Стивен Браст

Влад Талтош. Том 3

Steven Brust

ORCA. DRAGON. ISSOLA

Orca copyright © 1996 by Steven K.Z. Brust

Dragon copyright © 1999 by Steven K.Z. Brust

Issola copyright © 2002 by Steven K.Z. Brust

Опубликовано с разрешения автора и его литературного агента, Zeno Agency Limited (Великобритания) при содействии Игоря Корженевского из Агентства Александра Корженевского (Россия)

© В. Гольдич, И. Оганесова, перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

Стивен Карл Золтан Браст родился в Миннеаполисе, Миннесота, в семье переселенцев из Венгрии. Его увлечения и интересы обширны и многогранны: венгерская культура и кухня, карате, стрельба из пистолета и фехтование, а кроме всего этого – музыка. Писатель играет на барабане, гитаре и банджо, часто выступая в составе группы Cats Laughing и работая сольно.

А вот литература не была изначальным увлечением Браста – перед тем как начать писать, он работал системным программистом. Однако дебютный роман Стивена «Джарег» был сразу же замечен как издателями, так и читателями, а после выхода второй книги (предисловие к которой написал Роджер Желязны) Браст стал вице-президентом Миннесотского общества научной фантастики.

В настоящее время Стивен Браст вместе с женой и четырьмя детьми проживает в Лас-Вегасе, куда переехал несколько лет назад и где ничто не отвлекает его от работы над новыми романами.

* * *

«Возможно, Стивен Браст – лучший писатель фэнтези в Америке!»

Тэд Уильямс

«Отличная авантюрная история, в которую легко влюбиться – и новичкам, и давним поклонникам цикла».

Kirkus Reviews

ЦИКЛ

Феникс все больше и больше слабеет,

Крови надменный дракон вожделеет.

Лиорн с рычанием рог наклоняет,

План составляет тиасса, мечтая,

Ястреб пытливый с высот наблюдает,

Дзур незаметно в ночи пропадает.

С низким поклоном иссола разит,

Тсалмот неведомо как сохранит.

Валлиста рушит, затем созидает,

Джарег добычу чужую съедает,

Иорич забвению ход не дает,

Хитрый креота тенета плетет,

Йенди, свернувшись, незримо кусает,

Орка жестокий круги нарезает,

Текла малейшего вздоха робеет,

Джагала преображаться умеет,

Атира правит игрою умов,

Феникс восстанет из пепла веков.

Орка

Памяти моего брата Лео Браста (1954–1994)

ПОСВЯЩАЕТСЯ

Посвящаю нашей писательской группе The Scribblies – Эмме Булл, Памеле Дин и Уиллу Шеттерли – за их помощь с этой книгой, а также Терри Виндлинг, Сьюзан Аллисон и Фреду Леви Хаскеллу.

Выражаю также благодарность Терезе Нильсен Хейден, которая посоветовала книгу, оказавшуюся крайне важной, Дэвиду Грину – за то, что поделился некоторыми теориями, и, как всегда, – Эдриану Чарльзу Моргану.

И главное посвящение – фанату, который на самом деле первым предложил всю эту идею.

Спасибо, мам.

Пролог

«Моя дорогая Коти!

Сожалею, что так долго не отвечала на твое письмо, но Боги Совпадения не научили нас вовремя писать ответы. Мне известно, что для тебя прошедшие несколько недель – слишком долгое время, как для меня десяток лет, а это немало, когда человек пребывает в сомнениях. Поэтому прошу извинить меня, ведь я обнаружила письмо, только вернувшись из путешествия. Сразу же отвечаю на твой вопрос: да, я видела твоего мужа, или человека, который был твоим мужем, или как там еще ты его называешь. Да, я встречалась с Владом – именно поэтому тебе пришлось так долго ждать ответа; я только что помогла ему разобраться с одной незначительной проблемой.

Я понимаю твое беспокойство, Коти, и не стану делать вид, что ему больше не грозит опасность со стороны Организации, с которой мы оба тем или иным образом связаны. Они жаждут его крови и рано или поздно обязательно до него доберутся, но сейчас он жив и даже здоров.

Разумеется, эта информация покажется тебе недостаточной.

Ты хочешь знать подробности, хотя бы те, которыми я имею право с тобой поделиться. Что ж, я готова пойти тебе навстречу ради нашей дружбы и общего интереса к одному усатому типу с рептилиями на плечах. Мы договоримся о времени и месте; я приду и расскажу, что смогу, лично, поскольку есть вещи, которые лучше не доверять бумаге. Кое о чем я умолчу: у каждого из вас есть свои секреты. Да и я сама с радостью оставлю при себе парочку подробностей. Моя любовь к вам – залог того, что я храню одни тайны и раскрываю другие, так что не сердись!

Дорогая Коти, напиши мне сразу же (надеюсь, ты помнишь, что я предпочитаю не пользоваться псионической связью), и мы организуем встречу наедине. Я расскажу тебе достаточно, чтобы в твоей душе наступил мир. С нетерпением жду нашей встречи, а до тех пор остаюсь с совершенным почтением,

Киера»

1

Влад догадался, что я изменила внешность, так легко, как если бы я сама ему об этом сказала. Когда он назвал меня по имени, я проворчала:

– Проклятие, Влад, я надеялась, что меня невозможно узнать.

Влад оглядел меня в своей характерной манере – глаза несколько раз вспыхнули, – потом ответил:

– Я тоже.

Он отказался от серых и черных цветов Дома Джарега, которые носил, когда я в последний раз его видела, и надел костюм из коричневой кожи. Однако он остался выходцем с Востока, не сбрил усы, а на плечах у него сидела пара джарегов. Полагаю, Влад хотел сказать, что я не слишком удачно замаскировалась. И я решила не углубляться в столь неприятную тему.

– Кто этот мальчик? – спросила я.

– Мой любовник, – ответил он совершенно серьезно. Бросил на него короткий взгляд и добавил: – Савн, познакомься с Киерой Воровкой.

Мальчик никак не отреагировал – казалось, он ничего не слышит, – и это произвело на меня жутковатое впечатление.

– Ты шутишь, верно? – поинтересовалась я.

Влад печально улыбнулся и ответил:

– Да, Киера, я пошутил.

Лойош, самец-джарег, повел крыльями – наверное, смеялся надо мной. Я протянула к нему руку, он пролетел разделяющие нас четыре фута и позволил почесать его под подбородком. Самка, ее звали Ротса, внимательно наблюдала за мной, но осталась неподвижно сидеть на своем месте. Возможно, она забыла меня.

– Зачем маскировка? – поинтересовался Влад.

– А ты как думаешь?

– Не хочешь, чтобы тебя видели со мной?

Я пожала плечами.

– Ну, наши костюмы друг друга стоят.

Он имел в виду мою зеленую блузку и белые штаны – я, как и он, отказалась от серого и черного цветов. И сменила прическу – зачесала волосы на лоб, чтобы его скрыть. Так я больше походила на крестьянку[1]. Впрочем, он мог этого и не заметить: для наемного убийцы Влад иногда бывает чрезвычайно невнимателен. И все же маску надо прежде всего носить внутри себя, что отчасти объясняет, почему мне не удалось обмануть Влада. Я всегда ему доверяла – даже когда не имела на то причин.

– Мы давно не виделись, Влад, – сказала я – ведь для того, кто может прожить всего шестьдесят или семьдесят лет, время течет иначе.

– Точно, – согласился он. – Как странно, что мы случайно встретились.

– Ты не изменился.

– Меня стало меньше, – заявил он, показывая мне левую руку, на которой не хватало мизинца.

– Что произошло?

– Не выдержал тяжести[2].

Я сочувственно нахмурилась.

– Здесь можно где-нибудь поговорить?

Он огляделся по сторонам. Мы встретились в Норпорте, довольно далеко от Адриланки, но берег омывал тот же океан, а доки, хотя и более древние, мало отличались от столичных. У пирса, в пятидесяти ярдах от нас, замер на воде небольшой двухмачтовый грузовой корабль, невдалеке располагался рыбный рынок. Мы стояли на берегу океана на виду у сотен людей, но рядом никого не было.

– А здесь тебе чем не нравится?

– Ты мне не доверяешь, – обиженно ответила я.

Я увидела, что он собрался сказать что-то резкое, и замолчала. У нас с Владом много общих воспоминаний, однако у него нет никаких оснований относиться ко мне с подозрением.

– Насколько мне известно, – заявил он, – Организация по-прежнему намеревается меня прикончить, а ты все еще на них работаешь. Так что не обижайся, у меня достаточно оснований вести себя осторожно.

– О да, – согласилась я. – Они очень хотят тебя заполучить.

Вода с шипением разбивалась о причалы, построенные здесь в конце Междуцарствия; я чувствовала заклинания, которые не давали дереву гнить. В воздухе пахло океаном: соленой водой и дохлой рыбой, терпеть не могу эти запахи.

– Расскажи про мальчика, – попросила я Влада, чтобы дать ему время собраться с мыслями. Кроме того, мне действительно было интересно.

Савн показался мне симпатичным юношей-теклой – на вид лет девяносто, не больше. В нем все еще чувствовались сила и энергия, которых становится меньше, когда человеку переваливает за сто. У него были темно-каштановые волосы и карие глаза. Я разозлилась, что поверила, будто он любовник Влада. Савн не реагировал ни на меня, ни на кого-либо вокруг.

– Долг чести.

Влад всегда говорил таким тоном, когда пытался быть ироничным. Я поняла, что скучала по нему. И ждала продолжения.

Он сказал:

– Савн спас мне жизнь.

– И что с ним случилось?

– Обычное дело: ему пришлось воспользоваться оружием Морганти, чтобы прикончить волшебника-зомби[3].

– Когда?

– В прошлом году. А это важно?

– Нет, наверное.

– Я рад, что ты получила мою записку, и рад тебя видеть.

– Ты знаешь, что остаешься невидимым?

– Знаю. Камень Феникса.

– Да.

– Как Айбинн?

Мы оба знали, что из всех людей Айбинн интересовал Влада меньше всего.

– Насколько мне известно, у него все хорошо. Я не слишком часто его вижу.

Он кивнул. Некоторое время мы молча изучали береговую полосу, но там не нашлось ничего интересного. Наконец я повернулась к Владу и спросила:

– Ну? Я здесь. Что случилось?

Он улыбнулся.

– Кажется, мне удалось придумать способ заставить Организацию простить меня и забыть о мести.

Я рассмеялась.

– Мой дорогой Влад, даже если ты ограбишь сокровищницу Драконов и положишь свою добычу к ногам Совета, они тебя не простят.

Он перестал улыбаться.

– Именно.

– В таком случае я тебя слушаю.

Влад пожал плечами. Значит, он еще не готов к серьезному разговору. Ничего, я могу подождать.

– Знаешь, – сказала я, – на свете совсем немного выходцев с Востока, которые разгуливают с двумя джарегами на плечах. Ты уверен, что не вызываешь подозрений?

– Уверен. Ни один профессионал не станет испытывать судьбу в такой дыре, а любителей я не боюсь. Когда же сюда заявится какой-нибудь специалист, меня здесь уже не будет.

– Но они будут знать, где ты находишься.

– Я собираюсь пробыть в Норпорте всего пару дней.

Я кивнула.

После некоторых колебаний он спросил:

– Есть новости из дому?

– Я ничего не могу тебе рассказать.

– Не понял?

– Ты спрашиваешь о Коти?

– Ну…

– Я обещала ничего тебе не говорить, кроме того, что с ней все в порядке.

– Понятно.

Мне ужасно хотелось поделиться с Владом новостями, но я дала слово, а даже вору не пристало нарушать свои обещания. В особенности вору.

– А у тебя как дела? – спросила я.

– С тех пор как появился мальчик, стало труднее, но я справляюсь.

– Как?

– В основном стараюсь держаться подальше от городов, а в лесах полно разбойников.

– Ты стал разбойником?

– Нет, я их граблю.

Я рассмеялась.

– Это в твоем стиле.

– На жизнь хватает.

– Очень на тебя похоже.

Влад переступил с ноги на ногу, словно устал стоять. Наверное, за последние три года ему пришлось немало пройти пешком.

– Не хочешь присесть? – спросила я.

– А ты весьма наблюдательна, – проворчал он. – Нет, со мной все в порядке. Ты слышала о типе по имени Фирес?

– Да. Он умер пару недель назад.

– А что еще тебе о нем известно?

– Он был очень богат.

– Да. Что еще?

– Барон?.. Из Дома… Креоты?

– Орка.

– Верно. Теперь ты и сам видишь, что мне о нем известно.

Влад ничего не ответил; выходит, мне нужно задать вопрос. Я подумала о нескольких вещах, которые меня интересовали, и спросила:

– Как он умер?

– Следов убийства найти не удалось.

– Но… подожди. Твоя работа?

Он покачал головой.

– Я больше не занимаюсь такими вещами.

– Ладно, – согласилась я. Почему-то я всегда ему верю, хотя прекрасно знаю, какой он лжец. – Так что же произошло?

Его глаза не знали отдыха, а джареги постоянно оглядывали окрестности.

– Я не знаю, – ответил Влад, – но мне необходимо выяснить.

– Зачем?

На мгновение он смутился.

«О нет!» – пронеслось у меня в голове, однако я отбросила неприятную мысль – Влад иногда смущался от самых неожиданных вещей.

– Не имеет значения, – заявил он. – Знаешь, что мне от тебя нужно?

– Внимательно слушаю.

Мне всегда нравилось, что Влад умеет обращать внимание на детали.

Он не только подробно рассказал об охранных системах, с которыми я могла столкнуться, но и поведал, как ему удалось о них узнать, чтобы я провела собственную проверку. Он сообщил о том, где будут находиться слуги, и почему он так думает, и где я смогу найти то, что его интересует. Он передал мне расписание патрулей и подробно перечислил все, что ему узнать не удалось. Это заняло почти час, после чего я поняла, что работа мне по плечу – впрочем, существует немного задач, которые я не сумела бы решить, если речь идет о воровстве…

– Тебе придется раскошелиться, – заявила я.

– Естественно, – ответил Влад, пытаясь скрыть, что я его обидела.

– И сказать, зачем тебе это нужно.

Он прикусил губу и внимательно посмотрел на меня. Я сохраняла невозмутимость, потому что мне совсем не хотелось, чтобы он понял слишком много. Он быстро кивнул, и сделка была заключена.

* * *

Мне пришлось потратить два дня, чтобы проверить сведения Влада. Два дня, которые я прожила в сравнительно удобном номере гостиницы, располагавшейся в самом центре Норпорта. На третий я принялась за работу. Место, которое мне предстояло ограбить, находилось в двух милях к востоку от города, дорога туда являлась едва ли не самой опасной частью операции. Если меня кто-нибудь заметит и так же легко распознает мою маскировку, как удалось Владу, может начаться расследование, чего мне совсем не хотелось. Я решила эту проблему, держась подальше от дорог и выбирая малозаметные лесные тропинки. Мне удалось не заплутать, но прошло несколько часов, прежде чем я добралась до подножия небольшого холма, на котором располагался особняк Фиреса.

Два часа я потратила на изучение окружающей местности. Влад не снабдил меня планом особняка, но внутреннее устройство современных зданий достаточно легко определить по одному только внешнему виду. В силу неведомых мне причин нынешние архитекторы не проектируют помещений без окон, что полностью выдает расположение комнат в доме. Кроме того, удалось разглядеть застекленные коридоры, которые (также неизвестно почему) имели окна меньших размеров. К концу прогулки я хорошо представляла себе дом и даже определила наиболее вероятное местонахождение кабинета.

Последние светлые часы я провела, пытаясь обнаружить в доме какие-либо признаки жизни. Однако все было тихо – впрочем, на другое я и не рассчитывала – семья Фиреса (жена и трое детей) здесь не жила, его любовница покинула особняк, а прислуга, вне всякого сомнения, веселилась внутри, так что оставались лишь самые простые охранные заклинания. Я достала приспособления, которые обычно использую для обнаружения подобных заклинаний, и принялась за работу.

Темнота пришла как обычно, тени сменились сумерками – причем тени здесь оказались более четкими, чем в Адриланке. Наверное, это связано с тем, что западные ветры разогнали тучи. В западной части Империи все выглядит ярче, как и на Дальнем Востоке: в результате темнота здесь кажется значительно глубже.

Защитные заклинания, совсем неплохие, ставили не так тщательно, как я предполагала. Первое оказалось общим и почти бесполезным – чтобы с ним справиться, требовалось лишь притвориться, будто ты живешь здесь, а дальше – делай что пожелаешь. Заклинание узнавания пришлось отвести в сторону. Однако я не обнаружила следящего заклинания, которое отвечало за эффективность предыдущего, так что задача оказалась не слишком сложной. На дверях и окнах они поставили обычные охранные заклинания – с ними легко бороться, если совместить одно с другим, освободив проход. Здесь волшебник проявил похвальную осторожность, установив следящее заклинание, но и тут поторопился, не позаботившись о том, чтобы охрана сразу же узнавала о нарушении последнего. Я сняла заклинание, отыскав источник выделяемой им энергии.

Да, особняк охранялся не слишком тщательно – что же это означало? Возможно, беспечность связана со смертью хозяина. Никому и в голову не пришло задействовать защиту высших уровней. Впрочем, орки никогда не отличались склонностью к сложной охране своих домов, как делают, например, джареги. Нельзя исключать и того, что внутри имеются ловушки, которые я пока не сумела обнаружить. Что ж, придется потратить еще час, чтобы потом не возникло неприятных сюрпризов.

Я захватила с собой достаточно оборудования, чтобы открыть небольшую лавочку волшебных принадлежностей, благодаря чему мне удалось обнаружить заклинания плодородия, внесенные в почву еще до того, как возвели особняк. Затем те, что уничтожают запах отхожих мест и не дают особняку погрузиться в землю; заклинания, удерживающие на месте каменную кладку и способствующие росту ореховых деревьев у дороги… и так далее. Но ничего связанного с охраной особняка не нашла. Я даже воспользовалась синим камнем, который позаимствовала у подруги Влада Алиеры[4], но он показал лишь эхо следов доимперского волшебства, оставшееся после взрыва Драгаэры в начале Междуцарствия[5].

Я осталась довольна. Не торопясь, поднялась по склону холма, внимательно поглядывая по сторонам, чтобы не попасть в самую обычную ловушку, хотя и не рассчитывала, что они могут здесь быть, – так и оказалось. Наконец я подошла к особняку. Следует упомянуть, что архитектор придерживался модных после Междуцарствия художественных воззрений, полагая, что монолиты красивы сами по себе. В результате особняк построили из крупных каменных блоков с минимальными украшениями – для них, как правило, используются изображения животных из кованого железа. Забраться в такой дом проще простого, поскольку для грабителя внутреннее расположение комнат не является секретом, а обитатели уверены, что спрятаться на гладких стенах почти невозможно – ужасно глупо с их стороны. Однажды я заключила пари с тремя друзьями, что они не сумеют меня заметить, когда я буду подниматься по голой стене на высоту третьего этажа. К тому же я сообщила им заранее, когда и в каком месте полезу. Они не смогли меня обнаружить. Вот вам и ответ на все вопросы.

Мне потребовалось десять секунд, чтобы добраться до уровня окна. Я устроилась немного отдохнуть на карнизе, размышляя об идиотском заклинании, о котором уже упоминала, – оно следило за целостностью окон. Заклинание действительно оказалось совсем простым, однако мне пришлось потратить некоторое время, чтобы его нейтрализовать. Толстое стекло было хитроумно вставлено в дерево и кожаные штуковины, идеально подогнанные к проему. Глупейшая роскошь – не пройдет и сотни лет, как все придется менять, даже если стекло не разобьется.

Я аккуратно разбила стекло, предварительно налепив большой лист бумаги, намазанный клейкой массой, после чего медленно выдавила его, стараясь, чтобы осколки не упали вниз. Впрочем, на деревянной раме остались мелкие куски стекла, но мне удалось благополучно забраться внутрь, не поранив руки. Затем я завесила проем плотной бумагой, чтобы снаружи никто не заметил зажженный мной свет (на случай, если там кто-нибудь окажется).

Потратив еще несколько секунд на безрезультатные поиски дополнительных охранных заклинаний, я зажгла свечу и быстро огляделась. Сколько бы раз ты ни влезал в чужие дома, всегда возникает неприятное ощущение, будто кто-то поджидает тебя в темноте с оружием в руках. И хотя со мной такого ни разу не случалось – как и в эту ночь, – подобные мысли неизменно приходят мне в голову.

Я зажмурилась и некоторое время неподвижно стояла, привыкая к ночным звукам, присущим этому дому. Затем открыла глаза и внимательно осмотрела помещение, в котором оказалась.

Кабинет – сразу же предположила та часть моего мозга, которая склонна к быстрым обобщениям. Однако я не стала обращать внимания на подсказки и продолжала осмотр.

У дальней стены расположились два больших шкафа из темного дерева, скорее всего вишни – хорошая работа, но без полета фантазии. Рядом с ними, перед вторым окном, стояли небольшой письменный стол и кресло. С кресла, на котором, по всей видимости, обычно восседал Фирес, можно было легко дотянуться до обоих шкафов. На столе лежали стопка толстых книг, несколько листов бумаги, пресс-папье, чернильница и перо. Еще несколько перьев аккуратно разложены, словно ждали, когда их призовут к работе. Создалось впечатление, что в комнате не убирали несколько недель – то есть со дня смерти Фиреса. Почему же никто не заходил сюда после его кончины? Нет, вопросы потом.

Я изучила ящики стола и шкафов и обнаружила в каждом охранное заклинание. Все они оказались не слишком сложными, а я не особенно торопилась, поэтому спокойно их нейтрализовала (напрасно потраченное время, поскольку почти наверняка они могли передать тревожный сигнал только Фиресу, который уже не получит никаких сообщений, – но лучше не совершать опрометчивых поступков). Я не забыла проверить и обычную защиту – тонкую проволоку, например, натянутую между ножками стола, или вдоль стены, – но ничего не обнаружила. Сейчас мне неожиданно пришло в голову, что после моего рассказа может возникнуть впечатление, что Фирес не особенно боялся кражи, но это не так. Обычно охрану осуществляют стражники, а после смерти Фиреса за расписанием их дежурств стало некому следить. Да и волшебная защита была достаточно эффективной; просто меня очень трудно остановить.

Через две минуты я убедилась, что в столе нет потайных отделений, еще десять ушло на то, чтобы проверить шкафы. На оставшуюся часть комнаты пришлось потратить час – довольно много, однако я посчитала, что риск в данном случае не слишком велик.

Убедившись, что ничего не пропущено, я принялась просматривать бумаги, пытаясь найти то, что интересовало Влада. И чем дольше я этим занималась, тем труднее мне удавалось сохранять внимание и осторожность. Но по прошествии четырех часов у меня наконец появилась уверенность, что я обнаружила то, что искала. Получился аккуратный пакет, который я закинула себе за спину. До рассвета оставался целый час.

Я навела порядок на столе и выскользнула в коридор, ведущий в спальню. Здесь царила тишина, и я даже услышала – или мне только показалось, – как дышат слуги в своих комнатах наверху. Постель была убрана, одежда аккуратно развешена в шкафу, в отличие от кабинета здесь недавно наводили порядок – очевидно, слуги получили приказ держаться от кабинета подальше и старательно его выполняли. Я вытащила ящики и слегка разворошила вещи, так поступают воры, когда ищут что-нибудь ценное. Нашла сейф и потратила несколько минут на то, чтобы создать видимость безуспешных попыток взлома, после чего прошла в кабинет и через окно покинула особняк.

Когда я вернулась в город, еще не рассвело. Я нашла гостиницу и взобралась по стене в свой номер на втором этаже, чтобы не попадаться на глаза слугам. Сложив добычу под подушку, я проспала девять часов.

* * *

Моя встреча с Владом состоялась в одной из портовых таверн, где подают пиво и острую тушеную рыбу. Влад заказал рыбу, я есть не хотела. Стояло раннее утро, поэтому в таверне почти не оказалось посетителей, только пара столиков была занята. Никто из нас не привлек внимания. Не перестаю удивляться тому, как Влад (даже с джарегом на плече – сегодня только с одним) умудряется оставаться незаметным.

– Где мальчик?

– С друзьями.

– У тебя есть друзья? – не без сарказма спросила я.

По его лицу промелькнула быстрая улыбка.

– Ротса присматривает за ним.

Он взял пакет с книгами и бумагами, всем своим видом изображая, что они его не слишком интересуют. Я строила рожи Лойошу, пока Влад внимательно просматривал содержимое. Наконец он поднял голову и кивнул:

– Да, именно то, что мне нужно. Спасибо.

– Что это такое?

– Понятия не имею.

– Тогда откуда ты знаешь?..

– По надписям на верхних частях страниц.

– Понятно, – солгала я. – Ну, тогда…

– Что меня интересует?

– Да.

Он посмотрел на меня. Я видела Влада счастливым, грустным, испуганным, сердитым и обиженным; но я ни разу не замечала, чтобы он испытывал неловкость. Наконец он ответил:

– Хорошо. – И начал рассказывать.

2

На стене небольшого постоялого двора в предместье Норпорта кто-то написал черными неуклюжими буквами: «Когда вода прозрачна, ты видишь дно, когда вода становится грязной, ты видишь себя».

– Глубокая философия, – сказал я Лойошу. – Наверное, здесь бордель.

Он не засмеялся. Называйте меня суеверным, но я решил найти другое место и кивнул мальчику, чтобы он следовал за мной. Не знаю точно, когда он начал реагировать на невербальные сигналы. Хороший знак. Впрочем, других изменений за целый год, который мальчик провел со мной, я не заметил. И это дурной знак.

Не торопись, Киера, подожди. Я не вчера родился на свет. И мне хорошо известно, как следует рассказывать проклятые Виррой истории. Договорились?

Поэтому я зашагал дальше, приближаясь к Норпорту. Я шел сюда потому, что Норпорт самый крупный город мира – ну, ладно, Империи, – в котором нет университета. Нет, я ничего не имею против университетов, но ты же знаешь, как они работают – туда стекаются все лучшие головы со всей округи, словно влекомые магнитом, а вместе с ними и самые богатые и честолюбивые. Это места, где живет огромное знание и тому подобное. У меня возникла проблема, для решения которой требовался человек с достаточными, но все же не очень большими познаниями. Идти в университет – нет, такой путь меня совсем не прельщал. Я не знал, как мне поступить, иными словами, как действовать, чтобы не попасть в руки к своим врагам. К примеру, что произойдет, если я направлюсь в Свечной и сделаю запрос в университете леди Вычурных Врат, а мне кто-нибудь нагрубит и я буду вынужден его прикончить? Что тогда? Разразится скандал, многие о нем узнают, и мне снова придется уносить ноги.

И я пришел к выводу: следует найти место, где живет много людей, но нет заведения, где собираются лучшие умы. То есть поселение, где полно странствующих знахарей, старых мудрецов и мудрых старух. Почти весь последний год я занимался поисками такого места, пока мне не пришла в голову новая идея.

Я еще дойду до нее и все тебе расскажу. Верь мне.

Я подошел еще ближе к городу и остановился в гостинице, и, Киера, тебе совсем не обязательно внимательно слушать. Я не ввязывался в драки, собирал слухи, беседовал с разными людьми, потом переходил в другую гостиницу, и там все повторялось снова. Так я оказался перед маленьким голубым домиком, стоявшим на опушке леса. Да, представь себе, голубым – яркое пятно на фоне зеленого леса, окружающего Норпорт. Мне еще не доводилось видеть таких уродливых строений.

Первым делом к нам выскочила собака. Я загородил собой Савна, а моя рука легла на кинжал, но Лойош сказал:

«Босс, она же виляет хвостом».

«Верно».

Это оказалась гончая с многочисленными примесями – хрупким строением она напоминала лиорна, с курчавой рыжеватой шерстью, которую давно следовало бы вымыть, длинным носом и обвисшими ушами. Вблизи собака не показалась мне очень крупной. Остановившись в нескольких шагах, она принялась нас обнюхивать. Я протянул ей левую руку, и она ее одобрила, потом подпрыгнула к Лойошу и Ротсе, опустилась на все четыре лапы, дважды что-то пролаяла и застыла на месте, весело виляя хвостом. Ротса зашипела, Лойош не снизошел до ответа.

Дверь дома распахнулась, женщина позвала:

– Малыш! Малыш! – Собака оглянулась на хозяйку, повернулась, подбежала к ней, поднялась на задние лапы, после чего замерла у ее ног.

Женщина оказалась старой и очень высокой – почти на полтора фута выше меня. У нее были седые волосы и такое выражение лица, от которого сразу скис бы ваш самый любимый продукт.

– Ты выходец с Востока, – заявила она неожиданно мелодичным голосом.

– Да, – ответил я. – А ваш дом покрашен в голубой цвет.

Она пропустила мое замечание мимо ушей.

– Кто этот мальчик?

– Он причина, по которой я к вам пришел.

– Он человек.

– А я и не заметил.

Я услышал, как рассмеялся Лойош; старуха даже не улыбнулась.

– Только не нужно дерзить, – сказала она. – Вы, несомненно, пришли ко мне за помощью; вам следует вести себя вежливо. – Собака уселась у ее ног и наблюдала за нами, высунув язык.

Я попытался сообразить, к какому Дому принадлежит женщина, и пришел к выводу, что, скорее всего, она тсалмот, если судить по сложению и форме носа, – зеленая шаль, грязная белая блуза и зеленая юбка выглядели настолько затрапезными, что по ним я ничего не мог определить.

«А тебе не все равно?» – спросил Лойош.

«Хороший вопрос».

– Ладно, – сказал я, – буду учтивым. Вы не находите слова «странствующая знахарка» оскорбительными?

– Нахожу, – сердито ответила она.

– И что же вы предпочитаете?

– Волшебница.

Она с тем же успехом могла называться волшебницей, как я – акробатом.

– Хорошо. Я слышал, что вы волшебница и что вы хорошо разбираетесь в проблемах с головой.

– Да, иногда мне удается помочь.

– У мальчика мозговая лихорадка.

Она фыркнула.

– Такой болезни не существует.

Я пожал плечами.

Она посмотрела на Савна, но так и не переступила порога своего дома. Нас она не пригласила подойти. Я ожидал, что она задаст какие-нибудь вопросы о его состоянии, но женщина спросила:

– Что вы можете мне предложить?

– Золото.

– Оно меня не интересует.

Тут она меня удивила.

– Вам не нужно золота?

– Мне хватает на жизнь.

– Тогда чего же вы хотите?

«Предложи ей жизнь, босс».

«Тебе пора подрасти, Лойош».

– У тебя нет ничего, что могло бы меня заинтересовать, – заявила она.

– Вы будете удивлены, – заметил я.

Она оценивающе на меня посмотрела, словно снимала мерку для гроба, и сказала:

– Я знала немногих выходцев с Востока. – Собака почесала ухо, встала, потянулась, пробежалась кругом, вернулась на прежнее место и вновь почесала то же ухо.

– Если вас интересует, можно ли мне доверять, – продолжал я, – то я вряд ли смогу привести убедительные доводы.

– Дело не в этом.

– Тогда…

– Заходите.

Я вошел, Савн последовал за мной, замыкала шествие собака. Внутри дом выглядел еще хуже, чем снаружи. Я вовсе не хочу сказать, что там было грязно – как раз наоборот, здесь царила чистота, нигде ни пылинки; совсем непростое дело в деревянном доме. Однако повсюду стояли полированные резные фигурки из дерева, великолепные и безвкусные. Масляные лампы, стулья, шкафчики и буфет из темной твердой древесины также блестели от полировки – кто-то явно перестарался, словно хозяйка поставила перед собой задачу продемонстрировать все виды украшений. Картину усугубляла собака, масть которой странным образом гармонировала с обстановкой комнаты. Трижды обойдя помещение по кругу, пес улегся у двери.

Я изучающе посмотрел на сверкающую каминную полку, безвкусные канделябры и все остальное.

– Ваша работа?

– Нет. Мой муж был резчиком по дереву.

– Весьма умелым, – правдиво заметил я.

Она кивнула.

– Этот дом много для меня значит, – сказала она. – Мне бы не хотелось его покидать.

Я ждал.

– Меня попросили убраться отсюда – и дали на сборы шесть месяцев.

Ротса нетерпеливо зашевелилась на моем правом плече. Лойош, сидевший на левом, сказал:

«Я ей не верю, босс. Чтобы вдову вышвырнули из дома? Быть такого не может!»

– Кто?

– Владелец земли.

– А как его зовут?

– Не знаю.

– Почему же он хочет, чтобы вы ушли?

– Не знаю.

– Вам предложили какую-нибудь компенсацию?

– Что?

– Он обещал вам заплатить?

– Ну да. – Она фыркнула. – Жалкие гроши.

– Понятно. А почему вы не знаете имени владельца земли?

– Она принадлежит какой-то организации…

Я сразу подумал «джарегам» и почувствовал, как к горлу подступает тошнота.

– Что за организация?

– Какая-то торговля. Крупная.

– А какой Дом?

– Орки.

Я расслабился.

– Кто вам сказал, что вы должны уехать?

– Молодая женщина, которую я раньше никогда не видела. Мне кажется, она тоже принадлежит к Дому Орки.

– Как ее звали?

– Не знаю.

– И вам неизвестно название организации, на которую она работает?

– Совершенно верно.

– Откуда же вы знаете, что она и в самом деле на них работает?

Женщина фыркнула.

– Она вела себя достаточно убедительно.

– У вас есть адвокат?

Она снова фыркнула, и я счел это отрицательным ответом.

– Тогда найдите себе хорошего адвоката – для начала.

– Я не верю адвокатам.

– Хм-м-м. Ну, в таком случае нужно узнать, кто владеет землей, на которой стоит ваш дом. Кстати, как вы платите за аренду?

– Мой муж заплатил за шестьдесят лет вперед.

– Но…

– Та женщина сказала, что деньги я получу обратно.

– Здесь есть контора, которая занимается земельными вопросами?

– Я не знаю. Где-то среди моих бумаг должен быть договор. – Ее глаза сузились. – Ты думаешь, что сумеешь мне помочь?

– Возможно.

– Присаживайся.

Я воспользовался ее приглашением и усадил Савна, а потом нашел стул для себя. Он оказался таким же уродливым, но удобным. Собака дважды стукнула хвостом об пол, а потом опустила голову на передние лапы.

– Расскажи мне о мальчике, – попросила женщина.

Я кивнул.

– Вы когда-нибудь встречались с ожившими мертвецами?

Ее глаза округлились, и она коротко кивнула.

– А вы сражались с волшебником-атирой? Ожившим мертвецом-атирой с оружием Морганти?

Теперь в ее глазах появилось сомнение.

– А ты?

– Мальчик сражался. И убил волшебника[6].

– Я тебе не верю.

– Взгляните на него.

Она перевела взгляд на Савна. Он сидел и смотрел на противоположную стену.

– И с тех пор он так себя ведет?

– С того самого момента, как очнулся. Точнее, ему стало немного лучше – он следует за мной без словесных команд, а если я кладу рядом с ним еду – он начинает есть.

– А он…

– Да, если я не забываю ему напомнить.

Она покачала головой.

– Не знаю.

– Во время схватки с волшебником он получил удар по голове. Возможно, в этом состоит часть проблемы.

– Когда это произошло?

– Около года назад.

– И ты весь год путешествовал с ним?

– Да. Я пытался найти того, кто сумеет его вылечить. Пока мне не удалось.

Я не стал ей рассказывать об усилиях, которые прилагал, о разочарованиях, тупиках, бесцельных поисках, когда мне приходилось думать не только о том, как вылечить Савна, но и как держаться подальше от больших городов вроде Норпорта, чтобы не попасться на глаза представителям Дома Джарега. Иными словами, я не сказал ей, что близок к отчаянию.

– Почему бы тебе не обратиться за помощью к настоящему волшебнику? – В ее голосе послышалась горечь.

– Я в бегах.

– От кого?

– Это вас не касается.

– Что ты сделал?

– Я помог мальчику убить восставшего из мертвых волшебника-атиру.

– Почему он его убил?

– Чтобы спасти мне жизнь.

– А почему волшебник пытался тебя убить?

– Вы задаете слишком много вопросов.

Она нахмурилась, потом заявила:

– Для начала я хочу осмотреть его голову.

– Хорошо. Завтра я займусь вашей проблемой.

* * *

Она расстелила для нас несколько одеял на полу, и на них мы провели ночь. Под утро я проснулся и увидел, что собака спит рядом с Савном. Оставалось надеяться, что у нее нет блох.

Через пару часов я проснулся окончательно и принялся за работу. Женщина уже встала и держала перед глазами Савна зажженную свечу, то ли для того, чтобы посмотреть, как он реагирует на свет, то ли пытаясь заглянуть в глубины его разума, а может быть, у нее были какие-то другие причины. Ротса сидела на каминной полке и с беспокойством смотрела вниз; она успела привязаться к Савну и теперь опасалась за него. Собака лежала и наблюдала за своей хозяйкой, постукивая по полу хвостом всякий раз, когда женщина двигалась.

– Где бумаги? – спросил я.

Женщина повернулась ко мне и ответила:

– Если хочешь кофе, налей себе.

– А у вас есть клява?

– Можешь сам сварить. Договор и остальные бумаги держат в коробках наверху. – Она показала на потолок кухни, в котором виднелся квадратный проем.

Я сделал кляву и наполнил две чашки. Затем нашел лестницу и лампу и забрался на большой чердак, где оказалось множество деревянных ящиков, набитых старым тряпьем и бумагами.

Взяв первый попавшийся ящик, я спустил его вниз и принялся перебирать бумаги.

За свою жизнь, Киера, я занимался самыми разными вещами. Однажды полдня провел среди отбросов – больше негде было спрятаться[7]. Одно время продавал на рынке рыбу. Приходилось изображать капрала Императорской гвардии – в тот раз я арестовал кое-кого за организацию массовых беспорядков в общественных местах. Но я очень надеюсь, что больше мне не придется проводить целую неделю, читая письма и бумаги, накопившиеся за тысячу с лишним лет. И все лишь для того, чтобы найти имя владельца земли, на которой стоит ее дом. А ведь мне еще предстояло каким-то образом уговорить или заставить его забыть о намерении изгнать старую даму, чтобы она захотела вылечить – но не будем об этом… Неделя тянулась очень долго. Я перебирал любовные письма девятисотлетней давности, советы по лечению переохлаждения и способы определения причин, по которым врастают ногти.

Я четырнадцать часов в день проводил, копаясь в содержимом какого-нибудь ящика, пока не убеждался, что в нем нет того, что я ищу. После чего я относил его обратно на чердак и принимался за следующий. К своему удивлению, я в конце концов обнаружил, что такая работа тоже может приносить своеобразное удовлетворение, и понял, что буду разочарован, если она закончится прежде, чем я успею разобрать все бумаги.

Иногда появлялись местные жители, и в таких случаях мне приходилось удаляться на прогулку, чтобы проветриться и отдохнуть от возни с бумагами. Если у посетителей и возникали проблемы из-за мальчика или джарегов, то я о них не слышал, вдоволь наслаждаясь неторопливыми моционами. Вскоре я хорошо изучил окрестности, но не нашел ничего достаточно интересного. Однажды я вернулся после долгого отсутствия и обнаружил старую женщину у камина, она держала в руке скомканный листок бумаги.

– То, что я ищу? – спросил я.

Она швырнула листок бумаги в огонь.

– Нет, – ответила она, не поворачиваясь ко мне.

– Что-то не так?

– Нам пора вернуться к нашим поискам, – заявила женщина.

– Если окажется, что договора нет в ящиках…

– Ты его найдешь, – проворчала она.

В конце концов на пятый день мне удалось обнаружить договор – после того как я разобрал две трети ящиков: аккуратный маленький свиток, перевязанный зеленой лентой, где излагались условия контракта об аренде, которую следовало платить «Компании по аренде земель Западана, племянницы и племянника».

– Я нашел документ, – заявил я.

Старая женщина, носившая, как оказалось, странное канефталийское имя, больше похожее на звук, производимый при чихании, сказала:

– Вот и хорошо.

– Я навещу их завтра утром. Вам удалось чего-нибудь добиться?

Она бросила на меня свирепый взгляд.

– Только не надо меня торопить.

– Я просто спрашиваю.

Женщина кивнула и вернулась к своему занятию, которое состояло в проверке рефлексов Савна: она постукивала деревянной палочкой ему по колену, одновременно заглядывая в глаза.

Наблюдавший за нами Малыш пришел к выводу, что можно отвлечься. Он встал, не торопясь, подошел к миске с водой, напился с обычным энтузиазмом и вышел, открыв носом дверь.

«Мы будем завтра кого-нибудь убивать, босс?»

«Сомневаюсь. Тебе скучно?»

«Вроде того».

«Тренируй выдержку».

Мы с Лойошем вышли из дому, чтобы подышать свежим воздухом. Я присел на землю, а он принялся кружить надо мной. Ко мне подошел Малыш, ткнулся носом в ногу и поскреб дверь. Хозяйка впустила его в дом. Лойош опустился мне на плечо.

«Беспокоишься из-за Савна, босс?»

«Немного. Но если это не сработает, мы попробуем что-нибудь еще, вот и все».

«Верно».

Я немного замерз. В перелеске я заметил какое-то маленькое животное и с некоторым удивлением вдруг понял, что вышел из дома без шпаги и даже без кинжала. Мне стало как-то не по себе, и я вернулся внутрь, чтобы устроиться перед огнем. Довольно скоро я отправился спать.

* * *

Я уже бывал в Норпорте несколько лет назад[8], а в последние дни не раз прогуливался по его окраинам, но лишь на следующее утро впервые вошел в город. Он показался мне забавным – Адриланка в миниатюре, – построенный в центре трех холмов, как Адриланка, расположенная между утесами, на берегу моря. Впрочем, у Норпорта имеются свои особенности. Стоит только взглянуть на трехэтажные гостиницы и здание пятиэтажной Биржи лесоматериалов, на улицы, поначалу прямые и широкие, а потом узкие и кривые, и сразу станет ясно: кто-то хотел сделать из Норпорта большой город, но из этого ничего не вышло.

Я оказался в одном из новых районов, где много деревянных домов, и торговцы живут прямо в своих лавках, но по мере того, как я приближался к докам, строения становились все меньше, хотя дома в основном попадались каменные. А жители Норпорта – я уверен, что и ты это заметила, – изо всех сил стараются убедить всех, что живут они в замечательном месте. Они так долго рассказывают о том, какие симпатичные здесь люди, что довольно скоро начинают действовать тебе на нервы. Они так подробно объясняют, что только в Норпорте ты можешь найти такую селедку, что тебе даже пробовать ее не хочется – исключительно из вредности, – ты понимаешь, о чем я говорю?

Найти «Компанию Западана» оказалось совсем не просто, поскольку в ратуше не знали ее адреса. Да, такая компания существует, вот только адрес ее не зарегистрирован. Мне это показалось странным, а клерк, напротив, счел подобное совершенно обычным делом; похоже, у них такие вещи случаются часто. Однако компания была зарегистрирована, но вовсе не как «Западан». Она называлась «Биржа Бругана». «А есть ли адрес у “Биржи Бругана”? – «Нет». – «А владелец?» – «Конечно. Залоговая компания Норпорта”». – «А чем занимается компания?» – «Понятия не имею».

Клерк не собирался подрывать свое здоровье, помогая мне, – он просто показывал, куда мне следует заглянуть, а остальное предоставлял делать самому, но только после того, как я расстался с тремя империалами. Наконец я получил возможность просмотреть очередную пачку пыльных бумаг; в последнее время копание в них стало моим любимым занятием.

Оказалось, что владелец Залоговой компании Норпорта не зарегистрирован. Там, где должно стоять имя владельца, осталось пустое место, а рядом – абсолютно неразборчивая подпись. Но – кто бы мог подумать! – у компании имелся адрес: Дом Фиреса, кабинет 31.

Ага, я вижу, как загораются твои глаза. Мы нашли связь с Фиресом. В некотором роде.

Я легко нашел Дом Фиреса – клерк рассказал, где он находится, посмотрев на меня так, словно только полные идиоты могут этого не знать. Он располагался на Мглистом холме, то есть почти на окраине города, и оказался настолько высоким, что с его крыши открывался красивый вид. Здание в шесть этажей, Киера, и от него пахло большими деньгами, начиная от полированного мрамора лестниц и кончая стеклянными окнами под самой крышей. Не знаю, поверишь ли ты, но от одной только мысли, что придется войти внутрь, мне стало немного не по себе – как когда я в первый раз увидел Черный замок. Конечно, ощущения были не настолько впечатляющими, но я сразу же понял: мне придется столкнуться с могущественными силами.

«В чем проблема?» – спросил Лойош.

Я ничего не смог ему ответить, но вопрос меня взбодрил. В здание вела единственная деревянная дверь, над которой красовалась надпись: «Фирес» и символ Дома Орки.

Я вошел, но внутри никого не встретил. Вдоль длинного коридора располагались многочисленные двери с весьма информативными надписями вроде «Резчик и Резчик». Я обошел весь первый этаж и оказался перед широкой лестницей.

«Лойош», – позвал я.

«Уже в пути, босс».

Я остался ждать внизу. Хорошо одетые горожане – орки, креоты и лиорны – спускались или поднимались по ступенькам, одаривая меня любопытными взглядами, приходили к выводу, что не знают, зачем сюда явился убого одетый человек с Востока, и молча отправлялись дальше по своим делам. Одна женщина, орка, спросила, не нуждаюсь ли я в помощи. Когда я ответил отрицательно, она пожала плечами и удалилась. Наконец вернулся Лойош.

«Ну?»

«На втором этаже офисы поменьше. Чем выше, тем скромнее они становятся – и так до шестого этажа. Туда я проникнуть не смог».

«Дверь?»

«Да. Причем закрытая».

«Ага».

«Номер тридцать один находится на пятом этаже».

«Ладно. Пойдем наверх».

Мы поднялись на пятый этаж, и Лойош повел меня к номеру 31, который красовался над прикрытым занавесом дверным проемом. Кроме того, на двери находилась табличка с надписью «Страховое общество Береника». Я вошел, не постучавшись.

За столом сидел очень бледный лиорн, который изучал толстую конторскую книгу, сверяясь с карточками, стоящими в небольшой коробке. Он поднял голову и с некоторым удивлением посмотрел на меня.

– Чем могу служить? – спросил лиорн.

– Можете, – ответил я. – Вас зовут Береник?

– Нет, но я работаю на «Страховое общество Береника». Чем могу помочь?

Он не собирался выдавать дополнительную информацию, но продолжал вежливо улыбаться, бросая слегка обеспокоенные взгляды на Лойоша.

– Меня интересует Залоговая компания Норпорта.

– Ага, – кивнул он. – Тут я вам, безусловно, могу помочь.

– Превосходно.

Офис был маленьким, но за спиной лиорна я заметил дверной проем, скрытый за занавеской, – несомненно, там находилось еще одно помещение с другим столом и лиорном, изучающим конторскую книгу.

– Насколько я понимаю, – осторожно проговорил я, – Залоговая компания Норпорта владеет «Биржей Бругана».

Он нахмурился.

– «Биржей Бругана»? Боюсь, я никогда о ней не слышал. А чем они занимаются?

– Они владеют «Компанией по аренде земель Западана, племянницы и племянника».

Клерк покачал головой:

– К сожалению, мне о них ничего не известно.

В этот момент занавеска у него за спиной сдвинулась в сторону, в офис вошла женщина и остановилась возле стола. Орка, на вид я бы дал ей лет семьсот. В синих штанах и простой белой блузке с синей каймой, короткие волосы она зачесывала назад. Весьма привлекательная, если вам нравятся драгаэряне.

– «Компания Западана»? – осведомилась она.

– Да.

– Это одна из твоих, Леен? – спросил лиорн.

– Да. – Потом она повернулась ко мне и спросила: – Чем я могу вам помочь?

– У вас имеется договор на аренду земли с леди по имени Гудьанра или что-то в этом роде?

– Да. Я как раз собиралась с ней встретиться. Вы ее адвокат?

– Вроде того.

– Пожалуйста, заходите ко мне и присаживайтесь. Меня зовут Леен. А вас?

– Падрейк, – ответил я.

Я проследовал в крошечный кабинет, в котором едва помещались письменный стол, сама Леен, шкаф и я. На столе лежали письменные принадлежности и несколько толстых черных книг. Я уселся на деревянный стул.

– Что я могу для вас сделать? – спросила Леен.

Пожалуй, мне еще не приходилось встречаться с такими вежливыми орками.

– Я бы хотел понять, почему моя клиентка должна покинуть землю, на которой проживает.

Леен кивнула так, словно ожидала услышать от меня именно этот вопрос.

– Мы получили инструкции от компании-учредителя. Боюсь, я не смогу назвать вам истинные причины. Мы полагаем, что сделали вполне разумное предложение…

– Дело не в этом, – прервал я.

Казалось, Леен удивилась. Возможно, она не привыкла к тому, чтобы ее перебивали выходцы с Востока или адвокаты, или ей еще не доводилось встречаться с теми, кого не интересуют деньги.

– А в чем же дело? – спросила она, всем своим видом показывая, что будет сохранять вежливость, несмотря на мои провокации.

– Она не хочет уходить со своей земли.

– Боюсь, ей придется. Компания-учредитель…

– Могу ли я поговорить с представителем компании?

Некоторое время Леен внимательно меня разглядывала, потом ответила:

– Не вижу причин для возражений.

Она написала адрес и имя на маленьком листке бумаги, дождалась, пока высохнут чернила, и протянула его мне.

– Благодарю вас, – сказал я.

– Мы всегда рады вам помочь, господин Падрейк.

Я кивнул лиорну, настолько поглощенному своими делами, что он этого даже не заметил, вышел из комнаты, взглянул на адрес и рассмеялся. На листке значилось: «Леди Сепра, «Компания Сепра», комната 20». Естественно, имелось в виду то же самое здание. Я покачал головой и начал спускаться по лестнице, послав вперед Лойоша.

Не прошло и минуты, как он вернулся.

«Третий этаж», – объявил он.

«Хорошо».

Ты все поняла, Киера? Ладно. Тогда не стану рассказывать, как я провел остаток дня. Никто со мной не спорил, все были очень вежливы, и в конце концов я получил ответ – или нечто похожее на ответ.

Когда я вернулся в домик на окраине, солнце уже зашло. Малыш встретил меня, радостно виляя хвостом. Приятно, когда кто-то по тебе скучает.

«Если только ты не слишком привередлив в выборе компании».

«Заткнись, Лойош».

Я вошел в дом и увидел, что Савн спит на ворохе одеял. Старуха пила чай у огня. Она даже не повернулась, когда я появился. Лойош подлетел поздороваться с устроившейся рядом с Савном Ротсой.

– Что вам удалось выяснить относительно мальчика? – спросил я.

– Очень мало. Дело не только в ударе по голове, но с него все началось. Надеюсь, что скоро я смогу сказать больше.

– А вылечить его можно?

– Сначала я должна разобраться в причинах болезни.

– Понятно.

– А какие новости у тебя?

– Со мной все в порядке, спасибо.

Она повернулась и бросила на меня свирепый взгляд.

– Что тебе удалось узнать?

Я уселся за сооружение, которое называлось кухонным столом.

– Вы не более чем крошечный винтик в огромной машине.

– И что это значит?

– Умер человек по имени Фирес.

– Я слышала. И что из того?

– Он владел множеством компаний. Когда он умер, оказалось, что большинство из них не располагают никаким имуществом, если не считать мебели в офисах.

– Об этом я тоже слышала.

– Вашей землей распоряжалась компания, которую хотят продать за долги. Вам нужно просто выкупить землю. Вы говорили, у вас есть деньги…

– У меня нет денег, – прервала меня старуха.

– Не понял?

– Я думала, что у меня есть деньги, но я ошибалась.

– Я вас не понимаю.

Она отвернулась к огню и несколько минут молчала. Наконец она сказала:

– Все мои деньги лежали в банке. Два дня назад, когда тебя не было дома, ко мне пришел посыльный и сообщил, что…

– Банком владел Фирес?

– Да.

– И все ваши деньги пропали.

– Мне повезет, если я получу по два гроша за каждый империал.

– М-да, – пробормотал я.

Довольно долго я сидел и думал.

– Ладно, задача становится более трудной, но все еще выполнимой. У меня есть деньги.

Она снова взглянула на меня. Ее морщинистое лицо оставалось неподвижным.

– Где-то есть человек, который владеет вашей землей, – продолжал я, – и тот, кто занимается делами вашего банка…

– Фирес, – вмешалась она, – но он мертв.

– Нет. Кто-то взял на себя управление его делами. Кто-то отвечает за его имущество. И, что еще важнее, существует какой-то богатый сукин сын, на которого необходимо надавить, чтобы он подписал соответствующие бумаги.

– И как ты намерен найти своего таинственного богача?

– Пока не знаю. Но первым делом нужно найти место, куда ведут все следы.

– Сомневаюсь, что необходимая тебе информация является общественным достоянием, – заявила она.

– Вы правы. – Я не стал спорить.

Закрыв глаза, я принялся размышлять о нескольких днях самой нелюбимой мной работы: изучение планов и маршрутов стражи, а также выуживание нужных сведений из людей, причем так, чтобы они не догадались, что именно меня интересует, – и вся канитель только для того, чтобы получить возможность подступиться к решению проблемы. Я даже головой покачал, так мне стало себя жалко.

– Ну? – спросила старуха, когда поняла, что я не собираюсь больше ничего говорить. – Что ты собираешься делать? Украсть личные бумаги Фиреса?

– Я похож на вора?

– Да.

– Благодарю вас, – проворчал я.

Она фыркнула.

– К сожалению, – добавил я, – воровство никогда не было моей профессией.

– Ну и что ты намерен предпринять?

– Но я знаком с одним вором.

Интерлюдия

– Полагаю, если человек потерял палец…

– Да. Но он зажил удачно.

– Мне даже слышать об этом больно. Интересно, что на него упало?

– Я не знаю.

– Ты не спросила?

– Он не хотел об этом говорить. Ты знаешь, как он себя ведет, когда не желает о чем-нибудь рассказывать.

– Да. Очень похоже на тебя.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты ведь мне о многом не говоришь, правда?

– Пожалуй. Но не специально – во всяком случае пока. Позднее могут возникнуть вопросы, которые я бы не хотела обсуждать. Но даже если я расскажу тебе все, что помню, и так, как помню, мы все еще будем здесь…

– Я понимаю. Хм-м-м.

– Что такое?

– Я подумала, что он остался бы доволен, если бы узнал, что мы целый день проговорили о нем.

– Я ему не скажу.

– Это не имеет значения.

– Мне продолжать?

– Давай сначала закажем еще чаю.

– Очень хорошо.

3

Я посмотрела на Влада, когда он умолк. Мне сразу же пришло в голову несколько мыслей, но я не знала, что сказать или спросить. К тому же я забыла: когда Влад рассказывает историю, следует добыть высокий и полный стакан и приготовиться к долгим паузам. Я обдумала все, о чем он поведал, и поинтересовалась:

– Кого убил мальчик?

– Типа по имени Лораан.

Я постаралась скрыть свою реакцию, продолжая молча смотреть на Влада.

– Похоже, ты знаешь, о ком идет речь?

– Да. Тебе хорошо известно, что я слежу за твоей карьерой. Я думала, он окончательно умер.

Влад пожал плечами.

– Поговори об этом с Морроланом. Точнее, с Черной Дланью.

Я кивнула.

– Мальчик спас тебе жизнь?

– Простой ответ на твой вопрос – да. Более подробный займет неделю.

– Но ты его должник.

– Да.

– Понятно. Что произошло, пока ты меня ждал?

– Я навел справки о Фиресе и теперь знаю о нем немного больше, чем обитатели Норпорта.

– Что-нибудь интересное?

– Не слишком. Ему нравилось быть в центре внимания, но он не любил, когда становились известны его истинные намерения. Счетоводам будет очень нелегко установить подлинные размеры его состояния – полагаю, наследники сейчас сильно волнуются.

– Без этих бумаг им будет еще труднее во всем разобраться.

– Верно. Но я их верну, как только закончу свои дела. К тому же мне нужно спешить.

– Что еще произошло?

– О чем ты?

– С мальчиком.

– Ах вот ты о чем. Ничего. Она до сих пор пытается разобраться в его болезни. Наверное, очень непросто понять, что происходит в чужой голове.

Ну, если говорить о жизни Влада, то это очень мягко сказано.

– Что она делает?

– Часто и подолгу смотрит ему в глаза.

– Волшебства не заметил?

– Нет.

Я немного подумала, а потом сказала:

– Отведи меня к ним. Я хочу посмотреть на мальчика и встретиться с твоей старухой. У нее в доме мы можем обсудить наши дела не хуже, чем в любом другом месте.

– Мы?

– Да.

– Ладно.

Мы вышли и двинулись в путь. Я люблю ходить пешком; к сожалению, мне это редко удается. Нам пришлось пройти по густому лесу около четырех миль. Оказалось, что домик и в самом деле выкрашен в ярко-синий цвет и издалека выделяется на фоне зеленой листвы – жутковатое зрелище.

Когда мы подошли к двери, навстречу выскочила рыжая собака, которая принялась радостно вилять хвостом. Она обнюхала меня и отошла в сторонку, склонив голову набок, дважды тявкнула, а потом снова решила меня обнюхать. Посоветовавшись со своей собачьей совестью, она пришла к выводу, что меня можно условно считать безвредной, и поинтересовалась, не хотим ли мы с ней поиграть. Когда наши колебания затянулись, она побежала обратно в дом. Дверь снова отворилась, и на крыльце появилась хозяйка.

– Это моя подруга Киера, – представил меня Влад. – Я не буду даже пытаться произнести ваше имя.

Она посмотрела на меня и кивнула.

– Гудфрьяанси, – назвалась она.

– Гудфрьяанси, – повторила я.

– Киера, – ответила женщина. – Вы похожи на джарега.

Я почувствовала, что Влад серьезно на меня смотрит. Я пожала плечами.

– Называйте меня Мать, здесь все так делают.

– Хорошо, Мать.

Потом она повернулась к Владу.

– Тебе удалось что-нибудь узнать?

– Еще нет. – Он показал женщине пакет, который я ему принесла. – Нам нужно просмотреть бумаги.

– Заходите.

Мы приняли ее приглашение, собака последовала за нами. Внутри все оказалось так, как рассказывал Влад, только хуже. Я решила воздержаться от комментариев. Савн сидел на стуле спиной к очагу и смотрел прямо перед собой. Ужасное зрелище. И грустное.

– Боевой шок, – пробормотала я себе под нос.

– Что? – спросила старуха.

Я покачала головой. Савн оказался симпатичным юношей, во всяком случае для теклы, – худой, может быть, немного слишком бледный, но – явно с хорошей наследственностью. Гудфрьяанси уселась рядом с ним и принялась поглаживать его затылок, внимательно наблюдая за лицом.

– Вы останетесь ночевать? – спросила Гудфрьяанси.

– Я остановилась в гостинице в городе.

– Хорошо.

Влад подошел к столу, разложил на нем бумаги и принялся их изучать. Я опустилась на колени рядом с мальчиком, посмотрела ему в глаза и увидела в них лишь свое отражение. Его зрачки были слегка расширены, но в комнате царил полумрак, так что это меня не удивило. Захотелось сотворить пару заклинаний, но я заставила себя воздержаться. Тут только я заметила, что в комнате почти не чувствуется колдовства; несколько простых заклинаний против пыли и насекомых, кроме того, на собаку было наложено заклинание, защищающее от паразитов, но больше ничего.

Я почувствовала, что женщина меня разглядывает. Я продолжала смотреть в глаза мальчика, хотя и сама не знала, что надеюсь там найти.

– Ты воровка, не так ли? – спросила женщина.

– Так говорят.

– Меня дважды ограбили. Первый раз много лет назад. Во время Междуцарствия. Вы слишком молоды, чтобы помнить те времена.

– Благодарю вас.

Она негромко рассмеялась.

– Второй раз сравнительно недавно. Мне не нравится, когда меня грабят, – добавила она.

– Еще бы.

– Они избили моего мужа – он едва не умер.

– Я не избиваю людей, Мать.

– Ты просто вламываешься в дома?

– Когда вы работаете с больными на голову людьми, вы не боитесь заразиться? – спросила я.

– Всегда, – ответила она. – Но я стараюсь быть осторожной. Я не смогу добиться результата, если мой разум запутается в том же лабиринте, где заблудился пациент.

– Звучит разумно. Насколько я понимаю, вы лечите таких людей.

– Иногда.

– Как часто?

– Иногда.

– Вам приходится проникать в его разум, не так ли?

– Да.

Я взглянула на старуху.

– Вы напуганы, верно?

Она отвернулась.

– Я испытала бы то же самое, – сказала я. – Вламываться в чужие дома совсем не так страшно, как в чужой разум. И гораздо выгоднее, – добавила я.

Я почувствовала, что Влад смотрит в мою сторону, и повернулась к нему. Похоже, он слышал наш разговор и не мог решить, следует ли ему на меня рассердиться. Покачав головой, он вернулся к изучению бумаг.

Я встала и подошла к собаке, чтобы познакомиться с ней поближе. Казалось, она все еще относится ко мне с подозрением, но готова поверить в мою благонадежность – временно.

Наконец Гудфрьяанси сказала:

– Ладно. Я начну завтра.

* * *

К тому времени, когда я навестила их на следующее утро, Влад расстелил на столе большой лист бумаги – уж не знаю, где он его нашел. Лист был испещрен надписями и стрелками. Я постояла возле него некоторое время, потом спросила:

– Где мальчик?

– Он вместе с Матерью отправился на прогулку. Ротса и собака увязались за ними.

– А Лойош?

– Летает в лесу – вспоминает, как нужно вести себя на охоте.

У него на лице появилось особенное выражение, и я поняла, что он обсуждает свое последнее замечание с Лойошем. Влад был явно доволен собой.

– Как продвигается расследование? – спросила я.

Он пожал плечами.

– Фирес предпочитал ничего никому не рассказывать.

– Ты уже говорил.

– Даже еще в большей степени, чем я предполагал.

– Введи меня в курс дела.

– На Фиреса работали двести человек, которые занимались перевозками. Больше мне не удалось ничего выяснить. Почти все остальное, чем он владел, принадлежало Фиресу через родственников – жену, сына, сестру и дочерей, а также нескольких друзей. В свою очередь, большая часть имущества пошла на покрытие долгов, впрочем, особой ценности оно не представляло. С самого начала он задумал грандиозную аферу – Фирес обманул банки, которые выдали ему значительные кредиты. Затем использовал кредиты для того, чтобы создать видимость процветания своих компаний, что позволило ему получить новые кредиты. Вот основной принцип его деятельности.

– Ты сам это выяснил?

– Да.

– Ты же не счетовод.

– Верно, но мне ничего не нужно доказывать в суде – я все понял благодаря тому, что определил, какими компаниями он интересовался, а из бумаг узнал, кому они принадлежали. Здесь нет никаких серьезных доказательств, но, если присмотреться повнимательнее, картина становится достаточно очевидной.

– Насколько крупную аферу он задумал?

– Трудно сказать. Но на мелочи не стал бы размениваться.

– А какова правовая сторона вопроса?

– Понятия не имею, – ответил Влад. – Я уверен, что Империя попытается во всем разобраться, но на дознание уйдут годы.

– А что будет сейчас?

– Не знаю. Я намерен что-нибудь предпринять, вот только не решил, с чего начать.

Савн и Гудфрьяанси вскоре вернулись и уселись на полу возле очага. У женщины было такое выражение лица, что мне сразу же расхотелось задавать ей вопросы. Она принялась растирать руки Савна. Влад молча наблюдал за ними; я чувствовала, как он напряжен.

– Тебе необходимо начать действовать – и очень быстро, не так ли? – спросила я.

– Чем скорее, тем лучше. Но сначала нужно разобраться, а это совсем не просто. – После короткой паузы он добавил: – А почему ты вообще мне помогаешь?

– Насколько я поняла, ты составил список всех известных тебе компаний и их возможных владельцев, – предположила я, не отвечая на его вопрос.

– Правильно. В ратуше наверняка успели хорошо запомнить мое лицо.

– Позднее у тебя могут возникнуть неприятности.

– Не исключено. Надеюсь, вскоре мне удастся покинуть Норпорт.

– Хорошая мысль.

– Да.

– Ну, тут уж ничего не поделаешь. Как ты думаешь, может быть, стоит взять одну из бумаг и нанести пару визитов?

– Конечно, но я не знаю, какие следует задавать вопросы. Сначала необходимо понять, кто в действительности владеет землей и…

Мы с Лойошем одновременно отреагировали на появление в комнате колдовства, чуть позже его почувствовал и Влад. Мы повернулись в сторону Гудфрьяанси, которая держала Савна за плечи и что-то тихонько говорила. Мы молча наблюдали за ними в течение минуты, но воздержались от обсуждения. Я откашлялась.

– Так что ты говорил?

Влад недоуменно повернулся ко мне.

– Я не помню, – признался он.

– Что-то о необходимости выяснить имя истинного владельца земли.

– Да, верно. – Он с видимым усилием заставил себя сосредоточиться. – Больше всего мне хотелось бы узнать, к каким выводам придет Империя после двухвекового расследования. Но я не могу так долго ждать.

– Возможно, я сумею тебе помочь.

– Как?

– Дом Джарега.

Влад нахмурился.

– А какое отношение к делу могут иметь джареги?

– У меня нет оснований считать, что мы имеем отношение к Фиресу. Но если он занимался чем-то незаконным и зарабатывал хорошие деньги, тогда весьма вероятно, что джареги были с ним как-нибудь связаны.

– Хорошая мысль, – заметил Влад.

Лойош продолжал наблюдать за женщиной и мальчиком. Некоторое время Влад молчал; интересно, подумала я, о чем они с Лойошем разговаривают? Обмениваются ли они словами или только образами? У меня никогда не возникало таких близких отношений, но, с другой стороны, я ведь и не колдунья!

– У тебя есть связи с местными джарегами?

– Да.

– Хорошо, – кивнул он. – Попробуй их задействовать. А я попытаюсь связать все воедино.

– Холодно. Очень холодно. Холодно, – сказала женщина.

Влад и я одновременно посмотрели на нее. Женщина не дрожала, внутри дома было тепло. Она все еще держала руки на плечах Савна и продолжала смотреть ему в глаза.

– Не могу его отогнать. Найти холодную точку. Не могу его отогнать. – Потом она замолчала.

Я посмотрела на Влада и подняла руки ладонями вверх.

– Пожалуй, мне пора идти, – сказала я.

Влад кивнул и вновь погрузился в свои бумаги. Я направилась к двери. Собака лениво вильнула хвостом и опустила голову на передние лапы.

До Норпорта нужно было пройти две или три мили, но я уже запомнила несколько подходящих точек для телепортации. Поэтому отошла немного в сторону и затем перенеслась в переулок, рядом с которым находилась контора ростовщика, напугав своим появлением пару уличных мальчишек. Они опасливо посмотрели на меня, а потом снова занялись своими делами. Я свернула за угол и вошла в маленькое темное заведение. За стойкой стоял человек среднего возраста, вопросительно взглянувший на меня.

– Боюсь, мне придется тебя разочаровать, Дор, – сказала я прежде, чем он успел открыть рот.

– Неужели ты ничего для меня не принесла?

– Нет. Мне нужно повидать человека наверху.

– Задержись на минутку…

– В следующий раз.

Он пожал плечами.

– Ты знаешь дорогу.

Бедняга Дор. Обычно ему достается то, что я опасаюсь пристраивать в Адриланке, – он получает хорошие вещи по сходной цене. Только не сегодня. Я прошла мимо него во внутреннюю часть магазина, поднялась по лестнице и оказалась в симпатичной комнате, где увидела двух крутых парней. Один смуглый тип с заостренной головой – словно кто-то пытался засунуть ее в воронку – сидел перед дверью в следующую комнату. Другой – с руками, свисающими чуть ли не до пола, похожий на марионетку (и казался почти столь же сообразительным, впрочем, внешность бывает обманчивой) – стоял, опираясь спиной о стену. Они меня не узнали.

– Булыжник у себя? – спросила я.

– А кто его хочет видеть? – отозвался Голова-Воронка.

– Ну я хочу, – с улыбкой заявила я.

Он нахмурился.

– Скажи, что пришла Киера.

В глазах появилось удивление. Так бывает всегда. И каждый раз меня радует подобная реакция. Голова-Воронка встал, отодвинул в сторону свой стул, открыл дверь и заглянул в соседнюю комнату. Я услышала, как он что-то тихонько говорит, а потом Булыжник ответил:

– Неужели? Ну так пускай войдет. – Они обменялись еще парой невнятных фраз, за которыми последовало: – Я же сказал, пусть войдет.

Голова-Воронка повернулся ко мне и отступил в сторону. Я сделала реверанс и прошла мимо него – реверанс выглядит довольно глупо, когда на тебе штаны, но я не смогла удержаться. Он старался держаться от меня подальше, словно я могла на ходу украсть у него кошелек. Почему люди, которые совершенно спокойно ввязываются в смертельно опасные авантюры, часто боятся хороших воров? Их пугает унижение? Или дело в том, что они не знают, как я проделываю свои штучки? Мне так и не удалось понять. Но многие реагируют именно так. И мне всегда хочется стащить у них кошельки.

Кабинет Булыжника был обманчиво маленьким. Я сказала «обманчиво», потому что его хозяин занимает гораздо более высокое место в Организации, чем думают многие, – даже его служащие знают далеко не все. Так он чувствует себя спокойнее. Я случайно узнала правду, когда мне поручили облегчить карман одного из бандитов Булыжника и я столкнулась с системой охраны. Да и сам Булыжник производит обманчивое впечатление. Он выглядит, говорит и действует как большой, злобный, безмозглый и жестокий головорез, какими мы все представляемся Левой Руке. На самом деле он исключительно расчетлив – даже его знаменитые приступы ярости неизменно заканчиваются тем, что исчезают определенные люди, но не более того. Много лет я пыталась разгадать его и пришла к выводу, что он так ведет себя не ради власти или удовольствия в очередной раз обмануть Гвардию. Булыжник хочет скопить побольше денег, обеспечить себе безопасность и уйти на покой. У меня нет никаких доказательств, но не удивлюсь, если однажды он соберет вещички и исчезнет, чтобы остаток жизни провести на одном из купленных им островов.

За долгие годы нашего знакомства я дала ему понять, что мне известно его истинное положение в Организации, и он постепенно перестал прикидываться, когда мы оставались наедине. Возможно, ему нравилось иногда сбрасывать маску и вести откровенные беседы, но я сильно сомневаюсь.

Все это промелькнуло в моем сознании, когда я садилась на единственный свободный стул в комнате, где едва хватало места на два стула и стол.

– Должно быть, у тебя на примете что-то очень серьезное, если ты явилась ко мне. – У него был грубый и хриплый голос, вполне соответствующий выбранной им личине; я давно пришла к выводу, что он прикидывается. Но Булыжник ни разу не вышел из образа.

– И да, и нет, – ответила я.

– Возникла проблема?

– В некотором роде.

– Тебе нужна помощь?

– Что-то вроде того.

Он покачал головой.

– Вот что мне в тебе нравится, Киера. Ты так замечательно все объясняешь.

– Моя роль не слишком значительна, но она – часть важного плана. Я не хотела назначать тебе встречу, поскольку намерена просить тебя об одолжении, за которое ты ничего не получишь, вот я и пришла сюда. Речь идет об услуге третьим лицам.

Он кивнул:

– Тогда все ясно.

– Что тебе известно о Фиресе?

Он удивился:

– Орка?

– Да.

– Он мертв.

– Угу.

– Он владел большим состоянием.

– Да.

– Большая часть его имущества пошла на покрытие долгов.

– Вот что мне в тебе нравится, Булыжник. Ты от всей души готов поделиться информацией, которая никому больше не известна.

Он забарабанил пальцами правой руки по столу, внимательно наблюдая за моим лицом.

– Что именно ты хочешь узнать?

– Какой интерес имеет Организация в нем и его бизнесе?

– А какой твой интерес?

– Я же сказала: услуга другу.

– Ага.

– Это большой секрет, Булыжник?

– Да, – ответил он. – Весьма.

– Ниточки тянутся на самый верх?

– Да, к тому же тут речь идет об очень больших деньгах.

– И ты пытаешься решить, о чем мне можно рассказать в качестве услуги?

– Верно.

Я ждала. Любые мои слова ничего не изменили бы.

– Ладно, – наконец заговорил он. – Вот что я тебе расскажу. У множества людей имеются обязательства и расписки этого типа. Осколки! У всех есть такие бумаги. Крупные банки могут разориться, а некоторые члены Организации отправятся в неожиданные отпуска. Речь идет не только обо мне, мы все здесь замешаны.

– А как насчет тебя?

– Я не связан напрямую, поэтому, скорее всего, мне ничего не грозит.

– Если тебе что-то потребуется…

– Угу. Спасибо.

– Как он умер?

Булыжник развел руками.

– Поехал покататься на проклятой Виррой лодке, поскользнулся и ударился головой о борт.

Я приподняла бровь.

– Никто не хотел его смерти, Киера. Я хочу сказать, что у нас был только один шанс получить наши вложения обратно: если его люди заработают серьезные деньги. А после его смерти мы остались ни с чем.

– Ты уверен?

– Как можно быть хоть в чем-то уверенным? Я не желал его смерти. Я не знаю никого, кто хотел бы видеть его мертвым. Империя прислала лучших следователей, и они полагают, что произошел несчастный случай.

– Хорошо, – сказала я. – Каким он был человеком?

– Ты думаешь, я хорошо его знал?

– Ты давал ему деньги в долг или рассматривал такую возможность, – значит, ты его изучил.

Он улыбнулся, потом на его лице появилось задумчивое выражение – сомневаюсь, что на свете найдется много людей, которые его видели.

– Знаешь, он вел себя совершенно естественно.

– Не понимаю.

– Казалось, у него нет никаких задних мыслей – ни у кого не возникло ни малейших подозрений.

– Звучит знакомо.

Он пропустил мое замечание мимо ушей.

– Фирес пытался быть воспитанным, профессиональным, расчетливым – он старался убедить тебя, что является настоящим бизнесменом. И пытался произвести впечатление – всегда.

– Своим богатством?

Булыжник кивнул:

– Да, именно так. И еще тем, что он всех знает и что он хорош в своем деле. Полагаю, это являлось частью имиджа – производить впечатление – и было для него важнее, чем сами деньги.

Я молча кивнула. Он улыбнулся.

– Мало?

– Да.

– Тогда мне нужна причина.

– Ты ставишь меня в неловкое положение, – сказала я.

– Неловкое? – И он взглянул на меня так, как я смотрела на Влада, когда поняла, что смутился он.

– У меня есть друг…

– Понимаю.

Я рассмеялась.

– Ладно, забудем. У меня остался должок, – призналась я, погрешив против истины. – Одна старуха, которую собираются вышвырнуть из дома потому, что все начали продавать собственность после смерти Фиреса.

– Старую женщину лишили права выкупа имущества? Ты шутишь?

– Нет.

– Я тебе не верю.

– Неужели я бы стала такое выдумывать?

Он, посмеиваясь, покачал головой.

– Да, пожалуй, не стала бы. И что же ты собираешься делать?

– Сама еще не знаю. Пытаюсь раздобыть побольше информации и все обдумать. – В любом случае, если у Влада и был другой план, он им со мной не поделился. – Что еще ты можешь мне рассказать?

– Ну, ему было тысяча четыреста лет. Никто о нем не слышал до Междуцарствия, но после того, как оно закончилось, он очень быстро стал набирать вес.

– Как быстро?

– К концу первого столетия Фирес уже был очень богатым человеком.

– Да, времени он не терял.

– А потом, через сорок или пятьдесят лет он разорился.

– Полностью?

– Угу.

– И все вернул?

– Вдвое. Всякий раз он становился богаче, и каждое следующее разорение оказывалось более жестоким.

– Одни и те же причины? Бумажные замки?

– Точно.

– Перевозки?

– И строительство кораблей. Этим он занимался с самого начала.

– Почему никто не учится на своих прежних ошибках?

– Мне кажется, ты кого-то хочешь покритиковать, Киера? – Он слишком болезненно воспринял мои слова.

– Нет. Меня просто разбирает любопытство. Мне известно, что ты совсем не глуп. Большинство людей, у которых он брал деньги, тоже знали свое дело. Как же ему удавалось всякий раз добиваться успеха?

Булыжник слегка расслабился.

– Ты не видела его в деле.

– Что ты хочешь сказать? Он умел продавать свои идеи?

– Да, и много больше. Даже когда он разорялся, никто об этом не знал. Конечно, когда такой богатый человек теряет свой капитал, банкротство не оказывает влияния на образ его жизни – у него остаются особняк и яхта, он продолжает бывать в клубах, как и прежде, и ездит в дорогих экипажах.

– Конечно.

– И он этим пользуется. Через пять минут разговора с ним ты забываешь, что он недавно разорился. А потом вбегают его секретари с какими-то бумагами, которые он должен подписать, или с вопросами о каких-то серьезных сделках, и он вновь оказывается на вершине мира. – Булыжник пожал плечами. – Не знаю. Может быть, его секретари специально приходили, чтобы произвести впечатление, – но такая тактика срабатывала. В итоге складывалось впечатление: сейчас самый подходящий момент вложить свои денежки, в противном случае кто-нибудь другой заработает на выгодной сделке.

– И желающих оказывалось множество.

– Среди джарегов? Да.

– И они глубоко завязли?

– Точно.

– Это не слишком хорошо для моего расследования.

– Ты опасаешься, что можешь помешать Организации?

– В том числе.

– Такой вариант нельзя исключать, – заметил он.

– Верно.

– И что тогда произойдет?

– Не знаю, – вздохнула я.

Он покачал головой.

– Я не хочу, чтобы у тебя возникли неприятности, Киера.

– Я тоже, – заявила я. – Как далеко за пределы Норпорта выходит эта история?

– Трудно сказать. Все сосредоточено здесь, но он начал расширять свое дело. Конечно, у него имеются конторы и в других местах – без них не обойтись, если занимаешься перевозками. Но подробности мне неизвестны.

– А что происходило перед тем, как он умер?

– Что ты имеешь в виду?

– У меня сложилось впечатление, что для Фиреса наступали трудные времена.

– И даже очень. Он отчаянно барахтался. Естественно, внешне это никак на нем не сказывалось, но поползли слухи, что он зашел слишком далеко и вскоре вся его империя рухнет.

– Хм-м-м.

– По-прежнему подозреваешь, что его кто-то заказал?

– Слишком много совпадений.

– Я знаю. Но мне так не кажется. Как я уже сказал, я ничего не слышал. К тому же Империя провела расследование, а они мастерски умеют делать такие вещи.

Я кивнула. Тут он совершенно прав.

– Ладно, – вздохнула я. – Спасибо за помощь.

– Тут не о чем говорить. Если тебе еще что-нибудь понадобится – дай мне знать.

– Обязательно, – пообещала я, вставая.

– Да, кстати, – остановил он меня.

– Я тебя слушаю.

Он откинулся на спинку стула и посмотрел в потолок.

– Ты не видела парня с Востока, с которым в свое время часто встречалась?

– Ты имеешь в виду Влада Талтоша? Парня, который выставил на посмешище представителя Организации при Империи? Парня, которого все хотят отправить к Водопадам? Парня, в голове которого столько золота, что волосы на ней сверкают? Парня, которого Организация так хочет заполучить, что всякий, кого с ним видели, надолго исчезает для бесед с лучшими специалистами Организации по извлечению информации? Ты говоришь о нем?

– Угу.

– Нет.

– Я так и думал. До встречи, Киера.

– До встречи, Булыжник.

4

Первым делом следовало рассказать Владу обо всем, что мне удалось узнать. Однако я предпочла вернуться кружным путем, так что уже начало темнеть, когда я до него добралась. Он поджидал меня на тропинке, в пятидесяти метрах от дома. Я слегка насторожилась, поскольку не привыкла, чтобы меня успевали заметить издали – даже когда я не пытаюсь прятаться, но почти сразу же сообразила, что о моем приближении его предупредил Лойош. В следующий раз, когда я пожелаю незаметно подобраться к Владу, надо быть вдвойне осторожной.

Из одежды Влад оставил на себе только штаны и сапоги, оголив грудь, покрытую густыми зарослями курчавых волос. Он сильно вспотел, хотя дышал, насколько я могла видеть, ровно.

– Приятный вечер, – сказала я ему.

Он кивнул.

– Чем ты занимался? – поинтересовалась я.

– Практиковался, – ответил он, указав на стоящее неподалеку дерево. Я заметила рукоятки нескольких метательных ножей, торчащих из ствола. – Кроме того, я пару раз поразил свою тень.

– Было больно?

– Только когда промахивался.

– Она пострадала?

– Нет. Мне с трудом удалось этого избежать…

– Рада видеть, что ты поддерживаешь форму.

– На самом деле я уже давно не тренировался, но теперь хочу восстановить прежние навыки – думаю, скоро они мне понадобятся.

– Хм-м-м.

– Кроме того, я понял, что мне необходимо прогуляться на свежем воздухе.

– Да?

– Там сейчас тяжело находиться, – сказал Влад, кивком показав на дом.

– Неужели? – удивилась я.

– Старуха выполняет свое обещание.

– И?..

Он покачал головой.

– Расскажи, – попросила я.

– Мальчик полностью закрыт.

– А ты ждал другого?

Влад молча взглянул мне в глаза.

– Извини, – сказала я.

– Он продолжает считать, что убил свою сестру или что должен ее спасти…

– Сестру?

– Да, ей тоже пришлось принять участие в том, что произошло. Савн чувствует себя виноватым перед ней.

– Что еще?

– Ну, он текла, а Лораан был его господином. Если ты крестьянин, то не совершаешь таких поступков. Врата Смерти, Киера. Даже прикосновение к оружию Морганти…

– Ты прав.

– Ну а раз он не мог убить Лораана, значит, он убил свою сестру.

– Не понимаю, – призналась я.

– Я и сам не уверен, что все понимаю, – ответил Влад. – Но так он видит мир. Картина по-прежнему остается неясной, и нам приходится строить слишком много предположений. Кроме того, он получил сильный удар по голове.

– И что в результате?

– Она полагает, что Савн частично потерял память, из-за чего и находится в таком плачевном состоянии.

– Все лучше и лучше.

– Да, – вздохнул Влад.

– Что теперь?

– Не знаю. Старуха считает, что нам нужно найти способ связаться с ним, но не знает как.

– Он понимает, когда мы к нему обращаемся? Видит нас?

– О, конечно. Но мы для него – порождения сна, поэтому то, что мы говорим или делаем, не имеет значения.

– А что имеет значение? Она ведь его сканировала, не так ли? Что с ним происходит?

Влад пожал плечами.

– Он пытается не подпустить меня или Лораана к сестре.

– Непрекращающийся кошмар.

– Именно.

– Ужасно.

– Да.

– И мы ничего не можем сделать.

– Во всяком случае, я не в силах ничего изменить.

– Если бы ты мог войти туда сам, я имею в виду его сознание…

– Конечно, я бы так и поступил. Без колебаний.

Я кивнула.

– Тогда мне остается только рассказать тебе о том, что удалось выяснить сегодня.

– Давай.

– Не хочешь вернуться в дом?

– Нет.

– Хорошо.

Он надел рубашку, и я подробно выложила ему всю полученную мной информацию.

Он умел слушать. Пока я говорила, Влад стоял совершенно неподвижно, прислонившись к дереву, и лишь изредка коротко кивал. Время от времени он задавал вопросы, чтобы уточнить какую-нибудь деталь. Лойош устроился у него на левом плече. Мне показалось, что джарег тоже внимает каждому сказанному мной слову. Всегда приятно, когда твой рассказ вызывает такой интерес.

Когда я закончила, Влад сказал:

– Любопытно. Кое-что явилось для меня неожиданностью.

– То, что в эту историю вовлечена Организация?

– Нет-нет. Совсем другое.

– Тогда что?

Он покачал головой и погрузился в размышления – казалось, я сообщила ему гораздо больше, чем он ожидал (а ведь такой вариант, судя по всему, нельзя было исключать). Поэтому я немного подождала, а потом спросила снова:

– О чем ты?

– Нет, получается какая-то бессмыслица, – наконец заявил Влад.

– Почему?

– Насколько хорошо ты знаешь Булыжника?

– Очень неплохо.

– Он может тебя обманывать?

– Конечно.

– Ну, тогда все понятно. В любом случае кто-то лжет.

– Что ты имеешь в виду?

– Дай мне немного подумать, ладно? Кое-что я должен проверить сам. А завтра мы все с тобой обсудим.

Я пожала плечами. Когда на Влада накатывает такое настроение, спорить с ним бесполезно.

– Хорошо, – кивнула я. – Я вернусь завтра утром.

– Договорились. – Потом, после едва заметной паузы: – Киера?

– Да?

– Спасибо.

– Пожалуйста.

* * *

На следующее утро я проснулась поздно – ничто не мешало мне как следует выспаться. Я добралась до дома на окраине около полудня, но там меня встретила только собака. Сначала она держалась настороже и опасалась подходить ко мне близко. Но потом я с ней подружилась и даже немного поговорила. Многие владельцы кошек беседуют со своими питомцами, ну а с собаками разговаривают едва ли не все хозяева; уж не знаю, почему так получается.

Примерно час спустя собака встрепенулась, вскочила и выбежала из дома навстречу хозяйке. Вскоре она вернулась вместе с Гудфрьяанси и Савном.

– Добрый день, Мать, – сказала я. – Надеюсь, вас не огорчило, что я вошла в дом без приглашения. Я сварила кляву.

Она кивнула. Мальчик уселся на пол, а она затворила ставни. Только тут я сообразила, что днем окна в доме всегда плотно закрыты. Я принесла старухе чашку клявы, которую она выпила без сахара.

– Что вам удалось выяснить, Мать?

– Совсем не так много, как хотелось бы, – ответила она. Я ждала. Гудфрьяанси добавила: – Я пришла к выводу, что у нас две серьезные проблемы: удар по голове и сестра.

– А разве он до сих пор не оправился после удара?

– Внешне все в порядке. Но мозг Савна поврежден.

– Нет, я спрашиваю о другом – разве нельзя попытаться вылечить травму? Я знаю волшебников…

– Пока еще нет. До тех пор, пока я не буду уверена, что смогу его исцелить, я не стану воздействовать на мозг.

– Мне кажется, я вас поняла. А что с сестрой?

– Мальчик чувствует себя виноватым в том, что ей пришлось столько пережить. Здесь и заключена главная проблема. Мне кажется, он использует свою вину, чтобы отгородиться от реальности. Савн создает фантазии, в которых пытается ее спасти. Но всякий раз в последний момент что-то вынуждает его отступить перед опасностью. После чего он теряет контроль над своими фантазиями, и те превращаются в кошмары. К тому же он был учеником лекаря, и то, что он сделал, мучает его гораздо сильнее, чем любого другого крестьянского мальчишку.

Я кивнула. Во время разговора Гудфрьяанси неуловимо изменилась. Передо мной стояла уже не просто старуха из маленького домика, наполненного уродливыми резными фигурками, – я беседовала с волшебницей и умелой целительницей разума. Мне больше не казалось странным, что местные жители часто обращаются к ней со своими проблемами.

– У вас есть план?

– Нет. Я еще слишком многого не знаю. Если я начну действовать вслепую, то могу погубить мальчика – и себя.

– Понимаю. – Немного подумав, я спросила: – А зачем вы ходите на прогулки?

– Мне кажется, он привык много ходить. Когда ему приходится долго сидеть без движения, он начинает испытывать беспокойство.

– А почему вы закрываете ставни? Из-за него или вы всегда так делаете?

– Из-за него. Он слишком много пережил, чересчур многое видел и слышал – поэтому я хочу ограничить его восприятие.

– Ограничить? Но если мальчик оказался в плену своих фантазий, разве не лучше для него от них отвлечься?

– Возможно, ты права. Но в большинстве случаев лучше отсечь все внешние воздействия. Получается, что он пытается выйти из-под давления, а новые впечатления только увеличивают нагрузку. Если бы я была полностью уверена в собственной правоте, то создала бы вокруг него поле, которое полностью отрежет его от внешнего мира. Не исключено, что так и будет.

– Вам уже встречались аналогичные случаи?

– Ты спрашиваешь, лечила ли я людей, которые так глубоко ушли в себя, что потеряли связь с окружающей действительностью? Да, нескольких. Некоторые были даже в худшем состоянии, чем Савн.

– Вам удалось им помочь?

– Двоих я сумела вылечить. Троих – нет, – ее голос оставался невозмутимым.

Получалось, что шансов на благоприятный исход совсем немного. С другой стороны, можно надеяться, что как раз сейчас она, вопреки прежним неудачам, сумеет добиться успеха. Впрочем, меня продолжали мучить сомнения. Поэтому я спросила:

– А как вы действуете обычно?

– Я стараюсь выяснить причину болезни. Потом излечиваю физические травмы, полученные моими пациентами. После чего, когда мне кажется, что они уже готовы, я отправляюсь вместе с ними в путешествие по снам.

– Понятно.

– Тебе известно, что такое путешествие по снам?

– Да. И какого рода сны вы выбираете для таких прогулок?

– Я пытаюсь вновь подвести их к моменту, явившемуся причиной ситуации, из которой они теперь не могут выйти, и дать возможность принять другое решение.

– И в тех трех случаях вы не смогли добиться положительного результата?

– Нет. Но в одном из них я слишком мало знала, когда уходила в сны.

– Судя по вашим словам, этот метод весьма опасен.

– Очень. Я чуть не сошла с ума, а пациенту стало хуже. Он разучился есть и пить, даже с посторонней помощью, и вскоре умер.

Я постаралась ничем не выдать своих чувств, хотя это далось мне нелегко. Какая ужасная смерть – и с какими страшными мыслями приходится жить человеку, пытающемуся бороться с недугом.

– А что явилось причиной болезни?

– Моего пациента жестоко избили грабители.

– Понятно. – Я с трудом удержалась от очевидного вопроса. С такими вещами трудно потом жить.

– На мою долю пришлось гораздо меньше страданий, чем на его.

– Вовсе не обязательно, – возразила я, вспомнив о Водопадах Смерти.

– Возможно, ты права.

– В любом случае я понимаю, почему вы так тщательно готовитесь.

– Да.

Она подошла к Савну и снова села рядом с ним, взяла за плечи и заглянула в глаза. После паузы Гудфрьяанси сказала:

– Мне кажется, что за этой маской прячется очень милый юноша. Наверное, он бы тебе понравился.

– Может быть, – ответила я. – Мне нравятся многие люди.

– Даже те, у которых ты воруешь?

– Особенно те, у которых я ворую.

Она даже не улыбнулась.

– Почему ты уверена, что я не напишу на тебя донос?

Вопрос меня изрядно удивил.

– А вы собираетесь написать? – спросила я.

– Не исключено.

– Тогда вам не следовало ставить меня в известность.

Она покачала головой.

– Но ты же не убийца, – заявила она.

– Вы уверены?

– Да. А вот твой приятель, выходец с Востока, – он убийца.

Я пожала плечами.

– И что вы сообщите в своем доносе? Что я воровка? Чиновники Империи об этом знают. Что я что-то украла? Они спросят, что именно. Вы можете рассказать им обо всем, что знаете. Но к тому времени Влад надежно спрячет бумаги или даже вернет на место. Что дальше? Вы думаете, они будут вам благодарны?

Она бросила на меня свирепый взгляд.

– На самом деле я не собиралась писать донос.

Я кивнула.

Через несколько минут Гудфрьяанси сказала:

– Ты знакома с выходцем с Востока совсем мало – их жизнь коротка. Однако ты относишься к нему как к другу.

– Он мой друг.

– Почему?

– Он тоже не смог бы ответить на ваш вопрос, – сказала я.

– Но…

– Иными словами, вас интересует, сумеет ли он выполнить свое обещание, – предположила я.

– И станет ли это делать, – не стала со мной спорить Гудфрьяанси.

– Полагаю, да. Он умеет складывать головоломки. В любом случае попытается. Более того, зная Влада…

– Да?

– Не исключено, что он будет так сильно стараться выполнить поставленную задачу, что может забыть о собственной безопасности.

Она не нашлась, что сказать в ответ, и снова обратила все свое внимание на Савна. Размышлять о Савне было бесполезно, а мысли о возможной гибели Влада мне нравились еще меньше, поэтому я решила прогуляться. Малыш составил мне компанию – то ли потому, что я ему нравилась, то ли из-за того, что он мне не доверял и предпочитал за мной присматривать.

В любом случае – хороший пес.

* * *

К тому времени, когда мы вернулись, уже начало темнеть, а за кухонным столом сидел Влад. На его левом предплечье красовалась повязка, а кроме того, он сбрил усы. Уж не знаю, что меня удивило больше. Наверное, все-таки отсутствие усов.

Повязка пропиталась кровью, но Влад не казался ослабевшим и не обращал внимания на рану. Малыш прыгал вокруг него, приглашая поиграть, принюхивался к ране и явно обиделся, когда Влад слегка отпихнул его. Лойош наблюдал за ними с некоторым пренебрежением, если, конечно, я в состоянии понять образ мышления джарега.

Влад заметил, что я смотрю на него, и заявил:

– Не беспокойся, заживет.

– Похоже, ты занимался чем-то серьезным.

– Совершенно верно.

– Давно вернулся? – поинтересовалась я.

– Полчаса назад, не больше.

– Узнал что-нибудь новенькое?

– Да.

Я села за стол напротив Влада. Савн лежал на полу. Старуха сидела рядом с ним и наблюдала за нами.

– Начнем с самого начала?

– Сперва мне нужно выпить стакан воды.

Старуха хотела встать, но я жестом остановила ее. Выйдя на улицу, подошла к колодцу, наполнила водой кувшин и вернулась в дом. Влад выпил полную чашку.

– Хочешь еще? – спросила я.

– Пожалуйста.

Я принесла ему вторую чашку. Он сделал несколько больших глотков, вытер рот тыльной стороной ладони и кивнул мне.

– Ну? – нетерпеливо спросила я.

Он пожал плечами.

– Ты уже рассказала, как все началось.

– Продолжай.

– Полная бессмыслица, – проворчал Влад.

– Ты уже говорил. Но что именно?

Влад нахмурился:

– Киера, ты когда-нибудь занималась расследованием гибели человека – пыталась определить причину смерти?

– Нет, такого опыта у меня нет. А у тебя?

– Тоже, но мне приходилось иметь отношение к нескольким делам подобного рода, если ты понимаешь, о чем я говорю.

– Понимаю. И представляю себе, как проводятся расследования. – Я пожала плечами. – К чему ты ведешь?

– Сколько времени необходимо, чтобы выяснить, что смерть не является насильственной?

– То есть что человека не убивали?

– Да.

– Не знаю. Тут многое зависит от трупа…

– Если имело место убийство, то на расследование уходит день, в крайнем случае два.

– Ну да, но чтобы доказать, что человек умер своей смертью…

– Именно.

– Необходимо провести тщательное расследование.

– Да. Очень тщательное. В обязанности следователей входит доскональное изучение всех обстоятельств и деталей – как если бы он был человеком, которого хотели убить, или у них вызвало бы подозрение время смерти, или…

– То есть именно тех неясностей и темных мест, которые имеются в случае Фиреса.

– Да. Смерть Фиреса у многих вызвала сомнения и вопросы. Если бы ты оказалась на месте старшего следователя, разве ты не проверила бы все несколько раз, прежде чем отсылать рапорт, в котором говорится, что Фирес умер от несчастного случая, никак не связанного со злым умыслом какого-нибудь человека?

– На что ты намекаешь?

– Твой друг джарег сказал: следователи Империи установили, что Фирес умер от несчастного случая.

– И?..

– Когда умер Фирес?

– Несколько недель назад.

– Именно. Несколько недель назад. Киера, они не могли так быстро решить задачу. Только в том случае, если Фирес умер насильственной смертью, у них появился бы шанс написать исчерпывающий отчет за такой короткий промежуток времени.

– Теперь я поняла. И к какому выводу ты приходишь?

– Либо твой друг Булыжник тебе солгал, либо…

– Либо кто-то солгал Булыжнику.

– Да. А кто мог обмануть Булыжника в такой ситуации? Из тех, кому он доверяет?

– Никто.

– Верно.

– Он от природы очень подозрителен.

– А кому он поверил бы?

Я пожала плечами:

– Империи, наверное.

– Именно.

– Но Империя не лжет.

Влад выразительно приподнял брови. Я покачала головой.

– Неужели ты намекаешь на то, что имперские следователи…

– Угу.

– Нет.

– Ты не допускаешь такой возможности?

– А зачем им лгать? Разве они могут рассчитывать, что подобное сойдет им с рук? Скольких следователей пришлось бы подкупить и какие суммы выплатить? Не следует забывать, что отчет будет самым тщательным образом проверен – риск слишком велик. Они должны понимать, что рано или поздно их выведут на чистую воду.

Влад кивнул:

– Ты приводишь очень убедительные доводы, Киера. Те же самые мысли не давали мне покоя вчера, когда ты рассказала мне о своем разговоре с Булыжником.

– Ну, тогда…

– Киера, давай я доложу тебе о своих приключениях, а ты сама сделаешь выводы?

Я кивнула:

– Ладно, я тебя слушаю. Нет, подожди минутку. – Я налила себе стакан воды, поставила рядом с собой кувшин, села и потянулась. – Вот теперь можешь продолжать.

Влад сделал пару глотков воды, на несколько мгновений прикрыл глаза, а потом начал свою историю.

5

Прежде всего, естественно, я должен был выяснить, кто проводил расследование. Я опасался, что Империя направила сюда своих людей из Адриланки, из чего следует, что они уже вернулись обратно, – значит, мне пришлось бы телепортироваться в нашу любимую столицу. Подобная перспектива меня совсем не вдохновляла, как ты понимаешь.

Но не будем торопиться. Можно было бы найти менестреля – у меня имеется договор с их гильдией[9], – но новости распространяются ими в обе стороны, поэтому я решил воспользоваться другим источником информации.

На личном опыте я давно убедился, что есть вещи универсальные для всех мест, поэтому нашел самую сомнительную парикмахерскую в Норпорте. Парикмахерские весьма популярны на Востоке или в тех районах Адриланки, где живут люди с Востока (кстати, парикмахеры, они же цирюльники, сбривают усы, а также стригут волосы), но они есть везде. Могу спорить, ты никогда не задумывалась о таких мелочах, Киера; но хотя усы не такая уж важная часть внешности, о них тоже следует заботиться. К счастью, у меня имеется несколько достаточно острых клинков, поэтому до сих пор я обходился без услуг цирюльников, однако у большинства выходцев с Востока нет таких возможностей. Но даже на Востоке, говорил мне Нойш-па, цирюльни ничем не отличаются от наших заведений.

Парикмахер, мне показалось, был валлистой, причем весьма уродливым. Он посмотрел на меня, на Лойоша, на мою шпагу и открыл рот – наверное, намеревался сообщить мне, что здесь не обслуживают выходцев с Востока, – но Лойош сразу же на него зашипел. Пока валлиста пытался придумать ответ для Лойоша, я уселся на один из стульев, поставленных для ожидающих своей очереди клиентов. Рядом стоял маленький столик, и я сразу заметил на нем то, что искал.

Искомое представляло собой лист бумаги, на котором было написано от руки «Листок Крота». В основном в ней критиковались местные чиновники, о которых я никогда прежде не слышал. Кроме того, сочинитель высказывал свое мнение относительно налоговой политики Империи, намекая на неких пиратов, хорошо усвоивших ее уроки. В газетенке приводился список недавно закрывшихся банков – очевидно, в одном из них держала свои деньги и наша хозяйка. Далее журналист рассуждал о том, кому из банкиров-мошенников удастся быстрее смыться, и задавал риторические вопросы об отношении к происходящему Империи: неужели она настолько некомпетентна, что не замечает, как банки отбирают у людей сбережения, накопленные за целую жизнь? И можно ли считать это ее официальной политикой? Там же мне удалось обнаружить довольно любопытные иронические комментарии по поводу смерти Фиреса – борзописец утверждал, что люди, вложившие капиталы в его компанию, получили по заслугам. Но я хотел увидеть кое-что другое. Разумеется, в газете даже не упоминалось настоящее имя автора.

– Что вам угодно? – спросил парикмахер.

– Я хочу узнать, кто поставляет эту стряпню.

Мои слова смутили валлисту, поскольку я не похож на гвардейца – впрочем, они, как правило, не проявляют интереса к подобным газетенкам. Однако официально такого рода издания находятся вне закона, поэтому люди, выпускающие их в свет, стараются оставаться в тени, и я понимал, что требую от валлисты выдать мне небольшую тайну. Я кинул ему империал – как раз в тот момент, когда он принялся отрицательно качать головой. Поймав монету, он открыл рот, закрыл его и собрался бросить мой империал обратно. Тогда я метнул пару ножей в стену, по обе стороны от его головы. Хорошо, что я недавно потренировался, иначе вполне мог бы нанести урон его прическе. В любом случае я сильно напугал беднягу, судя по громким воплям, вырвавшимся из его глотки.

– Парня зовут Болтун, – сказал он, накричавшись.

– Где мне его найти?

– Не знаю.

Тогда я вытащил еще один метательный нож (последний из недавно купленных) и немного подождал.

– Он живет где-то поблизости, – пропищал валлиста. – Спросите у людей. Они укажут вам точнее.

– А если нет, – осведомился я, – когда должен прийти следующий выпуск?

– Через пару недель, – ответил он. – Но точнее я сказать не могу. Они всегда появляются неожиданно.

– Ладно, – проворчал я и шагнул к цирюльнику. Он в испуге отскочил в сторону. Но я хотел только вытащить из стены свои ножи.

Выйдя из парикмахерской, я свернул в первый попавшийся переулок. И сразу же нашел тех, кого искал, – стайку сорванцов, восемь мальчишек и девчонок из самых разных Домов. Уличных детей совсем не заботит, к какому Дому ты принадлежишь. Не исключено, что здесь имеет место некая моральная проблема, хотя мне она не представляется значительной.

Я подошел к ним и несколько секунд разглядывал всю компанию. Они в ответ изучали меня с довольно забавной настороженностью, но особого страха я не заметил. Конечно, ведь я всего лишь выходец с Востока, и пусть у меня имеется шпага, зато в их отряде восемь бойцов.

– Кто-нибудь из вас знает Болтуна? – спросил я.

Девчушка, на вид не более семидесяти лет, скорее всего вожак группы, ответила:

– Возможно.

– Зачем он вам нужен? У него проблемы? – спросил один из мальчишек.

Вслед за этим посыпались вопросы:

– А вы, случайно, не птичка?

– Можно посмотреть вашу шпагу?

– Да, – проворчал я. – Перед вами птичка. И я собираюсь арестовать Болтуна, чтобы устранить угрозу безопасности Империи, а потом мы запрем его в темнице и будем пытать. Еще есть вопросы?

Наградой мне послужил дружный смех.

– Кто вы? – спросила девчушка.

Я пожал плечами и вытащил империал.

– Богатый человек, который хочет поделиться своими деньгами с другими. А кто вы такие?

Они разом повернулись к девчушке. Да, она определенно являлась главарем этой шайки.

– Лааче, – представилась она. – А это ваше домашнее животное?

«Вперед, босс, объясни им, кто я».

«Заткнись, Лойош».

– Моего друга зовут Лойош, – ответил я. – Он летает и высматривает для меня добычу.

– И кого он ищет?

– Например, когда я дам одному из вас империал, чтобы тот привел сюда Болтуна, он полетит за ним, чтобы проследить, не пропадут ли даром мои деньги. Или, если кто-нибудь возьмется за тот же империал объяснить мне, где я смогу найти Болтуна, Лойош останется с ним до тех пор, пока я не буду уверен, что меня не обманули.

Кто-то из мальчишек с недоверием поинтересовался:

– Он и вправду может рассказать вам, куда пошел человек?

Лааче с усмешкой взглянула на меня:

– Вы уверены, что мы согласимся?

– Нет.

– Передать Болтуну, чтобы он захотел встретиться с вами?

Я вытащил еще один империал:

– Это для него.

– Ему действительно не грозят неприятности?

– Как знать. Я никогда прежде его не видел. А вдруг он на днях ограбил Императорскую сокровищницу?

Девчушка одарила меня вполне взрослой улыбкой и протянула руку; я вложил в ее ладонь одну из монет.

– Ждите здесь, – сказала она.

– Я и не собирался уходить.

Когда она зашагала прочь, Лойош полетел за ней, что вызвало изумление у оставшихся ребят.

После того как Лааче ушла, настроение изменилось – без старшего они чувствовали себя неуютно, словно не знали толком, как ко мне относиться. Впрочем, я и сам не понимал, как с ними быть. Не придумав ничего лучшего, я прислонился к стене, изображая абсолютное спокойствие. Они столпились в десятке шагов и о чем-то тихонько переговаривались, делая вид, что меня здесь нет.

Примерно через четверть часа Лойош сказал:

«Она кого-то нашла, босс. Разговаривает с ним».

«И?..

«Так, идут сюда».

«Замечательно. Где они сейчас?»

«За углом».

– Лааче и Болтун скоро будут здесь.

Ребята с опаской посмотрели в мою сторону. Один из них начал было:

– Откуда вы… – и замолчал.

Я таинственно улыбнулся, заметив, что в их взглядах появились уважение и страх. Раньше так на меня смотрели мои подчиненные. Наверное, мой статус в нашем мире заметно понизился. Если я буду действовать правильно, то, вероятно, смогу даже отобрать первенство у Лааче. Влад Талтош – самый крутой недомерок во всем квартале. Вдобавок я моложе их всех.

Вскоре они появились – Лааче вместе с молодым человеком, на вид немногим старше ее самой. Пожалуй, он был орка – довольно приземистый для драгаэрянина, бледный, со светлыми волосами и голубыми глазами. Мне вдруг вспомнилось, что в годы моей юности орки не раз надо мной издевались, но я тут же заставил себя отогнать воспоминания – в самом деле, не бить же мне его теперь?

Он посмотрел на меня с опаской и не стал подходить ближе. Прежде чем он успел что-нибудь сказать, я кинул ему империал, который моментально исчез в его ладони.

– Чего вы хотите? – спросил он.

– Вы Болтун?

– Допустим.

– Я приглашаю вас прогуляться и немного поболтать, подальше от любопытных ушей, которые могли бы нам помешать.

– Что?

– Уделите мне минуту, я хочу задать вам несколько вопросов.

– О чем?

– Я бы не хотел говорить при всех.

Послышался шепот, кто-то рассмеялся. Болтун нахмурился и проворчал:

– Ладно.

Мы отошли ярдов на двадцать от всей компании, и я сказал:

– Вы получите еще один империал, если отведете меня к человеку, который печатает «Листок Крота».

Вместо ответа он со всех ног кинулся от меня прочь по переулку и скрылся за ближайшим углом.

«Ты знаешь, что нужно делать, Лойош?»

«Конечно, босс».

Я повернулся к стайке ребятишек, продолжавших внимательно смотреть на меня и одновременно вслед улетающему Лойошу.

– Спасибо за помощь, – сказал я им на прощание. – Может быть, еще встретимся.

Я зашагал по переулку. Не исключено, конечно, что Лааче рассказала Болтуну о Лойоше, но, убегая, он не смотрел вверх.

Болтун довольно долго петлял по разным закоулкам, а потом, оглядевшись по сторонам, вошел в какую-то маленькую дверь. Лойош вернулся ко мне и провел вслед за ним. Дверь была не заперта.

Я оказался в помещении, похожем на склад. Поверхностный осмотр показал, что здесь хранятся кипы бумаги и емкости с жидкостью, судя по запаху – чернилами.

«Ага», – сказал я Лойошу.

«Повезло», – ответил он.

«Умно», – возразил я.

«Повезло», – настаивал на своем Лойош.

«Заткнись».

Откуда-то справа донеслись голоса, и я заметил там узкую темную лестницу. Я поднялся по ступенькам, стараясь ступать тихо или осторожно – что в конечном счете одно и то же. Ты же знаешь, Киера. Добравшись до самого верха, я без труда обнаружил говоривших – их освещала небольшая лампа. Один из них оказался Болтуном, другой, его собеседник, выглядел стариком и, судя по комплекции, был тсалмотом. Цвета его одежды мне разглядеть не удалось. Меня они не заметили. Тсалмот сидел за столом, заставленным всякой утварью, а Болтун стоял рядом и говорил:

– Я уверен, это выходец с Востока. Я их ни с кем не спутаю.

Трудно было упустить такую прекрасную возможность и не представиться.

– Вы можете сами убедиться в том, что он говорит правду, – громко произнес я, с удовлетворением заметив, как оба вздрогнули от неожиданности.

Я одарил их своей самой обаятельной улыбкой, а тсалмот, порывшись в ящике стола, вытащил тонкий жезл, который, несомненно, являлся страшным, внушающим ужас оружием.

– Только без глупостей, – попросил я, позволив Чаролому скользнуть в мою руку.

Он направил жезл на меня и спросил:

– Что тебе нужно?

– Не сердитесь на мальчика, – сказал я. – От меня очень трудно ускользнуть.

– Чего ты хочешь? – повторил он. Похоже, его словарный запас не отличался разнообразием.

– Если честно, мне нужен сущий пустяк, – ответил я. – Вам не составит большого труда исполнить мою просьбу, к тому же я вам заплачу. Но если вы не опустите эту штуку, я, не ровен час, испугаюсь – и в таком случае вы можете пострадать.

Он посмотрел на меня, потом перевел взгляд на Чаролом, который внешне похож на обычную золотую цепочку, и сказал:

– И все же, если вы не против, я не буду его убирать.

– Я против.

Он еще некоторое время на меня смотрел. Я ждал. Наконец он опустил жезл. Я свернул Чаролом, и он исчез на моем левом запястье.

– Итак, чего вы хотите? – осведомился он.

– Пусть мальчик немного прогуляется.

Он кивнул Болтуну, который с опаской посмотрел на меня и осторожно шагнул по направлению к лестнице. Я слегка посторонился, и он пулей выскочил из комнаты. Впрочем, на бегу он успел подхватить империал, который я ему бросил.

– Только не промотай его, – крикнул я ему вслед.

Возле стола оказался еще один стул, и я устроился на нем, удобно скрестив ноги.

– Меня зовут Падрейк, – представился я.

Перестань смеяться, Киера, это вполне приличное восточное имя, так что ни один драгаэрянин на свете не имеет права строить мне рожи. Так на чем я остановился? Ах да. Я сказал:

– Меня зовут Падрейк.

– А меня Звонарь, – проворчал хозяин, – но вы можете с тем же успехом называть меня Крот; полагаю, от вас мне нет никакого смысла скрываться.

Передо мной сидел испуганный человек, который пытался вести себя храбро. Я всегда симпатизировал таким людям. При ближайшем рассмотрении он уже не казался мне старым, но выглядел довольно болезненно – сквозь редеющие волосы просвечивала кожа, как у начинающего лысеть выходца с Востока.

– Вы застали меня врасплох, – заявил он.

– Верно, – сказал я. – Но вам ни о чем не стоит беспокоиться. Мне просто нужно кое-что узнать, и я выбрал самый легкий путь.

– В каком смысле?

– Я намерен задать вам парочку вопросов, на которые вы сможете ответить со спокойной совестью, после чего я оставлю вам пару империалов за труды и уйду. Вот и все.

– Да? – в голосе появилась ирония. – И какие же вопросы вы хотите задать? И почему именно мне?

– Потому что вы выпускаете газету. Значит, вам должны быть известны новости. Вы в курсе всех сплетен. К вам стекается информация.

Он начал понемногу расслабляться.

– Ну да. Кое-что мне удается узнать. А что именно вы хотели бы услышать?

Я пожал плечами:

– Даже не знаю. Расскажите мне самые интересные слухи, распространившиеся после выхода последнего номера вашей газеты.

– Местные?

– А также имперские.

– Императрица исчезла.

– Опять?

– Угу. Говорят, она проводит время со своим любовником.

– Уже в четвертый раз за последние три года, не так ли?

– Верно.

– Но она всегда возвращается.

– В первый раз она отсутствовала три дня, во второй – девять, а в третий – шесть.

– Что еще?

– В Империи?

– Да.

– Кто-то из высокопоставленных чиновников Империи запустил руку в казну во время войны с островом Элде. Никто не знает, о ком идет речь, к тому же пропала не очень крупная сумма, но императрица в ярости.

– Могу себе представить.

– Еще?

– Пожалуйста.

– Я лучше разбираюсь в местных проблемах.

– А есть что-нибудь, имеющее отношение и к местным новостям, и к делам Империи?

– Да – все, что связано с Фиресом.

– А что вам о нем известно?

– Совсем немного. Имеется подтверждение того факта, что он умер в результате несчастного случая.

– Неужели?

– Да, так я слышал.

– А мне рассказывали, что Империя проводит расследование обстоятельств его смерти.

Он фыркнул.

– Все знают об этом.

– Верно. А кто осуществлял расследование?

Он посмотрел на меня, и я ясно увидел, как он мысленно потер руки и сказал: «Ага! Все ясно», – совсем как я.

– Вас интересуют имена?

– Угу.

– Понятия не имею.

Я посмотрел на него. Мне показалось, что он говорит правду.

– А где их штаб-квартира? – спросил я.

– Вы хотите узнать, где они собираются?

– Именно.

– В ратуше.

– Где конкретно?

– На третьем этаже.

– Они заняли весь этаж?

– Нет-нет. На третьем этаже располагается Гвардия Феникса. Два кабинета отведены для старших чиновников – на тот случай, если они пожелают туда заявиться. Там они и встречаются.

– Где расположены кабинеты?

– В восточном крыле здания, по обе стороны от коридора.

– И они до сих пор не вернулись в Адриланку?

– Они еще продолжают расследование.

– Как такое может быть, если им уже известен результат?

– Не знаю, – ответил он. – Возможно, они проверяют мелкие несоответствия и отрабатывают побочные версии. Я могу только предполагать.

– И тем не менее вы напечатали в газете, что следствие закончено.

Он пожал плечами.

– Вам что-нибудь известно о расписании их работы?

– В каком смысле?

– Сроки окончания расследования.

– Нет, мне ничего не известно.

– Ладно. – Я вытащил три империала и протянул ему. – Видите? Все закончилось совсем неплохо, не правда ли?

Он уже почти перестал меня бояться.

– Почему вас заинтересовали подробности этого дела?

Я покачал головой:

– Опасный вопрос.

– Да?

– Если вы зададите его, я могу на него ответить. Мой ответ может появиться в виде сплетни в вашей замечательной маленькой газете. И тогда мне придется вас убить.

Он взглянул на меня – передо мной снова сидел прежний испуганный старик. Я встал и, не оглядываясь, вышел из комнаты.

* * *

Я уже говорил, что моя персона порядком примелькалась в ратуше, что могло привести к некоторым затруднениям, поэтому решил изменить внешность. Первым делом пришлось расстаться с усами. На это ушло немало времени. Далее встала проблема моего роста. Я нашел башмачника и купил у него пару сапог, прибавивших мне восемь лишних дюймов, после чего я стал ростом с Алиеру; оставалось надеяться, что большего не потребуется. Затем я некоторое время учился в них ходить, делая большие шаги. Ты когда-нибудь носила сапоги с подошвой в восемь дюймов[10]? Лучше не пытайся.

Овладев этим нелегким искусством, я забрался в театр и украл парик и пудру, чтобы скрыть следы усов. Теперь оставалось купить новую одежду, в том числе и длинные штаны, которые прикрывали бы сапоги, но в то же время не слишком мешали при ходьбе. Я научился шествовать, как очень важная персона. Киера, уверяю тебя, это было совсем не просто – я с трудом сохранял равновесие, ведь в соответствии с моим ростом мне приходилось шагать очень широко, клянусь любовью Вирры. Я чувствовал себя полнейшим идиотом. Однако никто не бросал на меня недоуменных взглядов, и я пришел к выводу, что мой фокус удался.

Свою одежду и шпагу я припрятал в таверне, которая находится в полумиле от ратуши. Теперь я выглядел как креота, так что у окружающих появилась возможность не церемониться со мной. Можно многое узнать, если позволить людям относиться к себе свысока, к тому же вдвойне приятно, когда тебе по силам в любой момент ответить им той же монетой.

Лойошу я приказал ждать снаружи. Он обиделся, но выбора у нас не было. Затем я вошел в ратушу с таким видом, будто прекрасно знал, куда и зачем направляюсь, поднялся по лестнице мимо очень милого лиорна, который помогал мне раньше, и оказался на третьем этаже. Свернул направо и бросил взгляд в конец коридора. На деревянных стульях, стоявших вдоль стен, сидело несколько человек – трое мужчин и одна женщина. Все они принадлежали к Дому Орки, за исключением одного несчастного теклы.

Я встал у стены и некоторое время наблюдал. Вскоре дверь справа отворилась, и из нее вышла орка средних лет. Спустя несколько мгновений, как раз когда она проходила мимо меня, в тот же кабинет зашел один из сидевших в очереди. Тогда я решительно промаршировал вперед и толкнул дверь, находившуюся по левой стороне.

В комнате за столом сидел молодой бдительный драконлорд.

– Добрый день, сударь, – сказал он.

Как долго я был джарегом, Киера? Не так-то просто дать точный ответ. Тут все зависит от того, когда начинаешь считать, а когда перестаешь. Но в любом случае долго – так что научился издалека чуять власть, – и я понял, что передо мной офицер Гвардии, еще до того, как успел толком его разглядеть. Я вошел в кабинет – и уже знал.

Он оказался, как я сказал, драконлордом, причем служил в Гвардии Феникса, то есть работал на Империю. Тем не менее он был одет в простые черные штаны и рубашку, украшенную лишь тонкой серебряной каймой; волосы коротко подстрижены, лицо смуглое, орлиный нос. Я вдруг понял, что он напомнил мне Морролана. Но глаза Морролана никогда не были такими холодными и расчетливыми; лишь однажды я встречал похожий взгляд – у наемного убийцы по имени Иштван, которого пару раз использовал, а не так давно убил[11]. За четверть секунды я пришел к выводу, что не хотел бы иметь этого парня в качестве врага.

– Господин, вы расследуете обстоятельства смерти лорда Фиреса?

– Совершенно верно. Кто вас вызвал?

– Никто, – ответил я, стараясь принять смиренный вид.

– Никто?

– Я пришел по собственной инициативе, когда услышал о нем.

– Услышали о чем?

– О расследовании.

– И при каких обстоятельствах это произошло?

Я не знал, как ответить на его вопрос, поэтому беспомощно пожал плечами.

Он не сводил с меня пристального взгляда.

– Ваше имя? – резко спросил он.

Я перестал быть «сударем».

– Калдор, – ответил я.

– Где вы живете, Калдор?

– В доме шесть по Змеиному Кольцу, господин.

– Здесь, в Норпорте?

– Да, господин, в городе.

Он записал что-то на листке бумаги и сказал:

– Меня зовут Лофтис. Подождите в коридоре, мы вас вызовем.

– Да, милорд.

Отвесив смиренный поклон, я вышел из кабинета. Мне стало немного не по себе. Я всегда был неплохим актером и прекрасно владею искусством перевоплощения, но этот тип меня пугал. Наверное, меня ввело в заблуждение то, что следователи получили хороший куш, и я пришел в ратушу, полагая, что мне придется иметь дело с людьми не слишком умелыми. Очень глупое предположение; мой личный опыт подсказывает, что даже если какой-то гвардеец берет взятки, он вовсе не обязательно должен плохо знать свое дело. Однако я не подумал о такой возможности и теперь испытывал запоздалую тревогу. Лофтис не походил на человека, которого можно легко обвести вокруг пальца, – во всяком случае, мне следовало подготовиться получше.

Поэтому я стал слушать. Конечно, они легко обнаружили бы присутствие волшебства, но я сомневался, что они будут следить за применением колдовства. Сняв с шеи черный Камень Феникса, я быстро спрятал его в кошель. Оставалось надеяться, что джареги не станут именно сейчас пытаться определить мое местонахождение. Откинувшись на спинку стула, я закрыл глаза и сосредоточился на том, чтобы направить свой слух сквозь стену. Пришлось потрудиться, некоторое время прошло в напряжении, но вскоре я уже слышал голоса, а еще через пару минут мог разобрать и слова.

– Кто мог его послать? – Я не был уверен, что голос принадлежит Лофтису.

– Не говори чепухи. – А вот это точно Лофтис.

– Ты утверждаешь, что это дело рук Свечи?

– Во-первых, Домм, в моем присутствии изволь с подобающим уважением говорить о ее величестве.

– О, прошу простить меня за то, что мои ноги коснулись земли.

– Во-вторых, нет. Я хочу сказать, что мы не имеем ни малейшего представления о том, кто его послал, и если мы собираемся выяснить…

– А мы собираемся.

– …То нам следует сохранять осторожность. И получить ответы на интересующие нас вопросы.

– Он вполне мог дать настоящий адрес.

– Конечно. С тем же успехом он может оказаться королем острова Элде. Ты будешь следить за ним, Домм. И постарайся, чтобы он тебя не засек.

– Ты готов отдать мне письменный приказ, ЛЕЙТЕНАНТ?

– А ты готов проглотить девять дюймов стали, ЛЕЙТЕНАНТ?

– Не дави на меня, Лофтис.

– Или можем скинуть все проблемы Папе-коту, и пусть он решает, что нам делать дальше. Хочешь? Как ты думаешь, что он нам скажет?

– А вдруг он подумает, что это была твоя идея?

– Конечно. Давай. Я уверен, он тебе поверит. Можешь не сомневаться – клянусь сосками Вирры, – я выйду из игры, как только у меня появится подходящий повод. Так что давай. Мои возражения изложены на бумаге, Домм. А как насчет тебя? Или ты просто пожмешь плечами и скажешь: «Звучит забавно»? Что ж, действуй.

– Лейтенант, сударь, со всем уважением, но вы меня утомили.

– Круто. Ты получил приказ, господин лейтенант. Выполняй.

– Ладно, ладно. Ты же знаешь, как я люблю подобные задания, и мне известно, что тебе плевать на мои желания. Я подожду конца разговора, а потом прослежу за ним. Взять поддержку?

– Да. Используй Тиммер, у нее прекрасные навыки слежки. К тому же за то время, что мы здесь находимся, она и задницей не пошевелила.

– Хорошо. Какие указания дать Птенцу по поводу разговора с клиентом?

– Играть в открытую. Посмотрим, что у него есть, и пусть колокол все время звенит.

– Что?

– Битва у Мокрой Пристани, Домм. Десятый Цикл, начало правления Дома Дракона. Пограничные стычки между двумя лиорнами из-за прав на…

– О, очень ценные сведения, Лофтис, и исключительно к месту. Благодарю. Почему бы тебе не отказаться от экскурсов в историю и невнятных намеков и просто не объяснить мне, что передать Птенцу.

– Я хочу, чтобы Птенец заставил его говорить и извлек необходимую нам информацию.

– А если у него ничего не выйдет?

– Что ж, тогда мы поработаем.

– Хорошо.

– Признай, это все же лучше, чем сидеть здесь день за днем и делать вид, будто мы ведем расследование. Теперь у нас хотя бы появилось занятие.

– Наверное. Ты не возражаешь, если я переведу его в начало очереди, чтобы не пришлось ждать до вечера?

– Возражаю. Нам нельзя вызывать у него подозрений. Но ты можешь поставить его перед теклой.

– Ладно. Кстати, Лофтис.

– Да?

– Ты никогда не спрашивал себя: почему?

– Почему – что? Почему нам дали такой приказ?

– Угу.

– Просто смешно. В последние две недели я только и делаю, что задаю себе этот вопрос.

– Так-так.

Они замолчали. Я поднял голову, вернул Камень Феникса на шею и не стал оборачиваться, когда из кабинета вышел незнакомый мне человек, направившийся по коридору мимо меня. Чуть позже он вернулся. Я посмотрел на него, как и все остальные посетители, которые ждали своей очереди, но он не удостоил меня взглядом. Я пришел к выводу, что это Домм, и мое мнение о нем изменилось к лучшему – совсем не просто удержаться даже от короткого взгляда на человека, за которым тебе очень скоро предстоит следить. У меня появилось неприятное ощущение, что я имею дело с профессионалами.

Я сидел и прикидывал, не убраться ли восвояси прямо сейчас – и тогда мне не придется беспокоиться о хвосте, а им будет о чем подумать. Или все же следует подождать и побеседовать с ними в надежде получить дополнительную информацию? Я решил рискнуть, поскольку теперь знал, что у них на уме. Кроме того, у меня возникло предчувствие, что мне удастся выяснить что-нибудь важное. Хорошо, что Домм не понял значения фразы «пусть колокол все время звенит», – спрашивать у Лофтиса самому было бы с моей стороны нетактично.

Кто-то еще вошел в комнату, в которой я только что побывал, через несколько секунд он вернулся и устроился на соседнем со мной стуле. Мы молчали. Никто из посетителей не встречался друг с другом взглядом. Около часа я сидел и пытался придумать подходящую историю, чтобы угостить ею следователей. Время шло, а волнение не проходило.

Когда наконец в коридоре прозвучало имя «Калдор», я даже не сразу сообразил, что вызывают меня. Я говорил тебе, Киера, что не создан для обмана. Однако молча встал и шаркающей походкой направился в кабинет, стараясь делать большие шаги – должно быть, весьма забавно выглядевшие со стороны. Внутри сидел молодой лиорн, который производил впечатление человека, знающего свое дело. В последнее время мне пришлось видеть немало письменных столов – я даже начал немного скучать по собственному. Уж не знаю почему, но письменный стол придает человеку чувство уверенности. Быть может, все дело в том, что посетитель не знает, что находится внутри стола; а ведь его содержимое может оказаться пострашнее гнезда йенди.

Лиорн жестом предложил мне сесть на очередной деревянный стул – если подумать, то и в стульях есть свой скрытый смысл.

– Меня зовут барон Гнездовор. Вы Калдор?

Гнездовор? Птенец. Однако я даже не улыбнулся.

– Да, господин.

– Дом номер три по Змеиному Кольцу?

– Номер шесть, господин. – Ха! Тут он меня не поймал.

– Верно, извините. Вы пришли сюда по собственной воле?

– Да, господин.

– Почему?

– Господин?

– Что вас сюда привело?

– Расследование, господин. У меня имеется информация.

– Понятно. Вы располагаете сведениями о смерти Фиреса?

– Да, господин.

Он изучающе посмотрел на меня, но ему было далеко до Лофтиса. Конечно, я ему этого не сказал, чтобы не оскорблять его чувства.

– И какую же информацию вы намерены нам сообщить?

– Видите ли, господин, после работы…

– А кем вы работаете, Калдор?

– Я чиню вещи, милорд. Ну, штопаю одежду, иногда вожусь с кастрюлями и сковородками, вот только у меня украли инструменты, я даже подал заявление в Гвардию. Еще я зашиваю паруса для моряков или…

– Да, я понял. Продолжайте.

– Я знаю, что вы не станете разыскивать мои инструменты, у вас совсем другая должность.

– Именно. Продолжайте.

– Продолжать?

– После работы…

– О, правильно. Так вот, после работы, в те дни, когда она у меня есть, я люблю посидеть в «Устье». Вы знаете, где это?

– Я могу выяснить.

– О, это недалеко. Нужно пройти по Верховой, а потом свернуть…

– Да-да. Продолжайте.

– Хорошо, милорд. Итак, я как раз пропустил стаканчик хорошего эля…

– Когда?

– В прошлую рыночницу, милорд.

– Очень хорошо.

– Ну, я хорошенько выпил, поскольку в тот день начал немного пораньше, и комната принялась раскачиваться у меня перед глазами – знаете, как бывает, когда принимаешь на грудь больше, чем следовало бы?

– Да. Вы напились.

– Вы правы, господин. Я набрался. Комната вертелась, точно спятила… а потом я заснул.

– Отключились.

– Да, господин.

– И что же?

– Господин?

– Продолжайте рассказ.

– О да, господин. Должно быть, я проспал пять или шесть часов. Проснулся я оттого, что мне захотелось облегчиться – вы меня понимаете? – и был уже совсем не так сильно пьян, как раньше. Оказалось, что я лежу на скамье, у них специально установлено несколько таких скамеек в задней части зала, а в заведении почти пусто – там оставались только Милашка, хозяйка, которая мыла столик у противоположной стены, я и еще два джентльмена, которые негромко беседовали друг с другом. Но я слышал их разговор, понимаете, сударь? Стало уже довольно темно, я лежал неподвижно, наверное, они даже не подозревали о моем присутствии.

– Ну, продолжайте.

– Один из них заявил: «На мой взгляд, они ничего не получат». А другой ответил: «В самом деле? Ну так вот что я тебе скажу – им достанется немало, а на следующей неделе будет рынок», а первый спросил: «И сколько они выручат?», второй сказал: «Много. Если кто-то ограбил Фиреса, в особенности после того, как он умер, и взял только бумаги, значит, они очень важные». Первый говорит: «Может быть, его убили из-за них?» Второй отвечает: «Убили? Разве? По-моему, он просто упал и ударился головой». И тогда, милорд, я сообразил, о чем идет речь. Хотя я еще не совсем протрезвел, мне стало ясно, что лучше их беседу дальше не слушать.

Поэтому я застонал, словно только что пришел в себя, и они заметили меня и замолчали. А я, шатаясь, поплелся к двери, делая вид, что едва передвигаю ноги. Я даже с Милашкой рассчитался только на следующий день. Но, пока я брел к выходу, сумел бросить взгляд на тех джентльменов. Мне не удалось как следует разглядеть их лица, но одеты они были в цвета джарегов. Клянусь. Вот то, что я хотел вам рассказать, господин.

– И все?

– Да, господин.

Лиорн посмотрел на меня так, словно я превратился в гнилую грушу в тот момент, когда он впился в меня зубами.

– Почему вы пришли к нам только сейчас, а не две недели назад? – после паузы спросил он.

– Ну, я услышал про награду и подумал об инструментах, которые у меня украли, и…

– Какая награда?

– Награда за сведения о смерти Фиреса.

– Никакой награды не будет.

– Не будет?

– Именно. С чего вы взяли, что она должна быть?

– Вчера в «Устье» одна леди сказала мне, что слышала…

– Ее ввели в заблуждение, друг мой. Как и вас.

– Господин?

– Мы вообще не объявляли о награде. Нам нужно просто выяснить, что произошло.

– Понятно. – Я постарался выглядеть разочарованным.

– Кстати, кто научил вас, что нужно прийти сюда, к нам? – спросил лиорн.

– Сюда, господин?

– Да.

– Ах да – та леди, тсалмот, она мне все и объяснила.

– Понятно. А кто эта леди?

– Ну, я не знаю, милорд. Я никогда ее раньше не видел, но она… – Я наморщил лоб, словно старался вспомнить. – Лет восемьсот, довольно высокая, с вьющимися волосами, ну и она тсалмот – вы понимаете, милорд?

– Да, – кивнул он. – Должен вас разочаровать, но у нас нет для вас награды.

Я вздохнул, но мужественно сказал:

– Ничего страшного, господин; в любом случае я рад, что поступил благоразумно.

– Да, разумеется. Теперь мы знаем, как вас найти, если у нас появятся вопросы.

Я встал и поклонился:

– Да, господин. Благодарю вас.

– Это вам спасибо, – ответил он, и наш разговор закончился.

Я вышел в коридор, где продолжали ждать своей очереди посетители, и начал не торопясь спускаться по лестнице.

«Лойош», – позвал я.

«Я здесь, босс».

«За мной будут следить, так что пока держись от меня на расстоянии».

«Хорошо. А кто будет за тобой следить, босс?»

«Точно не знаю, но думаю, что враг».

«О, у нас появились враги?»

«Мне так кажется. Может быть».

«Хорошо снова иметь врагов, босс. Куда ты их намерен отвести?»

«Хороший вопрос, – заметил я. – Я тебе сообщу, когда прибуду на место».

6

Я стоял на улице, возле ратуши. Теперь мне предстояло придумать план дальнейших действий. И не оглядываться по сторонам, чтобы не выйти из образа.

Не так уж часто удается заранее узнать, что за тобой будут следить. Такую удачу упускать нельзя.

«Я их засек, босс. Двое, настоящие профи».

«Что они делают?»

«Ждут, пока ты куда-нибудь пойдешь».

«Хорошо. Пусть подождут».

Конечно, я намеревался вести себя именно так, как они предполагали. Мне не составило большого труда восстановить пропущенную часть диалога Лофтиса с Доммом. Они лишь делали вид, будто ведут следствие, выдавая те результаты, которые им были известны заранее. Окончательно я убедился в правильности своих предположений во время беседы с Гнездовором, которого гораздо больше интересовало, как я их нашел и почему я хочу им что-то сообщить, чем сама информация, которой я якобы владел. Но что теперь? Я знаю, что настоящего расследования нет – факт, сам по себе склоняющий чашу весов в пользу того (хотя утверждать с уверенностью я по-прежнему ничего не мог), что Фиреса все-таки убили. Но я все еще ни на йоту не приблизился к тем, кто дергает за веревочки или будет за них дергать в ближайшие несколько месяцев или лет.

Кроме того, Киера, меня, как и тебя, беспокоила еще одна вещь. Зачем Империи организовывать такую операцию? Я никогда не слышал ни о чем подобном. Для осуществления такой аферы нужны высокопоставленные чиновники и очень серьезные причины. Главным становился вопрос – кто? Кто в Империи и кто в мире Фиреса? А я совсем не знаю людей из этих сфер.

Я мысленно пробежал по тем выпискам, которые сделал из бумаг, позаимствованных тобой в особняке Фиреса. На основании этих документов и того, что заявил твой друг Булыжник, я пришел к выводу, что дети Фиреса должны оказаться в самом центре клубка интриг. Если, конечно, он намеревался передать все свои дела в их руки, разделив между ними полномочия в соответствии с их способностями. У него были жена, сын и две дочери, а также другие родственники.

Его супруга, как я слышал от кого-то, в прошлом служила третьим помощником на военном корабле, что говорит о ее качествах командира, но из бумаг следует, что Фирес ей никогда не верил, и поэтому она не имела никакого отношения к его бизнесу. О его сыне ходит достаточно слухов: все, к чему он прикасается, превращается в прах; с каждым годом Фирес доверял ему все меньше и меньше. Если бы мне предложили угадать содержание завещания Фиреса, то я бы предположил, что сыну он оставил дом, от силы два, некоторую сумму наличными и больше ничего.

Есть еще дочери: младшая, баронесса Реега, и старшая, графиня Эндра. Из записок Фиреса становится ясно, что в последнее время он поручал им все более и более ответственные дела и они активно работали в его бизнесе. Именно в этот момент, Киера, я очень пожалел, что со мной нет моей прежней команды, потому что достаточно было бы только намекнуть Крейгару – кстати, как он поживает? – и через пару дней я знал бы о них все необходимое. Я ненавижу работу, требующую беготни, не говоря уже о том, что у меня просто не хватает на нее времени.

Ну, если ничего не остается, кроме как вслепую болтаться по городу, то так тому и быть, подумал я и решительно зашагал обратно в ратушу.

Симпатичные лиорны не узнали меня и отнеслись к Калдору-креоте гораздо внимательнее, чем к Падрейку, человеку с Востока, – о том, как они обошлись бы с джарегом Владом, я даже и думать не хочу. Кстати, далеко не все из них были лиорнами – но старались на них походить. И хватит об этом.

Через две минуты я уже разглядывал карты города, а еще через полчаса выяснил, что на них не обозначены ни баронство Реега, ни графство Эндра. Поэтому я потратил еще немного времени на поиски и расспросы и выяснил, что земель с такими названиями попросту не существует – это лишь титулы без владений. Впрочем, чего еще следует ожидать от орки? Затем в течение нескольких часов я изучал списки жителей Норпорта. Обратившись к кому-нибудь за помощью, я, возможно, справился бы гораздо быстрее, но тогда мои тени узнали бы, что я ищу, а это совсем не входило в мои планы.

Эндра – человек, а не земельное владение – живет высоко на Белокрайном Холме, над поселком, который называется Зануден, неподалеку от окраин Норпорта. Я прикинул расстояние до него – не больше часа ходьбы, и от мысли, что Домм и Тиммер натрут себе мозоли, настроение у меня заметно улучшилось. Кроме того, ты знаешь, как я отношусь к лошадям. Поэтому я без промедления отправился в путь.

День выдался отличным, с моря дул легкий бриз. По дороге я внес несколько мелких, но существенных изменений в свой облик – ты ведь знаешь, как это делается, – поднял воротник, причесал волосы, по-другому застегнул пуговицы. В результате я стал выглядеть вполне респектабельно – в противном случае Эндра или ее слуга могли бы принять меня за представителя чересчур низкого социального слоя и отказать в аудиенции.

Только одну вещь я упустил из виду, когда решительно отправлялся в путь: сапоги с толстой подошвой. Довольно скоро я начал проклинать себя за страсть к переодеваниям, а Лойош, следовавший на почтительном расстоянии, принялся открыто надо мной потешаться. Кроме того, меня беспокоил тот факт, что я остался без шпаги. Да и те двое, что следили за мной, внушали вполне понятные чувства опасения и тревоги. Иными словами, когда я подходил к Белокрайному Холму, настроение у меня окончательно испортилось.

Оказалось, что Эндра живет в весьма скромном особняке. Самый обычный дом, на небольшом холме, однако грамотно выстроенный, и я сразу понял, что внутри очень уютно. За газонами тщательно ухаживают, повсюду аккуратно подстриженные деревья, конечно, не так идеально, как в Императорском дворце или у Демона, если ты там была, – ах да, конечно, ты часто бывала у него, извини.

Не знаю. Когда я подходил к дому, то думал, что, возможно, меня испортили Черный замок и гора Дзур, но я ожидал большего – чего-то поражающего взгляд, наверное. Но потом вспомнил твое описание дома Фиреса – того, где он действительно жил, а не пускал, по обыкновению, людям пыль в глаза, – он ведь тоже не слишком впечатляющий, не правда ли? Такие привычки, решил я, вполне могут передаваться по наследству. Мне также бросилось в глаза отсутствие охраны. Дом Фиреса хорошо охранялся – неужели следующее поколение отказалось от стремления к безопасности? Меня бесит, когда я сталкиваюсь с вещами, которых не понимаю.

Я постучался в дверь и стал ждать. Вскоре она отворилась. Я поклонился, представился как Калдор и попросил хозяйку дома уделить мне несколько минут.

Человек, неподвижно стоявший в дверном проеме, некоторое время смотрел на меня, словно сомневался, правильно ли он понял мою просьбу.

– Могу узнать, что привело вас к графине? – наконец спросил он.

– Боюсь, у меня к ней личное дело, – ответил я.

На его лице появилось сомнение. Я попытался сделать вид, что абсолютно уверен в себе – что не так-то просто как в моем обычном виде, так и в личине креоты, да и вел он себя как-то уж слишком холодно. Наверное, стоило переодеться драконлордом, но тогда мне вряд ли удалось бы что-нибудь узнать у имперских следователей.

И все же слуга впустил меня и предложил немного подождать, пока он выяснит, сможет ли графиня меня принять. Я поступил так, как сделал бы любой человек, окажись он на моем месте, – огляделся по сторонам. Широкая лестница из белого мрамора по изящной дуге уходила наверх, сверкающие белизной стены лишь подчеркивали ее элегантность – о, Киера, моя дорогая, тебе бы там понравилось. Я никогда не был расположен к воровству, но мной овладело искушение. Стены особняка украшают золотые блюда, а повсюду мраморные бюсты, хрустальные фигурки, расшитые жемчугом гобелены – ты бы прослезилась. Великолепные зеркала в изысканных рамах, инкрустированных самоцветами. Там все кричит о богатстве. То показное, что я искал снаружи, оказалось внутри, начисто опровергая мою версию, что члены семьи Фиреса предпочитают скромный образ жизни. Это меня так поразило, Киера, что я сразу заинтересовался психологией обитателей необычного дома.

А потом я сообразил, что есть нечто общее между внешним видом дома и внутренним – они практически ничего не открывают стороннему наблюдателю. Да, ты сразу видишь, что его обитатели невероятно богаты, но что еще? Можно многое сказать о человеке, взглянув на обстановку и убранство его дома, так? Но только не здесь. Тут первым делом в глаза бросается фантастическая роскошь. Ничего более. Возможно, так получилось из-за того, что сама графиня человек поверхностный – или же просто не хочет, чтобы о ней хоть что-нибудь узнали?

Пока я размышлял, появился слуга и доложил:

– Графиня уделит вам несколько минут. Она примет вас в библиотеке. Пожалуйста, следуйте за мной.

Я повиновался.

Библиотека. Ага. Помнишь ловушки у Морролана в библиотеке? О, конечно, помнишь. Ты когда-нибудь в них попадалась? Нет, снимаю вопрос, извини. Но, видишь ли, в библиотеке графини все напоминало о ловушках Морролана – огромные тома с инкрустированными драгоценными камнями переплетами прикованы цепями к пюпитрам. Возможно, я слегка преувеличиваю. Но библиотека производит именно такое впечатление – все выглядит великолепно, но у меня не возникло желания присесть и что-нибудь почитать. Библиотека не предназначена для чтения, здесь встречаются с посетителями или гостями в атмосфере, претендующей на интеллектуальность. Во всяком случае, мне так показалось. Может быть, у богатых имеются свои правила хорошего тона или же они стараются наверстать упущенное, ведь деньги появились у них далеко не сразу; я не знаю. Я просто делюсь с тобой ощущениями, которые появились у меня в тот момент.

Хозяйка дома сидела возле стола – для разнообразия не письменного – и читала книгу или делала вид, что читает. Она подняла глаза, когда я вошел, на лице промелькнула вопросительная улыбка, и она встала, чтобы приветствовать меня. Графиня оказалась весьма худощавой драгаэрянкой со светлыми прямыми волосами, подстриженными очень коротко – «прическа воина», которая смотрелась довольно странно в сочетании со свободным голубым платьем. У нее были характерные для орки брови – почти невидимые, крупный рот с тонкими губами, узкие, широко поставленные глаза и сильный подбородок.

В голосе слышался характерный для здешних мест акцент, хотя и не такой грубый, как у нашей хозяйки или большинства местных жителей, да и звучал он более музыкально.

– Простите, как вас зовут?..

– Калдор, миледи.

– Вы хотели поговорить со мной?

– Да, миледи, если вы уделите мне немного своего внимания.

– Прошу вас. Пожалуйста, присаживайтесь. Вот сюда. Что привело вас ко мне?

И здесь, Киера, я заплатил за свой обман. Почти наверняка. Мне вдруг пришло в голову, что стоило бы прямо спросить у нее, могу ли я выкупить интересующую нас землю, или, по крайней мере, хотя бы изложить суть дела. Но если бы она отказала, а потом передала содержание нашей беседы Домму, они без труда смогли бы меня найти. Поэтому я начал издалека.

– Приношу вам мои соболезнования, миледи, в связи с кончиной вашего отца, – сказал я.

Она приподняла бровь – мне показалось, что этот жест она отрабатывала перед зеркалом, – и ответила:

– Благодарю вас.

– Именно смерть вашего отца привела меня к вам.

Она снова кивнула.

– У меня есть основания думать, что Империя относится к расследованию недостаточно серьезно.

– Абсурд.

– Я так не считаю, миледи.

– Почему?

– Я не могу дать вам исчерпывающие объяснения.

– Вы не можете?

Я покачал головой.

– Но если вам будет угодно, один мой друг, которому кое-что известно, может вас навестить и многое рассказать. Ему просто хотелось заранее выяснить, интересуют ли вас имеющиеся у него сведения.

– Интересуют, – заявила она. – Но я вам не верю.

– Вы выслушаете моего друга?

Она пристально посмотрела на меня, а потом произнесла:

– Хорошо. Когда мне его ждать?

– Точно не знаю.

– Как его имя?

– Я не могу вам его сообщить, миледи. Когда он навестит вас, то обязательно сошлется на меня.

Она некоторое время продолжала на меня смотреть, а потом кивнула и сказала:

– Хорошо.

Я встал и поклонился:

– Боюсь, что отнял у вас слишком много времени.

Она поднялась – честно говоря, я не ожидал от нее такой любезности, в библиотеку тут же вошел слуга, который и проводил меня до двери. Выйдя из дома, я зашагал обратно в город.

Что мне удалось выяснить? Ничего определенного, но я оставил себе лазейку, чтобы в случае необходимости прийти туда еще раз, уже в другом обличье.

Я шел в сторону Норпорта и размышлял. Времени прошло не так уж много, но мне предстоял долгий путь к баронессе Рееге, а ноги у меня уже отваливались.

* * *

Реега живет на холме – я заметил, что богачи всегда живут на возвышенностях, подражая аристократам, – который называется Зимняя Скала. Мне предстояло дойти до северной окраины Норпорта, выходящей в долину реки Канефтали. Поэтому, как только дом графини скрылся из виду, я снял с шеи Камень Феникса и наложил короткое заклинание, отчего моим ногам сразу стало лучше. На большее я не мог рассчитывать, ведь за мной наблюдали, однако и оно помогло. Быстро повесив на место Камень Феникса, я снова пустился в дорогу. Если мои соглядатаи ведут слежку в моем стиле, то наверняка заметили, что я недосягаем для волшебства, и наверняка задумались о причинах столь загадочного явления. Я надеялся, что они не выбрали именно этот момент, чтобы попытаться еще раз обнаружить меня волшебством. Иногда имеет смысл рискнуть, чтобы избавиться от мелких неудобств.

Мы оказались в довольно забавном месте, Киера. Ты заметила? Я имею в виду ландшафт. Может быть, дело в том, что мы находимся далеко к северу от экватора, или причина в горах Канефтали, которые начинаются всего в нескольких сотнях миль отсюда, – хотя я и не понимаю, какое отношение могут иметь горы или широта к данной проблеме. Но мне кажется странным, что, проходя от восточной окраины Норпорта до западной, или от гор, расположенных возле доков, прямо на север, ты каждый раз видишь перед собой совершенно непохожие друг на друга ландшафты. Вдоль побережья, например, местность очень напоминает Адриланку – такие же уродливые рыжие скалы и глинистая почва, где никогда ничего не будет расти. Но стоит свернуть на восток, и окажешься в прерии, которая похожа на равнину, расстилающуюся вокруг Черного замка к западу от горы Дзур, – повсюду много воды, очень подходящие земли для фермерских угодий.

Местность вокруг дома Эндры скалистая, суровая и приятная глазу, напоминающая южную часть Сунтры – жестокая, но прекрасная земля. Если же направиться на север, вдоль берега, туда, где живет Реега, сразу вспоминаются огромные леса к востоку от горы Дзур, почти джунгли, только порядком повырубленные из-за того, что здесь живет много людей. Но все же здесь еще нетрудно представить себе крадущегося дзура или тиассу. Разве не удивительно? Интересно, не замешано ли тут какое-нибудь волшебство, или же все получилось случайно?

Впрочем, извини, я увлекся. Жилище Рееги располагается среди густых зарослей деревьев и кустарников и кажется совершенно заброшенным. Вокруг немало других строений, поэтому мне пришлось несколько раз спрашивать дорогу, чтобы найти нужный дом. Мне он понравился, Киера. Меньше, чем особняки Фиреса и Эндры, но все же достаточно большой для здешних мест. Дом Рееги – это довольный своей жизнью дом, а не особняк, всю жизнь мечтающий стать замком. Глядя на него, я понял, что Реега сама откроет мне дверь, – так и произошло.

Она чуть ниже ростом и несколько плотнее Эндры, более длинные волосы слегка вьются, но очень похожа на сестру. Реега взглянула на меня так, как и должен смотреть человек, живущий в подобном доме. Ее как будто удивило и заинтриговало то, что кому-то пришло в голову ее навестить. Иными словами, у дочери богача, вроде Фиреса, вряд ли мог быть такой взгляд. У меня даже промелькнула мысль, что я не туда попал.

– Баронесса Реега? – спросил я.

– Да, – ответила она. – А вы?..

– Калдор. Могу я с вами немного побеседовать?

– О чем? – уточнила она.

Реега смотрела вежливо и дружелюбно, но зайти в дом меня все-таки не пригласила.

– О вашем отце.

– О моем отце?

– Вы дочь лорда Фиреса, не правда ли?

– Да, конечно.

– Ну, тогда то, что я намерен сказать, имеет к вам непосредственное отношение.

Она задумчиво посмотрела на меня и спросила:

– И что же вы намерены мне сказать?

Меня удивило, что она решила продолжить разговор на пороге ее дома, но она имела полное право так поступить.

– У меня есть основания полагать, что Империя не намерена расследовать смерть вашего отца с должной тщательностью.

Она прищурилась, взгляд стал пронзительным, и я вдруг начал сомневаться в надежности своей маскировки.

– Вы действительно так считаете?

– Да, госпожа.

– А вам какое до этого дело?

Ага. Если ты считаешь, Киера, это уже третье «ага» за один день.

– Госпожа?

– О чем вы хлопочете?

– Ну, я надеялся, вы знаете, что… э…

– Что получите за свое сообщение награду?

– Ну…

Она указала на дорогу, по которой я пришел:

– Чем скорее вы уйдете, тем лучше.

Мне ничего не оставалось, как поклониться и уйти. Долгая прогулка для столь короткого разговора, но я все равно не считал, что зря потратил время – ведь наградой за мои усилия послужило «ага». Я поделился своими соображениями с Лойошем, который заверил, что может предоставить в мое распоряжение столько «ага», сколько я посчитаю нужным. Я не нашелся что ответить, поэтому просто зашагал обратно в город.

* * *

Следующую остановку я собирался сделать в «Устье», поскольку появление там делало мои показания более убедительными в глазах сопровождавших меня агентов Империи. Кроме того, там имеется задняя дверь, не говоря уже о том, что именно в этом заведении я припрятал свою одежду и оружие. Я решил, что нанести визиты сыну и вдове Фиреса можно будет и на следующий день, поскольку приближался вечер, а ноги у меня словно горели огнем. Да и поесть бы не помешало – еще один повод зайти в «Устье».

Но прежде нужно было позаботиться о главном. Я спросил у Лойоша, чем заняты мои преследователи.

«Один из них направился к черному ходу».

«А другой собирается зайти внутрь?»

«Нет».

Хорошо.

Я прошел через таверну, открыл заднюю дверь, снял несколько пустых ящиков и вытащил из тайника узел со своими вещами, достал шпагу, которую спрятал за кучей мусора, и вернулся в помещение прежде, чем Тиммер или Домм успели туда войти. Народу в зале собралось не слишком много, но на меня никто не обратил внимания.

Усевшись за столик, я подозвал хозяйку (которую действительно звали Милашка) и заказал вина, миску рыбного супа и порцию дичи, жарившейся на вертеле и пахнувшей весьма аппетитно. Очевидно, повара поливали ее смесью меда и лимонного сока, отчего пламя весело плясало в очаге, а мой желудок зарычал, словно дзур.

Хозяйка обслуживает клиентов очень быстро, да и кухня по праву слывет превосходной. Я от души надеялся, что они не станут допрашивать беднягу, а уж если возьмут ее в оборот, то обойдутся с ней достаточно мягко.

Я ел, пил, отдыхал и пытался спланировать свой следующий шаг. Последнее оказалось делом непростым, зато все остальное получалось очень легко, ведь у меня как-никак имелся достаточно большой опыт в этих вопросах. Лойош тоже проголодался, и меня немного мучила совесть, но от него требовалось оставаться на своем посту. В результате моя трапеза сопровождалась его непрерывными жалобами. Тем не менее я смог в полной мере получить от нее удовольствие. Наконец Лойош сказал:

«Босс, он решил зайти в таверну».

«Ладно», – ответил я и поставил шпагу к стене у себя за спиной, где она не должна была привлекать внимание.

Потом я проверил, на месте ли кинжал, и подобрал с тарелки остатки соуса хлебом – у Милашки отличный черный хлеб с семечками.

В зал вошли оба – мужчина и женщина. Они остановились передо мной; видимо, им дали новые указания. Я посмотрел на них с выражением полнейшей невинности, сдобрив его толикой искренней тревоги.

– Господин Калдор? – спросил мужчина.

Я кивнул.

– Могу я с вами поговорить?

Я кивнул опять.

– Я лейтенант Домм, а это прапорщик Тиммер из Императорской гвардии ее величества.

Я кивнул в третий раз. У меня обнаружился своего рода скрытый талант к исполнению этого несложного движения. Они сели за мой столик, хотя я их не приглашал; наверное, решили, что так им будет легче меня запугать. Между тем я попытался сделать вид, что напуган, но всячески скрываю свое состояние. Не думаю, что у меня получилось, – гораздо легче сделать вид, что ты крут, когда тебе очень страшно, чем прикидываться трусом, когда ты крут. Во всяком случае, для меня.

«Нужна помощь, босс?»

«Пока нет, Лойош».

– Мы бы хотели задать несколько вопросов. Нам удалось установить, что вы говорите разным людям, что наше расследование ведется не слишком тщательно. Хотелось бы узнать, почему вы так поступаете.

Я подумал, что меня продала Реега, а не Эндра, и ответил следующим образом:

– Видите ли, милорд, сегодня я побывал в ратуше, где они, то есть вы, говорили со всеми подряд. Но, когда я рассказал все, что мне известно, на мои слова не обратили ни малейшего внимания, и тогда я пришел к выводу…

– Чепуха, – оборвала меня Тиммер, до тех пор молчавшая. – Какова настоящая причина?

– Другой причины…

Она повернулась к Домму и сказала:

– Давай захватим этого парня с собой и немного поработаем над ним. У нас нет времени на препирательства.

– Прояви терпение, – ответил Домм. – Я уверен, он сам нам все расскажет.

– Зачем ждать? Мы можем содрать с него шкуру.

Домм покачал головой:

– Только в том случае, если у нас не будет другого выхода. Наш хозяин не любит, чтобы мы вышибали мозги всем подряд – он говорит, что так следует поступать только в чрезвычайных обстоятельствах.

– А как он узнает?

– Давай сначала расспросим его по-хорошему.

– Ладно, ты у нас лейтенант.

Он кивнул и вновь повернулся ко мне. Мне становилось все труднее сохранять испуганный вид. Посетители ресторана отсели подальше, а Трим с беспокойством поглядывал на нас. Домм наклонился вперед, так что его лицо оказалось совсем рядом с моим.

– Кто ты такой, что тебе известно, как ты все узнал и что тебе нужно?

Я откинулся на спинку стула и широко распахнул глаза, всячески демонстрируя свой страх. Все это время я пытался придумать способ уболтать их, не раскрывая при этом себя. Однако ничего путного мне в голову пока не приходило.

– Ты хочешь, чтобы я поручил тебя заботам Тиммер? Обычно я так не поступаю, но ты просто не оставляешь мне выбора, еще немного, и я отдам тебя в ее полное распоряжение.

Тут я сообразил, что если бы они решили разбираться со мной, как с профессионалом, то не стали бы прибегать к своим дурацким фокусам, – а значит, мое положение гораздо лучше, чем кажется.

– Ладно, – вздохнул я. – Я расскажу вам все, что знаю.

Домм слегка отодвинулся, но продолжал пристально смотреть мне в глаза. Могу поспорить, что он искусно отличает правду от лжи. Но ведь и я мастерски умею лгать.

– Есть один человек, – заявил я. – Он спросил у меня, не хочу ли я заработать пятьдесят империалов, так он сказал. От меня требовалось сначала пойти в одну из комнат в ратуше, сказать то, что я сказал, а потом зайти еще в пару мест. Он научил меня, что я должен говорить.

– Кто он такой? – резко спросила Тиммер.

– Не знаю. Я никогда его прежде не видел.

– А где ты его встретил?

– Здесь, в таверне.

– Почему же он обратился именно к тебе? – продолжал допрос Домм.

Этот парень знает свое дело.

– Не представляю, – ответил я.

– Перестань. Неужели ты думаешь, что мы тебе поверим? Получается, что он вошел в таверну, выбрал первого попавшегося парня и предложил ему работу?

Я покачал головой:

– Откуда мне знать.

– Из какого он Дома?

– Орка, – ответил я.

Они переглянулись, и у меня сложилось впечатление, что я угадал, впрочем, такой ответ напрашивался.

– Как он выглядел? – спросила Тиммер.

Сначала я хотел что-нибудь выдумать, но потом решил, что Калдор – человек не слишком наблюдательный, пусть поработают сами.

– Даже не знаю, обычный человек.

– Какого возраста?

– Не знаю. Не очень старый. Тысяча двести или что-то около того.

– Высокий? Низкий?

– Я не знаю.

– Выше тебя?

– О да. Все выше меня.

Домм встал.

– Выше меня?

– Да, пожалуй.

Он снова уселся на стул.

– Толстый?

– Нет, скорее худой.

– Длинные волосы? Короткие? Прямые? Вьющиеся?

И так далее. В конце концов они получили довольно подробное описание несуществующего орки, и я признался им, что даже не подозревал о своих недюжинных способностях к запоминанию деталей чьей-либо внешности.

– Хорошо, – продолжал Домм, задумчиво кивая. Он немного помолчал, а потом добавил: – Ну а теперь выкладывай остальное.

– Что? – переспросил я, делая вид, что ужасно удивлен.

– Кто ты такой и почему он обратился именно к тебе?

Начиналось самое трудное. Они считали, что уже практически раскололи меня, – осталось еще немного поднажать, и я выдам им все. Поэтому я должен был делать вид, что пытаюсь вести свою игру. Трудность заключалась в том, что я не имел ни малейшего представления, в чем же именно должна состоять моя игра – мне и самому хотелось бы узнать о ней побольше, и лучше всего от них.

Я тяжело вздохнул – уголки моего рта поползли вниз – и быстро закрыл лицо руками.

– Прекрати, – рявкнул Домм. – Ты знаешь, кто мы такие, и тебе хорошо известно, что мы можем с тобой сделать. У тебя есть единственная возможность облегчить свою участь – прямо сейчас рассказать нам всю правду.

Я кивнул, не убирая рук от лица.

– Ладно, – едва слышно пролепетал я в ответ.

– Начнем с имени.

Я поднял на него затравленный взгляд и спросил тихим, дрожащим голоском:

– Что со мной теперь будет?

– Ничего, если ты честно во всем признаешься. Ты еще можешь нам понадобиться для дополнительного допроса, поэтому мы должны знать, где тебя найти, но больше тебе нечего опасаться – если ты скажешь нам всю правду.

Я бросил выразительный взгляд на Тиммер.

– Она тебя не тронет, – заверил Домм.

– Пусть пообещает сама.

Она слегка улыбнулась и проворковала:

– Я выполню приказ лейтенанта. Если ты расскажешь правду.

Лживые ублюдки – оба. Я с сомнением посмотрел на них:

– А как насчет вашего начальства? Оно не станет возражать?

На лице у Домма обозначилось нетерпение, но Тиммер сказала:

– Если оно получит ответы на все свои вопросы, то не станет интересоваться, как именно мы их добыли.

– А тот, с которым я беседовал вначале? Кажется, его звали Лофтис?

– Да. Он не будет иметь ничего против.

Я кивнул, словно их ответы меня устроили. Они заметно расслабились.

– Мне не следовало этого делать, – заговорил я голосом человека, который готов сознаться во всем. – Я самый обычный вор, понимаете? И никогда никому не причинил вреда. Я знаком с парой джарегов, которые покупают то, что мне удается украсть, – но подождите минутку! Вам ведь не нужно знать их имена?

– Сомневаюсь, – ответил Домм.

– Они меня убьют.

– Вряд ли у них получится, – успокаивающе заметила Тиммер. – К тому же мы тебя защитим, – солгала она.

– Хорошо, – продолжал я. – В любом случае я сделал большую глупость. Мне следовало хорошенько подумать. И все-таки – пятьдесят империалов!

– Соблазнительно, – заметил Домм.

– Вы правы, – вздохнул я. – Мое настоящее имя Ваан. Меня назвали так в честь моего дяди, который построил – но вы ведь не хотите ничего слышать о моем дяде, верно? – Я замолчал и грустно покачал головой. – Мне грозят большие неприятности, ведь так?

– Да, – не стала спорить Тиммер.

– Но ты можешь выйти сухим из воды, – заверил меня Домм.

– Вы часто этим занимаетесь? Ну, выслеживаете людей, а потом их допрашиваете?

Они пожали плечами.

– Забавная у вас работа.

Домм позволил себе полуулыбку.

– Так что ты там болтал?

– Ах да. – Я вспомнил, что в моем стакане оставалось еще немного вина, поэтому залпом осушил его и вытер лицо тыльной стороной ладони. – Вы вышли на меня через местных, не так ли? Я хочу сказать, что вы из Адриланки – любой бы догадался по вашим голосам. Вы навели справки обо мне, и они дали вам информацию?

Они что-то проворчали себе под нос, однако по презрительному взгляду Тиммер я понял, что они скорее умрут, чем обратятся за помощью к местным властям. Важная деталь, хотя меня интересовало другое. Но мне удалось перехватить инициативу. Они были уверены, что им удалось меня сломать и я расскажу им все, если они будут задавать мне правильные вопросы. Следует отвечать на их вопросы по существу и не слишком отвлекаться.

– Знаете, местные гвардейцы ловили меня несколько раз. В конце концов меня всегда отпускают, потому что ничего не могут доказать, но я постоянно нахожусь в поле их зрения. Один раз они меня избили – решили, что мне что-то известно о какой-то крупной краже, но я не имел к ней никакого отношения. Я боюсь крупных дел. И на этот раз был напуган – оказалось, не зря. – Я подлил себе еще вина, выпил и позволил себе посмотреть на них. Они казались расслабленными и не слишком внимательно следили за моим рассказом – иными словами, я добился своего. – Лучше бы я прислушался к голосу своей интуиции. – Я сокрушенно покачал головой. – Пару дней назад я сказал своим друзьям, что у меня дурные предчувствия…

Домм на секунду как будто очнулся.

– Каким друзьям? – перебил он меня. – О чем ты говорил с ними? – Однако тут же спохватился и обменялся взглядом с нахмурившейся Тиммер.

Так появилось на свет четвертое «ага» за этот день. Пожалуй, на сегодня хватит, подумал я, в особенности если учесть, что мои новые знакомые – во всяком случае Домм – не собираются оставлять меня в живых.

Протянув руку назад, я схватил шпагу и ударил плоской частью лезвия Домма по голове, одновременно пытаясь оглушить его и вонзить острие в Тиммер, но мой клинок был слишком легким. Тиммер оказалась быстрее. Намного быстрее. Она успела вскочить на ноги, вытащить меч и атаковать меня прежде, чем я поднялся из-за стола. В результате пришлось откатиться в угол и отбить ее выпад обеими руками, иначе ее клинок пронзил бы меня насквозь, и тем не менее ей удалось задеть мою левую руку, что мне совсем не понравилось. Но я поразил ее в предплечье, после чего направил острие своей шпаги ей в голову. Тиммер уронила оружие на пол. Пока она нагибалась, чтобы его поднять, я схватил сверток со своей одеждой, лежавший рядом со стулом. Среди прочего там находились мои сапоги.

Домм оглушенно тряс головой. Тиммер вновь напала на меня, но я отбросил ее клинок в сторону своим узлом, ударил ее им по голове, вскочил на стол и по пути угодил в голову Домма рукоятью шпаги. Стол встал на попа, на мгновение оказавшись между Тиммер и мной, что позволило мне развернуться и броситься к задней двери. Я не мог бежать так быстро, как мне хотелось, из-за проклятых Виррой сапог на платформе, но все же оказался у выхода быстрей, чем они меня догнали.

Путь отхода я планировал заранее, но кто же знал, что из раны на моей руке будет течь кровь? Я выскочил в переулок и, убрав в ножны шпагу, тут же свернул в следующий. Сзади послышался грохот шагов, и я понял, что Тиммер меня преследует. В мои намерения не входила ее смерть – ты прекрасно знаешь, какой поднимается шум, стоит убить хотя бы одного гвардейца, – но еще меньше мне хотелось умирать самому. К сожалению, в этой обуви я не сумел бы от нее оторваться. Телепортироваться также не имело никакого смысла – она успевала проследить за мной.

Я уже начал подумывать о том, где принять бой, но тут мне повезло. Свернув за угол, я увидел типа, который только что вышел из лавки и телепортировался домой вместе со всеми покупками. Если бы на шее у меня не висел Камень Феникса, препятствующий связи с Высшими существами, я бы вознес благодарственную молитву Вирре. Вместо этого я проскочил через то место, откуда он только что исчез, и, прикрывая раненую руку свертком, вбежал в лавочку, надеясь, что следы крови не укажут Тиммер направление, в котором я скрылся.

В лавке торговали одеждой. Несколько покупателей, не торопясь, рассматривали товар. За прилавком стоял настоящий креота, который вежливо обратился ко мне:

– Чем могу служить, милорд?

– Можете, – ответил я, пытаясь отдышаться. – У вас есть что-нибудь красное?

– У вас идет кровь! – воскликнул один из покупателей.

– Да, – согласился я. – Знаете, сейчас это модно.

– Мой дорогой сэр… – начал владелец.

– Минуточку, – сказал я, осторожно выглядывая из-за занавески – как раз вовремя, чтобы увидеть, как телепортировалась Тиммер. – А, ладно, не имеет значения. Мне нравится узор, который кровь оставляет на одежде. Всего наилучшего.

Я выскочил обратно в переулок, быстро свернул за угол и торопливо зашагал прочь, стараясь не оставлять за собой кровавой дорожки. Я знал, что если мне повезет, то пройдет еще несколько минут, прежде чем Тиммер сообразит, что преследует не того человека. Домм же остался слишком далеко, чтобы представлять для меня опасность.

«Ну, Лойош?»

«Сейчас тебе ничто не угрожает, босс».

«Хорошо. Подожди еще немного, а потом присоединяйся ко мне».

Я нашел укромный уголок, и через полторы минуты раненый креота превратился в раненого выходца с Востока. Спрятав одежду креоты в сумку, я снял Камень Феникса и телепортировал ее в одно местечко на побережье Адриланки, которое очень хорошо знал, и где она составила компанию паре трупов, которые едва ли станут возражать против ее соседства. Лойош опустился на мое плечо и подробно объяснил мне, что он думает о людях, которые считают себя очень умными, а поступают как полнейшие идиоты. Я поблагодарил его за то, что он поделился со мной своими ценными мыслями.

Поскольку я еще не успел надеть на себя Камень Феникса, ничто не помешало мне телепортироваться на полянку в здешнем лесу, неподалеку отсюда. И вот я здесь, Киера, и, как всегда, рад тебя видеть. Кстати, тебе кто-нибудь говорил, как ты прелестна, когда начинаешь переодеваться?

Интерлюдия

– Я никогда не слышала про Булыжника, о котором ты говорила. Если даже он и занимает некое положение в Норпорте, откуда ему знать о Фиресе?

– Ты спрашиваешь об одной из тех вещей, о которых я ничего не могу тебе рассказать.

– И таких вещей немало, так ведь?

– Я с самого начала предупреждала тебя, что так будет, Коти.

– Да, я помню. До сих пор я не слышала, чтобы Влад изменял свою внешность.

– Для меня это также оказалось сюрпризом. Возможно, он научился маскироваться во время своих скитаний.

– А как вела себя старуха? Как она отнеслась к новостям, которые он принес?

– Подозреваю, что случившееся ее очень взволновало, но она делала вид, что ей на все наплевать. Казалось, происходящее не имеет к ней ни малейшего отношения.

– Пожалуй, я ее понимаю. Было бы странно, если бы она вела себя иначе.

– Да.

– Забавно, ты подробно описываешь мне, как Влад пересказывал содержание своих разговоров с разными людьми, – и я узнаю обо всем, что он пережил, как говорится, «из третьих рук». И все же у меня постоянно возникает ощущение, будто я слышу не твой, а его голос.

– Признайся, ты о нем скучаешь, не так ли?

– Я…

– Он тоскует по тебе, Коти.

– Давай не будем снова все начинать, ладно?

– Как хочешь.

– Все так запутанно, Киера. Мне трудно. Я не знаю правильных ответов. Да, я скучаю по нему. Но мы не можем быть вместе.

– Знаешь, он изменился.

– Ты пытаешься воскресить наши прежние отношения, Киера?

– Не знаю. Но я считаю, что он должен знать о…

– Давай не будем об этом говорить.

– Хорошо. Может быть, мне стоит рассказывать покороче.

– Не стоит. У тебя отлично получается.

– Однако я должна предупредить, что запоминаю диалоги отнюдь не дословно, поэтому многое в них мне приходится воссоздавать, а кое-что придумывать заново. Но главное ты услышишь.

– Конечно. Должно быть, тебе нашлось что сказать ему, когда он вошел в дом. Я бы на твоем месте не удержалась.

– О да.

7

– Ну что же, – медленно проговорила я. – Мои поздравления, Влад.

Он смотрел на меня и ждал ключевой фразы.

– Теперь за тобой будут гоняться не только джареги, но и Империя, – сказала я. – И очень скоро они протянут ниточку от тебя к тем документам, которые я украла, и тогда Дом Орки захочет до тебя добраться, как, впрочем, и до меня. Остается только подождать, пока к ним присоединятся остальные четырнадцать Домов, и все будет в порядке. Тогда тебе нужно будет заняться выходцами с Востока и сариоли. Хорошая работа.

– Это талант, – ответил он. – Я не могу принять твои похвалы на свой счет.

Я смотрела на Влада и обдумывала все, что с ним произошло. Он выглядел – даже не знаю, самодовольным, нет, здесь нужно другое слово, пожалуй, лучше будет сказать: приятно удивленным с налетом самоуспокоенности. Иногда я забываю, каким хитрым бывает Влад, как он силен в импровизации и оценке шансов, как умеет выигрывать почти безнадежные партии. С другой стороны, временами ему самому начинает казаться, что он лучше, чем есть на самом деле. Головокружение от собственных успехов может в один прекрасный день привести его к гибели, в особенности теперь, когда он носит Камень Феникса и полностью отрезан от тех, кто хотел бы и мог бы ему помочь.

– Хорошо, – сказала я. – Либо Фиреса убили, либо Империя опасается, что его убили, – но в любом случае Империя всячески старается скрыть истинную картину происшедшего.

– Кто-то в Империи, – уточнил Влад.

– Нет, – возразила я, – именно Империя.

– Ты хочешь сказать, императрица…

– Я бы не стала утверждать, что здесь замешана лично императрица, хотя на самом деле не вижу особой разницы.

– О чем ты?

– Если допустить, что императрица не в курсе дела, значит, за спиной у гвардейцев должна стоять не менее значительная фигура, имеющая поддержку и влияние на уровне правительства.

– Откуда у тебя такая уверенность? Час назад ты даже не сомневалась…

– Твой рассказ произвел на меня впечатление, – ответила я. – И ты раскрыл мне глаза на то, о чем сам не подозреваешь. – Я нахмурилась. – Тон, которым Лофтис говорил с Доммом, а Домм и Тиммер затем беседовали между собой, дал мне очень важную информацию…

– То, что Тиммер ничего не знает – или, быть может, не знала…

– Дело не в этом, Влад. Они получили приказ и имели поддержку, причем не только сверху, но и со всех сторон. Слишком много людей на уровне Империи участвует в нашей истории, чтобы предположить, что за веревочки дергает один человек.

– Хм-м. Я понял твою мысль. Но если в игру вовлечена такая масса народу, как им удается до сих пор сохранять ее в тайне?

– Тайны бывают разные, Влад. Если через год или даже два до императрицы дойдут слухи о какой-то афере, которую провернули при расследовании смерти Фиреса, она вряд ли захочет задним числом принимать меры по этому поводу. Особенно если ей станет известно, что здесь оказался замешан некто, имеющий на нее влияние.

– Иными словами, сосуд может протекать – главное, чтобы он не разбился.

– Неплохое сравнение. – Я пожала плечами. – Я лишь делаю предположения, основываясь на своем знании двора, но мне кажется, что они недалеки от истины. Влад, ты попал в крайне тяжелую ситуацию. Я должна просить о помощи.

Влад невесело рассмеялся.

– Просить о помощи? Кого? Сетру Лавоуд? Она уже выступала против Империи. Ты думаешь, она снова ввяжется в подобную историю? Не зная, кто за ней стоит и каковы ставки? Разве Ледяное Пламя и могущество горы Дзур справятся с отвратительными мелкими интригами? Или ты имеешь в виду Морролана? Он может решить все проблемы, пригласив нашу хозяйку переехать в Черный замок, вот только не думаю, что она согласится. К тому же у Морролана нет связей в Доме Орки. Алиера с удовольствием вступила бы в игру, но ты ведь не станешь со мной спорить, Киера, ловкость и тонкость не самые сильные ее стороны – она просто прикончит всех, кто будет вести себя недостойно, и в результате еще сильнее запутает ситуацию. Нам могла бы помочь Норатар – если бы сейчас правил Дом Дракона. Но, насколько я слышал, Зерика все еще на троне – по крайней мере официально.

Я не знала, что ему ответить, поэтому промолчала.

– Не забывай, – продолжал Влад, – мне наплевать, что Империя делает и с кем – до тех пор, пока она не мешает мне выполнить обещание, данное мной Гувд… Хувд… волшебнице, которая взялась помочь Савну. А тебе разве не все равно?

Для меня настал трудный момент. Я знала, что мне совсем не все равно, но…

– Да, – со вздохом солгала я, – ты прав. Однако нельзя исключить, что нам придется иметь дело с мощью всей Империи, чтобы разрешить нашу маленькую проблему. Даже не знаю.

– Я тоже, – ответил Влад.

– Что нам в итоге известно?

– Мы знаем, что Империя пытается скрыть некий факт – весьма вероятно, убийство. Известно, что далеко не все следователи в курсе подробностей дела. Мы выяснили также, что многие из тех, кто владеет всей полнотой информации, совсем не в восторге от происходящего. Однако у них есть приказ, гласящий: каждого, кто проникнет в тайну, необходимо убить. Наконец, возникла ужасная путаница по поводу наследства Фиреса, и будет совсем непросто установить нынешнего владельца голубого домика. И еще мы знаем, что на самом деле что-то где-то очень неправильно.

– В каком смысле? – спросила я.

– Фактор времени – забавная вещь, но мне совсем не до смеха.

– Продолжай, – сказала я, хотя уже начала понимать, что здесь и в самом деле происходят странные вещи.

– К чему такая спешка? Когда умирает какой-нибудь богатый человек вроде Фиреса, обычно проходит от пятидесяти до пары сотен лет, прежде чем удается утрясти имущественные претензии и распределить права на владения согласно завещанию. Но представители Империи не только окутали завесой тайны расследование его смерти, но и вопросы с наследством решают в ужасной спешке. И так поступает не только сама Империя – так ведут себя все, кто, тем или иным образом, замешан в этой истории.

– Что ты имеешь в виду, когда говоришь «все»?

– Я хочу сказать, – проговорил Влад, тщательно подбирая слова, – что не прошло и недели после смерти Фиреса, а нашей хозяйке уже предложили покинуть свой дом, дав всего шесть месяцев на сборы. Какая-то ерунда, объяснить которую можно двумя способами: первое – земля почему-то стала очень дорогой; второе – кто-то где-то сильно запаниковал.

Я кивнула. Да, Влад не ошибся.

– Я с тобой почти согласна. Насчет паники ты определенно прав, только вот цена на землю вовсе не обязательно возросла.

– Да? Но тогда почему?..

– Тот, кто хочет заполучить землю, намерен выручить за нее крупную сумму наличными, после чего унести ноги, пока никто не сообразил, что она ему не принадлежит и, следовательно, он не имеет права ее продавать.

– Пожалуй. Звучит разумно, – заметил Влад. Он ненадолго задумался. – К сожалению, твоя догадка нам ничем не поможет – мы не в состоянии выделить группу наиболее подозрительных людей или кого-то исключить.

– Верно, – кивнула я.

– Значит, нам ничего не остается, кроме как попытаться определить, кто за этим стоит. Перед нами возникает уже знакомый вопрос: что теперь?

На сей раз у меня нашелся ответ:

– Сейчас мы пойдем спать. Уже поздно, и мой мозг требует отдыха. Вернемся к нашей беседе завтра утром.

– Хорошо. Встречаемся здесь?

– Да.

– Я приготовлю завтрак.

– А я достану продукты.

– Работать с тобой – одно удовольствие, Киера.

* * *

Всю ночь я пыталась проанализировать информацию, свалившуюся на нас за последнее время; готова поставить жемчужину Юйнана против фунта чая, что Влад занимался тем же самым. И я бы выиграла – в качестве доказательства могу представить выражение его лица на следующее утро.

– Ты плохо спал? – невинно предположила я.

Он нахмурился и принялся заваривать кляву. Я положила продукты на кухонный стол и сказала:

– Гусиные яйца, креветки, салат из листьев цикория, оранжевые и черные грибы, сладкий и острый перец. И еще фунт хлеба. Можешь готовить завтрак.

– А лук?

– Его полно на грядках за домом.

– Чеснок?

– Висит в корзинке, примерно в двух дюймах справа от тебя. Мы сегодня наблюдательны, не так ли?

– Пойди поцелуйся с Лойошем, – проворчал он.

Лойош, устроившийся рядом с Ротсой возле холодного очага, поднял голову и, как мне показалось, что-то сказал Владу. Гудфрьяанси вышла из задней комнаты, вытирая волосы.

– Ты уже сделал кляву? – спросила она.

– Да, – кивнул Влад. – Надеюсь, она не слишком крепкая.

– Только не надо острить, – проворчала она.

Савн все еще лежал, укрытый шкурами, но уже проснулся и глядел в потолок. Я заметила, что Влад тоже посмотрел на него.

– Сегодня я намерена проникнуть внутрь, – заявила старуха.

Я услышала, как вздохнул Влад – или я сама?

– Отправитесь в путешествие по его сознанию? – уточнила я.

– Нет, я намерена сначала устранить физические повреждения. Они не слишком велики, и я их тщательно изучила – хуже ему не станет. Напротив, он должен начать постепенно выздоравливать.

Влад кивнул, вернулся на кухню и принялся готовить завтрак. Гудфрьяанси уселась на полу возле головы Савна. Я стала нарезать овощи, периодически кое-что пробуя. Влад никак не отреагировал на мое вмешательство, из чего следовало: либо он уникален и совсем не похож на других поваров, либо думает о другом, или смущен, поскольку никто ему не помогал с тех пор, как он расстался с Коти. Я почувствовала укор совести, но не могла удержаться. Перцы оказались изумительными.

– Существует совсем немного вещей, звучащих приятней, чем лук, когда его кладут на раскаленную, залитую маслом сковороду. Главная хитрость состоит в том, чтобы лишь слегка подрумянить его и успеть вовремя добавить все остальное, а затем, после короткой паузы, вылить сверху яйца – яйца в последнюю очередь, потому что они прожарятся в мгновение ока…

– О чем ты думаешь, Влад?

Он пожал плечами.

– О том же, о чем и ты, конечно, – сумеем ли мы помочь нашей хозяйке, не затрагивая интересов огромной Империи? И, если без Империи не обойтись, как нам одержать победу? Задача представляется довольно хитрой.

– Хитрой, – проворчала я, покачивая головой. – А ты не слишком много на себя берешь?

Он пожал плечами.

– Не вижу никаких проблем. Я проложу себе путь по трупам гвардейцев, раскрою их босса, прикончу мерзавца и займу его место. Затем постараюсь втереться в доверие к императрице, убью ее, заберу Имперскую Державу и буду сам управлять Драгаэрой, выжимая из Империи все соки, чтобы обогатиться и наказать тех, кто обижал меня в течение всей моей жизни. Потом я организую покорение Востока, а со временем стану владыкой мира. – Он немного помолчал, взбивая яйца, и хмуро посмотрел на меня. – А потом, держу пари, я встречу симпатичную девушку. – Он прикрыл сковородку крышкой. – Хочешь накрыть стол на четверых?

– На троих, – поправила хозяйка, продолжавшая сидеть рядом с мальчиком, она держала его за плечи и смотрела ему в глаза. – Савну нужно отдохнуть.

Я посмотрела на нее, на Савна, потом на Влада, а он – на меня. В следующий момент я почувствовала, как подействовало заклинание, но ничего не успела сказать. Видимо, Влад ощутил то же самое, вернее, он ощутил то же, что и Лойош; так или иначе, оба уставились на хозяйку, после чего обменялись взглядами. Глаза Влада были широко раскрыты, но он пожал плечами.

– Смотри, чтобы ничего не пригорело, – напомнила я.

– Не волнуйся, – проворчал Влад, вновь поворачиваясь к огню.

Я накрыла на стол. Примерно через две минуты действие заклинания закончилось, после чего старуха присоединилась к нам, и мы позавтракали. Казалось, Лойош и Ротса ее раздражают, хотя она должна была уже к ним привыкнуть. Однако Гудфрьяанси промолчала. Малыш пристроился у стола и взывал к нам своими выразительными глазами, но так ничего и не выпросил, бедняга. Завтрак получился очень вкусным, и довольно долго все молча наслаждались, пока я не заметила, что Влад смотрит на меня.

– Что такое? – спросила я.

– Тебе не понравилось?

– Ты ждешь комплиментов?

– Нет.

Я пожала плечами.

– Очень вкусно.

– Хорошо, – отозвался он…

Я не знаю людей, подобных Владу: его мозг всегда работает. Даже Морролан иногда позволяет себе расслабиться, но я никогда не видела, чтобы Влад переставал думать. Меня очень интересовало, о чем он сейчас размышляет, но я не знала, как спросить, не нарушив приличий.

Влад заговорил первым:

– Ну, Мать?

– Что? – ответила она.

Он откашлялся.

– Как… с Савном все в порядке?

– Ты имеешь в виду его ранение?

– Да.

– Мне удалось его исцелить. Совсем не трудно, если знаешь, что нужно делать. Может быть, я и не лекарь, но я волшебница. – Она смотрела на меня, когда произносила эту фразу, словно ждала моих возражений. – И хорошо знакома с такого рода проблемами.

– Значит, все прошло удачно? – спросил Влад.

Не помню случая, чтобы Влад нуждался в каких-то заверениях.

– Вполне.

– Хорошо, – пробормотал он.

– Что теперь? – спросила у нее я.

– Теперь? Ну, выздоровление должно повлиять на его состояние. Мы посмотрим, не произойдет ли каких-нибудь изменений в его поведении – к лучшему или худшему. Если все останется по-прежнему, я попытаюсь изучить содержимое его разума настолько, чтобы рискнуть войти в него. А пока будем внимательно за ним наблюдать.

– Ясно, – сказал Влад и бросил взгляд на Савна, который мирно спал.

После завтрака мы с Владом навели порядок и вымыли посуду, я не торопилась, поскольку мне совсем не хотелось возвращаться к разговору о том, что нам следует сделать. Влад также двигался медленно – похоже, по той же причине. Я принесла воду, он развел огонь, потом, не спеша, разобрал остатки трапезы – что-то отправилось в огонь, часть досталась Малышу, остальное он выбросил в мусор. Когда вода нагрелась, я стала мыть посуду. Влад убрал стол и вычистил очаг.

Когда мы закончили, я спросила:

– Как рука?

– В порядке.

– Давай посмотрю.

– С каких это пор ты стала лекарем?

– При моей работе учишься всему понемногу – как и при твоей.

– Верно.

Влад снял рубашку. На груди у него густо росли волосы; я постаралась не обращать на них внимания и осторожно сняла повязку. Некоторые смотрят на свои раны, другие отворачиваются. Влад не отводил глаз, но на лице у него появилось отвращение. Рана слегка кровоточила, но следов инфекции я не заметила.

– Если ты снимешь Камень Феникса, я смогу вылечить тебя в течение…

– Нет, благодарю, – покачал головой Влад.

– Наверное, ты прав, – сказала я.

Я промыла рану и наложила свежую повязку. Гудфрьяанси молча наблюдала за нами, но не предложила помощи – может быть, кровь вызывала у нее тошноту или она считала себя специалистом слишком высокой квалификации, чтобы размениваться на обычные колотые раны.

– Итак, если ты раздумал становиться владыкой мира и не хочешь никого просить о помощи, каким будет наш следующий шаг?

– Вчера вечером, после твоего ухода, я еще раз просмотрел бумаги, – сказал Влад.

– И что?

– Ничего. Если бы удалось получить досье из архивов Империи, а также документы некоторых джарегов, то с использованием наших бумаг и сотни толковых счетоводов мы бы, наверное, нашли ответ – причем так быстро, что успели бы им воспользоваться. Но у нас нет таких возможностей, поэтому придется начинать с другого конца.

– Что ты имеешь в виду?

– Расследование. У нас есть ниточка – остается пойти по ней и посмотреть, куда она нас приведет.

Я кивнула:

– Да, боюсь, ничего другого нам не остается.

– Тем временем, – продолжил Влад, – я постараюсь выяснить, сколько потребуется денег, чтобы выкупить землю.

– Верно. И по цене земли мы сможем определить, действительно ли кто-то хочет заполучить ее в собственность. Если все упрется в определенную сумму денег, всегда есть способы ее добыть.

Я заметила, что Гудфрьяанси на нас смотрит.

– Ну, таковы мои планы, а чем займешься ты? – спросил Влад.

– Я хочу выяснить, на кого работает Лофтис, какие он получил приказы, что ему известно, о чем он догадывается и что намерен предпринять.

– Хороший план, – заметил Влад. – А как насчет путей его реализации?

– Пока не знаю. Я думала, может быть, просто пойти к нему и спросить.

– И в самом деле – почему бы ему не ответить на все твои вопросы?

– Угу.

– Тогда за работу, – проворчал Влад.

Я закончила возиться с его повязкой, он надел рубашку, потом пристегнул шпагу и накинул плащ. Погладил Малыша, позвал Лойоша, поклонился и вышел из дома.

– Они отвратительны, – заявила Гудфрьяанси.

– Кто?

– Выходцы с Востока, – сказала она.

– Да? Я передам ему ваши слова, Мать.

– О, не нужно, – сказала она, неожиданно огорчившись. – Он обидится.

Я собрала вещи и вышла за дверь. В отличие от Влада я не имела причин избегать телепортации, поэтому сразу переместилась в известное мне место, чтобы переодеться. Завершив свой туалет, я в десятом часу появилась перед ратушей (именно в это время здесь начинается жизнь), заняла удобную позицию напротив входа и стала ждать.

Прошло не меньше часа, прежде чем появился Влад и вошел внутрь, после чего довольно долго ничего не происходило, и я уже начала думать, что пропустила Лофтиса – то есть что он прошел в ратушу раньше, – когда на противоположной стороне улицы появился человек. Судя по описанию Влада, Лофтис. Я перебралась на другую сторону и прошла мимо него, но мне хватило даже поверхностного взгляда, чтобы убедиться в правоте Влада – такого человека непросто обвести вокруг пальца. На лице у него застыло сосредоточенное выражение, казалось, он над чем-то размышляет; я легко могла представить себе, чем заняты его мысли.

Я разыскала гостиницу, где сдают комнаты на время, и сняла себе номер – самый подходящий способ найти место, где тебя не станут беспокоить и зря болтать, даже если ты воспользуешься номером совсем не так, как все остальные. Там имелась настоящая дверь, чтобы постояльцы чувствовали себя свободнее, и мне это понравилось. Оказавшись внутри, я разложила на постели документы Лофтиса и другие его вещи. К сожалению, он не проявил элементарной вежливости – среди его бумаг не оказалось той, в которой содержались бы ответы на интересующие нас вопросы. Не обнаружила я и имени его командира. Пришлось обойтись тем, что удалось заполучить. По крайней мере бумажник следователя Империи не мог не дать полезной информации.

Его действительно звали Лофтис, драконлорд линии э’Дриен, как и Морролан; кроме того, он носил титул виконта леса Крючковатых гор, который находится в дальней северо-восточной провинции, если верить памяти (правда, не совсем моей). У него имелось при себе три печатки. Я знала, что будет по крайней мере одна, но сразу три… да, Лофтис и в самом деле работает на какого-то очень могущественного вельможу Империи. Самая главная печать давала право ее обладателю производить аресты и была выдана двести лет назад, из чего следовало, что Лофтис состоит на службе не менее двух с половиной веков – слишком долгий срок для лейтенантского звания, если только он не является представителем подразделения, где, по традиции, звания не имеют ни малейшего значения. Можно вспомнить иронию, которую подметил Влад в разговоре Лофтиса и Домма, когда они обращались друг к другу по званию.

Мне известно о существовании четырех таких подразделений, все они являются более или менее независимыми. Когда-то имелось еще и пятое, но прошло уже немало лет с тех пор, как его расформировали, за исключением одного человека. Но кем бы ни был Лофтис, его никак не возможно принять за Сетру Лавоуд. Я размышляла о четырех оставшихся службах, и меня вдруг охватило беспокойство: а вдруг появилась еще одна, о которой я не знаю?

Первая называется Корпус Императорского надзора. Его служащие подчиняются премьер-министру, если таковой имеется, или министру Домов. Должность министра Домов занимает иссола по имени Индас, и за карточный стол с ней я бы села, только если она не возьмет в руки колоду. Она хитра, но верна императрице – Индас могла заварить всю эту кашу, если бы получила приказ, отдать который имела право лишь Зерика. Если кто-нибудь, кроме императрицы, попытается использовать Индас… ну, всякий, кто хоть немного с ней знаком, не рискнет обращаться к ней с подобными просьбами. Значит, либо не Индас, либо приказ исходил от Зерики, а я была уверена, что императрица не давала подчиненным таких указаний.

То же самое можно сказать и о Реликвии Третьего этажа, получившей свое название в честь зала, где представители организации встречаются с ее величеством. В подразделении никогда не насчитывалось более двадцати или тридцати человек, и хотя они прекрасно знают свое дело, без личного приказа императрицы никто из них не шевельнет и пальцем. Кроме того, они вряд ли станут принимать участие в такой широкомасштабной операции – им больше подходят локальные задачи.

Две оставшиеся организации имеют самое непосредственное отношение к армии. Одна из них – та, существование которой признается публично, – носит название Шестой дивизии Имперской армии. Большую часть своей работы они делают за границей, но в случае необходимости вполне могут выполнять задания и на территории Империи.

Шестая дивизия – крупное, неповоротливое соединение; иногда действует неуклюже, иногда блестяще и подчиняется непосредственно Военачальнице, которая не могла одобрить их использование, не получив разрешения императрицы. Впрочем, среди командования огромной дивизии могли найтись люди не слишком честные. И все же Лофтиса невозможно принять за гвардейца – они не сумели бы так долго сохранять операцию в тайне, во всяком случае, от тех, кто знает, куда следует смотреть.

И наконец, есть еще Отряд особых заданий, небольшой, но прекрасно подготовленный, способный быстро исправить ошибки остальных подразделений (что он и делает, когда возникает необходимость). Короче говоря, организация, идеально подходящая для выполнения операции с Фиресом. Но они отчитываются перед лордом Каавреном – а он никогда не позволил бы использовать их без приказа императрицы, и даже если бы Зерика такой приказ отдала, он закатил бы очередной грандиозный скандал и вновь подал бы прошение об отставке.

Перебрав возможные варианты, я вернула содержимое бумажника Лофтиса на место. Затем уселась на кровать (единственный предмет обстановки в комнате) и продолжила свои размышления. Я могла бы перечислить ряд веских причин, не позволяющих использовать каждое из четырех подразделений, но еще менее вероятным мне представлялось появление пятого, о котором я никогда и ничего не слышала – а ведь я очень внимательно слежу за событиями во дворце, по обе стороны от стены, как они говорят.

Я попыталась вспомнить все, что говорил мне Влад о своих встречах с Лофтисом, Доммом и Тиммер, в том числе и тонкости оборотов их речи, которые ему удалось запомнить. Конечно, задача усложнялась тем, что приходилось анализировать лишь пересказ. К тому же мне нужно было спешить. Да, в моем распоряжении оставалось совсем немного времени.

Я снова прошлась по всем известным мне фактам и покачала головой. Пожалуй, я бы выбрала Надзор, прежде всего потому, что речь идет об Империи и Доме Орки. При обычных обстоятельствах именно оркам поручили бы проводить расследование – под контролем службы Третьего этажа. Но у меня все равно концы не сходились с концами. Может быть, тут задействована Шестая дивизия? С одной стороны, трудно найти более подходящих кандидатов на проведение подобной аферы, но с другой – они едва ли станут заниматься устранением свидетелей, ведь в состав дивизии в основном входят высокооплачиваемые письмоводители, не слишком компетентные воры, а также множество людей, умеющих давать взятки. Нет, Надзор – самый подходящий вариант, но я никак не могла представить себе, как им удалось обойти леди Индас – если запрос попадет к ней на стол, она…

И тут я вспомнила одну фразу: «или мы можем скинуть все проблемы Папе-коту…»

Он произнес ее с угрожающими интонациями. Обещал рассказать командиру о том, чем они тут занимаются. И хотя они и действуют в соответствии с приказом, получили они его вовсе не от своего непосредственного начальства. Не говоря уже о том, что человек, отдавший приказ, как раз и является именно тем, кто ловко обошел Индас.

Папа-кот. Кот. Тиасса. Лорд Кааврен.

Как сказал бы Влад: «Ага».

Снаружи послышался стук тяжелых сапог, а в следующую секунду дверь с грохотом распахнулась. На пороге стояли мужчина и женщина с обнаженными мечами, направленными в мою сторону. Я бросила кошелек мужчине и сказала:

– Первым делом, Лофтис, скажи Тиммер, чтобы она вернулась в ратушу – я буду говорить только с тобой. Во-вторых, тебе придется заплатить за дверь из собственного кармана: не думаю, что Папа-кот согласится возместить твои расходы, когда узнает, что здесь произошло, – если он узнает.

Они молча уставились на меня.

– Ну, чего ждешь? Отправь свою напарницу обратно, заходи и садись. Кстати, прапорщик, установи покров молчания вокруг комнаты – полагаю, ты умеешь делать такие вещи. И позаботься о тех, кто явится сюда на грохот, который вы произвели, когда вломились в мой номер. Скажи хозяину, что все в порядке – твой друг за все заплатит. Так оно и будет, – добавила я.

Тиммер посмотрела на Лофтиса. Он слегка улыбнулся, словно хотел сказать: «Похоже, она не шутит», потом кивнул. Его напарница бросила в мою сторону быстрый взгляд – постаралась получше меня запомнить, – затем повернулась и ушла. Лофтис переступил порог и прислонился к дальней стене, продолжая сжимать в руке меч.

– Убери игрушку, – сказала я.

– Конечно. Как только ты объяснишь мне, что мешает мне тебя арестовать, – ответил Лофтис.

Я закатила глаза:

– Ты думаешь, я воровка?

Он покачал головой:

– Я знаю, что ты воровка – и весьма искусная, поскольку сумела стащить мой бумажник, проходя мимо по улице. Но я не знаю, кем еще ты являешься.

Я пожала плечами.

– Я воровка, лейтенант. Я воровка, которая знает твое имя, чин, имя твоей напарницы и то, что ты из Отряда особых заданий, которым руководит лорд Кааврен. Притом я настолько глупа, что, забрав твой бумажник, не догадалась нейтрализовать заклинание, которое позволяет тебе отследить местонахождение печаток, и даже не выкинула их, а вместо этого сидела и ждала, пока вы не явитесь за своей собственностью. Ты прав, лейтенант, я воровка.

Он тоже пожал плечами.

– Когда кто-нибудь вываливает передо мной все, что знает, у меня возникает вопрос: неужели он думает, будто произвел на меня такое впечатление, что я тут же сделаю то же самое? Что скажешь?

А он совсем не глуп.

– Что ты совсем не глуп. Однако ты продолжаешь угрожать мне мечом, который меня ужасно раздражает.

– Привыкай. Кто ты такая и что тебе нужно? Если ты украла мои вещи для того, чтобы вытащить меня сюда, то либо ты очень глупа, либо у тебя должны быть какие-то объяснения…

– Ты помнишь одну историю, которая произошла три или четыре года назад – она началась с того, что Шестая дивизия заинтересовалась делами волшебника, работавшего на… иностранное королевство; а закончилось все дженойном у горы Дзур[12].

Он посмотрел на меня, облизал губы и сказал:

– Я слышал о ней.

– А ты помнишь, что ты – ваш отряд – получил приказ сделать после того, как Шестая дивизия все испортила?

Теперь он смотрел на меня очень внимательно.

– Да, – тихо сказал Лофтис.

– С такой же миссией прислали сюда меня, только на сей раз все испортили вы.

Он задумался.

– Возможно, – наконец проговорил Лофтис.

– Тогда давай поговорим. Я не вооружена…

Он рассмеялся:

– Конечно. А у Трамбовщика не было резервов в битве у моста Пахарей.

Я приподняла брови.

– Восьмой Цикл, двести пятидесятый год правления Дома Тиассы, Восстание Мокрого Камня. Военачальница…

– Я действительно не вооружена, – перебила я Лофтиса. – Во всяком случае, обычным оружием.

Теперь пришел его черед приподнимать брови.

– Моим оружием является письмо, хранящееся в надежном месте; его отправят ее величеству, если я вовремя не вернусь. Впрочем, ты меня интересуешь меньше всего, я лишь должна проследить, чтобы некие влиятельные стороны перестали принимать участие в данном деле и выглядели достойно после того, как разразится скандал. То, что произойдет с твоей карьерой, будет лишь побочным эффектом, который ни на что не сможет повлиять, когда лорд Кааврен узнает о твоей роли в этой истории. Ты знаешь его лучше, чем я, мой дорогой лейтенант, – так что он сделает? И не надейся перехватить мое письмо по дороге в Императорский дворец, как ты или твои люди сделали в деле Бердойна, потому что письмо уже во дворце. Думаю, что, учитывая все обстоятельства, я располагаю гораздо более эффективным средством, чем обычное оружие, не так ли?

– Вы прекрасно информированы, – сказал он, переходя на «вы».

Я видела: он все еще мне не верит, но понимает, что не может рисковать. Лофтис улыбнулся, слегка поклонился и убрал меч в ножны.

– Что ж, давайте поговорим. Я вас слушаю.

– Хорошо. Начнем с вещей элементарных. Ты получил задание, которое тебе не нравится…

Он фыркнул:

– «Не нравится» – весьма обтекаемое выражение, которое не совсем точно передает мое отношение к данному предмету.

– Тем не менее, – продолжала я, – ты делаешь то, что тебе приказано. Солдат обязан выполнять приказы.

Он пожал плечами.

– Я уже сказала, что представляю интересы тех, кто близок к людям, поручившим тебе эту миссию. Я бы предпочла, чтобы мы, до определенной степени, объединили наши усилия, поскольку в мою задачу входит наведение порядка после окончания дела. У меня есть кое-какие козыри против тебя, довольно сильные…

– Тут вы правы, – с улыбкой заметил он.

– …Ведь ты предпочитаешь, чтобы лорд Кааврен ничего не узнал.

– А вы не боитесь, леди, перегнуть палку?

– Я знаю, как далеко могу зайти.

– Может быть. Кстати, как мне вас называть?

– Маргарет, – ответила я. – Мне нравятся восточные имена.

– Вам и ее величеству.

Он вставил эту фразу, чтобы проверить, в курсе ли я последних сплетен; я ответила ему тонкой улыбкой, чтобы он не питал никаких иллюзий.

– Очень хорошо, Маргарет. На кого вы работаете?

– А на кого ты работаешь?

– Но вы же знаете – во всяком случае, вы выдвинули теорию, которую я не стал отрицать.

– Действительно, я сказала, что мне известно, в какой организации ты состоишь, но я не знаю имен тех, кто отдал тебе приказ провести расследование дела Фиреса.

– Значит, вам неизвестно, откуда пришел приказ?

– А почему бы тебе не рассказать мне, Лофтис?

Он улыбнулся:

– Оказывается, вы далеко не все знаете.

– Возможно, – ответила я ему, доброжелательно улыбаясь. – Или я хочу выяснить, насколько ты со мной откровенен.

– Сделка? – предложил он.

– Нет, – покачала я головой. – Ты солжешь. Я солгу. Кроме того, я знаю.

– Да?

– Есть только один вариант.

Его лицо приняло непроницаемое выражение.

– Как скажете.

Я пожала плечами.

– Ладно, чего вы хотите?

– Я уже сказала, что мне требуется твое содействие.

– В чем оно должно выражаться? Выскажитесь более определенно. Вы не хотите делиться со мной информацией, потому что мы оба будем лгать, кроме того, вы утверждаете, будто бы вам все известно – а мне информация и вовсе не нужна. Так чего же вы хотите?

– Ты ошибся сразу по нескольким позициям, – заявила я.

– Неужели?

– Как я уже говорила, мне необходимо следить за тем, чтобы ситуация не вышла из-под контроля. Если потребуется, я тебя сдам, но и мне, и тем, кто меня сюда прислал, хотелось бы, чтобы все прошло спокойно. Вот что получается на самом деле…

– О каком наведении порядка вы толкуете, Маргарет?

– Ну, давай, Лофтис, взгляни правде в глаза. Тебе не удалось сохранить свою миссию в тайне. Мне известно, что какой-то человек допросил твоих следователей, провел их за собой по всему городу, затем выкачал из них дополнительную информацию, а потом чуть не прикончил обоих в общественном месте, на глазах у кучи свидетелей. И ты считаешь, что у тебя все в порядке?

Он внимательно посмотрел на меня, и я испугалась, что зашла слишком далеко, однако он крякнул и ответил:

– У вас прекрасные информаторы, Маргарет.

– Ну?

– Хорошо, я принял ваши доводы. Чего вы хотите?

– Давай начнем с самых простых вещей, – предложила я. – Кто с тобой работает?

– Ха, – сказал он. – Значит, есть вещи, которые вам все-таки неизвестны?

Я улыбнулась:

– Сколько людей в твоей команде, Лофтис?

– Шестеро и еще трое в резерве.

– Кому известны истинные цели миссии?

– Домму и мне.

– И Тиммер, – добавила я, – с прошлого вечера.

Он нахмурился:

– Вы уверены?

Я пожала плечами.

– Она может еще не знать до конца, но уже прекрасно понимает, что положение гораздо сложнее, чем ей казалось раньше. Еще немного, и она догадается о том, что здесь происходит. Тиммер неплохо соображает.

Он кивнул:

– Ладно. Что еще вас интересует?

– Что произошло с Фиресом на самом деле?

Лофтис пожал плечами.

– Его убили.

Я покачала головой.

– Знаю. Кто его убил?

– Наемный убийца. Профессионал. Сто к одному – джарег, и еще раз сто к одному, что мы его не поймаем, даже если приложим максимум усилий.

– Хорошо, – кивнула я. – Кто его заказал?

– Я не знаю, – ответил Лофтис. – Нас ведь интересует совсем другое.

– Конечно, но у тебя должны быть какие-то предположения.

– Предположения? Проклятие. Жена ненавидела Фиреса, сын его презирал, одна дочь хотела быть богатой, а другая мечтала о том, чтобы ее оставили в покое. Для начала достаточно?

– Нет, – сказала я.

Он бросил на меня быстрый взгляд и отвернулся.

– Да, они ни при чем. Во всяком случае, не только они.

– Тогда кто?

– Орки, я полагаю. И джареги. И еще кто-то, имеющий высокий пост в Империи, – возможно, тот, кто вас нанял? – Он опустил правую руку вдоль ноги, где у него, без сомнения, находился потайной карман, а я даже не видела, когда он это сделал.

– Нет, – возразила я. – Но ты сделал неплохую догадку.

Он пожал плечами.

– Что еще вы хотите знать?

Меня еще интересовало, как Лофтис попал в такое безвыходное положение, но сейчас мне не хотелось мучить его расспросами.

– Пожалуй, этого достаточно. Я еще свяжусь с тобой.

– Хорошо. Приятно иметь с вами дело, Маргарет.

– И с тобой, лейтенант.

Я встала и вышла из комнаты, спиной чувствуя его взгляд, впрочем, Лофтис даже не пошевелился. Выходя из гостиницы, я сунула хозяину пару империалов и извинилась по поводу сломанной двери. Пройдя несколько кварталов и убедившись, что за мной никто не следит, я телепортировалась к голубому дому и вошла внутрь.

Влад меня уже ждал.

– Ну? – спросил он.

Один из недостатков телепортации состоит в том, что иногда ты попадаешь в другое место слишком быстро – я не успела осмыслить все, что услышала.

– Поесть дадут? – спросила я.

– Я могу что-нибудь приготовить, – предложил Влад.

Я кивнула:

– Было бы неплохо. Я немного устала.

– Правда? – удивился Влад.

– Сейчас расскажу.

Он пожал плечами. Савн сидел возле очага и смотрел в пустоту. Гудфрьяанси устроилась рядом с ним, у ее ног прилег Малыш, который наградил меня приветливым взглядом. Лойош сидел на плече у Влада. У меня было ощущение, что я несколько минут назад провела генеральное сражение, а никто в доме почему-то этого не понимает.

– Ты предпочитаешь сначала услышать мои новости или рассказать о своих приключениях?

– Давай прежде посмотрим на твою руку.

Влад пожал плечами, хотел что-то сказать, но сообразил, что я еще не готова к разговору о чем-либо серьезном. Он молча стащил через голову рубашку. Я осторожно сняла повязку и осмотрела рану – похоже, за прошедшие четыре часа ничего не изменилось.

Всего четыре часа!

Я промыла рану и подошла к шкафу, чтобы взять что-нибудь чистое для новой повязки.

– Твоя рана в порядке, – заявила я.

– Я так и думал, – ответил Влад.

– Тебя ударили ножом, – сказал Савн.

8

Даже Малыш – хвост стремительно метался из стороны в сторону, уши стояли торчком – уставился на него. А тот не спускал глаз с руки Влада – пристальный, жуткий взгляд. Савн стоял, все тело его напряглось. Голос звучал очень хрипло – сколько же он молчал?

– Тебя ударили ножом, – повторил он.

– Да, Савн, – ответил Влад, и я заметила, каких усилий ему стоит говорить спокойно.

На его лице не дрогнул ни один мускул. Гудфрьяанси сидела неподвижно; я тоже застыла на месте.

– Ты ощутил холод, когда нож входил в тело? Тебе было больно? Как глубоко вошло лезвие?

Влад издал горловой звук. Савн говорил медленно, словно каждый следующий вопрос был следствием долгих размышлений. Однако в голосе слышалось лишь любопытство, которое никак не соответствовало положению его тела – оно вызывало у меня беспокойство, и я видела, что Влад встревожен еще сильнее, чем я.

– Знаешь, далеко не у всех ножей имеется острие, – продолжал Савн. – Некоторыми из них нельзя колоть, они только режут, – когда он произнес последнее слово, Савн сделал быстрое режущее движение правой рукой.

И это вновь произвело на меня жуткое впечатление, поскольку тело оставалось неподвижным, а на лице сохранялось прежнее выражение. Лишь движение руки подчеркивало то, что он сказал.

– Только режут, – повторил он.

И замолчал. Мы ждали, замерев каждый на своем месте, но мальчик сказал все, что хотел.

– Савн? – позвал Влад, но не получил никакого ответа. Савн уселся на пол – раньше он ничего не делал сам.

Влад подошел и опустился рядом с ним на колени.

– Савн? С тобой… все в порядке?

Мальчик сидел и никак не реагировал на слова Влада. Влад повернулся и спросил:

– Что произошло, Мать?

– Я не знаю, – ответила она. – Но мне кажется, это хороший знак. Я знаю, что это хороший знак. Не могу сказать, насколько хороший, но мы сдвинулись с мертвой точки.

– Вы думаете, он заговорил потому, что вам удалось исцелить его ранение?

– Может быть. А может быть, все сделало время. Или какое-то внешнее воздействие. Или и то и другое. За последний год у тебя были серьезные порезы?

– Мне никто даже не угрожал, – ответил Влад.

– Может быть, причина именно в этом.

– Что нам делать теперь? Может быть, порезать себя еще немного? – Я сомневалась, что Влад шутит.

– Трудно сказать, – ответила она. – Может быть, лучше поговорить о ножах?

Я не спускала глаз с Савна. При слове «нож» левый уголок его рта дернулся. Влад тоже обратил внимание на его реакцию.

– Савн, ты хочешь поговорить о ножах? – спросил Влад.

Выражение лица мальчика не изменилось, но он ответил:

– Нужно бережно относиться к хорошим ножам. Они дорогие. И дольше остаются острыми. Иногда нужно разрезать человека, чтобы его вылечить, а для этого необходимо иметь очень хороший нож – самый острый. А тупым ножом можно нанести много вреда.

– Ты боишься ножей? – спросил Влад.

Казалось, Савн его не слышит. Он сказал:

– После использования следует привести нож в порядок – вымыть его и вытереть. Нужно очень тщательно его вытирать. Тогда он не заржавеет – хорошие делают так, что они не ржавеют. Но если ты оставишь на лезвии грязь, она может его испортить, а хорошие ножи дорого стоят. Хорошие ножи остаются острыми. Чем больше ты ими пользуешься, тем острее они становятся, пока не наступает момент, когда они могут разрезать тебя пополам, только взглянув на тебя одним глазком.

– Ножи не становятся острее сами по себе, – возразил Влад.

– И они могут воткнуться в тебя. Если у них острый кончик, он пронзит тебя насквозь, он пронзит кого угодно, достанет до самого неба, и тогда оно упадет. Он пронзит все, что встретит на своем пути.

Савн снова замолчал. Через пару минут Влад повернулся к нам и сказал:

– Он не реагирует на мои слова, Мать.

– Да, – ответила она. – Но он начал говорить в ответ на твою первую фразу. Значит, на каком-то уровне он на тебя реагирует.

Влад снова посмотрел на мальчика. Я попыталась понять, что выражает лицо Влада, но потом решила, что не хочу ничего знать. Он встал и подошел к Гудфрьяанси, а я продолжала за ним наблюдать. Влад прошептал:

– Мне продолжать или ему лучше отдохнуть?

Старуха нахмурилась:

– Пусть отдохнет. Если же он сам начнет говорить, мы двинемся дальше.

– Двинемся куда? – поинтересовалась я.

– Не знаю. У меня появилась надежда, но еще ничего не ясно.

– Хорошо, – сказал Влад. – Я сварю кляву.

Когда клява закипела, Савн заснул – наверное, такой долгий разговор после года молчания утомил его. Мы перебрались в другую часть комнаты, поближе к очагу, и пили кляву. Потом Гудфрьяанси отошла от нас и уселась рядом с мальчиком, чтобы понаблюдать за тем, как он спит. Влад глубоко вздохнул и сказал:

– Ладно, а теперь давай послушаем.

– Да? Что послушаем?

Он рассмеялся:

– Твой рассказ – ты пришла сюда час назад и была так взволнована, что двух слов не могла связать. Помнишь?

– Да. – Я почувствовала, что улыбаюсь. – Ах вот ты о чем.

– Именно. Давай послушаем.

Я кивнула и выдала ему укороченную версию своих приключений, что заняло всего десять минут.

– А теперь расскажи подробно, – попросил Влад.

– Тебя и в самом деле интересуют подробности?

– Я смогу ответить на твой вопрос только после того, как все выслушаю.

Я хотела возразить. Но потом сообразила, что, если бы он изложил мне сокращенную версию собственных похождений, я бы не сумела в своих рассуждениях выйти на лорда Кааврена, и мой разговор с Лофтисом прошел бы совсем не так. Поэтому я рассказала Владу почти все подробности – изредка он задавал уточняющие вопросы. Особенно его заинтересовало время, когда все произошло, и способ, которым мне удалось одурачить Лофтиса, – он попросил меня повторить весь эпизод несколько раз, пока мне не начало казаться, что меня допрашивают под Имперской Державой. Когда дело доходило до вопросов, на которые мне не хотелось отвечать, я ссылалась на плохую память, и в конце концов он сдался. Но, когда я завершила свой рассказ, он бросил на меня странный взгляд.

– В чем дело? – спросила я.

– А? Нет, ничего, Киера. Просто ты произвела на меня впечатление – я не знал, что ты на такое способна.

– Ты имеешь в виду обман или способность запоминать детали?

– И то и другое.

Я пожала плечами.

– А как прошел твой день?

– Гораздо быстрее и проще, да и рассказ мой займет куда меньше времени. Боюсь только, что он тебя сильно удивит.

– Неужели?

– Все можно выразить двумя словами – они закрылись.

– Что?

– Ушли. Дела свернуты. Двери заперты, таблички сняты.

– Кто ушел?

– Все: «Недвижимость Норпорта», «Биржа Бругана», «Западан»…

– Целое здание?

– Примерно три четверти здания, насколько я могу судить, во всяком случае, исчезли все компании, которые были частью маленькой империи Фиреса.

– Вирра! И что ты сделал?

– Я направился в ратушу – помнишь, мы там с тобой встретились?

– Да, но зачем?

– Ну, само здание еще оставалось открытым; я подумал, что мне удастся выяснить, кто является его владельцем.

– Хорошая мысль. И кто же владеет зданием?

– Компания под названием «Дион и сыновья».

– И что же?

Он пожал плечами.

– Их контора расположена там же, но они тоже уже свернули свою деятельность.

– Вот оно как.

– Угу. Вот к чему меня привели правильные идеи.

– И что же дальше, Влад?

– Не знаю. Как они могут продавать землю, если компании, которая ею владеет, не существует? А если они не могут, то нам надо обо всем забыть прямо сейчас; у нас ведь одна задача – помочь старой женщине остаться на ее земле. Но я боюсь, что если мы так и поступим, то появится кто-нибудь…

– Ты полагаешь?

– Что ты имеешь в виду и почему улыбаешься?

– Мне показалось, что тебя захватил сам процесс и ты хочешь выяснить, что же здесь происходит, независимо от результата.

Теперь улыбнулся Влад.

– Ты так думаешь? Ну, не исключено, что ты права, мне и в самом деле стало любопытно, но если ты убедишь меня, что наша хозяйка может сохранить свой прелестный голубой домик, я исчезну отсюда так быстро, что ты и не заметишь.

– Ха.

Он пожал плечами.

– А как насчет тебя? – осведомился Влад.

– Меня?

– Угу. Разве тебя не разбирает любопытство?

– Да, клянусь небесами. Во многом я именно из-за него и согласилась принять участие в деле. Но я готова признаться, а ты…

– Тогда попробуй задать мне тот же вопрос завтра – возможно, ты получишь другой ответ. А сейчас…

– Да, что мы будем делать сейчас?

– Ты не хочешь начать с самого верха и попытаться узнать, кто из столпов Империи за этим стоит?

– Нет.

– Я тоже. – Он задумался. – Я не уверен, что мне удалось чего-то добиться от дочерей Фиреса, поэтому мой визит к ним не в счет. И все же мы сделали шаг вперед с твоим дорогим другом из Отряда особых заданий – благодаря тебе. И еще сумели продвинуться вперед с джарегами – тоже твоя заслуга. А как насчет третьего шага – идея, интересная хотя бы с точки зрения анатомии, – не пора ли провести триангуляцию?

– О чем ты?

– Найти закрывшийся банк.

Я обдумала его предложение.

– Звучит неплохо. Нужно продолжать рассматривать проблему с разных сторон – такая тактика может привести к успеху.

Он развел руками.

– Больше мне ничего не удается придумать.

– Понятно. Ты хочешь, чтобы банком тоже занялась я?

Он кивнул:

– Я думаю, что с банкирами у тебя получится лучше, чем у меня. А мне стоит остаться рядом с Савном – вдруг его состояние изменится и я сумею ему помочь?

Он произнес эти слова небрежно, но я почувствовала, как он напряжен.

– Да, пожалуй, так мы и сделаем, – ответила я, стараясь говорить так же небрежно. – Попробую что-нибудь выяснить.

– После ужина, – предложил Влад.

Кстати, на ужин мы ели огромные ломти хлеба, между которыми Влад налил какой-то красноватый соус и поместил множество самых разных продуктов, в том числе большие куски курятины без костей.

Савн сидел с нами за столом и жевал совершенно механически. Он вновь вернулся в свой мир и не обращал на нас ни малейшего внимания. Это наложило определенный отпечаток на наш разговор. Мне показалось странным, что Савн успешно пользуется во время еды ножом, но не удостаивает его даже мимолетным взглядом. Впрочем, разум выбирает странные дороги.

Я заявила Владу, что теперь знаю, как джареги могут его выследить – достаточно проанализировать статистику потребления чеснока в различных областях Империи. Он попросил меня воздержаться от распространения этой идеи, поскольку он скорее позволит им поймать себя, чем откажется от чеснока.

Когда мы решили вернуться к серьезным проблемам, я сказала:

– Мать, вы говорили, что ваш банк закрылся?

Она кивнула.

– Какой именно банк?

Она посмотрела на меня, потом перевела взгляд на Влада, открыла рот, покачала головой, закрыла рот и пожала плечами.

– Частный банк Норпорта, – наконец ответила она. – Вы собираетесь его ограбить?

– Если он закрыт, – заметила я, – то я сомневаюсь, что там есть деньги… или вообще что-нибудь ценное.

– Скорее всего, – кивнул Влад. Потом он нахмурился. – Если только…

– О чем ты?

– Я кое-что вспомнил.

Мне оставалось только ждать.

– В том бульварном листке, «Листке Крота», что-то говорилось о банках.

– Да?

– Там отмечалось, как поспешно все оттуда убрались. – Он повернулся к Гудфрьяанси. – Вы что-нибудь об этом слышали, Мать?

– Я знаю, что банк закрылся очень быстро. Моя подруга Хэнбрук – она держала деньги в том же банке, не знаю, что она теперь будет делать, – была в тот день в городе и рассказала, что банк, как обычно, работал до тринадцати часов, а в четырнадцать подъехали фургоны – большие, с вооруженной охраной, – и к полудню банк окончательно закрылся[13].

Влад кивнул:

– Два часа. Им потребовалось всего два часа, чтобы полностью очистить здание.

Гудфрьяанси кивнула, соглашаясь.

– Там собралась сотня человек, а фургоны стояли по всей улице. В других банках все происходило точно так же, причем в одно и то же время, насколько мне известно.

– В таком случае, – сказал Влад, – они просто не могли довести дело до конца.

– Что ты имеешь в виду?

– Все забрать. Они торопились поскорее унести ноги, пока клиенты до них не добрались, и…

– Почему бы им тогда не запечатать все внутри?

Он пожал плечами.

– Слишком много пришлось бы применить волшебства. Стоит людей как следует разозлить, и кто-нибудь из них сумеет разнести здание.

– Хорошо, – сказала я, – готова с тобой согласиться. Но неужели ты думаешь, что там хоть что-нибудь осталось?

– Я сомневаюсь, что там есть деньги, но кто знает, что они могли бросить на произвол судьбы, уходя.

– Ты имеешь в виду бумаги или какие-то вещи?

Он кивнул.

– Но если они собирались затаиться, следовало прежде всего вывезти все серьезные документы.

– Как ты думаешь, Киера, сколько времени потребуется на то, чтобы вывезти все до единой бумаги? Они не могли справиться за два часа.

– Пожалуй, нет. Но самые главные…

– Может быть. А может быть, и нет. Я не знаю, как работают банки, но в них скапливается огромная бумажная масса, и…

– И ты готов перерыть ее, чтобы найти что-нибудь полезное?

– Сейчас нам нельзя отказываться даже от самых ничтожных шансов. Да, я готов изучить все бумаги, даже мусорные корзины, – а также документы, которые не попали в мусорные корзины, – и посмотреть, нет ли там каких-нибудь подсказок.

Я с минуту обдумывала его слова.

– Ты прав. Постараюсь сделать все, что смогу; задача не выглядит слишком сложной. – Я повернулась к Гудфрьяанси. – Где находится ваш банк?

– В центре города, – ответила она. – На улице Каменщиков, рядом со Стручковой. – И она подробно описала, как пройти к банку.

– Хорошо, – сказала я. – Я загляну туда сегодня. Поскольку ты уже привык ходить в ратушу, не хочешь ли…

– Выяснить, кому он принадлежит? Конечно.

– Мне нужны только имя и адрес.

– Договорились. Думаю, стоило приготовить немного овощей.

– Я все равно больше уже ничего не смогла бы съесть, – заверила я Влада.

– Понятно. Ты совсем мало ешь, на мой взгляд.

– Хочу, чтобы моя фигура сохранила девическую стройность.

– Ах, вот в чем причина.

Мы закончили ужин, и, поскольку мне предстояла опасная работа, я позволила Владу все убрать и вымыть посуду. Впрочем, много мыть и не потребовалось – после того как Лойош, Ротса и Малыш поработали с нашими тарелками.

– Хорошо, – сказала я. – «Снова вступаю на боевую тропу, и пусть ветер расскажет легенду о нас».

– Виллсни?

– Клибурр. – Я направилась к двери.

– Не знаю, как ты это делаешь, Киера, – задумчиво проговорил Влад.

– Да? Это ты любишь вспоминать всякие цитаты. Я просто тебя передразниваю.

– Нет, я о другом – как ты можешь телепортироваться после еды? Не понимаю, как тебе удается.

* * *

Мне и в самом деле все удалось – сначала я перенеслась домой, в Адриланку, чтобы взять кое-какие инструменты, а затем воспользовалась все той же точкой для обратной телепортации – одной из немногих в Норпорте. Затем я отправилась на поиски банка, что оказалось довольно просто, поскольку Гудфрьяанси дала мне точные указания. Я с нетерпением предвкушала встречу с ним. Мне еще не приходилось грабить банки, тем более среди белого дня. То, что он не работал, не слишком портило удовольствие.

На дверях красовалась табличка: «Закрыто окончательно», рядом помещались символы аналогичного содержания для неграмотных. Окна успели забить досками, а на дверях висели засовы с большими замками. Я, не торопясь, обошла банк кругом. Красивое двухэтажное здание с шестью изящными колоннами на фронтоне. Я насчитала около ста сорока метров в ширину и сто девяносто метров в глубину. Позади банка находилась открытая площадка – очевидно, для того, чтобы охрана имела хороший обзор. После того как банк закрылся, на ней устроили небольшой продуктовый рынок.

Впрочем, теперь не стоило всерьез беспокоиться об охране – разумеется, внутри нет стражников, разве что пара-другая простых защитных заклинаний, ведь денег в банке нет. Любой мог бы сейчас проникнуть внутрь – однако никому и в голову не пришло, что в банке осталось что-нибудь интересное. Я пожала плечами. Скоро я получу ответы на наши вопросы.

Одно из устройств, захваченных мной из дома, имело форму трубки и удобно помещалось в ладони. Я зажала его в руке и прислонилась спиной к зданию. Приложив трубку к стене, я в течение нескольких секунд наблюдала за происходящим внутри, а еще через пару мгновений приготовилась к телепортации.

Внутри здания кто-то наложил слабое заклинание, которое отслеживало применение волшебства, я уничтожила его и осмотрелась.

Нет никакого смысла пересказывать подробности. Помещение оказалось огромным и пустым. Я обнаружила массу кабинетов, два сейфа и подвал. На полный осмотр ушло около четырех с половиной часов, а моя сумка доверху наполнилась разным бумажным мусором. Хорошей новостью – или плохой – явилось то, что я нашла громадную корзину, полную бумаг, которые так и не сожгли. Хорошая новость, потому что документов было много, плохая же состояла в том, что самое важное они наверняка забрали с собой или уничтожили. Но не мне придется возиться с бумагами.

Я слегка отсортировала их, на случай если Владу будет интересно узнать, где какие бумаги находились. Я понимала, что большая их часть, если не все, окажется совершенно бесполезной, но Влад захочет изучить весь доступный материал, поэтому я старательно их собрала. Закончив, я телепортировалась прямо к голубому дому. Малыш, болтавшийся снаружи, принялся лаять, но быстро успокоился.

– Эй, – окликнула я его, – не беспокойся. Я принесла с собой много полезного.

Он завилял хвостом.

Вышедший на лай Влад распахнул передо мной дверь.

– Ну? – спросил он.

Я показала ему набитую бумагами сумку:

– Наслаждайся.

– Никаких проблем?

– Абсолютно. Как мальчик?

– Он снова начал говорить о ножах – на сей раз по собственной инициативе. Я так и не понял, радоваться мне или огорчаться. И еще он стал много спать.

Я присела немного отдохнуть. Мальчик спал. Гудфрьяанси сидела рядом с ним и тихонько напевала что-то, напоминающее колыбельную. Влад принялся за бумаги. Он заметно удивился, когда понял, какой тяжелой оказалась сумка, – взвесил ее в руках и одобрительно присвистнул.

– Что тебе удалось узнать? – спросила я.

– Банкира звали – и зовут – леди Воннит, Дом Орки, естественно. Она является единоличным владельцем банка, согласно документам в ратуше, – трудно сказать, можно ли им верить. Кроме того, она «указующая» – уж не знаю, что тут имеется в виду, – для трех других банков, один из которых разорился, а два других сохраняют платежеспособность, но объявили о прекращении действия «права владения», что бы оно ни значило. Она живет неподалеку от Эндры. – Влад назвал адрес.

– Хорошо.

– А что такое «указующая»?

– Мне неизвестно происхождение термина, – ответила я. – Но он подразумевает, что она управляет бизнесом, хотя и не владеет им. Можно предположить, что она имеет довольно солидный процент от доходов или является частичным владельцем или, что скорее всего, истинным владельцем, но через подставное лицо.

– А зачем это нужно?

Я улыбнулась.

– Затем, что, если один из ее банков будет объявлен банкротом – как только что произошло, – она сохранит остальные. Причем долги разорившегося банка не будут на них переведены. Если бы наша дама являлась официальным владельцем всех четырех, ей было бы не отвертеться.

– А разве это законно?

– Если ее не поймают за руку.

– Понятно. А что такое «право владения»?

– Оно означает, что банк имеет право не отдавать твои деньги.

– Что?

– Закон приняли во время двенадцатого правления Дома Теклы. Он запрещает вкладчикам забирать все свои деньги сразу, чтобы банк не разорился. Есть множество других законов, регламентирующих «право владения» и длительность его применения, а также какой процент вклада они обязаны выплачивать и кому – я сама не очень-то разбираюсь в тонкостях. Это может означать, что у банков возникли проблемы или, вероятней всего, что они опасаются паники, которая возникнет из-за лавины сообщений о банкротствах, – вот почему они предпринимают шаги, позволяющие ее предотвратить.

– Они, – повторил Влад. – Владельцы банков или Империя?

– Владельцы подают прошение, а Империя разрешает – или отказывает.

– Понимаю. И к кому из чиновников Империи они должны обратиться, чтобы получить такое разрешение?

– В канцелярию министерства финансов.

– А кто сейчас занимает должность министра финансов?

– Островмал.

– Островмал, – пробормотал Влад. – Хм-м-м.

– Что такое?

– Его имя встречалось в записях Фиреса. Оно попалось мне на глаза пару раз, но тогда я не придал ему значения, а сейчас вспомнил. Кажется, они планировали отобедать вместе.

– Ничего удивительного, – сказала я. – Министр финансов и крупный предприниматель. Почему бы и нет?

– Да, но… не имеет значения. Я должен подумать. А из какого он Дома?

– Островмал? Орка.

Влад кивнул и погрузился в размышления.

– Что-нибудь еще? – не выдержала я.

– Что? Да. Отправляйся домой. Сегодня ночью я поработаю над твоей добычей – похоже, спать мне не придется. Завтра можешь навестить владелицу банка и попытаться узнать что-нибудь у нее.

– Хорошо, – согласилась я. – Мне сначала зайти сюда, чтобы выяснить, как твои успехи?

– Да. Только не слишком рано – я хочу хотя бы немножко вздремнуть перед твоим появлением.

– Договорились. Приятных сновидений.

Он взглянул на сумку, доверху набитую обрывками пыльной бумаги, и одарил меня кривой улыбкой. Лойош расправил крылья и зашипел, словно смеялся над нами обоими.

* * *

Когда на следующее утро я вернулась в голубой дом, стол возле очага был завален добытыми мной документами, аккуратно разложенными на четыре стопки, причем их общее количество, если я не ошибаюсь, уменьшилось на три четверти. Влад производил впечатление человека, только что продравшего глаза, Савн спал под своими мехами, Лойош, Ротса и Малыш устроились рядом с ним. Малыш вместо приветствия стукнул хвостом об пол, лениво зевнул, вздохнул и опустил голову на передние лапы. Под ногами валялись кусочки угля – да, Влад явно не успел как следует проснуться. Хотя вода уже закипала, а рядом на плите готовилась клява, мне показалось, что он не очень понимает, что нужно с этим всем делать.

– Что ты обнаружил? – спросила я.

– Что?

– Сделай кляву.

– Да, конечно.

– Воду следует залить в воронку, поставленную на…

– Я знаю, как делать проклятую Виррой кляву, – прорычал он.

– Конечно.

Он умудрился проделать все необходимые операции, не пролив ни капли, чем произвел на меня впечатление. Потом мрачно посмотрел на пол и пошел за метлой.

– Похоже, я не скоро дождусь от тебя ответа.

– Что? Угу. Дай мне сначала выпить чашку этого яда.

– Яда? Мне казалось, ты любишь кляву.

– У хозяйки кончился мед, – оскалившись, ответил он.

– Подожди минутку, – заявила я.

К тому моменту, когда клява была готова, я вернулась с глиняным горшочком меда, и Влад сказал:

– Однажды ты должна будешь позволить мне разорваться на куски в твою честь.

– Опять читал Паарфи?

– Я забыл, как буквы складываются в слова. Пройдет еще час, прежде чем я снова смогу читать.

Влад положил мед в чашки и добавил кляву, но чуть-чуть не рассчитал, и жидкость перелилась через край. Он выругался.

– Я вытру, – сказала я.

– Готов в любое время принести себя в жертву.

– Ловлю на слове, – пообещала я.

Через полчаса он почти полностью пришел в себя.

– Ну, так что тебе удалось узнать?

– Я узнал, – медленно проговорил он, – что здесь требуется либо настоящий эксперт, умеющий собирать нечто из кучи обрывков, либо любитель, располагающий неограниченным запасом времени. И тогда появляются шансы найти зеленый стебелек в поле.

– Иными словами, ты ничего не нашел?

– О, я бы так не сказал.

Влад улыбался. Значит, ему повезло. Я кивнула и немного подождала.

– Большая часть содержала цифры. Очень много. Я не обращал на них особого внимания, пока не сообразил, что они скорее всего обозначают деньги; тогда они меня слегка расстроили. Но от них я не смог ничего добиться. Я не стал их выбрасывать и на всякий случай отложил в сторону.

Я молчала.

– На нескольких листочках я обнаружил имена, иногда рядом с ними имелись загадочные записи. К ним я отнесся внимательнее. И рассортировал на три группы. В первую стопку складывал бумаги главным образом с числами и именем или кодовым словом. Во вторую положил записки – например: «Ленч, Первый день, Вернохвост, леди Префф» или «Уточнить дополнительное обеспечение на закладные – встреча в три часа». В третьей стопке…

Он встал, подошел к столу и взял несколько листков бумаги.

– В третьей стопке собраны результаты работы с первыми двумя – я получил их, просмотрев множество других вариантов. Здесь совсем немного, но кое-что нам удастся использовать.

Он подошел ко мне и вручил листки.

– Давай, Киера, – заявил Влад, – посмотрим, насколько ты хитра по сравнению со мной. Читай их один за другим, по порядку, и попытайся связать между собой.

– Отлично, – кивнула я. – Люблю игры.

У меня в руках оказалось четыре листка – два, судя по виду, откуда-то выдраны, а два других – самая обычная бумага. Сверху лежал один из двух обрывков, на котором очень красивым, аккуратным почерком было написано: «5Т для БТ, 5 и 10, 8:00, небодень, пнркв»…»

– Ну, – начала я, – 5Т, если мы говорим о деньгах, означает пять тонн: пять тысяч империалов. Но термин «тонна» известен главным образом среди джарегов – банкир не стал бы им пользоваться.

– Да. Это первое, что приходит в голову. Продолжай.

Я пожала плечами.

– Небодень и 8:00 – совсем легко. Но я не знаю, что означает «БТ, 5 и 10», или «пнркв»…»

– Начни с конца, – посоветовал Влад. – Неподалеку от банка есть гостиница, которая называется «Пенная раковина». Наша хозяйка рассказывала мне о ней. Судя по тому, что она говорила, ее трудно назвать местом, куда обычно ходят банкиры.

– Хм-м-м. Становится все интересней. Какая-то взятка?

Влад кивнул:

– Еще раз взгляни на время.

– Ты прав, – сказала я. – Восемь часов утра или даже восемь вечера – совсем не то время, когда работают банки.

– Именно. Ну а как ты расшифруешь «5 и 10»?

– Банкноты или монеты по пять или десять империалов?

Он кивнул:

– Я пришел к такому же выводу. Скорее всего, монеты. Неудобно носить, но удобнее торговаться.

– Значит, действительно взятка. А «БТ» означает человека, получающего взятку – из банковских фондов. Кто может им быть?

– Загляни в следующий листок.

Он почти не отличался от первого – тот же почерк, та же сумма. Изменились дата и время, однако не упоминалось место встречи и отсутствовали «5 и 10». Листок был смят, словно кто-то хотел выбросить его в мусорную корзину, но промахнулся.

– Ну? Они передали взятку в самом банке?

– Возможно. Другой вариант – мы нашли одну из первых и одну из более поздних записей, когда уже не было необходимости лишний раз оговаривать место и сумму, как нечто само собой разумеющееся. И еще одно: обрати внимание на кляксы на обеих бумажках.

– И сами листки сырые.

– Верно. Полагаю, леди Воннит писала их для себя. Если бы они относились к официальным бумагам, то их бы подшили в специальные папки и забрали с собой – или, что более вероятно, уничтожили бы. Но она записывала суммы взяток, делая подсчеты или во время разговора, а потом хотела выбросить бумажку в мусорную корзину, но промахнулась.

– Да, – согласилась я. – И кое-что было записано совсем недавно – скажем, в тот день, когда банк закрылся.

– Верно.

Я кивнула:

– Кстати, я узнала почерк.

– Ты его узнала?

– В том смысле, что я вспомнила, где подобрала листочки с записями – большая их часть в скомканном виде лежала на полу за письменным столом – очевидно, они завалились туда. И еще: стол находился в самом просторном кабинете из всех – пожалуй, ты прав, заметки делала лично Воннит.

– Отлично. Сделав эти выводы, я снова просмотрел все листочки, пытаясь найти другие упоминания БТ.

– Похоже, они нашлись?

– Да. Прочти следующий листок.

– Другой почерк, – отметила я. – Скорее всего мужской. Ты обнаружил его там же?

– Да.

– Тогда записка адресована ей. Хм-м-м. Почерк далеко не идеальный, но я могу разобрать. «Возникают вопросы относительно распространения до БТ – я считаю, что мы должны усилить меры безопасности, прежде чем получится зеркальное отображение. Стоит ли использовать зап. фонд?» Не могу прочитать подпись – очевидно, она носит символический характер.

– Да, пожалуй, ты права. И какой ты сделаешь вывод?

– У меня вызывает любопытство странная фраза: «прежде чем получится зеркальное отображение».

– Да, я тоже обратил на нее внимание. Почему бы не написать: «пока не отразится»? И что, вообще, она может значить? У тебя есть гипотеза?

– А у тебя?

– Есть. Но сначала я хочу услышать твою.

– «Прежде чем получится зеркальное отображение». Хм-м-м.

– Сдаешься?

– Пока еще нет; ты слишком рано радуешься. – Я еще немного подумала, но ничего путного в голову не приходило. – Ладно, сдаюсь. Что тебе удалось заметить?

Влад улыбнулся одной стороной лица.

– Взгляни на следующую записку.

– Хорошо. – Я посмотрела на последний, четвертый листок. Текст оказался самым длинным и наиболее невинным из всех.

Там говорилось: «Леди, лорд Састорр приходил еще раз – в качестве залога под кредит он предлагает свою долю в «Норпортском угле». Я сказал, что ему следует переговорить с вами, но его предложение показалось мне разумным. Я собираюсь сделать более точные оценки. Большая шишка из министерства финансов искала вас сегодня. Он не назвал своего имени, но обещал вернуться завтра – возможно, он представляет Императорскую ревизию, но я не думаю, что нам есть о чем беспокоиться. Я говорил с Нартриа относительно жалобы, которую мы получили, и он обещал впредь вести себя вежливо. Приходила леди Эйси по поводу встречи в клубе. Она оставила листовку, которую я прилагаю к своей записке. Фиррна до сих пор болеет; если так будет продолжаться, нам придется искать ему замену – напомните мне, чтобы я обсудил сложившуюся ситуацию с вами». Записка была подписана столь же неразборчиво, как и предыдущая. Я прочла ее трижды, а затем посмотрела на Влада.

– Ну? – нетерпеливо спросил он. – Теперь ты видишь?

– Не слишком убедительно, – ответила я. – Все сходится, но доказательств нет.

– Если бы оно на самом деле было так неубедительно, – заметил Влад, – то ты бы ничего и не заметила.

Я пожала плечами.

– Мы мыслим одинаково. Но из этого вовсе не следует, что мы правы.

– Но эта версия объясняет упоминание о зеркале. В зеркале ты видишь собственное отражение, а если он искал то, о чем мы подумали… – Вместо окончания фразы Влад пожал плечами.

– Я с тобой согласна. Но все же…

– Да. Во всяком случае, мне будет с чего начать в разговоре с ее милостью банкиршей.

Я снова взглянула на письмо. Подумать только!

9

Влад сказал, что ему не хватает людей, которые делали бы за него работу, требующую беготни. Однако я предпочитаю свои собственные способы сбора данных. Проникновение в дом Фиреса, когда у меня имелись планы особняка и все необходимые сведения, доставило мне удовольствие, так как опасаться приходилось лишь немногих вполне определенных вещей. На сей раз, когда мне вообще не требовалось никуда вламываться, я могла действовать не спеша – мне даже удалось вернуться домой и изучить Дом Орки, чтобы не совершить дурацких ошибок, хотя заранее все предусмотреть невозможно. Впрочем, когда ты пытаешься провернуть аферу, никакая информация не бывает лишней, поэтому я решила сначала провести собственное расследование.

Я находилась в лесу, примерно в двухстах метрах от парадного входа в особняк леди Воннит, и внимательно его изучала. То есть я рассматривала участок и дом, что дало мне гораздо больше любопытных сведений, чем получил Влад, глядя на жилища Эндры и Рееги. Однако я располагала существенным преимуществом, которое дает возраст, – я научилась многое узнавать о людях, взглянув на их дома (в особенности определять их внутреннюю планировку, оставаясь снаружи), поэтому сравнение получилось не совсем честным.

Дом Воннит оказался гораздо старше, чем особняк Фиреса. Вне всякого сомнения, он был построен для орки. Плавные линии крыши и фронтона позволили мне легко определить время постройки – конец Пятнадцатого и начало Шестнадцатого Цикла. Наверное, такие дома напоминали обитателям о кораблях или о море. Кроме того, конец Пятнадцатого и начало Шестнадцатого Цикла характерны тем, что самые богатые орки старались строить свои дома подальше от моря, насколько это позволял им их бизнес – еще одно указание на время постройки, ведь дом находился в нескольких лигах от побережья, а рек поблизости и вовсе не наблюдалось.

Участок с одной стороны окружала увитая плющом стена. Сразу бросалось в глаза, что построили ее совсем недавно – скорее всего, по приказу Воннит. Вряд ли из соображений безопасности – в таком случае она полностью опоясывала бы весь дом. Особых архитектурных достоинств я в ней тоже не заметила, из чего следовало: стену возвели, чтобы что-то скрыть. Впрочем, за ней оказался все тот же зеленый холм, на котором стоял дом. Вывод: Воннит просто хотела отметить границу своих владений. Второй вывод: она много времени проводит в комнате на втором этаже, окно которой выходит на стену. В качестве дополнительного доказательства можно привести наличие весьма любопытного памятника, стоящего посередине между домом и стеной.

Скульптура изображает человека, скорее всего, какого-то предка Воннит, возможно, построившего дом. Однако памятник поставили недавно, очевидно, и здесь Воннит проявила инициативу. Получалось, что она умножила состояние семьи, а значит, в доме недавно производилась перепланировка. Теперь, когда я знала, на что обратить внимание, я сразу заметила изменения – с дальней стороны пристроено несколько спален, причем архитектурный стиль сохранен самым тщательным образом.

Я обратила внимание на то, что Воннит питает слабость к каменной кладке – может быть, это каким-то образом связано с тем, что она орка и прекрасно знает, что камень тонет, или причиной тому являются богатство и желание построить дом, который простоит много лет. Последняя причина показалась мне наиболее правдоподобной.

А вот банк ее продержался недолго.

Интересно, как она перенесла банкротство? Принадлежит ли она к той категории людей, которые просто пожимают плечами и придумывают оправдания, в том числе и для себя? Или неудача ее уничтожит? Будет ли она некоторое время предаваться скорби, или у нее появятся новые идеи? Фирес принадлежал к последней категории – всякий раз, когда его аферы разваливались, он все начинал снова. Этим невозможно не восхищаться.

Снаружи я заметила четырех охранников, а вскоре обнаружила еще четверых, которые хорошо замаскировались – оказалось, что один из них находился так близко, что мне стало не по себе, хотя я и не делала ничего противозаконного. Я продолжала наблюдение, отметила, что окна застеклены, как и в особняке Фиреса, увидела изящную мозаику на фронтоне и блеск позолоченного колокольчика у входной двери.

Да. Она тоже любит выставлять свое богатство напоказ, хотя ей и далеко до сокровищ, поражающих воображение в доме Эндры. Впрочем, я ведь еще не видела внутреннего убранства дома. И все это время мое подсознание продолжало выстраивать его интерьер. Те планы и схемы, которые автоматически возникали в моем воображении, могли никогда мне не понадобиться, но так уж устроена моя голова. Должна признаться, мне грех жаловаться на способности. Может быть, именно поэтому я и получаю настоящее удовольствие от своей работы – так всегда бывает, когда делаешь что-то хорошо. Есть и худшие побудительные мотивы; лучших же, возможно, попросту не существует.

Сейчас я также сделала то, что у меня получалось превосходно, – наложила грим, превративший меня в орку. Настолько качественно, чтобы удовлетворить даже самих орков. Так я, по крайней мере, надеялась.

Я подошла к двери и взялась за колокольчик. В хорошо построенных домах вы обычно не слышите ни малейших отзвуков его трели – значит, либо дом и вправду хорош, либо колокольчик не работает.

Оказалось, что с колокольчиком здесь все в порядке. Дверь открыли – иссола, причем достойный представитель своего Дома – пожилой, много выше среднего роста, с грациозными движениями, искренне довольный моим приходом, хотя он понятия не имел, кто я такая и что тут делаю.

– Добро пожаловать в дом моей госпожи, борт-капитана Воннит, графини Ликотта и баронессы Трай. Меня зовут Хаб. Чем могу служить?

– Доброе утро, Хаб, – ответила я. – Я картограф третьего ранга Арейк из Адриланки с посланием для борт-капитана. Если вам будет угодно, я обожду снаружи; пожалуйста, передайте леди Воннит, что меня прислал ее друг из министерства финансов и что возникли небольшие трудности с нашими договоренностями.

– Нет никакой необходимости ожидать снаружи, картограф третьего ранга; пожалуйста, следуйте за мной. – И я зашагала за ним.

Хаб привел меня в гостиную, а сам отправился сообщить своей госпоже о моем приходе.

Еще на пороге у меня возникло ощущение, что я нахожусь в огромной свободной комнате – очевидно, Воннит предпочитала открытые пространства. Впрочем, я была к этому готова, поскольку еще снаружи успела оценить размеры дома и высоту потолков, но увидеть все своими глазами – совсем другое дело. Тут только мне показалось странным, что орка живет в большом просторном доме – доме, где нигде нет ни единого напоминания о кораблях. Конечно, некоторые люди, оказавшись на суше после долгой жизни на корабле, не хотят иметь перед глазами ничего, что напоминало бы им о море. Мне кажется, истинная причина состоит, как и у большинства джарегов, не имеющих ничего общего с преступным миром, в том, что многие орки проводят жизнь на суше и направляют свои коммерческие инстинкты совсем в другое русло – управляют банками, например.

Вернулся Хаб:

– Борт-капитан ждет вас в Западной комнате.

На первом этаже коридоры отсутствовали – большие просторные комнаты, выстроенные анфиладой, переходили одна в другую. Из гостиной, где я ждала Хаба, мы попали в столовую, посреди которой стоял длинный лакированный стол, а оттуда перешли в громадное помещение, стены которого были обшиты темными панелями, а в воздухе витал неуловимый аромат благовоний. Все стулья здесь имели мягкие удобные сиденья и стояли группами по три или четыре, как если бы кто-то попытался разделить огромный зал на несколько маленьких. Я отметила, что в комнате практически нечего украсть, если не считать содержимого горки, а я не люблю воровать легко бьющиеся вещи.

Я поклонилась стоящей передо мной женщине и спросила:

– Борт-капитан Воннит?

Она жестом предложила мне сесть. Я присела на один из ближайших стульев. Она посмотрела на Хаба и кивком приказала ему налить мне вина. Сама Воннит уже держала в руке наполненный бокал.

– Благодарю вас, – сказала я.

Мы сделали по нескольку глотков. Это вино Влад называет бренди, причем очень хорошего качества. Она еще раз кивнула Хабу. Он поклонился и вышел.

– Я не знала, что я с кем-то дружу в министерстве финансов. Более того, у меня вообще нет там знакомых.

Я выпила еще немного вина, чтобы потянуть время. Она пригласила меня в дом, угостила бокалом бренди, а теперь утверждает, будто не знает, о чем идет речь. Что ж, значит, леди решила поиграть, а мне что делать? Убедить ее быть со мной откровенной или принять ее правила?

– Я понимаю, – сказала я. – Но если бы вы имели таких друзей…

– Да? Если бы имела?

Иногда мне везет.

– Возможно, вам будет интересно узнать, что огонь разгорается ярче.

– Прошу прощения?

– Люди начали задавать вопросы.

– А они получают ответы?

– Нет. – И после паузы я добавила: – Пока.

В ее глазах вспыхнул огонек.

– Ваши слова можно трактовать как угрозу.

– Нет-нет, – ответила я. – Никаких угроз. Но вы знакомы с лордом Островмалом.

– В самом деле? – спросила она. – С чего вы взяли?

– Я имела в виду, что вам известно, как он работает.

– Я полагала, что известно, – проговорила Воннит. – Но вы утверждаете, что он мне не угрожает, и все же…

Так-так. До самой верхушки.

– Лично он – нет. Я хотела сказать, что на него оказывают давление – и вы догадываетесь, кто за этим стоит.

Воннит нахмурилась.

– Откровенно говоря, не догадываюсь. Феникс выделывает курбеты со своим любовником, насколько мне известно, поэтому она здесь ни при чем, а я не могу себе представить, чтобы кто-то другой имел возможность или желание угрожать нам.

Ситуация становилась все более интересной.

– Отсутствие ее величества еще не означает, что она не имеет доступа к информации.

В первый раз на лице Воннит появилось беспокойство.

– Вы уверены? Произошла утечка?

– Да, – кивнула я.

– Где?

– Не знаю, я всего лишь посланец.

– Насколько серьезно положение?

– Не слишком – пока. Поползли слухи. Но лорд О… то есть некоторые наши общие знакомые считают, что вас следует поставить в известность.

– Да, да. И чего он от меня ждет?

– Вы знакомы с лордом Лофтисом, который проводит…

– Конечно знакома.

– С ним связан источник давления.

– Он совершил промах?

– Не очень серьезный, но достаточный, чтобы возникла некоторая опасность. Вы должны быть готовы предпринять несколько шагов.

– Что? Каких шагов?

– Речь идет о бегстве.

– О, неужели вы считаете, что может дойти до этого?

– Мы надеемся, что нет.

Она кивнула:

– Хорошо. Почему же… почему меня не предупредили напрямую? Почему послали вас?

Хм-м-м. Хороший вопрос.

– А вы сами как думаете?

На мгновение мне показалось, что Воннит вообще ничего не сможет ответить, но потом она удивленно посмотрела на меня и проговорила:

– Императрица? Она использует Державу? Нет, она не станет! Она же феникс!

Я пожала плечами.

– До этого еще не дошло и, может быть, не дойдет, но попытайтесь вообразить себе следующий и самый естественный шаг.

– Не может быть. Островмал сошел с ума.

– Возможно, – заметила я. – Почти наверняка.

– Несомненно. Никто не делал ничего подобного со времен седьмого правления Дома Джарега – вы помните, что произошло после этого!

– Вот почему необходимо соблюдать осторожность.

– Да, пожалуй. – Она покачала головой. – Нам следовало с самого начала принять самые серьезные меры предосторожности – договориться о связи и паролях. – Тут Воннит была совершенно права. – Но так уж получилось, что события развивались своим чередом.

– Да, – сказала я. По выражению ее лица я поняла, что сейчас Воннит начнет задавать вопросы, поэтому я допила вино и встала. – Перед нами стоят очень трудные задачи, но все же нет ничего невозможного. – В такой общей формулировке она не смогла отыскать никакого подвоха.

– Конечно, – согласилась Воннит. – Передайте, что я жду сообщений и буду готова, как вы выразились, предпринять ряд шагов.

– Очень хорошо. Я или кто-нибудь другой свяжемся с вами. И тот, кто к вам придет, скажет, что он из Общества Обездоленных Адриланки.

– Общество Обездоленных Адриланки, – повторила она. – Хорошо. Удачи вам.

– Спасибо, – ответила я. – И будьте осторожны.

Я даже не понимала, в каком напряжении находилась, пока не вышла из дома. Но даже после этого мне не сразу удалось расслабиться, потому что за мной все еще могли наблюдать. Я надеялась, что ничем не выдала себя, но уверенности у меня не было; Воннит вполне могла играть со мной в ту же игру, которую предложила ей я.

Я прошла несколько шагов по дороге, после чего телепортировалась в крыло Орки Императорского дворца, на случай, если за мной захотят проследить. Уж не посетить ли министерство финансов, раз я оказалась во дворце? Однако, по здравом размышлении, я решила, что меня могут узнать джареги, которые часто там бывают по делам, поэтому просто подождала минут десять или пятнадцать, после чего телепортировалась обратно в голубой дом.

Влад разговаривал с Гудфрьяанси, наверное, о состоянии Савна, пока тот спал. Как только я вошла, Влад спросил:

– Ну?

– Не знаю, – ответила я. – Кажется, все прошло удачно, но…

– Что тебе удалось узнать?

Малыш начал тыкаться носом мне в ноги, я погладила его по спине и тихонько отпихнула в сторону. Лойош, сидевший на левом плече Влада, слегка наклонил голову – наверное, опять веселился.

– Ты хочешь сказать, что Большая Шишка из министерства финансов – сам Островмал?

– Не обязательно, но Островмал участвует в игре на одном из этапов.

Влад тихонько присвистнул.

– Давай обсудим детали, – предложил он.

Я пересказала ему весь разговор, добавив несколько замечаний относительно архитектуры, после чего он заявил:

– Да, Островмал в деле. Подозреваю, что императрице это не понравится, а если кое-кто узнает, что здесь замешаны мы, не поздоровится и нам.

– Ты дважды прав, – согласилась я.

– Достаточно ли у Островмала влияния, чтобы привлечь Отряд особых заданий?

– Исключено, – покачала я головой. – За этим должен стоять кто-то еще.

– Ладно. – Я видела, что он принял мою точку зрения. – Тиасса? Лорд Кааврен?

– Я его знаю. Ты сам слышал, как Лофтис о нем говорил, а я угрожала Лофтису, что все расскажу Кааврену.

– Императрица?

– Еще менее вероятно. Я бы даже рискнула сказать «невозможно».

– Проклятие, тогда кто? Кто еще может отдать такой приказ Отряду особых заданий?

– Никто.

– О, замечательно. Отличный ответ. – Влад нахмурился. – Однажды я побывал возле горы Дзур – знаешь это место?

Я пожала плечами.

– Угу. Так вот, я разговаривал с Сетрой Лавоуд, Чародейкой…

– Я знаю, кто она такая.

– Конечно. Она рассказала мне о войне между драконами и джарегами.

– Правда?

– Насколько я понял, война была жуткой. Ты в ней участвовала?

– Конечно, – ответила я. – На стороне драконов.

Он вежливо улыбнулся.

– Драконы обладали реальной силой, но джареги имели одно преимущество – они всегда атаковали верхушку. Пока драконлорды убивали всех джарегов, которые попадались им на пути – вне зависимости от того, принадлежали они к Организации или нет, – джареги медленно и планомерно уничтожали военачальников Дома Дракона. Это была грязная маленькая война, в которую в конце концов пришлось вмешаться Сетре Лавоуд. Ты знала?

– Продолжай.

– Она заявила, что становится во главе драконов, – так она мне сказала. А сама сидела на своей горе Дзур и ждала, когда джареги заявятся ее убивать. И они приходили, а Сетра Лавоуд с ними разбиралась, что было довольно глупо со стороны джарегов. Никто не в силах уничтожить Волшебницу горы Дзур, если только вновь не объявится Марио. Но дело не в этом. Сетра упомянула Восьмой Цикл, когда она занимала пост Военачальницы и под ее началом находились шестьсот солдат для обороны небольшого холма против…

– К чему ты клонишь, Влад?

– Они выбрали очень удачную тактику – им ничего не нужно делать. Мы покусываем их то здесь, то там, ведем разведку, и нам очень многое удалось узнать, но, главное, теперь мы выяснили, что они гораздо сильнее нас и занимают практически неприступные позиции. Мы не в состоянии до них добраться. Если мы расскажем Империи о том, что происходит, они спрячутся, и потребуется еще сто лет, чтобы во всем разобраться. А если мы будем продолжать в том же духе, это займет еще больше времени.

– Я тебя поняла. И что же нам делать?

– Необходимо заставить Сетру Лавоуд покинуть гору Дзур – в переносном смысле.

Я задумчиво кивнула.

– И как ты предлагаешь это сделать?

– Сейчас они напуганы, – продолжал Влад. – Лофтис получил задание скрыть убийство Фиреса, а Воннит явно что-то задумала, как и Островмал. Поэтому я предлагаю дать им наживку – например, меня. А потом мы заманим их в ловушку.

– Угу. И каким образом ты намерен прожить достаточно долго, чтобы успеть заманить их в ловушку?

Влад потер верхнюю губу в том месте, где начали отрастать волосы.

– Эту часть плана я еще не продумал, – признался он.

– Понятно. Не забудь сообщить мне, когда соберешься с мыслями.

– Ну а что ты предложишь?

– Давай вернемся к самому началу, Влад. Что нам известно о Фиресе?

Влад пожал плечами:

– Не слишком много. Конечно, у нас есть с чего начать, но…

– Да. Я бы хотела узнать о нем побольше.

– Киера, ты потеряешь не один год. Да, у нас есть его записи. Но среди подставных компаний, фальшивых кораблей, кредитов без соответствующего обеспечения и горы бумаг – большая часть которых нам недоступна – мы никогда не найдем то, что смогло бы объяснить происходящее.

– Может быть, – ответила я. – Но ты помнишь Булыжника?

– Твоего друга-джарега? Конечно.

– Я думаю, что если здесь замешаны джареги, то кто-нибудь где-нибудь обязательно знает, что происходит.

– Почему ты так думаешь?

– Сам посуди: сколько джарегов связано с такими вещами? Многие занимаются финансированием подобных проектов, так что среди них обязательно найдется хотя бы один достаточно умный для того, чтобы не сразу хвататься за легкие деньги, а сначала навести справки о Фиресе. Нам остается лишь найти его и получить собранную им информацию.

Влад с сомнением посмотрел на меня:

– Ты полагаешь, что сумеешь это провернуть? То есть найдешь нужного джарега и заставишь его поделиться информацией, не дав ему ничего взамен?

– Да, у меня получится, – заверила я Влада.

Он пожал плечами:

– Хорошо. Валяй.

– Процесс может затянуться на несколько дней, – предупредила я.

– Я согласен.

– Кроме того, я хочу предпринять еще кое-какие шаги, но прежде нам следует обдумать, достаточно ли хороша моя идея.

– Я не уверен, что мне она понравится.

– Ты говоришь мудрые вещи, Влад. Я сама не уверена, что нам следует так поступать, но идея меня преследует.

– Так поделись ею со мной, Киера.

– Ты любишь добавлять мед в кляву, не так ли?

– Верно. Так вот, значит, о чем ты думаешь?

– Ты быстро соображаешь.

– Только из-за того, что меня уже не раз жалили пчелы. Рассказывай, что у тебя на уме.

И я обрисовала ему общий смысл, опустив детали, которые ему совсем не понравились бы. Он слушал весьма сосредоточенно, а потом сказал:

– Да, действительно. А у нас даже нет перчаток, не говоря уже о сетке, которой принято закрывать лицо. Вопрос только в том, насколько велик рой и как сильно они разозлятся, если их потревожить?

– Да, все дело именно в этом. Ты можешь придумать что-нибудь получше?

Влад вздохнул и покачал головой:

– К сожалению, Киера, не могу.

– Тогда я начну?

Он коротко кивнул, но я видела, что мой план его не слишком вдохновляет. Ну, если откровенно, то и меня тоже.

– А чем займешься ты, пока я буду собирать сласти?

На его губах появилась особенная улыбка.

– Я что-нибудь придумаю, – заверил меня Влад.

Нам следовало не высовываться. Постепенно собирая информацию, не исключено, что, рано или поздно, мы бы во всем разобрались. Может быть. Так я размышляла, когда вышла из голубого дома и телепортировалась к себе, чтобы разными способами досадить сразу нескольким людям.

* * *

Следующие два дня, как и ожидалось, не доставили особого удовольствия – мне не нравились почти все люди, с которыми пришлось беседовать, да и они не питали ко мне добрых чувств. К тому же они не могли или не хотели сообщить что-либо полезное, но в конце концов мне удалось заполучить действительно важную информацию. Я постаралась ее хорошенько запомнить, ведь псионическое общение с Владом, пока он носит Камень Феникса, невозможно. Так что приходилось ждать следующей встречи, которая могла произойти завтра или послезавтра, – тут все зависело от того, чем завершится сегодняшний день. Когда я закончила задавать неприятные вопросы неприятным людям, что случилось к середине второго дня, то захватила с собой необходимые инструменты и приготовилась заняться тем, что умела делать хорошо.

Мы с Владом в прошлом не раз сравнивали наши ремесла, обнаруживая в них много общего. В частности, нам обоим требовалась тщательная подготовка, а кроме того, мы оба хорошо знаем, как опасна излишняя торопливость. Беда состояла в том, что события развивались слишком быстро, и меня не оставляло предчувствие, что в дальнейшем все пойдет еще стремительнее.

Да, мне совсем не нравилась спешка, но тут я ничего не могла изменить. Взяв из дому все, что могло понадобиться, я провела остаток дня, перемещаясь по Адриланке и пытаясь получить сведения, в которых нуждалась, чтобы провернуть это дело.

Я пожалела, что у меня нет своего Лойоша, с которым можно было бы поделиться заботами и тревогами. Влад рассказывал, как Лойош несколько раз спасал ему жизнь. Иногда подсказывал, как найти выход из трудной ситуации, или помогал завершить колдовское заклинание. Но мне всегда казалось, самая главная его заслуга состоит в том, что Лойош дает Владу возможность пожаловаться на трудности. Глупо плакаться в жилетку себе самой, поэтому я этого никогда не делаю.

Уже смеркалось, когда я собрала все, что требовалось. Мне понадобилось почти четыре часа, чтобы изучить ситуацию, посылая проклятия по поводу недостатка информации, наметить пути отхода, запасные варианты, но я прекрасно понимала, что все предосторожности могут оказаться напрасными, если я совершу ошибку. Впервые за многие годы я вдруг подумала о том, как будет стыдно, если меня поймают, потому что сейчас – уже и не припомню, когда в последний раз возникала аналогичная ситуация, – следовало признать, что такой исход вполне возможен.

Я выругалась и перенеслась в Императорский дворец, в крыло Орки.

Фраза «вломиться в Императорский дворец» в течение длительного времени употреблялась среди моих знакомых как синоним чего-то невозможного: «Спорить с атирой по философским вопросам? С тем же успехом можно вломиться в Императорский дворец». Завораживающая фраза, обретающая значение и смысл лишь применительно к первым дням Империи – тогда весь дворец состоял из ядра, которое теперь называется Императорским крылом. Сегодня проникнуть в Императорское крыло не составляет никакого труда: можно просто войти внутрь через большинство дверей. Важнее другой вопрос – в какое место Императорского дворца вы хотите вломиться?

И конечно же, для чего?

В любом случае я «вломилась в Императорский дворец», войдя в крыло Орки. Я надела красивый серый плащ джарегов с элегантной черной бахромой и капюшоном на случай холодной погоды, одеяние настолько свободное, что под ним легко поместились все мои инструменты. По дороге я вежливо кивнула усталому охраннику.

Так, посмотрим. Первый, второй, третий коридор налево, вверх по лестнице, потом по коридору до статуи. Долгий путь. Однако проклятой статуи Морского лорда Грена не оказалось на месте; на сколько лет устарели мои данные? Ну, возможно, следовало свернуть здесь или здесь, и… да, кажется, я заметила место, где раньше стояла статуя. Хорошо. Теперь по другой лестнице, еще два поворота… прошло уже довольно много времени с того момента, как я встретила последнего человека. Орки привыкли напряженно работать в море; на суше же они стараются максимально сократить свое рабочее время.

Здесь должны находиться еще два стражника, и я забеспокоилась, когда не увидела их на месте. Затаившись и подождав немного перед входом в министерство, я наконец услышала, как один из них делает очередной обход. Шаги были спокойными и неторопливыми, вскоре они удалились. Через девять с половиной минут я заметила, как приближается другой стражник. Спустя одиннадцать минут вернулся первый. Я провела в засаде еще полчаса, чтобы убедиться в том, что правильно отметила время, после чего двинулась дальше.

Дверь в министерство закрывается на простейший замок, а сигнализация оказалась элементарной. Мне требовалось проникнуть в кабинет Островмала, и я потратила большую часть отпущенных самой себе семи минут на изучение охранной сигнализации. Затем вернулась на прежнюю позицию, дожидаясь возвращения стражников. Во второй раз у меня ушло только пять минут на окончательную проверку сигнализации, минута на ее нейтрализацию и еще около двадцати секунд на то, чтобы проскользнуть внутрь, закрыть за собой дверь и снова запереть. Затем я восстановила сигнализацию – вдруг стражники пожелают ее проверить. Дальше следовало подложить тряпку под дверь, чтобы никто не заметил просачивающейся изнутри полосы света. Покончив с последней мерой предосторожности, я огляделась.

Внутри кабинета оказалась дверь с маленькой симпатичной табличкой «Документация».

Если Островмал вовлечен в какие-то сомнительные дела – или даже если он абсолютно чист, – он никого не подпустит к финансовым документам Империи, поэтому я не собиралась торопиться. Сначала решила все тщательно проверить.

В первую очередь я изучила дверь, пол и потолок, пытаясь найти очевидные ловушки, – безуспешно. Затем внимательно осмотрела замочную скважину, но и здесь не заметила ничего хотя бы отдаленно напоминающего тревожную сигнализацию.

Теперь нужно было попытаться уловить присутствие волшебства – оказалось, что его здесь полно; и никаких хитростей. Может быть, Островмал установил двойную систему безопасности? То есть охранная система сработает, когда я буду ее изучать? Ну, я легко обнаружила щупальца заклинаний, опутывающих реальный мир словно обрывки паутины. Всякому, кто когда-либо входил в темную запущенную кладовую, знакомо это ощущение. Я могла бы проскочить, не задевая их, но что, если паутина не покинута? Паук узнает, где я нахожусь, и если кто-то следит за пауком, тайна моего появления здесь будет раскрыта.

О маленький паучок, у тебя есть зубы, не так ли? И кто-то за тобой присматривает? Ну и пусть, маленький паучок, – найди меня, если сможешь. Ведь я знаю паутину лучше тебя и пошлю своего собственного паучка, твою полную копию, он будет действовать совсем как ты – и проглотит тебя, а потом останется сидеть на твоем месте, толстый и довольный, а тот, кто за тобой следит, ничего не заметит.

Я передохнула пару минут, перед тем как двинуться дальше. Быстро устаешь, когда приходится использовать волшебство пропорционально сложности заклинания, а не затраченной на него энергии. Боюсь, что Влад этого не понимает, поскольку он до сих пор сравнивает волшебство с колдовством – искусством, которое мне никогда не постигнуть.

Почувствовав себя лучше, я воспользовалась приспособлением, позволившим мне недавно заглянуть внутрь банка и подготовиться к телепортации. За дверью я увидела довольно маленькую комнату, набитую шкафами – их оказалось без малого пятьдесят, – в каждом из которых, несомненно, хранилось множество важнейших финансовых документов Империи – то, что я искала, почти наверняка находилось там. Я осмотрела комнатку с максимальной тщательностью и приготовилась к телепортации. И только в самый последний момент остановилась.

Что-то было не так.

Я вновь приложила трубку к стене, расслабилась и еще раз посмотрела внутрь. В комнате царил абсолютный мрак, и я не захотела рисковать, зажигая свет, пока не буду уверена в том, что они не в силах его засечь, поэтому применила заклинание, которое позволяет видеть в темноте. Задача оказалась весьма непростой – очень трудно различать предметы, которые находятся рядом. Они сливаются друг с другом – таковы особенности волшебного зрения. И все же мне удалось разглядеть нечто странное рядом со шкафчиками возле стены.

Я проверила еще раз и убедилась, что здесь нет других следов волшебства, кроме тех, которые я уже успела нейтрализовать, из чего следовало, что если передо мной и сигнализация, то не магическая. Конечно, у меня не было никаких оснований считать этот странный предмет сигнализацией – однако я никак не могла понять, чем же он является: не шкаф, не ручка и не чернильница… Я уже почти уговорила себя забыть о нем, но нельзя дожить до моего возраста, не научившись доверять интуиции, поэтому я продолжала разглядывать неясные очертания.

Если потолки в комнате такие же, как здесь, то шкафы достигают почти восьми метров в высоту. Стоящий на полу предмет имел высоту около двух метров (когда пользуешься волшебным зрением, иногда бывает очень трудно установить масштаб – можете сами попробовать) и больше всего напоминал небольшой гонг – с круглой тарелкой, расположенной внутри тонкой рамы из проводов, к которой каким-то образом был приделан миниатюрный молоточек. Мне никак не удавалось оценить толщину странного устройства. Я сомневалась, чтобы оно и в самом деле служило гонгом, но его назначение продолжало оставаться для меня тайной.

Если это магическое приспособление, значит, я растеряла все свое мастерство, а если нет, то для чего оно служит? Можно ли использовать колдовство для создания сигнализации? Я считала, что нет. Связаться с Владом у меня не было никакой возможности, а к Коти я не хотела обращаться, потому что она начала бы задавать вопросы. Нет, колдовство тут ни при чем. К тому же я сомневалась, что Островмал стал бы нанимать колдуна.

Скорее всего, это что-то совершенно безобидное, и когда я разгляжу его как следует, посмеюсь над своими страхами. Вот только тревога меня не покидала.

Ну даже если это сигнализация, она должна быть связана с неким устройством, или включать ловушку, или издавать громкий звук – что-нибудь. И если связь не является магической, значит, она физическая. Кажется, от предмета куда-то тянется проволока?

Я продолжала всматриваться, изо всех сил напрягая зрение, и…

Да, вот.

Провод, или струна, уходил от непонятного предмета по направлению к потолку. Может быть, все-таки тревожная сигнализация?

Если да, то как она работает? Что должна засечь и как отреагирует? Как она пошлет магический импульс по струне, если рядом нет никакого волшебного устройства? Я вдруг представила себе артефакт, который ничего не делает и установлен здесь только для того, чтобы ни один уважающий себя вор не осмелился забраться внутрь, не выяснив предварительно, как он работает. Эффективное средство устрашения, но я подозревала, что в этом предмете содержится нечто большее.

Ну что может произойти, если я телепортируюсь в комнату? Ничего. Я окажусь там, может быть, рядом со странным устройством, а может быть, и нет, но оно в любом случае не сумеет меня засечь, поэтому…

Не торопись, Киера.

Что происходит, когда кто-то телепортируется в помещение?

Примерно то же самое, что происходит, когда кто-то открывает дверь и входит: воздух приходит в движение – совсем немного, когда открывается дверь, чуть больше, когда вы материализуетесь после телепортации. И если похожая на гонг штука очень тонкая, то даже легкого движения воздуха окажется достаточно, чтобы молоточек ударил по тарелке. А поскольку от нее идет металлический провод, то он в состоянии передать звук или вибрацию куда-нибудь во дворец, где может стоять усилитель, и кто-то где-то узнает, что в комнату проникли посторонние.

Я бы присвистнула, если бы не боялась нарушить тишину. Я столкнулась с чрезвычайно хитрым устройством; именно такую штуку могли придумать орки. Оставалось только удивляться, почему ничего подобного не изобрели много лет назад: простое, изящное решение, к тому же его почти невозможно заметить.

Почти невозможно.

Хитрость состоит в том, что я не просто хорошая воровка – я лучшая воровка в Империи. Я потянулась пальцами волшебства в комнату и ощутила металл тарелки. Теперь будь особенно осторожной, Киера. Не позволяй этим хвастливым мыслям отвлечь себя: ты лучше всех именно потому, что умеешь быть осторожной и терпеливой. Действуй постепенно и…

Мне удалось обезвредить устройство.

Я сделала глубокий вдох и телепортировалась в комнату. Ничего не произошло, все застыло в неподвижности. Я еще раз повторила проверку на присутствие волшебства, после чего зажгла свет и принялась за изучение финансовых документов Империи. Здесь находились, как и следовало ожидать, самые свежие отчеты. Остальное хранилось иным способом, известным только волшебникам Дома Лиорна и архивариусам Дома Орки, впрочем, мне требовались именно текущие документы.

Я представила себе расположение бумаг в шкафах – все они были помечены номерами или символами, понятными для тех, кто здесь работает. Где-то существовал путеводитель, содержавший ключ ко всем этим обозначениям, который помог бы мне разобраться в их системе, но у меня не имелось ни малейших способностей к архивному делу. К счастью, мне этого не потребовалось. Я взяла первую попавшуюся стопку документов, убедилась, что в ней нет ничего интересного, и положила ее на место. Перейдя к следующему шкафу, повторила ту же операцию. А потом еще и еще – так продолжалось до тех пор, пока я не просмотрела около двух сотен стопок расписок, счетов, накладных и других таинственных документов.

Покончив с этим, я выскользнула из комнаты, предварительно уничтожив все физические следы своего присутствия. Затем заперла дверь и очень осторожно активировала систему проволочной сигнализации. Она не отреагировала на мои действия. В качестве заключительного шага я заставила своего метафорического паука выплюнуть на волю проглоченного собрата.

Затем я нашла письменный стол Островмала – он оказался самым большим в кабинете. Повсюду на глаза попадалось его имя, написанное на табличках, закладках и бумагах. Здесь я могла рассчитывать на успех, если, конечно, Островмал действительно участвовал в афере и если он оставил на виду свидетельства своих преступлений. Впрочем, я не слишком рассчитывала на удачу, но решила, что беглый осмотр не повредит.

Система охранной сигнализации оказалась волшебной и не слишком эффективной, из чего следовало, что хозяин ничего не скрывает – во всяком случае, в своем столе. Я сняла защиту, вскрыла замки и просмотрела содержание ящиков. Как и следовало ожидать, мне не попался на глаза листок с записью: «Сегодня я получил крупную взятку от Воннит в обмен на разрешение закрыть ее банк и сбежать со всеми деньгами, которые ей удалось собрать».

Ну ладно.

Больше всего меня разозлило, что в его столе оказалось два маленьких потайных отделения, мне пришлось потратить уйму времени и сил, чтобы их вскрыть, но оба были совершенно пустыми, даже записочки от любовницы не нашлось. Я посчитала это личным оскорблением.

Закончив изучать стол, я вдруг поняла, как сильно устала. Наступила самая опасная фаза операции: когда все закончено, ты утомилась, но все прошло успешно. В такие моменты очень трудно сохранять прежнее внимание и соблюдать необходимую осторожность. Именно в самом конце многие допускают мелкие оплошности, которые приводят к поимке или позволяют следователям выйти на след вора. Я заставила себя двигаться медленно, уничтожая все следы своего присутствия как волшебные, так и вполне земные. Затем постаралась учесть расписание движения стражников (судя по их походке, они успели смениться) и только после этого решилась открыть последнюю дверь.

Даже после того, как выбралась из министерства финансов, я старательно избегала мест, где было много народу, выбирая самые глухие коридоры дворца. Прошло еще без малого два часа, пока я вышла на свежий воздух через крыло Йенди (исключительно ради того, чтобы дать его обитателям пищу для размышлений) и телепортировалась домой, где сразу же налила себе бокал того самого вина, которым меня угощала Воннит. Выпив его залпом, я забралась в постель и несколько часов проспала таким сладким сном, что мне почти ничего не снилось, если не считать паучков, которые зачем-то звонили в гонги.

* * *

На следующее утро я проснулась, завершила свой утренний туалет и позавтракала свежим ореховым хлебом, кукурузным пирогом и кофе в восточном стиле (Влад говорит, что, на его вкус, он слишком горький), а затем телепортировалась обратно в Норпорт. Мне довольно быстро удалось найти большую таверну возле ратуши, я уселась за свободный столик посреди зала и заказала кляву, намереваясь пить ее до тех пор, пока что-нибудь не случится.

Иными словами, я выступила в роли приманки. Я надеялась, что мне удалось заставить забеспокоиться Островмала или кого-нибудь еще в его конторе. Проделав определенную работу, он – или кто-то другой – сумеет установить, что у них побывала незваная гостья по имени Киера Воровка (хотя никто не сможет этого доказать). Я рассчитывала узнать что-нибудь полезное от того, кто покажется здесь, чтобы предпринять ответные действия. Меня бы удивило, если бы пришлось просидеть за столиком в таверне больше двух дней.

Об этой части плана Влад ничего не знал, потому что он обязательно захотел бы принять участие. Я имела все основания считать, что выпутаюсь даже из самых серьезных неприятностей, но если рядом со мной появится темпераментный убийца, чей клинок часто работает быстрее, чем голова, то я смогу обезопасить себя от нескольких сомнительных ситуаций, потеряв взамен немало важной информации. К тому же Владу моя идея наверняка не понравилась бы. К полудню мне надоела клява, поэтому я переключилась на «матросский эль», как называют его в Норпорте, или «штормовой напиток» – если вы заказываете его в Адриланке, – иными словами, очень темный эль с небольшим количеством имбиря. Пойло довольно крепкое, так что я могла сделать вид, что у меня ленч. Я чувствовала себя уязвимой, сидя за центральным столиком, – оставалось надеяться, что не придется ждать слишком долго. Я прикончила кружку матросского эля и заказала следующую, раздумывая, не взять ли чего-нибудь поесть.

Мимо открытого окна проходили люди и часто заглядывали внутрь – так поступают все, когда видят таверну; возможно, кто-то из них меня заметил. Я потерла глаза. Один раз мне показалось, что я видела проходившую мимо Деверу, но, даже если мне не померещилось, она меня не узнала, впрочем, что ей здесь делать? Я выпила еще немного матросского эля. Он начинал мне все больше нравиться. В зал вошли двое джарегов, направились прямо к моему столу и уселись за него. Голова-Воронка и Насмешник, которых я видела в офисе Булыжника во время последнего визита. Такого развития событий я не ожидала. Голова-Воронка сказал:

– Булыжник хочет вас видеть.

– Хорошо, – ответила я. – Прямо сейчас?

– Если вы не против.

Я оставила эль недопитым – ужасный поступок – и встала. Они пристроились по бокам от меня, как только мы вышли из таверны. У каждого имелся меч, а у Головы-Воронки, который оказался справа, я заметила длинный кинжал, спрятанный в левом рукаве. Не сомневаюсь, что у каждого в запасе имелось множество вещей, которые им абсолютно не помогли бы, не пожелай я их сопровождать, но джареги об этом не догадывались.

Голова-Воронка спросил:

– Будем телепортироваться?

– Я бы предпочла пройтись пешком, – ответила я, поскольку не люблю, когда меня телепортируют незнакомые люди.

– Это пара миль, – напомнил он.

– Сегодня прекрасный денек, как раз для прогулки.

– Хорошо.

Больше мы не разговаривали. Когда мы проходили через лавку, Дор постарался не попасться нам на глаза, и вскоре Голова-Воронка уже стучал в дверь офиса Булыжника:

– Она здесь, босс.

Послышался невнятный ответ, Голова-Воронка открыл дверь и жестом предложил мне войти. Я прошла мимо, задержавшись только для того, чтобы протянуть ему его кинжал.

– Ты, кажется, обронил это, – сказала я.

Он бросил на меня свирепый взгляд, на который я ответила улыбкой, и схватил оружие. Прикрыв дверь, я уселась на единственный стул и спросила:

– Что случилось, Булыжник? Зачем ты меня позвал?

Похоже, Булыжник не знал, как ему реагировать на мое обращение с его подручным; в конце концов он решил сделать вид, что ничего не заметил.

– Я за тебя волнуюсь, – заявил он.

– В самом деле?

– За тебя и из-за тебя.

Я ждала.

– Да, – продолжал он, – ты проявляешь интерес к смерти Фиреса, и кое-кто выражает неудовольствие.

– Кое-кто? – переспросила я.

Он покачал головой:

– Ты же знаешь, Киера, я не могу назвать имен.

– Тогда что ты хочешь мне сказать?

Он пожал плечами.

– Забудь об этом деле или веди себя максимально осторожно, вот и все.

– А что ты сам?

– Я здесь абсолютно ни при чем, – ответил он. – Просто до меня дошли слухи, что ты прихватила какие-то бумаги в офисе некоего орки во дворце, и орки со связями в Организации хотят, чтобы ты пошла поплавать. Я подумал, что тебя следует поставить в известность.

– А ты не заинтересован в том, чтобы я отступилась?

Он покачал головой:

– Нет. Я уже сказал, это не моя игра. Я просто хочу, чтобы ты соблюдала осторожность, понимаешь?

– Да, – сказала я. – Ну, спасибо. Что-нибудь еще?

– Нет.

– Ладно. Тогда до встречи.

Я встала и вышла. Никто не пытался меня остановить. Я была рада, что Булыжник больше не стал спрашивать о Владе; ненавижу лгать друзьям.

Я поспешила к Ужасному Голубому Домику, чтобы рассказать Владу обо всем, что произошло. Утро уже давно закончилось. Малыш выбежал из дома, и пришлось потратить некоторое время, чтобы возобновить наше знакомство и развеять его подозрения, после чего я вошла в дом.

Гудфрьяанси сидела за столом рядом с Владом. Савн расположился на стуле, который стоял напротив очага. Когда я вошла, мальчик оглянулся, что застало меня врасплох.

– Привет, Савн, – сказала я, но он ничего не ответил, отвернулся и принялся снова смотреть на огонь.

– Добрый вечер. – Теперь я обращалась ко всем остальным. – Я вижу, у него улучшение.

– Да, – подтвердил Влад.

Гудфрьяанси кивнула в качестве приветствия и предложила мне чаю – я отказалась.

С некоторым удивлением и удовольствием я отметила, что у Влада нет свежих ран. Он пил кляву, и по тому, что в его глазах не осталось ни капли сна, я поняла – это уже не первая чашка. А вот Лойош крепко спал рядом с Ротсой, что необычно для джарегов, редко засыпающих посреди дня.

– У меня появилась кое-какая информация, – сказала я.

– У меня тоже, – отозвался Влад.

– Чью историю послушаем сначала?

– Твою, – предложил Влад.

Я уселась за стол рядом с ним. Гудфрьяанси встала и пересела к Савну – у меня сложилось впечатление, что она не хочет ничего знать о нашем расследовании. Пожалуй, решила я, здесь ее не в чем упрекнуть.

– Тебе удалось? – спросил он.

– Разозлить пчел? Да.

– Расскажи.

– Хорошо.

На сей раз я выдала краткое описание своего путешествия во Дворец, поскольку мне совсем не хотелось, чтобы он узнал подробности моего визита в офис Островмала, но все остальное изложила довольно подробно.

Я коротко упомянула ту часть своих приключений, когда я играла роль приманки, но заметила, как он недовольно нахмурился, и сразу же перешла к описанию разговора с Булыжником. Прежде чем Влад успел начать задавать вопросы, я принялась подводить итоги своей деятельности за последние два дня.

– Мне удалось найти двоих, Влад. Точнее, троих, но один отказал Фиресу в кредите только потому, что ему не понравился его запах, поэтому он ничем не смог нам помочь. А вот двое других провели серьезную проверку.

– А сколько оказалось таких, кто ничего не стал проверять?

– Много. Фирес умел располагать к себе людей.

Влад кивнул:

– Хорошо. Те, кто все-таки решил проверить, – что им удалось найти?

– Что он прекрасно умел располагать к себе людей.

На лице Влада промелькнула быстрая улыбка.

– Так, что еще?

– Влад, он не имел ничего. Куча бумаг, но все его предприятия стоимостью около шестидесяти миллионов империалов…

На лице у Влада появилось изумление.

– Совершенно верно, – продолжала я. – Шестьдесят миллионов империалов. Шестьдесят миллионов империалов кредитов расходовались на оборудование офисов, рекламу, покупку других компаний, которыми он не умел управлять, поэтому они уходили на уплату долгов в течение десяти или двадцати лет – а в основе всего лежал контракт на строительство пяти военных кораблей для имперского флота. Он так и остался невыполненным.

– Дом Орки, естественно, – сказал Влад.

– Конечно, имперский флот.

– Интересно, – задумчиво проговорил Влад.

– Что?

– Интересно, почему серьезные банки вообще давали ему деньги. Я понимаю, как ему удавалось убедить джарегов, но…

– А ты уверен, что такие банки действительно существовали? Мы знаем о Воннит, но что нам известно об остальных?

– Я расскажу тебе, – пообещал Влад.

– Хорошо. Все в целом прекрасно укладывается в схему. Становится понятно, почему кредиты выдавались под банковский процент, а не под такой, который берут джареги.

– Не шутишь?

– Ничуть.

– Любопытно. Может быть, кредиты джарегов шли через банки? – Он развел руками. – Или наоборот.

Я кивнула.

– В конце концов, не имеет значения, – продолжал Влад. – Значит, джареги глубоко завязли в этом деле?

– Очень многие, Влад. Вплоть до членов совета.

– А разве кто-нибудь из твоих приятелей не пытался обнародовать правду о Фиресе?

– Один из них попытался предупредить своих близких друзей, но никто не стал его слушать. У второго, судя по всему, друзей не оказалось, и он решил, что таким образом избавится от конкурентов. Кстати, он совершенно прав – многих серьезных людей ждет разорение.

Гудфрьяанси встала и вышла на улицу – наверное, до нее долетали обрывки нашего разговора. Малыш посмотрел ей вслед, помахал хвостом, но решил остаться и послушать.

Влад обдумал мою последнюю фразу и сказал:

– Значит, между Фиресом и джарегами существовала бесспорная связь, но… как он сумел заключить контракт с имперским флотом после того, как дважды разорился?

– Да, – кивнула я, – хороший вопрос. Поскольку становится ясно, что в дело вовлечена и сама Империя. Но я не знаю ответа. Каким-то образом ему удалось кого-то в чем-то убедить.

– Угу, – проворчал Влад. С минуту он молчал, потом заявил: – И этот кто-то все испортил и попытался замести следы. Я думаю… да, боюсь, все сходится.

– Что сходится?

– Вот что, я думаю, произошло – нет, пожалуй, сначала я расскажу тебе, что делал в последние два дня, и мы посмотрим, сумеешь ли ты прийти к аналогичным выводам.

– Ладно, – сказала я, – внимательно тебя слушаю.

10

– Дай-ка подумать. Когда ты ушла? С тех пор многое произошло. Это было во второй половине дня, правильно? Ладно, я буду рассказывать по порядку.

После того как ты ушла, я попробовал поговорить с Савном, и он вновь принялся рассуждать о ножах. Я решил, что ему не следует так концентрироваться на одном и том же, а спустя несколько минут старуха подтвердила мою правоту. Других идей относительно Савна мне в голову так и не пришло. Позднее я сообразил, что просто пытался не делать то, чего боялся. Сейчас я все тебе объясню.

Я продолжал размышлять о банкирше и ее связи с джарегами. Если джареги действовали заодно с Фиресом, а Фирес с Империей, то, значит, джареги вступили в какие-то отношения с Империей. Меня интересовало, какие именно и как они сумели все организовать. Итак, борт-капитан Воннит – кстати, а что значит «борт-капитан»? – вероятно, имела какие-то делишки с Фиресом, поскольку успела спрыгнуть на берег за неделю до его смерти. Ты доказала, что она связана с Империей, поэтому меня преследовал один и тот же вопрос: а не водит ли она дружбу с джарегами?

Проблема состояла в том, что я не мог явиться в офис Булыжника и спросить у него лично, поскольку он прикончил бы меня на месте. К тому же ты была бы мной недовольна, поэтому мне оставалось работать с Воннит или Лофтисом. Из того, что ты успела рассказать, я сделал вывод, что Воннит при возникновении малейшей опасности обратится в бегство, что нас не устраивает. Оставался Лофтис.

Лофтис. Должен признаться, Киера, мне вовсе не хотелось оставаться с ним наедине, да и обмануть его совсем не просто. Ты с ним общалась и понимаешь, о чем я говорю, – мне кажется, нам обоим повезло при первой встрече с ним.

Я сумел придумать только один разумный вариант: вывести его из состояния равновесия, чтобы узнать то, что меня интересует. Поскольку мы уже заставили его насторожиться, я не слишком рассчитывал, что Лофтис поверит мне, если я что-нибудь придумаю. С другой стороны, говорить ему правду было бесполезно. Получалось, что нужно сообщить ему часть правды – иными словами, обменяться информацией – и завалить его таким количеством фактов, чтобы у него голова пошла кругом, в надежде выудить из него что-нибудь полезное, пока он не успел прийти в себя, если ты понимаешь, что я имею в виду. Я не знал, удастся ли этот хитроумный маневр – в мои намерения входило просто подойти к нему, заговорить, а там – как получится.

Таким был мой план – если можно так назвать смутные намерения. Сделав столь замечательный вывод, я приготовил поесть, навел на кухне порядок, после чего попытался поговорить с Савном, не упоминая о ножах, но не добился от него никакой реакции. К сожалению, как раз подошло время для визита к Лофтису, и мне не удалось найти уважительных причин, чтобы отложить это неприятное дело на другой раз. Лойош уже начал надо мной смеяться, поэтому я оделся, как подобает выходцу с Востока, но не джарегу, и направился в город.

Мне понравился твой метод выбора места для разговора, и я им воспользовался. Когда мне удалось отыскать подходящую гостиницу, я заплатил за две комнаты, которые располагались одна напротив другой, по разные стороны коридора. Наверное, хозяйка заинтересовалась моими намерениями, предположив, что я собираюсь устроить в ее гостинице нечто необычное, но не стала задавать лишних вопросов, а я промолчал. Потом я нашел мальчишку, с которым послал Лофтису записку. В записке говорилось, где я остановился, включая номер комнаты, подписался я именем Маргарет – надеюсь, ты не будешь возражать. Затем перебрался в комнату напротив и завел разговор с Лойошем, который, кстати сказать, остался снаружи. Я посчитал, что не следует усложнять ситуацию. Возможно, Лофтис как-то связан с Домом Джарега, который ищет человека с Востока с парой джарегов, – так стоит ли рисковать? Фокус с двумя комнатами оказался излишним. Я придумал его на случай, если Лофтис явится в сопровождении пары клинков, но он обошелся без телохранителей.

Ему потребовалось полтора часа, чтобы добраться до гостиницы, но я все-таки его дождался – послышались шаги, и раздался стук в дверь. Я отодвинул занавеску, он быстро обернулся и увидел меня. Несколько секунд он внимательно меня разглядывал, и я видел, как прямо у меня на глазах Лофтис складывает в уме кусочки головоломки – Калдор и человек с Востока, человек с Востока и Маргарет, Маргарет и Империя, Империя и Калдор. Признаюсь, я получил удовольствие от этого процесса.

– Неподходящее место для беседы, – заявил я. – Давай немного пройдемся. Ты пойдешь впереди. – Однако, вопреки сказанному, я шагал первым, он следовал за мной.

«Что-нибудь заметил?»

«Все чисто, босс».

«Старайся не попадаться на глаза. Я не знаю, куда мы направимся, поэтому…»

«Я не вчера родился, босс. Честно».

Когда мы вышли на улицу, я намекнул, что ему следует отвести нас в какое-нибудь тихое место, и Лофтис зашагал туда, где было поменьше народу. Я не хотел давать ему времени на размышления, поэтому сразу же начал:

– Маргарет весьма сожалеет, но она занята с джарегами – полагаю, тебе известно об этой стороне дела?

– Кто ты такой?

– Падрейк, – ответил я.

– Ты работаешь с Маргарет, верно?

Я пожал плечами.

– События развиваются гораздо быстрее, чем мы предполагали, особенно со стороны джарегов.

– При чем здесь джареги?

– Не прикидывайтесь глупцом, у нас нет на это времени. Воннит готова сбежать, а Островмал начинает волноваться.

– «Начинает волноваться»?

– Хорошо, начинает волноваться еще сильнее. Как быстро ты сможешь прикрыть лавочку?

– Мы можем закончить завтра. Возможно, вам наплевать, но в результате многим станет очевидно, что Империя не провела настоящего расследования. А теперь, я хочу знать…

– Меня не интересует, что ты хочешь знать, – перебил его я. – Что говорит Тиммер? Она уже догадалась?

Лофтис явно терял терпение, однако ответил:

– Во всяком случае, она помалкивает.

– Что ж, мудро с ее стороны.

– Как получилось, что ты, выходец с Востока, вовлечен в дела, связанные с безопасностью Империи?

– Не исключено, – ответил я с кривой улыбкой, – что ее величество не разделяет твоего отношения к выходцам с Востока. – Он насупился. Конечно, до Лофтиса доходили слухи о любовнике императрицы, но он мог в них и не верить. Впрочем, я и сам не очень-то им доверял. Прежде чем он успел ответить, я добавил: – Тебе известно, как высоко тянутся ниточки?

– Да, – ответил он.

Я бы и сам хотел это знать!

– Хорошо. Тебе следует поторопиться, только не делай слишком резких движений. Заканчивай работу как можно быстрее и уходи.

Он поднял руку, показывая, что нам нужно остановиться, и принялся оглядываться по сторонам. Я последовал его примеру, но ничего не заметил. Мы оказались в довольно пустынном месте, пешеходов почти не было – лишь пара закрытых лавок и несколько заколоченных домов.

– В чем дело?

– Ни в чем.

Я еще раз осмотрелся, но опять не увидел ничего стоящего внимания – в Южной Адриланке полно таких мест.

– Где мы находимся? – спросил я.

– Я просто хотел показать тебе это место.

– Что?

– А ты сам посмотри.

Я присмотрелся повнимательнее и понял, о чем он говорит. На большинстве домов краска оказалась совсем новой, более того, каждый из них предназначался для одной семьи. Они до сих пор находились в приличном состоянии. Пожалуй, даже слишком хорошем. Вот только людей тут почти не было. Я недоуменно посмотрел на Лофтиса.

Он кивнул.

– Когда я прибыл в город, всего пару недель назад, лавки торговали, во всех домах жили люди.

– И где они теперь?

– Уехали, – ответил Лофтис. – Может быть, перебрались в другой район или в соседний город. Не исключено, что рассеялись по лесам, где охотятся и живут в палатках. Я не знаю.

– Две недели? – спросил я.

– Да.

– Фирес?

– Да. Закрылся банк, а потом и верфи, где строились три корабля…

– Три корабля?

– Да. Он вложил деньги в строительство шести или семи кораблей, и в трех случаях его смерть привела к банкротству. Триста лет назад здесь начала работать компания «Соренет и семья», которая занималась строительством кораблей – почти все местные жители работали на них. Орки, креоты, но больше всего текл из твоего любимого поселения. Теперь, когда верфи Соренета закрылись, люди ушли отсюда.

– Никогда не видел, чтобы целый район города так быстро умер, – заметил я.

– Я тоже.

Он снова двинулся вперед.

– Ты меня снова удивил, – признался я. – Никогда бы не подумал, что Фирес занимался реальным делом.

Лофтис пожал плечами.

– Мне тоже так казалось. Я до сих пор не знаю, насколько серьезно он участвовал, зачем ему это понадобилось и какой он выбрал механизм. Мы бы во всем разобрались, если бы вели расследование как положено.

Следующие кварталы ничем не отличались от предыдущего. Мне стало не по себе. Лойош, державшийся позади, вне поля зрения, сообщил, что ничего страшного случиться не должно.

– Неужели ты рассчитываешь, что тиасса ничего не узнает?

– Весьма возможно, он не станет нас проверять, – в голосе Лофтиса появилась такая горечь, которая могла испортить сотню галлонов эля. – Тиасса нам верит.

– Похоже, у тебя не было выбора, – заметил я.

– Я бы мог подать в отставку.

– Чем бы ты стал заниматься? И что бы сказал тиассе, когда он спросил бы тебя о причинах ухода? Я уже не говорю о том, что кто-то другой все равно оказался бы на твоем месте и наверняка все испортил бы – честно говоря, я не доверяю Домму.

– Лейтенант надежный человек, – быстро возразил Лофтис. – В нем есть что-то от Ржаного, из чего следует, что он еще потерпит пару поражений перед Битвой у Вращающегося озера, чего не следует стыдиться. Ржаной получил за него титул – совсем неплохо для человека с таким происхождением.

– Может быть, – сказал я. – И ничего не объясняй, пожалуйста. Они знают, как забивать гвозди.

– Конечно, – ответил он. – И в кого их забивать.

На случай, если ты чего-нибудь не поняла, Киера, я скажу, что почувствовал себя скверно. Пока мы гуляли по опустевшим кварталам, он успел многое осмыслить, и теперь уже мне требовалось время на раздумья.

Похоже, Лофтис нам поверил – даже больше, чем я рассчитывал, что меня поразило. Более того, мне никак не удавалось привести в соответствие то, о чем он говорил, с образом человека, который согласился участвовать в этих интригах. Здесь явно была какая-то тайна, и я не знал, как вести себя дальше. У меня возникло сильное желание прямо задать Лофтису все главные вопросы – например, кто за всем этим стоит и каким образом на него оказали давление? Но такой человек, как Лофтис, может столько понять из того, какая информация тебя интересует, что полученные от него сведения ничего не будут стоить. Не говоря уже о том, что, разобравшись в истинном положении вещей, он сразу перестанет с тобой разговаривать. Проклятие, как трудно иметь дело с интригами – я даже пожалел о тех временах, когда мне требовалось всего лишь кого-нибудь убить и больше ни о чем не тревожиться.

Мне требовалось его отвлечь.

– Меня смущает еще кое-что, – сказал я.

– Меня смущает очень многое…

– Одна из мелких компаний в империи Фиреса…

– Она совсем не такая маленькая, как тебе кажется, Падрейк.

– Верно. Некоторые компании владеют землей.

– Конечно.

– И продают землю.

Он кивнул.

– И разоряются.

– Правильно.

– И не имеют права ее продавать.

– Наверное. К чему ты ведешь? Если тебя интересует легальность их действий…

– Нет-нет. У нас больше адвокатов, чем граней у Имперской Державы. Я пытаюсь понять, зачем они так поступают – во вред собственному бизнесу.

– Ты полагаешь, у них есть выбор?

– Может быть.

Он покачал головой:

– Я не понимаю, что ты имеешь в виду. Насколько мне известно, они пытаются унести ноги, и если по ходу дела приходится терять часть собственности – что ж, об этом можно подумать позднее, обратившись за помощью к адвокатам. Не думаю, что у них есть какой-то особенный план.

Его рассуждения меня удивили.

– Нет, ты меня не убедил, – заявил я.

– Ты слишком хитер.

– Работа такая.

– А у тебя есть какие-нибудь доказательства? Или причины так думать?

– Только интуитивные ощущения. Вот почему я и задаю тебе вопросы. У тебя самого есть какие-нибудь аргументы?

– Нет.

– Ладно, – сказал я.

Мы повернули и теперь шагали обратно.

– Ну, так чего же ты хочешь? – спросил он. – По какой-то причине ты связался со мной, однако до сих пор мы просто болтаем – хотя ты и передал мне предупреждение, но с такой информацией можно было отправить кого угодно. Что тебя интересует?

Проклятие! Я дал ему слишком много времени на размышления.

– Есть человек, который слишком много знает о том, что ты здесь делаешь. И я не могу его найти.

– Что ты имеешь в виду?

– Кто-то совершил ошибку, и я практически уверен, что он занимает высокое положение. Я столкнулся с серьезным противником, но никак не могу понять, кто он.

Лофтис покачал головой:

– Даже не догадываюсь, о чем ты говоришь. За последнее время я не заметил ничего подозрительного – если не считать тебя и твоей подруги Маргарет.

Проклятие и еще раз проклятие! Об этом мне совсем не хотелось ему напоминать.

– Послушай, я решил рискнуть и довериться тебе.

– Это твое дело, и я готов тебя выслушать, однако не забывай, что не ты отдаешь мне приказы.

Он вновь опередил меня.

– А теперь я хочу получить ответы на свои вопросы, – продолжал он, стремительно перехватывая инициативу. – Твоя подруга Маргарет заявила, что у нее есть способ заставить меня молчать.

– Письма. Да. Они существуют.

– Я сказал ей, что им не будет хода – так и случится. На кого вы с ней работаете и какие перед вами стоят задачи?

– Мне известно, в чем состоит твоя задача, друг Лофтис; но если ты хочешь положить карты на стол, скажи сначала, на кого ты работаешь. – Одновременно я отчаянно попытался вспомнить названия групп, которые ты упоминала, и выбрать наиболее правдоподобный вариант.

– Ха. Я лейтенант Имперской армии, Гвардия Феникса, Отряд особых заданий.

– Проклятие! Ты прекрасно знаешь, что я спрашиваю о другом.

– Неужели все выходцы с Востока могут становиться невидимыми – или только ты? Вас берут на службу именно благодаря этому качеству или оно лишь одно из многих достоинств?

– Оно помогает, – ответил я.

– Что тебе нужно?

– Я уже говорил.

– Да, говорил, верно? Ты говорил обо всем, что только можно себе представить, не правда ли?

Я покачал головой.

– Ты можешь играть в свои игры, Лофтис, но у меня нет времени с тобой возиться, если я намерен исполнить то, ради чего меня сюда послали.

– Не пойти ли нам перекусить? – предложил он.

Оставалось добавить еще пару-другую проклятий. Он пользовался всеми моими трюками, причем делал это лучше, чем я сам.

– Я слышал, что Неукротимая предпочитала, чтобы ее солдаты сражались на голодный желудок, а вот Сетра Лавоуд полагает, что им перед боем следует сытно поесть.

– Я тоже слышал, – сказал Лофтис. – Все неправда. Во всяком случае, относительно Сетры.

– А еще мне рассказывали, будто боссы джарегов предпочитают нанимать убийц во время обеда или ужина.

– Могу поверить.

– А еще мне доводилось слышать, что на Востоке существует диковинный обычай устраивать большую церемонию последней трапезы для человека, приговоренного к смертной казни. Он заказывает все, что пожелает, блюда готовят очень старательно и подают как в лучших ресторанах, а потом его убивают. Правда, странный обряд?

– Возможно, но мне нравится, – заметил Лофтис.

Я покачал головой.

– Если бы меня собирались казнить, то либо я не смог бы ничего проглотить, либо расстался бы с содержимым желудка по дороге к плахе или виселице, уж не знаю, куда бы меня повели.

– Понимаю, но я бы все равно не отказался поесть, – возразил Лофтис.

– Здесь поблизости должна быть таверна.

Мы зашли в первое попавшееся заведение, но это еще ничего не значило, поскольку дорогу выбирал он. Перед входом висела вывеска, надпись на которой мне не удалось разобрать. Нам пришлось спуститься вниз по короткой лестнице. Несколько сотен лет назад таверна находилась на одном уровне с улицей – выглядела она довольно старой.

«Твое мнение, Лойош?»

«Мне это не нравится, босс. Вокруг я никого не заметил, но он мог подстроить ловушку заранее».

«Хорошая мысль».

«Если хочешь унести ноги, я могу его задержать».

«Нет. Я собираюсь посмотреть, что будет дальше».

«Босс…»

«Будь внимателен».

В тускло освещенном зале был низкий потолок, на стенах проступила влага – наверное, никто не приводил заведение в порядок уже много лет. Посреди зала стоял большой стол с двумя длинными скамейками, примерно половину мест занимали мастеровые. Кроме того, вдоль стен расставили еще несколько отдельных столиков. Мы уселись за один из них. Лофтис оказался лицом к входной двери, а я мог наблюдать за занавешенным проходом в заднюю часть таверны, наверное, там располагались комнаты. Я чуть было не отказался оставаться в таверне – Лойош находился снаружи, и мое положение заметно ухудшилось, – однако я все еще питал слабую надежду, что мне удастся договориться с Лофтисом.

– Что порекомендуешь? – спросил я.

– Не знаю, я здесь никогда раньше не был.

Через некоторое время мы поняли, что никто не собирается нас обслуживать, поэтому пришлось подойти к стойке, где мы получили бутылку вина, несколько ломтей хлеба, две тарелки рыбной похлебки, стаканы, ложки и деревянный поднос, чтобы отнести все это на наш столик. Мы вернулись на свои места и принялись за еду.

– Похлебка пересолена, – заметил Лофтис.

– А хлеб хороший.

– Лучше, чем похлебка, – согласился он.

– И вино, – добавил я.

– Я думал о том, чтобы тебя задержать, – заявил Лофтис.

– У тебя есть хорошее вино?

– Да, оно немного лучше. Однако не настолько хорошее, чтобы о нем стоило говорить. Проблема состоит в том, что я не могу найти твою подругу.

– Ты недостаточно тщательно искал.

– Да?

– Я знаю несколько превосходных восточных вин.

– Составь для меня список. А заодно напиши адрес, по которому я мог бы найти дорогую Маргарет.

– Обязательно так и сделаю. Но я не могу тебе посочувствовать. Ты наверняка искал не более получаса. И на что ты рассчитывал? Поиски и вина должны созреть.

– Вина – безусловно. Но в поисках можно помочь. И я буду считать твою помощь личным одолжением.

– А если я вместо этого заплачу за следующую бутылку?

– Хорошая мысль. Такое впечатление, что ты совершенно спокоен, Падрейк. Кстати, это твое настоящее имя?

– Теперь уже точно и не вспомню.

– Иногда к этому приводит чрезмерное употребление вина. – Он налил мне еще. – И все же тебе бы следовало встревожиться. Потому что, когда я сказал, что намерен тебя задержать…

– Пожалуйста, – перебил я Лофтиса, – не порти мне сюрприз. Или нашу трапезу.

– Знаешь, я не могу есть похлебку. Интересно, у них есть что-нибудь другое?

– Я не стал бы рисковать. Мы заказали то, что они нам посоветовали; чего можно ждать от всего остального?

– Хорошая мысль. Так на кого ты работаешь? – снова спросил Лофтис.

– На одну безымянную группу, которая служит интересам Империи.

– Превосходно. Я тебе даже верю. Вот только мне нужны доказательства, или связи в Императорском дворце, или хотя бы печатка.

Я налил ему немного вина.

– А вот здесь могут возникнуть проблемы, – сказал я.

– Вот как? А чего вы пытаетесь добиться?

– Есть одна старая леди, у которой хотят отнять землю. Мы пытаемся выяснить, кто владеет землей, чтобы ее выкупить, но компания прекратила свое существование. Старую леди собираются выселить…

Он поднял руку.

– Не нужно больше ничего говорить, – прервал меня Лофтис. – Назови мне имя, и я постараюсь решить вашу проблему.

Самое обидное заключалось в том, что он действительно мог и, возможно, даже решил бы ее. Однако я не слишком верил в такую удачу, к тому же не имел права сообщать ему наш адрес, Киера, в особенности после всего того, что я сделал, чтобы испортить всю проведенную тобой работу.

– Я что-то не могу сейчас припомнить ее имени. Наверное, все дело в вине.

– Очень может быть.

«Босс, перед входом в таверну появилась пара незнакомых клинков».

«Перед входом? И что они делают?»

«Похоже, собираются ворваться внутрь».

«Ага».

Лофтис вздохнул и отодвинул тарелку в сторону.

– Отвратительно, – сказал он. – Так что же мне с тобой делать?

Я позаботился о том, чтобы под столом мне в ладонь скользнул кинжал, другой рукой проверил, свободно ли шпага выходит из ножен.

– Ты можешь выкрасить меня в синий цвет и обменять на волынку.

– Да, неплохой вариант. К сожалению, хотя я и получил удовольствие от совместной трапезы, я настаиваю, чтобы ты последовал за мной туда, где гораздо удобнее отвечать на вопросы.

– Проклятие, – ответил я, – я только что вспомнил, что сегодня вечером моя племянница выходит замуж, а мне еще нужно купить новый костюм, так что я не смогу удовлетворить твоего любопытства.

– О, я уверен, что твоя племянница проявит понимание. Скажи мне, как ее зовут и где ее найти? – Он улыбнулся, но довольно быстро улыбка исчезла, и взгляд стал жестким. – Я хочу получить ответы всего на пару вопросов, но мне нужны эти ответы. Ты меня понимаешь?

Я ответил ему холодным взглядом.

– На кого ты работаешь и чего вы добиваетесь? Если ты ответишь, мы сможем договориться. Если нет, мне придется вытаскивать из тебя правду клещами.

– До этого не дойдет, – ответил я.

«Босс, они входят!»

Я встал и успел наполовину обнажить шпагу, когда двое выскочили из-за занавески, к которой я сидел лицом. Отступив в сторону, чтобы Лофтис не мог сразу меня достать, я метнул кинжал в одного из непрошеных гостей. Когда тот уклонился, я сделал выпад в адрес второго, отбил его клинок, и острие моей шпаги вошло в его горло. Бросив быстрый взгляд на дверь, я увидел еще двоих, они заметно удивились, поскольку никак не ожидали, что я посмотрю в их сторону да еще буду улыбаться. Лофтис тем временем вскочил на ноги и обнажил меч, удивленно уставившись на парочку, вошедшую через дверь. Я не видел выражения его лица, к тому же у меня не было времени его изучать – оставался еще наемник, в которого я метнул кинжал. Однако Лофтис повернулся ко мне, и его взгляд был совершенно бесстрастным.

– Он не сломал палку, – заявил Лофтис.

Я не понял, что он имеет в виду, однако ждать разъяснений не приходилось.

Когда я повернулся к типу, которого отвлек броском кинжала, он вдруг сорвался с места и промчался мимо меня. Я не возражал – пусть все убегают, я не стану их задерживать.

Вот только этот парень совсем не собирался бежать. Как только ему удалось проскочить мимо, он развернулся и нанес Лофтису разящий удар в голову. И бросился к двери. Остальные двое последовали за ним; прежде чем я успел что-то предпринять, все трое выскочили из таверны.

«Босс?»

«Не волнуйся, Лойош. Они приходили не за мной».

«Не за тобой?»

«Точно. Впрочем, неприятности на этом не закончатся».

Все посетители таверны смотрели на Лофтиса. Наступила тишина, потом драконлорд уронил оружие, которое со звоном покатилось по полу.

Он очень медленно повернулся и посмотрел на меня, на лице застыло изумленное выражение. Лофтис открыл рот, но не смог произнести ни единого слова. Мышцы на его шее были страшно напряжены – я видел, что только ценой нечеловеческих усилий Лофтис продолжает держать голову прямо – из затылка у него торчал меч.

Лофтис опустился на колени, а потом упал вперед. Он выглядел жалко и нелепо – а из затылка по-прежнему торчал меч.

11

Я выскочил из таверны, прежде чем кому-нибудь из посетителей пришло в голову меня остановить.

«Проследить за ними? – спросил Лойош. – Впрочем, забудь – они только что телепортировались. Я могу показать тебе место, откуда они исчезли».

«Я не собираюсь их преследовать, Лойош; у меня только одно желание – поскорее унести отсюда ноги. Продолжай наблюдение».

«Ладно, босс».

Я перешел на противоположную сторону улицы и на первом же перекрестке свернул направо, потом еще раз направо, налево и снова налево, направо, после чего некоторое время шел прямо. Затем я остановился и огляделся, поскольку и сам запутался. Оставалось надеяться, что мои преследователи отстали еще раньше.

«Ну?»

«Все спокойно, босс».

«Хорошо, возвращаемся домой».

«Я буду продолжать наблюдение».

Мы вернулись в голубой домик, без конца озираясь по сторонам. Малыш встретил меня, приветливо виляя хвостом. Ротса, казалось, была рада видеть Лойоша, старуха по-прежнему оставалась недовольной, а на лице Савна не отражалось никаких эмоций. Я сел за стол, закрыл глаза и сделал первый глубокий вдох, наверное, за целый год.

Старуха посмотрела на меня, но не стала задавать вопросов, а я не стал ей ничего рассказывать. Я пожалел, что тебя не было в доме, Киера, поскольку мне требовалась помощь, чтобы разобраться в том, что произошло у меня на глазах. Все вроде бы имело смысл – Лофтис разобрался в моих интригах и завел меня в таверну, где дал последний шанс признаться, а затем намеревался меня арестовать, но вместо этого его убили. Его убили.

Удивился ли он, увидев вошедших в дверь людей? Или его поразило само их появление? Или то, что они сделали? «Он не сломал палку». Классная задачка; я бы очень хотел в ней разобраться, вот только спросить уже не у кого. Если бы я ее решил, она наверняка оказалась бы кодовой фразой, которая сразу бы все разъяснила – и я бы понял, что делать дальше. Впрочем, эти слова могли иметь отношение и к его детству, когда его кто-нибудь обижал – во всяком случае, похожие мысли посещали меня, когда мне грозила смертельная опасность.

Я сожалел, что Лофтис погиб. Он оказался честным сукиным сыном, хотя ему и пришлось заниматься весьма неприглядными делами. Впрочем, никаких доказательств его благородства я не имел – если не считать того, что и тебе, Киера, он показался достойным человеком (не исключено, что он просто был болваном, умеющим произвести впечатление на таких людей, как мы с тобой).

В любом случае жаль, что его последняя трапеза получилась такой отвратительной.

– Как мальчик, Мать? – спросил я.

– Без улучшений, – ответила она.

– Савн? – позвал я. Он не откликнулся, будто и не слышал. Савн смотрел в очаг так, словно во всем мире больше ничего не существовало. По крайней мере не существовало никаких ножей. – У вас есть какой-нибудь план?

Она бросила на меня свирепый взгляд, а затем встала, на что у нее ушло немало времени. Подойдя к столу, она уселась рядом со мной и тихонько сказала:

– Я не намерена отправляться в путешествие по его снам, во всяком случае пока. Он иногда реагирует на внешний мир, и это заметное улучшение. Я хочу знать, будут ли происходить дальнейшие изменения. Нужно понять, готов ли он говорить о чем-нибудь, кроме ножей.

– И как вы собираетесь этого добиться?

– Я заговариваю с ним. Ты тоже можешь попытаться.

– Поговорить с ним?

– Да.

– Хорошо, – сказал я.

Она кивнула, а я подошел к Савну и присел рядом.

– Ну, как дела, мальчик? – спросил я. Он никак не отреагировал. – Надеюсь, у тебя ничего не болит. – Я чувствовал себя полнейшим идиотом.

Старуха поднялась и вышла из дому, прихватив с собой Малыша.

– Прошло уже около года, Савн, – сказал я. – Послушай, я надеюсь, ты знаешь, как я сожалею о случившемся. Ты не должен был участвовать в том, что произошло.

Он смотрел в очаг и не шевелился.

– Знаешь, ты спас мне жизнь. Дважды. Когда я был ранен, а потом еще раз. Я такого не забываю. Ты говорил неприятные вещи – и хотя слушать их было горько, они, наверное, пошли мне на пользу. – Я коротко рассмеялся. – Я заметил, что хорошие вещи часто причиняют боль. С другой стороны, то, что причиняет боль, обычно трудно назвать хорошим. Неплохая загадка, верно? Ты любишь загадки? Или головоломки? Сейчас я пытаюсь сложить головоломку, Савн, и, должен признаться, зашел в тупик. Я бы хотел обсудить ее с тобой. Знаешь, ты очень толковый парень.

Почему убрали Лофтиса? Трудный вопрос, верно? Он работал на кого-то из крупных чинов Империи, который пытался скрыть факт убийства Фиреса – если его действительно убили, – и Лофтису поручили вести расследование.

Скорее всего, убийцу никогда не найдут, однако нетрудно выяснить, кто хотел смерти Фиреса – а это множество людей с очень серьезными связями в верхних эшелонах власти Империи. Может быть, кто-нибудь из них хотел, чтобы информация вышла на свет. Я вполне могу представить себе такой мотив, Савн. Но зачем убивать Лофтиса – гораздо проще и дешевле сообщить кому-нибудь, например, Военачальнику, или лорду Кааврену, или даже ее величеству о том, что происходит. Смерть Лофтиса не имеет никакого смысла.

Таким способом они уничтожили последнюю возможность скрыть то, что он делал, – ведь теперь начнется расследование нового преступления, и тайное неизбежно станет явным. Но если кто-то поставил перед собой именно такую цель, зачем было выбирать столь трудный и опасный путь? Никто не станет так поступать, если существует более безопасный способ получить искомый результат – разве что дзурлорды, но они не обладают необходимым коварством для таких сложных интриг. Я не могу сложить отдельные части в единое целое, Савн. А что думаешь ты?

Он явно думал, что очаг гораздо интереснее.

– Должно быть, я что-то упустил из виду – или в деле присутствуют неизвестные мне факты. Как жаль, что сейчас у меня нет прежних источников информации. Достаточно было щелкнуть пальцами, и мои парни отправлялись на поиски. Теперь все приходится делать самому (с помощью Лойоша, Ротсы и нескольких менестрелей). Может быть, следует разыскать менестреля и поговорить с ним, Савн? Ты был со мной, когда я в последний раз обратился к ним и получил полезную информацию. Помнишь ту женщину-менестреля? Она производила впечатление, верно? Мне даже показалось, что ты в нее влюбился – не могу тебя винить. Мне она тоже понравилась, но я выходец с Востока, а она драгаэрянка – вот и все. Не думаю, что она сохранила обо мне хорошие воспоминания после того, что я с тобой сделал. Боюсь, она во всем винит меня – и у нее есть на то основания. Я и сам считаю себя виноватым.

А потом я сидел рядом с ним и смотрел в очаг. Становилось прохладно; наверное, следовало развести огонь. На родине Савна уже начали уборку льна. Может быть, родным не хватает его рук.

– Ладно, – сказал я. – Пойду поищу менестреля, выясню, что говорят о Фиресе, о расследовании и о банках. Может быть, удастся что-нибудь узнать. Во всяком случае, не буду сидеть сложа руки.

Я встал.

– Поговорим еще потом, ладно? – Он не возражал, и я направился к двери.

Старуха сидела в плетеном кресле перед домом. Малыш устроился рядом с ней. У меня возникло неприятное ощущение, будто она слышала все, что я сказал. А вдруг она предложила мне поговорить с Савном только для того, чтобы выведать мои тайны? Но потом я отбросил свои сомнения; если во всей нашей истории и был человек, не страдающий от избытка хитрости, так это она. Однако имелись все основания для тревоги, поэтому я решил сохранять осторожность. Пришлось поплотнее завернуться в плащ, так как заметно похолодало. Почему погода требует к себе гораздо большего внимания, когда оказываешься за городом? Пока я жил в Адриланке, мне было совершенно безразлично, какая стоит погода, хотя я довольно много времени проводил на свежем воздухе.

* * *

Я уже давно понял, что менестрели похожи на крючки для сапог – ты всякий раз натыкаешься на них, когда отправляешься в кладовку за чем-нибудь другим, но в тот момент, когда тебе нужны именно они, оказывается, что все бесследно исчезли. Добравшись до Норпорта, я целых три часа бродил от одного постоялого двора к другому, но нигде не ожидали выступления менестреля.

Однако усердие иногда вознаграждается. Семь раз я спрашивал у местных жителей, где можно послушать музыку. Один попросту не знал, трое других не пожелали со мной разговаривать, а двое вели себя настолько грубо, что пришлось поучить их правилам элементарной вежливости. Наконец седьмая – симпатичная женщина-текла с развевающимися юбками и изумительными черными глазами направила меня в таверну, на вывеске которой красовались перья. Я легко ее разыскал, что меня удивило, поскольку к этому моменту затея представлялась почти безнадежной, и вошел в маленький задымленный зал, где собралась толпа текл, несколько орков и креот, а также отдельные представители местного дворянства, которые неизменно появляются в подобных местах. В дальнем конце зала среднего возраста текла негромко играл на старой лютне. Я прислушался и понял, что он неплохо владеет инструментом.

Я нашел свободное место на скамье в центре зала. Лойош находился при мне, так что многие посетители таверны бросали на меня недовольные взгляды; впрочем, нельзя исключить и того, что им редко приходится видеть людей с Востока. Голос певца был высоким и вполне мог показаться неприятным, но он удачно выбирал песни – наверное, в составлении репертуара и заключено искусство менестреля. Так, наемный убийца должен знать, на какие заказы ему стоит соглашаться, а когда следует отклонить выгодное предложение. Вскоре кто-то принес мне вина, которое я быстро выпил, поскольку оно оказалось не слишком хорошим. Наконец менестрель перестал играть.

Он остался сидеть на прежнем месте и увлеченно принялся за выпивку; через некоторое время я подошел к нему. Менестрель посмотрел на меня, потом перевел взгляд на Лойоша, и мне показалось, что он почувствовал себя неуютно. Что ж, это вполне естественно.

– Меня зовут Влад, – негромко проговорил я, пристально глядя ему в глаза.

– И что? – спросил он.

Нет, он не узнал имя, что меня порадовало. Как только хотя бы один менестрель его узнает, можно будет о них забыть.

– Вы можете уделить мне несколько минут?

– А что вас интересует?

Я показал ему кольцо и быстро его спрятал. Перед тем как покинуть Адриланку, я буквально в последний момент сумел достать кольцо с символом Гильдии Менестрелей[14]. Он взглянул на кольцо и сказал:

– Да, вижу.

– Сейчас я направлюсь к выходу и перейду на противоположную сторону улицы. Встречаемся через двадцать минут, договорились?

– Хорошо. А сколько?..

– Десять империалов или больше, если вы сумеете мне помочь.

– Идет.

Я кивнул и выбрался из таверны. Сделал небольшой круг и вернулся обратно. Лойош облетел квартал и не обнаружил ничего подозрительного. Впрочем, я и не ждал неприятностей.

Через двадцать минут менестрель вышел из заведения и пересек улицу.

– Давайте немного прогуляемся, – предложил я, протягивая ему десять монет.

Сегодня я уже один раз произносил похожую фразу.

Мы зашагали рядом по темным тихим улицам. Этот квартал находился рядом с доками, и улицы здесь были узкими, совсем непохожими на Адриланку. Мне они понравились.

– Что вы слышали о Фиресе? – спросил я.

– Орка?

– Да.

– Ну, вам известно, что он мертв? – сказал менестрель.

– Да. Как он умер?

– Несчастный случай на яхте.

– Вы уверены?

Мы сделали с десяток шагов.

– До меня доходили слухи. Понимаете?

– Нет, – заявил я. – Не знаю. Расскажите.

– Кто вы?

– Друг Гильдии.

– Что происходит? Мне грозит?..

– Опасность? Нет, если нас никто не увидит вместе, но даже и в таком случае вам, скорее всего, нечего бояться.

– Скорее всего?

– Вот почему я не стал разговаривать в таверне, а сейчас мы прогуливаемся по достаточно темным улицам. Так что вы собирались сказать?

– Говорят, его прикончили.

– Кто?

– Люди.

– Какие?

– Просто люди.

– Почему ходят такие слухи?

– Я не знаю. Но вот что я вам скажу: всякий раз, когда умирает знаменитый человек – какой угодно смертью, – возникают разговоры о том, что его убили.

– И вы считаете, что это всего-навсего пустые разговоры?

– Да. Я ошибаюсь?

– Не знаю. Я пытаюсь выяснить. Вот почему я задаю вам вопросы. И плачу деньги. У вас ведь нет оснований подозревать нечестную игру?

– Нет, никаких.

– Хорошо. Что вам известно о закрывшихся банках?

– Империя.

– Империя закрыла банки?

– Нет, она позволила их закрыть.

– Что вы имеете в виду?

– То, что Империя не имеет права давать такие разрешения – ведь она должна стоять на страже интересов вкладчиков, – заявил менестрель.

– И почему же Империя так поступила?

– Потому что банкиры дали большие взятки.

– Вы уверены?

– Да.

– Откуда вы знаете?

– Знаю.

– Как вам удалось это узнать?

Менестрель молчал.

– Сколько вы потеряли? – спросил я.

– Почти восемьсот империалов.

– Понятно. Так вы все и узнали?

Он ничего не ответил. Я вздохнул. Пока что он не сообщил мне практически ничего полезного.

– А как насчет джарегов?

– При чем здесь джареги?

– Они вовлечены в эти дела?

– С банками? Не знаю. Я как-то не думал о них.

Замечательно. Вместо того чтобы собирать слухи, я их сам распускаю. Мне хотелось спросить: «Неужели вы не можете рассказать мне что-нибудь полезное?» – но такой вопрос не дал бы искомого результата. Поэтому я поинтересовался:

– А что вам известно о людях, которых вышвыривают с их земель?

– То же, что и всем, – ответил менестрель. – Такие вещи случаются часто, но никто не знает, почему они происходят.

– Что значит, «никто не знает почему»?

Он пожал плечами.

– Ну, здесь нет ни крупицы здравого смысла, не правда ли? Тебя предупреждают о выселении, ты отправляешься узнать, нельзя ли выкупить землю, а владелец свернул все свои дела.

– И такое часто случается?

– Конечно. Причем везде. Мне еще повезло: мы живем на земле лорда Севаана, а с ним пока все в порядке, насколько нам известно. Но у меня есть друзья и родственники, которые не понимают, что происходит, и не знают, что им делать.

Уж не знаю, почему я решил, что случай старухи уникален? Теперь мне стало ясно, что я допустил ошибку. Интересно, кому выгодно сгонять людей с их земли, чтобы ее продать – при этом ничего никому не продавая? И зачем их выселять, не предложив сначала им выкупить землю? И как могла смерть Фиреса привести к подобной цепочке событий? И кто приказал устранить Лофтиса и почему? И…

Нет, подождите минутку.

– А кого-нибудь уже заставили покинуть свои дома?

– Что? Пока еще нет. Никто не в состоянии собраться так быстро, даже если бы его принудили силой.

– Да, пожалуй. Но все же…

– У вас есть еще вопросы? – осведомился менестрель.

– А? Что? О нет. Вот. Вы можете исчезнуть. – Я дал ему еще десять империалов.

Он исчез.

«В чем дело, босс?»

«Смутный намек на ниточку, которая может привести к рождению новой идеи».

«Конечно, босс. Как скажешь».

«Мне кажется, я уловил что-то важное. Дай немного подумать».

Лойош против обыкновения проявил такт и воздержался от замечаний, поэтому я не спеша зашагал дальше, продолжая размышлять. Очень трудно сосредоточиться на одном предмете, если не говоришь о нем с кем-нибудь или не записываешь этапы рассуждений, вот почему я люблю беседовать с Лойошем, когда пытаюсь сделать какой-нибудь вывод. Но сейчас мне не удавалось облечь в слова свои ощущения. Они казались слишком смутными, и дело вовсе не в том, что я упустил из виду некую существенную деталь, просто смотрел на вещи немного не под тем углом.

Спустя несколько минут я произнес:

«Понимаешь, Лойош, мы с Киерой ввязались в это странное земельное дело нашей хозяйки, но нам никак не удается не только купить землю, но и выяснить, кому она принадлежит. И хотя нам пришлось начать именно с земли, из этого еще не следует, что главная проблема заключена в ней».

«Ты уже это выяснил, босс».

«Конечно. Но знать – это одно, а учитывать все факты, изучая новую информацию, – совсем другое…»

«Что ты хочешь сказать?»

«Ха. Дело в том, что я с самого начала воспринимал картину искаженно – на меня оказывали влияние известные мне факты. А теперь нужно взглянуть на нее непредвзято. И у меня появилась новая теория».

«Хорошо. Нам не хватало только теории. Ладно, куда мы направимся теперь, босс?»

«Я не знаю».

В моем сознании Лойош произносил слова совсем как я сам.

«Ты смешной, Лойош. А у тебя есть какие-нибудь интересные идеи?»

«Угу. Давай отсюда уйдем».

Я осмотрелся, но не заметил вокруг ничего необычного.

«Нет, – пояснил Лойош. – Из города. Паршивое это место, босс. Тебя разыскивают, а когда ты подолгу болтаешься в городе, как сейчас, их задача заметно упрощается. Вот что мне не нравится».

И мне тоже.

«Скоро, – пообещал я. – Как только покончим с нашим делом».

«Ты ничем не поможешь Савну, если у тебя между лопаток окажется клинок Морганти».

«Ты прав».

«Если бы я знал, что мы надолго здесь задержимся и что будем болтаться по городу, напрашиваясь…»

«Ладно, ладно, я понял намек».

Конечно, Лойош прав: любой город, даже такой маленький и скромный, как Норпорт, не самое подходящее место для человека, на которого охотится Организация. И если новые сведения верны, то я практически выполнил данное старухе обещание – она сможет остаться на своей земле и все будет в порядке.

«И куда мы направимся?»

«На Восток».

«Мы уже там были, помнишь?[15]»

«Он велик, там множество разных мест. И нас никто не найдет».

«Хорошая мысль».

Нам и в самом деле не имело никакого смысла оставаться здесь, если бы я был до конца уверен в том, что не ошибаюсь, – иными словами, получил бы тому подтверждение.

Вот только кто-то прикончил Лофтиса у меня на глазах, а множество людей из нескольких кварталов были вынуждены покинуть свои дома из-за того, что у них больше нет работы, и я не понимал, почему все это произошло.

«Старуха успешно лечит Савна, – сказал я, – я не могу отказаться от ее услуг».

«Босс…»

«Давай задержимся еще на несколько дней, ладно?»

«Ну ты же у нас босс».

Мне интересно, что тебе удалось выяснить, Киера; какая существует связь между джарегами и Фиресом? И, раз уж об этом зашла речь, насколько сильно вовлечены в аферу джареги? Если ему удалось заручиться их кредитами, зачем Фиресу понадобились банки?

Зачем вообще они ему были нужны?

Мы знаем только об одном банкире, который сотрудничал с Фиресом, – я имею в виду Воннит. Она давала взятки чиновникам Империи, что практически сделало ее джарегом. Известны ли случаи, когда серьезные банки кредитовали Фиреса? И есть ли основания для подобных подозрений?

Как получить ответы на эти вопросы? Пользоваться чужими именами для выуживания дополнительной информации иногда бывает полезно, однако приходит время, когда ты снова должен стать самим собой. Неужели оно уже пришло? И кто я такой на самом деле?

Хм-м-м.

«Может сработать, босс».

«Во всяком случае, стоит попробовать».

«И даже если ничего не получится, мне это доставит удовольствие».

«Да, наверное, ты его получишь».

«А ты – нет?»

Не так-то легко быстро найти открытую лавку портного в такое позднее время – мне не удалось. Но после того как я сумел отыскать ее, внушительный столбик империалов убедил хозяина взяться за дело. Мои запасы наличных убывали с головокружительной скоростью, а мне совсем не хотелось возвращаться в те места, где я мог их пополнить, – пришлось бы снять Камень Феникса, чтобы телепортироваться, – но если другого выбора не останется, придется так и поступить.

Впрочем, мне хватило денег, чтобы оплатить заказ – портной обещал, что к утру все будет готово. Покончив с делами, я еще немного погулял, уточняя с Лойошем детали нового плана.

Вскоре я обнаружил, что ноги сами несут меня к голубому домику, и решил им не препятствовать – ведь план на следующий день был готов. Я шагал и предавался размышлениям, а Лойош летел рядом, иногда присаживаясь ко мне на плечо, однако он продолжал наблюдение, так что я имел возможность спокойно обдумать свои идеи и прийти к определенным выводам. Пару раз я почти решился остановиться и сотворить заклинание, чтобы облегчить жизнь моим бедным ногам, но тогда пришлось бы снять Камень Феникса, а Лойош весьма доходчиво сообщил мне, что он думает по этому поводу. Когда я добрался до голубого домика, мои ноги находились в плачевном состоянии. Я пожаловался на них Малышу, когда он выскочил, чтобы меня встретить. Он сочувственно повилял хвостом и выразительно фыркнул. Хороший пес.

Савн по-прежнему сидел у очага, но теперь развернулся к нему спиной. Старуха устроилась рядом с ним и что-то тихонько бормотала. Я надеялся, что он обратит внимание на мое возвращение, но Савн вел себя так, словно меня не существует на свете, словно не существует вообще ничего, в том числе и говорившей с ним старухи.

Я подошел.

– Привет, Савн, – сказал я.

Он не поднял на меня глаза, только спросил:

– У тебя есть нож?

– Ты знаешь, как меня зовут? – спросил я.

– У тебя есть нож, правда?

– Ты знаешь, кто я такой, верно, Савн?

– Я… я потерял нож Па, ты знаешь. Я…

– Все в порядке, Савн. Никто на тебя не сердится. Ты знаешь, кто я такой?

– Это был очень хороший нож. Очень острый.

– Давай поговорим о чем-нибудь другом, Савн.

– Я им пользовался, чтобы резать – резать всякие штуки.

– Савн, с твоей сестрой все в порядке, – вмешалась старуха.

Казалось, он не слышит ее слов – как не слышал моих, но его руки начали сжиматься и разжиматься. Мы подождали еще немного, но Савн молчал.

Я взглянул на старуху, она пожала плечами, встала и отвела меня в угол.

– Я начинаю понимать, что с ним происходит, – негромко проговорила она.

– Его сестра?

Она кивнула:

– Она ключ ко всему. Савн думает, что убил ее или что-то вроде того. Я не уверена. Он еще очень далек от нормального состояния. Савн не отличает снов от реальности.

– Я могу отвести его домой и показать ему сестру.

Старуха покачала головой:

– Пока еще рано. Он примет ее за существо из сна.

– Что же тогда делать?

– Продолжать в том же духе. Беседовать с ним, даже если он сам хочет говорить только о ножах, и пытаться заставить его обратить внимание на другие вещи.

– А будет толк?

Она пожала плечами.

– Если мои предположения верны, то рано или поздно это поможет. Но я не понимаю твоего вопроса. Никто не знает, насколько он сможет восстановиться и каким станет. Однако должен наступить момент, когда Савн начнет на нас реагировать, и тогда появится надежда, что мы сумеем научить его ухаживать за собой.

– Было бы неплохо, – вздохнул я.

– А как мои дела?

– Вас интересует, что будет с вашим домом?

– Да.

– Я не уверен. Кажется, мне кое-что удалось понять. Если мои догадки верны, то вам не о чем беспокоиться. Однако я мог допустить ошибку.

– Ладно, – сказала она. – А если ты все-таки ее допустил?

– Все будет в порядке, – заверил я.

12

Я поднялся рано и, выпив достаточное количество клявы, направился к портному, чтобы забрать свой заказ. Портной, естественно, начал задавать вопросы, что могло привести к неприятным последствиям. Однако выяснилось, что он просто испугался, и я постарался успокоить его словами и золотыми монетами. Когда я уходил, он был вполне доволен жизнью. Затем я зашел к оружейнику и купил у него несколько полезных предметов. Нашел заведение, где подавали завтрак, и в уборной, среди запахов, которые я не стану описывать, переоделся и потратил некоторое время, раскладывая по местам купленные предметы. Я далеко не сразу вспомнил, как следует прятать ножи, чтобы они не бросались в глаза, что меня немного удивило. Поверх я накинул свой ничем не примечательный коричневый плащ – в уборной было довольно жарко, но для прогулки к особняку Воннит он оказался вполне по погоде.

Когда я выходил из таверны, одежды – и не только – на мне заметно прибавилось. Вскоре я уже покинул пределы Норпорта и зашагал по направлению к дому моего дорогого друга борт-капитана Воннит, – кстати, а что такое борт-капитан?

Я не стану тебе рассказывать о своем коротком путешествии – ты и сама его уже проделывала. Не могу обойтись без комплимента, Киера, твой отчет оказался предельно точным, благодаря ему я знал, чего ждать и когда. Примерно в полумиле от дома я снял коричневый плащ и предстал перед многочисленными птицами и мелкими зверюшками в своем прежнем облике – Влада Талтоша, джарега, наемного убийцы, друга пожилых леди. Спрятав коричневый плащ среди кустов на обочине дороги, я двинулся дальше, получив от Лойоша неохотное согласие подождать меня снаружи. Впрочем, он не удержался от ехидных замечаний насчет того, кто получит все удовольствие. Пожалуй, его представление об удовольствиях отличается от моего.

А может быть, и нет.

Охранники Воннит подоспели ко мне, когда я подходил к центральному входу. Их оказалось двое, они заняли позиции по бокам, вежливые и невозмутимые. Однако они не демонстрировали никаких враждебных намерений, поэтому я продолжал идти к двери.

– Сударь, не можем ли мы вам чем-нибудь помочь? – спросил один из них.

– Если вам будет угодно, – ответил я, – передайте капитану Воннит, что ее пришел навестить друг.

– Друг, сударь?

– Совершенно верно. Разве я не выгляжу как друг? – Я улыбнулся, но они хранили вежливое молчание. Когда мы оказались возле самой двери, я добавил: – Если пожелаете, можете сообщить, что я представляю Общество Обездоленных Адриланки.

– Как?..

– Общество Обездоленных Адриланки.

– О, одну минутку, – вежливо проговорил охранник. Он замолчал, очевидно, псионически связался с кем-то, потом повернулся к напарнику и кивнул. Тот так ни разу и не открыл рот, но находился на правильном расстоянии от меня – наверное, знал свое дело. В любом случае оба слегка поклонились и вернулись на свои посты. Я пожал плечами, в последний раз поправил новое одеяние и дернул колокольчик.

Появился Хаб, он оказался таким, как ты его описала, и приветствовал меня, заставив с сожалением вспомнить о Телдре. Ты знакома с Телдрой? Не имеет значения. Он пригласил меня войти и провел в ту же самую комнату, где принимали тебя. Там меня ждала Воннит.

Она встала и слегка поклонилась – полагаю, не знала, насколько следует соблюдать правила вежливости – и собралась что-то сказать. Я сел и не дал ей даже рта раскрыть.

– Сообщите мне названия банков, связанных с Фиресом. Мне не нужен ваш – о нем нам все известно. Меня интересуют остальные.

Она нахмурилась.

– А зачем вам это? И кто вы такой?

– Я не собираюсь называть свое настоящее имя; вы и сами прекрасно понимаете почему. И не хочу тратить силы, изобретая что-нибудь правдоподобное. Вы знаете, на кого я работаю…

– Но вы джарег!

– Да. И выходец с Востока. Что с того? Нам нужно выяснить, с какими банками работал Фирес, причем до того, как они лопнут.

– Но как вы можете о них не знать? Как такое?.. – Казалось, она пребывает в полнейшем недоумении, но я не собирался повторять свою вчерашнюю ошибку и давать ей время на размышления.

– Может быть, мы знаем, – ответил я, предоставив ей самой прийти к соответствующим выводам – ложным, естественно.

До смешного просто заставить людей лгать самим себе, и они делают это гораздо лучше, чем удается вам. Но пока леди сообразила, что ей предложено пройти проверку, и попыталась решить, как следует отреагировать, Воннит перестала рассматривать возможность, что я вообще ни с кем не связан, если не считать старуху-волшебницу и знаменитую воровку.

– Я не знаю названий всех банков, – ответила она. – Только самых крупных, естественно.

– Размер не имеет значения; речь идет о банках с достаточно солидными вложениями, которым может грозить опасность.

– Ага, – сказала Воннит, каким-то образом все себе объяснив – возможно, решила, что мы просто не знаем, какие банки давали самые крупные кредиты Фиресу. Не исключено, что она придумала какие-то другие мотивы. Однако я получил то, что хотел. – Ну, прежде всего Банк Империи.

Скорлупа и осколки!

– Да. Продолжайте.

– Трест Турмоли и Хэвинджер.

– Безусловно.

– Следует ли включить в список Сокровищницы Домов?

Сокровищницы Домов?

– Да.

– Ну, мне известно о Доме Дракона и Джагалы. И Орки, естественно.

– Естественно, – эхом отозвался я, изо всех сил стараясь, чтобы мои глаза не слишком вылезли из орбит.

Сокровищница Дома Орки! И Дома Дракона!

– Я думаю, что другие Дома не принимали участия – во всяком случае, их вклад не столь значителен.

– А как насчет Дома Джарегов? – спросил я.

– Нет, насколько мне известно. Речь может идти лишь о небольших кредитах. Полагаю, их давали для того, чтобы произвести впечатление на Дом Дракона.

– Да, звучит разумно, – ответил я.

Кроме того, какое значение имеет Сокровищница Дома Джарегов, если все джареги Норпорта и половина джарегов Адриланки замешаны в афере?

Впрочем, тут у меня полной уверенности не было – я ведь еще не знал, что тебе удалось выяснить в Адриланке, и лишь делал предположения, основываясь на том, что сказал твой приятель Булыжник.

Она продолжала говорить, а я слушать, но детали не имели значения. Воннит назвала двадцать или тридцать банков, трестов и ростовщиков, которые находились на грани разорения, в том числе, как я уже упомянул, Банк Империи, который представляет собой Сокровищницу Империи. Он занимал первое место в ее списке.

Что произойдет, если Империя будет объявлена банкротом, Киера? Кто ответит по ее долгам? Мне вдруг представилось, как ученые Дома Орки обсуждают эти проблемы или пишут длинные книги. Когда Воннит наконец закончила, я сказал:

– Хорошо. То, что нам и требовалось.

– Но вы же и сами все знаете.

– Может быть, – ответил я. – Но вас это не касается, не правда ли?

– Наверное, – сказала она, и в глазах у нее промелькнуло подозрение.

Сделав вид, что вспомнил совершенно случайно, я небрежно добавил:

– Вчера убит Лофтис.

– Да, я слышала, – спокойно отреагировала Воннит. – Бедняга. Власти знают, кто убийца?

– Нет, – ответил я.

Она задумчиво посмотрела на свои ногти.

– Я слышала, что как раз в тот момент он встречался в таверне с выходцем с Востока.

Она слышала? Ну, не исключено, что это объясняет, почему Воннит так легко мне поверила. Забавно.

– Вполне возможно, – не стал я спорить.

– Говорят, его убийство – дело рук профессионалов.

Я взглянул на нее, и в голове у меня зазвучал сигнал тревоги. Она знала о профессиональных убийцах не больше, чем мне известно о финансах. Кроме того, профессионалы не имели к данному эпизоду никакого отношения. Во всяком случае, джареги работают иначе. Слишком много людей участвовало в операции, слишком велик оказался фактор случайности, не говоря уже о жертве, успевшей обнажить меч, а также об оставшихся в живых свидетелях.

Тот, кто убил Лофтиса, не имел ничего общего с джарегами. Тогда кто же его прикончил?

Я попытался вспомнить убийц, чтобы определить их Дом, но у меня не получилось. Не дзурлорды или драконлорды. Орки? Может быть. Весьма вероятно. Но прежде всего я должен ответить на вопрос: почему Воннит считает, что убийство Лофтиса – дело рук джарегов? Возможно, она думает, что я делаю вид, будто здесь замешаны джареги, и просто не хочет спорить, а в действительности знает правду? Я посмотрел на нее и понял, что моя интуиция говорит: да.

– Так что вы думаете? – спросила она.

Я продолжал на нее смотреть, очевидно, сам того не замечая. Воннит начала нервничать. Хорошо.

– А что известно вам? – ответил я вопросом на вопрос.

– В каком смысле?

– Вы что-то знаете.

– О чем?

– Скажите мне сами.

– Я не…

– Мне известно, что мы не трогали Лофтиса, вам тоже. Вы напуганы и готовы сбежать. Вы узнали нечто, что вам совсем не полагалось, поэтому вам страшно – и поделом. Так что вы пытаетесь скрыть?

– Я не понимаю, о чем вы говорите.

– Неужели?

Она попыталась напустить на себя неприступный вид. Я не спускал с нее пристального взгляда. Я снова стал Владом, убийцей-джарегом, а она была орка – богатая и неуклюжая, по крайней мере метафорически. Когда-то я стал убийцей именно из-за того, что получал удовольствие, лишая жизни таких людей. Поэтому мне оставалось только ждать – и она сломалась. Это не сразу бросалось в глаза, но я видел, что она уже больше не в силах сопротивляться, и она знала, что я это понял.

– Ну? – наконец заговорил я. – Так кто его убил?

Она покачала головой.

– Не делайте глупостей, – продолжал я. – Вам известно, кого я представляю. И кто бы вас ни напугал, вам нужно прежде всего бояться меня. Итак, кто из них это сделал?

Я употребил выражение «кто из них это сделал», чтобы показать, что мне известно, о ком идет речь, хотя на самом деле я ничего не знал. И на сей раз моя уловка принесла плоды.

– Реега, – тихо промолвила она.

– Хорошо, – сказал я. – Поздравляю, вы только что спасли себе жизнь. Насколько серьезно вы с ней связаны?

– Ха, – мрачно усмехнулась она. – Скорее уж она связана со мной.

– Ну, это одно и то же, верно? Если ей конец, то и вы отправитесь следом.

Воннит кивнула.

– Очень хорошо, борт-капитан. Вы понимаете, что все мы, в особенности джареги, не склонны тратить деньги на поддержание на плаву тонущего корабля. Но еще остается надежда разрешить наши проблемы.

– Кое-что уже удалось сделать, – бросила Воннит. – И если ваши люди оставят нас в покое…

– Вы говорите об афере с землей? Мне про нее известно. Почему вы думаете, что она сработает?

– Что вы имеете в виду?

– Она больше не является тайной, борт-капитан.

– Кто в курсе?

– Все.

– Все?

– Кроме жертв.

– Ну, тогда это не имеет значения, верно? До тех пор, пока жерт… пока жители ничего не знают, остальное не важно.

– Конечно. Но как долго они будут оставаться в неведении? И что будет потом?

– Мы успеем унести ноги.

– Неужели вы полагаете, что сумеете так быстро свернуть дела?

– Конечно, уже на этой неделе.

Я сделал вид, что обдумываю ее слова.

– Ваш план может сработать, – наконец проворчал я.

– Сработает. Империя не станет заводить дело, кроме того, я не знаю, какое нам можно предъявить обвинение – даже если бы у них и возникло такое желание. Сейчас у нас имеется двенадцать тысяч жителей, которые влезут в долги, чтобы выкупить землю по цене, в три раза превышающей ее истинную стоимость. Разве джарегам не стоит вложить деньги…

– Вам известно ничуть не хуже, чем мне, что джарегам нечего вкладывать, – перебил ее я.

Она пожала плечами.

– Но вы найдете деньги, если пожелаете.

– Да, – согласился я. – Мы найдем.

«Босс! Неприятности!»

– Одну минутку, – сказал я. – «Что случилось, Лойош?»

«Кто-то только что телепортировался сюда. Мужчина, джарег, с двумя телохранителями».

«Этого мне только не хватало!»

Я встал.

– Вы должны меня извинить, у меня дома возникли проблемы. Я должен переговорить со своим боссом.

Хаб вошел в комнату и что-то прошептал Воннит на ухо. Она кивнула, а потом посмотрела на меня.

– В этом нет никакой необходимости, – сказала она. – Судя по всему, ваш босс только что пожаловал сюда.

Я двинулся по направлению к задней двери.

«Босс, еще двое только что появились позади дома».

Я посмотрел на Воннит и понял, что она начала псионическую связь – вне всякого сомнения, со вновь прибывшим джарегом. Обернувшись ко мне, она спросила:

– Кто вы?

– А вы не чувствуете себя глупо? – ответил я.

Два основных пути отхода исключались.

«Кто-нибудь контролирует боковые окна, Лойош?»

«Двое».

Проклятие.

– Кто вы такой?

– Вы сказали ему, что здесь находится один из его людей? – спросил я. – Вы упомянули, что это человек с Востока?

– Кто вы такой! – повторила она, и я увидел подтверждение в ее глазах.

Воннит не понимала, почему он так отреагировал, но я оказался в ловушке. Если я телепортируюсь, они все равно меня найдут, к тому же мне придется снять черный Камень Феникса. Я огляделся. Место ничуть не хуже любого другого, подумал я. Оставалось решить – драться или попытаться сбежать? Я обнажил шпагу.

«У бокового окна стоят джареги?»

«Нет, орки».

Значит, окна – лучший путь отхода. Я пришел к этому выводу с десятисекундным опозданием – трое джарегов вошли в комнату. По твоему описанию я узнал того, что шел посередине, – Булыжник.

– Влад Талтош, – сказал он. – Рад встрече.

– Я тоже, мертвец.

Он улыбнулся, а двое его «коллег» начали обходить меня с двух сторон.

– Только не здесь! – воскликнула Воннит.

– Грязная работа, мертвец, да ты и сам это знаешь.

– Знаю, – ответил Булыжник. – Грубая. Но, учитывая обстоятельства, ничего лучшего придумать не удалось. – Он был вооружен коротким тяжелым клинком, но не производил впечатления человека, который хорошо им владеет, а вот двое его спутников, похоже, знали свое дело.

«Босс?»

«Примерно минуту я буду занят, Лойош. Дай мне знать, если к нашей вечеринке захочет кто-нибудь присоединиться. Или если появятся удобные пути отхода».

«Конечно, босс», – ответил он таким тоном, что я сразу понял: у него имеются свои планы относительно похода к Водопадам, поэтому меня – в отличие от всех остальных – не слишком удивил звон разбитого стекла.

Я сделал два шага, каждый из которых продолжался около десяти лет, отчетливо понимая, что у меня за спиной осталась пара клинков. Однако Булыжнику потребовалось целых двадцать лет, чтобы перестать наблюдать за Лойошем, поэтому он не ждал меня. И я первым же ударом в сердце его прикончил. Затем я повернулся, вытащил нож и метнул в одного из парней, другого развлекал Лойош. К моему удивлению, нож вонзился в левую нижнюю часть груди – теперь ему будет о чем поразмыслить на досуге, а у меня появилась возможность отступить от Булыжника, который все еще стоял на ногах, а посему представлял серьезную опасность. Второй нож я приготовил особенно тщательно.

«Вверх!»

Лойош взмыл к потолку, а я кинул нож, и кто бы мог подумать – второй бросок оказался неудачным, хотя у меня было гораздо больше времени на подготовку. Но это уже не имело значения, поскольку Лойош успел сильно поцарапать неприятелю лицо, полностью лишив его возможности ориентироваться в пространстве.

Я повернулся к Булыжнику, который выбрал именно этот момент, чтобы упасть.

«Хорошая работа, Лойош».

«Пора уходить, босс».

Борт-капитан Воннит наблюдала за нами с широко раскрытым ртом.

– Прошу прощения за разбитое окно, – сказал я, и мы направились к входной двери, прошли мимо Хаба, которому ужасно хотелось сказать нам что-нибудь вежливое на прощание. Но он так и не смог. Леди Телдра легко справилась бы с этой задачей.

«Почему мы не телепортировались?»

«Если у Булыжника была хоть капля здравого смысла, он сообщил о том, что происходит, и они бросят сюда всех, кто окажется под рукой. Если я сниму сейчас Камень Феникса, то продержусь ровно столько, чтобы пожалеть об этом».

«Ага».

«С тобой все в порядке, Лойош?»

«Почти, босс. Я слегка поцарапался стеклом, но не более того».

«Тогда почему у тебя такой голос?»

«Ну, ладно, у меня немного идет кровь.

«Иди сюда».

Я осмотрел его и нашел длинную царапину, идущую вдоль левого крыла, там, где оно соединялось с телом, и еще одну на левой стороне шеи. Кровоточили обе. Он слизнул кровь и сказал:

«Это не так серьезно, как кажется».

Лойош сложил крылья, и я засунул его под плащ, надеясь, что с ним все будет в порядке. Потом, с обнаженной шпагой в руках, вышел из дома.

И увидел двоих джарегов и двоих охранников Воннит, вся компания приготовилась вступить в схватку. Они стояли и ждали, когда я сделаю первое движение. В прежние времена я швырнул бы им в лицо пригоршню очень неприятных маленьких штучек, чтобы отвлечь, но в настоящий момент у меня в запасе имелись лишь метательные ножи, половину из которых я уже потерял. Ситуация выглядела далеко не лучшим образом, в особенности с учетом того, что у меня под плащом сидел беспомощный Лойош. Я не сомневался, что, если дело дойдет до настоящей драки, Лойош может серьезно пострадать, а меня это совсем не устраивало.

Я внимательно оглядел своих противников, а потом кончиком шпаги показал на каждого из орков.

– Вы двое, – заявил я, – по пятьсот золотых каждому, если разделаетесь с этой парочкой.

Я в отличие от джарегов знал, что орки не согласятся. Они отступили на шаг и посмотрели на охранников Воннит – этого оказалось достаточно, чтобы я успел вонзить свой клинок в горло ближайшего ко мне джарега. Он упал, а я бросил взгляд на второго и сказал:

– Ладно, вижу, вы не желаете с ними связываться. В таком случае советую вам уносить ноги. Здесь не ваше сражение – вы все равно не получите никакой награды. Спросите у борт-капитана, если не верите, я подожду.

Боюсь, я ввел их в заблуждение, Киера; пока орки пытались получить инструкции у Воннит, я сделал шаг вперед и нанес несколько быстрых ударов, мой клинок задел запястье, плечо и лицо второго джарега. Он попытался перейти в нападение, но я парировал и сделал выпад – моя шпага поцарапала ему грудь. Он еще раз отступил и поднял шпагу, готовясь к решительной атаке; однако я опередил его, и мой клинок рассек ему предплечье. Джарег выронил оружие.

– Вали отсюда, – предложил я.

Он не заставил себя долго упрашивать – повернулся и бросился бежать по дороге.

Конечно, двое стражников могли в этот момент легко со мной разделаться, но я надеялся, что на них произвело впечатление то, как я разобрался с двумя джарегами, к тому же, как я уже говорил, это было не их сражение. Должен признаться, что я с минуты на минуту ждал появления большого отряда джарегов, а посему не хотел надолго здесь задерживаться. Я бросил свирепый взгляд на орков. Они пожали плечами и опустили оружие.

– До встречи, – сказал я на прощание и побежал, чувствуя под плащом тяжесть Лойоша.

Мне показалось, что моя рубашка становится влажной.

До дороги предстояло пройти немалое расстояние, Киера, но, к счастью, мне больше никто не встретился. Я шел по направлению к Норпорту, стараясь укрыться в лесу.

«Похоже, нам удалось спастись, Лойош», – сказал я.

Он ничего не ответил.

«Лойош?»

Я остановился, и даже если бы все наемные убийцы Империи появились передо мной в тот момент, мне кажется, я бы их не заметил. Лойош продолжал цепляться за подкладку моего плаща, и я сразу заметил, что его грудь поднимается и опадает, а из обеих ран все еще течет кровь. Я снял плащ, осторожно положил на него Лойоша и осмотрел раны. Они не показались мне глубокими, но царапина возле крыла была широкой, с рваными краями. Я довольно долго искал в них осколки стекла, но ничего не нашел – хороший знак.

Я не знал толком, что делать, поэтому просто разрезал плащ на полосы и, как мог, перевязал Лойоша, так что крыло оказалось плотно прижатым к туловищу. Потом посмотрел на другую рану и нахмурился. Я не раз шутил, в особенности с Крейгаром и Мелеставом, о том, как следует накладывать жгут мне на горло, если кто-нибудь его перережет, а теперь столкнулся на практике с не менее абсурдной задачей – как перевязать змеевидную шею Лойоша, но почему-то мне совсем не хотелось смеяться. В конце концов, использовав побольше материи, я сделал свободную повязку, чтобы он мог дышать. Затем я приложил руку к его шее.

«Лойош».

Никакого ответа.

Я взял его на руки и зашагал через лес, стараясь не заблудиться, но я плохо ориентируюсь в лесу. Мне говорили, что некоторые животные впадают в глубокую спячку, чтобы исцелиться. Я не имел ни малейшего представления о том, относится ли это к джарегам. Забавно, правда? Мы с Лойошем живем вместе уже так давно, что и не упомнить, а я почти ничего о нем не знаю. Мое незнание характеризует меня не с самой лучшей стороны, и, наверное, я бы не хотел услышать соответствующий комментарий. Я не сомневаюсь, что Савн – прежний Савн, который еще не успел отгородиться от реальности, – непременно сказал бы, что он обо мне думает. Савн очень толковый парень. Надеюсь, что он не уйдет в свою изоляцию навсегда. Я надеялся, что Лойош не ушел от меня навсегда. Коти, прежняя Коти, женщина, на которой я женился, наверное, ушла навсегда. Как велика в этом моя вина?

Так я размышлял, Киера, пытаясь добраться до Норпорта. Сверток с Лойошем ужасно мешал, к тому же мне приходилось пробираться через густые заросли. Еще хорошо, что не успели спуститься сумерки, в противном случае я бы покончил с собой; как жаль, что еще не спустились сумерки – при свете джарегам легче меня найти. Где они сейчас? Может быть, у дома Воннит собрался огромный отряд и они прочесывают лес, или им неизвестно, что мне удалось сбежать? Они наверняка сообразили, что Булыжник мертв, и должны были послать кого-нибудь разобраться.

Надо мной послышалось хлопанье крыльев, я поднял голову и увидел Ротсу. Она опустилась мне на плечо и посмотрела в глаза. Ладно. Я понял намек.

Остановившись, я расстелил остатки плаща, уложил на него Лойоша и снял повязки. Ротса терпеливо ждала, бросая на меня неодобрительные взгляды, а потом принялась методично вылизывать раны. Я не знаю, есть ли что-нибудь особенное в слюне джарегов, или она использовала яд, во всяком случае, когда Ротса закончила, кровотечение прекратилось. Я протянул руки, чтобы поднять Лойоша с земли, но Ротса зашипела на меня, и я остановился. Она крепко, но осторожно взяла его своими когтями, мощно взмахнула крыльями и взмыла в воздух, хотя я видел, что ей тяжело.

«Ладно, – проворчал я, – пусть будет по-твоему».

Она сделала осторожный круг у меня над головой.

– Надеюсь, – сказал я вслух, – ты сможешь показать мне дорогу домой. Если сочтешь нужным, конечно.

Не знаю, поняла ли меня Ротса, но она полетела вперед так, что я как раз поспевал за ней, а это не могло быть случайностью. Время от времени она опускала Лойоша на ветку, немного отдыхала, а потом поднималась на большую высоту, словно хотела произвести разведку. Возможно, именно так и было – в таком случае Лойош хорошо ее выучил, поскольку на пути домой мы ни с кем не встретились. Однажды, когда она положила Лойоша и улетела, появился другой джарег и уселся на дерево рядом с ним. Ротса вернулась, распростерла крылья и зашипела с такой яростью, что чужак моментально исчез. Я беззвучно ей поаплодировал.

Наконец лес кончился, и я вышел на равнину, где сразу почувствовал себя голым. Однако уже темнело, потому я решил подождать немного, чтобы сумерки спустились окончательно. Ротсе моя идея не понравилась, и она зашипела на меня, но потом поняла, что и ей не помешает отдохнуть. Положив Лойоша на траву, она вновь принялась его вылизывать, а когда стало совсем темно, мы отправились в путь.

Прошло довольно много времени, но мы нашли лесную тропинку и вскоре вышли к уродливому голубому домику. Малыш нас встретил, гавкнул один раз и вместе с нами вошел в дом. Ротса влетела внутрь и аккуратно опустила Лойоша прямо на стол. Только теперь я заметил, как тепло в доме и как сильно я замерз.

Старуха встала.

– Это длинная история, – сказал я вместо приветствия, – не думаю, что вам она понравится. Но Лойош ранен, и – подождите минутку.

Ротса подлетела к Савну, который равнодушно смотрел в пространство, опустилась ему на плечо и зашипела. Савн очень медленно повернул к ней голову. Мы со старухой переглянулись, а потом уставились на них.

Ротса снова зашипела и подлетела к столу. Савн не спускал с нее глаз. Она вернулась к нему на плечо, зашипела и уселась на стол. Савн неуверенно поднялся на ноги, подошел к столу и посмотрел на Лойоша.

– Мне понадобится вода, – сказал он, ни к кому не обращаясь. – И маленькая иголка, самая острая из всех, что у вас есть, нитки, свеча и чистая ткань.

Он возился с Лойошем до поздней ночи.

Интерлюдия

– Ты опять удивлена, Коти.

– Да. Твой разговор с Лофтисом.

– Что тебя поразило?

– Как тебе удалось убедить его, что ты работаешь на Империю?

– Все произошло так, как я рассказала. Я сообщила ему кое-какие подробности о делах, которыми занимался его отряд.

– Но какие подробности? О каких сферах их деятельности тебе известно?

– О тебе и Владе.

– Да?

– Я хотела сказать, что он сам вами интересовался. Расспрашивал о вас.

– И ты ему рассказала?

– А вот об этом я говорить не хотела бы.

– Конечно.

– Извини.

– Я понимаю. Как Лойош?

– Ты хочешь заглянуть в конец истории?

– Да.

– Насколько мне известно, с Лойошем все в порядке.

– Хорошо.

– Мне продолжать?

– Пожалуйста.

– Ладно.

13

Я долго молчала после того, как Влад закончил свое повествование, пытаясь осознать все, что он рассказал, – так можно переваривать деликатесы на Высоком пиршестве лиорнов, состоящем из семнадцати блюд, в честь Киерона – празднике, который я никогда не отмечаю по личным мотивам, хотя и посещала пир. Я продолжала поглядывать на Савна и Лойоша, которые сделали несколько важных шагов на пути к выздоровлению. Впрочем, Лойош не выглядел раненым, если не считать того, что он почти не шевелился, а Савн не производил впечатления человека, идущего на поправку, если не считать того, что он шевелился чуть больше.

– Ну? – сказал Влад, когда ему надоело молчать.

– В каком смысле?

– Ты сложила головоломку?

– Ах, извини, – я показала в сторону Савна, – я думала о другом.

Он кивнул.

– Хочешь попробовать отгадать сама или мне объяснить?

– Кое-что мне очевидно.

– Ты имеешь в виду аферу с землей?

– Да. Она являлась всего лишь одной из вариаций. У большинства из них имелись крупные суммы наличными, поэтому они за гроши выкупили компании Фиреса, поскольку цены на них катастрофически упали, после чего принялись угрожать выселением людям, вроде нашей доброй Гудфрьяанси, чтобы вызвать у них тревогу, а потом исчезнуть, спровоцировав панику. Через некоторое время наши герои намеревались вернуться с предложением выкупить у них земли по спекулятивным ценам и за наличные.

Влад кивнул:

– Предложив им одновременно взять ссуды под огромный процент – в стиле джарегов.

– Поэтому нашей хозяйке не грозит потеря дома, и если она будет осторожна, ей придется выплатить лишь небольшую сумму. Более того, если мы добудем для нее наличные, она избежит грабительских процентов.

– Я думаю, это нам по силам, – заметил Влад.

– Тут у меня нет ни малейших сомнений, – заявила я.

– Ну а как с остальными загадками? – спросил он. – Разгадала?

– Может быть. А ты?

– Почти, – ответил Влад. – Однако мне не хватает нескольких деталей, но зато есть теории; а еще в избытке второстепенные подробности, которые ты, наверное, сможешь объяснить.

– И чего не хватает?

– Лофтиса.

– Ты не понимаешь, почему Реега его убила?

– Да. Если это Реега.

– Ты полагаешь, Воннит тебе солгала?

– Едва ли. Но нам неизвестно вот что: Реега приняла это решение или просто организовала убийство?

– А зачем ей его организовывать?

– Потому что у нее были на то все основания. Реега могла многое выиграть, а кроме того, она поддерживала связь с Лофтисом.

– Откуда ты знаешь? – спросила я.

– По ее реакции на мои слова, когда я заявил, что Империя скрывает какие-то факты.

– Верно. Я забыла. Да, не исключено, что она организовала убийство. Но если так, для кого она старалась? И зачем?

– Хорошие вопросы. Именно ответов на них мне и не хватает. – Влад покачал головой. – И еще я хотел бы знать, что означают слова: «Он не сломал палку»?

– Мне кажется, я знаю, – заявила я.

– Что?

– Это берет начало между Пятым и Шестым Циклами, и даже захватывает Седьмой, вплоть до изобретения камней-вспышек.

– Да?

– Некоторым элитным частям придавалось волшебство. Ничего особенного, просто пара заклинаний для определения местонахождения врага, а также одно или два атакующих заклинания, позволяющих наносить противнику удары на расстоянии. Кстати, они оказались не слишком эффективными.

– Продолжай.

– Волшебник отряда заряжал заклинанием палку, так что любой болван мог активировать заклинание. Они использовали дерево из-за того, что привязка к камню отнимала больше времени и была заметно сложнее, хотя и отличалась надежностью. – Я пожала плечами. – Ты наводил палку на кого-нибудь и запускал заклинание, никакого особого умения не требовалось. После чего на ладони оставалась весьма неприятная царапина, а у того, на кого ты нацелил свое оружие, появлялся сильный ожог. Таким способом можно убить человека даже на значительном расстоянии, если имеешь твердую руку и зоркий глаз. Но еще в большей степени все зависит от качества самого заклинания, которое чаще всего налагалось не слишком добротно, – добавила я, – если верить историкам.

– Но какое отношение…

– Правильно. Дело в том, что палки делались гладкими, но в остальном ничем не отличались от самых обычных палок. В разгар сражения ты мог случайно заметить на земле такую палку, но установить, использована она уже или нет, не имел никакой возможности – если, конечно, сам не являлся достаточно сильным волшебником. Поэтому оставался единственный способ проверить – и ты понимаешь, в какое неприятное положение попадал тот, кто неправильно оценивал ситуацию.

– Да, могу себе представить.

– Поэтому было принято ломать палку после того, как она разряжалась.

– И ты предполагаешь, что он говорил именно об этом?

– «Сломать палку» стало означать оставить сигнал или предупреждение.

– Сколько времени прошло с тех пор, когда использовались подобные выражения?

– Очень много.

– Тогда…

– Он был военным историком, Влад. Вспомни, как он любил делать неясные намеки…

– Да, теперь припоминаю.

Я пожала плечами.

– Не исключено, что он имел в виду нечто другое, но…

– Весьма любопытно. – Он на мгновение прикрыл глаза, и мне показалось, что я слышу шум прибоя его мыслей, разбивающихся о берег фактов, когда он пытался сложить их по-новому. Я ждала. – Хм-м-м. Да. Киера, это очень интересно.

– Что ты имеешь в виду?

– Сложились все части головоломки. И еще кое-что.

– И еще кое-что?

– Да, я получил даже больше, чем хотел. Но не будем об этом. Ты разгадала ребус?

– Может быть, – сказала я. – Давай подведем итоги. Фиреса убили, и кто-то отчаянно пытается скрыть факт его насильственной смерти. У нас есть компании, которые падают одна за другой, как теклы у Стены Склепа Баритта[16]. У нас есть человек, или группа людей, в руководстве Империи, отчаянно пытающиеся скрыть обстоятельства смерти Фиреса. Я правильно изложила факты?

– Да. Продолжай.

– Хорошо. Мы знаем, что джареги связаны с Фиресом, а Империя с банками, и… подожди-ка минутку.

– Да?

– Фирес был должен джарегам. Фирес был должен банкам. Банки и джареги рассчитывали на Фиреса. Империя защищает банки, а банки поддерживают Империю. Верно?

– Абсолютно. Вывод?

– Империя работает заодно с джарегами.

– Точно, – кивнул Влад. – Поддерживает джарегов, занимает у них деньги. И, вероятно, использует джарегов.

– Все обстоит именно так, как ты говоришь.

– Да, все прямые сходятся в одной точке. Но сделай еще один шаг, Киера: как поступит Империя, если слухи о влиянии на нее джарегов станут достоянием широкой публики?

Я пожала плечами.

– Сделает все, чтобы это скрыть.

– Все?

Я кивнула:

– Да. Все – и в том числе утаит факт убийства Фиреса и организует убийство собственного следователя, если усомнится в его лояльности.

– Угу. Вот что означало «он не сломал палку». Меня встревожило, что такой человек, как Лофтис, ведет себя столь легкомысленно. Из чего следует: либо мы ошибались в нем, либо имели место какие-то неизвестные нам факты, которые открылись сейчас.

– Да, – сказала я. – Его подставили собственные люди.

Влад кивнул.

– Он не получил предупреждения о грозящей опасности. Очевидно, они выбрали ту таверну заранее, а потом он должен был увидеть знак, показывающий, что все в порядке, – или наоборот. Лофтис посчитал, что все идет по плану, вот почему они так легко его убили.

– Согласна. Домм?

– Его имя приходило мне в голову, – признался Влад.

Я кивнула:

– Домм – самая подходящая кандидатура. Реега все организовала, а Домм позаботился о том, чтобы Лофтис ничего не заподозрил, и они использовали тебя…

Я замолчала и посмотрела на Влада.

– Что? – переспросил он, а потом добавил: – Вот оно как.

– Они были в полной готовности, а ты оказался в нужном месте в нужное время.

– Я ничем себя не выдал и не совершил ни единой ошибки, – заявил Влад. – Они знали о моем появлении уже в тот момент, когда я входил, из чего следует, что им все известно и о тебе.

Я кивнула.

– И это объясняет еще кое-что: а именно, почему нам удалось так легко обмануть всех этих людей. На самом деле мы никого не обманули, за исключением, быть может, Воннит. Они с нами играли, позволяя нам думать, что мы сами играем с ними.

– И с Воннит то же самое, – возразил Влад. – Она меня разгадала в тот момент, когда я появился в ее доме.

– Булыжник?

– Да. Когда он оказался возле дома Воннит, я решил, что мне просто не повезло. Но она, наверное, связалась с ним, как только я пришел, после чего ей оставалось лишь задержать меня подольше, чтобы они могли со мной разделаться.

Я кивнула.

– Ну разве мы не парочка идиотов? – сказал Влад.

Я снова кивнула.

– Булыжник, – проворчала я. – Сукин сын.

– Что теперь?

– Теперь, Влад? Мы решили проблему Гудфрьяанси, а больше нам ничего и не нужно. Кроме того, мы установили, что они с самого начала нас раскусили. С нами все ясно.

Он посмотрел на меня.

– Ты хочешь предложить завершить дело? И дать им спокойно уйти?

Я усмехнулась:

– Да, если ты не против.

– Минуту назад я даже начал беспокоиться за тебя, – улыбнулся Влад и тут же нахмурился. – Как ты думаешь, когда они нас раскололи?

– Довольно рано, – ответила я. – Помнишь, как Булыжник спрашивал у меня, когда я последний раз с тобой виделась?

– Конечно. Я решил тогда, что его вопрос лишь показывает, как сильно они хотят меня поймать, ведь им хорошо известно, что мы с тобой знакомы.

– Я тоже так сначала подумала. Наверное, тогда так оно и было, но потом они сопоставили факты. В дом Фиреса кто-то забрался, верно?

– Верно.

– Хорошо. В тот момент ты не объяснил мне, зачем тебе это нужно. Если бы ты был более откровенен, я бы постаралась наследить или сделала бы что-нибудь необычное, а так получилось, что они сразу поняли: здесь работала Киера… – Я подняла руку, заметив, что он хочет меня перебить. – Нет, я тебя не виню – ты не мог знать, что я и дальше буду помогать тебе. Я и не собиралась, просто мне стало интересно. Но сам подумай: что произошло сразу же вслед за тем, как я проникла в дом Фиреса и украла его частные бумаги?

– Ты стала задавать Булыжнику вопросы.

– Правильно.

– Мы тогда еще не знали, что Булыжник настолько вовлечен в аферу, что ему известно обо всем, что хоть как-то связано с Фиресом, банком и расследованием убийства.

– В том-то и дело, – сказала я. – Булыжник довольно быстро узнал, что я заинтересовалась смертью Фиреса, хотя и не понимал почему. Иными словами, ему сообщили, что Киера Воровка расспрашивает про богатого типа, который доставил всем столько неприятностей.

– И как он поступает дальше? – спросил Влад.

– Он задает себе вопрос: куда еще следует заглянуть, чтобы найти людей, заинтересованных в смерти Фиреса? О чем он подумал в первую очередь?

– О расследовании, которое ведет Империя.

– Точно. Поэтому он предупреждает Лофтиса и его веселую компанию, что их может навестить Киера Воровка или еще кто-нибудь, работающий на Киеру. И кто же появляется, к всеобщему удивлению?

Влад кивнул.

– Появляюсь я, – с горечью сказал он. – Вместе со всей моей маскировкой, которая должна была их полностью запутать.

– Да. Лофтис ждал, когда придут люди и начнут задавать вопросы, предполагая, что они должны хорошо замаскироваться. И тут возникаешь ты. Мы не можем знать, поддерживали ли Лофтис и Булыжник связь напрямую, может быть, и нет. Так или иначе, но Булыжник узнает, что Лофтиса посетил выходец с Востока, который пытался выдать себя за креоту. «Расскажи мне об этом выходце с Востока, – наверное, попросил он. – Какого рода вопросы он задавал?»

Влад кивнул:

– Да. Так им удалось связать нас с тобой. Мы оба интересовались обстоятельствами смерти Фиреса.

– Правильно. Джареги мечтают тебя поймать. Каким-то образом об этом узнала Реега.

– Не каким-то, – возразил Влад. – Они ее навестили. Воннит и, наверное, Эндру тоже. Они ведь следили за мной. И я им позволил. Мне казалось, что я веду себя очень хитро. Воннит настолько тесно связана с джарегами, что у нее попросту не было выбора. К тому же они наверняка предложили ей хорошие деньги за помощь. Но у Рееги имелись и собственные мотивы.

– Верно, – согласилась я. – Так, наверное, все и произошло. Если бы мы вернулись к Рееге, а не к Воннит, скорее всего, последовало бы то же самое. Но прежде Реега решила, точнее, ей объяснили, что нужно избавиться от Лофтиса.

– Да. И Лофтису предложили попытаться выкачать из меня информацию. Лофтис так и сделал, он привел меня в то место, где планировалось произвести арест, но тут его и прикончили. Причем даже не поставив в известность джарегов, которые не дали бы мне уйти оттуда живым. Правильно?

– Абсолютно, – сказала я.

– Киера, нас мастерски обвели вокруг пальца.

– Да.

– И тебе это нравится не больше, чем мне, верно?

– Я бы даже сказала, совсем не нравится.

– Ну и что же будем делать?

– В данный момент не могу сказать ничего определенного, – ответила я. – Но что-нибудь обязательно произойдет. Давай обсудим наше положение.

– Хорошо, – кивнул Влад, глядя на меня со странным выражением.

– А что ты думаешь по поводу информации, полученной от Воннит? Можно ли ей верить, или она знала, что ты не тот, за кого себя выдаешь?

– Пожалуй, можно, – ответил Влад. – Воннит делала свое дело: ее попросили задержать меня. Зачем ей что-то выдумывать, если она знала, что через несколько минут меня убьют?

– Звучит убедительно.

– Ну, что теперь?

– Лейтенант Домм, – предложила я.

– Что? – Влад задумчиво посмотрел на меня. – Ага. Ты думаешь, он хотел избавиться от Лофтиса? Они явно друг друга недолюбливали, однако служили в одном отряде.

– В самом деле? – спросила я.

– Что?

– Вернись к тому диалогу, который тебе удалось подслушать…

– Ты хочешь сказать, что они специально его разыграли? Я не верю…

– Нет, я о другом. Тогда они еще не знали, кто ты такой, и даже не думали о колдовстве. Нет, после того.

– Мой разговор с Доммом в «Устье»?

– Да. Вероятно, они еще не успели выяснить, кто ты такой, поэтому ты имел шанс их обмануть. Вспомни ту беседу. Ты заставил Домма совершить оплошность, что позволило женщине – кажется, ее зовут Тиммер? – почувствовать фальшь.

– Ну и что?

– Я думаю, они не подозревали, что ты их подслушиваешь. Но какие у тебя есть доказательства, что Домм служил в одном отряде с Лофтисом?

– Тогда кто…

– Кто в обычных обстоятельствах проводит такие расследования?

– Э… не помню. Отряд, который подчиняется Индас?

– Правильно. Корпус надзора. Почти наверняка в Норпорте должен находиться его представитель – иначе это выглядело бы просто странно.

– Значит, здесь замешана Индас?

– И что? Насколько мне известно, Влад, в дело вовлечены все – за возможным исключением ее величества и лорда Кааврена.

– Я…

– Похоже, ты не вполне понимаешь, с кем нам пришлось столкнуться, Влад.

– Полагаешь, все так серьезно?

– Нет, я имела в виду, что оно всепроникающе. Мы искали продажных чиновников и вычеркивали из списка тех, о ком думали, что они не берут взятки. Но дело совсем не в этом.

– Продолжай, – нахмурившись, попросил Влад.

– Коррупция здесь ни при чем. Ну, быть может, Островмал или кто-то из его людей и нагрел на затее Фиреса руки. Но это мелочи. Все винтики механизма Империи работают на выполнение поставленной задачи, как он и рассчитывал.

– Попробуй объяснить еще раз.

– Империя есть огромная, гипертрофированная и ужасно неэффективная система для поддержания функционирования самых разных вещей.

– Большое спасибо, – проворчал Влад, – за урок по государственному управлению. Но…

– Пожалуйста, не отвлекайся.

Он вздохнул:

– Ладно.

– Под вещами я имею в виду главным образом торговлю.

– Я думал, что подавление восстаний – тоже важная вещь.

– Конечно, – сказала я. – Потому что неудобно торговать, когда идет восстание. – Он улыбнулся, а я покачала головой. – Нет, я не шучу, правда. Управляет ли куском земли барон Застой или граф Робкий, не имеет особого значения ни для кого, за исключением, быть может, наших гипотетических аристократов. Но если лес с этого куска земли не доставят на верфи Норпорта, то рано или поздно у нас кончится определенный сорт извести, который есть только на острове Элде, а без него мы не сумеем производить строительный раствор – и тогда наши здания начнут разваливаться.

– Напоминает мне пару, которая не знала разницу между…

– Помолчи. Дай мне произнести несколько высокопарных фраз.

– Извини.

– Кроме того, у нас иссякнут запасы чудесных Камней Феникса с Гринаэре, о полезных свойствах которых, как мне кажется, тебе хорошо известно. И я привожу еще самые простые примеры. Может быть, ты хочешь услышать о том, как нехватка пшеницы с северо-запада приведет к закрытию всех угольных рудников в горах Канефтали? Нет, не думаю.

– Все дело, – продолжала я, – в торговле. Если бы ее не контролировала Империя, то каждый придумывал бы свои собственные правила, которые постоянно и произвольно менялись бы. Вводились бы дополнительные пошлины, что привело бы к мгновенному повышению цен, от которого пострадали бы все. Если тебе нужны доказательства, взгляни на свою родину, вспомни, как там живут люди, и подумай о причинах.

– Нужно принимать в расчет продолжительность жизни, – заметил Влад, – а также тот факт, что Империя бросает все силы на расширение своих границ, как только перестает отвлекаться на внутренние проблемы.

– Торговля имеет к этому самое прямое отношение.

– Возможно. – Он пожал плечами. – Но при чем здесь коррупция среди замечательных предводителей нашей замечательной…

– Вот о чем я и говорю, Влад. Дело не в коррупции. Все гораздо хуже: наши проблемы есть следствие неизбежной некомпетентности.

– Я тебя внимательно слушаю, Киера.

– Зачем банкир начинает свой бизнес?

– Я думал, ты говоришь об Империи.

– Немного терпения.

– Хорошо. Банкир начинает свой бизнес, потому что он орка и не любит моря.

– Перестань прикидываться.

– Чего ты добиваешься? – поинтересовался Влад.

– Я хочу получить очевидные ответы на глупые вопросы. Почему банкир начинает свой бизнес?

– Чтобы сделать деньги.

– Как он делает деньги?

– Он их крадет.

– Влад.

– Хорошо. Он зарабатывает деньги тем же способом, что и ростовщик-джарег, только берет не такие большие проценты. Кроме того, банкир должен платить налоги – хотя ему удается их сократить при помощи взяток.

– Давай поговорим о деталях, Влад. Как банкир делает деньги?

Влад вздохнул:

– Он выдает людям кредиты под определенные проценты, в результате чего им приходится возвращать ему больше, чем они взяли. Джареги, кстати, подсчитывают процент так, чтобы…

– Правильно. Хорошо. Вот тебе еще один легкий вопрос: что определяет прибыли банкира?

– Суммы денег, которые он дает в долг, и проценты. Что мне будет за правильный ответ?

– А что мешает ему повысить процент?

– Остальные банкиры.

– Что мешает банкирам объединиться и повысить процентную ставку?

– Конкуренция со стороны джарегов.

– Неверно.

– В самом деле? Проклятие. У меня так хорошо получалось. И в чем же моя ошибка?

– Я сформулирую вопрос иначе: что мешает им всем собраться вместе, в том числе и джарегам, и зафиксировать более высокий размер процентов?

– Э… хм-м-м… Империя?

– Мои поздравления. Империя ограничивает величину процентов, поскольку сама Империя берет кредиты. Если Империя будет получать их на более выгодных условиях, чем все остальные, Великие Дома будут возражать, а Империя всегда старалась противопоставлять их друг другу, потому что в действительности Империя есть лишь сумма Великих Домов, а если они объединятся против Империи…

– Понял. Империя перестанет существовать.

– Точно.

– Ладно, Империя фиксирует максимальный размер процентов.

– Да, причем для разных видов деятельности они устанавливаются по-разному, довольно сложное дело. Этим и занимается Островмал.

– Понял. Продолжай. Значит, максимальная прибыль банкира определяется законом.

– Нет.

– Но… хорошо, почему нет?

– Потому что есть другой способ увеличить доходы.

– Да, конечно. Давать больше кредитов. Но если людям не нужны деньги…

– А вот тут ты ошибаешься. Можно создать такие условия, при которых людям понадобятся деньги.

– Ты имеешь в виду аферу с землей?

– Нет. Слишком просто. Да, конечно, цель аферы именно такова, но ее масштаб слишком мал, чтобы вовлечь Империю.

– Продолжай, пожалуйста. Как?

– Переманить клиентуру у джарегов.

Влад пожал плечами.

– Они всегда так поступают. Но джареги-ростовщики редко разоряются.

– Почему?

– Потому что мы готовы идти до конца, чтобы получить обратно свои деньги, и у нас есть способы, позволяющие почти всегда вернуть кредит.

Интересно, что Влад продолжал считать себя частью Организации, но я решила не обращать на это внимания.

– Совершенно верно, – сказала я. – Поэтому…

– Ты хочешь сказать, что они упростили процесс получения ссуды?

– Точно.

– А что они делают, если деньги не возвращаются?

– Влад, я не говорю о таких мелочах, как покупка дома. Речь идет о больших суммах, скажем, кредит на открытие крупной кораблестроительной компании.

Он улыбнулся.

– Ты выбрала случайный пример? Ну, хорошо. И что же произошло? – Он сам ответил на свой вопрос: – Банки начали разоряться. Какой дурацкий бизнес.

– Возможно. Но если у тебя нет выбора?

– Что ты имеешь в виду?

– Если у тебя имеется гора наличных…

Он улыбнулся. Я забыла о том, как много у Влада денег[17].

– Я скажу иначе. Если у тебя есть гора наличных, которую ты хочешь положить в банк…

– Ага!

– Какой банк ты выберешь?

– Никакой. Я отдам деньги ростовщику Организации.

– Следуй за моими рассуждениями, Влад.

– Хорошо. Я не знаю. Наверное, тот, где платят самый высокий процент.

– Ну а если повсюду одинаковые проценты?

– Тогда в тот, который выглядит наиболее надежным.

– Правильно. А что делает банк надежным? Или, точнее, что заставляет тебя думать, что он надежен?

– Я не знаю. Сколько лет этому банку, например, его репутация и сколько у него денег.

– А откуда ты можешь знать, сколько у него денег?

– Империя публикует списки банков, правильно?

– Да. Еще одна обязанность Островмала.

– Ты хочешь сказать, что он дает неверные сведения?

– Ну, не совсем. Не забегай вперед. Что определяет количество денег, которыми владеет банк, или, точнее, сумму, которую называет Империя? Неужели ты думаешь, что они приходят в банк и считают деньги?

– Ну, наверное. Разве у них не бывает проверок?

– Конечно бывают. И как ты думаешь, они проходят?

– Понятия не имею.

– Сравнивается количество золота, которое заявляется владельцами банка, с тем, что лежит в сейфах, а потом – и тут начинается самое забавное – аудиторы изучают бумаги и добавляют сумму выданных кредитов. И чем больше денег выдано, тем богаче банк. Точнее, тем богаче он выглядит.

Влад нахмурился.

– Ты хочешь сказать: выдавая рискованные кредиты, банки создают иллюзию своего благополучия, а на самом деле…

– Находятся на грани разорения. Да.

Некоторое время Влад молчал. Савн тихонько похрапывал в углу, Малыш пристроился у него под одним боком, с другой стороны спали Ротса и Лойош. Снаружи доносилось лишь далекое рычание хищников. Я дала Владу возможность обдумать все, что я рассказала.

Наконец он произнес:

– Империя…

– Да, Влад. Именно. Империя.

– Разве они не должны проверять подобные вещи?

– Можешь не сомневаться, они очень стараются. Но разве реально уследить за всеми банками и кредитами, которые они выдают? Неужели ты думаешь, что у Островмала есть возможность проверить каждый кредит в каждом банке? Но даже если бы она у него и имелась, Империя не может всякий раз вмешиваться.

– Но…

– Да, но если несколько банков разоряются почти одновременно, что происходит с торговлей?

– Она разваливается. А этого они допустить не могут.

– И что же им делать?

– Объясни мне, – проворчал Влад.

– Ладно. Во-первых, они громко проклинают себя за то, что допустили столь ужасную ошибку.

– Хороший ход. А дальше?

– Затем пытаются, как могут, помочь банкам.

– Ага.

– Верно. Если станет известно, что Фирес убит, то им придется проводить расследование, и тогда…

– Правильно, – кивнул Влад. – Тогда просочится слух, что многие из крупных банков, начиная с проклятого Виррой банка проклятой Виррой Империи, очень богаты на бумаге, а на самом деле могут в любой момент кануть в небытие. И если это произойдет…

– Паника, банки закроются и…

– Торговля понесет огромные убытки.

Я кивнула:

– Мне самой это стало понятно далеко не сразу. Речь не о нескольких мешках слизи, набивающих себе карманы, а об Империи, которая делает то, что должна, – защищает свою торговлю.

Он покачал головой.

– И все это началось только из-за того, что кто-то стукнул по башке крупного авантюриста.

– Крупного и невероятно богатого авантюриста.

– Да. Остается только один вопрос.

– Какой, Влад?

– Зачем?

– Что – зачем?

– Все оказались в проигрыше, верно?

– Да.

– Но если все неприятности начались из-за смерти Фиреса – зачем было его убивать?

Некоторое время я смотрела в пустоту, а потом сказала:

– Знаешь, Влад, ты задал замечательный вопрос.

– Согласен. И каков же ответ?

– Я не знаю.

– Тогда вот тебе еще один: продолжают ли джареги преследовать меня после гибели Булыжника? Дышат ли они мне в затылок? Или у меня есть еще время поискать ответ на первый вопрос?

Я кивнула:

– На это я, пожалуй, смогу найти ответ.

– Буду весьма признателен. А как насчет другого?

– Посмотрим, – ответила я. – Я еще вернусь.

– Буду ждать тебя здесь, – сказал Влад.

14

Я вышла из домика и мгновенно телепортировалась в Норпорт. Обычно я так не делаю, но уже в городе сообразила, что меня подгоняет растущее ощущение тревоги.

Поэтому я сразу отправилась на место, которое находилось в миле от цели моего путешествия, а остаток пути проделала пешком, чтобы успокоиться. Я шла размеренной, неторопливой походкой – во всяком случае, старалась. Мой путь пролегал вдоль узких кривых улочек, где балконы вторых этажей почти соприкасаются друг с другом, а крыши только что не закрывают небо. Наконец я добралась до знакомого здания. Дор оказался дома.

Он поднял глаза, когда я вошла, и в них промелькнул страх. Я ужасно расстроилась, потому что мне не нравится, когда меня боятся.

– Что случилось, Дор?

Он нахмурился и ответил вопросом на вопрос:

– А разве ты не знаешь?

– Нет, если только ты не имеешь в виду смерть Булыжника – но я тут ни при чем.

– Его убил выходец с Востока.

– Вполне возможно.

– Тут нет и не может быть никаких сомнений. Нам удалось оживить Раафлу, и он все рассказал.

– Полагаю, сам Булыжник поведал вам не так уж много.

Он бросил на меня мрачный взгляд.

– Не вижу здесь ничего смешного. Я хорошо к нему относился.

Относился. Прошедшее время.

– Что ты хочешь этим сказать? – осведомилась я. – Разве его не удалось оживить?

– Ты прекрасно знаешь…

– Дор, я очень мало знаю, похоже, даже меньше, чем думала. Объясни, в чем дело?

– Его не удалось воскресить.

– Неужели? Почему?

Он удивленно на меня посмотрел:

– Ты действительно не знаешь?

– Слушай, Дор, расскажи мне наконец, что произошло?

– Он применил заклинание, которым пользуются наемные убийцы.

Насколько мне известно, Влад никогда не пользуется подобными заклинаниями. И ничего мне об этом не сказал…

– Расскажи-ка все с самого начала, – заявила я.

– Зачем?

– Мне интересно, к тому же я должна знать.

– Если ты ищешь своего приятеля, – с горечью сказал Дор, – то найти его теперь будет совсем непросто.

– Расскажи мне, пожалуйста, – еще раз попросила я.

И он рассказал.

Его история настолько меня потрясла, что я в нее не сразу поверила и решила получить подтверждение у своих знакомых в Норпорте. Детали слегка отличались, но общий смысл оставался неизменным. Теперь я убедилась, что он не солгал, но меня терзали сомнения. Впрочем, мне удалось получить ответ на второй вопрос Влада: джареги не сомневались, что его нет в городе.

А вот к решению первого вопроса – почему убит Фирес? – я так и не смогла отыскать никаких подсказок. Однако сочла необходимым вернуться и рассказать Владу о том, что мне удалось узнать. Я перенеслась к голубому домику, поздоровалась с Малышом и вошла внутрь. Влад сидел возле очага и вел односторонний разговор с Савном.

Влад повернулся ко мне, заморгал и встал. Я села за кухонный стол, а Влад принес мне кляву.

– Мед уже почти кончился, – сказал он. – А нас еще ни разу не ужалили.

– Пока, – добавила я.

Он приподнял брови.

– Видишь ли, Влад, ситуация складывается непростая.

Он налил себе чашку клявы, добавил меду и сказал:

– Только не здесь.

– Хорошо.

Мы вышли наружу. Лойош сидел на плече у Влада и выглядел значительно лучше, но я не видела, чтобы он летал. Влад прислонился к стволу дерева и спросил:

– Ну?

– Все знают, что ты прикончил Булыжника, но никому не известны подробности. Они предполагают, что ему каким-то образом удалось тебя найти и он хотел собственноручно с тобой разобраться, но ты оказался слишком ловким или слишком сильным для него. Из чего следует, что в следующий раз они будут осторожнее.

– С нетерпением буду ждать следующего раза, – насмешливо улыбнулся Влад.

– Не сомневаюсь.

– А ты уверена, что они говорят тебе правду? Ведь все знают, что мы с тобой раньше дружили и…

– Влад, я не стала задавать прямых вопросов, ты же понимаешь. Доверься мне.

– Хорошо.

– Но это еще не все. Все уверены, что ты сбежал из Норпорта.

– Правда?

– Да, так поступил бы любой из них.

– Значит, в данный момент мне ничего не угрожает.

– Совершенно верно. До тех пор, пока ты не сотворишь какую-нибудь глупость.

– Хорошо. Значит, минут пять я могу чувствовать себя в полной безопасности. Замечательно. Что-нибудь еще?

– Да, – кивнула я. – Еще одно: ходят слухи, будто у тебя были личные счеты с Булыжником, но никто не знает, какие именно.

Влад пожал плечами.

– Они ошибаются. – Он внимательно посмотрел на меня и попросил: – Ладно, почему они так думают?

– Они не понимают, зачем ты наложил такие заклинания, что его не удалось оживить.

– Ах вот оно что.

– Именно.

– Да, очень интересно.

– Не сомневаюсь.

– Полагаю, ты не посчитала необходимым вывести их из заблуждения?

– Каким образом?

– Хороший вопрос. Впрочем, не важно; они все равно меня не любят. А как насчет его помощников?

– Все четверо погибли, а еще трое личных охранников Воннит, которые, предположительно, встали у тебя на пути. И ее слуга.

– Скорлупа и осколки! И никого не удалось оживить?

– Не совсем, но возникла еще одна любопытная подробность.

– Продолжай.

– Булыжника и трех охранников-орков не смогли вернуть к жизни, в отличие от одного из джарегов. Кроме того, еще трое телохранителей Воннит совсем не пострадали.

– Они видели, что случилось?

– Нет. Все произошло в доме. Часть охранников позвали внутрь, а затем… – Я не закончила предложение и пожала плечами.

– Какая кровавая баня! – воскликнул Влад. – Джареги так не убивают, Киера, во всяком случае, в наше время. Только драконы способны на такое и еще, пожалуй, дзуры.

– Ты прав, – кивнула я. – Драконы и дзуры. И еще орки, если речь идет об их выгоде.

– Хорошая мысль, – согласился Влад. – Орки. Да.

– О чем ты сейчас думаешь? – спросила я.

– Я не думаю: меня переполняет гнев. Это пройдет.

– Влад…

– В последнее время я много общался с орками. Обычно, когда я узнаю людей, то начинаю им сочувствовать. Казалось бы, теперь, когда я близко с ними познакомился, то должен лучше их понимать. Но нет. Я их ненавижу, Киера. Я ненавидел орков, когда был мальчишкой[18], и ненавижу их теперь. Мне кажется, так будет всегда.

Я хотела сказать что-нибудь в защиту орков, но потом пожала плечами.

– Что ж, ты все равно не собираешься приглашать Островмала на обед. Нам по-прежнему нужно… что такое?

– Островмала на обед, – сказал Влад. – Вот что мне казалось странным – обед.

– Что?

– Бумаги, которые ты украла у Фиреса. Подожди минутку.

Он направился в дом и вскоре вернулся вместе с Малышом и стопкой записок, которые я нашла в особняке Фиреса. Быстро просмотрев их, Влад торжествующе протянул мне одну из них.

– Здесь написано: «Островмала на обед».

– Ну и что?

Он помахал бумагами у меня перед носом.

– Дело в том, что пометка об обеде находилась в финансовых документах, а не в личных.

– Я уверена, что речь шла о деловой встрече, Влад. И что из этого следует?

– Все, – заявил он.

– Как?

Влад покачал головой и на несколько минут замолчал – я еще раз получила возможность понаблюдать за тем, как он решает задачу. Казалось, он собирает головоломку, не видя отдельных кусочков; это вызывало некоторое изумление.

– Один вопрос, – наконец произнес Влад.

– Да?

– Когда Булыжник сказал тебе, что не имел дел с Фиресом, ты ему поверила?

– Ну, в тот момент поверила, но…

– Этого мне достаточно.

Потом он нахмурился, из дома вылетела Ротса и уселась на свободное плечо Влада.

– Мы скоро встретимся, Киера, – отрывисто бросил он и повернулся в сторону дороги.

– Подожди минутку…

– Некогда, – оборвал меня Влад.

– А где твоя шпага?

– Она только цепляется за ноги.

– Куда ты собрался?

– В город.

– Но…

– Присмотри за Савном, – добавил он через плечо и зашагал по дороге, ведущей в Норпорт.

Я смотрела вслед Владу, рассчитывая, что он не натворит каких-нибудь глупостей. Мне вдруг пришло в голову, что мы не обсудили мое решение стать приманкой в надежде заставить проявиться тех, кто заварил эту кашу, – когда мы еще думали, что такие люди есть. Я поняла, что совершила ошибку, поскольку Влад собрался сотворить какое-то безрассудство. Если его убьют, что я скажу Коти?

С другой стороны, я не могла оскорбить Влада, последовав за ним. Ничего не оставалось, кроме как ждать и тревожиться. Когда я вернулась в дом, оказалось, что Савн проснулся и смотрит на меня.

– Привет, – сказала я. – Меня зовут Киера.

Он отвернулся и закрыл глаза, словно собирался еще поспать. Повинуясь импульсу, я сказала:

– Пойдем, Савн, погуляем немного.

Он послушно встал, и мы вышли на свежий воздух, где уже ощущался запах еще не выпавшего снега. Скоро, очень скоро начнется снегопад, аромат океана чувствуется здесь слабее, чем в Адриланке, но ветер напоминает о его близости.

Малыш решил нас сопровождать и не спеша трусил в нескольких шагах позади. Мне показалось странным, что с нами нет Ротсы – в последнее время я стала чаще связывать ее с Савном, чем с Владом. Мне казалось, что она вот-вот опустится на плечо Савна. Может быть, у него есть задатки колдуна? Странно, что джареги так бережно охраняют мальчика. Наверное, у них имеются на это собственные причины.

Что теперь, Киера? Савн согласился отправиться со мной на прогулку. Может быть, пришла пора с ним поговорить? Однако о ножах мне упоминать не хотелось.

– Одна из джарегов, Ротса, очень к тебе привязана, – заметила я. – Она тебя охраняет. Интересно почему? – Малыш неожиданно сорвался с места и помчался за кем-то вдогонку.

Через некоторое время он вернулся. Похоже, ему никого не удалось поймать, но пес не слишком переживал из-за неудачи.

– Наверное, глупо задавать подобные вопросы. Знаешь, Влад до сих пор не понимает, почему я за ним приглядываю. – Савн продолжал идти рядом, не обращая внимания на мои слова, но зато он больше не спотыкался о корни деревьев. – Если честно, – продолжала я, – я и сама толком не знаю.

Мы спустились в небольшой овраг, деревьев стало меньше.

– Наверное, дело в чувстве вины, – продолжала я. – Во всяком случае, это одна из причин. – Мы вышли из низины, здесь деревья росли гуще. Потом вброд перебрались через мелкую речушку шириной около четырех метров. – Однако я сомневаюсь, что у Ротсы есть причины для подобных переживаний. А мне следует избавиться от этого чувства к Владу. Ведь с тех пор прошло уже много лет.

Да и каждый из нас сделал то, что должен был.

– И Влад тоже, – добавила я. – Он хороший человек, ты и сам знаешь. Несмотря на его собственное мнение о себе. Может быть, немного тщеславный, властный и самонадеянный, но люди, не переболевшие этими болезнями, обычно мало чего стоят. – Я услышала свой собственный смех. – Возможно, я говорю о себе.

Знаешь, Савн, мне еще не приходилось разговаривать с человеком, который все время молчит. Возникает неловкость, но в некотором смысле ты обретаешь свободу: можешь сказать все, что угодно, и делать вид, что тебе не важно, слушает кто-нибудь или нет. Но в то же время ты формулируешь и произносишь какие-то вещи вслух – а часто сам не знаешь, что думаешь на самом деле, до тех пор, пока не отыщется повод выразить свои мысли словами или иным способом. Получается, мой друг Савн, что, хотя я и говорю для того, чтобы помочь тебе преодолеть трудности, в действительности мне следовало бы поблагодарить тебя. Что я и делаю.

Но хватит потакать собственным желаниям. У нас есть проблема. Влад и я не знаем, как ее решить. Более того, я даже не представляю, как к ней подступиться.

Мы описали большой круг, потому что мне не хотелось уходить слишком далеко от дома. Сквозь деревья проглядывали уродливые голубые стены. Савн не смотрел по сторонам, он просто шагал вперед, ставя одну ногу вслед за другой и стараясь не споткнуться. У него неплохо получалось. Если бы главным в жизни было умение ходить, я могла бы сказать, что Савн совершенно здоров.

Я повела его дальше, но мы ушли совсем недалеко. Интересно, что сейчас делает Влад, подумала я. Малыш носился, демонстрируя несвойственную его возрасту щенячью энергию. Симпатичный пес и хороший спутник для женщины вроде Гудфрьяанси, в то время как Лойош прекрасный компаньон для наемного убийцы. Или бывшего убийцы – уж не знаю, кем теперь стал Влад.

Дичью, вот кем. Дичью, практически уже угодившей в сети охотников. Организация, на которую он когда-то работал, давно пытается его прикончить. Впрочем, я считаю, что Влад никогда по-настоящему не принадлежал Организации. Это не его вина, но он не человек, и в нем нет тех генов, которые определяют настоящего джарега.

Но, был он истинным членом Организации или нет, теперь не важно – они за ним охотятся, а он намеревается совершить отчаянный поступок, чем почти наверняка облегчит им задачу. Что именно?

– Как ты считаешь, Савн, что он задумал? Сомневаюсь, что Влад вновь направился к Воннит, в прошлый раз он едва унес оттуда ноги. К Эндре? К Рееге?

Не знаю. И я ничего не могу поделать, только ждать его возвращения. Мне не нравится отвечать за других людей, Савн; я не говорю о присутствующих. Не люблю полагаться и зависеть от кого-то. Здесь заключено основное различие между мной и Владом: ему нравятся люди, а я предпочитаю держаться особняком. И по нелепому стечению обстоятельств в конце концов ему пришлось покинуть всех, кого он любил, чтобы провести остаток своей короткой жизни в одиночестве. Проклятие. Бессмысленно жаловаться на судьбу, Савн; она никогда нас не слушает. Нам ничего не остается, кроме как тревожиться, – что ж, сейчас самое подходящее время для беспокойства. Я не помню, кто это сказал. Может быть, я сама.

Мы вернулись в дом, Малыш первым проскочил в дверь. Гудфрьяанси мыла какой-то клубень, которым собиралась нас накормить. Савн уселся у очага и уставился в него, на нас он не смотрел. Малыш ткнулся носом в ногу Гудфрьяанси, получил свою порцию ласки, помахал хвостом и устроился рядом с Савном. Я спросила у Савна:

– Ты голоден?

Он покачал головой.

Я кивнула, делая вид, что его реакция на мой вопрос совершенно естественна, но почувствовала, как застучало сердце. Не вызывало сомнений, что ему становится лучше. С другой стороны, мы это заслужили, немало заплатив за его лечение. Точнее, за нас расплачивались другие. Фирес мертв. Булыжник мертв. Лофтис мертв.

Я смотрела на мальчика, который отдыхал, закрыв глаза. По крайней мере, Влад еще жив. Но смертей получилось слишком много. Смерть сопровождает Влада, словно второй Лойош, – иногда я спрашиваю себя: замечает ли он ее присутствие? И беспокоит ли оно Влада? Я знаю, как оно ощущается и какое влияние оказывает на человека, но ничего подобного не может случиться с Киерой Воровкой, которая никогда никого не убивает и которой не нравится находиться там, где разгуливает смерть. В особенности когда она не в силах что-либо с этим поделать. Но разыгравшаяся история оказалась слишком серьезной для Киеры. И для Влада.

С другой стороны, я видела – Влад что-то понял. Но что? И почему не сказал мне? Ненавижу, когда он так поступает. Однако если он сумеет вернуться живым и здоровым, я скажу, что у нас наметился прогресс – мальчик отреагировал на вопрос, который не имеет отношения к ножам, а значит, появилась реальная надежда на его выздоровление. Влад сочтет это достойной компенсацией за все трудности, которые нам пришлось преодолеть. Как ни странно, я думала так же.

Малыш поднял голову, а затем устремился к двери, виляя хвостом. Я услышала знакомую походку, и мне сразу стало намного лучше, но я постаралась принять невозмутимый вид, когда через мгновение в дом вошел довольный Влад.

– Что? – спросила я.

– Порядок, – заявил он.

– Полный?

Он бросил быстрый взгляд на Савна и сказал:

– Почти. Во всяком случае, все, что от нас зависело, сделано.

– У меня тоже хорошие новости, – сказала я.

– Расскажи, – нетерпеливо попросил он.

– Сначала ты.

– Нет, ты.

– Я… ну, ладно. – И я рассказала ему, как Савн отказался есть, и Влад обрадовался не меньше, чем я.

Потом пришла Гудфрьяанси, я рассказала и ей, и на ее лице появилась редкая улыбка.

Я подождала, сколько могла, а потом сказала:

– Ну, Влад, теперь твоя очередь.

– Конечно, – ответил он. – Давай выйдем на улицу.

Гудфрьяанси фыркнула, а Влад подмигнул ей. Потом мы вышли, и он поведал мне о событиях этого дня.

15

Я весьма удачно притаился в подъезде напротив ратуши – возможно, именно там, где пряталась ты, Киера, – и ждал, пока стемнеет. Конечно, я не чувствовал себя в совершенной безопасности. Лойош еще не может летать, поэтому наблюдение вела Ротса, и полной картины не получалось. К тому же она не прошла необходимого обучения. Лойош без особого успеха пытался меня подбадривать.

Наконец Домм вышел из здания ратуши. Я заскрипел зубами, но проследил за ним. Он сделал несколько шагов и телепортировался. Я продолжал ждать. Заканчивались рабочие часы, и люди начали расходиться по домам. Неужели я ее пропустил? Или она вышла через заднюю дверь? Может быть, она и вовсе не приходила сегодня в ратушу или телепортировалась, не выходя из здания? Подобные вопросы неизбежно приходят в голову, когда занимаешься таким делом без напарника. Когда я принадлежал к Дому Джарега, то всегда следил за тем, чтобы мои люди работали парами, причем хотя бы один из них был квалифицированным волшебником. Я и сам неплохо владею волшебством, но до тех пор, пока у меня на шее Камень Феникса, я не могу им пользоваться. А стоит мне хотя бы на мгновение его снять – джареги очень настойчивы, мне ли их не знать, да попадут они в проклятый Виррой холодный ад, – как жизни моей будет угрожать серьезная опасность.

Тиммер вышла из ратуши, сделала несколько шагов и явно собралась телепортироваться, но в последний момент остановилась, так как к ней устремилась Ротса и промчалась в опасной близости от ее лица. Тиммер взялась за оружие, нахмурилась и посмотрела вслед Ротсе – и тут заметила меня. Я решительно шагал ей навстречу, вытянув перед собой руки, чтобы продемонстрировать мирные намерения.

Ротса опустилась ко мне на плечо. Тиммер молча ждала, положив руку на рукоять меча.

– Давайте поговорим, – предложил я.

– Нам не о чем разговаривать.

– О нет, миледи. У нас много тем для беседы. Если вы попытаетесь меня арестовать, а я знаю, что вы об этом думаете, вы ничего не узнаете. А если нет, я расскажу вам, кто убил вашего товарища и почему.

Мне показалось, что у нее в глазах зажегся огонек гнева, поэтому я добавил:

– Я его не убивал. У меня не было причин. Подозреваю, что имя убийцы вам неизвестно. Дайте мне шанс, и я представлю вам доказательства, а взамен попрошу об услуге, которую вы мне с удовольствием окажете.

– Кто вы на сей раз?

– Тот, кто давно вышел из игры, прапорщик. Я не прошу вас верить мне. Только выслушать. Вы можете себе это позволить?

У Тиммер дрогнули губы, и она сказала:

– Зайдем в ратушу.

– Нет, я туда не пойду. Поговорим в любом другом месте, где вокруг будут люди.

– Хорошо. Следуйте за мной.

Мы прошли примерно четверть мили, миновав несколько гостиниц, пока наконец Тиммер не выбрала подходящую таверну. Она действовала осторожно, и я ее одобрял. Нам удалось найти уютный столик в углу. Она не стала ничего заказывать и не предложила мне выпить. Вытащив кинжал, Тиммер положила его перед собой на стол.

– Ладно, я готова вас выслушать. Все до конца.

– Так я и намереваюсь поступить, – сказал я.

Она молча ждала. Лойош и Ротса, словно статуи, неподвижно сидели на моих плечах, привлекая к себе взгляды посетителей таверны. Лишь Тиммер смотрела только на меня. Что ж, такое положение вещей меня вполне устраивало.

– Я многое поставил на один взгляд, прапорщик.

Она ждала.

– Корпус надзора и Отряд особых заданий. Готов спорить, что вы принадлежите ко второму подразделению, а лейтенант Домм – к первому, и я пришел к этому выводу только потому, что видел, какой взгляд вы на него бросили в «Устье». Я прав?

– Вы говорите, – ответила она, – а я буду слушать.

– Хорошо. – Похоже, я ей не нравился. – Меня зовут Влад Талтош. Раньше я работал на Дом Джарега, но сейчас они меня преследуют. – Я замолчал, чтобы дать ей возможность отреагировать на мои слова.

– Продолжайте, – только и сказала Тиммер.

– У меня есть друг, мальчик-текла. У него мозговая лихорадка…

– Не отвлекайтесь.

– Если вы хотите узнать, что происходит, прапорщик, не перебивайте меня. Я нашел женщину, которая согласилась его лечить. Оказалось, что женщина стала жертвой незначительной земельной аферы, о которой вы можете и не знать, но именно из-за нее я ввязался в эту историю. Пожалуй, я бы выпил вина.

Тиммер подозвала хозяина, и вскоре нам принесли бутылку вина и пару стаканов. Я налил себе, Тиммер отказалась. После того как я сделал несколько глотков, неприятная сухость во рту исчезла.

– Земельная афера не имеет существенного значения, – продолжал я, – но она оказалась частью грандиозной интриги. На самом деле речь идет даже не об афере – я не уверен, что кто-то нарушил закон. Они просто изобрели способ оказать давление на группу людей и немного поднять цены, вызвав легкий хаос. Ну а когда наступает всеобщая паника, люди охотнее расстаются со своими деньгами…

– Дальше, пожалуйста.

– Вы знаете, в чем состояла суть земельной аферы?

– Дальше.

«Мне кажется, ты ей не нравишься, босс».

«Как ты догадался, Лойош?»

Я собрался с мыслями. Надеюсь, когда-нибудь удача мне улыбнется.

– Начнем с Фиреса, – сказал я. – Полагаю, вы о нем слышали.

– Обойдемся без иронии, человек с Востока.

Ее рука лежала рядом с кинжалом. Я кивнул.

– Лорд Фирес, – продолжал я, – герцог чего-то там, мошенничеством собрал шестьдесят миллионов империалов, оставил после себя не слишком горюющую вдову, сына, вряд ли заметившего гибель отца, дочь, намеренную продолжать его дело, и еще одну дочь… впрочем, мы к ней еще вернемся. Как я уже сказал, Фирес стоил около шестидесяти миллионов, но почти все его состояние было фиктивным, за исключением той части, которую он вложил в настоящие кораблестроительные компании. Впрочем, как говорят орки, большая их часть уже всплыла брюхом вверх.

А теперь, прапорщик, разрешите сделать несколько предположений. В основном я опираюсь на факты, но кое-что мне пришлось додумать самому. Вы можете меня поправить, если будете с чем-нибудь не согласны.

– Продолжайте.

– Хорошо. Фирес становился богаче и богаче, все больше банков вовлекалось в его дела, многие из них – я говорю о самых солидных – настолько глубоко завязли, что, когда Фирес приходил к ним и говорил, что ему нужны шестизначные суммы, чтобы избежать разорения, им ничего не оставалось делать, как идти ему навстречу. Ведь стоило Фиресу объявить себя банкротом, как все связанные с ним банки тут же лопнули бы или понесли огромные потери. В список входит Банк Империи, Сокровищницы Дома Орки и Дома Дракона, а также другие очень крупные банки и некоторые весьма могущественные джареги, которые, наверное, вас не интересуют – и напрасно.

– Булыжник?

– Как ни странно, нет. Насколько мне известно, он ничего не был должен Фиресу. Но в одном вы правы: он участвовал в этой истории – главным образом из-за того, что не имел с Фиресом ничего общего.

– Как такое может быть?

– Подождите. Я еще доберусь до этого.

Тиммер кивнула. Я попытался понять, как она воспринимает мой рассказ, но ее лицо превратилось в маску. Что ж, тут я ничего изменить не мог.

– В конце концов лорд Островмал сообразил, что происходит. Сначала неладное обнаружил один из его счетоводов, но согласился ничего не говорить о банке, которому грозила опасность. Он поступил так в соответствии со старой традицией орков – в обмен на крупную взятку. – Я немного подумал и добавил: – Может быть, таких орков было несколько, но точно мне известно только об одном. Несчастный не понимал масштаба происходящего, в противном случае он бы испугался. Все дела проходили через департамент Островмала, но и это уже не играет никакой роли, поскольку Островмал сам обо всем узнал.

– Как?

– Откровенно говоря, не знаю. Подозреваю, что ему сообщают о счетоводах, которые вдруг начинают тратить слишком много денег. Наверное, все произошло именно так.

Она пожала плечами.

– Хорошо. Продолжайте дальше.

Я кивнул.

– Итак, Островмал поговорил с нашим таинственным счетоводом. Теперь я начинаю строить догадки, мне неизвестно имя счетовода, но я уверен, что он занимал важную должность в министерстве Островмала, потому что Воннит упоминала о нем как о «большой шишке». Возможно, разговор проходил примерно так: Островмал обещал его уволить и привлечь к суду. В ответ счетовод заявил, что если его уволят, то все узнают причину, и тогда банк разорится. Островмал спросил, какое ему дело до банка. Счетовод, который уже начал понемногу понимать, что происходит, заметил, что за одним банком в пропасть банкротства могут последовать и другие, и что Островмалу стоило бы выяснить, насколько велик будет скандал, связанный с потерей доверия к банкам. Вряд ли у Островмала нашлись возражения.

Тогда наш счетовод из министерства финансов занялся собственным расследованием и обнаружил Воннит или кого-то вроде нее. Выяснилось, что банки, которыми она владеет или управляет, находятся на грани банкротства, поскольку все, что она имеет – на бумаге, – имеет непосредственное отношение к человеку по имени Фирес. Тогда он проверил Фиреса, чтобы узнать, с кем еще тот связан, и обнаружил, что едва ли не все находятся в одинаковом положении, а ситуация постоянно ухудшается. – Я немного помолчал. – Мне удалось узнать о Воннит только потому, что она владеет банком, обобравшим женщину, лечащую мальчика-теклу. Вероятно, десятки банкиров находятся в такой же ситуации, как Воннит, и она стала играть такую существенную роль только из-за меня.

– Я за вами не успеваю, – призналась Тиммер.

– Не имеет значения. Скоро вы все поймете.

– Тогда продолжайте. – Ее рука все еще лежала рядом с кинжалом, но теперь на лице Тиммер появился интерес.

Я кивнул и сказал:

– Итак, Островмал нанес визит Фиресу…

– Что вам известно? – спросила она. – Или вы продолжаете строить предположения?

– Вы правы, это почти догадки. Но они соответствуют тому, что произошло. Следуйте за мной, и я покажу вам, как все было.

– Ладно. Я слушаю.

– Он нанес Фиресу визит, чтобы выяснить, что можно сделать. Фирес оказался крепким орешком. Он попытался подкупить Островмала, попытался заболтать его, попытался его продать. Однако ему это не сошло с рук, поскольку теперь Островмал знал историю Фиреса, а кроме того, начал понимать, насколько серьезно положение. Поэтому он угрожал Фиресу разорением. Но тут Островмал блефовал, прапорщик. Он не мог разорить Фиреса, потому что это привело бы к банкротству многих иных людей и хаосу в финансах Империи, а задача Островмала состоит в том, чтобы всячески этому противостоять. На самом деле Островмал хотел, чтобы Фирес стал работать заодно с ним, стремясь уменьшить неизбежные потери, а угрожал Фиресу, только чтобы начать торговаться. Однако угроза привела к неожиданным последствиям…

– Опять предположения? Можно подумать, что вы присутствовали при всех их разговорах.

– Еще чуточку терпения. Я наверняка ошибаюсь в деталях, но мне известно, что Островмал навещал Фиреса. Конечно, их разговор мог проходить иначе, но его результат вполне соответствует моей реконструкции, поэтому я просто хочу вам показать один из вероятных сценариев. Кстати, учитывая характеры Островмала и Фиреса, я бы не удивился, если бы все обстояло именно так.

Она пожала плечами.

– Хорошо.

Я кивнул.

– Фиреса напугала мысль о том, что он может все потерять, ведь дважды с ним такое уже происходило. Если он, Фирес, и будет помогать Островмалу, то только заручившись гарантиями, что сможет выйти из данной истории богатым и могущественным. Островмал сделал встречное предложение, обещав Фиресу свободу, и пригрозил, что в случае отказа тому придется провести остаток жизни в имперской тюрьме. Однако подобная альтернатива не устраивала Фиреса – в тот момент он находился на самом верху и не видел никаких причин, почему бы ему там не оставаться и дальше. И он сделал глупость: стал угрожать Островмалу. Фирес сказал ему, что у него есть связи с джарегами и что Островмалу лучше оставить его в покое.

Но у Островмала тоже нашелся друг среди джарегов: его звали Булыжник. Вы его еще не забыли? Я обещал, что мы к нему вернемся. Наш дорогой друг Булыжник пользуется большим влиянием среди джарегов и, что не менее важно, ничего не должен Фиресу, но, самое главное, он всегда, всегда, всегда готов помочь Империи, поскольку джареги не могут существовать без ее поддержки.

Тиммер открыла рот, чтобы что-то сказать, но я ее опередил:

– Нет. Я знаю, о чем говорю. Когда я был джарегом, мне регулярно приходилось давать взятки гвардейцам Феникса, чтобы они не обращали внимания на небольшие нарушения закона. Ничего серьезного, никакого насилия, вы меня понимаете, всякие мелочи, которые помогают джарегам заработать и обеспечивают гвардейцев деньгами на карманные расходы. Раньше мне не приходило в голову, что похожие вещи происходят и на более высоком уровне – до самого верха, пока у меня не возник конфликт с официальным представителем джарегов во дворце и я на собственной шкуре не ощутил его последствия – кстати, это основная причина того, что я нахожусь в бегах[19].

Ей сказанное мной не понравилось, однако она повторила:

– Хорошо. Продолжайте дальше.

– Поэтому неделю спустя…

– Неделю? Что это, точная дата или новые догадки?

– Точная дата. Через неделю после того, как Островмал и Фирес отобедали вместе, Фирес отправился на собственную яхту, чтобы немного отдохнуть вместе со своими деловыми партнерами – кстати, сколько из них оказались джарегами?

– Трое, – ответила Тиммер.

– Хорошо. Он ушел в море, а ночью вышел на палубу, поскользнулся и…

– Да, эта часть мне известна.

– Прекрасно. Итак, Фирес мертв. Островмал немедленно начинает действовать. Скорее всего, он был готов еще до того, как умер Фирес. Он встречается с Индас, объясняет ей суть проблемы и говорит, что им необходимо уменьшить неизбежные потери, в противном случае все развалится, наступит ужасающий хаос, сам же Островмал потеряет лишь свою должность, ведь императрица – возрожденный Феникс и не склонна рубить людям головы за некомпетентность.

Затем кто-то (скорее всего Индас) приказывает Домму, который работает на нее, расследовать обстоятельства смерти Фиреса и объявить ее несчастным случаем. Домм отправляется в Норпорт и через неделю рапортует, что все в порядке. Об этом узнают императрица и Военачальница, а также Кааврен, и все они понимают, что происходит нечто странное, поскольку невозможно провести такое расследование за одну неделю. И что они предпринимают, когда возникают подозрения относительно одного из особых подразделений Империи? Они посылают представителя Отряда особых заданий – вас, не так ли? – Я замолчал и выразительно посмотрел на Тиммер. – Знаете, я готов поставить свою жизнь, что все произошло именно так. И основана моя уверенность на том единственном взгляде, который вы тогда бросили на Домма. Я не думаю, что вы из Корпуса надзора.

Она быстро кивнула.

– Хорошо, – слегка расслабившись, проговорил я.

– Продолжайте, – попросила Тиммер.

– Итак, Кааврен поручает Лофтису собрать группу и выяснить, что происходит. Островмал, который всегда в курсе событий в Империи, узнает об этом и, вместо того чтобы запаниковать, совершает разумный поступок – ставит в известность Индас.

– А вдруг Индас сама обо всем узнала и рассказала Островмалу?

– Вполне возможно, – ответил я. – Просто мне нравится собирать головоломку по-своему. Но все могло произойти и в обратном порядке – ведь министр Домов обычно знает больше, чем министр финансов.

– В любом случае это не имеет значения, – заметила Тиммер. – Я жду продолжения.

– Так или иначе, но Индас все узнала. Она прекрасно понимала, какие могут возникнуть осложнения лично для нее, если выяснится, что же произошло на самом деле. Я уверен, что Военачальница, или императрица, или они обе принимали участие в отправке вашей группы, поскольку если бы за ней стоял только Кааврен, то Островмал его просто убрал бы.

На лице у Тиммер появилось изумление, она собралась мне возразить, но потом передумала и кивком показала, чтобы я продолжал.

– Нам хорошо известно, как Индас умеет убеждать своих собеседников, – сказал я. – Она ведь иссола. Индас нашла Лофтиса, с которым ее связывают какие-то отношения…

– Они работали вместе, когда нашей группе поручили найти утечку информации в Шестой дивизии во время войны с островом Элде.

– Понятно, – сказал я. Мне хотелось сделать гримасу всякий раз, когда я слышал упоминание о войне с Элде, но сейчас это не имело значения. – Она убедила его оказать ей помощь за спиной Кааврена, так как оба понимали, что сам Кааврен не пойдет ни на какие сделки. И хотя у обоих вызывали отвращение подобные действия, они видели, что нет другого способа спасти Империю от финансового краха и уберечь собственные головы. Поэтому в Норпорт отправились только вы и Лофтис, а еще трое остались в резерве. Верно?

– Откуда?

– Не важно. Лофтис сказал мне, что вас шестеро, трое остались в резерве. Полагаю, он говорил полуправду, включив Домма в число своих людей, чтобы меня проверить.

– Да, – согласилась Тиммер. – Нас было двое, но у нас имелись еще люди, которые могли в любой момент прийти к нам на помощь.

– В любом случае, – продолжал я, – Домм с четырьмя своими коллегами уже находились здесь, и им удалось запутать дело. Вы с Лофтисом и Домм понимали, что происходит, но остальные играли втемную. Вам с Лофтисом приходилось и раньше делать вещи, которые не доставляют удовольствия, но это дело оказалось одним из худших – когда я и Лофтис пытались выудить друг у друга информацию, он так мне и сказал, и я думаю, он говорил правду. Ваша задача состояла в том, чтобы скрыть убийство и одновременно обелить Домма, который проявил чрезмерное рвение, едва все не испортив. Значит, вам требовалось отслеживать тех, кто высказывал малейшие сомнения относительно гибели Фиреса, продолжая создавать видимость продолжения следствия – ведь вам по-прежнему нужно было убедить императрицу, Военачальницу и лорда Кааврена, что смерть Фиреса действительно несчастный случай. Я сделал правильные выводы?

– Продолжайте, – только и сказала Тиммер.

Я еще раз промочил горло.

– Примерно в то же время Лофтису становится известно, что в дом Фиреса кто-то забрался и похитил его частные бумаги. Почему Домм не изъял все документы? И почему особняк так плохо охранялся? Ответ: потому что Домму было наплевать. Может быть – здесь я снова строю догадки, – именно в тот момент Лофтис понял, что у него остается только один выход: бросить Домма дзурам. То есть показать, что Домм некомпетентен – что являлось чистой правдой, после чего провести расследование самостоятельно, причем результаты должны были повторить выводы Домма. Беда состояла в том, что Домм тоже совсем не глуп. Он пришел к аналогичным выводам.

Глаза Тиммер округлились.

– Вы хотите сказать, что Домм…

– Подождите еще немного, прапорщик. Я никуда не денусь, как и Домм.

Ее глаза сузились, но она сказала:

– Ладно. По поводу смерти Фиреса…

– Да?

– Как ее организовали?

– Наемный убийца-джарег.

– Я знаю. Но как?

– Что? Вы должны знать. Создается впечатление, что произошел несчастный случай…

– Нет, я о другом. Как мог убийца-джарег подобраться к Фиресу на его же собственной яхте, в особенности когда он знал – не мог не знать, – что связался с очень опасными людьми?

– Ах, вот вы о чем, – сказал я. – Рад, что вы спросили. Все устроил Булыжник при помощи Островмала. Вместе они сумели заручиться содействием кого-то из людей Фиреса. Тут я опять лишь строю догадки, но все сходится.

– Поддержка со стороны людей Фиреса?

– Да. Кого-то из тех, кому Фирес доверял настолько, что разрешил прибыть на яхту с другом. Кто был на яхте, прапорщик? Мне это неизвестно, а вы наверняка знаете. Впрочем, я могу догадаться.

– Ну, давайте отгадывайте, – предложила Тиммер.

– Я бы предположил, что по меньшей мере одна из его дочерей отдыхала там в обществе своего кавалера. Я подозреваю Реегу, судя по тому, как она отреагировала на мою фразу о том, что расследование ведется нечестно.

Я подождал.

– Да, – ответила Тиммер после небольшой паузы. – Реега. Мы знали, что она была там не одна, и этот тип… да, он мог быть джарегом. Мы можем его найти…

– Ставлю три пенни, что у вас ничего не выйдет.

Она пожала плечами.

– Ладно. Но зачем понадобилась Рееге смерть отца?

– Помните о земельной афере, про которую я упоминал?

– Да.

– Островмал связал ее с Воннит и кое-кем еще, или они и раньше знали друг друга. При посредничестве Островмала они договорились о смерти Фиреса. Теперь, как бы в дальнейшем ни развернулись события, каждый знал, что останется достаточно богат: Воннит сохраняла свой замечательный особняк, а Реега получала возможность и дальше жить, ничего не делая, – очевидно, именно к этому она и стремилась. Конечно, за убийством могла стоять и жена, или сын, или другая дочь; насколько мне известно, у них тоже имелись причины желать смерти Фиресу.

– Милая семейка.

– Точно.

– Хорошо. Продолжайте.

– Затем на сцену выходим мы с моей подругой. Сначала произошло ограбление особняка Фиреса.

– Да. Лофтиса оно встревожило.

– Естественно. И Лофтис обнаружил, что вынужден сотрудничать с джарегами, верно? Он рассказал об ограблении Булыжнику, после чего моя подруга…

– Кто она?

Я покачал головой:

– Этого я вам не скажу.

Она хотела возразить, но потом лишь пожала плечами.

– Моя подруга стала задавать Булыжнику вопросы о Фиресе, – продолжал я. – А потом появился я, и Лофтис также сообщил обо мне Булыжнику. Затем вы с Доммом следили за мной, когда я бродил по окрестностям Норпорта, и в тот момент, когда у меня едва не отвалились ноги, мы оказались в «Устье», а Лофтис связался с вами или с Доммом, скорее всего с вами…

– Со мной.

– И приказал меня допросить.

– Нет, он приказал доставить вас к нему.

– Но…

– Домм захотел сразу же устроить допрос. Я возражала, но у него звание выше. – Ее лицо исказила гримаса.

– Понятно. – Я кивнул. – Домм нервничал, он не знал, что собирается делать Лофтис, и хотел выяснить, какое я имею отношение к происходящему и можно ли меня использовать.

– Да. А чего хотели вы?

– Я пытался понять, что происходит. Вспомните: я знал, что у моей хозяйки возникли проблемы с землей; мне еще не было известно, что расследование смерти Фиреса оказалось фальшивкой.

– И вы пытались выяснить?

– Да. Мне удалось узнать подробности – по реакции Домма и по вашей, хотя тогда я неправильно истолковал ваш взгляд, посчитав, что вы не понимаете происходящего, – а на самом деле вы смотрели на Домма с презрением, потому что он позволил мне выкачать из него столько информации. Именно поэтому я решил обратиться к вам сейчас.

Она кивнула.

– А что потом?

– Мы возвращаемся к Рееге. Если именно она подставила Фиреса – а, судя по вашим словам, так оно и есть, – тогда все сходится. Когда я пришел к ней, она запаниковала. Реега решила, что все вышло наружу и кто-то – вероятнее всего Лофтис – начал по-настоящему расследовать смерть ее отца. И ее роль стала известна. Поэтому она…

– Договорилась с Доммом убрать Лофтиса, – медленно проговорила Тиммер.

Я кивнул:

– Да, я пришел именно к такому выводу.

– Тогда зачем вы убили Булыжника и всех остальных?

Я улыбнулся.

– Ну, на самом деле я их не убивал.

Тиммер нахмурилась.

Я покачал головой.

– Я убил Булыжника, но не накладывал заклинания, предотвращающего оживление. Зачем мне это? Кроме того, если бы даже я хотел его смерти, я бы не стал пользоваться заклинаниями, потому что не умею накладывать их достаточно быстро. А тогда в моем распоряжении было очень мало времени.

– Но кто…

– Подумайте сами, – предложил я. – Домм убил Лофтиса. Булыжник и Лофтис знали друг друга, а Булыжник к тому же связан с могущественными людьми Империи.

– И Домм об этом знает?

– Почти наверняка. Итак, Домм воспользовался мной, чтобы подставить Булыжника, – он понимал, что я обязательно появлюсь у Воннит, Эндры или Рееги.

– Подождите. Он использовал вас, чтобы подставить Булыжника?

– Да. Наверное, он думал, что меня убьют, и это его вполне устраивало, но он послал туда своих людей, которым приказал позаботиться о том, чтобы и Булыжник не ушел оттуда живым.

– Вы их засекли?

– Нет. Но я ухитрился сбежать. Мой напарник, – я показал на Лойоша, – пострадал, и его ранение меня задержало. Кроме того, по разным причинам я не мог телепортироваться. Джареги мечтают меня поймать. Как же мне удалось унести ноги через лес, ни разу не обнажив шпагу? Ответ: Домм блокировал телепортацию на всей территории вокруг особняка Воннит, чтобы Булыжник и его люди не имели никаких шансов спастись, а потом…

– А вы почувствовали блок?

– Нет, но я и не мог, по тем же причинам, по которым не телепортируюсь. – Она вопросительно взглянула на меня, и я пояснил: – У меня есть устройство, которое блокирует любые попытки найти меня при помощи волшебства, но оно имеет побочное действие, мешающее мне обнаружить его присутствие. Обычно мне сообщает о волшебстве Лойош, но, как я уже говорил, в тот момент он истекал кровью и ничем не мог мне помочь.

«Извини, босс».

«Не стоит переживать, приятель».

– И когда вы все окончательно поняли?

– Совсем недавно, после того как моя подруга рассказала мне, что Булыжника не сумели оживить из-за заклинания и что в доме произошла настоящая бойня. Сначала я подумал, что они поступили так для того, чтобы свалить всю вину на меня, но подобное предположение лишено всякого смысла. Джареги давно хотят моей крови, и по части убийства они намного превосходят мастерством Империю, поэтому никто не стал бы меня подставлять. За этим, конечно же, стоит Домм.

– Да.

– А теперь, прапорщик, скажите, можете ли вы объяснить, почему не удалось оживить троих орков, охранников Воннит?

Она кивнула.

– Эти трое из той четверки, что прикончила Лофтиса. – Она нахмурилась. – А что стало с последним?

– Полагаю, – ответил я, – он скончался от нанесенных мной ран и никто не помешал ему прогуляться к Водопадам Врат Смерти. Теперь вам известно все, что знаю я.

Она задумчиво кивнула.

– Зачем вы мне это рассказали?

Я пожал плечами.

– Причин несколько. Во-первых, мне нравился Лофтис. – Она нахмурилась, но промолчала. – Во-вторых, меня раздражает то, с какой легкостью эти люди топчут всех, кто попадается на их пути, – Лофтис, Булыжник, все, кто остался без работы, когда закрылись верфи. Кроме того, я хочу кое-что получить взамен.

Тиммер прищурилась.

– Я вам верю, джарег. Так чего же вы хотите?

– Вы знаете, что не осталось свидетелей, которые могли бы изобличить Домма, – сказал я.

– Кроме Воннит.

– Да. Кроме Воннит и Рееги. Вы попытаетесь достать Воннит?

– Может быть. Вот только не знаю, сумею ли. Я должна переговорить с… – На ее лице появилось отвращение. – С Островмалом и Индас.

– Реега?

– Никаких шансов. До нее не добраться.

– Я так и предполагал. Ну, ладно. Мне все равно. Всякий, кто убил Фиреса, заслуживает титул. Но что касается Воннит…

– Как я уже сказала, не знаю, сумею ли…

Я поднял руку.

– Вам следует слегка на нее надавить, чуть-чуть – мне будет достаточно.

– Для чего?

– Чтобы заставить ее выплюнуть кусочек земли к северу от города. Очень маленький, всего пара акров с чудовищно уродливым голубым домиком. Там живет старая женщина. Я не смогу произнести ее имя, но оно записано здесь. – Я передал ей листок и не без удовольствия наблюдал за тем, как она пытается его прочитать.

– И больше вы ничего не хотите?

– А чего хотите вы, прапорщик?

Она бросила на меня свирепый взгляд.

– Я хочу… – Ярость в глазах Тиммер погасла, но она продолжала смотреть на меня.

– Чего хотите вы? – повторил я. – Что вас порадовало бы прямо сейчас?

– Я…

– Да? – спросил я.

– А вы?..

Я отвернулся и молча ждал.

– Вы работали на Дом Джарега?

– Да, – ответил я.

– И чем вы занимались?

Я взглянул ей в глаза.

– Вы знаете, чем я занимался.

Она задумчиво кивнула.

– Земля для старой женщины – все, что вы с этого будете иметь?

– Да.

– И больше ничего?

– Больше ничего.

– А что будет с личными бумагами Фиреса?

Я вытащил их из-под плаща и положил перед ней. Она быстро просмотрела документы, кивнула и спрятала в сумку.

– Вы намерены уехать? – спросила Тиммер.

– Здесь ничуть не хуже, чем в любом другом месте, – ответил я, вспомнив лес вокруг голубого домика.

– Да, наверное, – кивнула Тиммер.

Она долго смотрела на меня, потом взяла кинжал и убрала его в ножны. Протянула руку, налила в свой стакан вина, подняла его и осушила залпом. Потом протянула руку к Лойошу. После коротких колебаний он спрыгнул на ее запястье. Она внимательно разглядывала Лойоша, и я не заметил ни малейшего страха у нее в глазах.

– Я никогда не видела джарега так близко. Он кажется очень умным.

– Иногда он умнее меня, – сказал я.

«Не обращай внимания, Лойош. Забудь, что я это говорил».

«И не надейся, босс. Слово сказано».

Она приподняла руку, и Лойош перескочил обратно на мое плечо. Тиммер вытащила платок и вытерла запястье. Потом она вновь посмотрела на меня и кивнула.

– Мы договорились, выходец с Востока, – констатировала Тиммер.

16

А потом, Киера, я сидел и ждал. Постепенно меня начало охватывать тревожное чувство.

Ты прекрасно понимаешь, о чем мы говорили или, точнее, о чем не говорили. Естественно, и я сообразил, но не мог быть вполне уверен в Тиммер. Мне казалось, мы с ней разговаривали на одном языке, но уверенности у меня не было, поэтому я сидел, ждал и нервничал, несмотря на ядовитые замечания Лойоша, при помощи которых он хотел помочь мне расслабиться.

Нет, не проси объяснений.

К тому моменту, когда я окончательно слился с пейзажем таверны, никто уже не обращал на меня внимания, так что я перестал беспокоиться на этот счет. Должен признаться, Киера, что, хотя я и волновался из-за Тиммер, все остальное как-то перестало меня тревожить; мне вдруг показалось, что время для опасений прошло. Кроме того, необходимо было составить план, так что у меня попросту не оставалось времени для посторонних мыслей. Уж не знаю, кто сказал, что время для тревог наступает тогда, когда тебе нечего делать; кажется, ты.

Через час Тиммер вернулась и уселась за мой столик. Она посмотрела на меня, и ее лицо вновь превратилось в непроницаемую маску.

– Ну? – спросил я.

– Я запросила у местного магистрата приказ на задержание. Временный, конечно, до тех пор, пока не будет закончено расследование.

– На меня?

– Да, на вас. Конечно, – добавила она, – я не знаю вашего настоящего имени, поэтому я попросила, чтобы там написали «имя неизвестно», но вы обладаете информацией относительно смерти Фиреса, а мы ведем следствие.

– Понимаю. И когда приказ вступит в действие?

– Примерно через пятнадцать минут.

– Пятнадцать минут, – повторил я. – Хорошо.

– А до этого времени, – осторожно проговорила она, – я не могу помешать вам покинуть город или даже таверну; но я вас прошу, как один законопослушный гражданин другого, чтобы вы задержались здесь, проявив лояльность к Империи.

– Здесь?

– Да. Приказ будет приведен в исполнение здесь.

– А вы останетесь, чтобы привести его в исполнение?

– Боюсь, это невозможно; я должна действовать в соответствии с той информацией, которую вы мне сообщили. Но кто-нибудь обязательно явится сюда, как только приказ будет готов.

– Примерно через двадцать минут?

– Или раньше. – Она смотрела в пустоту. – Кто-нибудь придет прямо из магистрата.

– А где находится магистрат?

– В четверти мили отсюда. На востоке.

Я кивнул.

– Хорошо, – сказал я.

Потом я потянулся к бутылке вина, но тут же отказался от намерения выпить. Иногда вино оказывает на меня очень быстрое действие.

– Боюсь, – сказал я, медленно выговаривая слова, – что мне придется отклонить вашу просьбу. К сожалению, я намерен уклониться от ареста, так что вам придется послать кого-нибудь в погоню за мной.

– Я так и думала, – ответила Тиммер. – К несчастью, я не могу задержать вас лично.

– Меня уже и так разыскивают, – заметил я.

– Но только не Империя.

– Да, вы правы, – согласился я. – Только не Империя.

– При совершении определенного рода правонарушений Империя преследует беглецов более настойчиво. А иногда случаются преступления – и весьма серьезные, – которые остаются нераскрытыми, поскольку описания преступника оказываются уж очень невнятными.

– Я понимаю, – сказал я.

Она встала.

– Как жаль, что я сама не смогу привести приказ в исполнение, – сказала Тиммер, – но меня зовет долг.

– И очень чистым голосом.

– Мы еще встретимся, – сказала она.

– Ну да. Если меня арестуют…

– Задержат.

– Задержат. Правильно. Если меня задержат, тогда, вне всякого сомнения, завтра я окажусь в ратуше, где меня будут допрашивать.

– А если нет?

– Кто знает? – ответил я. – Честно говоря, мне здесь нравится. Особенно в это время суток.

– Да, – кивнула Тиммер.

Она открыла рот, словно хотела сказать что-то еще, но лишь покачала головой. А потом встала и ушла, так больше и не проронив ни слова.

Я немного подождал – не больше минуты, – после чего расплатился по счету и вышел из таверны. Стояла чудесная, морозная и бодрящая погода, зима еще не успела начаться. На улице почти не было людей. Мы с Лойошем внимательно огляделись по сторонам и обменялись мнениями.

В таких местах существуют сотни подходящих укромных уголков, но я выбрал подъезд соседнего дома – глубокий и тихий, к тому же им явно давно не пользовались. Прислонился к стене и отправил Ротсу на разведку.

Пришлось простоять минут двадцать. Несколько человек миновали мой подъезд, но никто меня не заметил. Один пожилой текла вошел в двери, возле которых я стоял, но даже не обратил на меня внимания, поскольку я сдвинулся в сторону. Ты научила меня, как это делается, Киера; ты говорила, что главное здесь – отношение. Может быть, ты права.

«Ротса говорит, что он приближается, босс».

«С нужной стороны?»

«Да. С востока».

«Лучше и быть не может».

Я слегка пошевелил рукой, и в ладонь мне скользнул кинжал. Один из новых. Я вытер его рукоять о плащ, в том числе и на удачу.

Домм прошел мимо меня. В руке он держал свернутый лист бумаги, вне всяких сомнений, приказ о задержании какого-то безымянного субъекта, которого следовало допросить в связи с расследованием убийства.

Очень серьезная вещь.

Я зашагал вслед за ним, решив не рисковать. Я не произнес ни единого слова. Потом я продолжал идти дальше, спокойно и непринужденно, как если бы ничего не произошло. Я свернул за угол, потом еще раз, и Ротса сообщила Лойошу, который передал мне, что за мной никто не следит.

Интерлюдия

– Это его взволновало?

– Убийство Домма? Не думаю. А должно было?

– Я не уверена. Полагаю, я бы чувствовала себя лучше, если бы да, но…

– Ты изменилась, Коти.

– Он тоже.

– Но не так сильно, как ты.

– После твоего рассказа я больше в этом не уверена.

– Если подумать, я тоже.

– Но…

– Да?

– Ты так много не рассказываешь. Я отчетливо вижу пропуски.

– Я говорила тебе…

– Знаю, знаю.

– В любом случае уже почти конец.

– А вот и еще один пропуск.

– Коти…

– Извини. Хочешь сказать, что сразу после тех событий ты ушла?

– Да, довольно скоро. Возникли небольшие осложнения, но потом оказалось, что все улажено и мы получили определенные заверения, а потом Влад вместе с Савном отбыли в неизвестном направлении, а я вернулась домой, где и обнаружила твое письмо.

– Расскажи мне об осложнениях, которые удалось уладить, и о заверениях.

– Хорошо. Что это?

– Не знаю, Киера. Я рада, что услышала твой рассказ, но мне захочется узнать больше.

– И ты намерена попытаться?

– Нет, если ты против.

– Я против.

– Хорошо.

– Может быть, нам выпить еще чаю?

– Лучше чего-нибудь покрепче.

– Хорошая мысль.

– А потом неплохо бы поесть. Я угощаю.

– Благодарю.

– Это меньшее из того, что я могу сделать.

– Мне кажется, я уловила в твоем голосе иронию, Коти?

– Ты ошибаешься. Нет здесь никакой иронии.

17

– А потом я вернулся сюда, – сказал он в заключение.

– И что теперь?

– Как я уже сказал, мы встречаемся с ней завтра вечером, на том же месте, и она передаст мне документы на этот клочок земли. Такова история моего последнего триумфа.

– Триумф, – повторила я вслед за Владом. – А что будет, если завтра, когда ты войдешь в таверну, тебя арестуют – если повезет – или достанут джареги, если удача от тебя отвернется?

– Она обещала, – уверенно ответил Влад.

– И что заставляет тебя ей верить? – спросила я.

– Интуиция.

Я прикусила язык. Хотя за последние дни мы совершили массу ошибок, я продолжала верить в свою интуицию, поэтому едва ли могла винить Влада за то, что он доверяет своей.

– Возможно, это еще один просчет. Но, Киера, все сходится. Лофтис был ее другом, старшим офицером и коллегой. Конечно, нельзя исключать, что она его ненавидела. Однако…

Я покачала головой.

– Нет, вероятно, ты прав, вот только… – Я замолчала.

– В чем дело? – спросил Влад.

– Не знаю. У меня такое чувство, будто на нас наложили какое-то заклинание.

– Проклятие, – пробормотал Влад.

– Быть может, – медленно проговорила я, – нам следует забрать Савна и Гудфрьяанси и уйти в лес, пока еще есть возможность.

– Я не могу поверить, – заявил он.

– Мне кажется, – осторожно заметила я, – это заклинание поиска.

Он бросил на меня странный взгляд и спросил:

– Джареги?

– Может быть.

– И куда мы можем уйти?

Я тихонько выругалась и ничего не ответила.

– Забирай старуху с Савном и уходи. Им нужен только я.

– Ответ неправильный, Влад.

– Ха.

Он зашел в дом и через минуту вернулся с поясом, на котором висела шпага. Влад не стал надевать плащ, и я сразу заметила несколько ножей.

– Уходи, Киера, – сказал он…

– Ни за что.

Он показал на дом:

– А что будет с ними? Ты не можешь их где-нибудь спрятать, чтобы потом забрать, – если только это «потом» наступит?

Ну, если быть честной до конца, я могла. Но тут произошло еще кое-что.

– Кто-то только что телепортировался. Примерно в четверти мили отсюда.

– Сколько человек?

– Один.

– Один?

– Совершенно верно.

Он покачал головой:

– Если Марио, то бежать бессмысленно, ну а если кто-нибудь другой, я его не боюсь.

Я кивнула. У меня возникли примерно такие же ощущения, вот только я не испытывала суеверного страха перед Марио.

Он обнажил свой клинок и молча ждал.

– Могу я позаимствовать у тебя нож? – спросила я.

– Ты не хочешь воспользоваться своим?

– Я не вооружена, – ответила я.

– Ах да, я забыл. – Он протянул мне оружие.

Я проверила балансировку и острие, после чего мы встали спина к спине. Лойош и Ротса сидели на плечах у Влада. Малыш вышел из дома, с любопытством принюхался и присел рядом с нами; его присутствие почему-то было мне приятно, хотя я не знала, будет ли от него какая-нибудь польза.

Влад увидел ее первой.

– А вот и она, – сказал он.

Я повернулась. Она шла через лес с мечом на боку, но в руках у нее оружия не было. Малыш вскочил и зарычал, я бросила на него быстрый взгляд – он оскалил зубы. Хорошо.

Женщина не обратила внимания на Малыша, а также на тот факт, что мы с Владом держали оружие наготове, однако кивнула каждому из нас и остановилась, не доходя пяти футов до домика.

– Он и в самом деле голубой, – заметила она.

– А вы думали, я солгал? – спросил Влад.

Она пожала плечами:

– Я не исключала такой возможности. Но вы сказали правду относительно всего остального, поэтому…

– Как вы ухитрились меня найти?

– Там, в таверне, – ответила она. – При помощи вашего… напарника, я правильно его назвала?

Влад употребил выражение, которое не следовало бы слышать Гудфрьяанси.

– Кусочек кожи Лойоша на платке, – сказал он. – А потом вы пошли к волшебнику и определили его местонахождение, потому что пытаться обнаружить меня, как вы знали, бесполезно.

Она кивнула.

– Может быть, лучше войти в дом?

– Давайте решим все вопросы здесь, – предложил Влад.

– Какие вопросы? – спросила Тиммер.

– Разве вы не собираетесь меня арестовать?

– Нет.

– Но…

– Я хотела познакомиться с остальной частью маленькой группы, которая стала причиной стольких серьезных проблем, а еще мне показалось, что вам будет небезынтересно узнать, что из всего этого вышло.

Некоторое время все молчали.

– Ах вот как, – наконец пробормотал Влад.

Он убрал в ножны шпагу и нож, который я ему вернула. Потом потрепал по спине Малыша, который сделал из этого вывод, что все в порядке, и решил немедленно познакомиться с Тиммер. В этот момент из дома вышла Гудфрьяанси.

– Кто вы такая? – резко спросила она. – И что вы тут делаете?

– Прапорщик Тиммер, – вмешался Влад, – это та женщина, которую мы называем Мать, потому что ее имя никто не может выговорить, кроме Киеры. Да, а это Киера – мне кажется, вы еще незнакомы. А вот Малыш, самое разумное существо в нашей компании, – во всяком случае, до сих пор он не сделал ни одной ошибки.

Ротса зашипела. Влад рассмеялся и добавил:

– Во всяком случае, одно из двух.

– Приятно познакомиться, миледи, – сказала Тиммер. – У меня для вас кое-что есть.

Я услышала, как Влад тихонько охнул.

– Вы принесли бумаги? – спросил он.

Она улыбнулась:

– Конечно. Ведь я же обещала.

– Вы быстро управились. Сколько у вас ушло на них времени – три, самое большое четыре часа?

– Да. Так мы войдем в дом?

– Обязательно, – ответил Влад. – После вас.

Мы направились в дом, первой шла Гудфрьяанси, а замыкал шествие Малыш. Мы представили Тиммер Савну, который, быть может, почти незаметно кивнул. Или мне так только показалось.

– Мозговая лихорадка – так, кажется, вы сказали? – спросила Тиммер.

– Такой болезни не существует, – заявила Гудфрьяанси.

Влад пожал плечами. Гудфрьяанси села рядом с Савном, Влад и я устроились за столом. Тиммер предпочла встать у стены. Малыш попытался втиснуться между Савном и Гудфрьяанси. Савн рассеянно погладил его по голове.

Насколько мне помнится, он поступил так в первый раз. Я перехватила взгляд Влада и поняла, что он тоже это заметил.

– С чего начать? – спросила Тиммер. – Всем известно, что происходило?

– Киера знает все, включая наш сегодняшний разговор. Матери практически ничего не известно, – ответил Влад.

– Только потому, что я не хотела ничего знать, – проворчала Гудфрьяанси. – И я не стану вас благодарить, если вы мне все расскажете.

Тиммер кивнула.

– Хорошо, – сказала она. – Может быть, перейдем в другое место?

– Нет. Говорите все, что пожелаете, но не нужно ничего объяснять.

– Отлично, – ответила Тиммер. Она повернулась к нам.

– Ну, если честно, мне не так уж много нужно вам рассказать. Несколько часов назад найден труп Домма. Кто-то вонзил ему в голову кинжал.

– В самом деле? – небрежно спросил Влад, но у него получилось не слишком правдоподобно. – И вы не знаете, кто его прикончил?

– Преступник, скрывающийся от закона. Мы искали его в связи с расследованием смерти лорда Фиреса. У нас есть основания считать, что он креота.

– Понятно, – кивнул Влад. – Что еще нового?

– Я переговорила с несколькими важными персонами, и мне предложили закончить расследование. – У нее был такой вид, словно она только что раскусила ягоду клюквы вместо миндального пирожного.

– Значит, Воннит останется на свободе? – спросил Влад.

– На свободе? Да. Она даже сохранит свое состояние. И по-прежнему будет владелицей или управляющей трех или четырех банков. Мы не можем ничего с ней сделать.

– И Реега?

– То же самое. – Она пожала плечами, словно Реега не имела для нее никакого значения, что было правдой, – ведь Реега не принимала непосредственного участия в убийстве Лофтиса.

Влад покачал головой:

– Я бы предпочел, чтобы для них все закончилось иначе.

– Я тоже, – согласилась Тиммер. – Но… – Тут она развела руками. – От меня ничего не зависело.

– В обмен на что? – спросил Влад.

– Сотрудничество. Они обе должны сделать все, чтобы минимизировать нанесенный Империи урон. Вот что оказалось самым важным, – в ее голосе появилась горечь, которую описывал Влад, когда рассказывал о Лофтисе, говорившем о вынужденном предательстве своего командира.

– Что еще? – спросил Влад.

Тиммер кивнула и из висящей на поясе сумочки вытащила свернутый лист пергамента, который протянула Гудфрьяанси. Та осторожно взяла его в руки, посмотрела на Тиммер, а потом опустила взгляд на документ. Ее руки слегка дрожали, когда она развязывала ленточку и ломала сургучную печать. Гудфрьяанси читала документ медленно и очень внимательно, шевеля губами, и я увидела, как на глазах у нее выступили слезы.

Влад громко откашлялся, встал и спросил:

– Кто-нибудь хочет клявы?

Никто не хотел. Влад уселся на место.

– Тиммер, – сказала я.

– Да?

– Воннит и Реега теперь знают или могут легко выяснить, кто стоял за…

– Нет, – опередила меня Тиммер, – вам не следует беспокоиться. Здоровье и благополучие этой женщины – теперь моя забота.

Гудфрьяанси подняла голову:

– О чем вы? О моем здоровье?

– Не имеет значения, – сказала я.

Она оглядела всех нас, негромко фыркнула и вновь принялась читать свой документ.

– Хорошо, – сказала я. – Я вам верю.

– И я, – добавил Влад. – Вот только…

– Да?

– Сделайте мне одолжение: никому не говорите, как вы меня нашли. Сами джареги не догадаются и через миллион лет, но…

– Верно, – сказала она. – Не беспокойтесь. – Тиммер встала. – Я полагаю, мы закончили.

– Да, – кивнул Влад. – Удачи вам.

– И вам, – ответила она.

Тиммер посмотрела на меня, и мы кивнули друг другу, после чего она повернулась и ушла.

– Все кончено, – сказал Влад.

– Не совсем, – возразила я.

– Неужели?

– Ты не хочешь немного прогуляться?

Он нахмурился, но потом пожал плечами и встал. Мы вышли из дома. Малыш последовал за нами, а Лойош тут же оказался на плече у Влада, но больше никто не составил нам компанию. Мы вошли в лес, который начинался почти сразу же за домом.

– В чем дело, Киера?

– Как долго ты знаешь?

– Что знаю?

– Я не так глупа, Влад, и не думаю, что ты страдаешь этим пороком.

– Я…

– Влад, как давно ты догадался?

– Я не собирался тебе говорить, – ответил он. – Чем я себя выдал?

– Это мой вопрос.

Он рассмеялся:

– Пожалуй, ты права. Но начнем с тебя. Когда ты поняла, что я знаю?

Я пожала плечами.

– Только сейчас, всего несколько минут назад. Иногда ты слишком небрежно обращаешься со своей жизнью, Влад, – особенно когда тебя что-то разозлит. Но ты никогда не относился так же равнодушно к жизни других людей. Даже в те времена, когда был с джарегами…

– И с чьей жизнью я обошелся небрежно?

– Ни с чьей. В том-то все и дело.

– Не понимаю.

– В самом деле? Подумай немного.

Он последовал моему совету, я видела, как он прокручивает в голове события последнего часа; наконец он кивнул:

– Я понял.

– Да. Ты сказал, чтобы я переправила мальчика и женщину в безопасное место. Ты попросил меня переправить их куда-нибудь. А куда может Киера Воровка их переправить? И ты не стал спрашивать про наличие блока против телепортации, поскольку не сомневался, что он поставлен, – ведь джареги или Империя собирались до тебя добраться, но ты не мог этого точно определить с Камнем Феникса на шее. Неужели Киера Воровка могла бы пробить такой блок?

– Верно, – ответил Влад. – Я испугался…

– Конечно. За Савна и Гудфрьяанси. А потом ты сделал замечание насчет ножа, которое меня окончательно убедило.

– Да, пожалуй, я запаниковал.

– Пожалуй. А теперь твоя очередь. Как тебе удалось узнать, когда это произошло и кому ты успел сказать?

– Я никому ничего не говорил, Киера.

– Теперь ты можешь называть меня моим настоящим именем.

– Хорошо, Сетра. Я никому не сказал. Ты и сама должна понимать.

Я кивнула:

– Да, я понимаю. А когда ты догадался?

Он пожал плечами.

– Я знаком с тобой в обеих твоих ипостасях, ты же понимаешь – я хочу сказать, что хорошо тебя знаю. А таких людей вряд ли много.

– Таких попросту нет. Ты единственный.

Он склонил голову, словно чувствовал, что ему оказана честь; впрочем, так оно и было.

– И как давно ты знал?

– Не слишком. Со вчерашнего дня. Нет, наверное, с сегодняшнего. Не знаю.

– А что я сделала вчера?

Он пожал плечами.

– Просто накопились мелкие детали.

– Какие? Мне любопытно. Ты же знаешь, я никогда не жульничаю. То есть когда я бываю Киерой, то делаю только то, что по силам Киере…

– Ты почти смошенничала сегодня.

– О, так ты заметил?

– Скорее догадался – перед тем, как мы поняли, что переместился только один человек, – я ждал, что в твоей руке появится Ледяное Пламя.

Я кивнула.

– И ты почти его увидел, поскольку я поняла, что ты знаешь. Что возвращает нас к первому вопросу: как ты догадался? На какие мелкие детали обратил внимание?

Он развел руки в стороны.

– Я даже не уверен, что смогу их все перечислить, Ки… Сетра.

– Нет, лучше называй меня Киера. Так будет проще.

– Ты пытаешься сбить меня с толку? Не надо, не отвечай. Киера. Да. Как я уже говорил, все дело в мелких деталях. Мы в первый раз работали вместе так тесно, но знакомы уже давно, и я всегда удивлялся, почему ты проявляешь интерес к маленькому человеку с Востока. Теперь я, конечно, знаю.

– Конечно.

– И я все равно тебе благодарен. Только…

– Да?

– Я не знаю. Я все время вспоминаю о некоторых вещах. Например, как ты меня завербовала на поиски Алиеры.

– Другого пути не было, Влад.

– Я понимаю, но все равно. А история с кровью богини, впрочем, я так и не знаю имени той богини.

– Я не могу ответить на твой вопрос, Влад. Она сказала, что у тебя должен быть флакон и что это очень важно. И добавила, что сама не знает, почему он должен быть у тебя.

– О, таинственные и неисповедимые пути богов.

– Давай обойдемся без насмешек.

– Почему?

Я пожала плечами.

– Я хочу знать, что меня выдало, Влад.

– На самом деле все очень просто. Понимаешь, я знал тебя и Сетру много лет, но никогда не видел вас вместе…

– Прекрати. Я серьезно. Это для меня важно. Я хочу знать.

Он кивнул:

– Хорошо. – На его лице появилось задумчивое выражение. – Ну, с одной стороны, один раз ты расстроилась, когда говорила о том, как нас обманули, и манера речи у тебя изменилась. Если подумать, такое случилось несколько раз. Я вспомнил: когда я впервые сказал тебе, что афера имеет непосредственное отношение к Империи, ты стала говорить иначе.

– Да, язык меня подвел. – Я покачала головой.

Он кивнул:

– Не очень часто и совсем ненадолго, но это навело меня на размышления.

– Наверное, так и должно было быть. Проклятие. За две тысячи лет начинаешь думать… не имеет значения. Что еще?

– Что еще? Ну, ты мало ешь, хотя само по себе это еще ничего не значит. Но я знаю, что Сетра восстала из мертвых и живет, ну, скажем так, не нуждаясь в большом количестве еды. К тому же реакция на тебя собаки – и кстати, как тебе удалось обмануть Лойоша? Обычно он моментально обнаруживает оживших мертвецов.

– Очевидно, он все же не так хорош, как Малыш. – Лойош зашипел, и я рассмеялась, сообразив, что Влад будет теперь дразнить его. – Но, – продолжала я, – есть способы скрыть тот факт, что ты оживший мертвец. Это трудно, но…

– Но ты Сетра Лавоуд. Верно. Я все время забываю.

– Как еще я себя выдала?

– Я слышал, как ты пробормотала что-то относительно боевого шока, когда в первый раз увидела Савна, и я подумал, что Киера не должна бы знать таких вещей.

– Осколки Державы! Я идиотка.

– Нет, я просто хорошо тебя изучил.

– Ладно, продолжай.

– Ну, тебе известны подробности, которые Киера просто не могла знать.

– Например?

– Например, что означает выражение «он не сломал палку», более того – что ты чувствуешь, когда заклинание разряжается в твоей руке. И еще ты так много рассказала об имперских печатках и четырех отрядах. Даже для самой лучшей воровки это уж слишком.

– Тебя послушать, остается только удивляться, почему не догадались остальные. – Я покачала головой. – Наверное, ты имел в виду именно это, когда сказал, что получил даже больше, чем хотел.

– Я так сказал? – Влад пожал плечами. – Но не забывай: больше ни один человек не знаком с вами обеими одновременно. И еще: ты очень впечатляющий джарег – я знаю тебя в этом качестве с самого детства и ни разу ничего не заподозрил. Впрочем, как я уже упоминал, раньше мы с тобой никогда не работали так плотно. Ты, Киера, никогда и ни с кем не работала вместе, не так ли? Именно по этой причине, верно?

Я кивнула:

– Продолжай.

– Хорошо. – Влада охватил азарт. – Когда ты в первый раз встретилась с Лофтисом, ты как-то странно пересказывала вашу встречу.

– Странно? Но почему?

– Создавалось впечатление, что ты чего-то не недоговариваешь.

– И что я от тебя скрыла?

– Ту часть, когда ты первый раз блефовала. Речь зашла о том, что ты упомянула некоторые подробности деятельности Отряда особых заданий. Но о самих подробностях мне ничего не рассказала. Позднее, когда я попытался представить себе общую картину, мне пришло в голову, что ты скрыла их от меня из-за того, что я смогу связать Киеру с кем-нибудь еще, ведь сама Киера не могла знать про Отряд особых заданий, в отличие от Сетры. Я не ошибся? Мне кажется, именно тогда я впервые подумал, что происходит нечто странное, но в тот момент я не обратил на это должного внимания. Однако в твоем отчете зияла дыра, смысл которой стал ясен позднее.

Дженойн у горы Дзур. Я кивнула, пытаясь не вспоминать о том, как все произошло; это было одно из тех воспоминаний, которые не доставляли мне удовольствия. Тогда помощь Отряда особых заданий подоспела очень вовремя. И, конечно, я должна была исключить все эпизоды, о которых Сетра знала как Военачальница, а Киера не имела ни малейшего представления. Проклятие.

– Хорошо, – продолжал он. – Что еще тебя выдало? Сейчас очень трудно восстановить последовательность событий; так случилось, и все. О да, я еще кое-что вспомнил. Ты – то есть Сетра – однажды сказала мне, что родилась на северо-западе.

– И что с того?

– Вот почему тебе удается произнести имя старухи.

– Гудфрьяанси? Канефталийское имя. Множество людей умеет их произносить.

– Может быть, – сказал Влад. – Но гораздо больше тех, кто не может; ты заметила, что Тиммер даже не пыталась. – Я хотела его прервать, но он поднял руку. – Ладно, возможно, само по себе это ничего и не значит, но из таких мелочей и складывается общая картина, ведь так?

Я бросила на него мрачный взгляд.

– И ты слишком чувствительна к волшебству, что постоянно напоминает мне об Алиере – сразу замечаешь появление заклинания. На самом деле я окончательно убедился в своей правоте, когда ты не просто засекла телепортацию, но и сказала, что появился только один человек.

– Еще одна глупость, – сказала, а точнее, прорычала я.

– Скажи мне кое-что, – попросил Влад.

– Что?

– Почему, Киера? Или лучше так: Сетра, почему Киера?

– Тебя интересует, почему я выбрала такое имя? В древнем языке есть женские окончания…

– Нет, не имя. Хотя, если подумать, имя также могло бы навести меня на размышления – это ведь очень, очень старая женская форма «Киерона». Но нет. Я хотел спросить, зачем она вообще появилась на свет?

– Зачем я ее изобрела? – Я пожала плечами. – Сначала для того, чтобы поддерживать связь с преступным миром – Лавоуды всегда следили за тем, чем заняты джареги и остальные. А потом, ну, мне просто понравилось. Нечто совсем другое, вызов, и мне бывало страшно, а Сетру так трудно чем-то напугать…

– Да, – сказал Влад, и на лице у него появилась улыбка. – Тебе не нравилось то, что ты ничего не боишься, верно?

Я улыбнулась в ответ.

– Я уже говорила, что никогда не мошенничала, когда становилась Киерой. И никогда не использовала то, что она не умела делать. Все ее навыки являются собственными достижениями Киеры. Мне она пришлась по душе.

– И никто не знает?

– Только ты.

Он облизнул губы.

– Э, Сетра…

– Тебе не следует беспокоиться.

– Хорошо.

Я улыбнулась.

– Знаешь, а ты мне все равно нравишься.

– Какое облегчение это слышать, – проворчал Влад.

– Киера никогда никого не убивала, и я давно решила, что моя тайна не стоит человеческой жизни.

Влад покачал головой.

– Мне кажется, Сетра несколько иначе относится к цене человеческой жизни.

– Не думаю, что ты знаешь Сетру так же хорошо, как Киеру, – заявила я.

– Может быть, и нет.

Мы довольно долго молчали. Стараясь говорить небрежно, я спросила:

– Что теперь?

Он показал на свою верхнюю губу.

– Конечно. А кроме того, что ты будешь снова отращивать волосы на лице?

Он пожал плечами.

– Не знаю. Наверное, отведу Савна домой.

– Будешь телепортироваться?

Он покачал головой.

– Нам предстоит долгий путь, и, если повезет, ему станет значительно лучше. Или немного лучше. Во всяком случае, он сможет вновь увидеть свою семью.

– А как они отнесутся к тебе?

Он улыбнулся.

– Не думаю, что я захочу остаться с ними. Хотя, если подумать, там есть одна менестрель-иссола, с которой я бы встретился еще разок.

Я покачала головой.

– Я хочу…

– Да. Я тоже. Подожди здесь, – сказал Влад.

Он зашел в дом и через несколько минут вернулся со своим заплечным мешком. За ним плелся Савн.

– Ты быстро попрощался, – заметила я.

– Мне кажется, я не нравлюсь старухе, – сказал он. – Только не говори ей, что я догадался. Боюсь, это оскорбит ее чувства.

– Влад…

– И, послушай, передай от меня привет… ну, разным людям, ладно? И навести Нойш-па, когда у тебя будет время.

– Обязательно, – обещала я.

– Тогда все, – сказал он.

– Я сильно сомневаюсь, – ответила я.

Он улыбнулся, кивнул и зашагал по дороге. Савн не отставал. Мы с Малышом смотрели им вслед. Я погладила Малыша, он не возражал.

Поскольку Влад не мог не оставить за собой последнего слова, он обернулся и крикнул:

– Нам обоим нужно хорошенько поработать над нашей маскировкой, не так ли?

И они скрылись из глаз прежде, чем я успела придумать достойный ответ.

Эпилог

«Моя дорогая Коти!

Как всегда, мне было приятно тебя повидать, хотя ты, возможно, и не испытываешь того же чувства. Если я угадала, то я тебя понимаю. Может быть, причина твоего огорчения в том, что я не все тебе рассказала относительно Влада и себя самой. Я надеюсь, что все же сообщила достаточно, чтобы восстановить твое душевное спокойствие. Не исключаю, что тебя беспокоят вещи, которые ты сама решила скрыть от Влада, – возможно, ты права; не мне тебя судить, каждый имеет право на тайну.

Мне показалось, что тебя тревожит мальчик. Мне больше нечего добавить, но не переживай. Трудно рассчитывать, что такое тяжелое заболевание удастся вылечить быстро. Однако я видела, что ему становится лучше, и уверена – со временем он поправится. А вот что будет с Владом – на этот вопрос дать ответ значительно труднее.

И все же, как я сказала вчера, с ним все в порядке, и он опять вышел сухим из воды. Ты не можешь связаться с ним, и я не могу, но мы вынуждены смириться – ведь нам известно, что и джареги не в силах до него добраться. Конечно, он склонен рисковать, однако в последнее время Влад старается соблюдать осторожность, и пусть это послужит нам утешением. Лойош продолжает его охранять, вот еще одна хорошая новость. Кроме того, мне известно, что кое-кто за ним присматривает. Нет, ты не должна спрашивать, кого я имею в виду, Коти, просто верь мне. Ты ведь знаешь, в чем состоит доверие: если бы у нас не было секретов от наших друзей и любимых, оно нам никогда не потребовалось бы.

Вот и все, что я могу тебе сказать, дорогая. Еще раз прими мои извинения за то, что я тебя огорчила. Надеюсь, ты понимаешь: я сделала все, что смогла, в очень непростой ситуации.

Пусть пройдет время, а потом мы встретимся снова, и если у тебя возникнут новые вопросы, ты сможешь их задать. Ты прекрасно знаешь, что в любое время можешь обратиться ко мне, если тебе понадобится моя помощь, а я лишь повторю, что всегда рада видеть тебя и Влада Норатара, который унаследовал красоту своего отца и железную волю своей матери.

С совершенным почтением, готовая к услугам,

Киера».

Дракон

Книга эта написана для моего дорогого друга, Гэри Салливана, который с блеском выправил всю ситуацию с обложкой для альбома.

ПОСВЯЩАЕТСЯ

С благодарностью посвящаю эту книгу людям, которые очень помогли с исследованиями материала: Корвину Брасту, Гейл Катерине, Паулю Кнаппенбергеру, Беки Оширо и Цыгану.

Спасибо также Эмме Булл, Рафаэлю Картеру, Памеле Дин и Виллу Шеттерли за полезные советы и общую скрупулезность; Фреду А. Леви Хаскеллу за оперативную вычитку; Лиз, Беки, Синди и Тесле за шоколадки, первые впечатления и вообще; и Патрику и Терезе за многое, но прежде всего за паром Статен-Айленд.

Пора также поблагодарить Стива Бонда, Рин Браст, Джона Роби и Джона Стэнли: вы знаете, кто вы.

Всегда и вовеки, спасибо Адриану Моргану, чьи отпечатки оставлены на каждой странице каждой книги, что я написал о Драгаэре.

И с особой признательностью Стивену Джонсу из Уэмбли, Англия, который впервые предложил эту идею.

Когда все в гармонии, армия может выдержать атаки естественного противника, а также и того, что кажется сверхъестественным.

Сунь-Цзы. Искусство войны

1

ПАМЯТЬ ПОХОЖА НА…

Ничего себе… куда меня занесло… Нас уже столько раз разбивали, что мы больше не могли держать строй, а враг постоянно получал подкрепление. Я, как и весь наш отряд, ужасно устал, блеск проносящихся рядом клинков и «вжики» самых разных заклинаний над головой приводили меня в ужас – а может быть, наоборот. На земле корчились и стонали мертвецы, раненые лежали неподвижно. Почти наверняка я что-то путаю – но передаю вам содержание картин, оставшихся в моей памяти, хотя мне хорошо известно, насколько часто она обманывает.

Чуть позже я продолжу.

Но прежде я должен принести вам извинения за то, что начал с середины, впрочем, иначе невозможно.

Я оказался в самой гуще крупной битвы, то есть в том месте, куда ни один уважающий себя наемный убийца попадать не должен. Мало того, у меня практически не оставалось сомнений в том, что мы терпим поражение, во всяком случае, на том участке, где находился я. Я стоял на холме Дориана, за моей спиной на расстоянии двухсот ярдов протянулась Стена. Склеп же располагался примерно в четверти мили слева. Я хотел телепортироваться или хотя бы убежать, но не мог – потому что ну не мог, и все.

У меня имелась шпага и столько разного оружия, что его хватило бы на половину роты Жнеца (моей роты, ура, ура!). Перед нами были враги, которые подходили все ближе и ближе; создавалось впечатление, что на сей раз они не отступят. Их оказалось так много, что в голове у меня осталась только одна мысль: «Если им так нужен наш холм, пускай они его получат», но я знал, что ошибаюсь. К тому же мои товарищи по несчастью едва ли со мной согласились бы; некоторое время назад мы потратили немало сил, чтобы захватить эту высоту. И нас тогда разбили. Почему же сейчас мы занимаем холм? Не знаю; подобные вещи не объясняют простым пехотинцам.

Затем, словно уже имевшихся неприятностей было недостаточно, послышался бой барабанов, которые заиграли «время быть живым» – сигнал к наступлению. Наш капитан, подумалось мне, видимо, решил, что мы больше не в силах защищать позиции, или захотел погибнуть, купаясь в лучах славы. Не знаю: мне казалось, что позиция на холме имеет свои преимущества – зачем же терять их, спускаясь вниз? Я был готов назвать его идиотом, но понимал, что мое суждение вряд ли справедливо.

Я слегка ослабил хватку на эфесе шпаги и сделал Три Необходимых Вдоха, когда наш капитан остановился напротив. Оказалось, что рядом со мной Данн, знаменосец-дублер, что незначительно увеличивало продолжительность моей жизни по сравнению с ним, – а у него шансов оставалось чуть больше, чем у знаменосца, для которого вероятность выжить стремилась к нулю. Ну, они оба этого хотели; теперь у них появлялась возможность насладиться происходящим в полной мере.

На сей раз капитан не стал произносить речей; наверное, за последние дни успел сказать нам все, что хотел. Он просто подал сигнал, и мы пошли вперед.

Как и прежде, я обнаружил, что двигаюсь, хотя и не помнил, что принимал это решение; уже не в первый раз возник вопрос: а нет ли здесь какого-нибудь волшебства? Нет, пожалуй, нет. Я вспомнил, что на самом деле мне ужасно хотелось сбежать, но, как и прежде, я не мог, поэтому сделал единственное, что оставалось: начал молиться. Однако с раскаяньем я сильно запоздал, и мои молитвы не возымели действия.

Впрочем, тут я не уверен.

О да, я намеревался поговорить о памяти. Может быть, все началось именно с нее? Трудно сказать, с чего началось; вот почему я и веду мои записки – в надежде разобраться в случившемся. Конечно, золотые слитки во многом объясняют, почему я делал то, что делал. Так о чем это я? Правильно, о памяти.

* * *

Однажды утром я проснулся и вспомнил то, что забыл вчера. Я вел односторонний разговор с металлическим ящиком, почти как сейчас, в обмен на крупную сумму золотом и множество полезных безделушек и диковин[20], и у меня возникло ощущение, что я выполнил свою часть сделки. Но потом, на следующее утро, я понял, что забыл кое-какие подробности. У меня даже возникло подозрение, что кто-то воздействует на мою память[21]. И тогда я обещал себе, что этот кто-то обязательно пожалеет о содеянном. Потом я стал думать о том, кем этот человек может быть. От таких размышлений мне стало не по себе, и я окончательно проснулся, что привело к возникновению неприятного вопроса: «Какая часть из этого мне приснилась?» Через несколько минут я сумел привести мысли в порядок и решил, что пора вставать.

Одновременно проснулся Лойош. Он лениво расправил свои крылья летучей мыши, сонно зашипел на меня и поинтересовался:

«Как насчет завтрака?»

Как и всегда, он обращался ко мне псионически.

«Ты помнишь Водопад Врат Смерти?» – спросил я.

«Нет. Я слишком стар. Конечно, помню…»

«Ты помнишь большую статую перед Водопадами?»

«Да, босс. Именно там Морролан совершил тот трудный ритуал. А почему ты спрашиваешь?»

«Не важно».

Верно. Ритуал. О нем я тоже забыл. Не люблю думать о неприятном перед завтраком. Перед завтраком я вообще ни о чем не склонен думать.

«Это важно, босс?»

«Пойдем, Лойош».

Вот вам прекрасный пример причудливого устройства памяти: я забыл нечто важное, случившееся несколько дней назад, однако теперь, более трех лет спустя, вспомнил, как проснулся и разговаривал с Лойошом. Любопытно, не правда ли?

Ну так вот, я оставил тебя, хитрое сверкающее приспособление, предположительно имеющее уши с двух сторон, и ты не знаешь, кто я есть и о чем рассказываю. Ладно. Пусть сомнения не покидают тебя еще некоторое время, а если ты не веришь, что я сумею все разъяснить, что ж, можешь повеситься. Мне заплатили.

Я приготовил омлет, съел его и вымыл посуду, размышляя о том, кому поведать о необъяснимых пробелах в моей памяти. Недавно у меня появилось двое новых знакомых, которые могли бы пролить свет на данный вопрос, но обращаться к ним не хотелось – наверное, я боялся показаться им слабым. Однако я продолжал испытывать тревогу. Я все еще обдумывал странности своей памяти, когда закончил облачаться в цвета джарегов (серое и черное, если вы не забыли) и тщательно проверил, на месте ли оружие; затем вышел на улицу, которой практически владел.

Обычно я не пользуюсь услугами телохранителей. Во-первых, трудно найти такого, который успеет предупредить об опасности раньше Лойоша; во-вторых, я не настолько крупная фигура, чтобы помешать кому-нибудь всерьез; и, в-третьих, мне это было бы неприятно. Мне известно, что для некоторых членов Организации число телохранителей обозначает статус, но меня их присутствие только раздражало бы.

Я не похож на остальных. Я не родился членом Организации. И не принадлежал к Дому Джарега изначально. Более того, я даже не являюсь гражданином; я человек. А они – нет. Достаточно существенная разница, которая объясняет все остальное.

Поэтому вы можете посмотреть на мир моими глазами. Увидеть текл, снующих вокруг и похожих на маленьких грызунов, в честь которых они названы. Теклы занимаются важными делами – выбирают фрукты на лотках или куски ткани в лавках, делают ставки у местных букмекеров, спешат на работу в саду или бакалейной лавке, – и все они, прямо или косвенно, меня кормят. Или взглянуть на креоту или джагала, имеющих титулы знати, но живущих как буржуа – они продают ткани или фрукты, покупают вина, торгуются из-за аренды – они также тем или иным образом кормят меня. И самая редкая птица – вельможная знать, гуляет с важным видом, словно иссола весной, раздает медные монетки нищим, посылает слуг покупать дорогие вина и еще более экзотические блюда, тем самым так или иначе кормит меня.

Удивительно, что я до сих пор такой худой.

Никто из них не обращал на меня внимания, когда я не торопясь прогуливался, намереваясь в очередной раз получить от них все, что положено. Мне нравится моя жизнь.

Прогулка от дома до конторы занимала совсем мало времени, однако обычно его хватало, чтобы оценить обстановку в моем районе; в тот день не произошло ничего, достойного внимания. Вспоминаю, что я довольно рано пришел в контору. Джареги работают весь день, но настоящие дела начинаются вечером; я редко появлялся до полудня. В тот день я добрался туда даже раньше своего секретаря, повесил плащ на вешалку, прислонил шпагу к стене и уселся за письменный стол, чтобы просмотреть бумаги, пришедшие с утра.

Я нашел там только один документ: дорогой пергамент лежал в самом центре стола; на нем аккуратным, изящным почерком написано: «В. Талтошу, баронету». Я взял пергамент и внимательно его осмотрел. Печать Дома Дракона.

Я положил пергамент на стол и задумался. Возможно, я испытывал страх. Да, я и в самом деле боялся того, что там может быть написано. Наконец я взял письмо и сломал печать, не дожидаясь, пока Лойош начнет надо мной потешаться.

Баронет!

Встреча с Вами доставила бы мне огромное удовольствие. Не исключено, что Вам удастся извлечь из нее выгоду. Если потребуется помощь для телепортации, можете обратиться к барону Локрану э’Териксу из Дома Дракона. Навестите его сегодня между полуднем и десятым часом, и я смогу немедленно Вас принять.

Остаюсь, мой дорогой сэр,

Искренне Ваш,

Морролан э’Дриен.

Р. S. Вы говорили, что предпочитаете формальное приглашение – способ, избранный нами в прошлый раз для обращения к Вам, Вас не устроил[22]; надеюсь, теперь Вы останетесь довольны.

М.

Я положил письмо на стол и подумал о множестве разных вещей.

Как и всегда, когда я имею дело с Морроланом, я не знаю, как к нему относиться. Он называет свой дом Черным замком, что либо претенциозно до глупости, либо является безусловным утверждением его могущества; выбирайте сами. Морролан очень необычен, возможно, уникален – будучи драгаэрянином и драконлордом, он тем не менее занимается изучением восточного колдовства. Такое странное увлечение или показывает, что Морролан не разделяет отношения своих соплеменников к людям, или свидетельствует о таком презрении к нам, что он между делом решил выучить наше тайное искусство. Как вам больше понравится. Предыдущее его предложение о сотрудничестве привело к тому, что мы с ним едва не прикончили друг друга, поэтому упоминание о нем в письме можно расценивать как издевку или считать предложением мира; на ваш вкус.

Впрочем, мне даже в голову не пришло, что я могу отказаться принять его приглашение.

«Мы отправляемся в Черный замок, Лойош».

«Жду с нетерпением, босс. Когда?»

Я псионически связался с Имперской Державой. До полудня оставалось меньше часа.

«Прямо сейчас», – ответил я.

И пристегнул шпагу, но ее вес не придал мне необходимой уверенности. Мелестав, мой секретарь, как раз входил в контору. Казалось, его удивило мое раннее появление.

– Я получил заказ. Если ты больше никогда меня не увидишь, вина ляжет на Морролана э’Дриена из Дома Дракона. До встречи.

Затем я вышел на улицу, сделав первые шаги по тому пути, который приведет меня к войне и смерти. Не пожелав идти пешком, я нанял кабриолет. Я не обратил внимания на кучера, но щедро с ним расплатился. Наверное, здесь можно отыскать какой-то тайный смысл.

Дом Дракона расположен напротив Императорского дворца, чуть к западу от его северного крыла. Возле него возвышается статуя Киерона Завоевателя высотой в сорок футов, который в одной руке держит меч, направленный на восток. Стоит мне посмотреть на него – и моя собственная рука становится тяжелой. Мне трудно различить выражение лица Киерона, во всяком случае снизу.

Мне пришлось подняться по лестнице из семнадцати (кто бы мог подумать?) ступенек; дверь оказалась открытой. До полудня оставалось всего несколько минут.

Войдя в Дом Дракона, вы попадаете в Большой зал, огромное впечатляющее помещение с фресками, изображающими бесчисленные сражения; узкие окна дают мало света, едва освещая очень широкую лестницу, начинающуюся в середине зала и уходящую к самому потолку в обрамлении крошечных светильников – там от них мало проку, к тому же, чтобы их обслуживать, требуется искусство левитации. И все же света хватало, чтобы разглядеть фрески, значит, светильники справлялись со своей задачей.

Однако меня не слишком занимали проблемы интерьера.

Я не бывал в окружении такого количества драконлордов с тех самых пор, как попал под стражу после смерти моего предыдущего босса, – мне понравилось не больше, чем в тот раз. Они стояли группами, и все были вооружены. Наверное, драконлорды беседовали между собой вполголоса, но эхо наполняло зал шумом. Я заметил, что в некоторых местах стены обтянуты серым материалом, значит, кто-то недавно умер. Довольно долго (наверное, с полминуты) я стоял посреди зала как последний идиот, с Лойошом на плече, но потом заметил пару часовых, замерших по разные стороны от двери – то есть от меня, – которые весьма недружелюбно на меня взирали. Мне сразу же стало легче, я всегда предпочитал ненависть равнодушию.

Я направился к мужчине, поскольку мои глаза оказались бы на одном уровне с грудью женщины, момент для этого был не очень подходящий. И постарался добавить своей походке упругости, зная, что драконлорды, как и многие дикие животные, умеют чуять страх. Он взглянул на меня сверху вниз (мои глаза находились на уровне его ключицы) и постарался не видеть Лойоша; вероятно, не хотел показывать мне, что его беспокоит сидящий у меня на плече джарег, и был совершенно прав.

– Я ищу барона Локрана, – сказал я.

Драконлорд сглотнул и, сжав зубы, процедил:

– Кто вы такой?

Не устроить ли ему представление за этот вопрос, подумалось мне, но я не знал протокола, поэтому спокойно ответил:

– Владимир Талтош из Дома Джарега, с поручением от лорда Морролана э’Дриена. – Последнее имя должно было заставить его воздержаться от комментариев.

Так и произошло.

– Вверх по лестнице, прямо, последняя дверь слева.

Я коротко поклонился, с трудом заставив себя воздержаться от излишних проявлений вежливости.

«Чего ты боишься, босс?» – спросил Лойош.

«Заткнись, Лойош».

Ступени оказались для меня слишком высокими, поэтому пришлось приложить некоторые усилия, чтобы не дать повода для насмешек – оба драконлорда угрюмо смотрели мне в спину. Я справился с этой задачей. Мои шаги эхом разносились по всему залу, лестница казалась невероятно длинной. Поднявшись наверх, я прошел до конца коридора, дорогу мне преградила огромная дверь. Однако меня интересовала другая дверь – слева. Постучавшись один раз, я вошел.

Локран повернулся ко мне; очевидно, он смотрел в окно. Он был молод, с блестящими глазами, над бровью я заметил бледный шрам – вероятно, связанный с какими-то сентиментальными воспоминаниями, в противном случае он бы давно от него избавился. Его темные прямые волосы были зачесаны назад – прическа напоминала стиль джарегов. Пальцы обеих рук украшали кольца с крупными самоцветами. В комнате стояли четыре мягких кресла, диван, письменного стола я не заметил; за окном развевалось серое знамя. У стены стояли несколько черных посохов и тяжелая шпага в черных ножнах.

Его глаза слегка сузились, когда я вошел. После чего он спросил:

– Талтош? – Он правильно произнес мое имя.

Я поклонился и ответил:

– Локран?

Он кивнул.

– Подойдите немного ближе.

Я молча повиновался.

Он сделал небрежный жест в моем направлении, словно отмахнулся от назойливого насекомого, в животе у меня что-то сжалось, и в следующее мгновение я уже стоял во дворе Черного замка. Под ногами твердая, хотя и совершенно прозрачная поверхность. Вот так, сразу. Мог бы предупредить.

Я много думал над тем, почему телепортация оказывает такое пагубное действие на мой желудок; почему она влияет на людей с Востока, но не вызывает неприятных ощущений у драгаэрян? Между телепортациями я часто прихожу к выводу, что дело в воображении людей с Востока, но непосредственно сразу после переноса такой ответ меня не удовлетворяет. Сейчас, когда я стоял во дворе замка Морролана, в окружении его стен, башен и стражников, мне пришло в голову, что телепортация оказывает на желудок драгаэрян такое же воздействие, только они в этом не признаются; разве безумные пляски твоих внутренностей могут не вызвать отвратительной тошноты? Неужели все дело в естественном отборе? Нет, не верю; не могу согласиться, что природа разрешила человеку мгновенно переноситься из одного места в другое, не потребовав от него за это платы.

Должен пояснить, что подобные мысли занимали меня, пока я ждал, когда мой желудок немного успокоится. Был и еще один способ побыстрее отвлечься от неприятных ощущений – я посмотрел на стражников, которые без особого удивления наблюдали за мной. Что ж, меня здесь ждали. Над одной из башен развевался серый флаг.

Наконец я рискнул посмотреть вниз. Подо мной виднелись деревья, больше похожие на маленькие кустики, две дороги и река – коричневые и синие ленты пересекались, а дальше шли почти параллельно, как на картинке, и если бы я немного напрягся, то мог бы представить, что они изображают знак рунического алфавита. Может быть, даже некий символ, который говорил замку: «Не падай». Эта мысль успокаивала.

Я поправил плащ, провел рукой по волосам и подошел к двойным дверям Черного замка. При моем приближении они распахнулись, чего следовало бы ожидать, поскольку в прошлый раз все произошло точно так же. Я беззвучно выругался, но мне удалось сохранить улыбку на лице и не сбиться с шага – драконлорды продолжали наблюдать за мной.

В прошлый раз я не обратил на это внимания, но встреча с леди Телдрой получалась тем более эффектной, так как после того, как двери распахивались, ты видел только ее – за спиной у леди Телдры зиял мрак, казалось, тебе предстоит войти в пустоту царства мертвых. (Впрочем, следует отметить, что царство мертвых – не пустота, а кое-что похуже[23]. Но это не так уж важно.)

– Милорд Талтош, – сказала Телдра. – Благодарю вас за то, что согласились украсить своим присутствием наш дом. Лорд вас ждет. Пожалуйста, входите и добро пожаловать.

Я почувствовал себя желанным гостем, хотя циничная сторона моей натуры прошептала: «В самом деле?»

Я переступил порог. На сей раз леди Телдра не предложила взять мой плащ. Она провела меня по великолепному коридору, вдоль которого висели бесчисленные картины, мы поднялись по широкой изогнутой лестнице и вскоре оказались в библиотеке. В просторном помещении находилось множество мягких кресел и толстых книг; три громадных фолианта в переплетах, инкрустированных самоцветами, лежали прямо у входа, причем каждый был прикован цепью к специальному пьедесталу; мне стало любопытно, но я решил воздержаться от вопросов. Как только я вошел, Морролан отложил в сторону книгу, которую держал в руках, и коротко мне поклонился.

Он открыл рот, чтобы сказать нечто ироническое – по контрасту с искренним приветствием леди Телдры, но я его опередил, спросив напрямик:

– Кто умер?

Морролан закрыл рот, посмотрел на Лойоша и кивнул в сторону стоящего напротив него кресла. Я сел.

– Баритт.

– Ах вот оно что.

Казалось, Морролан хотел, чтобы я еще что-нибудь сказал, поэтому после небольшой паузы я произнес:

– Вы знаете, когда я познакомился с ним, у меня возникло ощущение, что он не будет…

– Не нужно шутить, Влад.

– Хорошо. Что вы хотите услышать? У меня не сложилось впечатления, что Баритт принадлежал к числу ваших друзей.

– Не принадлежал.

– Ну и?..

Появилась леди Телдра с освежающими напитками – белым вином, которое было бы слишком сладким, если бы не подавалось со льдом. В прошлый раз я из вежливости сделал пару глотков и обнаружил, что оно мне нравится. Иссола выплыла из комнаты. Я не нашел стола, чтобы поставить бокал, однако у кресел оказались широкие подлокотники. Очень удобно.

– Ну? – повторил я.

– Во-вторых, он был значительным человеком, – ответил Морролан. – А во-первых…

– Драконом, – закончил за него я. – Да, знаю.

Морролан кивнул. Я отпил немного вина, ощущение холода компенсировало излишнюю приторность. Могу спорить, что вы такого не пробовали.

– Так что же произошло с несчастным ублюдком?

Морролан собрался ответить, но потом передумал.

– Не имеет значения[24].

– Ладно, – я не стал с ним спорить, – мне не слишком интересно.

Я встречал Баритта, точнее, его тень на Дорогах мертвых. Он сразу же невзлюбил Морролана, поскольку Морролан продемонстрировал дурной вкус, путешествуя вместе со мной, из чего нетрудно догадаться о том, какие отношения сложились у нас с Бариттом.

– Насколько я понимаю, вы пригласили меня вовсе не для изъявления соболезнований, – заявил я.

– Совершенно верно.

– Тогда зачем?

Он наклонил голову к плечу и вопросительно на меня посмотрел.

– Что вы мне дали, Влад?

Я рассмеялся.

– Так, значит, все дело в этом? Причина кроется здесь?

– На самом деле нет. Мне просто любопытно.

– Ах вот оно что. Тогда пусть любопытство останется при вас.

Я дал ему кровь богини по причинам слишком сложным, чтобы их сейчас объяснять[25], к тому же в тот момент я не мог открыть ему правду.

– Как пожелаете. Баритт, как известно, мертв. Изучая его наследство…

– Как? Уже? Он даже не успел добраться до Врат Смерти.

– И что из того?

– Ну, вы действуете слишком быстро для живущих так долго существ.

– На то есть причины.

– Морролан, вам не кажется, что вы просто кладезь информации?

– Если бы я решил посвятить вас в тонкости внутренней политики Дома Дракона, то лишь утомил бы вас. А потом мне пришлось бы вас убить – вы узнали бы слишком много. Поэтому я посчитал возможным обойтись без лишних объяснений.

– Хорошая мысль, – проворчал я.

Лойош зашевелился у меня на плече, очевидно, его охватила тревога.

– Как я уже упомянул ранее, я изучал наследство Баритта. И мне удалось кое-что обнаружить.

Морролан замолчал. Я ждал. Он возобновил свой рассказ:

– Баритт собрал коллекцию оружия Морганти. Большую коллекцию. Сотни клинков.

Я с трудом сдержал дрожь.

– Полагаю, что причины, по которым он собирал ее, меня не касаются.

– Вы правы. Впрочем, мне они тоже неизвестны.

– В таком случае почему о ней зашла речь?

– Вчера я почти целый день провел, изучая коллекцию. Меня занимают подобные вещи.

– Представляю себе.

На мгновение его глаза сузились, но потом он решил пропустить реплику мимо ушей.

– Такое оружие, – продолжал Морролан, – есть элемент власти. Некоторые жаждут власти, другие опасаются тех, кто стремится к ней.

– И к какой категории относитесь вы?

– К последней.

– Я так и думал, – заметил я. – Вот только не ожидал, что вы в этом признаетесь.

– Почему нет?

Я не мог дать ответ на его вопрос, поэтому сказал:

– Продолжайте. Кто же враг?

– Вы проницательны.

– Верно, но мой лекарь утверждает, что у меня еще есть шанс.

«Он имеет в виду, что ты понятливый, босс».

«Я знаю, Лойош».

– Да, – сказал Морролан. – Я подозреваю, что у меня может возникнуть конфликт из-за обладания арсеналом Баритта.

– И кто же может быть в нем замешан?

– Я не знаю. Существует несколько кандидатов. Самый вероятный… его имя не имеет значения.

– Исчерпывающая информация.

– Вам его знать ни к чему.

– Как приятно слышать. Так чего же вы от меня хотите?

– Я хочу, чтобы за украденным оружием проследили.

– Оружие уже украдено?

– Еще нет, – заявил Морролан.

– Понятно. А насколько вы уверены, что это произойдет?

– У меня есть основания так думать.

– Какие?

– Это также не имеет значения. Я буду охранять коллекцию, как и многие другие. Тот, кто пожелает украсть один или несколько клинков, будет вынужден нанять квалифицированного вора, значит, речь пойдет о джареге, из чего следует…

– Что я сумею выяснить дальнейшую судьбу оружия. Понятно.

«Босс, у тебя могут возникнуть неприятности».

«Я знаю».

Я откинулся на спинку кресла и посмотрел на Морролана. Он не отвел глаз. После паузы я произнес:

– Я не силен в подобного рода вещах, Морролан. И, откровенно говоря, даже если я сумею найти оружие – сомневаюсь, что смогу передать вам нужные сведения. Тут будут замешаны джареги – вы меня понимаете?

– Пожалуй, да. – Он нахмурился и погрузился в размышления. – С другой стороны, если я правильно понимаю, как вы… иными словами, как джареги работают, вор будет не более чем инструментом, нанятым кем-то другим, не так ли?

– Да, – ответил я, не слишком довольный тем, какое направление принимает разговор.

– Ну, тогда не могли бы вы выяснить…

– Может быть, – проговорил я.

– И что для этого потребуется?

– Деньги. Много.

– У меня есть деньги.

– Видите ли, я бы хотел еще раз обдумать ваше дело. Я рискую оказаться в весьма неприятном положении.

– Я понимаю. Обдумайте все как следует. Я могу предложить вам…

– Не говорите. Я бы не хотел, чтобы сумма повлияла на мое решение. Я дам вам знать.

Морролан кивнул и не стал настаивать, что принесло ему пару лишних очков.

– Есть еще один вопрос, – сказал он.

Я решил воздержаться от ядовитых замечаний и прикусил язык.

– Обстоятельства смерти Баритта…

– Которые меня не касаются.

– …Среди прочего указывают на уязвимость Черного замка.

– Прошу прощения?

– Обстоятельства…

– Я вас слышал, но не понял. Как может быть уязвим замок, висящий в миле над землей? Если не считать того, что он может упасть, конечно.

– Маловероятно.

– Рад слышать. Кстати, почему мои барабанные перепонки не лопаются после телепортации?

У Морролана на лице появилось довольное выражение, но он не ответил на мой вопрос.

– Очевидно, – продолжал он, – в замок может проникнуть всякий, кто способен телепортироваться и спрятаться от моей стражи.

– У вас нет системы безопасности?

– Того, что есть, явно недостаточно. Мне кажется, вы могли бы ее заметно улучшить.

Я обдумал его предложение и понял, что знаю, как это сделать.

– Да, такая задача мне по силам. – Мне захотелось сразу же договориться о плате за услуги, но потом я сообразил, что будет выгоднее сначала хорошо сделать работу, чтобы позволить Морролану проявить максимальную щедрость.

Он нахмурился, словно погрузился в глубокие размышления.

«Он начал псионическую связь, босс».

«Я знаю, Лойош».

«Ты лжец, босс».

«Разумеется».

В этот момент в библиотеку вошел драконлорд и поклонился Морролану. Низкий и коренастый для драгаэрянина, с короткими светлыми волосами и прозрачными глазами, драконлорд не походил на воина, однако на боку у него висел клинок, а значит, он на службе.

– Фентор, – сказал Морролан, – это баронет Владимир Талтош. Я знаю, что вы готовы работать с выходцами с Востока, но согласны ли вы выполнять приказы джарега?

– Милорд? – произнес Фентор.

«Что он сказал?» – поинтересовался Лойош.

Я лишь крякнул в ответ.

– Я только что нанял лорда Талтоша в качестве консультанта по вопросам безопасности и охраны, – заявил Морролан. – Из чего следует, что он становится вашим непосредственным начальником – при определенных обстоятельствах.

Я ощутил, как у меня от изумления отвисла челюсть, и мне ничего не оставалось, как постараться незаметно ее захлопнуть. Что сказал Морролан? И когда он успел?

– Никаких проблем, милорд, – сказал Фентор.

– Хорошо, – кивнул Морролан.

– Прошу меня простить, – вмешался я.

– Да?

– Я…

– Не имеет значения. Я рад, Фентор.

– Я тоже, милорд.

«Босс, тебя только что взяли на работу».

«Ну да. Точнее, завербовали».

«Тебе следовало сказать, что ты никогда не используешь свое могущество на стороне злых сил».

«Я обязательно так и сделаю».

Тут мне пришло в голову, что теперь, когда я работаю на Морролана, будет труднее отказаться от первого его предложения. Конечно, мне может повезти и никто не станет воровать оружие. Но почему-то я не верил в такую удачу.

Фентор вежливо поклонился нам обоим и вышел.

– Морролан, что вы пытаетесь мне сказать? – спросил я.

– Очень многое.

– А конкретнее? У меня возникло ощущение, что вы не просто обеспокоены тем, что кто-то хочет украсть оружие Морганти.

– Вам следует доверять своим ощущениям; они кажутся мне весьма надежными.

– Большое спасибо.

Он резко встал.

– Пойдемте со мной, Влад. Я покажу вам замок и познакомлю с некоторыми людьми.

– Жду с нетерпением.

Я встал и последовал за Морроланом.

2

ПЕРЕСЕКАЯ ГРАНИЦЫ

Знаете, чем пахнет на поле битвы? Если да, то я вам сочувствую; если нет, то вы так и останетесь в неведении, поскольку я не намерен вам рассказывать, – отмечу лишь, что люди плохо пахнут изнутри.

Мы перешагнули через груды земли (я не могу всерьез называть их «бастионом»), которые с таким трудом воздвигли, и двинулись вперед; мы шли не слишком быстро и не слишком медленно. Нет, если подумать, все-таки слишком быстро. Даже если бы мы еле ползли, это все равно оказалось бы слишком быстро.

Я поправил свой форменный пояс – единственный знак отличия, говоривший о том, на какой стороне я сражаюсь, поскольку свою симпатичную маленькую шапочку умудрился потерять во время одной из предыдущих атак. Примерно половина нашей роты растеряла свои маленькие шапочки, да и враги тоже. Но у всех были пояса, показывающие, за кого мы сражаемся, – ленточки, которые используются в командах пескогона. Я никогда не играл в эту игру. Но не раз видел, как драконы сражаются в пескогон в Западном парке, рядом с теклами, хотя они никогда не играют в одной команде. Выводы делайте сами.

«А ты не думал о том, чтобы смыться отсюда?» – спросил я у Лойоша, наверное, в пятый раз.

«Да, мне приходила в голову такая мысль, – ответил он в четвертый раз (в первый он просто ничего не ответил, поэтому мне пришлось повторить вопрос – три атаки назад). – Кстати, как мы здесь вообще оказались?»

Я уже и не знаю, в который раз Лойош повторил свой вопрос; впрочем, я сам задавал его себе. Мы шли вперед. Как мы в это ввязались?

Не так давно я спросил Сетру, почему она приказала нам оборонять позиции, которые, с моей точки зрения, не представляли собой ничего особо важного, – впрочем, у меня на то имелись личные причины, о которых я поведаю вам позднее.

Она сказала:

– По тем же соображениям, по которым я приказала фаланге копьеносцев Гутрин атаковать долину на левом фланге. Удерживая холм, вы угрожали всему флангу противника, а мне требовалось сковать резервы. До тех пор, пока вы продолжали ему угрожать, он должен был либо усиливать свои войска на этом участке, либо иметь для него резервы. Благодаря чему я смогла в нужный момент ввести в бой собственных людей, что и сделала, когда…

– Ладно, ладно, – перебил я ее, – не имеет значения.

Меня не интересовали технические подробности, я надеялся услышать: «Ваш участок был жизненно важным для развития всей кампании». Я хотел играть решающую роль. А мы оказались лишь одной из незначительных фигур на доске.

То, что я превратился в простую фигуру на игровом поле, меня беспокоило. Пожалуй, я не был важным игроком, когда выполнял приказы вышестоящих джарегов, но к тому моменту я уже управлял своей территорией и успел к этому привыкнуть. Здесь тоже заключалась часть проблемы: если среди джарегов я и не был главнокомандующим, то, по крайней мере, имел офицерский чин. А вот здесь… я исполнял самые разные, но весьма незначительные, функции.

Но как мы в это ввязались? Вряд ли следует говорить о высоких принципах. Я хочу сказать, что о войне принято судить в соответствии с тем, кто прав, до тех пор, пока вас не начинает лично интересовать ее исход. Если же вы являетесь одним из участников или если ее результат заметно повлияет на вашу жизнь, тогда необходимо придумать уважительные причины, которые докажут, что вы воюете за справедливое дело, – тут нет ничего нового, все так делают. Но эта война оказалась исключительно несправедливой и жестокой. Никому так и не удалось найти для нее подходящих оправданий. Мы сражались из-за земли и власти – и никакого благородства.

Обман может сыграть важную роль в тот момент, когда маршируешь навстречу рядам острых и очень неприятных предметов.

Баритт умер, вот с чего все началось. И Морролан убедил меня устроить ловушку, чтобы обнаружить того, кто захочет украсть нечто, к чему я предпочел бы не подходить близко. Крейгар, мой помощник в Организации, заметно встревожился, когда я рассказал ему об этом, но уверен, что даже он, знавший драконов гораздо лучше меня, понятия не имел о том, чем все закончится.

– А что будет, если кто-нибудь совершит кражу, а ты выследишь его, – сказал он, – и тут выяснится, что тебе совсем не хочется с ним связываться?

– Да, серьезный вопрос. Но не думаю, что замешан будет кто-то из джарегов.

– Да, Влад, это будет дракон. В том-то и проблема.

Ну, Крейгар и сам дракон; он должен знать. Нет, он не дракон, а джарег, но все равно он должен знать. Когда-то он был драконом, из чего следует… что?

Я внимательно посмотрел на Крейгара. Я знаю его гораздо лучше тех, кого не знаю совсем. Мы работали вместе в качестве телохранителей, еще когда я только примкнул к джарегам, и с тех пор не расставались. Он был единственным драгаэрянином, к которому я не питал ненависти, за исключением, быть может, Киеры. Кстати, ее я тоже не понимаю.

Крейгар храбрый и застенчивый, отзывчивый и злобный, покладистый и верный, дружелюбный и безжалостный; кроме того, он имеет удивительную способность сливаться с окружающим пейзажем – вы можете смотреть прямо на него и не заметить, что он рядом.

Не могу вспомнить ни одной своей идеи, которую он не встретил бы скептическими вопросами, но после того, как решение принято, Крейгар всегда идет до самой рукояти – иногда в буквальном смысле слова.

– В чем дело? – спросил Крейгар.

– Я размышлял.

– Разве размышлять лучше не в одиночестве?

– А здесь кто-нибудь есть?

– Ты не знаешь удержу, Влад.

– В любом случае, – заявил я, подбирая разговор с того места, где он валялся на полу, – нам светят большие деньги.

Крейгар произвел звук, который мне бы не хотелось описывать. Я почувствовал, что Лойош с трудом удерживается от ядовитого замечания. Похоже, я окружил себя помощниками, которые считают меня идиотом, что говорит о наличии неизведанных глубин в моем характере.

– Так кому мы поручим это дело? – осведомился я.

– Не знаю. Пожалуй, следует отправиться туда лично, чтобы самим изучить обстановку.

– Я боялся, что ты предложишь именно такой вариант.

Он с сомнением посмотрел на меня и быстро вышел из комнаты. Есть ситуации, в которых люди и драгаэряне никогда друг друга не поймут, и одной из них является отношение к оружию, убивающему душу. Я хочу сказать, что они ненавидят его точно так же, как и мы, или даже больше; но у драгаэрян нет того всепоглощающего ужаса, который Морганти возбуждает в человеке. Уж не знаю почему.

– А как мы туда попадем?

– Я найму экипаж.

* * *

Баритт жил в прямоугольном здании из серого камня, расположенном в пригороде Адриланки, на Западных холмах. Наверное, он называл свой дом замком. Если захочу, я могу назвать свою куртку стулом. Здание насчитывало три этажа, имело большую парадную дверь, пару задних входов для слуг, несколько застекленных окон и заостренную крышу. Поместье показалось мне каменистым, земля слишком песчаной. Едва ли оно стоило больших денег. Я увидел крестьян, но не слишком много. Перед главной дверью стояли два стражника в ливреях Дома Дракона. Когда мы с Крейгаром подошли, я заметил, что один из них носил эмблему Морролана; у другого был знак, которого я не знал.

Я мысленно повторил разговор, который собирался с ними провести. Не стану делиться им с вами, поскольку реальность разрушила мои планы.

– Баронет Талтош? – спросил тот, что носил эмблему Морролана.

Я кивнул.

– Пожалуйста, заходите.

Верьте мне: разговор, который я репетировал, мог оказаться гораздо более забавным. Однако я получил и небольшую компенсацию.

– Подождите… а это еще кто? – спросил стражник, только теперь заметивший Крейгара.

– Мой коллега, – ответил я, изо всех сил стараясь сдержать смех.

– Очень хорошо, – кивнул стражник.

Я бросил взгляд на его напарника, который демонстративно не смотрел в нашу сторону. Интересно, подумал я, на кого он работает?

Мы с Крейгаром прошли в дом.

Не часто так бывает: переступив порог, ты как будто попадаешь в другой мир – сделав один шаг, я покинул Драгаэру и оказался в стране, такой же чуждой Адриланке, как и моя родина – Восток. Первым сюрпризом стало огромное количество дутого стекла – вазы, канделябры, пустые графины и другие предметы стояли повсюду на деревянных подставках или полках. Стены были выкрашены необычной смесью желтого и белого – казалось, такого цвета просто не существует в природе, однако все вокруг выглядело веселым и ярким – ни один драконлорд никогда ничего подобного себе не позволил бы. Во всяком случае, Баритт э’Терикс, которого я встречал на Дорогах мертвых.

Мои размышления прервал Крейгар, который поинтересовался:

– Э… босс? Так мы идем?

Хороший вопрос. Большинство волшебников работают в подвалах, куда удобнее всего переносить тяжелые предметы, которые им могут понадобиться, или в башне, где меньше шансов уничтожить весь дом, если что-то пойдет не так. В случае с Бариттом роль лаборатории могла сыграть любая комната, которую он посчитал бы удобной.

Лойош нервно завозился у меня на плече. Мы вошли в гостиную, где оказалось еще больше стеклянных предметов, только графинчики здесь не были пустыми. На стене, слева от меня, помещался большой портрет Баритта, написанный масляными красками. На полотне он выглядел серьезным и значительным. В дальнем конце я заметил маленькую дверь, за которой, наверное, находилась кухня, вправо и влево от нее отходили два коридора. Один из них, вероятно, вел к лестнице и спальне, а другой к остальным помещениям первого этажа. Мы свернули направо и оказались перед широкой лестницей из полированного белого камня. Тогда мы прошли обратно и двинулись по другому коридору, который обещал нам нечто более интересное.

«Эй, босс».

«Да, Лойош?»

«Здесь что-то странное. У меня появилось чувство, что…»

– За нами наблюдают, Влад, – сказал Крейгар.

– Ничего удивительного, – отозвался я.

«А я первый заметил».

«Заткнись».

– Пожалуй, не следует обращать на это внимания, – сказал я Крейгару. – Было бы странно, если бы здесь не осталось никаких защитных заклинаний. Попробуем зайти сюда?

– В большую, окованную железом дверь с вырезанной на ней руной, которую охраняют два драконлорда со скрещенными копьями? Почему тебя заинтересовала именно она?

– Кончай свои шутки и заткнись, Крейгар.

– Кто вы такие и что вам нужно? – спросила драконледи, продолжая сохранять полнейшую неподвижность – копье в ее руке перегораживало дверь.

– Вы знаете ответы на оба вопроса, – заявил я.

На ее лице появилась улыбка, и я вдруг понял, что она мне нравится.

– Верно, но я должна спросить. А вы должны ответить. Или можете уйти, иначе я могу вас убить.

– Баронет Талтош, Дом Джарега, по поручению лорда Морролана, и в течение целой минуты вы мне нравились.

– Я потрясена, – заявила она. Копье драконледи приняло вертикальное положение; напарник повторил ее движение – путь был свободен. – Учтите, что здесь имеется блок против телепортации, покрывающий всю территорию вокруг дома, особенно внутри данного помещения.

– То есть вы вежливо сообщаете мне, что не стоит здесь ничего воровать? – осведомился я.

– Вежливость в мои намерения не входила.

– Пойдем, – проворчал я.

– После тебя, – сказал Крейгар.

Оба стражника вздрогнули и посмотрели на Крейгара так, словно только сейчас его заметили – вероятно, так и было. Затем сделали вид, что разглядели его с самого начала, словно иного попросту и быть не могло.

Теперь нам ничего не оставалось, как войти внутрь, поэтому я отодвинул засов и распахнул дверь.

Существует легенда (скорее всего сомнительная, но кого это волнует) о Лишни, который придумал огненный таран. Получалось, что он изобрел его от отчаяния, поскольку у него не было никаких шансов спасти свою флотилию из шести тендеров[26], которую атаковали восемь бригов и два линейных корабля во время одной из войн с Элде. Согласно легенде, вооружив свои корабли новыми таранами, он потопил семь из десяти судов противника и повредил три других, а затем, в минуту озарения, сошел вместе со своими моряками на берег и взял штурмом дворец, заставив врага подписать безусловную капитуляцию, на чем война с Элде и закончилась. Когда Лишни вышел из дворца с актом капитуляции в кармане, один из его подчиненных спросил, как он себя чувствует. «Прекрасно», – ответил Лишни.

Я уже сказал, что сомневаюсь, будто все произошло именно так, но мне нравится легенда. Я вспомнил о ней потому, что если бы кто-нибудь спросил у меня, как я себя чувствовал, входя в помещение, где собрано огромное количество клинков Морганти, то я бы ответил так же коротко: «Паршиво».

«Босс…»

«Я знаю, Лойош».

Оружие лежало повсюду. Похожие ощущения, вероятно, возникли бы у меня при входе в комнату, кишащую желтыми змеями. Я знал, что за спиной у меня остались двое драконлордов, но даже мысль о том, что я не должен обнаруживать свой страх в их присутствии, не могла заставить меня шагнуть вперед.

– Отвратительное место, Влад.

– Расскажи мне, Крейгар.

– Интересно, зачем он собирал это оружие?

– Интересно, зачем его вообще изобрели сариоли.

– Разве ты не знаешь, Влад?

– Нет. А ты?

– Конечно знаю. Во всяком случае, мне известно, что они сами говорят.

– И что они говорят?

– Что до создания Империи клинки Морганти изобрел кузнец-сариоли, решивший сделать войну настолько ужасной, чтобы никто больше не воевал.

Я фыркнул:

– Ты шутишь. Неужели ты веришь, что они были такими глупцами?

– Но это сработало.

– Что?

– Среди сариоли.

– Ах вот оно что.

– Так мы пойдем туда?

– Не думаю, что я смогу.

– У нас проблема?

– Верно.

Мы стояли там как два идиота еще некоторое время.

– Может быть, лучше уйти? – наконец поинтересовался Крейгар.

– Проклятие, нет!

– Хорошо.

Прошли часы. А может быть, всего минута. Хуже всего то, что у меня за спиной по-прежнему торчали драконлорды. Продемонстрировать свой страх перед лицом джарега, конечно, неприятно, но выглядеть трусом перед драконлордами значит нанести серьезный ущерб собственной гордости.

– У меня идея, – заявил Крейгар.

– Отлично, – ответил я. – Я согласен. Превосходная идея. Какая бы она ни была.

– Это займет пару минут.

– Еще лучше. Ты думаешь, я тороплюсь?

Крейгар наморщил лоб. Я заподозрил, что он с кем-то псионически связался.

– Хорошо, – сказал Крейгар. – Скоро он будет здесь.

– Кто?

– Тот, кто нам поможет. Я встречался с ним несколько лет назад, когда был… не имеет значения.

Он мог бы смело договорить предложение до конца. Крейгар не родился джарегом – когда-то он сам был драконлордом, – а уж почему он перестал им быть, меня не касалось.

– Как его зовут?

– Деймар. Он из Дома Ястреба.

– Хорошо. Как он нам поможет?

– Деймар – псионик.

– И что?

– Он один из лучших. Деймар может мощью своего разума совершить то, на что не способны волшебники с помощью Державы. Он… подожди минутку. – Крейгар вышел из комнаты и что-то негромко сказал стражникам.

Когда Крейгар вернулся, почти сразу же вслед за ним вошел худощавый, одетый во все черное драгаэрянин с заостренными чертами лица, на котором застыло мечтательное выражение, весьма редкое у представителей Дома Ястреба.

– Привет, Крейгар, – сказал он тихим голосом.

– Привет, Деймар. Это мой босс, Влад.

Он вежливо поклонился, что также не характерно для ястребов.

– Рад с вами познакомиться, – сказал Деймар.

– Я тоже.

Он оглядел комнату.

– Весьма впечатляюще, – заявил Деймар. – Никогда не видел столько клинков в одном месте.

– Мне в голову пришла точно такая же мысль, – признался я.

– Ты можешь их немножко… притушить? – спросил Крейгар. – Владу они действуют на нервы.

Деймар с любопытством посмотрел на меня:

– В самом деле? Любопытно. Интересно, почему?

Я не сказал: «Потому что я суеверный человек с Востока, который не может преодолеть страха перед этими проклятыми штуками». Вместо ответа я пожал плечами.

– Вы не возражаете, если я попробую выяснить, что у вас…

– Возражаю, – прервал его я.

– Хорошо, – с некоторой обидой сказал он. Потом он еще раз оглядел комнату. – Ну, что ж, задача не кажется мне сложной.

И мне сразу же полегчало.

Прошу понять меня правильно, я не говорю, что мне стало хорошо, но все же я почувствовал себя намного спокойнее – как если бы они все еще оставались здесь и продолжали испытывать голод, но расстояние до них заметно увеличилось.

– Как вам удалось достичь такого эффекта? – спросил я.

Деймар нахмурился.

– Ну, – ответил он, – если считать ауру, излучаемую каждым клинком, сферическим полем радиусом…

– Псионика, – заявил Крейгар.

Я вошел в комнату так, будто там и не было сотен клинков Морганти, и огляделся. Крейгар и Деймар держались у меня за спиной.

Оказалось, что оружие сложено в определенном порядке, а, кроме того, все клинки зачехлены или находятся в ножнах, – я постарался не думать о том, как бы они выглядели обнаженными. Однако мне не удавалось уловить принцип, по которому они были размещены.

– Самые могущественные находятся в этом конце, – небрежно пояснил Деймар, – а самые слабые – там. На вашем плече сидит джарег, не правда ли?

– Псионика, – сказал я. – И удивительная наблюдательность, не правда ли?

– Не понял? А, ирония, не правда ли?

– Прошу прощения. Я немного нервничаю.

– Вот как? Почему?

Я взглянул на Крейгара, который, как мне показалось, старательно прятал улыбку. Я оставил без ответа последний вопрос, делая вид, что изучаю оружие, но сам смотрел в сторону. Задача все-таки оказалась слишком сложной – они продолжали атаковать мой разум, несмотря на псионическое воздействие Деймара.

– Как вы связываетесь с ним?

– С кем?

– С джарегом. У вас должна быть псионическая связь с ним. Как…

– Колдовство, – ответил я.

– Понимаю. А оно включает в себя?..

– Я бы не хотел обсуждать данную тему.

– Хорошо, – проговорил Деймар, и на лице у него вновь появилось выражение удивления и обиды.

Я не привык иметь дело с такими ранимыми драгаэрянами.

– Ну что, есть какие-нибудь идеи? – поинтересовался Крейгар.

Я снова взглянул на него, и он слегка покраснел – кем бы ни был Деймар, я не собирался обсуждать свои проблемы в его присутствии, и Крейгару следовало об этом помнить.

– Что вы пытаетесь сделать? – спросил Деймар.

– Довольно трудно объяснить, – ответил я.

– Ну, тогда… – сказал он.

Поскольку я продолжал смотреть на Крейгара, то заметил, как у него на лице появилось удивление.

– Что?.. – начал я.

«Он заглядывает в мысли, босс. И у него здорово получается. Быстро. Этот тип…»

Я наклонился, взял ближайшее ко мне оружие, кинжал, и вытащил его из ножен. Потом быстро пересек комнату и остановился перед Деймаром примерно в четырех футах. Я пристально смотрел на него, небрежно держа клинок перед собой. Я больше не боялся; казалось, я погрузился в пылающее алое пламя.

– Послушайте, я ценю вашу помощь, но если вы еще раз попытаетесь проникнуть в сознание кого-нибудь из моих людей, это станет последним вашим деянием – в данной жизни или любой другой. Вам понятно?

У меня сложилось впечатление, что он немного удивился, но совсем не испугался.

– Извините, – сказал Деймар. – Я больше не буду так поступать.

Я отвернулся, сделал глубокий вдох и убрал оружие в ножны. Никогда не знаю, что следует говорить после того, как ты кому-то угрожал; пожалуй, стоит составить перечень замечаний, которые делают в таких случаях крутые парни.

– Однако у меня есть предложение.

Я повернулся к Деймару и с недоумением посмотрел на него – не ослышался ли я?

«Босс, либо ты теряешь хватку, либо этот тип полный болван».

– Ну, – продолжал Деймар, – поскольку мне теперь все известно…

Я бросил на Крейгара взгляд под названием «И что мне теперь делать?» – а тот пожал плечами: «Только ни о чем меня не спрашивай». Я вздохнул:

– Ладно, Деймар. Я вас слушаю.

– Морролан полагает, что кто-то намерен украсть оружие. Верно? А вы…

– Вы знакомы с Морроланом? – не удержался я.

– Конечно. А что здесь странного?

– Ничего. Продолжайте.

– И вы хотите устроить ловушку для вора.

– Ловушку? Может быть. Во всяком случае, найти преступника, если таковой появится.

– Я могу оставить здесь псионический след, который позволит нам определить личность любого человека, вошедшего в комнату.

– Звучит очень просто, – заметил я.

– Никто не ставит защиты против псионики.

– А как насчет Киеры?

– Кого?

– Не имеет значения, – проворчал я. – Если что-то пропадает и мы не можем найти виновника, значит, кража – дело рук Киеры.

– И что тогда? – вмешался Крейгар.

– Ну, это легко. Мы признаем свое поражение. Впрочем, мне с самого начала следовало отказаться от предложения Морролана.

– Звучит разумно.

– Ну? – осведомился Деймар.

– Хорошо, – кивнул я. – Сделайте то, что сочтете нужным.

– Я уже закончил, – сообщил Деймар. – Я…

«Верь ему, босс. Что-то произошло».

Я наградил Крейгара еще одним взглядом. На случай, если вы меня не поняли, добавлю, что меня не слишком устраивало предложенное Деймаром решение проблемы, а Крейгар представлялся очевидным виновником моего неудовольствия; впрочем, он с достоинством воспринял мой упрек.

«Не беспокойся, босс, – сказал Лойош. – Все отлично сработает. Правда».

Я повернулся к Деймару.

– Как оно действует?

– Если какой-нибудь клинок вынесут из комнаты, я получу псионическое изображение преступника.

– И что дальше?

– Что пожелаете. Я могу связать вас с ним или установить его местонахождение…

– Вы можете? Вы можете?

– Ну да, – с недоумением ответил он. – Что-то не так?

Уж не знаю, почему я решил, что ему можно доверять. Наверное, принимал желаемое за действительное.

– Ладно, – сказал я, – пожалуй, мы сделали все, что могли. Пойдем.

– И куда мы направимся? – поинтересовался Деймар.

Я собрался сказать в ответ что-нибудь не слишком вежливое, но прикусил язык и бросил умоляющий взгляд на Крейгара. Тот обменялся с Деймаром несколькими фразами – и это сработало; во всяком случае, когда мы вернулись в контору, Деймара там уже не было.

В тот день я был готов назвать даже такой результат победным.

3

УКРАДЕННЫЕ МЕЧИ И ВЗЯТЫЕ ВЗАЙМЫ КНИГИ

Мы преодолели существенную часть расстояния, когда враги побежали. Я подумал (насколько я вообще был в состоянии думать), что они намерены остановиться, занять оборону и встретить наше наступление, как делали мы, когда нас атаковали. По здравом размышлении им так и следовало поступить. У противника имелись копья, и если бы он выровнял строй и просто выставил их перед собой, нам бы пришлось совсем несладко. Однако они поступили иначе – и бросились на нас, может быть, рассчитывая, что мы дрогнем, повернем и обратимся в бегство. Стратегическая ошибка, хотя психологически неплохой ход. Иными словами, мне стало жутко – утешала только мысль о том, что противнику приходится бежать вверх по склону.

Все дело в том, что мы не могли отступить; барабаны выбивали дробь, мы двигались вперед, ощетинившись остриями своих клинков и превратившись в неумолимую силу. В какой-то момент я перестал чувствовать страх. Я вообще перестал что-либо ощущать и просто шел вперед, потому что ничего другого мне не оставалось. Даже мои собственные задачи, личные планы и намерения улетучились, а средство стало целью: я наступал потому, что наступала моя рота. А когда мы встретимся с противником, он будет уничтожен, ведь так было и раньше. Это никогда не входило в мои обязанности, но, как я уже сказал, в тот момент я обо всем забыл.

На самом деле все обстоит несколько иначе. Я не имею в виду то конкретное сражение, но войну в целом. Я по-прежнему к ней не привык. Неужели можно привыкнуть к бойне? И если да, то как? Если, конечно, вы не Дрема, а он был безумцем.

Я и раньше знал, что битва отличается от убийства и даже не похожа на уличные драки, в которых мне периодически приходилось участвовать, но просто знать и пережить – совсем не одно и то же. Я привык к холодным, расчетливым действиям, но в сражении быстро становится жарко; я привык к точности, но война – это хаос; я привык убивать, а здесь нужно думать прежде всего о том, как уцелеть самому.

Звук шагов, моих собственных и других солдат, мешался с боем барабанов и вскоре заглушил их и стал ритмом, который набатом звучал у меня в голове: «Зачем? Зачем? Зачем? Зачем?» Философский вопрос. Мы, настоящие солдаты, философствуем в лагере, но на поле боя ведем себя практично. Вот что мне удалось узнать. В лагере ты можешь быть философом или безумцем, вредным или остроумным, каким угодно – для того, чтобы не сойти с ума, пока дожидаешься шанса стать героем. Это способ провести время. И здесь я вижу черту, объединяющую драконов и джарегов, – мы умеем ждать.

* * *

У нас есть еще одна общая черта – мы не любим ждать. С моей точки зрения, если что-то должно случиться, то пускай оно случается быстрее. Имея это в виду, вы можете сделать вывод, что мне еще повезло в самом начале, когда я пытался выполнить поручение Морролана: мне не пришлось ждать. Деймар связался с нами на следующий же день после того, как установил свою псионическую ловушку.

Я сидел в конторе и наслаждался редкими минутами покоя – на моем столе абсолютно ничего не лежало. Если там хоть что-то находилось, значит, меня ждала работа. Я как раз собирался попросить секретаря принести мне клявы, когда Крейгар – я опять не заметил, как он вошел в кабинет, – сказал:

– Кто-то украл один из клинков Морганти, Влад.

– Мелестав! – позвал я. – Пожалуйста, принеси мне клявы.

– Сейчас, босс, – ответил мой секретарь из соседней комнаты.

Крейгар начал снова:

– Влад…

– Я тебя слышал. И не собираюсь делать вид, что тебя здесь нет. Но сначала я хочу выпить клявы. А потом все мне расскажешь.

– Если желаешь получить полный отчет, я могу попросить Деймара…

– Нет.

– Давай уточним, правильно ли я тебя понял. Ты не хочешь, чтобы Деймар…

– Крейгар, заткнись и дай мне выпить чашку клявы. После можешь шутить сколько влезет. Но если ты попытаешься острить до этого, мне придется тебя прикончить, а потом мне будет грустно.

– Ага. Ну, я не хочу, чтобы ты грустил.

Я плотно зажмурил глаза. Когда я их открыл, Крейгара в конторе уже не было. Вскоре на цыпочках вошел Мелестав, поставил чашку с горячей клявой прямо передо мной и бесшумно удалился.

– Ну, мы сегодня не в настроении, босс, верно?

– Со мной все было в порядке, когда я сюда пришел.

Я медленно пил кляву. Существует замечательный способ расположить губы на краю чашки: тогда вы глотаете ровно столько, чтобы не обжечься. Все дело в тренировке. Я поразмышлял над этой проблемой, допил кляву и позвал Крейгара.

– Ладно, – проворчал я, – выкладывай.

– Сегодня утром Деймар связался со мной и сообщил, что среди ночи кто-то входил в комнату. Он не смог проснуться и приносит свои извинения…

– Извинения? Очень сильно сомневаюсь в их искренности.

– …И полагает, что вор имеет весьма высокую квалификацию.

– Хорошо. Нам следует отправиться на место, чтобы выяснить, какой именно клинок пропал.

– Он знает, что взяли: меч, очень большой, но не слишком могущественный. Обычная крестообразная рукоять, обтянутая кожей, с медным набалдашником, лезвие заточено с одной стороны и имеет острие, которое можно использовать для колющих ударов.

Я попытался вспомнить меч, однако у меня ничего не получилось. Лойош справился гораздо лучше – перед моим мысленным взором возникло изображение. Меч стоял у стены, рядом с несколькими своими собратьями. Я не обратил на него внимания, он ничем не отличался от других, а для клинка Морганти и вовсе выглядел скромно.

– У меня появилась догадка, Крейгар. Полагаю, это была проверка. Не думаю, что их интересовало то оружие, которое они взяли.

– Не исключено. Или у клинка есть история, которая нам неизвестна.

– Тоже возможно. Что будем делать дальше?

– Ты всегда можешь нанять Киеру, чтобы она выкрала меч обратно.

– Тем самым мы поставим нашего противника в известность о том, что его вычислили, и получим взамен никому не нужный клинок. Другие разумные предложения есть?

– В любом случае необходимо выяснить, кто украл меч. Полагаю, Деймар справится с поставленной задачей.

– Наверное. Свяжись с ним.

– Я?

– Да. Я нарекаю тебя «Говорящим с Деймаром».

– Большое спасибо.

– Я горжусь хорошим знанием сильных сторон своих подчиненных и всегда даю им соответствующие задания.

– Только не начинай, Влад.

В его последней реплике была доля истины – но только доля. Поскольку я контролировал целый квартал, в мои обязанности прежде всего входила необходимость принять решение. Необходимо точно знать, что можно доверить своим людям, а что следует делать самому. Более того, позднее я попал в ситуацию, когда… но не будем о грустном. Это совсем другая история.

Крейгар ушел, а я принялся смотреть в пространство.

«Ты встревожен, босс?» – спросил Лойош.

«Я всегда встревожен, дружище».

К сожалению, в тот день мне было нечем заняться, поэтому оставалось лишь предаваться меланхолии. Хотелось встать и начать кружить по кабинету, потом снова сесть и проделать все движения, присущие человеку, который нервничает. Нет ничего хуже, чем показать своим подчиненным, что тебя легко вывести из равновесия, и поэтому я сидел за письменным столом, мысленно готовил себе изысканные блюда, вспоминал прошлые любовные похождения и болтал с Лойошом.

Ленч явился большим облегчением. Я направился в одно восточное заведение, где заправляла женщина по имени Дзурчи, и заказал запеченную утку с кислым вишневым соусом и гарниром из сельдерея. Блюдо подавалось вместе с обжаренным в чесночном соусе хлебом – не таким вкусным, как у Нойш-па, но вполне съедобным. Я попытался есть не торопясь, но в результате закончил трапезу слишком быстро. Ко мне подсела Дзурчи. На десерт я выбрал щербет с апельсиновым ликером. В качестве бесплатного приложения мне достались жалобы Дзурчи по поводу дороговизны льда. Впрочем, хорошо, что она сидела рядом, поскольку я не люблю обедать в одиночестве. Потом я вернулся в контору, где меня ждал Крейгар.

Я заметил его плащ, поэтому догадался, что он внутри. Усевшись за стол, я попытался сделать вид, что вовсе его не жду.

Если у вас сложилось впечатление, что я преувеличиваю важность происходящего, должен признаться, я и сам говорил себе то же самое. Я оказался прав, из чего, быть может, следует, что я обладаю даром предвидения. Не знаю. Бывало, что я ошибался, но такие случаи не представляют для вас интереса.

– Ладно, Влад, я все узнал, – заявил Крейгар.

– Тебе потребовалось немало времени, – проворчал я только из-за того, что у меня было паршивое настроение.

– Угу. А что бы ты сказал, если бы я просто вошел и назвал имя?

Естественно, я предложил бы ему навести справки о парне, который носит это имя, добавив, что он плохо справляется со своими обязанностями. Иногда приходится признавать, что ты немного несправедлив.

– Ладно, – вздохнул я. – Хорошая работа.

– Благодарю.

– Садись и рассказывай.

Мелестав приоткрыл дверь:

– Крейгар? Я нашел карту.

– Спасибо. Будь добр, принеси ее сюда.

В конторе мы всегда разговариваем друг с другом вежливо.

Я решил воздержаться от вопросов, чтобы лишить Крейгара удовольствия строить важные рожи. Поэтому не торопясь переставил на край стола пресс-папье и чернильницу, пока Крейгар разворачивал карту, занявшую почти всю свободную поверхность.

Карта выглядела совсем новой и отличалась той странной смесью четких и смутных участков, которая характерна для пси-эстампов. Однако большая ее часть оказалась достаточно внятной, что говорило о мастерстве и старательности художника. Я сразу же узнал местность благодаря тому, что на левом краю была изображена гора Дзур, а справа выделялась река Огненная змея, из чего следовало, что правой границей карты служило подножие Восточных гор.

Крейгар обратил мое внимание на участок чуть выше и правее горы Дзур.

– Графство Форния, – сказал он, показывая территорию, которая доходила до самого края карты.

– Никогда о нем не слышал.

– Не имеет значения.

– Продолжай.

– Мелестав ищет более подробную карту на случай, если она нам потребуется. Именно там обнаружилось украденное оружие.

– А что тебе известно о Форнии? Речь идет о графе или графине?

– Граф. Форния э’Ланья. Драконлорд, естественно. Сосед Сетры Лавоуд.

– Интересно, кто у кого берет взаймы сахар?

– Что?

– Не имеет значения. Восточный обычай.

– Название «Форния» происходит от древнего слова Дома Дракона, которое означает «терпение». Наверное, имеется какая-то легенда, но мне она неизвестна. Форния довольно стар; ему более двух тысяч лет. Он волшебник с хорошей репутацией. Специализируется на боевых заклинаниях. Кроме того, у него на службе находится целая группа волшебников. Им не удалось сделать серьезных открытий, но о них хорошо отзываются в Доме Дракона.

Я крякнул.

– Он довольно активно расширял свои владения перед Междуцарствием, а в последние сто лет снова взялся за старое. Постоянно содержит армию, насчитывающую около шестисот солдат. В случае надобности прибегает к услугам наемников, в том числе и людей с Востока. Он…

– Людей с Востока? Я не понимаю.

– Известно, что Форния брал на службу наемников с Востока.

– Восточных наемников?

– Да.

– Не знаю – никогда о таком не слышал…

– Я тоже.

– Ты уверен?

– Да, – ответил Крейгар.

– А где именно он их вербует?

– Не из тех мест, откуда ты родом. Насколько я понял, он осуществляет вербовку южнее – в пехоту, но чаще в конницу. Он славится кавалерией, которой умеет грамотно управлять.

– Что ты имел в виду, когда сказал «не из тех мест»?

– Ту часть Востока, откуда родом твоя семья.

– А откуда тебе это известно?

– Влад…

– Да?

– Неужели ты думаешь, что я стал бы на тебя работать, не наведя предварительно справки?

– Хм-м… а что еще тебе удалось узнать?

– Ты ведь не хочешь услышать ответ, правда?

– Хм-м-м. Ладно. Продолжай.

«Очень странно, босс».

«Что Крейгар так много обо мне знает? Или история с восточными наемниками?»

«Ну и то и другое, но я имел в виду восточных наемников».

«Да, очень странно».

– Тебе удалось узнать, для чего он похитил оружие?

– Нет, но я полагаю, что его мотивы вряд ли отличаются от мотивов других людей – оружие Морганти есть могущество. И если ты стремишься к власти, то должен собирать подобные вещи.

Я обдумал слова Крейгара, но не сумел найти достойного возражения.

– Ты говорил, что он продолжает расширять свои владения. А как к его планам относится Империя?

– Он нападает на других драконлордов. Империя смотрит на такие вещи сквозь пальцы, как и на войны джарегов: пусть дерутся между собой, пока их стычки не нарушают ее спокойствия.

– Любопытная параллель; интересно, что сказал бы о ней Морролан?

Крейгар улыбнулся. Мне кажется, ему особенно нравятся подобные замечания – ведь когда-то он был драконлордом. Естественно, Крейгар всегда являлся превосходным источником информации, когда речь заходила о военных вопросах.

– Хорошо, – сказал я. – Попробую подвести итоги. Мы столкнулись с драконами, которые ведут себя как драконы. Этот Форния хочет заполучить побольше земли и власти, поэтому он выкрал оружие Морганти, а у Морролана такие же цели, поэтому он не хочет усиления графа Форнии, и мы можем рассказать Морролану, кем похищено оружие и когда. А больше нас ничего не касается, верно? Ха. Ну а чего ты мне не рассказал?

– Самое главное: драконлорды не воруют.

– Понятно. И что дальше?

– Можно предположить, что Форния очень сильно нуждался в клинке. Или что он хочет получить жестокое оскорбление.

– Прошу прощения?

Крейгар уставился в потолок, словно старался получше сформулировать ответ.

– Он украл клинок Морганти, и если Морролан обвинит его в этом, то Форния будет жестоко оскорблен.

– Ага. Так он дракон или йенди?

– Они не так уж сильно отличаются друг от друга, Влад. – Я хотел возразить, но Крейгар продолжал: – Я сформулирую свою мысль немного точнее. Йенди ведут себя так постоянно, но и воинственный дракон, если возникнет необходимость, способен на изощренное коварство.

– Ладно, я понял.

– Похоже, мы многого просто не знаем, – добавил Крейгар.

– Предположим. Но какое это имеет отношение к нам?

– Понятия не имею. Может быть, если повезет, никакого.

Я вздохнул:

– Хорошо. Теперь я доложу о том, что мне удалось выяснить…

– Кому удалось?

– …Морролану, и посмотрим, что он скажет. Но я не намерен возвращать клинок. – Затем я с надеждой спросил: – У нас есть чем заняться, прежде чем я отправлюсь в пасть дракона?

– Боюсь, что нет.

– Хорошо. Спасибо. Прекрасная работа.

* * *

Ты не должен, объяснила мне Сетра после того, как все закончилось, искать дополнительные ресурсы после начала кампании. Иными словами, нужно максимально эффективно использовать то, что у тебя есть, противопоставляя свои сильные стороны слабостям противника. Она привела довольно сложный пример, в котором кавалерия выставлялась против волшебства и мощные быстрые удары наносились по растянутым шеренгам врага. Смысл ее слов состоял в том, что прежде всего ты должен в свете поставленных целей оценить свои силы и слабости, а также достоинства и недостатки неприятеля.

Как я уже говорил, мне не удалось до конца понять ее аналогию, но, оглядываясь назад из сегодняшнего дня, когда уже можно посмотреть на события с точки зрения военных терминов, мне кажется, что именно в тот момент я начал оценивать собственные силы, словно мне предстояла кампания, в которой я решил использовать свою армию.

* * *

На самом же деле непосредственное участие я принял в ней только через два дня. Но, когда я сидел в своей конторе, размышляя над докладом Крейгара и готовясь к визиту в Черный замок, я уже, сам того не осознавая, производил анализ имеющихся в моем распоряжении сил.

Я чувствовал, что одним докладом Морролану мое участие в деле не ограничится, хотя и не мог объяснить, откуда у меня появилось такое ощущение.

Но моя кампания не имела цели, во всяком случае, в тот момент, что осложняло подготовку. И я все еще полагал, что покончу с неприятным делом, если Форния не станет… но нет, сейчас еще рано говорить об этом.

На сей раз при телепортации мне помог один из моих волшебников – парень по имени Темек, который находился в моей команде с самого начала. Он хорошо разбирался в волшебстве, однако главные его умения состояли совсем в другом. Впрочем, с поставленной задачей он справился легко.

Когда я в прошлый раз пребывал в Черном замке, то постарался запомнить ориентиры – большинство из них находились далеко внизу, – на случай, если потребуется срочно телепортироваться туда самостоятельно. Мне удалось добиться лишь некоторого успеха, но я никогда не стремлюсь выполнять телепортацию, не прибегая к посторонней помощи, – у меня получается не лучшим образом. Подо мной текла узкая речка, детали различить было довольно трудно, но я заметил пешеходный мостик, частично скрытый деревьями. Сами деревья имели необычную искривленную форму; кто знает, быть может, тысячелетия назад их выращивали иначе? Но, с другой стороны, на таком большом расстоянии глаза могли меня и обмануть.

Почувствовав себя немного лучше, я направился к дверям Черного замка; мне даже удалось отдать лихой салют паре стражников, взиравших на меня со стены. Они сделали вид, что ничего не заметили. И вновь двери распахнулись, и меня приветствовала леди Телдра. Высокая и гибкая, она умудрялась выглядеть красивой без малейшего налета сексуальности – иными словами, я любовался ее красотой, но не испытывал желания. Со мной так бывает редко – возможно, леди Телдра сознательно добивалась такого результата.

– Лорд Морролан, – сказала она, – немедленно присоединится к вам в библиотеке. Вы бы не хотели чего-нибудь выпить?

– С удовольствием.

Она проводила меня по длинной лестнице в библиотеку, вышла и через несколько мгновений вернулась с бокалом красного вина – на мой вкус, в нем содержалось слишком много танина, к тому же его не помешало бы немного охладить. Впрочем, вино оказалось довольно хорошим. Я уже несколько раз бывал в здешней библиотеке; но теперь даже успел рассмотреть книги. Большинство из них, как и следовало ожидать, являлись историческими или магическими трактатами. Нашлось и несколько книг о Востоке, которые вызвали у меня интерес – в особенности те, что назывались «Обычаи и суеверия в Восточных горах» и «Войны за независимость в Горных государствах», напечатанные на Востоке и принадлежащие перу одного и того же автора по имени Фекете Жужи. Подобные имена обычно носят фенарийцы. Уж не знаю, что я подумал тогда о Морролане, в чьей библиотеке оказались такие книги.

Лойош сообщил мне о его появлении за несколько мгновений до того, как я услышал голос:

– Можете взять их почитать, если хотите.

Благодаря Лойошу мне удалось сохранить полнейшее спокойствие.

– С большим удовольствием.

– Однако я должен вас предупредить, что у меня есть несколько томов, содержащих подробное описание проклятий, которыми следует наказывать тех, кто не возвращает книги.

– С ними я тоже хотел бы познакомиться.

– Что вас сюда привело?

– У меня есть имя, которое вас интересует.

– Ага. Так скоро?

– Если вы намерены и дальше брать на работу людей с Востока, вам следует привыкнуть к тому, что с ними все происходит довольно быстро.

«Босс, как ты думаешь, у него и вправду есть книги с проклятиями, о которых…»

«Меня бы это не удивило, Лойош».

– Ну, что ж, – сказал Морролан. – И кто же похититель?

Я назвал имя, не спуская глаз с лица Морролана. С тем же успехом я мог наблюдать за рядами книг на полках его библиотеки.

– Очень хорошо, – заявил Морролан.

– И все?

– Нет.

«Послушай, босс, как ты думаешь…»

«Заткнись».

– Что еще?

– Оружие необходимо вернуть.

– Хорошо. Я знаком с несколькими ворами. Я могу назвать пару имен.

– Они не станут на меня работать. Кроме того…

– Я знаю. Драконлорды не воруют. И вам нужно совсем другое.

Морролан кивнул, но я видел, что мысли его сейчас далеко.

– Гораздо важнее, однако, преподать урок графу Форнии.

– Урок? Надеюсь, вы не станете просить меня убить его, поскольку…

Ноздри Морролана расширились, взгляд вспыхнул и тут же погас, наткнувшись на бокал с вином.

– Полагаю, вы хотели пошутить. Пожалуйста, больше так не шутите.

Я пожал плечами. Морролан ошибся, но я вовсе не горел желанием сообщать ему об этом. К тому же я был рад, что мне не поручили убийство драконлорда.

– Нет, думаю, мне придется объявить ему войну.

Я посмотрел на Морролана и заморгал.

– Ну конечно. Безусловно. Совершенно очевидно. Что тут еще можно поделать? Но какое отношение ваша война может иметь ко мне?

– Непосредственно – никакого.

– Это радует.

«Очень плохо, босс. Я рассчитывал на комиссионные».

«Заткнись, Лойош».

«Лейтенант Лойош… звучит неплохо. Как ты считаешь?»

«Я сказал – заткнись».

«Внимание, Копейщики Джарегов, разворачивайтесь маршем…»

«Проклятие, Лойош, заткнись».

«Слушаюсь, сэр, полковник. Есть. Затыкаюсь, сэр».

– Полагаю, у вас нет опыта военной разведки?

– Уверяю вас, в рыбацкой деревушке, откуда я родом, говорили только о ней.

– Я так не думаю. И все же вы можете оказаться полезным. Между тем я ценю то, что вам уже удалось сделать. Мой человек доставит вам вознаграждение.

– Вознаграждение всегда приветствуется. Но меня беспокоит одна ваша фраза – о том, что я «могу оказаться полезным». Наверное, вы не можете сообщить мне, что именно имели в виду?

– Если бы речь шла о проблемах джарегов, вы бы мне сказали?

– Конечно. Открытость и честность – вот мой девиз.

Он одарил меня улыбкой.

– Просто из любопытства, как все произойдет? Вы намерены объявить ему войну?

– Для подобных операций формальное объявление войны вовсе не требуется. Я просто пошлю письмо, в котором потребую возвращения меча или обвиню его в краже – результат будет одним и тем же. Но сначала необходимо подготовиться.

– Собрать армию?

– Да, и спланировать кампанию. Но главное, следует нанять генерала.

– Нанять генерала? – На сей раз я по-настоящему удивился. – Разве не вы сами собираетесь возглавить армию?

– А вы бы стали лично кого-нибудь убивать, если бы у вас была возможность нанять Марио?

Честно говоря, я бы так и сделал, но…

– Я понимаю, что вы хотите сказать. И кто тот военный гений, который является эквивалентом Марио? Нет, подождите, кажется, я знаю. Сетра Лавоуд?

– Блестящая догадка.

– Я был всегда очень умен для своего возраста. – И после короткой паузы не удержался и спросил: – А откуда вы знаете про Марио?

У Морролана на лице снова появилось самодовольное выражение. Нет, мне определенно нужно перестать давать ему поводы гордиться собой.

– Вы думаете, Сетра согласится? – спросил я, когда понял, что не дождусь ответа на предыдущий вопрос.

– Я знаю.

– Потому что она ваш друг?

– Да, но не только поэтому.

– Хм-м-м.

«Босс, здесь происходят вещи, о которых мы не имеем ни малейшего представления».

«Ты так считаешь? В самом деле? В следующий раз ты мне скажешь, что следует опасаться дзура в открытом поле».

«А как насчет того, чтобы тебе убивать, а мне делать иронические замечания?»

На этом мой разговор с Морроланом закончился. Я взял книги, которые мне понравились, и спустился по лестнице к дверям, где волшебник уже приготовился к измывательствам над моим желудком. Я остановился на площадке и взглянул на ближайшую ко мне картину. На нее, наверное, стоило смотреть сверху или снизу, от дверей, но с более близкого расстояния я видел текстуру и детали, а чуть выше удавалось разглядеть голову раненого дракона. Было нечто таинственное и могучее в том, как колыхаются щупальца вокруг его шеи. Казалось, случайным образом, однако в происходящем чувствовалась какая-то цель. И выражение морды дракона говорило о неизбежности и странной радости. Рана у него на боку была изображена так, что вызывала сочувствие, а не отвращение, и хотя юный дракон явно нуждался в защите, он все же оставался драконом, с которым следовало считаться.

Однако мой взгляд продолжал возвращаться к щупальцам, словно в них заключалась некая загадка, которую требовалось разрешить, чтобы узнать… что?

«Драконы гораздо сложнее, чем кажутся на первый взгляд, не так ли, босс?»

«Мне пришла в голову та же мысль».

«В особенности Морролан».

«Да».

«Ты заметил, о чем он не спросил?»

«Да. Он даже не поинтересовался, какое оружие украдено».

«Ты не так глуп, как говорят, босс».

«Кончай, Лойош. Лучше скажи, что это может означать».

«Что он уже знает о краже. Из чего следует: когда мы ставили ловушку, мы делали совсем не то, что нам казалось. Хотя я и сейчас не могу объяснить, что же мы все-таки делали на самом деле».

«Угу. Вполне возможно. Или тут нечто иное».

«Например?»

Я еще раз посмотрел на щупальца – никакой системы, и все же в них имелась некая тайная закономерность.

«Что он знал, какой именно клинок будет украден, из чего можно заключить: кража не просто проверка или испытание, но при помощи ее реализована некая задача, а в самом оружии заключен дополнительный, неизвестный нам смысл. Вполне разумное объяснение. Или верна идея Крейгара: не имеет значения, что украдено; цель состояла в том, чтобы разозлить Морролана и дать ему повод развязать войну, раз уж он того хочет. На самом деле я не удивлюсь, если все наши предположения окажутся неверны. Нам следует принять это за основу и действовать соответственно».

Некоторое время Лойош молчал. Потом заметил:

«Мне нравится художник».

«Мне тоже, – ответил я. – Ладно, пойдем домой».

Я повернулся спиной к раненому дракону и покинул Черный замок.

4

К БОЮ!

Сетра Лавоуд однажды поведала мне краткую историю боевого волшебства, но я не помню никаких подробностей; в тот момент они для меня не имели особого значения, я совсем недавно с ней познакомился, чтобы обращать внимание на то, что говорит Сетра, – гораздо большее значение имел сам факт ее общения со мной. Однако отдельные детали мне удалось запомнить. Из этих обрывков и того, что мне рассказали Морролан и Алиера, я могу составить для вас короткий обзор. Вот он:

Самые первые заклинания использовались для разведки и создания иллюзий; это довольно мощное оружие. Но ему относительно просто противостоять. Позднее появились способы массового уничтожения, и специалисты потратили немало сил на организацию защиты своей армии. В конце концов она стала превосходить атаку, и теперь любой солдат может считать себя в сравнительной безопасности, если только он не несет на себе слишком много металла.

Именно тогда солдаты отказались от доспехов, хотя некоторые пользовались (да и сейчас такие случаи нередки) деревянными доспехами, а деревянные щиты популярны и в наше время. Воины Дома Лиорна до сих пор надевают медные или бронзовые наручи, чтобы доказать свое бесстрашие или глупость – мне никогда не удавалось провести границу между этими двумя качествами.

За многие годы были изобретены различные способы, позволяющие пехотинцам брать с собой в сражение заранее приготовленные заклинания; они становились все сильнее и сложнее, пока в одной крупной битве, название и дату которой я даже не пытался запомнить, какой-то волшебник нашел способ заставить сработать все камни-вспышки, находящиеся в руках врага, – что привело к созданию нового вида заклинаний и контрзаклинаний, с тех пор рядовые пехотинцы крайне неохотно стали пользоваться волшебством.

Постепенно атакующие заклинания вновь стали более сложными и мощными, часто волшебникам приходилось объединяться, чтобы направлять на врага огромные, могущественные чары, способные вызвать в рядах противника панику. Естественно, появились защитные меры, после чего сражения превратились в проверку умений боевых волшебников, а не солдат и генералов. Ситуация достигла своего пика к началу Междуцарствия, когда волшебством занялся драконлорд по имени Адрон, о котором лучше вообще не вспоминать[27].

Междуцарствие положило всему этому конец, война вновь превратилась в обычную сечу, когда солдаты убивали друг друга, как джентльмены, однако после окончания Междуцарствия средства массового поражения начали медленно возрождаться, с той лишь разницей, что волшебство стало заметно сильнее – теперь трудно найти солдата, неспособного на волшебную атаку, и невозможно отыскать такого, кто не может себя от такой атаки защитить. Однако для произнесения заклинания требуется концентрация внимания, а значит, вы не в состоянии защищаться от острых предметов, которые направлены против вас. Из чего следует, что во время сражения трудно пользоваться волшебством. Во всяком случае, сейчас. Пройдет еще двадцать, или двести, или две тысячи лет – и все может измениться.

Иными словами: в прежние времена, когда волшебство было простым и слабым, оно оказывало незначительное влияние на ход боевых действий; сейчас, став сложным и могущественным, оно по-прежнему мало влияет на ход сражений.

За исключением, естественно, выходцев с Востока, которые беспомощны перед волшебством.

Именно так объяснила мне ситуацию Сетра, когда я начал свою короткую военную карьеру. Во время битвы я получил возможность убедиться в том, что она говорила разумные вещи – враг посылал против нас все новые заклинания, иногда они кого-нибудь убивали, и несколько раз чуть не прикончили меня.

Меня такое положение вещей совсем не радовало.

Я не нуждался ни в каких лекциях, чтобы понять, что это значит для простого пехотинца: время от времени кто-то из твоих товарищей без всяких на то видимых причин упадет замертво или начнет корчиться от боли. Несколько чаще солдаты падают на землю, сраженные слабым красноватым светом; а ты должен постоянно помнить – вступая в рукопашную схватку, следует опасаться волшебных атак.

Впрочем, у нас имелось одно преимущество: поскольку враг атаковал, он не мог метать дротики, а когда войска сошлись, заклинаний стало заметно меньше. Первые несколько секунд – самый напряженный момент битвы. В самом начале ни о чем не думаешь; позднее ожесточение схватки слабеет – или так только кажется, – и у тебя появляется время для страха. Как я уже говорил, я мало что помню о первых мгновениях боя, но в моей памяти навсегда останется грохот десяти тысяч стальных клинков, наткнувшихся на десять тысяч деревянных щитов, скрежет мечей, ударивших в наконечники копий. Нет, конечно, их было гораздо меньше, но мне так показалось. Лойош, наверное, отпустил не одно остроумное замечание. Иногда умение забывать – это настоящее благословение.

Я помню, как Аэлбурру каким-то образом удалось снова подняться на ноги, и видел, как он усилием воли заставлял себя наносить удары; потом я заметил Дрему, который был счастлив впервые в жизни. Я уже успел настолько привыкнуть ко всему, что даже забыл об иронии. Просто поразительно, к чему может привыкнуть человек при определенных условиях, но тогда ирония, моя старая подруга, ускользнула от меня в неизведанные дали.

В тот момент я ни о чем таком не думал, хотя теперь понимаю, какая забавная сложилась ситуация… несмотря на мою тревогу, комментарии Крейгара и намеки Морролана, я почти наверняка покончил бы с этим делом, когда на следующий день после доклада Морролану явился посланец с моим вознаграждением.

Я бы отказался, если…

Они явились ко мне домой вскоре после того, как я вернулся из конторы после разговора с Морроланом. Я открыл дверь в ответ на громкий стук. Их было трое, все мужчины, все драконлорды, причем двое из них оказались вооружены. Третий сказал:

– Вас зовут Талтос. – Он произнес мое имя так, словно никогда не слышал, как оно произносится, а видел лишь написанным на бумаге, из чего я сделал вывод, который, вне всякого сомнения, пригодится мне в будущем.

– Более или менее, – ответил я.

Подлетел Лойош и опустился ко мне на плечо. Я был встревожен и даже слегка напуган. Дверь я открыл без особых сомнений, поскольку джареги считают дом священным местом; но кто знает, что думают по этому поводу драконы?

– Меня зовут Ори. Мой лорд граф Форния просит и требует, чтобы вы не вмешивались в его дела. Других предупреждений вы не получите. Вам все понятно?

Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы обдумать его слова. Форния знает, что я вовлечен в происходящее. Хорошо. И предупреждает, чтобы я не путался у него под ногами. Интересно, на что он рассчитывает? И зачем так себя ведет?

Это смущало и раздражало, но раздражение доминировало – три драконлорда – три, клянусь любовью Вирры, причем один из них явно волшебник! – явились ко мне в дом, чтобы сообщить мне, как я должен себя вести. Джареги так не поступают. Даже гвардейцы Феникса, когда обрабатывают джарега, этого не делают. Если бы джареги или представитель Империи захотели напугать или шантажировать меня, они оказали бы мне честь, посетив одно из моих рабочих мест – контору или ресторан. А то, что драконлорды пришли ко мне домой, вывело меня из себя, но я решил вести себя дипломатично.

– А как вы отнесетесь к тому, если я попрошу и даже потребую, чтобы граф Форния поцеловал мою румяную задницу?

Оба драконлорда обнажили клинки – насколько это возможно в тесном пространстве моей прихожей – и одновременно сделали по шагу вперед. Через мгновение им пришлось отступить; одному в лицо вцепился джарег, а в плечо другому я метнул нож.

Ори поднял руку, но я слишком хорошо знаю, что означает, когда драконлорд не носит меча. Одновременно с броском ножа (того, что оставался в сапоге, одного из четырех, которые я продолжаю носить после того, как снимаю все оружие после возвращения домой) я высвободил Чаролом, золотую цепь дюймов в восемнадцать, которая удобно легла в мою левую ладонь. Я раскрутил цепь, чтобы она отразила заклинание, которое волшебник собрался направить на меня.

Ори оказался довольно шустрым; часть его заклинания успела пройти, и я почувствовал слабость, а правая половина тела перестала мне подчиняться. Я упал на пол и покатился в сторону от двери.

Однако заклинание действовало недолго; я сумел подняться и достать еще один нож – стилет, не слишком подходящий для броска, – и снова начал раскручивать Чаролом. Если Ори направит против меня новое заклинание, цепь отразит его полностью. Лойош продолжал отвлекать внимание одного из драконов. Однако тот, в правом плече которого торчал мой нож, наклонился, поднял свой меч левой рукой и устремился в мою сторону.

Положение усложнялось. У меня не было никаких шансов парировать выпад его шпаги стилетом, поэтому я сделал единственное, что мне оставалось, – бросился вперед, рассчитывая проскочить мимо его клинка.

Я почувствовал, как лезвие моего стилета вошло в тело драконлорда, одновременно что-то ударило меня в бок, и в следующее мгновение пол оказался рядом с моим лицом.

Лежа на полу, я прикинул свои шансы: Лойош справится с одним драконлордом, если мне повезло, «мой» противник уже не опасен, но оставался еще волшебник. Я попытался перекатиться и заметил, что выронил Чаролом; и тогда встревожился по-настоящему. Я снова попытался переменить положение и понял, что мне сопутствовал успех, поскольку теперь я смотрел в потолок; что ж, для начала неплохо. Только вот с потолком что-то было не так. Я попытался встать, в любой момент ожидая боли.

– Лежи спокойно, Влад, – сказал кто-то.

Женский голос. Чей? Я его знал, но никак не мог вспомнить. Мне совсем не хотелось лежать спокойно. Я снова попытался сесть.

– Лежи спокойно. Все хорошо.

Хорошо? Что?..

Я увидел Алиеру э’Киерон.

«Ты в Черном замке, босс».

«Черный замок? Как я сюда попал?»

«Пришел Морролан и забрал тебя».

«А как он?..»

«Я ему сказал».

«Но как ты?..»

«Я не был уверен, что у меня получится».

«Ты мне дашь закончить хотя бы одно…»

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Алиера.

– Я сердит, – ответил я, – очень, очень сердит. Я бы с удовольствием кого-нибудь прикончил. Я…

– Я имею в виду, не болит ли у тебя что-нибудь?

Сложный вопрос, который я решил обдумать.

– Я чувствую себя неплохо, – наконец ответил я. – Вот только бок слегка окоченел. Что произошло?

– Кто-то тебя ранил.

– Сильно?

– Рана довольно глубокая, – рассудительно сказала Алиера. – Однако ни один из органов не задет. Сломаны два ребра.

– Понятно. В таком случае я чувствую себя просто замечательно. Благодарю.

– Боль есть?

– Немного.

– Будет хуже.

– Ладно.

– Хочешь болеутоляющее?

– Боль меня не беспокоит, – сказал я Алиере. Казалось, мои слова не произвели на нее никакого впечатления.

В первый раз я увидел Алиеру в лаборатории волшебника, заточенной в дерево, что помешало нам как следует узнать друг друга. Позднее, когда она смогла дышать и говорить, нам было не до разговоров. Я понял, что она состоит в родственных отношениях с Морроланом – в чем нет ничего удивительного, поскольку большинство драконов, как мне кажется, являются родственниками многих других драконов, тем или иным образом. В тот момент я считал (позднее я узнал много больше, но сейчас мой рассказ не об этом), что Алиера довольно типичная драконледи, разве что небольшого роста. Очевидно, она умела исцелять.

– Кто это был? – спросила она.

– Дракон, – ответил я.

Алиера кивнула:

– Так мне сказал Морролан. Я бы хотела узнать подробности.

– Они состоят на службе у Форнии. Среди них был волшебник по имени Ори; имена двух других воинов мне неизвестны.

– Чего они хотели?

– Чтобы я держался от них подальше.

Алиера кивнула, словно подобное требование предполагало попытку меня четвертовать. Пожалуй, меня это также не удивило. Все было бы в порядке, если бы они не вошли в мой дом. Может быть, вам мои рассуждения покажутся странными, но я уже несколько лет как джарег, а у нас так поступать не принято.

– И ты станешь? – поинтересовалась она.

– Держаться от них подальше? Теперь нет, – заявил я.

Алиера рассмеялась. У нее были светло-карие глаза.

– Ты рассуждаешь как дракон.

– Я бы вызвал вас на поединок, но это только подтвердит ваше предположение, поэтому я лучше промолчу.

– Хорошая мысль, – заметила Алиера.

Я постарался контролировать свой гнев, поскольку только так могу использовать его себе на пользу. Это очень холодный гнев, и я знал, что он останется во мне надолго – во всяком случае, его хватит, чтобы выследить Форнию и разделаться с ним.

Но не сейчас. Прежде всего нужно сохранять спокойствие и поправиться. Я сделал глубокий вздох и расслабился. Потолок у меня над головой был из дорогих пород твердого дерева; у меня дома он оштукатурен и находится заметно ниже – тренированный глаз замечает такие вещи почти мгновенно. Имелись и другие детали, которые должны были навести меня на мысль, что я нахожусь не у себя в квартире – например, тот факт, что она с легкостью поместилась бы в этой комнате, а также то, что предметы мебели – три стула, письменный стол, большой стол и диван – стоили больше, чем мне платили за убийство одного человека.

– Что вам известно об оружии, которое украл Форния? – спросил я.

– А почему тебя это интересует?

– Складывается впечатление, что именно оно является причиной всех неприятностей; либо само оружие, либо то, что он его украл, либо…

Она ждала.

– Да? Либо?

– Либо причины совсем другие – и мне о них ничего не известно. Я всегда рассматриваю такой вариант.

Она посмотрела на меня.

– Ну, я вижу, твоей жизни больше ничего не угрожает, а у меня есть более интересные занятия, чем подвергаться допросу джарега, так что тебе придется меня извинить.

– Я вас обнимаю и целую, – заявил я.

Она бросила на меня свирепый взгляд и выплыла из комнаты. Я осторожно сел, поморщился от боли и принялся искать свою одежду.

«Она на маленьком столике в ногах твоей кровати, босс. Тебе понадобится новая рубашка, а на штанах остались пятна крови».

«Ладно. Хочешь сходить в магазин?»

«Ты намерен мне что-нибудь купить?»

«Что, например?»

«Кошачьей мяты».

«Кошачьей мяты? Неужели она на тебя действует? Когда ты успел…»

«Скорее всего нет. Но я не собираюсь ее есть сам».

«Тогда зачем?..

«Приманка», – сказал Лойош.

«Очень остроумно, Лойош. Нет, но я мог бы купить тебе пару больших пальцев».

«Ха».

За последние несколько дней я потерял счет телепортациям в Черный замок и из него. Однако я попросил, чтобы мне помогли это сделать еще раз, и оказался в Восточных кварталах Южной Адриланки, где решил проблему с одеждой и поел. Потом я отправился навестить деда, но его не было дома. Вернулся в свой район, зашел в лавку, торгующую волшебными снадобьями, и собрался купить себе слабое болеутоляющее, но потом передумал и приобрел сильное. Кроме того, я выбрал зачарованный кинжал, поскольку заклинания на моем ослабли – никогда не знаешь, когда тебе срочно понадобится помощь. Хозяин лавки изо всех сил расхваливал заклинания на клинке и заявил, что три человека, о которых я ничего не слышал, пришли от них в восторг, но я не стал его слушать и получил кинжал за половину той цены, которую он с меня запросил.

Потом я вернулся домой, принял болеутоляющее и стал приводить в порядок квартиру. Как я и предполагал, тел нигде не оказалось, но кровавые пятна в коридоре остались. Я не люблю кровь в своем доме, в особенности если она частично моя. Меня вновь охватил гнев. В конце концов я накрыл пятна ковром, а потом расставил на места мебель, но тут начало действовать болеутоляющее, и я едва успел добраться до постели.

Так прошел еще один день моей жизни.

* * *

Когда я проснулся, все тело болело, а настроение было паршивым. Срочно требовалась чашка клявы. Если я когда-нибудь разбогатею, то обязательно найму слугу только для того, чтобы он подавал мне утром кляву. Я с трудом встал, сделал кофе и сварил большую порцию клявы, добавил в нее коровьего молока и остаток меда. Сказал себе, что нужно заказать льда, сколько бы он ни стоил. Нужно научиться делать его самому; наверняка заклинания нагревания и охлаждения очень просты.

Я успел одеться и собирался с силами, чтобы выйти на улицу, когда кто-то постучал в дверь. Дважды в течение двух дней это слишком, поэтому я спокойно взял кинжал и открыл дверь.

Я не узнал посетительницу, но она была одета в цвета Дома Дракона. Если бы не эмблема Морролана у нее на плече, я бы сразу нанес удар, впрочем, я еще не мог двигаться с прежней быстротой. Женщина спросила:

– Вы?..

– Баронет Влад Талтош, Дом Джарега.

– Тогда это для вас, – сказала она, протягивая мне маленький мешочек, внутри которого что-то звякнуло. – Будьте настолько любезны, прикоснитесь к кольцу.

Я коснулся кольца, взял мешочек, а когда она отвернулась, закрыл дверь. Оказывается, Морролан должен мне деньги, я совсем забыл. Пересчитав монеты, я остался доволен его щедростью.

Не нанять ли кабриолет для поездки в контору, подумал я, но окружающие это заметят и начнут задавать вопросы – некоторые даже могут сделать правильные выводы. Кроме того, я хотел принять болеутоляющее, но оно оказывает дурманящее действие, что не способствует активной деятельности. Что ж, ничего не оставалось, как проявить мужество – не зря же я вчера выделывался перед Алиерой.

Глупец.

Я медленно зашагал в контору, не обращая внимания на то, что происходит вокруг; когда у тебя что-то болит, ты сосредоточен на собственных страданиях и не видишь окружающий мир. Впрочем, мне удалось успешно добраться до конторы, и Мелестав приветствовал меня следующими словами:

– С вами все в порядке, босс?

– Да, – проворчал я. – Что нового?

– Пара запросов о продлении сроков кредитов, просьба о встрече от человека по имени Кос, больше ничего.

– Ты знаешь, чего хочет этот Кос? – поинтересовался я.

– Нанять вас.

– Поблагодари его и откажи. Я занят в течение следующей недели или даже двух.

– Хорошо.

– И скажи Крейгару, что я хочу его видеть.

Я повесил плащ и уселся в свое кресло. Потом откинулся на спинку и закрыл глаза, а Крейгар спросил:

– Ты в порядке, босс?

– Да, – ответил я. – Если принять во внимание все, что произошло.

– И что же произошло?

– На меня напали.

Я открыл глаза, чтобы отыскать Крейгара, – оказалось, что он сидит напротив. Он внимательно смотрел на меня, подозревая, что у нас неприятности с джарегами – например, кто-то посягает на мою территорию.

– На меня напали три драконлорда, – уточнил я.

– Гвардейцы Феникса?

– Нет. Организация тут ни при чем. Это были драконлорды, которые делали свое дело. А дело состояло в том, чтобы на меня напасть.

Он откинулся на спинку стула, и беспокойство на его лице уступило место удивлению.

– В самом деле? Ничего себе. Да, не каждый джарег может таким похвастаться. И где же это произошло?

– Прямо в моей проклятой Виррой квартире.

– Хм-м, – пробормотал Крейгар. – Хочешь рассказать, как все было?

Я рассказал.

– У драконов другие законы…

– Знаю, но я не дракон.

– Верно. – Он внимательно посмотрел на меня. – Значит ты решил достать Форнию?

– Да.

– А тебе не приходило в голову, что они напали на тебя именно для этого?

– Приходило. Такое вполне возможно. Но насколько вероятно?

– Понятия не имею. Во время нашего предыдущего разговора ты сказал…

– Я знаю. Но одно дело осознавать возможность сложных стратегий и обманов, и совсем другое так из-за них тревожиться, чтобы полностью отказаться от собственных действий.

«Глубокая мысль, босс».

«Заткнись, Лойош».

Крейгар пожал плечами.

– Хорошо. Если ты запишешь эту мысль, я использую ее для твоей эпитафии.

– Ну и что будем делать с Форнией?

Крейгар посмотрел мне в глаза.

– Всегда есть очевидные решения.

– Да, я знаю.

– И?..

– Меня интересует твое мнение.

– Будет непросто.

– Знаю. Невозможно прикончить драконлорда так, словно он дешевая шлюха. Последствия будут мрачными. Люди начнут болтать. Но я этого хочу.

– Я могу начать наводить справки.

– Было бы неплохо.

– Но ты должен понимать, что Морролан будет недоволен.

– Мне все равно. А почему ты думаешь, что он разозлится?

– Люди подумают, что это его рук дело.

– Ах вот оно что. Его проблемы.

– Ты уверен?

Я задумался.

– Вопрос в том, насколько Морролан будет недоволен?

– Максимально, – ответил Крейгар. – Он позаботится о том, чтобы сделать твою жизнь не слишком радостной или совсем короткой. Скорее всего, тебе придется с ним сражаться.

– Замечательно, – проворчал я. – Ну а что мы можем сделать с Форнией, не убивая его, чтобы Морролан не захотел потом со мной разобраться?

– Хм-м-м. Такой вариант, вероятно, существует.

– Да?

– Ну, я знаю, что его огорчит: поражение.

– Поражение? Скажем, в сражении?

– Ага.

– Замечательно. Морролан собирается напасть на Форнию. Я могу завербоваться в армию. Но почему-то я не в силах представить себя в солдатской форме, марширующим в строю.

Я это действительно сказал – забавно, не правда ли?

– Есть и другие способы, – заметил Крейгар.

– В самом деле? Продолжай.

Он внимательно посмотрел на свой большой палец.

– Пока не могу предложить ничего определенного. Мы слишком мало знаем. Но если Морролан действительно собирается объявить ему войну…

– Да, у него есть такие планы. Он даже намерен привлечь Сетру Лавоуд в качестве генерала.

На Крейгара мои слова произвели впечатление.

– Тогда ты можешь сделать Форнии какую-нибудь гадость, помогая Морролану. Существует несколько возможностей. Армия гораздо более тонкая структура, чем ты думаешь. Стоит уничтожить список необходимых припасов – и начнется хаос. Или если кто-нибудь сожжет пару карт. А еще полезно послать часть армии в противоположном направлении. Или…

– Мне кажется, я тебя понял.

Крейгар кивнул.

– Когда мы будем больше знать, то придумаем что-нибудь более конкретное.

Я покачал головой.

– Я пытаюсь представить себя в качестве – ну, не знаю – диверсанта.

– И я тоже. Изо всех сил сдерживаю смех.

– Большое тебе спасибо.

Он пожал плечами.

– Ладно, он тебя разозлил, и ты хочешь с ним поквитаться. И ты увяз. Если тебе придет в голову что-нибудь получше, дай мне знать.

– Я могу его убить.

– Да, такой вариант остается.

– Если ты придумаешь, как извлечь из ситуации прибыль, дай мне знать.

– О, это совсем нетрудно. Морролан тебе заплатит.

– Ты так думаешь?

– Угу.

– Уже что-то.

Он покачал головой.

– Тебе никогда не говорили, что месть – дело неблагодарное?

– Нет, Крейгар, – ответил я. – Мое образование несовершенно.

– А теперь учить тебя уже слишком поздно, – проворчал он.

5

ПОСЛЕПОЛУДЕННАЯ ТРАУРНАЯ ЦЕРЕМОНИЯ

Дальше я помню, как уворачивался от ударов, стараясь уцелеть. Шеренги сошлись, вокруг уже было множество раненых и убитых, но ситуация начала понемногу меняться. Я больше не видел ни Вирта, ни Аэлбурра, но ярдах в двадцати слева промелькнул Дрема, продолжая изысканно орудовать мечом; я не сомневался, что он получает от происходящего удовольствие. Наше знамя все еще развевалось, но я не узнал женщину, которая его держала; Данн либо погиб, либо был ранен. Надеюсь, он счастлив – парню удалось добиться того, о чем он мечтал.

Битва разбилась на отдельные группы сражающихся солдат, никто уже не пытался держать строй. Многие оглядывались по сторонам в поисках новых противников или в надежде, что их не окажется. Именно в такие моменты и определяется истинная сила духа солдата: будь ее у меня побольше, я бы упорнее старался кого-нибудь убить. А если бы у нашего противника характер оказался покрепче, мне бы не удавалось увиливать от новых схваток. В какой-то момент я увидел на своем клинке свежую кровь и удивился – как она туда попала?

Проблема состояла в следующем: мои товарищи сражались друг за друга. Они старались спасти друг другу жизни, их связывали общие воспоминания, и никто не хотел уцелеть, если остальные погибнут. Я провел рядом с ними достаточно времени, чтобы это понять. Однако я не проходил с ними подготовку и не слишком хорошо знал каждого из них, и мне до сих пор непонятно, почему я тогда не сбежал. Я и по сей день не знаю, что меня удержало, когда враг первый раз атаковал нас, перебравшись через наскоро выкопанные траншеи.

У меня появилась возможность немного передохнуть, и я ею наслаждался – проклятие, я был счастлив. Странно, правда? Мне угрожала смертельная опасность, но я помню, какое удовольствие получал, когда в течение некоторого времени никто не пытался меня прикончить. Это были довольно длительные промежутки – секунды!

Потом Лойош спросил:

«Босс, ты помнишь, зачем мы здесь?»

«Помолчи».

«Босс…»

«Нет-нет. Ты прав. У меня есть дело».

«Но как…»

«О, я знаю как. – Передо мной торчал маленький холмик. – Мне нужно добраться до холмика и оттуда найти их командный пункт, который наверняка защищают самые искусные воины и волшебники, лучше которых найдешь разве что на горе Дзур. И тогда я смогу закончить то, ради чего сюда заявился. Никаких проблем».

«Я знаю. Но вопрос: как все это провернуть. Жаль, что мы не знаем надежных заклинаний невидимости».

«Жаль, что я не Крейгар».

Кто-то, спотыкаясь, направился ко мне. Враг. Мы обменялись взглядами. Он потерял щит, но все еще держал в руках почти целое копье. Не думаю, что он хотел атаковать именно меня, просто так уж получилось. Наверное, он бы с удовольствием убежал, как и я, но, естественно, никто из нас не мог довериться противнику. Он направил свое копье на меня. Я шагнул вперед, клинком отвел в сторону его оружие и нанес удар в горло. Он упал, и я пошел дальше. Не знаю, убил ли я его. Надеюсь, что нет.

Осмотревшись по сторонам, я обнаружил, что оказался в одиночестве – насколько это вообще было возможно при данных обстоятельствах.

Тогда я рысью побежал вниз по склону.

«Теперь вперед, быстрым маршем, босс».

«Заткнись».

* * *

Я думал о том, как хорошо и удобно в моей конторе. Как приятно снова оказаться здесь! И вспомнил – тогда я об этом не подумал, – что Крейгар оставил меня одного, чтобы я мог обдумать возможность вступления в армию Морролана в качестве шпиона или диверсанта. Мне никак не удавалось довести свои размышления до конца, но я был настолько зол, что не оставил своих попыток. В результате я крикнул, чтобы никто меня не беспокоил.

– Хорошо, босс! – закричал в ответ Мелестав. – Если кто-нибудь придет и захочет тебя прикончить, я скажу, чтобы он немного подождал, ладно?

– Да, – ответил я. – Если только это не драконы. Всякого дракона с такими намерениями пропускай без промедления.

Он промолчал. Мне удалось оставить за собой последнее слово – хороший знак.

Я закрыл глаза и стал думать о Морролане. Я представил его, высокого, худощавого, смуглого, со слегка крючковатым носом, глубоко посаженными глазами, чуть приподнятыми вверх уголками глаз, а еще его голос, приятный баритон, мягко и элегантно формирующий слова…

«Кто это?»

«Влад».

«Да?»

«Я обратился к вам в неподходящий момент?»

«Минут через десять было бы еще хуже. Кстати: ты предпочитаешь кровь рептилии или млекопитающего, когда хочешь подготовить комнату, чтобы потом узнать, входил ли кто-нибудь в нее?»

«Лучше всего использовать собственную кровь, ведь вы хотите, чтобы знание пришло к вам. Но требуется лишь одна капля; это символ».

«Спасибо. Зачем я тебе нужен?»

«Я хотел узнать, могу ли я быть вам чем-нибудь полезен».

«Только что ты оказал мне услугу».

«Кроме этого».

«Что конкретно ты имеешь в виду?»

«Против Форнии. Вашей армии нужен человек, который мог бы проникнуть в лагерь противника, вызвать там переполох…»

«Ты принял происходящее близко к сердцу, Влад?»

«Да».

«Ты уверен, что хочешь в этом участвовать?»

«Ну нет. Не до конца. Я обдумываю варианты».

«Понятно. Нам нужно поговорить».

«Наверное».

«Ты занят сегодня днем? Скажем, через несколько часов?»

«Я могу освободиться».

«Тогда встретимся… не обижайся, Влад, но ты способен воспринять место для телепортации?»

«С трудом, если у меня будет достаточно времени, чтобы его зафиксировать».

«Тогда я передаю. Ты готов?»

«Да».

«Вот оно».

Ладно, я знаю, как это делается; более того, уже пару раз делал. Прежде всего я постарался отвлечься от посторонних мыслей. Я представил себе картину в раме – в своем сознании я всегда пользуюсь роскошными золотыми рамами – и постарался сделать ее абсолютно черной. После чего расположил так, что она была направлена вдоль нашей псионической связи с Морроланом. Постепенно картина стала обретать цвет, появились детали, наконец, через минуту или две, я увидел место: у подножия скалы журчал небольшой ручей, рядом стояло несколько вечнозеленых деревьев.

Я не мог оценить высоту скалы, которую показывал мне Морролан, но она представлялась мне большой, почему-то определять ее высоту не хотелось: серая скала производила впечатление почти отвесной и, если позволите мне так выразиться, зловещей. Земля была каменистой и коричневой, кое-где пробивалась зеленая трава.

Я сконцентрировался; я сказал Морролану правду – мои способности в данной области весьма ограниченны, но теперь я мог не опасаться, что окажусь посреди океана – или в сорока футах под землей.

«Я понял».

«В седьмом часу».

«А почему именно в этом месте?»

«Там произойдет событие, которое ты бы хотел наблюдать».

Мне не терпелось задать Морролану еще пару вопросов, но я решил, что он все равно на них не ответит.

«Я там буду», – обещал я.

«В чем дело, босс?»

«Надеюсь, вскоре мне удастся узнать».

«Ты ему доверяешь?»

«В пределах разумного. Сомневаюсь, что он хочет, чтобы меня убили».

«О, замечательно. Значит, нам не о чем беспокоиться».

Я решил несколько текущих проблем, а потом направился в помещение, которое называл «лабораторией», и совершил там очень простой ритуал, который ускорил заживление моей раны на боку – так, всего лишь пара предложений поврежденным тканям поторопиться. После этого страшно захотелось есть – верный признак того, что мне сопутствует успех. Поэтому я сходил в Гарде Хаес и заказал большую порцию яичной лапши с кальмарами и луком-пореем.

Потом я зашел к Тернингхэму, чтобы присмотреть книгу, нашел исторический роман Маннуса, который не читал, купил и отправился домой. Пробежал глазами первую страницу и отложил книгу в сторону. Тут я снова почувствовал голод, бок стал чесаться, а боль заметно ослабела – следовательно, заклинание продолжало действовать. Я применял его уже больше двух десятков раз, однако всегда испытываю возбуждение и удивление, когда вижу, что мне становится лучше. Получалось, что опять удалось обмануть природу.

Я поел хлеба с сыром и лег немного вздремнуть, Лойош разбудил меня за несколько минут до наступления седьмого часа.

Мне без особых проблем удалось самостоятельно телепортироваться, и я оказался у мрачной скалы в назначенное время. Выбранное Морроланом место находилось в четверти мили от большого скопления людей, собравшихся возле отвесного утеса, вершина которого терялась в облаках. Он оказался гораздо больше, чем я предполагал. Я смотрел на него до тех пор, пока не заболела шея, а затем мой взгляд вернулся к собравшимся здесь нескольким сотням людей, число которых постоянно увеличивалось, все новые и новые участники сборища телепортировались сюда с поразительной быстротой. Лойош запищал и спрятался под моим плащом.

«Что?..»

«Разве ты их не видишь, босс?»

«Нет, я смотрел на…»

«Гигантских джарегов, таких же, как у Водопадов Смерти».

«Отсюда до Водопадов далеко».

«Скажи это им».

Я вновь посмотрел вниз – да, из-под облаков изредка выныривали крылатые тени, делали короткие круги, а потом исчезали вновь.

«Они очень грациозны, Лойош. Тебе бы следовало на них посмотреть».

«Тебя следовало бы утопить в ночном горшке, босс».

– Приветствую тебя, Влад.

Я слегка вздрогнул, повернулся и ответил:

– Привет, Морролан. Что здесь происходит?

– Церемония в честь ухода Баритта к Водопадам Смерти.

– Что? Мы рядом с Водопадами?

– Нет. Здесь будет находиться склеп.

– Склеп? Я не… какой может быть склеп, если тело отправляется к Водопадам?

– Ну, не совсем склеп. Скорее кенотаф. Или памятник. Эту гору выбрали в качестве места, посвященного его памяти.

– Он получит целую гору?

– Баритт ее заслужил.

– А что нужно совершить мне, чтобы заработать целую гору?

Морролан решил не отвечать на вопрос.

– Я должен участвовать в церемонии. Хочешь присоединиться? – спросил он.

– Вы что, шутите? В качестве кого я буду вас сопровождать?

– Моего вассала. Я имею право привести с собой любого человека из своей свиты.

– Джарега? Человека с Востока?

– Безусловно.

– Вы что-то задумали, не так ли?

– Конечно.

– Вы не хотите рассказать мне о своих планах, чтобы от меня было больше толку?

– Я бы предпочел сделать тебе сюрприз.

– Не могу сказать, что очень люблю сюрпризы.

– Насколько я понимаю, ты бы хотел получить компенсацию от нашего друга Форнии за то, что он с тобой сделал.

– Верно.

– Ну, тогда иди со мной и получишь то, что желаешь.

Я вздохнул:

– Хорошо, ведите меня.

Морролан зашагал вперед. Когда мы приблизились к толпе, я заметил стоящую чуть в стороне Алиеру – пожалуй, она была самой низкорослой из всех собравшихся здесь драгаэрян. Она увидела нас и помахала рукой. Затем нас заметили и другие; многие не сумели скрыть удивления. Похоже, я стал предметом обсуждения нескольких десятков драконлордов. Меня охватили смешанные чувства, но далеко не все из них были неприятными. Морролан, который привел меня сюда, улыбался правой стороной лица.

– Вам нравится, когда о вас говорят, не правда ли?

Он ухмыльнулся, но ничего не ответил.

Мы подошли к Алиере, которая кивнула мне и вопросительно посмотрела на Морролана.

– Влад обдумывает, не присоединиться ли ему к нашему делу.

– Против Форнии? – Я кивнул, и Алиера добавила: – Ты принял случившееся близко к сердцу?

– Кажется, очень скоро я начну принимать близко к сердцу всех, кто говорит, будто я принимаю вещи слишком близко к сердцу.

– Так и поступай, – ответила Алиера, после чего обратилась к Морролану: – Зачем было приводить его сюда?

– У меня есть причины, дорогая кузина. Немного терпения, и ты все узнаешь.

Я видел, как Алиера раздумывает, стоит ли обидеться, но в конце концов она пожала плечами и отвернулась. Я стоял в большой толпе драконлордов, многие из них бросали на меня косые взоры; другие мрачно посматривали на Морролана. А он наслаждался всеобщим вниманием. Я заметил знакомую фигуру – Ори. Он открыто пялился на меня.

– Влад! – резко бросил Морролан.

– Что?

– Здесь не место.

Я чуть не спросил: «Для чего?» – прежде чем сообразил, что моя ладонь лежит на рукояти шпаги. Пришлось заставить себя опустить руку. Ори стоял рядом с очень старым драконлордом, одетым с военной простотой: все было черным, за исключением серебряных пуговиц и каймы. Морщинистое, словно чернослив, лицо, прищуренные глаза внимательно меня изучали.

– Форния? – спросил я.

– Да, – ответил Морролан.

Несколько секунд я разглядывал драконлорда, а потом вновь повернулся к Морролану.

– Ну, вот вы и встретились.

– Да?

Я пожал плечами.

– Почему бы вам его не убить?

Он одарил меня презрительной улыбкой.

– Причин очень много, но сейчас у меня нет времени на объяснения.

– Назовите хотя бы три.

– Хорошо. Первая: мы находимся на церемонии, на которой не принято затевать поединки. Вторая: если я все-таки нападу на него, все примут его сторону, и нам придется сражаться с огромным количеством драконлордов. Третья: я хочу выяснить, что произойдет, если оставить его в покое.

Я фыркнул. Вторая причина вполне меня убедила. И тут я увидел, что Форния и Ори направляются к нам. Морролан отвесил глубокий поклон, Форния кивнул в ответ; очевидно, различие в поклонах определялось разницей в возрасте, Форния оглядел меня с головы до ног и спросил у Морролана:

– Что он здесь делает?

– Оценивает вас, лорд Форния. Он на вас обижен, и я разрешил ему меня сопровождать, чтобы он мог вас как следует рассмотреть. На будущее, – добавил Морролан. – Только что я объяснил ему, почему сейчас не следует нарушать церемонию.

По-видимому, наступило время моего выхода, и я широко улыбнулся Форнии.

Форния повернул голову и сплюнул. Я улыбнулся еще шире:

– Для моего народа, живущего в пустыне, плевок есть демонстрация лояльности. Следует ли понимать, что вы становитесь моим вассалом?

«Ты это только что придумал, босс?»

«А как ты думаешь, Лойош?»

– Мне следовало тебя убить, – небрежно бросил Ори.

– Да, – быстро ответил я. – Вам следовало. Вы совершили ошибку. Второго шанса у вас не будет.

Он сделал шаг, чтобы посмотреть на меня сверху вниз.

– Ты мне угрожаешь, человек с Востока?

Я ухмыльнулся:

– Да, но не как человек с Востока, а как джарег. Это уже совсем другое дело, не так ли? – И тут Лойош, который обожал театральные эффекты, вылез из-под моего плаща и уселся у меня на плече.

Ори подскочил от неожиданности, взял себя в руки и насупился.

– Я вырву душу из твоего тела и привяжу его к железному котелку, чтобы созерцать, как горит твоя задница, когда я буду готовить рагу.

– Свежая мысль, – ответил я. – Я знаю несколько замечательных рецептов для приготовления рагу. Следует добавить укропа…

– Достаточно, Влад, – вмешался Морролан.

– Если вы настаиваете, – спокойно сказал я. – Как я уже говорил, драгаэряне не умеют готовить.

– Влад…

– Если не считать редких лиорнов, которые…

– Влад!

Я пожал плечами и одарил Форнию и Ори еще одной широкой улыбкой.

– Меня это не тревожит, – заявил Форния. – Вы не станете поощрять убийство, лорд Морролан.

– Конечно нет, – с поклоном ответил Морролан. – Заверяю ваше лордство, что я пытаюсь отговорить моего приятеля от опрометчивых поступков.

– Завуалированные угрозы, – сообщил Форния, – столь же пусты и абсурдны, как грубые выпады вашего ручного человека Востока.

– Совершенно верно, – с глубоким поклоном ответил Морролан.

– Если вы хотите забрать то, что принадлежит мне, – продолжал Форния, – то можете попытаться отнять у меня этот предмет силой.

– Ваше по праву или благодаря воровству, милорд?

Форния рассмеялся:

– Вы стоите рядом с джарегом и говорите мне о воровстве?

– Вы стоите рядом с бандитом и говорите мне о джарегах?

– Чушь, – промолвил Форния и отвернулся.

– Значит, оружие взяли вы.

Форния улыбнулся Морролану через плечо и молча вернулся на свое место, Ори последовал за ним.

– Именно ради этой встречи, – проговорил Морролан, как только Форния отошел на достаточное расстояние, – мы сюда и пришли.

– Чтобы вывести его из себя?

– Нет, чтобы увидеть его улыбку.

– Ага. И что вам удалось выяснить?

– Он получил то, что хотел.

– Прошу прощения?

– Он хотел заполучить именно тот меч.

– Но зачем ему это оружие?

– Не знаю.

– Морролан, меч, который похищен, очень большой, неудобный и слабый клинок Морганти.

– Нет, тут нечто большее. Что именно, мне до сих пор неизвестно, но я уверен. Теперь у меня не осталось ни малейших сомнений.

– Из-за улыбки?

– Да, из-за улыбки.

– Как скажете. И, насколько я понял, мое присутствие было вам необходимо, чтобы заставить Форния подойти.

– Да, а кроме того, вынудить его задуматься. И слегка встревожиться.

– Если он слишком сильно встревожится, то может решить, что вы и в самом деле намерены прибегнуть к помощи наемных убийц, и тогда Форния захочет вас опередить.

– Он, как и я, не станет нанимать убийцу.

– Но, Морролан, вы уже наняли.

– Ты понимаешь, что я имел в виду.

– Конечно. Но понимает ли Форния?

– Мы сделали свой ход. Я должен присутствовать на церемонии, а ты можешь вернуться домой. Или остаться, если пожелаешь.

– Что будет дальше?

– Алиера выйдет вперед и прочтет молитву, потом обратится к богам с просьбой принять душу Баритта, затем будут перечислены его деяния, а те, кто его хорошо знал, станут долго лгать, рассказывая о том, каким замечательным человеком он был. Когда все речи будут закончены, божеству Баритта – Барлану, если я не ошибаюсь, – принесут в жертву бычка, Алиера прочтет еще одну молитву, и церемония подойдет к концу. Все вместе займет около десяти часов.

– Десять часов?

– Примерно.

– А почему Алиера?

– Это ее право и долг.

– Но почему?

– Заверяю тебя, Влад, лучше не знать деталей внутренней политики Дома Дракона, к тому же я не имею права о них говорить.

– Хорошо. Пожалуй, я пропущу церемонию.

– Прекрасно. Я с тобой свяжусь.

– Не сомневаюсь.

Я отошел в сторонку, чтобы совершить медленную и неловкую телепортацию подальше от глаз собравшихся на церемонию драконлордов.

«Как ты думаешь, он сказал правду, босс?»

«Кто?»

«Морролан».

«Насчет чего?»

«Относительно причин, по которым взял тебя с собой».

«Наверное. А почему ты спросил?»

«Мне кажется, он открыл лишь половину правды».

«Предположим. А какова вторая половина?»

«Он хотел, чтобы ты окончательно решил помочь ему с Форнией».

Я обдумал слова Лойоша.

«Пожалуй», – наконец ответил я.

«И у него получилось, не так ли, босс?»

«Да, он добился своего».

Мы скрылись за крупным валуном, где я мог спокойно приготовиться к телепортации. Мне так и не удалось посмотреть церемонию похорон Баритта; наверное, Алиера успешно справилась со своими обязанностями. Впрочем, это не имеет значения; вам лучше не знать деталей внутренней политики Дома Дракона.

* * *

«В конечном счете все свелось к тому, что мне не нравится этот тип, Лойош».

«Совсем не повод для…»

«Конечно. И если ты скажешь, что я принимаю происходящее слишком близко к сердцу, я поменяю тебя на чучело, из хвоста которого сделаю дверной молоток».

«Ха».

Я вошел в свою квартиру и открыл ставни окна, выходящего на улицу. Наступил поздний вечер, и я наблюдал за редкими прохожими с чувством, будто только что променял известные трудности на мир, в котором так же несведущ и беспомощен, как новорожденный.

«Лойош, никто не забирался в мои мысли?»

«Боюсь, что никто, босс. Это все ты сам».

«Просто проверял».

«Может быть, хочешь навестить деда, босс?»

Я почувствовал легкую досаду.

«Ты прав, дружище. Я так и сделаю, прежде чем предприму что-нибудь. Но…»

«Я знаю, босс. Ты все уже решил».

«Я ненавижу, когда меня запугивают, вот и все».

«А любишь, когда тобой манипулируют?»

«Ты говоришь о Морролане?»

«Да».

«Не люблю. Но он не приказывал меня избить».

Лойош замолчал, предоставив мне возможность самостоятельно обдумать положение. Я смотрел на шагавших по своим делам пешеходов и думал, не отправиться ли выпить, но потом отказался от этого намерения. Бок все еще побаливал, но мне уже стало заметно лучше. Через день-другой останутся лишь воспоминания о ране.

«Я намерен прикончить этого типа, Лойош».

«Я знаю, босс».

Вздохнув, я закрыл ставни.

6

НАПАДЕНИЕ НА БЕСПОМОЩНЫЙ ЛЕС

Согласно Сетре Лавоуд – она поделилась со мной своими мыслями во время короткого разговора перед тем, как я отправился воевать, – существуют две основные линии поведения для генерала: вести войска, находясь впереди или сзади. Первый вариант лучше для морального духа солдат, но может привести к неприятным последствиям, если генерала убьют. Второй имеет много преимуществ с точки зрения связи и оценки ситуации, но солдаты хуже сражаются за командира, который отсиживается за их спинами.

Сетра утверждает, что многое зависит от обстоятельств и хороший генерал умеет сделать правильный выбор. В случае с нашими врагами офицеры, командующие бригадами – а согласно донесениям разведчиков, бригада насчитывала три тысячи солдат, – находились в первых рядах. Сетра объяснила, что численность бригад определяется достаточно просто – это количество солдат, которые могут услышать приказы командира. Другие офицеры находились сзади вместе с главой корпуса волшебников и личными адъютантами.

Командира бригады из соображений безопасности окружала группа лучших воинов, в задачу которых входило защищать его во время сражения. Старшие офицеры также имели отряд охраны, но они не особенно в ней нуждались – тут речь шла о престиже и статусе, как количество телохранителей у джарегов.

Расстановка волшебников тоже может быть различной в соответствии со вкусами генерала и требованиями момента, но чаще всего волшебники находятся рядом с командиром бригады. Таким образом, волшебники не только сразу же получают приказы, но и имеют возможность защитить своего командира.

Вы все поняли?

Я рассказываю все это, поскольку вспомнил слова Сетры, когда поднялся на холмик, опередив солдат своей роты, чтобы отыскать вражеского командира.

Короче говоря, я собирался вступить в схватку с лучшими воинами врага, а также с волшебниками, чтобы осуществить поставленную перед собой задачу.

Что я здесь делаю? Ах да, я потерял самообладание и решил (тут я никого не стану винить) предложить свои услуги Морролану, а он имел наглость их принять – вот что со мной случилось. А теперь…

А теперь события развиваются даже чересчур бурно. Разве я не этого хотел?

Как я уже говорил раньше, не люблю ждать, в особенности после того, как принял жесткое или сомнительное решение. Но, как и всегда, вопреки моим желаниям, все начало замедляться.

В том нет ничего удивительного: как только вы решили что-то предпринять, нужно время, чтобы составить план, собрать необходимые материалы и привести план в действие, в результате чего события разворачиваются слишком медленно. Вот в такие моменты вы и вынуждены вмешаться, и вскоре начинает казаться, что все происходит с головокружительной скоростью, иными словами, даже слишком быстро.

Когда Морролан и Сетра убеждали меня, что таковы правила ведения военных действий, я уже знал, что в моей жизни все происходит точно так же.

Или вселенная устроена неправильно; такую возможность тоже не следует отбрасывать.

Так или иначе, но в течение следующих нескольких дней я вел бесполезные и бессмысленные разговоры с Морроланом, который согласился, что мое участие может принести пользу, но упорно отказывался сообщить что-нибудь конкретное. Казалось, он понял, что я твердо решил помочь ему. А у меня постоянно усиливалось подозрение, что нападение подстроено Морроланом, чтобы привлечь меня на его сторону. Впрочем, я не стану держать вас в напряжении: со временем мне удалось выяснить, что Морролан не имел к нему никакого отношения. Покушение организовал Форния.

Иногда драконы совершают очевидные поступки, за которыми не стоит никаких коварных планов. Мне кажется, они делают так для того, чтобы сбить вас с толку.

Я встретился с Морроланом, Сетрой, Алиерой и бледной драконледи, которую я раньше никогда не видел. Морролан не представил нас друг другу. Я промолчал, потому что не знал, как следует себя вести, а кроме того, на меня производило сильное впечатление присутствие Сетры Лавоуд.

Она разложила на столе карту, показала на одну точку и сказала:

– Мы нанесем удар здесь, дождемся контратаки и отступим сюда, в сторону Восточных гор.

Все молча кивали. Не прошло и минуты, а я уже ничего не понимал.

– Конечно, если враг не пойдет в контратаку, – продолжала Сетра, – мы будем наступать в этом направлении, нанесем удары здесь, здесь и здесь, а потом отступим сюда, как и планировалось с самого начала. Если же он пропустит нас до конца, то мы сможем начать осаду, но я не могу себе представить, чтобы Форния на это пошел.

– Как мы организуем наши войска? – спросил Морролан.

– У нас будет три дивизии. Я хочу, чтобы каждая была способна действовать самостоятельно, имела пехоту, кавалерию, волшебников и саперов. Первая дивизия будет подчиняться мне, именно она пойдет в атаку. Остальные прикроют фланги и отступление.

– Значит, мы будем маршировать колонной? – спросила Алиера.

– К месту сражения ведет несколько хороших дорог; как только мы подойдем к горам, сразу же разобьем лагерь. Вот здесь. – Она показала другую точку на карте. – Фураж следует организовать вдоль данного маршрута; дополнительные проблемы возникнут, только если мы окажемся к западу от реки Плоского Камня или к северу от Черепахи. Кто отвечает за тыл и снабжение?

– Я займусь этим лично, – заявил Морролан.

Сетра кивнула.

– Волшебство, – сказала она.

Теперь заговорила бледная женщина. У нее были очень черные волосы, голос звучал тихо.

– Его главного волшебника зовут Ори…

– Ори! – услышал я собственный голос.

– Что такое, Влад? – спросил Морролан.

– Ничего, – смутившись, пробормотал я, – не имеет значения.

Женщина посмотрела на меня, точнее, сквозь меня и продолжала:

– Он знаток разведывательных заклинаний; особенно умело подслушивает военные советы противника. Я защитила нашу встречу. Мы должны соблюдать осторожность и не обсуждать наши планы, если не приведены в действие заклинания защиты. Сомневаюсь, что во время сражения он сможет нанести удар, который мы будем не в силах парировать, но Ори будет плести все новые и новые заклинания, чтобы помешать нашим волшебникам создать что-нибудь серьезное.

Сетра кивнула.

– Что-нибудь еще?

– Да, – вступила в разговор Алиера. – Зачем он здесь? – Она посмотрела на меня.

Сетра повернулась к Морролану, который спокойно сказал:

– Потому что я так хочу.

Алиера собралась что-то возразить, но потом передумала.

Встреча закончилась; Алиера и драконледи, имени которой я так и не узнал, ушли, Морролан и Сетра принялись обсуждать проблемы снабжения, периодически погружаясь в дебри военной науки, которые меня совсем не интересовали, я изучал карту. Она была сделана псионическим образом, как и та, которой меня снабдил Мелестав, только оказалась гораздо более четкой и подробной.

Наконец Морролан заметил, что я все еще здесь.

– В чем дело, Влад? – спросил он.

– Что? Ничего особенного. Я просто изучал карту. Люблю их рассматривать.

– Хорошо. У тебя есть вопросы?

– О, у меня их множество, но не думаю, что вы станете на них отвечать.

– Например?

– Почему вы планируете отступление?

Морролан выжидающе посмотрел на Сетру.

– Я предпочитаю вести оборонительные сражения, – ответила Сетра. – В особенности когда численность войск примерно одинакова, а в нашем случае дело обстоит именно так. Не исключено, что у противника окажется немного больше солдат.

– Понятно. Ну, на самом деле я не понимаю, чего вы пытаетесь добиться?

На этот раз уже Сетра вопросительно посмотрела на Морролана.

– Нужно обуздать амбиции Форнии. Лучше всего разгромить его армию. Сетра полагает, что максимального результата мы добьемся, если вынудим его атаковать наши позиции. У нас саперные войска лучше – иными словами, мы можем построить оборону быстрее и эффективнее, чем он. Поэтому следует войти в его земли, спровоцировать наступление и разгромить войско.

– Хорошо. Кажется, я понял. А потом вы рассчитываете, что он вернет украденный меч?

– Возможно. После сражения мы можем пойти на переговоры.

– А что особенного в этом мече?

– Только то, что Форния пожелал его заполучить.

– Но почему он взял именно его?

Морролан кивнул.

– Именно это я и хочу выяснить. Надеюсь, со временем мы получим ответ на твой вопрос.

– Понимаю. – Я задумался. – Вы можете рассказать мне что-нибудь о Баритте?

– А что тебя интересует?

– Для начала обстоятельства его смерти.

– Боюсь, я не могу тебе их открыть.

– Замечательно.

– Если бы твоя задача была простой, ты не смог бы получить за ее выполнение солидную сумму денег, – заявил Морролан.

– Не нужно играть со мной в игры, Морролан.

– Это вовсе не игра, – резко возразил он, и его глаза сузились; наверное, намеревался меня напугать.

И у него получилось. Морролан собрался еще что-то добавить, но потом решил, что с меня достаточно. Чтобы сменить тему разговора, я спросил:

– А кто та бледная женщина?

– Некромантка, – ответил Морролан. – Она будет командовать нашими волшебниками.

– Некромантка, – задумчиво проговорил я. – Мне приходилось о ней слышать. Хорошенькое имя. Она будет воскрешать мертвых?

– Если потребуется, – ответил Морролан. – Но я и сам это умею. Если возникнет необходимость, она может открыть врата и перенести нас туда, где вечность проходит в одно мгновение, а жизнь и смерть не имеют значения, где пространство измеряется лишь извивами души. Весьма эффективный способ спасения, если события развиваются не так, как хотелось бы.

Я пожалел, что спросил.

– Могли бы воспользоваться ее услугами на Дорогах мертвых, – предложил я.

Морролан посчитал, что моя последняя реплика не заслуживает ответа.

– Хотел бы я знать, что все это значит, – со вздохом сказал я.

– Война, – ответил Морролан.

– Да. Из-за чего?

– Частично она вызвана желанием нашего противника расширить границы своих владений.

– Он претендует на ваши?

– Пока нет. Но обязательно попытается, если посчитает, что ему это сойдет с рук.

– Понятно. Что еще?

Морролан явно колебался.

– Ладно, я тебе расскажу о некоторых из причин. Баритта боялись как волшебника. Он пользовался огромным влиянием внутри Дома Дракона, да и во всей Империи. И умел получать то, что хотел. Перед Междуцарствием он в течение нескольких сотен лет занимал должность Императорского волшебника. Баритт с поразительным успехом защищался от многочисленных атак с самых разных сторон. Он… ну, он был очень хорош.

– Пока я все понимаю.

– Он был очень хорош.

– То есть?

– Он делал вещи, которые не должны были у него получаться. Он один стоил целой армии. Однажды он бросил вызов Империи и добился своего. Такие вот штуки ему удавалось проворачивать.

– Похоже на вас, Морролан.

– Да.

– Ну?

– В течение многих лет я задавал себе один и тот же вопрос: как ему это удавалось? И пришел к выводу, что ему помогали.

– Каким образом?

– Хороший вопрос, не так ли? Или ему помогал Бог, или что-то другое.

– Например, что?

– Ну, он мог чем-то обладать. Каким-то могущественным предметом…

– Скажем, мечом?

– Возможно.

– Скажем, Великим Оружием?

– Да, такова моя догадка, – кивнул Морролан. – Основанная на том факте, что украден именно меч.

Я кивнул.

– Поэтому вы решили развязать войну, чтобы его заполучить; к тому же вы не желаете, чтобы мечом владел Форния. – И еще я подумал, но не сказал вслух: «Поэтому вы и не стали мешать ему, когда он отправился за мечом».

– Да, – не стал спорить Морролан.

– А я отправляюсь на войну из-за того, что он меня рассердил.

– Да.

– Ну, что ж, звучит разумно. И вы предполагаете, что та вещь, которой он обладает, может доставить вам неприятности?

– Форния совсем не глуп. Я отвечал за дом Баритта, а он осквернил его своей кражей. Форния понимал, что ему следует ждать мести. Он знал, что против него выступят Сетра Лавоуд, Алиера э’Киерон, Некромантка и, если ты не возражаешь, я сам. Форния дурак, если его не беспокоят последствия. Значит, он рассчитывает, что сумеет успешно нам противостоять. И у него должны быть на то причины.

– Угу… понимаю. И что вы думаете? Может быть, он знает, что делает?

– Вполне возможно. Ты по-прежнему с нами?

– Вам известна поговорка джарегов о волшебниках и ножах?

– Да. А ты знаешь поговорку драконов о попытке набрать воды?

– Нет, но я бы не хотел с ней познакомиться. Она может оказаться слишком тонкой для меня.

Лицо Морролана вновь стало непроницаемым, и он больше ничего не сказал.

* * *

Я вернулся в свою квартиру. Хотя бок продолжал меня беспокоить, я довольно долго метал ножи в деревянную колоду.

Никто не учил меня метать ножи. Убежден, что существуют лучшие способы овладеть этим искусством. Несколько лет назад я решил, что подобное умение может оказаться полезным, тогда я поставил возле стены деревянную колоду, купил набор одинаковых ножей и встал ровно в девяти шагах от мишени – больше в комнате места не было. А затем начал изо всей силы метать ножи в колоду. С самого начала оказалось, что я часто попадаю в цель; на стене почти не оставалось следов. Однако мне пришлось произвести не менее четырех сотен бросков, всякий раз немного меняя хват, прежде чем нож вонзился в колоду острием. Второй раз лезвие вошло в дерево уже только после двух сотен бросков. И так далее.

Уж не знаю, сколько тысяч бросков я сделал и сколько раз мне пришлось менять колоду, пока я не начал попадать лезвием в цель – ровно с девяти шагов. Лойош, естественно, периодически давал советы, как убедить врага встать на нужном мне расстоянии.

Как долго я тренировался, пока не научился попадать в цель с любого разумного расстояния? Совсем просто: я до сих пор не умею делать это наверняка. Очень нелегко добиться, чтобы проклятая штука вонзилась куда следует лезвием вперед. Но даже в тех случаях, когда мне сопутствовал успех, далеко не всегда удавалось вывести противника из строя. Иногда мне казалось, что все мои усилия были напрасными.

С другой стороны, если ты бросаешь нож в человека, он вынужден уклоняться. Но иногда тебе может повезти. Так что ради получения даже небольшого преимущества в игре, где на кон поставлена жизнь, стоит приложить дополнительные усилия, как вы считаете? Есть и еще одна причина, не менее важная: удовлетворение, которое получаешь, когда овладеваешь каким-то умением, ранее тебе незнакомым. Приятное чувство, в особенности когда недоволен собственной жизнью. Я уже не говорю, что в самом процессе есть нечто успокаивающее: глубокий вдох, расслабление плеч, фокусировка на цели и бросок.

Поэтому я вернулся домой и долго метал ножи в беззащитную деревянную колоду.

* * *

Весь следующий день я провел в конторе, впервые за целую неделю занявшись текущими делами. У меня возникли странные ощущения. Я разобрался с несколькими просьбами о ссудах, проверил, все ли в порядке с моими клиентами, послал одного из парней освежить память забывчивому должнику и очень вкусно поел в соседней таверне под названием «Воронья нога». Потом провел откровенный разговор с одним из своих людей, который стал слишком сильно закладывать за воротник, – еще немного, и на него уже нельзя будет положиться, поболтал с Крейгаром и Мелеставом и почитал свежие газетенки, чтобы быть в курсе последних слухов. Впрочем, ничего интересного в них не оказалось. И никто в этот день не попытался меня убить. Я даже угроз не получил. Как-то непривычно.

Завтра последний день недели, бок практически меня не беспокоил; Алиера знала свое дело. Я сказал об этом Лойошу, который предложил мне нанять ее на постоянной основе.

Я не всегда хожу в контору в последний день недели – это зависит от ряда обстоятельств; в тот раз я решил устроить себе выходной, а вечером пообедать у Валабара. Оставалось выбрать спутника. Вариантов имелось несколько. Мысль о том, чтобы найти милую девушку с Востока, чтобы вместе вкусно поесть, показалась мне привлекательной. Если повезет, удастся забыть о глупом положении, в которое я себя втравил.

Именно в этот момент со мной связался Морролан.

«Какого дьявола вам нужно?» – вежливо осведомился я, как только сообразил, кто пожаловал в мой разум.

«Я имел несчастье тебе помешать?»

«Вовсе нет, именно поэтому я так зол. Что вы хотите?»

«Если ты свободен, то меня очень порадовала бы твоя компания. Мне требуется спутник для короткого путешествия».

«Великолепно. Полагаю, путешествие будет опасным».

«Нет», – заявил Морролан.

«Вы шутите».

«Ты разочарован?»

«Нет, удивлен».

«Если бы мы могли встретиться здесь…»

«Дайте мне пару часов. Я хочу позавтракать и немного передохнуть перед телепортацией».

«Договорились», – сказал он, и связь прервалась.

Я сделал себе омлет с сосисками, луком, грибами териано и красным перцем. Завтрак получился долгим. Лойош вычистил мою тарелку, пока я мыл сковороду. Потом я пристегнул шпагу, приготовил маленькие сюрпризы в соответствующих местах – несмотря на заверения Морролана – и надел плащ. Я выбрал легкий, поскольку ветерок, долетавший в открытое окно кухни, обещал теплый день. Морролан, скорее всего, отправится со мной в холодное место, но, если я надену теплый плащ, он обязательно выберет жаркое, а мне совсем не хотелось вступать с ним в псионическую связь, чтобы задать прямой вопрос.

Я решил не прибегать к помощи собственных волшебников, поэтому направился в Дом Дракона – и совершил ошибку. Барона Локрана на месте не оказалось, и мне пришлось потратить уйму времени, пока я не нашел того, кто захотел и мог телепортировать меня в Черный замок. Хуже всего то, что мне пришлось просить о помощи Морролана. В конце концов задача была решена, я оказался в замке, и мне даже удалось сохранить свой завтрак.

Леди Телдра приветствовала меня своей обычной теплой улыбкой, но не сказала: «Лорд Морролан присоединится к вам в библиотеке». Вместо этого она предложила:

– Если вы будете настолько любезны, что составите мне компанию, я отведу вас туда, где ждет лорд Морролан.

Нечто новое.

«Господи, босс, что происходит?»

– Буду рад, – ответил я леди Телдре.

Как обычно, мы поднялись по главной лестнице, но прошли мимо библиотеки до самого конца просторного длинного коридора. Он заканчивался дверью, которая выходила на другую лестницу, прямую и широкую. Мы поднялись на следующую площадку, где лестница неожиданно делала поворот. От верхней площадки начинался новый, слегка изгибающийся коридор; здесь мне еще не приходилось бывать. Телдра открыла дверь и жестом предложила мне пройти вперед. Я повиновался и оказался на очень узкой винтовой лестнице; железные ступеньки уходили далеко вверх. Дверь у меня за спиной закрылась. Я обернулся. Леди Телдра осталась снаружи.

«Может быть, ловушка?» – предположил Лойош.

«Все совсем не так забавно, как тебе кажется», – проворчал я.

Лестница оказалась столь узкой, что мне пришлось подниматься чуть ли не боком, причем я постоянно задевал за каменную кладку плечом. Металлические перила холодили ладонь. Ступеней было много. Промелькнула мысль, что я очень высоко забрался, но я едва не рассмеялся, когда сообразил, что с самого начала находился в миле над землей, поэтому долгий подъем едва ли что-то изменит.

Наконец мы добрались до самого верха и я увидел толстую черную дверь. С минуту я, как идиот, простоял перед ней, пытаясь решить, что делать дальше, после чего постучал.

– Заходи, – послышался голос Морролана.

Я распахнул дверь, которая отчаянно заскрипела. Меня бы не удивило, если бы выяснилось, что Морролан специально установил дверь, которая так трагически шумит.

Мы оказались в круглой комнате – примерно такой же, как вся моя квартира. Свет лился из двух затененных фонарей. В комнате было не так светло, как на лестнице, из чего следовало, что в первые несколько минут я ничего толком не смог разглядеть. Но вдруг вспомнил, что со двора видел единственную башню, возвышавшуюся над Черным замком. Наверное, я попал именно в нее.

«Гениально, босс».

«Заткнись, Лойош».

«Заметил окна, босс?»

«Ничего другого я не вижу».

«Почему, когда мы поднимались сюда, был день, а сейчас за окном ночь?»

«У меня возник аналогичный вопрос».

«Мне как-то жутко».

«И мне».

Глаза начали привыкать к сумраку. Впрочем, смотреть было не на что – низкий столик да пара деревянных сундуков. Стены башни прятались за тяжелыми шторами, однако одно окно оставалось открытым. Из чего я сделал вывод, что окна располагаются по всему периметру башни. Их должно было быть не меньше шести. Но меньше семнадцати, что принесло мне некоторое облегчение. Но слегка сбивало с толку.

«Босс, когда ты смотрел на башню снизу, там были окна?»

«Нет».

«Я так не думаю».

Я заметил, что на боку у Морролана висит меч. Поскольку обычно Морролан не носит дома оружие, этому должна была быть причина. Однако мне совсем не хотелось ее выяснять. В особенности если учесть, что я узнал Черную Длань, один из семнадцати Великих Клинков. Ее присутствие нисколько не улучшило моего настроения.

– Добро пожаловать в Башню, Влад, – сказал Морролан.

– Благодарю вас.

– Лишь очень немногим позволено сюда входить.

– Хорошо. А вы не могли бы рассказать мне про окно?

– Не думаю, что твоей подготовки хватит, чтобы понять.

– Наверное.

– Главное, что иногда мне удается заставить окна показывать нужные мне места, после чего я могу туда отправиться. Это оказывается полезным, когда не хватает визуальной информации для телепортации, или в тех случаях, когда меня интересуют места, находящиеся вне нашего мира.

– Удобная штука. Вы не знаете, где их продают?

– И, конечно, я могу взять с собой любого, кто пожелает меня сопровождать.

– Э… я не уверен, что мне нравится направление, которое принимает наш разговор.

– Я пытался выяснить, что именно забрал Форния из коллекции Баритта, а также понять, почему мне не удалось заметить ничего особенного в этом клинке.

– Вот и прекрасно, Морролан. Отличная интеллектуальная проблема, которая отвлечет вас от…

– Внимательно взгляни на окно, Влад.

– А это обязательно?

Впрочем, я выполнил пожелание Морролана. Окно уже стало серым. Приглядевшись, я заметил оттенки красного. Затем, ближе к верхнему краю, появилась оранжево-алая полоса, напомнившая мне небо. Серый цвет обрел материальность, и в следующее мгновение я уже не смотрел на нечто таинственное и пугающее – передо мной возникла гора, а над ней полыхало небо. Конечно, никакая гора не могла находиться так близко от Черного замка, что делало происходящее еще более таинственным и жутким, но тут уж ничего не поделаешь.

– Где и что это? – спросил я.

– Мы смотрим на гору Ястреба, из гряды Канефталь, – в голосе Морролана появились необычные интонации, заставившие меня взглянуть на него. Мне еще ни разу не приходилось видеть, чтобы Морролан так напрягался.

Сжатая в кулак левая рука находилась на уровне подбородка, локоть согнут. Правая рука Морролана непрерывно двигалась, описывая сложнейшие геометрические фигуры, а пальцы непроизвольно сжимались и разжимались, казалось, они живут собственной жизнью. Глаза Морролана превратились в две узкие щели, он тяжело дышал открытым ртом, воздух с легким свистом проходил через стиснутые зубы.

В моем сознании возникли слова: земля, вода, огонь и ветер, когда я сравнивал левую руку, правую руку, глаза и рот; однако сомневаюсь, что все так просто. Я видел волшебство и колдовство, но сейчас моим глазам предстало нечто третье. И я сомневался, что хочу знать, что это.

Я вновь взглянул в окно, изображение начало перемещаться – точнее, мне показалось, что движемся мы. Мои колени предательски дрогнули, и мне это совсем не понравилось. Я вновь перевел глаза на Морролана, он пристально смотрел в окно. На лбу у него выступил пот, но он продолжал делать диковинные движения руками.

Гора мчалась на нас, и мне вдруг показалось, будто мы падаем. Я отступил на шаг и огляделся в поисках надежной опоры. Затем движение замедлилось и прекратилось, сразу же за окном, так близко, что я мог бы ее коснуться, оказалась грязная тропинка, ведущая в пещеру, которая находилась примерно в сорока футах от окна.

Сердце продолжало отчаянно колотиться у меня в груди. Я посмотрел на Морролана, но драконлорд стоял совершенно расслабленно; лишь по тяжелому дыханию можно было догадаться, какие усилия ему пришлось приложить.

– Что происходит? – с трудом проговорил я.

– Мы зададим…

– Мы?

– …Наши вопросы тому, кто может знать ответы.

– Но почему «мы»? Зачем здесь я?

– На всякий случай.

– Мне казалось, вы обещали безопасное путешествие.

– А я не жду никаких неприятностей.

Он шагнул через окно, как если бы выходил из самого обычного дома, и остановился на тропинке. Я с подозрением посмотрел в сторону пещеры. Никогда их не любил.

– Но, – продолжал Морролан, – никогда не помешает иметь рядом лишний клинок. Они могут быть непредсказуемыми.

– Кто «они»?

– Сариоли, – ответил он. – Пойдем.

– Замечательно, – пробормотал я и шагнул вперед.

Интерлюдия. Маневры

Сколько ни делай некоторые вещи, с ними никогда не удается покончить; спустя годы они возвращаются и напоминают о себе пощечинами или жестокими ударами. Вот сейчас я рассказываю вам историю, которая произошла давным-давно, пытаюсь вспомнить, что тогда чувствовал, и – ну, прошу прощения за отступление, но без него никак не обойтись.

Как раз сегодня Сетра Младшая вернулась из ссылки (Сетра Лавоуд изгнала ее из нашего мира несколько недель назад в наказание за… впрочем, сейчас это не имеет значения[28]) и попросила меня ее дождаться. Мне Сетра Младшая не нравится, а она отвечает мне взаимностью, и я не могу себе представить, чтобы из встречи с ней вышло что-нибудь хорошее. У меня не было бы никаких причин встречаться с ней, если бы я старался держаться подальше от драконлордов, но с тех пор как умер Баритт, я стал с ними очень много общаться, а сейчас я влюблен в женщину, которая дружит с Норатар, наследницей престола от Дома Дракона. В результате я не мог отклонить приглашение Сетры Младшей.

Прошу прощения за путаницу – но так всегда происходит, когда начинаешь вспоминать прошлое, возникает настоящее и решительно напоминает о себе. Впрочем, чего еще можно ждать, если связываешь свою судьбу с драконлордами.

Я всегда воспринимал драконов как простых и прямых существ – если на их пути возникает препятствие, они обнажают клинок и бросаются в атаку, продолжая сражаться до тех пор, пока препятствие не отступает или им не приходит конец. Еще одна ошибка.

Наблюдая за тем, как Сетра готовила свою кампанию, договаривалась о доставке продовольствия, заранее определяя возможные маневры противника и варианты своего отхода, максимально используя данные разведки, я понял, что война гораздо более сложная штука, чем я полагал, так что рассказ о ней также будет непростым.

«Проклятие, чего может хотеть от меня Сетра Младшая, кроме моей жизни, с которой я не намерен расставаться?»

«Трудно сказать, босс. Но ты ведь все равно намерен узнать, так что зачем шуметь?»

Возразить Лойошу было нечего, поэтому я сделал необходимые приготовления и явился в Черный замок, где остановилась Сетра. Мы встретились в одной из гостиных Морролана. У Сетры Младшей необычная внешность; черты ее лица напоминают Сетру Лавоуд, вот только написаны они пастелью. Кроме того, Сетра Младшая не производит жуткого впечатления человека, лишенного возраста, да и такого могущества в ней нет. Тем не менее она обладает собственной аурой – жесткость и жажда власти, которая нередко встречается у джарегов.

Сетра постаралась скрыть свою ненависть ко мне, но поддерживать обычную беседу она не умела.

– Меч, – начала она без малейших предисловий.

– Какой меч? – спросил я.

– Проклятие, вам прекрасно известно… – Она замолчала, сглотнула и начала снова: – Меч, который удалось найти у Стены Склепа Баритта.

Меня восхитила ее формулировка. «Удалось найти». Что бы Сетра Младшая ни хотела получить, она не собиралась признавать… но не будем об этом.

– Так что меч? – спросил я.

– Он у меня, – заявила Сетра Младшая.

– Знаю, – ответил я. – Тогда я не понял, потому что не был с вами знаком. Но позднее догадался. Забавно, что вы решили заговорить об этом именно сейчас…

– Если не возражаете, лорд Талтош, – сказала Сетра так, словно у нее заболели губы, когда она произносила мой титул.

– Да?

Она посмотрела на Лойоша, с самодовольным видом сидящего у меня на плече, и отвернулась. У меня в голове раздался его смех.

Может быть, стоит подразнить ее еще немного, уж слишком явно наш разговор злил Сетру, но я решил воздержаться – прежде всего из-за охватившего меня любопытства.

– Ладно, – сказал я. – При чем тут я?

– Я хочу, чтобы вы выступили в качестве посредника между мной и Алиерой.

– Вы хотите, чтобы я… подождите минутку. – Я не знал, какой вопрос задать первым. – Но почему я?

– Алиера не слишком ко мне расположена.

– Ну, если уж на то пошло, я тоже. Итак?

– Переговоры следует вести через третьи лица.

– А почему вы не обратились к Морролану? Или Сетре?

– Что касается Сетры Лавоуд, то она по-прежнему сердится на меня, и я не могу обратиться к ней с просьбой. Отношения Алиеры с Морроланом таковы, что она автоматически отвергает любое его предложение.

Тут она была права. Но…

– А почему вы думаете, что я захочу оказать вам услугу?

– А разве нет?

Она явно удивилась.

– О, я не собираюсь просить вас об услуге.

– Неужели?

– Нет-нет. Я намерена вам заплатить.

Я заставил себя успокоиться.

– Понятно. Ну и о чем же пойдут переговоры?

– О мече, естественно.

– Прошу прощения?

– Я хочу предложить ей меч, полученный от Форнии, в обмен на меч Киерона.

Она меня сразила. Я сидел целую минуту, пытаясь осознать, что значат ее слова, а потом, чтобы удовлетворить любопытство, спросил:

– Насколько мне известно, меч, который находился у Форнии, не представляет собой ничего особенного. Самый обычный клинок Морганти. Почему вы думаете, что Алиеру заинтересует ваше предложение?

– Вы не хуже меня знаете, что этот меч имеет огромное значение. И если мне неизвестно, в чем оно состоит, то только потому, что я еще не успела узнать.

Потому, что задача тебе не по силам, подумал я и отругал себя за предвзятость. Многие, в том числе и Форния, не сумели понять, что в этом мече особенного. Но меня порадовало, что Сетра Младшая, умудрившаяся его похитить, так и не разобралась в том, что он собой представляет. Возможно, гордость помешала ей обратиться за помощью к Сетре Лавоуд; не исключено, впрочем, что Чародейка горы Дзур сама не знала решения этой головоломки.

– А зачем вам меч Киерона? – поинтересовался я.

Сетра Младшая некоторое время не могла решить, достоин ли я ответа. Наконец она сказала:

– Завоеватель Востока. Замечательный символ для вождя…

– Избавьте меня, – не сдержался я.

Она откашлялась.

– Да, конечно. Но вы же должны понимать, что являетесь оптимальным выбором для данной миссии. Алиера вам доверяет и даже питает эксцентричную привязанность. Вы сможете изложить проблему так, чтобы она увидела все преимущества. Мне неизвестно, сколько могут стоить такие услуги, но у меня имеются средства… Куда вы?

– Напиться морской воды. От нее во рту останется лучший вкус, чем от нашего разговора. Прошу меня простить.

Вот для чего хотела меня видеть Сетра Младшая. Все это, как вы сами видите, есть фрагменты одной и той же картины. Откровенно говоря, я бы не хотел, чтобы такая картина висела на стене в моей квартире.

Что не помешает мне продолжать ее писать.

7

ТАК КАКОЙ БЫЛ ЗАДАН ВОПРОС?

Лойош сообщил:

«Тебя до сих пор никто не заметил».

«Хорошо».

Я взбежал на вершину холма и огляделся. Поле, на котором сражались мои товарищи по несчастью, осталось у меня за спиной, а еще дальше за ним высилась Стена. Далеко справа кавалерия сражалась с кавалерией, а слева строевым шагом маршировала рота плохих парней. Возможно, прибыло подкрепление, которое намеревалось атаковать мою роту; я не знал наверняка и не собирался выяснять. Впереди, примерно в двухстах ярдах, торчал еще один, чуть более высокий холм, там расположилась группа солдат. По моим прикидкам, человек двадцать или тридцать. Они стояли в полной готовности и, вне всякого сомнения, охраняли волшебников, за спинами которых находился тот, кто меня интересовал.

«Ладно, Лойош. Марш вперед».

«Это ты маршируй вперед, босс. А я, пожалуй, буду держаться в сторонке».

«Слетай-ка вперед и дай мне знать, есть ли там Ори».

«Как скажешь, босс».

Он взлетел с моего плеча. Я зашагал к холму, сожалея о том, что у меня нет никакого плана. Но, с другой стороны, солдат всего двадцать или тридцать – о чем тут беспокоиться?

Я успел пройти около ста пятидесяти ярдов, когда Лойош забеспокоился:

«Тебя заметили, босс».

«Замечательно».

Я продолжал двигаться вперед, потому что останавливаться было бы только хуже, хотя удовольствия мне это не доставляло. Меня охватил – тут я не преувеличиваю – самый настоящий ужас. Мозг напряженно работал, пытаясь придумать какую-нибудь фразу, найти тот единственный ход, который позволит не только сохранить жизнь, но и решить поставленную задачу. Однако каждый шаг давался с трудом, словно ноги имели собственное мнение и не желали продолжать движение вперед.

Точно такие же ощущения возникли у меня, когда я намеревался шагнуть в окно башни Морролана: я не хотел, но последовал за ним. В обоих случаях меня толкала вперед одна та же причина: нежелание выглядеть трусом в глазах дракона. Почему меня волнует их мнение? Еще одна тайна.

Шагнув в оконный проем, я знал, что у меня за спиной его уже не будет, но все-таки оглянулся. Да, окно исчезло; его место занял потрясающий вид трех горных пиков – казалось, кто-то специально расположил их так, чтобы они производили максимальное впечатление на человека, стоящего на моем месте. Два из них покрывал снег, но деталей на таком расстоянии я разглядеть не мог. Над ними поднималось пурпурное сияние, и мне потребовалось несколько мгновений, чтобы сообразить: я смотрю на них сверху вниз. Потом я ощутил свежесть воздуха и его какой-то особенный вкус. Пришлось поплотнее завернуться в плащ.

– Пойдем, Влад.

– Я наслаждаюсь пейзажем, – ответил я, но повернулся и последовал по тропе за Морроланом.

Когда мы входили в пещеру, я наклонил голову – вероятно, подчиняясь какому-то древнему инстинкту, потому что даже Морролану не пришлось этого делать.

Быстро темнело; мы прошли шагов десять, и я уже ничего не видел. Мы остановились, Морролан сотворил заклинание, и из его руки хлынул поток света, который озарил наш путь. Мы снова двинулись вперед. Пещера стала сужаться, потолок постепенно опускался.

– Береги голову, – предупредил Морролан.

«Ты не заметил ничего необычного, босс?»

«Нет, Лойош, по-моему, все идет, как и всегда, когда я вылезаю через окно некроманта на вершину горы и вхожу в пещеру, чтобы встретиться с полулегендарной волшебной расой. Что ты имеешь в виду?»

«Ты чувствуешь, чем пахнет?»

«Ах вот оно что. Да, очко. С меня рыбья голова».

Я действительно ощутил запах серы. Не знаю, что это означает, но сомневаюсь, что так должно пахнуть в пещере. Я взглянул на Морролана, который продолжал уверенно идти вперед, освещая нам путь. Он сохранял свою обычную невозмутимость.

Через пятьдесят шагов мы неожиданно наткнулись на стену естественного вида, которая не могла иметь природного происхождения. Морролан остановился и нахмурился.

– Что теперь? – спросил я.

– Я не знаю местных обычаев, – ответил Морролан. – Нам следует подождать или…

Послышался треск, словно камушки застучали по металлу, затем раздался низкий скрежет, и часть стены отошла назад. Перед нами открылась ведущая вниз каменная лестница.

– Полагаю, нам следует подождать, – заявил я.

Морролан начал молча спускаться вниз.

Ступенек оказалось всего двадцать; мы подошли к открытому каменному дверному проему и зашагали дальше по выложенному плитками полу. Я обратил внимание на то, что в узком коридоре низкий потолок, и с некоторым удовлетворением заметил, что Морролан вынужден слегка наклонить голову. Запах серы усилился.

«Интересно, что сегодня на обед?» – поинтересовался Лойош.

Коридор внезапно закончился, и мы вошли в почти круглую пещеру диаметром в сорок футов. Стены были шершавыми, но пол кто-то отполировал до блеска, потолок позволял Морролану выпрямиться во весь рост. Никакой мебели я не заметил. Невысокое существо стояло в дальнем конце и смотрело на нас с любопытством – или мне так только показалось? Мы сделали несколько шагов вперед и остановились футах в шести от него. Существо оказалось уродливым и худым и было одето во множество диковинных синих и красных шарфов. Волосы на его теле, насколько я мог разглядеть, полностью отсутствовали.

Он – я подумал, что перед нами существо мужского пола, – не стал нам кланяться, а сразу заговорил приятным мелодичным голосом. У него оказался своеобразный акцент, но согласные звуки он произносил четко, и я хорошо его понимал.

– Приветствую тебя, брат, – обратился он к Морролану. – Кто твои друзья?

«Ты слышал, босс? Друзья?»

«Помолчи, Лойош».

– Добрый день, – ответил Морролан, добавив в конце хрип, похожий на стон человека с пробитым легким, не исключено, что он просто произнес имя сариоли. – Его имя – прошу прощения – имя человека с Востока Влад Талтош, а джарега зовут Лойош.

– Ты не упомянул четвертую, потому что мы уже встречались; но почему ты ничего не сказал о пятой? Из-за того, что она здесь не полностью?[29]

Морролан нахмурился и посмотрел на меня. Я беспомощно пожал плечами.

– Я вижу, вы уже встречались? – спросил я.

– Однажды, – ответил Морролан. – Далеко отсюда, но он объяснил, как его найти.

Наверное, интересная история, но Морролан не любит много говорить, к тому же сейчас был не самый подходящий момент. Я внимательно смотрел на сариоли, раньше мне не приходилось их встречать, и пытался не выглядеть нахальным. Однако сариоли явно плевал на наши правила приличий и пристально разглядывал меня и Лойоша, словно мы диковинные растения, неожиданно появившиеся в его саду и он никак не может решить, сорняки мы или цветы.

Бледная кожа делала сариоли похожим на альбиноса, а на лице у него я заметил больше морщин, чем у моего деда. Редкие седые волосы растрепаны, глаза оказались светло-голубыми.

– А кто пятая? – спросил Морролан.

– Действительно, кто? – промолвил сариоли, кивая с особым значением, как будто Морролан сказал нечто мудрое.

Морролан вновь бросил на меня быстрый взгляд, словно хотел спросить, о чем это толкует сариоли. Я пожал плечами.

– Вы не понимаете? – удивился хозяин пещеры. – Как забавно. Но пока не будем об этом.

– Мы принесли вино, – заявил Морролан, что оказалось для меня неожиданностью. – Не хочешь немного выпить? Оно с Востока.

– Я рад, – ответил сариоли. – Может быть, присядем?

Морролан уселся прямо на пол, прислонившись к стене и вытянув вперед ноги, – выглядел он довольно глупо. Я устроился рядом – уж не знаю, как выглядел я. Наш собеседник обошел вокруг стены, о существовании которой я даже не подозревал – она сливалась с дальней стеной пещеры, – и появился с тремя красивыми деревянными кубками. Морролан достал откуда-то бутылку вина и скатерть, уверенной рукой отломил горлышко, расстелил скатерть и разлил вино. Затем вытащил сладкое печенье и быстро разложил угощение. Я съел одну галету. Оказалось, вкусно. Интересно, подумал я, гости сариоли всегда приносят с собой угощение? Хотел сделать себе заметку, чтобы спросить потом у Морролана, но забыл.

Было любопытно наблюдать за тем, как сариоли ест и пьет. Не могу с уверенностью утверждать, что у него имелись зубы, но я почти не сомневаюсь, что руки у сариоли без костей. Я посчитал, что он двигается грациозно, а Лойош заявил, что сариоли выглядит глупо. Какая польза от наших наблюдений? Вопрос, естественно, правомерный, хотя по природе своей риторический.

– Вы принесли хорошее вино, – сказал хозяин несколько минут спустя. – И вопросы тоже?

– Да, – ответил Морролан. – Мы приготовили вопросы, но сначала я хочу задать тот, который ждал нас, когда мы появились.

– Да. Вы не поняли, о ком я спросил. – Потом он посмотрел на меня, склонив голову, и его диковинные маленькие глазки сузились. – И ты тоже. Или я раскрыл тайну?

– Мне она неизвестна, – ответил я. – Кроме того, я полностью доверяю лорду Морролану, пока это не имеет отношения к моему бизнесу.

Сариоли захрипел, а его лицо сморщилось; я пришел к выводу, что он смеется. Потом он произнес фразу на своем языке, щелкающие отрывистые звуки… казалось, я слышу одно длинное слово, полное согласных и проблем с пищеварением; оно вполне соответствовало его лицу, и я вдруг понял, что сариоли и должны так говорить. Морролан усмехнулся.

Я взглянул на Морролана и попросил:

– Переведите.

– У троих может быть секрет, если двое из них мертвы.

Я поднял свой кубок, глядя в глаза сариоли, а тот сказал Морролану:

– Разреши мне ответить на твой вопрос. Ты можешь об этом не знать, но возле тебя потомок драконов… – Тут он снова принялся кашлять, крякать и щелкать на своем языке.

– Что он сказал? – спросил я.

– Волшебная рука, создающая смерть, в форме черного меча.

– Ах вот о чем речь.

– Почти, – сказал сариоли. – Однако я бы не стал переводить как «создающая смерть». – Он помолчал, словно подыскивал подходящие слова. – Точнее было бы выразиться «отнимающая суть жизни». – Он снова помолчал. – Или «отсылающая суть жизни в…»

– Прекрасно, – кивнул Морролан.

– Наш символ жизни выражается во фразе…

– Как пожелаете, – сказал Морролан.

Сариоли посмотрел на него.

– Да?

– Что – или кто – такая пятая?

– Пятой здесь совсем нет. Но твой друг из Старого Народа должен знать.

– Ты должен знать?

– Старый Народ?

– Что я должен знать? – спросил я. – Старый Народ?

Он что-то прорычал – теперь я понял, что он ответил мне на своем языке. Морролан немного подумал и сказал:

– Я точно не знаю, что это значит: «Люди из невидимого света»?

– Из маленького невидимого света.

– Ага, – сказал я. – Ну, если ты их не видишь, не столь уж важно, насколько они велики. – А потом я добавил: – Вы говорите о Чароломе?

– Так вот как ты ее называешь? – Он снова рассмеялся.

– А как бы назвали ее вы?

– Чаролом, – ответил сариоли, – вполне подходящее имя на данный момент.

– Вы хотите сказать, что я владею Великим Оружием?

– Нет, вовсе нет. Пока нет.

– Пока нет, – повторил я. Я слегка повернул левую кисть, и Чаролом соскользнул в мою ладонь. Я посмотрел на него. Мне показалось, что он стал короче. И что звенья уменьшились. – Пока нет?

– Наступит день, и будет оружие… – Он замолчал, но его губы продолжали двигаться. Потом сариоли снова заговорил: – Наступит день, и будет оружие, которое получит имя «Уничтожающая аспекты божества».

Я повторил имя и пожал плечами.

– Убийца Богов, – уточнил Морролан.

– Если пожелаете, – сказал сариоли.

– Какое это имеет отношение к моей цепочке?

– Прямое, – ответил сариоли. – Или никакое.

– Знаете, я устал от людей, говорящих загадками.

Наш хозяин вновь издал скрежещущий звук – он смеялся. Я вернул Чаролом на прежнее место.

– Прекрасно, – сказал я, – и как мне найти это оружие?

«Э… босс? А зачем оно тебе?»

«Точно не знаю, но…»

– Сначала тебе нужно найти… – И он снова защелкал. Я вопросительно посмотрел на Морролана.

– Артефакт в виде меча, который ищет истинную тропу. – Он взглянул на сариоли, чтобы проверить, правильно ли сделан перевод.

– Довольно близко. Но я не уверен относительно «истинной тропы». Я бы предложил такой вариант: «объект желания, когда ты встал на истинную тропу». Форма «тропа» принимает абстрактный вид из-за последнего «тса».

– Понятно, – кивнул Морролан. – Благодарю.

Интересно, понимает ли сам Морролан, о чем говорит.

Скорее всего да, раз уж он разговаривает на языке сариоли.

– Вы бы не хотели дать мне дополнительные разъяснения?

– Оба артефакта были или будут созданы вместе…

– Прошу меня простить, но есть ли простое объяснение слов «были или будут»?

– Нет.

– Я так и думал. Хорошо. – Всякий раз, когда кто-то начинает говорить о необъяснимых вещах, которые способно сделать время, я вспоминаю о Дорогах мертвых, но тогда я не осмелился о них подумать.

– Некоторые из моих соплеменников, – продолжал сариоли, – мечтали о божественности и создавали артефакты с целью найти, а потом уничтожить тех, что сидят на Престолах Правосудия. Один из артефактов стал не тем, чем должен был стать; он превратился в устройство для нахождения… ну, для нахождения того, что его обладатель желает найти. Его действие основано на принципе, что вся жизнь, в том числе изъявление воли, есть часть…

– Если вы не против, – вмешался Морролан, – нельзя ли о другом?

– Другой забрали боги и попытались его уничтожить.

– Могу себе представить, – пробормотал я тихонько.

– Теперь оба потеряны; когда будет найден один, появится и другой.

– А что у меня…

– А у тебя, – сказал он, глядя на меня с непонятным выражением, – золотая цепочка, которая полезна для прерывания потоков энергии от… – И он закончил предложение еще одним словом – или целой фразой на своем языке.

Я посмотрел на Морролана, рассчитывая на перевод, но драконлорд, нахмурившись, жевал нижнюю губу. Он погрузился в собственные мысли, и ему стало не до меня. Ничего страшного, я и сам догадался, что имел в виду сариоли.

– Ну, тут есть над чем подумать, – сказал я. – Но мне кажется, что Морролан хотел задать вам кое-какие вопросы.

Морролан заморгал и посмотрел на меня:

– Прошу прощения?

– Я предлагаю вам задать вопросы – ведь мы пришли сюда именно для этого.

– Да. Я их уже задал.

– Что?.. Ну ладно.

«Лойош, они входили в псионическую связь?»

«Нет, босс. Но я мог что-то пропустить. Этот тип такой странный…»

«Ты думаешь?»

Так или иначе, но Морролан выяснил то, что его интересовало. Он сказал несколько вежливых фраз, которые я постарался повторить, потом мы поклонились, и Морролан повел меня к выходу из пещеры. По дороге я сказал:

– Я забыл спросить, почему там пахло серой.

Он не ответил.

Как только мы вышли наружу, я спросил:

– Ну а когда появится окно?

Он вновь ничего не ответил, только сделал пару небрежных жестов, и мне пришло в голову, что в окне нет никакой нужды; Морролан мог просто телепортировать нас в Черный замок. Я сказал, что предпочитаю другие способы перемещения в пространстве, но он явно не хотел меня слушать.

Мой желудок сжался, горы исчезли, и мы оказались в комнате, из которой начали свое путешествие. Без малейшей паузы Морролан сказал:

– Спасибо, Влад, я рад, что ты составил мне компанию.

– Вы не возражаете, если я немного посижу? – с трудом проговорил я.

Меня пугала мысль о том, что придется еще раз телепортироваться.

– Конечно.

Он передвинул штору так, чтобы закрыть окно, через которое мы выходили. Я еще раз оглядел комнату – просто чтобы убить время. Она не производила особого впечатления – а ведь здесь находилось средоточие власти могущественного волшебника. Стол и два сундука. И окна. Я насчитал девять штук. Потом их оказалось восемь. В следующий раз у меня снова получилось девять… или десять. Тут мой желудок пришел в себя, я закончил упражнения в счете и встал.

– Тебе лучше?

Я поискал следы усмешки, но Морролан говорил совершенно серьезно.

– Да, благодарю. Я готов следовать за вами.

Мы спустились по узкой винтовой лестнице и прошли по лабиринту Черного замка – постепенно я начинал в нем ориентироваться благодаря Фентору и работе, которой занимался (я почти ничего о ней не рассказывал, но она не имеет отношения к данной истории; пришлось потратить немало времени, произошел ряд любопытных событий, но сейчас я не намерен отвлекаться).

– Вы не хотите мне рассказать, что вам удалось выяснить?

– Не хочу, конечно, – ответил Морролан. – Не желаешь чего-нибудь выпить?

– Нет, благодарю. Я намерен телепортироваться.

– О да, конечно. – Он засунул руку под плащ и вытащил небольшой кошелек.

– Нет-нет. – Я покачал головой. – Это бесплатно.

– В самом деле?

– Да. Я узнал много нового – достаточная компенсация за труды.

– Правда? А… – Он решил не спрашивать о том, что я узнал, потому что предвидел ответ.

«Кажется, я что-то пропустил? Что тебе удалось выяснить?» – поинтересовался Лойош.

«Ничего. Я просто хотел, чтобы Морролан призадумался».

«Надеюсь, ты поступил разумно, ведь он собирался тебе заплатить».

– Ты придерживаешься прежней точки зрения относительно дальнейшего участия…

– Прошу прощения?

– Я спросил…

– Не имеет значения. Кажется, я понял. Да, я все еще хочу сделать все, что в моих силах, чтобы помешать Форнии осуществить свои планы, если вы думаете, что это в моих силах.

– Хорошо. Завтра я начну собирать людей. И если твои намерения не изменятся, ты можешь в полдень стать одним из солдат роты Жнеца. Она соберется на лугу под Черным замком, к северу от каменной стены. Ищи зеленое знамя с черным рогом.

– Так скоро, – только и сумел сказать я.

– Если у тебя есть причины для задержки, я готов их обсудить.

– Я подумаю, а потом свяжусь с вами. Может быть, мне лучше телепортироваться туда, где я мог бы принести больше пользы, вместо того чтобы становиться простым солдатом?

– А почему ты полагаешь, что враг не поставит блоки против телепортации? Или что этого не сделаю я сам?

– Вы намерены поставить блок?

– Нет.

– Понятно. Ну а как насчет окна?

– Меня тут не будет. Я отправляюсь вместе с армией.

– Ага.

– Есть еще вопросы?

– Э… а почему именно эта рота?

– А ты бы предпочел другую?

– Понятия не имею, Морролан. Я просто хочу понять, что…

– Во время первой фазы они будут находиться в авангарде – самое удобное место для тебя, а с капитаном Жнецом легче договориться, чем с другими. Что-нибудь еще?

– Да. Как я попаду домой? Мне бы не хотелось самостоятельно телепортироваться.

– Куда ты направляешься?

– В свою контору.

– Я возьму тебя с собой.

– Вы хотите сказать, что отправите меня туда?

– Нет, я хотел бы посмотреть, как ты работаешь.

– Ха. Мой персонал будет удивлен, – ухмыльнулся я. – Конечно.

– Тогда открой разум и подумай о своей конторе.

Мы телепортировались на улицу перед конторой, и я кое-что ему показал, пока мои внутренности возвращались в нормальное состояние. На нас обращали внимание – не так уж часто можно увидеть драконлорда в компании человека с Востока. Впрочем, никто на меня не глазел; на моей территории люди не склонны лезть в чужие дела.

Я провел его через несколько лавок, которые играли роль ширмы; наконец мы оказались в комнатах, где я работал. Когда я вошел, Мелестав поднял голову, увидел, кто стоит за моей спиной, и вскочил на ноги.

– Мелестав, – представил я своего секретаря. – Лорд Морролан.

Мелестав не нашел что сказать – меня это порядком позабавило. Морролан огляделся.

– Если бы я не знал правды, – заявил он, – то счел бы, что нахожусь в конторе адвоката.

– А что вы ожидали увидеть? Бутылочки с ядом и полки с гарротами?

– Даже не знаю, – признался Морролан. – Возможно, именно поэтому я и хотел увидеть твою контору.

– Давайте я покажу вам мой кабинет, – предложил я и повел Морролана в кабинет.

Крейгар, которого я не заметил, отступил в сторону, пропуская меня.

– Прошу меня простить, – сказал я. – Крейгар, лорд Морролан.

– Мы знакомы, – ответил Крейгар.

– Простите, если я не поклонился, – извинился Морролан.

Наконец мы вошли в мой кабинет, и я предложил ему сесть напротив.

– Итак, – сказал я, – вам нужно время, чтобы расплатиться со мной. Ну, возможно, нам удастся договориться.

– Есть несоответствие между тем, что ты делаешь, и обстановкой, в которой это происходит, – заявил Морролан. – Любопытно.

Только теперь я понял, что он хотел попасть в мою контору для того, чтобы побольше обо мне узнать, – иными словами, он собирал информацию о потенциальном союзнике или возможном враге – так генерал хочет заранее осмотреть поле боя, или я изучаю человека, с которым намерен начать новый бизнес. Мотивы вполне понятные, но мне стало немного не по себе.

– Несколько дней назад у меня сложилось такое же впечатление.

Он пристально посмотрел на меня, а потом вновь принялся изучать кабинет.

«Спроси у него, не хочет ли он получить работу, босс».

«Может быть, позднее, Лойош».

– Ну, спасибо тебе, Влад. Мне пора.

– Я провожу вас, – предложил я.

Потом я вернулся, уселся за стол и сказал:

– Ну, Крейгар, видишь, как все обернулось…

Он наклонил голову, подождал, не скажу ли я что-нибудь еще, прищурился, а на лице появилось выражение подозрительности. Когда Крейгар понял, что я не собираюсь заканчивать свою мысль, он спросил:

– Что он здесь делал?

– Проверял меня. Но я хотел поговорить совсем о другом.

– Правда? – проворчал Крейгар. – Скрытые инстинкты дракона подсказывают мне, что ты либо сделал какую-то глупость, либо хочешь поручить моей скромной особе весьма неприятное дело, либо и то и другое.

– Последнее, я полагаю.

Он кивнул, но выражение его лица не изменилось.

– Я бы хотел, чтобы ты проследил за порядком, пока меня не будет. По меньшей мере…

– Значит, последнее.

– …Пару дней, а может быть, месяц или даже больше.

Он нахмурился и немного подумал.

– Мне это совсем не нравится, – наконец сказал Крейгар. – Я хорошо исполняю приказы, но никуда не гожусь в качестве командира. Тебе это хорошо известно.

– Верно.

Он подумал еще немного.

– Предложи мне крупную сумму.

– Я дам тебе много денег.

– Хорошо.

– Договорились.

– А что ты собираешься делать? – поинтересовался Крейгар.

– Последую твоему совету.

– Которому?

– Вредительство и тому подобное в армии.

– Понятно.

– Морролан определил меня в роту.

– Могу себе представить.

– Что я должен знать о жизни солдата?

Он рассмеялся.

– Даже не представляю, с чего начать. Ну прежде всего тебе она не понравится.

– Это я и сам знаю.

– Во-вторых, если ты позволишь грубо обращаться с собой – я имею в виду твоих товарищей, а не командиров, – это никогда не закончится или тебе придется кого-нибудь убить, не самый лучший выход для всех.

– Я понял.

– В-третьих, если твои товарищи заподозрят, что ты не хочешь по-настоящему сражаться, твоя жизнь будет отвратительной.

– Один вопрос.

– Давай.

– А кто такие товарищи?

– Похоже, – задумчиво проговорил Крейгар, – тебе потребуется гораздо более серьезная подготовка.

* * *

Если вы пойдете по Портовой дороге там, где она сворачивает к востоку и немного на юг (следуя вдоль доков, кто бы мог подумать?), то обязательно доберетесь до рыночной площади, откуда Ветчинная улица спускается вниз по склону холма. Если представить себе, что ветер дует с запада или севера – в противном случае вы бы так далеко не зашли, – скоро перед вами предстанет ряд невысоких приземистых и уродливых кирпичных зданий, вклинившихся между скалами Адриланки. Это бойни, и они расположены таким образом, чтобы мясо резалось, сушилось, коптилось, солилось и укладывалось так, чтобы его можно было сбрасывать на корабельные сети, с которых оно грузится в трюмы торговых кораблей. Дальше остается лишь доставить его в другие порты прежде, чем оно успеет окончательно испортиться.

Пройдя мимо боен – будем рассчитывать, что именно в этот момент ветер переменится (ничто, ничто не издает такого отвратительного запаха, как бойня в жаркий день), – вы начнете снова подниматься в гору. Через некоторое время Ветчинная улица превратится в Баранью аллею, и вы почувствуете, что вонь заметно уменьшилась и изменилась (мусор пахнет лучше, чем бойня), но не исчезла. Некрашеные деревянные дома здесь стоят практически вплотную друг к другу, вы попали в Южную Адриланку – самое время рассказать, зачем вы вообще сюда пришли. Лично я – только потому, что здесь жила моя семья.

Я знаю здешние улицы почти так же хорошо, как на своей территории, поэтому мне не нужно было смотреть по сторонам, когда мы шли мимо пекарен, дубилен, скобяных лавок, колдунов и проституток, следуя поворотам дороги и изредка кивая всякому, кто осмеливался взглянуть мне в глаза, поскольку я никогда не запугиваю выходцев с Востока. В любом случае для меня большое облегчение видеть лысых и толстых, а иногда и усатых, поскольку драгаэряне никогда не бывают такими – там, где они видят свои преимущества, я усматриваю лишь ограничения.

Мы прошли мимо уличного менестреля, который пел на одном из самых малоизвестных восточных языков, и я бросил несколько монеток в его футляр для инструмента.

«Босс, он пел о том, что я подумал?»

«Юноша рассказывает своей девушке о любви».

«Мои маленькие волосатые яички…»

«Это искусство, Лойош. Тебе не понять».

Мы вышли на улицу, которая называется дорога Странников, к югу от нее находится квартал, носящий название Шести Углов, где все меняется после наступления темноты. Я не знаю ни одного подобного места не только в Адриланке, но и во всей Империи. Вот тут днем торгует рыбная лавка, ночью оставшуюся рыбу выбрасывают, и лавка становится заведением, где можно купить домашнее бренди, не облагающееся налогом. Рядом находится мастерская сапожника, но вечером, когда башмаки и сапоги прячутся под полом, в мастерской открывается игорный дом, который, по странному совпадению, также не платит налогов. Пекарь, проработав в пекарне целый день, отправляется домой, а ночью сюда приходит совсем другой человек, открывает заведение с заднего хода, раскладывает ряды матрасов и превращает пекарню в самый отвратительный бордель в городе.

Честно говоря, я предпочитаю бывать в этом районе днем, но ночью он больше походит на мою территорию.

Пройдя Шесть Углов, мы наконец оказались на углу двух улиц без названия, возле маленькой лавки, торгующей колдовскими амулетами. Я прошел под навес и услышал мелодичный звон колокольчиков. Сначала меня приветствовал кот Амбруш, который вылез из-под висящих ковров, а за ним появился мой дед.

– Привет, Владимир, – сказал он. – Рад тебя видеть. Садись, выпьем чаю.

Амбруш присел, готовясь к прыжку. Я поймал его и внес в лавку, или в дом, – что одно и то же, даже я не всегда могу отличить, какие предметы предназначены для продажи, а какие принадлежат деду. Тут очень легко совершить ошибку. Лойош и Амбруш, которые уже давно успели познакомиться, демонстративно игнорировали друг друга.

Я уселся в мягкое серое кресло, положил кота на колени и взял из рук деда изящную фарфоровую чашку. Голубую, с красным чаем. Я выдавил в него лимон, добавил немного меда и сказал:

– Как ты, Нойш-па?

– Как всегда, Владимир.

Иными словами, он знал, что у меня к нему дело и я не просто пришел его навестить. Проблема заключалась в том, что я довольно часто прихожу просто так – как же он узнал? Не имеет значения. Я сделал крошечный глоток, поскольку знал, что Нойш-па всегда подает чай очень горячим. Так и оказалось; он был превосходный и совсем не горький. Я мог бы обойтись без меда. Сначала следовало попробовать.

– Я завербовался в армию, Нойш-па, – заявил я.

Его глаза округлились, и я получил удовольствие – наконец-то мне удалось его удивить.

– Ты завербовался в армию? – спросил он.

– Ну, в некотором смысле.

Он слегка откинулся на спинку кресла, такого же, как то, в котором сидел я. Мне вдруг пришло в голову, что моя собственная мебель похожа на мебель деда и заметно отличается от стульев из твердого дерева, среди которых я вырос.

– Расскажи, – попросил дед.

– Не так давно меня избили и угрожали. Человек, отдавший приказ, не имел никаких причин для нападения – он лишь хотел, чтобы я не вмешивался в его дела. Теперь я намерен ему отомстить.

– Завербовавшись в армию?

– Скоро против него начнется война. Я буду выполнять специальные задания…

– Ты считаешь, что это достаточно серьезная причина для вступления в армию?

– Конечно нет, Нойш-па.

По его лицу промелькнула быстрая улыбка.

– Но ты все равно решил стать солдатом.

– Да.

– Чудесно.

Он хорошо знает своего внука и прекрасно понимает, когда имеет смысл пытаться меня переубедить, а когда – нет. Впрочем, он редко пытается повлиять на мои решения, даже в тех случаях, когда есть надежда на успех. Лойош подлетел к нему и позволил почесать свой подбородок.

– О чем ты хочешь меня спросить?

– Ты когда-то служил в армии. Что мне следует знать?

Он нахмурился.

– Владимир, тогда были иные обстоятельства. Меня призвали на службу в войско Востока; это совсем не то же самое, что пойти добровольцем в армию эльфов.

– Я знаю.

– Мы потерпели разгромное поражение в первом и единственном сражении.

– И это мне известно.

Он задумчиво смотрел в пространство.

– Тебе придется много маршировать; подумай о надежной обуви. Старайся держаться подальше от офицеров – не привлекай к себе внимания. Не отказывайся от чистки отхожего места, но не давай им садиться себе на шею; впрочем, ты и сам знаешь. Спи всякий раз, когда появится возможность, но и этого тебе говорить не нужно. Доверяй офицерам, даже если они вызывают сомнение; ты все равно должен им верить, иначе будет еще хуже.

Я сообразил, что имеет в виду дед, и в первый раз за все время понял, во что ввязался.

«Еще не поздно, босс».

«Ты ошибаешься, Лойош».

Я вспомнил, что нужно пить чай, пока он не остыл.

– Ты голоден, Владимир?

– Немного.

– Тогда пойдем.

Мы перешли в маленькую кухню, и я сел, дожидаясь, когда Нойш-па приготовит восточный хлеб – единственное блюдо, которое я так и не научился делать сам. Мне кажется, хитрость состоит в том, чтобы подогреть оливковое масло до нужной температуры и правильно выбрать момент, чтобы перевернуть хлеб – чуть раньше, чем это станет очевидным. Рецепт теста предельно прост, если только дед не скрыл чего-то – впрочем, на него это совсем не похоже. Так или иначе, но мне не удается добиться искомого результата, о чем я всякий раз сожалею, когда вдыхаю ни с чем не сравнимый аромат.

Я наблюдал за дедом, пока он готовил. Он полностью концентрировался на процессе, как если бы делал заклинание. Сравнение кулинарного искусства и колдовства стало настолько популярным, что я не стану еще раз его приводить.

Я дал первому «караваю» (он больше походил на большой прямоугольный кирпич из светло-коричневого теста) немного остыть. Потом взял зубок чеснока, раскусил его пополам и натер хлеб. Когда я уже мог держать его, не обжигая пальцев, откусил немного чеснока, подождал, пока он взорвется у меня во рту, и только после этого попробовал хлеб. Я закрыл глаза, чтобы ничто не мешало мне наслаждаться вкусом, а когда открыл их, увидел, что Нойш-па поставил рядом со мной стакан красного вина. Некоторое время мы молча ели, и я с некоторым опозданием сообразил, что в следующий раз нормально поесть удастся очень не скоро. Интересно, подумал я, можно ли будет телепортироваться из лагеря поздно ночью, пообедать, а потом вернуться? Нет, они наверняка устанавливают блоки против телепортации, чтобы помешать врагу появиться неожиданно.

«На сей раз ты попался, босс, не так ли?»

Я даже не сказал Лойошу, чтобы он заткнулся. Обнял Нойш-па и отправился обратно через Южную Адриланку. Прошло немного времени, и уличный музыкант все еще стоял на углу. Теперь он пел о таракане в кожаных штанах. Если бы у меня было другое настроение, я бы посмеялся, но сейчас лишь положил пару монет в футляр его инструмента – на удачу.

* * *

Я хотел провести следующий день, готовясь к предстоящим испытаниям, но проблема состояла в том, что я не знал, как это сделать. Я даже не понимал, что следует взять с собой. Не вызывали сомнения лишь сапоги – я выбрал самые удобные, – и, конечно, оружие. Выложив его рядом с толстым плащом, запасной рубашкой, штанами и бритвенными принадлежностями, я смотрел на них, размышляя о том, что здесь чего-то не хватает. Потом вздохнул, сложил вещи в ранец и направился в контору, поскольку так и не смог придумать ничего другого.

Ни у Крейгара, ни у Мелестава не нашлось что мне сказать, значит, Крейгар намекнул Мелеставу о моих планах. Да и что они могли бы сказать? Мелестав лишь качал головой; Крейгар периодически ухмылялся. А вот мне было не до смеха. Я отменил несколько не слишком важных встреч, поскольку сомневался, что смогу их удачно провести. Что лучше: с головой погрузиться в текущие дела или отправиться отдохнуть? Я долго не мог решить, но через час мне все надоело, и я сказал себе, что имею право взять выходной – в конце концов, кто здесь босс?

Я бродил по своей квартире, пытался читать, но все время отвлекался. Потом пошел в таверну послушать музыку, но она меня раздражала, тогда я перебрался в другую таверну и заказал фенарийского бренди – помогло. Интересно, сколько раз за прошедшие века фенарийское бренди, или его духовный эквивалент, если можно так выразиться, помогало человеку, решившему стать солдатом?

Проклятие, как глупо! Я не становлюсь солдатом. Все это лишь формальность, чтобы я имел возможность присоединиться к армии и нанести врагу удар. Я не собираюсь участвовать в боевых действиях. Выпив еще немного бренди, я вернулся домой и лег спать. Вскоре мне удалось уснуть.

На следующее утро я проснулся поздно. И вступил в армию.

8

В АРМИИ

В пятидесяти ярдах впереди застыли двадцать драконлордов, а среди них, насколько мне было известно, находились волшебники, настолько умелые, что согласились служить в армии. Поймите меня правильно: я хорошо овладел своей профессией. Но шагать по открытому полю, на виду у всех, не самый лучший способ добиться искомого результата.

«Что теперь, босс?»

«Забавно, но я только что задал себе тот же вопрос».

Я прошел почти половину разделявшего нас расстояния и теперь определенно вызвал интерес к своей особе. Если бы я подготовил атаку с другого направления, а мое появление служило отвлекающим маневром, то можно было бы сказать, что он прошел успешно.

Как жаль, что это не так.

Я расстегнул пояс, на котором висела шпага, уронил его на землю, поднял вверх руки и продолжал идти вперед.

«У тебя появилась идея, босс?»

«Нет», – ответил я.

«Мне полегчало».

Ну, теперь остается лишь переставлять ноги, цель видна. Появилось ощущение неизбежности, словно я только что завершил путешествие, начатое много недель назад, когда я телепортировался в лагерь армии Морролана; все остальное стало лишь его продолжением. Возможно, не следовало в него пускаться. Во всяком случае, когда я появился на лугу под Черным замком, меня одолевали нехорошие предчувствия.

* * *

Я пропущу телепортацию: скучно рассказывать об этом без конца, хотя и не так противно, как телепортироваться. Я оказался возле большого деревянного моста, с расстояния в милю он выглядел совсем маленьким (можете проверить). Довольно необычный мост, с высоким пролетом, к тому же я не понимал, как он вообще может стоять. С каждой стороны у входа на него замерло по два солдата с копьями, а за ними виднелись бесконечные ряды бежевых палаток, поставленных на одинаковом расстоянии друг от друга. Легкий ветерок трепал развернутые знамена. Было прохладно.

Я поискал знамя, которое описал Морролан. Интересно, что я стал бы делать, если бы стоял штиль; наверное, возникла бы ужасная путаница. Нет, волшебники вызвали бы ветер, чтобы поставить все на свои места. Не исключено, что именно так и произошло. Я мог бы узнать, сделав…

«Ну, босс».

«Я оттягиваю неприятный момент».

«Знаю».

Я вздохнул и шагнул на мост. Он оказался вполне надежным. Да, как и следовало ожидать, на противоположной стороне реки стоял блок против телепортации. Часовые скрестили передо мной копья. Один начал что-то говорить, но я не стал его слушать и заявил:

– Владимир Талтош, Дом Джарега, к капитану Жнецу, по приказу лорда Морролана.

Часовые пропустили меня, а один из них показал налево. Я кивнул и зашагал в указанном направлении, так что лагерь остался справа. Речка журчала и смеялась надо мной. Пейзаж дышал покоем и миром. Я посмотрел в другую сторону. Какие-то парни сидели на складных стульях возле палаток, на меня никто не обращал внимания. В дальнем конце виднелось множество фургонов, чуть в стороне солдаты разгружали ящики и относили их под большие навесы. Я услышал смех. Горело несколько костров, и до меня донесся запах дыма и свежего хлеба.

«Вот оно, босс. Зеленое знамя с черным рогом».

«Где? Да, вижу. Я почему-то искал рог лиорна, а не музыкальный инструмент».

Пройдя сотню ярдов, отделявших меня от зеленого знамени, я осмотрелся. Как таковой формы у солдат не имелось, но головы украшали маленькие шапочки с зеленым значком с черным рогом. Кроме того, у каждого был повязан шарф с таким же зеленым значком на левом плече. На меня бросали любопытные взоры – все солдаты, как мне показалось, принадлежали к Дому Дракона. У одного из них я заметил на левом плече серебряный галун. Он сидел на пустой перевернутой деревянной корзине, стоящей рядом со знаменем. Взглянув на меня, он спросил:

– Что вам угодно?

– Я ищу Жнеца. Э… капитана Жнеца.

– И кто его ищет?

– Я.

Он холодно посмотрел на меня, и я напомнил себе, что от этого человека теперь зависят не только мои элементарные удобства, но и продолжительность жизни. Мысленно пожав плечами, я сказал:

– Баронет Владимир Талтош, Дом Джарега, по приказу лорда Морролана э’Дриена, Дом Дракона.

Дракон некоторое время смотрел на меня, решая, как ко мне отнестись. Потом встал и сказал:

– Я ему доложу.

Он направился к большому шатру, постучал и скрылся внутри. Вскоре появился снова и махнул рукой:

– Заходите.

Я не знал, нужно ли отдавать честь, поэтому воздержался.

Капитан Жнец оказался довольно старым, я решил, что ему около трех тысяч лет, однако он смотрел на мир блестящими глазами, над которыми нависали кустистые брови. На правом плече его куртки я заметил три серебряных галуна. Жнец сидел на расшатанном стуле за расшатанным деревянным столом и что-то писал. Как только я вошел, он сказал:

– Меня поставили в известность, что ты будешь прикомандирован к моей роте. Добро пожаловать. Мы обходимся без клятвы, поскольку я не уверен, что она имеет какое-то значение, к тому же я не очень понимаю, каков твой статус в моей роте. Со временем все прояснится. А сейчас Венец выдаст тебе шапочку, шарф, постельные принадлежности и покажет твое место. Тебе следует избавиться от этой вещи.

«Этой вещью», естественно, он назвал Лойоша. Похоже, у нас с самого начала возникли проблемы. «Эта вещь» заявила в моем сознании:

«Скажи ему, что если он даст мне пару серебряных галунов, я забуду обиду».

«Заткнись, вещь».

– Он необходим…

– Сэр! – Он бросил на меня свирепый взгляд. Мне удалось сдержаться и не закатить глаза.

– Прошу меня простить, сэр. Он необходим для проведения операции, ради которой я к вам приставлен.

Он пожевал губами, как лошадь, и сказал:

– И нужно, чтобы он сидел у тебя на плече?

«Если понадобится, я могу стоять у тебя на голове, босс, но ты быстро устанешь».

– Да, сэр, совершенно верно, сэр, – ответил я.

Жнец бросил на меня еще один свирепый взгляд.

– Очень хорошо, – проворчал он. – Ты свободен.

Он явно не предполагал, что я стану отдавать ему честь. Никто этого от меня не ждал.

Я вышел из палатки и наткнулся на человека с одним серебряным галуном.

– Должно быть, вы Венец?

– Сержант Венец, – поправил меня он.

– Прошу прощения, – сказал я, стараясь оставить иронию при себе.

У него была квадратная челюсть, нехарактерная для драконлорда, а также очень густые брови. Одет Венец был в кожаную куртку с рукавами до локтей, обнажавшими сильные, мускулистые руки. Я сразу решил: если мне придется вступить с ним в бой, лучше это делать с приличного расстояния. Интересно, подумал я, умеет ли он бросать ножи.

– Пойдем, – сказал он.

– Хорошо.

– Нужно отвечать: «Есть, сержант».

– Есть, сержант.

Он что-то проворчал, отвернулся и зашагал вперед. Я последовал за ним, думая о том, что он не ставит перед собой задачи заслужить любовь солдат. Мы прошли мимо капитанского шатра и направились вдоль ряда одинаковых палаток. На меня бросали любопытные взгляды, не все из них показались мне дружелюбными.

Венец остановился возле одной из палаток.

– Здесь будет твое место. Там есть койка, одеяло, фляга и экипировка.

– Есть, сержант, – ответил я.

– Я вижу, у тебя есть меч. Если ты полагаешь, что он… слишком мал, то можешь взять один из наших.

– Есть, сержант.

Он отвернулся. Возле палатки на раздвижных стульчиках сидели два драконлорда. Они посмотрели на меня.

– Желаю приятного утра вам обоим.

На самом деле утро выдалось не слишком приятным; ветер нес холод, в воздухе пахло приближающимся дождем. Я упомянул об этом только потому, что одна из драконлордов – женщина – сказала:

– Во всяком случае, вчера было еще хуже. Меня зовут Вирт э’Терикс.

– Влад Талтош.

– Джарег?

В вопросе было больше любопытства, чем враждебности, поэтому я ответил:

– Да, я джарег, или да, он джарег – тут все зависит от того, о ком вы спрашиваете. – Я повернулся к мужчине и вопросительно поднял брови.

– Его зовут Дрема, – сказала Вирт. – Он принадлежит к линии э’Дриен. Не принимай его поведение близко к сердцу. В каждом отряде должен быть человек, который делает бивак таким неприятным, что начинаешь желать скорейшей битвы.

Дрема бросил на нее мрачный взгляд, но так ничего и не сказал.

– Можешь сложить свои вещи, – предложила Вирт.

– Конечно. Вот только как?

– Засунь их под койку.

– Ну, с этим я справлюсь.

Дрема фыркнул. Я не понял почему.

– Мы можем выступить в любой момент, – сообщила Вирт.

– С чего ты взяла? – поинтересовался Дрема, наконец-то соизволивший открыть рот.

Вирт кивнула в сторону больших навесов:

– Последняя пара фургонов привезла походные припасы. Кроме того, Сетра Лавоуд не любит долго держать свои армии на биваке. Если нужно долго ждать, она размещает войска на квартирах.

– Не имеет значения, – проворчал Дрема. Вирт улыбнулась и приподняла брови.

В этот момент к нам подошла еще одна женщина. Она посмотрела на Лойоша, а потом перевела взгляд на меня.

– Наверное, ты Талтош, – сказала она. – Меня зовут Раша, я капрал твоего взвода.

Я склонил голову.

– Э… как мне к вам обращаться?

– По имени. И не нужно отдавать честь.

– Еще никто не предложил мне отдать честь.

Раша улыбнулась.

– Подозреваю, что никто не знает, как с тобой обращаться.

Из всех солдат, с которыми мне довелось столкнуться, она производила впечатление самой «военной» – стояла по стойке «смирно», отчего казалась еще выше, короткие волосы зачесаны назад; глаза темные с узким разрезом. Кроме того, она единственная из всех носила шпагу.

– Что нового, Раша? – спросила Вирт.

– Днем будут маневры, а завтра выступаем.

Вирт кивнула, но не стала бросать на Дрему победных взглядов. Дрема вновь фыркнул, что, похоже, было для него универсальным ответом.

– Куда? – поинтересовался я.

Раша бросила на меня быстрый взгляд и довольно резко ответила:

– Узнаешь, когда прибудешь на место, Талтош.

– Извините, – сказал я.

– Забери свое снаряжение.

– Сейчас, – ответил я и, низко наклонившись, чтобы не сбить с плеча Лойоша, нырнул в палатку.

Здесь оказалось даже прохладнее, чем снаружи. В палатке стояло четыре койки, под тремя из них я заметил одинаковые ранцы. Я сложил свои вещи под четвертой.

«Тебе бы следовало получить ранец, босс».

«Ты вовремя напомнил».

Я вылез обратно. Раша уже ушла.

– С нашим капралом легко работать, – сказала Вирт.

– Однако она бывает достаточно жесткой, когда требуется. Раньше служила в морской пехоте.

– В морской пехоте?

– В абордажниках. Так называют тех, кто пытается захватить вражеский корабль. Во время Междуцарствия она участвовала в сражении с выходцами с Востока.

– Я не знал, что во время Междуцарствия существовал военный флот.

– Ну, не официально… но в районе Норпорта и Адриланки шли морские сражения.

– Слушай, а ты не знаешь, где бы мне раздобыть ранец?

Она покачала головой:

– Во всяком случае, не здесь. Солдатам запрещено покидать лагерь без разрешения. Но, когда вернется Аэлбурр, он сделает тебе удобные лямки. Аэлбурр умеет работать руками.

– Аэлбурр?

– Он тоже живет в нашей палатке.

– Понятно. А где он сейчас?

– У него наряд на кухне. Вернется после ленча.

– Если это можно так назвать, – проворчал Дрема.

– Ты можешь попросить его сделать для тебя складной стул; нужно пользоваться любыми возможностями для отдыха, – добавила Вирт.

– Нисколько не сомневаюсь, – вздохнул я.

Я уселся на землю рядом с ними. Да, стул бы не помешал.

Вскоре послышалась барабанная дробь, и мое сердце отчаянно забилось, я с трудом удержался от того, чтобы не вскочить и не обнажить шпагу; лишь в самый последний момент я заметил, что все сохраняют спокойствие.

– Мотив называется «Пора кормить лошадей», – пояснила Вирт. – Наступило время ленча.

– Самое волнующее событие дня, – заявил Дрема.

– Правильно, – согласилась Вирт. – Из-за опасности. Хватай свою ложку и пошли.

* * *

Ленч выдавали на длинном столе, к которому подходили с жестяным подносом, чтобы повара положили на него безвкусного сыра и столько галет, сколько ты мог съесть – в моем случае оказалось, что я способен проглотить треть от одной, – а также кусок соленой кетны. Я не рискнул бы подавать такую даже в похлебке с острым перцем. Потом ты наполнял складную жестяную фляжку ужасающим белым вином и возвращался в свою палатку, чтобы поесть. После следовало вымыть посуду в реке – и занимать очередь в отхожее место, чтобы избавиться от продуктов, которые ты имел несчастье употребить. Я скормил Лойошу кусочек кетны, и ему она понравилась, что только доказывает мою правоту.

Через час после ленча начались «маневры». Нас построили в аккуратную шеренгу, по четыре человека в ряд. Слева от меня стоял Дрема, за ним драконлорд по имени Аэлбурр, очень высокий даже для драконлорда – почти восемь футов. Он зачесывал свои черные волосы назад, как и Вирт, а руки оказались почти такими же мощными, как у Венца. Таким строем мы прошагали в поле, где «маневры» развернулись полным ходом: мы поворачивались все вместе, перестраивались в ряд по тридцать человек в четыре шеренги, сохраняя необходимое расстояние, наступали, отступали, переходили на скорый шаг, беглый шаг и тому подобное. Все знали, что от них требуется, – кроме меня.

Так продолжалось в течение пяти часов, с пятиминутными перерывами через каждый час. Во время одного из перерывов я повалился на землю рядом с солдатом, который постоянно оказывался в строю позади меня.

– Не привык к работе, выходец с Востока? – спросил он. Я взглянул на солдата, убедился, что у него нет никаких враждебных мыслей, и ответил:

– Не могу сказать, что получаю от происходящего удовольствие.

– Я тоже, – признался он.

Он был невысокого роста и чем-то напоминал мышь. Мой сосед не производил впечатления сильного человека, однако муштра утомила его гораздо меньше, чем меня.

– Но тебе нравится сражаться, верно?

– Мне? Нет. Я уже участвовал в нескольких битвах. Не могу сказать, что получил удовольствие.

– Тогда почему?..

– Опыт. Я хочу сделать карьеру в Гвардии Феникса. Или в Гвардии Дракона, если Цикл повернется вовремя и мне повезет. Повышение получить гораздо легче, если в твоем послужном списке есть серьезные сражения.

– Понятно.

– А зачем здесь ты?

– Личное.

Он рассмеялся:

– Так и думал. По слухам, ты знаком с Сетрой Лавоуд.

– Мы встречались, – признался я.

– Она и в самом деле вампир?

– Ну, мою кровь она не пила. Во всяком случае, я этого не помню.

Он снова рассмеялся.

– Меня зовут Тиббс, – сказал он.

– Влад.

– Рад познакомиться.

– Взаимно.

Вновь заговорил барабан, и мы начали новые бессмысленные маневры. Во время следующего перерыва я оказался рядом с Дремой и Вирт. На лице Дремы застыло презрительное выражение, которое отбивало всякую охоту с ним разговаривать. Вирт сохраняла прежнюю доброжелательность, поэтому я сказал:

– Не возражаешь, если задам вопрос?

– Конечно, – кивнула Вирт.

– Почему все так… хм-м-м. Я даже не знаю, как сказать. Я уже имел дело с драконами, и привык… точнее, я не привык, чтобы они обращались со мной так вежливо. Без обид.

Вирт улыбнулась.

– Ну, это требует некоторых усилий.

– Но зачем их прикладывать?

– Я могу говорить только за себя.

– Ну и?..

– Мы отправляемся на войну, – ответила она после короткой паузы. – Мы будем сражаться. Ты будешь драться рядом со мной. Я бы не хотела, чтобы у тебя появился повод желать моей смерти.

– Ах вот оно что. Я как-то не подумал.

Она вновь улыбнулась:

– В твоих интересах также не давать мне повода желать твоей смерти, джарег.

Дрема бросил на меня быстрый взгляд и отвернулся.

И снова заговорил барабан, и мы опять принялись маршировать и бегать, а потом началась тренировка по метанию дротиков. Конечно, драконлорды метали дротики гораздо дальше, но ни один из них не мог сравниться со мной в точности. Что принесло мне немалое удовлетворение.

Наконец барабаны сообщили, что пришло время ужина. Ужин почти не отличался от ленча, если не считать того, что вместо кетны нам дали жидкий бульон. Я уселся рядом с Вирт возле нашей палатки и спросил:

– Тут всегда так кормят?

– Да.

– Понятно. И большинство здесь добровольцы?

– Все. Только текл призывают на военную службу.

– Но почему же вы идете добровольцами?

– Я поступаю в Академию Терикса, но прежде необходимо получить боевой опыт.

– Пожалуй, звучит разумно.

– А почему ты здесь?

– Почему я здесь? Это личное.

– Ага.

Я решил, что Вирт заслуживает более подробного ответа, и добавил:

– Мы собираемся воевать с типом, на которого я зол.

– Ты шутишь.

– Ни в коем случае.

– Ты вступил в армию из-за того, что разозлился на человека, с чьей армией мы будем сражаться?

– Точно.

Она посмотрела на меня.

– Знаешь, у тебя не будет никаких шансов, чтобы… как джареги это называют?

– Обычно мы называем это убийством, – солгал я. – Да, я знаю. Но я могу оказаться полезным.

– Ты сумасшедший.

– Благодарю.

– Но я не хочу тебя обидеть.

Тут к нам присоединился Аэлбурр, с которым Вирт меня познакомила. Он вел себя достаточно дружелюбно и согласился модифицировать мой ранец и сделать складной стул.

– Я могу быть тебе полезным? – спросил я.

– Да. Скажи мне, как побеждать в кости.

– Заведи игорный дом, но не играй в кости.

– Я серьезно.

– И я тоже. Это нечестная игра. В нее нельзя выиграть, если парень, который ведет игру, не является полнейшим идиотом. Если ты действительно очень хорош и сделал неудачно пару первых бросков, а потом удваивал ставки всякий раз, когда тебе удавался хороший бросок, то в лучшем случае ты будешь проигрывать понемногу и очень медленно.

– Почему?

– Потому что, например, в игре «десять-пятьдесят» ты платишь двенадцать монет за камни, рискуя проиграть пятьдесят, а если ты победишь, то вернешь свою ставку плюс десять пятьдесят, не считая удвоения, что рано или поздно происходит. Поэтому всякий раз, когда имеешь дело с равным противником, ты теряешь две монеты. Если противник лучше тебя, ты проиграешь больше, а если тебе противостоит слабый игрок, фактор случайной удачи всегда выше двух монет, которых ты лишаешься. Обычно что-то около четырех медяков.

– Ты все точно подсчитал?

– Да.

Он покачал головой.

– А как насчет игр, когда остаешься с противником один на один?

– Это совсем другое дело. Если ты играешь лучше, то должен выиграть.

– Ну и как ты играешь?

– Стараюсь получить сильную комбинацию плоскими камнями, а потом использую круглые, чтобы превзойти сильную комбинацию противника, а если после первого круга он получает слишком существенное преимущество, проигрываю исходную ставку и начинаю снова.

– А я люблю использовать плоские камни, чтобы выйти вперед в начале игры. Тогда появляется шанс, что повезет с круглыми.

– Да, многие так играют.

– И еще я удваиваю, ну… когда чувствую, что сейчас мне должно повезти.

Конечно, ты так поступаешь.

– Не знаю, честно говоря, я не так уж много играю.

– У меня получается.

Я подумал: знаю, как ты играешь, простофиля, но вслух ничего не сказал.

– Ну и какие у тебя результаты? – спросил я.

– В нулях или немного выигрываю.

Я чуть не произнес эти слова вместо него. Все неудачники так говорят, но я только кивнул и промолчал.

– Может быть, мне стоит испытать твой способ, – сказал Аэлбурр.

– Расскажи потом, что у тебя получилось.

– Обязательно.

– Ну а почему ты здесь?

– Здесь? В армии?

– Да.

Он довольно долго молчал, а потом ответил тихим голосом:

– Я всегда мечтал воевать под началом Сетры Лавоуд.

– Понимаю.

– В любом случае это лучше, чем наоборот.

– Что ты имеешь в виду?

– Прошлый раз я служил в армии наемников. Их наняли воевать против нее. Я отказался.

– И правильно, – кивнул я. – Я бы тоже отказался.

Вскоре весело затрещали костры, и мы уселись в круг; каждые три палатки разводили свой костер. Вирт объяснила, что обычно еду готовят на кострах, но на сей раз пришлось воспользоваться услугами кухонь, чтобы не тратить время на выдачу пайков. Вероятно, с военной точки зрения решение было разумным. Кто-то заметил, что такой способ удобен только в том случае, если мы не задержимся здесь надолго. Вирт ответила, что мы можем выступить в любой момент, и пояснила ход своих рассуждений, что явилось поводом для оживленной дискуссии, а также дало возможность пуститься в воспоминания о прошлых кампаниях, связанных с долгим ожиданием на биваках.

«Ну, Лойош, как тебе военная жизнь?»

«Кормят хорошо».

«Ха».

«И еды полно».

«Я не заметил».

«Потому что тебя никто не угощал объедками».

«Тебя угощали?»

«Конечно, босс. Мне кажется, они решили, что я приношу удачу».

«Они просто плохо тебя знают».

«Ха».

Разговоры вокруг меня продолжались, изредка я задавал вопросы – например, как различать барабанный бой. Мне терпеливо отвечали – так обычно разговаривают с потенциальным клиентом, который наводит справки относительно условий кредита. Кстати, барабан назывался «сила-барабан» и издавал такой необычный звук из-за того, что внутри стальной рамы, по которой стучал барабанщик, находились стальные шары.

Позднее мои новые знакомые принялись рассказывать о том, что они собираются делать после окончания кампании. Если они говорили правду, то в моих борделях появится множество новых клиентов. Потом пришел черед забавных историй, большую часть которых я слышал раньше, но ни одну из них не стоит повторять, хотя несколько, чисто военных, меня заинтересовали. В большинстве случаев речь шла о необычных ранениях, способах сбежать с поля боя или затруднительных положениях, в которых оказывались офицеры (почему-то героями таких историй никогда не становились сержанты). Лойошу некоторые истории показались забавными, но вы же помните – ему и еда понравилась.

Снова зазвучал барабан, и Вирт объяснила, что пора ложиться спать. Я не привык засыпать по расписанию, но понял, что настолько устал, что мне не помешают заснуть незнакомая кровать и колючее шерстяное одеяло. Так и вышло; сделав из плаща подушку, я улегся на койку и почти сразу же провалился в сон.

На следующее утро нас разбудил бой барабана, начался первый полный день моей солдатской службы. Десять минут на утренний туалет у реки – мне едва хватило времени на бритье. Некоторые из моих новых товарищей искоса посматривали на меня, и мне стало ужасно весело.

Возле кухонь был разожжен костер, я направился туда и обнаружил, что у них не только нет клявы, но и сливок и меда для кофе, поэтому я просто не стал его пить. Я с трудом съел галету – кто знает, когда еще удастся перекусить, и вернулся к палатке. Выяснилось, что утренние маневры отменили.

– Интересно, почему? – спросил Аэлбурр.

– Лучше скажи спасибо, – проворчал Дрема.

– У меня есть догадка, – заявила Вирт, глядя в сторону капитанской палатки.

Было очень холодно. Я завернулся в толстый плащ и подумал, что отдал бы половину своей территории в городе за чашку хорошей клявы, но счел за лучшее промолчать.

К нам подошла Раша и пожелала доброго утра.

– Что нового? – спросила Вирт.

– Вы узнаете сразу же, как только мне что-нибудь сообщат, – ответила Раша и прошла к следующим палаткам.

Я посмотрел на небо, надеясь, что сегодня не будет дождя, но ничего определенного там не заметил. Где-то над нами находился Черный замок, но тучи его закрывали, хотя я знал, что Морролан может нас видеть. Что-то здесь было не так.

«Лойош, что я здесь делаю?»

«Я бы тебе обязательно сказал, если бы знал».

В сорока ярдах от нас, над капитанской палаткой, под холодным утренним ветром развевалось знамя роты Жнеца.

Снова начали бить барабаны, но завтрак уже закончился, а для ленча было еще слишком рано. Вирт улыбнулась и встала.

– Знаешь, как снимать палатку? – спросила она.

Мне оставалось лишь покачать головой и ответить:

– Нет.

– Пришло время учиться, – заявила она. – Мы выступаем.

9

ТАЙКОМ

Лойош продолжал спрашивать, что я намерен делать, когда доберусь до холма, а я все время отвечал, что не знаю.

«Что-нибудь придумаю», – наконец обещал я.

«Почему твои слова меня не успокоили?»

«Подойти поближе уже пол… что такое?»

«То же самое сражение, босс. Просто другая его часть».

«Посмотри внимательнее, Лойош».

«Ого».

Примерно в ста ярдах справа от меня появилась большая группа людей с Востока – наемники, о которых меня предупреждали. Они находились довольно далеко, но мне удалось разглядеть несколько бород – этого хватило.

Они двигались навстречу коннице, и я уже видел Морролана на темной лошади, который поднял над головой – да, Черную Длань. Ранение этим клинком несет смерть – причем смерть вечную, всякий, кто им сражен, не может рассчитывать на возвращение и реинкарнацию. Выходцы с Востока имеют различные представления – иногда странные или даже глупые – о том, что происходит после смерти тела; однако Морролан разом прекращал любые сомнения.

И несмотря на все, что произошло на моих глазах за последнее время, именно его появление вызвало у меня тоску.

Я обнаружил, что нахожусь совсем рядом с волшебниками и их охраной на вершине холма. Прежде чем кто-то из них успел заговорить со мной, я заявил:

«Мы можем прекратить всю эту чепуху».

«Хорошая работа, босс, – сказал Лойош. – Ты привлек их внимание».

«Таков мой тайный план», – ответил я.

Они смотрели на меня, а я на них. Тут только я понял, что остановился. Я добрался до нужного места. То, что должно случиться, произойдет именно здесь, а потом война закончится. Меня охватил жуткий восторг: больше не придется маршировать! А главное, я больше не буду маршировать под дождем!

* * *

Дождь начался вскоре после полудня моего первого дня в роте Жнеца. Мне кажется, что с тех пор он и не прекращался. Мы шагали четыре часа, но уже через час я понял, что мне это не нравится. Месить ногами грязь совсем не такое большое удовольствие, как принято считать, в особенности если за спиной у тебя складная койка, самодельный ранец и часть палатки. Я надел теплый плащ потому, что утро выдалось прохладным, но во время первого же привала сменил его на легкий, поскольку маршировать оказалось гораздо более тяжелой работой, чем я предполагал, – мы прошли всего милю, но я сильно вспотел. Ну а потом, естественно, полил дождь, мне стало жарко, а когда мы останавливались, чтобы вытащить застрявшие фургоны, я сразу начинал мерзнуть.

Вирт продолжала смотреть по сторонам, словно пытаясь угадать, куда мы направляемся и что будем делать. Время от времени она говорила, что, если бы вокруг было достаточно дерева, саперы сумели бы сделать дороги проходимыми.

Дрема молчал, но постоянно вздыхал, ворчал и бормотал что-то неразборчивое. Аэлбурр был в отличном настроении, что не могло не раздражать.

Лойош отдыхал у меня на плече или облетал нашу роту, наслаждаясь нежданной популярностью; к счастью, он воздерживался от шуток в мой адрес. Я старался держать свои мысли при себе, прежде всего из гордости.

В какой-то момент мы попали на территорию, которую контролировал противник. Сначала я этого не заметил, но когда оказалось, что наш интендант перестал платить за продовольствие, все стало ясно. Через несколько лет я узнал, что Сетра отрезала армию противника от поставок провианта, чем чрезвычайно гордилась. Да, Сетра знала свое дело, но наш рацион не менялся. К сожалению.

Дождь усилился. В городе я практически не обращаю внимания на погоду. К тому же простое заклинание помогает спастись от ливня, а потом я оказываюсь в конторе или в том месте, куда направлялся. Здесь все было иначе; большинство из нас могли защититься от льющегося на голову дождя, но с дорогой все равно ничего не поделаешь, да и поддерживать заклинание долго очень утомительно, а нагрузка на мозг слишком велика. Зачем его сжигать из-за какого-то проклятого Виррой дождя.

Для драконлордов такое положение было еще менее приемлемым – ведь они могли в любой момент попасть на Дороги мертвых, и тогда им пришлось бы объяснять свое поведение.

Дороги мертвых[30].

Я вспоминал их, когда маршировал вперед с ротой простых солдат. Я не забыл, как мне казалось, будто мне никогда не найти оттуда выход, а потом я спас не только себя, но и Алиеру с Морроланом – при помощи колдовства. Тогда я даже не подозревал, что способен на такое. А где сейчас Алиера и Морролан? Сидят себе в уютном Черном замке, а потом телепортируются туда, куда мы придем. В то время как мои сапоги хлюпают по жидкой грязи.

Но я сам сделал выбор и не сомневался, что мне станет легче, когда мы встретимся с армией Форнии и мне удастся нанести ему серьезный урон. А потом я сбегу куда-нибудь подальше.

Да…

«Босс, пора прощаться с заклинанием».

Мне хотелось с ним поспорить, но зачем иметь напарника, если не пользоваться его советами.

«Ладно, спасибо», – сказал я ему, попрощался с заклинанием и тут же промок.

Глядя на соседей, я с гордостью убедился, что держал заклинание дольше, чем многие. Кроме того, я знал, что после марша окажется, что некоторые сожгли свой мозг. Интересно, подумал я, планирует ли Сетра заранее такие потери: «Если погода будет плохой, то мы каждый день будем терять около одного процента солдат…»

«Ты прав, Лойош. Мой разум цепенеет».

«Насквозь промок».

«Если ты думаешь, что это шутка…»

Тут мы остановились – настоящий привал, поскольку ни один из фургонов не застрял. Я с благодарностью снял свое снаряжение, достал складной стул, который сделал для меня Аэлбурр, и уселся на него.

– Мы направляемся в интересный край, – заявила Вирт.

Я осмотрелся; вокруг расстилалась плоская равнина – ни холмика, ни деревца.

– Ты так считаешь?

– Подходящее место для сражения, но я имела в виду другое. Скоро мы попадем в гористую местность, поэтому у меня возник вопрос: собирается ли Сетра сразу бросить нас в сражение, или, если мы резерв, тогда нам вскоре нужно будет свернуть на север.

– Мне известно, что мы в авангарде.

– Правда? Откуда ты знаешь?

– Так сказал Морролан. Вот почему меня направили именно в вашу роту.

Она посмотрела на меня так, словно ждала продолжения.

«Босс!»

«Проклятие, Лойош. Мой мозг устал, разве не так?»

– Не будем об этом, – проворчал я. – Мне следует помалкивать.

– Ладно, – пожала плечами Вирт.

– Но я не шпион.

– Мне это и в голову не приходило, – заверила меня Вирт. – Я и сама поняла, что ты не простой солдат.

– Да.

– Но мы в авангарде, верно? Тогда наш марш будет продолжаться не больше двух дней. Ну, может быть, три, если погода не изменится.

– А потом сражение?

– Вполне возможно. Ты будешь участвовать?

Я взглянул на нее и понял, о чем она думает – предстоит ли мне разделить с ними опасности битвы, или я сбегу, как только завяжется схватка. Правильный ответ, конечно, состоял в том, что я собирался сбежать.

– Я буду с вами, – ответил я. Вирт кивнула.

Снова загрохотал проклятый сила-барабан, и я встал, сложил стульчик, и мы двинулись дальше. Дождь немного утих.

– Неужели волшебники Морролана ничего не могут сделать с дождем? – поинтересовался я.

– Возможно, они о нас уже позаботились.

– Они не слишком торопились, – проворчал я.

– Ты начинаешь походить на Дрему.

Дрема бросил на меня быстрый взгляд.

– Я начинаю его понимать.

Дрема никак не дал мне понять, что нуждается в моем понимании.

– У меня сложилось впечатление, что солдатам положено ворчать и жаловаться.

Вирт коротко рассмеялась, хотя я вовсе не шутил.

– Только не в элитных частях, – заметила она.

– А мы элитная часть?

– Разве ты не знаешь?

– А как их отличить?

– Ты видишь среди нас мобилизованных текл?

– Понятно. Я не знал, где искать.

– Ну и как ты себя чувствуешь среди элитных частей?

– Меня распирает гордость, – проворчал я.

– Вот теперь ты проникся нашим духом.

Дрема фыркнул. Усилился ветер, мне стало холодно, но вскоре дождь окончательно прекратился, я сумел сотворить заклинание, чтобы высохнуть, и почувствовал себя лучше.

Мы прошли еще несколько миль, сделали привал прямо на дороге и поели соленой кетны, сыра и галет. Я съел три галеты. После того как я целый день ничего не ел, они даже показались мне вкусными.

«Если это будет долго продолжаться, то я потеряю всякий вкус к еде. И стану таким, как ты, Лойош».

«Я обливаюсь горькими слезами».

«Рептилии не плачут».

«У нас есть и другие природные преимущества».

Я положил в карман несколько галет, чтобы съесть их на ходу. Они не такие уж паршивые, если не сравнивать с чем-нибудь хорошим.

Серые тучи, собиравшиеся под оранжево-красными облаками, исчезли, впереди появились горы. Из чего я сделал вывод, что мы постепенно поднимаемся вверх, – и мои ноги тут же завопили об усталости. Периодически мимо нас на лошади проезжал капитан, очевидно, чтобы настроение у нас испортилось еще сильнее. Мне не так-то часто приходилось видеть лошадей; наблюдение за капитаном не прибавило к ним любви.

Когда стемнело, вновь загрохотали барабаны, мы остановились, и я молча наблюдал, как трое моих товарищей ставят палатку, стараясь запомнить маленькие хитрости, без которых не обойтись. Потом мы разожгли костер, поужинали – тут меня не ждало ничего нового – и расселись вокруг огня. К нам подошла Раша и сказала:

– Сегодня первую стражу будут стоять Аэлбурр и Влад.

– Хорошо, – сказал Аэлбурр.

– Влад?

– Что?

– Ты слышал?

– Да.

– Тогда отвечай.

– Извини.

Раша пошла дальше.

– Сколько времени продолжается стража?

– Два часа, – ответила Вирт, – если только мы не находимся близко, – в таком случае время удваивается, а патрульных становится в три раза больше.

– Близко?

– От врага.

– Понятно.

– Не думаю, что сейчас неприятель рядом.

Я вопросительно посмотрел на Вирт, она пожала плечами и добавила:

– Так что можешь дежурить спокойно.

Аэлбурр встал и пристегнул меч. Я последовал его примеру. Он прошел между рядами палаток, и мы оказались неподалеку от знамени. Там стоял Венец; к нему одна за другой подходили пары часовых.

– Северная граница лагеря, сорок ярдов, – сказал он нам.

Аэлбурр отдал честь и отвернулся. Я тоже отдал честь, Венец бросил на меня взгляд, смысл которого так и остался для меня тайной, и поспешил за Аэлбурром. Однако эпизод доставил мне удовольствие: наконец-то мне удалось отдать честь.

– Что мы будем делать? – спросил я. – Стоять на месте, как идиоты, или гулять взад и вперед, как слабоумные?

Он усмехнулся:

– Стоять на месте. В основном. До тех пор пока мы ведем наблюдение, это не имеет существенного значения.

Мы проторчали на одном месте два часа, и ничего не произошло, но мне стало как-то жутко. Сначала из лагеря доносился шум разговоров, но довольно скоро все стихло, и я превратился в одного из стражников, которых столько раз пытался незаметно обойти, оглушить или даже убить. Эпизоды из прошлого вставали передо мной, тихо шепча о мести. Я не слишком тревожился, поскольку рядом был Лойош, но все это мне не нравилось. Попытался было завязать разговор с Аэлбурром, но он дал мне понять, что нам следует слушать, а не болтать. А если кто-то поймает нас за разговором, с нами произойдут Плохие Вещи.

– А что военные считают Плохими Вещами?

– Наряд на уборку отхожих мест.

– Продано, – прошептал я и до конца стражи не произнес больше ни слова.

Ровно через два часа нас сменила пара солдат, с которыми я не был знаком, однако их явно не интересовали разговоры и наряд на уборку отхожих мест. Я последовал за Аэлбурром к нашей палатке – сам бы я никогда ее не нашел, – улегся на койку и тут же заснул.

* * *

Тридцать часов спустя я узнал, что означает «близко». Мои ноги проделали еще один дневной марш и подчинялись мне с большой неохотой, да и настроение постарело на целый день. Вирт слегка забавляло мое раздражение; Аэлбурр погрузился в размышления, а Дрема, такой же мрачный, как и прежде, единственный изо всех нас выглядел разумным. Так или иначе, но нам сообщили, что вся наша палатка будет стоять на посту в течение четырех часов в середине ночи. Вирт кивнула, Дрема еще сильнее нахмурился, а Аэлбурр философски пожал плечами. Затем, примерно через час, Раша отозвала меня в сторону и сказала, что мне не следует этой ночью выходить на дежурство. Прежде чем я успел у нее что-нибудь спросить, она отвернулась и ушла. Я тихонько выругался.

«В чем дело, босс? Тебе так понравилось вчерашнее дежурство, что ты хочешь получить сегодня двойное удовольствие?»

«Нет, просто не нравится, когда мне дают понять, что я не так надежен, как остальные».

«Ты стал обидчивым?»

«Отвали».

Вскоре к лагерю на фургонах подкатил смешанный отряд – около сотни человек. Смешанный в том смысле, что среди них оказались валлисты, теклы и драконы. Я вопросительно посмотрел на Вирт, и она сказала:

– Саперы.

– И что они будут делать?

– Строить нашу оборону. Земляные укрепления. Валы. Похоже, мы будем оборонять эти позиции.

– Эти позиции? Проклятие, но где мы находимся?

– Когда рассветет, ты увидишь Восточные горы.

– Выходит, сегодня мы довольно много прошли.

– Точно. – Я вспомнил планы Сетры и пожалел, что они мне известны, потому что вдруг показалось, что наша рота лишь фишка на игральной доске. И Сетре глубоко наплевать на отдельных солдат. Чтобы отвлечься, я попытался что-нибудь разглядеть на востоке, но было слишком темно.

«Мы уже довольно высоко в горах, босс. Я уверен».

«Почему?»

«Мне стало труднее летать».

«А почему ты считаешь, что в горах труднее летать?»

«Ответы на такие вопросы должны знать животные высшего порядка – такие, как ты, а мы, летуны, довольствуемся инстинктами».

«Ты не летун, а рептилия».

«И все равно я не знаю, почему так получается».

«Если бы у тебя были большие пальцы, ты бы знал».

«А тебе не кажется, что пора забыть про большие пальцы, босс?»

И вдруг мне показалось, что я должен что-то сделать, о чем-то позаботиться… да. Вспомнил.

«Кто это?»

«Морролан».

«Что вам угодно?»

«Ты не хочешь меня поблагодарить, Влад?»

«За что?»

«Еще не родился такой солдат, который не был бы благодарен за избавление от ночного дежурства».

«Понятно. Нет, я не намерен вас благодарить. Похоже, пришло время действовать?»

«Капитан тебя ждет, встретимся у него».

«Я уже в пути», – сказал я, испытывая облегчение, что меня освободили от ночного патрулирования вовсе не из-за недоверия.

А потом я рассердился на себя за то, что мне не все равно. Я зашагал через лагерь туда, где находилась палатка капитана.

«Сюда, босс».

«Спасибо».

Стало уже совсем темно, но я нашел платку благодаря указаниям Лойоша и шелесту знамени. Пришлось дважды обойти вокруг, прежде чем я нашел вход. Мне постоянно приходилось делать то, что я не умел, – а значит, я выглядел глупо. Перед собой, если не перед другими, – а я всегда это ненавидел.

Я постучал.

– Входите, – сказал капитан.

– Пожалуйста, входите, – почти одновременно раздался голос Морролана.

– Какая приятная и неожиданная встреча, – сказал я, входя в палатку.

– Присаживайся, Влад, – предложил Морролан.

Я не стал отказываться. Бросив взгляд на капитана, я попытался прочитать выражение его лица, но тщетно. Однако с той минуты, как я вошел в палатку, все изменилось, и, мне кажется, капитан почувствовал, что я перестал быть одним из его солдат. Подозреваю, что мне это понравилось гораздо больше, чем капитану.

– Ближайший сторожевой отряд врага находится в трех милях от нас, – без всяких предисловий начал Морролан. – Завтра мы можем ожидать начало атаки.

– Значит, сегодня ночью мне нужно кое-что сделать.

– Да.

– Что именно?

– Капитан? – спросил Морролан.

Глаза капитана округлились, он крякнул, как если бы только теперь ему все стало ясно.

– Дайте подумать. Мы по-прежнему планируем… э…

– Вы можете говорить в присутствии Влада.

Он снова крякнул.

– Мы по-прежнему планируем отступление на юго-восток?

– Да.

Капитан задумался, потом спросил:

– Какая часть армии противника нам противостоит?

– Примерно треть. Нам известно, что еще треть маршем идет на помощь, а еще одна дивизия, наверное, пытается обойти нас с фланга.

– А что будет, если он не станет нас атаковать? Может быть, он захочет подождать подкреплений. Строго говоря, это лишь сторожевой отряд; если они пойдут в атаку, то потеряют ряд преимуществ.

– Такой вариант возможен. Тогда мы атакуем сами.

Капитан покачал головой:

– Мы лишь авангард. Мне совсем не нравится идея атаки.

– Мы не станем бросать в бой большие силы, задача состоит в том, чтобы спровоцировать контратаку.

– Ясно. Я понял. А если они не пойдут в контратаку?

– У нас достаточно сил, чтобы захватить их позиции. Если они не станут контратаковать, мы их займем – тогда врагу придется нападать на собственные позиции. Сетра считает, что нас такой вариант устраивает ничуть не меньше.

– Она генерал.

– Да, верно. Но в любом случае Форния очень агрессивен. Сетра считает, что завтра он захочет нас проверить.

– Хорошо. В таком случае, если он планирует утреннее наступление, любая задержка будет нам полезна. Я бы хотел дать саперам побольше времени.

Морролан кивнул и обратился ко мне:

– Влад?

Я пожал плечами.

– Я не особенно разбираюсь в военном искусстве. Что мне следует сделать?

– Существует несколько возможностей, – ответил Морролан.

– Вас совершенно не беспокоит, что они сразу разгадают наши намерения?

– Конечно, будет лучше, если они не сообразят, что мы устроили диверсию, но это не самое главное.

– Ладно. Как насчет того, чтобы проделать дыры в их бочках с водой? Им потребуется кофе или хотя бы вода, прежде чем пойти в атаку. Это их задержит.

– Да уж… Как-то не слишком изящно, – ответил я. – Но я справлюсь.

– Могу предложить кое-что получше. – В глазах Морролана неожиданно сверкнула улыбка. – Полагаю, тебе понравится, Влад.

– Могу спорить, – проворчал я.

* * *

Тридцать часов назад я стоял на посту, следил за тем, чтобы никто не пробрался в наш лагерь; теперь же сам пытался проникнуть в лагерь противника. Такой поворот событий казался мне более естественным, более того, у меня даже не возникло сочувствия к противнику.

Лойош полетел вперед, чтобы засечь их передовые посты, а я осторожно пробирался в сторону предположительного расположения врага. Мои ноги двигались бесшумно, серый плащ растворялся в ночи, а в левой руке я сжимал маленький жезл, который предупредит меня о любом охранном заклинании.

«Что-нибудь видишь, Лойош?» – спросил я, поскольку тишина начала действовать мне на нервы.

«Пока нет, босс».

«Может быть, они собрали вещички и разошлись по домам?»

«Если ты в это веришь, я не стану спорить».

Прошло немного времени.

«Я их нашел, босс. Трое, прямо перед тобой».

«Я уйду влево».

«Там путь свободен».

Я продолжал продвигаться вперед, не слишком быстро и стараясь не делать резких движений. Я уже видел тлеющие угольки костров, которые не только помогали мне ориентироваться в лагере, но мешали врагу меня засечь. Я вспомнил, как прошлой ночью почти не оборачивался к лагерю; мое внимание было направлено в противоположную сторону. И все же я постарался не оказываться на одной линии с кострами и тем местом, где Лойош засек патруль.

Я понимал, что перед лагерем должна располагаться внутренняя цепь пикетов, так оно наверняка и было, но я их не заметил, а они не видели меня. Как только я очутился на территории лагеря, стало легче; почти все костры догорели, солдаты спали. Я уверенно шел вперед, словно шагал по своему лагерю, а те стражники, которые замечали меня, не придавали этому значения.

«Ты видишь их знамя?»

«Чуть в стороне, до него около сорока ярдов».

Я пошел в указанном направлении. Из палатки, которую указал мне Лойош, лился свет. Подойдя ближе, я услышал голоса – офицеры, конечно же, обсуждали план завтрашнего сражения, когда наш «авангард» пройдет испытание их «передовым отрядом».

Перед входом в палатку стоял часовой – очень неудобное место. Но меня он не смущал.

«Ладно, Лойош. Убери его».

«Я здесь, босс».

Он взлетел с моего плеча и устремился на часового, пролетев в трех футах у того над головой. Часовой выругался и сделал шаг назад. Лойош совершил новый заход. Часовой вытащил меч и сделал бесполезный выпад в воздух. Я снял с пояса нож и нащупал древко.

Через секунду я перерезал веревку, и знамя скользнуло ко мне в руки. Я нырнул в темноту возле ближайшей палатки и сказал:

«Ладно, Лойош. Я закончил. Одно знамя у меня».

«Я сейчас вернусь, босс».

«Лойош…»

«Перестань, босс. Дай мне развлечься».

«Лойош».

«Ладно, иду».

– Что за шум? – послышался чей-то голос из палатки, но я уже был далеко и ответа не услышал.

Дальше пошло легче; остальные знамена стояли возле палаток, где неприятель часовых решил не ставить. Требовалось лишь, как всегда, сохранять осторожность. На всю операцию у меня ушел час, а еще через двадцать минут я вернулся в наш лагерь.

Исключительно для тренировки я проскользнул мимо наших часовых и зашагал прямо к палатке капитана. У входа также стоял часовой, но от него я не стал прятаться. Он посмотрел на сверток у меня в руках, но, как мне показалось, не понял, что я принес. Часовой объявил о моем появлении и откинул полог палатки. Капитан и Морролан сидели за столом и пили вино. Я бросил сверток на пол и сказал:

– Я возьму несколько штук себе, если вы не возражаете.

– Бери сколько хочешь, – ответил Морролан.

Капитан посмотрел на знамена и рассмеялся.

– Хорошая работа, – сказал он. – Сколько штук ты утащил?

– Одиннадцать.

– Ну-ну. Мы захватили одиннадцать знамен и даже не обнажили клинков. Интересно, знает ли история подобные случаи?

– Очень сильно сомневаюсь, – улыбнулся Морролан.

Я выпил немного вина. Вино имеет особенно приятный вкус, когда удалось провернуть что-нибудь опасное, к тому же оно расслабляет мышцы, о напряжении которых ты и не подозревал.

– Какие-нибудь проблемы? – поинтересовался Морролан.

– Со всеми проблемами легко справился Лойош.

«Я все слышал и запомнил, босс».

«Ты можешь немного помолчать, Лойош».

– Наверное, мы получим пару часов передышки, пока они будут делать новые знамена, но не можем на это рассчитывать, – заметил капитан. – Значит, мне нужно проверить, как идут земляные работы.

– А ты, Влад, – сказал Морролан, – должен отдохнуть. Завтра тебе предстоит сражение.

– Ха, – проворчал я, – а кто вам сказал, что я буду в нем участвовать.

Он пожал плечами и ничего не ответил. Больше говорить было не о чем, поэтому я допил вино и отправился спать.

Замысел Морролана принес свои плоды. Во всяком случае, противник пошел в атаку на наши позиции только в девятом часу утра.

10

БЕГИ! БЕГИ!

Я пробежал глазами по лицам врагов; в основном передо мной стояли воины, высокие и устрашающие. Большинство было драконлордами, но среди них я заметил двух дзурлордов. И все они смотрели на меня без малейшего сочувствия. За их спинами расположились волшебники, и хотя я его и не видел, еще дальше находился Форния, наблюдавший за ходом сражения – бойней, и принимал решения, которые приводили к новым и новым смертям. Впрочем, в этом и состоит война.

Наконец вперед вышел драконлорд, которого я никогда раньше не видел.

– Я Джарг э’Теннит. Ты пришел сюда, чтобы попросить о мире? – В его голосе слышалось сомнение.

Он никак не мог поверить, что Морролан пошлет человека с Востока.

– Не совсем, – ответил я.

– Чтобы обсудить условия перемирия?

Я обдумывал ответ, когда кто-то пробился сквозь строй воинов, и я узнал Ори.

– Он здесь не для переговоров; перед нами убийца. Кончайте с ним.

Ну, подумал я, переговоры теперь пойдут в другом ключе. Самое время сила-барабанам сыграть сигнал «атака», чтобы рота пришла ко мне на выручку. К несчастью, они заметно отстали, так что бой барабанов – если я его услышу – поддержит тех, кто стоял напротив меня; впрочем, они в поддержке не нуждались.

Тут я вспомнил, что мне совсем не нравятся сила-барабаны, и у меня появилась возможность еще немного подержать вас в неведении. Не беспокойтесь, скоро я вернусь к нашему сражению.

Так о чем я? Ах да: сила-барабаны.

Я возненавидел их с того самого момента, как меня разбудил громогласный бой – так рано я не просыпался с тех самых пор, как бросил содержать ресторан. А в утро сражения он поднял меня еще раньше. Поблизости не оказалось реки или хотя бы ручья, поэтому нам прислали бочки с водой. Я заставил себя побриться. Кстати, бриться холодной водой совсем не такое большое удовольствие, как считают некоторые. Однако мне удалось ни разу не порезаться, и я счел это хорошим предзнаменованием. Вирт, оказавшаяся рядом со мной возле бочки с водой, объяснила, что разница между элитными частями и новобранцами состоит в том, что нам разрешают вставать самостоятельно. А вот новобранцев капралы выбрасывают из палаток и колотят палками, если те действуют недостаточно быстро.

– И их не убивают?

– Новобранцы очень редко убивают капралов. А вот офицерам следует сохранять осторожность.

Меня интересовали подробности, но вмешался сила-барабан, и я с некоторым ужасом узнал призыв к завтраку.

Я попытался проглотить кофе, но сумел сделать лишь один глоток. Все остальные пили его так, словно их угощали персиковым бренди. Я пожал плечами и съел несколько галет, запивая их водой. Потом вернулся к палатке и только тут заметил, что между нами и расположением противника появилась стена. Что ж, теперь я знаю, что такое земляные работы.

Пришел какой-то незнакомый солдат и вывалил кучу дротиков перед нашей палаткой. Аэлбурр, стоявший рядом, взял себе три штуки, Вирт последовала его примеру. Оставалось еще шесть. Я посмотрел на них, потом бросил взгляд на Вирт и поднял три дротика.

– Ты знаешь, как им пользоваться? – спросил Аэлбурр.

Я подумал, что он спрашивает про дротики, но потом заметил, что он показывает на оселок. Мне пришло в голову сразу несколько остроумных ответов. Но я лишь сказал:

– Да, – и взял точило.

Аэлбурр передал мне маленькую фляжку с маслом. Со всех сторон доносился скрежет – солдаты готовили оружие. Я добавил свой голос к общему хору, но наточил только шпагу и наконечники дротиков. Я постеснялся и не стал доставать неприятные штуки, которые прятались в моем плаще.

Проклятый барабан загрохотал снова. Такой зов я услышал впервые, и настроение у меня ухудшилось. Пришлось спросить у Аэлбурра, что он значит.

– «Слезы капрала», командиры взводов должны прибыть к капитану. Сейчас они получат окончательные наставления перед сражением.

Мое сердце дрогнуло, но лицо оставалось невозмутимым.

«Лойош, будь внимателен, как только появится удобный момент, постарайся спрятаться. Лучше до того, как начнется битва».

«Понял, босс».

Я продолжал точить дротики.

– Как далеко ты можешь метнуть эту штуку? – спросила Вирт.

– Примерно на шестьдесят пять или семьдесят ярдов.

– Тогда не метай, когда последует первая команда; подожди второй – тогда неприятель окажется как раз на нужном расстоянии. Первый бросок нужен для того, чтобы враг смешал ряды; последние два делаются быстро, но времени, чтобы прицелиться, хватает.

– Пока они пройдут такое расстояние, можно успеть сделать больше двух бросков.

– Ты так думаешь? Тебя ждет сюрприз – ты и представить себе не можешь, как быстро они окажутся рядом с тобой. Впрочем, тут многое зависит от того, какие войска будут против нас брошены.

– А от дротиков есть толк?

– Немного. Мы поцарапаем их щиты.

– Щиты? У них есть щиты? А почему у нас их нет?

– А ты знаешь, как пользоваться щитом?

– Ну… нет. Но у них же они будут.

– Наверное. Все зависит от рода войск. Если нас атакует кавалерия, у них не будет щитов, но у нас возникнут другие проблемы.

– Кавалерия?

– Или фаланга с копьями – в таком случае от дротиков будет мало проку, и нам придется перестраиваться, чтобы контратаковать с флангов. Однако от нас тут ничего не зависит. Решение принимает вражеский генерал. Преимущество атакующей стороны.

– А что у нас есть вместо щитов?

– Мы легкая пехота. У нас есть дротики и способность быстро маневрировать.

– О, замечательно.

«Босс, почему тебя это интересует? Тебя же тут не будет».

«Знаю. Но я не могу не думать о сражении. Здесь не место для уважающего себя наемного убийцы».

«Ты это знал с самого начала».

«Но не нутром».

Появились саперы, которые привезли новые фургоны с землей, и принялись ее разгружать и утрамбовывать. Я заметил, что перед земляным валом уже успели выкопать ров. Мы с Вирт наблюдали за ними.

– А что они делают, когда идет дождь? – спросил я.

– Тогда остается надеяться, что рядом окажется много дерева.

– Зачем?

– Для…

И снова ударили сила-барабаны.

– Такой сигнал я уже слышал, – заметил я.

– Сворачиваем лагерь.

– Ага.

Я уже знал, что нужно делать, и вскоре мы собрали ранцы. Складные стульчики пришлось убрать, и мы сидели на земле. От лагеря не осталось никаких следов, если не считать остывших кострищ. Послышался новый сигнал барабанов, я его не узнал.

– Пошли, – сказала Вирт. – Оставь ранец возле отметки и займи свое место в шеренге.

– Хорошо.

Она направилась к земляному валу. Раша указала нам позицию, и я оказался между Вирт и Дремой. Глаза Дремы сверкали, он впервые перестал хмуриться. Он облизнул губы, потом прикусил их, сначала верхнюю, после нижнюю, затем облизнул снова. И повторил все вновь.

– С тобой все в порядке? – спросил я.

– Вот зачем мы здесь собрались, – заявил Дрема.

– Ага, – пробормотал я.

– Идут, – сказал он и радостно улыбнулся.

Очень хорошо. Я уже собрался сделать шаг назад и скрыться, когда заметил, что Вирт смотрит на меня. Тогда я воткнул дротики в земляной вал, вытащил шпагу и переложил ее в левую руку. Может быть, неприятель будет в нас что-нибудь бросать, и я смогу сделать вид, что в меня попали, откачусь назад и смоюсь. Нет, не слишком разумная идея. А если…

Вирт похлопала меня по плечу.

– У тебя получится, выходец с Востока. Все – во всяком случае, если они не идиоты, – нервничают перед первым сражением. Тебя тревожит, что ты не пройдешь испытание. Это нормально. Но как только бой разгорится всерьез, у тебя получится. Верь мне.

Я никогда не слышал этой фразы, но она показалась мне избитой. Сколько солдат слышали такие же наставления, которые оказывались последними в их жизни? Очень успокаивает.

Вражеские солдаты возникли перед нами целой шеренгой. Их было очень много. Больше, чем нас, подумал я. Они шли ровным шагом, по моим прикидкам, до них оставалось двести ярдов. Далеко.

– Тяжелая пехота, – сказал кто-то.

Вирт постучала меня по плечу. Я подскочил, но она вежливо сделала вид, что ничего не заметила.

– Их щиты недостаточно длинны, чтобы закрыть ноги, и они поднимут их, когда мы начнем метать дротики, поэтому…

– Я понял, – кивнул я.

Мне показалось, что врагов не меньше четырех или пяти тысяч, то есть в десять раз больше, чем нас. Конечно, оборонительные позиции занимала не только наша рота. Интересно, подумал я, сколько здесь наших солдат? Меньше, чем вражеских. Скоро враги подошли ближе, и я увидел, что они вооружены копьями.

– Новобранцы, – заметил кто-то. – Они побегут, если мы их тепло встретим.

Дрема скалил зубы, казалось, он с трудом сдерживается, чтобы не броситься на врага. Рядом с ним стоял Аэлбурр, постукивая дротиками по земле и насвистывая.

«Босс, чего ты ждешь?»

«Я не могу убежать, пока они на меня смотрят».

«Но почему?»

«Потому что… я не знаю, не могу, и все».

«Босс…»

– Метнуть дротики! – послышалась громкая команда, и все, кроме меня, повиновались.

Враги успели подойти ближе, ярдов на сто, и как только в них полетели дротики, они побежали. Полет дротиков был похож на кусок огромного металла, который мы бросили навстречу бегущему неприятелю…

– Метнуть дротики!

…Который их даже не заметил, и я швырнул свой дротик и почти сразу же потерял его из виду. Тут только я вспомнил, что нужно было целить вниз, но эта мысль показалась мне слишком сложной, я схватил второй дротик и…

– Метнуть дротики!

…Бросил его, уж не знаю, куда попал, потому что неприятель оказался ужасно близко, я схватил третий дротик…

– Приготовиться к схватке!

…И переложил его в левую руку, перехватив шпагу в правую, а вражеские солдаты уже добрались до рва, все кричали, в том числе и я, а потом перед самым моим лицом возник деревянный щит, я воткнул в него дротик и использовал в качестве рычага, чтобы отбросить щит в сторону, после чего рассек чье-то лицо. Я попытался пойти вперед, но дорогу мне преграждала проклятая куча земли, и я нанес еще один удар, попал в чей-то щит, опустился на колени и сделал выпад кому-то в ноги, но тут Вирт потянула меня назад, и я услышал, как она кричит:

– Влад! Влад! Все закончилось! Разве ты не слышишь барабан?

Несколько мгновений я стоял, тяжело дыша, а потом, охваченный изнеможением или отвращением, я и сам не понимал, что со мной происходит, повалился лицом вниз. Потом перекатился на спину и так и остался лежать, глядя в небо и прерывисто дыша. Странно, но только после этого я стал слышать крики и обращения к различным богам. Рядом кто-то тихонько стонал, но я не стал поворачиваться. Я хорошо представлял себе, что увижу, если посмотрю: повсюду тела, многие еще живы, но тяжело ранены. Мне хватило звуков.

– Ты ранен?

– Нет, – услышал я собственный голос, и мне захотелось рассмеяться, таким забавным мне показался вопрос. Я мог бы многое им сказать – мне плохо, я уничтожен, убит, но она задала мне единственный вопрос, на который я должен был ответить отрицательно.

Неожиданно надо мной появилось лицо Дремы. Я не мог понять, что оно выражает, поскольку лицо оставалось перевернутым. Он был весь забрызган кровью – и лицо, и одежда. И это выглядело вполне естественно.

– Из тебя будет толк, выходец с Востока.

Если бы я мог, то убил бы его на месте.

Я пролежал пять или десять минут, пока рядом со мной не опустился на колени незнакомый человек.

– Нужно снять куртку, – заявил он.

– Прошу прощения?

– Куртку необходимо снять.

– А разве прежде нам не следует познакомиться?

На его лице промелькнула быстрая улыбка, словно он уже не раз все это слышал, и кто-то схватил меня за плечи и приподнял. После чего попытался снять с меня куртку.

– Подождите минутку, – попросил я.

– Ты предпочитаешь истечь кровью?

– Я… – Я опустил взгляд и увидел разрез на куртке, сквозь который сочилась кровь.

Будь я проклят. Я ранен. Во всяком случае, у меня теперь появились основания лежать на спине и смотреть в небо.

Самое смешное, что я до сих пор ничего не почувствовал. Да, я умудрился получить ранение. Точно я сказать не мог, но, похоже, примерно в том же месте, что и несколько дней назад. Нойш-па сказал бы, что моя защита в четвертой позиции оставляет желать лучшего. Мне нужно…

– Куртка? – сказал лекарь.

– Можно снимать, – разрешил я.

Он стащил с меня куртку, и на землю выпали четыре ножа, пара звездочек и три маленьких дротика. Лекарь с сомнением посмотрел на меня.

– Что? – спросил я. Он покачал головой:

– Ложись.

– Это я могу.

Он вылил какую-то жидкость мне на бок; она оказалась холодной, но боли я все еще не чувствовал. Однако ощутил, как на лицо мне упало несколько капель дождя, а потом еще и еще. Первые показались приятными, но потом я их возненавидел, теперь мне хотелось только одного – побыстрее выбраться из грязи.

Грязь.

Боги, как я ненавижу грязь! Раньше я этого не замечал, но теперь понял, что буду ненавидеть ее до тех пор, пока меня в ней не похоронят. Я всегда считал, что у меня удобные сапоги, пока не начал маршировать по грязи, которая при каждом шаге пыталась их с меня содрать. Иногда ей сопутствовал успех, и мне приходилось выходить из строя, чтобы подтянуть голенища, а потом бегом догонять свой взвод, но даже и без дополнительных усилий я постоянно задыхался. Да и вода, проникавшая в сапоги, не доставляла мне никакого удовольствия. А теперь я лежал в грязи.

Меня начало трясти, из-за чего я почувствовал себя слабым и уязвимым. Даже ранение меня сейчас беспокоило меньше. Лекарь что-то делал с моим боком, может быть, сотворил какие-то заклинания, после чего наложил повязку, которая моментально промокла; возможно, если бы я получил более серьезное ранение, меня отнесли бы туда, где сухо, – если такое место существовало.

Дождь превратился в ливень, и я его ненавидел.

«Почему ты не сказал мне, что я ранен?»

«Я боялся, что тогда ты почувствуешь боль».

«Понятно. Ты довольно умен для парня без больших пальцев».

«Большое спасибо».

– Теперь все будет в порядке, – заявил лекарь. – Только тебе следует беречь бок в ближайшие пару дней.

Лекари всегда говорят такие вещи. Интересно, что это значит? Следует избегать новых дырок на боку? Хорошая мысль. Я ничего не имел против.

– Ладно, я постараюсь, спасибо, – сказал я.

Он что-то проворчал и двинулся дальше. Раненые больше не кричали, но сквозь шум дождя, стучавшего по деревянным щитам и металлическому оружию, до меня доносились стоны. Тот, кто возился с моей курткой, помог мне встать. Наконец бок начал болеть, но не слишком сильно, что меня порадовало, поскольку я плохо переношу боль. Оказалось, что это Аэлбурр.

– Кто-нибудь еще ранен? – спросил я.

Глупый вопрос, но он меня понял.

– Дреме содрали кожу на левой руке, вот и все.

– Неужели ни один из волшебников не может остановить этот проклятый Виррой дождь?

– Полагаю, они устали больше любого из нас.

– Наверное. Ну, что дальше?

– Мы соберем раненых и дротики – после сражения всегда так поступают. После чего нас заново сформируют и… – Его прервал бой сила-барабанов. Я начал уставать от их грохота. Аэлбурр подождал, пока он стихнет, и добавил: – Или мы отступим на заранее подготовленные позиции.

– А что это значит?

– Если повезет, командиры с самого начала имели это в виду. Если нет, то начнется отступление.

– О да. Мне не следовало спрашивать: они все спланировали заранее.

– Откуда ты знаешь?

– Хм-м… я выходец с Востока. Мы многое знаем.

Он не очень мне поверил, однако помог найти ранец, достал оттуда теплый плащ, после чего мы общими усилиями надели его на меня. Бок напомнил о своем существовании, но я мог нести ранец.

– Неси его со стороны раненого бока, – посоветовал Аэлбурр.

– Не понял?

– Если ты понесешь ранец на здоровой стороне, рана откроется.

Я решил воспользоваться его советом, и мы зашагали по грязи. Сквозь непрекращающийся дождь я с трудом различал застывшие в ста пятидесяти ярдах от нас шеренги врага.

Вскоре последовала команда:

– Отступаем!

Мне это показалось разумным шагом. Появилась Раша и построила нас в длинную шеренгу, потом Венец что-то крикнул, все повернулись кругом, и я тоже. Обратившись к врагу спинами, мы зашагали прочь с поля боя, капитан держался справа от нас. Вскоре мы перешли на быстрый шаг, и я могу вас заверить, что остальные солдаты двигались увереннее, чем я, но мне удавалось не отставать. Потом последовала команда перейти на обычный шаг, и так мы шли довольно долго. Я с трудом дождался команды остановиться.

Дождь наконец прекратился, поднялся холодный ветер, от которого меня совсем не защищал промокший насквозь плащ. Счастье, решил я, есть симпатичный лагерный костер – что в очередной раз доказывает, что счастье лишь меньшая из неприятностей перед лицом большой беды. Однако костров никто не разводил, и мы ждали.

В тот момент я не понимал, что происходит или какова роль нашей роты в грандиозном замысле Сетры. Честно говоря, тогда я об этом не думал; впрочем, обычно рядовой пехотинец не имеет возможности задавать вопросы своему генералу за бокалом красного вина. Поэтому я расскажу вам о том, что мне удалось выяснить, когда у меня появилось время и желание проявить любопытство.

Большая часть дивизии, которой командовал Морролан, почти все время находилась на расстоянии половины дневного марша от нас, и, пока мы отступали после первой атаки врага, Морролан вел дивизию к нам. Саперы изо всех сил готовили позиции именно для такого случая, и Сетра надеялась (хотя уверенности у нее не было), что все войска противника втянутся в сражение с нашей ротой и другими ротами авангарда, в то время как дивизия Морролана прибудет на поле боя и нанесет решающий удар. Конечно, события разворачивались иначе. Мы отступили на «укрепленные» позиции и занимали их целый день, уверенные, что атака врага может начаться в любой момент, а потом неожиданно покинули лагерь и двинулись в новом направлении – прямо на восток, а вовсе не на юго-восток, как планировала Сетра. Не знаю, по каким причинам изменились планы; наверное, меня это не касается.

У меня такой поворот событий вызвал раздражение, но остальные отнеслись к нему как к должному. Весь следующий день нас поливал дождь и разговоры вертелись вокруг бездарных волшебников, которые не могут совладать с погодой. Высказывались предположения, что ливни – дело рук Форнии. Мы видели, что над головами бродит множество туч, – управлять ими совсем не просто, но уже ничто не могло остановить едких замечаний. Мне совсем не хотелось бы оказаться в шкуре волшебника; пришлось бы кого-нибудь прикончить.

День долгого марша подходил к концу, дождь не унимался, мы промокли до нитки, раненых отправили в обоз, мы отслужили службу по девяти погибшим солдатам нашей роты. Капитан построил нас лицом к предполагаемому расположению противника (уж не знаю, находился он в пятистах ярдах или двадцати милях от нас), а сам встал напротив, рядом с факельщиками, чтобы мы могли его видеть. Обнаженные тела погибших лежали перед нами, их набальзамировали, чтобы они могли добраться до Врат Смерти. Я знал, что они мертвы, поскольку только они не дрожали под потоками воды.

Капитан говорил о гордости Дома Дракона и обещал всем душам погибших, что они попадут на Дороги мертвых, где их встретят с честью. Он назвал каждого из них, звание (выше капрала никого не было), и попросил Владык Правосудия отнестись к ним снисходительно, а потом произнес несколько слов на древнем языке Дома Дракона.

Я чувствовал себя посторонним, впрочем, как и везде, и ждал, когда ко мне на выручку придет природный цинизм, но он исчез – видимо, решил немного поспать, мне бы тоже не помешало. Лойош помалкивал, а когда мы разошлись по своим взводам, беседа как-то не клеилась. Я негромко спросил у Вирт, что будет дальше с телами, и она ответила, что их положат в фургоны и почетный караул сопроводит их до Водопадов Врат Смерти.

– Кто знает, что их ждет дальше? – сказала она.

Ну, я знал. Во всяком случае, догадывался, но решил, что лучше оставить свое знание при себе. Из всей роты только я один представлял себе, что находится за Вратами Смерти; и единственный не имел права туда отправиться, более того, если бы меня убили в сражении, то меня бы туда не послали.

Наконец-то ко мне вернулся мой природный цинизм, но пришло время сна, чтобы на следующий день выдержать новый марш по грязи и под дождем. И все это время нас кормили какой-то дрянью.

Еще через два дня, поняв, что мы не сдадимся, дождь стих, и даже облачность перестала быть такой плотной. Перед нами вздымались горы. Наш путь преграждала гряда Восточных гор, точнее, одна из них, носившая название Плавучая, я запомнил ее, когда изучал карту. Дождь прекратился окончательно, мы оказались на сухих землях к западу от гор. По воле богов или капризу природы, восточные склоны поросли густым лесом, а западные были бы настоящей пустыней, если бы не многочисленные ручьи и реки, сбегавшие вниз.

Теперь, когда вода перестала литься на наши головы, стало слишком жарко – во всяком случае, для марша. Оба моих плаща лежали в ранце, который весил никак не меньше миллиона фунтов, и даже маленькая форменная шапочка вызывала раздражение; как только мы останавливались, все сразу же их снимали. С другой стороны, мне удалось понять, зачем она нужна: шапка защищала глаза от пыли. Очевидно, охлаждающие или вызывающие ветер заклинания были не под силу нашим волшебникам, а те из нас, кто хотя бы немного владел волшебством – к счастью, таких оказалось большинство, – по очереди пытались вызвать ветерок. К вечеру второго дня он наконец появился, после чего мы старались его не отпускать.

Теперь я поглощал за трапезу шесть или даже семь галет – вот каким беспредельным может быть падение человеческого существа. И мы по-прежнему не знали, куда идем или зачем. Ну, у меня имелись смутные подозрения благодаря тому, что я присутствовал на обсуждении плана кампании, но одно дело слушать тщательно продуманные стратегические установки – и совсем другое неделю маршировать в неизвестном направлении, не зная, что тебя ждет за следующим холмом. Не вызывало сомнения одно – рано или поздно нам снова придется сражаться. Передышки приносили облегчение, но теперь – какая ирония! – не имело никакого смысла останавливаться. Мы шли по хорошей дороге, которую кто-то зачем-то проложил по твердой скалистой почве. Здесь было бы нетрудно идти даже просто по земле, поэтому мы шагали вперед, стараясь дотерпеть до следующего привала, не задохнувшись от пыли, которая поднималась от сапог тех, кто шел впереди. Мой бок постепенно заживал.

Наконец, поздним вечером мы вышли на берег Восточной реки. Я предполагал, что здесь мы и разобьем лагерь, но тот, кто нами командовал – очевидно, Сетра Лавоуд, – даже и слышать об этом не хотел. Реку потребовали немедленно форсировать. В быстро сгущающихся сумерках я смотрел на воду – и обязательно нахмурился бы, если бы не боялся стать похожим на Дрему.

На противоположной стороне реки виднелись гладкие серые камни, а мы остановились на песчаном берегу. Неподалеку располагалось подножие Плавучей горы, а ее соседки казались огромными и непроходимыми. Последнее меня не слишком смущало, поскольку я подозревал, что нам не придется иметь с ними дело; саперы уже начали строить плоты из деревянных планок, овечьих пузырей и других заготовленных заранее материалов. Река здесь была широкой и быстрой, но нас предупредили, что ее глубина не превышает четырех футов.

«Не больше четырех футов» – мне совсем не понравилась эта фраза. Вечер, как назло, оказался прохладным, и мысль о том, чтобы брести по воде, за которую я еще вчера отдал бы свой лучший кинжал, не вызывала ни малейшего энтузиазма.

– Нам придется переходить реку вброд? – спросил я у Вирт, показывая на саперов, которые, как теперь становилось ясно, сооружали нечто вроде моста.

– Я бы именно так и сделала, – раздраженно ответила она. – Тогда наши ребята расположились бы на противоположной стороне до того, как мы начнем переправлять фургоны.

– Почему? – спросил я.

– Вполне возможно, что враг где-то рядом; мы уже много дней маршируем по его территории, и он наверняка знает, что мы вышли к реке.

Я мысленно развернул карту этих мест. Ага, вот мы где. Так, понятно; как только мы форсируем реку, то сможем идти по течению и попасть прямо в сердце земель Форнии; если Сетра хотела вынудить его напасть на нас, то лучше способа не придумать.

Загрохотали барабаны, теперь я уже без труда узнавал сигналы: следовало построиться и приготовиться выступать. Мы с ворчанием повиновались. Только Вирт и Аэлбурр из всей роты, казалось, не возражали. Как всегда, мне везет: оказаться в единственном взводе во всей роте с двумя жизнерадостными пехотинцами. Я сообщил о своем наблюдении Дреме, который хмуро кивнул.

Неожиданно появилась Раша и заявила:

– Талтош, ты ниже остальных, можешь переправиться в фургоне.

– Со мной все будет в порядке.

«Босс, мне никогда тебя не понять».

«Заткнись».

Первым в реку вошел капитан. Он спешился и вел свою лошадь за поводья. Мы двинулись за ним, вскоре все промокли в холодной воде, течение норовило сбить с ног, однако мы успешно перебрались на противоположный берег и отошли на сотню ярдов от реки. Вскоре были разведены костры, в их свете мы поставили палатку, нас накормили, и мы расселись вокруг костра, стараясь побыстрее просушить одежду и согреться.

У соседнего костра завязалось состязание в кости, и я не сомневался, что Аэлбурр тут же окажется там, может быть, он последует моему совету и выиграет, но скорее всего будет действовать по-своему и опять останется в проигрыше. Я подумал, не поиграть ли самому, но сидеть у огня было так приятно.

Дрема куда-то ушел; по слухам, он завел роман с женщиной из другой роты. Кончилось тем, что я оказался рядом с Тиббсом, который принялся рассказывать анекдоты, по-прежнему не казавшиеся мне смешными. Когда он поведал историю про безголового солдата, несущего безногого капрала к лекарю, Лойош не выдержал и сказал:

«Послушай, босс. Это же смешно».

«Ну, если ты так считаешь», – проворчал я.

«Если ты еще некоторое время пробудешь в армии, босс, то окончательно потеряешь чувство юмора».

К нам присоединился молодой драконлорд; в мерцающем огне костра он казался совсем мальчишкой.

– Привет, Данн, – сказал Тиббс. – Где был?

– Ловил рыбу.

– Что-нибудь поймал?

– Нет.

– Я же тебе говорил.

– Я хотел попытаться.

– Ну, теперь успокоился? Это Влад. Влад, это Данн.

– Я уже тебя видел, – сказал Данн.

«Симпатичный парень, босс; он меня накормил».

«Ладно, Лойош, я не стану его убивать».

Мы с Данном обменялись приветствиями.

– Почему ты такой хмурый? – спросил Тиббс.

– Венец говорит, что во время следующего сражения мне еще нельзя будет нести знамя.

– Поздравляю, – проворчал Тиббс. – Почему ты так торопишься умереть?

Данн ничего не ответил. Тиббс покачал головой и заметил:

– Тебе бы следовало родиться дзуром.

– За подобное я вызвал бы на поединок, – заметил Данн, – но зачем мне один противник?

Тиббс коротко рассмеялся.

Подошла Раша и пожелала нам доброго вечера.

– Сегодня вечером вам стоит подготовить оружие, – сказала она.

– Думаете, завтра будет сражение?

– Ничего нельзя сказать наверняка, но очень похоже.

Мы кивнули и поблагодарили ее за информацию. Я сходил в палатку, принес точило Аэлбурра и занялся шпагой и дротиками.

«Ты не забыл, что собирался сбежать, когда начнется сражение, босс?» – осведомился Лойош.

«Заткнись».

Интерлюдия.

Защита

Прошлую ночь я провел с Коти, девушкой с Востока, которая согласилась выйти за меня замуж. У нее замечательная улыбка, и она ловко работает ножами[31]. А еще умеет слушать. Мы лежали в постели, нас охватила приятная усталость, ее волосы рассыпались по моей груди, я обнимал ее за плечи и рассказывал о предложении, которое мне сделала Сетра Младшая. Коти выслушала меня, не перебивая, а потом сказала:

– И что?

– В каком смысле? – уточнил я.

– Почему ты ждал чего-то другого?

– А я ничего и не ждал.

– И ты до сих пор злишься?

– Не так уж сильно. Ты правильно сказала, мне следовало этого ждать.

– А как насчет ее предложения?

– Неужели ты в состоянии себе представить, что я мог бы его принять?

– Безусловно.

– Неужели?

– У меня прекрасное воображение.

– Среди прочего. Но…

– Но если бы она тебя не раздражала, что бы ты об этом подумал?

– А почему мне следует об этом думать?

– Алиера.

– Что – Алиера?

– Ты должен принять предложение Сетры Младшей ради нее.

Я приподнялся, нашел бокал очень сухого красного вина, который охлаждался в ведерке со льдом, сделал несколько глотков и протянул бокал Коти. Она благодарно сжала мое плечо, и я спросил:

– Ты считаешь, будто я ей что-то должен?

– А разве нет?

– Хм-м. Да. Пожалуй, ты права.

– Тогда тебе следует сообщить ей о предложении, чтобы окончательное решение она приняла сама.

– Меня тошнит от одной мысли, что я оказываю услугу Сетре Младшей.

– Да, я знаю. И не могу тебя винить, но…

– Да, но.

Вино было превосходным. В окно дул приятный ветерок.

– Думаю, скоро будет дождь, – сказала Коти.

– Завтра я поговорю с Алиерой.

– Хочешь, я пойду с тобой?

– Очень хочу, – ответил я.

– Ладно. Меня клонит в сон.

– Говорят, сон очень от этого помогает.

– Ты так думаешь? В следующий раз ты скажешь, что еда хорошо спасает от голода.

– Только на время, но симптомы исчезают. Ты голодна?

– Да, но еще больше хочется спать.

– Тогда позавтракаем утром. Нельзя решать все проблемы сразу.

– Хорошая мысль, – сонно пробормотала Коти, поудобнее устраиваясь на моем плече.

– Интересно, что скажет Алиера? Она относится к Сетре Младшей ничуть не лучше, чем я.

Коти ничего не ответила. Наверное, уже заснула. Я осторожно поставил бокал рядом со столом и накрылся одеялом. Снаружи начался дождь. Я подумал о том, что следовало бы закрыть окна, но тогда пришлось бы вставать, а мне не хотелось. К тому же дождь нес приятную свежесть.

* * *

Это было вчера. Утром мы нашли Алиеру в библиотеке Черного замка. Я столько рассказывал о своих первых посещениях этого необычного места, и вот снова оказался здесь. Теперь я смотрел на все новыми глазами – как несколько лет назад, еще до войны, любви и войны. Для меня Черный замок всегда представлялся роскошным – великолепные широкие лестницы, прекрасные люстры, освещающие широченный коридор, украшенный многочисленными произведениями искусства, достойными Императорского дворца. Да, Дом Дракона в лучшем своем проявлении.

А в своих худших проявлениях драконы жестоки и уродливы.

– Привет, Влад, Коти, – сказала Алиера.

Мы поклонились.

– Как Норатар? – спросила Коти.

– Привыкает. Она смирилась с переменой своего положения. Из нее получится хорошая императрица.

Я посмотрел на свою невесту, но если ей и было больно говорить о Норатар – а я в этом не сомневался, – она не подала виду. Время от времени у меня возникал вопрос, как Дом Дракона относится к тому, что будущая императрица в прошлом являлась наемным убийцей Дома Джарега[32], но у меня имелись все основания считать, что я умру гораздо раньше, чем Цикл повернется, и мне не следует предаваться размышлениям на данную тему. К тому же мы с Коти предпочитали не обсуждать случившееся, и ее отношение к нему оставалось для меня тайной.

– У меня есть для тебя предложение, – сказал я.

Алиера отложила книгу – я не успел заметить ее названия – и склонила голову набок.

– Да? – сказала она таким тоном, словно предупреждала: «шуток я не потерплю».

– Оно исходит от Сетры Младшей.

Ее зеленые глаза сузились, и в них появились оттенки серого.

– Сетра Младшая, – повторила она.

– Да.

– Чего она хочет?

– Меч Киерона.

– В самом деле? Меч Киерона Завоевателя. Она хочет, чтобы я ей отдала меч. Как мило.

– Я просто передаю ее поручение.

– Ага. И что она за него предлагает?

– Думаю, ты сама можешь догадаться, Алиера.

Алиера задумчиво посмотрела на меня и кивнула:

– Да. Почему бы вам не присесть.

Она смотрела на нас – теперь ее глаза стали серыми. В руке Алиера держала великолепный хрустальный бокал, и свет от люстры, преломляясь в нем, играл на темной поверхности стола.

– И что вы по этому поводу думаете? – наконец спросила она.

– Мы в восторге, естественно, – ответил я. – Мысль о том, что Сетра Младшая прикончит несколько тысяч выходцев с Востока, не может не греть наши сердца.

Алиера кивнула:

– Однако тут нечто большее.

– Да, – согласился я. – Бесспорно.

– Меня удивляет, что ты передал мне ее предложение.

– А я и не собирался, – сказал я. – Коти меня уговорила.

Алиера перевела взгляд на Коти, а та пояснила:

– Вам следовало знать.

Алиера кивнула.

– Морролан утверждает, что догадается о том, что представляет собой меч, но Сетра Младшая его заполучила, и у него не хватило… ну, он решил с ней не спорить.

– Если он окажется у тебя, – заметил я, – то и с тобой он не станет спорить. Если только ты сама не отдашь ему меч.

– Вполне возможно, – задумчиво проговорила Алиера, – что этот меч – Великое Оружие, или нечто совсем другое, – с самого начала пытался попасть ко мне в руки.

Я вспомнил о сариоли, Стене и обо всем, что произошло, и сказал:

– Отвратительная мысль.

Она повернулась ко мне и нахмурилась, словно я заговорил на незнакомом языке, и продолжала свою мысль, пропустив мою реплику мимо ушей:

– Если так оно и есть, то мой отказ может повлечь за собой новые, еще большие несчастья.

– С другой стороны, – напомнил я, – Киерон Завоеватель обещал прийти за тобой, если ты отдашь его меч[33].

– Да, – согласилась Алиера. – И это, конечно, еще одно преимущество.

11

ЗАВТРАК С ШЕФ-ПОВАРОМ ВЛАДИМИРОМ

В глазах стоящих передо мной солдат появилось некоторое сомнение, то ли из-за того, что им не хотелось убивать безоружного человека с Востока, то ли, что более вероятно, Ори не имел права отдавать им приказы. Так или иначе, но они колебались; а вот Ори колебаться не стал. Он сделал шаг вперед, а когда его рука начала подниматься вверх, я позволил Чаролому скользнуть в мою ладонь. В следующее мгновение ко мне устремилось нечто черное и уродливое.

Здесь память снова начинает выкидывать свои штучки, поскольку я знаю, как быстро происходят такие вещи. Я не мог сделать холодное равнодушное наблюдение, которое – как я помню! – я сделал, и конечно же у меня не было времени упасть назад, вращая перед собой Чароломом. Ну не мог я услышать потрескивание воздуха и ощутить характерный запах, сопровождающий грозу, и одновременно планировать, что я скажу, если у меня появится шанс. Однако я помню все именно так, и если моя память не хочет слушаться доводов разума, что ж, я останусь с ней, и передо мной возникает запах, треск, мое падение, я даже ощущаю вес Чаролома в ладони, землю, на которую свалился, и даже маленький камешек, больно задевший мое плечо, когда я перевернулся и вскочил на ноги, ощущая, как онемела левая рука, а мой мозг продолжал работать, рассчитывая шансы и принимая решения. Мне даже удалось заговорить, спокойно и невозмутимо:

– Этого не следовало делать, Ори. Если ты предпримешь еще одну попытку, я тебя уничтожу. Я пришел сюда говорить, а не убивать, но, если потребуется, я прикончу тебя, даже если потом твои телохранители изрубят меня на куски. А теперь прекрати, давай поговорим.

Я перехватил его взгляд, и несколько мгновений мы смотрели друг другу в глаза – я даже перестал обращать внимание на двадцать драконлордов, которые легко могли со мной разобраться. Я ждал. Передо мной расстилались пологие зеленые холмы; за ними вздымалась скала, носящая имя Стена, под которой стоял плоский памятник Баритту, его «усыпальница»; а вокруг теснились Восточные горы. Казалось, они вместе со мной затаили дыхание.

Интересно, суждено ли мне здесь умереть? Тогда у меня должно было появиться предчувствие, но у меня их не бывает – во всяком случае, надежных. Когда я в первый раз оказался возле Восточных гор, никакого предчувствия у меня не возникло.

Тогда же я узнал, что день у их подножия – впрочем, сейчас я стоял в нескольких милях от того места – наступает внезапно. Помню, как обрадовался, что проснулся так рано, иначе я никогда не увидел бы красных и золотых отблесков на пике Плавучей горы, а еще высокий, почти прозрачный облачный покров, казавшийся частью гор, и расщепленный свет, превращающий лагерь в гигантское грибное поле, а реку – в пурпурную ленту.

Прошу меня простить; вы знаете, все храбрые солдаты – философы, а все философы – поэты. Ну на самом деле, мы, храбрые солдаты, обычно пьяницы и любители женщин, но философия помогает проводить время в промежутках между этими занятиями.

* * *

В тот день я получил поэтический наряд на уборку отхожих мест. Раша извиняющимся тоном объяснила, что у нее не хватает людей, поэтому пришлось тянуть жребий, и мое имя оказалось среди неудачников. Но сначала мне позволили позавтракать. Я отнесся к случившемуся философски.

Не стану описывать наряд по уборке отхожих мест, скажу лишь, что все оказалось совсем не так плохо, как я предполагал, – в основном пришлось просто копать землю. К тому же все остальные копали под руководством саперов, так что работать пришлось всем, мне лишь досталось нечто более неприятное. Мне даже удалось вызвать смех у своих товарищей по несчастью, когда я бросил кусок соленой кетны в свежую яму, а потом засыпал ее землей.

Но мне удалось узнать нечто действительно важное, о чем я начал размышлять во время марша, – именно тогда у меня появились первые прозрения: драконлорд, сидящий на корточках в отхожем месте, выглядит так же жалко, как и любой другой на его месте. И это знание я счастлив унести с собой.

Три дня мы стояли лагерем на берегу реки, и они оказались довольно приятными. Стояла отличная погода, работы у нас не было, мы много купались и отдыхали после изнурительного марша – но самое главное, никто не пытался нас убивать. Мы ждали, когда остальные дивизии выйдут на исходные позиции для вторжения с трех сторон в сердце владений Форнии.

Естественно, Форния занимался тем, что перестраивал свои войска так, чтобы предотвратить наши будущие удары. До нас доходили слухи о засадах и схватках на флангах, Форния проводил разведку боем, чтобы выяснить надежность нашей обороны. Мелкие и малозначительные стычки – если не считать тех, кто был убит или ранен. Поскольку потери несли другие роты, мы не принимали участия в погребальных церемониях.

Большую часть времени мы сидели и болтали – или, если речь идет о Дреме или обо мне, жаловались. Разговоры крутились вокруг одних и тех же предметов: секс и выпивка, второе место занимали рассуждения о еде. Впрочем, часто возникали философские споры. Однажды я сказал Вирт:

– Беда драконлордов состоит в том, что вы так равнодушно воспринимаете убийство.

Она приподняла бровь.

– Вот чего никак не ожидала услышать от джарега.

– Почему?

– Я думала, что некоторые твои коллеги имеют привычку убивать из чисто деловых соображений.

– Конечно, – согласился я. – Но только по одному человеку зараз.

– Слабое утешение для того, кого настигает смерть.

– Конечно, но для тех, кто живет по соседству, это имеет первостепенное значение.

– Может быть, все дело в том, что для Дома Дракона цели должны быть более значительными, поскольку и размах у него больше.

– Прошу меня простить?

– Мы сражаемся не за контроль над таким-то борделем, а над таким-то графством. Возможно, это ничуть не лучше, но вопрос крупнее, а значит, в дело вовлечены серьезные силы.

– И ты считаешь это достаточным оправданием?

– Во всяком случае, так принято считать. И меня такое положение вещей устраивает.

– Э… «принято считать»… Существуют какие-то теории?

– О, конечно. Касательно всех аспектов войны существует множество теорий.

– Понятно. И они полезны?

– Некоторые больше, другие меньше. Но те, что бесполезны, обычно весьма забавны.

– Честно говоря, мне и в голову не приходило, что слово «забавно» может иметь отношение к войне.

– Естественно, подобные идеи вызывают у тебя отвращение.

Я промолчал, а Вирт добавила:

– Приходилось ли тебе бывать в смертельной опасности? А потом вспоминать эти моменты как едва ли не лучшие в жизни? Разве ты не получал удовольствия, разрабатывая детальные планы, причем твое удовольствие никак не зависело от того, насколько важным или достойным оказывался окончательный результат? Разве ты не можешь испытывать радости от постановки и решения сложной задачи, когда кусочки головоломки складываются в единое целое, разные силы приходят в движение и все работает так, как хочешь ты?

И тут я, естественно, вспомнил об Известных Мне Убийствах.

– Да, – ответил я.

– Ну и?..

– Да, но…

Она кивнула.

– Продолжай.

И я вдруг сообразил, что Вирт получает удовольствие от нашего разговора. И почти сразу же я понял, что мне он также интересен. Что бы это значило?

Я задумался; Вирт терпеливо ждала.

– Ну, может, быть, дело в цифрах, – заметил я. – Получается, что чем важнее повод, тем больше жизней должно быть потеряно. Ты согласна?

– «Должно» и «важный» – скользкие слова.

– Ты совершенно права относительно опасности. Да, действительно, хотя я и стараюсь избежать таких ситуаций, мне хорошо известно, что чувствуешь потом…

– Полноту и остроту жизни? – спросила Вирт.

– Да, именно. Но речь идет обо мне или о том парне, который пошел воевать добровольно. А как насчет тех, кого в армию призвали против их желания?

– Они теклы.

– Верно, – согласился я. – Вернемся к «должно» и «важно»…

Вирт неожиданно рассмеялась:

– Из тебя получился бы хороший тактик. Не знаю насчет стратега, но тактик определенно.

– Пожалуй, я бы не хотел знать почему, – заявил я.

– Ладно. Вернемся к «должно» и «важно». Речь идет о моральных аспектах, так?

– А разве нет?

– В соответствии с традициями они считаются слишком важными, чтобы позволить рядовым солдатам принимать решения.

– Традиция. Ты веришь в традиции?

– Конечно нет. Во всяком случае, человек не может не думать о том, почему и зачем он сражается. Никакого вреда, пока ты не начинаешь размышлять об этом в тот момент, когда кто-то хочет всадить в тебя меч.

– Хорошо, теперь давай перейдем к конкретным примерам, – предложил я. – Форния рвется к власти… – Я хотел сказаты «как и всякий дракон», но вовремя остановился. – Как и Морролан. Их владения расположены рядом, и Морролан хочет иметь гарантии, что Форния не будет ему угрожать, и, естественно, Форния не желает, чтобы враг вторгался на его территорию, поэтому они изобрели повод для оскорбления, после чего несколько десятков тысяч человек принялись убивать друг друга. И как это соотносится с «должно» и «важно»?

– Но ты сам оказался здесь по тем же самым причинам, верно? Форния оскорбил тебя, и ты намерен убить совершенно незнакомых тебе людей.

– Я лишь один человек. Я не имею под своим командованием армии, которая убивает по моему приказу.

– Ты считаешь, что Морролану следовало вызвать Форнию на поединок?

– Нет, я считаю, что Морролану следовало его убить.

– Как? При помощи наемного убийцы?

– Почему бы и нет? Любого можно прикончить таким способом.

– Да, я слышала, – сухо сказала Вирт. Я ожидал, что она пустится в рассуждения о том, как ужасны подобные вещи и что лучше убивать врага в честном бою, а я бы ответил ей тирадой, в которой сравнил бы смерть одного человека с гибелью сотен или тысяч, но она сказала: – И что произошло бы, если бы Морролан добился своего? Неужели ты думаешь, что у Форнии нет друзей, нет семьи, которые не попытались бы отомстить?

– Если бы никто не узнал…

– Так вот как вы работаете, мой дорогой джарег? Разве, когда убивают кого-то в вашем Доме, никто не знает, кому эта смерть выгодна?

Тут у меня не нашлось достойного ответа. Вирт права. Джареги обычно стараются дать понять, кто убил данного человека; тогда другие получают предупреждение и в следующий раз крепко подумают, прежде чем рисковать.

– Ладно, – вздохнул я. – Принимаю твой довод. Убийство в подобной ситуации не принесет желаемого результата.

– И что же делать?

Я усмехнулся.

– Всегда остается возможность переговоров.

– Безусловно, пока есть угроза войны, можно вести переговоры, – заявила Вирт.

– Я пошутил.

– Знаю. А я говорю серьезно.

– Из тебя получился бы хороший джарег. Ты бы классно собирала долги.

На лице Вирт промелькнуло беспокойство, но потом она улыбнулась и сказала:

– Неплохо подмечено.

– Кто это? – спросил я, бросив вопросительный взгляд в сторону незнакомого драконлорда.

– Где? А, Дортмунд. Не знаю точно, к какой линии он принадлежит. Служит в роте больше двухсот лет. И знает, как нужно организовать свою жизнь во время кампании.

– Вот только ему приходится таскать свое имущество на собственных плечах.

– Он достаточно крепкий. Кроме того, ходят слухи, что он дает взятки и пристраивает свои пожитки в фургонах.

Драконлорд, о котором мы говорили, расположился через две палатки от нас. Он и в самом деле был крупным человеком средних лет с длинными волосами и привлекательным лицом (для дракона). Он надвинул шапку на самые глаза и сидел перед своей палаткой на кресле из парусины и дерева с удобной спинкой. Его ноги покоились на маленькой подставке, рядом столик с бутылкой вина; в одной руке Дортмунд держал бокал, а в другой большую черную трубку. Некоторое время я наблюдал за ним. Настоящий солдат, старающийся извлечь максимальные удобства из лагерной жизни.

– Тебе бы следовало заглянуть внутрь его палатки, – заметила Вирт.

– Да?

– Двуспальная койка с удобным матрасом, подушки, сетка от мух. Он даже не поленился раскрасить сетку – на ней изображен фонтан и воющий волк.

– Сколько же ему приходится таскать на спине!

– Койка очень удобная.

– Но как… Впрочем, не имеет значения.

Вирт не стала отвечать на вопрос, который я почти задал, и лишь молча наблюдала за Дортмундом. Наверное, он собирался всю жизнь прослужить рядовым солдатом. Ну, в лучшем случае получить чин капрала. Он производил впечатление человека, довольного своей судьбой. Очевидно, Вирт размышляла о том же.

– Знаешь, жизнь солдата далеко не худший жребий, – наконец заметила она.

– Бесспорно, – согласился я. – Однако ты никогда этим не удовлетворишься.

– Я? Конечно. Если меня и убьют во время сражения, то только ради получения следующего звания.

– А как насчет Дремы?

– Знаешь, он доволен своей жизнью, как и Дортмунд.

– А что скажешь о ней? – поинтересовался я, указывая в сторону стройной леди, которая подошла к Дортмунду. – У нее такой вид, я даже не знаю, как сказать. Умиротворенный. Симпатичный. Дружелюбный. Что-то в таком роде.

– Неера э’Ланья. Ты прав. Очень милая девушка. Она всегда мирит спорщиков и драчунов.

– А теперь ты скажешь, что во время сражения она превращается в берсерка? Ярость дракона, плюется, убивает голыми руками?

– Совершенно верно.

– Она действительно такая?

– Да.

– Мне никогда не понять драконов, – вздохнул я.

После вечерней трапезы – если ее можно так назвать – меня вновь позвали в капитанскую палатку. И снова мне показалось, что капитан нервничает, и вновь в палатке меня ждал Морролан.

– Ну, Влад, – сказал Морролан. – Ты готов нанести новый удар во имя свободы?

– Ах вот чем мы занимаемся?

– Нет, но это звучит лучше, чем помогать богатому и могущественному аристократу сохранить его богатство и могущество.

– Вы слушали мои разговоры?

– Нет, а почему ты спрашиваешь?

– Не имеет значения. Что я должен сделать?

– Форния любит посылать своих солдат в сражение на полный желудок. Значит…

– Негодяй, – не удержался я.

– …Нам будет на руку, если это окажется невозможным.

– Представляю себе. Так вы полагаете, они намерены атаковать?

– Весьма вероятно. Они подвели несколько отрядов, а наши части продолжают прибывать. Чем дольше они ждут, тем сильнее мы становимся. Бригада Мельницы появится завтра утром между восьмым и девятым часом; если они окажутся здесь до того, как начнется сражение, у нас появится возможность для превосходной контратаки.

Я кивнул и не стал сообщать свое мнение относительно «превосходной» контратаки.

– Хорошо. Я помешаю им спокойно позавтракать. У вас есть какие-нибудь определенные пожелания?

Как и следовало ожидать, они у Морролана были. Я рассмеялся, хотя солдатам противника наша шутка вряд ли показалась бы смешной.

– У них, наверное, испортится настроение, – предположил я.

– Весьма возможно. Без сомнения, офицеры свалят все на нас и произнесут зажигательные речи. В их рядах начнется беспорядок, который задержит выступление. И, конечно, их мораль едва ли поднимется, когда они поймут, что мы можем беспрепятственно проникать в их лагерь в любое время.

– Именно для этого я и присоседился к армии, – заявил я. – Где они сейчас находятся?

– Ниже по течению, в полумиле отсюда.

– Совсем рядом с берегом?

– Да. По той же причине, что и мы.

– Вы знаете, мы можем этим воспользоваться. Можно испортить питьевую воду…

– Не следует забывать о традициях, Влад; мы так не поступаем. Официально.

– Официально?

– Ну, никто не отдает приказов. Однако я множество раз слышал, что части, находящиеся выше по течению, устраивают своим противникам разные неприятности.

– Надеюсь, вы мне о них расскажете.

– В другой раз.

– Хорошо. В любом случае задача заметно упрощается из-за близости их лагеря к реке. Сколько их там?

– Больше, чем нас, – ответил Морролан. – Но у нас очень хорошие оборонительные сооружения. А зачем тебе?

– Мне же нужно понимать, с кем я буду иметь дело, не так ли?

– О да. – Он что-то посчитал. – По всей видимости, больше одного фургона, скорее, даже двух, но меньше шести.

– Ага. Точная наука.

– Плюс то, что они успели достать из фургонов.

– Ясно.

– Вряд ли они успеют выгрузить много; противник не знает, когда именно им предстоит выступить. Конечно, твоя цель будет находиться ближе к тыловой части лагеря.

– Хорошо, – сказал я и прикинул, как лучше все проделать; довольно трудная задача – ведь у меня не имелось полной информации о противнике. – Мне бы не помешала помощь.

– Сколько нужно людей? – вмешался капитан.

– Двоих хватит. Чтобы проделать все быстрее.

– Я не хочу терять хороших солдат.

– Рад слышать. Сомневаюсь, что они захотят потеряться. Я – не хочу.

Он собрался что-то ответить, посмотрел на Морролана, откашлялся и сказал:

– Может быть, лучше привлечь твоих соседей по палатке, чтобы было поменьше слухов.

– Они подойдут.

– Кто твой капрал?

– Раша.

– Очень хорошо, я с ней поговорю.

– Мы выступим в полночь.

Он кивнул.

«Будет весело, босс», – заявил Лойош.

«Конечно, Лойош. Может быть, ты даже получишь повышение».

Я вернулся в свою палатку и вытащил из ранца плащ. Вирт и Дрема сидели у костра и точили оружие. Аэлбурр остался в палатке, решил поспать. Открыв один глаз, Аэлбурр поинтересовался:

– Ты не собираешься поспать, как любой разумный человек?

– Разумный человек здесь бы никогда не оказался.

Уголок его рта дрогнул, и Аэлбурр вернулся к прерванному занятию. Я вышел из палатки и присел рядом с остальными.

– Приятный вечер, – заметила Вирт.

Она была права. Я просто не заметил. Вообще, я теперь обращал внимание на погоду, только если она портилась. Однако Дрема проворчал:

– Просто Вирт хочет сказать, что сегодня ночью ей нужно стоять в карауле.

– А тебе? – поинтересовался я.

– Нет. Моя очередь завтра.

– Завтра мы будем в другом месте, – возразила Вирт. – Или выше по реке, или ниже.

– Однако никто не отменит ночной караул. Только вот погода может испортиться.

– Точно.

Затем я проверил разные штуки в своем плаще, уточнил время и понял, что придется ждать еще несколько часов, поэтому достал нож и принялся его точить.

Вскоре пришла Раша. Она бросила на меня странный взгляд и пожевала губами, словно не знала, с чего начать.

– Аэлбурр, Вирт! – наконец позвала она.

– Ты же знаешь, – отозвалась Вирт, – я здесь.

Аэлбурр высунулся из палатки и спросил:

– Что?

– На сегодняшнюю ночь вы оба поступаете в распоряжение Талтоша.

Я почувствовал, что на меня все смотрят, поэтому внимательно изучал нашу палатку, чтобы проверить, прямо ли она поставлена.

– В чем дело? – спросила Вирт.

– Он все объяснит, – недовольно ответила Раша и быстро ушла.

Оба вопросительно посмотрели на меня. Дрема тоже. Палатка стояла ровно.

– Ничего особенного. Меня попросили приготовить завтрак.

Дрема состроил гримасу.

– Ты что-то недоговариваешь, – заявила Вирт.

– Ну да. Я объясню позже.

– Насколько позже? – спросил Аэлбурр. – Я смогу поспать?

– Считай, что речь идет о патрулировании. Вроде того.

Все трое переглянулись.

– Ладно, – решительно сказала Вирт. – Когда ты нам все объяснишь?

– В полночь мы отправимся на прогулку. Пройдем мимо наших патрулей. И тогда я все объясню.

– Ага, – проворчал Аэлбурр, – приключение. – Он не выглядел довольным.

– Не знаю, насколько хорошо я умею быть незаметной, – с сомнением сказала Вирт.

– Тебе вовсе не обязательно двигаться бесшумно или быть невидимой. Главное, чтобы никто не подумал, что ты пытаешься тайком куда-то пробраться.

– Не поняла?

– Когда мы окажемся там, куда направляемся…

– Ой, мне нравится.

– …Ты где-нибудь спрячешься, но главное – идти совершенно спокойно. Главное не красться, не ползти и не пытаться ходить бесшумно. Это сделаю я. Кроме того, вам придется оставить мечи в лагере.

– И почему нам так повезло? – осведомилась Вирт.

Я пожал плечами:

– Вы имели счастье оказаться в одной палатке со мной. Так что вам придется не только слушать мой храп, но и быть убитыми вместе со мной.

Дрема откашлялся и, прищурившись, посмотрел на меня.

– Конечно, – кивнул я, – ты можешь пойти с нами.

Он кивнул в ответ.

* * *

Вскоре после наступления полуночи мы покинули лагерь. Когда прошли мимо наших караулов, я шепотом обрисовал план. Потом жестом предложил моим товарищам следовать за мной, прежде чем они успели начать задавать вопросы, на которые я не хотел отвечать, и, что еще важнее, не начали размышлять о предстоящей миссии. Ни к чему хорошему это бы не привело.

Лойош заметил вражеские патрули и провел нас мимо них. Сомневаюсь, что кто-то из нашего отряда сообразил, что делает Лойош; они просто следовали за мной. Так лучше всего. После того как мы миновали линию пикетов, нам с Лойошом предстояло найти палатку повара. Я оставил своих спутников ждать в укромном месте, а сам отправился на поиски. Фургоны с припасами оказались рядом со столами, что имело плюсы и минусы с точки зрения реализации моего плана. Палатка повара находилась менее чем в тридцати ярдах от реки, это меня вполне устраивало.

«Ну? Они охраняются?»

«Четверо часовых, босс. Перемещаются вокруг фургонов и палатки. Устроить тот же фокус, что в прошлый раз? Я тогда хорошо повеселился».

«Нет. Слишком велика вероятность, что они догадаются, в чем дело. И я бы не стал рассчитывать на веселье».

«Что тогда?»

«Будем ждать».

«Умно, босс. Как ты думаешь, если бы у меня были большие пальцы, я бы сумел придумать такой замечательный план?»

«Заткнись, Лойош».

Я вернулся к своим соратникам и в мерцающем свете вражеских костров показал, что нужно еще немного подождать. Мне не удалось разглядеть выражения их лиц. Чему я только порадовался.

Было довольно холодно, но они привыкли ждать, да и я умел это делать. Через два часа часовые сменились, до следующей смены оставалось достаточно времени. Я успел разобраться в том, как они перемещаются. Кроме того, я убедился, что никто их не проверяет.

«Если бы это была твоя собственная операция, босс, ты бы все узнал заранее».

«Если бы это была моя операция, Лойош, я бы нанял кого-нибудь другого».

Я знаком показал своим соратникам, что им следует оставаться на прежнем месте, а сам подошел поближе к часовым. Вытащил из-под плаща дротик, дождался, пока один из часовых повернется ко мне спиной, и метнул в него дротик. Он выругался.

– Что такое? – спросил кто-то.

– Меня кто-то укусил.

– Ночью пчелы спят.

– Ты меня утешила.

– Я просто хотела сказать…

– Пойду-ка я к лекарю; что-то мне стало нехорошо.

– У тебя есть аллергия?

– До сих пор не было. Что здесь так кусается?

Он так и не получил ответа, потому что женщина, с которой он разговаривал, уже ничего не могла сказать. Она потеряла сознание или умерла – удар по голове рукоятью кинжала иногда убивает, даже если у вас и нет таких намерений. Превратности войны и все такое. Потом мужчина пошатнулся и упал, а я воткнул дротик в женщину, чтобы иметь гарантии – яд ее не убьет, но лучше ей не станет. В любом случае ни один не проснется в ближайшее время. Я надеялся, что они остались живы: не люблю лишать жизни людей, за смерть которых мне не платят. При проведении операций для джарегов таких вопросов не возникает. Там все делается чище.

Впрочем, вам не нужны подробности; я позаботился о двух оставшихся часовых – ни одного из них не убил, хотя последнего пришлось ударить достаточно сильно…

Пропустим детали. Я вернулся к своим спутникам и знаком показал, чтобы они следовали за мной.

Теперь осталось принять последнее решение: откуда начинать – от воды или к воде? Первый путь был быстрее, второй – безопаснее. Я выбрал быстроту. Я не сомневался, что сумею раствориться в темноте, если нас заметят, но не рассчитывал, что на это способны мои спутники. Когда они подошли ко мне, я прошептал:

– Если услышите, что кто-то поднял тревогу, бросайте все, бегите к реке и плывите вниз по течению, ясно? Не забудьте избавиться от сапог.

Они кивнули. Могу спорить, что подобная перспектива их не слишком вдохновила. Мы вошли в столовую палатку и сделали свое дело, потребовалось всего несколько минут. Лойош тем временем по запаху определил фургоны, которые нас интересовали.

«Всего их три, босс».

«Хорошая работа».

Я первым вышел из палатки и огляделся, несмотря на заверения Лойоша, что все спокойно, а потом повел свой маленький отряд к фургонам и показал им те, которые нам требовались. Здесь было немного светлее, и я заметил, что они не понимают, как мне это удалось узнать. Я решил не рассказывать.

Мы полили фургоны керосином. Теперь следовало действовать быстрее, потому что до сих пор наше появление могло и не вызвать любопытства – мало ли зачем солдаты гуляют по лагерю ночью? Однако запах керосина распространяется быстро…

У нас ушло не больше минуты на то, чтобы полить фургоны, а потом я знаком показал, что пора отходить к своему лагерю. Вирт вопросительно посмотрела на меня, очевидно, ей хотелось спросить, как мы подожжем фургоны. Но я только улыбнулся в ответ и повел их обратно.

Мы благополучно миновали линию пикетов, и тут Вирт не утерпела и спросила:

– Ну и как ты собираешься поджечь фургоны?

– Право, не знаю. – Я поднял палку, связался с Имперской Державой и поджег ее. – Что-нибудь придумаю, – сказал я и протянул зажженную палку Лойошу, который тут же умчался в ночь.

Некоторое время они удивленно смотрели на меня; никто из них не подозревал, что Лойош настолько разумен. Ради развлечения я провел их мимо наших пикетов.

Когда мы вернулись в лагерь, они принялись безудержно хохотать, как я и предполагал, причем Дрема производил жутковатое впечатление. Учитывая, что они пытались не шуметь, зрелище получилось весьма уморительное.

Наконец они успокоились, и Аэлбурр прошептал:

– Надеюсь, они любят тосты, – и все снова принялись хихикать, зажимая руками рты, отчего смеяться хотелось еще больше.

Я вдруг понял, что веселюсь вместе с ними, пока нас не поставили в известность, что если мы немедленно не заткнемся, то на нас подадут рапорт. Дрема, из глаз которого неудержимо текли слезы, пытался прошептать что-то, но у него ничего не получалось, и он хохотал все неудержимее.

Однако Вирт вовсе не хотелось, чтобы на нее написали рапорт, поэтому она жестом показала, чтобы мы следовали за ней. Она побежала к реке, чуть в сторону от лагеря. Довольно быстро я понял, чего она добивается. Трудно бежать и смеяться одновременно. Через несколько минут мы успокоились, и Вирт отвела нас обратно к палаткам.

Мне удалось уснуть почти сразу. Полагаю, что мои соратники тоже крепко спали той ночью. Только за завтраком мы вспомнили о ночном приключении, когда каждый из нас взглянул на свою галету.

– Да, – сказал Дрема. – Сегодня они гораздо вкуснее, чем вчера, как вы считаете?

Что бы ни произошло в следующие несколько часов, комплимент от Дремы – это уже моральная победа.

12

НЕСКОЛЬКО СИНЯКОВ И ШИШЕК

Раздался шум, который заставил меня и Ори опустить взгляды: убивали выходцев с Востока. В основном до нас доносились вопли ужаса – раненые так не кричат. И я понял, что даже отсюда ощущаю присутствие Черной Длани. На поле, внизу и справа от меня, умирали выходцы с Востока, моя армия побеждала; вскоре души моих гибнущих собратьев исчезли, навсегда поглощенные страшным клинком; я понял, что победа близка. Надеюсь, вы понимаете, какие смешанные чувства меня обуревали.

С другой стороны, если я хотел вступить в переговоры, то мне происходящее было на руку. Пока я размышлял, положение вновь изменилось – кто-то пробирался к Ори сквозь строй драконлордов.

И тут события начали разворачиваться быстрее и одновременно медленнее; иными словами, мне казалось, что у меня хватает времени их обдумать, оценить шансы, увидеть опасность и испугаться.

– О, милорд Форния, – сказал я, – никак не ожидал найти вас здесь.

Его отношение ко мне едва ли улучшилось со времени нашей последней встречи, которая – если мне не изменяет память – произошла не более чем в четверти мили от того места, где мы сейчас стояли. Вы скажете: совпадение. Категорически с вами не согласен. Мгновение я колебался: может быть, следовало попытаться убить его именно сейчас. Впрочем, слишком многое мешало, в том числе и то, что у меня практически не было шансов добиться успеха, не говоря уже о том, чтобы уцелеть. Кроме того, я не сомневался, что Морролан вряд ли останется мной доволен. Но такая мысль все-таки пришла мне в голову.

– Он убийца. Его необходимо прикончить, – повторил Ори.

– Зачем? – поинтересовался я.

– Нет, он пришел сюда вовсе не для того, чтобы меня убить. Несмотря на все угрозы, Морролан никогда не допустит подобного акта.

– Во время войны, милорд? В сражении?

– С другой стороны, – продолжал Форния, – я не верю, что тебя послали в качестве парламентера. Морролан не отправит на переговоры со мной человека с Востока, как и не станет нанимать джарега, чтобы убить меня. Так что же ты тут делаешь?

Воины смотрели на меня; за ними, вне всякого сомнения, стояли волшебники Форнии. Я повернул голову и показал рукой в сторону кипящей битвы. Моим глазам предстало жуткое зрелище; я уже видел Морролана, вокруг которого громоздились горы трупов. Ну, может быть, не трупов, но неподвижных тел.

Я вновь повернулся к Форнии.

– Они приближаются, – заметил я. – Морролан и его армия. С Черной Дланью.

Казалось, Форния нисколько не встревожен.

– Морролан не посылал меня, чтобы убить вас или вести переговоры, – продолжал я. – Он вообще меня не посылал. Я пришел сам.

– В самом деле? – усмехнулся Форния. – Неужели ты возомнил, что способен убить меня здесь и сейчас?

Почему он так спокоен? Если бы ко мне приближалась Черная Длань, я бы так себя не вел. Да что там говорить, меня бы охватил ужас.

– Нет, – ответил я. – А может быть, и да, но у меня иные намерения.

Он перевел взгляд на сражение, которое заметно к нам приблизилось. И я по-прежнему не замечал на его лице ни тени тревоги.

– Какие именно?

– Я хочу остановить бойню.

Он коротко рассмеялся.

– Ты стал солдатом. Солдаты мечтают остановить бойню с тех самых пор, как появилась их профессия.

Тут я ему поверил. Во всяком случае, как только я вступил в сражение, мне хотелось его остановить. Нет, пожалуй, в первом бою я лишь смутно понимал, что происходит. А вот во второй раз, после того как мы сожгли галеты врага, я отчетливо помню, как меня охватило жгучее отвращение. Все происходило медленно, перед моим мысленным взором возникали и исчезали образы.

На сей раз саперы не стали сами копать траншеи и возводить земляные валы, а раздали нам лопаты и показали, что нужно делать. Я помню, что земля оказалась мягкой, работалось легко, о чем саперы нам постоянно напоминали. Воздух был сухим – мне все время хотелось пить, – но холодным. Таким холодным, что любой синяк или шишка становились особенно болезненными. Я надеялся, что нам не придется драться, но понимал: сражение неизбежно. Я не ошибся…

Мы копали траншею до тех пор, пока ее край не достиг моей груди. Уж не знаю, сыграла ли свою роль наша ночная вылазка, но мы успели завершить земляные работы до начала атаки противника. Во всяком случае, мне хотелось думать, что я тоже оказался полезным.

Барабаны заиграли сигнал «Чувство локтя» – приказ построиться в шеренгу. Нами командовала Раша. Каждый из нас получил по три дротика, которые мы воткнули в землю перед собой. Раша достала подзорную трубу и направила ее в сторону врага.

– Кавалерия, – проворчала она. – Передайте по шеренгам, чтобы приготовили пики. – Однако после короткой паузы отменила приказ: – Не нужно. Они перестраиваются.

Лойош не стал предлагать мне сбежать. Наверное, он так и не понял, почему я остался в строю в первый раз – я и сам не знал, – но сообразил, что я не намерен покидать поле битвы.

Раша продолжала изучать шеренги противника, периодически делая непонятные жесты левой рукой. Наверное, творила заклинания, помогающие рассмотреть стоящие напротив нас войска, или пыталась уничтожить маскировочные чары врага.

– Нет, кавалерия не будет нас атаковать, – заявила Вирт. – Тебе не придется сражаться со своими собратьями – пока.

– Вот и хорошо, – искренне ответил я.

– Умно с их стороны, – заметила Вирт. – Я бы не стала посылать лошадей против траншей и земляных валов.

– А что бы ты послала против нас?

– Ну, бесспорно, не фалангу копейщиков – они не любят траншеи. Пожалуй, либо ездящую пехоту, либо тяжелую пехоту, как в прошлый раз.

– Ездящую пехоту?

– Они скачут на лошадях до самой траншеи, но в самый последний момент спешиваются. Все происходит очень быстро, и лошади защищают их от дротиков в тот момент, когда они соскакивают на землю. А почему ты спросил? Через несколько минут мы увидим сами.

– Так, просто убиваю время.

– Уж лучше убивать кого-то, – проворчал Дрема. Его глаза сверкали, и он скалил зубы в усмешке.

Я покачал головой.

– Тебе происходящее действительно нравится?

– Да, – ответил он. – Как и тебе, только ты не хочешь признаться.

– Ездящая пехота, – сказала Раша.

– Хорошо звучит, – заметил я. – Что мы должны делать? Как вы думаете, капитан придумает какую-нибудь хитрость?

– Тут ничего не придумаешь. Нужно просто удерживать позицию. Может быть, Сетра пошлет кого-нибудь атаковать их фланги, но вовсе не обязательно. Тут многое зависит от того, какие силы они направят против нас. Я уже не говорю о том, что нам далеко не все известно.

Я фыркнул.

От дальнего конца шеренги послышалась команда Венца:

– Приготовиться.

Я вытащил шпагу, переложил ее в левую руку, а правой взял дротик.

– Тебе бы следовало обзавестись более тяжелым клинком, – сказал мне Аэлбурр.

Я снова фыркнул.

– Хорошо, если мы успеем метнуть по два дротика, прежде чем они окажутся перед нами, – заметила Вирт.

– Точно, – кивнул Аэлбурр.

Значит, я успею метнуть только один.

– Старайтесь попасть в лошадей, – распорядилась Раша.

Забавно – будто бы я собирался метить во что-нибудь другое. Теперь мы уже отчетливо видели шеренги врага – они наступали широким фронтом, значит, могли обойти нас с флангов. Впрочем, это уже не моя забота. Тот, кто руководит сражением, должен проследить, чтобы нас не окружили; и если он не справится со своей задачей, что ж, снова не моя проблема.

Конечно, речь шла о моей жизни. Я вспомнил, как дед говорил, что нужно доверять своим офицерам, даже если ты уверен, что они настоящие болваны. Я заметил, что мои пальцы побелели – так сильно я стиснул древко дротика, – и постарался расслабиться.

Я не привык к таким вещам. У джарегов все происходит иначе.

«Знаешь, Лойош, пожалуй, карьера солдата меня не привлекает».

Уж не знаю, что Лойош собирался ответить, но тут кто-то ворвался в мое сознание. Прошло не меньше минуты, прежде чем я сообразил, что это Крейгар, который выбрал самый неподходящий момент для связи.

«Что такое, Крейгар?»

«Ничего особенно важного, Влад, но…»

«Тогда забудь. Клянусь Виррой, я сейчас занят».

«Ладно. Свяжусь с тобой позднее».

Я поднял глаза и увидел, что на нас скачет туча всадников.

– Приготовить дротики! – приказала Раша.

Все подняли оружие; я напомнил себе, что мне следует пропустить первый бросок, если хочу в кого-нибудь попасть. Интересно, сумею ли я на сей раз проследить за полетом своего дротика?

– Метнуть дротики! – скомандовала Раша, и небо снова потемнело.

Я подождал несколько мгновений и метнул дротик, тут же позабыв, что хотел проследить за его полетом, и перехватил шпагу в правую руку.

– Берегитесь волшебства! – крикнул кто-то, и я позволил Чаролому скользнуть в ладонь левой руки.

Неожиданно я заметил, что на земле валяется множество лошадей – неужели кто-то успел натянуть проволоку, промелькнуло у меня в голове, но тут я сообразил, что их сразили наши дротики. Интересно, почему мне или кому-нибудь другому раньше не пришла в голову идея натянуть перед нашими траншеями проволоку, подумал я, но в следующее мгновение из траншеи прямо на меня выпрыгнул вражеский солдат. Я вонзил острие шпаги ему в горло, и он упал.

Раздались крики, вопли, скрежет клинков, но почти сразу же я перестал обращать внимание на шум, так как оказался в собственной вселенной, где существовало только одно направление: передо мной. Все остальное меня не касалось. Поразительно, но у меня появилось время на размышления, оценку ситуации и даже на планирование дальнейших действий. Еще один вражеский солдат выскочил неизвестно откуда, потерял равновесие, высоко вскинув свой клинок, и я помню, как выбрал подходящий момент для выпада. Потом появилась рука, и я рубанул по ней, затем мне удалось перехватить заклинание при помощи Чаролома – сам не понимаю, как я сумел его заметить. После чего ко мне бросились сразу двое врагов, я успел нанести удар по ногам первого, но второй уже опускал свой меч. Я скользнул в сторону, подняв шпагу – помню даже угол, под которым я ее держал, чтобы она не сломалась, – отбил удар и нанес ответный выпад в живот. Он упал вперед, кинжал мгновенно оказался в моей левой руке, его лезвие легко вошло в горло упавшего, и он перевернулся на спину. Я наклонился и успел взять с его груди выскользнувший из руки Чаролом.

Воспользовавшись короткой передышкой, я вытер пот со лба. Взглянув на Чаролом, я заметил, что его звенья стали значительно меньше; несомненно, это что-то значило. Я ждал новых врагов, но больше никого не появилось; атака захлебнулась.

Я принялся осматривать себя со всех сторон, пока Лойош не сказал:

«Расслабься, босс; у тебя ни одной царапины».

«Отлично».

Потом я повернулся к своим соседям по палатке. Вирт опустилась на колени и тяжело дышала, но я не заметил на ней крови. Дрема стоял, опираясь левой рукой о земляной вал, а в правой продолжая сжимать меч, он смотрел вслед отступающим врагам, и мне показалось, что ему хочется, чтобы они вернулись. Аэлбурр сидел на земле, улыбался и левой рукой придерживал правую. Он увидел, что я на него смотрю, и проворчал:

– Сукин сын, вывихнул мне проклятое плечо. – Однако в его словах я не уловил злости, словно он жаловался на погоду.

– В следующий раз, – заявила Вирт, неожиданно подняв голову, – старайся наносить колющие раны, а не отбрасывай их назад. Тогда они не будут так стремиться приползти обратно.

– Буду иметь в виду, – ответил он.

Я вопросительно посмотрел на Вирт, но она не пожелала ничего объяснять. Достав фляжку с водой, Вирт помогла Аэлбурру напиться. Вскоре появился хирург. Я отошел немного в сторону, поскольку не люблю наблюдать за работой хирургов, лекарей или целителей, чья профессия состоит в том, чтобы сводить на нет плоды моих трудов.

Подошла Раша и приказала тем из нас, кто не нуждался в помощи лекаря, собрать дротики и проверить, не сломаны ли они – утомительное занятие после сражения.

У меня создалось впечатление, что самые жаркие схватки происходили не на нашем участке; я заметил несколько мест, где бой получился особенно жестоким, и джареги – обычного размера – уже начали кружить, дожидаясь своего часа. Иногда они опускались слишком низко, и тогда кто-нибудь швырял в них камни или метал дротик.

«Скажи, Лойош, почему они так ненавидят других джарегов, а к тебе относятся с любовью?»

«Наверное, дело в моем обаянии».

«Пожалуй».

К тому моменту, когда я вернулся, тела аккуратно лежали в стороне, солдат, получивших серьезные ранения, отвели в тыл, а легкие раны были почти все обработаны. Дрему покинула ярость боя, и он снова стал самим собой.

– Нам следовало перейти в атаку, – с отвращением заявил он.

– Хорошая мысль, – ответила Вирт. – Они превосходили нас числом только два к одному.

– Не имеет значения, – фыркнул Дрема.

– И нам пришлось бы покинуть укрытия, благодаря которым удалось отразить атаку противника.

– Не имеет значения.

– И они бросили бы против нас фалангу копейщиков.

– Хм-м. А тут ты права, – проворчал Дрема.

– А что такое фаланга копейщиков? – поинтересовался я.

– Подразделение, предназначенное для уничтожения таких отрядов, как наш.

– Ах вот оно что.

– Представь себе стену, состоящую из здоровенных щитов, из которой торчат копья, причем те, что стоят сзади – им пока не грозит опасность, – толкают идущих впереди.

– Понятно. Ну, не совсем, но я уже знаю, что не хочу встречаться с ними.

– Однажды мне пришлось попасть под атаку фаланги, – сказала Вирт. – Мне не понравилось. Более того, если бы не подоспела помощь, ты бы со мной не познакомился.

– Какого рода помощь?

– Фаланга не любит, когда ее атакуют с флангов, особенно когда она уже вошла в соприкосновение с противником. Особенно если это тяжелая кавалерия.

– А у нас есть тяжелая кавалерия?

– Наверное. Но я бы все равно предпочла избежать сражения с фалангой.

– Ладно, – не стал я спорить. – Не буду отдавать такого приказа.

– Благодарю, – ответила Вирт. – Кстати, я вспомнила насчет нашей ночной операции.

– А что тебя интересует?

– Как ты…

Меня спас бой барабанов, нам снова пришлось строиться в шеренгу.

– Они атакуют, – сообщила Раша.

– Мерзавцы, – проворчал я.

Дрема вскочил на земляной вал, его глаза сияли.

– Снова ездящая пехота, – сказала Раша. – Приготовьте дротики.

* * *

Вам нет никакого смысла слушать описание второй атаки или третьей. Мы остались в живых, но многие погибли. Вирт ранили в ногу, а я получил удар по лбу, который оказался бы смертельным, если бы в последний момент я не уклонился, лезвие задело меня плашмя, и я отделался синяком. После него перед глазами у меня все поплыло, и я смутно помню, что происходило дальше. К счастью, довольно скоро противник отвел своих солдат. Мы готовились к отражению четвертой атаки, когда пришел приказ об отступлении. Дрема рассердился, а я испытал настоящее счастье.

Подошла Раша и выдала мне новую шапку, поскольку я потерял свою во время боя, а Вирт, ковыляя рядом со мной, заявила, что с повязкой на голове я наконец стал похож на настоящего солдата. В ответ я отпустил парочку неприличных ругательств.

«Лойош, я хочу, чтобы ты знал, – ведь ты должен быть в курсе всего, что со мной происходит, – у меня ужасно болят ноги».

«Боюсь, ты меня обманываешь, босс. Все должны терпеть трудности, за исключением тех, кто зарекомендовал себя известным ворчуном. А у тебя появилась возможность жаловаться так, чтобы никто об этом не узнал».

«Потому что я заранее позаботился о том, чтобы иметь терпеливого слушателя».

«У меня появилась новая должность. Это повышение?»

«Конечно, Лойош. Твое жалованье только что удвоилось».

«Ха».

К счастью, наш марш начался довольно поздно, поэтому вскоре мы выставили пикеты и остановились на ночь. Полагаю, существует теория о том, как следует быстро разбивать лагерь. Может быть, именно в этом так хорошо разбирается Венец; не знаю.

Я получил назначение во второй дозор, что давало возможность поспать около четырех часов, затем на четыре часа я заступал на пост, после чего оставалось еще полтора часа сна. Ночью, к моему великому удивлению, нас никто не атаковал. Я вообще не мог понять, почему мы сами не нападаем на неприятеля ночью. Может быть, драконы заключили между собой особое соглашение? Как, например, джареги, которые никогда не убивают своих врагов дома или на глазах у семьи. Выяснилось, что все упирается в искусство ведения войны, в котором я мало что понимаю теперь, а раньше и того меньше. Я почему-то считал, что хороший генерал похож на главу Организации и между тактикой ведения сражения и, например, планированием убийства существует много общего. Позднее я понял, что ошибался.

Впрочем, общего действительно много, но ничего полезного в сходстве я не нашел. Я разговаривал с Сетрой Лавоуд о Стене Склепа Баритта и о кампании, которая нас туда привела.

– Вы же знаете, у вас есть репутация, – сказал я. – Ну, всем известно, что вы прекрасный генерал. Вы множество раз были Военачальницей и…

– И что с того?

Мне пришлось подыскивать слова. Трудно сказать в лицо самой могущественной волшебнице и, возможно, величайшему генералу в истории, что на меня не произвело впечатления то, как она организовала кампанию. Она могла неправильно меня понять. Пробормотав что-то неразборчивое себе под нос, я наконец ответил:

– Не знаю. Просто я маршировал, сражался, снова маршировал – и все это время ждал, когда вы сделаете какой-нибудь блестящий маневр, нанесете неожиданный удар или придумаете какой-нибудь трюк.

– Сколько трюков ты используешь в своей работе?

– Что? Ну… всякий раз, когда у меня появляется уверенность, что я сумею добиться успеха.

– Я поступаю точно так же, – ответила Сетра Лавоуд.

– Но обычно вы их не применяете?

– Трюки, обманы, скрытые атаки, ночные нападения дают хорошие результаты, когда речь идет о небольших подразделениях. Взвод, может быть, рота, не более того. Как только под твоей командой оказывается более крупное соединение, возрастает вероятность неправильной передачи приказов. И даже во время самых простых атакующих операций шансов на ошибку значительно больше, чем при обороне, – а уж если ты задумал некую хитрость, тут и говорить нечего. Я предпочитаю защищаться.

– Так вот почему мы оставались на прежних позициях или отступали даже после того, как одерживали победу?

– Ты говоришь о тех стычках…

– Стычках?

– Ладно, Влад, о битвах, в которых вы побеждали. На самом деле, оставаясь на месте, вы не сумели бы удержать оборону. Форния не стал бы вас атаковать, если бы не имел полной уверенности, что со временем способен захватить ваши позиции. Мы стремились к тому, чтобы он следовал за нашими отступающими войсками.

– Ну, тогда можно назвать это трюком.

– Возможно. Если не считать того, что Форния прекрасно понимал мои намерения.

– Но зачем же он делал то, что вы хотели?

– Потому что он хотел того же самого. Форния пытался обойти передовые позиции моей армии, разделить наши силы, что поставило бы нас в весьма тяжелое положение. В некотором смысле получилась гонка. Мне нужно было удержать его войска до тех пор, пока все наши силы не выйдут на исходные рубежи. Форния рассчитывал прорвать нашу оборону и не дать войскам соединиться. Ну а потом, естественно, происходит большое решающее сражение. И как бы ты ни планировал, ничего нельзя предсказать заранее, пока две армии не сойдутся и не начнется битва. Даже если на бумаге твои позиции выглядят превосходно или абсолютно безнадежно, нельзя предсказать исход, пока не будет подан сигнал о начале сражения.

– Хорошо, – кивнул я, пытаясь сформулировать следующий вопрос, но Сетра сама поняла, что меня интересует.

– Причина, по которой мне часто удается побеждать, состоит в том, что я всегда обращаю внимание на детали. Чем больше возможностей удается предусмотреть, тем выше вероятность успеха.

– Понятно, – сказал я. – Очень похоже на подготовку покушения. Насколько я слышал.

– Несомненно. Нужно иметь четкий план отступления, надежную связь, ты должен хорошо представлять, как будут питаться твои войска, где следует разбивать лагерь, заранее тщательно изучить местность. А еще необходимо знать характер своих офицеров, их силу и слабости, уметь выбирать главное из донесений разведки и грамотно использовать плоды каждой победы, не опускать руки при поражениях и так далее. Детали – вот что приводит тебя к миру.

– К миру?

– Мир есть цель любой войны. Разве ты не знаешь?

– Ну…

– Перестань, Влад. Пока не заключен мир, ты не одержал победы. Иными словами, не добился своей цели. С другой стороны, всегда полезно помнить, что пока не заключен мир, ты не потерпел поражения.

– Пожалуй, я смотрел на эти вещи иначе.

– Тебе не приходилось командовать армией.

– Верно.

– Еще одна причина, по которой я часто побеждаю, как мне кажется, состоит в том, что я очень агрессивна. Конечно, мне помогает моя репутация. Все думают, что я замечательный генерал, из-за чего враг боится проявлять активность, – и поэтому я такой замечательный генерал. – Сетра рассмеялась. – Обычно я всячески стараюсь заставить противника совершить просчет, после чего наказываю его. Часто самой страшной ошибкой является пассивность – недостаток, мне не присущий.

– Активность в обороне?

– Безусловно, Влад. В конечном счете войну начинает тот, кто занял оборону.

– Не понимаю. Вы хотите сказать, что войну с Морроланом начал Форния?

– Конечно. Он занял оборону – вот почему я стремилась заставить его атаковать.

Я покачал головой:

– И все-таки я не понимаю, почему сторона, занявшая оборонительные позиции, начинает войну.

– Все достаточно просто. Тот, кто нападает, не хочет войны. Он завоеватель. Если защищающаяся сторона не станет ему препятствовать, то войны попросту не будет.

– Хм-м… Сетра, мне кажется, в ваших рассуждениях есть противоречия.

– Вовсе нет. Они противоречат интуитивным соображениям, но не более того.

Я обдумал ее слова, вспомнил сражения, отступления и долгие марши, а потом заявил:

– Убийство проще. Насколько я слышал.

Она улыбнулась и ничего не ответила.

* * *

Но наш разговор, как я уже говорил, произошел спустя несколько месяцев после войны. А в тот момент я сидел в лагере вместе со всеми остальными, ходил в дозоры, маршировал и жаловался. Я вспоминаю о том периоде как о «долгом марше», хотя мне не раз давали понять, что он был долгим только по моим стандартам. Мне точно не известно, в какой именно местности мы побывали – я не раз хотел найти карту и проследить по ней наш маршрут, – но Восточная река постоянно оставалась слева, Восточные горы справа, а мы перемещались на север.

Потом наступил день, когда без всякой видимой причины мы повернули обратно и двинулись на юг, практически по своим собственным следам. Причем никого, кроме меня, это не возмущало, но я пришел в такую ярость, что отыгрался за всех. Мои ядовитые замечания встречались равнодушным пожатием плеч и недоуменными улыбками. В конце концов я перестал бурчать.

Погода по большей части оставалась сухой и холодной. Холод меня не слишком беспокоил, поскольку на марше трудно замерзнуть, однако довольно быстро выяснилось, что сухая погода немногим лучше дождей. Перемещались мы в основном по дорогам, передовые части поднимали ужасную пыль, которую мы глотали. Мы шли сквозь такую густую пелену пыли, что приходилось надвигать шапку на самые глаза и стараться держать рот закрытым – что удавалось нечасто, поскольку нос был постоянно забит. Некоторые солдаты закрывали рот и нос носовыми платками, но тогда дышать становилось почти невозможно, и я отказался от этой затеи. Периодически кто-то творил заклинание, вызывая ветер, чтобы дать нам хотя бы небольшую передышку, и даже я принял посильное участие, но ветер нельзя поддерживать постоянно – иначе может наступить серьезное изменение погоды. Вскоре капитан наложил на наши заклинания запрет, заявив, что «это противоречит конечным задачам, поставленным перед бригадой».

Разнообразие вносили лишь рейды противника, обычно направленные против наших обозов, тянувшихся в нескольких милях позади. Мы узнавали о них, когда нам неожиданно приказывали остановиться, занять боевую позицию, после чего оставалось только ждать. Через некоторое время следовала команда строиться в колонну, и мы маршировали дальше.

Однажды мы получили приказ повернуться спиной к реке. Теперь мы направлялись к горам. Появилось ощущение срочности, возможно, слово цель подходит лучше, но я не знаю, откуда оно возникло. Мы поднимались все выше, становилось холоднее. Перед нами угрожающе высились Восточные горы. Казалось, мы направляемся к одному из пиков, высокой, рыжеватой и абсолютно голой скале.

Как-то вечером, перед самым заходом солнца, мы остановились в нескольких милях от него, и я заметил, какие крутые у него склоны. Возникало ощущение, будто они поднимаются вертикально вверх, а вершина теряется за облаками.

Удивительное дело, я узнал пик только на следующий день, когда после двухчасового марша мы достигли его подножия и Лойош с воплем нырнул ко мне под плащ, а я посмотрел по сторонам и пробормотал:

– Будь я проклят.

– Тогда постарайся, чтобы тебя не убили, – заметила Вирт. – Что с тобой?

– Я знаю, где мы находимся.

– Прекрасно. И где же?

– Скала, – ответил я, – называется Склепом Баритта.

Она кивнула и огляделась: вокруг высилось несколько холмов, а на юго-западе расстилалась плоская равнина, заросшая низкой травой. За ней поднималась высокая гора. И я вдруг представил себе воинов, которые устремляются со склонов на равнину.

– Хорошее место для сражения, – сказала Вирт.

13

СОЛДАТСКАЯ ПОХЛЕБКА

Всего несколько минут назад до меня доносился шум сражения. Сейчас он стал ужасающим. Меня охватило ощущение, будто я должен что-то немедленно предпринять, но я лишь стоял и чего-то ждал – как и Форния. В результате мне удалось выиграть время и немного подумать. А вот чего добился Форния? Почему он позволил мне, своему врагу, так долго стоять перед ним?

Может быть, тоже тянул время? Зачем? Единственное, чего он мог дождаться, так это приближения сражения, для чего? Я бы отдал целые миры за то, чтобы узнать, что на уме у Форнии. Я хотел…

Я сделал быструю проверку. Да, блок против телепортации оставался на месте. Но… Может быть.

Время. Мне требовалось время, чтобы узнать, зачем Форния тянет время. Ну, что ж, возможно, он сам даст мне ответ.

– Что вы станете делать, когда они окажутся здесь? – спросил я.

– Увидишь, – ответил он.

– Вы полагаете, я буду стоять и ждать?

– Делай что хочешь.

«Крейгар!»

«Влад?»

«Крейгар, мне нужен Деймар. Немедленно».

«Деймар?»

«Срочно».

«Э… как мне?»

«Я покажу тебе, где нахожусь, ты передашь Деймару и предупредишь, что здесь установлен блок против телепортации».

«Как он пройдет через блок?»

«Будь я проклят, если знаю. Но он говорил…»

«Да, от него всего можно ожидать. Насколько я понимаю, дело не терпит отлагательства».

«Да, именно».

«Я посмотрю, что можно сделать».

«Поторопись».

Да, Деймар. Возможно, он сумеет мне помочь. Мне совсем не хотелось к нему обращаться; то, что он сделал во время нашей последней встречи, не доставило мне удовольствия. Когда?.. Две недели назад? Меньше? Невозможно. Я успел принять участие в трех сражениях, промаршировал через половину мира сквозь дождь, грязь и пыль и пришел сюда: к Стене Склепа Баритта.

* * *

Сначала ничто не говорило о необычности нашей очередной остановки, если не считать того, что было еще слишком рано. Однако никто не спешил отдавать приказ о подготовке оборонительных сооружений, и у меня не имелось оснований полагать, что именно эти позиции мы будем защищать. Позднее я узнал, что по первоначальному плану наша бригада должна была участвовать во фланговой атаке на армию Форнии, но потом, когда в самую последнюю минуту Сетра узнала, как Форния развернул свои войска, она от него отказалась.

«Разворачивать». Военное слово. Я узнал его от Сетры. Нужно обязательно использовать его в присутствии Крейгара, чтобы посмотреть на его реакцию.

Вирт и Аэлбурр выкопали яму для костра, пока я и Дрема устанавливали палатку.

– Деревьев нигде не видно, – сказал Аэлбурр.

– Значит, мы замерзнем? – спросил я.

Они ничего мне не ответили.

– Фургоны подойдут часа через два, – заметила Вирт.

Я вопросительно посмотрел на Дрему.

– Уголь, – пояснил он.

Я почувствовал себя глупцом и больше ничего не сказал.

Мы разбили лагерь, но я продолжал посматривать в сторону горы, склоны которой уходили за облака. Изредка над нами пролетали гигантские джареги, и Лойош торопливо нырял под мой плащ. Стена посвящена памяти Баритта, и до тех пор, пока она будет стоять, всякий, кто ее увидит, вспомнит о нем. Тронет ли это самого Баритта? Как обидно и какая ирония, что он так и не узнает, что в его честь названа скала.

Впрочем, мне Баритт никогда не нравился[34].

Три часа спустя возле нашей палатки горел костер, а в котелке кипятилась вода. Аэлбурр приготовил нечто, носящее название солдатской похлебки, которая состояла из множества галет, брошенных в кипящую воду вместе с остальным пайком и черной патокой. Вкус вышел бы отвратительным, но он добавил немного базилика, грибов, мускатного ореха и каких-то корешков – где он умудрился все это раздобыть, неизвестно. Вышло совсем неплохо. Мы хвалили его стряпню до самого вечера.

Нам пришлось заступить в дозор ранним вечером, благодаря чему удалось хорошо выспаться ночью, к тому же довольно скоро выяснилось, что врага поблизости нет. На следующий день солдаты нашей роты начертили поле для игры в мяч, обмотали толстым слоем веревок подходящий камень и сыграли веселый матч. Остальные подбадривали участников криками и непристойными шутками. В итоге пострадавших вышло поменьше, чем после полномасштабного сражения, но вполне достаточно, чтобы вызвать возмущение Венца и ротного лекаря.

А я принял решение больше никогда не вступать в честную схватку с Дортмундом. Ничего личного, я вообще не склонен вступать в честную схватку с кем бы то ни было. Вечером опять играли в кости, кто-то достал свирель, парни горланили песни – ужасно фальшивя, а Аэлбурр снова приготовил солдатскую похлебку.

Потом я нашел Рашу, Вирт, Данна и Аэлбурра, которые изучали ровное поле, окруженное горами.

– Вот где они будут, – сказала Раша. – Они расположатся между холмом Дориана и Дымящей горой, и постараются остановить нас.

– Если мы будем сражаться здесь, – заметил Аэлбурр.

– Да, конечно, – согласилась Раша. – Но сержант дал мне понять, что в ближайшие дни нам не придется менять дислокацию.

– Я полагаю, что мы останемся здесь, – вмешалась Вирт. – Вот только не понимаю, почему мы сами не заняли эту позицию между горами.

– Ты у нас эксперт, – проворчала Раша. – Что ты думаешь?

– Единственная причина, которая могла помешать наложить нашему капитану свои загребущие руки на эту позицию – приказ сверху.

– Хорошая мысль, – улыбнулась Раша.

– Вы слышали? – вступил в разговор Данн. – Мы получили приказ сверху?

– Только слухи, но они до меня дошли.

– Но почему?

Раша повернулась к Вирт и слегка поклонилась.

– Чтобы вызвать атаку. Именно по этой причине мы не стали рыть траншеи. Сетра хочет, чтобы они нас атаковали, и пытается сделать такое решение максимально привлекательным.

– И они попадутся на ее уловку? – спросил я.

– Дело не в этом, – ответила Вирт. – Они знают, как мы расположили свои войска. Если мы предлагаем им сражение на выгодных для них условиях, они его примут.

– Но тогда в тяжелом положении окажемся мы.

– Все не так просто, – возразила Вирт.

– Тогда не пытайся мне ничего объяснять, – проворчал я и отошел в сторону.

Погода выдалась настолько приятной, что думать о сражении не хотелось. Ветер принес с гор прохладный воздух, но было не холодно и достаточно сухо, наконец-то у нас появилась возможность отдохнуть от пыли. Я подошел к Дортмунду, который, вытянув ноги, сидел в своем любимом кресле и курил трубку. Приоткрыв один глаз, он проговорил:

– Ага, человек с Востока, который дерется, как дракон. Вина?

– Не откажусь.

Он вытащил красивый резной деревянный кубок из стоящей возле ног парусиновой сумки и наполнил его вином из бутылки. Я сделал глоток; оказалось, что это не вино, а бренди – даже лучше, если вас интересует мое мнение.

– За солдатскую жизнь, – сказал он.

Мне не хотелось за это пить, но бренди мне понравилось, и я поднес кубок к губам.

– Где ты его раздобыл?

– Поставщик продовольствия мой друг, да и многие ребята из обоза мне кое-чем обязаны, так что у них в фургонах для меня всегда находится немного места.

Я допил бренди. Лойош, который летал вокруг, собирая остатки пищи, вернулся и опустился ко мне на плечо. Дортмунд посмотрел на него.

– Ты тоже веришь, что он приносит удачу? – спросил я.

– Конечно. Почему бы и нет? Нам ведь сопутствует удача во время кампании, разве не так?

– В самом деле?

– Ну, ведь ты жив?

– Я уже давно не проверял.

Он не стал делать обычных в таких случаях замечаний, а налил мне еще бренди, продолжая называть его вином.

– Считаю, что в целом кампания проходит удачно, – заявил Дортмунд. – Он снова засунул руку в парусиновую сумку, вытащил ломоть хлеба и большой кусок сыра. Разломил хлеб и сыр и протянул мне то и другое. Острый мейренский сыр оказался очень вкусным. Хлеб был черствым, но не заплесневелым и гораздо приятнее галет. Потом он отломил еще кусочек сыра и протянул его Лойошу, который подлетел и аккуратно взял его лапой. Я смотрел, как он откусывает кусочек, жует, проглатывает и вытирает пасть крылом. Он вел себя цивилизованнее, чем я.

– Удача, – сказал Дортмунд.

«Меня тошнит, Лойош».

«Хороший сыр, босс».

– А что ты собираешься делать, когда кампания закончится? – поинтересовался я.

– Я? – ответил Дортмунд. – Буду сражаться в следующей.

– Зачем?

– Потому что мне нравится, – спокойно ответил он.

– А разве тебя не интересует продвижение по службе?

– Нет. Меня все устраивает.

– А если в одном из сражений тебя трахнут по башке?

Он закрыл один глаз, склонил голову и проворчал:

– А ты веселый сукин сын, да?

– Мне просто любопытно.

Он пожал плечами.

– Ну, хорошо. Все равно когда-нибудь придется умирать.

– Мне уже приходилось об этом слышать. Однако я не вижу повода торопиться.

– Возьми еще сыра.

Я так и сделал. Вскоре к нам присоединилась незнакомая женщина. Он угостил ее сыром и бренди; я понял намек и направился к своей палатке. Там я встретил хмурого Дрему – мне показалось, что он напустил на себя мрачный вид просто из принципа.

– А нам не пора отправиться в одну из твоих экспедиций? – осведомился он.

– Тебе понравилось?

– Да.

– Не знаю. Может быть. Кстати, Дрема.

– Да?

– Ты задумывался, из-за чего заварилась вся каша?

– Ты спрашиваешь о войне? А ты знаешь?

– Ну, в некотором роде.

– Так в чем причина?

– Форния кое-что украл у Морролана.

– Ага. Достойный повод. Мы должны вернуть украденное.

– Сомневаюсь, что все так просто.

– Наверное, ты прав.

Я подумал: кроме того, война закончится, а ты бы этого не хотел. Но вслух ничего не сказал. А потом мне в голову пришла другая мысль: может быть, мне так и следовало бы поступить. И положить конец войне.

«Конечно, босс. Это совсем нетрудно».

«Очень возможно».

«Но как?»

«Если начнется решающее сражение, то Форния будет командовать своими войсками, а если там окажется Форния, значит, там же будет и меч».

«Конечно, останется только подойти и забрать его».

«Не знаю, Лойош. Может быть…»

«Может быть, тебя прикончат, босс».

«Все когда-нибудь умирают».

«Ха».

«И это будет не так опасно, чем участвовать в сражении».

Лойош ничего не сумел мне возразить и замолчал. Вскоре к нам присоединились Данн, Тиббс, Вирт, Аэлбурр и Раша, вся компания уселась вокруг костра, и они принялись рассказывать истории о своем участии в разных кампаниях, большая часть которых оказалась довольно забавной. Впрочем, офицеры почти всегда выглядели глупцами. Раша сообщила, что мне вновь предстоит вечерний дозор, после чего я сразу же отправился спать.

Так я провел один из самых приятных дней в жизни.

* * *

На следующее утро мы наблюдали, как неподалеку от нас расположился отряд кавалерии, а вскоре подошла наша пехота. Я узнал Алиеру, которая восседала на светлой пятнистой лошади, скакавшей вдоль длинной пехотной колонны. Интересно, подумал я, знает ли Алиера, как ненавидят солдаты пыль, которая поднимается от копыт ее скакуна. Они разбили лагерь к востоку от нас.

После появления новых частей ситуация ощутимо изменилась. Впрочем, ничего радикального. Все стали двигаться энергичнее, солдаты чаще отдавали честь, словно хотели показать новобранцам, как себя следует вести. Братания между солдатами разных подразделений я не заметил.

Ближе к полудню по лагерю пробежал слух, что появилась Сетра Лавоуд. Аэлбурр утверждал, что видел ее. Вскоре после вечерней «трапезы» молодой драконлорд, которого я не знал, вошел в нашу палатку и предложил мне следовать за ним.

Вирт бросила на меня вопросительный взгляд. Я пожал плечами, оторвал Лойоша от уничтожения многочисленных объедков и последовал за драконлордом.

Мы вышли из нашего лагеря и направились в расположение новобранцев. Я попытался обнаружить различие между их лагерем и нашим, но не слишком преуспел, если не считать, конечно, что почти все они были теклами, а не драконами, и их оказалось намного больше, чем нас. Однако они пользовались такими же скамеечками, как и мы, а обрывки разговоров, которые долетали до моих ушей, мало чем отличались от наших, да и выражения их лиц показались мне такими же. Выводы я предоставляю делать вам.

На дальнем краю лагеря находился большой шатер, к которому и направился мой спутник. Я постучал и услышал голос Сетры, приглашавшей меня войти. Я повиновался, и мне предложили сесть на стул между Морроланом и Алиерой – не самое удобное место, уверяю вас, – Сетра и Некромантка сидели напротив. Очевидно, я прервал какую-то напряженную дискуссию: у Алиеры был такой вид, что еще немного, и у нее изо рта пойдет пена. Сетра хмурилась; Морролан бросал на свою кузину такие взгляды, словно она таракан, которого он выловил из своего супа. Некромантка не обращала на происходящее ни малейшего внимания; уж не знаю, где бродили ее мысли, – впрочем, меня это только порадовало.

– Ну, Влад, – сказал Морролан, когда я уселся и выпил бокал плохого вина, – как тебе нравится солдатская жизнь?

Я пожал плечами.

– Лойошу она пришлась по душе больше, чем мне.

– Я слышал, твоя рота считает Лойоша своим талисманом, – заявил Морролан.

– Верно. Он ужасно гордится.

«Послушай, босс, так нечестно».

«С правдой всегда так».

– Мне сказали, что ты неплохо поработал, – вмешалась Сетра.

– Конечно – если от этого был какой-то прок, – ответил я.

– Можешь не сомневаться, – заверил меня Морролан.

– Может быть, – сказал я. – Не знаю. Я плохо понимаю, какую роль играет наша маленькая рота.

– Тебе удалось спасти жизни солдат твоей роты, – заметил Морролан.

– Хорошо, – кивнул я. – Но ни одно из сражений не принесло решающего результата.

– Следующее принесет, – обещала Сетра.

Я обдумал ее слова.

– Значит, вы готовы?

– Надеюсь, – ответила Сетра. – Но, что гораздо важнее, Форния готов к решающей битве. Он должен где-то нас встретить, а это место имеет символическое значение. Форния не сможет упустить такой шанс.

– Символическое значение, – повторил я.

Сетра улыбнулась.

– Только не начинай все заново, – проворчала она. – Это место также имеет важное стратегическое значение; Форния предполагает, что путь к отступлению нам отрезают горы, и…

– Предполагает?

– У нас есть возможность для отступления, Влад. На север. Позволь уж мне самой озаботиться этой частью проблемы.

– Извините.

– В любом случае Форния очень хотел бы одержать победу именно здесь. Он будет здесь сражаться. Должен. Отсюда я могу проникнуть в самое сердце его владений. Кроме того, если он сумеет задержать нас на несколько дней, к нему на помощь подойдет еще одна дивизия.

– Неужели?

– Он послал свою третью дивизию на другую сторону Ченгри, чтобы отрезать меня от источников продовольствия.

– Звучит паршиво.

– Ну, если мы застрянем здесь на три или четыре дня, у нас возникнут проблемы. Вам будет нечего есть. Но я не собираюсь терять время. Мой план состоит в том, чтобы прорвать его оборону, пока у нас численное преимущество. Ему это известно. Форния примет сражение.

– Я вам верю, – заявил я. – А что вы хотите от меня?

– Мы хотим, – вмешался Морролан, – вернее, хочу я, чтобы ты сделал именно то, от чего отказывался в самом начале. Забери меч у Форнии.

– Забавно, – ответил я, – я как раз подумал о том же самом.

– А мне такой вариант по-прежнему не нравится, – наконец заговорила Алиера, явно продолжавшая спор, который начался еще до моего прихода. – Если ты собираешься так поступить, то зачем вообще было все затевать? Нанял бы вора, и никаких проблем.

– Во-первых, – заявила Сетра, – мы незнакомы с ворами.

– Влад может свести нас с достойным представителем этой профессии, – возразила Алиера.

– Во-вторых, – сказал Морролан, – таким способом мы не добились бы того, к чему я стремлюсь. Мне не нужен меч. У меня есть свое прекрасное оружие. – Он прикоснулся к рукояти Черной Длани. – Я хочу отобрать меч у Форнии.

– Ты желаешь его унизить, – уточнила Алиера.

– Лучше сказать, что я намерен его победить, – покачал головой Морролан. – Причем на всех уровнях. Нанести ему поражение на поле брани и отнять то, что привело к войне.

– Но если Форния будет разбит, разве ему не придется отдать меч? – спросил я исключительно из вредности.

– Поражение в войне, – заметила Сетра, – вовсе не означает, что для Форнии все будет кончено. Я верю, что мы сумеем выиграть главное сражение. Но из этого не следует, что он полностью лишится власти и будет вынужден капитулировать. Придется начать более длительную кампанию, которая обойдется значительно дороже во всех отношениях – я уже не говорю о том, что может вмешаться Империя.

– Наш конфликт затянулся, – сказал Морролан. – В любом случае мы не можем допустить, чтобы артефакт остался у Форнии в руках, – значит, необходимо его отнять. В процессе будет неплохо расквасить ему нос.

– И меч заберу я.

– Если захочешь.

– Я уже захотел. Как я должен это сделать? Подозреваю, что незаметно пробраться в его шатер ночью будет значительно сложнее всего того, что я делал. Кроме того, воровство не является моей профессией.

– Нет, – возразил Морролан. – К тому же таким способом мы не добьемся желаемого результата. Нужно отобрать у него меч во время сражения.

– Прошу меня простить, но почему?

– Потому что я не представляю, как это можно сделать после сражения. Форния не станет нас ждать – скорее всего, он отступит и вернется домой. После чего нам ничего другого не останется, как нанять вора.

– Что ж, мне такая идея нравится, – заявил я.

– Но я не нанимаю воров, – мрачно проговорил Морролан.

– А разве вы только что не попросили меня кое-что украсть?

– Отнять меч во время сражения – не более того. Мы не рассматриваем убийство как способ ведения войны, но уничтожение старших офицеров есть стратегическая линия, которая рекомендуется во всех учебниках.

– Для меня разница невелика, Морролан. Я лишь джарег, которому приходится много работать, чтобы обеспечить себя куском хлеба. Но почему бы не украсть меч до начала сражения?

– Если ты сумеешь добыть артефакт, сражение не состоится, Влад. Он отступит, переформирует свои войска и начнет новую кампанию, чтобы отобрать меч у меня. И перейти к решительным действиям Форния может спустя годы.

Я покачал головой:

– Но как я смогу заполучить меч во время сражения? Как найду Форнию и как доберусь до меча?

– Прежде всего, – вмешалась Сетра, – твоя рота будет находиться в максимальной близости от самого Форнии.

Интересно, подумал я, что сказала бы Вирт, если бы узнала, каким образом ее генерал решает вопросы расстановки войск. Я решил ничего ей не говорить.

– Я по-прежнему не понимаю, как мне удастся выбраться из сечи, найти расположение Форнии, подойти к нему и отобрать меч.

– И я тоже, – заявила Алиера. – По-моему, абсолютно идиотская затея.

– По поводу того, как отобрать меч, – хмуро проговорил Морролан, – могу лишь повторить: уничтожение старших офицеров есть стратегический ход, который рекомендуется во всех учебниках.

– Ага. Значит, теперь вы хотите, чтобы я его убил?

– Если потребуется.

Я покачал головой:

– Морролан, если бы я хотел его убить, то так бы и сделал. Достаточно давно. Мне не совсем понятно…

– Ты будешь там не один, – перебил меня Морролан.

– В самом деле?

– Если тебе потребуется помощь, мы можем предоставить в твое распоряжение любое количество людей.

– Это может изменить ситуацию, – ответил я.

«Босс, ты что, спятил?»

«Многие так считают, Лойош».

«Добавь меня в свой список. Ты не сможешь…»

«Может быть, смогу, Лойош».

Вслух я сказал:

– Сколько времени у меня на размышление?

– Не знаю, – ответила Сетра. – Форния постоянно получает подкрепления. Мы, естественно, делаем то же самое, причем быстрее. Сейчас любое промедление в нашу пользу, поэтому я полагаю, что он скоро пойдет в атаку.

– Что значит «скоро»?

– Скорее всего завтра утром.

– Да, довольно скоро.

– Сообщи мне свое решение через капитана Жнеца, – сказал Морролан. – Попроси его передать мне послание, не связывайся со мной псионически; я хочу, чтобы все делалось, как положено.

– Но почему?

– Потому что не следует нарушать традиции.

– Хорошо, – сказал я, поднимаясь. – Удачного вам совета.

– Тебе нужен проводник? – спросил Морролан.

– Нет, спасибо.

Я вышел из шатра. Стало темно и холодно; мне следовало захватить плащ. Лойош показал мне обратную дорогу, и я обрадовался, когда снова оказался возле костра; у меня даже появилось ощущение, что я вернулся домой.

– Ну, – поинтересовалась Вирт, – ты ее видел?

– Сетру? Да.

– И что?

– Почти наверняка завтра утром будет сражение. Большое.

– Ты получил новое задание? – спросил Дрема.

– Интересный вопрос, – ответил я. – Я не уверен.

– Ну, если тебе кто-нибудь понадобится…

– Я понял. Спасибо.

– Значит, завтра будет сражение? – уточнила Вирт.

– Все к тому идет.

– Однако мы не строим земляные валы.

– Не строим.

– Значит, либо мы сами будем атаковать, либо заманиваем врага.

– И то и другое, – ответил я.

Вирт покачала головой. Аэлбурр молча возился с костром.

– Ну и какая она? – спросила Вирт.

– Не знаю, что и сказать, – ответил я. – Мне не приходилось иметь дело с другими вампирами. Прошу меня простить, но я должен прогуляться.

– Не отходи далеко, – предупредила Вирт. – Через полчаса нам заступать в дозор.

– Полчаса, – повторил я.

Я не стал выходить за линию дозоров и обошел лагерь по периметру. Нужно было принять решение, но я никогда не умел рассуждать последовательно; поэтому мои мысли постоянно возвращались к последним событиям: схваткам, маршам и разговорам возле костра. Мне так и не удалось придумать ничего определенного, полчаса миновали, и я вернулся к своей палатке, взял толстый плащ и вместе с Аэлбурром и Дремой мы заступили в дозор. На сей раз меня порадовало, что во время дозора запрещено разговаривать.

За время нашего дозора ничего не произошло, я продолжал свои размышления, но так и не принял решения. Потом прилег, чтобы поспать несколько часов. На следующий день нас подняли очень рано – даже для армии. Мы получили приказ перенести лагерь на сто ярдов ближе к Стене, немного севернее вершины небольшого холма.

– Вот вам и еще одна причина, по которой мы не строили укрепления, – заявила Вирт.

Ее явно порадовала эта мысль, пока Аэлбурр не спросил:

– Почему же тогда мы не возводим земляные валы здесь?

– Может быть, мы еще раз сменим позицию, – ответила Вирт, напряженно глядя на север, где явно что-то происходило.

Вирт указала на расположенную слева от нас лощину.

– Две фаланги копейщиков.

– И что?

– Мы будем оборонять фланг. И это хорошо, если мечтаешь о долгой жизни.

– Естественно.

– С другой стороны, если в атаку пойдем мы, то нас могут направить против вражеского фланга.

Наконец наступило время завтрака. Я сжевал пару галет, запил их водой и направился к палатке капитана, который наблюдал за перемещениями противника в подзорную трубу, периодически обмениваясь репликами с Венцом. Жнец повернулся ко мне и спросил:

– Да?

– Вчера вечером Морролан задал мне вопрос. Он сказал, что мне следует передать ответ через вас.

Он хмуро посмотрел на меня, ему явно не нравилась роль посланца джарега.

– Хорошо, – бросил он. – Что передать?

– Скажите, что я согласен.

Капитан открыл рот, но так ничего и не сказал. Стиснув зубы, он кивнул и повернулся к Венцу:

– Позаботься о том, чтобы лорд Морролан получил сообщение.

– Есть, сэр, – ответил Венец.

Он отдал честь и направился за связным. Капитан вновь обратил свое внимание на противника. Я отсалютовал – мне вдруг захотелось это сделать – и вернулся к своему взводу.

14

ПРЕВРАТНОСТИ СУДЬБЫ

Мне по-прежнему кажется, что я сумел бы довести дело до конца, будь я умнее. У меня был шанс сообразить, что задумал Форния, но я не смог. Конечно, я прекрасно понимал, что даже проникновение в его замысел может мне не помочь. Не исключено, что я буду не в силах ему помешать. Так подошла к делу Сетра: она не расставляла никаких ловушек, диспозиция сражения была очевидной, и у нее получилось – если судить по тому, что отряд Морролана, во главе с ним и Алиерой, приближался к штабу Форнии.

С другой стороны, хотя восточные наемники и отступали, они не обратились в беспорядочное бегство. Окончательный перелом еще не наступил, однако многие успели погибнуть, многих ждала такая же участь.

Я не спускал глаз с лица Форнии, и мне удалось заметить, что он на мгновение сосредоточился, – и практически сразу же на склоне холма появился крупный отряд кавалерии, находившийся примерно в сотне ярдов от нас.

Я не мог отвести от него взгляда, неожиданно позабыв о собственной участи. Колонна всадников, не торопясь, спускалась с холма. Я попытался оценить ее численность, но в этом я не силен. Не менее нескольких сотен, может быть, даже тысяча, и когда всадники приблизились, я заметил, что они вооружены копьями.

Через несколько секунд колонна перестроилась в шеренгу, и я не мог не восхититься четкостью маневра. Еще несколько мгновений – и они смогут атаковать силы Морролана. Я рискнул бросить на него взгляд. Морролан стоял чуть в стороне от схватки и разговаривал с кем-то, показывая в сторону кавалерийского отряда.

– Смотри внимательно, – посоветовал мне Форния. – Сейчас будет интересно.

Я последовал его совету и заметил, как за спинами всадников начинает спускаться по склону холма масса пехоты.

Если воспользоваться военной терминологией, Форния «пустил в ход резервы». А я бы сказал, что ситуация стала еще более неприятной. Мне следовало что-то предпринять – вот только что? Признаюсь, я даже подумал о попытке убить Форния, но его личная охрана не обращала внимания на сражение – они неотрывно следили за мной.

Приближался решающий момент – не самое лучшее время для колебаний.

– Так ты готов выслушать мои условия? – спросил Форния.

– Нет, – ответил я. – У меня нет необходимых полномочий.

Он усмехнулся:

– Значит, ты не слишком подходящая кандидатура для ведения переговоров.

– Парламентер появится сразу же после того, как вы снимете блоки против телепортации…

Форния рассмеялся:

– И не надейся, джарег.

– Я не пытаюсь вас обмануть, – заявил я.

– О, я тебе верю. Это было бы слишком примитивно. Но я не собираюсь полагаться на волю случая. Если ваш парламентер хочет связаться со мной, пусть попробует какой-нибудь другой способ.

Я пытался придумать ответ, когда появился Деймар. То ли он сумел пробить блок, то ли как-то его обошел. Я даже не знаю, использовал он волшебство или силы псионики. Однако Деймар, удобно скрестив ноги, парил рядом с нами, в шести дюймах над землей.

– Ладно, – сказал я, обращаясь к Форнии, – пусть будет другой способ.

На мгновение у меня возникли сомнения – вдруг они нанесут удар и разом прикончат нас обоих, но охрана Форнии ждала приказа. Приказа на наше уничтожение не последовало.

Я неожиданно ощутил присутствие Деймара в моем сознании. Шокирующее и не слишком приятное переживание. Я не привык псионически связываться с теми, кого не слишком хорошо знаю. Уж не говоря о том, как чувствует себя человек, которого одной рукой мягко поднимают в воздух, а другой могут в любой момент прихлопнуть. Конечно, я сказал «мягко», но он все равно не слишком хорошо мне знаком и может меня прихлопнуть. Как я уже говорил, мне не понравилось.

«Чего ты хочешь?» – спросил он, обращаясь ко мне псионическим шепотом – словно соблюдал максимальную осторожность, чтобы не сжечь мой мозг.

«Этот человек, Форния», – ответил я.

«Ну?»

«Я хочу знать, что он замыслил».

«Пожалуйста», – сказал Деймар, словно я просил его передать блюдо с засахаренными фруктами.

Как же он хорош, подумал я. Разум Деймара очень силен, к тому же он его постоянно тренирует, но способен ли извлечь из сознания Форнии нужную мне информацию? Ну, из сознания Крейгара он ее извлек.

Мысль о Крейгаре заставила меня подумать о том, как далеко от своего привычного мира я оказался. Он выбрал крайне неудачный момент для связи со мной, но после этого я не вспоминал о нем несколько дней. И только когда мы заняли позицию перед Стеной, я сообразил, что он хотел со мной поговорить.

* * *

«Крейгар? Это я».

«Привет, Влад. Как армейская жизнь?»

«Ты и сам знаешь».

«Я пытался тебя предупредить».

«По большей части я ее ненавижу, – признался я, – но когда меня стали пытаться убить, мне это не понравилось еще больше».

«А вот меня значительно больше раздражало все остальное».

«Разделяю твои чувства. Так что ты хотел?»

«Один парень решил открыть игорный бизнес на нашей территории».

«Парень? Какой парень?»

«Я его не знаю. Джарег, выглядит как мелкая сошка. Он готов платить положенные проценты и намерен сам обеспечивать свою безопасность, но я боюсь, что у нас будет слишком много игорных домов».

«С тех пор прошло довольно много времени; что ты предпринял?»

«Дал ему разрешение».

«И?..»

«Пока все идет нормально».

«Ладно, хорошо. Что-нибудь еще?»

«Нет, все спокойно».

«Как бы я хотел сказать то же самое про себя».

«Да?»

«Здесь скоро начнется грандиозное сражение».

«Я полагаю, ты не собираешься в нем участвовать?»

«Ну, как тебе сказать…»

«Что? Ты намерен сражаться? В пехоте?»

«Мне не всегда удается этого избежать».

«Соверши какой-нибудь подвиг, и тебя сделают капралом».

«Оставь остроты Лойошу, Крейгар. У него они получаются лучше».

«Конечно, Влад. Что-нибудь еще?»

«Нет, поговорим позднее».

Я посмотрел в сторону вражеских позиций. Мне вдруг пришло в голову, что если бы Крейгар совершил подвиг, никто бы этого не заметил. Возможно, здесь и заключен ответ на вопрос, который я ему никогда не задавал. Объяснение ничуть не хуже, чем любое другое.

Я заметил, что Дрема наблюдает за мной. Наверное, мне не всегда удается скрыть, что я вхожу в псионическую связь.

«Если бы твои губы не шевелились, босс, то…»

«Заткнись, Лойош».

– Ну? – осведомился Дрема. – У нас есть дело?

Я покачал головой и вновь принялся изучать позиции противника. Теперь почти на всех дальних холмах развевались знамена Форнии, в том числе и те, которые, по словам Вирт, мы захватим, когда туда доберемся.

Кто-то прошел вдоль шеренги, раздавая галеты и сыр. Я взял несколько галет, съел сыр и выпил немного воды. Повернувшись к Дреме, спросил у него, почему ему так не терпится умереть, но тут раздался грохот барабанов, и я не узнал сигнала. Поскольку на лице Дремы появилась улыбка, я сразу понял, что мне он не понравится.

– Что это? – спросил я.

– «Время быть живым», – ответил он. – Строимся в атакующую колонну.

– «Время быть живым», – повторил я. – Тут заключена ирония?

Он ничего не ответил.

Подошла Раша и показала, как нам следует выстроиться – локоть к локтю, так что трудно было даже пошевелиться. Я понял, что еще ни разу не принимал участия в атаке; до сих пор мне приходилось лишь держать оборону, не давая противнику прорваться. Поскольку нам всякий раз сопутствовал успех, мне совсем не хотелось оказаться в столь незавидной роли. Слева от меня стоял Дрема, справа Аэлбурр.

Капитан выехал перед нашей шеренгой на темной лошадке, которая выглядела слишком маленькой для него; казалось, стоит ему немного вытянуть ноги, и они коснутся земли. Картина получалась забавная. Он заговорил, и его голос был очень хорошо слышен, хотя капитан не кричал.

– Нам предстоит атаковать легкую пехоту противника, очень похожую на нас. У них нет траншей или земляных валов, мы превосходим их численностью; однако, как вы и сами видите, нам придется атаковать снизу вверх по склону холма. Мы пойдем быстрым шагом, а последние сто ярдов нужно будет пробежать. Захватим холм и будем удерживать его до тех пор, пока не подоспеет подкрепление.

Никто не стал напоминать, что еще вчера мы спокойно могли занять холм и водрузить на нем свои знамена.

– Вам следует держать строй до тех пор, пока вы не вступите в соприкосновение с противником, – продолжал капитан. – Нам окажет помощь корпус волшебников – главным образом защитного характера. Если сумеете удержать строй и нанести быстрый удар, трудностей не возникнет. У меня все. Будьте внимательны к приказам ваших командиров.

Жнец отъехал к дальнему концу шеренги, одновременно обнажив меч. Боевой клинок; может быть, капитан даже пустит его в ход. До сих пор я не видел, чтобы он участвовал в боевых действиях. Впрочем, я мог просто не заметить.

Венец занял позицию в центре шеренги и чуть впереди. Он также обнажил свой клинок. Я почувствовал, как учащается мой пульс. Повернувшись к Вирт, я спросил:

– У них есть дротики?

– Почти наверняка, – ответила она, а потом добавила: – Тебя они беспокоят?

– Вовсе нет, – проворчал я. – Просто мне не терпится поймать один из них зубами.

– Вот что нам нужно: высокий боевой дух.

Я решил, что Вирт иронизирует, но уверенности у меня не было. Венец дал сигнал, и наши знамена двинулись вперед. Остальные последовали за ними.

«Война, – однажды объяснила мне Сетра Лавоуд, – состоит из потерянных возможностей, чередующихся с чудесными избавлениями, а заканчивается тем, что кто-то где-то умудряется не совершить решающую ошибку».

Если бы наш разговор имел место до сражения возле Стены Склепа Баритта, возможно, он принес бы мне пользу. Впрочем, кто знает, результат мог быть прямо противоположным; в любом случае я бы не был так поражен тем, что произошло.

Мы двигались вперед, прямо к застывшей в неподвижности массе вражеских воинов. Они стояли плечом к плечу на середине склона холма. Кстати, склон казался длинным и пологим – как выяснилось, обманчиво пологим. Создавалось впечатление, что мы сумеем взбежать на него, даже не сбив дыхания. И здесь я ошибся. Мое дыхание стало тяжелым и прерывистым еще до того, как мы перешли на бег, рядом задыхались Вирт и Аэлбурр. Расстояние до врага сокращалось, и я размышлял о том, как буду сражаться в таком состоянии. Одновременно я с нетерпением ждал и боялся последнего сигнала к атаке.

А потом они метнули в нас дротики.

Когда дротики бросали мы, мне казалось, что на врага летит огромная стена металла. Теперь я находился на противоположной стороне, и впечатление возникло такое же. Тогда я удивился, почему враг продолжает наступать; даже теперь, когда все закончилось, я не перестаю удивляться.

Однако я продолжал бежать вперед.

Потом Венец взмахнул клинком, и знамена выдвинулись вперед, откуда-то слева донесся голос Раши:

– В атаку!

Я уже не мог бежать вверх по склону, но остальные каким-то непостижимым образом начали двигаться быстрее, и мне ничего не оставалось, как последовать их примеру. В результате я не заметил, какой эффект произвел залп. Потом они метнули дротики в третий раз, и на сей раз я обратил внимание: Вирт споткнулась и упала, и я успел подумать, что хочу остановиться и помочь ей – однако продолжал бежать вперед. Раздался страшный крик, и я понял, что часть чудовищного шума производит моя глотка.

Последовал третий залп, мы понесли некоторый урон, а потом и четвертый, во время которого что-то просвистело мимо моего уха и заставило Лойоша псионически вскрикнуть, а затем мы сошлись с врагом.

Больше всего мне запомнился шум и скрежет. Раскаты грома наполнили мой череп, уши уже не ощущали боли. Шум пеленой окутывал поле битвы, и все происходящее тускнело из-за грохота – стало невозможно вычленить отдельные звуки, все сливалось в единый рев. А я пытался идти вперед – но не мог.

Послушайте, я готов на равных драться с любым известным вам фехтовальщиком. Во-первых, я прекрасно владею клинком, во-вторых, что еще важнее, я сражаюсь так, как они не умеют: мы, люди с Востока, владеем собственными приемами, и я никогда не забываю о своих преимуществах – например, маленький рост позволяет мне двигаться быстрее, чем противник. Главное – оставаться подальше от огромных клинков и не позволить врагу воспользоваться тем, что он сильнее.

Теперь, надеюсь, вы понимаете, что я имею в виду. Я сражался не с одним противником, которого намеревался убить или вывести из строя; моя задача состояла в том, чтобы вместе с несколькими сотнями своих товарищей прорваться вперед. Я часто уворачивался, бросался в стороны и изредка, без особого энтузиазма, делал выпады в направлении кого-то из врагов, но мне не удавалось использовать свои преимущества, зато все мои недостатки только умножались.

Просто чудо, что меня не убили в первые двадцать секунд после начала схватки. Кто-то обрушил на мою голову огромный старый меч, и я до сих пор не понимаю, как мне удалось избежать удара. Он определенно меня прикончил бы, если бы что-то его не отвлекло. Так или иначе, но я сумел подняться на ноги (нет, я не помню, как падал или что сам бросился на землю) и вновь устремился вперед, а чей-то клинок вновь едва не разнес мне череп. Я даже не помню, вдыхал ли воздух. В памяти лишь осталась промелькнувшая мысль: это уже второй раз; на третий меня убьют.

Потом Лойош предупредил: «Слева, босс!» – что помогло мне решить две проблемы сразу.

Во-первых, и самое главное, я посмотрел налево и увидел, как кто-то взметнул вверх меч, намереваясь снести мне голову. А во-вторых, я почему-то перестал быть солдатом и стал самим собой. Или, если выразиться иначе, вспомнил, что у меня есть и другое оружие, кроме шпаги. На самом деле это не совсем точно, поскольку я ничего не вспоминал и не принимал никаких решений – просто в следующее мгновение я метнул три звездочки в грудь вражеского солдата, что заметно замедлило его движения, и пока он решал, насколько серьезные ранения получил, кто-то – кажется, Аэлбурр, хотя я и не уверен, – ударил его по ногам, больше я этого типа не видел.

Я продолжал смотреть вперед, заметил, что моя особа привлекла чье-то внимание, метнул нож, промахнулся, но со мной решили не связываться.

Как долго продолжалась наша атака? Ну, потом я прочитал в военном журнале, что атака заняла четыре минуты. А мне показалось, что больше и меньше одновременно. Больше, поскольку атака все не кончалась; я ждал, что вот сейчас что-то произойдет, но так и не дождался. Меньше, потому что я почти ничего не могу вспомнить. Обычно у меня в памяти остается практически полная картина поединка, поскольку мой разум постоянно работает, инстинктивно, благодаря долгим тренировкам, фиксируя движения противника, – потом я обязательно анализирую свои действия, чтобы не повторить ошибок. Однако сейчас все происходило иначе – из этой схватки я запомнил лишь минуту, потом мы начали отступать, а Раша все время кричала, чтобы мы сохраняли строй. Я смотрел на наши знамена и повторял про себя: ладно, мы не одержали победы, но наше войско не разбито. Я еще не знал, что знаменосец и его заместитель погибли, но, наверное, это не имело значения. Важно, что нам удалось отступить, сохраняя порядок. Более того, мы выглядели настолько боеспособными, что противник не решился на контратаку.

Когда несколько ранее я упомянул об ошибках, то имел в виду нечто подобное. Я практически уверен, что они сумели бы смять нас, если бы атаковали сразу. На их стороне было моральное преимущество, но из-за отсутствия паники в наших рядах противник этого не понял. А может быть, у их командира просто не хватило мужества отдать приказ.

Только после того, как мы отступили к самому подножию холма, а потом и еще на сотню ярдов, я заметил, что вокруг нас идет сражение. Оказалось, что наша рота является лишь частью большой битвы, о чем мне следовало знать, но я задумался об этом только после того, как мы остановились и мне удалось отдышаться. Над холмами вокруг нас поднимались в небо клубы пыли, войска перемещались, знамена враждующих сторон часто оказывались совсем рядом.

Впрочем, я не стал следить за передвижением войск. Солдаты обменивались репликами относительно хода сражения, но все они высказывали разные мнения, из чего я сделал вывод, что ситуация остается запутанной.

Ко мне подошла Вирт, и только тут я вспомнил, как она упала во время наступления.

– Ну ты и лодырь, – заметил Аэлбурр.

– Противник проявил высокое мастерство, – заявила Вирт. – Если бы меня не сбили с ног, мы бы победили.

– Точно, – усмехнулся я, – ты бы в одиночку прорвала их оборону.

– Конечно.

– А что с тобой произошло? – спросил я.

– Ублюдок метил мне в колено, но промахнулся. Я получила ранение в бедро – ничего страшного. Если бы мне не захотелось спать, я бы пошла с вами дальше.

– Ты и Дрема, – проворчал Аэлбурр, и я сообразил, что не видел Дрему после сражения.

Оглядевшись, я заметил, что он крепко спит рядом с Аэлбурром. Пожав плечами, я улегся на землю рядом с ним.

– Мрачные последствия сражения, – заметила Вирт.

Лойош заявил, что я тут же заснул, и у меня нет оснований ему не верить. В любом случае барабаны подняли меня на ноги сигналом «Чувство локтя» – и мы построились в шеренгу для обороны. Я оглядел поле битвы и понял, что, пока я спал, ситуация изменилась. Наши знамена развевались на холме, который раньше занимал противник, а бой шел где-то далеко справа. Очевидно, враг атаковал наш фланг. (Ну, на самом деле нет; они попытались провести сложный отвлекающий маневр, чтобы затем нанести неожиданный удар в другом месте, но у них ничего не вышло, однако я узнал об этом значительно позднее.)

Я спросил у Лойоша, почему он молчит с того самого момента, как мы пошли в атаку, и все ли с ним в порядке.

«Босс, нам здесь нечего делать».

«Я знаю. И что ты предлагаешь?»

«Нужно уносить ноги».

«Нельзя».

«Почему?»

«Во-первых, я согласился сделать работу».

«И знаешь, как ее выполнить?»

«В данный момент нет, но…»

– Послушай, Вирт, – сказал я вслух, – ты не знаешь, где находится вражеский штаб?

Она показала на холм, находившийся в четырехстах ярдах к югу от нас.

– Я там была, – заявила Вирт. – Оттуда открывается отличный вид. Точно не помню, но мне кажется, что склоны холма довольно крутые, так что его удобно оборонять. К тому же там наверняка имеются надежные пути отхода. Я бы обязательно расположила своих волшебников и штаб именно там. А почему ты спрашиваешь?

– Просто любопытно, – ответил я.

Дрема посмотрел на меня:

– У тебя что-то есть?

Я покачал головой и ничего не ответил.

Аэлбурр уселся на землю, подняв колени и опустив голову. Чуть дальше в такой же позе устроился Тиббс. Вирт продолжала стоять, задумчиво глядя перед собой. Даже с лица Дремы исчезло раздраженное выражение.

– Мы потерпели поражение, не так ли? – спросил я.

Вирт кивнула:

– Да.

Дрема взглянул на меня.

– Может быть, теперь они нас атакуют, – с надеждой проговорил он.

Мне этого совсем не хотелось, и я промолчал. Наконец вдоль шеренги прошла Раша.

– Мы ждем гостей? – спросила Вирт. Раша кивнула. – У нас большие потери после атаки на холм?

– Могло быть хуже, – ответила Раша.

– Иными словами?

– Четырнадцать убитых или пропавших, двадцать шесть раненых. Могло быть много хуже, – повторила она и пошла дальше.

– Конечно, – пробормотала Вирт. – Могло быть…

– Почему у нас нет дротиков? – поинтересовался Аэлбурр, неожиданно поднимая голову.

Вирт произнесла несколько фраз, которые солдаты обычно используют в подобных ситуациях. Она произвела на меня впечатление.

Хотя я впервые взял в руки боевой дротик всего две недели назад, но успел к ним привязаться. Возможно, много сильнее после нашей атаки, когда пришлось бежать сквозь тучу летящего навстречу острого металла. И уж совсем не по себе становилось от мысли, что отсутствие дротиков может оказаться далеко не самой серьезной нашей проблемой.

И действительно, возникли серьезные проблемы, но, к счастью, не у нас, а в лагере противника: они не решились на атаку. Вот вам еще один пример того, о чем говорила Сетра. Потом я спросил у нее, но она ответила, что не знает, почему они так промедлили. Несколько часов я со страхом наблюдал за врагом. Вокруг продолжалось сражение, но то был день упущенных шансов и маневрирования – во всяком случае, так мне объяснили, – и я видел бесконечные перемещения войск и короткие стычки, но наше неудачное наступление так и осталось единственной серьезной схваткой.

Как нам повезло!

Через два часа прибыли дротики, а немного позднее появились галеты, сыр, а также по куску соленой кетны на каждого. Мы надеялись, что враг не станет атаковать, но боялись, что нам прикажут вновь перейти в наступление. Однако наши страхи оказались напрасными. Когда мы покончили с едой, вновь появилась Раша.

– Они перестраиваются, – заявила она.

– Оставляют холм? – спросила Вирт.

– Мы можем его занять, – заметил Аэлбурр.

– Полагаю, их просто меняют, – возразила Раша. – Завтра узнаем, кто будет нам противостоять.

– Завтра, – сказал Аэлбурр.

– Завтра, – повторил я. – Мне нравится это слово. Отличное слово. Завтра.

– Но приготовиться к ночным вылазкам, – добавила Раша. – Мы выставим дополнительные дозоры.

Неожиданно Дрема застонал.

– Что такое? – спросила Вирт.

Он с отвращением посмотрел на свои копья:

– Придется снова разбивать лагерь.

– Жизнь жестока, – заметил Аэлбурр.

– Пожалуй, не стоит тянуть, – предложила Вирт.

Мы встали.

– Завтра будет тяжелый день, – заявил Аэлбурр.

– Надеюсь, – ответил Дрема. – Нам предстоит взять холм. Кстати, как он называется?

– Холм Дориана, – ответила Раша. – Думаю, ты не ошибся. – Она пошла дальше вдоль шеренги.

Мы с Лойошом воздержались от циничных замечаний.

Интерлюдия.

Контратака

На следующий день после нашего визита к Алиере я отправил через Морролана послание Сетре Младшей.

– Она будет довольна, – сообщил я Коти.

– Там нет обещаний, – заметила она.

– Верно. Но Алиера согласится. Со временем.

Коти кивнула.

Все это было позавчера. А вчера я завершил очередную часть своей истории и вернулся домой пораньше, чтобы успеть приготовить обед для Коти. Я собирался сварить похлебку из трех рыб и трех перцев с луком-пореем и белым вином, потому что ни одна женщина, которая ее пробовала, не смогла устоять перед моими чарами. Ну, ладно, ладно, я немного преувеличиваю. Но похлебка очень хороша. Поэтому я сделал необходимые покупки (люблю покупать продукты и, если когда-нибудь по-настоящему разбогатею, все равно буду продолжать это делать лично), вернулся домой и занялся приготовлением устриц (да, да, я знаю, что устрицы вовсе не рыба), но тут меня прервал Лойош, заявивший, что кто-то хлопает в ладоши у меня под дверью. Я уже собрался крикнуть: «Заходи», когда Лойош предупредил меня:

«Это не Коти».

Я открыл дверь. И, разинув рот, уставился на Сетру Младшую. Она посмотрела на меня сверху вниз. Я сглотнул и сказал:

– Не хотите ли зайти и присесть? Боюсь, мой дом не соответствует вашим стандартам для постоянного места жительства.

– Прекрати, – сказала она, переступая порог. – Я пришла сюда вовсе не для того, чтобы критиковать внутреннее убранство твоего дома. – Она немного помолчала, огляделась и добавила: – Впрочем, должна признать, что ты лишен вкуса.

Вкуса? У меня имеется мебель, на которой можно сидеть, чистые полы и стены, отделяющие меня от внешнего мира. Еще есть полка с безделушками, обладающими ценностью только для меня. Дом – это место, где я сплю; настоящее внимание я уделил только кухне. Ну, ладно. Возможно, она предполагала, что я живу в гнезде кетны, с облупленными стенами, пятнами крови и валяющимся повсюду ржавым оружием, право, не знаю.

– Зачем вы ко мне пришли? – осведомился я.

– А ты не догадываешься?

– Нет. Если вы собирались говорить об Алиере, то я рассчитывал, что за мной пошлют.

– И ты бы пришел?

– Нет, – ответил я.

– Я так и думала. – Она расстегнула пояс, на котором висел меч, и я сразу заметил его размеры. Аккуратно положив его на стол, Сетра Младшая села. Я сжал зубы и принес вино. Она добавила: – Может быть, нам стоит позвать Алиеру и покончить с этим делом.

– По правде говоря, – заявил я, – у меня другие планы на сегодняшний вечер.

Я видел, что она собралась сказать: «Так отмени их», но потом передумала. После короткой паузы Сетра Младшая спросила:

– А их нельзя изменить?

– Возможно. Если вы сможете меня убедить.

У двери снова похлопали.

«Лойош?»

«Да».

– Мои планы на сегодняшний вечер, – сказал я, подошел к порогу и впустил Коти.

Она сразу все поняла. Я видел, как Коти бросила быстрый взгляд на лежащий на столе меч в ножнах.

– В мои планы это не входило. Она хочет уладить все вопросы сегодня.

– Почему бы и нет? – ответила Коти.

– Да, почему бы и нет? – кивнула Сетра Младшая.

Я мог бы ей кое-что ответить, но решил, что вопрос носит риторический характер.

– Ладно, – проворчал я. – Тогда кому-то нужно связаться с Алиерой. Кто хочет удостоиться этой чести?

– Может быть, ты? – поинтересовалась Сетра Младшая.

– Хорошо, – сказал я.

Я довольно легко связался с Алиерой. Наверное, я уже успел ее неплохо узнать. По данному поводу у меня возникли противоречивые чувства.

«Что такое?» – сказала она вместо приветствия, предисловия или другой вежливой чепухи – впрочем, ничего иного я и не ждал.

«Здесь Сетра Младшая».

«Здесь? Где здесь?»

«У меня дома».

«Чего она хочет?»

«Завершить сделку».

«Я на нее еще не согласилась».

– Она еще не согласилась на обмен, – сказал я вслух.

– Тогда мы обговорим условия, – заявила Сетра Младшая.

«Она предлагает обсудить условия».

«Я… ладно. Ты можешь передать мне изображение своего дома?»

Я постарался изо всех сил. В результате настолько проник в сознание Алиеры, что узнал ее мнение относительно моих способностей в этой области.

«Достаточно, – через некоторое время проворчала Алиера. – Сейчас я буду у тебя».

– Ну? – нетерпеливо спросила Сетра Младшая.

– Она скоро появится.

Сетра Младшая кивнула.

Несколько минут мы сохраняли напряженное молчание; Коти села рядом со мной и сжала мою руку. Наконец Алиера похлопала у двери; я впустил ее.

Сетра Младшая встала. Они обменялись пристальными взглядами и почти неуловимыми поклонами.

– Ты знаешь, какой обмен я предлагаю, – сказала Сетра.

– Ты не должна была получить это оружие, – заявила Алиера.

– Получить? – переспросила Сетра, и я вспомнил нашу последнюю встречу у Склепа Баритта. Я забыл о ней, поскольку в то время еще не был с ней знаком. – Я не получила его, леди Алиера. Я его взяла. И использовала. Я…

– Помню. Я была там.

– Да, ты там была, верно? – Она повернулась ко мне. – И, насколько мне известно, ты тоже.

– Можно сказать и так, – ответил я.

Она кивнула.

– Но, леди Алиера, я считаю, что оружие должно принадлежать тебе. А что думаешь ты?

– Что ты хочешь заполучить меч Киерона Завоевателя. Должна тебе сказать, что я не торгуюсь.

– Ну и что тогда?

– Если хочешь взять его – попробуй, если сможешь.

– Могу, – заявила Сетра Младшая, опуская руку на рукоять лежащего на столе меча.

– Только не в моем доме, – вмешался я, но никто меня не слушал.

Я сосредоточился и почти сразу же связался с Морроланом.

«В чем дело, Влад?»

«Услуга».

«Да?»

«Хватайте Черную Длань и ко мне. Немедленно».

Он не стал задавать вопросов. О драконах можно сказать многое, но, когда наступает время действовать, их не приходится просить дважды.

Впрочем, то же самое можно сказать об Алиере и Сетре Младшей. Они обнажили мечи и принялись кружить по моей гостиной.

Оставалось надеяться, что они переломают не всю мебель.

15

ПОРВАННАЯ КУРТКА

Еще несколько мгновений после появления Деймара я ждал, что мою жизнь задуют, словно свечу, но ничего не произошло. Небольшая часть сознания, которая любит комментировать мои действия, заметила, что я уже устал ждать, когда меня наконец разрежут на мелкие кусочки. А потом ответила сама себе, что это все-таки лучше, чем если бы меня и в самом деле прикончили.

«Как думаешь, Лойош, он справится?»

«Наверное. Но, босс, ему необходимо время».

«Сколько?»

«Понятия не имею, босс».

Я обратился к Форнии:

– Это Деймар, мой приятель. И мне бы хотелось кое-что прояснить: вы правы, я не парламентер. Никто не посылал меня убить вас, и я не собираюсь этого делать. Надеюсь, что и у вас нет враждебных намерений относительно меня.

Он негромко рассмеялся:

– А почему бы нам тебя не прикончить?

– Любопытство. Вам интересно знать, зачем я здесь.

– Я не страдаю этим пороком. Назови мне еще одну причину, по которой я не должен последовать совету Ори?

– Потому что вы не убиваете пленных, а я сдаюсь.

«Босс!»

«А у тебя есть другие идеи?»

Форния кивнул:

– Такая постановка вопроса меня устраивает. – Он повернулся к охране. – Тщательно обыщите его, прежде всего я хочу получить золотую цепь, которую он держит в руке. Свяжите и отведите для допроса…

Кто-то наклонился к его уху и начал шептать. Форния внимательно его выслушал, поднял подзорную трубу и принялся разглядывать поле у меня за спиной.

– Подождите немного, – сказал он тройке телохранителей, а мне ничего не оставалось, как задать себе вопрос: «Ну и что дальше, умник?»

Я догадался, что Форния получил сообщение относительно холма Дориана, где совсем недавно я покинул свою роту, сражавшуюся с врагом. Не сомневаюсь, что им пришлось ничуть не легче, чем во время вчерашних боев, когда после целого дня сражений я попал в практически безнадежную ситуацию.

Когда вчера утром мы проснулись, оказалось, что противник оставил холм Дориана. У нас появилась тема для разговора за завтраком. Вокруг шли напряженные споры, причем постоянно повторялось слово «ловушка».

«Что ты думаешь, босс?»

«Холм, который мы вчера не сумели взять штурмом, сегодня кажется им ловушкой? Они слишком подозрительны».

«Я хотел спросить о другом: мы все равно получим приказ его занять?»

«Ах вот ты о чем. – Я посмотрел на холм в ярком утреннем свете: зеленый, безобидный, на вершине несколько кустов, склоны поросли высокой травой, кое-где попадаются острые серые камни. Единственным напоминанием о вчерашнем сражении оставалась местами примятая трава. Холм сидел на месте и ждал. Если бы он был человеком, то ему следовало бы бить баклуши, смотреть в небо и насвистывать. – Наверное».

На сей раз все произошло очень быстро. Как только завтрак закончился, нас построили, и перед шеренгой появился капитан. Он повернулся к нам лицом и сообщил:

– Мы займем холм и сразу же начнем готовиться к его обороне. Нас будут сопровождать саперы. Есть предположение, что противник может очень скоро нас атаковать.

– Ничего себе, – пробормотал Дрема.

Капитан закончил свою речь; вперед выступил Венец и повел нас на холм. Теперь идти вверх было значительно легче. Я даже не устал.

– Как только мы займем холм, начнется сражение.

– Наверное, – ответил Дрема.

– Нет, я имел в виду, что они нам что-то подстроили. Волшебство, ловушки, что-нибудь.

– Не имеет значения, – заявил Дрема.

С ним было трудно спорить, поэтому некоторое время мы шли молча.

– Здесь никого нет, кроме нас, – заметила Вирт, когда мы почти добрались до вершины.

– Не понял?

– На холме только наша рота.

– И саперы, – вмешался Аэлбурр.

– И саперы.

– То есть нас слишком мало? – спросил я.

– Недостаточно, – констатировала Вирт.

– Ловушка внутри ловушки, – предположил Аэлбурр.

– Может быть, – задумчиво проговорила Вирт. – В таком случае нам досталась роль приманки.

– Великолепно, – проворчал я.

– Не имеет значения, – повторил Дрема.

В некотором смысле было довольно глупо спокойно подниматься по склону холма, который вчера принес нам столько неприятностей, но я помалкивал, поскольку знал, что скажет Дрема, а я уже решил, если он еще повторит свою дурацкую присказку, прикончить его.

Мы взошли на вершину, и прежде чем я успел отдышаться, Венец отдал приказ:

– Разойтись по периметру, начать рыть траншеи. Саперы, вперед.

Раздали лопаты вместе с соответствующими указаниями, и мы принялись за работу. Так прошло полчаса. Потом мы получили метательные копья. Когда спустился туман, мы прекратили копать траншеи. Вскоре он накрыл весь холм.

– Не удивлюсь, если туман имеет волшебное происхождение, – заявила Вирт, когда мы побежали, чтобы взять оружие.

Сквозь туман послушался громкий голос Венца: «Дышать безопасно!» – чем напугал меня еще больше, поскольку мне и в голову не приходило, что может быть иначе.

– Встать в шеренгу и быть наготове!

Мечи покинули ножны.

– А где наша шеренга? – спросил я.

– Думаю, здесь, – ответила Вирт.

Я узнал голос, ругавшийся слева от меня.

– Что случилось, Дрема?

– Чуть не упал в проклятую траншею.

– Ушибся?

– Нет.

– Не могу вызвать ветер, – сказал кто-то. – Они нас блокировали.

Чаролом скользнул в мою ладонь, но я так и не придумал, как его использовать, и вернул на запястье.

Тут я сообразил, что меня окружают лучшие солдаты Морролана, и мне стало немного полегче. Наверное, они чувствуют себе так же, как я; одинокая рота, которая взошла на холм, зная, что здесь ее поджидает ловушка. А теперь еще мы ничего не видели; и все же никто из них не испугался. Все стояли и спокойно ждали, обнажив мечи.

Ну, я не собирался быть паникером.

Наступившая тишина наводила ужас, пока я не понял, что мои товарищи молчат, потому что изо всех сил прислушиваются. Если бы я не испугался так сильно, то и сам догадался бы, что это самая естественная реакция. Я не первый раз в жизни боялся, но прежде страх не заставлял меня совершать ошибок. Я разозлился. Что бы сказал Лойош?

Лойош…

«Лойош, ты можешь…»

«Я уже в пути, босс».

Он бесшумно взлетел с моего плеча. Обычно я слышу, как он хлопает крыльями, но в случае необходимости он может лететь совершенно беззвучно. Если подумать, я такой же. Не ощущалось ни малейшего ветерка, долетали лишь редкие крики птиц; почему у обитателей гор такие жуткие голоса? Наконец Лойош доложил мне о результатах своей разведки.

– Капрал! – сказал я.

– Тихо, – прорычал кто-то.

– Отвали, – предложил я. – Капрал!

– В чем дело? – прошептала она мне в ухо.

– Расслабься, – ответил я нормальным голосом. – Они нас не слышат.

– Но как…

– Их около пятидесяти человек, и они находятся на западном склоне. Им осталось пройти шестьдесят или семьдесят ярдов до траншеи. Еще один вражеский отряд ждет у подножия холма на юго-востоке.

– Как…

– Лойош.

– Понятно.

Она похлопала меня по спине и двинулась вдоль шеренги. Если раньше Лойош просто пользовался популярностью, то теперь он станет героем. И как я буду с ним жить после этого?

Вскоре герой вернулся на мое плечо.

«Хорошая работа», – сказал я ему.

«Спасибо, босс. Еще раз доказывает, что не обязательно иметь большой палец, чтобы стать героем».

У меня не нашлось подходящего комментария, поэтому я принялся размышлять о том, как Раша поступит с полученной от меня информацией. Я уже пришел к выводу, что она решила ничего не предпринимать, когда откуда-то из-за моей спины раздалась команда:

– Метнуть дротики!

Те бесшумно исчезли в тумане. Жуткое ощущение. Затем послышался короткий крик, и снова стало тихо; по крайней мере один дротик попал в цель.

– Метнуть дротики! – раздалась новая команда. На сей раз я узнал голос Венца.

Вновь послышался крик – может быть, даже два. Очень страшно, когда ты ничего не видишь даже на расстоянии пяти футов перед собой. Виднелись лишь смутные фигуры Вирт и Аэлбурра, которые пытались понять, что происходит впереди.

Я так и не получил ответа на свой вопрос, но вы вполне можете догадаться сами. Ничего не происходило в течение долгих десяти минут – все это время я напоминал себе, что не стоит сжимать так сильно рукоять шпаги. Я перехватил шпагу левой рукой, вытер правую о куртку и перекинул шпагу обратно.

Наконец задул ветер, и через несколько мгновений туман исчез, снова стало светло, мы увидели, что на склонах холма нет врагов, лишь у подножия остался один отряд, и я почувствовал себя дураком из-за своих страхов. Вероятно, они отменили атаку, как только в них полетели дротики, решив, что наши волшебники сумели проникнуть сквозь туман. Однако Раша вновь приказала копать траншеи и строить земляной вал. Мы успели поработать минуты две, когда противник начал вновь подниматься по склону.

– А вот и они, – зачем-то сказала Вирт.

Аэлбурр принялся насвистывать, но внезапно смолк. На лице Дремы возникло знакомое выражение.

Для вашего сведения хочу заметить, что я не испытывал никакого сочувствия к врагам, которым предстояло повторить наш вчерашний путь; меня лишь порадовало, что теперь я оказался в лагере обороняющейся стороны. Мы успели пять раз метнуть дротики, пока они поднимались, и я заметил, что враг понес потери. К тому моменту, когда враги до нас добрались, у них возникли сомнения относительно разумности всей операции, поэтому, когда Сетра послала в бой роту, которая, как я позднее узнал, называлась «Добровольцы Тувина», враг смешал ряды еще до того, как вошел с ними в соприкосновение.

Во время схватки мой клинок ни разу не обагрила кровь; сражение прошло быстро, легко и весело, и все было бы чудесно, если бы исход сражения имел хоть какое-нибудь значение, но враг, примерно на середине склона, резко свернул, обошел роту Тувина и устремился к своим позициям, откуда на подмогу уже вышел дополнительный отряд.

Роту Тувина отвели назад, чтобы угроза атаки сохранялась, так что нам оставалось только наблюдать и ждать. Неприятельские солдаты, получившие ранения, ковыляли к своим или оказались в плену у роты Тувина. Ну а часть из них уже никуда не спешила, они остались на склоне холма навсегда.

Через двадцать минут противник вновь предпринял атаку вместе с ротой, которая пришла к ним на помощь после вылазки «Добровольцев Тувина».

Мы метали дротики, но они продолжали идти вперед, однако нам удалось удержать позицию. На сей раз моему клинку пришлось поработать, несколько неожиданных выпадов оказались удачными, а когда атака захлебнулась и неприятель отступил, наша шеренга все еще сохраняла строй. Мы тяжело дышали и понимали, что могло быть гораздо хуже. Дрема предположил, что так и будет в следующий раз, и даже Вирт не стала с ним спорить, однако оба ошиблись.

Третье наступление последовало с юго-востока, а мы обороняли юго-западный склон, так что ничего не оставалось, как стоять и слушать крики и скрежет, доносившиеся слева.

Мы ждали, что нас перебросят к ним на помощь, но наши товарищи справились самостоятельно. Конечно, у нас были убитые и раненые, но враг понес значительно более серьезные потери, а мы получили передышку.

На вершине холма оказалось вполне достаточно места, чтобы разбить лагерь, что мы и сделали, продолжая наблюдать за остающимся внизу врагом. Когда мы закончили, я обошел вершину. На севере находился лагерь с нашими резервами, который простирался до самой реки у Стены. Между нами и Стеной на северо-востоке располагалась небольшая горка, которая называлась «Холм нищего». Там разбили лагерь две наши роты, названия которых мне так и не довелось узнать. Мы контролировали север, а от них нам доставляли бочки с водой, галеты, соленую кетну и копья. Самый приятный момент в получении припасов состоит в том, что ты понимаешь: твоя рота не отрезана от основной части армии, так что всегда можно рассчитывать на подкрепление. Это поднимает моральный дух, как сказала Вирт.

На западе находился ручей, один из рукавов Восточной реки. Он течет на юг, где впадает в море Кааврена, примерно в трехстах милях от нас. На юго-западе располагались два невысоких холма, занятых врагом, – именно оттуда они собирались атаковать наши позиции.

Некоторое время назад в полях между нашим холмом и теми, которые занимал противник, шло напряженное сражение, но сейчас все успокоилось. С расстояния в триста миль трудно ощутить запах моря, поэтому соленый привкус был скорее плодом моего воображения, но ветер дул с юга. Не знаю.

– Наблюдаешь, как они готовятся? – спросила Вирт.

– Да. Теперь их будет больше.

– Мы получим подкрепление?

– Не знаю.

Некоторое время мы молча наблюдали за перемещениями врага.

– Намного больше, – наконец заметил я.

– Ну, – пожала плечами Вирт, – если бы я была вражеским командиром и три наши атаки ни к чему не привели и я бы решилась на четвертую, то не стала бы идти в бой с прежним количеством солдат.

– Заткнись, Лойош.

– Прошу прощения?

– Не имеет значения. Это личное.

К нам подошел Аэлбурр.

– Они снова направляются к нам, – заявил он. – В прошлый раз Дрема чувствовал себя обиженным.

– Ну, как мы это переживем? – проворчала Вирт. Враг начал подниматься по склону. Барабаны объяснили нам, что следует занять оборонительные позиции. Я решил с ними не спорить.

По пологой части склона враг шел медленно. Очень медленно. Я отчаянно напрягал глаза, пока картина не начала расплываться.

«Лойош, тебе не кажется, что они что-то несут?»

«Я наблюдаю за ними, босс. Они несут палку или нечто похожее, но я не знаю… Слетаю проверить».

Но ему не потребовалось покидать мое плечо, потому что зрение Вирт оказалось значительно лучше, чем у меня.

– Клянусь Вратами Смерти, они что-то тащат.

– Я и сам удивляюсь, – признался я.

– Знаешь, я начинаю нервничать, когда враг хочет использовать штуки, назначение которых мне неизвестно. Раша!

Капрал подошла к нам.

– Что это такое? – спросила Вирт, указывая вниз.

– Копьемет. Проклятие. – Она повернулась назад и закричала: – Сержант!

Через мгновение послышался голос Венца:

– Барабанщик, играй «Целуй землю».

«Звучит увлекательно, босс», – заявил Лойош, когда барабан выдал сигнал, который мне еще не приходилось слышать.

Я повернулся, чтобы спросить у Вирт, что он означает, но Вирт и все остальные уже растянулись на земле. Сделав несложное умозаключение, я присоединился к ним. Когда барабан замолчал, я сказал:

– Копьемет? Мне это не нравится.

– И правильно. Результаты его действия тебе тоже не понравятся.

– Что…

– А вот и они! – крикнула Раша, когда туча снарядов пронеслась над нашими головами, за исключением нескольких, которые воткнулись в землю неподалеку от нас. Чуть подальше кто-то принялся изощренно ругаться негромким, я бы даже сказал, спокойным голосом. Один из снарядов оказался примерно в двух футах от моей правой руки. Он был значительно меньше дротиков, которыми пользовались мы, имел оперение и больше напоминал стрелу; рядом с наконечником торчал зубец.

– Нужно взять длинный, гибкий ствол, – принялась объяснять Вирт. – Натянуть веревку, и можно стрелять на большие расстояния. Даже вверх они поднимаются выше.

– Сейчас бы нам не помешали щиты, – заметил Аэлбурр.

– А нам ничего не остается, как просто стоять и ждать? – спросил я.

– Сомневаюсь. Скорее всего…

Ее прервал барабан.

– Этот сигнал я узнаю, – проворчал я.

– «Время быть живым», – сказала Вирт. – Мы идем в атаку.

– Замечательно, – ответил я.

– А у тебя есть другие идеи? – поинтересовалась Вирт, которая поднялась на ноги, но сразу же нагнулась.

Я ждал приказа о наступлении. Если меня убьют во время атаки, это не только огорчит меня, но и вызовет раздражение у Морролана, когда он узнает, что я рисковал, вместо того чтобы выполнять свою работу. Я бросил взгляд на Аэлбурра и обнаружил, что он на меня смотрит. Мне удалось изобразить улыбку, а потом я снова повернулся в сторону противника.

Венец вышел вперед, спустился футов на десять вниз по склону, не обращая ни малейшего внимания на падающие вокруг него вражеские снаряды. Он взмахнул мечом.

– Не забудьте ошеломить их криком! – воскликнул он. – Вперед!

Ну, лучше уж так, чем лежать на земле, дожидаясь, пока они проделают в тебе дырку.

И я побежал вниз по склону со шпагой в руке, а потом оказался в своей палатке, а надо мной склонилось знакомое лицо.

– Пришла помощь, – сказала Вирт. – В противном случае нам бы конец.

– Какого рода помощь?

– Отряд кавалерии с одной стороны и три роты тяжелой пехоты с другой.

– Мы их разбили? – спросил я.

– Нет, но нам удалось унести ноги.

– Все живы?

– Аэлбурру зацепило плечо, но никто не пострадал так сильно, как ты. И Дрема наконец порезвился от души.

– Да?

– Он показал высокий класс. Лично уложил шестерых.

– Может быть, он получит награду.

– Наверное, и мы оба знаем, что он скажет, не так ли?

Я фыркнул.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Вирт.

– Хорошо.

– Ну, они тебя крепко вырубили.

– В самом деле? Я чувствую себя нормально.

– Ты бы так не говорил, если бы видел, как у тебя закатываются глаза.

Неожиданно я заметил, что мне трудно фокусировать взгляд.

– У меня мокрая спина. Неужели кровь?

– Нет, тебя намазали мазью от ожогов.

– От ожогов?

Тут в наш разговор вмешался Лойош:

«Босс? Как ты? Ты полностью вырубился».

«Мне кажется, со мной все в порядке. Что произошло?»

«Я не помню. Тебя что-то ударило. Заклинание. Должно быть, я его не заметил».

«Тогда нас двое».

– Где я? – спросил я у Вирт.

– В лагере. На вершине холма Дориана.

– Нам удалось задержать наступление?

– Что?

– Наша экспедиция. Мы сожгли галеты…

– Это произошло несколько дней назад, Влад.

– Похоже, у меня в голове все перемешалось.

– Какое-то заклинание ударило тебе прямо в спину. Ты не помнишь?

– Ничего не помню. Ну…

– О чем ты?

– Пожалуй, я не могу ничего вспомнить. Так мне кажется.

– Кажется?

– А ты не видела на поле боя маленькую девочку? Ребенка?

– Нет, я твердо уверена, что детей на поле боя не было.

– Тогда я твердо уверен, что ничего не помню об этом сражении.

– Наверное, к лучшему.

Я попытался сообразить, что произошло за время моего отсутствия.

– Значит, их ловушка не сработала, – наконец сказал я.

– Во всяком случае, до сих пор. И если Сетра планировала встречную западню, то ее план тоже не сработал. Мы ждем ночной атаки.

– Только не буди меня, когда она начнется.

– Не буду.

– Я пошутил.

– А я нет. Сегодня ты будешь отдыхать. Приказ лекаря. Кроме того, он сказал, что всю ночь ты должен лежать на животе. Сможешь спать в таком положении?

– Всегда радуюсь возможности научиться чему-то новому, – заявил я.

– Что касается сражений, – сказала Вирт, – то мы посмотрим, как ты будешь чувствовать себя завтра.

– Если завтра наступит.

– Ну, тут ты можешь не сомневаться. Где-то наверняка наступит. А теперь извини. Остальные тоже хотят узнать, как твои дела.

– Я тронут.

– Если понадобится помощь, можешь… – Она замолчала.

Что она собиралась сказать? Позвать лекаря? Тогда почему она не закончила предложение? Потому что лекарь больше ничего не сможет сделать? Насколько тогда серьезно мое ранение?

– Скажи мне, насколько серьезно мое ранение?

– Ты будешь жить, – ответила Вирт.

– Приятно слышать. Что еще?

– Ничего.

– Ладно. Спасибо, что пришла.

– Пожалуйста.

Она оставила меня одного.

«Так что же случилось, Лойош?»

«Я знаю не больше тебя, босс. То, что достало тебя, немного задело и меня. Я ничего не помню».

«С тобой все в порядке?»

«Вроде бы».

«Мне не нравится, что заклинание попало в спину. Неужели я бежал?»

«Может быть, но не думаю, что у тебя хватило бы на это мозгов. Скорее всего, ты просто развернулся во время сражения. Или…» – Он замолчал.

«Или – что?»

«Ну, не исключено, что это кто-то из наших. Если они контратаковали, то могли использовать заклинания…»

«Верно».

Кстати, в течение последних месяцев я вспоминаю все больше и больше. В конце концов я составил четкую картину того, что произошло: неожиданно мои мышцы так напряглись, что чуть не сломались руки и ноги; глаза едва не выскочили из орбит; волосы на теле встали дыбом; я начал медленно падать на землю, продолжая наблюдать за идущим вокруг сражением. Но я так и не вспомнил, отчего это случилось, – время между началом атаки и моментом, когда меня поразило заклинание, исчезло.

Из чего следует вывод: если хотите рассказывать своим внукам о войне, постарайтесь не попадать под воздействие заклинаний.

Видите, вы хотели услышать историю – и получили полезный совет.

Однако в тот момент я ничего не сумел вспомнить, и меня это пугало.

«Мне бы хотелось знать, Лойош, насколько серьезно я ранен».

«И что тебе это даст?»

«Я напуган. Интересно, есть ли у меня на то причины».

«Ну, босс, если судить по тому, что осталось от твоей куртки, спина серьезно пострадала».

Я обдумал сообщение Лойоша и пришел к выводу, что не буду расстраиваться. Наверное, я вскоре задремал, но мне снились странные сны.

16

ПРОГУЛКА В ПАРКЕ

«Готово», – произнес Деймар в моем сознании, пока Форния и его охрана молчали, а волшебники смотрели на меня и ждали, что я стану делать.

Неужели Деймар сумел выполнить мою просьбу? И ему удалось выудить нужную информацию из сознания Форнии? Ну, мне ничего не оставалось, как поверить.

«Покажи», – попросил я.

– Подождите! – сказал Форния телохранителям, которые направились ко мне, чтобы обыскать.

Они остановились и повернулись к Форнии, а тот бросил быстрый взгляд на Деймара, потом на меня и опять на Деймара. Очевидно, он ощутил, что Деймар проник в его сознание, и принял это близко к сердцу. Интересно, не потерял ли Форния терпение – в таком случае он может отдать приказ, и нас прикончат. Проклятие! Я бы поступил именно так.

Проблема заключалась в том, что это ему не помогло бы, он не сумел бы воспользоваться удачным стечением обстоятельств – с его точки зрения, – заполучив меня. Ведь мое появление здесь обязательно привлечет Морролана; человек с Востока сам пришел к нему, и хотя Форния не мог понять моих мотивов и явно тревожился, мое появление удивительным образом совпадало с его планом встретиться с Морроланом лицом к лицу, чтобы… ага, вот в чем дело.

– Хорошая работа, Деймар, – сказал я вслух, а потом обратился к Форнии: – Вам также неизвестно, что собой представляет меч. И вы пытаетесь угадать. Такой вариант мне в голову не приходил.

Взгляд Ори метался от меня к Форнии, остальные волшебники и телохранители тоже не понимали, что произошло и как им следует реагировать.

– Пожалуй, он ко мне явится, даже если я тебя просто убью; твоя жизнь потеряла для меня всякий смысл.

Как же мне не повезло.

– Вы, кажется, забыли, я сдался.

– Шпионов можно казнить.

– На мне форма моей армии, – возразил я, вспомнив, что это может иметь значение.

– Значит, у тебя будет достойный вид, когда… – Он замолчал, глядя мне за спину.

«Босс, не оборачивайся, но у нас появилась компания».

«Кто?»

«Дрема».

«Что?»

Несмотря на предупреждение Лойоша, я обернулся. Действительно, примерно в пятидесяти ярдах от нас по склону холма неторопливо шагал Дрема, который, несомненно, хотел поучаствовать в схватке. Меняло ли что-нибудь его появление? Конечно, ведь я повернулся спиной к Ори, что вызвало у меня неизбежную панику, слишком много мне пришлось пережить вчера. Поэтому я так резко развернулся назад, что едва не вызвал начало военных действий. Не сомневаюсь, что Форния прикончил бы нас всех, если бы не раздались крики его телохранителей – отряд Морролана практически прорвал оборону противника. Теперь Форнии было о чем подумать, кроме как о докучливом человеке с Востока и его странных приятелях.

Он обратился к телохранителям, которые собирались связать и обыскать меня:

– Охраняйте их всех. И убейте, если начнут вести себя подозрительно. – После чего он вернулся к своей войне.

Очень хорошо. Дважды в течение двух дней было бы уже слишком, даже если бы я остался в живых.

* * *

В первый раз мне едва не пришел конец. Даже приснилось, что я мертв. Я даже частично помню некоторые из своих снов, но в том, который сохранился лучше всего, меня отправили за Водопады Врат Смерти, в Чертоги Правосудия (и выгляли они совсем не так, как в тот раз, когда я взаправду там побывал), и боги посчитали мое появление отличной шуткой. В путанице сна я попытался им объяснить, что заслуживаю быть принятым как дракон, а они хохотали и не могли остановиться. Звучит смешно, но я проснулся посреди ночи в холодном поту, задыхаясь и дрожа.

Я встал, потому что больше не мог лежать. Захотелось пройтись по затихшему лагерю. Горный воздух холодил грудь, но его прикосновение ласкало горевшую огнем спину.

«Куда собрался, босс?»

«Сам не знаю. Мне нужно прогуляться».

«Палатка лекаря в другой стороне».

«Я уже по горло сыт лекарями».

По привычке я проскользнул мимо дозоров.

«Лойош, я иду в правильном направлении?»

«О чем ты, босс? Ты просто спускаешься с холма».

«Именно это мне и нужно. Сейчас еще слишком рано встречаться с врагом».

«И куда же мы направляемся? Неужели покидаем это место, как поступил бы всякий разумный человек?»

«Я не уверен».

«Ну, если мы все-таки уходим, то ты кое-что забыл».

Я продолжал спускаться вниз в темноте, стараясь разглядеть тропу в тусклых отблесках далеких лагерных костров. Лойош опустился на мое плечо.

«Ой».

«Извини, босс. Тебе следовало надеть куртку».

Наверное, он был прав. Я не сообразил прихватить с собой куртку или плащ и не надел сапоги, даже не взял шпагу, а Чаролом остался рядом с койкой. Иными словами, из оружия на мне имелось лишь два тонких метательных ножа, спрятанных в швах штанов. Я ни разу не выходил из дому в таком виде с тех самых пор, как стал джарегом, и в этом было что-то возбуждающе жуткое. Я ощутил более чистый страх, чем во время сражения, а боль в ступнях, когда я наступал босыми ногами на острые камушки, тоже была чистой, как и холод. Только теперь я понял, как мне не хватало такой чистоты.

Я легко проскользнул мимо следующей линии дозоров, и некоторое время мне казалось, будто мое тело превратилось в ветер, перестав ощущать холод. Я сам стал холодом. Обнаженным, но невидимым, беспомощным, но всемогущим, я затерялся в мире, которым владел. Я понимал, что все это ненастоящее; на улицах Адриланки я действительно владел целым миром, но здесь была пустыня, полная солдат. Возникали иные, иллюзорные впечатления. Я двигался беззвучно, и если бы кто-нибудь посмотрел в мою сторону, думаю, он увидел бы лишь мое дыхание в ночном воздухе. Я чувствовал присутствие других людей и знал, что Лойош так же беззвучно парит надо мной в ночи.

Одинокий куст, словно часовой, со смехом взмахнул ветками, чтобы сказать: уж он-то меня видит, и я помахал ему в ответ; застрявший между пальцами ног камушек был ношей, которую я отверг, и он откатился в сторону в поисках смысла своего существования. Время наполнилось пустым пространством, а пространство пустым временем, и я парил над армиями мира, в вечном сражении на поле брани моего разума, где все находилось в движении и все застыло на месте, а надо мной угрожающе высился Цикл. На его вершине сидел дракон, свирепый, плетущий интриги, защищающий своих птенцов, поглощающий души тех, кто осмелился выйти в ночь и пришел ко мне в надежде найти защиту, которую я не мог им дать, поскольку я находился нигде и везде одновременно, и не было конца ночи, которая стала мной.

Не знаю, как долго продолжалась моя прогулка и где я успел побывать; где блуждал мой разум, также осталось для меня тайной, однако посреди ночи ко мне вернулись реальные мысли, в сознание проникли реальные проблемы, которые заставили меня приблизиться к дому.

Я неожиданно обнаружил, что размышляю о численности армии Морролана. Моя часть – теперь я уже не мог думать о ней иначе – являлась лишь одной из десятков рот, составляющих одну бригаду из двенадцати. Я проходил мимо палаток, где спали драконы, дзуры и теклы, которые завтра будут убивать драконов, дзуров и текл, воюющих на стороне Форнии. Я шел через лагерь, словно путешествуя по снам, отделенный от всех остальных достоинствами джарега, не имеющего ничего общего с могуществом драконлорда, по чьему малейшему желанию шли в бой тысячи воинов. Будь я наделен таким могуществом, как бы я его использовал? И каким бы стал? Неужели именно поэтому Морролан такой, какой он есть? Я слышал, что во время Междуцарствия он уничтожил целые селения, принося их в жертву Богине Демонов, которая могла подарить ему знание Древнего Волшебства[35]. И, если эти истории соответствуют истине, понимаю ли я теперь, почему Морролан так поступал? Неужели он применяет свое могущество только потому, что обладает им? Как повел бы я себя на его месте?

Я подошел к реке, свернул на север и прошел мимо нескольких лагерей, фургонов с припасами и дозоров, для которых оставался невидимым. Это было мое собственное могущество, и я его использовал, потому что обладал им, – может быть, я получил ответ на свой вопрос? Справа я заметил несколько больших шатров, из которых лился свет. Возможно, сейчас Сетра и Морролан решают судьбу тысяч собравшихся здесь людей – потому что это в их власти.

А как насчет Вирт, Дремы и Аэлбурра? Они добровольцы, солдаты-профи, которые воюют, – но почему? Потому что, пав смертью храбрых, они получат высокий статус на Дорогах мертвых? Или у них появится шанс на реинкарнацию, и они сразу станут командирами, возглавив новые войска в других сражениях, где их тоже ждет смерть?

Ни один из пришедших мне в голову ответов меня не удовлетворил.

Я вошел в реку всего на несколько футов и почувствовал сильное течение, мелкий песок начал забиваться между пальцами босых ног. Я стоял, одинокий среди тысяч, и только тогда заметил, что колени у меня дрожат, голова кружится, а в руках не осталось силы. Уж не знаю, что волшебство сделало с моим сознанием, но физически я был истощен. Я даже засомневался, смогу ли завтра сражаться. Меня начало трясти, однако я оставался на месте. Вот было бы забавно, если бы я от слабости потерял сознание и утонул на глубине в два фута.

«У тебя есть ответы, Лойош?»

«На что, босс?»

«Почему драконы именно такие?»

«Ну, это просто, босс: они ничего не могут с собой поделать».

Возможно, в словах Лойоша содержалась истина, но меня его ответ не устроил. Размышляя о драконах, я видел, что различий в характерах Морролана и Алиеры, Вирт и Дремы, если выбрать эту четверку, больше, чем сходства. Так что же их объединяет? Если вопрос сформулировать так, ответ становится очевидным: приняв решение, мотивированное жадностью, гневом или соображениями морали, они идут вперед с такой неумолимостью, что вызывают зависть – или отвращение – в ожесточенном джареге. Я попытался решить, является ли это качество по природе своей порочным, но так и не пришел ни к какому определенному выводу. К счастью, от меня никто его не требовал.

Однако мне удалось сделать два других. Первый состоял в следующем: если обстоятельства вынудили вас служить драконлорду, то лучше, чтобы он оказался более безжалостным, чем другой драконлорд. Второй вывод значительно проще: вода в реке такая холодная, что только глупец продолжал бы в ней стоять.

– Доброго вам вечера, лорд Талтош.

Голос пришел из пустоты, но подсознательно я знал, что кто-то находится рядом, поэтому он меня не испугал.

– Кто это?

Я обернулся. Сначала я никого не разглядел, но потом она подошла к кромке воды и кивнула мне, и тогда я ее узнал. Еще несколько мгновений прошло, прежде чем я вспомнил, где мы встречались.

– Вы Некромантка, – сказал я.

– Что вы делаете? – поинтересовалась она.

Я тщательно обдумал вопрос и ответил:

– Путешествую по снам.

Она склонила голову к плечу. Передо мной стояла необычайно худая, почти прозрачная женщина с такой бледной кожей, что она почти излучала свет – на фоне черных одеяний.

– Я не знала, что выходцы с Востока так поступают.

– И я тоже.

– Я ощущаю, что вы получили ранение.

Я повернулся, чтобы показать ей спину, а потом вновь взглянул своей собеседнице в лицо.

– Понимаю, – сказала Некромантка.

– Прошу меня простить?

– Я понимаю, почему вы путешествуете по снам.

– Ага. Но на самом деле я здесь, не так ли?

– Что вы имеете в виду?

Вздор. Мистика имеет свои пределы даже во время путешествия по снам.

– Я имел в виду, что если я умру в процессе моих путешествий, то на следующее утро здесь найдут мое тело.

– Нет.

– Нет?

– Нет. Ваше тело будет дрейфовать вниз по течению реки, по крайней мере до следующего поворота. А вот если вы выйдете на берег…

Я рассмеялся, хотя, возможно, шутка того не стоила.

– Вы так поступили нарочно?

– Как?

– Заставили меня рассмеяться. Чтобы вернуть обратно.

– Ну да. Завтра вам, возможно, предстоит сражаться.

– Едва ли я на это способен.

– Ах, конечно. Вы получили серьезный удар. Подойдите ко мне.

Я повиновался и приблизился к берегу, так что теперь вода доходила мне только до щиколоток, а Некромантка протянула руки к моему лицу. Ее ладони оказались удивительно холодными, и я постарался не думать о том, что касается моей кожи. Я заглянул в ее глаза, и мне почудилось, что она находится где-то далеко и говорит со мной из другого мира. Даже возникло ощущение, будто речь требует от нее усилий; Некромантка мыслила иначе – иными образами… нет, я не стану в них вникать, мне все равно не понять.

На мгновение она закрыла глаза и сказала:

– Возвращайтесь в лагерь и ложитесь спать, путешественник по снам. Утром вы будете чувствовать себя лучше.

– Хорошо, – ответил я. – Я буду считать, что наша встреча мне приснилась.

– Может быть, так и есть.

– Мы уже это обсуждали.

– Возвращайтесь в свою палатку, человек с Востока. Ложитесь спать. И пусть вам приснится сон о бородатой женщине.

– Простите? Ладно, не имеет значения. Не нужно объяснять. Я не хочу знать.

Теперь, когда я снова стал собой, ветер показался мне холодным, а мокрые ноги тут же озябли. И камни больно ранили босые ступни. Пришлось обходить множество дозоров – их оказалось гораздо больше, чем я предполагал.

«Она такая таинственная».

«Кто, босс?»

«Надеюсь, – сказал я после короткой паузы, – что ты шутишь, Лойош».

«Хм-м-м».

«Я только что разговаривал с Некроманткой, Лойош. По-настоящему. Вслух. Ты действительно ее не видел?»

«Босс, я ее не видел и не слышал. Я даже не слышал, чтобы ты что-нибудь говорил. Ты приблизился к берегу и некоторое время стоял на месте, а потом мы пошли обратно».

«Замечательно, – вздохнул я. – Просто замечательно. Я завербовался в армию, участвовал в сражениях, к которым не имею ни малейшего отношения, получил удар волшебством в спину, согласился выполнить безнадежное задание – а потом, как будто мало всего остального, со мной случилось проклятое мистическое откровение. Ну просто чудесно!»

«Однако тебе явно стало лучше, босс. Ты похож на самого себя».

«О, большое тебе спасибо, Лойош».

Я вернулся лагерь, забрался в палатку, лег на койку – я даже вспомнил, что мне следовало спать на животе, и только тогда понял, что охватившая меня на реке слабость если и не исчезла, то заметно уменьшилась. Я попытался понять, как такое возможно, но мгновенно уснул, а потом наступило утро, и меня разбудил барабан. С некоторым опозданием я сообразил, что, возможно, этот сигнал ко мне не относится. Когда я выбрался из палатки в одних штанах, то столкнулся с Рашей.

– С тобой все в порядке? – спросила она. Несмотря на все, я умудрился дать внятный ответ:

– Ноги слегка дрожат, спина чешется, и мне бы не помешали сорок или пятьдесят часов сна, но в остальном я в порядке.

– Ты сможешь занять свое место в строю?

– Конечно.

– Хорошо. У нас потери.

– Прошлой ночью нас атаковали?

Она посмотрела на меня.

– Перед самым рассветом. Рада, что мы тебя не разбудили.

– Думаю, вы могли бы сжечь палатку, я бы все равно не проснулся.

– Сегодня, я полагаю.

– Что?

– Думаю, сегодня все решится.

– Ага. Хорошо.

– Да. Нам поставлена не самая сложная задача. Мы должны удержать холм. Если только командиры не передумают и не пришлют другого приказа.

– Удержать позиции будет непросто, – заметил я.

– Может быть. Пойди поешь.

– Хорошая мысль.

Я вернулся в палатку, взял куртку и обнаружил, что спины у нее больше нет – одна большая дыра, диаметром около фута и сильно обожженная по краям. Мне снова стало не по себе.

«Босс…»

«Да. Впечатляет?»

«Что ты собираешься делать с курткой?»

«Я захватил запасную».

«Молодец».

Я надел другую куртку, и спина сразу же начала чесаться. Накинув сверху легкий плащ, собрал все свои вещи. Съел три галеты и выпил много воды, сбрил щетину и, насколько позволяли обстоятельства, вымылся.

Колени у меня слегка дрожали, а мысль о том, что я должен занять место в строю, не вызывала восторга. Если бы я вспомнил о данном Морролану обещании, то мог бы запаниковать, но мозг мой еще не проснулся, и я довольно долго ни о чем не мог думать. Перед глазами вставали ночные похождения, очень хотелось посчитать, что мне все приснилось, но я так и не сумел себя в этом убедить, а потом сделал ошибку, обратившись с вопросом к Лойошу, который подтвердил, что по крайней мере часть событий имела место.

Вернувшись к палатке, я нашел там Рашу, которая сидела рядом с Вирт и Аэлбурром. Я присоединился к ним, а вскоре подошел Венец.

– Доброе утро, солдаты, – весело сказал он. – Сегодня мы с ними покончим.

Раша кивнула.

– Что ты думаешь о земляных валах на юго-западной стороне? Прошлой ночью они сильно пострадали.

Он кивнул.

– Не помешает привести их в порядок.

Появился Данн.

– Сержант, я бы хотел…

– Нет, – перебил его Венец. – Знамя понесет Мора. Если она упадет, придет твоя очередь. Так что держись рядом с ней. И постарайся сделать так, чтобы она осталась жива. Если она погибнет, будешь иметь дело с Дортмундом.

– Есть, сержант. Спасибо, сержант.

Данн ушел. Я покачал головой:

– Не понимаю.

Венец оглядел меня с ног до головы.

– Ты и в самом деле не понимаешь, верно? – И, повернувшись на каблуках, покинул нашу компанию.

– Кажется, меня только что оскорбили.

– Постарайся, чтобы оскорбление не помешало тебе спокойно спать по ночам, – заявила Вирт.

От дальнего края шеренги послышался чей-то голос:

– Идут.

И мы направились к остаткам земляных валов, чтобы приготовиться к отражению атаки.

Неприятель предпринял атаку, и мы отбились, потом они явились снова, и мы опять удержали позиции. Лойош оставался у меня на плече, может быть, хотел произвести впечатление на врагов, нападавших на меня. Я постоянно спрашивал, почему бы ему не перебраться в безопасное место, но так и не получил внятного ответа – Лойош сам задавал вопросы, на которые не мог ответить я. Ноги больше не желали поддерживать меня в вертикальном положении – очевидно, сказались последствия вчерашнего ранения, но я ни разу не упал. Если Некромантка что-то со мной сделала, то у нее неплохо получилось.

После второй атаки Вирт сказала:

– Ты обратил внимание, что каждый раз они доходят до земляных валов?

– Ну… ты права.

– И всякий раз в атаке участвует все больше солдат?

– И опять ты права, – согласился я. – Сегодня ты в ударе. Продолжай.

– Они строятся для новой атаки, – заявила Вирт.

Подошла Раша и сказала:

– Займите свои места в строю. Где Аэлбурр?

Только тут мы заметили, что он лежит на спине, из двух ран на груди течет кровь, кроме того, у него была рассечена правая нога.

– Пожалуй, я посижу во время этой атаки, – пробормотал Аэлбурр.

– Лекаря! – одновременно крикнули Раша и Вирт.

Когда к Аэлбурру подбежал лекарь, Вирт спросила:

– У нас большие потери. Есть какой-нибудь резерв?

– Нет, – ответила Раша. – Повсюду дыры. Примерно двенадцать процентов потерь. Судя по тому, как развиваются события, не следует рассчитывать на подкрепление.

– Ах вот оно как, – сказала Вирт.

– Пришло время придумать что-нибудь умное, – предложил я. В этот момент барабан предложил нам готовиться к атаке. – Ну, я имел в виду совсем другое, – проворчал я.

– Будет интересно, – заметила Вирт.

– Интересно? – переспросил я. – Мы слишком слабы, чтобы оборонять наши позиции, поэтому пойдем в атаку? Подобная тактика не является обычной, не так ли, Вирт?

– Верно, – ответила она.

– Вот и хорошо, – заявил я. – Видишь? Я уже кое-чему научился.

– Уверена, тебе твое знание пригодится, когда завербуешься в следующий раз. – Вирт немного помолчала. – Впрочем, такие случаи известны. Не такая плохая мысль. Однажды у залива Киппер… – Она неожиданно замолчала и показала рукой. – Я потом расскажу, – оптимистично закончила она.

Неприятельские солдаты поднимались вверх по склону, и в их движении чувствовалась необъяснимая жуткая решительность. Мне это не понравилось. Мы приготовились к встречной атаке. И это мне нравилось еще меньше. У нас было лишь преимущество в высоте.

Так или иначе, но сейчас все решится.

«Ну, – сказал Лойош, – вот оно».

«Точно», – ответил я.

17

ПРЕДЕЛЫ ОСТРОУМИЯ

Я вновь повернулся к Форнии и встал рядом с Деймаром, пока Дрема подходил ко мне сзади и справа. А сражение приближалось справа.

Дрема пришел первым. Он встал рядом со мной, держа в руке короткий тяжелый меч, залитый кровью. Я бросил на него взгляд и увидел, что его глаза сияют, а на лице блуждает довольная улыбка.

– Дрема, познакомься с Деймаром. Деймар – Дрема. А вот граф Форния. Кто-нибудь принесет вина? Сыра? Я могу предложить галеты.

Троица, которой было приказано нас охранять, не сочла мои слова остроумными, но никто не посчитал их настолько подозрительными, чтобы атаковать нас.

– Ваше оружие, – сказал один из них.

«Деймар, ты можешь пробить блок и вытащить нас отсюда?»

«Нет, – мягко объяснил он. – Они усилили блок после того, как я его прорвал».

«Жаль», – сказал я.

«Будь у меня полчаса…»

С таким же успехом он мог бы попросить полгода.

«Ладно, я дам тебе знать».

– Оружие, – повторил солдат. – Сейчас.

– Что будем делать, Влад? – громко спросил Дрема, так что все его услышали.

– Хорошая новость состоит в том, что мы ведем переговоры, – ответил я Дреме. – Плохая – я сдался.

– Что?

– Но, с другой стороны, если он намерен меня убить, я считаю свою капитуляцию недействительной. А сейчас тебе лучше отдать этому симпатичному человеку свой меч. Я бы и сам так поступил, но у меня нет шпаги.

– Осторожно, – предупредил телохранитель. – Расстегни ремень, и пусть он упадет на землю.

Он казался крепким парнем. Как и его приятели. Мне представлялось, что у Дремы не много шансов против всех троих. Один стоял между нами и Форнией, остальные по бокам. Дрема начал медленно расстегивать пояс.

«Деймар, ты не знаешь, что он намерен делать?»

«Нет, – ответил Деймар. – Он поставил защиту».

Казалось, Деймар обижен.

Послышался приказ, и телохранители обнажили оружие. Я сделал вдох, меня вновь охватил ужас, но охрана и волшебники повернулись в сторону приближающегося сражения. На миг у меня появилась возможность достать Форнию, но тут же исчезла, прежде чем я успел ею воспользоваться, – даже если бы это входило в мои намерения.

Было что-то нереальное в событиях, которые до сих пор удерживает моя память. С одной стороны от меня стоял Деймар, а с другой – Дрема, вся война, точнее, самые важные ее фрагменты проносились в моем сознании. Форнию окружали телохранители и волшебники, но все они отвернулись от нас, словно мы не имели ни малейшего отношения к их миру и ничем им не угрожали.

Вот тут они были правы.

Я знал, что делает Форния, знал зачем и знал, к чему это приведет; однако ничего не мог изменить.

Всякий игрок в кости знает, какое испытываешь раздражение, когда твои лучшие броски не приносят успеха, а противникам везет. Со мной такое случалось. И ты начинаешь почти случайным образом бросать свои кости, даже плоские, словно хочешь наказать себя за то, что удача отвернулась, и играешь из рук вон плохо. Именно такое ощущение охватило меня в тот момент.

Играл я плохо из-за раздражения или наконец, когда битва разгорелась с новой силой и вся компания повернулась ко мне спиной, появились шансы?

Я метнул звездочку в горло стоящего перед нами телохранителя, который угрожал Дреме, а затем нож в горло того, что стоял слева от меня. Когда я услышал, как Дрема обнажает меч, и начал поворачиваться в его сторону, третий телохранитель был уже мертв – Дрема успешно закончил то, что начал я. И еще я успел заметить, как вытаращил глаза Деймар.

Но самое главное – ни Форния, ни его соратники не заметили, что произошло.

– Наш план? – деловито спросил Дрема.

Я чуть не рассмеялся. Маленький демон, сидящий у меня в голове, чуть не ответил: «Убить их всех», но я удержался от соблазна.

«Босс, тебе не кажется, что ситуация становится абсурдной?»

«Абсурдной? Да, пожалуй, среди прочего».

В следующий момент отряд Морролана добрался до телохранителей Форнии, и началось решительное сражение.

Я видел, как Алиера спешилась и встала около Морролана; рядом с ними находилось несколько человек, которых я не знал, а позади – не могу вам сказать, откуда она появилась, – возникла Сетра Лавоуд на коне. В руках она держала клинок по имени Ледяное Пламя. Все они устремились к Форнии, который дожидался их приближения с терпением игрока, поставившего на один бросок и знающего: пока монеты вращаются, все будут ждать, чтобы увидеть, как они упадут.

Передо мной стояла простая задача – сгрести монеты до того, как они перестанут вращаться. И каким-то образом уберечь руки.

Хорошая мысль.

Отлично. У меня появилась идея. Теперь оставалось лишь объединить мысль и удобный случай, тогда у меня будет главное – шанс.

Я попытался связаться с Морроланом, но либо я знал его недостаточно хорошо, либо он слишком увлекся сражением. Скорее всего, и то и другое. Алиеру я знал еще хуже, но попробовать стоило…

Но тут весь отряд Форнии отступил назад перед натиском Морролана – точнее, остатками Восточной кавалерии, которой пришлось смешаться с телохранителями Форнии. И нам троим ничего не оставалось, как броситься в сторону, иначе нас просто затоптали бы.

– План, – сказал я Дреме, – состоит в том, чтобы остаться в живых.

– Мы могли бы атаковать их с тыла.

– Да, каждый из нас прикончит двоих, после чего нам придет конец. Нет, думаю, этого делать не стоит.

Должно быть, вы уже догадались: мы с Дремой разговаривали на бегу, чтобы не смешаться с отступающими телохранителями Форнии. В результате я повернулся к северо-востоку, где находилась самая высокая точка холма. Я прикоснулся к руке Дремы и сказал:

– Посмотри, что там такое?

Он замер на месте, наблюдая за движущимся нам навстречу еще одним крупным отрядом.

– Молот, – ответил он, потом показал через плечо и добавил: – А там наковальня.

– Ну, следовало ожидать, что у него наготове резервы на случай, если Морролан прорвет фронт.

– У меня улучшилось настроение, – заявил Дрема.

Деймар, не сказавший за все время ни одного слова, наконец заговорил:

– Полагаю, в моем присутствии больше нет необходимости.

– Ты хочешь сказать, что уже можешь телепортироваться?

– Не совсем. Я знаю другой метод.

Я вспомнил об окне Морролана, и у меня появилась новая идея.

– Расскажи о нем, – попросил я.

Он с некоторым недоумением посмотрел на меня и ответил:

– Я собирался убежать.

– Ах вот оно что. Мне это в голову не приходило.

Сражение продолжало перемещаться в нашу сторону, с холма приближалось не меньше роты легкой пехоты.

– Как ты думаешь, Морролан успеет добраться до Форнии раньше, чем прибудет подкрепление? – спросил Дрема.

– Если все пойдет по плану Форнии, так и будет.

– Прошу прощения?

– Я должен кое-что сделать, – заявил я.

– А именно?

– Кое-что умное.

Мы отступили еще немного.

– Кое-что умное привело тебя сюда, – заметил Дрема.

Я не ответил, потому что шум сражения усилился и сейчас было не время философствовать. Легкая пехота стремительно приближалась, с другой стороны гибла Восточная конница, и к чудовищным ароматам битвы, которые я уже много раз отказывался описывать, прибавился не менее отвратительный запах мертвых и умирающих лошадей.

Впрочем, Дрема высказал разумную мысль: план Форнии не был «умным» в обычном смысле слова; скорее дерзкая, но хорошо рассчитанная игра, вроде удваивания ставок, когда ситуация складывается в пользу твоего противника, но один удачный бросок, когда у тебя остался всего один плоский камень, может подарить победу в партии.

– Дрема, – сказал я вслух. – Мне кажется, пришло время для доблестной смерти. Как ты считаешь?

– Да! – воскликнул он.

– А как насчет тебя, Деймар? Хочешь к нам присоединиться?

– В чем?

– Мы намерены атаковать, естественно.

– Ага. Ладно, – ответил он.

– Но он же безоружен, – заметил Дрема.

– Вовсе нет, – возразил Деймар, в голосе которого послышалась легкая обида.

И хотя я не заметил у Деймара оружия, я ему сразу поверил.

– Хорошо, – сказал я. – Типа, у которого волосы собраны в косичку, зовут Ори. Он готовит мгновенную телепортацию, являющуюся частью плана Форнии. Его нужно прикончить. Убить Форнию труднее, потому что его окружают телохранители, но это не так существенно. Ори должен умереть.

– Хорошо, – сказал Дрема.

– Прекрасно, – сказал Деймар.

– Вопросы есть?

Вопросов не оказалось.

– В атаку, – спокойно сказал я.

Мы ровным шагом двинулись вперед. Я вытащил кинжал и держал его в правой руке. Левой я вращал Чаролом. Каким-то образом он стал длиннее – почти в три фута, – а звенья увеличились; теперь круг его вращения перекрывал все мое тело, а также Деймара справа и Дрему слева.

– Мы должны сопровождать нашу атаку победным криком? – спросил Дрема.

– Нет, – сказал я. – Нам вообще следует прекратить разговоры.

– Ты намерен ударить им в тыл без предупреждения?

– Да.

– Я не…

– Ты сам вызвался участвовать. И мы будем поступать так, как я посчитаю нужным. Если тебя что-то не устраивает, можешь уйти. В любом случае помолчи.

– Есть, сэр, – сказал Дрема.

Только позднее мне вдруг пришло в голову, что в его словах прозвучала ирония. А может быть, и нет.

Да. Сражения выигрываются, как сказала мне Сетра, когда время, наступательный порыв и мужество сливаются воедино, в самый нужный момент кто-то не делает решающей ошибки и не упускает свой шанс. Шанс, о существовании которого никто часто даже не подозревает, потому что в сражении почти невозможно увидеть полную картину происходящего. Я оказался в самой гуще схватки, но до сих пор не знаю, что творилось на поле битвы. Однако какую-то часть я сумел понять; мне оказалось достаточно – придется и вам удовлетвориться тем же.

Когда мы уже были совсем рядом с врагом, я с удивительной легкостью связался с Деймаром и спросил:

«Что делает Ори?»

«Покажи мне еще раз, где он?»

«Вон там».

«Ага. Я не знаю, чем именно он занят. Его продолжают закрывать от меня. Но он сосредоточен на каком-то заклинании».

«Он его уже творит или только готовит?»

«Готовит. Он… как правильно выразиться? Наготове. Да, я нашел подходящее слово. Он вот-вот сотворит заклинание».

Мы продолжали идти вперед и к этому моменту находились на расстоянии десяти ярдов от волшебников. Форния стоял перед ними. Ори не смотрел в нашу сторону.

Я подошел и вонзил кинжал ему между лопаток.

Он закричал, и все повернулись, чтобы взглянуть на меня, Ори упал на колени, по его телу пробежала судорога. Мне не удалось увидеть выражения его лица, но меня оно не слишком интересовало. Однако Форния смотрел на меня, широко открыв глаза.

– Надеюсь, – сказал я, – мы не слишком помешали вашим планам.

– Убейте его, – приказал Форния. – Всех троих.

Так бы и вышло, но именно в этот момент Морролан прорвался сквозь последние ряды Восточной кавалерии, и под вопли людей и ржание умирающих лошадей его отряд атаковал телохранителей Форнии.

Форния бросился ко мне, что давало великолепный шанс покончить с ним, но мне пришлось отскочить, чтобы не попасть под удар большого, лишенного украшений меча Морганти, направленного в мою голову. Я упал на землю и покатился. Поскольку я не знал, где находится Форния и клинок Морганти, я принял решение убраться подальше от них обоих – меня охватила паника.

«Босс! Босс! Ты можешь подняться!»

Всегда унизительно впадать в панику на глазах у Лойоша. Я встал – и в самом деле рядом никого не оказалось и со мной не произошло ничего ужасного.

Затем, футах в двадцати, я заметил Форнию. Он обеими руками держал свой меч на высоте пояса. Между мной и Форнией стоял Дрема. Оба застыли на месте. Прошло не меньше секунды, прежде чем я понял, что из спины Дремы торчат несколько дюймов клинка Морганти.

Дрема уронил свой меч, который очень медленно начал падать острием вниз. Он вонзился в землю и принялся раскачиваться из стороны в сторону. Все остальное застыло в неподвижности; Форния и Дрема стояли, точно скульптуры близнецов – и останутся в таких позах до тех пор, пока мир не исчезнет в видениях богов, как утверждают легенды моего народа. Но даже и после этого сущность Дремы никогда не вернется назад, и лишь смутные воспоминания о нем останутся в сознании его товарищей.

Они продолжали стоять, словно прикованные друг к другу.

Потом Форния посмотрел на меня, Дрема повалился на землю, и мир снова ожил.

Паника исчезла, но на ее место пришла пустота – не самый худший вариант в подобных обстоятельствах; во всяком случае, она не мешала мне наблюдать, предугадывать и действовать. Я метнул пару ножей в Форнию, чтобы он знал, что ко мне не стоит приближаться, и двинулся к Морролану. В этот момент до нас добралась легкая пехота Форнии. Они устремились мимо меня – наверное, решили, что я потерявший лошадь солдат Восточной кавалерии, – и я уже больше не видел Форнию.

Я продолжал искать Морролана, но, по иронии судьбы, теперь, когда он находился на расстоянии броска ножа, я его не видел.

Происходящее в те минуты очень походило на сражение, как я его раньше себе представлял: мне приходилось постоянно уворачиваться, отскакивать в сторону, пытаться контролировать все направления одновременно. В сражениях, в которых я участвовал до сих пор, всегда присутствовал беспорядок, однако у меня имелись четкие цели, и я мог сосредоточиться на одном направлении. Разница состояла в том, что сейчас войска смешались, сражение распалось на множество хаотических схваток, один на один или два против одного. Представляю себе, как часто солдатам приходилось останавливаться и проверять шапки или пояса, чтобы не вступить в бой со своими. Наверняка некоторые погибли из-за того, что слишком долго колебались, а других настигла смерть потому, что у кого-то не хватило терпения.

Наконец среди мечущихся солдат обеих армий я заметил Морролана и устремился к нему. Если вас интересует, что стало с Деймаром, скажу, что мне это неизвестно. Может быть, он все время находился где-то поблизости, смешавшись с солдатами врага, но мне кажется, что он обратился в бегство примерно в то же время, когда Форния уничтожил Дрему. Не стану утверждать, что я его виню.

Я ускользнул от участия в нескольких схватках, продолжая искать Морролана. Однажды я вновь оказался рядом с безжизненным и лишенным души телом Дремы, и на мгновение почувствовал, как на меня вновь накатывает паника, но Лойош тут же сказал:

«Его здесь нет, босс. Во всяком случае, поблизости».

Я вернул Чаролом на прежнее место вокруг левого запястья, схватил слишком тяжелый для меня меч Дремы и двинулся в ту сторону, где в последний раз видел Морролана. Оставалось рассчитывать на Лойоша, который успеет предупредить меня о появлении Форнии.

Однако Форния потерял ко мне интерес, он искал Морролана, который явно ничего не имел против. Они сошлись в таком месте, куда разумные люди предпочитают не соваться, и приготовились к поединку. На лицах обоих читалось удовлетворение. Чуть дальше я заметил Алиеру и пару незнакомых офицеров – их тоже устраивал такой поворот событий.

Пожалуй, все испытывали удовлетворение, кроме меня, поскольку я знал, что задумал Форния. Тот факт, что я убил Ори, несомненно, смешал его планы, но он решил осуществить оставшуюся часть, рассчитывая, что найдет выход потом. Впрочем, возможно, его не слишком интересовало, что будет потом – ведь Форния был драконом.

«Этого не избежать, Лойош».

«Босс…»

«Знаю. Но я ненавижу, когда зло остается безнаказанным. Меня не устраивает, когда кто-то думает, будто он может через меня переступить. Тут все дело в гордости».

«Ты слишком долго общался с драконами».

«Лейтенант Лойош – Первый Убийца Джарегов – в атаку».

«Как скажешь».

Я даже ничего не успел спланировать, как во время других убийств, просто произвел расчеты, преодолевая разделяющие нас полдюжины шагов: я по-прежнему не собирался его убивать и не хотел подходить близко, чтобы оружие Форнии меня случайно не задело; однако я не мог ему позволить сражаться с Морроланом клинком Морганти. Я обеими руками сжимал рукоять тяжелого меча Дремы, пытаясь хотя бы немного к нему привыкнуть. Как жаль, что у меня так мало времени!

Я оказался за спиной у Форнии. Морролан меня заметил, но, скорее всего, не понял, как мне удалось подобраться так близко, или предположил, что слишком сосредоточился на своем противнике. Однако выражение его лица предупредило Форнию, который сделал шаг назад и начал поворачиваться, но я одновременно бросился вперед, и меч Дремы устремился вниз по длинной дуге – ни один восточный фехтовальщик не станет наносить такого удара. К тому же я вложил в него всю свою силу, зная, что в случае промаха меня ждет нечто худшее, чем смерть.

Удар пришелся чуть выше кистей, и крик Форнии прозвучал музыкой у меня в ушах. Удар получился таким сильным, что клинок Дремы вонзился в землю, но мне он был больше не нужен. Без малейших колебаний – уверяю вас, что раздумья ни к чему хорошему не привели бы, – я схватил меч Морганти за головку эфеса, не обращая внимания на руки, все еще сжимавшие рукоять, и швырнул оружие в направлении Морролана, позаботившись о том, чтобы лезвие смотрело в противоположную от него сторону. Я знал, что Морролан может меня неправильно понять.

Форния разрыдался.

Его телохранители устремились ко мне, и я сделал то, что не раз хотел сделать в течение нескольких предыдущих недель: повернулся и побежал.

В тот момент я собирался бежать изо всех сил до тех пор, пока не окажусь в Адриланке, и даже если выбранное направление оказалось неверным, что ж, ладно, я готов добраться до города кружным путем.

Я успел заметить, как кто-то поднял клинок Морганти, который только что держал Форния, – мне даже не удалось заметить, чья сторона завладела мечом, – дополнительный повод уносить ноги. Адриланка, я иду к тебе.

Впрочем, мне не удалось уйти далеко – пожалуй, я пробежал пятьдесят футов, когда пришлось остановиться.

– Не двигаться! – Команда прозвучала так резко и уверенно, что я совершенно бессознательно повиновался.

Повернувшись, я обнаружил, что смотрю на Сетру Лавоуд – поскольку я не большой специалист по части лошадей, могу лишь сказать, что ее черный скакун показался мне огромным. Лошадь посмотрела на Лойоша, вскинула голову и фыркнула очень похоже на Морролана. Лойош не удостоил ее ответом.

– Куда направляешься, солдат? – спросила Сетра.

– Э… боюсь, вы меня с кем-то спутали, – заявил я.

– Сомневаюсь, – возразила Сетра. – В любом случае нет никакой причины бежать; сражение практически закончено.

Я повернулся, чтобы посмотреть в ту сторону, откуда я только что примчался, и снова взглянул на Сетру.

– Вы шутите, не так ли?

– Вовсе нет. Ваша рота отбросила врага от холма Дориана, и он отступил практически до самой Стены. Подходящий момент, чтобы ввести резервы, но Форния был слишком занят и не отдал соответствующего приказа. Кроме того, Морролан сообщил мне, что Форния мертв, и нам удалось захватить оружие, из-за которого начались неприятности; значит, повода для войны больше не существует. В течение ближайших минут я жду капитуляции, им остается лишь найти подходящего командира.

– Ну, если вы так уверены, – сказал я.

Казалось, Сетру забавляет наш разговор.

– Все кончено, Влад. Верь мне. Со мной такое происходит далеко не в первый раз. Тебе бы следовало сбежать гораздо раньше, когда в этом еще был смысл.

– Я знаю.

– А теперь можешь подождать здесь, рядом со мной.

– А разве вы не собираетесь отправить меня сражаться в наказание за дезертирство?

– За дезертирство положено отрубать голову. А в битву посылают в качестве награды.

– Вы и в самом деле так считаете?

На мгновение лицо Сетры стало серьезным, и она кивнула:

– Да.

Впрочем, оказалось, что она права. Не насчет награды – сражение действительно заканчивалось. Через полчаса военные действия прекратились, противник побросал знамена посреди поля битвы, а Сетра, Алиера и Морролан приступили к переговорам с недавними врагами. Я мог бы убедить себя, что мое участие помогло добиться победы. Однако предпочел обо всем забыть, что было намного труднее.

В конце концов мы разбили лагерь на холме, где шло сражение с телохранителями Форнии и его волшебниками. Большая часть телохранителей пала под ударами Черной Длани и меча Киерона (действия Алиеры во время сражения обсуждались многими, хотя я сам практически не видел ее в деле). Я сидел в стороне. Но Вирт меня нашла. На ее лице появился новый шрам, и она заметно хромала.

– Привет, – сказала она. – Значит, ты все-таки сбежал? – В ее голосе я не почувствовал враждебности, скорее он был шутливым.

– Да, ты права, – проворчал я.

– Я слышала. Мне все рассказали, наверное, не слишком точно, но тем не менее. Хорошее представление.

– Благодарю.

– И я слышала насчет Дремы. Сегодня вечером мы собираемся устроить службу. Мы с Аэлбурром хотим, чтобы ты принял в ней участие.

– Какой смысл? Его душа не попадет к Вратам Смерти.

– Мне кажется, ты знаешь, какой в этом смысл.

Я глубоко вздохнул и кивнул:

– Хорошо. Я приду.

Вирт ушла. Через некоторое время ко мне подсела Раша.

– Хорошая работа, солдат, – сказала она.

– Спасибо.

– Капитан и Венец передают тебе свои поздравления.

– Поблагодари их.

Раша хотела сказать что-то еще, но потом отдала честь и быстро зашагала прочь. Затем рядом со мной появилась Сетра.

– Тебе следует знать, что Жнец представил тебя к медали Дракона. От твоего имени я с благодарностями отклонила награду, но полагаю, что тебе следует знать.

– Спасибо и еще раз спасибо, – ответил я.

Откуда она так хорошо меня знает? Наверное, генерал должен разбираться в своих солдатах, а может быть, такова Сетра Лавоуд. Я знал, что через несколько дней или недель мысль о том, что меня представили к медали воина дракона, покажется мне забавной, но сейчас она вызывала раздражение. Сегодня вечером будет роздано множество медалей, и мне совсем не хотелось в этом участвовать. Я мечтал вернуться домой.

– Дрема тоже получит медаль?

– Да.

– Хорошо.

Сетра удалилась, а потом пришла Алиера, которая так и осталась стоять. Я посмотрел на нее снизу вверх и отвернулся. Она ничего не говорила, а когда молчание затянулось, я сказал:

– Сегодня вы многих лишили жизни. Мои поздравления. Морролан получил меч?

– Нет.

Я поднял голову.

– Нет? И что же с ним произошло?

– Его подобрала офицер, у чьих ног он приземлился после того, как ты его бросил. Она заявила, что это военный трофей. Тут трудно спорить.

– Ах вот оно что.

– Морролан интересовался, почему ты вмешался в его поединок.

– У Форнии имелся план; я хотел ему помешать. Кроме того, я обещал Морролану, что доберусь до проклятого меча.

– А разве Морролан не помешал бы Форнии провести его план в исполнение?

– Наоборот. Морролан ему помогал.

– Я не понимаю.

Как часто Дрема повторял слова: «не имеет значения».

– Ну, вполне возможно. Скажи мне: теперь ты понимаешь нас лучше, чем до того, как записался добровольцем?

– Нет.

– А мне кажется, что да.

Я ничего не ответил, Алиера постояла еще немного, а потом ушла. Она хотя бы не стала отдавать мне честь.

В тот же вечер я присоединился к роте Жнеца, чтобы участвовать в погребальной церемонии. Всего рота потеряла тридцать четыре человека убитыми, многим предстояло лечиться от ран. Среди мертвых оказался и Данн; его мечта исполнилась – смерть настигла его, когда он нес знамя. У меня возникло жуткое подозрение, что многие солдаты нашей роты хотели бы оказаться на его месте. Никто, естественно, не завидовал Дреме. Напрасно Вирт, Аэлбурр и я втирали в его тело масло, чтобы оно оставалось в целости и сохранности, когда он прибудет к Водопадам, где все равно сгниет. Потом началась церемония погребения, награждение медалями, а когда все закончилось, мы разошлись по палаткам.

Вирт, Аэлбурр и я сидели вокруг костра и смотрели, как медленно угасает пламя.

– Ты получила то, что хотела, ведь так? – спросил я у Вирт.

– Да, – ответила она. – Как и ты.

– Да, получил, – кивнул я.

– И оно того стоило?

– Да. Говорю это с большим сомнением, но – да.

– У меня такое же чувство.

– Иногда победа приносит боль, но она всегда лучше поражения.

Блоки против телепортации были сняты, и я мог той же ночью вернуться в Адриланку, но сказал себе, что не хочу, чтобы именно сейчас мой желудок вывернулся наизнанку. В результате я провел еще одну ночь в палатке и только на следующее утро, столкнувшись лицом к лицу с соленой кетной, плохим кофе и галетами, попрощался с Вирт и Аэлбурром, пригласил их как-нибудь навестить меня и телепортировался на собственную улицу. Здесь я быстро нашел местечко, где подавали приличную еду, заказал кляву, горячие булочки, вареные гусиные яйца и толстый кусок копченой свиной грудинки с луком.

Не спеша расправившись с завтраком, я направился домой спать. Я решил, что заслужил выходной. Завтра я снова примусь за преступления – они гораздо менее жестоки, чем война.

Эпилог.

Трофеи

Когда все закончилось, мой стол стал больше похож на дрова, обивка двух стульев сгодилась бы разве что на тряпки, однако мое любимое кресло почти не пострадало, если не считать царапины на ножке, а кровь не попала на ковер. Сетра Младшая лежала у окна, с закатившимися глазами, сознание наполовину ее оставило.

Морролан, который прервал поединок, к неудовольствию Алиеры, встал между ними и обратился ко мне:

– Ты знал с самого начала, верно?

– Прошу меня простить?

– Еще во время сражения. Ты знал.

– Я знал лишь о замысле Форнии, но только в самом конце во всем разобрался.

– Почему ты мне не сказал?

– Мне было предложено отобрать оружие. Я выполнил задание. И меня не слишком интересовало, к кому оно попадет.

– Но ты знал…

– Проклятие, да, я знал. А теперь и вы знаете. Внутри клинка находилось Великое Оружие, которое Форния забрал у Баритта – как вы и подозревали. Полагаю, именно Баритт так хитро спрятал клинок, вероятно, у него имелись на то основания. Форния сумел об этом узнать, однако не представлял, как извлечь оружие из заточения. Он предполагал, что если сумеет скрестить клинок с другим Великим Оружием, то получит желаемый результат. Сегодня я устроил испытание. Получилось.

– И Форния, – вмешалась Алиера, прежде чем Морролан успеть мне ответить, – построил сражение так, чтобы у него появилась возможность скрестить клинки с Великим Оружием – либо с Черной Дланью, либо с Ледяным Пламенем. Он мог, – добавила она, – просто вызвать Морролана на поединок и получить желаемый результат.

– Наверное, мог, – задумчиво проговорил Морролан. – Но я развязал войну, а он был не из тех, кто не отвечает на вызов.

Оружие, о котором мы говорили, лежало между Алиерой и распростертой на полу Сетрой Младшей. Вокруг валялись куски меча, внутри которого оно пряталось. На свет появился короткий матово-черный меч. Никто не хотел к нему прикасаться.

– Ты могла бы сказать спасибо, – неожиданно заявил Морролан.

– За что? – осведомилась Алиера.

– За спасение жизни, кузина. Неужели ты полагаешь, что смогла бы сражаться против Великого Оружия?

– Смогла бы. Кроме того, Коти собиралась воткнуть нож ей в спину.

Морролан посмотрел на Коти, которая стояла у стены, скрестив на груди руки. Она улыбнулась, так что на щеках у нее появились ямочки, и сделала Морролану реверанс. Меня удивило, что Алиера успела это заметить.

– К тому же, – добавила Алиера, – Лойош также собирался атаковать Сетру Младшую. У нее не было ни одного шанса. Если бы ты не вмешался…

– Если бы Морролан не вмешался, – перебил я Алиеру, – мы бы не обнаружили Великое Оружие, которое… кстати, как оно называется, Морролан?

– Искательница Тропы.

– Хорошее имя, – сказала Алиера. – Так или иначе, но она нашла ко мне дорогу.

– К тебе? – спросил Морролан.

Алиера сделала шаг вперед, наклонилась и подняла Искательницу Тропы, переложив меч Киерона в левую руку.

– Да, – подтвердила она.

– Как ты думаешь, что скажет Сетра Младшая?

Алиера отстегнула ножны, которые носила на спине, и бросила их на пол рядом с Сетрой. Рядом положила меч Киерона.

– Она скажет, что мы заключили сделку.

– Ты знаешь, Влад, – заметил Морролан, – я уже давно подозреваю, что есть вещи, которые ты мне не рассказал о Стене Склепа Баритта.

– Там происходили события, о которых я не хотел думать, – ответил я. – О некоторых я не хочу думать даже сейчас, а кое-что помню довольно смутно. Но вы попросили меня отобрать меч – кстати, вы ничего не сказали о том, что мне следует делать, когда он попадет ко мне в руки, – поэтому я просто пошел и забрал меч. Это все, что я помню.

– И больше ничего?

– Иногда память играет со мной странные шутки, Морролан. Всего пару дней назад я вдруг вспомнил детали нашего путешествия к Вратам Смерти, которые начисто забыл. Может быть, я вспомню что-нибудь еще.

– И ты полагаешь, что я тебе поверю?

– Вам придется мне поверить: вы в моем доме. А вот когда я в следующий раз окажусь в Черном замке, вы сможете сказать, что я лжец. – Его губы дрогнули. Я добавил: – А если вспомнить все, что вы не рассказали мне… у вас нет никаких оснований предъявлять претензии.

– Хм-м-м. С этим доводом я, пожалуй, соглашусь, – заявил Морролан. – Но мне нужно все обдумать.

– Так и сделайте, – проворчал я. – А сейчас почему бы вам не забрать свои вещи, в том числе и эту, – я показал на Сетру Младшую, – и не оставить меня одного. Я уверен, что она намерена спланировать наступление на Восток, Алиера мечтает поиграть со своей новой игрушкой, а вы… может быть, вы пожелаете начать новую войну или что-нибудь в таком же роде.

– Влад…

– Не имеет значения, Морролан. Сейчас я просто хочу расслабиться.

– Я пришлю кого-нибудь навести здесь порядок.

– Не нужно, я и сам справлюсь. Мы еще встретимся… когда-нибудь.

Он кивнул.

Они подняли Сетру и двинулись к двери. Алиера несла Искательницу Тропы. У порога Морролан хотел что-то сказать, но потом пожал плечами и вышел. Уж не знаю, что они делали потом, – мне все равно.

Я уселся в свое любимое кресло, а, поскольку остальные стулья были сломаны, Коти устроилась у меня на коленях. Я откинул голову и закрыл глаза.

– И это, – пробормотал я, – драконы называют переговорами.

– Что теперь? – поинтересовалась Коти.

– Завтра я приведу свой дом в порядок. В конце концов, постараюсь забыть эту историю, а затем… кстати, какой сегодня день?

– Фермица.

– Правильно. У Валабара будет не слишком много народу. Когда я думаю о месяцах отвратительного питания, хочется съесть что-нибудь особенно вкусное, а сейчас я бы предпочел, чтобы кто-нибудь другой готовил и мыл посуду.

– Моя очередь платить за угощение, – сказала Коти.

– Нет, моя, – возразил я. – Я только что закончил работу и получил деньги.

– Ладно. Когда ты собираешься поговорить с ящиком? – Она положила голову мне на плечо.

Ее мягкие волосы пахли сандаловым деревом.

– Скоро, – сказал я. – Но не сейчас.

Подлетел Лойош и опустился ко мне на плечо. Мне не хотелось двигаться, но я открыл глаза, посмотрел на свою разоренную квартиру, подумал о днях, проведенных в армии, и погладил волосы Коти.

Если выживание можно считать победой, то в этой игре я неплохо продвинулся.

Иссола

Для Синтии

Пролог

Говорят, что в первобытном обществе обычаи отличаются особой сложностью и гораздо легче случайно оскорбить жителя островных королевств Элде или Гринаэре, сариоли и дженойнов, а также моих соплеменников, выходцев с Востока, чем более цивилизованных драгаэрян.

Впрочем, здесь я должен пояснить, что данное мнение неизменно высказывают именно драгаэряне. Конечно, можно представить себе драгаэрянина, который не станет утверждать, будто Империя есть вершина достижений цивилизации; возможно, вы даже сумеете представить себе, что император подарит кому-то всю Сокровищницу Империи (но это только если у вас достаточно развитое воображение).

Впрочем, даже и в Семнадцати Великих Домах Империи придерживаются различных представлений о достойном поведении. Поэтому, если присмотреться повнимательнее, всегда можно обнаружить весьма реальное объяснение какой-то фразы или действия, которые при определенных обстоятельствах считаются вежливыми или грубыми.

В качестве очевидного примера могу привести один из обычаев моего народа: когда подходишь к дому знакомого, следует постучать в дверь кулаком, что среди драгаэрян считается признаком плохого воспитания. Я не стану утомлять вас длинными рассуждениями, скажу лишь, что в культуре, пронизанной волшебством и пропитанной паранойей, лучше не прикасаться к дверям чужого дома. В данном случае практичность превратилась в форму вежливости.

Среди джарегов, к Дому которых я принадлежу (и в преступной Организации, на которую работал), считается неприличным приходить на встречу с вышестоящим или равным тебе членом Организации первым, в то время как среди драконов невежливо явиться не первым, если ты кого-то пригласил. Дзуры, в отличие от лиорнов, не встают, когда приветствуют вновь подошедших к их столу в общественных заведениях или частных домах. Вот только дзур, встретивший лиорна, может, зная обычай лиорнов, – встать, в то время как лиорн… ну, вы меня понимаете.

В общем, все очень сложно.

Как выходец с Востока и, во многих отношениях, изгнанник, я имел возможность наблюдать немало из вышеуказанных обычаев, а посему, предположив, что у вас когда-нибудь появится шанс навестить некоторых из этих очаровательных и восхитительных людей (ладно, назовем их неприятными и отвратительными тупицами), я предлагаю на ваш суд небольшой трактат о манерах в Драгаэрской Империи. Надеюсь, вы найдете его полезным. Ну а если я допустил какую-то ошибку и вы непреднамеренно нарушите этикет, пожалуйста, не говорите мне об этом; у меня и своих проблем хватает.

1

ПРИСПОСОБЛЕНИЕ К ОКРУЖАЮЩЕЙ СРЕДЕ

Только из-за того, что кто-то действительно хочет до вас добраться, еще не следует, что вы параноик. А если за вами охотятся достаточно долго, паранойя становится рефлексом.

Любопытная штука рефлексы: если обратить на них внимание, можно узнать о себе довольно интересные вещи. Вот почему, собственно, я стараюсь этого не делать.

Но иногда не получается.

Вот, например…

Я проснулся практически мгновенно, но продолжал лежать неподвижно. Прежде чем потянуться к оружию или уйти в сторону от возможной атаки или даже просто открыть глаза, я потянулся – мысленно, псионически – и связался со своим верным другом.

«Что происходит, Лойош?»

В данный момент я знал только одно: что-то меня разбудило. Я не помнил, где нахожусь, хотя в дикой местности один кусок земли мало чем отличается от другого, а в последнее время я только там и позволял себе уснуть.

У меня появилось подозрение, что у нас проблемы, когда Лойош не стал острить. Более того, возникла небольшая пауза, прежде чем он ответил:

«Возможно, нас выследили, босс».

«Ну, – констатировал я. – Это нехорошо».

Изображать спокойствие перед моим дружком лично мне действительно помогает сохранять спокойствие. Лойош воспринимает такое частью своих обязанностей и не слишком жалуется на этот счет. Между тем я, совершенно бессознательно, уже держал в руке тонкий изящный стилет. Снова рефлексы.

Я продолжал сохранять неподвижность, рассчитывая, что Лойош успеет сказать когда и, если мне будет необходимо, сделать свой ход. Я ждал и размышлял об обстоятельствах, в каковых оказался – в частности, об остром камушке, который вонзился мне в спину между лопаток. Между мной и землей располагалась толстая шкура дарра, а между мной и небесами – тонкий слой мехов креоты.

«Лойош, как думаешь, это разбойники?»

«Разбойники работают группами, босс. А там только одна персона, кем бы она ни была».

«Тогда, вероятнее, это джарег».

«Или кто-то совсем другой».

Я услышал, как пошевелилась Ротса, но Лойош псионически приказал ей сидеть тихо. На всякий случай, если вдруг нам не довелось встречаться раньше, сообщу, что Ротса – подруга Лойоша. Этот, уверен, ответит на все вопросы на сей счет.

«Приближается, босс».

«Цель уже есть?»

«Нет».

«Предложения будут?»

«Никаких. Но я не волнуюсь, босс. Уверен, ты придумаешь какой-нибудь план».

Как известно, рептилии существа холоднокровные; чувство юмора у них соответствующее. Что, пожалуй, и является самым тяжким испытанием для меня – и это несмотря на то, что меня преследует безжалостное криминальное сообщество Дома Джарега, которое хочет ни больше ни меньше, как уничтожить мою душу.

«Ладно, – продолжал я, не обращая внимания на его последнюю фразу. – Постарайся взлететь как можно тише и незаметно облететь территорию. Как только увидишь…»

Меня прервало нарочитое покашливание, затем раздался вежливый голос:

– Прошу прощения за то, что потревожила ваш сон в такой ранний час, лорд Талтош, но я уверена, что вы уже проснулись. Боюсь, если я подойду поближе, вы можете сделать нечто, о чем я потом пожалею.

Я сел, приготовив нож для броска.

– Вы не можете быть той, кому, по моим представлениям, должен принадлежать ваш голос, – заявил я.

– Однако вы не ошиблись.

– Лгать невежливо.

Она рассмеялась.

– Как и обвинять друзей во лжи.

– Вы не можете…

«Это она, босс».

«Ну, – проговорил я после долгой паузы, – пусть меня освежуют, как норску».

«Весьма возможно, так и произойдет, – заметил Лойош, – но сделает это не она».

Я услышал, как она подошла немного ближе; наверное, Лойош уже мог ее разглядеть, но я не обладаю таким острым ночным зрением[36].

«Не расстраивайся, босс. Не всем дано хорошее зрение».

«Зато оба моих глаза смотрят вперед, любитель падали».

– Вы не возражаете, если я зажгу свет? – спросил я.

– Прошу вас.

Я медленно поднялся на ноги, убрал нож и нашел свечу. Когда мне удалось ее зажечь, я поднял свечу над головой и чуть отвел в сторону, освещая нас обоих. К счастью, ветра практически не было. Теперь я мог разглядеть стоящую передо мной женщину. Она была очень красива и казалась здесь чужой. Как только стало светло, она присела в реверансе, а я в ответ поклонился.

– Лорд Талтош, – сказала она.

– Леди Телдра, – ответил я. – Добро пожаловать в наши дикие края.

Она огляделась:

– Да уж. Что ж, мне следует начать разговор или лучше подождать до утра?

– Если у вас настолько срочное ко мне дело, что вы разыскали меня неизвестно где посреди ночи, разве оно может ждать до утра?

– Может, лорд Талтош. Я хотела найти вас до того, как вы покинете это место, чтобы не усложнять поиски. Хочу еще раз попросить извинения за то, что потревожила вас.

– Все в порядке. Вы захватили с собой одеяла?

– Мне…

– Я знаю, как вам трудно, леди Телдра, да и мне самому ужасно хочется узнать, что вас сюда привело, но нам обоим будет лучше, если вы позволите мне взять инициативу на себя. Я предпочел бы этот вариант. Пожалуйста.

– Я не против.

– Вы захватили с собой одеяло?

– Нет.

– За вами кто-нибудь следил?

– Нет.

– А вы, прошу меня простить, уверены?

– Да.

Я внимательно посмотрел на нее. Леди Телдра была чем-то обеспокоена. Причем обеспокоена настолько сильно, что не может этого скрыть. Дела обстоят настолько плохо, что она даже позволила себе разбудить меня среди ночи. Что еще удивительнее, чем ее неожиданное появление в лесах между Притяженкой[37] и Хребтом.

Удивительно. Да.

Познакомившись с иссолой, такой, как леди Телдра, настолько привыкаешь к изяществу, элегантности и прекрасным манерам ее Дома, что забываешь о его другой стороне. Иссола – красивая белая птица. Обычно их, изысканно-прекрасных, можно увидеть рано утром или поздно вечером, когда они стоят на болотах или речном мелководье. Эти существа держатся так, словно их единственное предназначение в жизни – выглядеть изысканно и прекрасно. А потом иссола делает неуловимое движение – и в следующее мгновение уже держит рыбу в клюве, но вам не удается заметить, как и когда она нанесла удар. А еще секунду спустя рыба проглочена, и иссола снова замирает на одной ноге, изысканная и прекрасная.

Леди Телдра была изысканной и прекрасной. Я чувствовал себя невзрачным и неуклюжим. С другой стороны, теперь, когда адреналин больше не бурлил в крови, на меня навалилась усталость.

– Давайте поспим, – предложил я. – Могу поделиться своими мехами, если только не станете приставать.

– Милорд…

– Я пошутил. Забирайтесь сюда.

Я задул свечу. Давненько мне уже не приходилось засыпать, чувствуя тепло человеческого тела, – на меня накатили воспоминания, которые я пытался прогнать, и даже то, что леди Телдра не человек, мало помогало. Да, когда-то я каждую ночь спал с любимой женщиной и, что еще приятнее, просыпался рядом с ней. Те дни давно миновали и уже не вернутся, а если я позволю себе слишком проникнуться этими воспоминаниями, то быстро утрачу рабочий настрой, который мне необходим, чтобы оставаться настороже – и оставаться в живых.

Я очень долго не мог заснуть, а проснулся с рассветом, когда леди Телдра уже успела выбраться из-под мехов и заняться костром.

– У вас есть клява? – спросила она, увидев, что я открыл глаза.

– У меня даже кофе нет, – ответил я. – Но до ближайшего городка всего несколько миль.

– Неужели? В таком случае почему вы не остановились в гостинице?

– Лойош эффективнее работает на открытой местности, а в последнее время я больше думаю о том, как уцелеть, чем о комфорте.

– Мне очень жаль, – сказала она, как мне показалось, искренне.

Впрочем, леди Телдра – иссола, а значит, у вас всегда должно создаваться впечатление, что она держится с вами открыто и искренне. В утреннем свете я увидел, что она одета в белое и зеленое, и ее платье гораздо меньше подходит для жизни в дикой местности, чем к ее обязанностям в Черном замке, доме лорда Морролана, где леди Телдра всегда встречает вас, подает вино и всякий раз рада видеть нового гостя. Пожалуй, впервые за долгие годы нашего знакомства я вдруг задал себе вопрос: а какие именно, собственно, обязанности она исполняет в доме Морролана?

Леди Телдра вопросительно посмотрела на меня, а потом протянула руку. Я кивнул, Лойош подлетел к ней и осторожно опустился на ее запястье. Леди Телдра напрягла руку и согнула ее в локте: она явно знала, как следует обращаться с джарегом, хотя я никогда не видел, чтобы Лойош общался с ней. Однако я не удивился.

– Рада тебя видеть, – сказала леди Телдра моему дружку.

Тот грациозно поклонился.

– У меня такое впечатление, – заметила леди Телдра, – что он меня дразнит.

Я услышал, как Лойош псионически хихикает.

Он повернулся, взлетел и устроился на моем правом плече. Ротса, уже занявшая свое место на левом плече, завозилась и принялась вертеть головой в разные стороны, она часто так себя ведет по утрам. Наверное, это что-то значит. Есть немало любопытных граней в характере дикого джарега – ядовитой рептилии, падальщика дикой пущи, – но я упрямо отказываюсь их изучать. Наверное, Телдра многое знает о диких иссолах.

– Могу спорить, что вы хорошо знаете повадки диких иссол, – заявил я.

– Да, кое-что мне о них известно, – не стала спорить Телдра. – Но подозреваю, что сейчас вас интересует совсем другое.

– Верно, сейчас меня гораздо больше интересует завтрак. В моем рюкзаке есть хлеб, сыр и остатки соленой кабанины, а в кармане чуток окорока и вяленого мяса. Угощайтесь, а я пока приведу себя в порядок. В сотне футов в той стороне, за холмом, есть ручей.

– Спасибо, милорд. Я уже успела его найти.

Я направился к ручью, чтобы совершить утренний туалет, и вернулся с фляжкой воды. Телдра успела разломить хлеб и слегка поджарить его на камнях. Сейчас она разрезала сыр.

– Никаких вопросов во время еды? – предложила она.

– Именно.

– Устраивает.

Аппетитно запахло хлебом. Когда Телдра положила сверху сыр и мясо, мне захотелось есть. Мне удалось достать копченый хьонин[38]; вообще я предпочитаю более острый сыр, но хьонин хорошо сочетается с кабаниной. Мы принялись за еду, запивая ее водой из фляжки. Я едва не извинился за отсутствие вина, но Телдра ужасно расстроилась бы, услышав мои извинения, поэтому я промолчал. Завтрак получился вкусным. Я угощал Лойоша, а тот, в свою очередь, отдавал кое-что Ротсе.

Закончив трапезу, я скрутил меха и остальные свои пожитки компактными свертками, перевязав кожаными ремешками, чтобы иметь возможность в случае надобности быстро покинуть лагерь.

– Ну, теперь я готов вас выслушать.

– С чего начать, лорд Та…

– Влад, – перебил ее я. – Мне очень жаль, Телдра, но титулы в нынешнем окружении звучат довольно глупо.

– Очень хорошо, Влад. Что вы хотите узнать прежде всего? Как я вас нашла? Или зачем?

– Начните с того, как вы меня нашли; это может оказаться более существенным. Ведь если вы сумели меня найти, значит, джареги тоже смогут до меня добраться.

– Только не так, как я.

– В самом деле?

– Помните личную башню Морролана и окна в ней?[39] – спросила леди Телдра.

Некоторое время я смотрел на нее, а потом ответил:

– Ага. Нет, пожалуй, джарегам не разыскать меня таким способом. Хотя Левая Рука…

– О, это еще не все. Сами по себе окна могли бы доставить меня в определенное место, но разыскать вас – нет. Мне…

– Какое облегчение.

– …Помогли.

– И кто же?

– Ну, во-первых, Киера-Воровка.

– Киера. Да. – Я знал, что Киера меня не предаст и не сделает ничего, что может быть опасным для меня, без веской на то причины.

– Она знала, где вы примерно находитесь – в какой части Империи. Киера сказала, что вы ухаживали за больным юношей, который жил в этих местах, и решили доставить его домой[40].

– Киера не ошиблась.

– А потом, когда я приблизительно поняла, в каком месте следует вас искать, на помощь пришла Сетра Лавоуд.

– Ах вот оно что, – пробормотал я.

Самая могущественная волшебница и колдунья на свете, неудивительно, что она сумела меня найти. В особенности если учесть, что около года назад, когда мы встречались с ней возле Норпорта, она что-то говорила о…

– Лойош?

– Да. Она объяснила мне, как его выследить.

«Я уже краснею».

«Заткнись».

– Значит, помогали Киера и Сетра.

– Да.

Я посмотрел Телдре в глаза, но если она что-то знала, то ничем себя не выдала. Я счел за лучшее промолчать[41].

– Что случилось с вашей рукой? – спросила Телдра.

Я бросил взгляд на свою искалеченную руку, перевернул ее и пожал плечами.

– Один волшебник попытался меня освежевать, однако то ли он допустил ошибку, то ли я успел воспользоваться Чароломом. То ли, наоборот, немного не успел – все зависит от того, как посмотреть[42].

– Но как до этого дошло, Влад?

Я покачал головой.

– Потом, Телдра. Вы еще не рассказали свою историю. Я мог бы потерпеть, но вы же знаете, как сильно любопытство разбирает Лойоша.

Ее губы вновь тронула улыбка; Лойош не удостоил меня ответом. Между тем Ротса взлетела и скрылась за деревьями – очевидно, сочла завтрак слишком скудным. Из нас троих ей больше всех нравилось, что мы провели последние три года вдали от больших городов.

– Начать сразу или прежде попытаемся найти кляву?

Я не иссола, но иногда способен понять намек.

– Конечно, – сказал я, вставая. – Нам туда.

Сначала мы шли молча; Телдра тщательно выбирала дорогу, а я просто уверенно шагал вперед. За последние несколько лет я поневоле стал кем-то вроде лесовика. Похоже, Телдра не слишком часто покидала город, поэтому я позволил себе насладиться чувством превосходства.

– Киера так и не рассказала мне, что произошло с юношей, – некоторое время спустя проговорила Телдра.

– А рассказывать особенно нечего, – отозвался я. – Будь я немного более циничным, то мог бы сказать, что это был долг чести. Мальчик пострадал, оказывая мне услугу, поэтому я решил ему помочь[43].

– И вам сопутствовал успех?

– Юстициарии могли бы с этим поспорить. Я бы сказал – да, во всяком случае, частично.

– Где мальчик сейчас?

– Вернулся к своей семье, недалеко отсюда.

Я вспомнил реакцию семьи на его возвращение, то, как они отнеслись ко мне, и решил не сообщать Телдре дополнительных сведений.

Мы вошли в Притяженку, где имелись почта, галантерейная лавка и постоялый двор. Последний горделиво выставил на всеобщее обозрение свою потускневшую вывеску – когда-то красную, кто-то намалевал на ней петушиную голову. Народу внутри оказалось мало, лишь за одним из столиков устроилась троица текл, которые сразу отвели глаза от Телдры, но на меня продолжали бросать любопытные взгляды. Если бы я по-прежнему носил цвета джарега вместо невзрачной кожаной куртки, они не осмелились бы смотреть и в мою сторону.

Хозяйка-текла, слишком худая, чтобы внушить мне доверие к здешней кормежке, настороженно спросила, чего мы хотим.

– Клявы, если можно, – сказал я.

– Клява? – повторила она так, словно слышала это слово в первый раз.

– Если нет, – вмешалась Телдра, – то мы с удовольствием выпьем кофе.

– У нас где-то есть пресс для клявы, – проговорила хозяйка, – но…

– Нужна еще яичная скорлупа и стручок ванили, – добавил я.

– Ну, тут проблем не будет. Только я не знаю, как сделать фильтр.

– Если вы пустите меня в кухню, я…

– Влад, – негромко проговорила Телдра. – Полагаю, нас вполне устроит кофе, правда? Если у них есть мед и сливки.

– Хорошо, – не стал я спорить.

Хозяйка благодарно посмотрела на Телдру и бросилась варить кофе. Вскоре она принесла две чашки, кувшинчик густых сливок и горшочек с медом. Телдра одарила ее улыбкой, которую хозяйка оценила выше, чем те деньги, которые мы ей потом заплатили. Вместе с кофе она подала домашний хлеб – маленькие круглые ломти с дырочкой посередине и поджаристой корочкой.

– Неплохо, – заметил я, отломив кусочек. – Хорошо сочетается с копченой розовой рыбой и крем-сыром.

– И луком, – согласилась Телдра.

Пока я наливал кофе, Телдра спросила:

– А как вы завариваете кляву?

– Неужели вы не умеете? – удивился я.

Она улыбнулась.

– Я умею ее подавать, но мне так и не пришлось научиться ее готовить.

– Нужно пропустить кофе через фильтр, сделанный из яичной скорлупы и стружек, смешанных со стручком ванили, довести практически до кипения, после чего отжать через ткань, чтобы избавиться от масла, которое появилось в результате нагревания.

– Стружки?

– Подходит также древесина пекана, фегра, вишневого дерева и крокра. Все дело в дереве или сочетании разных пород, которое и делает каждый вид клявы уникальным. Ну и еще количество ванили. Кое-кто добавляет корицу, но не я; ее при желании можно положить потом. Рецептов много. Лучше всего кляву готовят в «Валабаре», но там вообще все готовят лучше всего[44]. Ох, как же я скучаю по валабаровым обедам!

– И это все, по чему вы скучаете, лорд Талтош?

По выражению ее лица выходило, что Телдра просто поддерживает вежливую беседу и не станет задавать бесцеремонных вопросов, поэтому я ответил:

– Есть еще ряд вещей. И хотя сейчас мы находимся в четырех стенах и под крышей, я все равно считаю, что вокруг дикая местность.

Она улыбнулась:

– Очень хорошо, Влад.

Я сделал еще один глоток кофе и вновь соскучился по «Валабару». Постоялый двор был одноэтажным зданием, стоящим довольно далеко от дороги. Кирпичные стены были тронуты плесенью, изящный деревянный орнамент вокруг окон растрескался и облупился. Здесь даже отсутствовала стойка бара, какая всегда имелась в тавернах Адриланки, лишь столики, на которых расставлены стаканы и бутылки.

Мы сидели возле входной двери; еще две вели во внутреннюю часть дома. Очевидно, за одной из них находились спальни, а за другой – кухня.

Попав в новое место, я всегда обращаю внимание на расположение входов и выходов, хотя не стану утверждать, что наблюдательность много раз меня выручала. Это просто то, что стоит делать всегда, примерно как разогревать мышцы до и после фехтования. Однажды я спросил у своего деда, который научил меня владеть шпагой, как убедить напавших на меня разбойников подождать, пока я немного разомнусь. В ответ он закатил глаза и нанес мне боковой удар, который я успел парировать, однако клинок его шпаги больно хлестнул меня по предплечью. С тех пор я старался не задавать дурацких вопросов.

– Вы бы не хотели поделиться со мной своими мыслями, Влад?

– Вы когда-нибудь получали хлещущий удар эспадроном в обход эфеса во время уроков фехтования?

– Честно говоря, не могу этим похвастаться.

– Тогда вы меня не поймете.

Она рассмеялась. Никогда не знаешь, когда считать смех иссолы данью вежливости. Я решил воздержаться от шуток.

«Интересно, надолго ли тебя хватит, босс?»

Мы одновременно закончили пить кофе и заказали еще по одной чашке. Наше пожелание было исполнено с таким рвением и живостью, что я уже не сомневался: Телдра успела полностью очаровать хозяйку. Последнее нисколько меня не удивило.

– Значит, Киера объяснила вам, как меня найти, Сетра определила нужное место, а Морролан пустил в свою башню и разрешил воспользоваться Волшебным Мистическим Трансцендентальным Чародейным Окном. Я хотел бы узнать…

– Не совсем, – перебила меня Телдра.

– Да?

– Морролан не давал мне разрешения воспользоваться окном.

– Продолжайте.

– Морролан… я не спрашивала у него разрешения.

– Вы его не спрашивали?

– Я не могла. То есть я не знаю, где он.

– Понятно. Кажется, я начинаю понимать.

– Возможно, мне стоит начать с самого начала.

– Трудно сказать. Впрочем, это не худший вариант.

«Ты продержался почти минуту. Хорошая работа».

«Заткнись, Лойош».

– Ну, в таком случае следует отметить, что мир возник после того, как боги создали сферу хаоса…

– Может быть, нам следует предоставить шутить Лойошу.

– Но его шутки слышите только вы.

– Поверьте мне, Телдра, для вас это сущее благословение.

Она улыбнулась, на щеках появились ямочки. Я попытался вспомнить, у скольких драгаэрян я видел ямочки. Людей с ямочками я встречал немало, но драгаэрян припомнить не удалось.

– Рано утром, четыре дня назад, – сказала она, – я получила послание от ее величества императрицы, в котором она просила Морролана принять в своем замке некую леди Марквану из Дома Атиры, которая прибудет в наши края по делам Империи.

– По делам какого рода?

– А это имеет значение?

– Скорее всего нет, но, задавая вопросы, я чувствую себя умным.

На ее щеках вновь появились ямочки.

– Честно говоря, Влад, не знаю.

Я пожал плечами.

– Я отправилась на поиски Морролана, – продолжала Телдра, – но в библиотеке его не оказалось. Я попыталась псионически связаться с ним, однако потерпела неудачу.

– Это необычно?

– Беспрецедентно.

– Неужели? Он никогда не бывает занят?

– В таких случаях он заранее меня предупреждает. Однажды я не смогла связаться с Морроланом – он находился вне нашего мира.

– Вне нашего мира?

Она изучающе посмотрела на меня.

– Вам ведь кое-что известно об окне в его башне.

– Ах да. Но такое случалось редко?

– Дважды. Оба раза он предупреждал меня, что будет вне досягаемости, и оставлял инструкции на случай, если возникнут неприятности.

– Какие инструкции?

– Связаться с Сетрой Лавоуд.

– Не с Алиерой?

– Я получила эти указания до того, как Алиера вернулась. Сейчас Алиера была бы первым человеком, к которому мне следовало бы обратиться.

– И вы говорили с Алиерой?

Телдра склонила голову к плечу и неожиданно улыбнулась.

– Почему вы напоминаете мне имперского дознавателя?

– Проклятие, я-то метил в Реликвию Третьего этажа, – заявил я.

– Что?

– Ага.

– Ага?

– Я только что убедился в том, что вы не Сетра Лавоуд[45]. Так вы говорили с Алиерой?

– Она также исчезла, – ответила Телдра.

– Подумать только. Значит, прошло четыре дня?

– Да.

– И никаких сообщений, посланий или указаний?

– Никаких сообщений, посланий и указаний.

– Понятно.

Я попытался представить себе, что могло произойти с Морроланом и Алиерой. Непростое дело. Мне всегда казалось, что они в физическом плане, так сказать, почти неуязвимы. Но Телдра разыскала меня в дикой местности – что само по себе было совсем непросто, – значит, произошло нечто серьезное.

Пришлось заставить себя обратиться к текущим проблемам.

– И когда вы связались с Сетрой?

– Насколько я помню, ваше беспристрастие, это произошло…

– Ваше беспристрастие? Неужели так следует обращаться к юстициариям, Телдра?

– Я думала, вы знаете.

– У меня никогда не было адвоката[46], поэтому и не приходилось слышать правильного обращения.

– Ах вот оно что. В суде говорят именно так.

– Звучит довольно глупо, не так ли? Хотите еще кофе?

– Да, пожалуйста, ваше беспристрастие. Разрешите поинтересоваться, почему у вас никогда не было адвоката?

– Как только обращаешься к адвокату, сразу же выглядишь виновным.

– Но Имперская Держава…

– Держава все воспринимает буквально, Телдра. Они задают свои вопросы, а я отвечаю, они смотрят на Державу – и меня отпускают. Кстати, о вопросах… кажется, я не получил ответа на свой.

– Конечно, ваше беспристрастие.

Я вздохнул.

– Ладно, намек понял. Рассказывайте свою историю так, как посчитаете нужным.

– После того как нам принесут еще кофе. Если бы я была юстициарием, то потребовала бы найти место, где подают кляву.

Я подозвал хозяйку и попросил еще кофе. Она выполнила наше пожелание со счастливой улыбкой.

– Морролан и Алиера исчезли, не оставив никаких сообщений, – продолжала Телдра. – Я так и не смогла псионически связаться с ними. На следующий день я поговорила с разными людьми в замке: Фентора вы знаете…

– Да.

– Еще Сурилл, но вы вряд ли встречались.

– Это верно. Кто он?

– Она. Сейчас она возглавляет круг колдунов Морролана.

Я слышал, что у Морролана есть такой круг[47], хотя он редко о нем упоминал, а я никогда не спрашивал.

– Колдуны не смогли мне помочь, хотя Сурилл сказала, что она также безуспешно пыталась связаться с Морроланом. Тогда я отправила курьера на гору Дзур, Сетре Лавоуд.

– Курьера? Почему?

– Я недостаточно хорошо с ней знакома для псионической связи, Влад[48]. Не все так близко знают ее, как вы.

– Да, – сконфуженно пробормотал я.

– И Сетра Лавоуд пригласила меня посетить ее на горе Дзур.

– В самом деле? Как же выглядит ее жилище?

Телдра с сомнением посмотрела на меня.

– Мы довольно долго беседовали. Сетра объяснила мне, как работают Камни Феникса – золотой и черный; теперь я знаю, что они блокируют псионическую связь. Мне показалось, что Сетра Лавоуд встревожена.

– Перефразируя Сипура, – не утерпел я, – если Сетра напугана, значит, напуган и я.

– Совершенно верно, – кивнула Телдра. – Ваше имя упоминалось в разговоре.

– Каким образом?

– В связи с золотым и черным Камнями Феникса.

Я коснулся двух шнурков, благо образцы как раз таких камешков висели у меня на шее.

– Да… А что, если они оба мертвы?

– Они живы.

– Кто вам сказал?

– Некромантка.

– Ах да. Ну, она должна знать, не так ли?

– Сетра считает, что вы можете их найти.

– А она сказала, как это сделать?

– Не напрямую. Она что-то упомянула о Великом Оружии Алиеры, Искательнице Тропы, и о связи между ним и артефактом, имеющимся у вас[49].

– Чаролом? – предположил я.

– Она его не называла.

– И чего Сетра хочет от меня? – поинтересовался я.

– Чтобы вы отправились вместе со мной на гору Дзур.

Я выпил еще немного кофе.

«Босс, это не то же самое, что вернуться в Адриланку».

«Я знаю, Лойош».

«Если где-то ты и будешь в безопасности…»

«Я знаю, Лойош».

«И если есть на свете люди, которым ты должен…»

«Я знаю, Лойош».

– Сетра полагает, что я могу помочь?

– Да.

– И она предполагает, что Морролан и Алиера попали в беду?

– Она считает это вполне вероятным.

Я задумался. Телдра вежливо молчала. Сам не знаю, о чем я думал; бесспорно, возвращаться в одно из мест, где я часто бывал, когда джареги назначили крупную сумму за мою голову, страшновато. Однако окончательное решение не вызывало ни малейших сомнений. Наверное, мне просто требовалось время, чтобы договориться с самим собой.

Я уже почти принял решение, когда Телдра сказала:

– Влад, мне бы не хотелось на вас давить, но…

– Продолжайте, Телдра. Что вы хотели сказать?

– Вы помните слугу Сетры?

– Тукко? Да.

– Он умеет готовить кляву.

– В самом деле? Вирра! Что мы здесь делаем?

– Я расплачусь по счету, – вежливо предложила она.

2

УМЕТЬ СЛУШАТЬ

Полагаю, наступил подходящий момент для того, чтобы немного рассказать о себе. Я родился человеком в мире драгаэрян, парией в громадной Империи, поэтому научился зарабатывать себе на жизнь, убивая их. Невысокий, слабый и с короткой, по их стандартам, жизнью, я научился вести себя так, чтобы казаться выше и сильнее – а еще оставаться в живых. Я стал частью большого криминального сообщества, занимавшего свое место в Империи; женился, позволил своему браку распасться и так разозлил Организацию, что, как я уже говорил ранее, они начали за мной охотиться[50].

Пока вполне достаточно; мне слишком грустно вспоминать о прошлом. Кроме того, некогда о нем рассказывать, поскольку вскоре мы уже вышли на окраину Притяженки и Телдра сказала:

– Вы можете телепортироваться, если снимете Камни Феникса. Если, конечно, вы их еще не сняли.

– Да, – кивнул я. – Я ношу с собой маленькую коробочку, куда могу их положить. Она сделана из… впрочем, не имеет значения. Пока камни остаются в коробочке, их действие нейтрализуется.

– Тогда снимите, пожалуйста.

Я сглотнул. У меня не имелось никаких причин не доверять Телдре – более того, я ей доверял. Но нелегко было снять артефакты, которые защищали меня в течение последних лет.

Пока я боролся со страхом, Телдра спокойно стояла рядом, всем своим видом демонстрируя, что готова ждать столько, сколько потребуется.

Я снял шнур с камнем и спрятал в коробку. Закрыв крышку, я сразу почувствовал себя уязвимым, волосы на затылке встали дыбом. Я напрягся и невольно ворвался в сознание Лойоша, чтобы иметь лучший обзор.

«Расслабься, босс. Даже если тебя сразу засекут…»

«Знаю».

– Приношу извинения за неудобства телепортации, – сказала Телдра.

Я ничего не ответил. Честно говоря, теперь, когда у меня имеется амулет, изготовленный моим дедом[51], я не испытываю никаких неприятных ощущений; будь я иссолой, я бы обязательно сказал об этом Телдре. Впрочем, будь я иссолой, я бы никогда не оказался в подобном положении.

Телдра закрыла глаза, ее губы беззвучно зашевелились, так часто бывает, когда человек начинает псионическую связь. Наверное, она говорила с Сетрой, но прервать Телдру я не мог – такое поведение считается верхом неприличия. Наконец она открыла глаза, улыбнулась мне и кивнула, жестом подзывая к себе. Я шагнул вперед; последовала короткая потеря ориентации, а в следующее мгновение я стоял в том месте, которое уже и не чаял увидеть снова: большой зал в крепости Сетры, высоко на горе Дзур.

Есть поговорка, «по домам их узнаете их». Всем нам хорошо известно, что следует обращать пристальное внимание на всякого, кто меняет местами подлежащее и вспомогательный глагол, поэтому я вынужден немного рассказать вам о доме Сетры Лавоуд. Впрочем, на большее я не способен, поскольку не так хорошо знаком с горой Дзур. Например, я не знаю, как глубоко вниз простирается ее жилище. Мне говорили, что в горе множество естественных пещер, пустот и туннелей и что некоторые из них соединяются с теми, которые Сетра сама высекла в скале.

Уже довольно давно я появился в одной из них в первый раз – в сопровождении Морролана[52]. Тогда у меня создалось впечатление, что мы находились глубоко в толще горы – нам пришлось долго подниматься по каменной лестнице. С тех пор мне довелось узнать, что в тот раз мы побывали совсем недалеко от вершины; когда мы добрались до жилых помещений Сетры, я понял, как велики здесь расстояния; гора Дзур очень, очень большая.

У Сетры есть библиотека, однако так уж получилось, что мне не довелось ее осмотреть, так что я не могу вам рассказать о ее любимых книгах. Рядом с библиотекой располагается несколько удобных, но скромно обставленных комнат для гостей, в некоторых из них мне приходилось ночевать[53]; винтовая лестница ведет на кухню и к коридору, по которому можно попасть в три соседние столовые различных размеров. В двух из них я обедал, а в третьей – большом зале – мы оказались сейчас; здесь я когда-то оскорбил Сетру[54] (обида едва не оказалась смертельной); в зале имеются две двери, куда они ведут, я не знаю. В конце коридора есть еще одна винтовая лестница: я плохо понимаю, куда она может вести – если вверх, то она должна выходить прямо в библиотеку, однако я точно знаю, что там никакой лестницы нет.

Такое впечатление, что за прошедшие тысячелетия Сетра потеряла терпение и ей надоело пытаться разнообразить то, что по природе своей черно; орнамент неизменно остается самым простым и не привлекает к себе внимания. На горе Дзур нет ярких цветов, но все имеет вполне законченный вид; поверхности приглушенных тонов остаются гладкими, словно дом является памятником времени. Вся мебель простая и удобная, подушки лежат на жестких каменных стульях, источником света служат масляные лампы или свечи.

Здесь мало что свидетельствует о жизни хозяйки дома. О, можете не сомневаться, у нее есть собственная история – просто в доме нет предметов, которые неизбежно накапливаются за долгие годы: презенты, подаренные друзьями, безделушки, привезенные из путешествий, трофеи, доставшиеся от побежденных врагов. Одна такая вещица находится в библиотеке – устройство под стеклом, внутри которого вращается что-то металлическое. Я спросил о его назначении, но Сетра заявила, что ей ничего об этом не известно, более того, она отказалась рассказать, откуда оно взялось и почему она его так ценит. Больше, как я уже говорил, тут нет ничего, на что можно было бы указать со словами: «Сетра Лавоуд сохранила эту вещь потому, что она для нее что-то значит».

Должен признаться, я пытался понять, почему она именно так устроила свой дом, но всякий раз наталкивался на один и тот же вопрос: будь мне столько же лет, сколько ей, то чем бы захотел себя окружить? Поскольку на этот вопрос я не находил ответа, тут мои размышления и заканчивались.

Пожалуй, больше добавить о доме Сетры Лавоуд нечего – получилось совсем немного, если учесть, сколько раз я здесь бывал. Конечно, мне много доводилось о нем слышать, от весьма правдоподобных предположений до полностью бредовых: глубоко в скалах проложены лабиринты, где она проводит чудовищные эксперименты; в высоких башнях на вершине горы общается с мертвецами; скрытые проходы ведут до самых Чертогов Правосудия; потаенные хранилища ломятся от сокровищ, и тому подобное. Но мне об этом ничего не известно (за исключением того, что я могу уверенно отрицать существование проходов к Чертогам Правосудия: а если они все-таки имеются, Сетра должна передо мной извиниться за то, что отправила туда сложным путем[55]).

И не следует забывать о самой Сетре Лавоуд, что подчеркивает важность довода относительно мест подлежащего и вспомогательного глагола.

Я не сразу заметил Сетру, поэтому мне пришлось оглянуться – и тут я ее увидел: высокая, бледная, восставшая из мертвых. Она успела забыть о волшебстве, даже о запретной магии древнего мира, больше, чем кто-либо когда-нибудь узнает. Она вампир, что ее не слишком беспокоит; а для тех, кто рассказывает о ней разные истории, это избыточная информация, как если бы вы узнали, что тип, который намеревается вырезать вам сердце, лелеет планы потом, покончив с остальным, лягнуть вас по колену. Происхождение ее теряется во тьме веков, иные верят, что она – живое воплощение мироздания, которому придет конец тогда же, когда конец придет и ей. В правдивости этих слухов сам я сомневаюсь: мне просто не нравится сама мысль о живом воплощении, восставшем из мертвых.

Черты лица Сетры говорят о том, что она драконледи, но, если присмотреться к ней повнимательнее, что я делал не раз, заметны и указания на дзурледи – в форме ушей и глаз. Сетра одевается в черное, черное и черное – единственным напоминанием о других цветах служат красный камень на шее и желтый самоцвет в кольце, которое она носит на правой руке, а также голубая рукоять Ледяного Пламени на бедре. Сплошь облаченная загадочностью, словно понятие это придумано специально для Сетры.

Телдра низко ей поклонилась – мне еще не приходилось видеть, чтобы иссола так кому-нибудь кланялась. Сетра приняла поклон как должное. Я тоже поклонился, Сетра ответила мне кивком.

– Сетра Лавоуд, – сказал я. – Давно не виделись[56]. – Двусмысленное замечание, позволяющее ей при желании включиться в игру.

Она не пожелала. Сетра вытянула руку, и Лойош опустился к ней на запястье, позволил почесать себе подбородок, а потом, чтобы показать, как он ее уважает, склонил голову – теперь она могла погладить чешую, скрывающую уши: такой чести удостаиваются немногие, поскольку джареги очень трепетно относятся к своим ушам. Не знаю, оценила ли она такую честь. Пока Сетра общалась с Лойошом, я достал из сумки коробочку, вынул камни и надел их на шею. И сразу почувствовал себя лучше.

– Добро пожаловать в мой дом, – сказала Темная Владычица горы Дзур. – Пожалуйста, следуйте за мной.

– Со всем нашим удовольствием, – заявил я, и мы прошли в гостиную, где Сетра предложила нам вина.

– Клява, – сказал я. – Мне обещали кляву.

Сетра улыбнулась.

– А вы? – спросила она у Телдры. – То же самое?

– Если не возражаете.

Появился шаркающий, мигающий и подергивающийся Тукко.

– Клявы, – бросила Сетра Лавоуд.

Тукко выдал некий звук – так змея пробует воздух, – дернулся, – возможно, это означало кивок – и удалился шаркающей походкой.

Я проводил его взглядом.

– Интересно, сколько ему лет?

– Он моложе меня, – ответила Сетра.

Я кивнул.

– Спрашиваю только для того, чтобы дать тебе возможность выглядеть еще более таинственно.

– Знаю, – усмехнулась Сетра и внимательно оглядела меня. – А ты неплохо выглядишь, Влад.

– Жизнь на свежем воздухе идет мне на пользу.

Она вновь улыбнулась и повернулась к Телдре.

– Рада, что вы навестили меня, леди Телдра, и благодарю вас за то, что привели с собой нашего странствующего человека с Востока.

– Я лишь исполнила свой долг, леди, – ответила Телдра. – В свою очередь я должна поблагодарить вас за помощь и гостеприимство.

Упоминание о гостеприимстве совпало с появлением Тукко, который принес две чашки клявы, баночку с медом и кувшин густых сливок. Телдра взяла свою чашку с благодарной улыбкой; она пила кляву, ни с чем не смешивая. Мне пришлось повозиться, пока она не приобрела нужный вкус. Только теперь я осознал, как сильно мне не хватало клявы.

– Простые радости цивилизации, – заметил я. – Я не пробовал клявы с Норпорта.

Сетра и глазом не моргнула при упоминании Норпорта[57], хотя… не имеет значения.

– Пожалуй, нам стоит заняться делом, – предложила она. – Или вы хотите сначала допить кляву?

– Нет-нет, – ответил я. – Попивая кляву, обсуждать деловые вопросы – это будит приятные воспоминания о счастливых днях, когда я сидел вместе со своими единомышленниками, размышлял о сделках и решал, кому нынче утром сломать ногу.

Ни одна из собеседниц не доставила мне удовольствия, хоть как-то отреагировав на мои слова, однако Лойош заметил:

«Ты становишься таким сентиментальным, босс, что меня начинает тошнить».

Он уселся на мое свободное плечо. Ротса между тем продолжала сидеть совершенно неподвижно.

Вернулся Тукко, принес поднос со всякими сырыми дохлыми тварями и поставил его на низкий каменный столик рядом со мной. Лойош и Ротса сразу же принялись за еду. Ни Сетра, ни Телдра даже не вздрогнули, когда джареги покинули мои плечи. Я говорю об этом потому, что практически любой человек как-то реагирует, когда рядом с ним неожиданно взлетает крылатое существо.

Я вдруг заметил, что руки Тукко постоянно трясутся, однако когда он нес кляву или мясо, поднос не дрожал. Интересно, прикидывается ли он больным, и если да, то зачем?

– Благодарю вас от имени моих спутников, – заявил я.

– И ты, и они всегда можете рассчитывать на мое гостеприимство, – ответила Сетра.

Я сделал еще несколько глотков клявы. Проклятие, как же мне ее недоставало!

– Морролан и Алиера живы, – неожиданно сказала Сетра. – Точнее, были живы вчера. Следовательно, они каким-то образом пребывают в состоянии, когда мы не можем с ними связаться. Это может означать, что либо они окружены золотыми Камнями Феникса, либо оказались вне пределов нашего мира. И до тех пор, пока мы не получим доказательств обратного, следует считать, что их держат там против воли, а значит, за этим стоят обладатели чрезвычайно могущественных сил, возможно, даже боги, хотя такой вариант я считаю маловероятным. Нет, боюсь, нам противостоит сила более могущественная, нежели боги.

– Хорошо, – заявил я. – Не хотелось бы, чтобы дело вышло слишком простым.

– Неправильная реакция, Влад. Тебе следовало спросить: «Чем я могу помочь?»

Я фыркнул.

– Если бы я так спросил, тебе пришлось бы ответить.

– Есть такая опасность, – признала Сетра.

– Так что же могло произойти?

– Понятия не имею.

– Только не надо лгать, Сетра.

– Влад! – вместе сказали Сетра и Телдра, причем даже тон у них был похожим.

– Брось, Сетра, вся моя жизнь для тебя не больше чем взмах крыла, но, с моей точки зрения, я знаком с тобой очень давно. Ты бы не стала посылать за мной, если бы не располагала информацией или серьезными подозрениями.

– Влад…

– Нет, Сетра. Даже и не пытайтесь. Морролан не раз обводил меня вокруг пальца. «Иди и сделай то, что требуется, но я не стану объяснять тебе, что за этим кроется». Мои боссы из Дома Джарега специализировались на подобных штучках: убей того парня – тебе незачем знать, что он натворил. Я покончил с дичью подобного рода. Где сейчас Морролан и Алиера, почему они исчезли и в чем суть проблем, о которых вы не хотите мне рассказать?

Леди Телдра открыла рот, но я не дал ей ничего сказать.

– Нет, – решительно добавил я. – Я не стану участвовать в происходящем вслепую. Я хочу знать.

– В самом деле? – тихо, почти шепотом спросила Сетра.

В ее голосе появились интонации, которых мне не доводилось слышать: нечто жуткое, темное и могущественное. Я сидел рядом с Чародейкой горы Дзур – и осмеливался задавать ей дерзкие вопросы. Тот нечастый случай, когда я, находясь рядом с Сетрой Лавоуд, ощущал источаемую ею мощь древних легенд. Я сидел и молчал, не в силах произнести ни слова, все так; однако и отступать не собирался.

– Ты действительно хочешь знать, Владимир Талтош, выходец с Востока, джарег и ренегат?

– Да, – ответил я, хотя это короткое слово далось мне с трудом; я сильно напрягся, чтобы мой голос не дрогнул.

– А если я не стану тебе рассказывать – что тогда? Ты бросишь Морролана э’Дриена и Алиеру э’Киерон на произвол судьбы? Это ты хочешь мне сказать?

Я заглянул в ее глаза, только теперь обнаружив, что избегал смотреть в них до сих пор. Они были черными и видели бездну времен; когда Сетра повернулась ко мне, меня охватил ужас. Я начал следить за своим дыханием, как во время фехтования или на пике сотворения заклинания.

– Ты решила устроить поединок воли, Сетра? Я правильно понял? Ты сейчас заявишь, что предоставишь Морролана и Алиеру их судьбе, если я откажусь им помочь, или я должен угрожать, что не стану участвовать в происходящем, если ты не ответишь на мои вопросы? Так ты собираешься разыграть эту игру?

– Я не намерена играть в игры, Владимир Талтош.

Глядя в ее глаза, я вдруг вновь увидел лицо Алиеры, когда я вернулся к жизни после того, как Меч и Кинжал джарегов разделались со мной[58]; и Морролана в его Большом Зале, когда он защищал меня от Волшебницы в Зеленом[59], и вспомнил лица, эпизоды и разговоры, которые мне совсем не хотелось вспоминать. И тогда я выругался.

– Ладно, – устало сказал я. – Если ты настаиваешь – ты выиграла. Ты права. Я слишком многим обязан им обоим. Если кто-то из нас двоих должен отступить, пусть это буду я… Я пойду и выполню твое проклятое Виррой задание, совсем как уличный орка, который готов за пару державок прикончить какого-нибудь несчастного теклу. Но…

– Я отвечу на твои вопросы, – заявила Сетра, и я заткнулся, пока дело не обернулось к худшему, – потому что ты прав, ты имеешь право знать. Однако я буду говорить о вещах, о которых предпочла бы промолчать, поэтому, черт побери, будь благодарен.

– Буду, – обещал я.

Неожиданно Телдра встала.

– Я подожду в библиотеке, – сказала она, – на случай, если…

– Пожалуйста, – перебила ее Сетра, – останьтесь.

– Я… ладно, – ответила Телдра, усаживаясь на место. Возник Тукко, и я понял, что клява остыла. Он заменил мою чашку, проделал ту же операцию с чашкой Телдры и удалился.

– С чего начать? – задумчиво проговорила Сетра.

Я на всякий случай прикусил язык и замер в ожидании.

– Возможно, – продолжала Сетра, – я должна задать вопрос: кто такие боги? Нет, это уже неверный шаг. Лучше сформулировать так: что есть боги? Какие причуды судьбы, скрытые таланты и невероятные катаклизмы привели к появлению тех, кого твой народ почитает, а мой пытается изобразить? Что они такое, почему именно они, чем они занимаются? Определяется ли их могущество лишь теми, кто им поклоняется? Является ли их власть воображаемой? На твои вопросы не существует простых ответов, потому что все сплетено в тугой узел.

Я пил кляву и слушал.

– На часть вопросов я могу ответить так: боги – это существа, которые способны проявляться по меньшей мере в двух местах одновременно, кроме того, ни одно другое существо не в состоянии их контролировать; последний факт отличает богов от демонов. – Я это знал и раньше[60], но решил промолчать. – Любопытные умения, из которых следуют многое иное. Дженойны, наделенные поразительными талантами, на такое неспособны. Некоторым богам под силу находиться одновременно в нескольких местах. Я не до конца понимаю, как у них это получается; впрочем, я ведь не бог и не демон.

– Не думаю, что мне приходилось встречать демона[61], – заметил я. – Если, конечно, не считать одного джарега, которого так зовут[62], но вряд ли это прозвище означает нечто большее…

– Ошибаешься, – возразила Сетра. – Ты знаком с Некроманткой.

– Она из демонов? – поразился я[63].

– Да. Советую, однако, не пытаться ее контролировать; она может тебя неправильно понять.

– Я запомню этот совет.

Сетра кивнула и продолжала:

– Как я уже говорила, эта поразительная способность порождает многие другие. Но как они ее обрели? Молодых богов могли научить старшие; однажды мне самой предложили божественный статус. Однако прежний вопрос остается без ответа: каким образом появились самые старшие боги и как они овладели своими способностями?

Нам нужно вернуться далеко назад, Влад. Далеко даже для меня. Еще до Империи, до создания тридцати одного племени, которые впоследствии и стали Империей.

– Подождите. Тридцати одного?

– Да.

– Но… почему тридцати одного? Это число имеет какое-то особое значение?

– Насколько мне известно – нет. Просто в те времена существовало именно столько племен. Пожалуйста, не перебивай; моя задача и без того достаточно трудна.

– Я постараюсь.

Она кивнула.

– Сначала возник твой народ, мой добрый выходец с Востока. Полагаю, тебя это не удивляет, возможно, ты и сам догадался или тебе рассказала Алиера, которая не отказывает себе в подобных рассуждениях. Теперь же я говорю с полной уверенностью: твой народ появился раньше моего. Как сюда попали выходцы с Востока, мне неизвестно, но я знаю, что они именно прибыли, их не произвела на свет природа, как драконов, дзуров, джарегов и сариоли. Однако даже и они изменились, когда… Впрочем, об этом позже.

Твой народ уже находился здесь, хотя мне и неизвестно, в каком он пребывал состоянии; были здесь и животные, и всех их и нашли те, другие, кого мы зовем дженойнами. Я не знаю, как они себя называли, и мне неизвестно, откуда они взялись, только то, что не отсюда. Они, как и твой народ, пришли сюда из другого мира, только позднее.

Да, кое-что я слышал раньше[64].

– Мы очень многого не знаем, Влад, и знать не можем. Я ничего не говорила о том, что видела сама, о том, что потом выяснила, о том, что сумела вычислить позднее, ибо всего – не знаю. Те, кто пришел сюда, – представляли ли они весь народ дженойнов? Можно ли считать их поведение типичным для дженойнов? Каковы были их мотивы, когда они только появились здесь, и как эти мотивы изменились с тех пор[65]? И можно ли вообще употреблять слово «мотив» в общепринятом смысле, когда речь идет о дженойнах?

Вопрос был явно из категории риторических, сколько я понимаю, поэтому я не стал отвечать.

– Ты встречался с Виррой, которую называют Богиней Демонов. Она принадлежит совсем к другому виду, и ее привезли в наш мир в качестве слуги дженойнов. Она уже здесь была, когда они начали свои эксперименты с растениями и деревьями, а затем и с животными, а потом – с теми, кого потом стали называть выходцами с Востока. Одних изменили незначительно, других очень сильно, третьих не трогали вовсе. В ряде случаев дженойны внесли заметные улучшения: увеличили продолжительность жизни и усилили разум – так на свет появились существа, которых теперь принято называть людьми. Да, Влад, мой народ и даже наши языки произошли от выходцев с Востока, так что, если хочешь, можешь гордиться. Алиера, естественно, отказывается в это верить, но все произошло именно так.

Я представил себе, как было бы приятно подразнить Алиеру, но Сетра продолжала свой рассказ:

– Из того, что говорила Вирра, можно предположить, что дженойны в некотором смысле отличались великодушием; однако сделать такой вывод совсем не просто, поскольку Вирра ненавидит дженойнов. Она была их слугой, и к ней добры они не были. Впрочем, как и она к ним. Обо всем дальнейшем мне известно лишь по редким ее намекам и нескольким словам, которые обронил Барлан, ее супруг, но не вызывает сомнений, что именно Вирра и кое-кто из прочих сорвали планы дженойнов: они создали Великое Море Хаоса, выпустили в мир то, что мы называем волшебством, а сами стали первыми из тех, кого мы знаем как богов. Именно они уничтожили дженойнов, которые в тот момент жили в нашем мире.

Мне довелось пережить Катастрофу Адрона, во время которой во второй раз свободу обрели те же чудовищные силы и возникло Малое Море Хаоса. Великое Море по площади в семь раз превосходит Малое; и даже я не в силах представить себе тот невероятный катаклизм, то мгновение, когда Непостижимое обрело форму.

Мне даже думать об этом не хотелось.

– Но, – продолжала Сетра, прежде чем я собрался с мыслями, – Непостижимое есть, по определению, нечто бесформенное: завершенное содержание при полном отсутствии формы. Что происходит, когда Непостижимое принимает форму? Вот один из вариантов ответа: оно перестает быть непостижимым. Как только возникло Море Хаоса, рано или поздно, должна была появиться Богиня по имени Вирра, чтобы систематизировать и определить древнее волшебство, которое будет им манипулировать. Один из сариоли дал древнему волшебству имя Кийинг Фр’нгта, которое сделало его осязаемым посредством воплощения в предметах, размывая границы между одушевленным и неодушевленным, а представительница людского рода – Сетра имела в виду драгаэрянку – по имени Зерика[66] создала Имперскую Державу, каковая сделала эти силы подвластными любому сознанию, которое достаточно развито и дисциплинированно, чтобы познавать схемы и коды, посредством коих Держава преобразует сырую энергию хаоса в пальцы, формирующие реальность. Непостижимое стало постижимым, чего не существует, насколько известно мне и удалось выяснить Некромантке, более нигде во вселенной. Вернее, ни в одной из вселенных, ибо, как продемонстрировала Некромантка, их больше одной.

У меня возникли некоторые проблемы с пониманием, но я решил отложить свои сомнения до лучших времен и продолжал слушать Сетру.

– Итак, сила, о которой мы говорим, существует в нашем мире благодаря богам, а где-то обитают дженойны, чьи души исполнены жажды власти и ненависти к тем, кто уничтожил их собратьев, – вряд ли мы сильно ошибемся, если будем считать, что они испытывают именно такие чувства.

Кто же, Влад, сможет защитить нас от ревнивых и разгневанных существ, которые считают нас мятежными объектами своих научных экспериментов – как если бы помещенное в лабиринт животное сумело не только из него выбраться, но и прикончить наблюдателей, а теперь имеет дерзость управлять лабиринтом по собственному разумению, а тем, кто его построил, не дают даже понаблюдать за результатами своего эксперимента? Кто защитит нас от дженойнов?

Я догадался, каким может быть ответ, – и не ошибся, – однако не стал перебивать Сетру.

– Боги, – сама ответила она на свой вопрос. – Это их самая важная задача. Место, которое мы называем Дорогами мертвых, находится, насколько известно тебе получше многих[67], как внутри, так и вне нашего мира, а его сердце мы зовем Чертогами Правосудия – легенды утверждают, что после смерти мы отправляемся именно туда, чтобы наша жизнь подверглась строжайшему рассмотрению. Насколько мне известно, это чистая правда. Я знаю ход твоих рассуждений, Влад, и вижу, что в твоих глазах появляется понимание; подозреваю, ты догадался, в чем состоит истинная цель Чертогов Правосудия.

Я сглотнул. Она была права, у меня появились догадки.

– Да, – продолжала Сетра. – Именно в Чертогах Правосудия боги промывают души, как сариоли золото в горном ручье. Боги разыскивают тех, кто может оказаться полезен в их долгой войне. Именно в Чертогах Правосудия им иногда удается заглянуть в будущее и интерпретировать увиденное, чтобы заранее подготовиться к возникающим угрозам. И вот они сидят на престолах, а к ним приводят тех, кто уже умер и кого считают достойными. Так создается армия, которой предстоит защищать их мир.

– Их мир? – уточнил я, чувствуя, что за этими словами кроется нечто важное.

Она кивнула:

– Да. Их мир, не наш.

– Понимаю.

– Да. И вот они изучают мертвых. Некоторые не представляют для них интереса, их ждет реинкарнация, или же их берут в качестве слуг на Дороги мертвых – они носят пурпурные одеяния. Другие обладают полезными талантами, которые могут когда-нибудь пригодиться; их оставляют на Дорогах мертвых как раз на такой случай, или же отсылают в такую новую жизнь, которая позволяет им развить свои таланты. Избранным предстоит готовиться к получению статуса божества, и уж совсем ограниченное число отсылают обратно в мир воскрешенными из мертвых, ибо их польза для мироздания не закончилась с завершением из жизни. Так я стала одной из них много лет назад.

Я кивнул:

– Хорошо. Похоже, кое-что начинает проясняться.

– Да? А я как раз собиралась приступить к более сложным проблемам.

Я закатил глаза.

– Прекрати, – проворчала Сетра. – Это далеко не самое приятное выражение твоего лица. Слушай и постарайся понять.

Я вздохнул.

– Ладно.

Она кивнула.

– Я уже рассказывала тебе о богах и дженойнах, но существуют и другие факторы, главный из которых – сариоли. Ты никогда с ними не встречался, однако… Как, я ошиблась? Не слышала об этом или забыла[68]. Но уверена: ты мало о них знаешь. Мне и самой известно о сариоли совсем немного, хотя я имела с ними больше дел, чем любой другой человек.

Сариоли являются исконными обитателями нашего мира, чего не могут сказать о себе ни твой, ни мой народы. До некоторой степени они нас презирают, хотя большинство из них признает: мы не в ответе за то, что с нами сделали. Но прежде всего они презирают богов, поскольку именно боги в самом прямом смысле управляют нашим миром. Ну а сариоли не желают, чтобы ими управляли, – да и кто такого желал бы?

Именно боги послали Киерону Завоевателю сны, вдохновившие его собрать племена и двинуться на восток, и видения, благодаря которым Зерика создала Державу. Таким образом, именно боги стояли за Империей, когда та изгоняла сариоли из их домов, практически уничтожила их культуру и убила множество сариоли в сражениях. Они – трудно говорить о целом народе, словно он имеет единый голос, но не думаю, что я ошибаюсь, – они ненавидят богов. Из чего, естественно, не следует, что они друзья дженойнов, однако их вражда с богами сомнений не вызывает. Ты меня понимаешь?

– Кажется, да, – медленно проговорил я.

– Некоторые сариоли считают, что враг их врага должен быть им другом.

Я кивнул.

– Боги, – продолжала Сетра, – всегда искали способ изолировать наш мир так, чтобы дженойны не могли до нас добраться. Часть сариоли все это время пыталась обеспечить дженойнам доступ в Драгаэру. Кроме того, не следует забывать о сариоли, создавших наполовину одушевленные артефакты, называемые Великим Оружием, каждый из которых, так или иначе, направлен против богов.

Я заморгал.

– Великое Оружие предназначено… Но это же бессмысленно! Почему?.. Ладно, не имеет значения. Продолжайте.

– Я предупреждала, что понять будет непросто.

– Верно.

– На чем я остановилась? Ах да, Великое Оружие. Дженойнов очень трудно убить, Влад. Мы не знаем яда, который на них действует, у них двойной набор внутренних органов; отсутствует спинной мозг, который можно было бы рассечь, а еще они обладают почти полным врожденным иммунитетом против воздействия хаоса. Их ранения быстро заживают, и я видела, не раз и не два, что даже удары сильных клинков Морганти не приносят им вреда, словно их души скрыты где-то вне тела. Однако этого не может быть, поскольку Великое Оружие способно прикончить дженойна. И это единственный надежный способ прикончить его – если тебе удастся продержаться достаточно долго, чтобы нанести удар, и если в решительный момент ты не промахнешься, и если они не сумеют защититься. Ты заметил здесь противоречие, Влад? Видишь иронию?

– Да, ирония всегда была моей сильной стороной.

– Знаю. Так было всегда, еще до того, как возникла Империя[69], – я помню.

– Я… ладно.

– Так ты понимаешь?

Я кивнул.

– Великое Оружие создано, чтобы уничтожить богов, но теперь оно используется для их защиты. Остроумно.

– Да. Мы, носители Великого Оружия, избраны богами – даже те из нас, кто, как Зунгарон…[70]

– Как кто?

– Не имеет значения. Даже те из нас, кто завладел Великим Оружием случайно и не имеет ни малейшего представления о том, что с ним делать, избраны богами. Если мы бросим им вызов, намеренно или непредумышленно, наша жизнь заметно осложнится. И все же мы единственные, кого боги не без причины могут бояться и ненавидеть.

Я покачал головой.

– Никогда не завидовал тебе, Сетра. Теперь у меня для этого еще меньше оснований.

Сетра улыбнулась.

– В результате, – продолжала она, – мы должны приглядывать друг за другом – по вполне понятным причинам.

Я кивнул.

– Вспомни о своем прошлом, Влад: я знаю, что Алиера рассказала тебе о твоих прошлых жизнях[71], подумай над ее словами. Тысячелетия назад, когда мы создавали Империю, хотя тогда об этом знала только Зерика, посеяны были эти семена. Подумай о тех, с кем знаком, кто был когда-то членом твоей семьи, и о тех, кто много значил для тебя во времена, которые скрылись в туманах былого так давно, что ты не можешь себе этого и представить, не то что вспомнить.

Киерона больше нет, но его тень на Дорогах мертвых ждет своего часа. Я, которая когда-то была важна для племени, нахожусь здесь, наблюдаю за Великим Оружием, дженойнами, прислушиваюсь к голосам богов и пытаюсь проследить за тем, чтобы не нарушалось равновесие.

Полагаю, что все мы уже тогда были отмечены богами. Не стану утверждать, что мне это нравится или должно понравиться тебе, но таковы факты. Теперь Алиера и Морролан исчезли. Кто стал бы их похищать и кто сумел бы осуществить такое? И зачем?

Люди? Я не в состоянии представить себе людей, которые способны обезоружить Алиеру и Морролана, а потом спрятать их от меня. Но даже если такие существуют, от Некромантки их не укрыть. Отсюда вывод: даже если в похищении Алиеры и Морролана участвовали люди, они состоят на службе у более могущественных существ.

Боги? Весьма маловероятно, хотя я бы не стала отбрасывать такую возможность. Впрочем, я и не отбрасывала, но у меня есть способы проверить. Я ими воспользовалась и убеждена, что боги не имеют отношения к исчезновению Алиеры и Морролана. Более того, некоторые из них весьма обеспокоены случившимся. Возможно, за этим стоит бог-отшельник – я не могу полностью исключить такой вариант, – однако ему было бы весьма трудно спрятаться от Форели, которому ведомы побудительные мотивы богов. Нет, я не верю, что тут замешаны боги.

Демон? Нет, демоны живут собственной жизнью, их не слишком интересует наш мир, во всяком случае, до тех пор, пока их не призовут[72]; остается ответить на вопрос: кто мог провести призыв и зачем?

Сариоли? Сомневаюсь, поскольку я никогда не слышала, чтобы они совершали подобные поступки, но очень надеюсь именно на такой вариант, поскольку в противном случае за исчезновением Морролана и Алиеры стоят дженойны, которые хотят использовать Великое Оружие против богов – ведь оно создано именно с этой целью.

Я тебя давно знаю, Влад. Тебя всегда смущают такие понятия, как причины и следствия, как бы часто ты о них ни спрашивал. Но, сколько бы ты ни протестовал, тебе всегда было и будет проще иметь четко поставленную задачу, которую следует решить, не думая о причинах и последствиях. Однако ты спросил, и я ответила. Наши друзья в опасности. Весьма возможно, что в опасности не только они; пока мы не узнаем больше, нельзя с определенностью утверждать, что это часть плана для нанесения удара по Империи, но отбрасывать такую вероятность мы не имеем права. Возможно, ты сможешь отвести угрозу от Империи, возможно, ты сумеешь помочь тем, кого и ты, и я считаем друзьями. Лично мне представляется, что твой долг – хотя бы попытаться, и я не стала бы больше ничего говорить, но ты захотел услышать всю историю. Всю историю рассказать я тебе не успею – ты просто столько не проживешь, выходец с Востока, – но теперь ты знаешь хотя бы ее часть. Надеюсь, ты доволен.

3

НЕОЖИДАННОЕ ПОЯВЛЕНИЕ

Вновь моя клява остыла, и вновь появился Тукко с новой порцией.

Ладно, значит, дженойны похитили невысокую, дерзкую Алиеру и высокого, надменного Морролана, ее кузена. Признаюсь, часть моего сознания испытала некоторое удовлетворение оттого, что кто-то продемонстрировал им – они совсем не настолько крутые, как полагали. Однако другая его часть не могла забыть, что мы не раз спасали друг другу жизнь и что они оба были добры ко мне без всяких на то оснований. Да, порой Алиера с Морроланом бесят меня, но мы трое столько всего пережили; мало того, хотя мне и не хочется в этом признаваться, я их люблю.

Некоторое время я предавался воспоминаниям, которые не стану разделять с вами. Но пока я готовил и пил кляву, смог прийти в себя хотя бы настолько, чтобы заговорить.

– Конечно, я сделаю, что смогу, однако спасать мир, Сетра, это не совсем мое. Я специализируюсь на мелочах: сломать кому-нибудь ногу, собрать долги, изредка – прикончить доносчика. Всякие такие мелочи.

Ни она, ни Телдра ничего не ответили. Наконец я проворчал:

– Ладно, что от меня требуется?

– Есть некая последовательность действий, – ответила Сетра, – которая может привести к успеху. Однако для ее реализации необходим именно ты.

– Хм-м… если я спрошу, почему я, то займет ли ответ на мой вопрос меньше часа?

– Потому что у тебя есть цепочка, именуемая Чароломом.

– Понятно. Точнее, если честно, ничего не понятно.

– Нужно использовать Чаролом, чтобы связаться с Черной Дланью, а потом последовать вдоль образовавшейся связи через одно из окон в башне Морролана.

– И все? – поинтересовался я.

– И все. Твой артефакт в состоянии связаться с Великим Оружием, даже минуя магические границы, поскольку Черная Длань способна воспринимать на некоем уровне то, что происходит за окнами. Я так полагаю, по крайней мере. Либо это сработает, либо нет.

– Да, полагаю, варианты исчерпывающие. Вопрос в другом: что я буду делать потом? В смысле, если все сработает.

– Импровизировать.

– Импровизировать?

– Как я могу сказать тебе, что делать дальше, если не знаю, куда ты отправляешься и что там тебя ждет?

– Тебе прекрасно известно, что я не люблю импровизировать.

– Известно. Но у тебя это хорошо получается.

– Большое спасибо.

– И ты не полагаешься на волшебство – у тебя есть другие способности.

– Великолепно. Как только я открою путь, если открою, и доберусь до них, если доберусь, помощь у меня будет?

«А как насчет меня, босс?»

«Заткнись, Лойош».

– Нет, – покачала головой Сетра. – Ты должен рассчитывать только на себя.

– Понятно. Я просто иду и импровизирую. Пока я буду импровизировать, что будешь делать ты?

– Ждать.

– А ты не можешь… ну… приглядывать за мной? И выдернуть обратно, если я столкнусь с чем-то совсем непосильным?

– Я не знаю, как это сделать. Если я не в силах связаться с ними, сомневаюсь, что смогу следить за тобой.

– Хм-м… а магия?

– Если бы там работало волшебство, нынешней проблемы у нас вообще не возникло бы. И я понятия не имею, какими другими видами магии мы можем воспользоваться. Ведь я, в отличие от тебя, не колдунья.

– Если бы ты только попросила, я бы мог тебя научить. Так ты полагаешь, колдовство там должно сработать?

– Весьма возможно – еще одна причина, по которой я рассчитываю именно на тебя.

– Обычно от колдовства мало толку…

– Неужели ты забыл Дороги мертвых, Влад?[73]

– Я все время пытаюсь забыть их.

Я побывал там, где шатаются мертвецы, точно старые драконлорды, которым уже не видать сражений, кроме тех, где они заранее проиграли. И хотя сам я сумел остаться в живых, воспоминания эти не из самых приятных.

Сетра промолчала, и я спросил:

– А как насчет Некромантки?

Она склонила голову к плечу.

– А вот это мысль, Влад. И неплохая.

– Вот видишь, как полезен для творческих способностей длительный отдых?

– Я поговорю с ней.

Я ненадолго задумался.

– Сетра, ты понимаешь, о чем просишь меня?

– Да.

Естественно, она понимала. Не следует забывать: прежде всего Сетра Лавоуд – дракон; более того, она вела за собой в сражения армии. Ей множество раз приходилось посылать людей на смерть – для нее это образ жизни.

– Прежде чем я нырну в омут, скажи: есть шанс выбраться оттуда живым?

– О да, конечно, – заявила Сетра. – Я очень высоко ценю твои умения.

– Ага. Мои умения. Звучит вдохновляюще.

– Только не надо себя недооценивать, Влад.

Я сам загнал себя в угол – любые слова стали бы проявлением жалости к себе, поэтому я промолчал.

– Я пойду с вами, – неожиданно заявила Телдра.

Мы с Сетрой повернулись к ней. Телдра сообщила о своем решении так, словно поставила нас в известность о том, какие вина будут подаваться к обеду.

– Телдра, – наконец заговорила Сетра. – Я не уверена, что вы обладаете необходимыми для выполнения миссии качествами.

– Возможно, вы правы, – не стала спорить Телдра, – но я совсем не так беспомощна, как вам кажется.

– Тем не менее, – настаивала на своем Сетра, – для дел такого рода Влад подготовлен, – вот это новость! – в отличие от вас.

– А вы уверены, владычица? – спросила Телдра. – Я имею в виду не подготовку Влада. У меня есть таланты, которые могут оказаться полезными.

– Понятно, – задумчиво проговорила Сетра. Очевидно, ей удалось уловить в словах Телдры смысл, который ускользнул от меня. – Может быть, вы правы.

– Сетра, – не выдержал я, – не могла бы ты объяснить, о чем идет речь? Мне кажется, я чего-то не понимаю.

– Совершенно верно, – улыбнулась Сетра.

– Это трудно объяснить, – сказала Телдра. – Но если вы хотите…

– Так, я уже передумал насчет объяснений, – проворчал я. – Просто расскажи, если мне это нужно знать.

– Не нужно, – заявила Сетра.

– Итак? – спросила Телдра.

– Пожалуй, вам стоит отправиться вместе с Владом.

– Тогда не будем терять времени.

– Нет, – возразил я.

– Есть причина, Влад, или тебе необходимо собраться с духом? – спросила Сетра.

– Нет, собраться с духом мне все равно не удастся. Но, если я должен отправиться неизвестно куда, чтобы погибнуть, сначала я намерен допить свою проклятую Виррой кляву. А теперь дайте мне возможность спокойно насладиться ею.

Сетра улыбнулась.

– Знаешь, Влад, что бы с тобой ни происходило, ты всегда остаешься самим собой.

– Вот и хорошо. А то мне удавалось быть самим собою не так уж много времени. Ты этим занималась куда дольше. Так могу я наконец допить кляву?

– Вне всякого сомнения, – ответила Сетра. – А пока ты занимаешься этим достойным делом, я свяжусь с Некроманткой.

Лицо Сетры приняло отсутствующее выражение, и я отвел глаза, поскольку невежливо смотреть на человека, который занимается псионическим общением со сторонней персоной, а в присутствии леди Телдры я не мог вести себя грубо. Оставалось сидеть и пить кляву. Она и вправду была великолепной.

– Некромантка, – сообщила через некоторое время Сетра, – будет на месте и попытается следить за происходящим, но не может гарантировать успешного результата.

Я пожал плечами и допил кляву. Мне действительно удалось насладиться ею, и я был благодарен Сетре и Телдре за то, что они не стали возражать. Казалось, мое поведение позабавило Сетру. А вот о чем думает Телдра, я, естественно, догадаться не сумел.

– Хорошо, – сказал я. – Пора идти навстречу смерти. Все готовы?

Сетра пожала плечами:

– Сейчас я свободна.

– Тогда телепортируй нас. А то я давненько не практиковался.

– Хорошо. Думаю, я справлюсь.

Я спрятал в коробочку оба Камня Феникса, золотой и черный, и снова почувствовал себя голым, но мысль о дженойнах пугала меня так сильно, что джареги казались чем-то не слишком существенным. Забавно, как минимальное изменение обстоятельств может полностью переставить приоритеты, не так ли?

«Ты готов, Лойош?»

«Конечно, босс. Никогда не бывал в лучшей форме».

– Готов, – сказал я Сетре.

Телдра встала рядом со мной, а Сетра, как мне показалось, даже бровью не поведя, заставила комнату исчезнуть. В следующее мгновение мы уже стояли во дворе Черного замка.

Мне захотелось с ним поздороваться – это место будило множество воспоминаний, причем далеко не все из них были неприятными. Огромный, парящий в миле над землей замок, построенный из черного мрамора с серебряными прожилками, и никто, кроме меня, не находит в этом ничего необычного.

Наверное, то же самое можно сказать и о Морролане, если… вам угодно вернуться к предыдущей теме. Между тем я быстро надел оба камня на шею.

– Предлагаю немедленно отправиться в башню и покончить с этим – или хотя бы попытаться, потому что мне не хочется давать себе время на размышления.

– Не возражаю, – ответила Телдра. Знакомые двери распахнулись перед нами.

– Неужели вам совсем не страшно? – спросил я.

– А вы предпочли бы, чтобы я боялась, Влад?

– Хороший вопрос. Я не уверен.

Мы вошли, поднялись по ступеням, прошли по галерее, поднялись по винтовой лестнице, пробудив еще ряд воспоминаний, и вот наконец перед нами оказалась узкая металлическая лестница, что ведет в башню Морролана. Мне уже приходилось бывать там[74]. Не стану врать: это не то место, куда я бы хотел вернуться.

– Здесь должен быть страж, – сказал я.

– Прошу прощения?

– Вот так вот просто подняться и войти – это неправильно. Мы должны с боем прорываться вверх, мимо легендарного получеловека, полумонстра, что охраняет башню с начала времен, который неуязвим для любого оружия и не подчиняется никаким словам, а как-либо обойти его невозможно.

– Понятно, – кивнула Телдра. – Но почему?

– Не знаю. Разминка перед серьезным делом.

– Неужели ирония и горький смех помогают вам избавиться от страха?

– Именно.

Она с любопытством посмотрела на меня:

– Я задала невежливый вопрос?

– Понятия не имею, но мы еще к нему вернемся.

Я толкнул крышку люка у себя над головой. Та с грохотом упала на пол, и я ощутил слабый запах формальдегида, которого раньше здесь не было. Я вылез наверх и огляделся. Прежний опыт подсказывал, что не стоит считать окна; кроме того, все, кроме одного, были занавешены. Из единственного распахнутого окна открывался вид на нечто темно-пурпурное с яркими точками – сразу вспомнилось небо на Востоке. Лишь через несколько мгновений я осознал, что Некромантка уже здесь. Она неподвижно стояла между двумя окнами.

Телдра аккуратно закрыла откидную дверь и встала рядом со мной.

– Влад, – сказала Некромантка. – Рада снова тебя видеть.

Я не знал, что ответить; впрочем, такие трудности у меня возникают всякий раз, когда я с ней разговариваю. В некотором смысле она еще таинственнее, чем Сетра Лавоуд. Вид у Некромантки жутковатый; по-моему, она специально добивается такого эффекта. Худая даже для драгаэрянки, одета исключительно в тускло-черное, даже без серебряных застежек. Кроме того, лицо Некромантки отличается удивительной бледностью, и она является специалистом по тому, что я полагаю смертью, но из разговоров с ней я понял, что Некромантка воспринимает смерть иначе. Для нее понятия «место», «жизнь» и «душа» означают совсем не то же самое, что для меня. То, что для атиры является вопросом теории познания и онтологии, для нее лишь проблема техники. И я горячо пожелал, чтобы мне никогда не пришлось оказаться в ситуации, когда «место», «жизнь» и «душа» становятся лишь техническими проблемами[75].

Подобные пожелания часто приводят к большим неприятностям.

И как меня вообще угораздило связаться с такими извращенцами?

«Это все твое природное обаяние, босс».

«Заткнись, Лойош».

Я снова снял с шеи шнурок с Камнями Феникса и спрятал их в коробочку. На сей раз я ничего особенного не почувствовал. Затем позволил Чаролому – золотой цепочке из мелких звеньев – скользнуть с запястья левой руки в ладонь. Я посмотрел на него. Чаролом состоял из того же материала, что и золотой Камень Феникса, который я упрятал в коробочку, но был другим. Кто-то, наверное, кузнец-сариоли, придал ему особенную форму и свойства – в чем именно они состояли, я узнавал постепенно в течение нескольких лет. Когда я спросил у сариоли, является ли Чаролом Великим Оружием, он ответил: «Пока нет»[76]. Ха!

На сей раз звенья цепочки были очень маленькими, приблизительно четверть дюйма в длину, из чего следовало, что их количество увеличилось – по сравнению с тем, когда длина всей цепи составляла около четырнадцати дюймов, а каждое звено было размером около полутора дюймов. Почему-то меня гораздо больше удивляло изменение количества звеньев, чем общей длины цепочки.

Я бросил быстрый взгляд в открытое окно, а потом вновь посмотрел на цепь. Затем представил Черную Длань, оружие Морролана. Точнее, лишь попытался ее представить – картина никак не желала появляться в моем сознании.

«Лойош, помоги».

«Я здесь, босс».

Я вообразил клинок в ножнах, хотя не раз видел его обнаженным. Около пяти футов, длинный меч, как некоторые его называют[77], черная гладкая рукоять, гарда в виде простого креста, сверкающего, словно серебро; рукоять заканчивается блестящим черным камнем – их называют Слезами Вирры – обсидианом, отполированным Темными водами[78]. В последнее время Морролан использовал незамысловатые ножны – у него их несколько, – кожаные, как мне казалось, впрочем, вряд ли там все так просто. Я вспомнил, что ножны немного потрескались, кое-где из швов торчали нитки, а внизу кожа слегка порвалась.

При помощи Лойоша изображение постепенно стало таким четким, что я даже испугался, затем рядом со мной оказалась леди Телдра, я ощутил какое-то движение за спиной и послал Чаролом в сторону открытого окна.

И все получилось так, как предсказывала Сетра Лавоуд.

Какая обида!

Окно стало расплываться и слегка переместилось, наполнилось светом и мраком, неясными формами. Стада незнакомых животных паслись на зеленых полях под странным серым небом. Удивительные, похожие на пальцы отростки что-то делали с маленьким металлическим предметом, постукивая по нему каким-то инструментом. Подо мной возник горный пик, выделяясь на фоне черного-пречерного неба; вокруг вздымались волны зеленого океана, обрушивались на окно, но почему-то не проникали внутрь. Юная девушка – человек или драгаэрянка? – смотрела мне в глаза, а я никак не мог понять, узнаю я ее или нет. Похожая на атиру птица издала жуткий крик, упала на лесную тропу и тут же исчезла. Фиолетовые искры летели от колеса, которое вращалось с невероятной скоростью, я так и не сумел понять, с какой целью. Ручка в руках мужчины вела неразборчивые записи на длинном свитке пергамента. Глубоко под водой диковинное существо с желто-зеленой чешуей вышивало что-то серебряной иглой с синей ниткой на куске красной ткани. И все это абсолютно беззвучно – что производило особенно необычное впечатление.

Окно почернело, изредка тьму прорезали всполохи, словно вспышки молний, причем источник света лежал вне поля моего зрения, но во время вспышек я различал Черную Длань – лишь немногим более реальную, чем представший перед моим мысленным взором образ. Вскоре я понял, что меч находится в ножнах, а ножны висят на боку знакомого мне человека. Я почувствовал Черную Длань; и тут малая часть моего сознания, способная мыслить и делать выводы, пожалела, что мне сопутствовал успех.

Телдра и я удивительно синхронно последовали за Чароломом, одновременно сделав шаг в сторону окна. Я не ощутил потери ориентации, как во время телепортации, к тому же все произошло мгновенно. Получилось в каком-то смысле еще хуже, изменения обрушились с такой внезапностью, что оставалось лишь радоваться, что не пришлось сразу же защищаться. Первым делом я заметил, что стал тяжелее – возможно, сработало мощное защитное заклинание, направленное на всякого, кто попадает сюда без приглашения, или это являлось естественным свойством данного места. Воздух был чуть сладковатым, с необычным привкусом. Нас окружала полная тишина; мерцающий свет исходил от тусклой лампы, которая свисала с потолка и слегка раскачивалась. В ее неровном свете я наконец разглядел Морролана и Алиеру, но сейчас меня встревожил другой вопрос.

«Лойош, где Ротса?» – Откровенно говоря, меня удивил нежданно накативший страх.

«Я решил, что ей лучше остаться. Не хочу из-за нее тревожиться».

С не меньшим удивлением я обнаружил, что испытываю облегчение.

«Мог бы предупредить».

«Я принял решение в самый последний момент».

Теперь я обратил внимание на драконлордов, которых мне предстояло спасать. Они сидели на полу возле каменной стены, запястья у обоих скованы металлическими кандалами, оба в сознании. И оружие было при них. Морролан откашлялся и сказал:

– Добро пожаловать. Мне очень хотелось сказать: «Что тебя так задержало, Влад?» – но, боюсь, леди Телдра может неправильно меня понять, потому лучше помолчу.

– Чертовски благородно с твоей стороны, – ответил я.

– Привет, Влад, – сказала Алиера. – А мне не терпелось узнать, кого она пошлет в эту ловушку.

– В ловушку? – уточнил я. – Не может быть.

Морролан фыркнул.

– А как получилось, что у вас не забрали оружие? – поинтересовался я.

– Неужели ты думаешь, – усмехнулась Алиера, – что они хотят до него дотрагиваться или подойти близко?

– Понятно. Значит, у вас осталось оружие, но вы не в силах пошевелиться.

– Ну, ты, наверное, уже обратил внимание на то, что здесь нет связи с Державой.

– Ага, – пробормотал я, поскольку в результате легкой сумятицы, последовавшей за перемещением, не заметил столь незначительной детали. – Посмотрим, сумеем ли мы избавить вас от этих штук.

– Удачи тебе, – сказала Алиера.

– Да?

Я внимательно осмотрел кандалы. Длина цепи позволяла достать до белых керамических ночных горшков, стоящих в двух шагах от стены (я решил не исследовать их содержимое). Цепь была толстой, материал напоминал железо, только более гладкое и…

– Здесь нет замка. Они не открываются.

– Неужели заметил? – проворчала Алиера.

– Как они их надели? – осведомился я.

– Не знаю, – ответил Морролан.

Я взглянул на них.

– Что ж, вы не можете пошевелиться, сбежать или предпринять ответные действия. Отлично. За прошедшие годы накопилось многое, что я хотел бы вам обоим высказать.

– Очень остроумно, Влад, – заявил Морролан.

«И мне это показалось остроумным, босс».

– Как вы считаете, они засекли наше появление? – спросила Телдра.

– Понятия не имею, – признался Морролан.

– Мы должны считать, что да, – заявила Алиера.

– Тогда ситуация становится еще интереснее, – заметил я. – Есть идеи относительно того, как высвободить вас из оков?

– Тебе следовало привести с собой Киеру, – сказала Алиера.

– Верно, – кивнул я. – И как только я забыл засунуть ее в карман?

Опустившись на колени рядом с Морроланом, я занялся изучением кандалов. Они оказались абсолютно гладкими, словно их создали прямо вокруг запястий Морролана из материала, с которым мне никогда не приходилось встречаться – нечто очень твердое, тускло-серое и не менее прочное, чем железо.

– Как вы сюда попали? – спросила Алиера.

– Через окно в моей башне, – вмешался Морролан. – Он использовал Чаролом, чтобы найти Искательницу Тропы.

– На самом деле я искал Черную Длань, но в остальном верно.

– Значит, окно до сих пор открыто?

Я сказал:

– Нет.

А Морролан одновременно сказал:

– Да.

– Ну, тебе виднее, – не стал спорить я.

– Окно открыто, – сказал Морролан, – но я не знаю, как добраться до него, поскольку отсюда у меня нет к нему доступа. Поэтому открыто оно или нет, значения не имеет.

– А у дженойнов есть доступ к окнам? – осведомилась Алиера.

– Прошу прощения? – переспросил Морролан.

– Они могут воспользоваться окном, чтобы попасть в наш мир?

Морролан почти беззвучно выругался.

– Об этом я не подумал, – пробормотал он.

– Похоже, – заметил я, – что Сетре такая мысль в голову тоже не пришла.

Морролан и Алиера – кузены из Дома Дракона. Морролан принадлежит к числу тех, кто каждую неделю меняет прическу и следит за своими ногтями; в молодости он предавал мечу целые деревни, когда у него бывало подходящее настроение[79]. Алиера очень невысокая для драгаэрянки (и все же выше меня), сильная, красивая, любит хорошую драку больше всего на свете. Они оба прекрасные волшебники, хотя часто остаются в тени, потому что постоянно болтаются в обществе Сетры Лавоуд; из чего следует, что их недооценивают.

Оба являются обладателями Великого Оружия; тут их недооценивают редко.

Морролан не так уж сильно ненавидит выходцев с Востока, а Алиера не так уж ненавидит лично меня. Как получилось, что я связался с этой парочкой? Слишком длинная история[80], вряд ли стоит ее повторять, но годы нашего общения принесли мне больше пользы, чем вреда, – во всяком случае, до сих пор.

Я внимательно осмотрел место, где оковы Морролана соединялись со стеной, но не нашел там ничего интересного – создавалось впечатление, что они созданы одновременно. Сама стена, казалось, сделана из камня, точнее, высечена из скалы. Ну почему бы и нет? У Сетры тоже устроено примерно так, только у нее стены не настолько гладкие.

– Похитители не слишком торопятся, – заметил я.

– Мы вправе так думать, – сказала Алиера, – до тех пор, пока не будет доказано, что они не наблюдают за нами и не слушают наши разговоры, поскольку им прекрасно известно, что мы в ловушке. Возможно, таким способом они рассчитывают получить полезную информацию.

– Вроде той, что появился шанс добраться до нашего мира через открытое окно в моей башне, – добавил Морролан, – о чем ты им так любезно сообщила.

– А ты повторяешь – на случай, если они прослушали.

– Если бы…

– Ладно, прекратите, – вмешался я.

Показав два пальца всему миру сразу – на случай, если они за нами наблюдают, а этот жест носит универсальный характер, – я только теперь заметил, что в помещении вообще нет дверей. Пришлось потратить некоторое время на то, чтобы осмотреть камеру – все молча наблюдали за мной, но я посчитал, что мои действия не нуждаются в пояснениях. Помещение оказалось довольно большим – двести футов на сто пятьдесят – и практически пустым, если не считать нескольких металлических сооружений, напоминающих книжные полки, вот только ни одной книги я не заметил. Скорее всего мы попали в хранилище, из которого нет выхода. Хороший способ избежать кражи. Нужно запомнить на будущее – вдруг у меня когда-нибудь вновь появится собственность, которую стоит охранять от воров.

– Здесь нет дверей, – наконец произнес я.

Алиера и Морролан посмотрели на меня так, словно я провозгласил, что ножи иногда бывают острыми. Телдра серьезно кивнула, но думаю, что она уже успела заметить отсутствие дверей.

Может быть, попробовать общаться с ними псионически, подумал я. Впрочем, без Державы это довольно сложно и утомительно.

Морролан на мгновение закрыл глаза, потом коснулся рукояти Черной Длани.

– Никто нас не слушает, – проговорил он вслух.

Алиера повернулась к нему и посмотрела на него:

– Откуда ты знаешь?

– Черная Длань обладает кое-какой силой, кузина. Кстати, как и я.

На лице у Алиеры появились сомнения, но она оставила их при себе.

«Эй, босс, как ты думаешь, Некромантка в состоянии поддерживать с нами связь?»

«Я бы отдал целые миры, чтобы получить ответ на твой вопрос, Лойош».

А вслух я сказал:

– Почему бы вам не рассказать, что произошло?

Морролан и Алиера заговорили одновременно, что я мог бы предвидеть, потом обменялись свирепыми взглядами. Наконец Алиера кивнула в сторону своего кузена, тот пожал плечами и сказал:

– Не знаю. Я находился в библиотеке, а потом очутился здесь – в качестве орнамента для стены.

– А я, – сообщила Алиера, – была в своей спальне.

Она произнесла эти слова так, словно Морролан не имел права жаловаться, что его похитили из библиотеки.

– И вы не представляете, что произошло?

– Ни в малейшей степени, – ответила Алиера. – Сначала я была в спальне, а потом оказалась здесь – да еще прикована к стене. У меня не возникло ощущения, что прошло какое-то время или что я теряла сознание, хотя это ничего не доказывает. С другой стороны, Искательница Тропы также не ощутила течения времени, а это уже кое-что.

– То же самое можно сказать про Черную Длань, – заметил Морролан. – Из чего следует, что похитители обладают способностью мгновенно перенести человека из нашего мира и приковать его к стене; или же мы должны предположить, что они в состоянии воздействовать на Великое Оружие, – в таком случае у нас имеется повод для серьезного беспокойства.

Я обдумал его слова, потом спросил:

– У вас нет оснований считать, что кто-то нарушил систему безопасности Черного замка?

– Нет, – коротко ответил Морролан.

– Уместно ли предположить, что они могли это проделать в любой момент, но решили попробовать только сейчас? Или у них появились новые возможности?

– Я уже задавал себе этот вопрос, – проворчал Морролан.

– Получается, у нас нет никаких идей, – вздохнул я. – Похоже, вы не знаете, как отсюда выбраться?

Они не знали.

Я изучал цепи и размышлял о том, как их разбить и что делать потом, когда мы от них избавимся, когда Алиера сказала:

– Если бы мы могли связаться с Сетрой…

И тут наши хозяева удостоили нас своим присутствием.

4

НОВЫЕ ЗНАКОМСТВА

Я смотрел на Морролана и Алиеру и заметил, как их глаза остановились на чем-то за моим плечом, поэтому развернулся как раз в тот момент, когда Лойош издал нечто наподобие испуганного псионического крика. Появились они вроде как из пола, во всяком случае, тогда мне так показалось; они словно сформировались от пола вверх. Их было двое.

– Это?.. – спросил я.

– Да, – ответил Морролан. – Именно так они выглядят.

– Ха. Довольно уродливые.

Трудно описать мои первые впечатления. Я видел, как они возникают, и моя память воссоздает их образ; не помню, что именно я заметил раньше. Большие, крупнее драгаэрян, я бы сказал, выше девяти футов, о чем можно догадаться по высоте потолков, но такие вещи начинаешь осознавать задним числом. Драгаэряне в целом похожи на людей, только выше и стройнее; дженойны же оказались широкими, массивными, на вид сильными, с толстыми руками, которые заканчивались традиционным набором пальцев, однако с того места, где я стоял, мне не удалось заметить даже намека на запястья. Нигде никаких волос. Я также не мог разглядеть их лиц, но там были два больших круглых глаза, направленных вперед, и нечто, напоминающее рот. Наши посетители были совершенно обнажены и, насколько я мог судить, лишены признаков пола.

И снова замечу, ибо именно это столь сильно поразило меня: они были очень, очень большие.

От одной только мысли, что с ними придется драться, становилось не по себе. Я почувствовал, как Лойош взлетел в воздух и начал танец джарега – он всегда так поступает, когда хочет казаться больше. Я перестал над ним потешаться с тех пор, как понял, что и сам делаю нечто похожее, хотя в данный момент мне ужасно хотелось сделаться поменьше. А еще лучше – и вовсе исчезнуть.

– Не обнажайте оружия, – прошептал кто-то, и я лишь через мгновение понял, что это Телдра.

Я плохо понимал, какой мне прок от оружия, поэтому не видел причины с ней спорить. Если у Телдры имелось представление о том, что следует делать, то она меня заметно опережала. В свете того, о чем рассказывала Сетра, у меня мелькнула мысль схватить ту же Искательницу Тропы – однако брать в руки чужое Великое Оружие почти такая же верная смерть, как если бы за вами охотился Марио.

А потом до меня дошло, что у дженойнов нет оружия. Не нужно быть гением, чтобы сообразить: если они не взяли его с собой, значит, они полагают, что оно им не требуется. Не слишком приятная мысль, не правда ли?

Неожиданно я сообразил, что рядом со мной – те самые дженойны, полумифические существа, о которых говорят шепотом и сочиняют не меньше нелепых историй, чем о самой Сетре. Я никогда особенно в них не верил, но вот они, дженойны, прямо здесь, и рядом с ними – я, и нужно было что-то делать, а я не имел ни малейшего понятия, что именно.

А вот Телдра имела.

Она шагнула вперед, держа обе руки перед собой, ладонями в сторону дженойнов, и испустила целую серию звуков – нечто среднее между визжанием кошки и воем гиены, которую одолела икота.

– Будь я проклят, – пробормотал Морролан.

Что бы там ни было, но Телдре удалось привлечь внимание дженойнов. Один из них сделал шаг ей навстречу и низким скрежещущим голосом заговорил на том же языке. Если я правильно понимал выражение его лица, он слегка удивился – во всяком случае, глаза слегка округлились. Является ли выражение лица общим у разных видов живых существ? Еще один вопрос для будущих размышлений. У меня их уже собралась целая коллекция. А еще где-то в процессе всего этого мне явно пришло в голову, что Чаролом лучше спрятать; цепочка вновь была плотно намотана на мое левое запястье. Поразительно, какой легкой она мне казалась теперь – и какой была тяжелой, когда я держал ее в руке.

«Лойош, почему всякий раз, когда мне становится страшно, мой разум начинает блуждать?»

«Вовсе нет, босс: твой разум начинает блуждать только в тех случаях, когда ты ничего не можешь сделать и злишься из-за этого».

«Ах вот оно что».

«Не исключено, что он блуждает всегда, а я просто не замечаю».

Телдра снова заговорила, дженойн ответил. Я терпеливо ждал, точно узник, чью судьбу должен решить магистрат, перед которым он предстал, беспомощный и несчастный. Этого вполне хватило, чтобы у меня разболелась голова. Удачно, что причиной головной боли был не я сам. Очень хотелось задать Морролану и Алиере несколько вопросов, но я боялся показаться невежливым, ведь Телдра продолжала визжать и кашлять с дженойнами. Я проявил терпение и попытался выглядеть мужественным и невозмутимым – не для дженойнов, те едва ли сумели бы это заметить и оценить, а для Морролана и Алиеры, которым, скорее всего, было наплевать.

Беседа продолжалась. Я, естественно, не знал, о чем идет речь – Телдра могла вести переговоры, убеждая дженойнов сохранить нам жизнь, или обсуждала условия, при которых она не станет уничтожать их мир, а может быть, интересовалась, нет ли у них хороших рецептов клявы.

Я уже прикидывал, стоит ли пробовать кляву по их рецепту, когда оба дженойна и леди Телдра неожиданно исчезли. Не постепенно расплылись, как при телепортации, никакого мерцания и искажения пространства, которыми сопровождается некромантический перенос. Произошло нечто совсем другое – но стоило ли поражаться? Как бы там ни было, все случилось быстро и четко – я даже не услышал шуршания воздуха, к которому привык, из чего сделал вывод, что здесь обычные законы природы не действуют, и это меня тоже не слишком удивило.

– Они исчезли, – сказал Морролан.

Это было настолько очевидно, что я решил воздержаться от остроумных замечаний.

– Самый подходящий момент выбраться отсюда, – заявила Алиера.

– Хорошая мысль, – отозвался я. – И как вы собираетесь это сделать?

Морролан не обращал на меня внимания.

– Если Телдра ведет переговоры, – сказал он Алиере, – мы можем поставить их под угрозу…

– Если Телдра ведет переговоры, – перебила его Алиера, – то только для того, чтобы дать нам время выбраться отсюда.

– Почему ты так думаешь?

– Не будь глупцом.

«Вот оно», – проворчал Лойош.

– Леди Телдра, – вмешался я, – покинула нас не по своей воле.

Мои слова заставили их остановиться.

– Откуда ты знаешь? – осведомилась Алиера.

– Она исчезла внезапно, даже не попрощавшись. Это невежливо.

– Хорошая мысль, – отметил Морролан.

Ладно, Влад, сказал я себе. Телдру забрали всемогущие, легендарные полубоги; Сетра и Некромантка так далеко, что понятие «расстояние» становится бессмысленным; Морролан и Алиера прикованы к стене сверхпрочными магическими цепями. Остаешься ты. Сделай что-нибудь.

Морролан и Алиера смотрели на меня, словно ожидали именно этого. Ну, ладно. Я попытался сообразить, что необходимо выяснить, чтобы составить хоть какой-нибудь план. Хотелось задать слишком много вопросов. Я не знал, какими силами и способностями располагают дженойны, и понятия не имел об их целях, кроме как самых глобальных. Конечно, я примерно представлял, на что способны Морролан, Алиера и Телдра, – впрочем, Телдра оставалась для меня загадкой. Нужно было спросить у Сетры – тогда я знал бы, почему леди Телдра оказалась здесь вместе со мной…

Хм-м-м-м.

– Морролан, не мог бы ты удовлетворить мое любопытство и рассказать, в чем именно состояли обязанности леди Телдры?

– Не понимаю, Влад. Ты ее видел. Она встречает гостей, сопровождает их в замке, сообщает мне о появлении новых гостей и отбытии старых. Мне казалось, тебе это известно.

– Верно. А что еще она делает?

– Разве этого не достаточно?

– Не достаточно.

Он пожал плечами.

– Так или иначе, других обязанностей у нее нет.

Я покачал головой.

– Чего-то не хватает.

– Он выходец с Востока, Морролан, – сказала Алиера.

Я прикусил язык, чтобы не сказать что-нибудь обидное. Но на лице Морролана проявилось выражение понимания, и он проговорил:

– Ах вот ты о чем. Да, ты права.

– Хорошо, – вздохнул я. – Так что же является очевидным для вас, но остается неизвестным мне?

– Боги, – ответил Алиера.

– А они здесь при чем?

– Их мы тоже считаем гостями, – сказал Морролан. – Постоянными гостями в наших домах, при любых условиях; я забыл, что ты думаешь о них иначе.

– Все равно не понимаю.

– Если говорить привычным для тебя языком, – пояснила Алиера, – леди Телдра является верховной жрицей Черного замка.

– Ага.

– Ага?

– Я нашел то, что искал.

– Что? – спросили Морролан и Алиера одновременно, а Лойош задал тот же вопрос псионически.

– Точно не знаю. Но должна же существовать причина, по которой Сетра согласилась отправить Телдру со мной. Кроме того, мне необходимо разобраться в ваших связях друг с другом, если я намерен сделать что-нибудь полезное.

Морролан вновь пожал плечами.

– Теперь тебе известна глубинная истина: всякий, кто умеет быть вежливым с драконлордом, теклой или императором, знает, как следует вести себя с богами.

– Не говоря уже о дженойнах, – заметил я.

– Да, и с дженойнами тоже.

– И она говорит на их языке.

– Очевидно.

– А какое это имеет отношение к ее обязанностям жрицы Черного замка?

– Никакого, – ответил Морролан. – Леди Телдра знает много языков. Как и большинство иссол. Так принято – драконы умеют сражаться, а джареги давать взятки. – Я пропустил его последние слова мимо ушей. – Неужели это важно?

– Не исключено.

– Может быть, тебе следует сделать что-нибудь полезное?

– У меня возникло две проблемы, Морролан. Во-первых, я зашел в тупик. Во-вторых, ты сказал Алиере, что, пока Телдра ведет с ними переговоры, нам не следует их раздражать.

– Но ты же сам указал на то, что она исчезла с ними не по своей воле.

– Да, но ты уверен, что Телдра не сумеет с ними договориться? Она привыкла иметь дело с существами, которые превосходят ее могуществом; ты можешь представить себе лучшего кандидата для ведения переговоров?

Он задумался.

«Уж не знаю, стоит ли нам раздражать их, босс. Меня они пугают».

«Тут ты прав, – ответил я. – Они убивают без малейших колебаний».

«Мне бы не хотелось напоминать, босс, но ты поступаешь так же».

«Да, но я симпатичный парень».

– Попробуй Чаролом, – предложил Морролан. Я посмотрел на него. – Ударь Чароломом по нашим цепям.

Я взглянул на Алиеру, она пожала плечами.

– Хуже не будет? – с сомнением спросил я.

«Что тебя тревожит, босс?»

«Не хочется выглядеть смешным».

«Это же его идея».

Я повернул кисть, и Чаролом скользнул в мою левую ладонь. Теперь его длина не превышала полутора футов, а звенья увеличились до дюйма. Я шагнул вперед и ударил по цепи, идущей от правой руки Морролана к стене. Звук удара показался мне слишком громким, но эхо вышло приглушенным. Ничего не произошло. Я почувствовал себя смешным и убрал Чаролом на прежнее место.

Морролан пожал плечами; очевидно, у него не возникло неприятных ощущений.

«Если Чаролом продолжает изменяться, Лойош, значит, что-то происходит. То есть волшебство в этом мире работает».

«Звучит разумно, босс».

«А почему я чувствую себя таким тяжелым? Мне нужно напрягаться, чтобы поднять руку».

«Да. Не рассчитывай, что я смогу летать».

«Ладно, значит, Сетра ошиблась. Волшебство здесь действует. Или нечто другое; здесь все кажется слишком тяжелым, да и дышать трудно. Мне бы очень не хотелось сражаться на их территории».

«Конечно, босс. Кстати, я что-то не припомню случая, когда ты хотел бы сражаться».

Последняя реплика не требовала ответа. Тут я заметил еще кое-что и выругался.

– В чем дело, Влад?

– У меня начинает кружиться голова.

– А, так ты об этом.

– Как тебя понимать?

– Постарайся делать неглубокие вдохи, – посоветовала Алиера.

– Что?..

– Попытайся. В противном случае тебе будет нехорошо.

– Как скажешь.

Я последовал ее совету. Хуже мне не стало.

– Они отравили воздух? – поинтересовался я.

– Не специально, – ответил Морролан.

– Что значит «не специально»?

– Похоже, такова природа их мира. Делай неглубокие вдохи, и с тобой все будет в порядке. Скоро привыкнешь.

– Замечательно.

Я взял Алиеру за руку и взвесил кандалы. Они оказались тяжелыми, толщиной примерно около трех четвертей дюйма, из металла, похожего на кованое железо. Кандалы составляли единое целое с цепью, и я не видел никакой возможности разбить или отделить их. Я еще раз осмотрел место, где цепь уходила в стену, но не увидел ничего нового.

Настроение у меня заметно ухудшилось.

Тут Лойош сказал:

«Босс, они вернулись».

Пришлось отвлечься от грустных мыслей.

Слова «они вернулись» были не совсем точными; только один из дженойнов возник в нашей камере, но Телдра появилась вместе с ним, причем выглядела она ничуть не хуже, чем до исчезновения. Телдра держала в руке нечто маленькое и черное. Я позволил родиться надежде, что это ключ от кандалов.

Я прикусил язык, пока Телдра направлялась к нам; в вежливости есть нечто заразное.

– Я провела переговоры с дженойнами, – сообщила Телдра.

Я внимательно смотрел в ее лицо, полагая, что сейчас произойдет нечто важное, но леди Телдра сохраняла полнейшую невозмутимость.

– Они отпустят Морролана и Алиеру, если Влад согласится выполнить их поручение.

– Жду с нетерпением, – пробормотал я, то ли остальные ничего не расслышали, то ли решили меня проигнорировать.

– Они хотят, чтобы Влад совершил убийство.

– А вы объяснили им, что я уже не работаю по этой части?..

– Никаких соглашений я не заключала, – ответила Телдра. – Просто мы побеседовали, и дженойны сформулировали свои условия.

– В противном случае, полагаю, нас убьют, – промолвила Алиера таким тоном, словно речь шла об угрозе «оставить без ужина».

– Они не сказали.

– Вот почему нас похитили, – продолжала Алиера, бросив на меня выразительный взгляд. – Чтобы заставить Влада выполнить их поручение.

– Если бы у них были такие намерения, – возразил Морролан, – они забрали бы Коти или, того лучше[81]… – Он замолчал и нахмурился.

– Но Влад с Коти разошлись, – заметила Алиера.

– Ну и что? – отозвался Морролан. – Кто знает, как мыслят дженойны и что им известно? Они, возможно, разбираются в наших обычаях, не говоря уже о чувствах, не лучше, чем мы в том, как с этим обстоит у них.

– Они знают достаточно, чтобы затащить нас сюда в качестве приманки для Влада. И как ты заметил, он здесь.

– Интересно, что они стали бы делать, если бы среди нас не оказалось леди Телдры.

– Некоторые из них говорят на нашем языке, – сказала Телдра.

Я кашлянул.

– Странно, но никто из вас не задает очевидного вопроса.

– То есть кого нужно убить? – спросил Морролан. – Очевидно, речь идет либо о Сетре, либо о боге, а ты в любом случае этого делать не станешь, следовательно, какое значение имеет ответ на данный вопрос?

– Я полагаю, что это бог, – рассудительно заметила Алиера. – Скорее всего Вирра.

Телдра молча ей поклонилась.

– Вирра? – удивился я. – Они хотят убить Вирру?

– Да, – ответила Телдра.

– Ну, богиня и мне доставила пару неприятных минут. Должен признаться, что я и сам об этом подумывал.

– Вряд ли сейчас место и время для шуток, Влад, – сказал Морролан.

«По-моему, так самое время, босс».

«Что ж, если дело дойдет до голосования, нас двое».

– А они ничего не сказали о том, как я должен осуществить поставленную задачу? – поинтересовался я.

Телдра протянула мне предмет, лежавший у нее на ладони. Маленький черный куб с ребром около дюйма. Казалось, он совсем не отражает света.

– Мне объяснили, – сказала Телдра, – что эта штука доставит вас к богине. – Другой рукой Телдра сняла с пояса кинжал в ножнах, которого я раньше не заметил. – А это – очень сильный клинок Морганти; одного удара будет достаточно, как они заявили, чтобы помешать богине проявляться в нашем мире.

– Иными словами, убить ее, – уточнил Морролан.

– Не совсем[82], – возразила Алиера.

– Но близко к тому.

Я что-то пробормотал; уж не знаю, что мне хотелось сказать, поскольку в моих мыслях царила полная сумятица.

Телдра положила оба артефакта у моих ног и отступила назад. В ее движениях сквозило что-то ритуальное, будто она хотела сказать: «Вот, моя работа завершена, и я не намерена ничего говорить ни о вашей работе, ни о том, что это такое и как вам надлежит с этим поступить».

Я посмотрел на черный куб и кинжал Морганти. Я ошущал эманации, идущие от клинка, даже через ножны.

– Телдра, вы им верите?

– Влад! – воскликнула Алиера. – Неужели ты обдумываешь их предложение?

– Да, – ответила мне Телдра. – Мне кажется, они говорили правду.

Я вновь пробормотал что-то неразборчивое.

«Есть же и светлая сторона, босс: ты уже прикончил короля[83], теперь сможешь сказать, что…»

«Это не светлая сторона. Светлая – в удовольствии спасти Морролана и Алиеру. Они этого просто не переживут».

Морролан не спускал с меня взгляда.

– Влад, даже не думай! Вирра – Богиня Демонов, твои предки ее почитали…

– Давай не будем об этом, Морролан.

– Не будем? Она и моя богиня. Как я могу позволить тебе уничтожить ее, чтобы спасти меня?

Я рассмеялся.

– А как ты мне помешаешь?

– Влад…

– Проклятие, помолчи немного. Я не желаю никого слушать, ясно? За исключением вас, Телдра, – я бы хотел получить ответы на пару вопросов: они сказали, сколько времени у меня на размышление?

– Нет, – ответила Телдра.

– А они сообщили, собираются ли нас кормить?

– Нет.

Алиера открыла рот, чтобы закатить мне очередную страстную и раздражающую речь, поэтому я повернулся к ней спиной и отошел в дальнюю часть помещения. Сейчас мне нужно было время подумать. Обычно такое случается, когда времени нет, однако на сей раз у меня имелась возможность кое-что осмыслить: Морролан и Алиера не станут унижаться и кричать через всю комнату, Телдра слишком вежливая, чтобы мешать, а Лойош – вот чудо из чудес! – оставил меня в покое.

Поэтому я прокрутил кое-что у себя в голове. У меня не слишком хорошо это получается, когда я просто стою и размышляю; мне необходимо разговаривать с кем-нибудь или что-то делать, тогда поток мыслей идет сам по себе. Но я сделал что сумел, а именно, рассортировал непонятные мне вещи по нескольким категориям. Уже прогресс!

Категории, если вы простите мне небольшое отступление, полезный способ разобраться с вещами, которых вы не понимаете, только не следует на них зацикливаться и помнить, что вопросы имеют обыкновение переходить из одной категории в другую, а иногда некоторые категории выворачиваются наизнанку и становятся чем-то совсем другим. Например, полезно отнести свою будущую жертву к категории волшебников, когда она является таковым; но если слишком полагаться на категории, волшебник имеет шанс сильно вас смутить, пырнув вас ножом.

Это все так, о категориях вообще.

В данном же случае я распределил все неизвестное по следующим категориям: возможности дженойнов, планы дженойнов и природа мира, в который мы попали.

Я решил начать с последней категории и вернулся к остальным.

– У вас нет связи с Державой, верно?

Морролан и Алиера кивнули.

– Ваше Великое Оружие ведет себя обычным образом?

Они вновь кивнули.

– А как насчет времени?

– Прошу прощения? – поинтересовалась Алиера.

– Мне известно, что время в разных местах течет по-разному. Я побывал на Дорогах мертвых[84]. Как оно течет здесь?

– Насколько мне известно, – ответил Морролан, – час здесь равен часу дома.

Я покачал головой:

– Нет, это не так. Как долго вы здесь пробыли?

– Точно не знаю, – ответила Алиера. – Несколько часов.

– Несколько дней, – заявил я. – Пять, если уж быть точным.

Они заметно удивились. Прежде чем Морролан и Алиера успели что-то ответить, я сказал:

– А в Чертогах Вирры? Как там работает время?

– А какая разница? – спросила Алиера.

– Мне любопытно.

На лице у Морролана появилось подозрительное выражение, казалось, он не хочет отвечать. Я посмотрел на Телдру, и она сказала:

– Понятия не имею. Наверное, там время течет так же, как дома, но это лишь предположение.

– Ладно, – кивнул я.

Наемные убийцы берут так много денег за свою работу прежде всего из-за того, что хладнокровно убить другого человека трудно. А еще труднее выйти после этого сухим из воды. Я был наемным убийцей. И сумел сохранить качества, необходимые для того, чтобы всадить в жертву нож. Как мне удавалось уносить ноги – шестьдесят три раза, если уж быть точным? Ответ достаточно прост: я понимал ключевой ингредиент этой задачи – знание. Нужно знать многое. Нужно знать все, что можно предварительно узнать, насчет привычек цели, окружения, собственного оружия и своих способностей. Тогда можно составить план. План, основанный на незнании, еще хуже, чем неподготовленное нападение; при отсутствии плана, по крайней мере, может повезти.

Я показал на лежащий на полу куб:

– Как пользоваться этой штукой?

– Нужно взять ее в руки, – ответила Телдра.

– Влад… – начала Алиера.

– Морролан, – перебил я Алиеру, – если мне удастся освободить вас от оков, ты сумеешь вернуть нас домой?

На его лице появилось отвращение. Покачав головой, Морролан ответил:

– Может быть, но скорее всего нет.

– Ты можешь нас освободить, Влад? – спросила Алиера.

– Пытаюсь придумать, как это сделать. Но мне неизвестно, будет ли толк, если я сумею решить задачу.

– Я бы предпочла иметь возможность действовать, что бы ни случилось потом, – заявила Алиера.

– Понимаю.

Брать ли в руки куб или пытаться снять оковы с Морролана и Алиеры – это в любом случае риск. Я не люблю рисковать, особенно если не знаю ни шансов, ни хотя бы что стоит на кону. Я бы предпочел сам управлять игрой, предоставив участвовать в ней другим. Однако сейчас игру вели дженойны, а я даже не знал правил. Я не имел представления о том, как освободить Морролана и Алиеру, и сильно сомневался, что сумею прикончить Вирру. Возможно, освободив их, я ничего не добьюсь; ну а убивать мою Богиню Демонов не казалось хорошим вариантом провести вечерок.

Я наклонился, поднял кинжал Морганти и засунул за пояс. Пришлось сделать над собой усилие – я никогда не любил такие штуки, а тут сразу стало ясно, что этот клинок очень сильный. Ну, наверное, иначе и быть не могло, ведь они рассчитывали с его помощью убить богиню.

– Что ты намерен делать, Влад? – резко спросил Морролан.

– Хороший кинжал Морганти штука полезная, верно?

«Босс, ты не собираешься?..»

«Мне нужно что-нибудь предпринять. Я скучаю».

«Ага. Тебе скучно. Ну, хороший повод…»

«Прекрати».

Я так и не смог придумать никакого определенного плана. Однако в моем сознании появились ростки того, что со временем станет первым шагом к неясному намерению. Пожалуй, я высказался слишком сильно.

Я еще раз оглядел комнату, отметил высокие и тонкие металлические полки, гладкие серые стены, высокий потолок. Постарался зафиксировать их в своем сознании. Трудно было представить себе обстоятельства, которые заставили бы вашего покорного слугу телепортироваться обратно, но подобным образом начинаешь мыслить, когда обращаешь внимание на детали – если, конечно, вам интересно узнать, как работает мой разум.

Грудь у меня болела. Я старался дышать часто и неглубоко, а также забыть о том, каким тяжелым я себя ощущаю. Невозможно прилагать усилия, не делая глубоких вдохов. Я чувствовал, что Алиера и Морролан наблюдают за мной. Один шаг – и обратного пути уже не будет, а мне все еще не хватало информации. Однако в качестве альтернативы оставалось стоять и ждать – тактика, которая не может оказаться эффективной.

Нет, если я намерен хоть что-то предпринять, необходимо получить информацию. Поскольку здесь никто не мог мне помочь, оставалась только одна возможность.

Я засунул руку в карман, вытащил два ломтика окорока и протянул их Алиере и Морролану.

– Если вы чувствуете себя беспомощными и несчастными, то можете по крайней мере перекусить.

Оба взяли окорок – и я видел, что их занимает один вопрос: стоит ли меня поблагодарить, – но так ничего и не сказали. Я размял пальцы.

Ладно.

– Леди Телдра, пожалуйста, подойдите ко мне. И возьмите меня за руку, если вы не против.

Телдра не стала задавать вопросов и молча повиновалась. Однако на ее лице появилось любопытство. Ладонь Телдры оказалась сухой и прохладной. Продолжая держать ее за руку, я наклонился и другой рукой взял маленький черный куб.

– Влад, что ты делаешь? – спросила Алиера.

Куб оказался очень тяжелым для своих размеров, с ним ничего не произошло, однако стены комнаты приобрели неприятный белый цвет. Во всяком случае, такой была моя первая реакция; прошло мгновение, прежде чем я сообразил, что Телдра, Лойош и я оказались в Чертогах Вирры, Богини Демонов.

5

ШУТКИ С БОЖЕСТВАМИ

Все вокруг было слишком большим и слишком белым. Потолок слишком высокий, стены расположены слишком далеко друг от друга, стоящие вдоль стен колонны казались слишком большого диаметра, да и все остальное имело одинаковый уродливый цвет бледного мела. Все было громадным. А мы находились всего лишь в коридоре.

Потом я заметил, что дышать стало легче и мое тело перестало быть тяжелым и неуклюжим, как еще секунду назад. И еще я сообразил, что маленький черный кубик, сделав свое дело, аккуратно исчез.

– Нужно раздобыть такую штуку, – заметил я.

Мой голос звучал странно; с некоторым опозданием я сообразил, что дело в полном отсутствии эха – казалось, стены коридора поглощают все звуки.

– Я отправлю вам несколько штук, как только получим следующую партию, – пообещала Телдра.

Ее голос тоже звучал необычно.

Пришлось посмотреть на нее, чтобы убедиться, что она шутит. Необычная реплика для Телдры; похоже, она волнуется.

– Где мы? – спросила она.

– Там, где и должны находиться. Или там, где нам не следует быть, – тут все зависит от того, как посмотреть. Мы в гостях у Вирры. Я уже здесь бывал[85]. Если пройти немного вперед, через эти двери, то мы окажемся в помещении, где произошла наша встреча.

– Значит, вы ее видели?

– Да, пару раз. Однажды здесь и еще один раз в другом месте[86]. А может быть, таких встреч было больше – вопрос в том, что считать «встречей».

– Нас окружает цвет болезни; мне не нравится.

– Полагаю, она вкладывает в это другой смысл.

– Я тоже так подумала. Вот только какой?

– Точно не знаю. А это важно?

– Я должна знать вещи такого рода.

– Как верховная жрица Морролана?

Она кивнула.

– Подобные вещи иногда оказываются важными. Вообще, чем больше я знаю о богах, тем лучше.

– Вы уже знаете немало; может быть, существует информация о Вирре, которой вам следовало бы со мной поделиться до того, как мы пройдем в эти двери.

– Возможно, – не стала спорить Телдра. – Но мне известно одно, мой дорогой человек с Востока: для вас она Богиня Демонов, а для меня Вирра, и мы знаем ее по-разному. Вряд ли мои знания окажутся для вас полезными; более того, они могут навредить.

– Стены белые? – проворчал я.

– Да.

– Я их вижу такими же.

– Намек понятен.

– Тогда я вас слушаю.

– С другой стороны, – сказала Телдра с улыбкой, – не исключено, что я не могу рассказать вам ничего полезного, а вы просто тянете время, поскольку вам совсем не хочется входить в двери.

– Намек понятен, – повторил я и направился к дверям.

– Подождите.

Я остановился.

– Бог есть живое, разумное воплощение символа, – заявила Телдра.

– Ага, – кивнул я. – Что ж, теперь все ясно.

– Ваш народ, выходцы с Востока, могут говорить о боге жизни, боге смерти, боге гор и так далее. Верно?

– Иногда, – согласился я. – К сожалению, я получил несколько обрывочное образование.

– Все это символы.

– Смерть – символ?

– Безусловно. И еще какой. Смерть – очень могущественный символ, поскольку она устанавливает границы жизни.

Я бы многое мог на это возразить, но ограничился словами:

– Хорошо, продолжайте.

Телдра огляделась и показала на стены:

– Мы находимся в жилище очень могущественного существа; оно обладает возможностями, недоступными смертному. По традиции она представляет произвольные случайности жизни.

– Таковы слухи.

– Ну, посмотрите по сторонам. Представляется ли вам ее дом случайным или произвольным?

Я лишь пожал плечами – не люблю давать ответы на очевидные вопросы.

– К чему вы ведете?

– Она не просто символ, но еще и личность.

– Да?..

– Традиция не ошибается, – продолжала Телдра. – Просто она не совсем точна. Она… – Телдра замолчала и нахмурилась, словно подыскивала нужные слова. – Ваша богиня капризна, – наконец сказала она. – Во всяком случае, такова ее репутация. Возможно, все дело в том, что мы ждем от существа, наделенного таким могуществом, определенной последовательности и благопристойности, а она потворствует своим желаниям не меньше, чем это свойственно любому из нас. На нее не следует рассчитывать.

– Не буду, – ответил я. – Впрочем, я никогда и не рассчитывал.

Тут я несколько погрешил против истины. Однажды я надеялся на ее помощь[87], но опыт штука полезная.

– Больше я ничего не могу вам поведать, – заявила Телдра.

– Хорошо, – кивнул я. – Спасибо. Пора идти.

И мы пошли, то есть сделали несколько шагов и остановились перед дверями, которые даже Морролана заставили бы выглядеть карликом. К тому же в отличие от замка Морролана  двери перед нами и не подумали открыться.

– Может, следует произнести какие-то слова, – предположил я.

– Может, нам не следует входить, – ответила Телдра.

Я осмотрел массивные двери и коридор.

– Когда я был здесь в прошлый раз, – сказал я Телдре, – в коридоре висел туман. А теперь его нет. Как вы думаете, это имеет значение?

Она покачала головой; так поступают, когда не знают, как ответить на вопрос. Я тихонько выругался, просто потому, что не смог придумать ничего другого, и постучал в дверь.

Ничего не произошло.

«Очень жаль, босс. Ее нет дома. Пожалуй, нам лучше…»

«Заткнись, Лойош».

Я решил толкнуть двери – если бы они открывались вовнутрь и не были заперты, я бы почувствовал себя полнейшим дураком. Ничего не получилось, а я все равно почувствовал себя дураком. Створки дверей покрывал орнамент – белое на белом, – напомнивший мне вышивку моей родины. Очень красиво. Ручки на дверях не оказалось. Однако между створками оставалось пространство, куда можно было засунуть ломик или лезвие ножа, вот только я не прихватил с собой ломика, а лезвие ножа не выдержало бы массы дверей. Впрочем, у меня имелось несколько запасных ножей. Вытащив из сапога стилет, я собрался засунуть его между створками, но Телдра меня остановила:

– Влад.

Я повернул к ней голову:

– Да?

– Вы уверены, что поступаете правильно?

– Боитесь, что я нанесу ей оскорбление?

– Ну да.

– А вы не думаете, что, убив Вирру, мы можем ее оскорбить?

Она удостоила меня улыбкой.

– Влад, мы оба знаем, что вы не собираетесь ее убивать.

«А мы знаем, босс?»

«Ну, во всяком случае, Телдра знает».

Я повернулся к двери, засунул в щель лезвие, слегка надавил, и оно тут же сломалось. Звук получился глухим, эха я, как и следовало ожидать, не услышал. Я взглянул на рукоять и обломанное лезвие, пожал плечами и отбросил стилет в сторону. С глухим стуком он упал на пол.

– Ладно, – проворчал я, – попробуем что-нибудь другое.

– Вы можете ей помолиться, – предложила Телдра.

– Верно, а что мы будем делать, если она не ответит?

– А боги отвечают на молитвы?

– Иногда. Во всяком случае, мне она один раз ответила или даже два. Возможно, были и другие эпизоды, о которых я забыл[88]. Вообще, я бы с удовольствием забыл обо всех подобных вещах. Так как нам войти?

– Не знаю, – ответила Телдра. – Вы лично встречались с ней, вам лучше знать.

– Да. Ничего разумного в голову не приходит, за исключением… – Я вплотную подошел к дверям и закричал: – Вирра! Это я, Влад! Шутка получилась, а теперь откройте, пожалуйста, вашу проклятую дверь.

Дверь сразу же начала открываться вовнутрь. Когда я был здесь в прошлый раз, дверь открывалась наружу. Так мне запомнилось. Но сейчас створки распахнулись вовнутрь, и туман проник в коридор; в прошлый раз туман был в коридоре, сейчас он поджидал меня в комнате.

– Иногда сухой лед способен творить чудеса, – заявил я Телдре.

– А что такое сухой лед, Влад?

– Восточный секрет, позволяющий держать продукты холодными. Я научился ему у Валабара.

– Колдовство?

– Наверное.

Она кивнула:

– Так мы войдем? Создается впечатление, что нас приглашают.

– Да, конечно, – ответил я и уверенно шагнул в туман. На самом деле я не чувствовал особой уверенности. Идти пришлось довольно долго, я даже напомнил себе, что расстояния кажутся больше, когда ничего не видишь, да и комната – судя по моим воспоминаниям – была немаленькой.

«Стена, босс».

Я остановился и тихонько выругался.

– Вирра… – не выдержал я.

Послышался смех, который, казалось, доносился с разных сторон одновременно, а в следующее мгновение туман начал быстро редеть и исчез – мне показалось, что не прошло и пяти секунд. Я стоял в дальнем конце комнаты, Вирра сидела на своем кресле, или троне, или помосте, примерно двадцатью ярдами левее и сзади от меня. Я вернулся назад, а Телдра почтительно поклонилась.

– Что все это значит? – спросил я.

Вирра бросила на меня иронический снисходительный взгляд, если вы в состоянии себе такое представить. Богиня сидела на троне, стоящем на возвышении (и то, и то – белое), и казалась еще более высокой. На ней было светло-красное одеяние с черной вышивкой. На длинных пальцах по лишнему суставу. Волосы на сей раз падали на плечи: каштановые с красным отливом, очень густые. Глаза, вопреки моим ожиданиям, не сияли.

Моя богиня – если она вообще у меня есть. Когда я был ребенком, дед рассказывал мне о ней, но из его историй я смог почерпнуть очень мало полезных подробностей, а отец и вовсе ее не упоминал, хотя в моем юном сознании осталось убеждение, что тот, кто поклоняется Вирре, должен в определенное время года совершать некие обряды. Более того, ее могущественное присутствие настолько глубоко внедрилось в мое сознание, что в минуты опасности или отчаяния мои мысли часто обращались именно к ней. И даже в моменты радости или триумфа я вспоминал о Вирре, посылая ей благодарность и надеясь, что не буду наказан за то, что осмелился наслаждаться своим счастьем.

Когда много лет назад я в первый раз с ней встретился[89], потрясение оказалось таким сильным, что я не смог с ним справиться. Иногда я чувствовал присутствие богини, но для меня оставалось тайной, является ли диковинное ощущение плодом моего воображения, или она действительно находилась рядом – и как часто это происходило. Несколько раз, в бытность мою солдатом[90], сражаясь в первых рядах, я не понимал, как смог уцелеть без ее вмешательства, однако Вирра не склонна открывать свои секреты. А я, естественно, не задавал вопросов.

Личные встречи – иными словами, общение с существом из плоти и крови – плохо уживались в моем сознании с представлением о богине, которая вроде как присматривала за мной. Я постарался похоронить свои чувства, а через некоторое время они возродились в форме ненависти, когда она навлекла несчастье на мою голову или позволила этому несчастью случиться[91] – уж не знаю, как все произошло на самом деле. С тех пор я старался не думать о Вирре, но потерпел неудачу. И вот я здесь – чтобы спасти друзей, мне нужно ее убить.

– Ну? – осведомился я. – К чему эти игры?

– Странный вопрос, – сказала Вирра. Я забыл, как необычно звучит ее голос: создавалось впечатление, будто говорят сразу две Вирры, почти одновременно, но иногда одна опережает другую. Она продолжала: – Как ты можешь жаловаться на мое обращение, когда пришел сюда, чтобы меня убить?

– Звучит разумно, – согласился я. – Богиня, позволено ли мне будет задать вопрос?

– Позволено, наемный убийца, – ответила Богиня Демонов.

– Происходящее ваших рук дело?

На секунду мне удалось ее удивить. Потом выражение удивления исчезло. Я продолжал:

– В прошлый раз[92], если вы не забыли…

– Да, Владимир Талтош, я помню. Нет, происходящее не моих рук дело. Я даже не подозревала о том, что случилось. И не ожидала, что ты появишься здесь; мне не приходило в голову, что ты способен без моей помощи справиться со столь непростой задачей. Скажи мне, как тебе это удалось? Не могу поверить, что тебе помогала стоящая рядом с тобой иссола.

Мне хотелось ответить что-нибудь вроде: «Секрет фирмы», но даже для меня существует предел дерзости.

– Богиня, – вмешалась Телдра, – это дело рук дженойнов.

Вирра задумчиво кивнула:

– Да, пожалуй. Вы знаете, кого конкретно? Или к какой фракции они принадлежат?

– Мне не удалось узнать, богиня. Могу лишь сказать, что один из них обращался к другому, используя почтительное словечко «кер».

– Хорошая работа, иссола. Это обращение популярно в военной фракции дженойнов. Полезная информация.

– Я счастлива, что смогла услужить вам, – сказала Телдра.

Глаза Богини Демонов сузились, и она обратилась ко мне:

– А ты, маленький человек с Востока, ты тоже счастлив служить мне?

– Я еще не решил, – ответил я. – Во скольких местах сразу вы можете проявляться?

– Вижу, ты кое-что узнал. Тебя просветила Сетра Лавоуд, полагаю?

– Да, – проворчал я. – Но я давно знал об этом[93].

– Во многих, – ответила на мой вопрос богиня. – Однако существует одно место, в которое я не могу попасть, и за это в ответе твои соплеменники.

– Мой предок?

– Нет. То был принц крови[94], а твои предки – крестьяне.

Удачный и болезненный выпад.

– Ладно, – вздохнул я, – спасибо за комплимент. И все же я хочу знать.

– Я не могу возникнуть среди дженойнов, Влад, ведь тебя интересует именно этот вопрос, не так ли?

– Сверхъестественные способности, бессмертие и, вдобавок ко всему, еще и ум.

– Не испытывай моего терпения, человек с Востока. Я говорю серьезно.

Я сглотнул и кивнул.

– Богиня, – вмешалась Телдра, которая пришла мне на помощь, отвлекая внимание Вирры. – Наши друзья попали в плен. Вы готовы нам помочь?

– Присядьте у моих ног, – предложила Вирра, – и мы поговорим.

Телдра опустилась на помост, словно в этом не было ничего предосудительного; я постарался последовать ее примеру, но, боюсь, мне не удалось стереть с лица угрюмое выражение.

– Говорите, – приказала Вирра, и Телдра повиновалась.

Изредка я добавлял какие-то подробности или предположения. Вирра нас не перебивала. Должно быть, кое-что она уже знала – если судить по реплике богини относительно моих намерений ее убить, но Телдру Вирра слушала внимательно, и мне не удалось понять, что ей было известно раньше.

– Это только часть картины, – заявила богиня, когда мы закончили, – и всей ее вы не знаете.

– Неужели? – сказал я.

Вирра одарила меня снисходительной улыбкой, что никак не улучшило моего настроения. Я почувствовал, как Телдра положила руку мне на плечо; если бы так поступил кто-нибудь другой, я бы его укусил.

– Однако я не собираюсь вам все объяснять, – заявила Вирра.

– О, вот это уже что-то новенькое.

– Маленький человек с Востока, – проговорила Вирра, – ты намерен выражать неудовольствие до тех пор, пока я его не замечу? Ладно, я заметила. Ты гневаешься на меня за то, что я тебя использовала; ты возмущен тем, что я лишила тебя неотъемлемого права быть бесполезным пузырем на задворках жизни. Что ж, ты имеешь право сердиться на меня, поскольку я намерена и дальше извлекать выгоду из твоего существования. Можешь попытаться меня убить – тогда я тебя уничтожу; или можешь продолжать меня раздражать – в таком случае я причиню тебе боль, которая заставит тебя остановиться; а еще ты можешь молча принять неизбежное.

Я открыл рот, но Телдра сжала мое плечо, и я промолчал.

– Скажи: «Спасибо, Телдра», – предложила Вирра.

– Спасибо, Телдра, – проворчал я.

«Босс, откуда в тебе возникло столь неистребимое стремление к самоуничтожению?»

«Заткнись, Лойош».

– Я уже довольно долго ждала – как и Сетра, – когда дженойны приведут свой план в действие, хотя мы и не знали, какую форму он может принять или в чем состоит. Нам было известно, что они к чему-то готовятся. Теперь они начали свою игру, а мы сможем им ответить только после того, как станут ясными их цели.

– Сетра объясняла мне принципы наступательной и защитной страте…[95] – начал я.

– Посиди спокойно, – перебила меня Вирра, и мне в голову словно вонзилось копье.

Я ахнул, и боль тут же исчезла.

– Весьма впечатляюще, – проговорил я, когда ко мне вернулся дар речи.

– Они сделали первый ход, – продолжала Вирра, словно ничего не произошло, – и пока мы не знаем, что он означает. В некотором смысле дженойны подобны йенди; они предвидят нашу реакцию и учитывают ее в своих планах. Дженойны подготовили вторые и даже третьи ответы на нашу возможную реакцию. Их цели скрываются под множеством иллюзий и ложных ходов.

Я проглотил просившуюся на язык реплику и не стал просить Вирру сообщить мне, когда она решит проблему; кое-чему я успел научиться.

– Однако есть вещи, – продолжала Вирра, – в которых мы абсолютно уверены: они стремятся нейтрализовать Сетру, Морролана и Алиеру. Я не упоминаю имена тех, кто тебе неизвестен.

– Они сумели поймать сразу двоих – почему дженойны их не убили?

– Ты же знаешь, как трудно убить обладателя Великого Оружия.

– Я помню одного джарега, который однажды это сделал[96].

– Да, Морролан мне рассказывал. Такое возможно, если использовать хитроумное сочетание волшебства, неожиданности и вновь волшебства. Но даже если бы Морролана не удалось оживить, Черная Длань продолжала бы охранять его душу. И она могла бы сделать больше; наемный убийца-джарег оказался глупцом. Тебе давно пора понять, что Великое Оружие обладает невероятным могуществом.

Слова Вирры заставили меня задуматься. Я вспомнил кое о каких трюках, на которые способны эти вещи. Однажды я видел, как Алиера… впрочем, не имеет значения.

– Но они не могут держать Морролана и Алиеру в плену?

– Получается, что могут. Однако я до сих пор не понимаю, как им это удается.

– Возможно, им помогли сариоли, – предположил я.

Вот теперь Вирра удивилась по-настоящему. Она откинулась на спинку трона и внимательно посмотрела на меня. Второй раз за одну встречу. Я почувствовал себя очень умным.

– Ну-ну, – проговорила она после короткой паузы. – Ты знаешь больше, чем тебе бы следовало.

Я пожал плечами.

– Да, это могли быть сариоли, – согласилась Вирра.

Она нахмурилась и погрузилась в размышления. Тут мне пришло в голову, что я никогда не видел богиню в подобном состоянии, и мысль о том, что такой могучий разум пытается решить задачу, вызвала у меня ощущение собственной ничтожности в гораздо большей степени, чем любые фокусы, которые Вирра демонстрировала мне раньше. Что я здесь вообще делаю?

«Неужели ты забыл, босс? Ты собирался ее убить».

«Ах вот оно что. Правильно».

Вирра решила закончить свою мысль:

– Они ведут сложную игру, и сейчас невозможно разобраться в ее тонкостях.

Я посмотрел на потолок; белый и очень высокий.

– Да, очень трудно придумать хороший план, когда не обладаешь всей полнотой информации, – заявил я. Никто не ответил, и я добавил: – Богиня, у вас есть догадки относительно убийства? Как вы считаете, они предполагали, что я захочу и сумею вас убить, или это просто часть более изощренного замысла?

– Все, что может доставить мне неудобства, идет им на пользу; нельзя исключить, что на большее дженойны и не рассчитывали. Если они и в самом деле задумали что-то более серьезное, мне об этом ничего не известно. Весьма возможно, дженойны рассчитывали, что ты просто войдешь сюда и убьешь меня. Или надеялись, что твое появление меня смутит и помешает действовать с обычной эффективностью.

– «Пути богов неисповедимы», – процитировал я.

– Да.

– А еще капризны, выводят из себя…

Телдра сжала мое плечо, и я замолчал.

– Богиня, – промолвила Телдра. – Вы можете сказать, что нам следует сделать?

– Следует сделать? – переспросила Вирра. – А с какой целью? И кому вы намерены служить? Мне? Алиере? Морролану? Сетре?

– Я думаю о сариоли, – вмешался я. – До сих пор ни один сариоли не доставил мне ни одной неприятности. Что делает их уникальными в списке.

Вирра резко повернулась ко мне, и я невольно вздрогнул. Она заметила мое движение и улыбнулась, а я почувствовал, что краснею.

– Если вы не против, богиня, – вновь вмешалась Телдра, – вы намеревались сообщить, что нам следует делать.

– Да, – сказала Вирра. – Верно. Проблема состоит не только в том, что нам известно далеко не все; наши интересы не всегда совпадают. Что еще больше усложняет проблему.

– Простые вещи никогда не становятся проблемами, – заявил я. – Некоторые простые вещи могут оказаться досадными, но никогда не превращаются в проблемы.

Богиня кивнула:

– Очень хорошо, Влад. Никак не ожидала от тебя такой мудрости.

Я покачал головой и не стал признаваться, что цитировал своего деда[97]; пусть уж лучше восхищается моим умом.

– Дженойны несколько раз получали доступ к вашему миру, – продолжала Богиня, – в последний раз это произошло совсем недавно. Мы сумели отбить атаки возле Великого Моря Хаоса, в Чертогах Правосудия, в Императорском дворце, а позднее на горе Дзур[98]. Все их попытки закончились неудачей. Я готова поделиться с вами некоторыми мыслями.

Я с трудом удержался, чтобы не сказать: «Большое вам спасибо».

– Не могу понять, почему они предприняли новую попытку так скоро после последней неудачи, – продолжала Вирра. – Вижу два варианта: либо атака на гору Дзур являлась частью грандиозного плана, и сейчас дженойны приступили к осуществлению следующего этапа; либо же у них появилась новая, неожиданная возможность.

– Если дженойны искали подходящий момент, почему они не вмешались во время Междуцарствия?

– А почему ты думаешь, что они не вмешивались?[99] – удивилась Вирра.

– Ах вот как, – проговорил я.

Мы замолчали, и в Чертогах Вирры наступила тишина. А у меня уже не в первый раз возник вопрос: где мы находимся? На вершине горы? Под землей? Парим в воздухе, как Черный замок? Или перешли в другой мир?

– Прежде всего, – неожиданно заговорила богиня, – вы должны освободить Морролана и Алиеру.

– Нет, – возразил я. – Ведь дженойны ждут от нас именно этого.

– Ты шутишь, однако в твоих словах много правды.

Я пожал плечами.

– Хорошо. Но как?

Вирра нахмурилась.

– Опиши мне кандалы.

Я описал.

– Прекрасно. Я знаю, из чего они сделаны. Вот как тебе следует поступить. – И она рассказала мне.

– Ясно. И это должно сработать? – спросил я.

– Так мне кажется.

– Вам так кажется? А если вы ошибаетесь?

– Остается шанс, что дженойны вас не убьют.

– Замечательно. Ладно. Предположим, что у нас получится. Что дальше?

– Если Морролан не сможет достать до своего портала, значит, дженойны мешают ему это сделать. Ты должен заставить их прекратить.

– Заставить?

– Да.

– Интересно, каким образом?

– Перестань, мой маленький человек с Востока. Неужели ты зря провел столько лет среди джарегов? Разве ты не умеешь угрожать и шантажировать?

В данный момент я был не опаснее норски.

– Обычно, богиня, чтобы кому-то угрожать, необходимо иметь возможность осуществить угрозу, – заметил я. – Ведь нельзя рассчитывать, что тебе всякий раз будут верить на слово.

– Очень хорошо, малыш. Ты пытаешься отыскать общий закон, который применим к данному случаю. Ты становишься философом.

А я и не знал, что это так просто[100].

– Как только Морролан и Алиера будут свободны, – продолжала Вирра, – Искательница Тропы и Черная Длань окажутся достаточно серьезной угрозой, не правда ли?

– Хорошо, – кивнул я. – Во всяком случае, на меня они производят впечатление.

– Ну, вот и ответ на твой вопрос, – заявила Богиня.

– Только не выдавайте им, что я благоговею перед Великим Оружием. И что мы будем делать потом? То есть после того, как я освобожу Морролана и Алиеру и угрозами заставлю дженойнов отпустить нас, а Морролан доставит всю компанию домой. Всего этого вполне достаточно для разминки; не сомневаюсь, что вы уже составили план дальнейших действий.

– Ты вернешься в Черный замок и будешь ждать новых указаний.

Я открыл рот, чтобы возразить, но в последний момент передумал. Если и существовало место, где я мог чувствовать себя в безопасности, так это Черный замок – на то есть причины, уходящие своими корнями в далекое прошлое[101]. Сейчас я не стану в них вдаваться.

– Ладно, – кивнул я. – Конечно. Никаких проблем. Вот только дженойны могли предвидеть подобный поворот событий, не так ли? И составили свой план.

– Да, – ответила богиня.

– То есть вы считаете, что это ловушка?

– Весьма вероятно.

– Но мы не боимся ловушки, поскольку у нас есть тайное оружие.

– О каком тайном оружии ты говоришь, малыш?

– Я надеялся, вы нам о нем расскажете.

– Твое мужество, сообразительность, способность к импровизации, малыш. Вот наше тайное оружие.

– О, замечательно.

– И еще, мой дорогой выходец с Востока, не рассчитывай, что я шучу; я говорю совершенно серьезно.

– Еще лучше.

– Ты сомневаешься во мне, Владимир Талтош?

– Неизменно, Богиня Демонов.

Она коротко рассмеялась.

– А теперь идите. Устройте неприятности дженойнам, а не мне, я же займусь своим обычным делом: стану присматривать за твоей семьей.

Она нанесла удар ниже пояса – и мне было нечего ответить. Меня подмывало спросить, как поживает мой дед, но не хотелось доставлять ей такого удовольствия.

– Хорошо, – проворчал я.

– Леди Телдра, – сказала богиня. – Если хотите, можете остаться здесь.

– Благодарю вас, богиня, но я предпочитаю сопровождать моего друга.

Меня поразило то, с какой неколебимой уверенностью Телдра назвала меня другом.

– Как хотите, – кивнула Вирра и нахмурилась. – Конечно, я не вполне уверена, что знаю, как вернуть вас к Морролану и Алиере.

Я вздохнул.

– Ну, наверное, вы можете доставить нас в Черный замок, а оттуда мы пройдем прежним путем.

– А как вы это сделали, малыш?

Я рассказал ей, и глаза Вирры сузились.

– Дай-ка я взгляну на твою цепь.

Чаролом соскользнул в мою левую ладонь, я протянул его Вирре.

Однако он не пожелал лежать смирно, а свернулся в моей руке, словно змея, готовящаяся ужалить врага – в данном случае речь шла о Вирре, которая тихонько ахнула и отпрянула назад. Я едва не выпустил цепочку, в последний момент сумев ее удержать. Такое с Чароломом случилось в первый раз.

– Богиня, – заверил я Вирру, – у меня и в мыслях не было…

– Знаю, – сквозь зубы прошипела она. – Неужели тебе ничего не известно?

– Я…

– Не имеет значения.

Она вытянула руку и указательным пальцем сделала несколько быстрых движений. В воздухе возникла темная линия, размерами и формой напоминающая меч. Через несколько мгновений я увидел Искательницу Тропы, повисшую прямо перед моим носом.

– Ну, давай, – предложила богиня.

Мне не хотелось выглядеть идиотом, но все же я спросил:

– А что я должен сделать?

– Установи связь между своей игрушкой и оружием Алиеры.

Я сглотнул. Мне совсем не нравилось, как ведет себя моя «игрушка», но я не смел отказаться. Я сделал шаг, чтобы Чаролом прикоснулся к образу Искательницы Тропы, однако он меня опередил – метнулся вперед сам и, как мне показалось, стал длиннее. Его конец обернулся вокруг изображения рукояти Искательницы Тропы. Я приготовился к самому худшему, однако ничего не произошло. Теперь я все силы тратил на то, чтобы делать вид, будто происходящее меня совершенно не тревожит.

– Хорошо, – заявила Богиня Демонов, – я их нашла.

Телдра подошла ко мне и положила руку на мое правое плечо.

Богиня сделала небрежный жест правой кистью, и слева от меня появилась прямоугольная тень – нечто напоминающее дверной проем, она стала краснеть, сквозь алую пелену виднелась противоположная белая стена.

– Пройдите сквозь дверь, – предложила богиня. – И удачи вам.

– Большое вам спасибо, – ответил я и с Лойошом на плече и вместе с Телдрой шагнул сквозь дверной проем в ничто.

6

ТОРГОВЛЯ НА РЫНКЕ

Самое неприятное в этом способе перемещения в том, что ничего не происходит. Когда я телепортируюсь, даже без приступов тошноты, происходит небольшая временная задержка, плюс приходит искаженное ощущение движения в необъяснимом направлении. Есть еще окно в замке Морролана – уж не знаю, как оно работает: там, может быть, ничего и не чувствуешь, но видишь, как шагаешь сквозь нечто, из одного места в другое, а если вдруг так случилось, что места эти расположены не рядом, что ж, с помощью окна можно обмануть свое сознание. А тут не было даже этого: вот только что я стоял в Чертогах Богини Демонов – кто знает, где они находятся? – а в следующую секунду все изменилось. Я стал больше весить, воздух имел совсем другой вкус, да и стены стали иными – вот тут я ничего не имел против. Мне ужасно повезло, что после появления на новом месте не пришлось ничего делать – в первые секунды я не сумел бы защититься даже от игривого котенка.

Уж не говоря о том, что меня охватил ужас, как только я понял, что оказался там, где оставались Морролан и Алиера, только стоял в другой части комнаты и смотрел в другом направлении. Повернувшись, я убедился, что Морролан и Алиера, как и прежде, прикованы к стене, и немного успокоился. Впрочем, несколько мгновений в моем сознании звучал вопрос: а что бы я стал делать, если бы Вирра переместила меня куда-то не туда?

Некоторые вопросы требуют ответа; другие лучше отложить в сторону и постараться о них не думать.

Алиера и Морролан смотрели на меня. Я лихо отсалютовал и подошел к ним.

– Ну? – нетерпеливо спросила Алиера.

– Что «ну»?

– Влад…

– А, вас интересует Богиня Демонов? Естественно, я ее убил.

Они оба тут же посмотрели через мое плечо на Телдру. Наверное, она подала им какой-то знак, поскольку Алиера бросила на меня презрительный взгляд, а Морролан сказал:

– Твое чувство юмора, Влад, оставляет желать…

– Да-да, – кивнул я. – Давай не будем об этом. Наши хозяева возвращались?

– Пока нет.

– Тогда их следует ждать в любое время.

Алиера бросила на Морролана выразительный взгляд, который можно истолковать примерно так: «Ты посмотри только, кто теперь у нас главный стратег?»

– И что мы будем делать? – поинтересовался Морролан.

– Что с Виррой? – спросила Алиера.

Я ответил на второй вопрос:

– Мы с богиней обсуждали вопросы политики. Так уж получилось, что я не сумел вытащить эту… штуку.

Она висела у меня на бедре, эта штука. До сих пор мне удавалось не смотреть в ее сторону, но теперь я решил ее изучить. Кинжал украшала блестящая полированная черная рукоять с простой серебряной крестовиной гарды, сведенной на два острия. Оголовье также из серебра, цельнолитой шар – врезать таким по голове, мало не покажется. Рукоять оказалась чуть меньше, чем у обычного драгаэрского оружия, но мне это вполне подходило, поскольку у меня ладони поменьше, чем у них. Я помнил, что рукоять показалась мне прохладной и гладкой на ощупь. Лезвие, которого я до сих пор не видел, наверняка выковано из уродливого, тусклого серо-черного металла, который всегда используется для клинков Морганти, возможно, на клинке имеется кровосток; я не стал его вынимать, чтобы проверить свою догадку. Оружие показалось мне слишком коротким для меча и слишком длинным для кинжала, иными словами, совершенно непрактичным во всех отношениях. Баланс, скорее всего, тоже никудышный, наверняка смещен к клинку. Довольно удобно для рубки в битве, у солдатских мечей тоже, как правило, клинок утяжелен; но рубиться в битвах – это не то, чем я занимаюсь сколько-нибудь часто[102].

И еще: клинок был очень сильным. Я чувствовал его мощь даже через ножны – что-то такое присутствовало в моем сознании и шептало «я голоден», хотело убивать, и ему было абсолютно наплевать, чью жизнь отнять; кровожадный, как дракон в боевой ярости, бессердечный, как подвыпивший дзур, холодный, как орка после завершения сделки.

Я ненавидел этот клинок.

Мне приходилось и раньше пользоваться оружием Морганти, но мне оно никогда не нравилось, и я всегда крайне неохотно оставался рядом с ним. Однажды мне пришлось войти в помещение, где было собрано множество таких клинков[103]; до сих пор меня изредка посещают жуткие сны, связанные с тем днем. Я взял с собой кинжал только потому, что боялся наблюдения дженойнов – если бы я оставил оружие, они могли бы не отпустить меня к Вирре. Сейчас я в нем не нуждался, но не мог просто взять и отбросить его в угол. Я мысленно проклял клинок и пожелал, чтобы он и все его собратья бесследно исчезли с лица земли.

Затем отвел взгляд от висящего на бедре клинка и посмотрел на Морролана и Алиеру, у которых имелись некие общие свойства с ним; к счастью, они обладали также искупляющими достоинствами. Чтобы отвлечься, я принялся вновь изучать кандалы, цепи и место, где они прикреплялись к стене. Сладковато-горьковатый вкус воздуха напомнил мне о том, что не следует делать глубоких вдохов.

– Ты нахмурился, – заметил Морролан.

– Да, – не стал спорить я. – Но ты хмуришься более впечатляюще, впрочем, это дело практики.

Я встал рядом с ними на колени, чтобы осмотреть кандалы повнимательнее, рассчитывая при плотном осмотре найти что-нибудь интересное. Раньше я носил плащ наемного убийцы с целым арсеналом всяких приспособлений, в том числе там имелась толика масла, с которым можно было бы выскользнуть из кандалов. Однако я уже давно не ношу с собой подобных штуковин.

«У тебя все равно ничего бы не получилось, или ты сломал бы ей руки», – утешил меня Лойош.

– Алиера, ты не возражаешь, если я сломаю тебе руки? – осведомился я.

– Если нет другой возможности меня освободить, не возражаю, – заявила она.

Не ожидал такого ответа, хотя следовало бы.

– Я согласен с Алиерой, – добавил Морролан.

Ну естественно, подумал я, но оставил эту мысль при себе.

Бывало, я убивал, не изучая цели предварительно с такой тщательностью. Кандалы прилегали к запястьям достаточно плотно, однако небольшой зазор между железом и кожей оставался.

– О чем ты думаешь, Влад? – спросил Морролан.

– Мои размышления затрагивают беспомощность как форму бытия и плен как выражение эстетических принципов.

– О чем ты думаешь, Влад? – терпеливо повторил Морролан.

Я пожал плечами.

– Меня интересует, сколько у нас осталось времени. Полагаю, дженойнам известно, что я вернулся. Однако я не заметил, чтобы они торопились. Эти ребята ведут себя совсем не так, как полагается тем, кто захватил важных пленников. И меня это сбивает с толку.

Морролан пожал плечами.

– Тебя когда-нибудь сажали в темницу?

– Да.

– Я имел в виду другое: попадал ли ты в плен не к властям Империи?

– Да, – повторил я и не стал ничего уточнять. Воспоминания были не слишком приятные[104] и включали, в частности, переизбыток картофельного супа, и чтобы их избежать, я попытался осмыслить то, что мне поведала богиня. Она сказала, что я смогу… Что ж, вполне возможно. Трудно спорить с богиней.

Я продолжал изучать стену, цепи, кандалы и запястья; и, наверное, хмурое выражение не сходило с моего лица.

– У тебя есть идея, верно? – спросила Алиера.

– Только не знаю, доставит ли она вам удовольствие, – проворчал я.

– Делай что нужно, – предложила она.

– Вам может быть больно.

– Делай что нужно, – повторил вслед за Алиерой Морролан.

– Возможно, это опасно.

– Делай, – прорычала Алиера.

– Вы можете погибнуть.

– Делай, – настаивал Морролан.

– Это может привести к уничтожению цивилизации в том виде, как мы ее знаем.

Алиера бросила на меня презрительный взгляд. Я пожал плечами.

– Просто мне было интересно, как далеко вы способны зайти.

– Не тяни, – сердито повторил Морролан.

Что ж, убедительно. Едва ли я смогу вспомнить случай, когда Морролан и Алиера сошлись во мнениях по какому-нибудь вопросу; ну как я могу с ними спорить?

«Если они оба согласились, босс, значит, идея дрянь».

«Скорее всего, так и есть».

Я снял куртку. В комнате вдруг стало холодно. Морролан и Алиера отвели глаза от моей обнаженной груди, что показалось мне забавным. Я вытащил из-за пояса нож и принялся отрезать тонкие полоски кожи от того, что еще совсем недавно называлось курткой, а теперь превратилось в источник материала. Забавно, как быстро меняется назначение вещей, не так ли?

– Что ты делаешь, Влад? – спросила Алиера.

Я ничего не ответил. Воздерживаться от ответов на вопросы, которые задает Алиера, было одним из тех удовольствий, которых мне так не хватало с тех пор, как я покинул Адриланку.

Отрезав четыре полоски, я подсунул их под кандалы и обернул вокруг запястий Алиеры и Морролана. С Алиерой у меня не возникло проблем; с Морроланом пришлось повозиться, но в конце концов решить задачу удалось. Вероятно, я причинил ему боль; естественно, Морролан не мог доставить мне удовольствие и показать, что страдает.

Оказалось, что куртка еще кое на что может сгодиться, поэтому я надел ее обратно, отчего стало еще холоднее.

Я сел, скрестив ноги, между Алиерой и Морроланом. Мне очень хотелось добиться успеха. Не только для того, чтобы спасти мир или что там еще я пытался спасти, – это было единственной возможностью выбраться отсюда живыми. Более того, если мне удастся вызволить из такой передряги Алиеру и Морролана, я никогда не позволю им забыть, что они мои должники. Я уже заранее предвкушал, как это будет замечательно. С другой стороны, мне совсем не хотелось случайно ампутировать им руки. Такую возможность не следовало исключать, даже сама богиня сомневалась, что у меня получится. Поэтому я и вырезал полоски кожи; они имели символическое значение и выступали в роли барьеров, а символы очень важны в колдовстве. Кроме того, даже если у меня ничего не выйдет, кожа защитит запястья.

– Морролан, – сказал я, – дай мне правую руку. Алиера, протяни левую.

Они повиновались, позвякивая цепями.

У меня вдруг возник безумный вопрос: что сказал бы мой приятель, музыкант Айбин[105], относительно звуков, которые издает цепь, – я упоминаю об этом для того, чтобы показать, как странно иногда работает в критические моменты разум. Или для того, чтобы показать, насколько мой приятель Айбин поехал крышей. Право, не знаю.

– Я могу сделать что-нибудь полезное? – спросила Телдра.

– Нет, но спасибо, что спросили. Постарайтесь не попадаться мне на глаза, чтобы не отвлекать.

Она послушно отступила на несколько шагов.

«Ладно, Лойош. Помоги мне».

«А ты знаешь, что собираешься сделать, босс?»

«Конечно нет. А теперь помоги».

«Хорошо».

У меня вновь начала кружиться голова, и пришлось напомнить себе, что не следует делать глубоких вдохов; помогло. Если мне посреди Деланья вдруг станет нехорошо, все это обернется совершенно неинтересно.

«Я буду следить за твоим дыханием, босс».

«Хорошо. Пора начинать».

Соединиться с ними оказалось просто; я достаточно хорошо их знал.

«Энергия» – это термин, которому я не могу дать определение, по крайней мере – такого, чтобы смог употреблять сам: все известные мне – неудобные, расплывчатые и имеют много разных и странных значений. У волшебников, насколько я слышал, все очень даже точно, это нечто такое, что они способны измерить и направить в строго дозируемых воздействиях, у них даже специальное слово имеется для такой вот дозы, только я сейчас не могу его припомнить. Еще я слышал, как слово «энергия» произносили в обычных разговорах, когда речь заходила о чем-то смутном и не слишком осмысленном, чтобы фраза звучала громко и значительно: «Я знаю, что она моя, и чувствую, как нас связывает энергия». Натурфилософы используют это понятие так же, как волшебники, а дураки всех мастей – как любовники.

Но, что бы они ни говорили, именно энергия лежит в основе колдовства.

Когда осознаешь ту часть мира, которую желаешь изменить, и объединяешь свою волю с миром, каков он есть, – тогда и только тогда можно начинать менять его; слишком давить не стоит, впрочем, полагаю, этот подход справедлив и для куда менее мистических материй. Разница в том, что, когда колдун творит Деланье, он действительно чувствует единение, чувствует происходящие перемены. Вот это чувство я и зову «энергией», поскольку не в силах придумать лучшего термина; внутри от него неизменно учащается сердцебиение, какое-то время ощущаешь себя более живым, а еще – приходит полная уверенность в своей правоте и своих действиях. Ну а там, вовне, Деланье делает то, что должно делать.

Поэтому могу лишь повторить, что мне легко удалось связаться с Морроланом и Алиерой и энергия начала расти.

Любое умение – во всяком случае, физическое – на самом деле состоит в том, что необходимо знать, какие мышцы следует напрячь, более того, тут требуется особенно тонкий контроль над своим телом. К примеру, в восточном искусстве самозащиты человек должен поддерживать нужное напряжение в пальцах и кисти, чтобы острие оружия оставалось на определенной линии. Если напряжение недостаточно, оружие можно выбить из руки, что поставит вас в неловкое положение; а если напряжение слишком велико, реакция окажется недостаточно быстрой, что также приведет к малоутешительным последствиям. Более того, дабы продемонстрировать, как там все непросто, сообщу, что первым шагом в овладении искусством восточной самозащиты будет контроль над безымянным пальцем. Потом следует научиться управлять передним коленом и отставленной назад ногой, и так далее. Это тренировка разума и мышц – для новичка они находятся в постоянном конфликте, а у искусного фехтовальщика объединены так тесно, что практически невозможно разделить сознательные решения и те, что продиктованы тренированными мышцами. Состояние, которое мы обсуждаем, называется «рефлексом», что само по себе говорит о многом.

Я рассказываю все это для того, чтобы показать: колдовское искусство очень похоже на боевое, только все «мышцы» существуют лишь в сознании колдуна. Для простейших заклинаний нужна концентрация силы; для более сложных Деланий необходим изощренный и гибкий ум. Обычно колдуны пользуются целым набором инструментов, растений и амулетов, поскольку они помогают направить разум в нужном направлении. Впрочем, в случае необходимости фехтовальщик забывает о правильных движениях и технике и пользуется любой возможностью, которую предоставляет ему судьба.

Сейчас мне вдруг пришло в голову, что моя жизнь только и состоит из отчаянных попыток воспользоваться шансами, дарованными судьбой.

Я обошелся без инструментов, растений и амулетов, построив вместо них метафоры в своем разуме. Представил себе кандалы в виде четырех горящих костров, причем жар от них уходил по видимым дорожкам к полоскам ткани – не путать с реальными полосками кожи, которые служили в качестве метафорических стен, защищающих руки Морролана и Алиеры от жара. Впрочем, не имеет значения. Я взялся за метафорическую ткань, а не за реальную кожу, и потянул, а потом небрежно отбросил в метафорическую сторону. К счастью – в метафорическом смысле, – там никого не оказалось.

«Лойош, присмотри за запястьями, я не хочу, чтобы они пострадали».

«Я готов, босс».

Я тянул и тянул, и мне показалось, что я распутываю бесконечный клубок. Откуда-то издалека до меня доносились обрывки разговора; наверное, Морролан и Алиера обменивались репликами, но в моем сознании не отобразилось ни одного слова – к счастью для всех нас. Уж Морролан должен бы знать, что им следует помалкивать, чтобы не случилось что-то плохое, мне требовалась полнейшая концентрация. Откровенно говоря, эти мысли пришли ко мне позже; в тот момент я полностью сосредоточился на процессе.

Постепенно тянуть становилось все труднее, огонь в кострах почти погас. Однако я продолжал, поскольку не знал, как далеко должен зайти.

«Босс, я не могу удерживать жар».

«Они страдают?»

«Немного».

«Тогда придется потерпеть еще чуть-чуть», – сказал я, хотя силы мои стремительно убывали, тянуть становилось все труднее.

Обычно колдуны называют это точкой уменьшения – когда хотят блеснуть эрудицией; для меня же это было сигналом, что пора заканчивать.

«Босс…»

«Ладно, – проворчал я. – Должно хватить».

И я выпустил все метафоры, покинул мир энергии и вернулся обратно в реальный мир. Ну, насколько этот мир можно было таковым назвать.

– …Очень холодно, – сказала Алиера.

Они с Морроланом выглядели вполне прилично, поэтому я проворчал в ответ что-то неразборчивое, подумал о Чароломе, но потом решил, что лучше с ним не связываться – а вдруг возникнут какие-нибудь неожиданности, сейчас мне они ни к чему. Я вытащил нож с особенно массивной рукоятью, подбросил его вверх, поймал за лезвие и поднял над головой, а другой рукой схватил Алиеру за левое запястье.

– Что ты делаешь, Влад? – спросила Алиера в тот момент, когда я с размаху опустил на кандалы тяжелую рукоять ножа, стараясь не задеть рукой ледяной металл.

Послышался глухой звяк, словно разбитой тарелки, и ее левое запястье освободилось. Затем я проделал то же самое с правой рукой, при этом разбились не только кандалы, но и рукоять ножа. У меня в руках осталось лишь лезвие с частью костяной рукояти. Ничего, в запасе есть еще несколько ножей.

Я вытащил другой и занялся правой рукой Морролана – на сей раз рукоять ножа рассыпалась, а кандалы не пострадали. Я нахмурился, вытащил третий нож и пожалел, что теперь ношу гораздо меньше оружия, чем раньше. Однако рукоять третьего ножа выдержала, и теперь на стене свободно болтались четыре железные цепи.

Морролан и Алиера встали.

– Хорошая работа, Влад, – сказал Морролан, поочередно растирая запястья. – Дальше я разберусь сам.

Что ж, такой поворот событий меня вполне устраивал.

Да и возражать я не мог; у меня совсем не осталось сил. Нет, я не задыхался, как если бы только что пробежал полмили; мое дыхание оставалось спокойным, я даже умудрялся – при постоянных напоминаниях Лойоша – не делать глубоких вдохов. Не могу сказать, что мне ужасно захотелось спать: просто тянуло прилечь. Пожалуй, не с чем сравнить ощущения, возникающие после того, как сотворишь серьезное Деланье. Разве что похоже на вялость, которая охватывает тебя после бурного секса, – аналогия слишком очевидная, вы найдете ее в любой книге по колдовству, поэтому скажем так: я слишком устал, чтобы возражать.

Морролан продолжал потирать запястья, словно желая их согреть или проверяя, на месте ли они. Затем сделал почти неуловимое движение пальцами, и в его правой руке появилась тонкая черная полированная палка длиной примерно в пять футов с закругленными концами и серебристым узором, я никогда не видел ее раньше.

– Что это такое? – с трудом выговорил я.

– Мой чародейский посох, – ответил Морролан. – Я ведь чародей. У нас есть посохи – так принято.

– Никогда не видел, чтобы ты им пользовался…

– В нашем мире Черная Длань вполне заменяет посох, но здесь ее возможности ограниченны, поэтому я решил вернуться к своим прежним навыкам и орудиям.

– Полагаю, посох обладает колоссальным могуществом, и ты можешь делать с его помощью поразительные вещи.

– Естественно.

– И все это время он был с тобой?

– Посох всегда при мне.

– Тогда объясни, пожалуйста, почему, клянусь костлявой задницей Вирры, ты до сих пор не…

– Пока на мне были кандалы, – ответил Морролан, – посох ничем не мог мне помочь. Дженойны мастерски владеют контрзаклинаниями. Теперь я освободился и, если у вас нет возражений, предлагаю им воспользоваться. Ты не против, Влад? Или у тебя есть возражения?

– Если ты предлагаешь убраться отсюда, – заявил я, – я всецело за. А вот если у тебя другие планы, придется вести переговоры.

– Я не намерен здесь задерживаться, – кивнул Морролан.

– Вот только у них другие планы, – с милой улыбкой вставила Алиера.

Я проследил за ее взглядом и увидел, что к нам пожаловали двое дженойнов.

– Похоже, – пробормотал я, ни к кому не обращаясь, – дело все-таки дошло до переговоров.

Я посмотрел на дженойнов, потом обернулся и увидел, услышал и почувствовал, как Искательница Тропы и Черная Длань покинули свои ножны, а Морролан переложил посох в левую руку. Затем он быстро завертел посохом; в его руке посох показался мне очень легким. Оставалось надеяться, что он не просто демонстрирует всем присутствующим свое умение крутить посохом.

Морролан вращал посохом, продолжая держать в правой руке Черную Длань, рядом стояла Алиера, нацелив Искательницу Тропы прямо в лицо одного из дженойнов. Джареги называют это «переговоры с позиции силы». Наверное, у драконов есть похожий термин.

Я не располагал столь серьезными аргументами. Оружие доставать не стал, поскольку не знал, что выбрать. К тому же сейчас я не сумел бы взмахнуть и мухобойкой.

Телдра лаяла, кашляла, хрипела и чирикала – один из дженойнов отвечал ей тем же. Я пытался угадать тон разговора, но потом прекратил бесполезные попытки.

«Есть идеи, Лойош?»

«Извини, босс. Никаких».

«Терпеть не могу сидеть и ждать, пока другие решают, как со мной поступить».

«Ну, ты всегда можешь сделать какую-нибудь глупость».

«Нет, в данный момент что-то не хочется».

«Постарайся запомнить сегодняшний день».

«О, заткнись».

Морролан и Алиера сделали по шагу в сторону дженойнов; Телдра продолжала говорить.

Огромные уродливые существа стояли на своих местах, словно не замечая присутствия Великого Оружия, не говоря уже о чародейском посохе и хладнокровном, искусном убийце с Востока, который храбро прятался за спинами драконлордов.

«Тебе ничего не напоминают глаза этих тварей, босс?»

«Да, Лойош. Рыбьи глаза. Это важно?»

«Скорее всего нет».

Со своего места я не видел лица Морролана, но Алиера стояла ко мне вполоборота: ее глаза сверкали, а губы изогнулись в усмешке. Я не сомневался, что Морролан нахмурился. У него это хорошо получается. Алиера ухмылялась, Морролан хмурился, а я презрительно усмехался. Ну, теперь вы все себе представили.

Они приближались к дженойнам, и я неожиданно вспомнил о кинжале Морганти, висевшем у меня на поясе. Значит, я могу к ним присоединиться. Конечно, кинжал Морганти не Великое Оружие, но это Очень Хорошее Оружие. Я тоже способен внести свой вклад в общее дело. Или спрятаться в самом дальнем углу.

«Хороший план, босс. Давай его осуществим».

«Продано», – сказал я ему.

Мне наконец удалось подняться на ноги и сделать шаг назад. Потом я остановился, вытащил кинжал Морганти и встал рядом с Морроланом.

«Босс…»

Такое случалось со мной и раньше – броситься в самое пекло, когда я точно знаю, что мне не стоит туда соваться, и я всякий раз не понимаю, почему так себя веду[106]. Проклятие! Кинжал Морганти жил собственной жизнью у меня в руке. Да, клинок действительно был тускло-серого цвета. Да, в нем имелся желобок кровостока. Узкое легкое лезвие длиной около восемнадцати дюймов, рукоять удобно лежала в моей ладони. Клинок оказался совсем не таким тяжелым, как я ожидал. Он был голоден и – тут я опять не ошибся – очень силен; я чувствовал это и ненавидел кинжал.

И еще он меня пугал. Дженойны дали мне оружие, которое я собирался использовать против них. Что они подумают? Может быть, они хотели именно этого? Способен ли я причинить им вред? Если верить Вирре, то нет. Впрочем, у меня все равно нет выбора.

Дженойн сделал шаг вперед и поднял руку; у меня в животе появилось отвратительное ощущение, которое обычно сопровождает уверенность, что сражения уже не избежать. Возможности и вероятности исчезли, надежды отлетели, осталась одна узкая дорога – почти то же самое, что ни одной, – я никогда не понимал арифметики.

Ну, ладно. Морролан способен сражаться одновременно мечом и посохом; чем я хуже? В следующее мгновение Чаролом скользнул в мою левую ладонь.

– Скажи им, – сказал Морролан, продолжая вращать посох, – что, если они не отпустят нас прямо сейчас, мы их уничтожим.

– Милорд, именно это я ей и говорю, – ответила Телдра. – Лишь немного в другой формулировке.

– И?..

– Она рассматривает варианты.

– Как рационально, – проворчала Алиера.

«Алиера сказала это с иронией? Или хотела их оскорбить?»

«Боюсь, что мы никогда не узнаем ответа на твой вопрос, Лойош».

– Влад, – промолвил Морролан, – я чувствую врата. Ты готов к переходу?

– Конечно, – ответил я. – Только не понимаю, что мы пытаемся сделать – спастись или прикончить это существо?

Существо, о котором мы говорили, продолжало смотреть на нас; у меня сложилось впечатление, что оно готово действовать и происходящее его не слишком тревожит.

– Убьем гадину, – заявила Алиера, а Морролан одновременно сказал:

– Если нам удастся уйти без потерь, мы уйдем.

– Я с тобой, Морролан.

Алиера презрительно фыркнула.

Затем события стали происходить слишком быстро для моего восприятия – иногда так бывает. Не могу сказать, кто атаковал первым или какую форму приняла атака. И был ли ответ дженойнов физическим, магическим или тем и другим вместе. Могу сказать лишь, что неожиданно все начали двигаться, замелькали клинки, конечности и заклинания. Я пытался найти удобный момент для атаки при помощи кинжала Морганти, одновременно стараясь держать Чаролом между собой и любой дрянью, которая может в меня прилететь; теперь мне известно, что в обоих случаях я потерпел неудачу.

Я не знаю, что успели сделать Морролан, Алиера и Телдра, но мое собственное участие оказалось милосердно коротким – через несколько секунд я потерял сознание. И если я не ведал, в каком они оказались положении, когда все закончилось, то свое состояние смог легко оценить, как только пришел в себя: я был прикован к стене на том самом месте, где совсем недавно находилась Алиера. Рядом лежала потерявшая сознание Телдра, струйка крови вытекала из уголка ее изящного рта.

Что ж, Морролан и Алиера свободны в обмен на домоправительницу-иссолу и бывшего убийцу с Востока. Чистый размен два на два. Интересно, кто от него выиграл? Не приходилось сомневаться, что не я.

7

ПОПРОСИТЬ О ПОМОЩИ И ПОЛУЧИТЬ ЕЕ

«Сумеешь привести ее в чувство, босс?»

«Не знаю, Лойош. А у тебя есть причины считать, что мне следует поторопиться?»

«Ну… я еще вернусь к этому вопросу. А ты сможешь разбить свои кандалы тем же способом?»

Я их взвесил… они оказались совсем не такими тяжелыми.

«Не люблю повторять один и тот же трюк, – ответил я. – Но сейчас готов сделать исключение».

«Как благородно с твоей стороны, босс».

«Но, если ты не возражаешь, я намерен подождать; боюсь, что в данный момент я не справлюсь и с заклинанием сна».

Чтобы не терять времени, я произвел проверку и с удивлением обнаружил, что дженойны оставили при мне все оружие. Почему они так поступили? Клинок Морганти лежал на полу, на том самом месте, где выпал из моей руки; они не взяли даже его. Почему они захватили меня, но оставили оружие? Им не следовало так поступать. Может, подарить им список правил?

Рядом пошевелилась Телдра.

– Доброе утро, – сказал я ей.

Она зажмурила глаза, не открывая их, а потом еще раз. Я ждал.

«Ты знаешь, что это существо со мной сделало, Лойош? Почему я потерял сознание?»

«Нет, босс. Все произошло слишком быстро. Я даже не успел посмотреть в твою сторону – ты просто упал, и все».

Я снова взглянул на Телдру; она пыталась прийти в себя, однако процесс требовал времени.

«Ладно, постараемся в будущем по достоинству оценивать дженойнов».

«Давай, босс».

Я откинул голову назад и собрался сделать глубокий вдох, но вовремя остановился. Плохо, когда нельзя сделать глубокий вдох – придется найти другой способ расслабиться.

Я почувствовал, что мой насмешливый приятель ухмыляется.

«Ты мне совсем не помогаешь», – проворчал я.

– Что произошло? – спросила Телдра.

– Прежде всего, – ответил я, – мир создан из зерен хаоса, проросших из семени великана… Нет, боюсь, вы не сумеете по достоинству оценить мое остроумие. Я не знаю, что произошло, Телдра. Мы оказались на месте Морролана и Алиеры, но я пришел к выводу, что нашим друзьям удалось сбежать. Однако я не уверен; возможно, дело обстоит иначе. Надеюсь, они успели сбежать. Понятия не имею. Эти ублюдки оказались крепкими орешками.

Она рассмеялась.

– Морролан и Алиера или дженойны?

– И те и другие.

Телдра кивнула.

– Как вы себя чувствуете? – спросил я.

Она посмотрела на меня. И я узнал этот взгляд; я не раз бывал на месте Телдры.

– Извините, – вздохнул я, – глупый вопрос.

Она одарила меня улыбкой леди Телдры.

«Похоже, с ней все в порядке, босс».

«Наверное».

Телдра собралась что-то сказать, но я закрыл глаза и прислонился к стене, и она промолчала. Стена неожиданно оказалась гладкой. Я расслабился и стал готовиться к заклинанию.

Через несколько минут Телдра спросила:

– Вы собираетесь что-то сделать, не так ли?

– Со временем.

– Могу я вам помочь?

Я открыл глаза и посмотрел на нее.

– Вы когда-нибудь занимались колдовством?

Она покачала головой.

– Тогда боюсь, что нет. – Я закрыл глаза и пробормотал: – Трогья[107].

– Легалябб[108], – согласилась Телдра.

– Вы говорите на фенарийском? – удивился я.

– Ну да, – ответила Телдра. Почему я удивился?

– Сколькими языками вы владеете, Телдра?

– Несколькими. А вы, Влад?

Я покачал головой.

– Как следует – ни одним. Немного знаком с фенарийским. Знаю еще парочку восточных языков, хотя ни на одном из них не могу думать – всякий раз мне приходится делать перевод.

– Понятно.

– А как вы научились думать на других языках?

– Хм-м. Тут не все так однозначно, Влад. Вы утверждаете, будто не думаете на фенарийском, но что вы ответите, если я спрошу: косоном[109]?

– Сивешен[110].

– Ну?

– Что «ну»?

– Почему вы так ответили?

– Вы сказали: «спасибо» – я ответил: «пожалуйста».

– Вы сделали перевод или ответили автоматически?

– Ага, теперь я понял. – Я обдумал слова Телдры. – Да, вы правы. Это произошло автоматически.

– Вот так и начинаешь думать на чужом языке.

«Как в тех случаях, когда я делаю какое-нибудь замечание, а ты отвечаешь…»

«Заткнись, Лойош».

– Хорошо, вы привели отличный пример. Если я и овладел основами, настоящее знание приходит очень медленно.

– Навыки появятся, если вы будете продолжать говорить на новом языке. Все начинается с механических ответов, вроде «спасибо» и «пожалуйста».

– Элементарная вежливость, – задумчиво проговорил я. – Наверное, во всех языках есть стандартные ответы на следующие слова: «привет», «как поживаете» и тому подобное…

– Конечно есть, – заверила меня Телдра.

– Вы уверены?

– Языки, в которых отсутствуют элементарные формы вежливости, исчезают настолько быстро, что не оставляют следа в памяти. Потому что…

– Да, понимаю.

Некоторое время я размышлял над запутанными лингвистическими вопросами.

А потом вернулся к осмыслению стоящей передо мной задачи.

– Скажите, Телдра, можно считать колдовство языком?

– Хм-м. Наверное, можно. Мне известно наверняка, что волшебство – это язык.

– Однако в колдовстве нет элементарных форм вежливости.

Телдра рассмеялась.

– Хорошо. Если мы ведем счет, то вы только что заработали очко. Значит, если мы будем считать колдовство языком, не имеющим элементарных форм вежливости… – Она нахмурилась. – Однако можно… Нет, притянуто за уши.

Мне не хотелось пускаться в философские дискуссии, поэтому я спросил:

– Кстати, а как вы познакомились с Морроланом? Если, конечно, вы не против…

– Мы познакомились на Востоке, – ответила Телдра. – Во время Междуцарствия, в деревне, название которой переводится как «черная часовня». Еще до того, как Морролан узнал, кто он такой, и…

– До того, как он узнал, кто он такой?

– До того, как Морролан узнал, что он человек[111].

Я прикрыл на несколько мгновений глаза.

– Боюсь, я вас не понимаю.

– Я только сейчас поняла, что вы ничего не знаете, – призналась Телдра. – Конечно, здесь нет никакого секрета.

– Вот и хорошо.

– Детство лорда Морролана прошло на Востоке, вне его родовых земель, примерно в те времена, когда произошла Катастрофа Адрона. Его родители погибли, и Морролана вырастили люди Востока. В детстве лорд Морролан считал, что он очень высокий выходец с Востока.

– Вы шутите!

– Нет, милорд.

– Будь я… Неужели? Он считал себя человеком. То есть выходцем с Востока?

Она кивнула.

– Поразительно.

– Да.

– Очень высокий выходец с Востока, – задумчиво повторил я. – И как же он узнал правду?

– Ее невозможно скрывать вечно, – ответила Телдра. – Так или иначе, я находилась в то время на Востоке, и мне было примерно столько же лет. Мы встретились в тот момент, когда Морролан заключил договор с Виррой, и мне удалось ему помочь. Позднее я принимала участие в создании Круга Колдунов[112].

Я кивнул. Мне было известно о существовании Круга – они занимали Восточную башню, однако мне не случалось там бывать, и я до сих пор не имею ни малейшего понятия о том, какие задачи решает Круг Колдунов. Впрочем, узнать о Морролане все мне не дано никогда.

Я покачал головой, пытаясь привыкнуть к мысли, что Морролана воспитывали как выходца с Востока.

– А где именно на Востоке он жил?

– Там есть – точнее, было – несколько маленьких королевств возле озера Нивепер[113], к югу от Крючковатых гор.

– Да, знаю. В некоторых из них говорят на фенарийском.

Она кивнула.

– В то время он носил фенарийское имя Шотетчиллаг[114]. «Морролан» – это перевод на древний язык племени дракона.

– Поразительно, – сказал я. – Ладно, вы помогли ему принести в жертву Вирре несколько деревень, в которых жили выходцы с Востока. Что произошло потом?

Телдра улыбнулась.

– Это случилось позднее, да и деревни были драгаэрскими. Прошло время, Морролан вернулся, чтобы предъявить права на свои родовые земли[115], и любезно предложил мне поселиться у него. Естественно, я не имела никаких средств к существованию, и мне было некуда идти. Я очень благодарна Морролану.

Я кивнул, пытаясь понять, что она скрывает. Вероятно, эпизоды, которые характеризуют ее с лучшей стороны или в которых Морролан совершал неприглядные поступки. Телдра не могла иначе. Иногда меня смущало, что я не понимаю, о чем она думает. С другой стороны, приятно осознавать, что существует человек, который никогда не скажет обо мне ничего дурного.

«Ты слишком чувствителен для наемного убийцы, босс».

«А ты повторяешься, Лойош».

Мы замолчали. Я ждал, когда ко мне вернутся силы, и надеялся, что времени хватит. А между тем размышлял об удивительных подробностях жизни Морролана. Не помню, о чем я тогда думал – случайные мысли появлялись и исчезали. Но когда меня посетила одна, причем весьма содержательная, она произвела такое сильное впечатление, что слова прозвучали прежде, чем я успел осознать ее до конца.

– Проклятие! Если Морролан и Алиера спаслись, то они обязательно вернутся, чтобы выручить нас.

– Конечно, – ответила Телдра.

«Ты готов, Лойош?»

«Босс…»

«Со мной все будет в порядке».

«Босс…»

«Если к моменту возвращения Морролана и Алиеры я все еще буду прикован к стене, то почти наверняка умру от стыда. Шансов на то, что я не справлюсь с заклинанием, гораздо меньше».

У меня сложилось впечатление, что Лойош остался при своем мнении. Да и сам я сомневался.

– Телдра, мне кажется, вы могли бы помочь.

– Да?

– Вы видели, что я делал ножами?

– Да.

– Хорошо, – сказал я, собираясь передать ей нож, – и только тут сообразил, что Чаролом вновь охватывает мое левое запястье.

Моя рука застыла в воздухе, и я посмотрел на Телдру.

«Что такое, Влад?»

«Лойош, как он оказался на прежнем месте? Прежде чем потерять сознание, я, как идиот, вращал Чаролом. Не могу поверить, чтобы дженойны не только были настолько любезны, что позволили мне его сохранить, но и аккуратно вернули на мое запястье».

«Они ничего подобного не делали, босс».

«Говори».

«Он сам скользнул к тебе, а потом… обернулся вокруг твоей руки».

«Сам?»

«Боюсь, что так, босс».

Что ж, и правда интересно.

Я отдал Телдре последние три кинжала, вытащив их из разных мест. Оставалось надеяться, что этого хватит, – раньше я носил гораздо больше.

– Вы знаете, что делать?

– Я знаю, что делать, и не знаю когда.

– Попытаюсь подсказать. Ну а если вам покажется, что я потерял сознание, значит, точно наступил подходящий момент. Кстати, дайте один нож, мне нужно кое-что отрезать.

Она не стала задавать вопросов, а я объяснять; просто быстро отрезал еще четыре полоски кожи от своей куртки. Мне показалось, что в комнате вдруг резко похолодало. Протянув две полоски Телдре, я спросил, понятно ли ей, что с ними делать. Телдра кивнула. Казалось, она совсем не волнуется; вероятно, она обладала какими-то особыми наследственными способностями. Другим возможным объяснением могла быть только глупость, но такой вариант я отбросил сразу.

Когда нам удалось засунуть полоски кожи между запястьями и кандалами, Телдра кивнула мне, словно подавая знак, что готова. Я вернул ей последний нож. Уж и не помню, когда я в последний раз оставался настолько безоружным. Моя шпага…

– Где моя шпага? – спросил я.

– На противоположном конце комнаты, наверное.

– А как она туда попала?

– Не знаю.

Немного подумав, я заметил:

– Если дженойнам известно, как нам удалось освободиться от кандалов в прошлый раз, теперь они могли придумать что-нибудь новенькое.

– Понимаю, – спокойно ответила Телдра.

– Однако они ведут себя совсем не так, как полагается настоящим тюремщикам.

– Наверное, в детстве им пели не те песни и рассказывали не те сказки на ночь.

– И у них плохой театр, – согласился я. – Я начинаю думать, что у дженойнов имеется собственный план.

– Какого рода?

– Я не уверен, – ответил я почти правдиво. – Ладно, пора. Попробуем.

– Вы полагаете, Влад, что мы делаем именно то, что они задумали?

Я вздохнул.

– Хотел бы я знать. Но вы готовы действовать в любом случае?

Она улыбнулась.

– Конечно. Было бы невежливым отказаться.

Оказывается, даже иссолы способны над собой посмеиваться.

И хотя это открытие не имело большого значения, оно меня обрадовало.

– Тогда начинаем.

Телдра кивнула. Я протянул руку, ее ладонь оказалась сухой и прохладной.

Я начал заклинание.

Вы ведь не хотите слушать еще раз о том, как все происходило, не так ли? Я знал, что следует забыть о страхе, – в противном случае на успех рассчитывать не приходится. Лойош, как всегда, был спокоен, и, чтобы ускорить повествование, скажу лишь: я успел отдохнуть настолько, что сумел остаться в живых.

Проблема состояла в том, что холод на моих запястьях становился все более и более жгучим, и меня не покидала мысль, что я могу причинить себе серьезный вред. Оставалось довериться Лойошу.

За долгие годы я научился ему верить.

Сосредоточившись, я тянул и тянул бесконечную воображаемую материю до тех пор, пока она не начала окутывать меня со всех сторон, – и вдруг понял, что еще немного, и я в ней утону. Холод на запястьях стал почти невыносимым, всячески пытаясь занять мои мысли; однако я еще не исчерпал своих возможностей, когда все вдруг рассыпалось – в буквальном смысле слова, – и я вынырнул на поверхность.

Меня охватило слабое чувство удовлетворения. Мы с Телдрой были свободны, а в голове осталось одно желание: не напрягаться по меньшей мере год.

Телдра что-то сказала, но я не расслышал. Попытался попросить повторить, но не сумел даже разомкнуть губ.

Закрыв глаза, я откинулся на стену и постарался дышать часто и неглубоко.

– Полагаю, – прошептал я через некоторое время, – они появятся в любую секунду.

– Дженойны? – уточнила Телдра. – Или наши друзья?

– И те и другие. Причем одновременно. Все должно произойти именно так.

«Босс, ты говоришь так потому, что знаешь: теперь, когда ты произнес это вслух, все пойдет иначе, верно?»

«Я с Востока, дружище. Иногда я могу быть суеверным».

Постепенно я пришел в себя и почувствовал голод. Нашел в кармане немного окорока и предложил Телдре подкрепиться. Она с благодарностью согласилась. Я с интересом наблюдал за ее попытками есть изящно. У нее получилось. Будь у меня больше сил, я бы удивился.

– Ну, – заявил я, – чем дольше они будут тянуть – дженойны или Морролан с Алиерой, – тем лучше для нас.

Телдра кивнула, продолжая изящно поглощать мясо.

Интересно, почему в ее присутствии я не чувствую себя грубым и неловким? Пожалуй, в этом и состоит талант Телдры. Или тут замешана магия? Всегда можно сказать, что дело в магии, если вы чего-то не понимаете; и, кто знает, быть может, вы окажетесь правы.

Мы сидели и ждали – свободные от цепей, но не в силах передвигаться (в моем случае на то имелось несколько причин). Мое воображение унесло меня далеко. Я размышлял о том, что сейчас делают Морролан и Алиера. Должно быть, обсуждают ситуацию с Сетрой. Интересно, связались ли они с Виррой? Согласилась ли богиня сыграть значительную роль в происходящем? И как насчет Некромантки?

Я представил себе всю компанию, устроившуюся в библиотеке Черного замка, или в одной из гостиных горы Дзур, или в Чертогах Вирры. Они строят планы, спорят…

Впрочем, может быть, они решили немного вздремнуть – какое значение имеют одна иссола и один человек с Востока? Наверное, они решили оставить нас здесь.

Нельзя исключать, что ублюдки сейчас обедают.

Между тем где-то совсем рядом дженойны строят свои планы или просто ухмыляются, довольные тем, как разворачиваются события. Интересно, умеют ли дженойны ухмыляться? Невозможно представить! Быть может, они тоже про нас забыли. Возможно, мы вообще не имеем никакого значения. Вирра прямо сказала, что я имею значение только потому, что она так захотела. Меня по этому поводу охватили смешанные чувства.

Наконец разные причины вынудили меня подняться на ноги. Взяв один из ночных горшков, я отошел в угол и облегчился, чувствуя себя как пьяница, только что покинувший таверну Кориатона. Потом вернулся на прежнее место, выпил немного воды и стал ждать дальше.

Время тянулось медленно, воображение не знало покоя, и я стал размышлять о своей Судьбе. Телдра молчала, возможно, она не хотела мне мешать или была занята собственными размышлениями. Даже Лойош вел себя тихо.

Однако я размышлял о том, кто я такой и окажет ли, когда подобьют итоги всему сделанному и сказанному, мое существование на весь этот мир. Меня редко посещали подобные мысли – в последнее время я был слишком занят, а раньше они и вовсе не приходили мне в голову.

Так включила меня Судьба в свои планы или нет?

И верю ли я в Судьбу?

– Телдра, вы верите в Судьбу?

Мои слова разбили тишину, точно волшебный взрыв, но Телдра даже глазом не моргнула.

– В некотором смысле, – ответила она.

– Да?

– Я верю в дороги и в выбор. И не верю в неизбежность Судьбы – мне кажется, что каждому из нас дается на выбор несколько возможных дорог. Иногда мы выбираем, сами того не замечая.

Я кивнул.

– Кажется, я вас понял.

– Но порой возникают моменты, когда мы знаем, что делаем выбор. Мы понимаем, что не можем остаться на месте, нужно двигаться вперед, или назад, или в сторону – и в результате мы оказываемся на новой дороге.

– А для вас имеет значение, оставите ли вы след в этом мире?

– А я уже оставила след, лорд Талтош.

– Влад.

– Очень хорошо. Влад. Мой след остается, хочу я того или нет. Надеюсь, он меняет мир к лучшему, пусть совсем немного.

– А вот я не знаю, достаточно ли для меня небольших изменений, – сказал я. – И не слишком ли тяжелым окажется груз серьезных изменений.

– Хм-м-м. Позвольте спросить, почему вы об этом задумались, Влад?

– У меня оказалось слишком много свободного времени. Стало скучно, и я вспомнил разговор с Виррой.

– Какую его часть?

– Когда она сказала, что я лишь инструмент.

– Ах вот вы о чем, – кивнула Телдра. – Еще один аспект богини.

– Правда?

– Иногда, когда она разговаривает с нами, мы слышим разные вещи.

– Я не понимаю.

– Принято считать, что богиня говорит понятными для нас словами, но каждый воспринимает их по-своему.

– Разве это не относится ко всем?

– Возможно. Но я ничего не слышала о том, что вы являетесь инструментом; я слышала… впрочем, не имеет значения.

– Ну-у-у, – протянул я, не желая показаться навязчивым, хотя мне ужасно хотелось узнать, что услышала Телдра. – Мне кажется, что я приближаюсь к одной из точек выбора, о которых вы говорили раньше.

– Может быть, – ответила Телдра. – Я подозреваю, милорд, что вы приняли решение раньше, однако только сейчас начинаете осознавать его значение.

Я обдумал последние слова Телдры и неожиданно обнаружил, что скалю зубы.

– Ладно, не могу больше выносить безделья. Нужно чем-то заняться.

– Значит, вы чувствуете себя лучше?

– Да, пожалуй, – ответил я после некоторых раздумий.

– Что ж, я готова, – ответила Телдра. – Только не знаю, что нам следует делать.

– Не стану утверждать, что у меня есть план, но мне кажется, что нет смысла просто сидеть и ждать появления врагов или друзей. Давайте попробуем найти выход из комнаты.

– А как тогда они нас найдут? Я имею в виду наших друзей…

– Надеюсь, что найдут. – Я пожал плечами. – Полагаю, они смогут войти с нами в псионическую связь, если окажутся достаточно близко.

Я встал, стараясь не делать резких движений, и подошел туда, где лежала моя шпага, забытая и несчастная. Проверил клинок – все было в порядке, – убрал ее в ножны и подошел к кинжалу Морганти. Постоял немного, принял решение, вздохнул, поднял его и спрятал в ножны.

– Я не вижу дверей, – заявила Телдра.

– Конечно нет. Так было бы слишком просто.

Я потянулся, – довольный тем, что могу двигаться. Телдра подошла ко мне, Лойош вспорхнул на плечо, шпага привычно постукивала по бедру, рядом висел сильный кинжал Морганти, Чаролом занимал свое место на левом запястье, оставшаяся пара кинжалов скрылась под плащом. Я чувствовал, что готов ко всему, если только противник не окажется слишком необычным.

Мы прошлись по большой, практически пустой комнате, осматривая стены, пол и потолок. Это заняло довольно много времени, но я не возражал; мне удалось почти полностью прийти в себя – если не считать общей вялости. Лойош периодически напоминал, чтобы я не делал глубоких вдохов. Если не считать пустых полок, случайным образом расположенных на стенах, смотреть было не на что. Все выглядело скучным, одинаковым и производило тягостное впечатление.

Наконец мы вернулись к тому месту, где висели цепи.

– Выхода здесь нет, – сказал я.

Телдра кивнула.

– Похоже, мы получили ответ на вопрос, пользуются ли дженойны волшебством.

– Волшебством, – согласилась Телдра, – или чем-то очень на него похожим. Но я думала, что ответ получен раньше, когда они появились здесь в первый раз.

– Верно. Или когда они лишили меня сознания. Хорошо. Что дальше?

– Не знаю.

Телдра не сказала: «Придумывать планы – ваше дело», но у меня сложилось впечатление, что она так подумала. Я не стал мрачнеть, хотя она, наверное, решила, что у меня возникло такое желание.

– Если бы я не сомневался в том, что смогу сотворить заклинание, то проверил бы на прочность стены. – Я потрогал ближайшую. – Так-так…

– Что вы заметили? – Телдра тоже прикоснулась к стене. – В чем дело, Влад? Обычная стена – и ничего больше.

– Да, а что, если где-то она заканчивается?

– Иллюзорные стены?

– Может быть, – ответил я. – Но я подумал о самых обычных стенах, в которых двери выглядят как их часть.

– Ах вот вы о чем. Да, такой вариант возможен.

– Вы идите в ту сторону, а я пойду туда.

Телдра кивнула, и мы двинулись вдоль стен, касаясь их руками. Если они и были иллюзорными, то иллюзия эта была и тактильной, и стены нигде не поддавались.

– Что ж, ничего не вышло, – со вздохом сказал я, когда мы снова встретились. Она кивнула.

– Другие идеи?

– Телдра, а вам не кажется, что теперь ваша очередь?

По ее лицу промелькнула быстрая улыбка.

«Знаешь, босс, им вовсе не обязательно иметь двери».

«Знаю, знаю. Но так говорится и о цитадели волшебника-атиры. А мы с тобой знаем лучше[116]».

«И только из-за того, что это не так…»

«Знаю, Лойош. А теперь заткнись и дай мне подумать».

Он воздержался от очевидных шуток по этому поводу. Я научился радоваться даже таким приятным мелочам жизни.

После недолгих раздумий я сказал:

– Ладно. Если мы собираемся произвести испытания, так тому и быть.

Телдра бросила на меня удивленный взгляд. Чаролом скользнул в мою ладонь. Я видел, что Телдре хочется спросить, что я намерен делать, но она промолчала, а я не стал ничего объяснять – коли суждено выглядеть смешным, незачем заранее пускаться в рассуждения.

Я ударил Чароломом о стену, к которой мы были прикованы. Раздался глухой гудящий звук.

– Влад?

– Постарайтесь привыкнуть к этому звуку, Телдра.

– Очень хорошо, – кивнула она.

Я сделал шаг вправо и снова ударил в стену Чароломом. Звук оказался прежним. Я сделал еще шаг и еще.

Комната была большая, времени все это займет немало, но я уверил себя, что просто убиваю время, пока дженойны не появятся вновь, или пока Морролан с Алиерой не придут нам на выручку, или пока не случится еще что-нибудь.

Шаг – удар. Шаг – удар. Шаг – удар. А потом, когда я нашел то, что искал, выяснилось, что я едва не пропустил нужное место. Я успел пройти треть пути – нанес очередной удар, собрался сделать новый шаг, но в последний момент заметил, что Чаролом снова изменился. Он стал короче, а его звенья уменьшились. Я остановился, посмотрел на него, а потом перевел взгляд на ту часть стены, перед которой стоял.

Я вновь ударил в стену цепочкой и ощутил в ладони легкое покалывание – передо мной появился дверной проем. Даже не дверь: скорее высокая каменная арка высотой в двенадцать футов, а ее ширины хватило бы, чтобы в проем вошли четыре взявшихся за руки человека.

Проход возник передо мной, словно говоря: «Чего ты так долго ждал?»

Я посмотрел на леди Телдру, которая шла рядом со мной.

– Да, – кивнула она, – я тоже вижу.

Я не только видел проход, но и ощущал легкий ветерок. Впереди было темно, лишь на далеком небе искрились точки света.

– Звезды, – промолвила леди Телдра.

– Знаю, – ответил я. – На Востоке их тоже можно увидеть.

– Да, помню, – проговорила она.

– Точно не скажу, что они такое; кое-кто утверждает, будто там живут боги.

– А другие говорят, что каждая из звезд – целый мир, – вздохнула Телдра. – И что когда мы минуем Врата Смерти, то окажемся на одном из этих пятнышек света, откуда сможем смотреть назад и видеть наш мир таким же – маленьким светлым пятнышком. Мне нравится такая теория.

– Не уверен, что меня вдохновляют подобные перспективы, – признался я. – Никогда не любил попадать в незнакомую обстановку.

Телдра воздержалась от очевидных замечаний, лишь молча ждала, пока я приму решение. У нас на глазах небо стало светлеть – очевидно, начинался рассвет. Я даже различал отдельные детали ландшафта.

Прошло еще несколько мгновений, прежде чем я сумел убедить себя сделать шаг через проход, в сторону чужого мира, пустоты и звезд на далеких небесах.

8

ЭТИКЕТ РЫБОЛОВА

Вот короткая история для вас, прежде чем мы двинемся дальше.

В начале Мира Тьма сочеталась с Хаосом, и у них родились три дочери. Первую звали Ночь, вторую – Боль, а третью – Магия. Потом Хаос сочетался с Небом, и родился сын по имени Зло. Однажды Зло, ревнуя своих единокровных сестер, пленил Магию и заточил в своей тайной твердыне за пределами Мира. Однако Магия позвала свою мать, Тьму, которая услышала ее крики, и, поскольку она видела все, Тьма узнала, что сделал Зло.

Тогда Тьма призвала Хаос и сказала:

– Посмотри, что натворил твой сын! Он похитил Магию из нашего Мира.

Хаос обратился против своего сына, изгнал его и освободил Магию, вернув ее в Мир. Тогда Зло заплакал, сожалея о содеянном, и стал молить отца, чтобы тот не отрекался от него. Хаос не смог отказаться от единственного сына, поэтому сжалился и разрешил Злу также вернуться в Мир; но с тех пор Магия не верит Злу, а Зло продолжает преследовать Магию, Тьма же следит за ними обоими, так что, если вы где-то встретите Зло, там же будет и Тьма, наблюдающая за ним; а Хаос иногда приходит на помощь Магии, хотя иногда оказывается и на стороне Зла.

Вам понравилось? Это древняя легенда моего народа, и кое-кто верит в нее буквально. Я и сам считаю, что в ней содержатся крупицы правды, потому что другое имя Магии – Вирра, Богиня Демонов, и, кто знает, возможно, дженойны и есть Зло. Я не осмеливаюсь делать окончательных выводов; если и существует персонификация Тьмы, не говоря уже о Хаосе, то я не хочу их знать.

Итак, мы оказались во власти Зла; во всяком случае, в его мире. Возможно, Магия поможет нам, однако опасаюсь, что даже если дженойны не доберутся до меня, я споткнусь о собственные метафоры и сломаю себе шею.

Так я размышлял, когда мы вышли наружу. Не знаю, что почувствовала Телдра, но я испытал настоящее потрясение: неожиданно оказалось, что мир дженойнов не ограничивается одной комнатой в одном здании.

«Ты видишь кого-нибудь, Лойош?»

«Нет, босс».

Мы прошли двадцать пять или тридцать футов, и я оглянулся; меня бы не удивило, если бы все исчезло, но строение, которое снаружи выглядело почти так же, как внутри, оставалось на месте. Пожалуй, лишь поверхность камня была не такой гладкой. Присмотревшись, я заметил, что оно необычной формы – рассмотреть его с близкого расстояния оказалось довольно трудно, но я видел, что стены не ровные и на них имеются какие-то диковинные выступы. Имело ли это значение? Глупый вопрос. Что важно и что нет, когда речь идет о таких невероятных существах?

Я огляделся по сторонам, и на память мне пришла гора Дзур.

Нет, внешне местный ландшафт не имел ничего общего с горой Дзур, но…

Ладно. Речушка, шириной в пятьдесят или шестьдесят футов, справа налево по диагонали пересекала долину, до нее оставалось пройти около ста футов. Хилые деревья с обрубками веток и крупными листьями росли вдоль ее берегов, немного впереди виднелся каменный мост. Справа – несколько невысоких холмов, коричневых и каменистых, а слева местность оставалась плоской, но плавно понижалась. И над всем – в буквальном смысле слова – нависал жуткий, яркий, обжигающий объект. Я не пытаюсь вас заинтриговать – мне приходилось бывать на Востоке[117], и я прекрасно знаю, что его называют Горнило, как и у нас в Империи, вот только там, на Востоке (и в нескольких местах на Дальнем Западе), оно не скрыто постоянной пеленою облаков. Но я успел забыть, какое оно ужасно яркое и какими темными кажутся тени, которые отбрасывают предметы.

Сейчас Горнило находилось низко над горизонтом, слева от меня, и, среди прочего, ярко освещало все остальное, в том числе и несколько пышных белых облаков на небе, которое было таким же голубым, как над Фенарио. Меня вдруг охватила тоска по дому, смешанная с уверенностью, что я попал в мир, где, вполне возможно, еще не ступала нога человека.

Мы с Телдрой изучали удивительный ландшафт, когда я вспомнил о горе Дзур. Окружающий мир состоял из природных элементов, но я мог бы поклясться, что он кем-то создан искусственно. Такое впечатление, что кто-то присел и сказал: «Ладно, река течет прямо, а мы ее повернем. И почему бы не поставить здесь парочку холмов?»

– Вы правы, – промолвила Телдра. Я посмотрел на нее.

– Прощу прощения?

– Гора Дзур.

– А я и не знал, что произнес эти слова вслух.

– Вы их пробормотали.

– Хм-м-м.

Интересно, с каких пор у меня появилась столь вредная привычка? Наверное, дело в том, что я почти все время один. Нужно за собой следить – до добра такие вещи не доводят.

– Ничего живого, – негромко проговорила Телдра.

Я собрался спросить, что она имеет в виду – ведь здесь были трава, деревья и тому подобное. Потом сообразил: в воздухе не летали птицы, нигде не копошились мелкие животные, не говоря уже о крупных. Я посмотрел под ноги – даже насекомых не видно.

– Вы правы, – ответил я. – Похоже, мы здесь единственные живые существа.

– Да, – улыбнулась Телдра. – На сей раз это сделала я.

Моя рука потянулась к рукояти шпаги, и я вдруг ощутил, что этот мир – и все, что случилось после того, как мы прошли сквозь окно в башне Морролана – сплошная продолжительная иллюзия; а я нахожусь в одном из изощренных снов, с которыми сталкивался на Дорогах мертвых[118].

«Мир вполне реален, босс».

«Ты уверен?»

«Я уверен. Если здесь и есть чары, то только для того, чтобы что-то скрыть, а не изменить внешний вид окружающих предметов».

«Довольно тонкое различие, дружище».

«Знаю».

Ну, тут я должен был поверить Лойошу на слово. А если он ошибся и мы попали в изощренный сон, вроде тех, что посещали меня на Дорогах, что ж, хорошо известно, что есть только один способ его покинуть: относиться к нему так, словно это реальность.

Однако к отсутствию живых существ привыкнуть довольно трудно.

– Как вы думаете, Телдра, может быть, весь этот мир подделка?

– Может быть, Влад.

– Нет. – Я покачал головой. – Невозможно, чтобы весь мир оказался ненастоящим.

– В самом деле? Почему?

– Потому что, если они способны на такое, у нас нет никаких шансов в борьбе против них.

Она рассмеялась.

– Ясно. Мне еще не приходилось сталкиваться с такой логикой.

– Я совершенно серьезно, – пожав плечами, проговорил я. – Я понял это за долгие годы своей изменчивой карьеры. Если единственный шанс выжить состоит в том, что противник не был волшебником, или не имеет запасного кинжала, или не в состоянии перепрыгнуть через одиннадцатифутовую расселину, следует считать, что он не владеет волшебством, у него нет запасного кинжала и одиннадцатифутовая расселина ему не по зубам.

– Вполне практичная логика, – ответила Телдра.

– Да, – пробормотал я, вспомнив парня, который сумел перепрыгнуть через одиннадцатифутовую расселину, к моему ужасному неудовольствию, – впрочем, мне все равно удалось выжить, потому что в тот день он надел не те сапоги. Длинная история; не имеет значения.

Слева дул легкий ветерок. Он не нес с собой никаких запахов, если не считать сладковатого привкуса, который пронизывал местный воздух. Я снова вспомнил о том, что следует дышать часто и не делать глубоких вдохов.

– Телдра, – сказал я, – наверное, вы изучали старые песни и легенды, да и ваше знание истории превосходит мое, а так как я практически не бывал в театре[119], то и здесь вы имеете передо мной преимущество.

– Возможно, – не стала она спорить.

– И что вы скажете? Что делают люди, которые попали в такое положение?

Телдра посмотрела на меня.

– Ну, – проговорил я, – когда человек оказывается в совершенно чужом мире, где ему даже дышать тяжело, и его окружает враждебная среда, со всех сторон атакуют враги, обладающие могуществом богов, и он не в силах вернуться домой – какие шаги надо предпринимать в подобных ситуациях?

Она едва заметно улыбнулась.

– Обычно, – ответила Телдра, – герои обращаются к своему богу-покровителю, тот дает им почти невыполнимые поручения в обмен на минимальную помощь, которая в конечном счете – какая ирония! – оказывается решающей. Или же ему удается отыскать могущественный артефакт, обладающий неизвестными свойствами, но в результате его использования теряет собственную душу, и потому после счастливого спасения герой убивает тех, кого любит больше всего на свете.

– Ага. Ну, теперь вам понятно, почему я не хожу в театр.

Телдра вновь рассмеялась, а я еще раз огляделся – мне вдруг стало страшно от мысли, что Морролан и Алиера не вернутся, дженойны о нас забудут, а мы не найдем выхода и останемся здесь до конца наших дней. И дней этих будет совсем немного, если нам не удастся решить проблему с питанием. Впрочем, я знал, что мой страх не имеет под собой оснований. Какие бы деяния ни совершал в прошлом Морролан, я не сомневался, что он не оставит попыток спасти нас до тех пор, пока жив. И, естественно, учитывая все обстоятельства, не исключено, что и смерть вряд ли его остановит[120].

Я вздохнул.

«Знаешь, Лойош, если бы вчера, в это самое время, кто-нибудь заявил мне, что через тридцать часов[121] я спасу Морролана и Алиеру, едва не прикончив Богиню Демонов, после чего окажусь в тюрьме размером с целый мир, не в силах решить, хочу я быть спасенным или нет, я бы сказал: «Да, звучит убедительно».

«Да, наверное, ты так бы и сказал, босс».

«Пожалуй, это кое-что говорит о моем образе жизни».

«Угу».

Я вновь огляделся по сторонам, отметил идеальные пропорции реки, холмов и гор – и опять мне показалось, что кто-то все прекрасно спланировал. У меня возникло иррациональное (и, я уверен, ложное) убеждение, что существует только эта, видимая часть мира – а все остальное остается серым и незаконченным; и снова мне вспомнились Дороги мертвых, хотя я так и не понял почему.

Мы с Телдрой зашагали вперед. Земля была мягкой и пружинистой, довольно скоро мы добрались до берега реки, который возвышался над потоком всего на два или три фута.

Я наклонился, чтобы рассмотреть его повнимательнее. Казалось, он практически не движется, однако на его поверхности периодически возникали белые барашки. Воду нельзя было назвать голубой, зеленой или красной, как большую часть той, что мне приходилось видеть. Пожалуй, ее оттенки ближе всего подходили под определение желто-бурого цвета.

«Что это такое, босс?»

«Вода».

«А что с ней?»

«Не знаю. Она кажется такой же неестественной, как и все остальное здесь, но… она какая-то неправильная».

Он ничего не ответил; я продолжал изучать поток. Телдра оставалась за моей спиной – молчаливое воплощение терпения. Я наклонился еще ниже, а потом опустился на колени. Протянул руку к воде, но в последний момент передумал, и моя ладонь застыла в воздухе. Затем я – как бы поточнее выразиться? – прислушался к своим ощущениям. Это трудно описать; напоминает различие между тем, что ты что-то слышишь или пытаешься услышать; или тем, как ты кладешь руку на бархат, или закрываешь глаза и стараешься почувствовать его поверхность; только вот… Впрочем, забудьте. Подобные вещи доступны только колдунам.

Так или иначе, но я потянулся к воде, и…

– Да, – сказал я вслух.

– Да? – эхом отозвалась леди Телдра.

– Да, – согласился я.

Она ждала.

Я повернулся к ней.

– Вода, – сообщил я, – вовсе не вода.

Она ждала.

«Босс…»

«Не знаю, Лойош; я пытаюсь понять».

А вслух я сказал:

– Вода не такая, как все остальное здесь. То есть такая и не такая. Ну… не знаю. Я хочу пройти вдоль берега.

– Хорошо, Влад. Вверх по течению или вниз?

– Хм-м… вы задаете хорошие вопросы.

Исток или итог; теория или практика; выяснить, что все это значит, или направиться туда, где можно что-то сделать. Момент подсознательной нерешительности, когда появляется шанс понять в себе нечто важное. А может быть, и нет; я знал, что по своим склонностям являюсь человеком истока; мне нравится с максимальной четкостью понимать суть вещей, но если я хочу что-то предпринять до того, как кто-то начнет ставить на мне эксперименты, нельзя терять времени.

– Вниз, – заявил я. – Посмотрим, куда она течет.

Телдра кивнула, Лойош пробормотал в моем сознании согласие, и мы зашагали вдоль берега. Вода текла неспешно, земля под ногами оставалась мягкой и пружинистой, хотя и неровной. Я начал привыкать к сладковатому привкусу воздуха и дышал часто и неглубоко. Окружающий ландшафт почти не менялся, вода в реке была спокойнее, чем в лесных протоках, которые я научился находить по звуку и запаху.

Мы прошли почти милю, когда мне показалось, что я слышу далекий гул. Создавалось впечатление, что его источник находится где-то впереди.

«Лойош, ты сказал, что не можешь летать, но…»

«Нет, по-моему, я способен взлететь».

«Тогда…»

«Уже в пути, босс».

Он оставил мое плечо и полетел вперед. Крылья мощно рассекали воздух, но, набрав высоту, Лойош старался парить, лишь изредка взмахивая крыльями; его полет получился достаточно изящным.

«Спасибо, босс».

«Заткнись. С тобой все в порядке?»

«Да, я справляюсь. Просто нужно побольше парить, и я не смогу летать долго».

«Этого и не потребуется. Что ты видишь?»

«Я бы сказал, что вижу воду, вот только ты утверждаешь, будто это не вода, так что… подожди минутку. Шум усиливается. Тут…»

«Что?»

«Ну, ничего опасного. Идите за мной».

«Ладно».

Земля начала подниматься, теперь вода – или нечто иное – осталась в двадцати футах под нами, в некоем подобии расщелины, как модель речной долины, окруженной кустарником. Лойош вернулся ко мне на плечо. Гул стал громче – с каждым шагом он заметно усиливался, и вскоре рев стал оглушительным. Мы вышли на гребень холма и увидели водопад – если бы вниз падала вода. Впрочем, вела она себя как вода, когда переливалась через горловину и падала вниз, каковой «низ» находился футах в ста двадцати. Оттуда, как и положено, поднимался туман. Горловина была поуже русла реки, где-то футов тридцать пять. «Вода», за отсутствием более подходящего слова, стремительно неслась вперед и вниз. Как завороженный, я смотрел на удивительный феномен, так нас иногда поражает природа, хотя не стал бы называть данное явление «природным» – я не верил в естественное происхождение водопада, как и всего остального.

Величественное падение «воды» продолжалось. Она пенилась, бешено вращалась в бассейне внизу, а потом текла дальше; я выбрал несколько частичек и некоторое время наблюдал за их падением. Над водоемом медленно клубился туман. Так что же это такое?

Я ощутил, как на моем левом запястье зашевелился Чаролом. Совсем чуть-чуть; однако я знал, что мне не почудилось.

А потом я понял.

Конечно, тот, кто дослушал мою историю до этого места и сейчас удобно сидит в кресле, потягивая свое любимое вино, и внимает моему голосу – все понял уже давно. Наверное, и мне следовало разобраться раньше. Но одно дело слушать, и совсем другое – быть непосредственным участником, видеть и слышать, не желая верить собственным чувствам.

– Хаос, – произнес я вслух, сделав его реальным. Согласно одной из теорий колдовства, назвать явление – значит подарить ему могущество; по другим теориям, давая кому-то или чему-то имя, я получаю над ним власть. В данном случае, как мне показалось, имел место второй вариант.

– Что? – вскричала Телдра.

Я подошел к ней поближе.

– Хаос, – повторил я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно, словно я не сообщал ей ничего важного. – Мы видим сам хаос.

Она довольно долго смотрела вниз, потом наклонилась и проговорила прямо мне в ухо:

– Да, вы правы, это хаос. Только он взят под контроль. Он течет туда, куда хотят дженойны, и делает то, что они пожелают.

Я кивнул, и мы отошли шагов на двадцать от вершины, чтобы разговаривать не повышая голоса.

– Вот уж не знал, что хаос встречается вне нашего мира, – признался я.

– Я тоже.

– Вопрос в том, что страшнее: факт, что дженойны создали реку хаоса, или их способность ее контролировать? Или то, что они позволили нам на нее взглянуть?

– Я начинаю думать, – проговорила Телдра, – что причина, по которой нас не тронули, состоит в том, что мы для них слишком мелкие фигуры.

– Обидно, но может оказаться правдой, – согласился я. – Ваше предположение хорошо еще и тем, что оно объясняет, почему дженойны позволили нам все это увидеть – мы просто не имеем никакого значения.

Телдра сделала деликатный выдох через нос, продолжая смотреть по сторонам. Я наблюдал за ней.

– А мы еще сомневались, есть ли здесь магия, – сказала она.

Я прислушался к гулу «водопада». С того места, где мы стояли, было видно, как хаос собирается перед тем, как обрушиться вниз с края утеса. Теперь, когда я знал – точнее, когда признался себе в своем знании, – хаос уже гораздо меньше походил на воду. Его цвет менялся, как только я пытался остановить на нем взгляд, становясь то серым, то темным и зеленым. Да и вел он себя немного не так, как вода.

– Ну, нам удалось кое-что выяснить, – заметил я.

Хаос. Если верить одним, это суть жизни; другие утверждают, что хаос есть основной строительный материал всякой материи и энергии. Не знаю, никогда не интересовался философией магии и не пытался изучать эту пугающую, запрещенную ветвь волшебства.

Однажды я использовал хаос[122] и с тех пор просмотрел несколько книг у Морролана, чтобы разыскать парочку полезных заклинаний, но никогда не стал бы всерьез этим заниматься.

Да, однажды я использовал хаос.

Довольно давно, в самом сердце города, пытаясь спасти жизнь Морролана (который в тот момент был мертв; не спрашивайте), я столкнулся лицом к лицу с несколькими волшебницами Сучьего патруля – Левой Рукой джарегов – и призвал на помощь способности, о существовании которых даже не подозревал, и швырнул в них нечто. У них не было никаких шансов. Да, однажды я это сделал.

Я погрузился в прошлое и вновь ощутил под щекой шершавую дверь таверны и непреодолимое отчаяние; я вспомнил охватившее меня желание сделать хоть что-нибудь, и мгновенное освобождение энергии – умение, доставшееся мне по наследству, поскольку моя душа состоит в близком родстве с душами каких-то идиотов, имевших обыкновение играть со столь чудовищными силами. В тот день я и сам вел себя как идиот и меня спасла Алиера – до растворения моего бренного тела и целого района Адриланки в океане материи и энергии, или что оно собой представляло, оставалось совсем немного.

Я вспомнил тот день и события, которые произошли с тех пор так, словно сам я был тогда сторонним наблюдателем, а не участником.

Вот только так случилось, что я был непосредственным участником тех событий. И мне никуда не уйти от последствий.

«Босс…»

«Не сейчас, Лойош. Дай мне самому во всем разобраться; у этой штуки слишком много различных аспектов».

«Хорошо».

Если кто-то спросит у меня, изучал ли я доимперское волшебство, я с чистой совестью отвечу «нет». Все верно, я его не изучал.

Но…

Доимперское волшебство – по всей видимости, самый сложный раздел магии, во всяком случае, до тех пор, пока вы не попытаетесь связать все его виды с объектом, где хранится ваша душа, чтобы вы могли назвать себя «чародеем» – уж не знаю, какое удовлетворение это вам принесет. В свое время я пестовал иллюзии относительно волшебства в той его форме, в какой оно практиковалось, когда не было еще ни Империи, ни Державы, ни того, что я называю цивилизацией. У меня имелась небольшая фора, которая определялась родственными связями в моих прошлых жизнях[123]. Я довольно быстро отказался от изучения древнего волшебства не только из-за трудностей и охватившего меня страха – просто в тот период в моей жизни происходило слишком много всего другого[124]. Однако я прекрасно запомнил первый шаг – то есть самое простое и легкое заклинание, без которого невозможны любые дальнейшие шаги. Так вот, это заклинание, если мне удастся его правильно воспроизвести, может оказаться полезным.

Я анализировал ситуацию, размышляя сразу о нескольких аспектах проблемы, – к тому моменту, когда я закончил, в моих руках уже оказался мешочек с принадлежностями для колдовства. Конечно, с собой у меня был весьма ограниченный запас, и я понимал, что необходимо его беречь, но что оставалось делать? Я взял керамическую бутылочку с соком диры[125], поскольку он не является редкостью, да и применяется лишь для лечения одного вида лихорадки, которой мне до сих пор удавалось избегать. Без долгих колебаний я вылил содержимое бутылочки на землю.

Телдра вопросительно посмотрела на меня. Я покачал головой.

Затем сделал петлю из длинной полоски кожи, накинул ее на горлышко пустой бутылки и подошел к берегу потока, в котором, словно вода, тек хаос.

Телдра выразительно откашлялась.

– Интересно, что помешает бутылочке раствориться, когда она попадет в хаос?

– Кажется, вы знакомы с Морроланом гораздо дольше меня – неужели вы не читали его книг?

– Только не о доимперском волшебстве. А вы читали?

– Да, – ответил я.

– Понятно. Значит, вы знаете, как сделать то, что вы собираетесь делать?

Вопрос показался мне слишком навязчивым для Телдры, но я не мог ее винить: находиться рядом с человеком, который играет с хаосом, не имея необходимой подготовки, – стоит пары невинных вопросов.

– Примерно, – ответил я.

Она прикусила губу и больше не стала задавать вопросов, так что вполне заслужила все медали, какие вручают в ее Доме.

Я принялся вращать бутылочку перед собой, примерно в футе над потоком.

– На самом деле это совсем нетрудно, – заверил я Телдру. – Нужно успеть захватить совсем немного. Главное, скорость вращения. – Я говорил, продолжая раскручивать бутылочку чуть быстрее. – Хаос начинает воздействовать на вещество, с которым он входит в соприкосновение, с небольшой задержкой. Проблема состоит в том, чтобы захватить толику хаоса прежде, чем он уничтожит сосуд. – Я взглянул на Телдру. – Отойдите, пожалуйста, на пару шагов вправо.

Она молча повиновалась.

Другой трюк связан с заклинанием.

Тут особенно нечего рассказывать. Речь действительно идет о довольно простом заклинании – оно подробно описано в книгах. Следует зачерпнуть энергию через связь с Державой…

Да…

В этом вся и штука. «Связь с Державой» в данный момент отсутствовала в принципе.

Однако существуют и иные пути, если вы готовы рискнуть, связываясь с освобожденным, сырым хаосом. Так уж получилось, что у меня имелись внушительные его запасы.

Я посмотрел на поток.

Вы знаете, как сложно смотреть на воду, если хотите ее разглядеть, когда она проносится мимо вас? Пена, водовороты, гребни волн или отражение, но не сама вода… Еще труднее уловить что-то в потоке хаоса, квинтэссенции бесформенности; ведь, как правило, нашим глазам предстает форма. Попробуйте, если у вас когда-нибудь появится такая возможность, изучить чистый хаос, когда одновременно нужно увидеть слишком много и слишком мало.

Но я не прекращал попыток, не обращая внимания на постоянное изменение цвета, упорно отказываясь видеть формы, которые навязывала мне бесформенность. И в конце концов – уж не знаю, сколько продолжался процесс, – я начал в него проникать. Волшебники, много работающие с хаосом, говорят, что каждый новый опыт есть шаг к безумию. Если судить по Алиере и Морролану, это правда. К счастью, мне не пришлось заходить так далеко, всего лишь до произнесения одного маленького заклинания. Вскоре я почувствовал первые признаки того, что заклинание начинает действовать. С одной стороны, я был совершенно спокоен, даже расслаблен, а с другой – мне казалось, что стоит сделать один неверный шаг или потерять равновесие, как я рухну в пропасть безумия.

Метафора равновесия оказалась весьма удачной и реальной, поскольку во время произнесения заклинания я наклонился над потоком хаоса. Если бы я в него упал, вашего покорного слугу ждала бы невероятно быстрая смерть, но мне совсем не хотелось провести последние мгновения своей жизни именно так.

Я изменил угол вращения, и теперь бутылочка двигалась не параллельно поверхности потока, а перпендикулярно к нему. По моим подсчетам, полный оборот занимал секунду. К сожалению, я никак не мог вспомнить нужную величину – полсекунды? Немного меньше? Я слегка ускорил вращение и осторожно выдохнул.

– Ну, пора, – сказал я вслух. – Будьте внимательны; что-то должно вылететь на берег у меня за спиной. – И я закончил заклинание, одновременно опустив руку, – бутылочка упала в поток.

Первая хорошая новость заключалась в том, что я не последовал вслед за ней; впрочем, этого я почти не боялся.

Второй хорошей новостью явилось то, что поток не выплеснулся на меня; такого поворота событий я опасался, но ничего не смог придумать, чтобы его избежать.

Третьей хорошей новостью стало то, что кожаный ремешок у меня в руке стал легче, я посмотрел вниз и увидел, что его нижний конец освободился.

Но по-настоящему радостное известие я получил, когда Телдра закричала:

– Я видела! Что-то сверкнуло и полетело в ту сторону.

Я проследил за ее указательным пальцем, на всякий случай выпустив ремешок – вдруг на его конце застряло что-нибудь опасное.

Трава здесь была не слишком высокой, и через пять минут я нашел то, что искал. Наклонившись, я поднял необычный предмет, словно ничуть его не боялся.

Он принял форму маленького камешка, идеально гладкого, примерно в дюйм диаметром; он оказался довольно тяжелым для своего размера и был матового сине-фиолетового цвета.

– Нашел, – заявил я, показывая свою добычу Телдре.

Она подошла ко мне, чтобы получше его рассмотреть, а Лойош сделал то же самое, заглядывая мне через плечо.

– Чистый хаос, – продолжал я, – но в такой форме, которая позволяет с ним работать.

– Ну, если вы уверены… – осторожно проговорила Телдра.

– Уверен.

И я засунул кусочек хаоса в свою сумку, словно не произошло ничего особенного.

Телдра кивнула, будто она каждый день видела такие вещи, и спросила:

– Ладно, Влад, а что мы будем делать дальше?

Толковый вопрос. У меня есть Чаролом, сильный кинжал Морганти, кусочек хаоса, владение искусством колдовства и мой прирожденный ум. Возможно, все это на что-нибудь сгодится.

– К черту терпение, – сказал я вслух. – Я намерен уйти отсюда и кого-нибудь убить.

9

КАК СООБЩАТЬ НЕПРИЯТНЫЕ НОВОСТИ

Телдра нахмурилась.

– Прошу прощения?

– Ерунда; старая шутка, популярная среди джарегов. Давайте возвращаться.

– Возвращаться, Влад?

– В нашу тюрьму.

Я внимательно наблюдал за ее лицом и решил, что она не может решить, что выбрать – вежливо пожать плечами или поинтересоваться, не сошел ли я с ума. Я решил избавить ее от мук выбора.

– Это место, – я сделал неопределенный жест, – вызывает у меня неприятные ощущения. Дженойны легко найдут нас в любой части своего мира – если, конечно, захотят, поэтому, оставаясь здесь, мы лишь усложняем задачу для Морролана и Алиеры.

– Значит, вы сдались и готовы ждать спасения?

– Ха. Я все еще размышляю над нашей проблемой.

– И у вас возникла новая идея, верно?

– Ну-у-у… Что-то вроде плана.

Она улыбнулась.

– Что ж, меня это вполне устраивает, – заявила Телдра, и мы направились к зданию, которое было нашей тюрьмой.

Возможно, мне бы следовало удивиться, что оно не исчезло, что все осталось на прежних местах – даже дверной проем. Мы вошли внутрь. Когда же переступили порог, дверь пропала, но я опять ожидал чего-то подобного.

«Какой у тебя план, босс?»

«Если я отвечу, ты просто посмеешься».

«Скорее всего».

«У Телдры можно многому научиться».

«Океан говорит, что река мокрая. Снег говорит, что лед – холодный».

«А джареги говорят, что йенди – это рептилии?»

«Заткнись, босс».

Я изучал большую пустую комнату в большом пустом мире, размышлял о ситуации, в которой мы оказались, обдумывал свой план и пытался сохранить оптимизм. Цепи и кандалы все еще свисали со стены. Дженойны способны без малейшего напряжения вновь посадить нас на цепь. Но зачем? Ведь единственной причиной…

– Телдра, как вы думаете, я параноик?

Она заморгала.

– Лорд Талтош?

– Мне повсюду чудятся коварные заговоры, а в любом действии я подозреваю лишь обманные ходы.

– Я припоминаю, милорд, историю с Волшебницей в Зеленом[126]. Кажется, тогда вы оказались правы.

– Она йенди.

– А мы имеем дело с дженойнами, гораздо более опасными существами. Сталкиваясь с йенди, знаешь, что все их действия направлены на то, чтобы пустить тебя в ложном направлении. А дженойнов мы совершенно не понимаем и не имеем ни малейшего представления о том, понимают ли они нас.

Я кивнул:

– Тут вы правы.

– Полагаю, мы поступаем разумно, – продолжала Телдра, – когда сомневаемся, что делаем именно то, чего они от нас ждут – если дженойны все спланировали заранее и каждый наш шаг делается в соответствии с их желаниями. Разве Сетра об этом не говорила? Однако ни в чем нельзя быть уверенным, поскольку наше поведение непредсказуемо, к тому же мы не знаем, насколько дженойны способны предвидеть нашу реакцию. Я работаю над этим, – добавила Телдра.

– Вы над этим работаете? – удивился я.

– Да.

Мне хотелось уточнить, как именно она работает, но Телдра сама бы мне рассказала, если бы хотела. Ладно. Буду действовать, полагаясь на то, что мои выводы верны, во всяком случае, до тех пор, пока не окажется, что я ошибся – к тому времени будет уже поздно и мне ни о чем не придется беспокоиться. В фатализме есть свои преимущества.

– Телдра, вы голодны?

– Нет, благодарю вас.

Я пожал плечами и поделился с Лойошом кусочком вяленого мяса. Телдра подошла к стене и села, обняв руками колени – даже в таком положении она умудрялась выглядеть изящной и величественной.

– Телдра, а не могли бы вы дать точное определение души?

– Надеюсь, ваш вопрос носит риторический характер, Влад. Я никогда не изучала магическую философию. Мне известно лишь традиционное определение – душа есть то, что остается после смерти физического тела – жизненной сущности – личность, освобожденная от материи.

Я кивнул:

– Да. Мне тоже не приходилось изучать магическую философию. Наверное, не следовало пренебрегать этой наукой.

– Вы полагаете?

– Да.

Она вопросительно посмотрела на меня. Я коснулся рукояти кинжала Морганти, висевшего у меня на поясе.

– Клинки Морганти убивают душу. Было бы полезно знать, что именно они уничтожают, и как, и что все это значит. Я не хочу колебаться, когда ситуация станет критической.

– Понятно. Боюсь, я не сумею вам помочь.

Однако Телдра уже помогла. Я прислонился к стене рядом с ней и задумался о душе.

«Босс, почему у тебя возникает философское настроение всякий раз, когда…»

«Заткнись, Лойош».

В моем сознании раздалось его хихиканье, но я не стал обращать на него внимания.

Определение души, как поля магической энергии, обычно соединенного с живым телом, пожалуй, страдает неполнотой, однако может оказаться полезным. Насколько мне известно, клинок Морганти воспринимает душу именно так. В данном определении ничего не говорится о таком неясном явлении, как личность, заключенная в поле магической энергии, но оружие Морганти абсолютно не интересуется личностями.

Ну, если такого определения достаточно для кинжала Морганти, значит, и я могу им обойтись.

Ха!

Телдра продолжала смотреть на меня.

Я кашлянул.

– Очевидно, вы хотите, чтобы я рассказал вам о своем плане?

– Вам решать, Влад. Если хотите поведать мне свой план, я вас слушаю. В противном случае не стоит.

Я уставился на Телдру.

– Вы действительно мне доверяете?

– Да, – ответила она.

– Клянусь Чертогами Правосудия, почему!

– Потому что вы остаетесь в живых, Влад.

Она произнесла это так спокойно, что почти убедила меня.

– Хм, я только что сумел избежать ужасающей смерти.

– Если так, – заявила Телдра, – то я уверена, что вы бы вели себя достойно.

– Достойно? Я? Очень сомневаюсь. Если перед смертью я проявлю смелость, то только потому, что сражение покажется мне более надежным способом спастись, чем бегство. Если смерть настигнет меня во время бегства, я не удивлюсь.

Она улыбнулась так, словно не поверила мне, и проговорила:

– Я не хотела, чтобы разговор принял такое мрачное направление.

– О, не стоит беспокоиться, Телдра. Почти все мои мысли носят мрачный характер. Наверное, дело в том, что я всю жизнь, чтобы прокормиться, за деньги убивал людей. Странный способ существования, если подумать, поэтому я старался не предаваться размышлениям, хотя у меня плохо получалось. С другой стороны, вы работаете на типа, который приносил в жертву целые поселения, поэтому рядом с ним я лишь мелкая сошка.

– Скорее небольшие деревушки, Влад. К тому же не следует забывать, что он находился с ними в состоянии войны[127].

– Ах вот оно что. Честно говоря, я не знал, считая случившееся еще одним примером выдающегося обаяния моей дорогой Богини Демонов.

– События, о которых вы упомянули, происходили, когда Морролан входил во владение своими наследственными землями. Местные жители поклонялись Три’нагору, богу, о котором теперь почти никто не знает, и, захватив Черную Часовню, убили всех ее обитателей[128]. Морролан отплатил им тем же, отправив их души к своей богине.

– Понимаю. Эту часть истории рассказывать не принято.

– Лорд Морролан никогда не пытался объяснять свои действия. Он считает это недостойным занятием.

– Иными словами, Морролан хочет, чтобы все считали его кровавым убийцей?

– Да.

– Что ж, вполне в его стиле.

Впрочем, подумал я, он вполне мог быть достаточно кровожадным, как бы Телдра ни пыталась его обелить. Я вспомнил некий эпизод в Черном замке. Тогда я не обратил на него особого внимания, так как занимался выяснением отношений с другим джарегом[129], но я помню, как Морролан вызвал одного драконлорда на поединок. Он не только прикончил своего противника, но и сделал все, чтобы его нельзя было оживить – расчленил несчастного ублюдка. Мне показалось тогда, что он получает удовольствие, глядя на мучения поверженного врага. Один из эпизодов, о котором мне хотелось побыстрее забыть. Так или иначе, отрицать эту сторону характера Морролана невозможно. Интересно, подумал я…

– Телдра, вы помните лорда Врудрика э’Ланья, с которым Морролан сражался на поединке несколько лет назад?

Она вопросительно посмотрела на меня и кивнула.

– Можете рассказать мне о том, что тогда произошло?

– Вы ничего не знаете, Влад? Врудрик оклеветал Адрона.

– Адрона? Адрона э’Киерона?

– Да.

– Так вот в чем дело? Морролан расправился с Врудриком из-за того, что тот оклеветал человека, который был либо слишком жадным, либо неумелым, или в лучшем случае стал жертвой заблуждения, в результате чего уничтожил проклятую Виррой Империю, а весь огромный город Драгаэра поглотил хаос?[130] Речь идет об этом человеке?

– Адрон э’Киерон – один из героев Морролана. Я думала, вы знаете.

– Нет, я не знал. Но Адрон… ладно. Довольно странно… ничего, привыкну. Хм-м. Морролан э’Дриен. А кем был Дриен?

– Современник Киерона Завоевателя, возможно, первый шаман, ставший воином, или первый воин, ставший шаманом. Насколько мне известно, личностью он или она был блистательной, яркой, талантливой, созидательной, могучей и эмоционально непредсказуемой.

– «Он или она»?

– Дриен родился женщиной, но к моменту основания Империи сумел превратить себя в мужчину. Или наоборот. Мне неизвестно, имел ли он потомство; возможно, легенда лжет, но такова традиция.

– Понятно. Тогда… не имеет значения. А как насчет другой истории? Когда Морролан напал на гору Дзур, узнав, что там скрывается тот, кто не платит ему налоги[131]?

– Ну, – с улыбкой ответила Телдра, – тут все правда.

Я усмехнулся.

– Наверное, было бы здорово присутствовать при том разговоре. Полагаю, вы в нем не участвовали?

– Вы правы.

– И он никогда ничего не рассказывал?

– Нет. Не думаю, что между ними произошло что-то ужасное. С тех пор они стали друзьями.

– Правда? Она заплатила ему налоги?

– Не знаю, – ответила Телдра, продолжая улыбаться.

– Надо у него спросить, когда мы не будем пытаться выбраться из ловушки, устроенной полубогами. Кстати, у меня возникла одна идея. Сейчас я в общих чертах расскажу вам о ней…

«Босс!»

Морролан и Алиера вернулись. Оба держали в руках обнаженные клинки, а в их глазах ясно читалось желание кого-нибудь убить – я испытывал аналогичные чувства.

– Добро пожаловать, – сказал я, – в наше временное жилище. Боюсь, наше гостеприимство…

– Где они? – перебила меня Алиера.

Я пожал плечами.

– Перед отбытием они не сообщили нам, куда направляются. Точнее, я забыл у них спросить. Насколько я помню, в тот момент я прилег вздремнуть. Кстати, Морролан, тебе удалось получить налоги с горы Дзур?

– Влад, – проворчал Морролан, – ты представляешь, что нам пришлось сделать, чтобы вернуться сюда? Некромантке потребовалось двенадцать часов, чтобы извлечь воспоминания из Черной Длани – о существовании которых мой клинок даже не подозревал, – иначе нам никогда не удалось бы найти вас. А потом…

– Сколько времени прошло в вашем мире?

– Не очень много. Пару дней. Причем весьма напряженных.

Я кивнул.

– Здесь прошло лишь несколько часов. Вы принесли чего-нибудь поесть? Вяленое мясо и окорок начали портиться.

Морролан и Алиера переглянулись.

– Нет, извини, – ответил Морролан.

– Тогда нас здесь ничто не держит.

– Да, – согласилась Алиера. – Так и было задумано.

На лице Морролана появилось выражение сосредоточенности – я надеялся и верил, что он делает все, что необходимо, чтобы вытащить нас отсюда.

– Если, конечно, – добавил я, – дженойны нас отпустят. Как вы думаете, какие у них планы?

– Вполне возможно, что и не отпустят, – заявил владыка Черного замка, неожиданно посмотрев на меня. – Однако мы к этому готовы. К сожалению, ворота опять закрылись. Я пытаюсь их открыть.

Он вновь сделал почти неуловимое движение руками, и в его ладони возник черный посох чародея. На этот раз я заметил кое-что еще: голубое кольцо, которое Морролан всегда носил на левой руке, исчезло, хотя я не сомневался, что несколько мгновений назад оно там было. Ладно, превосходный фокус, стильный. Я уважаю стиль, если он не вступает в конфликт с практикой.

Я смотрел на Морролана, словно видел его в первый раз, рассказанное Телдрой никак не укладывалось в моем сознании. Адрон? Морролан оказался гораздо более сложным человеком, чем я предполагал. Может быть, неожиданно подумал я, они с Сетрой любовники, или были таковыми? Интересная мысль, не сомневаюсь, что она вернется ко мне бесконечными холодными ночами – если, конечно, у меня еще будут бесконечные холодные ночи.

Я обратился к текущим проблемам.

– Сетра в этом участвует, не так ли?

– Да, – ответил Морролан. – Она находится в башне в Черном замке и готова оказать нам помощь.

Я кивнул.

– Прекрасно понимая, что ее помощь может оказаться недостаточной или ненужной.

– Да.

Я нахмурился, в животе заурчало – он напоминал мне, что ситуация достаточно серьезна.

– Я держу их, – неожиданно сказал Морролан. – Сюда, быстро.

В шести футах за спиной Морролана воздух начал мерцать, окрашиваясь в золотые тона.

– Очень хорошо, – сказала Алиера, направляясь к Морролану. – Не стоит терять время, ворота не будут открыты вечно. Сначала ты, Телдра. Быстрее, Влад.

«Они опаздывают, босс».

«Похоже на то».

Телдра и я сделали шаг к Алиере.

* * *

Иногда события сменяют друг друга так быстро – словно одновременно происходит, или не происходит, сразу несколько вещей; как бы два пси-эстампа, совмещенные невозможностью одновременного существования. Иногда жизнь – своя или чужая – зависит от решений, которые приходят в доли мгновений. Хватит ли у тебя силы воли сделать то, что, как ты знаешь – именно знаешь, – является верным, или твой аппетит все решит вместо тебя? Позволишь ли ты гневу управлять собственным языком, и он сломает то, что никогда уже не починить, или сумеешь сдержать раздражение – всего на доли секунды – и спастись?

Иногда смерть проходит так близко…

Я сделал шаг вперед, и…[132]

…когда стих отзвук моего шага, я почти услышал…

…бесконечно продолжающийся миг, ничего не происходит, длится вечно и слишком, слишком быстро…

…внезапно осознаю…

…голоса, шепчущие в тишине, с тишиною, не тревожащие тишины…

…нога почти опускается, одновременно в одном месте и в другом, занимает два места сразу, но именно в этом и есть суть движения…

…что Лойоша со мною нет. И даже прежде чем…

…оставляя восприятие, но не понимание, откуда оно взялось, только…

…вся жизнь – движение, то есть быть здесь и не здесь в одно и то же время, или здесь и там сразу, или отвергнуть время, или отвергнуть место…

…я понял, что обстановка вокруг изменилась, что я не уверен, где я, что…

…что пришло оно извне, если такое определение допустимо, когда извне нет ни времени, ни пространства, а голоса…

…значит, по сути, быть нигде, а нигде, значит…

…Телдра, Алиера и Морролан благополучно прошли, а я застрял – я уже знал…

…явились с глазами, и ушами, и иными подобными органами…

…везде – по сути, здесь и там, и должен быть способ…

…что не могу связаться со своим дружком, и…

…вызывая у меня ощущение, что меня изучают, исследуют, анализируют и в конце концов…

…перехватить управление, или хотя бы действовать, или как минимум принять решение…

…много лет прошло с тех пор, как я был…

…отбрасывают и дозволяют…

…взяв цепь золотого света, в своем сознании, если не где-либо еще, чтобы влиться в – и пройти сквозь – щит крутящегося золота, который внезапно…

…столь близок к панике…

…остановиться, или продолжить…

…представляется мне местом, а не объектом, в который я могу…

…однако это, как и многое иное, ведет к саморазрушению, так что я…

…прерванное перемещение, движение, шаг, что, в свою очередь, позволяет…

…войти и пройти сквозь него и подвергнуться изменениям…

…попытался не думать об этом, а просто довериться ему и себе, и просто действовать…

…объединить мысль и резонанс опыта, когда я сумел, или решил, что сумел, или почти сумел…

…во вращающихся коридорах золота, которые есть и которых нет, а потом сквозь них снова, оставляя меня…

…и наверное, это сработало, потому что то, что было передо мною, оказалось позади меня, а «здесь» стало «там», и это было правильно, потому что…

…связаться – вновь – со своим дружком, дружком…

…наконец-то в реальном мире.

…я вернулся.

* * *

– Ну, – сказал я или подумал, лежа на холодном каменном полу. – Если не одно, так другое.

– С вами все в порядке, Влад?

Далеко не сразу я сообразил, что голос принадлежит Телдре, и еще больше времени прошло, пока я понял, что ее вопрос требует ответа. Какого именно ответа, я пока не понял.

– Влад?

Я повернул голову и встретился с Телдрой глазами. Глядя на ее удивительно высокую фигуру, я надеялся: она поймет по моим глазам, что я почти в норме.

«С тобой все в порядке, босс?»

«Спроси что-нибудь попроще, сейчас я не могу быстро ответить на твой вопрос».

«Куда ты пропал?»

«Я собирался задать тебе точно такой же вопрос».

Тут только я заметил, что мы никуда не ушли – и до сих пор находимся в тюрьме дженойнов.

– Влад? – голос Морролана.

Я умудрился повернуть голову и увидел, что они с Алиерой все еще здесь. Ничего не изменилось, и в то же время изменилось все.

История моей жизни.

Наконец я обнаружил, что могу говорить.

– Как долго? – пролепетал я, удивившись слабости собственного голоса.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Алиера.

Почему никто не может ответить на проклятый Виррой вопрос?

Я собрался произнести что-нибудь остроумное, но это требовало слишком значительных усилий, поэтому я лишь прохрипел:

– В горле пересохло.

Морролан поднес к моим губам фляжку, и я глотнул немного воды. Проклятие, вода показалась мне ужасно вкусной. Я собрался спросить, где он ее взял. Вода. Замечательная вещь.

– Что произошло, Влад? – спросил Морролан.

Да, лучше меня никто на вопрос не ответит!

– Сколько времени это продолжалось? – повторил я.

Говорить стало легче. Я открыл глаза – и сам не заметил, как они закрылись. Алиера и Морролан стояли рядом и смотрели на меня сверху вниз. Телдру я не видел. Лойош замер на полу рядом с моим левым ухом. Оказывается, быть центром всеобщего внимания совсем не так приятно, как я думал.

– Насколько мне известно, ты находился без сознания девять часов.

– Скорее десять, – уточнила Алиера.

– По моему мнению… – начал Морролан.

– И что вы все это время делали? – перебил его я.

– Безуспешно пытались открыть ворота, – сказала Алиера, бросив взгляд на Морролана, который его совершенно проигнорировал.

– Хорошо, – проворчал я. – Кто-нибудь поможет мне встать?

Морролан протянул мне руку. С его помощью я сумел подняться на ноги. Вскоре выяснилось, что я в состоянии стоять без его поддержки. Комната сделала ленивый поворот вокруг меня, потом остановилась и…

– Что за..?

– В чем дело, Влад?

– Где мы?

Молчание было мне ответом, из чего следовало, что ничего утешительного они сказать не могут.

– Влад, мы находимся в той самой комнате, в которой ты провел уже довольно много времени, – сказала наконец Алиера.

Да, именно то, что я боялся услышать. Теперь и Телдра смотрела на меня.

– Что такое? – спросил Морролан.

Я сделал глубокий вдох и медленно выпустил воздух. С чего начать?

– В этом месте есть много такого, чего не было видно раньше, – заявил я. – Либо вы все попали под действие иллюзии, либо она воздействует только на меня.

Алиера на несколько секунд прикрыла глаза, а потом повернулась ко мне.

– Я не обнаружила иллюзии, – сообщила она.

Я пожал плечами.

– Возможно, – предложил Морролан, – тебе следует описать, что ты сейчас видишь.

– Посреди комнаты находится кусок скалы или камень – вот здесь. – Я подошел к нему, но не стал трогать. – Его высота примерно три фута, длина – пять футов, и полтора фута в самой широкой части, но в целом форма у него очень неправильная и угловатая. Камень в целом матово-серый, но с розовыми прожилками.

Я оглядел своих друзей, но они смотрели не на камень, а на меня.

«Я его не вижу, босс».

«Понятно».

– Вот здесь, – продолжал я, – возле стены стоят четыре больших керамических сосуда или бочки, зеленые, с черным геометрическим узором возле горлышка. Они примерно в пять футов высотой, и… – Я подошел к ним. – Один вроде бы наполнен песком, другой пеплом, в этом вот – что-то наподобие воды, но я не стал бы на это рассчитывать, а в последнем сложены штуки, очень похожие на морские ракушки.

Я повернул голову.

– А вот здесь дверной проем, который мы с Телдрой нашли ранее; сейчас он прекрасно виден.

Морролан и Алиера вопросительно посмотрели на Телдру.

Она пожала плечами.

– Мы действительно выходили отсюда.

Все трое вновь повернулись ко мне.

– Что еще? – спросил Морролан.

– Все полки заполнены.

– Чем?

– Вот здесь, – ответил я, показывая, – полно оружия. То есть я не сомневаюсь, что это оружие. Мечи, ножи, кинжалы, копья, пики. И тому подобное. Их там сотни. А вот тут – жаль, что вы не видите, – полно кристаллов. Некоторые из них размером с фалангу моего пальца, другие с кулак, несколько – с легендыню. Производят жутковатое впечатление. Цвета колеблются от розового до темно-багряного, почти черного. Оба самых крупных – черные. Как я уже говорил, они производят впечатление жутковатое.

Я откашлялся.

– На полке в дальнем конце лежат предметы, назначение которых мне неизвестно. В основном они металлические, имеют странную форму – какие-то колеса, устройства, состоящие из нескольких частей и скрепленные между собой то ли кожей, то ли чем-то еще. Некоторые напоминают необычные штуки, которые я видел у Сетры. Можно предположить, что они волшебные, однако полной уверенности у меня нет. Мне не хочется к ним прикасаться. На последней полке, вот здесь, сложены какие-то хитрые приспособления, среди них я узнаю цепи с кандалами.

Ладно, – продолжал я, – хватит про полки. На стенах рисунки: черная краска на необычном фоне – серовато-голубом. Наверное, они магические. Геометрические фигуры. Стены покрыты ими снизу доверху, среди них имеются самые разнообразные символы. Если хотите, могу их вам нарисовать.

– Да, – сказала Алиера, а Морролан одновременно заявил:

– Может быть, позднее.

– Кроме того, в каждом конце комнаты стоит по столу со стульями. Все они сделаны из металла и, судя по размерам, предназначены не для нас – такой мебелью могут пользоваться только великаны. Все сходится, не так ли? Да, потолок выглядит так же, как раньше, разве что светильников стало больше.

Вот, пожалуй, и все. Очевидно, они что-то сделали с моей головой во время последних – как вы сказали? восьми часов? – в противном случае я бы ничего этого не видел. Предоставляю вам, умникам, решить, кто из нас – вы или я – находится под воздействием иллюзии. Если судить по большинству, получается, что видения посетили меня. К тому же следует учитывать, что ни Телдра, ни я ранее ни разу не споткнулись об эти штуки. Кроме того, я не могу понять, зачем они проникли в мое сознание и дали возможность посмотреть на то, что здесь на самом деле находится. Не исключено, что они изменили еще что-то у меня в голове, чтобы я следовал какому-то их плану. Но я хочу, чтобы вы восхитились тем, как спокойно и уверенно я говорю о том, что дженойны проникли в мое сознание. Теперь ваша очередь.

– Больше всего меня интересует камень, – сказала Алиера, обращаясь к Морролану.

– Да, – кивнул Морролан. – Описание Влада тебе ничего не напоминает?

Алиера кивнула. Мне стало обидно.

Лойош лизнул меня в ухо. Телдра подошла и встала рядом. Она молчала и даже не смотрела на меня, но я все равно оценил ее доброту.

– Мне кажется, – негромко сказал я ей через некоторое время, – вам следует исключить меня из ваших планов.

– Вы чувствуете, что с вашим сознанием кто-то поработал?

– Нет.

– Или пытался исследовать?

– Нет. Но такой вариант нельзя исключать, верно?

– Нельзя. Однако мне представляется гораздо более вероятным, что с вас сняли чары, а не наложили новые.

– Конечно. Только зачем? И как, если уж на то пошло?

Она покачала головой. Тем временем Морролан и Алиера закончили свое совещание.

– Влад, мы не станем рассказывать тебе о наших планах до тех пор, пока не убедимся, что с твоим разумом ничего не произошло, – заявил Морролан.

– Прекрасная мысль, – ответил я. – Мне следовало самому догадаться.

Он посмотрел на меня взглядом Морролана. Я отошел к стене и уселся возле нее на пол; мне совсем не хотелось пользоваться мебелью дженойнов.

«Ладно, Лойош. Ты знаешь, что нужно делать».

«Прямо сейчас, босс?»

«Прямо сейчас».

К нам подошла Алиера.

– Влад, интересно, имеет ли камень, который ты описал…

– Не сейчас, Алиера. Я занят.

Она подняла бровь, наверное, подумала, что я шучу.

– Сейчас мой мозг проходит проверку, это займет всего несколько минут.

Она бросила быстрый взгляд на Лойоша, кивнула и отошла к Морролану, чтобы продолжить прерванное совещание. Я прислонился к стене, закрыл глаза и попытался ни о чем не думать. У меня плохо получалось.

Лойош проделывал эту операцию с полдюжины раз[133] и очень неплохо справлялся со своей задачей; я ощутил вторжение, но неприятный, раздражающий шум отсутствовал. Так бывает, когда неудачно стукнешь локоть и он немеет, только сейчас речь шла о мозге. Я сидел неподвижно и ждал, думая лишь о том, что происходит в моей голове. Подобные размышления довольно быстро делают человека несчастным, если у вас нет возможности воспользоваться каким-нибудь еще методом, но мне ничего другого не оставалось. Пока Лойош лазал среди закоулков моего мыслительного аппарата, у меня перед глазами возникали эпизоды из прошлого.

Я вспомнил спуск к Вратам Смерти, вновь увидел свои руки, цепляющиеся за веревки, ощутил, как они врезаются в ладони, а когда бросал взгляд вниз, возникала макушка Морролана, причем в ушах стоял рев водопадов[134]. Я вспомнил дыхание Коти на моей щеке и свою руку у нее на спине, пока мы исследовали друг дружку[135]. Под ногами у меня вновь покачивалась палуба, поскрипывали мачты, вокруг расстилались бескрайние водные просторы сине-зеленого моря[136]. Я вспомнил холодные, холодные пальцы Некромантки, прикоснувшиеся к моей душе[137]; клинок Черной Длани у горла[138]; голос имперского юстициария, вращающаяся над головой Держава и внимательный взгляд императрицы[139]; и еще смех сариоли, который вел меня по извилистым тропинкам к Стене Склепа Баритта[140].

Да, Лойош многому научился – лишь немногие из воспоминаний были неприятными. Наконец он сказал:

«Порядок, босс».

«Точно?»

«Абсолютно».

«Что значит “порядок”?»

«То и значит».

«Значит, в полном порядке?»

«Именно это я имел в виду, босс».

«Ладно, кажется, я понял. А теперь трудный вопрос: насколько ты уверен?»

Он заколебался.

«Практически уверен».

«Точнее?»

«Уверен, и все тут».

Ответ меня не слишком устроил. В последнее время я все чаще получал такие ответы, что не мешало мне задавать новые вопросы.

«И еще, босс…»

«Да?»

«Теперь я тоже все это вижу».

«Ну, уже что-то. Либо я не нахожусь под воздействием чар, либо ты также подпал под их действие».

«Ха. Я джарег, босс. Еще не родилось существо, способное наложить на меня чары иллюзии».

«Ты нахальный сукин сын, верно?»

«Не спорю».

– Я вернулся, – объявил я всем. Никто не стал праздновать, но я заслужил улыбку от Телдры. – Лойош считает, что на мой мозг, по всей видимости, не оказывалось воздействие.

– По всей видимости? – нахмурившись, спросила Алиера.

Я пожал плечами.

– Гарантий дать не могу; сами делайте выводы. Кроме того, Лойош теперь видит то же, что и я.

– Из чего следует, – проворчала Алиера, пожимая плечами, – что он, как и ты, попал под воздействие чар иллюзии.

– Он джарег. Еще не родилось существо, способное наложить на него чары иллюзии, – сообщил я.

Алиера вновь нахмурилась, посмотрела на Морролана, потом пожала плечами.

«Благодарю, босс», – сказал Лойош.

«Никаких проблем, дружище».

– А теперь, Морролан, ты не можешь рассказать мне, что произошло? – осведомился я.

– Что произошло? – переспросил Морролан.

Он стоял, прислонившись к стене возле того места, где мы были прикованы. Руки сложены на груди, лицо совершенно спокойно.

– Когда мы пытались вернуться домой.

– Ах вот ты о чем. Ничего не произошло. Они запечатали врата.

– Значит, мы здесь застряли?

– На данный момент да.

– Понятно. Скажи, а легко ли запечатать твои врата?

– Нет.

– А зачем им держать нас здесь теперь, когда они могли не выпускать вас в первый раз?

– Не знаю, – ответил Морролан. – И очень хотел бы узнать. Является ли происходящее частью плана, или они, как и мы, импровизируют?

– Рад, что я здесь не единственный параноик, – сказал я.

– Паранойя, Влад, тут совершенно ни при чем. Если они действительно…

– Слышал, слышал. Ладно, мы можем потратить все свободное время на размышления о том, спланировали ли они все это заранее и соответствует ли каждый наш шаг их желаниям, чтобы, когда все закончится, раздавить нас как мокриц. Или можем перестать беспокоиться об их возможных действиях и начнем размышлять о том, какие наши ходы могут оказаться выгодными для нас.

Морролан фыркнул.

– Здравая мысль, Влад. И что ты планируешь делать?

– Ничего экстравагантного. Я только что спланировал их убийство, а дальше будем действовать по обстановке.

Алиера пожала плечами.

– Хуже не будет, – сказала она.

10

ВЕЖЛИВОСТЬ ПО ОТНОШЕНИЮ К НЕОДУШЕВЛЕННЫМ ОБЪЕКТАМ

– Расскажи мне об этом камне, – попросила Алиера.

– Хорошо, – ответил я, подошел к камню и встал возле него. – Все стороны зазубрены. Создается впечатление, что его откуда-то откололи, если это наводит на кое-какие идеи. Я уже говорил о его цвете, могу лишь добавить, что вдоль одной стороны идет тонкая пурпурная жила.

– Он похож на кристалл?

– Ну, нет… впрочем, пожалуй, если смотреть на него под определенным углом.

Морролан кивнул.

– Что скажешь, Алиера?

– Да, это треллан-камень.

Морролан вновь кивнул.

– Если вы не против… – начал я.

– Треллан-камень, – перебила меня Алиера, – это материал, из которого сделана Имперская Держава.

– Ага, – пробормотал я. – Не сомневался, что здесь что-то интересное.

И тут я заметил, что глаза Алиеры подозрительно сверкают, да и Морролан явно взволнован, хотя оба изо всех сил стараются это скрыть.

– Полагаю, вы знаете, как делать Державу? Сейчас она бы нам не помешала.

– Конечно, – заявила Алиера. – Только потребуется источник хаоса.

– О, тут проблем не будет, – небрежно проговорил я – так придворный мог бы ответить своему приятелю: «Выходец с Востока? Да, он консорт императрицы».

Теперь Морролан и Алиера не сводили с меня глаз.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Морролан.

– Мы с леди Телдрой решили немного прогуляться, пока ждали вас. Здесь очень мило, если не обращать внимания на воздух и то, что ощущаешь себя слишком тяжелым. Сразу за дверью течет река хаоса.

Оба посмотрели на Телдру. На лицах Морролана и Алиеры явно читалось: бедный Влад, похоже, он спятил. Однако Телдра кивнула и сказала:

– Он совершенно прав.

– Река хаоса, – почти с благоговением произнес Морролан.

– Невозможно. – Алиера повернулась к Морролану. – Как ты считаешь?

Он покачал головой.

– Не в силах представить, как такое может существовать. Нам нужно на нее взглянуть.

– Да, – кивнула Алиера.

– Я подожду здесь, – сказал я. – Что мне делать, если появятся дженойны: попросить их подождать или предложить зайти в более удобное для нас время?

Алиера фыркнула. В последнее время она проделывала это до неприличия часто. Посчитав, что мой вопрос не нуждается в другом ответе, она повернулась и направилась туда, где, по моим словам, находилась дверь. Потом она остановилась и спросила:

– Ну и где твоя проклятая дверь?

Мне удалось сдержать смех, и я собрался ответить, однако меня опередил Морролан:

– Не будем торопиться. Я тоже хочу взглянуть на реку хаоса, но сначала необходимо выяснить, почему Влад видит то, что скрыто от наших глаз, и по силам ли нам что-нибудь с этим сделать.

Я видел, что Алиере ужасно хочется возразить, вот только ей не удалось найти подходящих доводов, поэтому она поджала губы и вернулась обратно. Я понял, что получаю удовольствие от происходящего: двое волшебников умирают от нетерпения – у них появился шанс изучить самое поразительное явление в истории магической философии, а они вынуждены ждать.

Чтобы еще больше запутать ситуацию, я сказал:

– Прошу меня простить. Вы не могли бы поподробнее рассказать про Камень-Который-Превращается-в-Державу?

– Он магический, – сухо ответила Алиера.

Я посмотрел на Телдру. Она спокойно стояла возле стены, воплощение терпения. Вновь повернувшись к Алиере, я сказал:

– Большое спасибо. – Она собралась что-то добавить, но я ее перебил: – Послушай, здесь слишком много непонятного для всех нас. Если мы намерены работать вместе, я бы хотел иметь представление об обсуждаемом предмете. Мы парализованы до тех пор, пока не выясним, что здесь реально, а что – нет.

– Прежде мне удавалось без проблем отличать реальность от иллюзии, – заявила Алиера.

– В самом деле? Подумай немного. Морролан прав. Почему я вижу то, чего не видите вы? Чей разум подвергся внешнему воздействию? Что здесь иллюзия? И, главное, почему? Я понимаю, зачем создавать иллюзию для всех, но почему она больше не действует на одного из нас?

Алиера нахмурилась.

– Хорошо, – проворчала она. – Не знаю.

Морролан деликатно кашлянул.

– Возможно, они избавили тебя от чар по ошибке, – предположил он. – Нам до сих пор неизвестно, что с тобой происходило, пока ты находился без сознания. Например, ты использовал свою цепочку?

Я вдруг почувствовал, что Чаролом сжимает мое левое запястье.

– Да. Так уж получилось, я ее вращал. Во всяком случае, мысленно. Я думал о Чароломе. Может быть, именно это и разрушило иллюзии?

– Возможно, – сказал Морролан.

– Возможно, – согласился я. – Но, возможно, и нет. Кто знает?

– Мне нужно подумать, – заявил Морролан.

– Хорошо, – согласился я. – А пока ты думаешь, не могли бы вы кое-что мне рассказать?

– О чем?

– Для начала о камне.

– Ну, – ответил Морролан, – ты знаешь, как работает волшебство?

– Я знаю, как творить простые заклинания.

– Нет, я говорю о принципах действия волшебства. О теории.

– Тогда нет, могу с гордостью заявить, что я не имею ни малейшего понятия о том, как работает волшебство.

– Ага, – пробормотал Морролан, и на его лице появилось озадаченное выражение.

Я получал от происходящего какое-то извращенное удовольствие. Просто день выдался не совсем обычным.

– Основная идея достаточно проста, – пришла на помощь Морролану Алиера, – и звучит так: все состоит из материи, или энергии, что одно и то же, разница лишь в степени упорядоченности. Хаос есть понятие, противоположное материи. Багряная жила в камне называется некрофия. Некрофия – это вещество, которое способно контролировать хаос и которое реагирует на воздействие со стороны разума человека. Волшебство есть искусство манипулирования некрофией, а древнее волшебство – искусство манипулирования хаосом.

Она замолчала, словно ее объяснения были исчерпывающими.

Ха!

– А некромантия? – спросил я.

– Некромантия есть искусство использования некрофии и хаоса для контроля энергетических уровней в разных состояниях жизни.

Да, теперь я сразу все понял.

– А колдовство?

Она посмотрела на меня, слегка смутилась и повернулась к Морролану.

– Колдовство, – объяснил он, – это нечто совсем другое.

– Ага, прекрасно, стало намного легче. – Прежде чем они успели ответить, я добавил: – Никогда не слышал о некрофии.

– Твое образование оставляет желать лучшего, – заметила Алиера.

– Колдовство есть процесс понимания и изменения – чем лучше ты понимаешь вещь, тем сильнее способен ее изменить, а чем сильнее ты ее меняешь, тем глубже становится твое понимание. Волшебство – это процесс соответствия: ничтожные величины энергии, создаваемые сознанием, должны связаться с Державой, которая, в свою очередь, позволяет высвободить энергию, заключенную в Море Хаоса. Таким образом, энергия становится доступной для нас, чтобы воздействовать на окружающий мир.

– Тебе следовало быть учителем.

Морролан не обратил на мою реплику ни малейшего внимания.

– Описанный тобой камень содержит руду, которая обладает свойством вхождения в резонанс с хаосом и нашим разумом; вот почему Держава сделана из такого материала, – продолжал он свои объяснения.

– Хорошо, я понял. Похоже, этот камень большая редкость?

– Он появляется лишь как дар богов.

– Да, такое бывает нечасто. Он разумен?

– Разве камень может обладать разумом?

– Ты прав, – не стал спорить я. – Глупый вопрос. – Уж не знаю, уловил ли Морролан иронию, но совершенно уверен, что Алиера ее заметила; она ухмыльнулась. Я продолжал: – Ладно, теперь я понимаю, как все искусства связаны между собой. У меня возник другой вопрос: зачем дженойны поместили нас в комнату, где находится столько всего интересного?

Ответа у Морролана не нашлось. Он всегда лучше понимал, как нечто функционирует, нежели как мыслят другие существа.

– Их мышление устроено иначе, – неожиданно заговорила Телдра. – Они не относятся к нам как к врагам; не видят в нас никакой угрозы для себя. Они беспокоятся о том, что мы можем сбежать, не больше, чем человек, поместивший в клетку певчую птичку; они тревожатся о том, что мы можем повредить их артефакты, не больше, чем мы стали бы бояться котенка, оставшегося в комнате со шкатулкой с драгоценностями. Закрыв сюда доступ через некромантические врата и наложив на нас легкие чары, чтобы мы не увидели собранные здесь предметы, дженойны посчитали, что сделали вполне достаточно.

Наступило молчание. Потом заговорил Морролан:

– Как давно ты об этом знаешь?

– Наверное, с того момента, как заговорила с ними. Но то, что я сейчас сказала, милорд, пришло мне в голову всего несколько мгновений назад. Я продолжаю размышлять над этой проблемой и пытаюсь понять происходящее. Мне представляется, что они говорили со мной – насколько я в состоянии понять нюансы их тона, – как с певчей птичкой. Их забавляло, что я смогла формулировать осмысленные предложения; они посчитали меня очень милой.

– Милой, – проговорила Алиера э’Киерон.

– Милой, – эхом повторил Морролан э’Дриен.

«Я милый», – заявил Лойош.

– И это не вызвало у вас ни малейшего раздражения? – спросил я у Телдры.

– Скорее заинтересовало, – ответила Телдра. – Но в тот момент я не смогла как следует разобраться в своих наблюдениях; я продолжала размышлять о том разговоре и сделала выводы, которые сообщила вам.

– Понятно, – пробормотал я.

– Милой, – повторила Алиера.

– Ладно, – сказал Морролан. – Наверное, нам следует принять выводы Телдры. Что будем делать?

– Убьем их, – без малейших колебаний ответила Алиера.

Морролан закатил глаза.

– Конечно, мы их убьем. Вопрос в том, как?

– Хотела бы я знать, – задумчиво проговорила Алиера.

Морролан немного подождал, а потом спросил:

– Что?

После коротких колебаний Алиера ответила:

– Как ты считаешь, если Влад ударит нас Чароломом, иллюзия развеется?

Морролан задумался. Я представил себе, как хорошенько вытягиваю по спине Морролана и Алиеру, и с трудом удержался от улыбки.

– Скорее он испортит полезные штучки, которые есть у каждого из нас, если ты понимаешь, о чем я говорю.

Алиера кивнула. Ну и ладно. Бить Телдру мне совсем не хотелось.

– Но, – продолжал Морролан, – чары необходимо снять; этот камень может оказаться очень полезным. Возможно, и другие вещи, собранные здесь, могли бы нам пригодиться. У тебя есть какие-нибудь идеи, кузина?

Алиера покачала головой. И тут леди Телдра кашлянула; все разговоры прекратились, и мы посмотрели на нее. Было бы крайне неудобно, если бы Телдра просто раскашлялась. Но нет, она сказала:

– Не исключено, что нам поможет сам камень.

Алиера нахмурилась.

– Не понимаю. Мы ведь даже не в состоянии его увидеть?..

Если бы она разговаривала со мной или Морроланом, Алиера не была бы столь вежлива.

– Влад его видит, – напомнила Телдра.

Морролан нахмурился.

– Похоже, местный воздух подействовал на мои мозги. Ты права, конечно.

Я тоже кашлянул, но без желаемого эффекта.

– Э… и что мне придется делать?

– Ничего такого, чего ты не делал раньше, – заявил Морролан.

– Ха. Я многое делал раньше…

– Ты должен позволить мне взглянуть на камень твоими глазами, – сказал Морролан. – Совсем простое заклинание, если ты не забыл.

– Да, пожалуй. Беда в том, что здесь волшебство не работает. Можем мы это устроить за счет чистой псионической энергии?

– Довольно сложный трюк, но он нам не понадобится, – заверил меня Морролан.

– А что мы используем в качестве связующего звена?

Вместо ответа Морролан обнажил Черную Длань. Я невольно отпрянул в сторону, таким сильным оказался удар по моему сознанию – нечто среднее между дыханием голодного хищника и шорохом его почти бесшумных шагов; ощущения, внедренные в сознание на уроне инстинктов, заставили меня почувствовать запах собственного пота, привкус чужого воздуха и этой огромной комнаты, которая вдруг начала смыкаться вокруг меня.

Неожиданно выяснилось, что мне совсем не смешно.

– Если не возражаешь, я бы не хотел прикасаться к клинку, – сказал я.

Казалось, мои слова позабавили Морролана.

– Я не намерен передавать ее в твои руки.

– Но…

– Не беспокойся, она не кусается.

Я посмотрел на темный, тускло-серый клинок, а потом перевел взгляд на Морролана.

– Ну, ладно.

– Давай, Влад.

– Я…

– Давай.

Я сделал глубокий вдох и, после короткого колебания, быстро, прежде чем меня окончательно одолели сомнения, приложил руку к лезвию. Клинок оказался теплым на ощупь. У меня возникло ощущение, что он вибрирует или даже дрожит.

– Проклятие, давай быстрее, прежде…

– Стой спокойно, Влад. Я должен сосредоточиться.

Я попытался сдержать рычание, рвущееся из горла. Лойош елозил у меня на плече. Ему происходящее тоже не нравилось.

Уж не знаю почему, но мне стало немного легче.

В некотором смысле, страшнее всего, когда тебя застают врасплох – неожиданная опасность, выскочивший откуда-то враг. Но иногда еще ужаснее оказывается ситуация, когда ты видишь и знаешь, что сейчас произойдет, но ничего не можешь сделать, чтобы этому помешать. Бывают случаи – редко, но бывают, – когда понимаешь, что тебе грозит опасность, она растет, ты напрягаешь волю – а потом все кончается прежде, чем ты успел по-настоящему испугаться.

На сей раз все получилось именно так.

– Ну вот, я закончил.

– Все?

– Да.

– Действительно все?

Я еще не успел закончить фразы, как моя рука, повинуясь собственной воле, чуть оттолкнула клинок в сторону.

– Все, – кивнул Морролан.

– Э… у тебя получилось?

Он кивнул и повернулся к Алиере.

– Теперь твоя очередь, кузина.

– Я чувствую себя, как раньше, – сказал я.

Они не обращали на меня внимания.

«Босс, новые ощущения должны появиться у Морролана».

«Да, конечно, я знаю».

Алиера вытащила из ножен Искательницу Тропы, однако направила ее в сторону Морролана; поскольку ко мне это уже не имело отношения, я отошел на несколько шагов назад.

Наконец Алиера повернулась к леди Телдре.

– Это будет труднее, – сказала Алиера.

Телдра кивнула и подошла к ней; я не хотел на это смотреть, отвернулся и приблизился к Морролану.

– Ну?

– В каком смысле?

– Ты видишь камень?..

– Да.

Отлично.

– И как мое описание?

Морролан оглядел комнату и что-то проворчал. Наверное, не хотел хвалить меня за хорошо проделанную работу. Телдра между тем с удивлением оглядывалась по сторонам.

– Итак, мы немного продвинулись, – сказал я. – Что теперь?

Никто не ответил мне прямо, но Алиера посмотрела в сторону двери, которую теперь прекрасно видела. Потом ее взгляд обратился к Морролану. Он поморщился. Не вызывало сомнений, что ему ужасно хотелось осмотреть реку хаоса, однако он считал, что сейчас этим заниматься не следует.

– Ладно, – проворчала Алиера, которая умела читать его не хуже меня. – Подождем еще немного.

Она подошла к камню и принялась его изучать; потянулась, чтобы коснуться поверхности, но нахмурилась и отдернула руки.

– Да, это треллан-камень. – Неожиданно на ее лице расцвела улыбка. – Отличный, крупный, сочный экземпляр.

Ее зеленые глаза сверкали, сейчас она ужасно походила на кошку.

– Ладно, – сказал я, – рассказывай.

– Все довольно просто, – начала Алиера. – Треллан-камень позволит нам пробить блок…

– Нет, – прервал ее Морролан.

– Что ты имеешь в виду, когда говоришь «нет»?

– Мы не будем пробивать блок.

– Правда? – удивилась Алиера. – В самом деле? Тогда, молю тебя, скажи, как мы отсюда выберемся? – Ирония соскользнула с ее губ на пол, подползла к ноге Морролана и слегка об нее потерлась.

Я отошел в дальний конец комнаты, чтобы не слышать их, поскольку препирания Алиеры и Морролана действовали мне на нервы. Я обнаружил, что их споры – одно из немногого, о чем я ни разу не вспоминал с тоской, хотя раньше они меня совершенно не раздражали. Неужели жизнь вдали от других людей изменила меня, сделав менее терпимым?

«Нет, босс, просто у тебя появилась склонность к самоанализу».

«Заткнись, Лойош».

«А еще ты стал нетерпеливым».

Я послал псионический рык в его сторону, а потом уселся возле стены. Морролан и Алиера после коротких переговоров вышли через дверь, которую нашли мы с Телдрой. Я моргнул. Наверное, они решили, что могут совместить спор с исследованием реки хаоса.

Телдра подошла ко мне и уселась рядом.

– Что бы ни случилось, я рад, что у меня появилась возможность пообщаться с вами, – сказал я.

– Благодарю вас, Влад. Я чувствую то же самое.

Интересно, подумал я, правду ли она говорит. Когда имеешь дело с иссолой, никогда не знаешь, что они чувствуют. Может быть, драгаэрян это не слишком беспокоит, им неинтересна эмоциональная жизнь окружающих. Мы, выходцы с Востока, не такие. У меня возник еще один вопрос: будет ли тревожить Телдру, что человек, который ей по-настоящему понравится, никогда не сможет узнать об ее истинных чувствах.

Через некоторое время Морролан и Алиера вернулись через ту же дверь и подошли к нам.

– У нас есть план, – заявил Морролан.

– Нам повезло, – ответил я.

Глаза у Морролана сузились, но он решил пропустить мою реплику мимо ушей. Тем лучше для него.

«Вижу, тебе удалось создать у себя подходящее настроение, босс?»

Я мысленно зарычал на своего спутника.

– Мы попытаемся кое-что сделать с треллан-камнем. Мы намерены…

– Использовать его для того, чтобы убрать блок, который мешает открыть врата?

Он закрыл глаза, а потом медленно поднял веки. И, не торопясь, тщательно объяснил мне весь план. Телдра даже бровью не повела, а глаза Алиеры стали голубыми. Закончив, Морролан спросил:

– Вопросы есть?

Я не знал, с чего начать.

– Откуда возникла эта идея?

– Частично благодаря реке хаоса. Тот факт, что у них здесь течет такая река, все меняет. Более того, появляется нечто – и я в это верю, – что нам по силам.

– Если у тебя есть лишь палка, все остальное становится похожим на коленную чашечку, – пробормотал я.

– Прошу прощения? – сказал Морролан.

– Ерунда; старая пословица джарегов.

Он одарил меня недовольным взглядом и повернулся к леди Телдре.

– Тебе понятна твоя роль?

– Да, милорд.

– Алиера?

Она закатила глаза, что Морролан и я приняли за согласие.

– Тогда давайте начинать.

«Он не спросил, готов ли я».

«И я не спрашиваю».

Морролан подошел к треллан-камню и наклонился над ним, словно гусыня над своими гусятами. Алиера встала слева от Морролана и положила на камень обе руки, казалось, она ищет удобное место для упора. На данном этапе от нас с Телдрой ничего не требовалось, и мы скромно отошли в сторону. Наконец руки Алиеры нашли подходящую точку, и она кивнула Морролану. Он облизнул губы. Знакомый жест – мне и самому не раз приходилось его делать перед тем, как приступить к чему-то особенно трудному и опасному.

Иногда мне почти кажется, что Морролан тоже человек.

Он положил руку на камень рядом с тонкими ладонями Алиеры.

– Хорошо, кое-что есть.

– Да, – кивнула Алиера.

Я не видел лица Алиеры, но ее спина была напряжена, а еще я заметил, как стиснул зубы Морролан. Они напряженно работали. Очень приятно на это посмотреть – для разнообразия. Морролан и Алиера молчали, наверное, общались псионически; Телдра и я терпеливо ждали, пока они закончат. Точнее, терпеливо ждала Телдра. В конце концов у меня заболели ноги: стоять труднее, чем ходить. Я начал переминаться с ноги на ногу, пытаясь перехватить взгляд Телдры, но она наблюдала за работающими волшебниками.

Неожиданно, без всякой видимой причины, жилы на камне засветились – не слишком сильно; их сияние напоминало желтый фосфор, если вы в состоянии такое представить.

– Влад, приготовься, – наконец сказал Морролан.

– Я готов, – ответил я, почти не погрешив против истины. Позволив Чаролому скользнуть в ладонь, я ощутил, что он слегка дрожит, словно его охватило нетерпение.

«Босс…»

«Не сейчас, Лойош. Я не хочу об этом думать».

Легче сказать, чем сделать, но сейчас мне не хотелось отвлекаться: если план Морролана сработает, то события начнут развиваться стремительно. Я коснулся шпаги, начал проверять кинжалы и с некоторым опозданием вспомнил, что их обломки разбросаны по комнате. Моя рука случайно задела ножны клинка Морганти; затем пальцы сами сжали рукоять шпаги – если Морролан случайно посмотрит в мою сторону, он увидит, что я готов к бою. Может быть, если к нам неожиданно пожалуют дженойны, они увидят мою готовность и умрут от страха.

– Кое-что есть, – сказала Алиера. – Открывается.

Я заметил, что ее пальцы, все еще лежавшие на поверхности камня, побелели от напряжения, хотя сам камень внешне не изменился.

– Хорошо, Влад, – сказал Морролан так, словно он тщательно контролировал свои чувства – если подумать, то он делает это постоянно.

Я кивнул, хотя он и не мог этого увидеть, и начал тихонько молиться Вирре. Я читал старую молитву, одну из первых, что когда-то выучил. Сначала я делал это механически, но вскоре ощутил присутствие Морролана, а через него и Алиеры, которые показывали мне нужное направление. Я снова и снова повторял молитву, стараясь получить ответ или хотя бы ощутить, что Богиня услышала мое обращение.

Какие странные вещи я проделывал со своим разумом. Так или иначе, именно там хранится магия; в этом она и состоит и потому является магией – ты обращаешься с содержимым своего черепа так, словно оно представляет собой целый мир, по которому можно гулять и в котором полно предметов, необходимых для твоих манипуляций. Там живут самые разные существа, и ты связываешься с ними; великолепные ландшафты радуют твое воображение. Эта часть колдовства – узкий поток, ты опускаешь в него ноги и плещешься, наслаждаясь ласковыми прикосновениями. Эта часть волшебства – рычаг, с его помощью можно передвигать камни, и ты напрягаешься и потеешь до тех пор, пока не испытываешь удовлетворение, глядя, как они катятся вниз, по склону горы.

Моя молитва стала обращением к Богине Демонов, имевшей лишь косвенное и случайное отношение к существу, с которым я встречался и которое время от времени помогало мне и использовало меня в собственных целях, – только сейчас их смысл начал понемногу для меня проясняться.

Разговор носил односторонний характер; как могло быть иначе, если он являлся плодом моего воображения. Односторонним, но все же (вот вам и магия) он что-то изменил, потому что я находился в мире со странным воздухом, в комнате, наполненной непонятными предметами, а в голове у меня происходили вещи, которые невозможно описать, я ощущал связь с непереводимым языком, а перед моим реальным взором из пустоты возникли красные и золотые искры, мерцали несколько мгновений, изменили форму, сконденсировались и превратились в суровую Богиню Демонов, стоящую во весь свой немалый рост прямо передо мной.

– Ну, я здесь, – заявила Вирра. – Осталось только выяснить, предатели вы или глупцы?

11

РАЗНОГЛАСИЯ С БОЖЕСТВАМИ

Мне пришло в голову сразу несколько вариантов ответа, но я благоразумно оставил их при себе. Пусть уж лучше с ней разбираются Морролан и Алиера.

Богиня возвышалась над Морроланом и свирепо на него взирала. Он отвечал ей надменным взглядом, казалось, ее гнев не произвел на него никакого впечатления. Если Морролан играл, то, следует отдать ему должное, природа наделила его настоящим актерским даром, а если нет, значит, он обладал удивительной уверенностью в себе. А может быть, был полнейшим болваном, о чем я уже много лет подозревал. Или по меньшей мере драконлордом, что во многом одно и то же.

– Вы думаете, они все именно так и спланировали, Вирра? Они хотели, чтобы вы здесь появились? Прекрасно. Что с того? Сетра полагает…

– Сетра! – презрительно бросила Богиня.

Мне никогда не приходило в голову, что когда-нибудь я услышу, как кто-то скажет «Сетра» презрительно; пожалуй, это можно считать событием дня.

Морролан пожал плечами.

– Извини, если мы доставили тебе неудобства, мама, – вмешалась Алиера, – но нам надоело ждать.

– Речь не идет о неудобствах, моя дорогая. Просто вы позволили им заманить меня сюда, где дженойны могут со мной покончить.

– Большую часть дня, – заявил Морролан. Несколько мгновений я смотрел на Морролана, пытаясь понять, какое отношение имеют его слова к происходящему, но потом решил, что это безнадежное занятие.

– Я им не позволю, – сказала Алиера.

– Ты им не позволишь? – спросила Вирра.

– Совершенно верно.

– Моя дорогая Алиера…

Телдра откашлялась, и все тут же повернулись к ней.

– Мы приносим наши извинения, богиня, если поступили опрометчиво. Но могу ли я попросить вас сказать, что нам следовало делать?

Богиня улыбнулась, как улыбается взрослый человек, глядя на играющего с веревочкой котенка.

– О, моя маленькая иссола. Как мило. Я отвечу на твой вопрос. Во-первых, мы… – Она замолчала, глядя на что-то возникшее за спиной у Телдры, и произнесла нечто вроде: – Киранктэур!

Сначала я подумал, что это восклицание на каком-то неизвестном мне языке или что она узнала друга, невидимого для всех нас, но тут Морролан сказал:

– Да. Или треллан-камень, если вы не возражаете; именно под таким именем он нам известен.

– Как он мог сюда попасть?

– При участии Влада, который воспользовался старой молитвой, – ответил Морролан, что, если вы не заметили сами, не имело ни малейшего смысла.

Однако Вирру вполне устроило нелогичное объяснение Морролана.

– Понятно, – задумчиво проговорила она.

Я взглянул в ее лицо со слегка скошенным лбом, и у меня неожиданно возникла мысль: она напугана.

Я понял, что сейчас прошепчу: «Великая Вирра, защити нас». Но вовремя опомнился. Богиня бросила на меня короткий взгляд, в уголках ее рта промелькнула улыбка, потом она вновь повернулась к треллан-камню.

– Так что же сказала Сетра?

Морролан открыл рот, покачал головой и наконец проговорил:

– В ее словах содержалась теория ведения военных действий.

– И неудивительно, – проворчала Богиня.

– Вывод состоит примерно в следующем: легче всего опровергнуть сложные планы врага, и нам не следует бояться, что мы попадем в ловушку.

– Ага. Что еще?

– Она напомнила, что дженойнов можно убить.

– Как и всех нас.

Морролан пожал плечами.

– Я никогда не любил отдавать врагу инициативу.

– Как и я, – пробормотал я, заслужив быстрый взгляд богини, которая явно обладала прекрасным слухом.

– И все же, любовь моя, – сказала Вирра, обращаясь к Морролану, – мы находимся здесь, в их мире, где они могут появиться в любой момент, так что инициативой владеют дженойны. Если маленькая Сетра так уверена в своей правоте, почему ее здесь нет?

– Мама, ты и сама прекрасно знаешь ответ на свой вопрос, – вмешалась Алиера.

Вирра снисходительно улыбнулась ей:

– Возможно.

– А я не знаю, – заявил я, но на меня никто не обратил внимания.

– Более того, – продолжала Алиера, – я уверена, что если ты не хотела, то не пришла бы сюда. Ты ведь не демон, которого можно вызвать и отпустить, и никто из нас, кроме разве что выходца с Востока, не принимает тебя за демона.

– Могла ли я отказать своей дочери в просьбе о помощи?

Алиера фыркнула:

– Легко.

Вирра рассмеялась.

– Моя дорогая дочь, ты знаешь меня совсем не так хорошо, как тебе кажется.

– У нас нет других возможностей учиться, – заявил Морролан.

И опять в его словах я не нашел ни малейшего смысла; постепенно я начал к этому привыкать.

Алиера не снизошла до ответа. Богиня развела руки в стороны и отвесила Морролану преувеличенно низкий поклон.

– Хорошо, – сказала она. – Вы призвали меня, и вот я здесь. Так в чем заключается ваш план?

Алиера и Морролан переглянулись. Наступила неловкая пауза.

– У вас нет плана?

– Не совсем, – ответил Морролан.

– Иногда люди склонны переоценивать значение планов, – заявил я. – Давайте лучше кого-нибудь убивать. Если убить некого, мы всегда можем прикончить друг друга.

– Не искушай меня, – проворчал Морролан.

Я фыркнул.

– Надеюсь, ты не против, если мы обменяемся мнениями без твоего участия, мой дорогой выходец с Востока? – спросила Вирра.

– Конечно, – ответил я. – Обменяюсь для развлечения саркастическими репликами с Лойошем.

– Не сомневаюсь, что ты так и сделаешь, – сказала Вирра.

Леди Телдра стояла в противоположном углу комнаты, спокойная и терпеливая, как и положено иссоле, словно дожидалась зова, которого так и не последовало. Она отошла в сторону, пока никто на нее не смотрел. Каким искусством нужно обладать, чтобы знать, когда твое присутствие не требуется в том месте, где тебе самому не хочется быть, так, что ты можешь осчастливить всех, вовремя удалившись. Я шагнул к Телдре. Она вопросительно взглянула на меня.

– Как вы это делаете, Телдра?

Она улыбнулась и подняла брови с самодовольным видом – если такое вообще можно сказать о леди Телдре.

– Ладно, тогда поведайте мне, как законы вежливости предлагают поступать в такой ситуации?

– Законы вежливости, – с улыбкой ответила она, – хранят полнейшее молчание.

– Неудивительно.

– В любом случае, – добавила Телдра, – мне кажется, что вы их знаете не хуже меня.

– О да, – ответил я, – если я что-то знаю, так это законы вежливости и хорошие манеры. В учтивости я разбираюсь гораздо лучше, чем в очистке нефти.

– Мне мало что известно о нефти, Влад, но я знаю, что искусство учтивости вам не чуждо.

– Верно.

У меня за спиной Алиера и Морролан продолжали разговаривать с богиней, хотя слов я разобрать не мог. Честно говоря, я не слишком расстроился.

– Это правда, лорд Талтош. Вот почему вам удается выживать в вашем мире, точнее, мирах.

Я прикусил язык и ничего ей не ответил. После короткой паузы Телдра сказала:

– У джарегов свои законы и обычаи. Вы не смогли бы выжить среди них, если бы не знали их в совершенстве. И я видела, как вы ведете себя с Морроланом. А это уже совсем другие правила.

Я фыркнул.

– Несколько раз он был очень близок к тому, чтобы меня убить.

– Да, – кивнула Телдра.

– Так в чем же дело?

– А что останавливало его всякий раз?

– Морролан всегда помнит о своих интересах, кроме того, он обладает железным самоконтролем.

– Не думаю, что вы до конца правы, лорд Талтош. Я довольно хорошо знаю Морролана, его самоконтроль имеет пределы – в отличие от гордости. Если бы вы спровоцировали его по-настоящему, вам пришлось бы с ним сражаться.

Морролан, Алиера и Богиня повернулись и направились к двери. Раз у порога вашего дома протекает симпатичная маленькая речка, ваши гости обязательно захотят на нее взглянуть. Оставалось надеяться, что дженойны останутся довольны.

– Ладно, – сказал я Телдре. – Послушайте меня. С течением времени я понял: лучше не ухудшать и без того тяжелую ситуацию, и легче договориться с противником, чем прорубать себе дорогу клинком. А еще я знаю, что слова, которые несут в себе смертельную опасность, не так ужасны, как клинок Морганти. Но я не считаю, что именно в этом и состоит учтивость.

– А я полагаю, лорд Талтош, что это одно и то же. И я скажу, что вам известно многое другое, если вы мне позволите. Вы знаете, когда небрежно брошенное оскорбление становится актом учтивости, а когда нет. Вы знаете, когда следует по-дружески пошутить и когда требуется шутка совсем другого сорта. Вам известно, как вести переговоры с позиции слабости, чтобы со стороны выглядело так, словно сила на вашей стороне. Вот о чем я говорю. А известно ли вам, что очень многие из моих соплеменников – как и ваших – так и не сумели ничего извлечь из уроков, которые кажутся вам такими простыми?

– Может быть, у меня, выходца с Востока, прирожденный талант.

– Не забывайте, я знала многих выходцев с Востока, Влад. Ваш народ не обладает названным вами талантом. Более того, условия, в которых живут выходцы с Востока, способствуют развитию прямо противоположных качеств: раздражающего подобострастия или воинственной агрессивности.

– Вы правы, – согласился я после непродолжительных размышлений.

Она кивнула.

– Все сводится к тому, чтобы в определенных обстоятельствах совершать правильные поступки. Я уверена, что вы понимаете: подобный разговор я могла бы вести с весьма ограниченным кругом людей. Одних он бы смутил, других и вовсе поставил в тупик.

– Да, понимаю.

– Вы поняли даже быстрее, чем представители моего Дома, какие действия – а слова являются лишь одним из видов действия – подходят для каждого определенного момента.

– Это называется искусством выживания, Телдра.

– Верно.

– Так вот что вы хотели сказать?

Она улыбнулась, и у меня появилось редкое ощущение – так бывало, когда мне удавалось удачно парировать особенно опасный выпад шпаги моего деда.

В этот момент вернулись Морролан, Алиера и Вирра, продолжая о чем-то негромко разговаривать. Я показал в их сторону и спросил:

– А богиня?

– Что именно вас интересует?

– Зачем ей учтивость?

– Для общения с равными, точно так же, как мне и вам. По отношению к нам? Ни в малейшей степени. Многие из богов, может быть, большинство, ведут себя учтиво, хотя в этом нет необходимости. Те же, кто не утруждает себя соблюдением правил хорошего тона, имеют соответствующую репутацию.

– Хаотическую, так сказать?

– Да.

– Значит, все сводится к вопросам учтивости?

– Все сводится к тому, чтобы совершить надлежащий поступок. Или действовать, как того требует ситуация.

– Надлежащий поступок. Вы все время это повторяете, Телдра. Когда ко мне кто-то подходит и говорит: «Пошел вон, Усы, ты загораживаешь мне дорогу», надлежит ли мне поклониться и ответить: «Да, милорд?» Или правильным будет такой ответ: «Твоя мать была беззубой норской»? А может быть, мне следует молча отойти в сторону? Помочиться на его сапог? Ничего не заметить? Или вонзить стилет обидчику в левый глаз? Что вы имеете в виду, говоря о «надлежащем поступке»?

– Любой из данных вариантов может оказаться надлежащим, Влад, и я позволю себе предположить, что обстоятельства, при которых вам следовало бы поступить одним из вышеназванных способов, могут возникнуть. Но вы всегда или почти всегда выбираете правильный. И дело здесь не в инстинкте, а в вашей наблюдательности, внимании к деталям и опыте. Надлежащий поступок предполагает приближение к реализации собственных целей, без причинения непреднамеренного вреда кому-нибудь еще.

– Непреднамеренного вреда?

– Да.

– Клянусь грудями Вирры, – пробормотал я, забыв, что их обладательница находится совсем рядом, – вы столь же хладнокровны, как Морролан, верно?

– Наверное, – кивнула Телдра. – Или столь же хладнокровна, как и вы.

– Я? Нет, я совсем не хладнокровен. Я само воплощение сочувствия, понимания и учтивости.

– Да, – улыбнулась Телдра, и на ее щеках появились чудесные ямочки. – Так и есть. Но только в тех случаях, когда наступает надлежащий момент.

Я рассмеялся.

– Хорошо, вы меня убедили. Все проблемы сводятся к вопросам учтивости, а я есть воплощение такта. Ладно, вернемся к прежнему вопросу: что нам надлежит делать сейчас?

– Понятия не имею, – продолжая улыбаться, ответила Телдра. – Полагаю, что именно это сейчас обсуждают наши друзья.

– Замечательно, – сказал я. – Сгораю от нетерпения, так мне хочется узнать, что они решили.

– Не сомневаюсь, что будет интересно.

Я кивнул.

– Интересно. Хорошо. Это всегда играло важную роль, когда я пытался выбраться из опасного положения.

Телдра ничего не ответила. Я пожал плечами, слегка поклонился ей и направился к остальным. Когда я оказался рядом, они посмотрели на меня так, словно их застали на месте преступления.

– Ну? – осведомился я. – Вы нашли окончательное решение всех наших физических и духовных проблем? Вы успели спасти мир, позаботились о безопасности Империи и…

– Достаточно, маленький выходец с Востока, – прервала мое выступление Вирра, одарив таким взглядом, что я засомневался в словах Телдры, которые услышал от нее несколько мгновений назад.

Однако мне удалось воздержаться от вызывающего пожатия плеч, поэтому, возможно, она все-таки была права.

«Как считаешь, Лойош? Являюсь ли я воплощением такта, осмотрительности, хороших манер и учтивости?»

«Похож я на тиассу о трех ногах?»

«Я просто проверял».

– Мы решили, – заявила Вирра, – что, если дженойны не вынудят нас к действию, мы сами их атакуем.

– И вам потребовалось столько времени на споры?

– Да.

– Ну ладно. Я подозревал, что ваше решение окажется именно таким. Вы спланировали детали?

– Только часть.

– Хорошо. Каким способом вы попытаетесь покончить со мной на сей раз?

– На сей раз, – заявила Вирра, – мы можем добиться успеха в этом рискованном предприятии.

– Ха. Вам должно сильно повезти.

– Мы пытаемся связаться с Некроманткой, Мы надеемся, что она…

– Некромантка!

– Да. Мы надеемся…

– Тебя, Алиеры, богини и Сетры Лавоуд не достаточно? Вам нужна еще и Некромантка? А как насчет императрицы, клянусь любовью В… или кого-нибудь другого.

Морролан дождался, пока поток моей речи иссяк, а потом спокойно продолжал:

– Мы пытаемся связаться с Некроманткой. Мы надеемся, что она сумеет найти дженойнов и поможет нам до них добраться. Сейчас проблема состоит в том, что нам с ней никак не связаться.

– А зачем вам Некромантка? Почему эту задачу не может решить Алиера?

– О чем ты говоришь, Влад? – нетерпеливо спросила Алиера.

– Искательница Тропы, – сказал я и обнаружил, что все уставились на меня.

– Искательница Тропы, – повторила Алиера.

– Проклятие, – сказал Морролан.

– Как я об этом не подумала? – вопросила Вирра.

– Как я о ней не подумала? – высказалась Алиера.

– Искательница Тропы, – повторил Морролан.

– Ладно-ладно, я гений, – заявил я. – Теперь, когда проблема решена, мы можем продолжать?

«Еще никогда не видел существа, которое так торопилось бы умереть, босс».

«Заткнись, Лойош».

– Да, – сказала Богиня. – Теперь мы, как ты выразился, «можем продолжать». Алиера, твое оружие?

Я невольно отступил на шаг, когда Алиера обнажила свой клинок. И тут я заметил нечто странное.

За свою короткую жизнь я находился рядом с обнаженными клинками Морганти гораздо дольше, чем мне бы хотелось; то же самое можно сказать и о Великом Оружии. Я успел если не привыкнуть, то хорошо познакомиться с ужасающим ощущением их присутствия – нечто похожее вы испытываете, пробуждаясь после долгого сна в пещере, когда единственный выход закрывает матерый дзур, а за спиной ползают гремучие змеи. Странным же оказалось, что я вдруг понял: Искательница Тропы отличается от Черной Длани. Нет, приятных чувств она не вызывала – поймите меня правильно, – но мне почудилось, будто я воспринимаю личные качества клинка. Не знаю, может быть, странно то, что я не замечал этого раньше.

Трудно выразить словами, в чем именно состояла разница. Оружие Морролана давало понять, что с удовольствием поглотило бы мою душу, если бы я подошел немного ближе; оружие Алиеры пожрало бы меня без малейших колебаний, если бы я дал ему шанс, но само не собиралось проявлять инициативы. Кроме того, Черная Длань, как мне казалось, обладала женской сущностью, а Искательница Тропы четких признаков пола не имела[141]. Меч Алиеры казался более терпеливым, склонным к защите своей хозяйки и весьма любопытным. От клинка Морролана исходила сила, высокомерная уверенность и желание уничтожить все на своем пути. Имелись и другие, более тонкие различия, которые я не в силах описать.

В этот момент Морролан что-то сказал.

– Прошу меня извинить, я отвлекся. О чем речь?

– Я сказал, что ты прав, Влад. Он может тебе понадобиться.

Я чуть не спросил: «Что?» Но вовремя сообразил, что Чаролом соскользнул в мою левую ладонь. Сейчас его длина составляла около фута, а звенья стали совсем маленькими. Секунду я его разглядывал, потом опомнился и проворчал что-то неразборчивое.

Алиера держала Искательницу Тропы перед собой, направив клинок к потолку под углом в сорок пять градусов. Она прикрыла глаза – и мне вдруг вспомнилось, как Айбин играет на своем барабане. Я ждал, что Искательница Тропы начнет светиться или еще что-нибудь, но ничего не происходило.

Через некоторое время Морролан промолвил:

– Нужно найти…

– Заткнись, кузен, – вежливо попросила Алиера.

Морролан замолчал, а Алиера вновь прикрыла глаза. Прошло еще немного времени, и я почувствовал, как Чаролом задрожал у меня в руке.

«Босс, с ним что-то происходит».

«Значит, ты тоже заметил?»

«Не уверен, что мне это нравится».

«Очень интересно и очень непонятно. Ты не видел поблизости сариоли, у которого мы могли бы спросить?»

«Меня их появление ничуть бы не удивило. Все остальное у нас есть».

– Я что-то нашла, – неожиданно заявила Алиера.

Ее глаза приоткрылись, теперь она смотрела прямо перед собой. Я проследил за ее взглядом, но там ничего не оказалось; наверное, она видела то, что недоступно глазам выходца с Востока. На лице у Вирры появилось хорошо знакомое выражение – так любая мать взирает на свою дочь, когда та пытается решить особенно сложную проблему. Если бы не моя железная концентрация, то я бы подумал, что все происходящее – самая настоящая дикость.

Потом Искательница Тропы слегка задрожала. Уж не знаю, много ли вам известно о науке самообороны или о том, какая фехтовальщица Алиера, но поверьте мне, легкие колебания кончика ее клинка свидетельствовали о концентрации магии и силы больше, чем любые фейерверки.

«А вот и мы», – заявил Лойош.

Мне хотелось обнажить шпагу, или кинжал, или что-нибудь, но я не знал, что может понадобиться, поэтому оставалось только ждать.

– Они недалеко, – сказала Алиера. – В этом мире, до них несколько тысяч футов. Но… барьеры. Здесь какие-то барьеры. И я не знаю, насколько они сильны. Подойдите ко мне поближе.

Мы повиновались. Я позаботился о том, чтобы Телдра оказалась между мной и богиней, только по одной причине: не хотелось стоять рядом с Виррой.

– Что будем делать, когда окажемся на месте?

– Мы их атакуем, – ответил Морролан.

– Ага.

– На нашей стороне будет внезапность, – добавил он.

– Ты действительно так думаешь?

Морролан не ответил.

– Теоретически, мой маленький выходец с Востока, дженойны не хотят нас убивать, в противном случае они бы давно это сделали.

– А что, если они хотят убить вас, богиня?

– У них могут возникнуть определенные трудности.

Алиера что-то бормотала себе под нос – так всадник уговаривает своего скакуна совершить особенно сложный прыжок.

– Ты можешь к ним пробиться? – спросил Морролан.

– Конечно, – резко ответила Алиера. – Только не отвлекай меня. Будьте наготове.

Будьте наготове.

Они всегда говорят что-то вроде этого.

Интересно, что они имеют в виду? Будьте готовы. Например, успели ли вы открыть глаза? Или поесть и воспользоваться ночным горшком? Сейчас не время спать? Постарайтесь не чихать, когда все произойдет? Что именно? Пустые слова, которые ничего не значат. Бесполезное сотрясание воздуха.

– Готов, – сказал я.

– Я тоже, – прибавил Морролан.

– Да, – проговорила Телдра.

Вирра промолчала, но никто и не ожидал от нее ответа – богиням не нужно чихать.

Я продолжал наблюдать за подрагивающим клинком Искательницы Тропы, поэтому видел, как все произошло: на ее кончике появилась крошечная искорка. Потом искорка метнулась в сторону, оставляя за собой золотой след – уж не знаю, реальный или со мной сыграло очередную шутку зрение. Впрочем, какая разница? Возникло ощущение движения; нечто похожее происходит в снах, где ничего не меняется, ноги остаются на месте, однако складывается впечатление, что желудок отстал и никак не может тебя догнать – нет, к счастью, не как при телепортации, но все равно действует на нервы.

Ощущение движения усилилось.

«Дыши чаще, босс».

«Спасибо за напоминание».

Где-то рядом Морролан обнажил Черную Длань – вы можете представить себе, в каком состоянии я находился, если даже этого не почувствовал. Меня захватило ощущение движения, словно какая-то сила подняла меня у подножия горы и я начал подниматься все выше и выше, переворачиваясь и вращаясь, находясь одновременно повсюду и нигде, снова и снова, пока не понимаешь, что все твои представления о перемещении из одного места в другое ничего не стоят, а затем новая вспышка света, мерцание, и ты минуешь прошлое, настоящее и будущее, полное непонятных опасностей, появляющихся неизвестно откуда, со всех сторон, каким-то непостижимым образом, когда… где… я и как я сюда попал… мы замедляемся, замедляемся, вниз, вниз… конец.

Их было четверо; может быть, двоих мы уже видели, но я не научился их различать, поэтому не могу сказать ничего определенного. Двое стояли, двое сидели на неуютном на вид диване. Я бывал среди людей, драгаэрян, сариоли, котавров и богов. И у всех имелось что-то человеческое. Но этих назвать иначе как существами невозможно. Или вещью, которую хочется засунуть подальше, как убирают вещи, на которые не хочется смотреть.

Первая плохая новость заключалась в том, что они нисколько не удивились, увидев нас. Хорошо, что мы не рассчитывали застать их врасплох, а то дела наши были бы хуже некуда.

Один из сидящих дженойнов держал в руках нечто вроде трубы с выступом, который удобно умещался в его ладони. Я подумал, что, если это оружие, значит, нас ждут серьезные неприятности.

Не вызывало сомнений, что двое из дженойнов, в том числе и тот, что держал в руках трубу, смотрели на Вирру. Возможно, они с самого начала хотели ее убить, а теперь, когда мы ее к ним привели, решили от нас избавиться. Я подумал, что, если они размышляют именно так, наше дело дрянь.

В тот момент у меня не было времени, чтобы оценить обстановку, – я заметил лишь, что мы находимся в помещении, не более того. События происходили так быстро, что я успел зафиксировать только детали, которые могли спасти нам жизнь; мы находились в гостиной дженойнов, или в лаборатории волшебника, или в оружейной комнате их Императорской Гвардии. Вокруг могли быть запасы продовольствия, книги или даже смертельные ловушки. Я подумал, что если последнее верно, то дела наши совсем плохи.

«Полагаю, дела наши совсем плохи, босс».

«Весьма возможно».

– К делу, – заявил Морролан.

Для других реплик времени не оставалось, поэтому мы взялись за работу.

12

В ЗАБОТАХ ОБ УДОБСТВАХ И БЕЗОПАСНОСТИ ДРУГИХ

Забавно, но только значительно позднее я подумал, что их было всего четверо, а нас пятеро. Впрочем, число не играло особой роли. Первыми в атаку устремились Морролан и Алиера с обнаженным Великим Оружием. За ними последовала Богиня, оставив позади Телдру и меня. Я выругался, положил руку на рукоять кинжала Морганти и начал медленно вращать Чаролом, пытаясь придумать для себя полезное занятие. Так вот сразу ничего на ум не приходило.

Сидевшие на диване дженойны так и остались на своих местах. Один из двух других развел руки, словно хотел спросить, почему мы собрались потревожить их покой, – Морролан и Алиера направились к нему. Второй, очевидно, оставался для Богини Демонов, а Телдра и я, похоже, должны были выступить в роли свидетелей.

Все происходящее напоминало начало какого-то танца: Морролан и Алиера заходили с двух сторон к дженойну, который шагнул вперед, словно сам хотел оказаться между ними – ужасная позиция, хуже лишь пропустить их за спину. В движениях дженойна я заметил диковинную грацию. Может быть, он занимается спортом? Или они все такие? Как определить, наблюдаешь ты за типичным поведением особи данного вида или перед тобой выдающийся экземпляр? Почему мой разум всегда начинает блуждать в подобных лабиринтах, когда мне становится страшно и я не знаю, что делать?

Вирра между тем стала по дуге смещаться влево вместе с другим дженойном, который послушно последовал за ней, повернувшись ко мне спиной, словно я не представлял для него ни малейшей опасности.

«Осторожно, босс. Те, что сидят на диване, наблюдают за тобой».

Я принял предупреждение к сведению. Однако у меня был кинжал Морганти; если это существо решило показать мне спину, разве я мог удержаться от искушения? Поворачиваться к джарегу спиной – все равно что оскорбить дзура или даром отдать орке товар: он не сможет от него отказаться, даже если не найдет ему никакого применения. Я продолжал держать руку на рукояти кинжала, наблюдал и ждал.

Затем произошли две вещи, одна так быстро последовала за другой, что создалось впечатление, будто они случились одновременно. Первая состояла в том, что я вдруг понял: комната уменьшается в размерах; иными словами, стены начали стремительно падать внутрь. Вирра расхохоталась. Я вздрогнул, уж не знаю, что сделали остальные, но в следующий момент стены прекратили свое падение.

«Иллюзия, – сказал Лойош. – Им ни на мгновение не удалось ввести меня в заблуждение».

«Да. Меня тоже», – проворчал я.

Чаролом достиг длины в полтора фута, звенья стали массивными; я продолжал медленно его вращать. Вирра и противостоящий ей дженойн застыли на месте. К несчастью, он все еще находился слишком далеко от меня для удачной атаки. Хотя оба глаза дженойна смотрели вперед, они были довольно широко расставлены, что делало боковое зрение более эффективным, чем у людей или драгаэрян, мне не следовало об этом забывать при нападении сзади.

Мы, тренированные профессионалы, замечаем такие детали.

Казалось, богиня и дженойн не в силах отвести глаз друг от друга; я не знал, идет ли между ними мистическое и магическое сражение на уровнях, недоступных моему пониманию, или же это просто старая добрая игра в гляделки.

Ко мне подошла Телдра – возможно, для того, чтобы оказаться под защитой Чаролома, или просто хотела меня поддержать, если бы дженойны на меня напали.

– У вас есть идеи, Телдра? – спросил я и краем глаза увидел, что она отрицательно покачала головой.

«Дыши чаще, босс».

«Спасибо, Лойош».

Мои мысли возвращались к кинжалу Морганти, висящему на поясе, но я так и не вытащил его; я не знал, что с ним делать. Инстинкты подсказывали, что сейчас следует ждать, что мое время – пока – не пришло.

Потом Алиера сделала выпад Искательницей Тропы, а Морролан тут же нанес свой удар – его клинок описал сверкающую дугу. Момент они выбрали мастерски, координация движений оказалась близкой к совершенству. Их атака должна была прикончить дженойна, тем более тот даже не пытался избежать опасности. Все получилось просто идеально, вот только Великое Оружие не поразило врага. Оба клинка остановились в долях дюйма от своей цели. Вот так, с ходу, я, пожалуй, не скажу вам, что способно выдержать прямой удар Великого Оружия. Более того, я не хочу знать о такой вещи и даже думать о ней.

Потом я сообразил, что остановились не только Искательница Тропы и Черная Длань, но и Алиера с Морроланом – они стояли совершенно неподвижно, словно их заморозило незавершенное прикосновение клинков к телу дженойна. Мне это совсем не понравилось.

Меня и сейчас трясет от страха, когда я вспоминаю о тех мгновениях – Алиера э’Киерон и Морролан э’Дриен вместе с Искательницей Тропы и Черной Дланью обездвижены ужасными существами, в то время как Вирра вместо того, чтобы небрежно их уничтожить, занята неизвестно чем, не говоря уже о том, что еще двое дженойнов продолжают спокойно взирать на происходящее, словно их вмешательства не требуется. Так я воспринимаю тот эпизод теперь. Но тогда ощущал лишь раздражение, в особенности по отношению к тем двум сукиным детям, которые сидели на своих нечеловеческих, богоподобных задницах.

Мне очень хотелось хоть как-то привлечь их внимание.

Ладно, я прекрасно знаю, как это глупо, и мне следовало поблагодарить Вирру – которая, между прочим, находилась всего в нескольких футах от меня, – что я не привлек их внимания. Возможно, на меня нашло временное затмение. Нет, я бы так не сказал. Я не стану искать себе оправданий. Помню, как я спокойно и твердо принял решение и воплотил его в жизнь.

Моя правая рука покинула рукоять кинжала Морганти – каким бы сильным он ни был, едва ли ему под силу то, с чем не справились Искательница Тропы и Черная Длань, – и потянулась к сумке. Мои движения были плавными и неторопливыми, чтобы раньше времени не привлечь к себе внимания, и почти сразу же пальцы коснулись того, что я искал.

«Босс, ты знаешь, что делаешь?»

«Более или менее».

«Тогда ладно».

В действительности я намеревался совершить то, что годы назад меня весьма убедительно просили более не делать ни при каких обстоятельствах[142]. Но в первый раз у меня не было выбора. Сейчас же я испытывал раздражение.

То, что я собирался сотворить, не было похоже на колдовство, основанное на фокусировке воли и сосредоточении желания. Не напоминало оно и волшебство, которое является почти механическим приложением известных законов для достижения точного результата. Когда несколько лет назад я проделал нечто подобное, результат родился из гнева, разочарования и отчаяния, кроме того, тогда у меня имелась связь с Державой, которая обеспечивала меня энергией, чтобы все это начать. Сейчас ничего этого не было – лишь идея, что крутилась в моей голове с той самой прогулки с Телдрой, и смутное ощущение, что я должен что-то предпринять.

Но имелись и положительные факторы: во-первых, я знал, что однажды мне это удалось, что само по себе уже невероятно ценно. Во-вторых, со мной остались мои воспоминания – смутные, неточные, но все же подсказывающие, где и как найти необходимые внутренние ресурсы и каким образом следует реализовать способности, доставшиеся мне от предков из тех еще времен, когда Сетра была молода. И в-третьих, я сжимал в руке пурпурно-синий камешек, гладкий, точно жемчужина, который намеревался использовать как топленый гусиный жир, обеспечивающий основу для хорошего соуса из красного перца. Я поднял камень вверх.

– Влад! – послышался голос Вирры.

Я помню, как она произнесла мое имя; возможно, я слишком сильно сосредоточился, чтобы позволить себе отвлечься, или решил, что настало время пренебречь ее советами. В любом случае я проник внутрь камня и в себя и отсек якоря, что связывали реальность и текущее время и пространство, которое использует время, после чего постарался направить их в нужном направлении и отпустил.

Теперь мне удалось привлечь к себе внимание всех четверых дженойнов.

Я улыбнулся им.

– Привет, ребята, – сказал я.

Те, что сидели на диване, вскочили на ноги быстрее, чем я мог себе представить. Я слегка сместил продолжавший вращаться Чаролом в сторону, чтобы он не мешал мне делать то, что я собирался сделать, надеясь, что у меня получится. Что-то вырвало зажатую в моей руке нереальность, и я почувствовал, как она начинает растворяться.

Двое дженойнов двинулись ко мне. Я сосредоточился на них, представил себе, как они растворяются в сырой, вечной, изначальной материи – или не-материи – вселенной, и всякая связь исчезает в свете, тени и бесформенности.

– Влад! – крикнула Вирра. – Не надо!

Пока все шло хорошо.

Неожиданно Морролан и Алиера вновь обрели свободу – не знаю, что с ними сделали, но им это не слишком понравилось, поскольку обоих отбросило назад, словно кто-то сильно ударил каждого в грудь. Морролан упал на спину; Алиера умудрилась удержаться на ногах, но короткого взгляда хватило, чтобы понять, что они в ярости.

Вирра отступила от своего врага и смотрела на меня; Телдра испускала невообразимые звуки – я знал, что она говорит на языке дженойнов; ее голос оставался спокойным, когда она чирикала, хрипела и повизгивала. Вирра подняла вверх руки и делала какие-то жесты, направленные в мою сторону, а Морролан и Алиера вновь устремились в атаку, потом все еще больше смешалось, один из поднявшихся дженойнов что-то проговорил на своем языке, хотя его было почти не слышно из-за ревущего звука, который все время усиливался и шел из-под моих пальцев, оказавшихся источником золотисто-красного свечения.

Свет устремился к трем дженойнам, которые не стали отступать и подняли перед собой руки в традиционном жесте мольбы, хотя, вне всякого сомнения, для них он означал нечто совсем другое. И во всеобщем беспорядке, когда мой маленький багряный камень исчез, свет и звук стали постепенно слабеть. Тогда я вытащил кинжал Морганти, чтобы им было о чем беспокоиться, но двое из них уже переключились на Вирру, которая, казалось, вобрала в себя весь свет – во всяком случае, она сияла – и стала гораздо выше. Другой дженойн, державший странную трубу, поднял ее и навел на Богиню Демонов, которая сказала:

– Глупо, мой маленький выходец с Востока; она не сможет причинить мне вред этой штукой.

* * *

– Что глупо?

«С тобой все в порядке, босс?»

– Что за…

– Добро пожаловать домой, Влад, – сказала Алиера.

– Домой, – повторил я, и тут у меня перед глазами прояснилось, и я воскликнул: – Сетра! Что вы здесь… – И после паузы: – Как я попал к вам, на гору Дзур?

– На моем плече, – усмехнулся Морролан.

– Проклятие, – проворчал я. – Я все пропустил, да? Могу спорить, было весело.

– Все прошло удачно, – сказала Алиера. – Во всяком случае, мы здесь.

– Давно?

– Около часа, – ответила Алиера, а Сетра одновременно сказала:

– Неделя и еще один день[143].

Они переглянулись. Хотели что-то добавить, но потом повернулись ко мне.

– Не имеет значения, – пробормотал я. – Моя вина. Я… что с моей рукой?

Сетра ответила не сразу:

– Мы точно не знаем.

– Она словно не функционирует.

– Да, – кивнула Сетра.

Я ощутил, как сердце отчаянно забилось у меня в груди. Очень подходящее время. Я сделал глубокий вдох и напомнил себе, что этого делать не стоит, но тут же сообразил, что вернулся в свой мир. С некоторым усилием я заставил себя говорить ровно и спокойно:

– Уж не знаю, что меня пугает больше: моя непослушная рука или Сетра, которая не знает, что с ней произошло.

– Я надеюсь выяснить, – сказала Сетра.

Я кивнул.

– Ну, почему бы вам не рассказать мне о том, что произошло?

Конечно, Алиера и Морролан начали говорить одновременно, бросать друг на друга свирепые взоры и так далее. Я терпеливо ждал. Наконец Алиера сказала:

– Ты хочешь узнать краткую версию или подробную?

– Просто расскажите мне, что произошло, ладно?

– Мы их атаковали. Произошла схватка. Ты выпустил на свободу доимперское волшебство, оно помогло освободить Морролана и меня от сил, которые нас держали, и одновременно сняло блок, закрывавший наши врата. Никто не пострадал, кроме тебя…

– Никто из них?

– Да.

– Хм-м, – задумчиво проговорил я. – А они крепкие ребята, не так ли?

– Да, – кивнул Морролан.

– Ладно. А что произошло со мной?

Морролан и Алиера посмотрели на леди Телдру.

– Да, я видела. Вы двинулись навстречу одному из них, держа в руке кинжал…

– …Кинжал Морганти?

– Да.

Я кивнул.

– Не помню… подождите… да. Я достал кинжал и шагнул вперед.

– Да. Тогда один из них направил свое оружие на Вирру. Вы встали между Виррой и оружием дженойна, и…

– Что?

– Вы встали между Виррой и вооруженным дженойном, и вас что-то ударило в верхнюю часть левой руки или в плечо.

– Я ничего подобного не делал.

«Сделал, босс».

– Вы это сделали, Влад, – сказала Телдра.

– Но почему?

Вирра рассмеялась.

– Я бы отдал свой летний дворец, чтобы узнать ответ на этот вопрос, – заявил Морролан.

– У тебя нет летнего дворца, – заметил я.

– Верно, но я бы хотел его иметь.

– А я бы хотел получить обратно свою левую руку. Не могу поверить, что я так поступил.

– Никто из нас не может, – сказал Морролан.

Я взглянул на богиню, которая с непроницаемым лицом смотрела на меня. Я устал от непроницаемых лиц.

– Так вот какой поступок вы назвали глупым, богиня? А я думал, вы имеете в виду использование древнего волшебства.

– И это тоже, – заявила Вирра. – Ты бы мог легко нас всех уничтожить, прежде чем я остановила процесс.

– Я не сомневался в ваших божественных способностях.

– Ты…

Вирра не закончила свою мысль. Я лишил богиню дара речи. Интересно, как к этому отнесутся, когда я окажусь в Чертогах Правосудия.

– А Чаролом не помог? – спросил я.

– Не тот вид магии, – многозначительно ответила Вирра.

– Какого же она вида? – осведомился я, скорее от злости, чем от желания получить ответ.

Вирра лишь слегка улыбнулась. Я повернулся к Сетре.

– Вы знаете, что произошло?

– Не до конца. У тебя что-нибудь болит?

– Нет.

Она кивнула.

– Я так и предполагала. Очевидно, оружие затрагивает непосредственно мышцы.

Вирра заметила:

– У них имелось нечто подобное, когда я их знала, для воздействия на испытуемые объекты. Но тогда приборы были большими и неудобными.

– Испытуемые объекты, – повторил я.

– Кто-нибудь знает, что нужно сделать, чтобы он получил свою руку назад? – вмешалась Алиера.

– Пока нет, – ответила Сетра.

– Понятно.

После неловкой паузы я спросил:

– Ладно, так что же все-таки произошло?

– В тот самый момент, когда ты упал, мы с Алиерой ударили двоих дженойнов. – Морролан посмотрел на Алиеру, а потом добавил: – Не могу говорить за свою кузину, но я многое вложил в эту атаку.

– Хм, – сказала Алиера.

– Они сумели избежать физического соприкосновения с нашим оружием – мне неизвестна природа их защиты, – но на сей раз атака доставила им некоторые неудобства.

– Хм, – сказал я.

Алиера пожала плечами.

– Так или иначе, они не сумели во второй раз парализовать нас. До этого мы одновременно атаковали одного из них…

– Помню, – перебил я Алиеру.

– Я не знаю, что произошло потом, – вмешался Морролан, – все остальное сделала Вирра.

– Я сделала совсем немного, – проговорила богиня. – Глупость выходца с Востока уничтожила устройства, которые удерживали нас в их мире; я лишь вернула вас обратно, ты или Алиера могли и сами справиться с такой простой задачей. Впрочем, я воспользовалась шансом – теперь им есть чем заняться в наше отсутствие. Они все еще меня боятся, – добавила Вирра.

– Могу себе представить, – заявил я. – Что было дальше?

– Я поднял тебя и унес, – ответил Морролан, – потому что врата начали открываться. С тех пор прошел примерно час.

– Час. И все?

Он кивнул.

Я потер левую руку, которая словно умерла. Левая ладонь не показалась мне холодной или горячей – если это имело какое-то значение. Пальцы правой руки ощупывали левое плечо, но плечо не ощущало их прикосновений. Странное чувство – дотронуться до собственной безжизненной плоти. Попробуйте при случае.

– Вполне приличное спасение, – заметил я. – Хорошая работа.

– Ты тоже потрудился на славу, – заявила Алиера. – Я не согласна с мамой, по-моему, рискнуть стоило. Честно говоря, я не знаю, как бы мы оттуда выбрались.

– А я знаю, – заявила Вирра, бросив суровый взгляд на Алиеру, от которого мне захотелось хихикать.

Алиера пожала плечами.

– Так или иначе, нам удалось выбраться, причем без больших потерь. Это самое главное.

Я посмотрел на свою поврежденную руку и хотел возразить относительно отсутствия «больших потерь», но в последний момент передумал.

– Нет, – покачал головой Морролан. – Самым главным является тот факт, что Влад, пусть даже из лучших побуждений, вызвал к жизни силы, которые он не понимает и не может контролировать, что едва нас всех не прикончило.

– Сожалею, – ответил я. – В тот момент мне моя идея очень понравилась.

– Ты совершенно прав, – поддержала меня Алиера. – Более того, другого выхода просто не было после того, как мой кузен нанес такой неловкий удар дженойну…

– Мой удар ни в коем случае нельзя назвать неловким, – перебил ее Морролан. – Он был достаточно эффективным, но дженойн сумел его парировать – впрочем, как и твой, что, вне всякого сомнения, он сделал с еще большей легкостью.

– Вряд ли, – не согласилась Алиера. – На самом деле я хорошо помню, что ты опоздал…

Я пожалел, что не могу встать и отойти в сторону.

– Я ничуть не опоздал, – начал постепенно разогреваться Морролан, – а вот ты…

– Прекратите, – попросил я.

Они не обратили на меня ни малейшего внимания.

– Что касается меня, – заявила Алиера тоном выше, – то Искательница Тропы…

– Прекратите! – прорычал я, и на мгновение они замолчали.

Я бросился в пропасть, подобно Сетре, которая отправила свои резервы против дрогнувшего врага во время Битвы у Брода Ледяной реки (на самом деле мне ничего не известно о Битве у Брода Ледяной реки, кроме того, что Сетра в ней участвовала; однако фраза производит впечатление, не правда ли?).

– Неужели вы не в состоянии хотя бы один раз дать покой усталому и раненому человеку? Я уже не говорю о том, что вы ведете себя предельно глупо. Морролан изо всех сил придирается к Алиере из-за того, что он боготворит Адрона и считает, что его дочь должна делать и говорить только то, что сделал бы на ее месте сам Адрон; а Алиера, естественно, боготворит своего могучего храброго кузена Морролана и устраивает скандалы всякий раз, когда ему не удается соответствовать тому несравненному Морролану, которого она придумала. Это чудовищно глупо, а я выслушиваю вашу ругань на протяжении уже стольких лет, что короткоживущему выходцу с Востока столько не выдержать. Меня тошнит от вас обоих. Так что, будьте любезны, заткнитесь.

«Клянусь Виррой, босс».

Я и сам умудрился себя удивить. До тех пор, пока я не произнес эти слова, мне и в голову не приходило, что мне известны такие вещи, и я не поверил бы, что выскажу подобное, если бы даже все это знал. Теперь оставалось лишь сидеть и размышлять о том, не ошиблась ли Телдра, когда уверяла, что с учтивостью у меня все в порядке.

Я рискнул посмотреть на них.

Морролан смотрел в пол, смущенная улыбка бродила в уголках его рта. Алиера покраснела. По-настоящему. Да, поступок столь же поразительный, как если бы мне удалось удивить Богиню Демонов. Уж не знаю, как отреагировала Вирра на мою вспышку, поскольку я всячески избегал смотреть в ее сторону.

Морролан откашлялся, собираясь что-то сказать, но в последний момент передумал. Молчание прервала Сетра:

– Ну, друзья мои, Владу действительно не помешает немного отдохнуть. Во всяком случае, шум ему противопоказан.

Морролан проворчал нечто выражающее согласие; Алиера опустила глаза и кивнула. Они не смотрели друг на друга. Надеюсь, я не испортил им настроения. Впрочем, какая-то часть моего сознания с некоторым злорадством ожидала худшего.

Прежде чем произошло еще что-то, я сказал Телдре:

– Я рад, что вам удалось спастись.

– Благодарю, – ответила она.

– А что вы им говорили, когда я вызвал такую суматоху?

Телдра рассмеялась.

– Я заявила, что им будет легче бороться с воздействием хаоса, если они отпустят Морролана и Алиеру.

– И все?

– Почти.

– Да?

Леди Телдра покраснела.

– Я бы не хотела повторять свои слова, если вы не возражаете.

Я почувствовал, как мои брови поползли вверх. Сначала Алиера, теперь Телдра… Куда только катится Империя?

Морролан рассмеялся.

– Своевременное, грамотно сформулированное оскорбление может вывести из себя кого угодно. Не имею ни малейшего представления о том, как ей удалось обнаружить оскорбление, которое заставило дженойнов потерять концентрацию, но меня не удивило, что Телдра знает подобные вещи.

– Телдра, – строго спросил я, – а как насчет учтивости?

– Мое поведение было вполне уместно, – объяснила она.

Морролан фыркнул.

– Так или иначе, мы живы и на свободе. Все кончено, – с надеждой проговорил я.

Богиня Демонов негромко рассмеялась.

– Кончено? Ты в это веришь? Неужели ты думаешь, что твое поведение помешало дженойнам продолжить кампанию, которую они начали? Или что я позволю им безобразничать и не нанесу ответного удара?

Я вздохнул.

– Нет, пожалуй, не верю. Но я ранен; так что ваши дела меня теперь не касаются, не так ли?

Я посмотрел на Морролана, Сетру, потом на Богиню Демонов и вздохнул.

– Нельзя ли хотя бы нормально поесть, прежде чем мы вновь примемся за дело?

Сетра кивнула:

– Прекрасная мысль. Я позабочусь о ее реализации.

Она вышла, чтобы отдать необходимые распоряжения, а мой желудок победно заурчал. Я закрыл глаза.

Я слышал, как все рассаживаются, и, несмотря на вышедшую из строя руку, насладился ощущением безопасности. Мышцы плеч и шеи расслабились, и я сделал глубокий вдох – здесь не приходилось думать о правильном дыхании.

Наконец послышался высокий старческий голос:

– Вина, милорд?

Я открыл глаза, увидел Тукко и снова прикрыл веки.

– Да, – ответил я и добавил: – пожалуйста, – поскольку рядом находилась леди Телдра.

Я сел, обнаружив, что без левой руки это не так-то просто, взял бокал с чем-то красным и сделал несколько больших глотков. Мой язык одобрил вино – оно имело легкий привкус орехов, – но желудок тут же принялся жаловаться, следовало съесть что-нибудь серьезное перед тем, как начать пьянствовать. Я перехватил взгляд Телдры и поднял свой бокал:

– За выживание.

– Да, конечно.

Вернулась Сетра.

– Обед будет готов через час. – Она улыбнулась мне и спросила: – Ты продержишься?

– Полагаю, да.

Мне вдруг пришло в голову, что, пока Сетра распоряжалась об обеде, ее единственный слуга Тукко находился с нами. Может быть, у Сетры имеются повара, которых я никогда не видел? Если да, то зачем они, ведь обычно она питается продуктами, которые не нужно готовить? Если нет, значит, она уходила, чтобы сотворить кулинарные заклинания? Из множества тайн, окружающих Владычицу горы Дзур, эта будет еще долго преследовать меня. Может быть, я наберусь смелости и спрошу у нее. Когда рядом не будет леди Телдры.

Я выпил еще немного вина, а Сетра уселась рядом со мной.

– Давай осмотрим твою руку, – предложила она.

Я не мог показать руку, поскольку она мне не повиновалась, поэтому лишь пожал здоровым плечом и отвернулся. Краем глаза я видел, как Сетра взяла мою левую ладонь, закатала рукав и коснулась плеча, однако я ничего не ощутил.

– Очевидно, – сказал я, – нервы также повреждены, поскольку я не чувствую прикосновения твоих очаровательных, холодных, воскресших из мертвых пальцев.

– М-м-м-м, – ответила Сетра, а потом добавила: – Да, повреждены нервы, а не мышцы. – Она продолжала осмотр.

Я без особого успеха попытался думать о чем-нибудь другом.

– Это можно исцелить? – наконец поинтересовался я, стараясь говорить небрежно, словно спрашивал, удастся ли наточить затупившийся кинжал.

– Не уверена, – ответила она примерно таким же тоном.

Сука.

– Хорошее вино, – сказал я. – Благодарю.

Сетра улыбнулась, словно вспомнила об удачной шутке.

– Всегда пожалуйста, лорд Талтош. – Положив мою левую руку мне на бедро, она добавила: – Нужно подождать.

Я кивнул. Все молчали. Я откашлялся и спросил:

– Ну и каков же план дальнейших действий?

13

ПОД ПРИСМОТРОМ ЛЕКАРЯ

– Сейчас слишком рано говорить о планах, – сказал Морролан. – Я еще не пришел в себя.

– Чепуха, – возразил я. – Никогда не бывает слишком рано говорить о планах. Составление планов – одно из самых больших удовольствий в моей жизни. Иногда, когда нечего делать, я люблю посидеть, составляя планы. Я часто…

– Помолчи, Влад.

«Ты чувствуешь себя лучше, босс?»

«Немного, Лойош».

– Знаешь, Морролан, – включилась в разговор Алиера, – в том, что говорит Влад, есть резон. Нам не повредит подумать о будущем.

– Сейчас слишком рано говорить о планах, – заявил я. – Я еще не пришел в себя.

Морролан удостоил меня презрительным взглядом.

– Леди Телдра, – сказала Сетра, – вы составите нам компанию за столом?

– Вы очень добры, – ответила Телдра. – Да, с удовольствием.

Мгновение я не понимал, что происходит, но потом вспомнил, что Телдра служит у Морролана, в последние несколько дней этот факт стал забываться.

– Хорошо, – сказала Сетра.

– Давай я посмотрю твою руку, – неожиданно предложила Алиера. Она подошла к моему стулу, опустилась на колени, взяла мою левую руку и принялась внимательно ее изучать. – Иногда удается вылечить повреждения нервов.

– Да, – кивнула Сетра, – но тут многое зависит от природы повреждений. В данном случае мне неизвестно, что сделали дженойны.

От их слов я сразу почувствовал себя просто замечательно. Почему лекари или волшебники, которые делают вид, что они лекари, всегда говорят о своих пациентах так, словно их нет поблизости?

Алиера повернулась к Вирре.

– Мама? Ты знаешь, как действует их оружие?

– То, которое мне известно, воздействует на мышцы, а не на нервы, – ответила Вирра.

– Ты сможешь вылечить Влада?

– Не исключено, – произнесла богиня.

Не исключено. Мне нравится. Какая польза от божества, если оно не в силах помочь даже своим преданным почитателям? Моя левая рука свисала как плеть, а в голове бродили мрачные мысли.

Сетра предложила мне прилечь отдохнуть, пока готовится обед, что показалось отличной идеей, и я сразу согласился. Наверное, мне даже удалось заснуть, поскольку меня разбудил Лойош, который заявил, что его вполне устраивают объедки, но для меня настало самое время приступить к трапезе, если я намерен получить что-нибудь получше.

Сердито ворча, я поднялся на ноги, что оказалось совсем не так просто, как раньше, когда я владел обеими руками, и последовал за Алиерой и Телдрой, которые вели тихий разговор, шагая в обеденный зал. Я устроился между Телдрой и Сетрой, усевшейся во главе стола; Морролан и Алиера выбрали места напротив.

– А где богиня? – спросил я.

– Это философский вопрос, Влад? – поинтересовался Морролан.

– Да, наверное.

– Она вернулась в свои владения, – ответила Алиера.

– Неужели ей не понравилось меню?

Сетра улыбнулась, но ничего не сказала; впрочем, этого и не потребовалось, поскольку в зал вошел Тукко с двумя большими серебряными подносами в каждой руке. Один поднос он поставил между мной и Морроланом, а другой между Телдрой и Алиерой.

– Ой, – пробормотала Сетра тоном, которого мне еще не приходилось от нее слышать.

Я взглянул на нее и понял, что она озабоченно смотрит на принесенную пищу. Потом попытался вспомнить, когда последний раз видел Сетру озабоченной.

– Извини, Влад, – промолвила она. – Я не сообразила, что будет подано на обед.

Я еще раз взглянул на пищу, нахмурился, потом понял, о чем говорит Сетра, и сказал:

– Мрачноватая получилась шутка.

Мой отец никогда не одобрял то, что он называл «полуготовой едой», образец которой стоял сейчас на столе. Лично я ничего не имею против – мне даже нравится делать все самому, выбирать пропорции и так далее. Но отец считал, что хороший повар должен уметь предусмотреть все; если гость добавляет в тарелку немного лимона или соли к приготовленному блюду, значит, хозяин совершил ошибку – или в еде, или с гостем.

Полагаю, это гораздо больше говорит о моем отце, чем о еде.

Блюдо, поставленное перед нами, состояло из листьев трэска – свежих, зеленых и курчавых. Сначала следует положить ложечку сливового соуса на лист, добавить кусочек сушеной кетны, немного нарезанного кубиками лука-порея, чуточку горчицы, имбирь и посыпать сверху толченым красным перцем. Затем нужно завернуть лист и отправить его прямиком в рот. Я и раньше пробовал такое – на островах подобное блюдо, с сушеными морепродуктами вместо кетны, подают как «перекус для влюбленных». Мы с Коти однажды… ладно, не имеет значения.

Проблема в том, что для приготовления данного блюда требуются две руки, и Сетра ужасно огорчилась, с некоторым опозданием сообразив, что сейчас лучше было подать что-нибудь другое. Мне стало смешно – даже несмотря на то, что хотелось есть.

Я заметил, что Сетра посматривает на Телдру, и ужасно развеселился.

А Телдра спокойно сказала:

– Сейчас я вам помогу.

– Очень мило с вашей стороны, – поблагодарил я.

Телдра быстро проделала необходимые манипуляции, длинные изящные пальцы действовали уверенно и точно, когда она складывала составные части на лист трэска, удобно устроившийся у нее на ладони. Закончив дело, Телдра с легким поклоном протянула мне готовую закуску. Я улыбнулся ей и с аппетитом принялся за еду. У нее получилось очень вкусно; горчица прекрасно оттеняла сливовый соус, а потом имбирь и красный перец взрывались на языке вместе с… ну, вы меня поняли. Я съел еще две штуки, стараясь не торопиться, чтобы Телдра успела поесть сама.

Тукко, который вдруг стал перемещаться значительно быстрее, чем обычно, принес следующее блюдо. Нам предложили рис, приготовленный с имбирем, шафраном и – могу поклясться – небольшой добавкой меда; вышло очень недурно.

– Мои комплименты, Сетра, – сказал я.

– Благодарю, Влад, – улыбнулась она.

Больше во время еды никто не произнес ни слова.

Потом принесли местные ягоды, Тукко подавал их вместе со сливками и льдом, после чего нас порадовали тонкими ломтями говядины с перцем, петрушкой и калихо[144], к которой полагался свежий черный хлеб с толстой корочкой. Я не мог резать его ножом, поэтому просто накладывал куски мяса на большие ломти хлеба и уписывал за обе щеки.

Получилось замечательно.

Я съел очень много.

Только ближе к окончанию трапезы я заметил, что сижу, зацепившись ногами за ножки стула – как поступаю всегда, когда еда оказывается очень вкусной. Конечно, я сразу сел ровно; трудно выглядеть сильным и мужественным, когда твои ноги цепляются за ножки стула. Сетра ела мало – впрочем, я никогда не видел, чтобы она поглощала пищу с аппетитом. Я знал, почему она ест мало; для меня оставалось тайной, получает ли Сетра удовольствие от процесса. Еще один вопрос, который я никогда ей не задам.

Наконец я откинулся на спинку стула, потянулся и сказал:

– Ладно, Сетра, дайте мне пару часов, чтобы переварить ваш прекрасный обед, и я смогу прикончить сразу всех дженойнов.

– Будь осторожен, когда даешь подобные обещания, – сказала Сетра Лавоуд.

– Хорошо, тогда разрешите мне его перефразировать.

Морролан и Лойош усмехнулись почти одновременно. Я становлюсь весьма самоуверенным, когда мне перестает грозить опасность, а мой желудок больше не урчит от голода. Со временем мы перешли в гостиную, и Тукко принес ликер, который был старше Морролана и гораздо слаще, к тому же в нем ощущался привкус мяты и корицы – диковинное, весьма удачное сочетание. И я почти уверен, что в ликере присутствовал мед.

Я тихонько застонал.

– Начала болеть рука? – спросила Сетра.

– Нет, – сказала Алиера. – Это стон удовлетворения после превосходной трапезы.

– А ты откуда знаешь? – спросил я.

Она одарила меня загадочной улыбкой – наверное, научилась у Морролана. Я крякнул и сделал еще несколько глотков, наслаждаясь чувством полнейшего довольства.

Сетра снова осмотрела мою руку – когда я говорю, что она ее осмотрела, то совсем не грешу против истины: она изучала ее так пристально, словно пыталась заглянуть внутрь сквозь кожу. Возможно, именно это она и делала, во всяком случае, определенно действовала на каком-то мистическом уровне, смысла которого мне никогда не уразуметь.

Спустя несколько минут Сетра сказала:

– Не знаю. Не уверена, могу ли я что-нибудь сделать, но создается впечатление, что ничего делать и не требуется.

– То есть она сама пройдет?

– Да, я так предполагаю. Похоже, нынешнее состояние твоей левой руки – временное. Я наблюдала за признаками активности нервов, и мне стало ясно, что происходит постепенное улучшение.

– А что, процесс мог идти в противоположном направлении?

– Да, и тогда он привел бы к параличу и смерти, скорее всего от удушья, если только прежде твое сердце не было бы парализовано, что убило бы тебя еще быстрее. Но, как я уже сказала, состояние нервов постепенно улучшается.

– Хм-м-м. Хорошая новость. И как долго будет продолжаться процесс?

– Не могу сказать.

– Ты не забыла, что мы, выходцы с Востока, живем не больше шестидесяти или семидесяти лет?

– Сомневаюсь, что речь идет о годах.

– Хорошо. Значит, ты не станешь ни о чем меня просить до тех пор, пока у меня вновь не появятся две здоровые руки?

– Я не уверена, что мы можем ждать, Влад.

– Вот как? То есть по прошествии двухсот тысяч лет ситуация резко изменилась? И когда же это произошло, вчера?

– Да, – сказала Сетра. – Ситуация стала напряженной с того самого момента, как были захвачены Морролан и Алиера. Сейчас все вышло на новый уровень, события развиваются стремительно.

– Но…

– Но самое главное, – продолжала Сетра, – я боюсь, что они не дадут нам времени.

– Не станут же они снова атаковать гору Дзур?

– Надеюсь. Однако любые их действия чрезвычайно опасны, поскольку мы к ним не готовы.

– Хм-м-м, – произнес я, поскольку считал, что подобные замечания говорят о глубокомыслии. – Ты говорила с императрицей?

– Да.

– Ну тогда… подожди. Ты уже говорила с ней?

– Да.

– И что она сказала?

– Она хочет, чтобы я разобралась с возникшей проблемой.

– Она хочет, чтобы ты… У нее же неограниченные возможности! Неужели императрице больше не к кому обратиться, кроме…

– Меня? И Морролана э’Дриена и Алиеры э’Киерон?

– Ну…

«Давай, босс, постарайся не участвовать в этом деле».

«Заткнись, Лойош».

– Я говорил о себе, Сетра, – сказал я.

– Ах вот ты о чем. Она призвала меня, а я обратилась к тебе.

– Ты…

– В соответствии с традициями император всегда обращается к Лавоудам в подобных ситуациях; именно для этого в свое время и создали наш клан. Так уж получилось, что я – единственный оставшийся в живых представитель Лавоудов. Ну, есть еще один, но пока он не готов[145].

– Лавоуды созданы для борьбы с дженойнами?

– Лавоудов создали для борьбы с теми, кто угрожает Империи без применения военной силы.

– Понятно. – Я немного подумал. – Мне казалось, что Лавоудов распустили до Междуцарствия.

– Ты прав, но я всегда считала, что этого делать не следовало. Так уж получилось, что императрица со мной согласна.

– Ага. Согласна. Как мило. Судя по всему, Богиня Демонов тоже с тобой согласна. И Алиера. И Морролан. А Телдре ничего другого не остается. Поэтому получилось, что все с вами соглашаются, кроме проклятого Виррой выходца с Востока, который хотел бы иметь здоровую руку, прежде чем снова совершить какую-нибудь глупость.

– Возможно, у тебя есть выбор, – сказала Сетра, – хотя я сильно в этом сомневаюсь.

– Замечательно. Значит, мы участвуем в кампании против дженойнов, хотим мы того или нет. Так что же будем делать?

– У тебя нет предложений, Влад?

– О том, как остановить разгневанных дженойнов? Нет, я никогда не специализировался на подобных вещах.

– Тогда, может быть, помолчишь и дашь нам возможность подумать?

– Ой! Ладно, – проворчал я. – Буду скромно сидеть и, как любое хорошее оружие, только с тупым лезвием, ждать, пока кто-нибудь вытащит меня из ножен.

– Вот и отлично, – кивнула Сетра. – Ничего другого и не нужно.

Совсем не такой ответ я рассчитывал услышать, однако решил оставить свои соображения при себе, чтобы не узнать чего-нибудь похуже. Поэтому я молча сидел, а моя левая рука бессильно лежала на бедре.

– Я хотела бы найти способ перенести войну на их территорию, – неожиданно заявила Алиера.

Морролан посмотрел на нее.

– Поскольку идея совершенно очевидна, полагаю, у тебя есть конкретный план.

Алиера нежно улыбнулась и сообщила ему, куда он может засунуть свои соображения, но потом покачала головой, посмотрела на меня и добавила:

– Нет, я просто размышляла вслух. Не представляю, как это можно сделать.

Морролан кивнул.

– Если мы заговорили о желаниях, то я хотел бы лучше их понимать.

– У меня есть несколько предположений, – заявила Алиера, – основанных на том, что нам довелось пережить, а также на словах Сетры и моей матери.

– Мы тебя внимательно слушаем, – проворчал Морролан.

Сетра повернулась к Алиере, а я сделал вид, что мне уже давно наскучили подобные рассуждения.

– Во-первых, какими бы ни были стратегические планы дженойнов, прежде всего они хотят разделаться с Виррой. Мы знаем, что она является их врагом, и большая часть событий последних дней имеет тому подтверждение; дурацкую попытку убедить Влада убить Вирру следует считать обманом второго уровня или даже реальным покушением – а вдруг бы он согласился?

– Да, – кивнула Сетра, – я тоже так думаю. Продолжай.

– Хорошо, – сказала Алиера. – Моя вторая догадка наверняка покажется вам более смелой.

Морролан что-то пробурчал себе под нос.

– Я считаю, что следующая цель дженойнов – Держава.

Сетра приподняла брови.

– Треллан-камень?

Алиера кивнула.

– Оптимальный способ атаки на Державу – воспользоваться устройством с аналогичными свойствами.

– Тогда почему, – вмешался Морролан, – нам разрешили его увидеть?

– Ты полагаешь, дженойны сделали это сознательно? – спросила Сетра. – Скорее, вы сумели преодолеть поставленный ими блок иллюзий и увидеть треллан-камень вопреки их желаниям.

– У меня возникала такая же мысль. Но если треллан-камень так важен, то почему дженойны не нашли ничего лучше, как посадить нас в том же помещении – с иллюзиями или без них? Более того, – продолжал Морролан, – там было слишком много других артефактов. Сплошные совпадения. Нам постоянно приходится спрашивать себя: «Зачем они так поступают?» Зачем они попросили Влада убить Вирру, а потом пассивно наблюдали, как Влад освобождает нас от оков, не помешали ему разбить кандалы Телдры и избавиться от своих; почему они позволили нам увидеть треллан-камень, и…

– Милорд Морролан, – неожиданно прервала его Телдра.

Он замолчал и повернулся к ней. Морролан забыл о ней, как и все остальные. В глазах Телдры появилось странное выражение.

«Я знаю этот взгляд, босс. Она только что пришла к какому-то выводу. У тебя бывает такое же выражение лица, когда ты наконец понимаешь очевидное».

«Откуда ты можешь знать, как я выгляжу? Ты ведь сидишь у меня на плече».

«У нас есть способы».

Между тем Телдра подняла палец – она просила нас немного подождать, пока последние детали не встанут на свои места. И наконец промолвила:

– Если мне будет позволено высказать свое мнение?..

Морролан нетерпеливо кивнул.

– По-моему, вы не понимаете дженойнов.

Он рассмеялся.

– А вот это, моя дорогая Телдра, не новость.

Ее улыбка появилась и исчезла, как глоток сливового бренди.

– Мне удалось кое-что узнать о дженойнах много лет назад, когда я изучала их язык. Наверняка вам известно, что язык есть ключ к мышлению культуры. И, конечно, невозможно проводить столько времени в обществе моего лорда Морролана, Сетры Лавоуд и богов, которые время от времени с вами встречаются, не узнав много интересного. Кроме того, я с ними разговаривала.

Она замолчала. Интересно, научилась ли она театральным эффектам у Морролана, или он нанял Телдру из-за того, что она ими обладает.

– Когда вы говорите о месте, они вас не понимают. Конечно, у дженойнов есть понятие «места», но оно используется только в математике, а не в реальной жизни.

– Так-так, – пробормотала Алиера.

– Я слышала, как многие – в том числе и вы, Алиера, – говорят о дженойнах так, точно они пришли в наш мир из другого места. Это не совсем верно. Я… пожалуйста, постарайтесь проявить терпение, мне трудно подобрать нужные слова. – Она немного помолчала. – Проще всего выразиться следующим образом: они перемещаются в пространстве не так, как мы, да и на месте не остаются, как это свойственно нам. То помещение, в котором нас держали в качестве пленников, в некотором смысле есть единственное «место», которым они располагают.

Мир, исследованный мной и Владом, есть то же самое, что наша темница. Когда мы разрушили чары, мешавшие нам видеть часть предметов, то совершили поступок, аналогичный выходу из помещения наружу. Когда мы физически покинули комнату, чтобы исследовать их мир, с точки зрения дженойнов, мы совершили перемещение нашего духа. Я не совсем удачно выразилась – здесь нет точных соответствий, – но я недалека от истины.

– Ну, теперь все стало ясно, – заявила Алиера.

Телдра нахмурилась.

– Разрешите мне объяснить еще раз.

– Не торопись, – сказал Морролан, бросив мрачный взгляд на свою кузину.

– Давайте я попробую по-другому: они для нас – как хаос для обычной материи. Для дженойнов наш мир и место, где они держали нас в плену, есть одно и то же место – различие заключается в состоянии бытия… – Телдра замолчала.

– Мне очень жаль, – признался Морролан, – но я не понимаю.

Я обрадовался, что не одинок.

– Некромантка, – вдруг проговорила Сетра.

– О да, – кивнула Телдра.

– Мне призвать ее? – спросил Морролан.

Одно упоминание ее имени кое-что объяснило – мы столкнулись с вещами, которые невозможно понять обычному человеку[146].

– Я не уверена, что сейчас в состоянии выдержать ее присутствие, – заявила Алиера.

Я собрался сделать замечание относительно тонкости чувств Алиеры, но здравый смысл возобладал. Большая часть моих лучших шуток остается между мной и Лойошом, надеюсь, вы их можете оценить – Лойош обычно не высказывает восторга.

Телдра отнеслась к словам Алиеры совершенно серьезно.

– Тут требуется поворот в мышлении, который трудно сделать естественным образом. У меня возникли подозрения, когда я только начала изучать их язык, однако окончательное понимание пришло после того, как я с ними поговорила. Да, Некромантка должна разбираться в подобных вещах, и, полагаю, она сумеет их объяснить лучше, чем я.

Морролан откашлялся.

– А каковы практические последствия твоих выводов?

– Наверное, я смогу вам объяснить, – заявила Сетра Лавоуд.

Телдра бросила на нее благодарный взгляд. Между тем у меня возникла мысль: «Как может Телдра знать то, что неизвестно Сетре?»

Она сама ответила на этот вопрос, прежде чем я осмелился задать его вслух.

– То, что вы сказали, моя дорогая Телдра, проливает свет на многие вещи, которые мне почти удалось понять. Да, теперь мне ясно, как дженойны сумели добраться до горы Дзур. Дело вовсе не в ошибке в построении обычной обороны или магической защиты. Они атаковали с совершенно неожиданного направления – ведь тогда я даже не знала о его существовании.

Телдра кивнула.

– Между собой они бы сказали, что нашли новое определение вашей обороны.

– Именно.

– Ладно, – не выдержал я. – Хорошо. Теперь я все понял.

– В практическом смысле, – продолжала Сетра, словно я не произнес ни слова, – становятся понятны некоторые аспекты их странного поведения, пока вы находились в заключении. В особенности место, в которое они вас посадили, – другого помещения, как ты сказала, у них просто нет. Мир есть единственный мир, здание есть единственное здание, комната – единственная комната. Получается, что они все время находились рядом. Вы их не видели и не слышали, а внимание дженойнов было сосредоточено в другом направлении. Они…

– Чушь, – сказал я.

– Прошу прощения, Влад? – удивилась Сетра, которая не привыкла к такому обращению.

Я повторил свой вердикт и добавил:

– Мне наплевать, считают ли дженойны это местом, или состоянием духа, или чем-то еще. Они реальные существа. У них есть тела, которые занимают определенное место в пространстве.

– Что ты хочешь сказать, Влад? – спросила Сетра, которая решила оказать мне любезность и отнеслась к моим словам всерьез.

– Вы не станете сажать пленников рядом с могущественным артефактом, даже скрытым от их взоров, если только вы не хотите, чтобы они его нашли, или…

Я замолчал, обдумывая то, что собирался сказать.

– Да, Влад? – сказал Морролан. – Или?

– Или если у вас нет другого выбора.

– Но как… – начала Сетра. – Ага, понимаю. Да, звучит вполне разумно.

Морролан и Алиера тоже поняли, о чем идет речь.

– Именно треллан-камень удерживал нас там, – сказал Морролан, – и не давал вратам открыться. Да, я почти все понял.

– Почти?

– Нужен инструмент.

– А тебе не кажется, что в том мире вполне достаточно хаоса? – спросил я.

– О да, верно, – ответил Морролан.

Сетра посмотрела на нас.

– Хаос? Откуда там хаос? Он существует только в нашем мире. Они не могут повторить условия, при которых он возник, не рискуя с подавляющей вероятностью уничтожением собственного мира.

– Полагаю, что не существует простого объяснения вашего последнего замечания, Сетра? – поинтересовался я.

На лицах Морролана и Алиеры появилось нетерпеливое выражение, но Сетра сказала:

– Катастрофа, после которой возникло Великое Море Хаоса, явилась результатом нескольких случайностей, а также хитрых заговоров и планов, которые вынашивали Вирра и кое-кто еще. И настоящая случайность в том, что при этом не был уничтожен весь мир. Хаос, по своей природе, не поддается контролю. Его создание есть конец всему.

– Но Катастрофа Адрона…

– Вновь едва не уничтожила мир, – продолжала Сетра, – только теперь боги обладали преимуществом – уже существовало Великое Море Хаоса. Без него Малое Море положило бы конец жизни во всем мире. – Сетра покачала головой. – Я не в состоянии понять, как дженойны нашли способ производства хаоса.

– Однако сумели, – заметил я. – Или нашли способ его доставки, поскольку он у них есть.

Морролан и Алиера описали Сетре реку хаоса, которую мы обнаружили, Телдра и я изредка кивали. Когда они закончили, Сетра промолвила:

– Я не знала, что дженойны способны на такое.

Последовало долгое неловкое молчание, во время которого мы все размышляли о могуществе дженойнов.

– Может, они боги? – неожиданно спросил Морролан.

Сетра покачала головой.

– Не верю. Телдра?

– Во всяком случае, они себя богами не считают.

– Уже что-то, – заметил Морролан; должен признаться, я был с ним согласен. – Ну и как же нам до них добраться? Как мы можем себя защитить – если не считать того, что делали в течение тысяч лет?

– Не стоит забывать об оружии, – напомнил я.

– Об оружии? – переспросила Сетра.

– У них там множество полок с оружием. Самым обычным оружием, как мы его воспринимаем. Предметы, которые режут, протыкают и оставляют неприятные раны. Если ублюдки обладают такой сильной магией, зачем им оружие?

– Хороший вопрос, – заметил Морролан. – Влад прав, там целая коллекция оружия. Зачем оно дженойнам?

– Вот на этот вопрос я ответить могу, – задумчиво проговорила Сетра. – Полагаю, завоевав здесь надежный плацдарм, дженойны наберут себе армию из наших сограждан.

– Каким образом? – спросила Алиера.

– Если они могут атаковать Державу, значит, у них есть доступ к разуму хотя бы части тех, кто с ней соединен.

Эта мысль заставила меня содрогнуться. Я ведь и сам имел связь с Державой.

– Давайте подумаем вместе, – предложила Алиера. – Сложим все, что нам известно о дженойнах. Они хотят добраться до моей матери, возможно, и до других богов. Наш мир защищают боги – теперь я начинаю понемногу понимать, как они это делают. Но дженойны мечтают иметь к нему абсолютный доступ. Им препятствуют Владыки Правосудия, Имперская Держава и могущество горы Дзур. Однажды они уже напали на гору Дзур, однако потерпели поражение.

– Мы одержали победу с огромным трудом, – едва слышно проговорила Сетра.

– Вот почему наша оборона…

– Оборона! – Морролан произнес это слово с отвращением. – Почему бы не атаковать дженойнов? Я всегда предпочитал атаку обороне.

– Знаю, – улыбнулась Сетра. – Ты еще молод. У тебя есть время учиться.

Морролан бросил на Сетру свирепый взгляд, но та спокойно сказала:

– Мы тебя слушаем, Алиера.

– Оборона должна иметь несколько уровней, – продолжила Алиера. – Нам необходима помощь Владык Правосудия, и считаю, что следует переговорить с Некроманткой.

– Да, – согласилась Сетра. – Нельзя терять времени. Мы не знаем, сколько еще будут выжидать дженойны. Хуже всего то, что нам неизвестно, где они нас атакуют.

– Нет, известно, – неожиданно заявил Морролан, взгляд которого был устремлен в пространство.

Все посмотрели на него.

– Треллан-камень, – продолжал Морролан. – Или киранктэур, как он называется на языке сариоли. Они нашли его и намерены использовать. Они хотели устранить нас с Алиерой, чтобы…

Сетра сообразила первой:

– Да. Мне следовало сразу понять.

Потом дошло до Алиеры, которая задумчиво кивнула.

– Очень глупо с моей стороны. Один из них сумел остановить атаку двух Великих Клинков, в то время как не должен был справиться даже с одним! Я не переставала задавать себе этот вопрос. Есть только один способ… Как неприятно.

Конечно, я мог бы сидеть рядом с ними до конца жизни и так ничего бы и не понял, но Сетра увидела мое состояние и пожалела.

– Треллан-камень, – пояснила она. – С его помощью удается управлять хаосом. Насколько мне известно, во вселенной существует два места, где можно найти хаос, и оба находятся в нашем мире. Великое Море Хаоса охраняет Имперскую Державу, за которой приглядывает императрица, а ее, в свою очередь, защищают Владыки Правосудия, гора Дзур и Имперская Держава.

– Ага, – пробормотал я. – А теперь вам стало известно, откуда взялся хаос.

– Верно, – кивнула Сетра. – Мы используем силу Великого Моря для защиты Державы, а Держава охраняет Великое Море. Мне и в голову не приходило, что дженойны могут воспользоваться Малым Морем, поскольку оно не имеет связи с Державой. Но они каким-то образом сумели установить с ним связь. Они потихоньку его опустошают и учатся управлять им при помощи треллан-камня, чтобы собрать достаточно сил для атаки на Державу.

– Малое Море, – сказал я. – А нельзя их от него отрезать?

Сетра кивнула:

– Так мы и сделаем. Я с такой задачей справлюсь. Но что будет потом?

– Они воспользуются своим треллан-камнем, – ответил Морролан, – чтобы создать постоянную связь с Малым Морем – так Держава соединена с Великим Морем Хаоса. И, если добьются своего, в нашем мире будут посеяны семена их собственной Империи.

Я покачал головой.

– После этого наше положение станет очень тяжелым, верно? Но сумеют ли они?

– Такой вариант исключать нельзя, – со вздохом ответила Сетра. – Нужно действовать без промедления. Дженойны продолжают черпать энергию и с каждым часом становятся все сильнее. Мы должны отрезать их от источника и постараться сделать так, чтобы им не удалось восстановить связь. Значит, необходимо встретиться с дженойнами немедленно, у Малого Моря Хаоса.

– Катастрофа Адрона, – сказал Морролан.

Алиера кивнула:

– Я боялась, что рано или поздно папа устроит неприятности.

14

РАЗГОВОРЫ С ВОССТАВШИМИ ИЗ МЕРТВЫХ

Я порадовался, что Телдра и Лойош рядом, потому что мне не хотелось оставаться одному. Морролан, Сетра и Алиера ушли, чтобы продолжить споры о том, кто с кем и о чем должен говорить – Морролан с императрицей, Алиера с Некроманткой и так далее, и что им следует сказать. Гора Дзур – большая и способствующая уединению, ощущение одиночества присутствует в каждом из ее многочисленных залов, какими бы теплыми, светлыми и крошечными они ни казались. Без всяких усилий я мог представить себе, как персонажи моих жутких детских кошмаров вылезают из разных углов – ведь именно здесь некоторые кошмары становились явью. Не слишком помогало и то, что воображения и вовсе не требовалось, чтобы представить появившихся неизвестно откуда дженойнов – вероятность этого не самого привлекательного события оставалась достаточно высокой.

Мы с Телдрой побеседовали о трапезе и обстановке замка горы Дзур, а также о других вещах. Мне хотелось спросить у нее о Коти, но я сдержался.

– Как вы считаете, я не нарушил приличий, Телдра?

– Милорд?

– Моя вспышка во время ссоры Морролана и Алиеры. Я позволил себе лишнее?

– Боюсь, не мне вам указывать, милорд.

– Иными словами, да.

Она покачала головой:

– Нет, я просто считаю, что не могу об этом говорить.

– Хорошо.

После коротких колебаний Телдра сказала:

– Пожалуй, учитывая ваше ранение, вы имели право попросить об уважении к вашему плохому самочувствию.

– Но вы бы хотели, чтобы я промолчал?

– Не уверена, Влад. Безусловно, все, что вы сказали, – правда. Не исчерпывающая, но правда.

– Не исчерпывающая?

– Вы очень близко подошли к истине, однако многого не понимаете относительно лорда Морролана. Несмотря на свои умения и силу характера, Морролан – молодой дракон. И он это знает. Вот почему он хотел, чтобы я заняла пост его домоправителя. А знание своих недостатков и желание бороться с ними достойно уважения. К тому же данное качество встречается редко.

– Понимаю. Если не считать желания время от времени убивать несколько сотен беспомощных крестьян, какие еще качества характерны для молодых драконов?

– Видеть себя центром мира.

– В самом деле? Я никогда не считал Морролана эгоистичным.

– Вы совершенно правы, – сказала Телдра. – Но есть одно важное отличие, Влад, между желанием думать только о себе и представлением о мире как о средстве воздействия на тебя самого. – Она неожиданно улыбнулась. – Кстати, разница как раз и состоит в учтивости.

– Разъясните поподробнее.

– Зачем, Влад? Иногда я сомневаюсь в том, что вам это необходимо.

– Правда?

– Да. Ну ладно. Морролан щедр, склонен к самопожертвованию и всегда рад помочь другу, однако порой думает в первую очередь о том, как события повлияют лично на него. Иными словами, часто принимает решения, руководствуясь тем, что следует делать ему, а не тем, что должно быть сделано.

– Довольно тонко, Телдра.

– Не так тонко, как вам кажется. Точнее, это один из тех случаев, когда тонкости имеют большое значение. Например, вы попадаете в положение, когда вам ничего не нужно делать; однако человек, который смотрит на происходящее со своей точки зрения, может этого не понять.

Я промычал что-то невнятное, пытаясь разобраться в ее словах.

– Я знаю об одном случае, который произошел ближе к концу Междуцарствия – лорд Морролан сам рассказал мне о нем, – когда он командовал дивизией в армии Сетры[147]. По словам Морролана, он был толковым военным, но имел одну плохую привычку: когда ему отдавали приказ, он часто посылал свои предложения Сетре относительно того, что ей следует сделать, чтобы поддержать его, не понимая, что она могла и сама об этом подумать. Не говоря уже о том, что Сетра, его командир, имела более полное представление о картине сражения. В результате среди офицеров образовались трения, которые привели к тому, что часть приказов выполнялась с опозданием. Лорд Морролан действовал из самых лучших побуждений, однако видел происходящее только со своей точки зрения.

– Ладно, я понял. Пожалуй, Морролан иногда ведет себя именно так. Как и Алиера, если уж на то пошло.

– Да, она тоже молодой дракон.

– И это, естественно, одна из причин, по которой они без конца спорят друг с другом, вопреки моим незрелым выходкам.

– Конечно.

Я пожал плечами.

– Ну, хорошо, я рад, что нам удалось это выяснить. А как себя ведут молодые иссолы?

Лицо Телдры озарила улыбка.

– Вежливые до отвращения. Или такие застенчивые, что их просто не замечаешь. А что можно сказать о молодых людях с Востока?

– Нахальные, самоуверенные, убежденные в том, что могут побить всякое существо, которое ходит, летает или плавает. А еще они знают ответы на все вопросы.

– Значит, вы похожи на дзуров.

– Наверное. В данном случае я делаю выводы на основании одного примера, но все поступают именно так. По крайней мере я.

Телдра не выдержала и расхохоталась, чем я тут же возгордился.

– Конечно, по масштабам драгаэрян, все люди с Востока очень молоды, – добавил я.

– Вот одна из причин, по которой драгаэряне так относятся к выходцам с Востока.

– Морролан является исключением; тут ему следует отдать должное. Как и вы, кстати.

– Благодарю вас, – сказала Телдра с улыбкой. – В моем случае я тут ни при чем, просто меня так вырастили.

Послышались шаги, и я понял, что это Сетра, еще до того, как она появилась. Уж не знаю, что явилось тому причиной – то ли я узнал походку, то ли стал ощущать ее псионическое присутствие.

Сетра кивнула и сказала:

– Вы уже решили стратегические вопросы предстоящих сражений?

– Нет, – ответил я, – зато нам удалось развеять ореол тайны, окружающий загадочного Морролана.

– Я восхищена, – промолвила Сетра, устраиваясь в большом кресле слева от меня. – Это значительно более сложная задача.

Глядя на то, как она усаживается в кресло, я вдруг понял, что Сетра устала. Наверное, ей пришлось много поработать.

– Ты связалась с Некроманткой?

Сетра кивнула:

– Она скоро будет с нами.

Я попытался произнести: «Хорошо», но это слово так и не сумело слететь с моих губ, и мне пришлось обойтись быстрым кивком. Сетра посмотрела на мою левую руку.

– Какие-нибудь изменения?

– Около пяти минут назад слегка дернулась. Ничего существенного; я разговаривал с Телдрой и едва заметил движение.

– Скорее всего, это хороший знак, – заявила Сетра. – Мышцы постепенно оживают, из чего следует, что с ними не произошло необратимых изменений.

– А ты не исключала такой возможности?

– Полностью – нет.

– Почему же не сказала?

– А от этого была бы польза?

– У меня появился бы повод поиграть в плачущую корову – мне ужасно хочется.

– В плачущую корову?

– Ну…

– Нет-нет, Влад. Не нужно объяснять. – Она рассмеялась. – Плачущая корова. Пожалуй, мне нравится.

В течение одного часа мне удалось развеселить Телдру и Сетру, а чуть раньше я умудрился вогнать в краску Телдру и Алиеру и сумел шокировать Богиню Демонов. Жизнь прожита не зря. Я решил, что сейчас самое подходящее время прерваться, поэтому откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

Тут же вновь послышались шаги. Мне не хотелось открывать глаза, я опасался, что появилась Некромантка, поэтому я их открыл.

Мои страхи подтвердились.

Поймите меня правильно: я ее не боюсь. Я говорил с ней, и, если вам удается забыть о том, что она восстала из мертвых и ее разум превосходно чувствует себя там, где я бы в течение часа сошел с ума, она вполне достойный человек – для драгаэрянки. Просто сейчас ее появление означало, что скоро начнут происходить самые разные события, а мне очень нравилось сидеть в удобном кресле, чувствовать себя в мире со всей вселенной, наслаждаясь мыслью, что в данный момент никто не сможет меня убить.

«Вообще-то, это называется жалостью к самому себе, босс».

«А разве я спрашивал, как это называется?»

– Привет, Влад, – проговорила Некромантка своим необычным гулким голосом, глядя скорее сквозь меня, чем на меня.

– Привет, – ответил я, с трудом удерживаясь от рычания.

Алиера, стоявшая рядом с Некроманткой, небрежно мне кивнула.

– Как твоя рука? – спросила она.

– Дернулась.

– Хорошо. Я надеялась, что так и будет.

Проклятие, все они знают!

– Ты уже объяснила Некромантке, что от нее потребуется? – спросила Сетра.

– Нет, – ответила Алиера. – Решила предоставить это тебе.

– Очень хорошо. Пока я буду с ней разговаривать, ты знаешь, чем следует заняться.

– Да, – кивнула Алиера. – Немедленно приступаю.

Сетра кивнула, Алиера сделала два шага вперед, один в сторону и исчезла, словно прошла сквозь невидимый дверной проем.

Сетра Лавоуд повернулась к Некромантке, и я вдруг ощутил, что присутствую при одном из великих исторических событий, о которых вы читаете в книгах и жалеете, что не участвовали в них. Вот Чародейка горы Дзур объясняет Некромантке план кампании против древних врагов народа Драгаэры. Возможно, это один из поворотных моментов в истории Империи. Я чувствовал себя обязанным сказать что-нибудь остроумное, но ничего не приходило в голову.

Две бледные, одетые в черное, восставшие из мертвых женщины смотрели друг на друга – худощавые лица, умудренные опытом глаза. Зеркальные отображения. Пожалуй, Сетра немного выше, а ее волосы чуть темнее и длиннее; Некромантка выглядела старше, хотя это впечатление иллюзорно. Кроме того, Сетра вампир, а Некромантка походит на вампира – она кажется такой бледной, опустошенной и усталой, словно находится на последней стадии ужасной болезни.

– Мы ждем нападения дженойнов, – сказала Сетра.

– Где?

– Там, где произошла Катастрофа Адрона.

Брови Некромантки поползли вверх.

– Место не защищено?

– Нет. Другое море было защищено с самого начала, практически случайно – так уж получилось. Мне и в голову не приходило, что вторжение может произойти с той стороны.

Некромантка кивнула, на мгновение закрыла глаза, а потом вновь посмотрела на Сетру.

– Пока все спокойно, – сказала она.

– Ты уверена? – уточнила Сетра.

Некромантка нахмурилась.

– Что ты имеешь в виду?

– Посмотри еще раз. Ищи все, что является чужеродным.

– Ладно, – кивнула Некромантка и после паузы добавила: – Ах вот оно что.

– Они отводят поток?

– Кто-то отводит. Нужно время, чтобы определить, что именно происходит, но создается впечатление, что это их рук дело.

Сетра кивнула.

– Так я и подозревала, исходя из слов Влада. Очевидно, дженойны собирают хаос в больших количествах.

– Собирают? В сыром виде?

– Именно.

– А как им удается его удерживать, не преобразовав?

– Они нашли большой кусок треллан-камня и используют его, чтобы заставить хаос течь. Как реку – такой вывод я сделала со слов Телдры и Влада.

– Понятно. Да, такой вариант возможен, если постоянно следить за поведением потока и если поток находится рядом с треллан-камнем.

– Река течет в нескольких сотнях футов от камня.

Некромантка кивнула.

– У нас могут возникнуть серьезные проблемы, – сказала она так, словно ее это действительно беспокоило. – Они уже что-то предприняли?

– Еще как. Им удалось захватить Морролана и Алиеру, они даже угрожали Вирре – да, они начали военные действия.

– Значит, готовы к нанесению удара.

– Похоже на то. Нам удалось освободить Морролана и Алиеру. Не знаю, как это повлияет на их планы; все же следует считать, что дженойны от них не отказались.

– Очень хорошо, – кивнула Некромантка. – Что тебе требуется? Отсечь их я могу без труда.

– Этого недостаточно, – сказала Сетра. – А ты можешь вообще не пускать их туда?

Некромантка некоторое время молчала.

– Море очень велико – тридцать пять или сорок квадратных миль, если не ошибаюсь.

– Да, – не стала спорить Сетра. – Императрица готова оказать помощь.

– Тогда вполне возможно, что я справлюсь.

– А если помешать им туда проникнуть не получится, как насчет удержать их там?

Некромантка нахмурилась.

– Одного дженойна – наверняка смогу. Десять или двенадцать, если каждый из них имеет доступ к энергии хаоса, – невозможно. Но наборы чар могут быть использованы в обе стороны.

– Хорошо, – кивнула Сетра. – Немедленно начинай необходимые приготовления. А я вместе с Морроланом, Алиерой и всеми, кого удастся быстро собрать, отправлюсь на место предстоящего сражения. Сколько времени тебе потребуется?

– Не знаю. Ясность наступит только после того, как я начну. По меньшей мере несколько часов, даже с помощью Державы. Не исключено, что понадобится день или два. Жаль, что ты не сообщила мне раньше.

– Я и сама сожалею, но только сейчас поняла, что дженойны намерены сделать. Мы не можем ждать день или два, чтобы отрезать их. Мысль о том, что на это уйдет даже час, вызывает у меня тревогу.

– Я буду торопиться изо всех сил, – обещала Некромантка.

– Пожалуйста. Мы постараемся занять оборону как можно быстрее и будем ее удерживать, пока ты не закончишь.

Некромантка кивнула:

– Тогда я начинаю.

Она повернулась, сделала три шага и растаяла во время четвертого, оставив за собой шлейф золотых искр – возможно, для большего эффекта, хотя Некромантка не из тех, кого беспокоят подобные глупости.

Как только она исчезла, вернулся Морролан. Он вошел через дверь – согласно некоему закону сохранения присутствия чародеев. Некромантка оставила за собой шлейф искр; Морролан явился в сопровождении хлопанья крыльев. Крыльев джарега; если уж быть точным до конца, Ротсы. Лойош оставил мое плечо и подлетел к ней, они исполнили в воздухе приветственный танец, сделали круг по комнате и уселись на мои плечи, продолжая ласкать друг друга у меня за спиной. Все получилось весьма симпатично.

«Я же говорил тебе, что я симпатичный».

– Я подумал, что тебе может ее недоставать, – заявил Морролан.

– Ты прав, да и Лойош рад ее появлению. Спасибо от нас обоих.

Морролан кивнул и повернулся к Сетре.

– Императрица согласна.

– Хорошо, – отозвалась Сетра. – Некромантка тоже.

– Прекрасно, когда планы начинают выполняться, – заявил я, не обращаясь ни к кому конкретно.

Морролан пожал плечами.

– Вот, Влад. – Он вытащил из-под плаща сумку и высыпал ее содержимое на стол. Полдюжины кинжалов разного вида и размера. – Я подумал, что они тебе понадобятся, и захватил кое-что из своей оружейной комнаты. Не знаю, какие ты предпочитаешь, но думаю, один или два тебе подойдут.

– Ты правильно поступил. – Я внимательно осмотрел кинжалы, после чего разложил их в разные места.

У меня ушло некоторое время, поскольку приходилось действовать только правой рукой; так что я позаботился о том, чтобы иметь возможность достать до всех. Один кинжал оказался на спине, другой – чуть пониже, еще один в правом рукаве… ну, вы меня понимаете. Покончив с этим хлопотным делом, я сразу же почувствовал себя лучше и, вытянув ноги, поудобнее откинулся на спинку кресла.

– Влад, ты производишь впечатление человека, который никуда не собирается, – заметила Сетра.

– Честно говоря, в ближайшее время я действительно думал посидеть здесь. Я ошибся?

– Я планировала перенести нас всех на место Катастрофы Адрона. Мы не знаем, когда они там появятся; хочу их опередить.

Я посмотрел на свою левую руку, а потом на Сетру, надеюсь, вид у меня при этом был достаточно красноречивым. Она кивнула:

– Я тебя поняла. Но Чаролом может оказаться полезным, если ты сумеешь с ним обращаться правой рукой.

Я вздохнул.

– Ладно, – сказал я и поднялся на ноги. – Алиера нас догонит?

– Наверное. Морролан, надеюсь, ты будешь так любезен, что свяжешься со своей кузиной, когда она освободится, и передашь ей, что мы покидаем гору Дзур прямо сейчас, а также сообщишь ей наше точное местонахождение.

Он отсалютовал с некоторой иронией – или мне так только показалось? Наверное, все еще не забыл ее слова относительно «молодых драконов».

Я допил вино и сказал:

– Сетра, ты когда-нибудь перестанешь быть главнокомандующим?

Она сухо улыбнулась.

– Это наполовину воплощенная мечта любого генерала, Влад: кампания, в которой не нужен интендант. Ну а вторая половина мечты осуществится, если у меня не будет подчиненных, которых необходимо ублажать. И если мне удастся реализовать обе половины сразу, я посчитаю свое существование завершенным и вновь стану одной из скал горы Дзур.

«Вновь!» – удивился Лойош.

– Вновь? – спросил я.

Сетра пожала плечами и ничего не ответила, будь она проклята.

Я аккуратно поставил на стол свой бокал с вином.

– Значит, нам пора?

– Да, – ответила Темная Владычица горы Дзур, повернулась к Телдре и добавила: – Если у нас возникнет шанс для переговоров, мы им воспользуемся, однако трудность состоит в том, что мы не будем знать, пытаются ли дженойны нас обмануть. Вы сумеете понять, насколько они искренни?

– Не уверена, – ответила Телдра, – но надеюсь. И сделаю все, что в моих силах.

– Хорошо, – кивнув, сказала Сетра. – Попробуем положить этому конец.

– Неужели вы думаете, что на этом все закончится? – поинтересовался я.

– Если нам повезет, гамбит дженойнов мы выиграем.

– Что ж, меня такой поворот событий вполне устроит, – заявил я, словно мне очень хотелось стать участником сражения.

Моя левая рука безжизненно висела вдоль тела, Чаролом браслетом обвился вокруг левого запястья. Я снял его правой рукой и после немалых усилий сумел пристроить на правое запястье. Необычное ощущение. Как и то, что рядом висел кинжал Морганти. Впрочем, необычным было и то, что левая рука не хотела меня слушаться. Сегодня я просто образец экстравагантности.

«Заткнись, Лойош».

«Но я не…»

«Знаю. Я нанес, как сказала бы Сетра, упреждающий удар».

– Нам больше ничего не нужно? – осведомился Морролан.

Сетра коснулась рукояти Ледяного Пламени.

– Полагаю, мы позаботились обо всем.

– У вас есть место переноса?

– Будет через несколько мгновений. Ждите.

Телдра подошла ко мне. Я негромко сказал ей:

– Вы знаете, что она имела в виду, когда сказала: «Вновь стану одной из скал горы Дзур»?

– Нет, – так же тихо ответила Телдра. – Я и сама пытаюсь понять.

– Наверное, она сказала это в метафорическом смысле.

– Наверное.

Мои сомнения так и не развеялись; уверен, что Телдра тоже ни в чем не была уверена.

Телдра ловко соорудила мне повязку из темно-серой льняной салфетки, которую умудрилась где-то найти. Теперь моя левая рука не болталась, и я проворчал слова благодарности.

– Пора, – возвестила Сетра, и мы собрались вокруг нее.

Я коснулся амулета, подаренного дедом, чтобы убедиться в том, что он все еще на месте, и вдруг сообразил, что уже довольно давно снял всю свою защиту и даже не обратил на это внимания – привычка может оказаться опасной. С другой стороны, если меня убьют дженойны, то не нужно будет тревожиться из-за джарегов. Следует находить утешение всюду, где только возможно.

Мои рассуждения прервались. Стены комнаты внезапно открылись наружу – во всяком случае, создалось именно такое впечатление, – и мы все оказались на небольшом скалистом уступе, выходящем на Малое Море Хаоса, где когда-то находился самый крупный город Империи, пока отец Алиеры не сделал из императора плачущую корову. Мне обязательно следует научить Сетру правильно оценивать силу плачущей коровы.

Я посмотрел на сырой кипящий хаос под нами – квинтэссенцию беспорядка, умоляющего организовать его и одновременно отрицающего существование такой возможности. Кое-кто из моих спутников знал, что требуется для того, чтобы сотворить порядок из хаоса; те, кого мы ждали, тоже. Кто-то хотел использовать хаос для своих целей, другие намеревались им помешать, отсюда и смертельный конфликт. Я бы в жизни не стал связываться с этой проклятой штукой.

Древний город Драгаэра когда-то стоял здесь, посреди плодородной равнины, где с гор стекало несколько рек. Горы, к западу от города, сейчас находились за моим левым плечом, но небольшая их часть торчала в виде серых уродливых скал, на одной из которых мы и стояли. Отсюда я не видел рек, а город и почти вся долина давно превратились в завихрения цветов – по большей части коричневого, зеленого и оранжевого, – кое-где темных и мрачных, в иных местах пронизанных ослепительным сиянием.

Иногда переливающаяся масса откатывала назад, и тогда становилась видна коричневая земля. Картина действительно напоминала океанский берег, если вы в состоянии представить себе океан без течений, со случайными волнами, плещущимися в двухстах футах от «берега», – эти волны обладают очаровательной особенностью: малейшее их касание не только убьет вас, но и приведет к тому, что вы мгновенно растворитесь в ничто. Не самое мое любимое место в Драгаэре; я уже не говорю о том, что мы стояли всего в пятидесяти футах от кромки «воды».

Чтобы быть честным до конца, должен добавить, что мы находились над ней – немного безопаснее, не более того.

– Что теперь? – спросил Морролан. – Разойдемся или останемся вместе?

– Останемся вместе, – ответила Сетра. – Устраивайтесь поудобнее; не исключено, что придется подождать.

– Следовало захватить с собой кресла, – проворчал я.

Морролан бросил на меня взгляд.

Я присел на корточки. Моя левая рука дернулась. Может быть, если повезет, она заработает в тот момент, когда потребуется. Я принялся растирать левое предплечье через повязку, но опять ничего не почувствовал.

Сетра вытащила Ледяное Пламя и направила его в центр моря. Затем убрала оружие в ножны и сказала:

– Хорошо. Их можно ждать в любой момент.

– И это все?

– Да. Я разорвала их связь. Если Некромантка сумеет запечатать это место до появления дженойнов, мы сможем отправиться по домам. Если нет, придется с ними сражаться. Если нам повезет и дженойны не восстановят связь сразу, то они будут вынуждены сражаться без помощи волшебства – в таком случае хороший удар Великого Оружия будет их убивать. Если нет, ситуация осложнится.

– За удачу, – сказал я.

– А вот и они, – сказала Сетра, и мое сердце разом запрыгнуло в горло.

Я попытался сбросить Чаролом в правую ладонь, но не рассчитал, и он упал на землю. Я ощупью нашарил его, следя за взглядом Сетры. У самой кромки, в пятидесяти футах перед нами, начал мерцать воздух.

«Ну, Лойош, началось».

«Босс, это Алиера и Богиня Демонов».

«Ага, верно».

– Сетра, – сказал я, – ты специально?

– Нет, – ответила Сетра, снимая руку с рукояти Ледяного Пламени.

Пока я возился с цепочкой, Алиера и Богиня Демонов подошли к нам и повернулись к морю. На лице Алиеры появилось выражение, которого мне еще не доводилось видеть. Неужели она действительно смотрела на это и думала о своем отце? Как она могла? С другой стороны, как она могла о нем не думать?

Однако спросила Алиера совсем о другом:

– Что сказала Некромантка?

– Она пытается решить проблему, – ответила Сетра. – Но утверждает, что ей может потребоваться много времени.

– Между прочим, с нами богиня, – заметил я. – Может быть, она в состоянии что-нибудь сделать.

– Не быстрее, чем Некромантка, – проворчала Вирра своим диковинным голосом, несущим за собой эхо.

– Почему?

– Потому что, – терпеливо ответила Вирра, – она лучше меня.

Я смотрел на нее, и мне очень хотелось воскликнуть: «Но вы же богиня!» – только мое заявление прозвучало бы глупо, поэтому я сглотнул и пробормотал:

– Хорошо.

– А теперь, Вирра, я сосредоточу свое внимание в другом направлении, – сказала Сетра.

Я и раньше встречался с людьми, недоступными моему пониманию, однако Богиня Демонов – единственное существо из всех, кого я знаю, рядом с которым все остальные начинают говорить загадками. Есть что-то неправильное в таком влиянии на других.

Алиера обнажила Искательницу Тропы; я невольно сделал шаг назад. Алиера направила клинок в сторону моря и несколько раз повела им влево и вправо, после чего недовольно покачала головой.

– Пока ничего, – сообщила она.

– Я могу связаться с Некроманткой и… – предложил Морролан.

– Помешать ей, – закончила за него Сетра.

Морролан нахмурился, потом рассмеялся.

– Да, – признался он. – Таковы были мои намерения. Тебе не нравится такой план?

– Я от него в почти таком же восторге, как ты от ожидания, – ответила Сетра.

Морролан посмотрел на нее.

– А ты, Сетра, готова ждать сколько угодно?

Она рассмеялась.

– В моем возрасте начинаешь к этому привыкать, юный драконлорд. Большую часть своей жизни я провела в ожидании.

Морролан покачал головой.

– Не могу представить, что когда-нибудь к этому привыкну.

– Вот видишь, у тебя гораздо больше общего с твоим другом Владом, чем ты думаешь.

Я открыл рот, чтобы запротестовать, но так ничего и не сказал. Морролан тоже промолчал. Мы смотрели на Катастрофу Адрона, которая исполняла танец хаоса: цвета постоянно менялись, появлялись и исчезали какие-то формы, и во всех картинах было нечто заманчивое – вроде высокой скалы для того, кто боится высоты. Я старался незаметно отвести глаза, поскольку мне совсем не хотелось, чтобы кто-то догадался, насколько мне страшно.

«Лойош, хочешь выглядеть полезным?»

«То есть произвести на них впечатление? Конечно».

Они с Ротсой взмыли в воздух и полетели над морем в противоположных направлениях.

«Только не подлетайте слишком близко».

«А мы и не собирались, босс».

– Мы получим помощь от императрицы? – поинтересовалась Сетра.

– Да, – ответил Морролан. – Она посылает Придворного чародея.

– Понятно.

Какая ирония: уже несколько лет Придворным чародеем был Морролан, сменив на этой должности Сетру Младшую после неприятного случая с последней[148].

– Надеюсь, мы готовы их встретить, – сказала Вирра.

– Возможно, вы забыли, что она обещала помощь Барлана и еще нескольких Владык Правосудия.

У меня сразу возникло несколько вопросов: например, зачем им здесь нужен я; но вместо этого я спросил:

– Алиера, почему, когда говорит твоя мать, все слышат разное? Кажется…

Меня перебила Сетра:

– Некромантка сообщает, что дженойны приближаются. Она не может их остановить, но надеется, что сумеет удержать здесь.

Лойош и Ротса вернулись ко мне на плечи. Алиера, Морролан и Сетра обнажили свои клинки. На сей раз мне удалось развернуть Чаролом, не уронив его на землю.

Я расстроился.

Уж очень я рассчитывал, что Алиера ответит на мой вопрос.

15

КОГДА ПЕРЕГОВОРЫ СТАНОВЯТСЯ НАПРЯЖЕННЫМИ

Интересно, подумал я, довольна ли Сетра, что ее догадка оказалась верной. На ее месте я предпочел бы допустить ошибку.

– Я их вижу, – сказала Алиера.

Проследив за ее взглядом, я почти сразу же заметил дженойнов. Они стояли примерно в пятидесяти ярдах от нас, у самого берега моря, – я бы никогда не стал так близко к нему подходить.

– Они нас засекли, – зачем-то сказал Морролан – дженойны явно смотрели в нашу сторону.

– Что это у них в руках? – поинтересовался я.

– Наверное, что-нибудь магическое, – ответила Алиера.

– Благодарю, – проворчал я.

«Лойош?»

«Не могу сказать ничего определенного. Подлететь поближе?»

«Нет».

Надо же – стараясь оказаться подальше от грозного Великого Оружия, я подошел и встал рядом с Телдрой.

– Так вот, – тихонько проговорил я. – У меня есть план. Прежде всего скажите мне, вы, случаем, не Марио?

– Нет, – ответила Телдра.

– Ага. Тогда этот план не сработает.

Она рассмеялась – пожалуй, шутка того не стоила. Видимо, Телдра была напугана не меньше меня.

Как мне казалось, дженойны ничего не делали, они лишь смотрели на нас. Алиера, Морролан, Сетра и Вирра немного разошлись в стороны, мы с Телдрой остались позади них.

– Может, вам следует обзавестись оружием? – заметил я Телдре.

Она покачала головой.

– Я даже не знаю, за какой конец его держать.

Я кивнул, размышляя о том, что чувствовал бы себя лучше, если бы Телдра была вооружена. Но почему? Какое мое оружие, которое я мог бы ей передать, представляет опасность для дженойнов? К тому же она могла быть вооружена – когда имеешь дело с иссолой, ничего нельзя знать наверняка. Проклятие, может, она и в самом деле Марио. Тогда решились бы многие проблемы.

Я посмотрел на Чаролом, который вытянулся в длину почти на три фута, хотя его звенья оставались маленькими, начал медленно вращать цепочку и сделал шаг вперед.

– Подожди, Влад, – сказала Сетра.

Я остановился. Возможно, у нее есть план. Я бы хотел иметь план. Меня бы устроила любая причина, которая позволила бы не подходить близко к дженойнам.

– Сетра, они будут нас атаковать?

– Подожди, Влад. Я не уверена.

Я решил, что лучше воздержаться от дальнейших вопросов.

– Вон там! – неожиданно воскликнула Сетра.

Я посмотрел туда, куда показывала Сетра, и увидел темную фигуру, стоящую примерно на таком же расстоянии от дженойнов, как и мы, только с противоположной стороны.

«Барлан», – сказал Лойош.

«Он нам поможет».

Я посмотрел на Вирру и успел заметить, как они с Барланом обменялись короткими взглядами. Я почувствовал удовлетворение, словно мне удалось на чем-то поймать Вирру; предполагалось, что они древние враги и любовники. Ну, вы знаете, с богами еще и не такое случается. Об этом слагают легенды. Если все будет продолжаться в том же духе, я начну в них верить.

Потом появились остальные Владыки Правосудия. Четыре… шесть… всего десять, они встали рядом с Барланом. Некоторых я мог бы узнать, если бы подошел поближе: ведь я их видел в Чертогах Правосудия. С такого расстояния некоторые выглядели похожими на людей, другие – нет. Один напоминал пылающий посох; другая приняла облик котавра, еще один немного напомнил мне треллан-камень, только у него имелись ноги и тонкие маленькие ручки.

Мое внимание привлекло существо, похожее на ходячую призму, вот уж где не было недостатка в ярких цветах, но я никак не мог вычленить какой-нибудь один. Присутствовал среди них и дракон, который, как мне показалось, заглянул мне прямо в глаза, несмотря на разделяющее нас расстояние, словно знал меня. Я не стал отводить взгляд. Может быть, я встречал его на Дорогах мертвых? Нет, он не похож на того дракона. Потом дракон отвернулся, а я все пытался вспомнить, где мы с ним могли познакомиться.

– Сетра, – не выдержал я, – это оно? Я имею в виду тот самый катаклизм, битву между богами и дженойнами? И если так, можно мне в ней не участвовать?

Чародейка горы Дзур не удостоила меня взглядом, но ответила:

– Я очень надеюсь, что нет, Влад. Здесь совсем неподходящее место для битвы; результаты могут быть непредсказуемыми. Однако такой вариант исключить нельзя. Я рассчитываю лишь отсечь дженойнов от моря, чтобы они не смогли его использовать, а также нанести достаточный урон, чтобы они отказались от дальнейших попыток до него добраться. А вот на твой второй вопрос ответ будет однозначным: нет. Нам может потребоваться артефакт, которым ты владеешь, и тот, кто умеет им пользоваться.

Замечательно.

Дженойны оглядывались по сторонам; насколько мне показалось, их не слишком встревожило развитие событий.

– Ладно, – сказала Сетра. – Пора идти вперед.

Как раз то, чего мне больше всего хотелось… Но остальные только кивнули, так что ничего не оставалось, как последовать их примеру. Мы начали приближаться к дженойнам – и я тоже. У всех появилось на лице выражение, которое я бы назвал «победить или умереть» – и я опять последовал их примеру.

«Ты делаешь все, что делают они, босс?»

«Конечно».

«А если они прыгнут в Море Хаоса, ты последуешь за ними?»

«Пожалуй, нет».

«Ха».

Ротса зашевелилась у меня на плече, и я уловил псионический шепот – Лойош что-то говорил ей, наверное, Ротсе здесь не нравилось. А кому здесь могло понравиться?

Мы сократили расстояние между нами и дженойнами – боги тоже. Если бы я умел ощущать высокие уровни магии, то наверняка засек бы могущественные заклинания, витающие над местом, которое само по себе являлось самым могущественным проявлением волшебства. Я заставил Чаролом вращаться немного быстрее.

«Сейчас я бы с большим удовольствием оказался в другом месте».

«О, перестань, босс. Где твое уважение к истории?»

«Я люблю читать исторические трактаты, а не делать историю».

«Теперь ты понимаешь, босс? Именно из-за такого отношения получается так мало людей-героев».

«И так много людей».

«Ха».

Ротса вновь зашевелилась на моем плече.

«Как она, Лойош?»

«С ней все будет в порядке, босс».

«Ты уверен? Она нервничает».

«Верно, босс. А как насчет нас с тобой?»

«Хороший довод».

Мы сделали еще несколько шагов к дженойнам, продолжавшим стоять у самого берега моря.

«Босс, а тебе это не напоминает…»

«Нет. Не напоминает. Заткнись».

Я сообразил, что все еще избегаю смотреть на хаос – мои глаза постоянно скользили по краю. Еще меньше мне хотелось разглядывать дженойнов, но я заставил себя. Я наблюдал за ними, стараясь исподволь следить за нашими божественными союзниками. Да, участие в сражении, о котором потом будут складывать легенды, ко многому обязывает. Интересно, вспомнит ли кто-нибудь обо мне – выходце с Востока, джареге, парии, вооруженном лишь короткой цепочкой, способной блокировать волшебство, с которым я едва ли сегодня столкнусь.

Может быть, мы с Телдрой сумеем найти подходящее место и продолжим нашу дискуссию о философии учтивости. Я получил от нее удовольствие. Пожалуй, если подумать, я давно не получал подобного удовольствия. Странно, не так ли? Тогда я этого не понял, ведь мы оказались в чужом мире или даже чужой вселенной, нас захватили богоподобные существа, способные на невероятное зло, а мы с Телдрой сидели и наслаждались беседой. Когда-то я так же разговаривал с Коти.

Проклятие. Не самое подходящее время для сантиментов. Но именно такими были мои мысли, когда я двигался навстречу судьбе или как там еще это принято называть. Судьба, место в балладе или быстрая смерть, если дженойны меня заметят или если я поскользнусь и упаду туда.

Кстати, если подумать о смерти, такая будет не самой плохой.

Я хочу сказать, что мучительная смерть никогда не являлась моей целью. С другой стороны, меня совсем не вдохновляет смерть, которая появляется неизвестно откуда, не оставляя времени понять, что происходит. Когда я об этом думаю – а при моей профессии мысли частенько обращаются к самому мрачному из всех вопросов, – мне всегда хочется уйти мирно, находясь в сознании, но без боли, понимая, куда я иду, чтобы успеть попрощаться с жизнью, даже если расставание будет временным, до пробуждения на Дорогах мертвых или в новой инкарнации. А что, если меня признают трусом? Последние мгновения жизни всегда казались мне подходящим моментом для подведения окончательных итогов – шанс сказать себе: ну и как я выступил? Как ужасно подойти к этому моменту счастливым и обнаружить, что твои представления о себе оказались ложью! Тогда уж лучше умереть во сне, чего я всегда боялся; или от руки убийцы – такой исход представлялся мне наиболее вероятным в течение последних нескольких лет. Или сделать неверный шаг и упасть в Море Хаоса.

Сожалею, что мне пришлось увлечь вас за собой, но именно такие мысли посетили меня в те минуты, и если мне было суждено их пережить, вам не остается ничего другого, как последовать за мной.

Вы рассердитесь на меня, если после всех страданий не произойдет ничего особенного? Ха. Не беспокойтесь. Вас ждет рассказ о грандиозных событиях.

Я ощутил, как Лойош общается с Ротсой. Постепенно она немного успокоилась.

Мы шли прямо на дженойнов. Владыки Правосудия выбрали другую тактику – они растянулись в цепочку, словно хотели отсечь врагу пути отступления. Что до меня, то я позволил бы дженойнам отправиться восвояси, если им так хочется. Ну почему именно мы должны их атаковать? У меня возникло сразу два ответа: во-первых, у нас имеется Великое Оружие; во-вторых, наверняка приказы отдает Сетра Лавоуд.

Неожиданно я понял, что над дженойнами находится кто-то или что-то – на высоте пятьдесят футов зависло черное облако, достаточно плотное, чтобы в нем могло прятаться разумное существо; впрочем, я не испытывал ни малейшего желания познакомиться с ним лично.

– Сетра, взгляните, – сказала Алиера.

Мы все остановились и посмотрели. Выяснилось, что не только мы приближаемся к дженойнам: вперед, не торопясь, двигался дракон.

– Ничего удивительного, – заявила Сетра.

– Кто это? – спросила Алиера.

– Ты не знаешь?

– Нет. А должна?

– Да.

– Так кто?..

– Не сейчас, – сказала Сетра. Она нахмурилась и после короткой паузы добавила: – Ладно. Оставим ее в покое, мы слегка изменим наш план.

Не уверен, что мне это понравилось, но меня никто не спрашивал. Иногда определенное облегчение приносит мысль о том, что кто-то другой принимает за тебя решения. Наблюдая за Сетрой, я пришел к выводу, что она псионически связалась с кем-то из богов, а может быть, и со всеми сразу, наверное, чтобы иметь возможность управлять сражением. Не знаю.

Чем ближе мы подходили к дженойнам, тем больше они становились. И страшнее. Нет, они не производили впечатления гигантских существ, как тогда, в окружении стен, но были огромными и какими-то чуждыми. Я вдруг подумал, что их ужасно толстые руки способны без проблем проломить маленький человеческий череп. Даже с такого расстояния я видел, что их глаза светятся умом, а спокойствие дженойнов невольно говорило о почти божественном могуществе.

Наверное, плохо, что у меня было слишком много времени на размышления. В профессии наемного убийцы все иначе – или на тебя неожиданно нападают, в таком случае ты не успеваешь испугаться до тех пор, пока все не закончено, или, что бывает гораздо чаще, ты сам все планируешь заранее. Однако сейчас события развивались совсем не так, как я привык.

Сетра неожиданно повернулась к нам.

– Она сделала то, что обещала.

Я собрался спросить, кого она имеет в виду, но меня опередила Алиера:

– Некромантка?

Сетра кивнула.

– Хорошо, – сказал Морролан.

– Я не понял, – проворчал я. – Они уже здесь. Какой смысл…

– Она заблокировала пути отхода, – пояснила Сетра. – Теперь у них нет выбора – придется сражаться.

Я посмотрел в сторону Моря Хаоса и отвел глаза.

– Подходящее место…

– Да, в некотором смысле ты прав, – согласилась Сетра. – Несмотря на непредсказуемость исхода, если они не сумеют восстановить связь, для них возникнет дополнительная угроза, а взамен они ничего не получат.

Я не стал объяснять Сетре, что мое замечание было ироничным.

В этот момент неподалеку от нас замерцал воздух и появилась Некромантка собственной персоной. Она быстро преодолела разделявшие нас несколько шагов, словно собиралась занять место в наших рядах. Некромантка удостоила Сетру кивком, а на прочих и вовсе не обратила внимания. Очевидно, она оказалась одним из немногих существ, на которых не действовало обаяние Телдры.

Мы продолжали неторопливую прогулку навстречу дженойнам: Телдра, я, Алиера, Морролан, Сетра, Богиня Демонов и Некромантка. Мы подходили все ближе, но дженойны ничего не предпринимали, хотя я слышал, как они переговариваются на своем чудовищном языке, наверное, делили нас – решали, кому достанутся самые лакомые кусочки. По-прежнему ни один из них не выказывал и тени беспокойства.

«Проклятие, Лойош. Мне действует на нервы, что они просто стоят. Лучше бы они что-нибудь сделали».

«Конечно, босс. Что, например?»

«Ну, попрыгали бы в море…»

«Ха».

«Или могли бы сдаться. Я бы не возражал».

Наверное, стоило помолчать. Поскольку именно в этот момент дженойны очнулись. Скорее всего, их вывело из состояния спячки появление Некромантки и в еще большей степени то, что мы находились уже всего в двадцати футах от них.

Конечно, события развивались так, что застать меня врасплох было невозможно, но когда уступаешь инициативу противнику… На секунду я замер – Чаролом перестал вращаться и лишь слегка раскачивался. Дженойны начали действовать одновременно, словно многие годы разучивали этот маневр. Они росли буквально на глазах, и один из них потянулся к нам, чтобы схватить и раздавить…

– Влад! – воскликнула Сетра.

Я опомнился и вновь начал вращать Чаролом.

«Влево!» – скомандовал Лойош.

Я метнулся влево, хотя и сам не знал, чего пытаюсь избежать, и наткнулся на Телдру. Ей удалось сохранить равновесие, а мне пришлось опуститься на одно колено, однако я проследил за тем, чтобы Чаролом продолжал вращаться. Между тем он проявил любезность и стал короче – я ощутил, как он вибрирует в моей руке. Потом я поднял голову, но Морролан загораживал мне обзор, и я не видел, что происходило за ним. Сетра держала Ледяное Пламя над головой, впереди одна за другой возникали ослепительные вспышки – судя по всему, началось настоящее великое сражение волшебников, о каких легенды ходят.

И что я здесь делаю?

Я не понимал, какой вокруг стоит шум, пока не увидел, как кричит Алиера, и понял, что не слышу ее – вряд ли это имело какое-то значение, наверное, она просто издавала боевой клич драконов. Кроме того, Алиера плела некий узор Искательницей Тропы; мне хотелось, чтобы ее клинок испускал пламя, вспышки, искры, но ничего подобного не происходило.

А вот Черная Длань делала все, о чем я только мог мечтать – Морролан нацеливал ее, следовала вспышка, потом он слегка наклонял меч, и клинок испускал нечто черное и страшное.

Вирра раскачивалась и вращалась, словно ею овладела какая-то сила, заставлявшая богиню непроизвольно махать руками.

Некромантка стояла совершенно неподвижно, опустив руки вдоль тела.

Постепенно я понял, что слышу непрекращающиеся раскаты грома; казалось, они доносятся со всех сторон одновременно. Я сосредоточился на том, чтобы вращать Чаролом, стараясь держаться в стороне и внимательно наблюдая за возможными угрозами, хотя у меня не очень получалось, потому что Морролан продолжал закрывать мне обзор – возможно, он закрывал собой не только обзор.

Затем Морролан споткнулся и упал, и я понял, что один из дженойнов подошел близко. Очень близко. Слишком близко. Наверное, на десять футов. Мне хотелось посмотреть на Морролана, проверить, не ранен ли он, но я не мог отвести глаз от дженойна.

Ну ладно. Очко их команде.

Насколько я понимал, дженойн не смотрел в мою сторону. Он сосредоточился на Вирре. Откровенно говоря, я бы тоже уделил больше внимания Богине, нежели однорукому человеку с Востока. Алиера опустилась на колени рядом с Морроланом.

Сетра отвернулась, сосредоточившись на другом дженойне, и тут прямо у нас над головами возникла ослепительная вспышка, перед глазами пошли круги и пятна.

Вспышки продолжались, и я уже не понимал, откуда они берутся – из моря, от наших друзей или от врагов. У воздуха появился необычный привкус, который бывает после сильной грозы.

«Что произошло, Лойош?»

«Тип, который висит наверху, что-то сделал, так мне кажется, босс».

«Хорошо. Он чего-нибудь добился?»

«Не знаю. Но один упал».

Тут я и сам увидел – один изз дженойнов действительно лежал на земле, и я понял, что он больше не встанет. У меня не возникало никаких сомнений относительно того, кто с ним разобрался: дракон сжимал тело дженойна передними лапами и зубами отрывал от него большие куски – во все стороны летели брызги крови. Казалось, дракон напоминал нам, что даже в волшебной битве богов, полубогов и чародейства без реальной крови не обойтись.

Ну ладно. Очко нашей команде.

Алиера повернулась спиной к Морролану и сделала два шага вперед, встав рядом с Богиней Демонов, своей матерью. Им обеим противостоял один дженойн – быть может, тот самый, что уложил Морролана. Я застыл на месте, наблюдая за схваткой.

Вся троица начала перемещаться по кругу, мне показалось, они ничего не предпринимают. Я огляделся, пытаясь представить себе общую картину. Еще один дженойн, подняв руки, стоял на берегу лицом к морю – вероятно, пытался сделать то, ради чего они сюда пришли.

Другого продолжал пожирать дракон, явно решивший довести дело до конца, а последний дженойн стоял спиной к тому, что совершал какие-то манипуляции с Морем Хаоса, и тоже делал какие-то пассы. Их окружали боги, которые явно хотели, но не могли к ним приблизиться – в особенности Барлан, скребущий своими мощными ногами по песку, словно в поисках опоры. Не так уж часто удается видеть, как боги оказываются в тупиковом положении; я бы мог насладиться диковинным зрелищем, если бы не играл с ними в одной команде.

Судя по искрам и вспышкам, постоянно возникавшим перед дженойном, боги атаковали самыми разными способами, но он успешно держал оборону. В небе парило еще одно божество, которое периодически посылало вниз такие ослепительные молнии, что я всякий раз на несколько мгновений переставал видеть окружающий мир.

Сплошная магия и все такое.

Я в очередной раз убедился в том, каким спокойным и расслабленным становлюсь, когда приходит время действовать. Мой страх остался где-то позади – теперь я мог посмотреть на него со стороны, словно он принадлежал кому-то другому. Не знаю, может быть, именно так чувствуют себя герои. Если когда-нибудь встречу героя, обязательно спрошу[149].

Телдра опустилась на колени возле Морролана. Дженойн, противостоящий Алиере и Богине Демонов, двинулся к Вирре, она сделала шаг ему навстречу, Алиера закричала… Я скорее увидел это, чем услышал. Сетра повернулась к Морролану и Телдре, казалось, она только сейчас их заметила, и что-то крикнула, обращаясь ко мне, но я ничего не сумел разобрать – от рева и грохота начали болеть уши.

Потом Сетра направила Ледяное Пламя на дженойна, который сражался с Виррой, и устремилась в вихрь схватки. Алиера сделала шаг вперед, упала, вскочила на ноги и сделала еще один шаг, снова упала, встала и упала в последний раз. Дженойн стоял над Алиерой, подняв в воздух сжатые в кулаки руки – казалось, он хочет ударить ее, что не могло принести Алиере ничего хорошего. Дракон, закончивший свою кровавую трапезу, теперь явно намеревался добраться до дженойна, удерживавшего Владык Правосудия, повернулся к нам, изменил решение, открыл пасть, полную зубов размером с Черную Длань, и пополз в нашу сторону.

В следующий момент, словно нам и без того недоставало поразительных событий, правая рука Морролана, все еще сжимавшая Черную Длань, поднялась так, что клинок уставился прямо на дженойна – по-моему, это происходило без всякого участия Морролана, который лежал на земле без сознания. Телдра все еще стояла на коленях рядом с ним. Жутковатая картина.

Из Черной Длани вырвалась черная вспышка, дженойн отшатнулся и сделал шаг назад. Алиера неожиданно вновь поднялась на ноги и направила в его грудь Искательницу Тропы. Может, Морролан жив? Дракон без всяких видимых причин остановился, будто налетел на невидимую стену, перекатился – когда такое огромное существо перекатывается через спину, это занимает некоторое время, – и снова встал на ноги, очень по-человечески тряхнув головой.

Я сделал пару шагов к Морролану, чтобы взглянуть на его лицо.

«Он кажется мертвым, босс».

«У меня такое же мнение. Надеюсь, это не причинит ему неудобств».

Потом Телдра встала и посмотрела на меня; если оставались сомнения относительно состояния Морролана, то теперь они рассеялись окончательно.

* * *

Когда у вас возникает желание помучить себя, то лучше всего поиграть в «если бы только». Если бы я расслышал, что Сетра мне кричала, или сумел догадаться. Если бы знал, что они делают. Если бы двигался немного быстрее – или немного медленнее. Если, если, если. Вы можете убить себя этими «если».

Или кого-нибудь другого.

Я посмотрел на Некромантку, надеясь на ее помощь, но она даже не заметила, что Морролан упал, а я боялся ее отвлекать.

Когда речь идет об оживлении, все решает время. Я стоял, продолжая вращать Чаролом и пытаясь придумать, как побыстрее закончить все эти глупости, чтобы Алиера, или Вирра, или Сетра начали работать над Морроланом. Моя левая рука снова дернулась под повязкой, напоминая о том, что сможет мне служить, когда будет уже слишком поздно. Я бы оттащил Морролана в сторону, но однорукому даже такая задача не по силам.

Когда Алиеру отбросило назад и она упала на спину, как мешок с зерном, только без зерна, рядом с драконом, мне показалось, что она мертва или получила серьезное ранение. Но Алиера положила руку на голову дракона, оперлась на нее, поднялась на ноги, тряхнула головой – мне сразу вспомнилось, как еще совсем недавно точно такой же жест сделал дракон, – и снова бросилась в бой.

Мысль о том, что один дженойн способен выдерживать атаки Богини Демонов, Сетры Лавоуд, Некромантки, дракона и Алиеры э’Киерон – после того, как только что прикончил Морролана э’Дриена, – наводила на меня ужас. А еще один держал оборону против Владык Правосудия, самих богов. Мне здесь и вправду делать нечего.

Однако Алиера не выглядела встревоженной – она подняла Искательницу Тропы и издала такой пронзительный боевой клич, что он перекрыл грохот и рев.

Дженойн отвернулся от Богини Демонов и посмотрел на Алиеру. Искательница Тропы почти коснулась его шеи, однако дженойн поднял руку, и, как уже было однажды, Искательница Тропы и сама Алиера застыли на месте.

Очевидно, им удалось восстановить связь с Морем. Возможно, теперь мы признаем свое поражение, отступим и отправимся по домам.

Пожалуй, нет.

Вирра прыгнула на врага сзади, кусаясь и царапаясь, точно шлюха из борделя, которая обнаружила, что кто-то взял без спросу ее любимое платье и посадил на него пятно.

Дженойн быстро развернулся, ударив Алиеру ногами Богини Демонов, – все происходящее вдруг стало больше напоминать трактирную драку из низкопробного фарса, чем апокалиптическое сражение между силами Добра и Зла.

Алиеру вновь отбросило назад, а Богиня Демонов не удержалась на спине дженойна, хотя сумела приземлиться на ноги. Теперь спина дженойна осталась открытой для удара – я искал такой шанс, но должен признаться, что в тот момент мне даже в голову не пришло им воспользоваться.

Однако кое-кому другому эта идея показалась разумной.

Я ощутил, как кто-то задел мой пояс – словно неловкий воришка пытался срезать кошелек. Я собрался схватить его за запястье, забыв, что левая рука мне не подчиняется. Прежде чем я успел что-нибудь предпринять, Телдра отскочила от меня с кинжалом Морганти, который вытащила из ножен.

Дженойн не успел обернуться, как леди Телдра вонзила кинжал ему в спину.

Как бы ни был хорош дженойн, всаженный между лопаток кинжал Морганти должен был повлиять на него не лучшим образом[150].

Наверное, благодаря неожиданности атаки Телдре удалось добиться успеха, тогда как боги, драконы и обладатели Великого Оружия ничего не могли сделать.

Дженойн вздрогнул, напрягся, резко повернулся, и его лицо исказила гримаса. На мгновение, которое в моей памяти растянулось навечно, я почувствовал надежду: а вдруг после неудач Ледяного Пламени, Черной Длани и Искательницы Тропы кинжал Морганти сделал свое дело? Телдра глубоко вонзила клинок, может быть…

Время почти застыло, все происходило невыносимо медленно.

Дженойн протянул руку себе за спину, а когда его рука появилась снова, он держал в ней кинжал Морганти, который одним быстрым и коротким движением вонзил в грудь леди Телдры.

16

ПОГРЕБАЛЬНЫЕ ОБЫЧАИ

Расправившийся с Телдрой дженойн отвернулся; он явно страдал от боли и частично потерял ориентацию. Наверное, если тебе втыкают кинжал Морганти между лопаток, ты обязательно ощутишь некоторую слабость. Алиера встряхнулась и начала подниматься на ноги, Богиня Демонов уже стояла на коленях, Ледяное Пламя Сетры было направлено в сторону Телдры. Некромантка по-прежнему стояла совершенно неподвижно, не обращая на нас внимания. Морролан оставался мертвым, но не таким мертвым, как Телдра или каким чувствовал себя я.

На лице у Телдры застыло выражение легкого удивления. Ее открытые глаза уже ничего не видели. За ними ничего не осталось. Все ушло. Телдры больше не существовало.

Из ее груди торчала рукоять кинжала Морганти и текла кровь – клинок был таким длинным, что наверняка пронзил тело насквозь.

Я протянул руку за кинжалом, чтобы вытащить его, хотя прекрасно понимал, что уже поздно. Может быть, я рассчитывал ее спасти или атаковать дженойна; скорее всего, я ни о чем не думал.

Ухватиться за рукоять, продолжая держать в руке Чаролом, оказалось довольно трудно; мне совсем не хотелось бросать цепочку, а левая рука висела бесполезной плетью. В конце концов мне удалось зажать цепь между ладонью и рукоятью кинжала.

Я ощутил покалывание в руке, слабое, но вполне определенное. Оно отличалось от тех ощущений, которые я испытывал, когда Чаролом перехватывал направленное в меня неприятное заклинание, – оно было острее и не хотело прекращаться. Я продолжал сжимать цепь и рукоять кинжала. Покалывание усилилось, стало почти болезненным.

«Босс, что такое?»

«Не знаю. Что-то…»

Чаролом встрепенулся в моей ладони и обвился вокруг гладкой рукояти кинжала. Я зачарованно наблюдал, как он, словно змея, неуклонно ползет вниз. Мне уже приходилось видеть такое раньше в самые неожиданные моменты, но я не понимал, что это может означать. Не понимал и теперь; я просто смотрел.

Его маленькие звенья продолжали уменьшаться прямо у меня на глазах, и мне стало ужасно не по себе. Одновременно конец цепочки коснулся лезвия и двинулся вдоль него; казалось, он его ласкает. Другой конец цепочки, зажатый в моей ладони, тоже двигался, хотя вначале я этого не чувствовал из-за покалывания.

Звенья Чаролома по-прежнему уменьшались, и теперь я лишь с трудом мог отличить одно звено от другого, а его длина увеличивалась. Может быть, он пытается спасти Телдру? И если да, то есть ли у него хоть какие-то шансы?

Я зачарованно наблюдал за происходящим. Если бы дженойн пожелал, он мог бы без малейших усилий меня прикончить, поскольку смерть Телдры и удивительные вещи, происходившие с Чароломом, заставили меня о нем забыть; наверное, его отвлекли Сетра, Алиера и Богиня Демонов, как меня отвлекли…

…Звенья окончательно исчезли, Чаролом превратился в тонкий золотой шнур, который начал медленно наматываться на рукоять – он действительно пытался спасти Телдру. Тут только я понял, что затаил дыхание.

Между тем Чаролом продолжал виток за витком наматываться на рукоять, словно надеялся задушить кинжал в своих объятиях. Мне пришлось убрать руку, чтобы ему не мешать, но я продолжал касаться головки эфеса. Покалывание не прекращалось, а потом я понял, что оружие вибрирует в груди Телдры.

Если внутри клинка Морганти шло, как я подозревал, сражение, то мне следовало убрать руку подальше.

Следовало отпустить рукоять.

Безусловно, следовало.

«Босс…»

«Я не могу. Просто не могу, и все тут».

Ну, если не удается покинуть поле боя, то не принять ли участия в сражении?

«Босс, ты знаешь, что делаешь?»

«Понятия не имею, Лойош, будь готов вытащить меня, если потребуется».

Вокруг кипело сражение – боги и полубоги, волшебники и восставшие из мертвых пытались уничтожить друг друга; а я с тем же успехом мог сидеть в своей старой конторе, в тихой комнате подвального этажа, где обычно занимался колдовством, когда меня беспокоила только одна забота: найти парня, которому требовалось переломать ноги, или получить максимальную прибыль от только что открытого борделя.

Если меня охватывает ностальгия, я с грустью вспоминаю о прежней жизни.

Каким-то непостижимым образом леди Телдра находилась внутри кинжала, и я намеревался найти ее или… ну, я решил, что должен до нее добраться.

Меня должна была удивить легкость, с какой мое сознание вошло в цепочку, но в тот момент даже это действие представлялось вполне естественным и неизбежным – оказывается, послать сознание внутрь Чаролома легко и совсем не требует дополнительных усилий, и я мог сделать это в любой момент, если бы только попытался. Я двигался, нет, летел по золотым бесконечным коридорам с боковыми ответвлениями, ведущими всюду и никуда, а теплый, почти горячий ветер ласкал мое лицо.

Я чувствовал, что Телдра окружает меня со всех сторон – ее дружеская сдержанность придавала золоту красноватый оттенок, – и вдруг подумал, что мне удалось постичь ее секрет, я понял, как леди Телдре удавалось вести себя столь доброжелательно с теми, кто входил в замок Морролана: она любила людей. Любила всех. Как странно. Мой дед был таким же, но я едва ли способен вспомнить еще кого-нибудь. Возможно, Коти, когда она разрешала себе. Наверное, именно поэтому мне удавалось понять Телдру. Вот почему я всегда делал иронические замечания относительно ее неизменной учтивости и пытался найти скрытые мотивы в ее поступках. Трудно чувствовать себя комфортно рядом с человеком, который хорошо к тебе относится без всякой на то причины, когда ты сам…

Нет, сейчас не время для подобных рассуждений. Я должен ее найти – найти средоточие Телдры среди бесконечного золота и движения проносящихся мимо коридоров.

Я звал ее по имени, но не получал ответа, и все же ощущал ее присутствие. Личность, которую я так долго не мог понять, ошеломляла. Однако она оставалась статичной: иными словами, ничего не чувствовала, ничего не делала, а просто была.

Пока я охотился за ней – меня толкало вперед собственное желание и еще какая-то сила, о существовании которой я лишь догадывался, – я вдруг заметил, что со стен и потолка коридоров, по которым я мчался, свисают необычные серые нити. Тогда я вцепился в одну из них; мне показалось, что я поступил правильно. Нить легко отделилась от стены. Теперь, когда я держал ее в руках, мне почудилось, будто Телдра стала ближе, а ощущение ее присутствия сильнее. Я схватил вторую, третью нить, причем одну из них левой рукой. Ладно, сейчас у меня две здоровые руки. Почему бы и нет? Всякий раз, когда я видел свисающую со стены или потолка серую нить, я ее хватал, а если промахивался, то, не глядя, протягивал руку назад – и тут уже ошибки не было. Я отрывал нити и связывал их вместе.

Я уже не ощущал покалывания в руке, оно распространилось на все мое тело, отчего я стал сильным, проворным и даже могущественным – пьянящее, в целом приятное ощущение. Наверное, подумал я, стоит быть осторожнее.

«Лойош, мне следует быть осторожнее?»

Прошло долгое, долгое мгновение, прежде чем он ответил, и его слова прозвучали слабо и искаженно, словно шли откуда-то издалека:

«Не знаю, босс. Не знаю, где ты, или что ты делаешь, или… Здесь становится жарко, Богиня Демонов, Сетра и Алиера… мне страшно, босс».

Если моему дружку становится страшно, значит, самое время испугаться и мне.

Но…

Я не ощущал тревоги. Дружок нужен прежде всего для того, чтобы сообщить тебе, когда следует бояться того, что не выглядит страшным, – он твое второе «я», которое наблюдает за тем, чтобы тебе не причинили вреда, пока ты отвлекаешься на что-то другое. Сейчас возникла именно такая ситуация, но мои инстинкты утверждали, что мне следует продолжать поиски Телдры, собирать серые нити силы.

Если бы Лойош сказал, что мне следует вернуться, я бы его послушался, но он сомневался, и я принял собственное решение. Я был близок к цели. И меня не оставляла одна мысль: если бы я находился здесь, а Телдра отправилась на поиски, она продолжала бы их до тех пор, пока не осталось бы ни малейшей надежды.

Хорошо. Решение принято – вперед.

Один знаменитый иорич как-то сказал: самое трудное в профессии юстициария – говорить так, будто ты уверен на все сто процентов, хотя на самом деле уверен лишь на пятьдесят один. Я знал, что он имел в виду; я пытался отбросить свои сомнения, чтобы продолжить псионическое, или некромантическое, или мистическое путешествие сквозь Чаролом. Но это было совсем непросто, поскольку сомнения развеять много труднее, чем иллюзии, а вместе с сомнениями приходят полумеры – всем известно, что ничего достойного не удалось добиться при помощи осторожных полумер.

Меня преследовало острое желание двигаться дальше, боль за Телдру, но это только отвлекало – как и неуверенность в том, кто кого контролирует в поединке с силами, с которыми я затеял игру. И, естественно, я не мог забыть о сражении, кипевшем рядом с Морем Хаоса, пока я скрылся в своем артефакте под названием «Чаролом». Впрочем, я не мог повлиять на исход битвы. Какая от меня польза? И зачем только они взяли меня с собой? Вот если бы у меня… Если бы у меня…

Ага!

Возможно, вы уже давно все поняли и лишь ждали, когда догадаюсь я – те из вас, кто следует по моей тропе, идет рядом со мной сквозь магию, смерти, боль, предательство и чародейство, недоступное человеческому пониманию. Но уж поверьте мне, много легче понять, когда просто сидишь и наблюдаешь за развитием событий, чем когда твое сознание стремительно мчится по мистическим коридорам, а снаружи разворачивается сражение, в котором сами боги не в силах одержать победу. В любом случае только в этот момент я понял, что делаю, что создаю.

Полузабытые разговоры, отдельные слова, обрывки легенд, годы наблюдения без понимания – сариоли говорил мне чистую правду прямо и без прикрас[151]. Вот почему Богиня вела себя так странно; вот как Искательница Тропы спасла Алиере жизнь[152] – все встало на свои места во всесокрушающем прозрении. Теперь я не сомневался: я делаю то, что должен.

Да, теперь я понимал.

С пониманием пришла уверенность, а с уверенностью – решение.

Телдра умерла, и в то же время не умерла. Она еще здесь. Но ее бесполезно искать. Важно собрать серые нити силы. Важно довести трансформацию до конца и спасти как можно больше Телдры.

Теперь все ясно.

Усилием воли я заставил себя остановиться и призвал все серые нити к себе, пока они не оказались у меня в руках – мне представлялось, что прошло лишь мгновение; наверное, так оно и было. Я принялся завязывать их вокруг левого запястья, одну за другой. Мне не следовало торопиться, и я все делал с особой тщательностью; так иссола тщательно взвешивает свою учтивость; так тщательно джарег добывает каждый кусочек пищи из трупа.

Я не торопился, чтобы не совершить ошибки: закрепил даже тончайшие из нитей, убедившись в том, что их невозможно будет отделить. Теперь не существовало ни Чаролома, ни леди Телдры, ни кинжала Морганти, ни даже Влада; мы все изменились.

Джареги? Ха. Пусть придут ко мне со своими жалкими клинками Морганти. Пусть придут.

Почти небрежно я устранил легкое повреждение в левой руке, которое со временем прошло бы и само. Я знал и чувствовал, что укладываю звенья вокруг своей души. Мне вспомнился разговор с Телдрой о природе души – легкая ирония; да, Телдра была именно такой. Моя ирония всегда отличалась жесткостью – может быть, Телдра оказала на меня влияние. Что ж, я не против. Я больше ничего не видел и не слышал, я лишь был и делал. А потом я завершил Деланье.

Оказавшись в реальном мире, я обнаружил, что все еще стою на одном колене рядом с безжизненным телом Телдры. Она лежала, закинув руку за голову, а ее открытые, остекленевшие глаза уже ничего не видели. Длинные волосы разметались вокруг; она бы никогда не позволила себе подобного. Рот был слегка приоткрыт, как у слабоумных изгоев, которые собираются возле храма Барлана, рядом с Поросячьим Кругом; такой рот не мог принадлежать лицу леди Телдры.

Я отвернулся и посмотрел на предмет, который держал в правой руке – длинный кинжал Морганти с рукояткой, напоминающей тонкую золотую цепочку. Он входил в мою руку, словно еще один палец, словно всегда лежал в моей руке, а я этого просто не замечал.

Он?

Она. В конечном счете это была леди Телдра.

Я встал и посмотрел на дженойна, который двигался с невероятной быстротой, отражая атаки Сетры, Алиеры и Вирры. Алиера была залита кровью, она казалась одновременно ошеломленной и полной решимости; Богиня Демонов стала больше, в ее глазах сверкала ненависть. Сетра, как и Некромантка, которая по-прежнему не шевелилась, сохраняла невозмутимое выражение лица, но активно участвовала в схватке, пытаясь найти бреши в обороне дженойна.

Теперь я разглядел, что у него мощная защита: линии силы отходили от его пальцев, формируя в воздухе сверкающие узоры, и ничто не могло их преодолеть, однако ему самому они не мешали наносить удары. Я понимал, что эти линии существовали и раньше, только я их не видел.

Они не позволяли Искательнице Тропы, Ледяному Пламени и Вирре – вкупе со всем ее могуществом, будучи той, кто она есть, – прорваться к дженойну, ведь это привело бы к гибели носителей Великого Оружия, а Великое Оружие никак не могло допустить гибели своего носителя, ибо помимо практических соображений – и куда сильнее любых практических соображений, – их связывали нерушимые узы любви: Искательница Тропы любила Алиеру, Ледяное Пламя – Сетру. Черная Длань любила Морролана.

А Леди Телдра любила меня.

Как я уже говорил, оборона дженойна была труднопреодолимой, но одновременно смехотворной. Конечно, она легко останавливала Ледяное Пламя, Искательницу Тропы и Черную Длань; сколь бы ни были эти клинки могучи, они создавались совсем для другого. Атакуя защитные заклинания дженойна, я ощутил такое же покалывание, которое возникало, когда Чаролом отражал заклинания, направленные против меня. Я разрезал линии защиты так, словно их сделали из бумаги.

Дженойн почувствовал, что его оборона прорвана, и развернулся, а я, быстрый, точно атакующая иссола, вонзил Леди Телдру под его подбородок, в голову.

Он взревел и содрогнулся, будто все мышцы его тела одновременно сократились, а потом я скорее почувствовал, чем увидел, как Ледяное Пламя и Искательница Тропы присоединились к нашей вечеринке, и ощущение мощи, энергии и здоровья хлынули в меня – теперь я понимал почему.

Дженойн рухнул на землю у моих ног; мне казалось, что я могу прикончить всех дженойнов на свете одной рукой. Я услышал собственный смех и повернулся к оставшимся двум дженойнам, но именно в этот момент Некромантка вскрикнула и упала на колени, а дженойны тут же исчезли, оставив в мире лишь половину богов, одного очень большого дракона и наш маленький отряд, рядом с местом, где произошла Катастрофа Адрона, рядом с мертвым Морроланом и его домоправительницей, которая была больше чем мертва.

Или, быть может, меньше.

Наступившая тишина показалась мне оглушительной. Я наслаждался снизошедшим на нас покоем. Чудилось, стоит захотеть, и я устрою небольшой фейерверк, но я воздержался, чтобы не испугать тех, кто был рядом. Я слышал, как дышат остальные; и понял, что со стороны моря не доносится ни звука.

«С тобой все в порядке, приятель?»

«Все отлично, босс. И с Ротсой порядок. Да и с тобой, как я вижу, хотя мне пришлось немного поволноваться».

«Мне тоже».

«По-моему, я немного ревную».

«Тогда укуси меня».

Он тут же укусил, но совсем не больно.

Сетра опустилась на колени возле Некромантки, та пошевелилась и встряхнула головой – самый человеческий жест из всех, что мне приходилось видеть в ее исполнении.

– Они пробили блок Некромантки?

– Грубая сила и отчаяние, – сказала Богиня Демонов своим необычным голосом, который показался мне еще более странным из-за жутковатой тишины. – Однако им пришлось разорвать связь с хаосом.

– Значит, мы победили? – спросила Сетра, и мне показалось, что в ее голосе слышится удивление.

Вирра бросила взгляд на лежащих на земле Морролана и Телдру, и кивнула.

И тут заговорила Алиера – я едва узнал ее голос:

– Папа сделал это. Папа отнял у них связь с хаосом.

Сетра посмотрела на нее.

Алиера кивнула и добавила:

– Я попросила его, и он отобрал.

Ну, приятно слышать, что они были заняты чем-то полезным, пока меня отвлекали другие дела. Сетра повернулась к морю.

– Адрон там?

– Да. Я рассчитывала, что он там будет.

– Он разумен и в сознании? – спросила Сетра.

Алиера пожала плечами. Я ее понял – «разум» и «сознание» не самые определенные понятия, как я только что уяснил сам.

В глазах Алиеры стояли слезы. Нам всем есть о чем плакать, и будет еще больше, если мы в самом скором времени не займемся Морроланом. Я взглянул туда, где еще совсем недавно стояли дженойны, но от их присутствия не осталось никаких следов; боги и дракон также исчезли. Остались только Сетра, Алиера, Некромантка, богиня и я; а еще Морролан и то, что раньше звалось Телдрой. Меч Морролана вернулся в ножны, его мертвая рука по-прежнему сжимала рукоять; я не заметил, когда это произошло.

– Нам необходимо заняться Морроланом, – сказала Алиера, глаза которой все еще блестели от слез.

Сетра кивнула:

– Да. И без промедления.

Она посмотрела на лежащее на земле тело Телдры, потом на оружие, зажатое в моей руке, а затем перевела взгляд на меня.

– Хорошая работа, Влад, – сказала Сетра.

Залитая кровью Алиера, на лице которой оставалось мрачное выражение, молча кивнула. Однако Богиня Демонов не сводила глаз с клинка, который я держал в правой руке.

Кто мог ее за это винить?

– Можешь убрать его в ножны, – наконец сказала она.

Я посмотрел ей в глаза и усмехнулся.

– Очень хорошо, моя Богиня.

Вирра нахмурилась.

Я вытер клинок о тело дженойна – определенные обычаи необходимо соблюдать, – а затем, с некоторым сожалением, убрал Леди Телдру в ножны, и моя рука скользнула по гладкой золотой рукояти, которая однажды была Чароломом. Я с радостью обнаружил, что даже в ножнах клинок не утратил своей личности.

Я наблюдал за Виррой, которая теперь смотрела на меня, но она уже сказала все, что хотела. Сделав прощальный знак рукой, богиня исчезла, оставив после себя лишь мерцающие искры. Сетра между тем подняла Морролана на руки.

– Подойдите ко мне, – велела она.

Алиера бросила последний взгляд на море – наверное, прощалась с отцом. Потом Алиера, Некромантка и я встали рядом с Сетрой, а в следующее мгновение оказались в самом сердце горы Дзур.

17

РАССТАВАНИЕ С ДРУЗЬЯМИ

Морролана положили на диван, после чего Алиера с Некроманткой принялись за работу. Некоторое время я наблюдал за ними, а потом повернулся к Сетре.

– Значит, мы победили.

Она кивнула:

– Да, я бы назвала это победой. Дженойны хотели установить собственную связь с хаосом. Иными словами, постоянную связь с нашим миром, при помощи которой они бы нам угрожали. У них не получилось. И нам удалось уничтожить двоих дженойнов – серьезное достижение.

– Хорошо.

Сетра покачала головой и пробормотала:

– Адрон.

– Да.

– Очень трудно поверить. Сознание… ну, не знаю.

– Да, сознание – удивительная вещь, не так ли?

Она обратила внимание на мой тон.

– Мне будет ее недоставать.

– Да, – проговорил я. А потом спросил: – Ты знала?

Ее глаза округлились.

– Ты спрашиваешь, знала ли я, что произойдет?

– Да. Телдра, оружие – и все остальное.

– Нет, Влад. Понятия не имела. И если бы я догадывалась, то никогда бы… нет, я не знала.

– А что ты крикнула мне во время сражения?

Сетра иронически улыбнулась.

– Зачем тебе знать?

– Может, и незачем, но все равно – что?

– Я просила тебя присмотреть за Телдрой. Из опасения, что она может сделать какую-то глупость.

– Да, так и оказалось.

– Однако для нас все вышло к лучшему.

– Да, для всех, кроме леди Телдры.

– Ну, теперь ты стал членом особого клуба, Влад. Ты один из тех, кого боятся боги. Поздравления тебе и Убийце Богов.

– Леди Телдре, – мягко поправил я Сетру.

Она пожала плечами.

– Как пожелаешь.

Я прикоснулся к рукояти, и мне почудилось, будто я ощутил пальцы леди Телдры.

– Как вы думаете, дженойны знали?

– Нет, – ответила Сетра. – В противном случае они бы никогда не вложили оружие Морганти в твои руки. Они действительно хотели, чтобы ты убил Вирру.

– Вот так просто? Они рассчитывали, что я пойду и прикончу Богиню Демонов?

– Да, и тогда они получили бы доступ к Малому Морю, где установили бы связь с хаосом – на постоянной основе, то есть создали бы собственную Имперскую Державу. Очень сильный ход. Впрочем, если учесть, что Адрон до сих пор, в некотором смысле, там, не могу предсказать, каким был бы окончательный результат.

Я покачал головой.

– Но, Сетра, если без шуток, я не собирался убивать Вирру. Всерьез даже и не думал о подобном.

– Да, я знаю.

– Не очень понятно.

– Нам, Влад.

– Если они так плохо нас понимают, стоит ли из-за них беспокоиться?

– Они очень могущественны.

– И все же. На что они могут рассчитывать с такими замысловатыми планами?

– Они нас не понимают. И никогда не понимали. Поговори как-нибудь с Виррой[153]; с самого начала в этом и состоял их главный недостаток.

– Сомневаюсь, что в ближайшее время Богиня Демонов захочет иметь со мной дело. И меня такой поворот вполне устраивает.

– Пожалуй, ты прав. Влад… если меня не будет рядом, когда Леди Телдра проснется, ты не забудешь передать ей от меня привет?

– Проснется? Что ты имеешь в виду?

Сетра улыбнулась.

– Пожалуй, лучше промолчу.

Проклятие.

К нам подошла Алиера, которая так и не успела смыть кровь и переодеться, и уселась рядом. Я посмотрел на Морролана и увидел, как медленно поднимается и опускается его грудь.

Я кивнул Алиере.

– Мои поздравления.

Она кивнула в ответ и закрыла глаза.

– Хорошо, – сказала Сетра. – Теперь можно заняться тобой.

Очевидно, Алиера настолько устала, что уже не могла спорить; с трудом поднявшись на ноги, она вышла вслед за Сетрой в соседнюю комнату.

Некромантка оставила Морролана, подошла ко мне и уселась напротив. Некоторое время мы молча смотрели друг на друга, а потом она сказала:

– Я могу доставить тебя в любое место.

– Благодарю, – ответил я и посмотрел на Морролана. – Кто расскажет ему о Телдре?

– Сетра, наверное.

– Счастливая Сетра.

– А что ты собираешься делать?

– То же, что и раньше.

– Теперь тебе можно не так бояться джарегов – во всяком случае, оружие Морганти больше не должно тебя пугать.

– Это правда. Но я уже не ощущаю того пыла, который испытывал, ну, первоначально. Все-таки я бы предпочел не давать им шанса.

Она кивнула.

– И куда ты направишься?

– Возможно, навещу деда.

– Он будет рад.

– Или на Восток.

– На родину предков?

– Да. Однажды я уже побывал там, мне понравилось[154]. Может быть, следует организовать оборону, на случай, если Сетра Младшая захочет его покорить. Однажды я сумел ее победить[155]; возможно, удача вновь окажется на моей стороне.

Некоторое время Некромантка изучающе смотрела на меня.

– Когда эта мысль пришла тебе в голову? – наконец спросила она.

Я пожал плечами.

– Не знаю. Наверное, во время нашего разговора. Почему вы спрашиваете?

– Звучит как-то слишком патриотично для тебя, Влад.

– Наверное, сказывается влияние леди Телдры, – с иронией ответил я.

– Мне будет ее недоставать, – призналась Некромантка. – И тебя, – добавила она.

По привычке я чуть не сказал что-то ироническое. Однако вовремя одернул себя.

Возможно, мои привычки начали меняться, но совсем не хотелось над этим задумываться.

– А что интересного произошло за последнее время в Адриланке? – спросил я.

Она улыбнулась.

– Боюсь, я не слежу за такими вещами.

Я кивнул.

– Ладно, – сказал я, неожиданно приняв решение. – Вот как я намерен поступить. Я отправлюсь в Адриланку, пообедаю у Валабара, и если джареги меня найдут, прекрасно, а если нет, я за обедом решу, чем заняться потом. Если мне чего-то недоставало, так это…

Со стороны дивана донесся негромкий стон. Я повернулся и увидел, что Морролан открыл глаза. Он попытался что-то сказать, но у него ничего не получилось.

– Мы победили, – сказал я ему. – Не слишком красиво, но победили.

Нет, я не стану ему говорить.

«Босс, твой желудок нас погубит».

«Очень может быть, дружище. Но не стоит жаловаться – тебе достанутся все объедки».

«О, я не жалуюсь. Просто констатирую».

Ротса завозилась на моем плече; наверное, Лойош рассказал ей о том, что нам предстоит.

Дикие джареги очень быстро привыкают к цивилизованной пище.

– Хорошо, – сказал я Некромантке. – Пожалуй, мне пора.

– Прямо сейчас? Ты не хочешь дождаться Сетры и Алиеры?

– Пожалуйста, попрощайся с ними от моего имени.

«Ты уверен, босс? Прямо сейчас?»

«Я больше не хочу здесь оставаться».

Некромантка встала.

– Ты можешь отправить меня ко входу «Валабара»?

– Конечно, – ответила она.

– Очень хорошо.

– Что ты собираешься заказать?

– Не знаю, но начну и закончу клявой.

Морролан закашлялся, попытался что-то сказать, потом снова опустил голову на диван.

– Мне очень жаль, – сказал я ему.

Он смотрел на меня, вопросительно подняв брови.

Я покачал головой. Некромантка взяла меня за плечо, а я положил ладонь на Леди Телдру. Лойош и Ротса заняли свои места, и гора Дзур исчезла. Я оказался на улице перед входом в ресторан Валабара, который нисколько не изменился за прошедшие годы. Я почувствовал запах лука, чеснока и вареной кетны. И не увидел дожидающихся меня убийц – во всяком случае, пока.

Повинуясь интуиции, я вытащил из шкатулки амулеты, надел их на шею и вошел внутрь.

Примечания

1

Белое и зеленое, вообще говоря, цвета Дома Иссолы. (Здесь и далее примечания литературного редактора.)

2

См. «Джагала».

3

См. «Атира».

4

См. «Джарег», а подробнее – в «Иссоле».

5

См. Five Hundred Years After, собственно, Междуцарствие и началось с Катастрофы Адрона.

6

См. «Атира» – правда, Морганти был у другого противника…

7

См. «Феникс».

8

См. «Феникс».

9

См. «Феникс».

10

В Lyorn сей опыт придется вспомнить.

11

См. «Текла» и «Атира».

12

Дженойн упомянут в «Талтоше» (вернее, в «Джареге» со ссылкой на события «Талтоша»), но это было около восьми лет назад.

13

Полдень в Драгаэре наступает в пятнадцать часов.

14

См. «Феникс».

15

См. «Джагала».

16

См. «Дракон».

17

См. «Джарег».

18

См. «Талтош».

19

См. «Феникс».

20

Чуть подробнее об этом в Tiassa, которая написана позднее.

21

А об этом – в «Дзуре» и Tsalmoth, но они также написаны позднее.

22

См. «Талтош».

23

См. «Талтош».

24

Как выяснилось в «Йенди», очень даже имеет.

25

См. «Талтош».

26

Тендер – здесь: одномачтовое парусное судно.

27

См. Five Hundred Years After.

28

См. «Йенди».

29

Подробности выясняются только в «Иссоле».

30

См. «Талтош».

31

См. «Йенди».

32

См. «Йенди».

33

См. «Талтош».

34

См. «Талтош».

35

В Sethra Lavode история изложена несколько иначе.

36

См. «Джагала».

37

Оригинальное название городка – Appertown – перевода не имеет, но очень созвучно со диалектным appertaine, здесь: «быть притягательным» (англ.).

38

Hönín (венг.) – «термообработанный».

39

См. «Дракон».

40

См. «Атира» и «Орка».

41

См. «Орка».

42

См. «Джагала».

43

См. «Атира».

44

См. «Дзур».

45

См. «Орка».

46

В «Иориче» сказано иное.

47

См. The Paths of the Dead и The Lord of Castle Black.

48

Тем не менее Сетра даже на памяти Влада частенько посещала Черный замок…

49

См. «Дракон».

50

См. «Джарег», «Талтош», «Йенди», Tsalmoth, «Текла» и «Феникс».

51

См. «Феникс».

52

См. «Талтош».

53

См. «Йенди» и Tsalmoth.

54

См. «Талтош».

55

См. «Талтош».

56

См. «Орка».

57

См. «Орка».

58

См. «Йенди».

59

В «Йенди» противостояние с Волшебницей в Зеленом выглядело совсем иначе.

60

См. Tsalmoth и «Феникс».

61

См. Tsalmoth. Впрочем, об этом Влад вполне сознательно забыл.

62

См. «Джарег».

63

Между тем в Tsalmoth Влад оперирует данным фактом как давно известным. Возможно, забыл и это.

64

См. «Дракон» и «Джарег».

65

На часть этих вопросов даны ответы уже в Vallista и Lyorn.

66

Естественно, это не нынешняя императрица Зерика Четвертая, а ее ну очень далекий предок, Зерика Первая, современница Киерона Завоевателя. См. Five Hundred Years After и The Baron of Magister Valley.

67

См. «Талтош».

68

См. «Дракон». Могла и не слышать, там Сетры не было.

69

См. «Джарег» и Vallista.

70

См. The Desecrator и «Дзур».

71

См. «Джарег».

72

См. Tsalmoth.

73

См. «Талтош».

74

См. «Дракон», «Джарег» и «Феникс».

75

См. Tsalmoth.

76

См. «Дракон».

77

По человеческим меркам это, конечно, двуручный меч, но у рослых драгаэрян-эльфов немного иные понятия.

78

См. Tsalmoth.

79

См. Sethra Lavode, где история описана иначе.

80

См. «Талтош».

81

См. «Орка».

82

См. Tsalmoth.

83

См. «Феникс».

84

См. «Талтош».

85

См. «Феникс».

86

См. «Феникс» и «Талтош».

87

См. «Феникс».

88

См. «Дзур» и Tsalmoth.

89

См. «Талтош».

90

См. «Дракон».

91

См. «Феникс».

92

См. «Феникс».

93

См. «Джарег» и Tsalmoth.

94

См. Brokedown Palace.

95

См. «Дракон».

96

См. «Джарег».

97

См. «Текла».

98

См. Sethra Lavode и «Талтош».

99

См. Sethra Lavode.

100

См. «Атира».

101

См. «Джарег».

102

См. «Дракон».

103

См. «Дракон».

104

См. «Джагала».

105

См. «Феникс».

106

См. «Дракон».

107

Tragya (венг.) – «навоз», «дерьмо».

108

Legalabb (венг.) – «как минимум», «это точно».

109

Koszonom (венг.) – «спасибо».

110

Szivesen (венг.) – «пожалуйста».

111

См. The Paths of the Dead.

112

См. The Lord of Castle Black, однако Телдра именно в этом не участвовала.

113

Nivaper (шведск.) – «Ступенчатое», но это может быть и совпадением.

114

Sötét Csilleg (венг.) – «Темная Звезда».

115

См. The Paths of the Dead и The Lord of Castle Black.

116

См. «Талтош»

117

См. «Джагала».

118

См. «Талтош». В будущем также Vallista, но это Влада еще ожидает.

119

См. Lyorn, но и это для Влада дело будущего.

120

См. «Джарег».

121

Напоминаем, что сутки в Драгаэре составляют тридцать часов.

122

См. «Джарег».

123

См. «Джарег».

124

См. «Текла» и «Феникс».

125

Термина ни в одном словаре найти не удалось, возможно, происходит от латинского dirus, «лютый».

126

См. «Йенди».

127

См. Sethra Lavode.

128

См. The Paths of the Dead.

129

См. «Йенди».

130

См. Five Hundred Years After.

131

См. The Lord of Castle Black.

132

В эпизоде ниже идут три параллельных линии, читать следует каждую третью строчку. Вероятно, эта многолинейность связана с особенностями Влада, которыми он обзавелся в Tsalmoth.

133

См. «Дракон» и «Йенди».

134

См. «Талтош».

135

См. «Йенди».

136

См. «Феникс».

137

См. «Дракон» и Tsalmoth.

138

См. Tsalmoth

139

Упомянуто в «Фениксе», напрямую не описано.

140

См. «Дракон».

141

И тем не менее в Tsalmoth Алиера четко говорит о своем клинке «она».

142

См. «Джарег».

143

Иными словами, шесть дней – напоминаем, неделя в Драгаэре состоит из пяти дней.

144

Вид квебекского бренди.

145

См. The Desecrator и «Дзур».

146

См. Tsalmoth.

147

См. The Lord of Castle Black.

148

См. «Йенди», вероятно, именно об этом случае речь.

149

См. «Дзур».

150

Искаженная поговорка джарегов.

151

См. «Дракон».

152

См. «Джарег».

153

См. Vallista и Lyorn.

154

См. «Джагала». Не очень-то похоже.

155

См. «Йенди».

Content

Стивен Браст
Влад Талтош. Том 3

Орка

Дракон

Иссола

Примечания