мишка. – Только они ведь не все вернутся. Никита и Дима останутся.

– Когда уже тебя куда-нибудь выпустят?

– Юра обещал на следующем пролете. Это еще через две недели. Там у нас Энцелад по плану.

– А на этом пролете что? Снова Титан?

– Титан всегда, – Мишка улыбнулся. – Я же говорил: там развернули целую станцию. А «Оса» будет изучать кольца. И еще Мимас, кажется.

– Мимас? Я про такой даже не слышал.

– Эх ты, темнота, – хохотнула Маля. – Это же «Звезда Смерти»[30].

Мишка кивнул:

– Да, Мимас – тот самый спутник со здоровенным кратером, который очень похож на «Звезду Смерти» из «Звездных войн». Настя, кстати, говорила, на нем может быть подледный океан, как на Энцеладе.

По пути на остановку снова вернулись к скалолазанию. Гарик спросил:

– А вы летом будете лазать?

– Я в Меленки уезжаю, – вздохнул Мишка. – Если и буду приезжать, то не часто.

– А ты? – Гарик посмотрел на Вовку.

– Я бы полазал, если найдется с кем. Так что, надумаешь – звони.

– Так и я бы полазала, – оживилась Маля.

– Может, сразу забьемся на следующую субботу? – предложил Рафик.

– Отличная мысль! – закивал Вовка. – Я вечером напишу Любе.

Мишка вздохнул:

– Хорошо вам. А я вот в ближайшие три месяца буду лазать разве что на чердак.

* * *

Вечером того же дня Вовку с родителями пригласили к Сорокиным на праздничный ужин по случаю Машиного двухлетия. Вообще-то день рождения у нее был во вторник, но рабочие дни дядя Жора проводил в Звездном, так что «торжественные мероприятия» пришлось перенести на выходные. За столом посидели недолго: не успели гости разделаться с горячим, их повели на второй этаж.

Через Мишкину комнату прошли на балкон. Сорокин-старший заранее вынес туда лазерный проектор и запустил программу, над которой они с Мишкой работали почти целый месяц.

Заиграла музыка, газон внизу загорелся ярким огнем: на темной траве появился сияющий круг света.

– Это Солнце! – торжественно объявил Мишка.

Круг постепенно уменьшался, и когда он стал размером с тарелку, на расстоянии метров десяти от него нарисовалась тонкая золотистая линия, изобразившая вокруг Солнца пухлый овал. По ней тут же побежала светящаяся точка.

– Меркурий, – возбужденно продолжил Мишка.

Когда орбита Меркурия уменьшилась вдвое, появилась еще одна линия. По ней побежала Венера. Дальше нарисовались орбиты Земли и Марса. За ними – множество мелких точек.

– Это пояс астероидов, – не прекращал комментировать Мишка.

Солнце становилось все меньше, вокруг него появились орбиты Юпитера, Сатурна, Урана и Нептуна. Когда восьмая точка начала свое движение вокруг Солнца, звезда в центре была уже совсем крошечной.

В таком виде проекция замерла на несколько секунд. Потом за орбитой Нептуна стали появляться новые точки.

– Ничего себе, – удивилась тетя Тамара. – А я думала, за Нептуном только Плутон.

– Это пояс Койпера, – пояснил Мишка. – Он примерно в двадцать раз шире пояса астероидов. И кроме Плутона там еще много астероидов и как минимум три карликовые планеты: Хаумеа, Макемаке и Эрида.

Упоминание о Плутоне навело Мишку на невеселые мысли про Аню и Сашу. Пока он пытался отделаться от них, орбита Нептуна и все, что находилось внутри нее, успело сжаться в одну яркую точку. Остальное пространство на газоне заполнилось редкими огоньками.

– Красота-то какая. – Мама обняла Мишку за плечи. Он встрепенулся и продолжил:

– За пределами пояса Койпера находится область рассеянного диска, а еще дальше – гипотетическое облако Оорта. На самом деле никто не знает, есть оно там или нет…

– И это все еще Солнечная система? – засомневалась тетя Тамара.

Мишка кивнул.

– А та крохотная точка в середине – это все мы? И Солнце, и все планеты? – На лице у тети Тамары читались одновременно и изумление, и недоверие, и восторг.

«Наконец-то мне удалось!» – мысленно возликовал Мишка. Такая интерактивная модель, безусловно, куда лучше отражала масштабы гравитационной сети, окружающей Солнце, чем любая другая, которую мог бы собрать он сам.

Проекция снова замерла. Все молча смотрели на газон. Машка первая поняла, что представление закончилось. Она тут же заерзала у мамы на руках. Отец выключил музыку, зажег на балконе свет.

– Очень эффектно получилось, – похвалила тетя Тамара. – Вам бы в Москву на какой-нибудь фестиваль.

– Да ладно, – смутился Мишкин папа. – Это мы только учимся.

– Нет, правда неплохо, – поддержал жену дядя Жора. Потом он посмотрел на часы. – Не пора ли нам расходиться? Завтра рано вставать: в десять я должен быть в Звездном.

Компания потянулась в комнату. Уходя, Мишка краем глаза посмотрел на соседский дом. В окне на втором этаже увидел Оскара. «Интересно, он все время был там или только пришел? Видел он наш шедевр или нет?»

Мишкины размышления прервал дядя Жора:

– Забыл спросить, как ваша тренировка? Сегодня вы, кажется, собирались отвечать по своему пари.

– Все хорошо, – отозвался Мишка.

– Я бы сказал, отлично, – поправил Вовка. – Думаю, к Новому году мы увидим Мальку солирующей где-нибудь в «Лебедином озере».

– Рад, что вы преуспели, – улыбнулся дядя Жора. – Скалолазание – отличный спорт, мне он всегда нравился. Я вот подумал, раз такое дело, почему бы нам не выбраться на скалы летом? Я бы тоже с удовольствием полазал. Вспомнил молодость, так сказать.

– Всем вместе? – оживился Мишка. Он с надеждой посмотрел на маму и на отца.

– И куда ты предлагаешь ехать? – спросила мама.

– Да хоть в Карелию, на озеро Треугольное.

Отличное место – бывал там пару раз.

– Хорошая идея, – подхватил Мишкин отец. – Как раз сегодня обсуждали планы на отпуск. К тете Тане в Германию решили пока не ехать: перелет, да еще с пересадкой… Пусть Маруся немного подрастет.

– А в Карелию можно и на машине, – кивнула мама.

Мишка с Вовкой переглянулись, довольно улыбаясь.

Глава 29. Кольца

Третий близкий пролет около Сатурна выполнялся «Альфа Ориона» на автопилоте. На посту управления находились трое. Мишка сидел в командирском кресле и следил за ходом полета. В случае чего он должен был немедленно бить тревогу. Варю и Васю отправили сюда исключительно для того, чтобы они не болтались по кораблю и не додумались перемещаться между сегментами, когда «Альфа Ориона» будет пересекать радиационные пояса Сатурна. Стенки обходных галерей для радиации – все равно что промокашка, а электромагнитный щит отклоняет далеко не весь поток частиц.

Юра, Эдик, Настя и Клава ждали «Осу» в третьем сегменте. Они обосновались в мастерской. Надели аварийно-спасательные скафандры, приготовили вещи для погрузки.

Когда спускаемый аппарат поравнялся с кораблем, Леша запросил разрешение на стыковку.

– Стыковку подтверждаю, – скомандовал Юра, и Мишка дрожащим от волнения голосом пробормотал в микрофон:

– Приготовиться к разгерметизации шлюзового отсека.

Координировать процесс стыковки доверили именно ему. Юра мог сделать это сам с пульта дистанционного управления, но решил привлечь Мишку. Задача несложная: разгерметизировать ангар, открыть основной люк и закрыть его после того, как «Оса» пройдет рамку дезинфекции. И все же для Мишки это был один из самых волнительных моментов за все время, проведенное им на «Альфа Ориона».

– Приступаю к откачке воздуха… Откачка воздуха завершена… Открываю основной люк…

Когда «Оса» оказалась внутри и атмосфера в ангаре была восстановлена, Юра открыл дверь в мастерскую. Первыми в ангар проскользнули Клава и Настя. Юра и Эдик вошли вслед за ними. Леша и Валик вышли навстречу.

Объятия были короткими, почти деловыми. Только Леша едва заметно погладил Клаву по спине.

На пролет около Сатурна у «Альфа Ориона» уходило всего несколько часов.

– Расслабляться некогда, – напомнил Юра.

Принялись за разгрузку. То, что выносили из «Осы», тут же отправляли в лабораторию, чтобы не перепутать с вещами, ожидавшими погрузки в мастерской.

Дальше – техническое обслуживание, пополнение запасов, дозаправка топливом.

Когда пришло время прощаться, Леша взял Клаву за локоть и сказал негромко:

– Тебе понравится.

– Я знаю, – прошептала она. – А ты веди себя хорошо. Не забывай: остаешься за старшего.

Юра тем временем надел гермошлем и подал знак подниматься на борт «Осы».

Леша и Валик ушли в мастерскую.

* * *

У штурвала сел Юра. Эдик устроился рядом. Клава и Настя – справа от прохода.

«Оса» зажужжала и вылетела в космическое пространство.

Сначала почти не разговаривали. Юра был занят «Осой». Эдик не хотел его отвлекать. Клава, как завороженная, смотрела в иллюминатор и от волнения даже дышать забывала, а Настя держала ее за руку и улыбалась, радуясь такому незаурядному, почти детскому восторгу.

Спустя полчаса Юра включил передатчик:

– Говорит «Оса». «Альфа Ориона», ответьте!

– Говорит «Альфа Ориона». Как слышно? – отозвался Мишка.

– Слышу вас хорошо. «Оса» встала между кольцами A и В. Приборы работают в штатном режиме.

– Вас понял.

– Леша и Валик еще в мастерской?

– Да, в мастерской.

– Передай им, что следующий сеанс связи будет через восемь часов.

– Хорошо.

– И смотрите там, без глупостей. Если что-нибудь случится с «Альфа Ориона», головы отрывать буду всем по очереди.

Мишка затараторил что-то невпопад.

– Ладно тебе, – усмехнулся Юра. – Рано оправдываешься: пока еще все в порядке. Или нет?

– Нет, что вы. У нас все хорошо…

– Вот и отлично.

Юра отключил микрофон, повернулся к Эдику:

– Первые несколько дней проведем среди колец, потом попробуем войти в атмосферу Сатурна. Возьмем пробы воздуха, выпустим пару зондов. Дальше отправимся к Мимасу. Спать будем по очереди. Здесь слишком опасно, чтобы оставлять «Осу» без присмотра.

Эдик кивнул.

– Сейчас мы идем вдоль внешнего края кольца B. Скафандры пока не снимайте – нужно стабилизировать орбиту. Можно снять гермошлемы.

Свой Юра снял первым. Остальные сделали то же самое.

Юра и Эдик склонились над панелью управления.

Настя посмотрела на Клаву. Та глядела в иллюминатор широко распахнутыми глазами. Настя проследила за ее взглядом: вид действительно был впечатляющий. Они летели в широком промежутке между кольцами A и В. Справа непрерывной лентой тянулось кольцо А. С такого расстояния оно казалось сплошным и непрозрачным, похожим на дорогу из желтого кирпича. Перед ним густой паутиной рассыпался темный шлейф так называемого деления Кассини. Когда-то люди считали, что в этом промежутке между кольцами ничего нет. Как же они ошибались…

Когда «Оса» поднималась над плоскостью колец, кольцо А вспыхивало серебристым огнем, когда опускалась ниже, оно наполнялось волшебным мерцанием перламутра.

Слева вид был другой. Кольцо В, в целом тонкое и изящное, на внешней кромке вздымалось высокими многокилометровыми горами. Только это были не твердые горы, как на Земле. Эти горы были живыми, воздушными. Они состояли из снежных хлопьев, несущихся вперемешку с крупными комьями, ледяными глыбами и припорошенными снегом камнями. От взгляда на них возникало ощущение, будто «Оса» попала в метель. Но снег почему-то не падал вниз, а кружился в безумном танце.

Клава сидела тихо, словно боясь пошевелиться. Настя наклонилась к ней и прошептала в самое ухо:

– Правда красиво?

Клава кивнула:

– Здесь все по-другому, не так, как на «Альфа Ориона».

– Теперь понимаешь, почему Аня не могла поступить иначе?

– Теперь понимаю, – тихо ответила Клава. – На «Альфа Ориона» мы все равно что сидим перед телевизором. С большим экраном, с четким изображением, но все же не так, как здесь. Здесь кажется, стоит вытянуть руки – и все это великолепие окажется у тебя на ладонях.

Она заморгала, пытаясь избавиться от подступающих слез, но те еще больше заволокли глаза.

– А вот плакать в невесомости не советую, – улыбнулась Настя. – Это на Земле стоит хорошенько прореветься, и проблем как не бывало.

В отсутствие гравитации слезы от них не спасают, скорее добавляют новые.

Клава смущенно поджала губы, вытирая глаза тыльной стороной ладони.

* * *

В первый облет вокруг Сатурна никаких работ проводить не стали. Эдик и Юра спали по очереди по восемь часов. Настя и Клава тоже поспали.

Когда вышли на второй круг, Настя принялась изучать данные, собранные «Осой» в автоматическом режиме. Клава пыталась ей помогать. Просматривая широкоугольные снимки кольца В и его горных цепей, они обнаружили по меньшей мере четыре крупных объекта, которым совсем немного не хватало до того, чтобы стать самостоятельными спутниками.

– Эти горы просто великолепны, – сказала Настя, разглядывая очередную фотографию. На ней между двумя соседними пиками просматривался широкий, многокилометровый просвет.

– Скажи честно, – спросила Клава, – ты понимаешь, откуда они взялись? Ширина всех этих колец – почти полмиллиона километров.

Толщина – пара десятков метров. И вдруг, ни с того ни с сего, среди этой плоскости, если можно так выразиться, вырастают настоящие горы.

– Честно говоря, я не думаю, что они появились здесь вдруг, ни с того ни с сего, – ответила Настя. – Их формирование – скорее результат длительного и сложного процесса, занявшего не один миллион лет.

– Они похожи на гигантские сталагмиты[31].

– Хорошее сравнение. Не исключено, что и механизм их образования похож. Я думаю, они собирались из ледяной пыли, выбитой метеоритами с поверхности соседних спутников: Мимаса, Энцелада, Тефии. Пыль постепенно накапливалась на краю кольца, собираясь в такие вот сложные формы. – Настя указала на фотографию. – Знаешь, ведь гравитационные возмущения от спутников и от самого Сатурна порой творят настоящие чудеса. Как ты думаешь, отчего между кольцами А и В появилось это деление?

– Не знаю, – честно призналась Клава.

– Щель Кассини образовалась из-за орбитального резонанса с Мимасом.

– И что это значит?

– Частицы, попадающие на орбиты в этом промежутке, делают примерно два оборота вокруг Сатурна, пока Мимас делает один. Из-за этого их орбиты искривляются, пытаясь вырваться из резонанса и попасть в зону комфорта.

– Прямо астрономическая психология получается, – засмеялась Клава.

– Не помешаю? – К девушкам подошел Юра. – Сегодня хотелось бы взять первые образцы. Вы готовы? – Настя кивнула. – Предлагаю начать с кольца А.

«Оса» поднялась над плоскостью колец. Юра стал забирать вправо. Сначала держались высоко – в нескольких сотнях метров над кольцами. Наблюдали за их поведением. Частицы в кольцах были разные: и мелкие, и довольно крупные – по несколько метров в поперечнике. Летели они не стройным клином, каким казались издалека, а скорее роем, вроде таежной мошки, разбиваясь на сотни узких колечек. Отдельные, в основном небольшие, частицы то и дело выбивались из толпы и взлетали вверх на десятки метров. В промежутках между колечками было спокойнее.

Юра повел «Осу» над одним из таких промежутков. Настя приготовила автоматический пробоотборник. Только воспользоваться им оказалось совсем непросто. Несколько раз Юра подлетал к самому краю ближайшего колечка, Эдик сбрасывал пробоотборник, но он возвращался пустым.

– Может, манипулятором? – предложила Настя.

– Нет. Чтобы воспользоваться манипулятором, мы должны встать на одном уровне с кольцом. Этого не хотелось бы. Эдик, давай еще раз.

Эдик снова активировал пробоотборник, и тот в очередной раз вернулся ни с чем.

– Так у нас ничего не получится, – заметила Настя. – Вы бросаете его наугад и пытаетесь поймать что-то мелкое на лету. Это очень сложно. Лучше выбрать объект покрупнее, встать прямо над ним и попробовать взять образец с поверхности. Снег наверняка налипает на крупные глыбы толстым слоем.

Юра с предложением согласился и даже опустил «Осу» ниже, чтобы Эдик попал в цель с первого раза. Спускаемый аппарат при этом наполнился тихим прерывистым шумом: мелкие частички, вырываясь из общей массы, теперь без труда долетали до него и ударялись о титановый корпус.

– Это не опасно? – заволновалась Клава.

– Не думаю, – поспешил успокоить ее Эдик. – Если бы мы стояли на месте, тогда, конечно, такая дробь превратила бы «Осу» в решето. Но сейчас мы сами в каком-то смысле часть кольца. Мы летим примерно с той же скоростью, что и его частицы. Так что для нас они не опаснее снега.

– Скорее града, – поправила Настя. – Все таки то, что мы слышим, – это удары твердых частиц, небольших льдинок. Снег из «Осы» мы не услышали бы.

– Давайте-ка вернемся к работе, – напомнил Юра. – Эдик, готовься. Через пару минут будем прямо над той картофелиной. – Он указал на крупный камень на экране бортового компьютера.

Все замерли. Эдик в очередной раз активировал пробоотборник.

На этот раз забор удался. Выбранный Юрой «булыжник», ко всеобщему удивлению, оказался рыхлым сугробом: пробоотборник буквально пролетел сквозь него.

– Отличная работа. – Юра улыбнулся. Он снова поднял «Осу» над кольцом. – Предлагаю сделать еще пару заходов и возвращаться в насиженную щель. Завтра перейдем к кольцу В. Потом сам Сатурн, а дальше, по возможности, выберем пару спутников с внешней стороны кольца А для близкого пролета. Их там довольно много: Пан, Дафнис, Атлас, Прометей, чуть дальше Пандора, Эпиметей, Янус, Эгеон и, наконец, Мимас. На Мимасе у нас запланирована остановка.

– Там еще мини-луны есть, – напомнила Настя, – внутри кольца А.

– Да, но не стоит рассчитывать, что за два-три дня мы успеем облететь все.

– На это никто и не надеется, – Настя пожала плечами. – Я скорее для порядка вспомнила.

И вообще, лично я готова пожертвовать всеми этими спутниками ради одной парочки.

– Эпиметея и Януса, – догадался Юра.

– Эти двое сводят меня с ума, – улыбнулась Настя. – Я не могу улететь отсюда, так и не узнав, были они когда-нибудь одним целым или это всего лишь случайная, ни к чему не обязывающая связь.

Глава 30. Утечка теплоносителя

Атмосферу Сатурна проскочили по касательной, задев лишь верхний разряженный слой. Небо из черного ненадолго стало фиолетовым, потом темно-синим, синим, почти голубым…

– Прямо как на Земле, – улыбнулась Клава.

Эдик тем временем выпустил два небольших зонда-аэростата, и «Оса» стала выбираться из пока еще гостеприимных объятий Сатурна.

– И это все? – удивилась Клава.

– К сожалению, да, – подтвердила Настя. – Погружаться глубоко мы не можем. Плотность воздуха здесь растет слишком быстро, да и уровень гравитации тоже. Так что дальше придется довольствоваться тем, что смогут передать зонды.

– Они тоже вряд ли сумеют добраться до самого интересного живыми, – вставил Эдик.

– Это-то да, – вздохнула Настя. – Желтое небо с песочными облаками они, может, и покажут, а вот алмазные дожди едва ли.

– Алмазные дожди? – удивилась Клава.

– При таком давлении, как в недрах Сатурна, это вполне вероятно, – кивнула Настя.

– Приготовьтесь к запуску двигателя, – вклинился в разговор Юра. – Будем возвращаться на более высокую орбиту.

* * *

На полный виток вокруг Сатурна ушло около двенадцати часов. «Оса» встала в щель Энке. Впереди тут же замаячил небольшой спутник в форме пельменя.

– Аппетитно смотрится этот ваш Пан, – заметил Эдик. – Как, кстати, думаете, Варя сможет слепить пельмени на «Альфа Ориона»?

Настя засмеялась, а Клава негромко произнесла:

– И впрямь необычная форма. Откуда только берутся такие чудеса?

Она старалась говорить тихо, чтобы не разбудить Юру. Правда, никого, кроме нее, сон командира, похоже, не беспокоил. Настя звонко ответила:

– Честно говоря, объяснение у этой формы простое и прозаичное: Пан всю свою жизнь провел среди колец. Неудивительно, что их материал постепенно оседал на его поверхности.

– Так он ведь летит в самой середине щели, – засомневалась Клава. – Здесь нечему на него оседать.

– Пан – спутник-пастух, – пояснила Настя. – Именно он своей гравитацией и очищает окрестности. Некоторые частицы он отталкивает, другие, наоборот, притягивает к себе.

Девушки продолжали обсуждать Пан, но Эдик уже не слушал их. Его внимание привлек график температуры ядерного реактора «Осы». Вдали от Солнца этот миниатюрный агрегат стал основным источником энергии для отделяемого аппарата.

И сейчас он почему-то разогрелся сильнее обычного. Эдик еще вчера обратил внимание на странные колебания температуры. Только вчера «Оса» погружалась в атмосферу Сатурна, и он связал эти колебания с трением о воздух. Однако сейчас они летели далеко от планеты.

– Кажется, у нас проблема.

– Что случилось? – забеспокоилась Клава.

Настя тоже насторожилась.

– Пока не знаю. Только ситуация точно нестанда…

Он был оборван на полуслове: на борту «Осы» вдруг стало темно. Клава ахнула:

– Снова радиация?

– Точно нет, – отозвалась Настя. – Здесь фон повышенный, но ровный.

– Реактор остановился, – выдавил Эдик. – Сейчас включится резервная система электроснабжения.

Свет загорелся примерно через пятнадцать секунд.

– Теперь все в порядке? – с надеждой спросила Клава.

– Нет, все совсем не в порядке…

Эдик стал будить Юру.

– Что будем делать? – спросил он командира, закончив доклад. Юра ответил вопросом на вопрос:

– На сколько хватит резервных аккумуляторов?

– На неделю. Если перевести некритичные системы в режим экономии – на полторы.

– Давай так: сегодня Настя заканчивает свои дела с Паном. Дальше летим на Мимас. Эпиметей и Янус можем захватить, только если они окажутся по пути. – Юра посмотрел на Настю, та согласно кивнула. – На Мимасе мы с тобой попробуем выйти наружу и осмотреть реактор. Если не получится решить проблему на месте…

– Скорее всего, не получится, – вставил Эдик.

– Я понимаю. Тогда мы оставляем «Осьминожку» на Мимасе, сами летим на Титан. Там мы все разместимся на станции. Большинство систем «Осы» можно будет отключить: сэкономим энергию для возвращения на «Альфа Ориона».

– Хорошо, – согласился Эдик. – Правда, тогда вырастет потребление энергии на самой станции.

– Я знаю. Но там есть резервные аккумуляторы. Пока их на нашу компанию точно хватит.

А вот что делать дальше – вопрос открытый. Их аккумуляторы мы должны были зарядить от реактора «Осы». Сейчас не получится.

– Значит, мы все вернемся на «Альфа Ориона»? – испуганно посмотрела на командира Настя.

– Возможно, и так…

* * *

Юра, Эдик, Никита и Настя склонились над радиоприемником. Дима и Клава сидели в стороне, чтобы не мешать. Плотная атмосфера Титана сегодня и без того создавала много помех.

– Значит, утечка теплоносителя? – в хрипловатом рычании с трудом узнавался голос Валика.

– Да, – отозвался Эдик. – Похоже, что-то поймали в кольцах, потом добавили у Сатурна. Пробоину я залатал, но полноценный ремонт займет несколько недель. Или даже месяцев.

– При таком раскладе все работы на Титане нужно сворачивать, – подытожил Валик.

– Это самый простой вариант, – ответил Юра. – А хотелось бы услышать что-то менее безнадежное. Давайте думать, как нам спасти миссию.

– А что думать-то? – раздался другой голос из радиоприемника. Судя по всему, Лешин. – У нас всего два реактора: один на «Осе», и он не работает, второй – на «Альфа Ориона». Все аккумуляторы мы заряжаем от них. Если оставляем базовую станцию, каждые две-три недели ее аккумуляторы нужно менять. Заряжать их на «Альфа Ориона» за те несколько часов, которые у нас есть на пересменку, мы успевать не будем. Значит, поддерживать работу станции не получится. Что до самой «Осы», она, конечно, на ходу. Но для автономной работы на две недели ей нужно вдвое больше энергии, чем есть сейчас. А лучше втрое – на случай нештатных ситуаций. Опять-таки, заряжать столько аккумуляторов за время пересменки у Сатурна мы не сможем, значит, придется возвращаться к схеме с высадками через виток. Как ни крути, Титаном придется пожертвовать. Или отказываться от всего остального. Или сразу браться за ремонт реактора. Тогда есть шанс через месяц-полтора вернуться к нормальной работе.

– Это плохой вариант. – Эдик посмотрел на Юру. – Мы осмотрели реактор только снаружи. Нет гарантии, что пробоина в радиаторе[32] – это единственная проблема.

– А почему мы не рассматриваем вариант с получением энергии прямо здесь? – вставил Никита. – Спешу напомнить, что у нас под ногами самая настоящая планета-танкер. Здесь столько природного газа, на нем полгалактики можно облететь. Метан, этан, пропан, бутан – выбирай, что нравится.

– Никита, ты хороший геолог, – ответил Валик. – Но в этом вопросе геология уступает место физике, химии и математике. А они в один голос твердят: все эти богатства для нас бесполезны.

– Почему это?

– На Титане нет кислорода. А если бы он там был, не было бы самого Титана. Этот твой танкер давно взлетел бы на воздух, добавив к кольцам Сатурна пару-тройку новых.

– Но мы же получаем кислород из воды, – Никита вступил в спор со всей присущей ему горячностью. – На Меркурии мы полгода только тем и занимались, что мололи лед и делили его на кислород и водород.

– А ты знаешь, сколько энергии на это ушло? – вставил Эдик.

– Понятия не имею.

– Много. Очень много… Для электролиза воды[33] нужно больше энергии, чем получается при сжигании выделившегося в результате него водорода. А метан и все остальные газы в этом плане еще менее эффективны. Затраты на получение кислорода будут вдвое-втрое больше, чем энергия от сгоревшего топлива.

– Зачем же тогда мы возились с этим на Меркурии?

– На Меркурии у нас был нескончаемый запас энергии в виде Солнца. Здесь о таком остается только мечтать.

Никита замолчал: аргументы у него закончились.

– Может, вместо солнечной получится использовать энергию приливов и отливов? – осторожно вставила Настя. Остальные перевели взгляд на нее. Настя немного смутилась: – Никита, ты же говорил, что в проливе Селдона отличные условия для строительства гидроэлектростанции.

– Да, место действительно подходящее, – ответил Никита. – Только ты понимаешь, что значит построить гидроэлектростанцию? Такие проекты и на Земле-то тянутся годами. При том, что у них там все под рукой: ресурсы, инфраструктура и техника…

– Нам же не нужно строить большую станцию. У нас здесь не город-миллионник, а всего четырешесть человек и горстка роботов.

– Нет, Настя, – покачал головой Юра. – Гидроэлектростанция тоже не вариант. Очень долго, к тому же затратно. Тогда уж проще пойти по Лешиному пути.

– А если все-таки развернуть солнечные батареи? – предложил Эдик.

– И где ты здесь видишь солнце? – покосился на него Никита. – Абсолютно безнадежная идея.

– На Титане – конечно. Но «Оса» ведь проводит здесь не так много времени.

– Где-нибудь на орбите Юпитера это имело бы смысл, – согласился Валик. – Сатурн слишком далеко. Здесь почти в сто раз меньше света, чем на орбите Земли. Солнечные панели не покроют даже нужды самой «Осы». О том, чтобы заряжать аккумуляторы для Титана, и говорить нечего.

– А если использовать концентратор? – неожиданно оживилась Настя.

– Поясни? – Юра посмотрел на нее.

– Собирающее зеркало. Оно увеличит плотность солнечного излучения.

– Это же какого размера должно быть зеркало? – фыркнул Никита. Но Эдик перебил его:

– Мы можем задействовать те зеркала, которые на Меркурии использовали для отражения лишнего света от панелей.

– Этого недостаточно, – покачала головой Настя.

– И что же ты предлагаешь? – Юра продолжал смотреть на нее.

Настя замялась.

– Ерунда все это, – снова вклинился Никита. – Чтобы собрать нужное количество света, диаметр зеркала должен быть сотни метров.

Юра бросил на него ледяной взгляд и сказал:

– Если у тебя есть идеи получше, милости просим. Если нет, дай высказаться другим. Настя?

– Я подумала, почему бы нам не использовать в качестве концентратора рельеф Энцелада? Его поверхность ведь отражает больше восьмидесяти процентов света.

На станции стало тихо.

Зато зашумели ребята на «Альфа Ориона».

– Настенька, – прохрипел в радиоприемнике голос Леши, – я уже говорил, что обожаю тебя?

Это же просто блестяще!

– По альбедо[34] Энцелад – абсолютный рекордсмен в Солнечной системе! – подхватил Валик. – Осталось найти подходящее место где-нибудь в районе экватора и развернуть там панели, которые мы сняли с «Осы».

Юра обнял Настю за плечи:

– Отличная идея!

Эдик, глядя на них, улыбнулся. Никита, напротив, скривился так, будто съел червяка.

Дима и Клава заметили, что компания у радиоприемника оживилась, и подошли ближе.

Глава 31. Аварийная сигнализация

Больше всего на свете Мишка боялся, что из-за случившегося с «Осой» его не возьмут на Энцелад. Полторы недели он ходил по «Альфа Ориона» тише воды, ниже травы. Леша и Валик целыми днями возились с будущей электростанцией, а он молча топтался рядом в надежде помочь чем-нибудь при случае. Вася и Варя тоже приходили в ангар. Сидеть без дела в первом сегменте никому не хотелось.

Пока на «Альфа Ориона» работали над самими панелями, в Академии наук Верхограда трудились над проектом монтажной конструкции для их установки на Энцеладе. Готовые чертежи прислали на «Альфа Ориона». Детали распечатали на 3D-принтере. Сперва их собрали в единую конструкцию, потом снова разобрали для транспортировки.

На Земле в день накануне пересменки Мишке пришлось сказаться больным, чтобы поспать подольше и помочь с подготовкой к отлету.

Когда все было готово, Леша осмотрел ящики, собранные для погрузки:

– Кажется, неплохо.

Валик кивнул:

– Предлагаю заканчивать и ложиться спать. Завтра трудный день.

Он повернулся к Варе:

– Варюшка, послушай, мы с Юрой еще раз все обсудили. Будет лучше, если в этот раз вместо тебя полетит Вася. На Энцеладе может понадобиться его помощь. А тебя мы возьмем на Тефию или Диону.

Варя улыбнулась:

– Валечка, милый, можешь не волноваться.

Я совсем даже не расстроена. Главное, чтобы ваш план сработал.

– А как насчет меня? – решился наконец спросить Мишка.

– Насчет тебя? – удивился Валик. – Ты летишь. На тебя у нас большие планы. Кто будет следить за «Осой», пока мы будем монтировать панели?

Вася ее совсем не знает. А тебя Эдик многому научил. И с манипулятором ты неплохо справляешься.

Мишка возликовал!

* * *

– Мися, Мися проснулся!

Машка сползла с табуретки и подбежала к Мишке. Он подхватил ее на руки, стал кружить по комнате. Машка хохотала звонко и заразительно. Мишка тоже начал смеяться.

– Тебе полегче? – спросила мама. Он тут же остановился, поставил сестру на пол:

– Да, кажется, все в порядке. Видно, просто не выспался.

Мишка отвел взгляд. Как же он не любил врать.

А мама подошла ближе, потрогала его лоб и сказала:

– Принеси-ка мне градусник. Нужно измерить температуру.

– Можно я лучше поем?

– Потерпи. Скоро будем обедать.

После обеда Мишка засел за учебник по астрономии и планетологии. До прибытия на Энцелад ему непременно хотелось освежить в памяти все, что он успел узнать про этот спутник.

Вечером позвонил Вовка. Оказывается, сегодня он снова был на скалодроме вместе с Бобровничьими.

– И как они? Вылезли что-нибудь? – полюбопытствовал Мишка.

– Да они просто демоны какие-то! – озадаченно заявил Вовка. – Всю «пещеру» излазали, и ни одного срыва.

«Пещерой» на скалодроме в парке Горького называли угол для новичков. Стенки там были несложные, только высокие – метра на три выше, чем все остальные.

– И что? Они теперь тоже уйдут из сборной и будут тренироваться вместе с нами?

– Про сборную ты, конечно, загнул. Но в четверг на тренировку обещали прийти. Я им, кстати, про Карелию рассказал. Они тоже загорелись поехать. Так что, если все получится, будет круто.

– Не то слово!

– А у тебя что нового? – поинтересовался Вовка.

Мишка подошел к двери, прислушался: никого. Понизив голос, сказал:

– Сегодня мы летим на Энцелад. И я тоже лечу, представляешь?!

– Еще немного, и моя зависть из белой превратится в черную, – отозвался Вовка. – Жаль все-таки, что я так и не смог попасть на твой «Альфа Ориона». Столько усилий – и все напрасно.

– Почему напрасно? Ты же говорил, у тебя получилось.

– А что получилось-то?

– Как что? Войти в осознанное сновидение.

– Это-то получилось. Только смысл? – Вовка вздохнул. – Ну забил я Мальке пару голов на чемпионате мира, ну подложил Ивашкиной лягушку в косметичку… Не поверишь, я даже заставил Оскара разгуливать по школе в костюме русалки, – он сдавленно хохотнул. – И что с того? Все равно никто, кроме меня, этого не увидел… А вот на «Альфа Ориона» я так и не попал. Мне легче присниться себе в роли Человека-паука, чем пробраться на твой корабль. В общем, бесполезная это затея. Никакого практического применения.

– Еще один ложный след, – подытожил Мишка.

Вовка промычал в знак согласия:

– Но ты не переживай. Разгадаем мы эту тайну. Никуда она от нас не денется.

– Я и не переживаю, – ответил Мишка. – Меня, как ты понимаешь, она не слишком-то тяготит. Главное – днем не отрубаться. На все остальное я согласен.

На этом мальчишки распрощались. Мишка поужинал, почитал Машке «Трех поросят» и лег спать.

* * *

Варя сидела в командирском кресле. Она давно хотела «примерить» его на себя, но все время стеснялась. Даже если на посту управления никого не было, не решалась подойти к святая святых.

А сегодня ей вдруг представилась возможность сделать это на совершенно законных основаниях: на время сближения с Сатурном в первом сегменте «Альфа Ориона» она осталась одна.

Поначалу такая идея Варе не понравилась. Она хотела вместе со всеми дожидаться пересменки в мастерской, уговаривала Валика, и никакие его аргументы не казались ей убедительными. Правда, стоило ему произнести волшебную фразу «Юра просил», ее мнение тут же изменилось. На этом корабле Варя уважала всех без исключения, преклонялась перед их знаниями и опытом, но авторитет командира был вне конкуренции. Приняв его просьбу как должное, она тут же приободрилась и посмотрела на ситуацию с присущим ей оптимизмом. В конце концов, все, что от нее требовалось, – просто присмотреть за кораблем, пока остальные будут заняты другими делами.

В мастерской имелся пульт дистанционного управления – уменьшенная копия панели управления, перед которой сидела Варя. Так что даже то, что в прошлый раз поручили Мишке, сегодня Валик планировал делать сам.

Несмотря на всю скромность своей задачи, в командирском кресле Варя восседала, как на вершине Олимпа. В глубине души ей даже захотелось, чтобы сегодня случилась какая-нибудь нештатная ситуация. Тогда ей представилась бы возможность стать супергероиней, спасти команду и уберечь корабль от крушения. Правда, она старательно заталкивала это желание подальше: не «накаркать» бы неприятностей на свою голову.

Варя откинулась в кресле, смерила взглядом панель управления: десятки датчиков, кнопок и переключателей собрались на ней в замысловатую мозаику. На одном из экранов бортового компьютера было выведено изображение основного люка ангара, передаваемое с камеры внешнего наблюдения. На другом – сам ангар. Сейчас в нем никого не было. Возвращения «Осы» сменный экипаж дожидался в мастерской.

И вот «Оса» появилась. Открылся люк. «Оса» прошла через рамку дезинфекции…

Варя смотрела на экран, жевала крохотные бутерброды. Хотя гравитацию на время сближения с Сатурном больше не отключали (первый облет показал, что в этом нет необходимости), Варе нравилось готовить еду «на один укус».

«Оса» припарковалась в ангаре. Юра, Никита, Дима и Клава вышли из нее, сняли гермошлемы. Открылась дверь в мастерскую. В ангар вошли Леша, Валик, Вася и Мишка. Экипажи радостно поприветствовали друг друга.

Варя слышала, о чем они разговаривают, видела картинку, как в настоящем кинотеатре.

Юра спросил у Валика, как у них дела, все ли готово. Спросил у Мишки и Васи, как настроение. Потом обратился к Варе:

– Варвара, как дела на посту управления?

Услышав свое имя, Варя вздрогнула.

– У меня все хорошо, – затараторила она.

– Варя, тебя не слышно, – произнес Юра.

– Как не слышно?

– Варя, включи микрофон.

Варя забегала глазами по панели управления.

– Маленький переключатель прямо под микрофоном, – подсказал Юра, будто это он наблюдал за ней, а не наоборот.

– А теперь слышно? – пробормотала она в микрофон.

– Теперь слышно. Как ты? Не заскучала там?

– Нет, что вы. Мне очень интересно смотреть, что у вас происходит…

Правда, смотреть было интересно первые полчаса. Потом суета в ангаре потеряла для Вари всякий смысл. Люди и ящики мелькали туда-сюда, как в старомодной компьютерной игре. Варя встала, походила немного, посмотрела в иллюминатор, сбегала в библиотеку за книгой. Почитала. Снова понаблюдала за приготовлениями к отлету. Почитала еще.

Она не заметила, как задремала.

* * *

– Все системы «Осы» переведены в автономный режим. К отделению готовы, – объявил Леша.

Юра посмотрел на часы: как раз вовремя.

– Приступаю к откачке воздуха… Откачка воздуха завершена… Открываю основной…

Вой аварийной сигнализации оборвал его на полуслове.

– Что случилось? – вскрикнула Клава и бросилась к двери, отделяющей мастерскую от ангара. Она встала на цыпочки, прижалась лицом к окошку наверху: «Оса» стояла на месте.

– Говорит «Оса». Как слышно? – проревел Леша.

– Слышу вас хорошо, – отозвался Юра, пытаясь перекричать обезумевшую сирену. – У вас все в порядке?

– Все в норме. Что у вас?

– Люк заблокирован. Не могу открыть его с пульта.

Юра отключил микрофон.

– Что будем делать? – Никита растерянно смотрел на него.

– Пульт дистанционного управления блокируется, когда срабатывает аварийная сигнализация, – Юра говорил громко, почти кричал. – Отключить ее можно только с панели управления – основной или резервной.

– Резервная в лаборатории, – напомнил Никита. – Туда не пройти: ангар разгерметизирован. На посту управления никого.

– Почему никого? – вставил Дима. – А где Варя?

– Варя – все равно что никого, – фыркнул Никита.

– Не говори ерунду, – осадил его Юра и снова включил микрофон.

* * *

Звон аварийной сигнализации вырвал Варю из забытья. Она вскочила с кресла, хотела бежать. Но куда? В первом сегменте никого нет. Во второй нельзя. Что же делать?!

Сквозь сирену прорвался голос Юры:

– Варя, ты меня слышишь? Варя, ответь!

Она бросилась к микрофону:

– Слышу, Юрочка. Что случилось?

– Ты должна отключить сирену.

– Я не умею, – испуганно взвизгнула Варя. По ее щекам побежали крупные слезы. «Никогда! Больше никогда я не буду хотеть ничего плохого!»

– На панели управления справа, – продолжал кричать Юра.

Варю бросило в холод, потом в жар, потом снова в холод. От волнения она забыла все на свете. Глаза бегали по панели управления, пытаясь выхватить хотя бы какие-то кнопки – бесполезно. Все слилось в единую массу.

– Варя, ты должна мне помочь. – Голос Юры тонул в реве сирены.

– Я не знаю, что делать…

– Справа на панели управления блок датчиков систем жизнеобеспечения. Там кнопки «Вкл» и «Выкл». Видишь?

Варя размазала противные слезы и снова уставилась на панель. На ней понемногу стали проявляться прямоугольные секции. Варя выцепила взглядом крайнюю правую. Сверху было написано «Системы жизнеобеспечения». Прямо под надписью – две шеренги с кнопками «Вкл» и «Выкл». Кнопок было много. Слишком много! Варя почувствовала, что снова теряет самообладание.

– Здесь много кнопок, – простонала она.

– Повтори! – крикнул Юра.

– Кнопок много!

– Нужна верхняя пара. Она отдельно от остальных. Видишь?

– Вижу!

– Жми «Выкл»!

Варя аккуратно нажала на кнопку.

– Не получается…

– Сильнее!

Она надавила что было мочи.

От внезапно свалившейся на нее тишины Варя едва не потеряла сознание.

– Варвара, ты просто умничка! – произнес Юра самым спокойным и ровным голосом, на который был способен. – Теперь нажми кнопку «Диагностика». Там же, только внизу.

Варя нашла нужную кнопку. На экране бортового компьютера появилась схема «Альфа Ориона». Отдельные ее участки подсвечивались друг за другом, пока правая обходная галерея не загорелась красным.

– Кажется, я нашла поломку, – радостно объявила Варя. – Это правая галерея.

– Прекрасно, – отозвался Юра. – Теперь ты должна еще немного помочь нам…

Глава 32. Аварийная сигнализация

«Оса» вылетела в космическое пространство. Она оказалась чуть ниже плоскости колец. С такого ракурса кольца казались темными, почти непрозрачными. На тело Сатурна они отбрасывали широкую черную тень. Вокруг висело несколько жирных точек – спутников. И все это на фоне яркой россыпи немерцающих звезд.

Мишка снова поймал себя на мысли, что он невольно сравнивает Сатурн с планетой на потолке в своей комнате и пытается найти нить, на которой он держится. Только никакой нити, разумеется, не было. Сатурн, похожий на мускатную белую дыню, вместе со всеми своими кольцами и спутниками просто летел вокруг Солнца в бесконечном падении.

– Какой же он все-таки здоровый, – нарушил затянувшееся молчание Вася. – А точки вокруг – это спутники, да?

– Да, – отозвался Валик. – У Сатурна их много. Он, видно, позавидовал Солнцу и решил обзавестись собственным «поясом астероидов». Отсюда хорошо заметны только самые крупные. Слева – Мимас. Справа – Энцелад, Диона, Рея и Титан. Тефия – за Сатурном. Нам она не видна.

– И Энцелад скоро спрячется, – добавил Леша. – Но мы не будем его догонять. Мы полетим навстречу. К слову, сейчас самое время немного поспать. – Леша снял гермошлем и продолжил, обращаясь к Валику: – Я налью кофе, а ты свяжись с «Альфа Ориона», если не сложно. Потом можешь ложиться. Я сверю нашу траекторию с расчетной, задам параметры автопилоту и тоже лягу.

Леша ловко проскользнул между креслами.

Мишка подумал, что перед сном было бы неплохо перекусить. Он тоже снял гермошлем, расстегнул ремень и стал неловко барахтаться, пытаясь догнать Лешу. Тот протянул ему руку:

– Тоже за кофе?

– Я хотел съесть что-нибудь, – признался Мишка.

– Отличная мысль, – заметил Вася. – И на меня захвати.

Мишка кивнул. Взявшись за спинку кресла, он встал «вертикально» и потянулся к откидному столику. После экскурсии в ЦПК он начал обращать внимание на всякие мелочи, отличавшие «Альфа Ориона» и «Осу» от «Мира» и МКС. Вот и сейчас, осматриваясь в рабочей зоне, Мишка подумал, отчего у их столика нет таких удобных ящиков, раскрывающихся во все стороны?

– Творог будешь? – спросил Леша.

– Угу.

Леша показал, где брать воду, чтобы готовить еду из пакетиков. Мишка и Вася поужинали. Стали устраиваться ко сну. Валик с Лешей пили кофе, перешептывались о чем-то, склонившись над панелью управления. Мишка прислушиваться не стал: у него появилась забота поважнее. Спальных мешков, как на «Альфа Ориона», здесь не было, только свернутые под креслами одеяла. Все-таки спускаемые аппараты предназначались для работы на поверхности небесных тел, а не в космическом пространстве.

Мишка откинул спинку своего кресла, попытался лечь. Но стоило ему расслабиться – ноги и руки поплыли вверх. И ладно бы только они. Голова тоже отказывалась лежать на подголовнике. Было совсем неудобно, и никакие техники быстрого засыпания не помогали. Мишка ерзал в кресле, с завистью косился на Васю, который, живо управившись с творогом, просто закрыл глаза и тут же уснул.

– Попробуй это. – Валик протянул Мишке небольшую, размером с ладонь, подушечку на широкой резинке. Мишка взял ее и непонимающе уставился на академика.

– Надень резинку на подголовник, а роликом прижми голову.

Мишка проделал это, и – о, чудо! – его голова оказалась зафиксирована в удобном, почти горизонтальном положении. Теперь всплывали только руки и ноги. Руки он засунул под спину. Кресло было широкое – локти удобно легли по бокам. Ногами получилось зацепиться за какую-то штуку под сиденьем. «Так-то лучше», – Мишка с наслаждением закрыл глаза…

Когда он проснулся, «Оса» уже наматывала круги над Энцеладом. От его белизны у Мишки заслезились глаза. Он прищурился. «Оса» летела низко, и на поверхности без труда просматривались широкие разломы и трещины. Мишка сразу приметил: ударные кратеры здесь совсем непохожи на те, что были на Меркурии. У тех были резкие, четко прорисованные границы, а эти походили скорее на вмятины в пластилине.

Валик и Вася стояли у центрального иллюминатора.

– Что мы все-таки ищем? – спросил Вася. – Я думал, нам нужна круглая ямка, которую мы сможем использовать как собирающее зеркало. Разве нет?

– В общем-то, да. – Валик кивнул.

– Так в чем проблема? Здесь полно таких, а мы в сотый раз летим по кругу и никак не сядем.

– Не в сотый, а в пятый, – поправил Леша.

– Нам нужна не какая-нибудь ямка, а подходящая, – добавил Валик.

– Эта чем тебе не подходящая? – Вася показал на огромный кратер внизу.

– Это кратер Хесров. Он слишком большой.

– Да нет же, не это поле, конечно. Там, справа.

«Оса» как раз поравнялась с аккуратным куполообразным кратером на дне Хесров. Валик посмотрел на него.

– Отличный кратер, почти идеальное зеркало. Только нам не подходит.

– Почему?

– Честно говоря, нам вообще ни один из этих кратеров не подойдет. Они все горизонтальные.

– И? – Вася сердито покосился на Валика.

– Они отражают вверх. Мы не сможем закрепить панели над ними.

– Погоди. Вы же собрали для этого целый механизм.

– Да, но механизм для установки панелей на поверхности, а не в воздухе.

– И что теперь? – проворчал Вася. – Что мы ищем-то?

Леша ткнул пальцем в экран бортового компьютера и предложил:

– Давайте сюда попробуем.

Мишка вытянулся через подлокотник, но все равно ничего не увидел. Валик почесал бороду:

– Рытвины Аль-Яман? Может быть, ты и прав.

– Там еще рытвины Миср чуть севернее, – добавил Леша. – Так что, поворачиваем?

Валик кивнул.

Леша развернул «Осу», и они полетели на север.

Мишка расстегнул ремень, встал на ноги.

И вдруг осознал, что невесомости больше нет. «Ну конечно! – радостно подумал он. – Мы же прилетели на Энцелад. Мы в поле его притяжения». Потом вспомнил про МКС. Она тоже летает в поле притяжения Земли, но на ней гравитация не ощущается. Почему? «Потому что она летит с первой космической скоростью, а мы нет!» – Мишка улыбнулся собственной сообразительности.

Он встал между Валиком и Васей. Обвел взглядом ледяную равнину Энцелада.

– Проснулся? – Вася хлопнул его по плечу. – Давайте тогда уж позавтракаем?

– Отличная мысль, – подхватил Леша.

Пока они ели, «Оса» добралась до запутанной системы борозд, перемежающихся невысокими горными хребтами. Борозды были широкими, тянулись далеко вправо и влево.

– Откуда начнем? – спросил Леша.

– Давай пройдем поперек, посмотрим, что мы имеем.

Леша сбросил скорость, опустил «Осу» ниже.

Теперь они могли рассмотреть не только крупные борозды, но и мелкие трещины и разломы. «Оса» пролетела рытвины Аль-Яман с юга на север и с севера на юг. Повернула на восток. Летели долго. Когда рытвины закончились, Валик вздохнул:

– Здесь рельеф сильно сглажен. Боюсь, только время потеряем. Давай продвигаться на северозапад.

К тому моменту, как они добрались до рытвин Миср, Мишка уже и пообедать был не прочь. Правда, остальные об этом не заикались. Он тоже молчал.

Леша по-прежнему сидел у штурвала. Валик, Вася и Мишка стояли перед центральным иллюминатором. Мишка с любопытством разглядывал рваные горы, тянущиеся на десятки, а то и на сотни километров. Они, как и предыдущие, были невысокими, но более рельефными, с острыми выступами и обрывами.

– Думаю, искать нужно здесь, – объявил Валик. – Если здесь ничего подходящего не найдем, значит, нигде не найдем.

– Как скажешь.

Леша облетел борозды по периметру, пытаясь выбрать самую перспективную. Рассматривая их, Мишка заметил, что иногда на склонах снег вместо белого или сероватого казался зеленым.

Не ярко-зеленым, конечно, скорее бирюзовым.

– Что это? – спросил он у Валика, указав на странные пятна.

– Тоже лед. Думаю, у него другой химический состав. Решим вопрос с батареями – обязательно возьмем образцы. – Валик подошел к Леше, склонился над картой: – Давай начнем с запада и пойдем на восток здесь. – Он указал на самую длинную из борозд. Она шла примерно посередине всей системы, местами распадаясь на отдельные рукава. Валик прочертил пальцем маршрут.

Выбранная борозда оказалась просторной. Километра два в ширину. В глубину – несколько сотен метров. Склоны – крутые, рельефные.

Местами разбиты небольшими ударными кратерами. Между ними – долина, пронизанная отдельно стоящими ледяными пиками. Левый склон залит солнечным светом. Правый, хотя и находился в тени, тоже был ярко освещен. Только не прямыми лучами, а отраженными.

Мишка, как и Вася, не до конца понимал, что нужно искать, поэтому просто смотрел по сторонам. Летели медленно. Впустую воздух не сотрясали: общались исключительно по делу. В основном Валик и Леша. Иногда подключался Вася, обращая внимание на какой-нибудь интересный участок. Таких «интересных» было немало. Но подходящее место никак не попадалось.

– Есть хочется, – уныло протянул Леша. Он посмотрел на Валика. – Что скажешь?

Мишка подумал, что он имеет в виду обед. Но Валик, наверное, понял вопрос иначе. Он ответил угрюмо:

– Перспективы туманны…

Глава 33. Грот

На обед все-таки остановились. Место выбрали живописное. Горная гряда здесь врезалась в широкую рытвину узким клином, обрывалась и далеко впереди вырастала вновь. «Оса» приземлилась на ледяную полку, залитую солнечным светом. Внизу раскинулась гладкая долина, укрытая крупнозернистым зеленоватым снегом. Мишке так захотелось выйти, пройтись по этим сугробам, скатиться с холма… Но шансов на это у него не было никаких: гулять на Энцеладе в аварийно-спасательном скафандре ему не разрешат, и говорить нечего. А другой скафандр, предназначенный для выхода в открытый космос, на его долю хотя и взяли, но скорее из вежливости, чем по делу.

Он хуже подгонялся по росту, и Мишке он по-прежнему был велик.

Валик с Васей снова заговорили о том, какой все-таки рельеф им нужен и почему. Леша иногда подключался, но в основном жевал. Мишка потягивал суп-пюре из пакета и переходил от иллюминатора к иллюминатору. Северные склоны были залиты светом. На фоне черного неба они казались яркими до невозможности. С трудом верилось, что отсюда до Солнца полтора миллиарда километров. Мишка до сих пор не привык к космическим расстояниям: такая цифра просто не укладывалась у него в голове.

Мишка щурился, рассматривая склоны, изрисованные тонкими трещинами. Он пытался найти в этих рисунках знакомые формы. Его внимание привлекло яркое пятно вдалеке. Там ледяная скала спускалась не отвесной стеной, а высокими узкими ступенями. Видно, когда-то она дала трещину, и часть льда обвалилась. Внизу под скалой громоздилась куча бесформенных ледяных глыб. А на нижней ступени, как солнечный зайчик, примостилось то самое пятно.

– У нас здесь, случайно, нет бинокля? – спросил Мишка.

– Случайно есть, – отозвался Леша. Он встал, покопался в одном из ящиков и протянул Мишке большой бинокль. Мишка навел его на загадочное пятно.

– Похоже, там грот, – улыбнулся он.

– Где? – Леша встал рядом. Остальные тоже повернулись в указанном направлении.

– Дай-ка я гляну. – Леша взял у Мишки бинокль. – Глазам не верю! – воскликнул он. – Это действительно грот. Да еще какой!

Леша отложил недоеденный обед, уселся в кресло, запустил двигатель. Валик взял бинокль и тоже посмотрел на грот.

– Похоже, ты нашел его – место для нашей электростанции, – объявил он. Мишка не понял, как так получилось, но это не помешало ему испытать настоящий прилив гордости. Он сиял, как новогодняя елка.

Перебрались на полку перед гротом. Места там было немного, и Леша припарковал «Осу» на самом краю, чтобы не загораживать вход.

Валик подошел к центральному иллюминатору.

– Смотрите, здесь борозда поворачивает вправо, получается небольшой угол. А с той стороны на склоне – здоровенная вмятина. Может, метеорит. – Он почесал бровь. – Хотя странно, почему он не разнес всю стену… Ну да ладно. Как бы там ни было, свет падает сначала на этот склон, потом отражается и собирается с той стороны, дальше снова приходит сюда. Конфигурация очень удачная. Если мы установим панели здесь, свет будет попадать на них практически весь световой день. Сутки на Энцеладе – около тридцати трех часов.

– Значит, в нашем распоряжении часов шестнадцать подряд? – уточнил Леша.

– Может, и больше: в северном полушарии сейчас лето.

– Это очень даже неплохо. – Леша улыбнулся. – Предлагаю готовиться к выходу.

* * *

Наружу вышли втроем. Леша и Валик осматривали грот. Вася тем временем принялся разгружать «Осу». Он выносил наружу все, что могло понадобиться для установки солнечных батарей: инструменты, детали монтажной конструкции.

Вася работал быстро и складно. Впервые за столько месяцев он почувствовал себя на своем месте. И даже дискомфорт от скафандра и странные ощущения от почти отсутствующей гравитации не могли ему помешать.

– Где будем ставить? – Он подошел к остальным.

– Ого! – Леша осмотрел аккуратно разложенные возле «Осы» детали.

– А что тянуть-то? – отмахнулся Вася. – Если на вас смотреть, так и до ужина не управимся.

– Раз уж все готово, давайте приступать. – Валик помог Васе отобрать детали основания. – Панели лучше всего устанавливать на краю полки напротив входа в грот.

Вася взялся за лазерный бур.

– Кто покажет, как эта штука работает?

– Смотри, – отозвался Леша. – Снимаешь с предохранителя, включаешь, а дальше – крутишь, как обычный коловорот.

Вася с ловкостью проделал четыре лунки.

Монтаж несущей конструкции для будущей электростанции занял около шести часов. Когда все было готово, Леша осмотрел каждый узел и сказал:

– Что ж, отлично поработали. Сейчас немного поспим, а как проснемся, возьмемся за установку панелей.

– Боюсь, установку придется отложить, – покачал головой Валик. – Пока мы проснемся, здесь наступит ночь. Работать в темноте не хочется.

– И что же мы будем делать? – нахмурился Вася. – Сидеть и ждать, пока рассветет?

– Можем слетать на север, – предложил Валик. – Северная полярная область геологически самая старая на Энцеладе. Там нет крупных разломов, как на юге, зато много кратеров. Будет интересно на них посмотреть.

– Давайте-ка собираться, – проворчал Леша. – Планы можно обсудить и за ужином.

Он начал убирать инструмент. Вася сложил вместе оставшиеся детали монтажной конструкции. Деталей было много, но в условиях гравитации всего в один процент от земной Вася без труда поднял их все и понес в сторону «Осы». Груда деталей закрывала обзор. Вася не заметил под ногами небольшую трещину и оступился. Попытался удержать равновесие, но вместо этого слишком резко раскинул руки: детали рассыпались перед «Осой», а он упал.

Вася летел медленно и никак не мог сообразить, что происходит. Только когда сверху показался карниз, на котором стояла «Оса», он все понял. Вася растерянно произнес:

– Ребята, я лечу вниз.

– Что? – Леша подскочил к краю обрыва.

Вася смотрел на него. Леша отдалялся медленно, будто в кино с эффектом замедленной съемки. А небо над ним было черное, заполненное миллиардами звезд. Никогда на Земле Вася не видел такого неба. Странно, что прежде он не обращал на него внимания.

– Как тебя угораздило? – прохрипел Леша.

Рядом с ним уже стоял Валик.

– Вася, попробуй развернуться. – крикнул он. – Под тобой ледяная призма. Ты летишь прямо на нее.

Вася барахтался, как младенец, брошенный в воду, но развернуться не мог: воздуха нет – оттолкнуться не от чего.

Он летел бесконечно долго. Удар при падении не был сильным. И даже неожиданным не был. За секунду до столкновения Валик крикнул:

– Готовься!

Вася упал на спину, ме-е-едленно поехал вниз. Оказавшись на дне борозды, он встал. Рыхлый снег лежал вокруг него крупными хлопьями.

Вася зачерпнул горсть и пропустил сквозь пальцы. Снежинки рассыпались, зависли на мгновение и неспеша полетели вниз.

– Я в порядке, – произнес Вася, – немного потянул шею.

– Проверь давление, – попросил Валик.

Вася посмотрел на манометр.

– Сто десять.

– У меня сто пятьдесят, – пробормотал Валик.

– Сто сорок, – прохрипел Леша.

– Вася, похоже, ты теряешь кислород. – Голос у Валика стал твердым и резким. – Ты должен вернуться на корабль. Миша, ты здесь?

– На связи, – еле слышно пробормотал Мишка. Все это время он молча стоял, уткнувшись лбом в иллюминатор и беспомощно наблюдал за происходящим.

– Заводи «Осу».

– Я? – испуганно выдавил Мишка.

– Больше некому. Пока Лешка разденется, мы потеряем кучу времени. Можем не успеть.

– Все в порядке, Миш, – ободряюще добавил Леша. – Ты справишься. Ты же пробовал с Эдиком, я знаю. Заводи и запускай «Соню». Скажешь ей: двадцать метров на юго-восток и вниз. Как сядете, откроешь люк. Когда Вася войдет, закрывай и выравнивай давление. Только сразу же, без заминок.

Мишка судорожно протянул:

– Я попробую.

– Вот и отлично. Теперь Вася. – Валик встал на колени у края обрыва. – Посмотри вокруг: видишь какой-нибудь проход? Сверху кажется, что ты окружен.

Вася посмотрел по сторонам: никакого прохода в нагромождении ледяных блоков не было. Он стоял на небольшом пятачке, словно рыцарь среди руин хрустального замка.

– Так и есть, – отозвался он.

Пока Валик не спросил у него про давление, Вася чувствовал себя хорошо. Даже отлично. Но теперь самочувствие резко ухудшилось. Ему сразу начало казаться, будто кислорода уже не хватает.

– Значит, придется прыгать.

– Чего? – Вася посмотрел вверх – на Валика, потом на призму, с которой только что съехал. – Тут этажей десять.

– Ты же не на Земле. – Валик натянуто усмехнулся.

– Да не допрыгну я! – рявкнул Вася.

– У тебя нет выбора. Мишка не посадит «Осу» между льдинами.

Вася перевел взгляд на спускаемый аппарат, как раз пролетавший у него над головой, потом на манометр.

– Девяносто пять…

– Этого достаточно. Но не трать время попусту, – посоветовал Леша. – А то я сейчас спрыг-ну и сам запущу тебя через эту ледышку.

– Было бы неплохо, – пробухтел Вася. К сожалению, он отлично понимал: делать нечего. Действительно нужно прыгать.

Первая попытка оказалась совсем неудачной. Вася подпрыгнул на месте. Высоко, но перпендикулярно вверх. Конечно же ни за что не зацепился и медленно полетел вниз. Чересчур медленно…

Когда он приземлился в сугроб, снова посмотрел на манометр.

– Давай еще раз, – попытался подбодрить его Валик. – Вверх и вперед. Ты должен допрыгнуть до ребра призмы.

Вася проследил взглядом за «Осой». Она плавно опускалась вниз по ту сторону от ледяной глыбы.

Он сделал три шага назад, чтобы прыгнуть с разбега. До вершины не хватило нескольких метров…

– У тебя получится! Мишка – прямо за этой ледышкой, – прокричал Леша.

Васю слегка передернуло. Хорошо им давать советы. К тому же зачем кричать, если в шлемофоне и так все слышно.

В ледяной призме виднелись мутные очертания «Осы».

Вася снова отступил на несколько шагов. Толчок. Еще толчок. Прыжок…

Он схватился за острую грань. Повис на трех пальцах левой руки. На одной фаланге. Пальцы пытались разжаться. Вася с ревом выбросил вверх вторую руку.

Все кругом замерло. Казалось, сам Энцелад замедлил свой бег вокруг газового гиганта.

Вася схватился за край двумя руками. Ему на глаза попался манометр. Кислорода становилось все меньше…

Он сделал глубокий, медленный вдох. Подтянулся и перекинул ногу через край. Перевалился всем телом, отпустил руки. Сейчас он ненавидел мизерную гравитацию Энцелада. Ту самую гравитацию, которая десять минут назад позволила ему упасть с высоты небоскреба и не разбиться. Ту самую, которая сейчас убьет его, не дав долететь до поверхности вовремя.

Пока летел, Вася думал о дочери. И о ее сыне тоже.

Его ноги коснулись льда. Он приземлился на очередной осколок, на этот раз небольшой. Осколок провернулся. Левая нога соскользнула. Вася упал на бок. Ногу пронзила острая боль. Плечо застряло между валявшимися на поверхности осколками льда. Снова потянул шею.

Вася сжал зубы, растолкал ледяные осколки и встал.

Он уже чувствовал нехватку кислорода.

Медленно повернулся: «Оса» стояла прямо перед ним. Всего в нескольких шагах. Люк в переходный отсек был открыт.

Припадая на левую ногу, он шел вперед. Добрался до «Осы». Люк закрылся.

Рамка дезинфекции.

Но почему так долго?

Еще один шаг. Вася знал: Мишка уже пустил воздух. Он потянулся к ручке, закрывающей ранец скафандра. Снял с фиксатора. Опустил вниз…

Потом он упал.

* * *

Мишка топтался у входа в переходный отсек, дожидаясь, пока давление выравняется. Его била мелкая дрожь. Он еще не отошел от первого одиночного полета, а его уже поджидало новое испытание. Он судорожно пытался вспомнить хотя бы что-то об оказании первой помощи. Из всего, что он слышал или читал про искусственное дыхание, сейчас в голову лезло только одно: если язык пострадавшего западает, его надо пристегнуть булавкой. Мишка смутно припоминал, как отец говорил, что это рекомендация скорее из серии «вредных советов» и что пристегивать все-таки ничего не нужно, но это окончательно сбивало с толку…

Он уже был готов упасть в обморок, когда дверь наконец открылась. Мишка бросился к Васе, наполовину вытащил его из скафандра, повернул на спину. Сделал глубокий вдох, протянул руку, чтобы зажать Васе нос… Но тот вдруг пошевелился, открыл глаза и промычал:

– Даже не думай.

Страх тяжелым камнем свалился с Мишкиной шеи и покатился прочь. Мишка выдохнул. Губы его задрожали.

«Э нет, – он затряс головой, чтобы не разреветься. – Сегодня я герой-спасатель, а не слезливый мальчишка!»

– Доложите обстановку, – четко и ясно прозвучал из Васиного шлемофона голос Валика.

– Пока живой, – отозвался Вася.

Глава 34. Солнечная электростанция

Оставшиеся детали монтажной конструкции Валик и Леша перенесли в грот. Они решили не устраивать Мишке еще одно испытание с возвращением «Осы» наверх. Да и самим хотелось побыстрее вернуться на корабль. С карниза спрыгнули с другой стороны. Там внизу лежал большой ледяной куб, присыпанный снегом. Они мягко опустились на него и дальше вниз, на дно рытвины. Обошли груду обломков, среди которых приземлился Вася, и вышли к припаркованной за ними «Осе».

Пока Леша осматривал Васину ногу, а Валик общался с «Альфа Ориона», Мишка возился с ужином. За едой обсуждали планы на завтра. После ужина легли спать.

Проснулся Мишка опять последним. На улице было темно. Горело внутреннее освещение.

– Доброе утро.

– Доброе, – отозвался Леша. – Завтракай, и будем сниматься с якоря.

Летели строго на север. По зеркальной поверхности Энцелада, подрагивая, скакали два ярких солнечных зайчика – круги света от прожекторов «Осы».

Летели долго, Мишка успел заскучать. Но вдруг прямо над горизонтом появилось золотистое зарево. Оно быстро росло, и скоро над Энцеладом уже возвышался полумесяц Сатурна. Взошло и Солнце. Только разве могло сравниться крохотное Солнце, горящее где-то там, в полутора миллиардах километров, с огромным, величественным Сатурном?

Мишка не отрываясь смотрел в иллюминатор, будто могущественный бог земледелия загипнотизировал его. Казалось, Сатурн заслонил собой все небо. Мишка вытянул обе руки, но даже за сомкнутыми ладонями не смог спрятать сияющий полумесяц.

Первым снова заговорил Вася:

– Какой же он все-таки здоровый.

– Это мы уже слышали, – рассмеялся Леша. – Садимся? Живописнее пейзаж вряд ли будет.

– Куда уж живописнее, – пробормотал Мишка.

Леша опустил «Осу» в центре одной из пологих вмятин, которая, вероятно, когда-то была настоящим ударным кратером. Они с Валиком сверились с картой и стали готовиться к выходу.

– Я тоже пойду, – тут же подскочил Вася.

– Тебе нельзя, – возразил Леша. – У тебя растяжение.

– Теперь ты у нас вместо Клавы? – фыркнул Вася. – С ногой у меня все в порядке. Тугая повязка – все, что нужно.

– А скафандр? Ты же знаешь, он поврежден.

– У нас есть еще один. Сидеть и ковырять в носу я не буду. И не надейтесь.

Как хотелось Мишке сказать то же самое! Но, увы, он до таких вольностей пока не дорос…

* * *

В грот вернулись на рассвете. За восемь часов успели собрать монтажную конструкцию и установить одну из четырех солнечных панелей.

– Неплохо бы подключить к ней аккумулятор, – предложил Леша. – Хотя бы один. Пока мы развернем остальное, он начнет заряжаться.

– Отличная идея, – поддержал Валик. – Как раз посмотрим, что выходит из нашего эксперимента.

Вышло в итоге совсем неплохо: эффективность солнечных панелей с природным концентратором в виде рельефа Энцелада на орбите Сатурна оказалась примерно на том же уровне, что и на орбите Юпитера. Пока устанавливали остальные панели, первый аккумулятор зарядился полностью. Его отнесли в «Осу». Разряженные аккумуляторы подключили к электростанции.

Леша поднял спускаемый аппарат, отлетел на пару сотен метров и завис, повернувшись центральным иллюминатором к гроту.

– Прямо-таки черный тюльпан среди ледяной пустыни, – улыбнулся Вася.

– Жаль, с нами нет Димы, – добавил Мишка, – он обязательно должен это сфотографировать.

* * *

Погода в Меленках стояла отличная, настроение ей соответствовало. И хотя в последние дни Мишке больше нравилось проводить время в окрестностях Сатурна, чем на Земле, все же и здесь он без труда находил занятия по душе. Тем более в выходные, когда приезжал отец. Сегодня они собирались рубить дрова для камина.

После завтрака вместе вышли во двор. Взялись за топоры. Отец рубил ловко и энергично. Мишка – слегка неуклюже, но с удовольствием. Часа через полтора устроили перерыв. Сели на скамейку. Отец выпил кружку воды и начал неспешно:

– Вчера разговаривал с Жориком.

– С дядей Жорой?

– Угу. Он уже озаботился разрешением на въезд в пограничную зону. Так что, боюсь, от Треугольного нам не отвертеться.

– Круто! – обрадовался Мишка.

– Круто. Только Вовка с тройняшками тренируются по три раза в неделю. А по выходным еще и в футбол играют.

Мишка нахмурился. Не слишком-то хотелось ему приехать на скалы и опозориться перед друзьями.

– Да уж, – протянул он. – А я за лето совсем потерял форму.

– Может, и не совсем, – отозвался отец, указывая на торчавший из полена топор. – Но подкачать руки все-таки не мешало бы. Завтра повесим турник.

– Тогда лучше рейку для пальцев, – предложил Мишка.

– Одно другому не мешает, – отец улыбнулся. – А пока давай-ка продолжим.

Рубили с перерывами до самого вечера. Уставший, но довольный собой, Мишка забрался в постель.

* * *

Проснулся он уже на Титане. Для перехода в базовую станцию выходить на улицу не пришлось. Для «Осы» оборудовали специальную посадочную площадку, и теперь она могла вставать напротив стыковочного узла и шлюзоваться со станцией выходным люком.

Настя и Эдик встретили вновь прибывших, как гостеприимные хозяева: с горячим кофе и плотным завтраком.

Пару часов Леша и Эдик потратили на то, чтобы перевести «Осу» в режим низкого энергопотребления. Потом Мишка спросил:

– А когда я смогу выйти наружу?

– Не терпится? – усмехнулся Леша. Мишка кивнул.

– Давай собираться. Кто с нами?

– Я пойду, – зашевелился Вася.

– Я, пожалуй, останусь, – Валик покачал головой, – если Настя составит мне компанию.

– С удовольствием, – улыбнулась Настя.

Валик подошел к столику с образцами и добавил:

– Интересно послушать, что вы успели накопать, пока нас не было.

– Я тоже выйду, – вызвался Эдик.

Они прошли в переходный отсек. Не тот, у которого стояла «Оса». Другой, на противоположном конце станции. В скафандр Мишка забрался быстро, но потом еще добрых полчаса Леша проверял, все ли он правильно надел, закрепил, застегнул.

– Ты уж не обижайся, – бормотал он. – Я за тебя отвечаю.

И вот люк открылся. Первым спустился Леша. За ним – Эдик и Вася. Мишка остался последним.

Он выглянул наружу, подождал немного, пока глаза привыкнут к сумеркам.

Люк располагался на высоте полутора метров над поверхностью, но откидным трапом при спуске никто не пользовался. Мишка тоже спрыгнул. Он летел непривычно медленно. При встрече с поверхностью инстинктивно согнул колени. Правда, удар и без того оказался слабым. Мишка от неожиданности едва не упал. Леша придержал его под локоть. Мишка сделал несколько неловких шагов и остановился.

Плотный, тягучий воздух, непривычная легкость в теле, странная, едва уловимая дымка вокруг – все было в новинку, все впервой.

Он постоял с полминуты, привыкая к скафандру. Мишка надевал его несколько раз на «Альфа Ориона», но сейчас и сам скафандр, и все навешанное на него оборудование ощущались иначе.

Мишка осмотрелся. Базовую станцию со всех сторон окружали холмы. Над ними висело темное, коричневато-оранжевое небо. У входа в станцию стояли две вертушки.

– А полетать можно?

– Не все сразу. – Леша хлопнул его по плечу. – Пойдем лучше прогуляемся.

Они не спеша обошли цилиндр базовой станции. Стали подниматься на вершину холма. Мишка скакал по склону широким шагом. Движения были легкими, и ему казалось, что он сейчас полетит вообще без всяких крыльев.

Поднявшись наверх, Мишка замер. Перед ним раскинулись гладкие равнины, скалистые горы, бескрайнее море до самого горизонта. И все это укутано загадочной оранжеватой дымкой. Мишка вдруг засмеялся в голос и запел:

– Оранжевое небо,

Оранжевое море,

Оранжевая зелень,

Оранжевый верблюд.

Оранжевые мамы

Оранжевым ребятам

Оранжевые песни

Оранжево поют[35].

Глава 35. Переезд

На Титане Мишка провел полторы недели. За это время «Оса» успела дважды побывать на Энцеладе. Второй раз – с залетом на Мимас. Оттуда забрали «Осьминожку» и собранные им образцы. Образцы упаковали для отправки на «Альфа Ориона»; робота перевезли на Энцелад. Там он должен был не только заниматься геологией, но и снова добывать воду. Солнечная электростанция работала на отлично, даже лучше, чем все рассчитывали. Так что электролиз снова стал доступен в полевых условиях, и Леша предложил устроить на Энцеладе еще и заправочную станцию для «Осы», чтобы та могла передвигаться по системе Сатурна без всяких ограничений.

На Титане тоже скучать было некогда. Летали в горы, спускались на побережье, исследовали небольшие реки и озера западнее моря Кракена. Даже нашли целое озеро, заполненное чистым метаном (обычно в местных водоемах плескалась смесь из метана, этана, бутана, пропана и еще чего-нибудь в небольших количествах). Этой новости особенно обрадовался Юра. У него появилась идея пополнить из метанового озера топливный запас «Альфа Ориона», и они с Валиком всерьез стали обсуждать план дозаправки в космосе.

Мишку, однако, больше всего впечатлила вылазка к морю Кракена. Летали туда вчетвером: он, Леша, Валик и Настя. Сперва «Оса» опустилась на западном берегу пролива Селдона. Вышли наружу. Леша долго смотрел на плоский коричневый остров к северу от пролива, потом сказал:

– Вижу, наш волшебный остров потихоньку идет ко дну.

– Да, – ответила Настя. – Когда я прилетела сюда, он еще бурлил. А через пару дней извержение совсем прекратилось. Теперь все постепенно оседает. Наверное, это займет еще какое-то ремя.

– Что за волшебный остров? – заинтересовался Мишка.

– Ох, лучше не спрашивай, – отмахнулся Леша, а Валик засмеялся и ответил:

– Когда мы первый раз сели на Титане, никакого острова здесь и в помине не было. Но стоило нам нырнуть в это море, как навстречу выплыло страшное чудище с огромными щупальцами.

Мишка ахнул.

– Видел бы ты, как мы от него улепетывали… – продолжил Валик. – Честно говоря, оно нас изрядно напугало. Вернемся на базу – покажу фотографии. Дима успел сделать несколько кадров. Потом, правда, оказалось, что это и не чудище вовсе, а самый обыкновенный криовулкан.

– Как интересно, – с восторгом произнес Мишка. – А вы ныряли прямо в скафандрах?

– Мы погружались в «Осе».

– Так «Оса» и вправду умеет плавать? Я думал, вы шутите…

– Еще как умеет, – отозвался Леша. – Хочешь, прямо сейчас и попробуем.

– Отличная мысль, – подхватила Настя. – Я как раз хотела предложить посмотреть, что осталось на дне после извержения.

– Вообще-то на этот раз я думал обойтись без дна, – нахмурился Леша.

– А почему нет? – заступился за Настину идею Валик. – Извержение закончилось, Кракен знакомиться к нам так и не вышел.

Леша сопротивлялся не долго.

До самого ужина они покоряли морские глубины. На дне моря Кракена оказалось много разломов, провалов и трещин. Видно, извержение, о котором говорил Валик, далеко не первое в этих местах…

* * *

Через неделю началась подготовка к переезду базовой станции. Следующие полтора месяца планировалось посвятить изучению экваториальных холмов и дюн.

Все тяжелые вещи снова перенесли в «Осу». Сам надувной модуль сворачивать не стали.

Вместо этого его отвязали от Титана и освободившимися тросами закрепили за спускаемый аппарат.

Эдик поднял «Осу» вместе с модулем и повел на юго-восток. Поначалу Леша и Валик сопровождали процессию на вертушках: боялись, как бы тросы не оборвались. В таком формате полет шел гладко, но очень медленно. За первый день удалось преодолеть всего пятьсот километров из запланированных шести тысяч. Сделали привал.

Наутро от сопровождения отказались. Вшестером кое-как разместились на борту «Осы», и она вместе с грузом помчалась дальше, без труда преодолевая обширные равнины и перемахивая через горные хребты, пока не добралась до поля дюн, называемого волнами Борея.

– А вы знаете, что термин «волны» применительно к дюнам используется только на Титане? – спросила Настя.

– Теперь знаем, – усмехнулся Леша.

– На нашей карте четыре именованных поля дюн. Волны Борея – одно из них. И, кстати, вся четверка названа в честь греческих богов ветра. Так что, если мы найдем еще парочку, называть их лучше в той же концепции.

– Я так понимаю, ты предлагаешь обосноваться здесь, – уточнил Эдик.

– Было бы неплохо. Тогда мы сможем и этот район изучить, и на запад продвинуться. Здесь у нас дюны и горы, а там – большая равнина. Еще меня знаете, что беспокоит. Мы хотели составить детальную карту Титана. Пока этим никто не занимался.

– Для этого нам нужна «Оса». – Валик развел руками. – С вертушками и «пчелами» мы можем собрать материал для отдельных районов, но никак не для спутника целиком.

Настя вздохнула:

– Понимаю.

– А в чем проблема? – вставил Леша. – После пересменки к нам сюда прилетит Юра.

Поговорите с ним, предложите задержаться здесь на недельку. Не думаю, что он будет против. Дальше по плану Тефия. Скучный спутник. Там почти ничего интересного.

– Ничего себе скучный спутник! – возмутилась Настя. – А кратер Одиссей? Он, между прочим, почти пятьсот километров в диаметре. А каньон Итака? Две тысячи километров в длину. Это, на минуточку, три четверти окружности Тефии.

– Настюшка, ты уж не сердись. Не собирался я обижать твой прекрасный спутник. Я просто хотел сказать, что в ближайшие пару недель можно побольше внимания уделить Титану.

– Поговорить с Юрой, конечно, стоит, – ответил Валик. – Только не забывай про Энцелад.

Мы и с ним-то пока не закончили. А по-хорошему, так и не начали толком.

Пока они обсуждали планы на следующие пару недель, Эдик опустил базовую станцию на северном краю поля дюн.

– Утром нужно успеть разгрузить «Осу» и обустроить станцию на новом месте, – заметил он.

– О нас не беспокойтесь, – отмахнулся Леша. – Мы сами тут разберемся.

– Вы остаетесь вдвоем, – возразил Эдик. – Многое вы просто физически не сможете сделать сами.

– Я тоже могу остаться, – предложил Мишка. Он понимал: остальные его идею не оценят, но все же продолжил: – Я ведь только что прилетел, и мне совсем не обязательно возвращаться.

– Еще как обязательно, – возразил Леша.

* * *

Мишка проснулся рано. С тоской посмотрел в окно. Остаться на Титане ему так и не разрешили, к тому же из разговора во время пересменки он понял: следующий раз его возьмут с собой только через два круга, а это почти целый месяц! Так что теперь вместо того, чтобы бродить по Титану, он будет сидеть на «Альфа Ориона» и выискивать за иллюминатором сатурнианские спутники, которые, несмотря на их количество, на глаза попадались не намного чаще, чем астероиды в главном поясе.

Он вышел из комнаты. Мама возилась у плиты. За столом вместе с Машкой и бабушкой сидел папа.

– Что ты здесь делаешь? – удивился Мишка. – Сегодня же пятница.

– Приехал спасать твою репутацию.

– В смысле?

Отец встал, вытащил на середину комнаты большую спортивную сумку:

– Я же не могу позволить своему сыну упасть в грязь лицом.

Он открыл сумку. Мишка заглянул внутрь: там лежали разноцветные и разнокалиберные зацепки.

– Ух ты! – Тоски по Титану как не бывало.

– Придется оборудовать скалодром у бабушки во дворе, – улыбнулся отец.

Бабушка Тося тоже улыбнулась.

Работа заняла и пятницу, и все выходные. Задняя стена бабушкиного дома была глухой, если не считать круглого оконца под крышей. Основную часть зацепок решили крутить на нее. Правда, перед этим пришлось разобрать кучу старых досок, перекопать землю, чтобы мягче было падать, и закрыть кирпичный фундамент «противоударным» экраном.

Так прошел первый день.

Второй потратили на подготовку фанерных листов. Размечали и сверлили отверстия для зацепок, покрывали листы специальным составом. Он делал фанеру шершавой, чтобы при лазании ноги стояли в трение. Вечером забивали бульдоги – специальные гайки, к которым болтами прикручиваются зацепки.

В третий день фанеру крепили на фасад и накручивали трассы.

– Схему накрутки делала Люба специально для тебя, – похвастался отец.

– Не может быть, – засомневался Мишка.

– Может-может. Она придумала несколько трасс. Я сделал распечатки, напомни выложить, а то так и увезу с собой.

Вечером в воскресенье отец уехал. В понедельник Мишка начал тренироваться. Надо заметить, в Меленках его скалодром произвел настоящий фурор. Местные мальчишки такой экзотики отродясь не видели. Многие приходили посмотреть, некоторые пробовали лазать. Правда, по-настоящему стойких среди них не оказалось.

Зато сам Мишка лазал до позднего вечера.

А потом, лежа в постели, он вдруг подумал: не так уж и плохо, что на несколько недель его оставили на «Альфа Ориона». На Земле так будет спокойнее. Можно потренироваться перед Треугольным. А еще хорошо бы немного времени уделить астрономическим наблюдениям. Новый телескоп с начала лета он распаковывал всего пару раз.

Мысль о телескопе заставила Мишку вспомнить про Майи. После Нового года он так ей и не позвонил…

Глава 36. Рея

Юра был одним из самых непреклонных людей, с которыми Мишке когда-либо доводилось встречаться. Однако слово свое он держал твердо. Так что за пару дней до очередной пересменки к Мишке подошел Леша:

– Готов к новым приключениям?

Мишка вытянулся в струну:

– Меня правда возьмут на Рею?

– И не только, – усмехнулся Леша. – Сперва полетим на Рею. Тем же составом: я, ты, Валик и Вася. Потом Вася вернется на «Альфа Ориона» с Эдиком и Настей. А тебе Юра разрешил остаться. Так что поживешь немного на Титане со мной и Валиком.

– Ух ты! Ух ты! Ух ты! – Мишка запрыгал от восторга. Потом вдруг вспомнил, что во второй половине августа, как раз тогда, когда они будут на Титане, у него уже запланировано одно приключение: выезд на озеро Треугольное с родителями, Вовкиной семьей и со всем семейством Бобровничьих. И как быть? «А, собственно, никак, – ответил он сам себе. – Какая, в конце концов, разница?»

* * *

Когда «Оса» подлетала к Рее, ведущее полушарие[36] спутника было повернуто к Солнцу. Светлый ледяной шар на фоне черного неба, наверное, показался бы Мишке совсем белым, если бы посреди него не сияла здоровенная клякса. Вот она-то была по-настоящему белая. Спутник выглядел так, будто какой-то гигант-хулиган зарядил в него снежком. В центре кляксы вырисовывался небольшой аккуратный кратер.

– Кто ж его так? – пробухтел Вася.

– Это кратер Инктоми, – пояснил Валик. – А белая область вокруг – чистый водяной лед, выброшенный из-под поверхности. Инктоми – молодой кратер, поэтому и последствия удара так хорошо сохранились. Если хотите, сделаем пару облетов и можем приземлиться в нем. Отличное место для начала работы.

– Почему бы и нет, – согласился Леша.

Они продолжали болтать, пока «Оса» не обогнула Рею. Но стоило Солнцу скрыться за спутником, разговор оборвался. С правой стороны от Реи промелькнул тонкий, вытянутый след, будто рассеянный луч света запутался в узкой полоске пыли.

– Ох ты… – выдохнул Валик.

– Это кольцо? – Мишка не поверил своим глазам.

– Оно самое. Лешка, можем подняться повыше?

– Не вопрос!

Леша вывел «Осу» над плоскостью экватора.

Узкая светящаяся полоска распалась на три тонких колечка.

– Поздравляю, друзья! – произнес Валик. – Первая и пока единственная система колец, найденная не у планеты, а у спутника.

– Но как такое возможно? – недоумевал Мишка.

– Думается мне, это последствия очередного столкновения, – предположил Валик. – Окрестности Сатурна слишком плотно заселены. Наверняка крупные аварии здесь не редкость.

– А почему тогда колец нет у других спутников?

Валик улыбнулся:

– Хороший вопрос. Может, у тебя есть свои идеи?

– Честно говоря, нет, – покачал головой Мишка. – Я бы подумал, что из-за размера, только Диона и Тефия тоже большие. Про Титан и говорить нечего.

– Вокруг Дионы и Тефии кольца были бы нестабильны, – пояснил Валик. – Эти спутники ближе к Сатурну, и расстояние, на котором их притяжение сильнее, чем притяжение Сатурна, очень маленькое.

– А Титан? Он далеко от Сатурна.

– У Титана мощная атмосфера. Она тоже мешает формированию колец… Лешка, а можем мы подлететь поближе?

– Хочешь взять образец?

– Хотелось бы. Потом сравню его с выбросами вокруг Инктоми. Вдруг окажется, что это результат одного и того же удара.

Леша стал не спеша подбираться к кольцам. После неприятностей от колец самого Сатурна рисковать не хотелось. Но эти оказались вполне безобидными. Они состояли в основном из мелких льдинок, пыли и редких частиц по несколько сантиметров в диаметре. Пару таких частиц Валик ювелирно захватил манипулятором.

«Оса» сделала еще один оборот вокруг Реи. Мишка долго и внимательно рассматривал спутник. Больше всего его поразили не сглаженные кратеры, и не яркая клякса, и даже не странный контраст между светлым ведущим и более темным задним полушарием. Его внимание привлек сам Сатурн. Мишка впервые заметил, как хорошо он отражает солнечный свет. На той стороне Реи, которая на Сатурн не смотрела, день резко сменялся ночью, а на другой стороне переход был плавный и постепенный.

Мишка вытянул руку: Сатурн почти полностью спрятался за ладонью. А его кольца отсюда были совсем не видны: «Оса» смотрела на них с ребра.

– Думаю, пора садиться, – предложил Леша.

Как и договаривались, он направил «Осу» в сторону кратера Инктоми.

Дно кратера оказалось холмистым. В середине чаши даже издалека был хорошо заметен невысокий центральный пик. Когда Леша подвел «Осу» ближе, пик распался на целую систему хребтов и вершин. Леша посадил «Осу» в одной из долин между хребтами.

Глава 37. Поиски жизни

Рею изучали три дня. Потом улетели на Энцелад, чтобы забрать заряженные аккумуляторы и отвезти на Титан.

Подлетая к Энцеладу, заметили необычное свечение со стороны южного полюса.

– Гейзеры? – догадался Леша.

– Они самые. – Валик кивнул. – В прошлый раз в пик активности мы не попали. Гейзеры Энцелада цикличны. Такие пики у них бывают дважды за один оборот вокруг Сатурна. В остальное время здесь относительно спокойно.

Мишка улыбнулся: насмотревшись картинок в интернете, он думал, что гейзеры Энцелада – это мощные струи, оставляющие за спутником настоящий шлейф из пара и снега. На деле «фонтанчики» были совсем небольшими.

По крайней мере, на фоне самого Энцелада.

– Завернем? – предложил Валик.

– Обязательно! – отозвался Леша. – Разве можно упускать такую возможность? Местные аборигены сами летят к нам в руки.

– Думаешь, мы найдем в этих выбросах инопланетную жизнь?

– А разве нет? – удивился Мишка. – Разве не за этим мы к ним летим?

Валик скептически покачал головой:

– Честно говоря, что-то живое мы вряд ли поймаем. Признаки жизни – возможно.

– А живое почему нет? – Мишка почувствовал привкус разочарования.

– Если даже предположить, что струи вырываются прямо из подповерхностного океана…

– Если? – перебил Вася. – Я думал, этот вопрос давно закрыт.

– И да, и нет. Океан там, безусловно, есть. Только вода, которую мы видим, может поступать не из него, а из карманов и трещин в ледяной коре. Понимаете, чтобы гейзеры поднимались прямо из океана, кора должна быть расколота насквозь, а даже на южном полюсе это по меньшей мере пять километров. Влияния приливных сил для этого недостаточно.

– Туда мог упасть метеорит, – предположил Мишка.

– Возможно, – согласился Валик. – Сильный удар действительно мог бы расколоть лед. Тогда трещины оставались бы открытыми очень долго. Но даже это не гарантировало бы ровным счетом ничего. Если глубоководная жизнь и существует или даже процветает на дне, вверх она будет подниматься медленно. А если какой-нибудь микроб и доберется до поверхности, нужно понимать: в океане он живет при колоссальном давлении. Значит, и внутриклеточное давление у него соответствующее. Боюсь, оказавшись в вакууме, он попросту разорвется. В общем, я думаю, шансы найти в этих выбросах что-то живое у нас невелики. Хотя Аня, наверное, со мной поспорила бы…

Повисло неловкое молчание.

– От них так и нет новостей? – спросил Вася.

Валик покачал головой.

Снова наступила тишина. Она становилась удручающей, и Вася, прокашлявшись, вернулся к Энцеладу:

– А почему вы не прихватили с собой буровую установку? Можно же пробурить скважину и взять образцы прямо оттуда, из глубины.

Валик пожал плечами:

– Мы думали об этом. Но, к сожалению, не все так просто. Жидкая вода слишком глубоко.

– Насколько я знаю, на Земле бурили и на двенадцать километров[37], а здесь, сам говоришь, всего пять.

– Да, только на Земле это бурение заняло больше двадцати лет, – спокойно ответил Валик.

– Так там-то бурили камень. Это же намного сложнее. А здесь лед. Плавишь его лазером, вроде нашего коловорота, и все. А то, что расплавил, само испаряется.

– Пар, пройдя столько километров через ледяную скважину, снова замерзнет. Осядет на стенки, и скважина закроется. Ничего мы из нее не получим.

– Тогда запустить робота, – предложил Мишка. – У нас же есть «пчелы» и «Осьминожка». Можно и для Энцелада кого-то придумать. Он будет исследовать океан, а мы – обрабатывать собранные им данные. Это, наверное, проще?

– Проще, но и здесь есть свои нюансы – в первую очередь со связью. Через многокилометровый слой льда радиосигнал не пройдет.

– И что теперь? – промычал Вася. – Зачем тогда мы летим?

– Как бы то ни было, поиски жизни продолжаются, – улыбнулся Валик.

– И прямо сейчас у нас есть отличная возможность в них поучаствовать, – добавил Леша. – Так что готовьте пробоотборники.

Леша трижды пролетел сквозь шлейфы пара, вырывающегося из ледяной коры Энцелада.

С близкого расстояния они уже не казались Мишке «фонтанчиками». Струи били, наверное, на сотню километров вверх.

При каждом пролете Валик активировал новый пробоотборник и брал образец. Потом они полетели за аккумуляторами. С обслуживанием электростанции и «Осьминожки» провозились несколько часов. На Титан добрались только к ужину.

* * *

Из всех трех спутников, на которых Мишке удалось побывать, больше всего ему приглянулся именно Титан. Этот веселый оранжевый мир казался Мишке по-настоящему дружелюбным. Наверное, потому что лишь на Титане ему разрешали выходить на улицу. От боязни замкнутых пространств он не страдал, но на контрасте крохотная «Оса» явно проигрывала бескрайним просторам Титана. Так что на следующий день, когда экипаж «Осы» собрался возвращаться на Рею, Мишка попросил оставить его с Эдиком и Настей. Леше такая идея не понравилась. Взрослые отошли в сторону и долго обсуждали ее между собой. Мишка старался не подслушивать, но отдельные фразы до него все-таки долетали.

– Я не могу оставить его, – ворчал Леша. – Я отвечаю за мальчишку головой.

– Мы все отвечаем за него, – возражала Настя. – Или ты думаешь, что мы позаботимся о нем хуже?

– Я этого не говорил, но все же… – Леша косился на Мишку, сидевшего поодаль, и начинал говорить тише, а через минуту снова забывался. – Если он куда-нибудь вляпается? В «Осе» он всегда под присмотром.

– Здесь тоже будет под присмотром, – обещала Настя. – Мы не собираемся оставлять его одного.

Спорили долго. В конце концов Леша сдался. Наверное, Мишку спасло то, что у них не было возможности связаться с «Альфа Ориона». Юра с Клавой точно встали бы на сторону Леши, и тогда пиши пропало. Но сейчас базовая станция оставалась в радиотени, так что «Оса» благополучно улетела без Мишки.

Мишка с Эдиком первым делом взялись за вертушки. Настя попросила их осмотреть южные склоны гор Рерир. Она пыталась разгадать тайну появления титанианских дюн и думала, что в горах удастся найти какие-нибудь подсказки.

Мишка устроился поудобнее, проверил ремни и запустил винт. Вертушка оторвала его от поверхности. Это был не первый его полет на Титане, но в присутствии Леши он не позволял себе никаких вольностей. Сейчас же Мишка рванул вперед, бросив Эдику короткое:

– Догоняй!

Вертушка быстро набирала скорость. Мишка всем телом чувствовал, как плотный, тяжелый воздух расступается перед ним. Ему хотелось снять гермошлем, вдохнуть полной грудью, ощутить порыв ветра, бьющий в лицо… «Эх, на Земле бы мне такую вертушку», – подумал он.

– Что тащишься, как черепаха?

Эдик вырвался вперед. Мишка прибавил ходу. Он был легче Эдика, так что без труда обогнал его. Ребята с хохотом неслись вдоль ледяных гор, казавшихся бесконечными. Они взлетали выше вершин, и голова у Мишки кружилась от восторга. Чудилось, будто в груди, как и над головой, вибрировали винты. Потом они спускались вниз, неслись над самыми дюнами, заставляя тяжелый песок подниматься в воздух. Мишка слышал его шуршание и невольно щурился, когда тучи, поднятые вертушкой Эдика, долетали до его гермошлема и били в лицо.

Мишке на глаза попалось широкое ущелье.

– Завернем? – предложил он.

Эдик замешкался на минуту. Оглянулся на оставшуюся далеко позади станцию. Настя вряд ли оценила бы эту идею. Но соблазн оказался слишком велик.

Забыв о времени, они бродили по длинным коридорам, разгоняли фонариками пугливые тени, будили эхо жужжанием винтов. Пока у них над головами не замаячила пара «пчел»…

Ох и влетело же им от Насти. О том, что радиосигнал не проходит сквозь ледяные горы, они не подумали. А если и подумали, тут же забыли об этом, опьяненные азартом и жаждой открытий.

– Вы хоть понимаете, что я чуть с ума не сошла, пока искала вас?! Три часа я не могла до вас достучаться!

– Прости, – виновато бормотал Эдик.

Мишка молча смотрел себе под ноги и думал, что скажут Леша и Юра, когда узнают о случившемся. Но они не узнали. Прочитав долгую, эмоциональную лекцию, Настя, хотя до конца и не успокоилась, все же пообещала никому о случившемся не рассказывать, если они вдвоем больше не будут пропадать. Правда, такому финалу предшествовала странная фраза Эдика о слабостях, которые якобы есть у всех, и о том, что Настя не хуже его знает, как сложно иногда бывает им противостоять. Позже Мишка пытался выяснить, что он имел в виду и почему именно после этих слов Настя неожиданно сменила гнев на милость, но Эдик упорно делал вид, что не понимает, о чем речь.

Как бы там ни было, история с ущельем сошла на нет, а вольная жизнь на Титане продолжилась. Каждый день Мишка с Эдиком начинали с прогулки. Брали с собой пару «пчел», садились на вертушки и летели куда глаза глядят…

На самом деле, конечно, не совсем так. У всех без исключения вылазок были определенные цели и задачи. С помощью «пчел» заранее прорабатывались маршруты. Но, несмотря на это, Мишка чувствовал себя настоящим первооткрывателем: свободным и дерзким. Они взмывали над темнеющими дюнами, выискивали русла пересохших рек, высматривали одинокие скалы…

Настя редко работала вместе с ними. Во-первых, потому что вертушки на Титане было всего две, а во-вторых, круг ее научных интересов был куда шире, чем простое фотографирование и сбор образцов из разных мест. Настя видела в Титане намного больше, чем все остальные. Этот удивительный мир с плотной атмосферой, со сменой времен года, с метановыми циклами, так похожими на круговорот воды на Земле, для нее оказался сокровищницей невероятных открытий. А еще Настя не любила приближаться к горам. Расщелины и каньоны пугали ее. Она чувствовала себя комфортно только на открытой местности. Мишку это немного удивляло, но он быстро научился не обращать внимания. В конце концов, что с того? Эдик прав: у всех свои слабости.

По вечерам их небольшая компания собиралась вместе. Обсуждали увиденное, открытое и изученное за день, строили планы на завтра.

Мишке нравилась такая жизнь, и, когда через неделю вернулась «Оса», ему стало грустно. Хотя он и оставался на Титане еще на один круг, но прекрасно понимал: в компании Леши и Валика все будет по-другому.

Наутро стали готовиться к новому переезду.

Работу в южной полярной области хотели начать с озера Онтарио и равнины Ромо. Но после детального изучения региона «пчелами» Настя предложила пролететь дальше, до равнины Россак.

Ее заинтересовали каналы Келадон. Судя по данным, собранным «пчелами», там была разветвленная система метановых рек. А на месте обозначенной на карте равнины плескалось углеводородное море.

– Какое интересное место мы нашли, – объявила Настя, когда «Оса» опустила базовую станцию у подножья невысокого горного хребта, отделяющего равнину Россак от каналов Келадон. – Южное полушарие совсем не похоже на наши карты.

– Да, просто удивительно, – согласился Валик. – Когда этот регион исследовала «Кассини», здесь не было ни капли жидкости. А сейчас затоплено полравнины. Хотя, честно говоря, не думаю, что море Россак получилось глубоким (он назвал море по имени затопленной равнины).

– Думаю, сезон дождей еще не закончился, – покачала головой Настя. – Не забывай: зима в самом разгаре.

«И тянется она здесь больше семи земных лет», – мысленно продолжил Мишка.

На следующий день «Оса» улетела. К обеду на Титане начался дождь. И хотя в скафандре работать он не мешал, настроение навевал тоскливое. Огромные капли, раза в два больше, чем на Земле, лениво падали с неба. Они летели так медленно, что Мишка мог проследить за их движением взглядом, а падая под ноги, расплывались в бесформенные маслянистые пятна.

Мишка по несколько часов в день проводил на улице с Лешей и Валиком. Вертушками и «пчелами» в такую погоду не пользовались. Далеко от станции не ходили. Было немного скучно. Хотелось открытий и приключений. Мишка все чаще улетал мыслями на Землю, туда, где шла подготовка к поездке на Треугольное.

Глава 38. Озеро Треугольное

Из города выехали рано. Правда, отъехав на каких-нибудь десять-пятнадцать километров, встали в глухую пробку. Неподалеку шло строительство нового аэрокосмического научно-производственного центра имени Бориса Вилуровича Буйнова. Нет, своего имени Буйнов-старший центру, конечно, не давал, но все вокруг в шутку называли его именно так.

– Да, наш сосед подошел к делу с размахом, – заметил Мишкин отец, разглядывая возводимые с двух сторон от дороги здания. Слева стоял почти достроенный бизнес-центр, справа – производственный цех и внушительных размеров ангар. – Поговаривают, он собирается строить здесь ракеты.

– Не ракеты, а ракетные двигатели, – поправил Мишка. – Дядя Жора говорит, что через год-полтора он хочет выйти на серийное производство. А вот самой ракеты у него пока нет. Это должно быть что-то сверхтяжелое. Он ведь целится прямиком на Марс.

– И что думаешь, полетит? – усмехнулся отец.

– Не знаю. – Мишка пожал плечами.

Пробка закончилась через полкилометра. Дальше колонна из трех машин двигалась быстро, но картину портили частые остановки. Маше было тяжело усидеть в автокресле без перерыва больше полутора часов. К ночи успели добраться только до Выборга.

Мишкина мама начала искать место для ночлега. Как ни странно, большинство приличных гостиниц оказалось занято. Точнее, места в них были, но не в таком количестве, как хотелось бы. Компания ехала немаленькая: шестеро взрослых и столько же детей. И все же долгие поиски увенчались успехом. Наконец мама объявила:

– Я, кажется, нашла отличный вариант. Тут еще и скидка пятьдесят процентов.

По приезде в гостиницу стало понятно, в чем подвох. Молодая и весьма симпатичная девушка-администратор, широко улыбаясь, встретила гостей, быстро оформила номера, приняла оплату и поинтересовалась:

– А вы знаете, почему у нас сегодня такие приятные скидки?

Взрослые дружно покачали головами.

– В ваших номерах нет холодной воды. Только горячая, – просияла девушка. Некоторое время гости растерянно смотрели на нее.

– Ну ничего, – наконец произнес дядя Петя, отец тройняшек. – Горячая – это же лучше, чем холодная.

– Конечно, – подхватил дядя Жора. – Тем более ближайшие две недели мы проведем вообще без водопровода.

Увы, на этом злоключения не закончились. Ровно в шесть утра прямо под окнами гостиницы начались дорожные работы. Отбойный молоток ревел вдохновенно и пронзительно, но разбуженная им Машка явно не хотела уступать. Она закричала так, что перекрыла звук молотка. В итоге вся компания была вынуждена покинуть временное убежище, не дождавшись положенного завтрака. Перекусили в привокзальном буфете.

К десяти часам добрались до погранпоста. Разговаривать с пограничником пошел дядя Жора. Говорили долго, минут двадцать. Все уже начали нервничать, особенно Машка. Ей окончательно надоело сидеть в кресле.

Казалось, у шлагбаума вообще ничего не происходит. Но вот пограничник достал телефон и стал фотографироваться с дядей Жорой. Мишкин папа выдохнул с облегчением:

– Видимо, скоро тронемся.

– Почему ты так думаешь? – спросила мама.

– Ты же видишь: в ход пошел главный аргумент.

И действительно, через минуту дядя Жора сел в машину. Остальных пограничник проверил быстро: на семью минуты по две, не больше.

Дальше ехали по тряским кочкам. Мишке казалось, что и дороги-то под ними никакой нет. Только одно радовало: качка убаюкала Машу, и та наконец перестала ворчать.

Ехали минут сорок. Иногда ямы были такие глубокие, что Мишка боялся, не застрянет ли их старенький хэтчбэк вовсе. Внедорожник дяди Жоры и здоровенный минивэн Бобровничьих ускакали вперед, а они плелись следом, ориентируясь скорее не на машины, а на поднятые ими клубы пыли.

Дядя Жора свернул на обочину. Судя по измятой и высохшей траве, она часто служила парковкой. Рядом встали Бобровничьи. Следом припарковался Мишкин отец. Вышли из машин.

– Кажется, нам сюда. – Дядя Жора держал в руках тонкую, распечатанную на домашнем принтере книжечку и указывал ею на узкую тропу среди деревьев.

– Думаю, ты прав, – кивнул дядя Петя. – Здесь даже тур имеется. – Он встал возле косоватой пирамидки, сложенной из камней.

– А что такое тур? – спросил Вовка.

– Такой вот домик. – Дядя Петя присел и похлопал пирамидку по верхнему камню. – В альпинизме туры служат ориентирами на маршруте. Внутри можно оставить записку с составом группы и временем «взятия точки».

– Обязательно! – улыбнулась Мишкина мама. – Петя, а ты еще и альпинист в придачу?

– По молодости мы с Ритой частенько ходили в горы (Ритой звали маму тройняшек, того самого знаменитого сомнолога).

– А почему перестали?

– Не знаю. Дети, работа… Все как у всех. Так что спасибо Жорику, что вытащил нас в эту поездку.

– Вам спасибо за компанию! – отозвался дядя Жора. – Пойдемте, а то с такими темпами мы не то что полазать, даже палатки поставить не успеем дотемна.

– Вещи сразу берем?

– Надо бы осмотреться, – покачал головой дядя Жора.

По тропе вышли на поляну. Слева, за деревьями, поблескивала водное полотно.

– Озеро Треугольное, – объявил дядя Жора. – Прошу любить и жаловать.

Подошли ближе. Ребята вышли на самый берег. Сверху озеро, должно быть, действительно походило на треугольник: у него было всего три берега.

– Здесь глубоко? – спросила Маля.

– Глубоко, – отозвался дядя Жора. – Но плавать можно. Вода чистая. Правда, холодная.

Вернулись на поляну. И только сейчас заметили с другой стороны, между кустами, две палатки.

– Похоже, здесь уже кто-то есть, – проворчал Вовка.

– Действительно. – Дядя Петя указал на кострище в центре поляны. В нем лежали недогоревшие угли, а рядом – охапка дров. – Но это не страшно: места много. Я думаю, все отлично разместимся.

– В компании даже веселее, – добавил дядя Жора. – Скалолазы – народ дружелюбный, а других в этих местах не бывает.

Поставили палатки, перекусили бутербродами с колбасой и отправились знакомиться со скалами. На поляне остались Мишкина мама, тетя Тамара и Машка.

– Честно признаюсь, выглядит угрожающе, – заметил Рафик, когда компания подошла к стене с первой пробитой трассой[38].

Петли, обозначающие завершение трассы, висели так высоко, что смотреть на них можно было, только сильно запрокинув голову. Мишке показалось, будто от этого движения душа проваливается в пятки.

Пошли вдоль стены, обходя выступы и перешагивая отдельно лежащие камни. Дядя Жора листал свою книжечку и внимательно осматривал скалы.

– По-моему, прекрасная трасса, – наконец объявил он. – 5с[39]. Почти полностью в тени.

– То, что надо, – согласился дядя Петя.

Мишкин папа покорно кивнул:

– Как скажете.

Он ни в скалолазании, ни в альпинизме не разбирался.

Размялись. Провешивать трассу полез дядя Жора. Страховал его дядя Петя. И делал он это с такой ловкостью, что Мишка, залюбовавшись его движениями, совсем забыл про дядю Жору, который тем временем добрался до финиша и прокричал:

– Закрепи.

Дядя Петя спустил его вниз, кажется, за секунду.

– Ну, кто следующий?

Ребята стали поглядывать друг на друга.

– Давай ты. – Папа легонько толкнул Мишку в плечо.

– Ладно, – промычал Мишка. – Раз уж приехали, чего тянуть…

– Отлично. – Дядя Жора отвязал веревку.

И только Мишка хотел сказать: «А можно с верхней?» – как дядя Петя ловко дернул ее, и хвостик убежал вверх со скоростью перепуганной кобры.

Мишка привязал веревку. Подошел к стене. Ориентироваться по трассе было несложно: все удобные для рук места белели, испачканные магнезией. Первая оттяжка висела в трех метрах над землей.

Мишка сделал несколько перехватов. Пощупал оттяжку: высоковато, но вщелкнуть можно.

– Подлезь повыше, – посоветовал страховавший его дядя Жора.

Мишка покачал головой. Стал выбирать веревку. Услышав знакомый щелчок, выдохнул. Дальше полез бодрее.

Примерно к середине трассы силы закончились.

– Закрепи, – громко и четко произнес он.

– С чего вдруг? – отозвался дядя Жора.

– Отдохнуть надо.

– Э нет, – запротестовала Матильда. – Или лезь дальше, или фиксируем срыв!

Ребята внизу захохотали. Мишка сжал зубы.

Полез. Трасса была несложная. Колени дрожали скорее от новизны ощущений, чем от страха.

До финиша оставалось всего две оттяжки. Мишка окинул взглядом остаток трассы. Первая оттяжка – в паре метров над головой, вторая – высоко. Даже очень высоко. Мишка посмотрел вниз. Он почувствовал, как волнение накрывает его с новой силой.

– Ты там не уснул? – крикнула Малька.

– Давай-давай, – подбодрил Вовка.

Мишка выдохнул и полез дальше. Вщелкнул следующую оттяжку. Снова остановился. Сейчас он отчетливо ощущал, как сильно забились руки.

– Давай! – закричал Вовка.

– Давай! Давай! – подхватили Бобровничьи.

Мишка заревел. Сделал следующий перехват.

Потом еще один. Еще. И еще… И наконец – финиш!

– Закрепи!

Других трасс сегодня не провешивали. После Мишки пролез Вовка. Потом тройняшки по очереди. Правда, они лазали с верхней. Маля немного смущалась по этому поводу.

– Вообще-то я могу и с нижней, – говорила она. – Просто чтобы маму не волновать…

– Да ты не переживай, – успокаивал ее Мишка. – Мы с Вовкой первые четыре месяца с нижней даже не пробовали. А вы всего-то с июня тренируетесь.

После тройняшек свой подход сделал Мишкин папа. Он тоже лез с верхней. В целом спортивный, однако совершенно незнакомый с техникой скалолазания, на стене он выглядел неуклюже: лез в лоб, как по шведской стенке. Пару раз был готов повиснуть, и только громкие, задорные крики детей заставляли его двигаться дальше.

Потом трассу пробежала тетя Рита. Снимал оттяжки дядя Петя. Мишку он по-настоящему удивил. Высокий и крепкий, как тяжеловес, на трассе он оказался молодцом! Даже бодрее дяди Жоры. Про его собственного отца и говорить нечего.

Веревку дядя Петя тоже сматывал ловко и энергично.

Собрали вещи, пошли в сторону лагеря. О том, что на поляне появились соседи, догадались издалека: по громким голосам и звонкому смеху.

Первыми из-за кустов вышли Мишкин папа и дядя Жора, за ними – дядя Петя и тетя Рита. Дальше толпой высыпали ребята. И тут же остановились.

У разведенного кем-то костра, помимо Мишкиной мамы, тети Тамары и Машки, сидели еще четверо: мужчина, две женщины и…

Это была Майи.

Сперва она заметила Вовку. Улыбнулась. Скользнула взглядом по тройняшкам, с любопытством рассматривавшим ее. И, наконец, увидела Мишку. Они встретились взглядами. Губы ее по-прежнему улыбались, но в глазах Мишка заметил беспокойство. Она, не моргая, смотрела на него. Ждала.

Мишка вдруг почувствовал, как что-то поднимается внутри него. Растет, распирает. Ощущение, похожее на то, что он испытал сегодня на трассе. Волнение? Страх? Предвкушение?

Она продолжала смотреть. Ждала, что он сделает. И он улыбнулся. Так широко, так искренне, как только мог.

– Майи, – произнес он.

– Миша.

Мишка пошел к ней широким и бодрым шагом. Майи встала с бревна, на котором сидела вместе со своей мамой, и пошла навстречу. Они обнялись, потом она обняла Вовку. Мальчишки познакомили ее с тройняшками. Ребята устроились на берегу озера. Они болтали, смеялись, шутили, пока взрослые не позвали их к костру ужинать.

Весь вечер две компании сидели, как одна большая семья. Взрослые рассказывали альпинистские байки. Дети слушали их, жевали жаренное на костре мясо. Машка спала рядом с мамой в маленьком спальном мешке.

Мишка смотрел на Майи, на Вовку с Матильдой, на Гарика и Рафика и думал: «Как хорошо…»

А когда родители стали загонять детей по палаткам, Мишка подсел к Майи вплотную и пробормотал:

– Извини… Я столько раз хотел позвонить тебе.

– Почему же не позвонил?

– Не знаю. Не придумал, с чего начать разговор. Хотел извиниться за Звездный, но не мог выбрать правильные слова.

– А я привезла твой телескоп, – она вдруг сменила тему. – Завтра можно что-нибудь посмотреть.

– Я тоже привез телескоп! Мне родители подарили. Рефлектор[40].

– Ух ты! Большой?

– Восемьдесят миллиметров.

– Здорово! Сможем сравнивать результаты. Будем смотреть в одно и то же место через твой телескоп и через мой.

Мишке понравилось, что в этот раз она назвала его подарок «своим».

– Майи, идем спать. А то завтра никуда не дойдешь.

– Иду, мам, – она еще раз улыбнулась Мишке и сказала: – Я рада, что мы встретились.

– А я-то как рад!

– Я знаю. – Она смотрела ему прямо в глаза. – Спокойной ночи.

Майи подошла к своей палатке, у самого входа обернулась и сказала звонко:

– Всем доброй ночи!

– Доброй ночи, милая, – отозвалась Мишкина мама.

Глава 39. Япет

Еще на подлете к Япету Варя ахнула:

– Какой он черный! Даже темнее Меркурия.

Сказать, что Тефия, на которой она побывала в прошлый раз, была намного светлее Япета, – ничего не сказать. Поставь эти два спутника рядом, на контрасте они выглядели бы как свежевыпавший снег и мокрый асфальт. Но Юра в ответ на ее слова лишь пожал плечами:

– Ты только не спеши с выводами.

И действительно, после первого же облета вокруг Япета Варя поняла: он совсем не так прост, как кажется. Его передняя, темная сторона очень сильно отличалась от задней.

– Это прям Инь и Ян, – объявила Варя по итогам осмотра. – Даже изгиб, гляньте, какой! Цвета меняются не посередине, а будто волной. Такое ощущение, что китайские философы, когда рисовали свой символ Великого Разделения, знали о Солнечной системе куда больше, чем мы думаем.

– Полностью с тобой согласен. – Дима подмигнул ей поверх фотоаппарата.

– Не говорите глупости, – фыркнул Никита.

– Почему глупости-то? – протянула Варя.

– Да потому что у этой окраски есть вполне логичное объяснение, и никакая китайская философия здесь ни при чем.

– Правда? И какое же? – Варя изо всех сил старалась делать вид, что не обижается.

– Это всего лишь пыль. Темная пыль. Она оседает на ведущем полушарии.

– Откуда она берется? Вы же все время говорите, что космос почти пустой.

– Почти, да не совсем, – бросил Никита, не глядя на Варю. – Пыль «сдувается» с дальних спутников, например с Фебы.

– На которую мы, увы, не полетим, – вставил Дима.

– Почему не полетим? – удивилась Варя.

– Слишком далеко, – включился в разговор Юра. – Никита, а ты уверен, что дело именно в пыли? Настя говорит, одна лишь пыль не может объяснить такой резкий контраст.

– Есть такой момент, – на комментарии Юры Никита отвечал более сдержанно, не фыркал и не пыхтел. – Но я смотрю глубже и думаю, у меня есть ответ.

– Интересно послушать. – Юра склонил голову, давая понять, что он весь внимание.

– Ты же знаешь, – продолжил Никита, обращаясь почему-то только к нему, будто остальных в спускаемом аппарате не было вовсе, – температура, до которой поверхность нагревается Солнцем, зависит от отражающей способности этой поверхности: чем поверхность темнее, тем разогрев сильнее, и наоборот. Как ты понимаешь, в нашем случае более темная сторона разогревается сильнее, чем более светлая. Лед на ней испаряется и переносится на другую сторону.

А поскольку там холоднее, он конденсируется, – Никита покосился на Варю и уточнил: – Выпадает в виде снега.

– Я знаю, что такое конденсироваться, – буркнула Варя.

Никита оставил ее комментарий без внимания.

– Получается интересный эффект: в результате таких миграций темные участки темнеют, а светлые – светлеют.

– А тебя не смущает, – вставил Дима, – что температура на поверхности всех спутников, на которых мы успели побывать, – где-то в диапазоне между 170 и 200 градусами со знаком «минус»? Что значит «лед испаряется»? Как он вообще может испаряться при таких температурах?

– Дим, лед испаряется при любой температуре. Конечно, здесь это происходит медленно, и лед переходит сразу в газ, без жидкой фазы. Но в целом ничего не меняется: чем выше температура, тем испарение быстрее. А по моим прикидкам, температура на светлой и темной стороне должна отличаться по меньшей мере на десять градусов.

– Никита, постой, – задумался Юра. – Япет ведь не единственный спутник, у которого ведущее и ведомое полушария отличаются по цвету. Только из тех, где мы успели побывать, такой же эффект есть и у Дионы, и у Реи. Но Япету они и в подметки не годятся.

– Вот-вот, – подхватил Дима. – Этот как будто сбежал с фотографии, на которой кто-то экспериментировал с контрастом.

– Моя гипотеза тем и хороша, что она объясняет все, – самодовольно заявил Никита. – И то, о чем вы говорите, тоже. На Япете разогрев банально длится дольше, чем на других спутниках, потому что день здесь длиннее. Посмотрите, как далеко мы от Сатурна. Япет делает оборот вокруг него за восемьдесят дней, а Рея – всего за четыре. Диона – и того меньше. Вот и получается: здесь за день поверхность ведущего полушария успевает прогреться сильнее. – Никита задумчиво почесал бороду и добавил уже более сдержанно: – Правда, все это еще предстоит доказать.

– А можно я еще кое-что спрошу? – нерешительно заговорила Варя. Ей не хотелось получить в свой адрес новую порцию снобизма, но любопытство оказалось сильнее.

– Спрашивай, – снисходительно промычал Никита.

– Этот ваш Япет очень похож на грецкий орех. У него по экватору полосочка, как на глобусе.

Это же не случайно, правда? Я просто ни у кого такой полосочки раньше не видела: ни у Венеры, ни у Меркурия, ни у Тефии. И на фотографиях, которые присылали ребята, тоже ничего подобного нет.

Никита внимательно посмотрел на нее. «Наверное, снова придумывает какую-нибудь вредность», – подумала Варя и смущенно добавила:

– Что, опять глупый вопрос?

– Нет, – покачал головой Никита. – Просто удивлен твоей наблюдательностью. Стена Япета – действительно уникальное явление. По крайней мере, в Солнечной системе ничего подобного больше нет.

– А здесь она откуда взялась? Не мог же спутник расколоться пополам, как орех, а потом склеиться с таким вот шрамом.

– Конечно, не мог. Хорошо, что ты это понимаешь.

– Естественно, понимаю. – Варя выпятила нижнюю губу.

– Ладно, не дуйся, – отмахнулся Никита. – По этому поводу у меня тоже есть пара гипотез. Хотя среди них фаворита я пока не выбрал. С одной стороны, стена могла появиться при формировании спутника. Например, если бы изначально Япет вращался быстрее, он мог бы оказаться сплюснутым. Тогда, замедляясь, он постепенно приобретал бы форму шара, а на экваторе появился бы такой вот валик из выпученной породы.

Варя захихикала. Гипотеза Никиты почему-то навела ее на мысль о борцах сумо с широкими поясами на не менее широких талиях.

– Я сказал что-то смешное? – Никита скривился.

– Нет, что ты. – Варя покраснела и виновато заморгала. – Это я так, вспомнила… Но ты, пожалуйста, продолжай. Очень интересно.

– Да-да, – закивал Дима и щелкнул фотоаппаратом в очередной раз, – очень занятно.

– А ты нынче собираешь материал для авторской карты Япета? – проворчал Никита.

– Почему бы и нет? Да ты не отвлекайся.

– Ладно. – Никита неторопливо размял шею и продолжил, вытянув ноги. – Есть еще один вариант. Горная цепь могла появиться при прохождении Япета через кольца Сатурна. Правда, тогда либо Япет должен был находиться ближе к Сатурну, либо кольца раньше были намного массивнее.

– А как насчет колец у самого Япета? – вдруг оживился Юра. – Я недавно просматривал материалы по Рее. Валик пишет, что у нее есть собственная система колец.

– Приятно иметь дело с умным человеком, – просиял Никита. Юре его комплимент, похоже, не очень понравился. Командир раздраженно дернул ноздрями. Никита этого жеста не заметил и продолжил, довольно улыбаясь: – Это еще одна гипотеза. У Япета действительно могли быть кольца. Если на ранних этапах формирования у него был собственный спутник, в какой-то момент он мог подобраться к Япету слишком близко. Достаточно близко, чтобы его разорвало гравитацией. В результате вокруг Япета появилось бы кольцо. Или несколько колец… Со временем фрагменты колец начали бы падать на поверхность. В конце концов получилось бы то, что мы видим теперь.

– Честно говоря, мне эта гипотеза кажется самой правдоподобной, – признался Юра. – Неплохо бы ее проверить.

– Попробуем, – согласился Никита. – Можем с этого и начать. В горах Толедо есть прекрасный кратер. Корсаблис.

Юра вывел на экран бортового компьютера имевшуюся у них карту Япета.

– Это здесь, – показал Никита. – Кратер большой, значит, удар был сильный, с выбросом материала с большой глубины. Возьмем пробы в нем и в горах по обе стороны от него. Западнее по линии экватора есть несколько кратеров поменьше. Из них тоже можно взять образцы. Анализ всего этого наверняка прольет свет на происхождение стены Япета.

– Надеюсь, этот кратер на светлой стороне? – промурлыкала Варя. Ей карту видно не было.

– Брось свои глупости, – отмахнулся Никита. А Юра дружелюбно добавил:

– Не переживай, Варвара. Даже в китайской концепции Инь и Ян не означают хорошее и плохое. А уж в географии Япета – тем более.

Глава 40. Наводнение

– Слушайте, а когда прилетит «Оса»? – спросил Мишка за обедом.

– Через одиннадцать дней, – ответил Леша, дожевывая бутерброд.

Мишка замер.

– Как это через одиннадцать дней? Разве они не должны привезти нам аккумуляторы?

– Все наши аккумуляторы заряжены. Мы зарядили их перед самым отлетом «Осы». Ребята сейчас изучают Япет. Это в три раза дальше от Сатурна, чем мы. Навестить нас они никак не могут.

– А если у них что-нибудь сломается, как в прошлый раз?

– Тогда они полетят на «Альфа Ориона».

– А как же пересменка?

– Пересменка по расписанию.

– Миш, ты жевать-то не забывай, – напомнил Валик. – У нас тут первый день без дождя, а мы сидим.

Мишка быстро доел, и они вышли наружу.

Дождя действительно не было. Только плотные янтарные облака висели низко над горизонтом. Невысокие горы слева от базовой станции царапали их плоскими вершинами. Мелкие речушки, напившись досыта, несли свои «воды» в спокойное, безмятежное море.

Оглядевшись, Валик вздохнул:

– Ой, ребята, похоже, дела у нас хуже, чем я думал.

– Что-то не так? – заволновался Мишка.

– Посмотрите на береговую линию.

Мишка присмотрелся и понял: со вчерашнего дня она подползла к станции на несколько метров.

– Если так дальше пойдет, через пару недель мы будем жить в плавучем домике, – усмехнулся Леша.

– К сожалению, нет, – покачал головой Валик. – Плотность у здешних «вод» намного ниже, чем у нормальной воды. Плавать мы не будем: мы просто пойдем ко дну.

– Будем жить, как бобры, – неловко пошутил Мишка. – Нырять, чтобы попасть в хатку.

– Скорее как речные раки, – сухо ответил Валик. – Мы тоже не сможем плавать. Только ходить по дну.

– А «Оса» нас достанет? – испугался Мишка.

– «Оса» и летает, и плавает, ты же помнишь.

«Точно, – подумал Мишка, – мы же плавали на ней в море Кракена».

– Ладно, давайте займемся делом, – предложил Леша. – Этот вопрос можно «припарковать» до вечера.

– Ты прав, – согласился Валик. – Давайте так: вы с Мишкой берите вертушки и летите в горы.

Я запущу пару «пчел», посмотрю, что по ту сторону хребта.

– А что смотреть-то? – удивился Леша. – Там река.

– Я знаю. И интересна мне не сама река, скорее то, что за ней.

– Горы.

– А за горами еще одна равнина. Если она не затоплена, когда прилетит «Оса», неплохо бы перебраться туда.

– Мы успеем за пересменку?

– Надо поговорить с Юрой. Не исключено, что на следующий круг «Осе» придется остаться здесь. Но ты прав, об этом мы подумаем вечером, когда у нас будет больше информации. Пока за работу.

Мишка и Леша сели на вертушки, полетели на запад. Почему-то на этот раз свободным Мишка себя не чувствовал. И уж тем более дерзким.

В горах оказалось шумно: дул ветер, сердито ворчали стекающие по склонам ручьи. Мишка выключил внешний микрофон. Теперь он мог слышать только Лешу и Валика. Леша время от времени описывал Валику то, что видит, и они вместе решали, куда лететь дальше.

– Почему мы не взяли с собой пару «пчел»? – спросил Мишка.

– С ними возиться долго, – отозвался Леша и указал на пещеру впереди. – Летим туда.

Широкий вход привел их в просторную комнату. На высоком своде виднелось несколько боковых щелей. Через них проникал слабый свет. Было сухо. Мишка снова включил внешний микрофон. Мягкий фоновый шум наполнил его гермошлем: ручьи за стеной уже не ворчали, а бормотали размеренно, редкие капли с многоголосым эхом падали в дальнем углу.

– Хорошо здесь, – заметил Мишка.

– Согласен, место хорошее. Надо бы его запомнить.

Они облетели комнату по кругу. Нашли еще два выхода. Один из них был совсем узкий, через него даже на вертушке не пролететь, только пешком. Второй – вполне приличный длинный коридор.

Он вел на другую сторону горы. Пролетели по нему, осмотрелись. Внизу текла полноводная река. Со всех сторон к ней стекались мелкие извилистые притоки. Противоположный берег, тоже высокий и скалистый, смотрел мрачно.

– Летим, – позвал Леша и показал наверх. Они поднялись на вершину хребта.

В южном полушарии воздух был прозрачнее, чем на севере. Наверное, из-за дождя. Море Россак сейчас казалось просто огромным. Но Лешу оно, похоже, не интересовало. Он смотрел в другую сторону – туда, где над горизонтом поднимались тяжелые серо-коричневые тучи.

– Не к добру это, – прохрипел он.

– Что там? – спросил Валик. После выхода из пещеры он снова слышал Лешу и Мишку.

– Очень плотная облачность, – угрюмо проговорил Леша. – Ладно, пора возвращаться.

Они направились к станции.

* * *

Когда Мишка проснулся, на улице шумели ребята. Услышав их веселую болтовню, он невольно улыбнулся. Ему было неудобно перед Валиком и Лешей: когда он ложился спать, эти двое все еще обсуждали ситуацию на Титане. Но он ничего не мог с собой поделать – его ждали здесь, на Земле.

Он поскорее выбрался из спального мешка и резво выскочил на поляну.

– Миханович, привет! – крикнул Вовка. Маля бросила ему яблоко. С другого края поляны просияла Майи:

– Миша, доброе утро! Как спалось?

– Отлично, – отозвался Мишка.

На улице было прохладно: солнце еще не поднялось над верхушками деревьев. Но Мишке это даже нравилось.

Мамы возились с завтраком. Отцы сидели у озера, делали вид, что рыбачат.

Сегодня у ребят был объявлен день отдыха. По задумке дяди Жоры, они тренировались в режиме «два через день»: два дня лазанья, один день отдыха. Вчера они успели сделать по три подхода. Меньше, чем обычно на скалодроме, но даже после такой нагрузки руки у Мишки горели, чувствовалась приятная усталость. Вечером дети купались в ледяной воде и грелись у костра, сидя за карточной игрой.

Сегодня на тренировку собирались взрослые: Мишкин папа, дядя Жора, дядя Петя и тетя Рита. Мишкина мама и тетя Тамара должны были остаться в лагере. Тетя Тамара лазать и не хотела, а вот Мишкина мама за завтраком пожаловалась:

– Я бы тоже попробовала, но, видно, не в этот раз…

– Леночка, почему нет? – спросил дядя Петя.

– Как же я оставлю маленькую? Ее ведь не возьмешь с собой на скалы.

– Что правда, то правда, – вздохнул дядя Петя. – Был у нас один случай…

– Даже не вздумай, – оборвала его тетя Рита.

Дядя Петя виновато кашлянул и принялся жевать жареную сосиску.

– Мам, давай я посижу с Машкой, – предложил Мишка. – Маруся, будешь играть со мной в камешки? – Он сгреб горсть камней и присел перед сестрой, копошившейся у маминых ног.

– Будю, – радостно отозвалась та.

– А если она закапризничает?

– Зачем ей капризничать? – подключился Мишкин папа. – Они столько раз сидели вдвоем в Меленках. Мишка с ней справляется даже лучше, чем я.

– Нашел чем хвастаться, – улыбнулась мама. Она посомневалась еще немного и все-таки согласилась. Только строго-настрого приказала Мишке: – Смотри, от сестры ни ногой! А то будут нам «Гуси-лебеди».

– Что ты, мам, – промычал Мишка.

Взрослые ушли. Компания Майи тоже ушла. Мишка так понял, они не лазали, а ходили какие-то пешие маршруты.

Тройняшки и Вовка играли в «квадрат». Тетя Тамара читала книжку. Мишка взял три кружки и сел играть с Машкой. Он прятал камешек под одну из кружек, перемешивал их, и Машка с визгом и хохотом пыталась выяснить, где же камешек.

Около полудня сели обедать. После еды Мишка заманил сестру в родительскую палатку и уложил спать. Сам взял книжку, пристроился рядом. Читал про подвиги и рекорды во время выходов в открытый космос.

* * *

На улице начало накрапывать. Мишка не обратил на это внимания. Но когда дождь забарабанил ритмично, в полную силу, он дернулся.

Открыл глаза. О том, что находится не на Земле, а на Титане, Мишка подумал не сразу. Сперва спросонья стал шарить рукой по полу, искать Машку: не уползла ли она куда-нибудь. Но вместо сестры наткнулся на деревянный ящик, куда перед сном сложил свои вещи.

Проморгался, посмотрел по сторонам. Леша и Валик спали.

Мишка прислушался: на улице лило как из ведра. Вдруг со стороны гор что-то громыхнуло. Не долго, раскатисто, как гром на Земле, а коротко и угрюмо. Бах, бах, бабах… Будто с гор скатился какой-то камень.

– Леша, Валик, – пробормотал Мишка. Никто не ответил. Он позвал громче. Леша промычал что-то и повернулся на бок. Мишка подвинулся к нему, потрепал за плечо:

– Леша, проснись!

Тот открыл один глаз:

– Что случилось?

– На улице дождь.

– И что? – Леша широко зевнул и хотел отвернуться, но Мишка продолжил:

– Сильный дождь. Послушай.

Леша прислушался. Снаружи снова загрохотало.

– Валик, вставай! – Леша вскочил на ноги.

– Что такое? – промычал Валик.

– Слышишь, стихия разбушевалась? Хорошо, вертушки на ночь убрали.

– Что это так гремит? – спросил Мишка.

– Похоже, обвал, – пробормотал Леша. – Сильный дождь мог размыть скалы. На Земле в таких случаях начинаются оползни или обвалы.

– Надо включить камеры, – сказал Валик, натягивая комбинезон. – Посмотрим, что там происходит.

Леша включил компьютер, стал переключаться между камерами внешнего наблюдения.

– Дождь действительно сильный, – бормотал он. – Почти ничего не видно.

– Боюсь, с такими темпами «вода» окажется здесь не через две недели, а через несколько часов, – встревоженно протянул Валик.

– Что будем делать?

– Надо выйти наружу, оценить обстановку… Погоди! – Валик вдруг наклонился к компьютеру. – Ну-ка назад.

Леша вернулся к предыдущей камере. Все втроем впились взглядами в монитор.

– Смотрите, здесь. – Валик ткнул пальцем в экран. В правом верхнем углу было заметно какое-то движение. Через несколько секунд снаружи снова раздался грохот.

– Лешка, одевайся.

– А я? – встрепенулся Мишка.

– Ты жди здесь.

– На улицу не высовывайся ни при каких обстоятельствах! – строго добавил Леша. – Понял?

– Что ж непонятного-то, – буркнул Мишка.

Леша и Валик ушли. Он остался один.

Снаружи лил дождь. Мишка сидел перед компьютером и переключался между камерами: наблюдал, чем занимаются Леша и Валик. Сначала они обошли базовую станцию, потом прошли вдоль береговой линии по направлению к горам. За пеленой дождя Мишка потерял их из виду.

* * *

– Мися, Мися, пойдем играть!

Он проснулся с неприятным ощущением нарастающей тревоги. Машка сидела рядом, дергала его за футболку. На улице послышались голоса: взрослые возвращались с тренировки.

Весь вечер Мишка сидел мрачный. После ужина сказал, что у него болит голова, и ушел спать.

Глава 41. Один

Дождь так и не прекратился. Леша с Валиком не вернулись. Мишка начинал нервничать. Сидеть одному в надувной бочке посреди Титана ему совсем не нравилось. Сейчас этот спутник уже не казался ему дружелюбным.

Мишка попытался выйти на связь с Лешей и Валиком – никто не ответил. Тогда он попробовал связаться с «Альфа Ориона». Тоже тишина. Видимо, из-за дождя радиосигнал не проходил.

Он несколько раз осмотрел все вокруг камерами: ни малейшего движения. Мишка выглянул в переходный отсек. Вертушки на месте, его скафандр тоже. «Выйти наружу?» – подумал он, но тут же вспомнил про категорический запрет Леши. Налил чаю, забрался с ногами на кровать.

* * *

На улице кто-то шуршал. Мишка выглянул из палатки. Майи стояла посреди поляны с телескопом в руках.

– Что ты делаешь? – прошептал он.

Она вздрогнула. Обернулась.

– Я думала, ты спишь. Ты сегодня рано лег.

– Это мой телескоп? – спросил Мишка. Трубу было просто не узнать: невероятные виды глубокого космоса украшали ее. Туманности, звездные скопления, галактики.

– Тебе нравится? – Майи улыбнулась.

– Ты классно рисуешь.

– Хочу посмотреть на Юпитер, пока он не спрятался.

– Так за деревьями ничего не видно.

– Здесь недалеко есть отличное место.

– А твоя мама не против?

– Она спит… – Улыбка Майи стала виновато-смущенной.

– Подожди меня, – пробормотал Мишка.

Он нырнул в палатку и через пару минут вернулся со своим телескопом, штативом и кофтой в руках.

– А фонарик? – напомнила Майи.

Про фонарик Мишка не подумал, потому что на поляне и без него было светло: дядя Жора у каждой палатки над входом повесил по большому круглому фонарю.

Мишка снова залез в палатку. На этот раз копался дольше: никак не мог найти свой фонарик. В итоге взял Вовкин.

Они проскользнули в заросли.

– Ты уверена, что здесь дикие звери не водятся? – спросил Мишка.

– Водятся, конечно, – отозвалась Майи. – Но крупных хищников нет, не переживай.

Она вела его по узкой тропе, забирая все выше и выше, пока они не вышли на просторную террасу. Вид отсюда открывался просто невообразимый! Внизу – черный, подрагивающий от ветра лес. Над лесом – полное звезд небо.

– Вот он, Юпитер. – Майи указала на яркую точку прямо над горизонтом.

– Давай скорее, он сейчас ускользнет.

– У нас еще час минимум. Ты не забывай: мы намного севернее. Здесь планеты никогда не поднимаются высоко над горизонтом.

Они наводили каждый свой телескоп. Потом сравнивали, что получилось. У Майи в телескопе Мишка увидел уже знакомое пятно с точками галилеевых спутников по бокам. У себя – хороший такой полосатый шарик и те же спутники.

– Потрясающе, – выдохнула Майи, глядя в его телескоп.

Дальше наблюдали поднявшуюся над горизонтом Луну.

– Как быстро она уходит из поля зрения, – заметила Майи. – В твоем телескопе еще быстрее, чем в моем.

– Дай поправлю. – Мишка наклонился к телескопу и случайно задел ее руку. Рука была холодная. – Ты замерзла?

Майи пожала плечами:

– Ты правильно сделал, что захватил кофту.

– Держи. – Мишка снял кофту, накинул ей на плечи. – И давай собираться.

По пути в лагерь Майи вдруг спросила:

– Миша, можно задать тебе один вопрос? Только ты не сердись.

– Опять про Оскара? – догадался Мишка. Он ждал этого и понимал, что без разговора про Буйновых поездка вряд ли обойдется. А раз уж такой неприятности не избежать, тогда лучше покончить с ней сразу, раз и навсегда. – Спрашивай.

– Почему все-таки ты невзлюбил его? Только не говори, что это не так или что он сам виноват. Я правда хочу понять. Он мой двоюродный брат, и я люблю его, как родного. Он столько раз помогал мне и ни разу не подвел. Ты тоже хороший парень. Вам бы дружить, вместе играть в футбол. А вы стали заклятыми врагами.

– Ты только не преувеличивай, – фыркнул Мишка. – Да, мы с ним не ладим. Но заклятые враги – это уж слишком. На последнем чемпионате мы даже ни разу не поцапались.

– И все же?

– Наверное, мне было обидно, что капитаном сборной сделали не меня, – честно признался Мишка. – Я играл лучше всех в началке. А тут появился он. Взялся неизвестно откуда. Играл ужас как. И на тебе: капитан. Потом, сама понимаешь, слово за слово… Мало-помалу разгорелся котелок.

– Знаешь, для него ведь футбол – это смысл жизни. Мечта детства. Дядя Боря всегда смеялся над ним, говорил, что он по мячу-то попасть не может, не то что в футбол играть. А он никак не хотел отказываться от своей затеи. Когда дядя Боря решил строить завод, Оскар ни за что не соглашался переезжать.

Боялся. В новой школе его могли не взять в сборную. В старой к нему привыкли. Он играл в команде с первого класса. Играл, как мог, и никто не трогал его. А в новой кто знает, как все сложилось бы. Вот дядя Боря и начал спонсировать вашу сборную.

Мишке стало немного жаль Оскара. Он вдруг подумал, что между ними и впрямь есть что-то общее. Сам Мишка потратил столько времени, чтобы заслужить доверие экипажа на своем «Альфа Ориона». По сути, Оскар ведь делает то же самое. Всего три года прошло, а на поле его просто не узнать. На горизонте неприятно замаячили угрызения совести. Мишке это не понравилось, и он продолжил искать себе оправдание:

– Со спонсорскими деньгами все понятно. Но Оскар-то зачем начал задираться? Капитанской повязки ему оказалось мало? Ты же видела его в лагере: высокомерный выскочка, по-другому не скажешь.

– Я и тебя в лагере видела, – пожала плечами Майи. – Ты тоже по-своему отличился…

Мишка развивать тему не стал: не хотелось заострять внимание на собственных недостатках.

Вместо этого он спросил:

– Можно и мне задать вопрос?

– Конечно.

– Борис Вилурович, по-твоему, тоже хороший парень?

– Дядя Боря? Сложно сказать. Мама его не любит. А я почти не знаю. Он всегда на работе, всегда занят. Пока мы жили в Германии, я вообще ни разу его не видела: Оскар приезжал только с мамой. Наши мамы очень близки. Я бы хотела, чтобы у меня была сестра, и я бы дружила с ней, как мама с тетей Алей. Но у меня – только Оскар.

Они вышли на поляну. Расходиться не хотелось. Сели у потухшего костра.

– Знаешь, дядя Боря ведь не только футбольные сборные и детские лагеря спонсирует. Он помогает многим проектам: школьным и студенческим олимпиадам, конкурсам для молодых инженеров и ученых. Он делает много хорошего…

Мишка снова вспомнил слова Валика про черное и белое.

Он хотел ответить Майи, но в голове у него вдруг прокатилось знакомое «Бах, бах, бабах…», послышался треск рвущейся ткани.

– Миша, ты спишь? – Майи погладила его по щеке. Мишка открыл глаза. Ему стало страшно. За себя, за Лешу, за Валика…

– Наверное, я пойду, – пробормотал он.

Майи растерянно улыбнулась:

– Да, конечно. Спасибо за компанию.

– Тебе спасибо.

Она отдала кофту и проскользнула в свою палатку. Мишка, стараясь не отрубиться на полпути, полез в свою.

* * *

Взрослые так и не вернулись.

Моргала аварийная сигнализация. Адского рева, как на «Альфа Ориона», не было, но навязчивая красная лампочка испугала Мишку больше тысячи сирен.

Он сел за компьютер, стал натужно вспоминать, чему его учил Эдик, когда рассказывал про панель контроля за работой станции. Параметров было много. Большинство из них Мишка интуитивно связывал со знакомыми системами. Но встречались и такие, о которых он понятия не имел.

Мишка медленно продвигался по списку, то и дело сбиваясь, проваливаясь в страшные мысли про Лешу и Валика. Вдруг они не вернутся? Вдруг с ними что-то случилось?

Дрожащей рукой он взялся за микрофон.

– Говорит станция, прием! Прием! Леша, Валик, ответьте! Прием!

Радиоприемник молчал. Мишка снова попробовал связаться с «Альфа Ориона».

Тишина…

Нет, не тишина. Медленная барабанная дробь. По-прежнему шел дождь: небо Титана будто отбивало траурный марш.

Мишка снова уставился на красную лампочку. Ему показалось, что теперь она моргает быстрее.

Он вернулся к списку. Он больше не вчитывался в каждое слово. Просто медленно переводил взгляд с одной строчки на другую, пока не наткнулся на красный флажок.

Прочитал: «Нарушена целостность внешней оболочки».

Мишка застонал…

Потом взял себя в руки: переключился на монитор с основными показателями систем жизнеобеспечения. Атмосферное давление, уровень кислорода, содержание посторонних примесей, температура… Все графики поползли: кто вверх, кто вниз.

Мишка вскочил. Бросился за скафандром.

Нет. Скафандр ему не поможет. Кислорода в баллонах надолго не хватит. Если взрослые не вернутся… До прилета «Осы» полторы недели… Нужно спасать станцию!

Мишка сжал кулаки. Снова сел за компьютер.

Атмосферное давление росло медленно. Это хотя и обнадеживало, но справиться с паникой помогало едва ли. Мишке начало казаться, будто он чувствует запахи Титана, о которых читал когда-то: сладкие, горькие, с легким рыбным оттенком и ярким акцентом на растворитель.

Он на всякий случай замотал нос полотенцем. Вывел на экран компьютера данные с камер внешнего наблюдения. Стал осматривать горы в надежде увидеть Лешу и Валика.

Никого…

Мишка переключился на цилиндрический корпус станции. На глаза тут же попалась ледяная глыба, торчавшая из него со стороны гор. Еще две глыбы лежали поодаль.

– Вот оно что…

Мишка нашел место пробоины внутри станции. Там, на закругленном своде стены вырисовывался длинный плоский бугор. Из него выглядывал тонкий розоватый «клюв».

Мишка подошел ближе. Судя по всему, кусок льда снаружи уперся в детали титанового каркаса, поэтому и не пробил станцию насквозь, хотя и повредил оболочку. Пространство между слоями оболочки было разделено на камеры. Кажется, пострадала только одна из них. Воздух из нее вышел полностью, отсюда и бугор на стене. В остальном модуль по-прежнему держал форму.

«Странно, – подумал Мишка, – почему воздух сочится внутрь так медленно? Снаружи ведь давление выше». Он вспомнил какой-то шпионский фильм, который смотрел с отцом прошлой осенью. Там герою всадили нож в ногу, а кровь из раны не шла, пока нож не вынули.

«Наверное, здесь то же самое. Эта ледышка затыкает дырку. И что же делать?»

Мишка снова сел за компьютер. Графики медленно, но верно уходили от нормы.

– Ты теряешь время! – ругал он самого себя. И все же опять переключился на камеры, стал осматриваться вокруг: вдруг Леша с Валиком где-то рядом…

Никакого движения.

Зато море уже подобралось к самой станции. Еще немного, и его метаново-этановые «воды» начнут затекать в пробоину.

– Нужно выйти и заделать дыру, – решительно произнес Мишка.

Только сказать оказалось проще, чем сделать. Как ее заделаешь, когда в ней торчит целая гора? К тому же, если гору убрать, станция тут же заполнится титанианским воздухом. А потом ее и вовсе затопит. Нет, сперва нужно залатать дыру изнутри.

Мишка встал, посмотрел по сторонам. Дышать через полотенце было трудно, но снимать его Мишка не решался. Валик говорил, что воздух Титана, хотя и похож на земной, содержит какие-то вредные примеси.

«Зря я вспомнил об этом», – подумал Мишка.

Теперь ему начало казаться, что у него кружится голова.

– Хватит распускать сопли!

Он направился в угол с инструментами. Нашел рулон серого скотча. Этот скотч был знаком ему с детства. У отца в мастерской всегда лежало несколько рулонов такого же. «Самое гениальное изобретение человечества, – говорил отец. – Таким скотчем можно приклеить что угодно к чему угодно».

– Вот сейчас и проверим.

Дотянуться до дырки с пола у Мишки не получилось. Он подтащил контейнер с образцами, встал на него.

Снаружи тянуло холодом. Мишка принялся заделывать дыру. Окоченевшие пальцы не слушались. Он яростно тер ладони друг о друга и снова брался за дело. Для надежности наклеил скотч в четыре слоя, каждый раз забирая чуть шире.

Вернулся к компьютеру.

Несколько минут Мишка смотрел на графики. Внутреннее давление перестало расти, уровень кислорода понемногу выравнивался. Он выдохнул с облегчением. Может, остановиться на этом?

Леша с Валиком скоро вернутся. У них осталось не так много кислорода.

А если не вернутся?

Мишка не хотел думать о плохом. И все же он встал, взял геологический молоток, кусок пластика на случай, если снаружи понадобится заплатка, и все тот же рулон серого скотча. Надел костюм водяного охлаждения. С тоской посмотрел на онемевший радиоприемник и вышел в переходный отсек. Вошел в скафандр. Проверил баллоны с кислородом.

Все это он делал, будто на автомате.

А в голове снова и снова назойливой мухой жужжал вопрос: «А если они не вернутся?»

Мишка разгерметизировал переходный отсек. Дрожащей рукой ткнул кнопку открытия выходного люка. Спрыгнул вниз. Тяжелые капли дождя барабанили по гермошлему, большими маслянистыми пятнами растекались по стеклу.

– Хорошо, здесь хотя бы инопланетян нет. – Мишка нервно хохотнул.

Обошел станцию, подошел к месту аварии. На экране компьютера ледяная глыба выглядела довольно крупной. Но с такого расстояния она оказалась просто огромной. Острый край ее впился в оболочку станции.

Мишка попытался оттолкнуть ее – ничего не вышло. Сперва он толкал руками, потом плечом, потом спиной, навалившись всем телом. Бесполезно…

Ему снова захотелось оставить все как есть.

«А если дождь не прекратится? Если с гор прилетит еще что-нибудь?»

Он понимал: еще пара таких пробоин – и от их надувного дома не останется ничего, кроме тряпочки, как у Пятачка, который бежал в гости к Иа и упал на воздушный шарик.

Мишка горько усмехнулся. Потом вдруг подумал о Земле, о родителях, о маленькой Машке. Вспомнил Майи, Вовку, Бобровничьих… Вспомнил тот день, когда он впервые попал на «Альфа Ориона». Пока он был на корабле без сознания, родители не могли разбудить его на Земле. А что будет, если он умрет на Титане? Мишке стало совсем не по себе.

Он вернулся внутрь станции. Долго копался в инструментах. Наконец нашел длинную металлическую палку – видимо, часть крепления какой-то аппаратуры. Хотел захватить лазерный бур, но передумал: работать с ним он так и не научился. Снова вышел на улицу. Геологическим молотком проковырял дыру в основании глыбы, вбил в нее палку, с силой надавил. Сперва ничего не происходило. Мишка начинал злиться. И на этот противный дождь, и на Лешу с Валиком, и на собственную беспомощность. Он яростно стучал кулаками по палке. Потом просто повис на ней. Глыба начала поддаваться.

Не отпуская палку, Мишка потянулся за геологическим молотком. Вставил в образовавшуюся внизу прореху. Воткнул палку глубже. Снова повис. Когда он повторил эту незамысловатую комбинацию в третий раз, глыба наконец покачнулась и упала набок. Теперь он мог видеть рваную дыру в корпусе станции.

Первым делом Мишка заглянул внутрь. Отыскал место, где час назад он нахлобучил заплатку. Для надежности проклеил его и с этой стороны. В два слоя.

Потом попробовал собрать разорванные края внешней оболочки. Края расползались, а скотч не получалось прижать как следует.

Мишка устал. Беспокойство за Лешу и Валика перерастало в панический ужас. У них вот-вот закончится кислород. Если еще не закончился…

Мишка глубоко вдохнул, пытаясь взять себя в руки. И тут на глаза ему попался кусок пластика, который он прихватил со станции. Мишка протолкнул пластик в дырку, аккуратно расправил оборванные края. Сперва приклеил один край, потом другой. Наложил сверху еще два слоя скотча. Отошел, чтобы посмотреть на работу со стороны.

– Что ты здесь делаешь?

Мишка вздрогнул. Обернулся: на склоне неподалеку стояли Леша и Валик.

– Наконец вы вернулись, – выдохнул он.

– Что ты здесь делаешь? – повторил Леша. – Тебе было велено не высовываться.

– Я станцию ремонтирую, – обиженно буркнул Мишка. – На нее целая скала прилетела.

– Ты не должен был выходить. – Леша будто не слышал его.

– Что же, я должен был сидеть и ждать, пока дыру затопит?

– Ты должен был ждать, пока мы вернемся.

– А если бы вы вообще не вернулись?! – закричал Мишка. – Вас не было почти сутки!

Накопившиеся за день эмоции хлынули через край. Он пнул валявшийся под ногами молоток, отшвырнул моток скотча и побежал к станции. Как только выходной люк закрылся и давление выравнялось, Мишка выбрался из скафандра. Вошел внутрь станции. Он чувствовал себя раздавленным. Ему хотелось поскорее уснуть…

Глава 42. Лето на исходе

Проснулся Мишка не в настроении. Из палатки вылез только после того, как Вовка заглянул к нему в третий раз:

– Все уже собираются уходить.

Мишка съел бутерброд, взял веревку и поплелся вслед за остальными. Трассы штурмовал с завидным упрямством. Даже вылез одну шестерку «с». Тяжелую: Вовка осилил ее лишь до середины, а тройняшки и пробовать не стали.

– Ну ты даешь, – похвалил отец.

Мишка отмахнулся, бросил скальники в кучу со снаряжением и отошел в сторону. Когда Вовка спросил, что случилось, Мишка проворчал:

– Ничего хорошего.

Ужинать со всеми не стал: взял две запеченные картошки и ушел к озеру. Вовка и тройняшки пристроились рядом. Хорошо, Майи не было: их группа еще не вернулась с очередного маршрута. Ребята стали допытываться, что все-таки произошло. Мишка объявил угрюмо:

– Взрослые везде одинаковые: что на Земле, что на Титане.

Он поднял с земли плоский камень, бросил в воду. Тот отскочил три раза и пошел ко дну. Мишка начал рассказывать драматическую историю, которая приключилась с ним прошлой ночью. Остальные долго и сочувственно охали. Когда замолчали, Мишка вздохнул:

– Такие вот пироги. Хоть ты вообще спать не ложись. Пусть они там сами разбираются со своим наводнением.

Он встал, поплелся к палатке. Ребята посидели еще немного и тоже разошлись. Вовка влез в палатку, забрался в свой спальный мешок и тут же уснул. А Мишка долго крутился. Спать ему не хотелось. Точнее, не хотелось просыпаться на Титане. Он боялся, что Леша снова начнет отчитывать его. И ладно бы Валик. Но Леша?! От него Мишка такого никак не ожидал… И, по большому счету, он ведь ничего плохого не сделал. Он остался один. Он понятия не имел, вернутся взрослые или нет.

В лагере стало тихо. Мишка выбрался из палатки. Он надеялся, что Майи снова пойдет куда-нибудь с телескопом. Но на поляне никого не было. Ее группа сегодня поздно пришла с маршрута. Видимо, она просто легла спать.

Мишка посидел немного у потухшего костра и вернулся в палатку.

* * *

– Может, все-таки разбудить его? – сквозь сон Мишка услышал Лешин голос.

– Не надо. Пусть парень поспит, – отозвался Валик. – У него и так выдался тяжелый день.

– Еще я добавил, – виновато проворчал Леша.

– Ты же не со зла, – вздохнул Валик. – Понятное дело: все на взводе.

– Нет, Мишка прав: мы отправились в пещеру и даже не предупредили его, что будем без связи. Он сидел тут один, как в вакууме.

– Да, нехорошо получилось. Но что ж теперь?

– А что теперь? Надо извиниться перед пацаном.

– Вот именно. Извиниться и двигаться дальше. В конце концов, у нас столько работы. Пока дождь перестал, нужно перебираться в горы. Думаю, это затишье ненадолго. Да и станцию надо сворачивать.

– Как сворачивать? – пробормотал Мишка.

– Проснулся? – Леша подошел к нему.

– Только что.

– Как спалось?

– Так себе.

– Ты уж извини меня за вчерашнее.

– Сам виноват, – проворчал Мишка.

– Нет, ты все сделал правильно.

– Так почему станцию нужно сворачивать? Я же заклеил дырку. И где мы будем жить? До прилета «Осы» еще полторы недели.

– Ты же видишь, что происходит снаружи, – подключился Валик. – Сейчас дождь перестал, но это ненадолго. А еще одного обвала надувной модуль может не выдержать: мы потеряем его.

Перенести станцию в безопасное место без «Осы» мы не сможем. Да и по-хорошему, нельзя ее использовать без нормального ремонта: мы не знаем, долго ли продержится заплатка из скотча.

Условия здесь, сам понимаешь, не те, что на Земле. Так что у нас просто нет выбора.

– А жить-то мы где будем? – повторил Мишка.

– Мы переедем в пещеру, – ответил Леша. – В ту, которую мы с тобой видели в горах.

– Как мы будем жить в пещере? Мы же не сможем все время сидеть в скафандрах.

Леша пожал плечами:

– Единственный вариант, который приходит в голову, – отделить от надувного модуля переходный отсек.

– Один переходный отсек на всех? – Мишка округлил глаза. – Там места и на одного-то мало, не то что на троих.

– Аня с Сашей улетели на Плутон в корабле такого же размера. И ничего: собираются жить так несколько лет. А нам всего-то недельку перетерпеть. К тому же у нас их два. И, в отличие от Ани с Сашей, у нас есть где погулять.

Напоминание про Аню и Сашу заставило Мишку переключиться:

– А они правда смогут добраться до Плутона на «Малыше»?

Леша задумался:

– Мне, честно говоря, кажется, что они используют «Малыша» как тягач. Сами живут в надувном модуле, как и мы. Только как они перебираются из модуля в модуль, не знаю. У нашей крохотули стыковочного узла нет. Еще один вопрос: как они в принципе управляют всей этой связкой. Кто-то перебирается в кабину, или они наладили дистанционное управление? Надеюсь, когда-нибудь они вернутся и расскажут нам об этом. А сейчас давайте завтракать и за работу, пока снова не пошел дождь. Может, хотя бы что-то успеем перевезти на вертушках.

Вопреки ожиданиям, сухая погода продержалась почти неделю. Все оборудование с базовой станции перенесли в пещеру. Надувной модуль свернули. От него отсоединили оба переходных отсека. Состыковали их вместе. Обустроили кухню, санитарно-гигиенический узел и место для отдыха. Правда, втроем в такой «спальне» они вмещались только сидя, так что спать договорились по очереди.

Большую часть времени проводили снаружи. Активно исследовали пещеру и ее окрестности. Два раза в день поднимались на гору, чтобы связаться с «Альфа Ориона».

Мишка опять оживился, погрузился в работу. Он даже решил, что, если бы не стесненные условия без базовой станции, он бы с удовольствием провел на Титане еще несколько недель.

А потом снова пошел дождь…

* * *

Вечер перед отъездом с озера выдался уютный, почти семейный.

Несмотря на все старания, Вовкин папа так и не смог утаить от новых знакомых, что он без пяти минут космонавт. Первой узнала Майи. Она проболталась маме, та, конечно же, рассказала остальным.

В итоге дядю Жору засыпали вопросами.

– Как ты решился на такое?

– Как удалось?

– Что изменилось после переезда в Звездный?

– Чем вообще живут космонавты? Что они делают, когда не летают на орбиту?

– Знаете, – признался дядя Жора, – по большому счету вся моя жизнь связана с учебой, но даже в студенчестве мне не приходилось сидеть за партой столько, сколько теперь.

– Думаю, ты просто отвык, – усмехнулся дядя Петя. – Или ваш Мединститут сильно отличался от нашего. Потому что у нас все шесть лет было по четыре, а то и по пять пар в день.

– Не знаю, – пожал плечами дядя Жора. – Может, специфика сказывается. Все-таки медицина и микробиология – это моя стихия. С ними я дружу с детства. А здесь большинство предметов технические, инженерные. Тебе, Валер, наверное, было бы интересно.

– А что самого необычного ты успел попробовать? – спросила Мишкина мама. – Явно же не уроки за партой. Все-таки целый год прошел.

– Даже не знаю. Честно говоря, там все необычно. Уроки тоже. Нас на лекциях не по двести человек, как в институте, а по четыре. Да и лекциями это назвать сложно. Скорее обмен опытом. Практические работы – не на учебных примерах, а на реальной станции – на ее полномасштабной копии. Уже было два выживания: на воде и в зимнем лесу. В первом жутко качало, во втором не мог думать ни о чем, кроме горячей ванны. Начались тренировки в невесомости.

– Это на самолете? – догадалась мама Майи. – Я читала про такие. Самолет уходит в пике, и внутри никто не чувствует гравитации, да?

– Не совсем. На самом деле никакого пике нет. После подъема на шесть километров пилот меняет угол полета – уводит нос вверх примерно на пятьдесят градусов. Так мы летим около двадцати секунд. В это время вместо невесомости мы чувствуем перегрузку. Потом пилот сбрасывает скорость, гравитация действительно пропадает, тоже на двадцать секунд. Дальше он снова увеличивает скорость и меняет угол полета. Опять начинается перегрузка. У нас это называют горками.

– И как тебе такие горки? Наверное, завораживает?

– Первое ощущение – детский восторг. Потом привыкаешь. Вы же понимаете: там никто не дает нам просто расслабиться и наслаждаться полетом.

У нас очень плотный график. За один вылет мы успеваем выполнить десять-пятнадцать горок. В сумме это всего пять-шесть минут невесомости. И нужно успеть отработать целый список задач.

– И что у вас за задачи?

– Разные. Перелеты между бортами, передача грузов, прием жидкости. Даже вход в скафандры. Это я, правда, и на земле-то еще не пробовал.

– А что за самолет у вас? – спросил дядя Петя. – Какой-то специальный?

– ИЛ-76 МДК. Модифицированная версия военно-транспортного ИЛ-76. Создан по спецзаказу как раз для подготовки космонавтов. Честно говоря, немного напоминает палату для буйных: стены и потолок отделаны мягкими панелями, пол устлан матами.

Пока дядя Жора рассказывал про свои космические будни, Майи подсела к Мишке и шепнула ему прямо в ухо:

– Сегодня я хочу посмотреть на Сатурн.

Он улыбнулся и весь вечер не мог дождаться, когда закончатся сборы в дорогу, а обе компании наконец-то улягутся спать.

У Вовки, как назло, именно сегодня разыгралась его врожденная разговорчивость. Перед сном он решил вспомнить все трассы, которые ему удалось и не удалось вылезти за прошедшие две недели. Мишке пришлось притвориться спящим. Когда он совсем перестал отвечать, Вовка упаковался в спальный мешок. Через минуту он уснул.

Мишка полежал немного, прислушался. Снаружи было тихо. Он взял заранее приготовленные фонарик, кофту и телескоп. Улыбнулся, вспомнив, как вечером объяснял отцу, почему телескоп не может ночевать в машине.

– А если ночью его украдут? – говорил Мишка.

– Кто украдет? – смеялся отец. – Дикие зайцы?

– Пусть даже и зайцы. Вы – как хотите, а я телескоп без присмотра не оставлю.

Мишка, стараясь не шуметь, выбрался из палатки. На поляне никого не было. Он уже успел подумать, что Майи уснула или ушла без него, но тут заметил ее в тени у самой тропы. Она стояла в темной толстовке с капюшоном, наброшенным на голову. Держала в руках телескоп. Мишка подошел к ней.

Пошли на прежнее место. Сперва навелись на Юпитер, потом на Сатурн.

Мишка рассказывал Майи про удивительные, разделенные на сотни дорожек кольца, про сияющие белизной равнины и глубокие борозды Энцелада, про Титан с его метановыми морями и озерами, гигантскими дюнами, сложными горными системами.

– У нас лето на исходе, – говорил он. – А на Титане, в его северном полушарии, оно в самом разгаре. А в южном – наоборот, зима. Сезон дождей. Метаново-этановые ливни пробуждают пересохшие реки.

– Ты следишь за погодой на Титане? – улыбалась Майи. – Это просто потрясающе.

Она понятия не имела, как много смысла в ее простых, безобидных словах. Мишке хотелось ей рассказать. Но как? Он вспоминал первую реакцию Вовки и боялся: вдруг у Майи она будет такой же.

К тому же он не мог не думать про Оскара. Что будет, если она проболтается? И Мишка молчал. Точнее, не молчал, а продолжал рассказывать обо всем, что узнал и увидел за это лето.

В лагерь вернулись под утро. В палатке его родителей уже болтала проснувшаяся непривычно рано Машка. Мама ворчала, уговаривая ее поспать еще хотя бы полчасика.

– Ты звони мне, – шепнула Майи. – Даже если не будешь знать, с чего начать, все равно звони.

– Обязательно, – отозвался Мишка.

Она обняла его за плечи, поцеловала в щеку.

Потом скрылась в своей палатке.

Мишка сел на бревно на краю лагеря. Дотронулся пальцами до щеки. Улыбнулся…

С озера потянуло прохладой.

«Хорошо, „Оса“ прилетит только через три часа, – подумал он. – Успеем сесть в машину».

Глава 43. Возвращение

На этот раз на Титан прилетел только Эдик. Мишка был рад его видеть. Встреча с ним перебила своим настроением привкус горечи, навеянный скорым расставанием с Титаном.

Вещи грузили долго. Устали. Промокли под вновь разгулявшимся дождем.

Наконец оторвались от поверхности. Первым заговорил Леша:

– Жалко так вот внезапно покидать такой интересный спутник. В целом-то он встретил нас вполне гостеприимно. Настя, наверное, расстроилась.

Эдик кивнул:

– Есть немного. Она хотела лететь со мной. Юра еле отговорил ее.

– Куда там? У нас столько вещей. Мы и сами-то едва поместились.

Эдик вел «Осу» на северо-восток. Он собирался сделать финальный облет вокруг Титана. Скученность облаков исчезла. На небе появилось тусклое, размытое пятно. Это солнце пыталось пробиться сквозь густой, почти непрозрачный смог. Мишка бросил короткий взгляд на оставленные позади холмы, и ему вдруг показалось, что над ними на фоне серо-коричневых туч он увидел радугу. Бледную, едва заметную, но все же радугу! Вместо семи цветов у нее был один – темно-бордовый.

«Радуга!» – хотел закричать Мишка, но Эдик уже увел «Осу» в сторону.

– Хорошее все-таки место, – продолжал разговор Валик. – Для колонизации, наверное, одно из самых приятных в Солнечной системе.

– Да, – протянул Леша, – если бы мы не послушались Настю и «прититанились» западнее каналов Келадон, могли бы еще целый месяц работать здесь. А то и два.

– Настя-то тут при чем? – покосился на него Валик. – Мы решение принимали вместе. И в целом не могу сказать, что оно оказалось неудачным. Если бы мы сели в другом месте, возможно, мы и не поняли бы, как скоро здесь разливаются моря. Знаешь, то, что море Россак, полностью высохшее, так быстро наполнилось жидкостью, заставляет задуматься о другом море.

– О море Кракена? – догадался Леша.

– Именно. Если бы оно питалось исключительно дождевой водой, как море Россак, к середине зимы оно бы совсем измельчало. А этого не произошло. Значит, там есть другие источники, например криовулканы, вроде того, который мы видели в конце мая. Или же на Титане существует аналог земных грунтовых вод. А может, и то и другое. В общем, я бы сказал, нам даже повезло, что мы сделали выбор именно в пользу равнины Россак.

Леша почесал подбородок:

– Может быть, ты и прав.

* * *

«Оса» вернулась на «Альфа Ориона» глубокой ночью. На корабле никто не спал. Юра и Клава встречали вновь прибывших в ангаре. Остальные ждали на посту управления.

Когда все перебрались в первый сегмент, Варя взялась готовить ранний завтрак. Клава ожидаемо забрала Лешу, Валика и Мишку на осмотр.

После осмотра Мишка заглянул в свою каюту. Умылся.

Поднялся в столовую.

Весь экипаж уже был в сборе. Только два места по-прежнему оставались пусты. Стулья Саши и Ани не убирали: Варя боялась, что это навлечет беду. Суеверных на корабле было немного, но с хозяйкой первого пищеблока не спорили.

Хотя о прощании с Сатурном речи пока не шло, атмосфера в столовой стояла напряженно-торжественная. Никто не брался за вилки, пока Юра не произнес первых слов.

– Что ж, – начал он. – Я рад, что мы наконец собрались все вместе. Именно все, – он встал из-за стола. – Сегодня я не случайно попросил Диму установить здесь экран.

Только сейчас Мишка заметил у стены широкий белый экран, на который Дима обычно проецировал свои фотографии, когда они устраивали прощальный бал в честь завершения очередной миссии.

– Несколько дней назад я получил с Земли это фото. – Юра вывел на экран странный снимок. На нем в очень плохом разрешении (видимо, из-за большого увеличения) на темном фоне выделялись три размытые точки. – Это мы, – произнес Юра. – Три сегмента «Альфа Ориона». А фотографию сделали Саша с Аней сразу после гравитационного маневра у Юпитера. Они не могут общаться с нами напрямую. Наших с ними антенн недостаточно для точного наведения друг на друга. Но они вышли на связь с Верхоградом.

Клава ахнула. Варя заплакала. Настя, наоборот, засмеялась, прижимая ладони к лицу.

– Что ж они, негодяи, молчали так долго-то? – прохрипел Вася. – Мы тут уже раз десять успели их похоронить.

– Это был мой первый вопрос, – признался Юра. – Ответ оказался неожиданным: они молчали, чтобы не давать нам ложную надежду. Все это время они занимались обустройством своего нового корабля и не знали, получится ли из этого что-то толковое, что-то, на чем они смогут добраться до Плутона.

– Но раз они вышли на связь, значит, все получилось, правда? – с надеждой пролепетала Варя.

Юра кивнул.

– Надувной модуль они назвали «Карлсоном».

Варя захихикала.

– Странный выбор, – заметил Никита.

– Это же очень просто, – вставил Мишка. – «Малыш» и «Карлсон», как в сказке у Астрид Линдгрен.

– Сложно сказать, почему они выбрали именно это имя, – пожал плечами Юра. – Обмениваться информацией с ними тяжело: слишком узкий канал связи. Но все же в ближайшее время они обещали прислать подробный отчет о своем полете. Пока ясно только одно: у них все хорошо. Они в порядке, «Малыш и Карлсон» тоже.

– Это ведь самое главное, – произнесла Клава. Губы ее дрожали, глаза блестели от подступивших слез.

– Отставить рыдания! – объявил Леша.

– Лешка прав, – улыбнулся Юра. – Пока нет поводов для печали. С Титана мы сумели вернуться без потерь. С Плутоном тоже все складывается вполне удачно. У нас появились неплохие шансы если не на успех миссии, то, по крайней мере, на благополучное возвращение экипажа. Хотя я, честно говоря, от этой идеи по-прежнему не в восторге. Но раз уж Академия наук признала риск оправданным, – Юра покосился на Валика, и Мишка догадался: в этой истории есть что-то, о чем он пока не знает. – Мне остается только принять их решение, – продолжил свою мысль Юра.

– А что мы будем делать теперь? – спросила Варя. – Полетим дальше?

– Мы не можем позволить себе такую расточительность, – отозвался Юра. – Миссия еще не закончена. У нас оборудование разбросано по всей системе Сатурна. Его нужно собрать. И солнечные панели, и «Осьминожку», и другие приборы, даже самые мелкие. Все это понадобится у других планет. Да и на Титан хотелось бы вернуться.

У нас с Валиком все готово для дозаправки «Альфа Ориона». Если «Оса» подвезет нам немного метана, к Нептуну мы доберемся быстрее, чем рассчитывали.

– А как же вы полетите на Титан без базовой станции?

– Так же, как на любой другой спутник. «Осы» для этого вполне достаточно.

– А базовую станцию мы обязательно отремонтируем, – добавил Леша. – Она нам еще послужит, если не на Титане, то в будущих миссиях точно.

Варя задумалась. Возникшей в разговоре паузой воспользовался Вася.

– Завтракать-то мы все-таки будем? – пробухтел он. – А то я уже не знаю, чего мне больше хочется: есть или спать.

Все тут же потянулись за вилками. Беседа потекла в привычном ключе.

Мишка слушал с интересом. Но все же, несмотря на приподнятое настроение, царившее в столовой, ему было грустно. Он догадывался: без станции на Титане все пойдет по-другому, и в следующий раз его выпустят за пределы «Альфа Ориона» в лучшем случае в системе Нептуна.

Эпилог

Отец заглушил двигатель. Мишка открыл глаза.

– Мы уже приехали? – удивился он.

– Да, мой хороший, – отозвалась мама с заднего сиденья. На обратном пути она посадила Мишку вперед, сама села рядом с Машкой, чтобы та не капризничала.

– Выгружаемся, – проворчал отец.

Мишка потянулся, размял затекшую шею и выбрался из машины. Родители тоже вышли. Папа достал из автокресла спящую Машу и пошел в дом. Мишка подался следом. Мама шла рядом с ним. Она взяла Мишку под локоть и сказала:

– Дорогой, я хочу завтра поговорить с тетей Ритой.

– О чем? – удивился Мишка.

– Хочу, чтобы она записала тебя на обследование.

– На какое обследование?

– Ты же знаешь, она сомнолог.

– И что?

– Ты часто спишь днем. Меня это беспокоит.

– Совсем не часто.

– Сегодня ты проспал всю дорогу.

– Так мы же ехали. Что мне еще было делать?

– Миша, я переживаю. Помнишь, в четвертом классе ты проспал больше суток.

– Мам, меня же после этого обследовали. Ты сама говорила: врачи ничего не нашли. Я совершенно здоров.

– Тетя Рита рассказывала, что у нее был один пациент. Он засыпал прямо на ходу, – не унималась мама. – Представляешь, идет по улице – и вдруг падает. Все подбегают, думают, ему плохо. А он просто спит. Тетя Рита сказала, что такая болезнь называется нарколепсией.

– Нет у меня никакой нарколепсии, – ощетинился Мишка. – И на ходу я не засыпаю.

Больше всего его разозлило именно то, что на самом деле он засыпал на ходу. И про нарколепсию он тоже думал. Маля присылала статьи про нее.

Но кроме редких случаев засыпания днем он не нашел у себя ни одного симптома этой странной болезни. И ему очень не хотелось, чтобы такие симптомы нашел кто-нибудь другой.

– Мам, не нужно мне никакое обследование, – проворчал Мишка.

– Давайте обсудим завтра, – вмешался отец. – Кто-то, может, и проспал целую дорогу, а кто-то крутил баранку. И теперь этому кому-то хочется выпить чаю и лечь в постель.

Приложение. Общие сведения

Сатурн

Сатурн – шестая по удаленности планета от Солнца. Среднее расстояние от Сатурна до Солнца составляет 1426 млн км, или 9,5 а. е. Расстояние от Сатурна до Земли меняется от 1195 до 1660 млн км.

Двигаясь со средней скоростью 9,69 км/с, Сатурн обращается вокруг Солнца за 10 759 земных суток (примерно 29,5 лет). Сатурн – единственная планета в Солнечной системе, у которой осевая скорость вращения на экваторе больше орбитальной скорости вращения (9,87 км/с и 9,69 км/с соответственно). Период вращения вокруг своей оси составляет примерно 10 ч 32 мин.

Сатурн классифицируется как газовый гигант и является второй по размерам планетой в Солнечной системе после Юпитера. Сатурн не имеет твердой поверхности. Экваториальный радиус планеты равен 60 300 км, полярный радиус – 54 400 км.

Масса планеты в 95,2 раза превышает массу Земли, однако средняя плотность Сатурна составляет всего 0,687 г/см³, что меньше плотности воды.

Ускорение свободного падения на экваторе сопоставимо с аналогичным показателем для Земли (10,44 м/с² и 9,81 м/с² соответственно). Первая космическая скорость[41] – 25,535 км/с, вторая космическая скорость[42] – 35,5 км/с.

Сатурн обладает заметной системой колец, состоящей главным образом из частиц льда.

По состоянию на май 2025 года у Сатурна известно 274 естественных спутника. Это наибольшее число открытых спутников среди всех планет Солнечной системы. 24 спутника Сатурна являются регулярными, остальные – нерегулярные. Движение нерегулярных спутников отличается от общих правил. Это могут быть спутники, орбиты которых более вытянуты, сильнее наклонены к экваториальной плоскости, или спутники, которые движутся по орбитам в обратном направлении. Собственные названия имеют 63 спутника, остальные обозначаются номерами.

Сатурн назван в честь римского бога земледелия. Его регулярные спутники принято называть именами титанов, братьев и сестер Кроноса (аналога Сатурна в древнегреческой мифологии). Имена для нерегулярных спутников берутся из инуитской, скандинавской и галльской мифологий.

Сатурн является одной из пяти планет Солнечной системы, видимых с Земли невооруженным глазом. Наблюдать кольца Сатурна можно даже в любительский телескоп. Примерно раз в 14–15 лет Земля проходит через плоскость колец, и они оказываются практически незаметны при наблюдении с Земли.

Автоматическая межпланетная станция (АМС) впервые пролетела вблизи Сатурна в 1979 году. Это была американская станция «Пионер-11». В 1980–1981 годах за ней последовали АМС «Вояджер-1» и «Вояджер-2». В 1997 году к Сатурну была запущена АМС «Кассини-Гюйгенс» (совместный проект НАСА, Европейского и Итальянского космических агентств). После 7 лет полета 1 июля 2004 года «Кассини-Гюйгенс» достигла системы Сатурна и вышла на орбиту вокруг планеты. В составе этой миссии находился посадочный зонд «Гюйгенс», который 14 января 2005 года успешно вошел в атмосферу Титана и совершил посадку на его поверхность. Это была первая (и пока единственная) в истории мягкая посадка, совершенная за пределами орбиты Марса.

Церера

Церера – наименьшая среди известных карликовых планет Солнечной системы. Расположена в поясе астероидов. Была открыта в 1801 году итальянским астрономом Джузеппе Пьяцци. Названа в честь древнеримской богини плодородия Цереры.

Орбита Цереры близка к круговой, но имеет значительный наклон к плоскости эклиптики (10,6°). Период обращения вокруг Солнца – 4,6 года. Среднее расстояние до Солнца составляет 413,9 млн км или 2,77 а. е. Церерианские сутки длятся приблизительно 9 часов и 4 минуты.

При диаметре около 950 км Церера является крупнейшим и наиболее массивным телом в поясе астероидов. Масса Цереры равна 9,4 10^20 кг, что составляет почти треть всей массы пояса астероидов, но в то же время более чем в 6000 раз меньше массы Земли и лишь около 1,3 % от массы Луны.

Увидеть Цереру невооруженным глазом при наблюдении с Земли невозможно.

Ускорение свободного падения на поверхности Цереры – 0,27 м/с² (2,8 % от аналогичного показателя для Земли). Первая космическая скорость – 0,36 км/с.

Естественных спутников у Цереры не обнаружено.

Средняя температура поверхности составляет -106°C. Поверхность Цереры довольно гладкая. Предположительно за счет высокой эластичности ледяной мантии.

Выраженная атмосфера у Цереры отсутствует. Однако в 2014 году появились сообщения об обнаружении вокруг нее облаков водяного пара. Таким образом, Церера стала четвертым телом Солнечной системы, на котором зафиксирована водная активность (после Земли, Энцелада и, возможно, Европы).

Некоторые параметры тел Солнечной системы

В 2014 году Международный астрономический союз одобрил две темы для наименования деталей поверхности Цереры: имена богов земледелия и растительности для кратеров и названия земледельческих праздников для прочих деталей.

В 2015–2016 годах Цереру изучала автоматическая межпланетная станция «Рассвет» (англ. Dawn), запущенная НАСА 27 сентября 2007 года.

Примечания

1

ОС – осознанные сновидения.

2

ЦПК – Центр подготовки космонавтов.

3

Радиус Шварцшильда (гравитационный радиус) – радиус, сжавшись до которого небесное тело под влиянием собственной гравитации становится черной дырой. Для Солнца радиус Шварцшильда примерно равен 2,95 км, для Земли – около 0,887 см. Формально Мишкино утверждение неточно, так как радиус его «Земли» (около 0,5 см) меньше радиуса Шварцшильда почти вдвое.

4

«Соня» – Система Оперативного Наблюдения – одна из систем управления «Осой», в автоматическом режиме следит за работой основных систем посадочного модуля.

5

Спутники-пастухи – естественные спутники газовых гигантов, которые предотвращают распад их колец.

6

Эклиптика, или плоскость эклиптики, – плоскость орбиты Земли при ее движении вокруг Солнца.

7

Астрономической единицей (а. е.) принято считать среднее расстояние от Земли до Солнца (150 млн км).

8

Первый объект в поясе астероидов был открыт в 1801 году. Первая тысяча астероидов была обнаружена к октябрю 1921 года, 10 000 к 1981 году, к 2000 году количество открытых астероидов превысило 100 000, а по состоянию на 2024 год известно более миллиона астероидов от десятков метров до сотен километров в длину.

9

Церера – наименьшая среди известных карликовых планет Солнечной системы. Ее орбита расположена в Главном поясе астероидов.

10

Королев Сергей Павлович (1906–1966) – советский ученый, конструктор ракетно-космических систем. Под его руководством был организован и осуществлен запуск первого искусственного спутника Земли и корабля, пилотируемого первым космонавтом Юрием Гагариным.

11

КПП – контрольно-пропускной пункт.

12

Гравитационный маневр – целенаправленное изменение траектории и скорости полета космического аппарата под действием гравитации небесных тел.

13

Левантовский В. И. Механика космического полета в элементарном изложении. – 3-е изд., доп. и перераб. – М.: Наука. Главная редакция физико-математической литературы, 1980. – 512 с.

14

Верхняя страховка в скалолазании предполагает, что точки страховки находятся выше лезущего спортсмена. Веревка проходит через них и спускается к спортсмену сверху.

Нижняя страховка предполагает, что точки страховки расположены вдоль всего маршрута. В процессе лазания спортсмен прощелкивает веревку в карабин на той точке, до которой поднимается (или выщелкивает веревку при спуске).

15

Гри-гри – приспособление для организации страховки, автоматически блокирующее веревку под нагрузкой (при резком рывке веревка блокируется практически мгновенно).

16

Полет на космическом корабле «Союз-9» (командир Николаев А. Г., бортинженер Севастьянов В. И.) был совершен в июне 1970 года. Он длился 17,8 суток.

17

Страховочная система в скалолазании – элемент снаряжения, который надевают на себя спортсмены и прикрепляют к альпинистской веревке. Служит для распределения нагрузки при рывке веревки вследствие срыва (падения) и предотвращения травмирования спортсмена.

18

Оттяжка – два страховочных карабина, соединенных текстильной стропой. Один карабин прощелкивается в точку страховки, а в другой карабин прощелкивается веревка.

19

Пояс Койпера – область Солнечной системы от орбиты Нептуна (30 а. е. от Солнца) до расстояния около 55 а. е. от Солнца, заполненная малыми телами. В этой области находятся по крайней мере четыре карликовые планеты: Плутон, Хаумеа, Макемаке и Эрида.

20

Афелий – наиболее удаленная от Солнца точка орбиты планеты или иного небесного тела Солнечной системы.

21

Перицентр и апоцентр – точки орбиты небесного тела, наименее и наиболее удаленные от центрального притягивающего тела, вокруг которого оно движется.

22

Магнитопауза – линия раздела магнитного поля планеты и солнечного ветра.

23

Углеводороды – органические соединения, состоящие из атомов углерода и водорода. Углеводороды являются основой всех органических соединений на Земле.

24

Слово образовано по аналогии со словом «приземлились».

25

150 килопаскалей составляют примерно 1,5 атмосферы (в 1,5 ра-за больше атмосферного давления у поверхности Земли на уровне Мирового океана).

26

Лидар – технология, использующая лазерное излучение для измерения расстояний до объектов.

27

Терраформирование – изменение атмосферы, температуры и прочих условий на планете или другом теле с целью создания среды, комфортной для человека.

28

Кракен – мифологическое морское чудовище, головоногий моллюск гигантских размеров.

29

Траверс в скалолазании – горизонтальные перемещения по стене или скале.

30

«Звезда Смерти» – вымышленная боевая космическая станция из фантастической вселенной «Звездных войн» американского режиссера Джорджа Лукаса.

31

Сталагмиты – твердые образования, растущие в виде конусов со дна пещер.

32

Радиатор – устройство для рассеивания тепла.

33

Электролиз воды – реакция расщепления воды на кислород и водород под действием электрического тока.

34

Альбедо – коэффициент отражения света от поверхности.

35

«Оранжевая песня» написана в 1965 году Аркадием Аркановым, Григорием Гориным и композитором Константином Певзнером.

36

Ведущее полушарие – то, которое направлено в сторону движения спутника по орбите.

37

Кольская сверхглубокая скважина – самая глубокая скважина на Земле. Ее максимальная глубина составила 12 262 метра и была достигнута в 1990 году.

38

Пробитые трассы в скалолазании – подготовленные маршруты, на которых по линии трассы сделаны стационарные точки страховки.

39

Французская шкала классификации скалолазных трасс для обозначения сложности использует арабские цифры от 1 до 9, где 9 – самый высокий уровень. Начиная с 5-й категории делятся более точно при помощи букв a, b и c.

40

Рефлектор – оптический телескоп, использующий в качестве светособирающего элемента зеркало.

41

Первая космическая скорость позволяет выйти на круговую орбиту вокруг планеты.

42

Вторая космическая скорость позволяет преодолеть гравитационное притяжение планеты и покинуть замкнутую орбиту вокруг нее.

Content

Екатерина Авсянникова
Альфа Ориона. Миссия «Сатурн»

Глава 1. Интересная идея

Глава 2. Сила авторитета

Глава 3. Диверсия

Глава 4. Двойное пари

Глава 5. Первое сентября

Глава 6. Задача со звездочкой

Глава 7. «Допрос»

Глава 8. Пояс астероидов

Глава 9. Церера

Глава 10. Звездный городок

Глава 11. Дежавю

Глава 12. Обиженная планета

Глава 13. Новый год

Глава 14. Письмо

Глава 15. Парк Горького

Глава 16. Гравитационный маневр

Глава 17. Механика космического полета

Глава 18. Экспериментальный рой

Глава 19. Карантин

Глава 20. Табуретка, рюкзак и пара винтов

Глава 21. Сатурн

Глава 22. Первое мая

Глава 23. «Мутный парень»

Глава 24. Первооткрыватели

Глава 25. Базовая станция

Глава 26. Вертушки

Глава 27. Море Кракена

Глава 28. «Волна»

Глава 29. Кольца

Глава 30. Утечка теплоносителя

Глава 31. Аварийная сигнализация

Глава 32. Аварийная сигнализация

Глава 33. Грот

Глава 34. Солнечная электростанция

Глава 35. Переезд

Глава 36. Рея

Глава 37. Поиски жизни

Глава 38. Озеро Треугольное

Глава 39. Япет

Глава 40. Наводнение

Глава 41. Один

Глава 42. Лето на исходе

Глава 43. Возвращение

Эпилог

Приложение. Общие сведения

Примечания