Женевьева Навроцкая

Волшебная лавка Софи. Артефакт для наследницы

Иллюстрации SashaGav

© Навроцкая Ж. А., 2025

© Оформление. ООО «Издательство АЗБУКА», 2025 «Махаон»®

* * *

Глава 1

Новость о смерти бабушки не стала для Софи ударом. За двадцать пять лет они виделись два или три раза, и она не помнила ни того, о чем они говорили, ни каким человеком была Агата. Отец никогда не рассказывал о ней, а мама знала не больше самой Софи.

Свою поездку в Сент-Ивори она тоже почти не запомнила. Софи много чего не помнила из своего детства – только эпизоды из нескончаемых археологических экспедиций, похожие на яркие всполохи света в кромешной темноте. Но лето две тысячи четырнадцатого казалось напрочь вычеркнутым из памяти, словно той поездки никогда и не было.

И это не казалось чем-то удивительным. В то лето умер отец, и несколько лет после его смерти превратились в бессвязную вереницу событий, которые получалось вспоминать лишь урывками.

– Я все еще думаю, что это странно, – ворчала Клэр по пути в аэропорт. – Агата не общалась с семьей столько лет – и вдруг решила завещать тебе магазин. Ты поговорила об этом с матерью?

– Она работает над статьей, не хочу ее отвлекать. – Софи взглянула на лучшую подругу и вымученно улыбнулась – на большее ее не хватило. – Может, сдашь билет? Еще не поздно, и я по-прежнему считаю, что смогу разобраться с наследством сама.

– Еще чего! – Клэр бросила на Софи обеспокоенный взгляд. – Да ты просто мечта любого афериста. С твоей доверчивостью и сентиментальностью никакой выгодной продажи не жди, поверь.

Услышав про продажу магазина, Софи на секунду отвернулась к окну, сделав глубокий вдох и напомнив себе, что Клэр просто хочет помочь. И вовсе не из вредности игнорирует слова Софи о том, что она хотела бы оставить магазин, даже если придется уехать из Нью-Йорка. С того момента, как ей пришло завещание, они успели поспорить об этом без малого семь раз. Давящие на совесть аргументы про семейное наследие Клэр не воспринимала, поэтому Софи начала искать что-то более приемлемое для ее расчетливого разума.

– Мне кажется, не стоит спешить с продажей. Вдруг это хорошее вложение.

– В городе с населением четыре тысячи – как же! – фыркнула Клэр. – И пускай бы это было в Пенсильвании – но Мэн! Ты хоть знаешь, чем твоя бабушка занималась? Вдруг это магазин рыболовных товаров?

– Недвижимость на земле не валяется, – надавила Софи. – Может, это знак, что мне надо заняться своим делом и не тратить имеющийся потенциал, работая на кого-то. Ты сама об этом постоянно говоришь.

Клэр не нашлась с ответом и молча уткнулась в смартфон. На самом деле, Софи могла согласиться с Клэр лишь в одном: ей необходимо что-то поменять. Конечно, перемены Клэр видела совсем в другом, но Софи не надеялась на понимание человека, привыкшего прогрызать путь к успеху. Они с Клэр вместе учились в престижном университете, но если та после выпуска получила степень магистра и начала строить успешную карьеру кризисного менеджера, то Софи, окончив филологический факультет, осталась в маленьком букинистическом магазинчике на Карлтон Авеню в Бруклине, куда устроилась еще на втором курсе. Клэр это казалось катастрофой, и она постоянно твердила, что Софи способна на большее. Но если когда-то Софи и хотелось продолжить дело родителей – ездить в экспедиции и изучать древнюю письменность, – то теперь эти мечты остались в далеком прошлом. Конечно, Софи давно стало тесно и неуютно в не приносящей удовольствия рутине, но она любила свою работу и не собиралась кардинально менять образ жизни. Может, только место. Она всегда мечтала о небольшом уютном домике в глуши, где нет шума и суеты, можно выращивать цветы во дворе, завести собаку…

Первую часть жизни Софи провела в разъездах с родителями. У нее даже не было своей комнаты, и образование она получала урывками, что, однако, не мешало ей сдавать экзамены на высшие баллы. Последние два года до смерти отца они прожили в Бостоне, и вплоть до момента, когда все рухнуло, Софи считала это лучшим временем своей жизни. Мама не могла сидеть на месте, продолжая ездить на раскопки, зато Софи с отцом со всем энтузиазмом подошли к созданию дома. И хотя их общие мечты вскоре обернулись прахом, эти моменты спокойствия и ощущение твердой почвы под ногами навсегда отпечатались в памяти. Все, чего Софи хотела с тех пор, – это снова испытать что-то хоть отдаленно похожее.

Мысли об успехе, которого обязательно должен достичь каждый, казались навязанными и вызывали тревогу. Разве плохо ни к чему не стремиться? Это ведь не значит, что Софи ни на что не способна – просто обычная жизнь, в которой ты имеешь свой дом, окружен близкими и делаешь то, что у тебя хорошо получается, казалась ей гораздо привлекательнее лихорадочной погони за общественным одобрением.

– Вдруг там окажется не так уж плохо? – сказала она после продолжительного молчания. – Ты всегда знаешь, как лучше, и я не представляю, что бы без тебя делала. Просто… дай мне время подумать самой, ладно?

Клэр примирительно кивнула. По мерцающим в полутьме салона глазам было видно, как она на самом деле взволнована. Тяжелее всего Софи переживала, что заставляет подругу нервничать, но ей не хотелось принимать поспешных решений, касающихся наследства.

– Пока я рядом, тебе точно не о чем беспокоиться, просто… – Клэр слегка поморщилась, – пообещай, что, если что-то пойдет не так, мы сразу же уедем.

Софи искренне не понимала, что заставляло обычно уверенную и хладнокровную Клэр так нервничать.

– А что может пойти не так?

– Я… – Клэр запнулась и отвела взгляд, как делала обычно, когда ей не нравились собственные размышления – эту привычку Софи заметила за ней еще в университете. – Неважно. Ты права, все будет замечательно.

Она ободряюще улыбнулась, но Софи слишком хорошо знала Клэр, чтобы эта улыбка могла ее обмануть.

В аэропорту Огасты их встретил знакомый бабушки, мистер Хейл. Он занимался завещанием, поэтому Клэр тут же вцепилась в него и всю дорогу до Сент-Ивори мучила вопросами. Разговор был интересным и касался наследства, но Софи слушала вполуха. Она не понимала юридических терминов, ее мутило после дороги, и хотелось поскорее принять ванну, чтобы смыть с себя пыль и усталость.

Крест на деревянных четках, висящих на зеркале заднего вида, раскачивался и ударялся о пластиковую окантовку с глухим постукиванием, от которого начинала болеть голова.

Благодаря Клэр удалось выяснить, что, хотя завещание составлено на одну Софи, в нем указан еще какой-то Л. – ему завещана морозильная камера в подсобке со всем ее содержимым. Мистер Хейл сказал, что никто не объявлялся, но Софи должна быть готова к тому, что Л. может потребовать свою часть завещания, если жив и знает о нем.

Самым важным, на ее взгляд, оказалось то, что к магазину прилагалась квартира на втором этаже, поэтому в поиске жилья не было необходимости. Дом располагался в самом конце торговой улочки, недалеко от центральной площади и единственного на весь город торгового центра, и, по словам мистера Хейла, там было очень живописно.

Городок Сент-Ивори, такой маленький, что его можно было обойти пешком за полчаса, находился на правом побережье реки Кеннебек, в нескольких километрах от Огасты. Софи разглядывала все, что попадалось на пути, но не могла ничего вспомнить. Временами казалось, что они очутились в шотландской деревушке, и лишь американские флаги, развевающиеся на ярких кирпичных домах и невысоких коттеджах, раскинувшихся от густого соснового леса до самого побережья реки, разрушали эту иллюзию. Мимо проносились рубиновые клены, виднелось подножие скрытой туманом невысокой горы, усыпанной желтеющими деревьями. В конце августа в Нью-Йорке еще было тепло, а на севере уже наступила осень.

– Когда бываю здесь по делам, часто захожу в кафе Mave’s недалеко от порта, – сказал мистер Хейл, когда Клэр закончила его расспрашивать. – Хозяйка заведения дружила с Агатой – возможно, вам тоже стоит к ней заглянуть.

Софи ненадолго задумалась и все же решила спросить:

– Как давно вы занимаетесь завещанием бабушки?

Мистер Хейл был достаточно молод, но его волосы и брови уже серебрились от седины. Возможно, он помнит, как приезжала Софи?

– Мы с Агатой познакомились пять лет назад, я покупал у нее… некоторые товары, – со слегка натянутой улыбкой ответил он. – А потом она обратилась ко мне, и я сюда зачастил – в основном по вопросам завещания, но иногда мы просто обедали вместе. Она жила очень одиноко – думаю, любая компания была ей в радость.

Софи хотела спросить, какие «товары» мистер Хейл покупал у бабушки, но Клэр ее опередила:

– Значит, другие родственники не претендовали на дом?

– Агата никогда не упоминала других родственников, – ответил мистер Хейл, заворачивая на широкую улицу с двухэтажными домиками. Софи заметила небольшую кофейню и вывеску с эмблемой часов. Людей на улице было немного, а после Нью-Йорка она и вовсе казалась пустынной. Мистер Хейл притормозил в конце улицы у дома из красного кирпича и обернулся, закинув руку на спинку сиденья. – Я решил, что вам понадобятся вещи на первое время. Новое постельное белье, полотенца… Насчет этого можете не беспокоиться. Об Интернете на ближайшие полгода – тоже.

Софи с удивлением переглянулась с Клэр.

– Вы мне ничего не должны. – Мистер Хейл понимающе улыбнулся. – Это меньшее, что я могу сделать в память об Агате.

– А вы с ней были очень близки, как я погляжу, – едко заметила Клэр. – Может, нас ждет еще какой-то сюрприз? Она случайно не завещала вам половину дома?

Софи незаметно пнула ее коленкой, но у мистера Хейла ни одна мышца на лице не дрогнула.

– Вы очень добры. – Софи улыбнулась, пытаясь сгладить выпад Клэр.

– У вас, наверное, сегодня еще есть дела, – не унималась Клэр. – Не хочется вас задерживать. – И она вышла из машины, громко хлопнув дверью.

– Простите. – Софи прикрыла глаза и кончиками пальцев надавила на припухшие от усталости веки. – Она не хотела нагрубить.

– Думаю, хотела, – хохотнул мистер Хейл. – Не беспокойтесь, я все понимаю. – Он открыл бардачок и зашуршал бумагами. – Она за вас переживает, это видно. Я очень удивлен вашей выдержкой.

Софи открыла глаза, но тут же поморщилась, ощутив ноющую боль в висках. В последние дни перед отъездом у нее часто болела голова: боль была такой ужасной, словно в виски вкручивали гвозди. Клэр забеспокоилась и посоветовала сходить к врачу, но Софи продолжала надеяться, что пройдет само.

– Мы с бабушкой не общались, поэтому Клэр так удивляет завещание. Я была здесь всего один раз и едва ли что-то запомнила.

Мистер Хейл бросил на нее заинтересованный взгляд из-под выцветших ресниц.

– А вас это решение не удивляет?

Софи задумалась: не странно ли, что бабушка оставила магазин и дом именно ей? Хотя, с другой стороны, а кому еще?

– Мне… – начала она неуверенно, пытаясь поймать мысль, никак не желающую оформиться, но в окно вдруг что-то стукнулось, и она вздрогнула, окончательно потеряв нить размышлений.

– И терпения вашей подруге не занимать, – недовольно процедил мистер Хейл, глядя куда-то поверх ее плеча. Софи повернула голову и увидела Клэр, стоящую руки в боки. Постучав в окно костяшками еще раз, она отвернулась и демонстративно зашагала в сторону дома.

Софи стало неловко за поведение Клэр, но последние сутки выдались действительно утомительными, и чем быстрее они разберутся с документами и отпустят мистера Хейла, тем лучше для всех.

Софи вышла из машины и, пройдя несколько шагов, остановилась рядом с Клэр.

Теперь, когда она увидела дом, ей смутно являлись какие-то образы и эпизоды, похожие на потускневшие от времени фотографии. Она узнала окно с витражом, которое в солнечную погоду отбрасывало на стены причудливые блики. С улицы нельзя было увидеть, что находится внутри магазина, но высокая дубовая дверь, выкрашенная в бордовый цвет, летом была открыта настежь, и в лавку порой заходили уличные коты. Софи вспомнила черного котенка на пороге, которого подкармливала. Интересно, почему она не помнит, что происходило в самом магазине? Будто целые куски воспоминаний небрежно замазаны черной краской, сквозь которую что-то просвечивало, но разобрать это и связать воедино было почти невозможно. Рядом с дверью висел фонарь причудливой формы. Ей отдаленно вспомнился душный вечерний воздух, кружащиеся в медовом свете мотыльки и звонкое пение сверчков.

На втором этаже Софи заметила балкон, ведущую в комнату дверь и небольшое окошко. К окну второй комнаты, занавешенному изнутри, клонилось высокое дерево. Дом был старым, но не обветшалым. Хотя цветы на клумбах под окнами засохли, а на крыльце темнели грязные разводы и лежали притоптанные рыжие листья, Софи показалось, что это вполне уютный дом, о котором просто некому было позаботиться.

– Это ведь должен быть магазин, – пробормотала она, подняв взгляд на крепление, торчащее из стены чуть выше двери. Скобы, на которые должна была крепиться вывеска, с тихим скрипом покачивались на ветру.

– Все верно, это магазин. Я подумал, что будет лучше снять вывеску до вашего приезда. – Мистер Хейл принес их чемоданы и, поставив их у входа, достал связку ключей, отсоединил один для Софи и открыл дверь дубликатом, который убрал в карман. – Надеюсь, вы не против, если до вступления в наследство запасной ключ побудет у меня, – сказал он. – Я обязательно предупрежу вас, если соберусь приехать.

Клэр недовольно поджала губы, но никак это не прокомментировала. Видимо, возразить она не могла, а Софи действительно была не против.

Внутри оказалось темно и пыльно. Очертания предметов были нечеткими, но угадывались стеллажи, прилавок и – прямо за ним – лестница, ведущая на второй этаж. Между прилавком и стеллажом было довольно большое окно, судя по всему, ведущее во двор, но из-за опущенных штор едва пробивалась слабая полоска серого света, ничуть не облегчающая обзор. В доме стояла ужасная духота, которую лишь слегка разбавил прохладный воздух с улицы.

Мистер Хейл включил свет, и Софи с Клэр тут же остановились, начав осматриваться. Несколько раз их удивленные взгляды пересеклись, и Софи была готова согласиться, что это… не совсем то, чего она ожидала.

На досчатом полу лежал большой бордовый ковер с золотистой окантовкой и узорами, а вырубленный из светлого дерева прилавок с развешанными на нем пучками трав действительно находился под лестницей. Темно-коричневые стены можно было различить за стеллажами только потому, что полки оказались полупустыми. Под потолком Софи увидела несколько деревянных масок, скалящихся зубастыми ртами и глядящими на них пустыми отверстиями, вырубленными для глаз. Атмосфера там была жуткой, но притягательной.

– Ну вот. – Мистер Хейл тем временем по-хозяйски подошел к прилавку и развел руками. – Лавка «Гербо».

Софи оторвалась от разглядывания полок с пыльными коробочками, пустыми склянками и разбросанными повсюду травяными скрутками и повернулась к мистеру Хейлу:

– Лавка?

– Агата предпочитала называть это место так. – Он положил на прилавок папку с бумагами. – Семейная традиция. Согласитесь, влияет на атмосферу.

– Как по мне – без разницы, – заявила Клэр, сразу же переключив свое внимание с интерьера на документы. – Могу я взглянуть?

– Конечно. – Мистер Хейл, отойдя в сторону, опустился в кресло. Софи не сразу заметила, что рядом с прилавком есть небольшая ниша, огороженная стеллажом и лиловой шторкой со звездами, – сейчас она висела на бронзовом крючке, открыв взору два кресла с небольшим чайным столиком посередине. Чуть дальше за лестницей обнаружилась дверь, почти незаметная для посетителя – чтобы увидеть ее, нужно было обойти прилавок и заглянуть за перила.

На полках и стеллажах почти ничего не стояло; беспорядочно разбросанные предметы не давали четкого понимания, что именно здесь продавалось. Но название прямо указывало на связь с лечебными травами. Насколько Софи знала, в глубинке это не было чем-то странным. Вряд ли в Сент-Ивори есть больница, максимум частная клиника, которая не каждому по карману. Травничество и народная медицина в таких крошечных городах пользовались спросом.

– Софи, можешь пока осмотреться, – бросила ей Клэр через плечо. – Договор большой, это надолго.

Оставив подругу с ее любимым занятием, Софи подошла к нише. Мистер Хейл казался погруженным в себя – он сидел, подперев голову рукой, и смотрел в одну точку. Если он действительно был близок с бабушкой, его состояние вполне понятно.

– Извините, – Софи все же решила его потревожить, – вы убирали товар с полок?

Хейл бросил на нее задумчивый взгляд и свел брови к переносице.

– Нет, все было в таком виде, когда… – он запнулся и потер лоб кончиками пальцев, – когда мне сообщили о случившемся и я приехал. Мы с Агатой не виделись около года. Но кроме вывески я ничего не трогал.

– Странно, – задумчиво пробормотала Софи. – Может, здесь была полиция или кто-то из знакомых бабушки?

Мистер Хейл покачал головой:

– Если вы думаете, что отсюда что-то могло пропасть, не переживайте – это покроет страховка.

– Он прав, – кивнула Клэр. – О товаре можешь не беспокоиться.

И все равно это казалось странным. Теперь, когда у Софи появилось время на размышление, многое не сходилось. Не то, что бабушка оставила ей дом. Это как раз было объяснимо. То, что мистер Хейл рассказывал в письме о смерти Агаты, и то, что Софи видела перед собой, не вязалось между собой. Если бабушка умерла дома и это случилось внезапно – почему лавка выглядит так, будто она в спешке собирала вещи? Когда человек умирает неожиданно, его дом какое-то время выглядит нетронутым: будто он вышел и скоро вернется.

Когда умер отец, дома ничего не изменилось. Все его вещи лежали там, где он их оставил. На раковине стояла пена для бритья и стаканчик с щеткой. Дверца шкафа с его стороны спальни была приоткрыта. На столе в кабинете остались записи, сделанные размашистым почерком. Два года Софи не могла поверить, что отца больше нет, даже когда они с мамой переехали из Бостона в Нью-Йорк. Но мир вокруг совсем не изменился. Все осталось таким, каким было в его последний вечер на земле.

Лавка же выглядела так, будто хозяина не было здесь очень долго. Месяцы, если не больше. Софи пробралась через стоящие на полу коробки к двери за лестницей и дернула ее на себя, ожидая, что будет заперто, но та легко поддалась. Между стеллажами, заставленными такими же коробками, закружилась пыль. Прикрыв лицо рукавом, Софи прошла внутрь, пошарила рукой по стене и, не обнаружив выключателя, включила фонарик на смартфоне и начала осматривать полки. Коробки были запечатаны и подписаны названиями растений на латыни, пустые колбы и банки отражали свет, раскрашивая стены бликами, а по краям стеллажей были развешаны пучки трав – как на прилавке.

Стеллажи создавали узкий коридорчик, упирающийся в стену, возле которой стоял большой серый контейнер. Софи подошла к нему, намереваясь заглянуть внутрь, но на нем висел замок. От контейнера вдоль стены тянулся шнур, который был вытащен из розетки.

«Морозилка для Л.», – догадалась она. Если она выключена, значит, никакого «содержимого» там нет. Зачем тогда запирать? Софи подергала замок, надеясь, что он здесь просто для вида, но морозилка была действительно заперта.

Она попыталась приподнять крышку, но из узкой щели на нее лишь пахнуло спертым землистым запахом. Софи скривилась и отошла к стеллажу. Скорее бы владелец забрал этот ящик. В остальном в подсобке не было ничего интересного.

Когда она вышла из подсобки, Клэр изучала последний лист.

– Кажется, все в порядке, – кивнула она. – Можно подписывать.

Софи доверила бы Клэр свою жизнь, поэтому даже не стала вникать в текст договора. Она расписалась, сложила листы в пухлую стопку и протянула ее мистеру Хейлу.

– Отлично, – выдохнул он с облегчением. – Но нужно будет уладить несколько формальностей, так что мы с вами еще увидимся.

Клэр фыркнула, но мистер Хейл это проигнорировал. Вежливо попрощавшись с ней, он вышел на улицу, и Софи выскочила следом, чтобы его проводить. Вечер был серым и промозглым. На небе собирались тучи, холодный ветер шелестел в кронах деревьев и забирался в рукава. Прохожих на улице не было. Софи уже поняла, что Сент-Ивори очень тихий городок, но эта тишина вдруг показалась угнетающей.

Махнув мистеру Хейлу на прощание рукой, она плотнее закуталась в кардиган и вдруг услышала хруст ветви над головой. Она подняла голову к высокому клену и, приглядевшись, смогла различить среди веток небольшую, но заметную птицу. Янтарные глаза сверкали в темноте, ловя отблески загорающихся фонарей. Когда та переступила с ноги на ногу, вокруг нее зашуршали рыжие листья.

– Привет, дружок. – Софи наклонила голову к плечу. – Не знала, что в Мэне водятся совы.

Сова внимательно посмотрела на нее, встряхнулась и бесшумно взлетела, скрывшись за домами. Софи проводила ее взглядом и, развернувшись, чтобы вернуться в дом, чуть не налетела на старичка, возникшего прямо за ее спиной.

– Ох, простите! – Она качнулась в сторону, чтобы не задеть его плечом.

Старик был в зеленом твидовом костюме, в руках держал старомодную шляпу-котелок, а в сгибе его локтя виднелась трость. На глазах у него была белесая пелена, но Софи не сомневалась, что он видит ее так же четко, как она его. По спине у нее пробежали мурашки.

– Не хотел вас пугать. – Старик слегка поклонился и указал шляпой в сторону дома. – Вижу, лавка снова открыта. Когда можно будет сделать заказ?

Софи открыла рот, но тут же мотнула головой, собираясь с мыслями.

– Мне нужно время, чтобы разобраться, сэр, – уклончиво ответила она. – Я узнала об этом месте всего неделю назад. А… Что вы хотите заказать? Вы знали Агату?

Испещренное морщинами лицо исказилось в жутковатой гримасе. Софи укорила себя за то, что от растерянности засыпала этого человека странными для владельца магазина вопросами. Должно быть, она только что отпугнула одного из постоянных клиентов. Не сказав больше ни слова, старик развернулся и, опираясь на трость, медленно побрел вверх по улице. Софи смотрела ему вслед, совершенно не понимая, как на это реагировать.

– Софи, ты чего там торчишь? – Клэр, высунувшись из двери, бросила удивленный взгляд на удаляющегося старика. – Это еще кто?

Быстро взбежав по ступеням, Софи заперла дверь и посмотрела на подругу, растерянно хлопая ресницами.

– Кажется, бабушкин клиент. Сказал, что хочет сделать заказ. Как думаешь, она могла продавать какие-то лечебные травы?

– Не исключено, – Клэр насмешливо выгнула рыжую бровь. – Я же говорила, нужно было заранее выяснить, что за бизнес тебе достался. Посмотри вокруг. Свечи, травы, столик для гаданий на кофейной гуще, – она махнула рукой в сторону ниши. – Надо бы проверить, что за траву твоя бабуля хранит в этих коробках и какие заказы у нее делали странные стариканы.

У Софи не осталось сил даже на то, чтобы посмеяться. Она зевнула, прикрыв рот ладонью.

– Ты успела посмотреть квартиру?

– О-о-о, ремонт там – просто закачаешься. – Клэр закатила глаза и начала подниматься по лестнице, держась за красивые резные перила. – Абсолютное кантри.

Прежде чем выключить в лавке свет, Софи оглянулась.

Незнакомое пока место казалось странным и непривычным, но она вдруг почувствовала себя так, будто спустя много лет вернулась домой.

Несколько дней прошли в суматохе. Клэр шерстила местные форумы про недвижимость и связывалась с риелторами, а Софи устроила генеральную уборку. Она решила пока не озадачивать Клэр своим нежеланием избавляться от приобретенного наследства. Ей действительно требовалось время, чтобы принять окончательное решение, а с продажей недвижимости в захолустных городках было туго.

Квартира на втором этаже оказалась небольшой, но комфортной. Поднявшись туда из лавки, сразу оказываешься в широкой комнате, разделенной на гостиную и кухню деревянной перегородкой. За небольшой аркой начинался коридор, куда выходили двери трех комнат – двух гостевых и хозяйской. А вот входа на чердак они не нашли, и это казалось странным, ведь снаружи его было видно.

Клэр выбрала самую светлую комнату без цветастых обоев и старой мебели. Софи было все равно, где спать, но доставшаяся ей комната оказалась очень уютной. Квартира бабушки была старомодной, но Софи тут нравилось. По крайней мере, она пока не заметила тараканов или крыс, что было нередкостью в старых домах Нью-Йорка. Квартира в Бруклине, которую Софи делила со своей коллегой Триш, выглядела намного хуже.

В гостевой комнате, где она поселилась, не было ничего лишнего: кровать, стол и напольное зеркало. Застекленная дверь из светлого дерева вела на балкон, туда же выходило окно. Софи первым делом убралась и купила кремовые занавески с цветочным узором, а на прикроватную тумбу принесла из лавки свечу в латунном подсвечнике и маленькую вазочку с пучком засушенной лаванды. Комната все еще казалась пустой и необжитой, но в ней хотя бы стало уютнее.

Софи не спешила вникать в дела магазина, решив дать себе хотя бы неделю отдыха; она и так работала почти без выходных, и сразу же нырять в новую работу не хотелось. Поэтому она спала до обеда, готовила и гуляла, наслаждаясь чистым воздухом и спокойствием провинциального городка. За несколько дней она успела изучить все близлежащие улицы, парк и даже нашла себе любимое место – скамейку на площадке заброшенной смотровой станции, откуда открывался чудесный вид на реку и рассыпанный по подножию горы лес. Несколько раз Софи пыталась познакомиться с соседями – это были такие же владельцы небольших магазинчиков, которые жили либо здесь же, либо поблизости. Но каждый раз, стоило им случайно пересечься, они спешили уйти. В лавку заглянула лишь хозяйка небольшой кофейни в самом начале улицы – возле нее все еще были расставлены невысокие столики и плетеные стулья, на которых, несмотря на погоду, время от времени кто-то сидел с чашкой дымящегося какао и ее фирменными печеньями. Упаковку этих печений она принесла Софи, но задерживаться не стала, как и отвечать на вопросы об Агате; лишь бросила встревоженный взгляд, когда они с Клэр попыталась разузнать хоть что-то.

К бабушке Софи не заходила до сих пор. Смотрела на дверь каждое утро – и проходила мимо. Клэр предполагала, что в комнате Агаты могут находиться важные документы, и это было логично, но Софи пока не могла себя пересилить, а Клэр старалась на нее не давить. Она понимала, что это глупо, но ей казалось, что если она войдет в эту комнату, то увидит что-то страшное. Была в этом и заслуга Клэр, которая справлялась с беспокойством весьма своеобразным юмором.

– Завтра разберем подсобку и вытащим оттуда этот огромный ящик, – сказала Клэр после ужина. Они обустроили на балконе в комнате Софи небольшую веранду, перетащив из гостиной маленький столик и пару деревянных стульев с подушками, и сидели здесь, наслаждаясь остатками осеннего тепла.

– Ты про морозильную камеру? – Софи сделала глоток ароматного кофе с кардамоном и поставила чашку на стол. – Мне кажется, ее лучше не трогать, пока не объявится владелец.

– С чего ты взяла, что он вообще существует? Твоя бабушка написала в завещании всего одну букву – кто так делает? А может, это и не она вовсе.

Софи растерянно моргнула:

– Что ты имеешь в виду?

– А то, – Клэр нахмурилась. – Этот нотариус какой-то мутный. Ты ведь еще не была на кладбище и не видела заключение о смерти Агаты. Кто знает, почему на этой морозильной камере висит замок…

– Не смешно.

– А я не шучу. Софи, я вижу, что ты приглядываешься, явно пытаешься найти какие-то плюсы, но мне здесь неуютно. Будто кто-то постоянно смотрит в спину. Давай откроем этот ящик. Если там ничего нет, я возьму свои слова обратно. Но если…

– Если что? – Софи устало прикрыла глаза и потерла переносицу. – Клэр, у Хейла даже нет мотива. Он мог переписать завещание на себя, и я бы никогда об этом не узнала. Зачем приглашать меня, если ему нужен дом? И тем более… Господи, не могу поверить, что поддерживаю это – но зачем прятать труп хозяйки в выключенной морозилке? Даже забальзамированные тела пахнут. Поверь, мы бы почувствовали.

«Если труп в морозилке, а не в комнате», – проскочила в голове непрошенная мысль, и Софи ощутила пробежавший по коже холодок. Сумерки больше не казались уютными, а чадящая на столе свеча потускнела, погрузив их в еще больший полумрак.

– Ладно, ты права, – фыркнула Клэр. – Но послушай! Ты всю дорогу о чем-то думала, зато я за ним наблюдала. Он дергался, постоянно смотрел на тебя в зеркало заднего вида и проверял телефон. Кому угодно это может показаться обычным поведением, но поверь: я вижу, если что-то не так. Ты видела, как он напрягся, когда я изучала завещание? Словно боялся, что я найду там нестыковки.

– Но ты ведь их не нашла, – резонно заметила Софи. – Не думаю, что мистер Хейл преследовал коварный умысел, отправив мне письмо. Он был очень добр, встретил нас в Огасте…

– Вот именно, – зашипела Клэр, перегнувшись через стол. – Зачем ему лично приезжать в аэропорт за клиентом, а потом еще рассказывать какие-то слезливые истории из прошлого? Похоже на попытку усыпить бдительность, расположив к себе подачками и улыбочками. Я не могу спокойно спать, зная, что у какого-то стремного мужика есть ключ от дома!

– Хорошо, мы откроем ящик, – согласилась Софи. – Только завтра. У тебя ведь сегодня еще были какие-то дела?

Удовлетворенная своей маленькой победой, Клэр изящно поднялась со стула, запахнула бордовый халат с широким шелковым поясом и задумчиво посмотрела вдаль.

– Мне нужно созвониться с Линдси. Работаю внештатно, даже сообщила, что уезжаю, а работы меньше не стало. – Вымученно улыбнувшись, она погладила Софи по плечу и ушла в свою комнату.

Софи придвинула к себе чашку с уже остывшим кофе и тяжело вздохнула. Чтобы отвлечься от очередного неприятного разговора, она стала разглядывать улицу. Деревьев в Мэне было действительно много. Воздух пах преющей листвой и прошедшим дождем, деревья шумели, заполняя тишину треском ветвей и шелестом редеющей листвы. Софи больше не видела сов, но порой на деревьях, примыкающих к заднему двору, можно было увидеть белок. С наступлением вечера вдоль домов вспыхивали фонари, освещая путь редким прохожим. Те иногда косились на красный дом и спешили пройти мимо, но один прохожий задержался, остановившись на тротуаре через дорогу. Софи заинтересованно скользнула по нему взглядом, и он вдруг в ответ посмотрел на нее.

Определить его возраст было сложно. Этот мужчина не выглядел юным, и назвать его своим ровесником Софи бы не решилась. Черная одежда делала его фигуру крупной и устрашающей, но точеные черты лица притягивали взгляд. Заметив, что Софи его разглядывает, он ухмыльнулся и помахал ей рукой в черной перчатке.

Софи вздрогнула и сползла по стулу вниз.

Боязливо выглянув из своего укрытия спустя минуту, она очень удивилась, никого не увидев. Улица опустела, лишь рыжие сухие листья с тихим шелестом разлетались по асфальту.

«Наверное, еще один клиент», – подумала Софи, поднимаясь с кресла.

Она взяла кружку и решила сходить на кухню допить оставленный на плите кофе. В шкафчиках у бабушки обнаружилось много напитков – чаи с разными чудными названиями, горячий шоколад, несколько видов молотого кофе. Сегодня она выбрала крепкий арабский кофе с кардамоном и воспользовалась туркой, которую нашла в том же шкафчике.

У нее словно сбились биологические часы. Голова болела каждый день, не давая ни на чем сосредоточиться. Софи много спала, а наутро не могла вспомнить, что ей снилось. Ей чудились ломаные тени на стенах, представлялись странные образы, и она уже могла понять, о чем говорила Клэр. Порой, когда она оказывалась одна рядом с ведущей вниз лестницей или шла по темному коридору, ее тоже преследовало странное ощущение чужого присутствия. Но сейчас было спокойно. В коридоре горела лампа, половицы тихо поскрипывали под ногами, а из комнаты Клэр доносились приглушенные звуки беседы по громкой связи.

Софи чувствовала неловкость из-за того, что Клэр тратит на нее свой отпуск. Обычно подруга предпочитала путешествия в более теплые и изысканные места, и захолустный городок в Мэне в их число точно не входил.

Дойдя до кухни, она налила себе оставшийся кофе и выпила его одним глотком, ощутив на языке несколько крошек гущи. Отставив кружку, Софи задумчиво поковыряла ногтем трещинку на столешнице.

После дневного сна ложиться не хотелось, но она могла заняться чем-то полезным. Например, спуститься и поискать журнал учета. Проще было сразу зайти в комнату бабушки – скорее всего, именно там и лежат все важные документы и папки, но Софи все еще оттягивала этот момент. Захватив фонарик – на случай, если все же решит зайти в подсобку, – она направилась в сторону лестницы, пока не успела передумать.

Лавка встретила ее тишиной и полумраком. Сквозь витражное окошко пробивался тусклый свет уличных фонарей, очерчивая прилавок, пустующие стеллажи и свисающие с потолка побрякушки. Софи заметила их не сразу. Лишь наутро второго дня, спустившись с Клэр, чтобы еще раз осмотреться, они увидели отражающие свет подвески – хрустальные, в медной и серебристой окантовке, с глиняными фигурками и декоративными камешками, медленно вращающиеся и отбрасывающие на стены слабые радужные блики. Кажется, их называют ловцами солнца. Наверняка они засверкают еще ярче, когда Софи отмоет окно – оно было достаточно большим и открывало обзор на крошечный дворик за домом. Забора у них не было, но высокие сосны и кустарники создавали иллюзию уединенности. Скорее всего, зимой здесь просто волшебно, хотя забор лишним не будет…

Софи с неожиданной для самой себя улыбкой подумала, что рассуждает так, будто уже решила остаться.

Она включила свет, подошла к прилавку и начала разгребать сваленный на него хлам. Записки, сделанные красивым ровным почерком, ничего не говорили об ассортименте, нигде не было чеков или этикеток. На бумажках были указаны названия трав, к которым чаще всего было приписано «морок», «огонь», «чешуя», «сон». Словно бабушка просто боялась забыть все, что приходило ей в голову.

Софи выдвинула ящик в тумбе под прилавком. Она надеялась найти там ключ от замка, но вместо этого ее ждал такой же беспорядок, как во всей лавке.

Разочарованно вздохнув, она покосилась на дверь, ведущую в подсобку. Заходить туда страшно не хотелось, особенно после теорий Клэр о содержимом морозильной камеры. Да и какой в этом смысл, если у нее нет ключа? На какое-то время она погрузилась в свои мысли, поэтому стук в дверь застал ее врасплох.

От трех резких ударов Софи чуть не подскочила на месте, и ей потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что стучат во входную дверь, а не из подсобки. Мысленно отругав себя за впечатлительность, она вышла из-за прилавка – но тут же замерла на месте.

За последние несколько дней Софи увидела много людей, странных даже для нее – а она прожила в Нью-Йорке половину жизни. Они приходили, стояли неподалеку от дома и исчезали так же незаметно, как появились. Порой, когда она шла по улице, за спиной раздавались шаги, но, оборачиваясь, она никого не видела.

Старик, которого Софи встретила на улице в первый день, спросил, можно ли сделать заказ. Вывод из всего, что она успела увидеть, напрашивался только один: очевидно, лавка была не совсем обычным магазином.

Софи все же подошла к двери и приоткрыла ее, крепко упершись правой рукой в стену – на случай если придется быстро ее захлопнуть. Увидев посетителя, она удивленно моргнула. Перед ней стоял прохожий, наблюдавший за ней с улицы.

– Я знаю, что вы пока закрыты. – Тонкие губы изогнулись в улыбке, которую сложно было счесть доброжелательной или очаровывающей, скорее, подозрительной. – Я работаю неподалеку, можно сказать, в смежной сфере, поэтому решил поздороваться. Вы новый владелец?

Софи расслабила руку и приоткрыла дверь немного шире.

Незнакомец отошел на почтительное расстояние от порога. У него был странный цвет глаз – серебристый, словно прозрачный хрусталь. Одежда исключительно темных оттенков пестрила деталями, которые хотелось рассмотреть повнимательнее: перчатки из тонкой черной кожи, а на лацкане пиджака под черным пальто что-то вроде металлической запонки с полумесяцем.

Этот мужчина выглядел не просто богато, а изысканно. Посмотрев ему в лицо, Софи столкнулась с выжидающим взглядом и поняла, что несколько секунд молчала, разглядывая гостя.

– Простите, я… Софи Ансуорт.

Мужчина хмыкнул и скривил рот, будто остался недоволен ответом.

– Ах, так вы унаследовали это место. – Он прищурился и слегка наклонил голову, глядя на Софи с нечитаемым выражением лица. – Что ж, в таком случае могу вас поздравить. Это большая честь, особенно для столь юной особы. И примите мои соболезнования.

Софи повела плечом. Она не знала, как принимать соболезнования. Когда умер отец, ее внутри будто выключили, и с тех пор она совершенно не представляла, как нормальные люди реагируют на смерть близких. К тому же бабушку она почти не знала.

– Спасибо. – Софи вышла на крыльцо и прикрыла дверь, чтобы в лавку не нанесло сухих листьев с пылью. – Вы сказали, что работаете в смежной сфере. Это ведь что-то связанное с оккультизмом, не так ли?

Мужчина посмотрел на нее с прищуром и вдруг улыбнулся. Густые брови взметнулись вверх, а губы широко и кривовато расползлись в стороны. Неужели ее предположение настолько нелепо? В Нью-Йорке было много странных магазинов, даже салоны оракулов. Не то чтобы она интересовалась подобным, но в таких местах был определенный шарм, и она порой покупала там что-то для дома – украшения или свечи.

– Простите, мисс Ансуорт. – Мужчина взял себя в руки, но уголки губ подрагивали, будто он еле сдерживал смех. – Вы действительно не знаете?

– Иначе бы не спрашивала, – пробормотала она.

– Думаю, по названию и ассортименту вы уже догадались, что ваша бабушка хорошо разбиралась в лечебных травах. Эта лавка… – Мужчина неопределенно махнул рукой, обводя небрежным жестом крыльцо. – Что-то вроде мастерской. Ваши предки несколько поколений оказывали помощь… разного толка.

Софи ничего подобного не знала, поэтому, невольно заинтересовавшись, сама не заметила, как подошла к мужчине немного ближе. Он был первым, кто заговорил с ней о бабушке и магазине, не увиливая и не бросая испуганные взгляды.

– Удивительно, что Агата не научила вас ничему, прежде чем завещать это место, – добавил он. – Очень интересно.

– Как я могу к вам обращаться? – невпопад спросила Софи, почувствовав себя неуютно от его пристального взгляда.

– Где мои манеры! – спохватился мужчина и протянул ей руку для рукопожатия, на которое Софи с некоторой опаской ответила. – Можете называть меня Ригби.

Шероховатая ткань перчатки едва коснулась ее ладони. Пальцы кольнуло током, и Софи отдернула руку резче, чем хотелось бы.

– Рада знакомству.

– Я тоже. – Ригби снова неестественно улыбнулся, прислонившись к деревянной балке плечом. – Признаюсь, я зашел не только из праздного любопытства. Несколько недель назад я приобрел у вашей бабушки один товар и не успел его забрать. Возможно, мы могли бы зайти внутрь?

– Ох. – Софи задумчиво нахмурилась. Как торговец, она имела право не обслуживать никого поздним вечером, ведь лавка к этому времени явно уже закрывалась, но все же решила найти дипломатичное решение. – Он может быть упакован и подписан, но я не уверена, что смогу принести его прямо сейчас. Мы еще не успели разобрать все вещи. Может, вы скажете свой адрес, и я отправлю его вам доставкой?

Ригби покачал головой.

– Вряд ли. Мне скоро придется уехать, и я бы очень хотел забрать свою покупку сейчас.

Он сделал резкий шаг вперед, и Софи отшатнулась, прижавшись спиной к двери.

– Ну хорошо, – пробормотала она. – Если вы готовы подождать, я поищу.

Ригби, стиснув зубы, вперил в Софи нетерпеливый взгляд.

– Если вы позволите мне войти, я смогу помочь. Не хотелось бы вас утруждать.

– Но почему вы не можете зайти завтра?

Ригби улыбался и был вежливым, но что-то в нем вызывало отторжение.

– Потому что, – он медленно стянул перчатку с одной руки, и Софи с тревогой проследила за этим странным жестом, – мне нужно войти, и ты поможешь мне это сделать. – Он коснулся пальцами ее запястья, и в голове Софи стало так пусто, словно там не осталось ничего, кроме холодного крючка, тянущего ее к цели. – Стирай печать.

Софи несколько раз моргнула, но странное ощущение не исчезло.

Она наблюдала за своими действиями словно издалека – как открыла дверь, опустилась на колени и отогнула край ковра. На дощатом полу обнаружился круг, исписанный витиеватыми символами.

Софи не понимала, откуда знает, что нужно делать, но это знание словно было частью ее самой, в голове звучал чужой голос, похожий на голос отца. Нужно найти что-то острое… Она покрутила головой и подумала, что можно было бы использовать нож для писем в ящике на прилавке. Нет, слишком долго. Печать нужно стереть прямо сейчас. Тогда она решила, что можно прокусить кожу. По-другому от печати не избавиться, это ведь не простая печать, а усиленная кровью. Но стоило ей занести руку, как Ригби разжал пальцы, и она качнулась вперед, едва не уткнувшись носом в ковер.

В голове, несмотря на боль, сразу же прояснилось. Софи почувствовала влагу на верхней губе и стерла ее пальцами, тут же окрасившимися в красный. Она поднялась на ноги, держась за дверной косяк и перешагнула через порог, безуспешно пытаясь позвать Клэр; язык во рту казался неподвижным камнем.

Сзади послышалась возня, и Софи быстро обернулась. Из-за боли глаза заволокло мутной пеленой слез, но она смогла увидеть силуэты.

Ригби отбивался от маленькой черной тени, которая кружила вокруг него, хлопая крыльями и издавая ужасный скрежет, будто кто-то с особым удовольствием водил гвоздем по стеклу.

Присмотревшись, Софи поняла, что над Ригби кружит сова, пытаясь схватить его когтистыми лапами за рукава плаща, которыми тот прикрывал лицо.

Вдруг прямо у дома взорвался фонарь, осыпав искрами Ригби, сцепившегося с птицей. Сова сделала неловкое движение крыльями, будто пыталась отряхнуться, и в этот момент Ригби схватил ее и швырнул в сторону Софи, замеревшей в дверях.

Сова влетела в дом, стрелой пронесшись над головой, и, судя по глухому звуку, упала на ковер. Ригби злобно взглянул на Софи, и лишь тогда она захлопнула дверь и стукнула громоздкой щеколдой.

Еще какое-то время на дорожке у дома раздавались шаги, хрустела стеклянная крошка под тяжелыми подошвами и слышались приглушенные ругательства. Спустя несколько минут звуки стихли. Софи села на пол, уткнувшись лбом в дверь, и почувствовала, как по щекам потекли слезы. Несколько минут она пыталась прийти в себя, а потом сзади раздался шорох, и Софи вздрогнула, тут же оборачиваясь на звук.

Влетевшая в дом сова поднялась, пошатываясь, сделала несколько неуклюжих шагов и, оттолкнувшись от пола, стремглав полетела вперед, с диким грохотом врезавшись в витражное окно. Оно тут же разлетелось на осколки, и Софи сжалась на полу, закрыв голову руками.

Словно сквозь глухую пелену она услышала на лестнице торопливые шаги.

– Боже, что случилось?! – заволновалась Клэр, лихорадочно оглядывая ее. – Ты в порядке? Надо в больницу?

Софи было тяжело сосредоточиться, но она нашла в себе силы ответить:

– В порядке. Там был… он… – Софи вдруг встрепенулась и вскочила на ноги, из-за чего ее повело в сторону. Под ногами хрустнуло стекло, и Клэр только теперь заметила разбитое окно.

Она тоже встала и с тревогой посмотрела на Софи.

– Кто «он»? На тебя что, кто-то напал?!

Софи задумалась, можно ли расценить случившееся как нападение. Не считая странного прикосновения, после которого у нее помутилось в голове, Ригби ничего не сделал.

– Там был мужчина, – выдавила она, пытаясь восстановить в памяти произошедшее. – Он сказал, что купил что-то у бабушки, а потом… не могу объяснить, все это слишком странно.

– Это он разбил окно?

– Нет. – Софи покачала головой, уже понимая, насколько дико прозвучат ее следующие слова. – На него напала сова, и он… швырнул ее в лавку. А потом она вылетела и разбила окно. Ей надо помочь!

– А мне кажется, что тебе нужно прилечь. – Выслушав с бесстрастным выражением лица бессвязный поток слов, Клэр взяла Софи за руку и потянула на себя, но та уперлась:

– Нельзя ее бросать, она же умрет!

За дверью раздалось шарканье, и Софи кинулась к окну, пытаясь сквозь дыру в стекле разглядеть происходящее на улице. Теперь там было совсем темно, но по крыльцу что-то точно ползло, царапая дерево.

– Это сова, – Софи жалобно посмотрела на Клэр. – Давай ты подержишь дверь, а я быстро ее заберу? Клянусь, там уже никого нет, а если есть, мы быстро закроемся!

Клэр какое-то время молча смотрела на Софи, и было видно, что внутри у нее происходит сложный аналитический процесс, но в итоге она поджала губы и кивнула:

– Ладно, давай. Помирать – так хоть с хорошей кармой. – Она еще раз посмотрела на Софи, будто хотела удостовериться в том, что они серьезно собираются это сделать, и быстро открыла дверь.

Там действительно никого не было, кроме копошащейся птицы, но Софи все равно опасливо оглянулась, прежде чем выйти за порог.

Бедная сова еле шевелилась и, широко раскинув крылья, пыталась отползти в угол прямо по осколкам. Софи подошла к ней и легко подняла маленькое тельце. Сова даже не сопротивлялась. Вцепившись когтями в пальцы Софи, она обмякла и опустила голову.

– Быстрее, не стой там, – поторопила ее Клэр.

Вбежав в лавку, Софи положила руку птице на грудь – она слабо вздымалась и опускалась, но сова хотя бы дышала.

– Надеюсь, она не заразная. – Клэр заперла дверь и брезгливо оглядела птицу. – Давай закроем ее в подсобке и поставим миску с какими-нибудь хлопьями. Если к утру не умрет – отвезем к ветеринару. Схожу наверх – только прошу, больше никому не открывай!

Софи схватила с прилавка фонарик и быстро вошла в подсобку, пока Клэр что-то раздраженно бормотала, поднимаясь по лестнице.

Запирать травмированную сову казалось жестоко, но если она очнется и начнет летать по лавке, то может снова обо что-то удариться. Подсобка же достаточно узкая, и летать в ней будет сложно. Да и горы коробок с травами могут смягчить падение.

Софи подсветила себе путь фонариком и положила сову на морозилку. Птица недовольно заворочалась и приоткрыла янтарные глаза.

– А ведь я видела тебя тогда, в первый день, – улыбнулась Софи, погладив мягкие перья. – Ты меня очень выручила сегодня.

Сова тяжело захрипела, и ее вдруг заволокло белой дымкой, похожей на пыль. Софи, резко отшатнулась, задела стеллаж, и тот с грохотом отъехал назад. Одна коробка опрокинулась, и травяное содержимое с шелестом разлетелось по полу.

Ей показалось, что она бредит, но представшая взору картина выглядела пугающе реальной. На ящике сидел голый и грязный мужчина, совершенно белый в полоске холодного света фонарика. Глаза на бледном лице казались черными провалами, из-под спутанных длинных волос торчали острые уши. Когда он открыл рот, по подбородку побежала струйка черной жидкости, похожей на кровь.

Софи шокировано смотрела на него, не в силах сдвинуться с места.

– Не так я представлял себе нашу первую встречу, но у судьбы ужасное чувство юмора, – вымученно усмехнулся мужчина, и тут же скривился, сползая с ящика на пол. – Принеси… принеси отвар с чердака.

– Что? – не поняла Софи и, глупо моргая, отступила на несколько шагов назад. Под подошвами захрустели рассыпанные сухие травы.

– Отвар с лунной кедровицей, – терпеливо пояснил мужчина, уткнувшись лбом в пол с тихим стоном. – Боги, это будет самая глупая смерть – от второсортного проклятья какого-то ничтожества…

Происходящее казалось сюрреалистическим кошмаром, из которого хотелось поскорее выбраться. Софи еще не вышла из состояния ступора, когда дверь в подсобку открылась и она встала вполоборота, чтобы видеть и дверь, и этого странного мужчину. На пороге стояла Клэр с тарелкой в руках.

– Мисок я не нашла, так что… – Она подняла голову и, вздрогнув, разжала пальцы. Осколки разлетелись по полу, вода расплескалась Клэр на ноги, но, казалось, это волновало ее в последнюю очередь. – Что за… Софи, какого черта?!

Мужчина закашлялся, заставив Клэр и Софи повернуться в его сторону. Сплюнув на пол черную жижу, он потерял сознание.

Клэр быстро схватила Софи за руку и вытащила из подсобки, захлопнув дверь и прижавшись к ней спиной, будто это могло помочь, если бы мужчина решил выбраться.

– Объясни! – потребовала она, не отходя от двери. – Что это за мужик и как, мать твою, он успел здесь оказаться?! Я же сказала не открывать дверь! Тебя что, на минуту нельзя одну оставить?!

Софи не знала, как объяснить ситуацию, чтобы это не выглядело бредом сумасшедшего.

– Это… – Она прикрыла лицо ладонью и надавила пальцами на переносицу. Голова разболелась так, что было трудно стоять.

– Это ведь не тот урод, который на тебя напал? – спросила Клэр полушепотом, напряженно прислушиваясь к происходящему в подсобке. – С тебя бы сталось впустить кого-то из жалости. И где сова?

– Кажется, он и есть сова, – выпалила Софи, зажмурившись.

Она ожидала какой угодно реакции, потому что прозвучало это действительно дико.

– Дорогая, ты начинаешь меня пугать, – вкрадчиво, словно разговаривая с ребенком, сказала Клэр. В подсобке было тихо, поэтому она отошла от двери, но продолжала держаться за ручку. – Сова не может стать человеком.

– Я понимаю, как это звучит, – Софи устало привалилась к стене. – Но я видела своими глазами, как он… превратился.

Она стиснула голову руками и почувствовала, что по щекам снова заструились горячие дорожки слез. В том, что за дверью находится мужчина, не было сомнений. Клэр его видела, как и сову. Но… Мог ли рассудок Софи помутиться настолько, что она не способна объяснить и даже понять, что произошло в подсобке на самом деле? Взяв себя в руки, она вытерла лицо ладонями и взглянула на Клэр, которая продолжала смотреть на нее со смесью сочувствия и растерянности.

– Софи…

За дверью раздался очередной жалобный стон, а затем ухнула сова.

Клэр нахмурилась и резко открыла дверь, уставившись на птицу, которая лежала в том же месте, где они видели мужчину.

– Ладно, это совсем не смешно, – грозно сказала Клэр, но Софи услышала в ее голосе панические нотки. – Нужно рассуждать здраво. Куда мог деться здоровенный мужик? Может, тут есть еще одна дверь? Это просто не… Мать твою!

Тело совы погрузилось в светящуюся дымку, в воздухе закружились перья – и на полу снова появился человек. Изо рта у него продолжало течь что-то черное и вязкое.

Он попытался что-то сказать, но закашлялся и замолк, безвольно уронив руку на пол. И лишь тогда Софи пришла в себя окончательно.

– Ему нужно помочь! – выпалила она, кинувшись к лестнице.

Только теперь она почувствовала, что ее трясет. Сердце заходилось в груди, руки похолодели, кожа покрылась липкой испариной. Софи казалось, что какой-то кусочек пазла встал на место, но она не могла сформулировать эту мысль. Словно то, что закопошилось в ее голове, было давно забытым воспоминанием, которое она никак не могла восстановить. Словно все это она уже видела и теперь начинала вспоминать, поэтому происходящее шокировало ее не так сильно, как Клэр – но… разве это не полнейшая чепуха? Охотнее верилось в то, что она заболела и бредит, находясь где-то между реальностью и кошмаром.

Софи остановилась напротив двери, которую не решалась открыть целую неделю, и замерла в сомнении. Однажды она точно так же боролась с собой, стоя перед дверью отцовского кабинета. Тогда она так и не смогла пересилить свой страх, и от отца у Софи остались только размытые воспоминания и вечно запертая в памяти дверь, которую она боялась трогать.

А теперь от ее действий зависела чья-то жизнь. И если поверить в то, что все это не сумасшествие… в комнате бабушки она сможет найти то, что поможет.

Сделав несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить сердце и унять дрожь, Софи повернула ручку и толкнула дверь, входя в кромешную темноту.

Глава 2

Сайлас остановился у двери и прислушался. Босс вернулся полчаса назад в очень скверном настроении, в его кабинете несколько раз что-то громыхнуло, а потом в доме воцарилась тишина. Все, кто в это время находились поблизости, благоразумно решили переждать бурю где-нибудь подальше, и Сайлас не мог обвинить их в малодушии. Было сложно понять, как поступить: войти или оставить босса с его проблемой наедине. Откровенно говоря, последнее казалось Сайласу самым предпочтительным вариантом, но выбора ему, конечно, не оставили.

Дверь распахнулась, и на пороге возник босс в разорванном плаще, с растрепанными волосами и царапинами по всему лицу.

Сайлас невольно открыл рот, но тут же его захлопнул.

– Кто это вас так?

Босс, злобно посмотрев на него, дернул головой, молча приглашая войти. Пока Сайлас закрывал дверь, босс тяжело опустился в кожаное кресло и закурил. Побледневшее лицо и трясущиеся руки не оставляли сомнений, что чувствовал он себя не лучшим образом. На полу валялись книги, комод был сдвинут в сторону, ковер под ним собрался в гармошку. Вспышки агрессии не были редкостью, но Сайласу было страшно представить, что стало этому причиной. Босс редко выходил куда-то в полном одиночестве, так что это должно быть серьезно.

– Я заглянул в лавку нашей старой знакомой, – мрачным тоном оповестил он Сайласа, выдохнув дым. – Ее наследница – непосвященная. Думал, это будет просто, но на меня налетел их ублюдок-перевертыш. Учитывая, что девчонка так долго сюда добиралась, он должен быть очень слаб – и тем не менее, – босс провел рукой с сигаретой вдоль своего лица и, опустив ее, потер запястье. Сайлас только теперь обратил внимание, что он был без одной перчатки. – Впрочем, я не уверен, что она смогла бы стереть печать, но попробовать стоило. Если бы только не эта мерзкая тварь…

От упоминания фамильяра семьи Ансуорт Сайласа передернуло. Удивительно, как босс вообще остался жив.

– То есть войти мы туда до сих пор не можем? Скорее всего, после случившегося даже непосвященная решит принять меры, и хоть она не владеет магией, проникнуть в дом теперь будет проблематично.

– Ты можешь, – сказал босс наконец, бросив на Сайласа задумчивый взгляд. – Печать не пропускает темных колдунов, которые прошли инициацию в Ордене, но тебя это не касается.

– Хотите, чтобы я ее разрушил?

Босс затянулся и, выпуская дым тонкой струйкой, покачал головой:

– Лучше не рисковать, открывая дорогу конкурентам. К тому же не думаю, что она знает, где расшифровки: старая карга должна была предусмотреть, что такое случится. Это все осложняет.

Сайлас задумчиво покивал. Любовь босса к драматическим паузам порой раздражала, но он молча ждал, когда же тот разродится внятным приказом.

– Фамильяр. – Босс затушил сигарету в черной пепельнице, почти сливающейся со столешницей. – Я проклял его, и девчонка не сможет ему помочь. Вряд ли он превратится при ней. Такая тварь может нам пригодиться: даже с дохлого фейри можно получить целое состояние. Но он нужен мне живым. Мы ведь знаем, как он относится к хозяевам. – Босс задумчиво постучал пальцами по столешнице. – Наверняка с ним можно договориться. А если будет упираться, Винси быстро убедит его в том, что с нами можно иметь дело. Он влетел в лавку, так что, как бы непосвященная ни решила с ним поступить, далеко он не уйдет.

Сайлас ожидал чего-то подобного – и все равно ощутил нервозность. Будь его воля, он бы запер это в железном ящике и выбросил в океан. Но раз боссу так хочется поиграть с волшебными зверушками…

– Постараюсь. Что делать с девчонкой?

Боссу явно не понравилось слово «постараюсь», но он никак его не прокомментировал, лишь слегка нахмурился.

– Мне плевать, как ты будешь добиваться доверия. Главное – попади в дом, обыщи там все и узнай, где спрятаны расшифровки Книги Печатей.

– Это может занять время, – задумчиво пробормотал Сайлас.

– Не больше месяца, если сделаешь все как надо. Первого отчета жду через неделю, и постарайся разобраться с совой до завтра.

Сайлас отвернулся, закатив глаза в ответ на издевательский тон босса. В Сент-Ивори ночь, поэтому отправляться туда раньше утра смысла нет. А это значит, что у него есть время придумать хороший план.

Когда дверь ударилась о стену, Софи вздрогнула и бегло оглядела очертания бабушкиной комнаты. В окно проникал слабый свет фонаря с противоположной стороны улицы, но его не хватало, чтобы свободно передвигаться в темноте. Софи пошарила по стене. Выключатель найти не получилось, а телефон, как и фонарь, остались в лавке.

Она почти смирилась с мыслью, что лестницу на чердак придется искать на ощупь, но, спохватившись, сбегала в свою комнату и принесла свечу с коробком спичек. Дрожащие пальцы несколько раз соскальзывали, но на третий раз у нее получилось зажечь фитиль. Софи шагнула в комнату и, поводив по кругу свечой, сразу же увидела деревянную лестницу, ведущую к открытому люку.

На чердаке оказалось довольно тесно, и Софи, едва не налетев на стол посреди узкой комнатушки, начала лихорадочно шарить по полкам в поисках того, о чем говорил мужчина. Наконец она наткнулась на деревянную подставку с пузатыми баночками и вытянутыми колбами с жидкостями разных цветов и консистенций. Ни одна из них не была подписана, а Софи понятия не имела, как должен выглядеть нужный отвар.

Взяв по одной емкости каждого вида, она, стараясь не споткнуться и ничего не уронить, очень осторожно спустилась с лестницы, вышла из комнаты и, задув свечу, поставила подсвечник на пол.

– Ты чего так долго? – зашипела Клэр, когда Софи вернулась к подсобке. – Мне вот не хочется заканчивать этот день размышлениями о том, куда спрятать труп. Хотя… – Она бросила задумчивый взгляд на морозилку.

Софи закатила глаза и опасливо приблизилась к мужчине, который лежал спиной к двери и не шевелился, лишь тяжело, прерывисто дышал с громким хрипом. Спина у него посинела, и Софи с жалостью подумала о том, как он, должно быть, сейчас мучится. Она обошла его по кругу и, опустившись на корточки, осторожно коснулась спутанных серебристых волос. Мужчина приоткрыл черные глаза и посмотрел на нее. Белесые ресницы трепетали, отбрасывая тени на впалые щеки, будто ему было сложно оставаться в сознании.

– Я не знаю, как выглядит отвар, – тихо сказала она, расставляя на полу баночки и колбы. – Поэтому принесла все, что было.

Он медленно вытянул руку и пошарил среди них. Софи заметила, что кончики его пальцев словно покрыты черной краской, а заостренные ногти клацают о стекло и временами соскальзывают на пол, царапая его с неприятным звуком.

Наконец дрожащая рука замерла над колбой с вязкой жидкостью зеленоватого цвета. Софи выхватила ее из-под тонких пальцев и откупорила пробку. В нос ударил горький запах трав и чего-то еще, будто хорошо знакомого, – вечерней свежести, сгущающегося над рекой марева, лета… Она невольно замерла, охваченная непонятными ощущениями, но быстро опомнилась.

Приподняв его голову, Софи вылила отвар в приоткрывшийся рот, испачканный в засохшей черной жидкости.

– Diolch, – пробормотал он, откинув голову на пол. Спустя секунду его окутала полупрозрачная дымка, и он снова превратился в сову.

– На каком это языке? – спросила Клэр, с плохо скрываемым ужасом разглядывая представшую перед ней картину.

Софи устало взглянула на колбу в своей руке и шумно выдохнула:

– Валлийский. Он сказал «спасибо».

– Чудесно. И что дальше?

Софи уже приняла решение, поэтому не думала и секунды.

– Отнесу его наверх.

– С ума сошла?! – Клэр широко распахнула глаза. – Лучше придумать, как запереть подсобку, чтобы он отсюда не выбрался!

– Это же человек! – возмутилась было Софи, но выразительный взгляд Клэр заставил ее осечься. – Кем бы он ни был, он меня спас. И ему плохо – я не могу просто взять и оставить его здесь, на холодном полу…

Клэр закрыла глаза и с силой потерла переносицу.

– Господи… Ладно, неси его куда хочешь. Вряд ли в таком состоянии он способен что-то сделать.

Софи робко улыбнулась, но Клэр в ответ лишь покачала головой и сжала губы в тонкую полоску. Разумеется, она была недовольна и растеряна, но Софи не собиралась оставлять живое существо на целую ночь в подсобке. Стараясь не касаться спины и крыльев, она осторожно подхватила сову на руки и понесла наверх.

Клэр больше не заговаривала с ней, а когда они разминулись в коридоре, так же молча зашла в свою комнату и заперлась на замок.

Софи хорошо знала характер Клэр – сейчас подруге необходимо разобраться с пережитым, разложить новые впечатления по полочкам и успокоиться, – но каждый раз, когда Клэр вот так уходила в себя и бросала Софи с ее переживаниями, появлялась легкая досада. Софи была уверена, что завтра Клэр соберется и сделает все, что в ее силах, чтобы помочь, но Софи нуждалась в поддержке прямо сейчас. Ей было тяжело оставаться наедине со своими мыслями, а Клэр считала, что если никто не может предложить четкий план по решению проблемы, то делиться переживаниями – это бессмысленная трата времени. Это была одна из немногих позиций, в которых они никогда не могли прийти к согласию.

Проходя мимо бабушкиной комнаты, Софи замедлила шаг. Может, оставить его там? На чердаке тепло, а еще это единственная комната, в доме, которая запирается на щеколду снаружи и к ней не нужно искать ключ. Ей хотелось помочь этому существу, но она справедливо опасалась: не каждый день увидишь человека, который превращается в сову. Однако зайти туда снова Софи не решилась, поэтому, захватив из своей комнаты плед, вернулась в гостиную и соорудила из него гнездо, чтобы уложить туда… сыча, если она не ошиблась. Довольно крупного сыча. Он приоткрыл свои огромные янтарные глаза и тихо щелкнул клювом.

– Отдыхай, – улыбнулась она, погладив пальцем взъерошенные коричневые перья. Сыч закрыл глаза и нахохлился, спрятав голову в складках пледа.

Убедившись, что он не умирает, а всего лишь уснул, Софи поднялась на ноги и посмотрелась в настенное зеркало. Такой уставшей она себя не чувствовала очень давно. Лицо серое и болезненное, под ногтями грязь, волосы растрепались, губы перепачканы подсохшей кровью. Пара часов показалась целыми сутками, за которые успело произойти слишком многое. Она могла бы лечь спать так, но грязь казалась осязаемой, почти зудела на коже. И Софи отправилась в ванную, надеясь, что вода очистит не только тело, но и беспорядочные мысли, от которых головная боль становилась просто невыносимой.

Сайлас открыл дверь прямо из дома босса на мостовую улицы в Сент-Ивори, залитую непривычным для обитателя Теневого города светом. Осеннее солнце было тусклым – оно едва выглядывало из-за густых облаков и почти не грело, но с непривычки глаза все равно болели.

Маскировка, которую он создал, была не самой умелой. Распознать ее смогла бы только опытная ведьма, а если верить боссу, новая хозяйка лавки была непосвященной, так что и волноваться не стоило. Но Сайлас все равно мандражировал, как перед важным экзаменом.

Когда-то он бывал в Сент-Ивори с наставником, но это было словно в другой жизни. Бредя мимо однотипных домиков, он оглядывался, и ему казалось, что с тех пор здесь ничего не поменялось. Те же аккуратные улочки, тот же влажный воздух с запахом речного ила и сосен, от которого волосы завивались на концах, а в носу начинало свербеть, и где-то на задворках разума всплывали светлые и чистые воспоминания, давно погребенные под мрачным пепелищем.

Сайлас завернул на нужную улицу и, скользнув в тень, тяжело привалился к стене. Бессонная ночь, проведенная за созданием маскировки, давала о себе знать. Сайлас не был посредственным колдуном, но иллюзии не входили в список его талантов. Хотя у этого имелась и другая причина: по большему счету дело было в недостатке мастерства. Возможно, если бы в свое время он учился усерднее, сейчас бы ему не приходилось пожинать горькие плоды своей лени, и он бы мог легко творить самые разные чары. Однако реальность такова, что после создания простенькой фальшивой личины ему хотелось лечь в кровать и проспать целые сутки. Наставник, если он еще жив, мог бы позлорадствовать, увидев его страдания. Сайласу давно не приходилось злиться на себя, как в юности, когда он был всего лишь подающим надежды адептом и еще имел право лениться, ошибаться и халтурить. Теперь же все это обернулось против него.

Из-за срочной необходимости достать для босса сову он не мог показаться в истинном облике, поэтому ради высшей цели приходилось страдать.

Двухэтажный красный дом с пристройкой в виде черной готической башенки стоял в небольшом отдалении от остальных домов, окруженный с двух сторон кленами, буквально отрезавшими его от остальной улицы. Над дверью не было вывески, и ничто не указывало, что это за место.

В задумчивости побродив у покосившейся деревянной ограды, Сайлас поправил висящую на нем кулем бесформенную куртку и потрогал лицо – там по-прежнему была плешивая щетина. Выглядеть он должен был как ничем не примечательный мужчина лет пятидесяти. И то, что чувствовал он себя просто ужасно, было даже на руку: чем большую неприязнь он вызовет, тем меньше к нему возникнет вопросов. Кто угодно захочет, чтобы такой человек поскорее отвязался, поэтому, если сова действительно все еще в доме, получить ее будет несложно.

Что-то вдруг коснулось его щиколотки. Сайлас посмотрел вниз и встретился взглядом с тощим серым котом, покрытым, как проплешинами, пятнами темной шерсти.

– Уйди! – шикнул он, пихнув кота в костлявый бок. Кот недовольно мяукнул, но отодвинулся.

Сайлас прошел мимо и поднялся на крыльцо, бегло оглядев ступени. Повсюду валялись испачканные кровью бурые перья, цветные осколки выбитого витражного окна, а у двери обнаружилась черная перчатка босса. Сайлас подхватил ее и спрятал в карман: опасно разбрасываться личными вещами на пороге у ведьм. Он провел рукой около двери. Помимо печати, от которой фонило магией, чувствовался флер ослабевающих защитных чар от любого, кто преследует дурные намерения – а намерения Сайласа были далеки от добродетельных. Плохо, но не критично. Возможно, он даже не почувствует их эффект. Все равно эти чары почти развеялись.

Он постучал, не рассчитывая, что ему сразу же откроют, однако всего пару минут спустя послышались шаги. Заговаривать с ним не спешили, и, несомненно, в том была заслуга босса.

– Офицер Уилсон, служба контроля диких животных, – хрипло пробасил он чужим голосом. – Возле вашего дома видели раненую сову. – Сайлас не мог понять, обрадовался он или разочаровался, когда раздался щелчок замка: он подготовил липовое удостоверение на случай, если его откажутся пустить сразу, а оно даже не пригодилось.

Дверь медленно приоткрылась, и на пороге возникла молодая девушка с мягкими чертами лица и большими голубыми глазами.

– Доброе утро, офицер, – она мило улыбнулась, но взгляд оставался цепким и настороженным. – Сова улетела еще вчера.

– Улетела? Кхм… – смахнув пот со лба, Сайлас оперся рукой о дверной косяк. Девушка едва заметно дернулась, но не отошла, лишь обеспокоенно посмотрела на Сайласа снизу вверх.

Стоять становилось все тяжелее, и он, к собственному ужасу, понял, что магия стекает с него, как вода с утки. Ощущалось это как легкое дуновение ветерка по коже. Маскировка трещала по швам, и Сайлас мысленно воззвал к своей магии, умоляя не подводить его.

– Вам нехорошо?

Сайлас удивленно вскинул голову:

– Что?

– Подождите, я принесу вам воды.

И девушка убежала к лестнице, ведущей из лавки на второй этаж. Оставив дверь открытой перед незнакомым человеком. Сайлас непонимающе смотрел ей вслед, пока ее силуэт не перестал мелькать между ступенями. Что ж, неудивительно, что она открыла дверь подставному офицеру, даже не спросив удостоверения. И это после того, как на нее напали. Теперь он всерьез сомневался в ее умственной одаренности.

Заметив отогнутый ковер, Сайлас подцепил его носком ботинка и рассмотрел печать. Она была составлена очень искусно. Даже гениально, если он вообще имел право оценивать такое колдовство. Сам он в теоретической магии понимал очень мало, но его всегда впечатляли заклинатели – только они умели разрабатывать новые магические формулы и расшифровывать древние заклинания, без которых колдуны, даже имея магию, были практически беспомощны. Чарльз Ансуорт был заклинателем. Как и наставник Сайласа. Но сравнивать их было просто нелепо. Вероятнее всего, Чарльз и является создателем этой конкретной печати. Сайлас даже был готов поспорить, что он переработал формулу из той самой книги, потому что такой магией давно никто не владел. Может ли быть, что здесь найдутся не только расшифровки, но и сама книга?

На втором этаже что-то с грохотом упало, а потом раздались торопливые шаги. Сайлас вернул ковер на место и обернулся, окинув взглядом улицу. Там было по-прежнему пусто, но у лестницы все еще вился серый кот, и Сайлас даже задумался, не отправил ли кто-то из «их конкурентов», как выражался босс, шпиона-оборотня, чтобы следить за домом. Но кошек всегда тянуло к магии, они даже могли самостоятельно найти путь в Теневой город, поэтому, скорее всего, это был самый обычный кот.

– Вот, пожалуйста, – раздалось сзади, и Сайлас обернулся, стараясь не делать резких движений.

Девушка протянула ему белую кружку в цветочек, которая в его руках, должно быть, выглядела просто нелепо, и почему-то нервно оглянулась, задержав взгляд на лестнице. Сайлас сделал несколько глотков и с благодарностью кивнул:

– Что ж, раз сова улетела, мне здесь делать нечего.

Девушка забрала кружку, вежливо с ним распрощалась и закрыла дверь, а Сайлас молча развернулся и спустился с крыльца, ругаясь про себя самыми грязными словами. Искать пусть и раненую, но смертельно опасную тварь по всем окрестным кустам и подворотням не хотелось. Но босс ему голову открутит, если Сайлас вернется с пустыми руками.

Не дойдя до тротуара, он остановился и бросил задумчивый взгляд на маленький уютный балкончик, заставленный деревянной мебелью. Что, если она соврала? Вдруг фамильяр уже рассказал ей обо всем? Это плохо, но в таком случае не придется к нему приближаться. Сайлас испытывал перед этой тварью почти суеверный, присущий многим колдунам страх. И он понимал, что малодушничает, но любой расклад – даже знакомство девчонки с фамильяром и магическим миром – не помешает его плану. Отвернувшись, он зашагал дальше – к ближайшей открытой двери, через которую сможет попасть домой.

Если девчонка узнает о магии и снова откроет лавку, Сайлас просто вернется в своем облике. Главную задачу он в любом случае выполнит.

Наставник всегда говорил: успех неизбежен, потому что неуспех не имеет смысла. Бессмысленные начинания ни босса, ни Сайласа не интересовали. А уж неуспех в их случае был просто недопустим.

Софи проснулась так рано, что за окном еще не было даже намека на рассвет. Голова по-прежнему болела, и она проворочалась несколько часов, пока за окном не начало светлеть. Лишь тогда она решила, что лежать больше не может.

Состояние было странным, словно она совсем не спала. Но возбужденный разум точно создавал какие-то жуткие картины на грани сна и яви. Она видела темный лес, клубящийся по земле туман и мерцающие огоньки, за которыми хотелось пойти, но что-то ее останавливало; видела уродливое существо в комнате, похожее на вытянутую тень с двумя пятнами, напоминающими крылья, и сверкающими в темноте оранжевыми глазами. Софи казалось, что она перебирает травы и листает страницы пыльной книги со смутно знакомыми символами, а потом – что ее голову сдавливают чьи-то пальцы. Она ненадолго выныривала из тяжелой полудремы, но проснуться окончательно не получалось. Когда ей все же удалось вернуться в сознание, засыпать снова было страшно.

Какая-то часть ее надеялась, что все произошедшее накануне тоже окажется дурным сном. В доме было тихо, не раздавалось даже скрипов, которые успели стать привычными. После вечерних событий эта тишина казалась неуютной. Софи наспех привела себя в порядок и, выйдя из комнаты, тихо прокралась в гостиную – и замерла. Она не знала, что испытала бы, обнаружив диван пустым – может, обрадовалась бы, а может, по-настоящему бы испугалась.

Совы на диване не было, но там лежал человек. Он завернулся в плед так, что наружу выглядывал только клочок грязных волос, и тихо сопел. Что ж, даже если сова ей привиделась, какая-то часть произошедшего все же была реальной. Софи бесшумно проскользнула на кухню, чтобы выпить воды, но вдруг в дверь лавки постучали.

Сначала ее парализовал ужас, но еще страшнее стало от мысли, что если продолжат стучать, он проснется – и тогда ей придется иметь дело не только с посетителем, но и с этим непонятным существом, а к этому она пока не готова. Опрометью кинувшись в лавку, Софи остановилась у входной двери и прислушалась.

– Офицер Уилсон, служба контроля диких животных. Возле вашего дома видели раненую сову, – заявил хриплый мужской голос.

Недолго думая, она открыла дверь. Мужчина средних лет с невыразительными чертами лица не вызвал у нее подозрений. Он задал несколько вопросов про сову, а потом вдруг побледнел и сгорбился. Софи испугалась, как бы еще одному человеку не стало плохо у нее на пороге:

– Подождите минутку, я принесу воды.

Она бросилась в квартиру, запоздало вспомнив, что оставила дверь открытой. Но ведь это офицер. Даже если он войдет, в этом нет ничего страшного.

Проскользнув на кухню, Софи взяла кружку и налила воды до краев, а когда снова вышла в гостиную, увидела, что диван пуст. Немного воды расплескалось на пол, когда она резко затормозила, врезавшись в табуретку. Та накренилась и опрокинулась с громким стуком. Куда он ушел? Только бы не вниз! Это будет просто катастрофа.

Софи быстро спустилась по лестнице – и с облегчением выдохнула. В лавке было пусто, а офицер стоял ко входу спиной и разглядывал улицу.

– Вот, пожалуйста, – она протянула ему кружку, и мужчина сделал несколько жадных глотков. Вдруг она услышала скрип на лестнице и обернулась, но не увидела ничего, кроме пыли.

– Что ж, раз сова улетела, мне здесь делать нечего, – сказал офицер, снова привлекая ее внимание. Софи забрала кружку, скомкано попрощалась и закрыла дверь, надеясь, что это не выглядело подозрительно. Но мужчина спокойно ушел, и ее внимание переключилось на проблему посерьезнее.

А именно – на незнакомца, который вчера выглядел умирающим, а теперь бродит по дому. Ее мысли запоздало заворочались вокруг того факта, что ее только что спросили про сову. Она помассировала пальцами свободной руки занывший висок и вернулась в квартиру, замерев у самого края лестницы.

Идти дальше было боязно – но ведь он не стал вредить ей вчера? Даже спас, подвергнув себя опасности. Софи поколебалась с минуту, сжав кружку до побелевших костяшек, и наконец решилась.

Она вошла в гостиную и остановилась напротив дивана, на котором сидел мужчина, обернувшись пледом и закинув ногу на ногу. Судя по всему, он пробрался в чью-то ванную – не исключено, что в комнате Софи, потому что только у нее была открыта дверь. Он отмылся от крови и грязи, и его внешний вид изменился почти до неузнаваемости. Длинные волосы оказались не просто светлыми – они были платиновыми, и с них на белоснежную кожу капала вода, поблескивая в лучах солнца. Он был удивительно красив, но что-то в нем казалось странным и вызывало эффект зловещей долины[1]. Черные бездонные глаза, тонкие черты лица и неподвижная поза делали его похожим на мраморное изваяние.

Он натянул плед на плечо, где до сих пор виднелся синий след, и Софи обратила внимание на его руки. Значит, вчера ей не показалось. Пальцы с острыми когтями были черными, а из-под серебристых волос выглядывали острые уши. Поставив кружку на кофейный столик рядом с диваном, Софи неуверенно помялась на месте, но решила не отходить.

– Люсьен, – коротко представился он. Его темные глаза с любопытством блуждали по ее лицу, словно что-то искали. – Ты до сих пор не прочла письмо.

Софи непонимающе уставилась на него:

– Какое письмо?

– Которое тебе оставила Агата. На ее столе, вместе с кольцом. Если бы ты прочла его сразу, всего этого можно было избежать.

Софи чувствовала себя виноватой, но не могла понять, в чем именно. В том, что открыла дверь незнакомому человеку? Или в том, что тот напал, когда она пыталась быть вежливой и доброжелательной? Клэр тоже ее отчитывала, но Софи казалось, что с момента приезда в Сент-Ивори с ней просто начали происходить какие-то странности, над которыми она не властна. Она ведь не может ни с кем не разговаривать и никому не открывать. И она совсем не понимала, причем тут письмо.

– Мистер Ригби сказал, что купил что-то у бабушки, – вспомнила Софи.

– Разумеется, – процедил Люсьен, подняв задумчивый взгляд к потолку. – Может, получится найти на земле его волосы.

Когда Софи ничего не ответила, продолжая озадаченно хлопать глазами, он снисходительно посмотрел на нее и жутковато улыбнулся:

– Никакая ведьмина порча не сравнится с проклятьем фейри. Достанется даже его потомкам, если они вообще появятся. Для ритуала мне нужно что-то от его тела. Лучше глаз или язык, но волосы тоже сойдут.

Софи вытаращилась на него, открыв рот.

– Это что, шутка?

– Шутка. – Люсьен прикрыл глаза и опустил голову, поэтому конец фразы получился приглушенным из-за пледа, но Софи все равно услышала. – Больно надо тратить силы на это ничтожество.

– Ладно… – она тряхнула головой, пытаясь собрать в кучу разбегающиеся мысли. – Простите, но кто вы?

– Кажется, я уже представлялся. – Он насмешливо выгнул бровь, но все же ответил: – Я привязан к вашему роду как фамильяр. Да, обычно это животные, да, наш случай уникален, и ты еще не раз услышишь это от других колдунов, как и леденящие душу истории про фейри, – отчеканил он, словно заранее отвечал на вопросы, которые могли возникнуть у Софи. – Но можешь быть спокойна: как только мы пройдем обряд и ты наденешь кольцо, я буду заботиться о тебе до самой смерти. И о лавке, конечно.

Софи совершенно не представляла, как реагировать на подобные заявления. Она молча разглядывала этого странного мужчину, он так же молча смотрел на нее в ответ, и казалось, что молчание может продолжаться до бесконечности, но в коридоре вдруг хлопнула дверь, и через минуту в гостиную ворвалась Клэр, выйдя вперед и загородив собой Софи.

– Если я не ослышалась, ты собираешься тут задержаться. На твоем месте я бы на это не надеялась.

– Сейчас я сделаю вид, что не услышал, но в следующий раз дважды подумай, прежде чем обращаться ко мне в таком тоне, – процедил Люсьен, бросив на Клэр надменный взгляд из-под светлых ресниц.

Софи всем телом ощущала раздражение Клэр, и хотя она не видела взгляда подруги, нетрудно было догадаться, что в нем вспыхнул огонь.

– И тебе хватает смелости угрожать после того, как ты напал на Софи?!

– Это не он! – воскликнула Софи, схватив Клэр под локоть. – Ты же видела, он… «…превращается в сову, а сова меня спасла» – даже в мыслях это звучало дико. Но Софи могла понять, почему Клэр так подумала. Она ведь не видела мистера Ригби, не видела ничего, кроме перепуганной Софи и совы, превратившейся в человека.

– Я не знаю, что я видела, но почти уверена, что эта неизвестная науке тварь сначала напала, а теперь пользуется твоей добротой и наивностью.

– На меня напал другой человек, – твердо повторила Софи, встряхнув Клэр и заглянув ей в глаза. – А это Люсьен, и он мне помог.

Взгляд Клэр немного смягчился, но она продолжала недоверчиво щуриться в сторону Люсьена.

– С чего ты взяла, что другой? Если он умеет превращаться в сову, то почему не может превратиться в кого-то еще?

Люсьен никак не реагировал, но что-то подсказывало Софи, что его спокойствие не может быть бесконечным. Она начала мысленно искать более убедительный аргумент для Клэр, но перед глазами вдруг поплыло, а за вспышкой режущей боли в голове последовала темнота.

Кажется, она открыла глаза сразу же, как только начала падать, потому что услышала шорох пледа и почувствовала, как Люсьен подхватил ее на руки, чтобы уложить на диван. Комната в глазах закружилась. Она повернулась на бок, нагнулась, и ее стошнило на ковер.

Перед глазами стояла пелена. Софи слышала причитания Клэр, но голос казался далеким, будто она находилась под толщей воды.

– Вот, выпей, – Люсьен сунул ей под нос стеклянную баночку, и Софи бездумно открыла рот, позволяя себя напоить.

Жидкость оказалась прохладной и кислой. Она поморщилась, но тошнота сразу же отступила. Осталось только чувство, что голову сдавливает железный обруч.

– Спасибо, – прохрипела Софи, прислонившись головой к подлокотнику. Люсьен стоял на коленях перед диваном и сжимал в руке пустую колбочку – их Софи разложила вчера на столе, прежде чем уйти в комнату. Хорошо, что не унесла обратно на чердак.

– Уйди, извращенец, – Клэр потеснила Люсьена и, аккуратно присев на диван, подала Софи кружку, которую та оставила на кофейном столике. – Пей. А ты оденься.

Софи вцепилась в кружку и поверх нее взглянула на Люсьена, который без стеснения поднялся на ноги и посмотрел на Клэр, сузив черные глаза.

– Моя одежда в ящике, а открыть его можно только с кольцом хозяйки. Я не рассчитывал, что с наследованием все будет настолько плохо.

Клэр вскинула брови и обернулась:

– Так ты и есть этот «Л», – утвердительно сказала она, подняв голову, но тут же поморщилась и отвернулась обратно к Софи.

Скинув с плеч свой бордовый халат, Клэр не глядя швырнула его за спину, оставшись в спальном комплекте из коротких шорт и топа, но ее это, кажется, ни капли не смутило, хотя на светлой коже кремовая одежда была почти незаметной.

Люсьен ловко поймал халат и, надев его, завязал пояс.

– Да, это я. И раз уж ты заговорила о правах, – он скривил губы, выделив последнее слово. – В отличие от тебя, я имею полное право здесь находиться.

Софи поставила кружку на пол и закрыла глаза ладонями, тихо застонав. Голову снова сдавило, на этот раз еще сильнее, чем раньше.

– Ох, милая, – диван рядом прогнулся, ее рук коснулись прохладные пальцы Клэр. – Сможешь встать? Я отведу тебя в комнату.

Щурясь от света, Софи приподнялась на локтях и попробовала подняться, но ее снова затошнило и повело назад.

– Ты можешь что-нибудь сделать? – Клэр повернулась к Люсьену, не выпуская трясущиеся руки Софи из своих. – Дать еще какое-нибудь лекарство? Хотя нет, забудь. Лучше я вызову скорую, а потом мы уедем.

– Не поможет, – ответил он, не двинувшись с места. – Ритуал наследования не завершен. Последствия достанут Софи где угодно.

– Наследования чего? Она ведь подписала все бумаги.

Люсьен помедлил перед ответом, будто подбирал слова.

– Сто пятьдесят лет назад род Ансуорт связал свою кровь с моей с помощью древней, сложной магии. Если новый хозяин не принимает договор, магия будет тянуть силы из… обеих сторон, пока не истощит их окончательно.

– Черт, вот это свобода выбора! – Клэр округлила глаза. – И что ты предлагаешь?!

– Вам – подождать, – Люсьен скользнул по Софи задумчивым взглядом. – Я знаю того, кто сможет помочь с ритуалом.

Софи в полусонном состоянии увидела, как Люсьен отходит к окну, открывает его и погружается в светящуюся дымку. Клэр воскликнула что-то про халат, испарившийся вместе с человеческим обликом Люсьена, но сова быстро исчезла из виду, выпорхнув под начинающийся дождь.

Глава 3

Отдаленный раскат грома разбудил Софи. На секунду ей почудилось, что она дома. Из кухни тянуло запахом вишневого пирога, и казалось, что отец сейчас подойдет и потреплет ее по волосам, чтобы разбудить, но наваждение быстро прошло. Комната была чужой. Оранжевый свет лампочки под потолком был слишком ярким, от него слезились глаза, поэтому Софи снова их закрыла, поддавшись усталости. Она сама не знала, почему, но чувствовала себя вымотанной.

В памяти всплывали смутные образы, похожие на сон. Они с отцом находились дома, и все было в порядке, пока не пришел человек в черном. Софи никак не могла вспомнить его лицо. Она запомнила лишь короткий момент тишины перед тем, как раздался стук в дверь. Отец сказал, что к нему пришел заказчик. Вручил ей свой дневник, попросил не выходить из комнаты и сказал, что Софи должна начертить один из символов, изображенных в дневнике, на двери. После этого события путались, и попытки сложить их воедино причиняли физическую боль. Софи сжала и разжала ладонь, ощутив стянутость.

Она, даже не глядя, поняла: ее руки крови, потому что… она пыталась схватиться за раму с торчащими из нее осколками, когда белый вихрь, ворвавшийся в окно, вынес ее из дома. Софи почему-то была уверена, что отец был в опасности, но как бы она ни пыталась вспомнить, у нее не получалось.

Где она? И, что волновало ее больше всего, хотя она до сих пор едва могла пошевелиться, где дневник? Глупо, но все, о чем получалось думать, это не обронила ли она кожаную книжицу по пути, не забрал ли ее кто-то. Отец расстроится, если Софи потеряет дневник. Возможно, это – самая ценная вещь, которая хранилась в его кабинете.

– Как только ты начинаешь действовать без приказа – все становится только хуже, – раздался грозный женский шепот. Он звучал отчетливо, но в комнате никого не было. Софи подняла голову и увидела деревянную перегородку, отделяющую комнату, похожую на гостиную, от другой комнаты – возможно, кухни. – Что, по-твоему, я должна ей сказать? Не представляю, как она себя чувствует после увиденного, а из-за тебя у нее весь мир встанет с ног на голову.

– Она не помнит всего. Скоро память вернется, но я слегка спутал последние события. Сейчас она внушаема, можешь сочинить любую легенду – она станет для нее новой реальностью на какое-то время. И ты прекрасно знаешь, почему я ее спас, – раздался в ответ мужской голос, прозвучавший куда громче. – Рано или поздно те, кто отправил охотника, тоже догадаются, кому Чарльз передал…

Очередной раскат грома помешал Софи услышать окончание фразы, и она попыталась прислушаться усерднее.

– Ты знал это до того, как попал туда? Почему же тогда не спас Чарли? И если ты не уверен в том, что увидел, зачем вообще вмешался?

– Ты бы хотела, чтобы я оставил ее там?! И еще говорят, что фейри – кровожадные монстры, не знающие пощады. Я уверен в том, что видел.

Женщина тоже повысила голос, и у Софи перехватило дыхание, когда она узнала в говорившей бабушку. Отец привозил Софи в Сент-Ивори всего один раз, когда ей было пять, но перепутать она не могла.

– Разумеется я не хотела бы, чтобы она осталась там, но ты не должен был тащить ее сюда! Фейри не кровожадные, а пустоголовые. Хотя, быть может, дело в тебе и твоей совиной форме. Глупые птицы. – Помолчав, бабушка продолжила: – Она скоро проснется. Не хочу, чтобы ты ее напугал, поэтому не появляйся, пока я тебя не призову. Возможно, это займет несколько дней. Мне многое ей нужно объяснить.

Что-то хрустнуло, и бабушка снова заговорила, раздраженно цыкнув:

– Почему ты не можешь выйти через дверь и превратиться на улице? Зачем каждый раз выбивать окна?

– Я могу починить, – кисло отозвался мужчина.

– Не нужны мне твои починки. Из-за тебя к дому и так слетаются темные твари, а в прошлый раз пришлось покрыть окно темными рунами, чтобы никто не пролез. Возвращайся в Бостон. Выясни, что там происходит, и собери немного ее вещей. Думаю, ей будет нелегко… все то время, что она здесь пробудет. Возможно, Эрика заберет ее совсем скоро.

– Как будет угодно, хозяйка, – ответил мужчина издевательским тоном.

Софи закрыла глаза, когда шаги из кухни переместились в гостиную.

– Не ерничай, когда мне надо прибирать за тобой. Ты уверен, что там был охотник? – спросила бабушка. Софи с трудом выровняла дыхание, чтобы не выдать, что уже не спит. – Я давно не слышала о них. Оставшиеся вне инквизиции охотники – просто фанатики, которые вряд ли способны проникнуть в дом к заклинателю. Особенно к Чарли.

Шаги замерли, и мужчина приглушенным голосом ответил:

– Я его не рассмотрел, но это точно был человек. Не колдун.

Софи не могла понять, о чем они говорят. В ушах шумело с такой силой, что она не могла слышать даже свои мысли. Поэтому она не сразу поняла, что голоса стихли. Какое-то время было совсем тихо. Раздался шумный выдох, по ковру зашуршали шаги, и на ее макушку опустилась ладонь. Резко открыв глаза, она увидела присевшую рядом с диваном бабушку.

Агата выглядела очень молодо. Собранные в тугую косу каштановые волосы были не тронуты сединой, едва заметные морщинки в уголках васильковых глаз – таких же, как у Софи и отца, – не казались возрастными, словно она просто сощурилась. Поверх клетчатого желтого платья был повязан коричневый фартук, испачканный мукой.

– Как ты себя чувствуешь? Что-то болит?

Софи привстала, потерев лицо ладонью, но тут же отдернула ее, вспомнив про засохшую кровь.

– Я была дома, – пробормотала она. – И мне снился странный сон. Там был отец и человек в черном костюме, с размытым лицом…

«Как я здесь оказалась?!» – хотелось выкрикнуть ей, но язык не слушался. Что-то было не так, а Софи казалось, что все в порядке. Это была не ее мысль. Это неправильно, неправильно! Она должна помнить.

– Можешь встать? – так же мягко спросила бабушка, и Софи неуверенно кивнула. – Идем, поможешь мне с пирогом. Я сделаю чай.

На глаза почему-то наворачивались слезы. Она медленно поднялась и последовала за бабушкой на кухню. На большом столе была рассыпана мука, у самого края лежало сито и пакетик с пудрой, а посередине, на деревянной подставке, стоял румяный пирог. На бумажном календаре отмечена та же дата, которую она видела в кабинете отца. Сент-Ивори ведь находится в Мэне. Как она могла попасть сюда так быстро?

Все вокруг казалось ненастоящим. Бабушка взяла ее за предплечье и подвела к раковине, вручив кусок мыла и губку. Софи тут же схватилась за них и начала намыливать руки, словно это как-то могло помочь ей избавиться от странных ощущений. Царапины защипало, одна из них оказалась достаточно глубокой и снова начала кровоточить, когда она прошлась по ней твердой стороной губки, но ни одна из них не выглядела плохо. Через несколько дней заживут. На раскопках, куда Софи ездила с мамой, бывало хуже. Ей вдруг вспомнилось, что она должна была поехать с ней в экспедицию и в этот раз, но… почему не поехала? Кажется, она осталась дома, но события последних дней сливались в одно мутное пятно.

Она обернулась, собираясь спросить бабушку, но та протянула ей фарфоровую чашку с чаем, от которого поднимался дымок с насыщенным ароматом черники и мяты, и заговорила сама:

– Тебя сюда отправила мама. Чарли работает, а ты не была в Сент-Ивори с раннего детства. Ты побудешь здесь какое-то время. Может, неделю, а может, несколько месяцев. Зависит от того, когда Эрика вернется. Ты споткнулась на входе и поцарапала руки, но мы их подлечим. Все в порядке. Ты в безопасности.

Софи раскрыла перед собой правую руку и взглянула на царапину, тянущуюся прямо поперек всех линий на ладони до большого пальца. Да, так и было. Но что-то все равно не давало ей покоя.

– Дневник, – тихо сказала она. – Папа отдал мне свой дневник. Не помню почему, но… я ведь привезла его с собой?

Агата вскинула брови, будто вопрос ее удивил. Она молча кивнула, и Софи снова заговорила, так и не притронувшись к чаю:

– Мне снилось еще кое-что. Там был…

– Не нужно, – прервала ее бабушка. – Некоторые вещи не следует вспоминать. Что-то мы должны отпустить.

Все вокруг пошло рябью, словно в спокойную воду бросили камень.

– Надо проснуться, – сказала бабушка чужим голосом.

– Что? – растерянно спросила Софи, пытаясь сфокусировать взгляд хоть на чем-то, но предметы расплывались, теряя очертания. Вдруг дом содрогнулся, как от землетрясения, а голос зазвучал громче и настойчивее:

– Просыпайся!

Софи вздрогнула и открыла глаза. Над ней склонилась Клэр, легонько похлопывая ее по щеке.

Взгляд невольно зацепился за деревянную перегородку. Сон был таким реалистичным, будто… все это происходило в действительности.

Софи обратила внимание на то, что Клэр успела одеться и забрать волосы в хвост и теперь выглядела так же аккуратно, как всегда. А вот Люсьен, который обнаружился сидящим на подоконнике, до сих пор кутался в бордовый халат и казался вымотанным и осунувшимся. Софи ощутила неловкость. Наверное, превращение в сову и полет под дождем отняли у него накопленные за ночь силы: он ведь еще не поправился, но снова рисковал здоровьем ради нее. Рядом с Люсьеном стоял незнакомый мужчина в сером поношенном плаще и с не очень приветливым лицом, будто Люсьен оторвал его от важных дел. Мужчина ничего не говорил, лишь задумчиво разглядывал Софи, почесывая щетину. Помятое лицо сероватого оттенка – почти в цвет плаща – выражало невероятную усталость, и он слегка покачивался, словно с трудом удерживая равновесие. Софи отстраненно подумала, что из всех, кого она видела за последние сутки, включая собственное отражение в зеркале, Клэр самая здоровая. Даже тот офицер из Службы отлова диких животных едва держался на ногах.

– Познакомьтесь, – Люсьен поменял позу и болезненно поморщился. – Алистер Икабод. Еле вытащил его из грязного шотландского паба, так что считайте, вам выпала редкая честь лицезреть великого магистра.

Клэр с брезгливостью покосилась на незнакомца, на что Алистер лишь кривовато улыбнулся, изобразив шутливый поклон. Софи не знала, как относиться к новому знакомому, но Люсьен был спокоен и даже подшучивал, и это показалось ей достаточным основанием для доверия.

– Познакомимся, – хмыкнул Алистер, не дожидаясь, пока кто-то представится в ответ. Они с Люсьеном переглянулись, и Алистер вскинул бровь, переводя взгляд на Софи. – Значит, ты и есть преемница Агаты.

Софи молча кивнула. Не спрашивая разрешения, он бросил плащ в кресло и одернул жилет. Он был в сером костюме-тройке и мятой рубашке с расстегнутыми верхними пуговицами. На ключице виднелась часть татуировки, состоящей из символов, похожих на огамические[2] руны, но Софи не могла сказать наверняка, не взглянув поближе.

Алистер подошел к дивану и, не обращая внимания на Клэр, не сдвинувшуюся с места, положил теплую шершавую ладонь на лоб Софи, отчего по коже у нее словно пробежал легкий разряд тока. От его пальцев пахло сигаретным дымом, в тяжелом дыхании угадывалась смесь нескольких видов алкоголя – явно не самого дорогого, а от белой манжеты с засохшим оранжевым пятнышком исходил едкий запах чеснока. Софи была слишком вежлива, чтобы поморщиться, а вот Клэр свою реакцию на повисшее в воздухе амбре даже не скрывала. Спустя несколько секунд Алистер покосился на Люсьена и отвел руку, потирая пальцы.

– Мои способности скрининга сейчас очень ограничены, но на тебе много занятных чар, – его лицо стало очень озадаченным, и Софи не могла понять, сочиняет он на ходу или просто страдает от похмелья. – Ты подвергалась магическому воздействию в последние сутки?

Она до сих пор не могла внятно объяснить даже самой себе, что случилось на пороге дома, поэтому лишь пожала плечами.

– Может, лучше объяснишь, что за история с кольцом? – спросила Клэр, скрестив руки на груди.

Алистер мазнул по ней безразличным взглядом и повернулся к Софи.

– Где-то у Агаты должен храниться древний письменный договор с Конгрегацией, разрешающий вам приторговывать магическими товарами в мире людей. Кольцо – это тоже своего рода договор, который связывает тебя с фамильяром, а вас вместе – с источником очень сильной и древней магии. Ваш случай, можно сказать, уникален. Из-за затворничества Ансуортов изучить природу этой связи никто так и не смог. Единственное, что я знаю, – печать, лежащая на этом кольце, довольно заковыристая, и после смерти хозяина она начинает поглощать силы и наследника, и фамильяра. Эта печать даст тебе сильную защиту, и любой, кто в будущем применит к тебе какие угодно чары без твоего согласия, столкнется с крайне неприятными последствиями. Кольцо передается от хозяина к хозяину, добровольно или принудительно – в случае смерти, так что избежать этого не выйдет.

Клэр громко фыркнула:

– Ну это же бред! Мы что, в сериале «Зачарованные»? Надеюсь, ты объяснишь все это нормальными словами, иначе у меня закипит мозг.

– О, не сомневаюсь, – Алистер ухмыльнулся, а Клэр, глядя на него, недобро прищурилась. – В любом случае давайте не будем тратить время на разговоры сейчас. Чем быстрее начнем, тем скорее ты почувствуешь себя лучше, а твой фамильяр сможет прикрыть срам, отперев свой драгоценный ящичек. – Он бросил на Люсьена насмешливый взгляд. – Без колечка-то, поди, не открывается. Агата что, наказала тебя и специально заперла все вещи, чтобы ты не мог менять наряды каждые полчаса? Когда мы виделись в последний раз, ты был одет, как Дэвид Боуи на вечеринке поехавших косплееров Толкина.

– Меня долго не было, – процедил тот. – Я всегда прячу свой сундук, когда отлучаюсь больше чем на неделю.

– Как-то это странно, – задумчиво протянула Клэр. – Если Агата умерла внезапно, какого черта твои вещи оказались заперты… – она поджала губы, прежде чем выдавить из себя следующее слово, – магией в морозильной камере, которая вписана в завещание?

Алистер искоса взглянул на Люсьена:

– Хороший вопрос, но предлагаю вам обсудить это после ритуала. Желательно бы еще промочить горло, и я не имею в виду чай…

– Притормози, – жестко оборвала его Клэр. – Этот ритуал не опасен? А вдруг ты обманом заставишь Софи заключить какой-то магический контракт, условия которого окажутся невыгодными? И правильно ли я понимаю, что у этих ваших договоров не существует письменной расшифровки?

Алистер закатил глаза.

– Думаешь, если узнала два термина, то сразу начала разбираться в магии? Во-первых, никакой магический контракт я заключать не собираюсь. Во-вторых, ритуалы безвредны, если в процессе не совершаются жертвоприношения. Но даже с жертвоприношениями они не обязательно опасные, просто… – Потерев точку между бровей, Алистер зажмурился и шумно выдохнул. – Нет, никакой лекции. Я один слышу шипение?

Клэр бросила осуждающий взгляд на Люсьена.

– Я бы этому алкоголику даже колбы мыть не доверила, не то что проводить ритуалы. Ты не мог найти кого-то другого?

– А с чего ты взяла, – прищурился Алистер, – что ритуал буду проводить я? Я здесь для того, чтобы помочь, а не делать за вас всю работу. К тому же у мисс Ансуорт нет выбора. Если она собирается жить и работать в этой лавке – придется учиться.

– А… – Софи открыла рот, растерянно глядя на Алистера снизу вверх. – Как? Я никогда не колдовала.

Произносить это всерьез было очень странно. Софи до сих пор не была уверена, что все это не продолжение сна, который она видит в горячке.

– Это несложные чары, – заверил ее Алистер. – Тебе не нужно ничего делать – просто встать на сигил[3] и подержаться с ним за ручку, – он кивнул в сторону подоконника.

Софи искоса взглянула на Люсьена, мысленно прокрутив услышанное уже несколько раз слово «фамильяр». В голове не укладывалось, что фамильяром может быть не животное. Хотя было сложно понять, кем Люсьен является изначально, ассоциировать его с крошечной совой не получалось.

Софи осторожно спустила ноги с дивана, приняв сидячее положение. После эликсира ей стало лучше, хотя спазмы в горле до сих пор мешали глотать. Она опустила взгляд на ковер и увидела там мокрое пятно от воды.

– Я прибралась, не волнуйся, – тихо сказала Клэр, присаживаясь на диван рядом. – Если тебе плохо, можешь отказаться.

– Нет, все в порядке, – Софи улыбнулась и взяла ее за руку. – Спасибо. Не представляю, как бы справлялась со всем одна.

Клэр поджала губы, но все же вымученно улыбнулась в ответ, прежде чем бросить очередной неприязненный взгляд на Алистера. В его серых глазах отражался тяжелый мыслительный процесс.

– На чердаке ведь до сих пор есть руны-усилители?

– Есть, – кивнул Люсьен, сползая с подоконника.

– Отлично, тогда встретимся наверху.

– А ты куда намылился? – Клэр мигом растеряла всю вежливость, которую старалась поддерживать последние полчаса, и резко вскочила с дивана.

– Что, гостю уже и уборной воспользоваться нельзя? – фыркнул Алистер, уверенным шагом направившись в коридор. – Можешь даже посмотреть, если переживаешь.

Клэр от возмущения поперхнулась воздухом и посмотрела на Софи, но та лишь пожала плечами.

– Черта с два я позволю какому-то нахальному мужику шляться по нашему… по твоему дому! – Клэр воинственно рванула следом. – Я провожу!

Люсьен раздраженно посмотрел ей вслед и подал Софи руку, на которую та неуверенно оперлась. Было сложно понять, прошла головная боль окончательно или стала настолько привычна, что она перестала ее замечать.

Гроза разбушевалась так, что от порывов ветра потряхивало даже закрытые окна. Дождь барабанил по крыше и подоконникам, сквозь мутные от воды стекла ничего не было видно. Временами мелькали вспышки молнии, сопровождаемые отдаленным грохотом.

– Откуда ты его знаешь? – поинтересовалась Софи, когда они прошли через арку в коридор.

Пальцы Люсьена соскользнули с локтя на запястье. Он едва касался ее, но руку не отнимал, словно боялся, что без его поддержки Софи упадет.

– Старый знакомый. Ему можно верить минимум в помощи с ритуалом, а большего нам от него не нужно.

– Мне показалось, что он меня узнал, – задумчиво пробормотала она, взглянув на Люсьена. Он вскинул бровь, но выражение лица осталось нечитаемым.

– Мало кто в магическом мире не знает твою семью.

Софи решила не упорствовать в расспросах. Если она останется, у нее будет много времени, чтобы выяснить правду. Возле двери, ведущей в комнату Агаты, Люсьен выпустил ее руку из своей и толкнул дверь, пропуская Софи вперед.

Когда она заходила в бабушкину комнату в прошлый раз, там было так темно, что разглядеть ничего не получилось бы даже при желании. Но теперь, хотя из-за дождливой погоды все было погружено в серый полумрак, Софи хорошо рассмотрела и большой дубовый стол, и двуспальную кровать с резной спинкой в широкой нише, и шкаф со стеклянными дверцами, за которыми стояло множество книг. К стене маленькими гвоздиками была прибита веревка, на которой сушились пучки трав. Комната была убрана, постель заправлена, а на столе лежал конверт из плотной кремовой бумаги.

Люсьен, остановившийся у лестницы, заметил ее интерес к письму и молча поднялся наверх.

Проводив его взглядом, Софи подошла к столу. Конверт в одном месте топорщился, будто внутри лежало что-то объемное.

С легким трепетом она притянула его к себе и заглянула внутрь. Там обнаружился лист бумаги, исписанный красивым бабушкиным почерком и трижды аккуратно сложенный, а поверх него лежало кольцо с фиолетовым камнем. Достав его, Софи пригляделась. Камень сверкал и переливался, будто внутри находился крошечный огонек.

Положив кольцо на стол, она развернула письмо.

«Дорогая Софи!

Сейчас ты, должно быть, растеряна. Но если ты читаешь это письмо, значит, смогла добраться до Сент-Ивори и уже осваиваешься в новой реальности, которая, я уверена, кажется тебе очень странной.

Не знаю, сколько времени у тебя займет путь сюда, но надеюсь, что кошмары и головные боли не успеют стать серьезной проблемой.

Мне жаль, что приходится обрушивать это на тебя так внезапно. Хотелось бы, чтобы ты продолжала жить той жизнью, которой для тебя хотел Чарли, но обстоятельства не оставляют мне выбора.

Все Ансуорты, включая тебя, владеют магией. Кольцо, которое ты нашла в этом конверте, передается из поколения в поколение и защищает нас, но взымает за это высокую плату.

Когда-то его должен был унаследовать Чарли.

Он не хотел, чтобы ты и Лора знали о магии. Много лет он пытался найти способ разрушить магическую печать, которая должна была стать защитой, а стала проклятьем рода. Я знала, что рано или поздно тебе придется вернуться, но надеялась, что успею до этого момента рассказать тебе все, что скрывала на протяжении многих лет.

Скорее всего, тебе будет сложно поверить в магию, но сомнения отпадут, когда ты увидишь Люсьена. От тебя зависит не только судьба лавки, но и жизнь твоего фамильяра. Без хозяина он слабеет и теряет часть своих сил. Вы с ним однажды общались. Хотя ты этого и не помнишь, но тогда мне показалось, что вы сможете найти общий язык.

Должна попросить у тебя прощения за то, что стерла тебе память о проведенном здесь лете. После гибели Чарли я поддалась искушению раскрыть тебе все и хотела предложить остаться, но не смогла пойти против его желания держать тебя подальше от нашего мира. К тому же ты попала сюда сразу после его смерти, и твоя мама, не знающая ничего о колдовстве, приехала спустя две недели. На нее тоже пришлось наслать чары, потому что объяснить некоторые вещи было сложно, и я не смогла оставить тебя после того, как вы обе лишились Чарли. Скорее всего, ты попытаешься выяснить, что случилось. Я понимаю, что это неизбежность, и все же советую тебе, если сможешь, не открывать эту дверь. Что-то мы должны отпускать.

Я не успела проверить твой потенциал и обучить, но с лавкой ты управишься и без способностей. Главное – проведи ритуал, чтобы кольцо признало тебя хозяйкой и ты была под защитой магической печати. Попроси Люсьена помочь, а если будет упрямиться – пригрози вывернуть всю его одежду наизнанку.

Пожалуйста, береги себя. И будь осторожна с Эндрю Хейлом.

С наилучшими пожеланиями,

Агата Ансуорт».

Софи перевернула письмо и увидела надпись более мелким почерком: «Scientia est periculum». Такую же она видела несколько раз на бумагах отца.

– Знание – это риск, – задумчиво пробормотала она.

– Ты нашла договор? – раздалось сзади. Софи невольно вздрогнула, прежде чем обернуться к вошедшей Клэр.

За ней лениво шел Алистер. Прислонившись спиной к стене, он засунул руки в карманы и с вялым интересом поднял голову к чердаку.

Софи передала письмо Клэр и, прихватив со стола кольцо, подошла к Алистеру. На фоне всего произошедшего прочитанное не показалась ей пугающим или странным, но оставляло множество вопросов и неприятный скребущий осадок. По крайней мере, теперь она знала, почему не помнит проведенного здесь лета. И если сон был воспоминанием, выходит… отец не покончил с собой, как говорили полицейские, а мама не отправляла ее сюда тем летом. С бабушкой тоже случилось что-то страшное, а теперь в опасности оказалась и сама Софи. И хуже всего было то, что она перед этой опасностью совершенно беспомощна.

– Скажите, а вы… могли бы меня научить?

Алистер, лениво переминающийся с ноги на ногу, искоса взглянул на нее. После знакомства с мистером Ригби Софи успела выяснить, что магический мир живет по своим причудливым правилам. Может, просить о таком едва знакомого колдуна невежливо?

– Могу, – ответил наконец Алистер, поколебавшись. – Но для начала стоит узнать, способна ли ты вообще на колдовство, а уже потом выяснять, на какое именно. – Он подтолкнул ее к лестнице и через плечо взглянул на Клэр.

– Если ты собираешься сказать, что я не могу присутствовать… – начала было она, но Алистер ее перебил:

– И в мыслях не было, просто не путайся под ногами и не задавай вопросов, пока мы не закончим.

Лестница была узкой, поэтому все дышали друг другу в затылок и шли медленнее, чтобы не налететь на идущего впереди. Софи слышала, как цокает и ворчит Клэр, привыкшая все делать быстро.

Чердак, который она тоже видела всего один раз в кромешной темноте, ощущался совершенно иначе. Тогда ей показалось, что это узкая комнатка. Теперь же перед Софи был целый этаж, разделенный на зоны, и даже окон в нем было несколько – просто некоторые были завешаны черной тканью. У Софи возникло подозрение, что это тоже какая-то магия. Снаружи дом не выглядел настолько большим, чтобы вместить лавку с высокими потолками, этаж с тремя комнатами и огромной гостиной, да еще чердак, похожий на полноценную мансарду.

Стол, о который она споткнулась в прошлый раз, был отодвинут к стене, а на освободившемся месте стоял Люсьен, покручивая в пальцах крошечный кусочек мела.

– У вас разве нет какого-нибудь запрета на колдовство перед магглами? – хмыкнула Клэр, посмотрев ему под ноги. Софи тоже опустила взгляд и увидела начерченный мелом квадрат. Посередине был изображен причудливый символ, от которого исходило слабое сияние, похожее на дымку, окутывая голые щиколотки Люсьена.

– Нет, у нас другие правила, – пробурчал Алистер. – Колдовать можно перед кем угодно, надо лишь удостовериться…

– Я тебя позвал не чтобы болтать, – нетерпеливо перебил его Люсьен, махнув рукой в сторону стола. – Найди заклинание, оно должно лежать где-то среди рецептов. Не могу смотреть на этот беспорядок.

Алистер развеселился, взглянув на Люсьена с ухмылкой, и повернулся к Софи:

– Будь готова к тому, что тебе придется убирать весь дом, твой фамильяр для этого совершенно бесполезен. Теперь понятно, почему ты на самом деле позвал меня, ритуал и правда затянулся бы…

– Я уже понял, что это было ошибкой, – процедил Люсьен. – Ритуал затянется, если ты продолжишь в том же духе. У нас мало времени.

Клэр посмотрела на него с удивлением.

– Что-то ты слишком торопишься. В чем подвох? Скажи сразу, иначе запру тебя в клетке, когда превратишься!

– Ящичек же, – усмехнулся Алистер, качнувшись в сторону стола, но остановился, не торопясь выполнять просьбу Люсьена. – Нет, ну это надо было додуматься! Мог просто спрятать вещи на чердаке.

Тот пожал плечами.

– Там есть запонки, которые стоят вдвое больше этого дома. И блуза восемнадцатого века. Не хватало еще, чтобы тот мутный нотариус умыкнул что-то.

Софи казалось, что он чего-то не договаривает, и судя по лицу Алистера, тот тоже считал, что это не единственная причина.

– Конечно, все мужики этого мира спят и видят, как бы стащить твои рюшечки да штанишки в обтяжку. Но ты фея, так что я не удивлен.

Клэр оживилась, услышав слова Люсьена о нотариусе.

– Мне он тоже показался мутным! Даже Агата в письме…

– Ну, ладно, мы же здесь собрались не чтобы болтать, – съязвил Алистер и вдруг преобразился, будто не было никакого похмелья; его лицо стало серьезным, глаза лихорадочно заблестели. – Прошу. – Он указал обеими руками на квадрат, и Софи неуверенно шагнула в него, стараясь не столкнуться с Люсьеном. Заметив, что она переминается с ноги на ногу прямо на полоске мела, начавшей стираться, тот подтянул ее за рукав ближе к себе и едва заметно приподнял уголки бесцветных губ.

– Ты меня боишься?

Софи посмотрела на него. Люсьен был выше на голову, и разговаривать, стоя так близко, оказалось не очень удобно. Серебристые волосы, распушившись, прилипли к бархатной ткани халата. Прищурив черные глаза, в которых с такого расстояния можно было разглядеть крошечные темно-серые вкрапления, он наклонил голову к плечу. Его взгляд искрился любопытством, и Софи не понимала, чем оно вызвано. Это смущало и в то же время притягивало, потому что она была уверена: это связано с летом, которое она провела здесь. Бабушка говорила, что именно он «притащил» ее сюда, и если кто-то был в их доме в Бостоне, если кто-то убил отца… получается, Люсьен ее спас – теперь уже дважды. И те слова, что он сказал в подсобке…

«Не так я представлял себе нашу первую встречу».

Выходит, он ждал, что Софи вернется? Ей бы это показалось милым проявлением дружеской привязанности – в письме говорилось, что они смогли найти общий язык, а значит, общались. Но Софи не нужно было спрашивать мнения Клэр, чтобы услышать ее голос в своей голове, который говорил, что это очень подозрительно. Что-то еще случилось тогда, что-то, из-за чего ей стерли воспоминания на самом деле. Но – что?

– Любая ведьма на твоем месте рвала бы на себе волосы, – хмыкнул Алистер, зашуршав бумагами на столе, чем отвлек Софи от тягостных размышлений. – Но в твоем случае, когда выбора особо нет… бояться стоит, скорее, всем тем, кому не повезет перейти тебе дорогу. Ты буквально сможешь приказать ему что угодно.

– Приказать? – переспросила Клэр скептическим тоном.

Софи повернулась к ней, радуясь, что нашелся повод не отвечать Люсьену. Она его не боялась, а испытывала легкую нервозность. Возможно, дело было в том, что приходилось почти вплотную прижиматься к полуголому мужчине, которого она едва знала, и хотя это не имело никакого подтекста, нарушение личного пространства казалось чрезмерным. По крайней мере, на данном этапе их знакомства. К тому же от его тела исходило не тепло, а холод, поэтому Софи, которую и так колотил озноб, потряхивало вовсе не от волнения.

– Можешь называть как угодно, – вяло отозвался Алистер, наконец вытащив из кипы бумаг пожелтевший от времени листок. – Суть не поменяется. Связь ведьмы и фамильяра предполагает подчинение. Она станет его хозяйкой, он – ее собственностью.

– Рабство давно отменили – может, кто-то не в курсе?

Не ответив Клэр, он подошел к Софи и вручил ей листок.

– Мне надо просто произнести заклинание? – спросила она, пробежавшись глазами по тексту. Восьмистишие на латыни было написано от руки, и возраст этой бумаги она бы навскидку определила как… солидный. Не менее двухсот лет, хотя сохранилась бумага очень хорошо.

– Мгм, – Алистер окинул мутным взором потолок, и Софи тоже посмотрела наверх; под деревянными сваями слабо замерцали символы, напоминающие начерченный под ногами квадрат и словно уже виденные где-то раньше. – Главное – не прерываться. С исконными заклинаниями на латыни такая проблема… От случайной паузы может измениться смысл, а если меняется смысл – результат предсказать невозможно. Такое бывает даже у опытных колдунов, и последствия редко оказываются приятными.

Алистер уселся на стол, сдвинув остальные бумаги, и устало ссутулился, словно недавняя вспышка энтузиазма его вымотала.

– А ты умеешь успокоить, – пробормотала Клэр, прижавшись спиной к деревянным доскам.

Софи мягко ей улыбнулась, хотя у самой затряслись коленки. В этот момент она отчетливо вспомнила одну фразу, которую любил повторять отец, и будто услышала его голос у самого уха: ошибиться всегда страшно, но еще страшнее – не попробовать и всю жизнь об этом жалеть.

– Я справлюсь, – заверила она всех, еще раз пробежавшись взглядом по строчкам. – Четыре элегических дистиха, ничего сложного.

– Если что-то пойдет не так, я помогу, – сказал Люсьен, и Софи снова пришлось посмотреть на него, задрав голову. Она не понимала, почему бабушка написала, что Люсьен может упрямиться – ведь до сих пор он только помогал.

– Нужно просто читать? – спросила она полушепотом.

Люсьен поднял раскрытую ладонь.

– Положи сюда кольцо. И свою руку. – Проследив за тем, как Софи все это выполняет, он с легкой улыбкой кивнул. – Теперь просто читай.

Софи сделала несколько глубоких вдохов, чтобы голос не сорвался из-за дрожи, и начала. В самом тексте не было ничего сложного, но уже на второй строчке она поняла, что имел в виду Алистер. Грудь начало нещадно жечь, будто у нее поднялась температура. Кофта под кардиганом стала мокрой и липла к коже, но Софи продолжала. Если прерываться нельзя, она не прервется. Ладонь обожгло, но Софи даже не дернулась.

Последняя строчка повторялась трижды, поэтому, прочитав один раз, Софи продолжила повторять ее, опустив листок. Еще минуту назад она заметила, что символ под ногами загорелся алым, делая мерцающую вокруг дымку похожей на вспыхивающих и тут же гаснущих светлячков.

Между ребер появилось странное ощущение, словно кто-то вложил туда горячий камешек – недостаточно большой, чтобы причинить боль, но ощутимый. Она посмотрела на Люсьена и увидела, что его глаза из черных стали янтарными и переливались в серых отсветах, падающих из окон, в которые отчаянно бился ливень.

Софи снова испытала дежавю – неуловимое и оттого мучительное, потому что хотелось увидеть это воспоминание, погрузиться в него. Ей показалось, что она видит какие-то вспышки, яркие пятна посреди кромешной темноты, но они продолжали ускользать.

Голову пронзила резкая вспышка боли – и вдруг полностью исчезла, оставив после себя блаженную пустоту. Последнее слово затихло, и весь свет, включая несколько свечей, расставленных вокруг квадрата, погас.

– А ты, оказывается, не безнадежна. – Алистер сполз со стола, лениво подошел к лестнице и пошарил по стене. Щелкнул выключатель, и чердак озарил теплый свет нескольких тусклых ламп, развешанных под потолком. – Одно из чистейших прочтений заклинания, которое мне доводилось слышать от новичка. Вот уж точно, кровь не водица.

Взглянув на свою ладонь, Софи увидела у самого основания большого пальца, там, где кончалась белая полоска старого шрама, маленький круглый отпечаток, похожий на крошечное клеймо с еле различимым символом внутри.

– Я изучала латынь в университете, – ответила она, искоса глядя на Алистера. Клэр маячила за его спиной, круглыми глазами разглядывая то Софи, то квадрат под ее ногами, который снова стал меловым.

– А что насчет древнеанглийского? – деловито поинтересовался Алистер, и Софи удивилась, как в таком состоянии ему удавалось переключаться на профессорский тон.

– Немного. – Она бездумно смотрела, как Люсьен, прежде чем отойти в сторону, покидая квадрат, надевает ей кольцо на указательный палец. – Отец изучал древнегреческую и кельтскую письменность. Я проводила с ним много времени, когда он работал.

Софи тоже шагнула в сторону, полностью развернувшись к Алистеру и стоящей рядом с ним Клэр.

– Впечатляюще. – Алистер заложил руки за спину. – Я могу тебя научить. Основам, конечно… О большем говорить пока рано, узнать природную силу в таком возрасте будет проблематично, если она раньше не проявлялась. И конечно, мне придется остаться здесь: неудобно каждый раз мотаться порталами из Шотландии.

Люсьен напрягся, как и Клэр, которая повернулась к нему, поджав губы.

– Обучишь? А у тебя в голове есть хоть что-то, кроме спиртовых паров?

Алистер цыкнул и выпрямился, пригладив растрепанные волосы, будто пытался выглядеть солиднее. Софи, опустив голову, улыбнулась: он чем-то неуловимо напоминал Клэр, даже мимика была похожа.

– Да чтоб ты знала, я стал магистром в двадцать семь, а такое случилось один раз за все время существования Конгрегации. Почти двести лет, на минуточку. К тому же я предлагаю обучение совершенно бесплатно, вы за это мне руки должны целовать.

– Разбежался! – фыркнула Клэр. – А чего сразу не встать на колени?

– Если ты предлагаешь… – он нахально ухмыльнулся, взбесив Клэр окончательно. Софи вцепилась в нее, удерживая на месте, но сил осталось так мало, что Клэр не составило бы труда вырваться.

– Я обучу ее сам, твоя помощь в этом не потребуется, – вмешался Люсьен. – Как и твое присутствие. Помощь с ритуалом будет вознаграждена, на этом все.

– Ты можешь научить варить микстурки, но не колдовать, – ответил Алистер. – У вас нет системы, вы колдуете инстинктивно. Кроме того, всем известно, что с магией фейри лучше не связываться. Что потребуется взамен – вырванное из груди сердце? Первенец? Я не удивлюсь, если платой за твои уроки станет вечное заточение в яичной скорлупе. Вряд ли тебе нравится быть в услужении у ведьм. Может, Софи и поведется на твои очаровательные улыбочки, но уверен – ты уже подготовил план мести. Кто знает – вдруг это ты убил Агату? И не только ее…

Софи от услышанного стало дурно, а в груди вдруг заворочалось что-то колючее, словно… чужое. Люсьен поймал ее испуганный взгляд и зло сощурился в сторону Алистера.

– Llysnafedd gwarthus[4], – пробормотал он, понизив голос. – Даже не буду отвечать на этот абсурд. Пробелы в теории я могу восполнить, у меня для этого есть много источников. – Он махнул рукой вглубь чердака, где Софи уже успела заметить несколько стеллажей, похожих на настоящую библиотеку. – И стоит ли напоминать, что колдуны похитили магию у фейри и толком так и не научились ею пользоваться?

– Во-первых, факт воровства не доказан, – спокойно ответил Алистер, наставительно подняв вверх указательный палец. – Во-вторых, воровство – это по вашей части: тащите в свою сонную лощину все что ни попадя. В-третьих, с этим «восполнением пробелов» вы потеряете драгоценное время, а если я правильно тебя расслышал, когда ты просил помочь и делал это вежливо, на Софи заточили зуб. Кстати, было бы неплохо узнать почему.

Софи даже не успела открыть рот – Люсьен ее опередил:

– Темные колдуны уже пытались пробраться сюда, это же легальная точка сбыта магических товаров. Если уж на то пошло, Софи вообще не обязательно уметь колдовать, чтобы здесь работать.

– Но магия сможет ее защитить, и ты прекрасно знаешь, что никто не справится лучше меня. Или хочешь попросить защиты у Конгрегации?

– Я вообще не хочу, чтобы Конгрегация сюда совалась, – процедил Люсьен. – Хватает и того, что мы отчитываемся перед ними каждый месяц. – Его глаза потемнели настолько, что слились с фоном.

Тусклая лампочка над ними захватывала очень маленькую площадь, поэтому все они были похожи на чуть подсвеченные тени, и Люсьен со своей потусторонней внешностью выглядел особенно жутко.

Алистер развел руками.

– Вот удача, я с Конгрегацией как раз не имею ничего общего.

– А ты забыл почему?

Несколько окон с грохотом распахнулись, впуская на чердак порывы холодного ветра с дождем. Софи повела плечами. На чердаке резко похолодало, и липкая после ритуала кожа покрылась мурашками.

Она почувствовала, что еще чуть-чуть – и кто-то точно сцепится. Лицо Алистера вмиг исказилось так, что не оставалось сомнений – Люсьен надавил на очень больную мозоль. Клэр тоже злилась, и воздух буквально искрил от напряжения. Нужно было срочно что-то предпринимать.

– Вообще-то, у нас есть лишняя комната, – сказала Софи. – И я не против, чтобы Алистер меня учил, я ведь сама попросила его об этом.

Люсьен перевел на нее тяжелый взгляд.

– Софи, ты пока многого не понимаешь. Я пытаюсь тебе помочь.

В настороженных глазах Алистера мелькнула веселая искра, и Софи решила, что это уже хорошо.

– Хочешь оспорить слово хозяйки? – язвительно спросил он, на что Люсьен цыкнул, но смолчал. – Я понимаю твои опасения, но у меня нет никаких корыстных мотивов, кроме бесплатного жилья и еды.

– Размечтался, – пробурчала Клэр, но уже без энтузиазма, скорее, из принципа. Она покосилась на Софи и повела плечом, молча соглашаясь с ее решением. – Если он и правда сможет тебя чему-то научить, думаю, это будет полезно.

Софи кивнула и повернулась к Люсьену, который смотрел на нее все тем же изучающим взглядом. Очевидно, пытался понять ее отношение к нему – подействовали на нее слова Алистера или нет, и Софи не представляла, как еще это показать, если не делом.

– Мы ведь можем открыть ящик, – улыбнулась она, подойдя ближе и осторожно коснувшись его напряженного предплечья. – Ты переоденешься, а потом перенесем мои вещи в комнату бабушки.

Люсьен расслабился, окончательно потеряв интерес к Алистеру, хотя по его лицу было видно, что он недоволен сложившейся ситуацией. Погасив свет, все они по очереди спустились с чердака в освещенную комнату. Софи еще раз огляделась и поняла, что жить здесь будет совсем не страшно. А еще все, что ей предстояло выяснить о прошлом и о новой жизни, уже не казалось неподъемной ношей.

Потому что она была не одна.

Ощутив прилив сил, Софи подумала, что даже если отношения всех присутствующих начали складываться не так гладко, это еще можно исправить.

– Когда разберемся с вещами, надо что-нибудь приготовить.

– Может, лучше отдохнешь? – Клэр обернулась к ней в дверях. – Давай сделаем заказ в Mave’s. Я даже знаю, кого туда отправить. – Она кивнула в сторону Алистера. – Надеюсь, он заблудится и забудет дорогу обратно.

– Хочешь выгнать гостя под дождь? – Алистер осуждающе покачал головой. – Не знал, что ты такая бессердечная.

Клэр закатила глаза и ускорила шаг, задев его плечом.

– Н-да, – хмыкнул Люсьен, держащийся позади Софи. – В последний раз такое столпотворение тут было при твоей прапрабабке Этель. Самая неугомонная хозяйка за всю мою службу.

Софи снова вспомнила про сон, который до сих пор не было времени обсудить, и решила не откладывать этот разговор, начав с того, что казалось наиболее важным. Она остановилась посреди коридора и обернулась к Люсьену, вынудив его остановиться.

– Я хотела спросить кое о чем, – сказала она, пытаясь подобрать правильные слова, чтобы вопрос не прозвучал слишком резко. – Все эти годы я не могла вспомнить, как оказалась здесь тем летом. Я была уверена, что мама отправила меня сюда после смерти отца. Но ведь это не так. Мы с тобой были знакомы до того, как вы с Агатой стерли мне память?

Люсьен шагнул ближе, снова нарушая личное пространство. В глубине его темных глаз появилось загадочное мерцание.

– Да. Что еще ты вспомнила?

– Ничего существенного, – продолжила Софи, подбираясь к сути вопроса. – Человека с размытым лицом. Отец ведь не покончил с собой? Что-то было в его дневнике, так? Это как-то связано с мистером Ригби?

– Мне понятно твое желание узнать правду, – спокойно ответил Люсьен, никак не отреагировав на услышанное. – Но я уже имел несчастье наблюдать твою сопротивляемость чарам подчинения. Пока ты не можешь хранить это в тайне, я не могу рассказать тебе всего.

– Даже если это угрожает моей жизни?

Люсьен недовольно поджал губы:

– Что бы Алистер ни говорил, можешь быть уверена: я сделаю все, чтобы тебя защитить. Пока что твоей жизни ничто не угрожает, но чем больше я расскажу, тем большему риску тебя подвергну. А я не могу навредить своему хозяину, это одно из условий контракта, – добавил он. – Может, я и не в восторге, но прошло слишком много лет, чтобы я продолжал злиться. Сейчас меня все устраивает.

Софи поняла, что пока она ничего не добьется, но терпения ей было не занимать. В конце концов, внимания требовали и другие важные вещи. Например, магия, которая оказалась настоящей, и лавка, которую было необходимо поскорее открыть, чтобы не лишиться средств к существованию. Дом был большим, и Софи предполагала, что на его содержание требовались немалые деньги.

– Ты прав, на сегодня хватит шокирующих тайн, – примирительно сказала она, направившись в сторону гостиной. – Сначала нужно тебя одеть. И испечь пирог. – Софи задумчиво покрутила кольцо на пальце и улыбнулась, замедляя шаг, чтобы через плечо взглянуть на идущего сзади Люсьена. – Мне кажется, для такой погоды идеально подходит вишневый.

Глава 4

В лавке «Гербо» продавались товары, которые сложно было назвать колдовскими. Баночки с заговоренной солью и измельченными травами, свечи, кристаллы, книги по эзотерике – все это можно найти в любом оккультном магазине. Таких по всей Америке тысячи, если не больше.

Клиент мог попросить предсказание – для этого лиловыми шторами была отгорожена ниша с парой кресел и деревянным столом.

Но предсказания тоже не считались демонстрацией волшебства, поэтому для обычных людей лавка «Гербо» была местом, где можно почувствовать дух викканства[5]. Мало кто всерьез верил, что за стенами домика на небольшой торговой улице творится настоящая магия.

Софи придирчиво оглядела полки с товаром, который они с Люсьеном выставляли полночи. Полки и стеллажи блестели от чистоты, но того, что обнаружилось на чердаке и в подсобке, оказалось недостаточно, чтобы их заполнить.

Люсьен объяснил, что такие вещи, как свечи и ведьмины бутылочки, имеют большой спрос у обычных людей, поэтому заготавливать их можно заранее в больших количествах. Как и некоторые эликсиры для колдунов, которые могут храниться долго. А вот большую часть зелий предстояло готовить после оформления заказов, которых из-за долгого перерыва накопилось столько, что появилась острая необходимость в помощнике.

Странными людьми, которые время от времени приходили к дому, были постоянные клиенты, терпеливо ожидавшие, когда лавка откроется и они смогут пополнить запасы, ведь законных альтернатив этому месту существовало не так уж много. Мир магии действительно жил по своим особым правилам, и хотя Софи впитывала всю информацию, которую ей давали Люсьен и Алистер, многое все равно оставалось непонятным.

– Почему инквизиторы, раз они все еще существуют, позволяют вам продавать волшебные амулеты и зелья? – спросила Клэр вечером накануне открытия, когда Алистер пытался объяснить им политическое устройство волшебного мира. Они расположились в гостиной с очередным пирогом – Софи стала печь их каждый вечер. Только это помогало хоть ненадолго отвлечься от хаоса, в который превратилась ее жизнь.

– Благодаря Священной Хартии, которую в 1834 году подписали представители десяти древнейших магических родов, включая Ансуортов и моих предков, большинство магических традиций считаются разрешенными. – Вальяжно развалившись в кресле, Алистер отвечал неторопливо, растягивая гласные, будто делал одолжение.

Софи отличалась феноменальным терпением и не принимала чужое пренебрежение на свой счет, зато Клэр это доводило до трясучки.

– Значит, есть и запрещенная магия? – спросила она, пока Клэр не успела разругаться с Алистером в очередной раз.

– Есть, – кивнул тот после небольшой паузы. – Хартия стала гарантом того, что преследования прекратятся и нам будет позволено спокойно жить и колдовать, в том числе для собственной выгоды. Но у всего есть цена. Как таковой запрещенной магии никогда не было, она делилась на приносящую пользу или вред. Последняя подразумевает жертвоприношения, подчинение воли, вытягивание чужих жизненных сил с помощью ритуалов, прочие нарушения естественного порядка вещей или… как там говорит прогрессивная молодежь? – Он хмыкнул, скосив взгляд на Клэр. – Посягательства на свободу личности. И все же я бы не советовал навешивать ярлыки. Принято считать, что члены Конгрегации – светлые маги, а все остальные – враги и рецидивисты. Но есть гораздо больше способов навредить, чем просто использовать запрещенные заклинания, и на это все закрывают глаза.

– Действительно, – согласилась Клэр. – Добродетельность оружия определяется тем, в чьих руках оно находится. Кто угодно может прикидываться героем, но за плащом всегда будет тянуться кровавый след.

Алистер смерил ее странным взглядом, в котором Софи уловила смесь озадаченности и интереса. Клэр часто вызывала у мужчин чувства определенного толка, которые предпочитала игнорировать, но интерес Алистера можно было расценить и как преподавательский.

– Наверное, были те, кто не согласился с Хартией, – предположила Софи, подумав о похожих эпизодах из человеческой истории.

– Разумеется, не все были довольны – многие способности, семейные реликвии, древние знания оказались под запретом. Колдуны, подписавшие Хартию, вместе с остатками Инквизиции, с тех пор переименовавшейся в Тайную Курию, основали Конгрегацию, – продолжил Алистер, подперев голову кулаком. – Те, кто владел разрешенными способностями, начали тесно сотрудничать с Курией и пообещали передать в секретное хранилище Ватикана все магические артефакты и книги, чтобы экс-инквизиторы проанализировали и составили список разрешенной литературы. Вот только не все согласились вступить в Конгрегацию. Появились мелкие оппозиционные группировки, отказавшиеся добровольно отдавать свое наследие, из которых в итоге вырос Теневой Орден. Они считали, что колдуны должны отнять у Конгрегации все, чего их лишили.

– Считали? – уточнила Софи.

– Десять лет назад Орден распался. Темные колдуны не исчезли, а просто лишились централизованной власти. Однако Силы Конгрегации превосходят их, поэтому переворота можно не бояться.

– И что, до сих пор никто не смог вломиться в Ватикан и вынести это хранилище? – Клэр успела остыть и с интересом слушала Алистера. Софи видела, что та едва сдерживается, чтобы не начать перебивать его на полуслове, но они уже несколько раз ругались из-за этого, и Клэр приходилось сдерживаться. – Или на святой земле магия перестает работать?

– Хранилище защищают стражи Курии, прорваться через которых будет проблематично, но войти туда не может никто, даже инквизиторы. Оно заперто уже много десятилетий, поэтому исследователи Ватикана в основном занимаются изучением того, что им удалось найти за последние сто с лишним лет.

– Почему?

В гостиную, сверкая серебристыми запонками и перламутровым воротником на оборчатой рубашке, заправленной в клетчатые серые брюки, вплыл Люсьен. Скорее всего, он слышал весь разговор, потому что, как Софи успела выяснить, в его случае идиома «длинные уши» имела самое прямое значение.

– А это поучительная история о том, почему не стоит пользоваться силами, которых не понимаешь.

– Так ведь дело не в этом, – поморщился Алистер, возвращаясь к рассказу. – На врата Хранилища наложили печать, снять которую можно только с помощью заклинания, описанного в утраченной книге.

– То есть как утраченной? – удивилась Клэр.

– Когда-то она принадлежала вашему роду, – он обратился к Софи, и она заметила, что Люсьен поджал губы. Их связь, которую она ощущала редко, вдруг дала о себе знать неприятным тянущим чувством в груди. – И печать на Хранилище наложили твои предки. После этого книгу пытались изъять, но вот незадача – ее нигде не удалось найти. Ее поиски в одно время стали настоящей лихорадкой и принесли вашему семейству немало проблем, но она либо украдена и хранится в чьей-то коллекции, либо уничтожена. Последнее наиболее вероятно.

– Серьезно? И никто не переписал это заклинание на бумажечку? – Алистер пожал плечами, и Клэр в ответ осуждающе покачала головой. – Меня пугает, что вы обладаете силой, которая может разрушить мир.

– Ты сильно преувеличиваешь, – успокоил ее Люсьен.

– Что, если темные колдуны найдут ее? – не отступила Клэр.

– Это не самое страшное, – буркнул Люсьен, но Алистер не позволил Клэр уцепиться за это.

– Книга Печатей зашифрована. Ходят слухи про листы с дешифровкой, но это лишь слухи. – Он посмотрел на Люсьена с невинной улыбкой и вскинул брови, словно спрашивая: «правда ведь?», что не ускользнуло от взгляда Софи, но тот привычно сощурился, не отреагировав, и Алистеру пришлось продолжить: – Заклинатели и ватиканские ученые много лет изучают эту печать, но она не поддается… как бы это сказать… дешифровке по внешним признакам. В смысле ее нельзя вскрыть, как замочную скважину, подобрав подходящую отмычку. Механизм очень сложный, он похож на печать, привязывающую к Софи этого. – Он кивнул на Люсьена: – Просто разрушить ее не получится – разве что немного повредить. И то это чревато неприятными последствиями, вплоть до летального исхода.

– Может, это и неплохо, что опасные знания остаются замурованными, – хмыкнула Клэр. – Там они под защитой и от темных колдунов, и от таких гениев мысли, как светлые и компания.

– Человек, который напал на меня и Люсьена… – Софи подняла задумчивый взгляд на Алистера. – Он был темным магом?

– Скорее всего, – Алистер повернулся к ней с уже знакомой искоркой интереса во взгляде. – Хотя раньше темными принято было называть только тех, кто прошел инициацию в Ордене и получил там метку, теперь к ним приравнивается любой, кто использует запретную магию. Как он колдовал?

– Он прикоснулся ко мне и сказал, что должен войти, что ему нужно что-то забрать, – ответила Софи, проигнорировав недовольную гримасу Люсьена. – После этого у меня в голове словно зазвучали чужие мысли. Как во сне, когда ты почему-то уверен в том, чего не мог знать заранее. Под ковром у входа есть символ, из-за которого он не мог войти. Он хотел, чтобы я его разрушила. Сказал, что его зовут мистер Ригби и он работает неподалеку. Он мог считать, что Книга у меня?

– Как интересно, – протянул Алистер, покосившись на Люсьена, который в ответ взглянул на него с невозмутимостью, какой еще секунду назад на его лице не было. – Говоришь, мистер Ригби? Что ж, если я не ошибаюсь в том, кто это может быть, то можешь не беспокоиться: он сюда точно не войдет. Однако попытается добраться до тебя снаружи.

– Вы о нем что-то знаете? – спросила Софи затаив дыхание.

– Он владеет одним из запрещенных видов магии – контролем над разумом. Колдунов, которые владели такой силой, называли доматорами[6]. Их почти не осталось, но я знаю минимум двух, и сложно сказать, кто из них хуже. Может, сразу объясните, что у вас тут происходит?

– Все под контролем, – процедил Люсьен.

– Я бы на твоем месте помалкивала в тряпочку. – Клэр повернулась к нему, облокотившись на подлокотник дивана. – Ты все это время знал, кто это был и зачем приходил, но молчал? Если хочешь нашей смерти – так и скажи, и не надо прикидываться заботливым совенком.

– Если бы я хотел вашей смерти, мог просто не мешать этому колдуну пробраться в дом. Я понятия не имею, кто это.

Софи задумчиво взглянула на него. «Но ты догадывался, зачем он приходил», – подумала она. Существуют расшифровки… мог ли отец заниматься этим? И если дело действительно в дневнике, который он ей отдал перед смертью, нужно его разыскать и спрятать понадежнее.

– В любом случае… – Алистер со вздохом потер лоб. – Темные колдуны сюда не войдут, а от всех, кто имеет дурные намерения, у тебя теперь есть хорошая защита. Так что можешь не переживать.

Это немного обнадеживало, и все же, помимо поисков дневника, который не удавалось найти ни в комнате бабушки, ни на чердаке, стоило поскорее научиться колдовать – не только для защиты, но и чтобы начать осваиваться в мире, в котором Софи решила задержаться.

Утром ей пришлось позвонить начальнице из букиниста и сообщить о переезде. Разговор вышел легким, хоть та и расстроилась. Триш тоже не обрадовалась новости, что ее соседка внезапно съезжает. Софи могла их понять: ей тоже было странно осознавать, что все случилось так неожиданно, но при мысли о возвращении к прошлой жизни ее прошибал холодный пот. Казалось, что если она вдруг проснется на скрипучей кровати в Бруклине и поймет, что все случившееся было сном… сложно даже представить, что она может почувствовать.

Поэтому она всерьез взялась за учебу. Выяснилось, что Люсьен, как и она, обожал копаться в старых книгах, а его библиотека на чердаке впечатлила ее больше, чем котел и светящиеся кристаллы. Алистер откопал там ветхую книжонку с названием «Основы светлых чар» и велел Софи законспектировать первые главы, чем она планировала заниматься в перерывах между работой. Они делали последние приготовления: Люсьен достал с чердака вывеску, Софи прибралась на крыльце. Разбитое окошко они временно заклеили цветной пленкой; Люсьен с загадочной улыбкой пообещал научить Софи создавать особые магические витражи, и пока что было не так холодно. Оставалось лишь найти помощника-зельевара, но Люсьен пообещал заняться и этим.

Прошло два дня с открытия лавки и четыре – после ритуала. Алистер объяснил, как начертить на двери пригласительную руну: это было чем-то вроде таблички «открыто» для колдунов. В первый день Софи, помимо продажи остатков запасов чаев и свечей обычным людям, оформила двадцать заказов на зелья. Люсьен отправился за помощницей, а Клэр удивилась, откуда в Сент-Ивори столько волшебников.

Так они и узнали о порталах.

Волшебники пользовались тайными тропами и сжатиями, сокращающими путь, поэтому могли попасть почти куда угодно из любой точки мира. И многие из них предпочитали закупаться именно здесь.

Оказалось, что таких мест на всю Америку совсем немного, а лавка «Гербо» имеет, ко всему прочему, богатую историю, поэтому от клиентов не было отбоя. Благодаря Агате просевший в восьмидесятых бизнес процветал, и даже после ее смерти многие не сомневались, что скоро в лавке появится преемник и все станет как раньше.

Жизнь менялась так стремительно, что Софи просто не успевала осмыслить происходящее. Неделю назад магия для нее была сказкой – а теперь… Теперь она читает книги про чары, учится варить зелья по семейному Гримуару и общается с колдунами из разных уголков Земли.

В сущности, никакого скачка не случилось. Она так и работала продавцом, даже имела дело с книгами – просто прибавилось ответственности. Но хотя она пока не умела колдовать и многого не понимала, здесь все ощущалось таким настоящим, что покинуть это место добровольно казалось глупостью. В этом с ней согласилась даже Клэр, до недавних пор не оставлявшая попыток выставить дом на продажу. Это было сравнимо с тем, как если бы вынужденный жить в темноте и тесноте впервые увидел солнечный свет и необъятные просторы внешнего мира, но предпочел вернуться обратно в свою нору.

Софи не хотелось никуда возвращаться, поэтому, придав окончательно опустевшим полкам хоть сколько-то приличный вид, она зашла за прилавок, села на высокий стул и уткнулась в книгу, но углубиться в чтение не получилось. Звякнул колокольчик на двери – и с порывами холодного осеннего ветра в лавку ворвалась шумная компания пестро одетых девушек, в которых она сразу распознала ведьм из местного ковена.

Некоторые из живущих в Сент-Ивори колдунов уже заходили – например, старичок в зеленом твидовом костюме и одна из этих девушек в сопровождении своей тети, за весь визит не проронившая ни слова. Софи старательно избегала разговоров о бабушке, ссылаясь на скорбь, хотя на самом деле сказать ей было нечего. Она не до конца разобралась в магическом мире и не хотела вводить клиентов в заблуждение. Ей казалось, что лучше промолчать и уйти от разговора, чем соврать и засыпаться на деталях, известных лишь тем, кто вырос среди магии.

Разговоры с местными колдунами у нее пока не клеились – но Софи понимала, что рано или поздно Клэр уедет, а если сама она планирует тут задержаться, необходимо вливаться в сообщество.

Находить новых друзей.

Одна лишь мысль об этом вызывала панику и отторжение, но время от времени ей придется вылезать из своей скорлупы и пытаться взаимодействовать с внешним миром, даже если он пугает. Поэтому она быстро спрятала под прилавок книгу по базовым чарам, чтобы не вызвать лишних вопросов, и приветливо улыбнулась.

Девушки остановились у прилавка, глядя на Софи как на диковинку. Все они были примерно ее возраста, может немного младше, и она подумала, что так компания университетских девчонок может смотреть на новенькую, которая перевелась к ним посреди семестра.

– У тебя уже свой магазин, круто! – восхитилась одна из них, даже не поздоровавшись. Ее зеленая юбка топорщилась из-под расстегнутого рыжего пальто, напоминая салатные листья, а шея была увешана странными украшениями, состоящими из засушенных цветов, разноцветных кусочков бутылочного стекла и глиняных черепков.

Другая ведьма, во всем черном, цыкнула и возвела к потолку глаза с пушистыми ресницами, накрашенными красной тушью.

– Не позорь нас своими отвратительными манерами, Энджи. – Убедившись, что подруга устыдилась, она изобразила на лице совершенно неискреннюю сострадательную гримасу. – Соболезную твоей утрате, Ансуорт. Не представляю, каково это – в таком возрасте оказаться запертой в этом тухлом городишке. Слышала, вы со своим договором даже не можете уехать надолго. Это полный отстой.

Взгляд третьей, невысокой пухлой девушки с высокомерным лицом и в лиловом пальто, которую Софи уже видела – именно она и заходила со своей тетей, блуждал по полупустым полкам, ненадолго задерживаясь на чем-то, и так же расфокусировано скользил дальше, пока не остановился на Софи. Не дав ей ответить, она сразу же спросила:

– Где твой фамильяр?

Софи уже поняла, что продуктивного диалога и знакомства не получится, но все же это были местные ведьмы. Если она чему-то и научилась за пять лет в торговле, так это держать лицо. Улыбнувшись еще шире, она облокотилась о прилавок.

– Сейчас он занят. А у вас есть фамильяры?

Ведьма в черном усмехнулась.

– Ага, конечно. – И, заметив легкое недоумение на лице Софи, она пояснила насмешливым тоном: – Достать на них разрешение нереально. Может, только для колдунов вашего круга, ну или кого-то типа Пауэлл-Сомер. Хотя она по понятным причинам не хочет выделяться. Остерегайся, как бы она тебя не отравила за то, что ты заняла ее место.

Остальные ведьмы согласно покивали. Софи не слышала такой фамилии, ее не упоминал Люсьен, и она ощутила легкую растерянность.

– Всегда хотела фамильяра, – мечтательно вздохнула Энджи, переводя тему. – У моего дедули Хенсо была цапля, но обычный зверь – это скучно. Ты со своим хотя бы можешь поговорить.

– Так он с хозяевами не общается, – уверенным тоном заявила ведьма в лиловом пальто. – Спроси тех, кто видел его с Агатой. Это же фейри: уверена, он эту службу вообще считает оскорблением. Разве не так? – Она взглянула на Софи, явно ожидая подтверждения своим словам.

Софи, уже осведомленной об отношении колдунов к фейри, переубеждать кого-то не хотелось, поэтому она лишь пожала плечами:

– Мне он такого не говорил.

Ведьму ответ удовлетворил.

– Тетя просила передать, что тебя приглашают на мабоновский шабаш. Будешь главным блюдом вечера.

Они начали переглядываться, хихикая, и выражение лица Софи после этих слов рассмешило их еще больше.

– Это шутка. – Ведьма в черном аккуратно вытерла выступившие слезы. – Всем просто хочется узнать, где тебя так долго прятали. Ты ведь, наверное, училась в Академии. И у тебя есть право на место в Совете.

– А еще все шансы стать новой знаменитостью нашего городка, – подхватила Энджи, окинув Софи задумчивым взглядом. – Чью способность ты унаследовала, Агаты или Чарльза?

Софи поняла, что ей начали задавать опасные вопросы. Алистер не говорил ни про Академию, ни про Совет, а про способности она и вовсе знала совсем мало. В этот момент, словно почувствовав растущее в лавке напряжение, со второго этажа спустилась Клэр. В одном из своих лучших костюмов и в пальто, которое обошлось ей в половину цены этого дома, она значительно выделялась на фоне трех ведьм, сразу притихших и устремивших на нее куда более заинтересованные взгляды.

– Еду в Огасту, – сказала она Софи, сделав вид, что не замечает их внимания. – Тебе что-нибудь нужно?

Софи помотала головой, и тогда Клэр наконец обратила свой надменный взор на присутствующих.

– О, кстати, не забудь, – добавила она, повернувшись обратно к прилавку, – в двадцатых числах ты должна быть в Солисе. Верховная Лорен несколько раз намекала, что твое присутствие необходимо, так что никаких шабашей.

– Ой, точно, – Софи постаралась не улыбнуться, но уголки губ все равно предательски дрогнули. – Спасибо, что напомнила.

– А вы… – протянула ведьма в лиловом пальто, прищурившись.

Клэр вздернула подбородок и заговорила так уверенно, что Софи могла и сама поверить, если бы не знала, что это ложь, сочиненная благодаря дотошному допросу, которому подруга подвергла Алистера.

– Секретарь Колдуэлл, Отдел магического правопорядка Магистрата Конгрегации. – Насладившись шоком на их лицах, Клэр ухмыльнулась. – Еще вопросы?

– Нет, – отозвалась ведьма в лиловом пальто, схватив под локоть свою подругу в черном, уже открывшую рот, чтобы ответить. – Но, если у вас все же найдется время, мы будем рады… э-э… – Она бросила испуганный взгляд на Клэр. – Принять вас обеих. Простите за беспокойство.

Они спешно ретировались к двери, перешептываясь. Когда дверь за ними закрылась, Клэр перевела негодующий взгляд на Софи.

– Не понимаю, как тебе удается спокойно разговаривать с такими экземплярами. Я бы послала эту нахальную девицу после первого же вопроса. Если все ведьмы и колдуны такие, инквизиторов можно понять.

Софи пожала плечами. Ее подобное не задевало и уж точно не раздражало. Возможно, лишь немного выматывало.

– Надеюсь, это не единственные ведьмы на весь Сент-Ивори, – ответила она, возвращаясь к чтению. – Алистер говорил, что здесь одна из самых больших магических общин на севере Америки.

Мысленно она вернулась к той девушке, которую они упомянули, с фамилией Пауэлл-Сомер. Стоило расспросить о ней Люсьена.

– Хорошо бы, – согласилась Клэр, прежде чем выйти за дверь.

Когда спустя несколько минут Софи наконец смогла сконцентрироваться на чтении, снова звякнул колокольчик. Погрузившись в текст, она даже не подняла головы, пока тишину не нарушил приятный низкий голос с очень слабым, но различимым британским акцентом:

– Интересная книга?

Софи вздрогнула и поверх обложки посмотрела на посетителя. Перед ней стоял молодой мужчина изящной наружности, которую подчеркивало обилие черного цвета. Черные волосы были зачесаны назад, но несколько выбившихся из укладки прядок падали на лицо, кажущееся неестественно бледным. Черная водолазка и кожаная куртка не позволяли увидеть его телосложение, но, глядя на острый подбородок и скулы, можно было заподозрить немного болезненную худобу. Тонкие губы слегка изогнулись в ухмылке, и Софи вдруг показалось, что она его знает.

Отложив книгу, она приветливо улыбнулась.

– Добро пожаловать в лавку «Гербо». Что я могу вам предложить?

– Хм. – Он обвел полки цепким взглядом. – У вас есть амулеты?

Софи вышла из-за прилавка и, направившись к подставке со всевозможными амулетами и оберегами, показала посетителю все имеющиеся варианты, но ему так ничего и не приглянулось.

– Занятные вещицы, – сказал он наконец. – Однако мне бы хотелось купить не безделушку, а что-то более действенное.

Софи вопросительно приподняла брови. Посетитель не говорил прямо, а спросить, имеет ли он в виду магию, было нельзя. Как она успела выяснить, колдовать при людях можно – но только если они сами узнали про магию и обратились за товаром или услугой. За демонстрацию могли наказать штрафом, а в случае Софи это могло грозить потерей лицензии.

– Боюсь, я не совсем понимаю.

В его прищуре явно считывалось недовольство, но после прошлых посетительниц Софи могло и показаться. Они смотрели друг на друга какое-то время, и мужчина наконец решился.

– Магический амулет. Простите мою подозрительность, но в таких местах могут работать и обычные люди.

Казалось сомнительным, что с магическим символом на двери и многовековой историей этого места, известной, со слов Алистера и Люсьена, каждому, мужчина мог подумать, что она не причастна к этому миру. Но колдуны часто демонстрировали разного рода странности, поэтому Софи не стала заострять на этом внимание.

– Да, вы правы, – она пригласила его вернуться к прилавку. – Опишите, какой амулет вам нужен.

– Успех в работе, – он облокотился о прилавок, слегка наклонившись, так что они с Софи оказались примерно на одном уровне. – Передо мной поставили трудновыполнимую задачу, и немного помощи от высших сил будет очень кстати.

Софи открыла книжечку для заказов и внесла в длинный список двадцать первый пункт.

– Амулет-мешочек или зачарованный камень?

– Мешочек. – Подумав немного, он представился: – Меня зовут Сайлас. – Впервые за все время, проведенное в лавке, его голос прозвучал неуверенно.

Софи подняла на него взгляд и невольно улыбнулась.

– Софи, – она протянула руку, и Сайлас осторожно коснулся приветливо раскрытой ладони. – Можете прийти за амулетом через неделю, сразу после новолуния.

Он повел плечом и молча направился к выходу. Софи почему-то развеселилась от его смущения, и губы сами растянулись в улыбке.

Возле выхода он, обернувшись, смерил Софи задумчивым взглядом:

– Вы работаете каждый день?

– С одиннадцати утра до шести вечера.

Сайлас кивнул, молча открыл дверь, за которой почему-то было темно и тихо, и проскользнул в образовавшуюся щель.

А когда дверь закрылась, на крыльце не раздалось шагов.

Глава 5

Давно никто не заставлял Сайласа чувствовать себя полным идиотом, но этой… недопосвященной как-то удалось.

Он категорически не понимал, с чего решил, что это будет просто. Возможно, дело в высокомерии. Колдуны быстро привыкали к ощущению превосходства, и ставить себя выше всех, а уж тем более выше обычных людей становилось привычным и само собой разумеющимся. Видимо, это же высокомерие чуть не сгубило босса, который тоже решил, что сможет беспрепятственно войти в дом Ансуортов и обыскать его сверху донизу, не приложив к этому ни грамма усилий.

Так и должно было случиться! Но эта… Софи – чтоб ее! – каким-то образом обвела вокруг пальца уже двух колдунов. Сайлас всерьез начал думать, что она просто прикидывается дурочкой, впервые столкнувшейся с магией, а на самом деле прекрасно осведомлена и даже обучена. Но зачем тогда читать простейший учебник по чарам, по которому Сайлас занимался в девятилетнем возрасте, когда еще даже не был адептом?!

Фамильяр не мог объяснить ей всего – но тогда кто? Сайлас видел возле дома только его, уже вполне здорового, да рыжую подружку, которая выглядела совершенно обычной.

Чего не сказать о Софи. Она вызвала в нем ворох странных ощущений, одним из которых было смутное узнавание.

А ведь план был очень простым. Сайлас решил, что не станет спрашивать напрямую, а будет намекать, чтобы дуреха сама заговорила о магии. Тогда бы он наплел ей, что пришел из несуществующей магической инспекции, которая следит за якобы главным пунктом Священной Хартии о неразглашении, и потребовал бы провести обыск. Когда он приходил под маской офицера Службы отлова, она даже не спросила удостоверения!

Но план не сработал, и ему пришлось выкручиваться. Конечно, он сразу уцепился за возможность с заказом, но внутри колючими волнами накатывало недовольство. А хуже всего то, что неделя прошла, и ему надо отчитываться перед боссом.

Поэтому из лавки он сразу же отправился на ковер. Возможно, раскрывать свою способность перед девчонкой было опрометчиво, но он уже и так назвался своим именем. А еще страшно не хотелось открывать дверь на крыльцо. Каждый раз, стоило только Сайласу прийти, откуда-то вылезал серый кошак и начинал виться у него под ногами. Если это наглое животное – чей-то шпион, будет глупо привести его прямиком к боссу.

В доме было непривычно шумно. Вообще-то, это был никакой не дом, а штаб банды, расположенный на одной из пустынных улиц Теневого города, но поскольку босс в основном обитал здесь, как и многие его подчиненные, Сайлас привык называть это место домом. Сам он, конечно, предпочитал жить в другом месте и в дни вроде этого убеждался в правильности своего решения. Он заглянул в гостиную, куда набилось человек двадцать. Все что-то активно обсуждали, распивая драгоценные запасы Винси, которого Сайлас выцепил у самого входа.

На него тут же налетел молодняк, облепив со всех сторон и начав засыпать сбивчивыми рассказами. Винси шуганул их и, по-отечески похлопав Сайласа по плечу, отошел с ним в сторону. Винси было лет восемьдесят, но он, как и все колдуны, старел очень медленно и выглядел как Марчелло Мастроянни в его лучшие годы. И даже имел такой же инфернальный взгляд, вполне соответствующий его кровавой репутации. Но для молодняка он был настоящим ангелом-хранителем, как, впрочем, и для Сайласа с боссом, поэтому о его репутации никто не вспоминал до тех пор, пока он не решал вскрыть кому-то глотку перочинным ножом.

– Что празднуем?

– Наконец удалось избавиться от Фишера и его шавок, – объяснил Винси с ребяческой улыбкой. – Пацанята в восторге, у многих это была первая вылазка. Жаль только, парочку положили.

Новость и правда была хорошей. Старик Фишер был не самым влиятельным криминальным авторитетом, но стараниями его сыновей их официальный бизнес, связанный с поставками оружия и магических артефактов через сложную цепочку, включающую и Солис, и Ватикан, постоянно подвергался налетам. Иногда они даже теряли товар, что было неприятно. Сайлас воспрял духом. Если босс получил хорошие новости, плохие разозлят его не слишком сильно.

– Не присоединишься?

Сайлас поморщился. Он терпеть не мог сборищ и людей в принципе. Особенно тех, которые смотрели на него восторженными глазами и требовали рассказывать истории из бурной юности, проведенной бок о бок с боссом, – а там не было ничего, что ему хотелось бы вспоминать и тем более пересказывать.

– Много дел, – отказался он, удаляясь в сторону кабинета.

– Ага, конечно, – насмешливо бросил Винси, возвращаясь к празднованию, но все же крикнул, высунувшись из дверного проема: – Если не будешь расслабляться – нервишки сдадут!

Проигнорировав его, Сайлас завернул в длинный темный коридор и по привычке помедлил у двери, обдумывая, что говорить.

Когда он наконец вошел в кабинет, царящая там тишина показалась благословением, но беспорядок настиг и тут. Сайласа всегда удивляло, как такой педантичный в вопросах одежды и внешнего вида человек может жить как мусорная ворона. Боссу будто было вообще безразлично, что его окружает. Сайлас когда-то пытался упорядочить этот хаос, и босс даже признавал, что ему намного легче ориентироваться в своих вещах, когда все рассортировано, но рано или поздно все возвращалось на круги своя.

Босс восседал среди нагромождения бумаг, лежащих даже на шкафах, и выжидающе смотрел на него, а Сайлас все не мог начать.

– Думаю, она знает, – пробормотал он наконец, кое-как собрав разбегающиеся мысли в кучу.

– Знает что?

– Про магию – точно, насчет расшифровок пока не уверен. Но она прошла ритуал, а значит, ей кто-то помог. Она не смогла бы так быстро сориентироваться в нашем мире сама.

Босс не злился, но по его мимике Сайлас умел делать определенные выводы и понял, что он явно недоволен.

– И чем ты занимался целую неделю, скажи на милость?

Сайлас мог бы сказать «наблюдал, как было приказано», но босс был в хорошем настроении, и он принял стратегическое решение промолчать.

– Правильно ли я понимаю, что ты не смог похитить фамильяра, когда он был слаб, и профукал возможность промыть девчонке мозги, пока никто не успел рассказать ей, как устроен наш мир? Впечатляет.

– Все под контролем, – убедительно сказал Сайлас, чуть не поверив себе сам. Ни хрена не было под контролем, но боссу это, конечно, знать не обязательно. – У меня есть план.

– Выясни, кто ей помогает, и найди способ обыскать эту вшивую лавку. Если попадешься Конгрегации, вытаскивать тебя я не полезу.

Сайлас кивнул и спешно ретировался, пока боссу не пришло в голову спросить что-то еще или завести пространный разговор о будущем. Босс это любил, потому что, за исключением рабочих встреч, где строил козни и заключал союзы, призванные стать подспорьем в его грядущей великой революции, он в основном проводил время в полном одиночестве и изучал свой драгоценный темный артефакт, на который было запрещено дышать и даже смотреть. Разумеется, ему было скучно, но пускай лучше мучает Винси и его подчиненных, тоже целыми днями сидящих как псы на привязи, ожидая, когда боссу понадобится куда-то выйти. Такова была участь его охраны. Сайлас справедливо полагал, что за десять лет достаточно с ним наобщался и теперь страдать должны другие.

Прогулки по дверям истощили его настолько, что он даже не рассматривал вариант вернуться домой порталом. Восстанавливающие эликсиры, которые он покупал в дрянной аптеке недалеко от дома, имели больше побочных эффектов, и этой бурдой лучше было не злоупотреблять. Поэтому Сайлас, держась за перила и останавливаясь каждые полметра, чтобы перевести дух, неспешно спустился на первый этаж и побрел в сторону своего района.

Теневой город привычно окружил его зловонием и шумом. Здесь всегда царила ночь – и всегда кипела жизнь в худшем своем проявлении. На каждом углу кто-то подкарауливал легкую добычу или пытался продать фальшивые артефакты. Лавчонки с некачественными зельями и бесполезными книгами жались друг к другу, глядя черными провалами грязных окон. Колдуны и прочие волшебные создания сновали мимо, прячась в тенях и предпочитая не сталкиваться друг с другом. Район, в котором находился дом босса, был еще неплохим, но ближе к окраинам город становился хуже. Сайлас жил в доме на маленькой тихой улочке, где из заведений были только бар «Паучья нора» да магазин старьевщика.

Сайлас зашел в бар, заказал тарелку мясного рагу и, сев за дальний столик, погрузился в раздумья.

Чем же заинтересовать эту дуреху? Может, общим предком – но еще не хватало, чтобы Софи начала копаться в родословной. Разумеется, он не стал бы выкладывать все карты сразу. Он ведь не называл девчонке свою фамилию, а в лицо его, наверное, не помнят даже в Академии, где он провел все детство и юность. Даже наставник вряд ли узнал бы его, встретив на улице. Но такая деталь, раскрытая по неосторожности, действительно может доставить кучу неприятностей, поэтому использовать ее нужно с умом.

Когда перед Сайласом поставили тарелку с едой, он поморщился. Его мутило, даже несмотря на голод. Плохо. Если он не сможет создавать сжатия, придется тратить деньги на портал до Огасты и добираться в Сент-Ивори своим ходом. С проходами в Теневой город была проблема: они находились далеко не везде, и попасть туда можно было лишь через сжатия, созданные в конкретных точках. Дверь всегда должна открываться с двух сторон, иначе она бесполезна.

А в дверях Сайлас кое-что понимал.

Он возил вилкой в рагу, размышляя, что делать, как вдруг его осенило. Он не подумал об этом сразу, потому что до этого приходил в лавку всего один раз, и тот едва запомнил. В то лето произошло много плохого, и он предпочел бы выкинуть это из головы. Жаль только, что он не мог вспомнить, была ли там эта девчонка. Но если босс утверждает, что она непосвященная, – скорее всего, не было. Сейчас сложно сказать, что там продавалось, но, покопавшись в памяти, он вспомнил историю этого места.

Лавка «Гербо» последние лет сорок специализировалась на целительской магии. Зелья, эликсиры и травяные чаи создавались в первую очередь для лечения. Уже потом шли зелья иных свойств, амулеты, волшебные артефакты и книги – разумеется, одобренные Конгрегацией.

Но если Софи продолжает традицию, а у нее нет выхода – скорее всего, основная прибыль идет с постоянных клиентов, привыкших к зельям по рецептам из Гримуара Ансуортов, – то у Сайласа только что появился отличный повод заглянуть в лавку до новолуния.

Появилась надежда. Утром он сумеет переместиться еще пару раз, а этого хватит, чтобы сделать заказ. Возможно, в лавке даже найдется несколько заготовок – нужный ему эликсир мог храниться неделями.

Расправившись с пресным рагу, Сайлас вернулся в свою полупустую квартиру, намереваясь выспаться. Не хотелось опозориться, свалившись от истощения прямо в дверях лавки. Хотя, учитывая тягу этой ведьмы помогать немощным… может, эта стратегия стала бы самой выигрышной.

Сайлас вышел на соседней улице, чтобы небольшой прогулкой унять тошноту после перемещения. А еще чтобы войти в лавку как все нормальные люди и колдуны, не вызывающие вопросов. У крыльца его ожидаемо атаковал серый кот, которого Сайлас все еще подозревал в шпионаже, и начал громко мяукать и цеплять его за штанину.

– Уйди, чудовище! – прошипел он, отпихивая кота ногой.

Кот отскочил в сторону, и Сайлас, не теряя времени, взбежал по крыльцу и потянул на себя дверь. Над головой звякнул колокольчик.

– Добро пожаловать в лавку «Гербо», – дежурно поприветствовала его Софи. На очаровательном личике с россыпью светлых веснушек мелькнуло узнавание. – Вы заходили вчера. Амулет на успех.

Сайлас кивнул. Пристальный взгляд этой ведьмы превращал его в безвольное создание, которое начинало совершать какие-то глупости. Например, называть настоящее имя. Или заказывать бесполезные амулеты.

Отсутствие личной жизни из-за бесконечной работы делало его более уязвимым перед красивыми женщинами, и это было очень некстати для задания, требующего полной сосредоточенности и выверенности.

– Вы прекрасно выглядите.

– Спасибо. – Она улыбнулась. – Вы… хотели заказать что-то еще?

– Мне нужно зелье. – Он снова подошел ближе к прилавку, и Софи отвела взгляд, скорее всего, смутившись, что лишь раззадорило Сайласа. – Возможно, у вас есть готовое.

Но на прилавке что-то вдруг зашевелилось, и Сайлас запоздало заметил сову, почти слившуюся с древесным окрасом. Он отшатнулся как раз в тот момент, когда птица, расправив крылья, спрыгнула на пол и, погрузившись в белую дымку, превратилась в белобрысого мужика с заостренными ушами и в каких-то странных бабских шмотках, которые удивительным образом лишь подчеркивали его мужскую красоту. Внешностью фейри многие восхищались, поддаваясь их чарам, но Сайлас при взгляде на него испытывал лишь недоумение и липкую тревогу.

– Какое зелье вас интересует? – спросил тот, осклабившись, будто чужая нервозность его забавляла.

Сайлас кашлянул, чтобы голос его не подвел.

– Восстанавливающее.

Фейри смерил его таким неприязненным взглядом, будто Сайлас нанес ему личное оскорбление, а потом молча развернулся, обошел прилавок и взбежал по винтовой лестнице наверх – там, наверное, располагались квартира и мастерская.

Софи открыла тонкую книжечку, похожую на ту, в которую вносила заказ на амулет. Пока она выписывала название эликсира в отдельный столбец, Сайлас разглядывал полки, стараясь обращать на нее меньше внимания. Со вчерашнего дня на полках прибавилось баночек и пузырьков, но это, конечно, были не зелья, а самое безобидное, что могли покупать и колдуны, и обычные люди.

– Шесть долларов.

Сайлас обернулся к прилавку и достал из кармана мятые бумажки. Человеческими деньгами он пользовался редко, но хранил несколько сотен купюр в разных валютах. На всякий случай. Их пальцы соприкоснулись и на несколько мгновений задержались над прилавком. Софи смущенно отвела взгляд, и Сайлас подумал: а почему бы и нет, черт возьми. Это ведь тоже стратегия, и ничуть не хуже попытки втереться в доверие как клиент.

– Никогда не видел фейри в роли фамильяра. – Он задумчиво хмыкнул. – Слышал, что полного подчинения от них можно добиться, лишь влюбив в себя.

Софи вскинула на него удивленный взгляд:

– Простите?

– Я не удивлюсь, если вам это удалось. – Он продолжал нести чепуху, наслаждаясь румянцем, окрасившим нежные округлые щеки. – Вы действительно очаровательны.

– О, вы не так поняли, – зарделась Софи, бросив взволнованный взгляд в сторону лестницы. – Люсьен – он мой… эм… помощник.

Помощник. История о фамильяре Ансуортов была притчей во языцех. Одно из немногих нарушений, которое колдунам спустили с рук, потому что случилось это почти одновременно с принятием Хартии. Общий закон в те времена еще не успел обрасти запретами, к тому же делать волшебные создания своими фамильярами разрешается до сих пор. Уникальным этот случай стал благодаря легенде о том, как именно он стал фамильяром: ведь она положила начало слухам, что Книга Печатей все еще находится у Ансуортов и обеспечила этой семье десятилетия преследований и покушений, многие из которых оказались успешны.

Было смешно озвучивать предположение о романтической связи с фейри, но Сайлас не мог не воспользоваться таким шансом. Для Софи он был посетителем, незнакомым с историей ее семьи, который может пофлиртовать и пригласить выпить.

– Прошу прощения, – он виновато потупил взгляд, пряча улыбку. – У вас очень интересные помощники. Значит, он будет не против, если я приглашу вас на свидание? Я бы мог показать вам Теневой город.

– На свидание? – Софи выронила карандаш и забавно округлила глаза. – Если честно, у меня сейчас совсем нет времени, но…

Лестница скрипнула – в лавку спустился раздраженный Люсьен с коричневым бумажным свертком, до хруста сжатым в когтистых пальцах.

– Ваш заказ, – вручив Сайласу пакет, он скрестил руки на груди и выразительно посмотрел на дверь.

Софи попыталась возразить, но Люсьен шикнул на нее.

Сайлас на короткое мгновение засомневался, стоит ли ему продолжать эту маленькую игру со свиданием, но в итоге решил, что ради дела можно и поддаться легкой слабости. Если, конечно, ему удастся справиться с препятствием. Мог ли этот нелюдь чувствовать на нем темную магию? Других причин такого поведения Сайлас не видел.

– Благодарю, – он натянул на лицо вежливую улыбку и без лишних споров вышел из лавки, бросив напоследок еще один взгляд на Софи.

Радовало одно: она не сказала «нет». Девчонки впечатлительные, Софи точно подумает об этом раз двадцать до момента, как они встретятся снова. А чем чаще видишь кого-то, тем сильнее доверяешь.

Уж чего-чего, а доверчивости у Софи точно в избытке, и Сайлас прожил среди темных волшебников достаточно долго, чтобы ему не казалось зазорным этим воспользоваться.

Стоило двери закрыться, Люсьен обернулся и метнул в сторону Софи гневный взгляд. Она уловила в их связи, временами приоткрывающей завесу его эмоций, вспышку раздражения.

– Что, подслушивал? – Софи беззлобно закатила глаза и наклонилась, чтобы поднять с пола упавший карандаш.

– Не вздумай ходить с ним куда-то, – прошипел Люсьен, склонившись над прилавком, и она чуть не столкнулась с ним, поднявшись. – Особенно в Теневой город.

– Ваши с Клэр методы торговли распугают всех посетителей. – Софи попыталась перевести тему, но с Люсьеном это не прошло.

– Не заговаривай мне зубы, – процедил он. – Пообещай, что никуда с ним не пойдешь. Он подозрительный. И похож на темного колдуна.

– Темные колдуны не могут войти из-за печати, разве нет?

– Если кто-то может сюда войти, это не значит, что он заслуживает доверия.

Софи решила предпринять еще одну попытку отвлечь Люсьена:

– Ты слышал все, о чем мы говорили?

– К сожалению, – поморщился он. – А что?

– Это правда? То, что Сайлас сказал про фейри.

На этот раз сработало. Люсьен завис, словно пытался понять, о чем речь, и вместе с этим решал в уме сложную математическую задачу. Раздражение ушло, но теперь Софи не могла почувствовать вообще ничего. Люсьен хорошо закрывался, и Софи надеялась, что он обучит этому и ее, но до сих пор у них не было свободного времени.

– Даже не буду спрашивать, почему тебе стало интересно.

– Я много раз слышала, что ты не общаешься с хозяевами и отказываешься сотрудничать, поэтому не могу понять, действительно ли дело во мне или о тебе просто распускают слухи. – Она все же выкрутилась, уводя Люсьена все дальше от темы свидания. И неважно, что ей хотелось спрятаться под прилавок от осознания того, как это звучит.

– Уточни, что ты хочешь знать – подтверждение своей привлекательности или причину, по которой я веду себя с тобой не так, как с остальными хозяевами?

– Второе, – выпалила она, окончательно смутившись.

– Конечно, в этом есть доля правды, – ответил Люсьен, хитро прищурившись. – Как фамильяр, я обязан заботиться о хозяине, и здесь можно не искать никакого подтекста. По условиям нашего контракта, я не могу тебе врать.

– И при этом можешь недоговаривать? – поддела она его, намекнув на разговоры о прошлом, которых тот все еще избегал.

Люсьен сдержанно улыбнулся, и сквозь глухую стену Софи уловила отголоски чего-то искрящегося и теплого.

– Могу не договаривать.

Софи не удержалась от ответной улыбки. Шероховатости, которые то и дело появлялись между ними, преимущественно из-за упрямства и характера Люсьена, в последнее время стали напоминать дружеские перепалки. И это оказалось приятно, особенно учитывая историю отношений Люсьена с прошлыми хозяевами. Когда-то Софи так же подружилась с Клэр, к которой многие боялись подходить. У нее точно был особый подход к сложным личностям.

– Ты ведь не ревнуешь? – шутливо уточнила она.

Люсьен тихо фыркнул, продолжая улыбаться.

– Не льсти себе, ведьма. Любви фейри добиться не так уж легко.

Над дверью снова звякнул колокольчик, им пришлось вернуться к делам, но Софи почему-то не могла перестать думать о словах Сайласа и о том, что хотела бы выяснить – просто так, разумеется, интереса ради – что же нужно сделать, чтобы заслужить искреннюю привязанность своего фамильяра.

Новолуние приближалось, и в лавке наконец появилась помощница. Ею оказалась совсем молодая ведьма со смуглой кожей и темными кудрями. Одета она была весьма причудливо – в кружевную белую юбку и безразмерный зеленый свитер с большим черепом из пайеток. Клэр оглядела наряд ведьмы с таким выражением лица, что Софи поспешила заговорить, пока подруга не решила высказаться.

Она протянула руку и открыла рот, но ведьма ее перебила:

– Я знаю, кто ты. – Ответив на рукопожатие, она с подозрением покосилась в сторону Клэр. – Меня зовут Серафина. Я была ученицей твоей бабушки, но пять лет назад поступила в Академию и с тех пор появлялась здесь редко. Люсьен сказал, что ты полный ноль в зельях.

– Да, это правда. – Софи улыбнулась, про себя решив, что спрячет на пару дней его любимую рубашку, чтобы он больше не позорил ее перед будущими коллегами. – Мне достались другие таланты.

В глазах Серафины блеснул интерес:

– О? Какие же?

– Очевидно, собирать вокруг себя странных людей, – ответил ей хриплый голос, и все одновременно повернулись к лестнице. Алистер наконец выглядел прилично. Он сбрил щетину, причесался и даже сменил костюм. Софи понятия не имела, чем он занимался последние несколько дней, но судя по звукам, которые доносились из коридора по ночам, он пил и доставал Клэр, охотно отвечающую на его провокации.

– Магистр Икабод, – напряженно произнесла Серафина, удивив Софи этой внезапной переменой настроения.

– Больше не магистр, – скучающим тоном отозвался он и почесал нос кончиком пальца. – Софи, ты бы у нее поучилась чему. Хотя бы постой у котла. Пауэлл-Сомер, как никак.

– Пауэлл-Сомер, – повторила она, вспомнив разговор с ведьмами из ковена, и вдруг поняла. – О… бабушка готовила тебя стать своей преемницей.

Лицо Серафины украсила веселая ухмылка.

– Я наслышана о твоем знакомстве с противной дочуркой Верховной местного ковена. Кто-то из ее подружек-жаб небось сказал тебе, что я затаила на тебя страшную обиду, но скажу по секрету, – она наклонилась к Софи и доверительно прошептала: – Если я начну считать прибыль, могу случайно вызвать Дьявола. Ответственность за целый магазин – это не для меня.

Софи улыбнулась, не скрывая облегчения. Ее это действительно беспокоило, и она была рада, что никакого конфликта с бабушкиной ученицей не намечается.

– А ты действительно из Магистрата? – спросила Серафина, повернувшись к Клэр.

– Разумеется нет, просто надо было поставить их на место.

Серафина покивала с уважением во взгляде, и Клэр ответила ей таким же кивком. Софи это единодушие порадовало. По крайней мере, она оказалась права, и у нее есть шанс свести с кем-то дружбу в этом городе.

Серафина пообещала прийти следующим вечером и помочь со всеми заказами, а взамен попросила всего три процента, что было достаточно выгодно.

Прибравшись в опустевшей лавке, Софи накинула на плечи пальто, захватила пакетик кошачьей еды из маленького ящичка под прилавком и вышла на улицу. Фонарь починили, поэтому в сумерках было не так жутко, как полторы недели назад. Завернув за угол дома, она остановилась у высоких кустарников, скрывающих проход к неровной дороге, как и многие другие, ведущей в сторону леса, и всмотрелась в темные ветви, на которых еще шуршала листва. Обычно серый кот, явно прибившийся к лавке еще до ее приезда, ждал у ступеней, но сегодня его не было. Софи решила оставить еду на его излюбленном месте – примятом к земле клочке травы, напоминающем миску: он вылизывал его дочиста, не оставляя даже крошечных следов.

Ей вдруг пришла в голову неуместная мысль: интересно, придет ли Сайлас за амулетом или Люсьен отпугнул его окончательно?

Не то чтобы ее это сильно расстраивало – она и сама теперь относилась к незнакомцам с опаской, – но Сайласа будто откуда-то знала и не могла избавиться от чувства дежавю, которое возникало при взгляде на него. Это же чувство в ней вызывал Алистер, и ей хотелось понять почему.

Неужели в то лето они виделись?

Софи отчаянно пыталась вспомнить хоть что-то, но воспоминания были похожи на отражения в реке, затянутой густым туманом. Стоило только опустить руку в воду, как она шла рябью, а туман сразу же затягивался, не давая ничего разглядеть.

Может, лучше туда вовсе не заглядывать, как и советовала бабушка.

Софи присела на корточки и не успела разорвать пакетик с едой, как позади раздался шорох. Она обернулась к темным ветвям, но никого не увидела. Люсьен ушел еще утром, пообещав вернуться к следующей ночи, Клэр в своей комнате, обложившись документами, говорила с помощницей по громкой связи. Алистер тоже куда-то испарился и вряд ли стал бы возвращаться через кусты.

Когда шорох повторился, Софи вскочила. Забыв пакетик с едой на земле, она быстрым шагом вернулась в лавку и, заперев дверь на засов, прижалась к ней спиной. Сердце словно пыталось пробиться сквозь кожу, и Софи подумала, что так продолжаться не может.

Нужно научиться хоть чему-то, что сможет ее защитить, иначе она просто сойдет с ума.

Следующая неделя выдалась суматошной. Чердак и комната пропахли горькими, сладковатыми и пряными запахами сушеных трав и растений, многие из которых Софи видела впервые. Поначалу она закрывала деревянный люк на ночь и открывала настежь окна, но в итоге с этим пришлось смириться.

Серафина приходила почти каждый день, проверяла настаивающиеся составы и готовила новые. Обычно она занималась этим, пока Софи была занята в лавке, но перед новолунием ей удалось прийти только под ночь, поэтому все обитатели лавки смогли составить ей компанию и набились на чердак, где было почти невозможно дышать.

Склонившись над пузатым черным котлом, поставленным на электрическую плиту, Серафина помешивала длинным черпаком очередное зелье – пятое из списка. Люсьен помогал ей, нарезая травы и корешки, Клэр разглядывала карты Таро, которые достала из коробки, преспокойно стоявшей все это время под столиком для гаданий в лавке, а Алистер пытался научить Софи защитной магии.

Оказалось, что в заклинательстве она полный ноль, как и в зельеварении. Ее преимуществом были трудолюбие и упорство, она не сдавалась и пробовала до тех пор, пока у нее не начинало получаться, но результаты были слишком посредственными. Алистер ей ничего не демонстрировал, лишь объяснял на словах. Софи зачитывала заклинания, что-то начинало происходить, но сразу развеивалось. Искры сыпались на пол, простейшие словесные формулы не срабатывали, и с каждой новой попыткой Софи все сильнее склонялась к тому, что дара у нее попросту нет. Ее это совсем не расстраивало, но Алистер не сдавался и продолжал искать «то самое» заклинание, которое выявит способность Софи.

– Каждый колдун и ведьма рождаются с даром, – объяснял он, перебирая книги в библиотеке Люсьена. – Усилить этот дар проще всего, а работа с другими областями магии – уже вопрос общего магического потенциала. Чем он выше, тем больше дисциплин можно освоить. Отсутствие магии не редкость для семей, в которых случались кровосмешения с людьми, а поскольку это не запрещено, почти все магические семьи этим грешат. Но не думаю, что это твой случай. Магия Ансуортов достаточно древняя, к тому же подкрепляется магическим контрактом. Хотя и без него у вас все в порядке. Чарльз так и не унаследовал кольцо, но был выдающимся заклинателем.

– Напомни, чем заклинатели отличаются от колдунов, – попросила Клэр, отвлекшись от карт. – Ты ведь тоже заклинатель, в чем же твой дар? Пока что я не видела никаких подтверждений наличия у тебя магии.

Серафина бросила на Клэр странный взгляд, нахмурившись, но Алистер начал говорить, и кроме Софи этого, кажется, никто не заметил.

– Что-то среднее между лингвистом, математиком и изобретателем, – ответил он, не поднимая взгляда от очередной книги. – Мы исследуем чары и артефакты, создаем на их основе новые, разрабатываем заклинания, занимаемся дешифровкой… Это одна из разновидностей полуматериальной магии, поэтому мы в основном приходим либо к исследовательской работе, либо к преподаванию, но у некоторых есть способности и к прикладной магии. Печать на пороге, руны здесь, – Алистер обвел рукой чердак, – были созданы и активированы Чарльзом.

Софи тоже подняла взгляд к потолку, в очередной раз подумав о том, как бы ей хотелось поговорить об этом с отцом. За последние годы она ни разу не возвращалась к этим мыслям, но теперь его отсутствие ощущалось особенно остро. Они с мамой давно примирились с утратой, и все же отец не был человеком, которого можно с легкостью забыть. Годы шли, а Софи так и продолжала время от времени мысленно с ним беседовать, и до сих пор она не встретила кого-то, кто смог бы его заменить.

– Кстати, – оживилась Клэр, – Почему никто не изучает это с научной точки зрения? Разве среди колдунов нет ни одного биолога или физика, который мог бы провести и обнародовать исследования магии как явления? Это же тянет на Нобелевскую премию. Не верю, что ни у кого не было искушения этим заняться. Как вам удается существовать по соседству с людьми и оставаться при этом сказочными персонажами?

– Потому что, – нарочито занудно протянул Алистер, отложив книгу, – одним из условий Хартии является неразглашение, поэтому ни один колдун не имеет права проводить и тем более публиковать такие исследования. Колдовать при посвященных можно, но и это не так просто, как вы уже могли убедиться.

– А если кто-то снимет это на видео, – продолжила допытываться Клэр, – и выложит в Интернет?

– Ну серьезно, – фыркнула Серафина, повернувшись к ней. – Думаешь, в эпоху фильмов про супергероев и развитых технологий кто-то поверит в то, что это видео настоящее? И от магии техника сбоит.

Софи удивленно ахнула. Так вот почему у них с отцом всегда ломались телефоны! Мама шутила, что они своим занудством убивают всю технику в доме, а оказывается, дело было в магии. Именно поэтому Софи не видела смысла покупать что-то дорогое. Все равно пару раз в год телефон приходилось менять.

– Были времена, когда люди знали о магии, и это даже времена не столь отдаленные, – вернул себе слово Алистер, перебравшись из дальнего угла чердака поближе к остальным. – Ничего хорошего из этого не вышло. Благо всегда находились такие, как ты.

– Какие «такие»? – не поняла Клэр.

– Настроенные скептически. Видишь ли, главная опасность в обнаружении магии как раз в том, что это станут изучать. И страшно даже не то, что из нас сделают подопытных кроликов, а то, как люди могут использовать наши способности. Члены Конгрегации не просто так сидят в кожаных креслицах в Совете и обсуждают внутреннюю политику. Разумеется, исследования есть, инквизиторы и сами занимаются изучением колдовства уже пару столетий, но это не особо результативно. Человеческие измерительные приборы и биологические исследования бесполезны в отношении магии. Существуют теории, но не более того.

– И вас это устраивает? А если научные исследования помогут вам продвинуться, узнать о своем виде что-то новое? Вы ведь не можете полностью контролировать то, чего не понимаете!

– Очень интересная формулировка, – хмыкнула Серафина.

Она вытянула руку, и Люсьен передал ей чашку с измельченными травами, которые сразу отправились в котел. Поднявшееся облачко мерцающего дыма тут же растворилось в воздухе.

– Теоретических знаний по магии вполне достаточно, чтобы мы могли практиковать, – ответил Алистер, прислонившись к столу возле окна, который и так был завален множеством бумаг, а теперь к этому беспорядку прибавились еще и ингредиенты.

– Тем не менее пока что я не увидела ничего особенного ни от тебя, ни от Серафины. А это, – Клэр потрясла колодой в воздухе, – просто ненаучный бред. Не понимаю, каким образом картинки или магический шар могут предсказать будущее.

– Но ты ведь не можешь поспорить, что Люсьен – волшебное существо, которое умеет превращаться в сову, – возразила Серафина, сдув упавшую на лицо прядь.

– Это для меня тоже необъяснимо, но чисто в теории… – Клэр задумчиво возвела глаза к потолку. – Когда-то и электричество было магией. Думаю, это просто явление, которому пока еще не нашли научного объяснения, но рано или поздно оно должно появиться. Но предсказания… – Она покачала головой и, захватив книгу с расшифровками карт, переместилась на раскиданные по полу подушки у кресла, в котором сидела Софи. – Задай какой-нибудь вопрос. Я докажу, что это ничем не лучше гороскопов.

– Ладно. – Софи задумалась, но быстро нашла интересующую ее последние несколько дней тему: – Пусть карты расскажут про человека.

Люсьен обернулся к ней, приподняв бровь, и Софи смущенно отвела взгляд, потому что он явно понял, о ком речь.

– Неужели тебя заинтересовал парень? – Клэр улыбнулась, не скрывая предвкушения. – Кто он?

– Обычный клиент, – пробурчала Софи, подтянув колени к груди и опять покосившись на Люсьена. – Мы виделись пару раз. Он заказал амулет и позвал меня на свидание, но я не успела ему ничего ответить.

– На самом деле, учитывая, в какой реальности мы теперь живем и какие личности ошиваются в Сент-Ивори, это может быть опасно. – Клэр задумчиво покрутила в руках колоду. – Однако у нас есть невероятный инструмент, открывающий истину! Давай же посмотрим, что скажут карты мадам Кларис. – Перемешав их еще раз, она заглянула в открытую книгу, которая все это время лежала на полу. – Здесь написано, что самый простой и надежный вид раскладов – триплет. Можно задать три вопроса каждой карте. Так мы и сделаем. – Она вытянула первую карту. – Нужно узнать, что за личность этот твой загадочный клиент, как он к тебе относится и что планирует делать.

Когда три карты оказались на полу, Софи наклонилась, чтобы рассмотреть картинки, а Клэр начала листать книгу:

– На вопрос о личности выпал Отшельник. Тут написано… – Клэр пробежалась взглядом по абзацу и зачитала трактовку из книги: – «Это человек, погруженный в себя. Он чувствует себя одиноким, даже находясь в толпе, но его отшельничество вполне может быть осознанным. Это необходимый шаг на пути к внутреннему спокойствию, которого он лишен. Анализ собственных чувств для него сейчас важнее, чем взаимодействие с обществом». – Клэр тяжело вздохнула. – Да это же общие фразы, которыми можно описать любого интроверта.

– Что дальше? – спросил Люсьен, сосредоточенно перемалывая засушенные листья в ступке.

– Четверка мечей. – Клэр с нарочито важным видом, как фокусник, продемонстрировала всем карту, на которой был изображен лежащий человек со сложенными в молитве руками. Над его головой висели три меча, один горизонтально расположился снизу. Перелистнув несколько страниц, она вздохнула. – Не понимаю, причем здесь его отношение к тебе… Что снова подтверждает бредовость предсказаний на картах.

Софи нетерпеливо подалась вперед:

– Прочитай.

– Ну… – Клэр вернулась взглядом в начало страницы. – Тут опять про изгнание и неприятие в обществе. И предательство. Еще написано, что эта карта указывает на большие проблемы, которые не удается решить с первого раза. Из-за этого приходится ждать нужного момента. Возможно, он так долго был один, что теперь не знает, как найти подход к человеку, который ему понравился?

– Даже если ты задаешь картам разные вопросы, расклад нужно читать целиком. – Серафина заправила за ухо прядь волос, которая постоянно лезла ей в глаза. – Это как несколько фраз из книги, в которых мало смысла, если прочитать их по отдельности. Отшельник и четверка мечей указывают на человека, который вообще не думает об отношениях, потому что ему хватает других проблем.

Софи вдруг вспомнила их первый разговор:

– Он заказал амулет для успеха в работе. Сказал, что перед ним поставили трудновыполнимую задачу.

Клэр пожала плечами.

– Интересное совпадение, но я же спросила, как он относится к тебе. При чем тут работа?

– Ни одна символическая система предсказаний не дает прямых ответов. – Алистер со скучающим видом перебирал бумаги на столе. – Тем более если читаешь с листа.

– Какая разница – читать с листа или выучить значения карт наизусть? Если нельзя получить ответы, зачем это нужно?

– Предсказания и не должны быть понятными, – ответил Люсьен, нахмурившись и бросив короткий взгляд на Софи, хотя вопрос задавала не она. – Порой ты не можешь узнать, о чем была речь, пока предсказанное не свершится, но знания дают некоторое преимущество.

– У тебя ведь бывают плохие предчувствия? – спросил Алистер. – Или интуитивная неприязнь к человеку, которая в итоге оправдывается, даже если поначалу кажется, что для этого нет причины?

– Да, но…

– Ты сейчас просто из принципа отрицаешь то, что не укладывается в твое мировоззрение, – перебил ее Алистер. – В нематериальную магию поверить еще сложнее, чем в полуматериальную, которую хотя бы можно увидеть. Но нематериальная магия является самой широко распространенной. Даже непосвященные имеют связь с тонким планом, который может дать ответы о будущем, и тебе может открыться гораздо больше. Разумеется, если ты позволишь себе мыслить шире и примешь тот факт, что не все в этом мире поддается контролю и объяснению.

Клэр закатила глаза.

– Ты в курсе, что такими проповедями занимаются шарлатаны, продающие свои книжки о магии мышления по тридцать баксов за штуку?

Софи почувствовала приближение очередной длинной дискуссии. Порой ей начинало казаться, что эти двое могут спорить до бесконечности.

– А последняя карта? – спросила она погромче.

– Пятерка мечей, – ответил Люсьен, подкравшийся к Клэр, пока она была занята перепалкой. Клэр вздрогнула и отпихнула его от себя, мгновенно потеряв интерес к Алистеру.

– Не подкрадывайся со спины, нечисть. Между прочим, я почитала про таких, как ты. Возвращаясь к разговору о непостижимой магии, как тебя угораздило стать фамильяром? Разве ты не должен жить в стране вечной юности и пугать ирландских детишек?

– Мне тоже интересно, – встряла Серафина. – Про фамильяра Ансуортов ходят легенды. Еще когда я училась, об этом говорили, а ведь ты уже… – она задумчиво сощурилась, – служишь этой семье сколько – лет двести?

– Сто пятьдесят пять, – сказал Люсьен, вернувшись к столу с травами. – И я не имею никакого отношения к Ирландии.

– Сто пятьдесят пять, – присвистнула Серафина. – Тогда понятно. Первые записи об Ансуортах датируются началом двадцатого века, вот никто и не знает, как у них вышло тебя привязать.

Софи перевела на нее удивленный взгляд:

– Записи про мою семью? А их можно изучить?

Серафина, не отвлекаясь от зелья, повела плечом.

– Конечно. У тебя есть доступ, ты же из семьи основателей. Если хочешь, мы можем…

– Что там с последней картой? – бросил Люсьен, вернувшись к нарезке ингредиентов. Серафина не возмутилась тому, что ее перебили, но поджала губы. Она выглядела слегка пристыженной, будто сболтнула лишнего и слишком поздно спохватилась.

Клэр не могла не заметить. Она перевела вопросительный взгляд на Софи, на что та незаметно мотнула головой, предостерегая Клэр от расспросов. Что-то ей подсказывало, что Люсьен не хочет, чтобы Софи знала о чем-то, что связано с ним. Ей не хотелось разрушать хрупкое равновесие, установившееся в их отношениях, и она была готова подождать, пока он расскажет ей сам. Но все равно собиралась спросить у Серафины, что та собиралась предложить.

– Пятерка мечей, – Клэр вернулась к раскладу. – Говорит о… подлости. Человек планирует что-то коварное, и этот поступок покажет его истинное лицо. Если вопрос о любви, карта означает использование возлюбленного в корыстных целях. Кажется, все же ничего хорошего из этого не выйдет. – Она сочувственно похлопала Софи по коленке.

– Ты ведь сама говоришь, что карты – это глупость, – пожала плечами Софи.

Клэр снова начала спорить с Алистером, но Софи их больше не слушала, погрузившись в размышления. Ей не давало покоя чувство, что они с Сайласом знакомы. Именно чувство, ведь память не давала внятных ответов.

Казалось, что если есть шанс выяснить хоть что-то о себе и о прошлом, в котором может крыться причина, почему она теперь в постоянной опасности, такой возможностью нужно воспользоваться, даже если это приведет к неприятным последствиям. В конечном итоге разве что-то может быть хуже всего, что уже успело с ней приключиться?

В этом Софи сильно сомневалась.

Глава 6

Сайлас редко видел сны. Если ему что-то и снилось, то кошмары, после которых не хотелось опять закрывать глаза. Но в канун новолуния он увидел странный сон. Там была женщина – очень красивая и отдаленно напоминающая маму. Сайлас понимал, что это не она, но в ней было что-то до боли знакомое. В ее взгляде можно было увидеть мудрое смирение, которому обычно предшествует что-то трагическое и страшное. Длинные черные волосы растрепались, между прядями были какие-то серые струпья.

– Сайлас, сын Сальмы, – сказала она, протянув к нему окровавленную руку. Вокруг ее запястья обвивалась цепочка с крестом, с которого срывались багровые капли.

Сайлас бездумно протянул руку в ответ. На ладони появилась теплая влага, которая очень быстро стала липкой. Женщина повлекла его за собой, и из обычной безликой комнаты они попали в дом, сожженный дотла. Вокруг были черные обугленные доски, сквозь которые пробивались лучи – но это было не солнце, а огненные всполохи. Издалека доносились радостные крики, словно за стенами дома что-то праздновали.

– Где мы? – услышал Сайлас свой севший голос. Он прокашлялся, но на горло что-то давило, мешая сглотнуть.

– Англия, – ответила женщина, глядя в разбитое окно. За ним мелькали силуэты, сменяющиеся вспышками света. – Это часть и твоей истории, дорогой внук. Смотри.

Он шагнул вперед и встал рядом с женщиной. На улице и правда происходило что-то напоминающее празднование. Вот только кострище, полыхающее посреди площади, не вызывало восторга.

Люди веселились и, беснуясь, расплескивали вокруг себя пойло из грубо отесанных деревянных кружек. Они действительно радовались.

Разве это не праздник – сожжение ведьмы?

– Смотри внимательнее, – прошептала женщина. – Кто разжег пламя?

Он тяжело сглотнул, не в силах отвести взгляд от костра, в котором бились в агонии несколько ведьм. Еще живые…

– Инквизиторы.

– Нет. – Женщина печально улыбнулась и покачала головой. – Инквизиция хотела другого. Оградить, уберечь этот мир от знаний, которые могут навредить. Люди с их невежеством и страхом – вот самое эффективное оружие.

Сайлас отпрянул и посмотрел на женщину с недоверием:

– Инквизиторы ни в чем не виноваты? Значит, не они преследовали нас веками, обвиняя во всех смертных грехах, обещая Ад после смерти? Как ты можешь так говорить?! Моя мама… – Дыхание сбилось, и он пальцами помял горло, которое сдавливало все сильнее. – Моих родителей убили охотники. А твоя семья? – Он обвел взглядом обугленные стены. – Это ведь твой дом. Не знаю, что за средневековый маскарад на улице, но это дом, где сожгли твою семью. Я знаю эту историю. Что, и в этом инквизиторы не виноваты?

В глазах женщины не было ни слез, ни горя – только спокойствие, от которого Сайласу стало тошно. Она покачала головой и шагнула к нему:

– Может, виноваты. Но всякая цель требует жертв, даже самая благородная.

Сайлас закашлялся, сдавливая горло пальцами. Под ними будто что-то зашевелилось.

– Какая цель оправдает такое? – просипел он, схватившись за выпирающую из стены обгоревшую доску.

Женщина положила руку ему на плечо, и Сайлас согнулся, выплюнув на пол черный комок. Он увидел в черной слюне узелок волос и привязанную к нему птичью кость. Горло перестало сдавливать, и он отвел взгляд от мерзости на полу, сдерживая рвотные позывы.

– Господь направляет всех своих детей, ведет к свету, – улыбнулась женщина, взглянув на крест, висящий на запястье, с благоговением. – Когда-то и я была на твоем месте. Искала ту же реликвию. Но не для тех, кто хотел использовать ее во вред.

Отдышавшись, Сайлас искоса взглянул на нее.

– Том хочет, чтобы мы были свободны.

– Свободны? – Женщина усмехнулась. – Такие, как он, всегда стремились лишь к власти. Он использует твою боль, чтобы достичь своей цели. Контроль необходим, иначе история будет повторяться.

– Может, он меня и использует, но я уже давно… погряз во тьме. Пути обратно для меня нет, я должен ему помочь. Он ведь тоже преследует благую цель – хочет вернуть то, что у нас отняли. Что у него отняли.

– Так чего же он хочет? – женщина наклонила голову, сузив темно-синие глаза. – Справедливости или возмездия? И чего хочешь ты?

– Я хочу поступить правильно, – выдохнул Сайлас, опустив плечи.

– Тогда передай то, что найдешь, Конгрегации. Сделай то, чего я не смогла. Для тебя еще есть надежда, есть свет. Он всегда рядом.

Сайлас горько усмехнулся. Воспоминания о встрече с дедушкой, который беспрестанно твердил о грехах и искуплении, выплыли на поверхность, прокатившись под ребрами клокочущей злостью.

– Бог?

Лицо женщины посветлело, морщинки разгладились. Она стала выглядеть совсем молодой. Будто вся тяжесть ушла и остался лишь свет, пробивающийся сквозь бледную кожу.

– Каждое его творение может заслужить место в Раю.

За стенами послышался шум. Черные тени бесновались вокруг дома, царапая доски, бились в пустую оконную раму.

– А если я его не заслуживаю? – дрожащим голосом спросил Сайлас, отвернувшись от окна. Просто морок, дурной сон. – Если я сделал такое, что прощения быть просто не может?

– Никогда не поздно раскаяться, – тихо сказала она. – Как раскаялась я. Все мы несем крест ошибок своих.

Сайлас не мог объяснить как, но понимал, о чем она говорит. Какая жестокая ирония.

– Тогда… разве мы можем надеяться на искупление? Выходит, наши судьбы и правда похожи. Мы оба предатели и убийцы.

Женщина перевела на него цепкий взгляд, но промолчала. А потом все вокруг рассыпалось, и Сайлас резко проснулся.

Он сел на кровати и сразу же стянул насквозь промокшую футболку. Во рту было сухо, голова гудела. Он сполз на пол и вытащил из небольшого тайника под половой доской коробку. В ней лежало все, что удалось сохранить из прошлой жизни, но сейчас Сайласа интересовали не безделушки, а фотографии.

Мать собирала их очень долго, потому что остальная семья не способствовала восстановлению родословной. Несколько поколений священников – конечно, зачем им пятнать репутацию памятью о затесавшейся в родословную ведьме. Сколько лет они гнобили все проявления магии в своих детях… Одной лишь Сальме удалось сбежать из этого кошмара и вернуться в Конгрегацию – по мнению Сайласа, это, несомненно, было лучшим, что произошло с их семьей за несколько поколений. Не Конгрегация, а побег.

Фотография оказалась очень старой и выцветшей, но на ней хорошо угадывались очертания женщины из его сна.

Изабель Вейл.

Белая кожа, смоляные волосы, строгие черты лица – это определенно была она. Она стояла рядом с законным мужем – Эмвелом Ансуортом, красивым молодым юношей с кудрявыми светлыми волосами и ямочками на округлых щеках. Его силуэт и лицо были размыты, но Сайлас мог представить, что на носу у него россыпь светлых веснушек, а глаза, скорее всего, васильковые, как у Софи.

Сайлас происходил от другого предка – Джека Торна, которого Изабель родила до брака с Эмвелом. Его прапрапрабабушка не обрела счастья ни в одной семье.

Сайлас читал сохранившуюся в архивах хронику. Семья Ансуортов занимала там почетное место, как и семьи всех основателей. Но про партнеров обычно писали до смешного мало. Об Изабель было известно только, что ее мать и сестер сожгли в остаточном пылу охоты на ведьм – до Англии прогресс всегда доходил с опозданием, и когда в Новом Свете колдуны уже почти сотню лет жили в спокойствии и согласии с католической церковью, английские пуритане еще бегали за ними с распятиями и пытались изгнать Дьявола.

Приехав в Америку, Изабель поселилась в протестантской общине Северной Каролины, где над ней надругался местный пьяница, заодно обвинив в том, что она его приворожила. Изабель родила сына Джека, но, не выдержав давления общества, отдала его монашкам, возвращающимся обратно в Англию, и сбежала в Мэн, где познакомилась с Эмвелом.

По крайней мере, такой была официальная версия.

В сохранившемся дневнике Этель Ансуорт, который тоже лежал в Архиве, была частично описана смерть Изабель и Эмвела, но было сложно сказать, сколько в этом правды. В начале двадцатого века охотники уже были большой редкостью, но Этель в красках описывала предательство своей матери, которая, выполняя некое поручение «инквизиторской шавки», навлекла на их дом беду. Официально про смерть Изабель и Эмвела говорили совсем другое. Считалось, что их убил отец Джека, который выследил Изабель вместе с другими религиозными фанатиками, после чего в живых осталась лишь Этель.

Сайлас был убежден, что увиденное – не просто сон. В призраков он не верил, но сны – это совершенно другое. Некоторые волшебные твари вроде Люсьена могли пробираться в чужие сны. Их колдовство было за гранью того, что умели маги даже во времена, когда исконное волшебство было им доступно. Но случалось и такое, что во снах являлись предки, рассказывали что-то важное, посылали видения.

Никто не знал, как это работает, но задокументированных случаев было достаточно, чтобы уверовать если не в призраков, то хотя бы в энергетический след рода, отпечатывающийся на каждом, а особенно на магах.

Изабель сказала, что тоже «охотилась за реликвией», и наговорила странных вещей про инквизиторов, на которых, судя по всему, работала. И это после того, как сожгли ее семью. Должно быть, она имела в виду книгу, ведь расшифровки появились уже после ее смерти.

Отдать «то, что он найдет» светлым и потерять шанс обрести свободу? Конечно, это могло бы вернуть ему место в Конгрегации, и пять лет назад он бы с радостью этим воспользовался. Вот только репутацию этот поступок не восстановит. Да и вернуться – значит добровольно надеть на себя кандалы и продолжать плясать под дудку лицемеров, прикрывающих свою жадность великими целями. Сколько налогов Конгрегация имеет с лавчонок как у Софи? А сколько они просят за протекцию ковенов? Сколько взяток берут, чтобы замять все случаи незаконного применения исконного волшебства? Какие пошлины дерут за лицензии на использование артефактов? О политике и начинать не стоило. Они запрещали исконное волшебство, но разрешали браки с людьми; очевидно, чтобы колдовской род выродился окончательно.

Конечно, им не хочется расторжения Хартии! Ведь тогда они потеряют все свои деньги и влияние. Стоит только колдунам получить утраченные знания, как все, чему учат адептов, все, что содержится в одобренных инквизиторской комиссией книгах, потеряет свою ценность.

Ведь не все исконное волшебство является источником зла. Сайлас был абсолютно согласен и с боссом, и с наставником, которые парадоксальным образом были едины в этом мнении. Когда на что-то навешивают ярлык, запрещают, пытаются отобрать, то делают это без разбора, не думая о том, что, выжигая заразу, уничтожают и все живое вокруг.

Конечно, у него были сомнения. Амбиции босса явно выходили за пределы установления всеобщей справедливости. Но его цель была благородной. Такой же, какой Изабель видела цель Инквизиции. И помогать ему было правильно. Может, в этом Сайлас найдет искупление, и все демоны, которые терзают его по ночам, исчезнут.

Облокотившись о кровать, Сайлас прикоснулся кончиками пальцев к горлу. Перед глазами все еще стояла мерзость, выплюнутая под ноги.

– Всего лишь кошмар, – прошептал он, устало откинув голову на матрас. – Я все делаю правильно.

Надо поскорее разобраться с заданием босса и купить оберег от настырных предков. Пусть Изабель упокоится с миром, а уж он как-нибудь сам разберется, на чьей стороне ему быть.

Как и ожидалось, в новолуние случился аншлаг, каких Софи еще не видела. В зале ей помогали Серафина и Люсьен, а Клэр решила поразвлечься и села за ширму прорицательницы. Значения всех карт она бы не успела выучить даже при желании, поэтому предупредила, что будет плести что бог на душу положит. Пару раз заглядывал Алистер, но надолго не задерживался. Когда основной поток посетителей схлынул, Софи смогла присесть в кресло напротив Клэр и впервые за несколько часов поправить растрепавшиеся волосы.

Теперь, когда лавка погрузилась в тишину, внутри проклюнулась нервозность. Софи было некогда думать об этом, но почти каждый раз, когда звякал колокольчик, она вздрагивала и бросала быстрые взгляды на дверь, ощущая волнение – которое, впрочем, тут же сменялось разочарованием. Корзинка с амулетами опустела – в ней остался лишь один ведьмин мешочек, перевязанный зеленым шнурком.

– Знаешь, а это оказалось не так уж сложно, – заявила Клэр, собирая разбросанные по столу карты. – Половину я действительно брала из головы, а они говорили, что это невероятно точно. Не то чтобы я совсем не испытывала мук совести, но… – Она заглянула в жестяную банку от кофе, куда складывали пожертвования. – Четыреста баксов за жизненные советы – каково, а? Можем купить Люсьену золотую поилку. Но лучше съездим в Огасту и обновим тебе гардероб. Обнаруженные сундуки с бабушкиными юбками явно тебя не украсили…

Софи с улыбкой разгладила складки на одной из таких юбок. Гардероб у Агаты оказался действительно интересным. Вещей у Софи было в принципе мало, и она не любила наряжаться, в отличие от Клэр, но когда Люсьен изъявил желание приодеть ее и показал сундуки с одеждой всех прошлых хозяек, она невольно заинтересовалась. Некоторые вещи были совсем старыми и рваными, а какие-то можно было подшить и починить. Ажурные юбки, рубашки с рюшами, съемные воротники с интересными вышивками, жилетки – нарядов женщины Ансуорт накопили действительно много. В сундуке с витиеватой подписью «Изабель» лежали готические наряды, сундук «Этель» был набит невероятными платьями и украшениями бурных двадцатых[7]. Среди них обнаружилось пикантное фото, при взгляде на которое Люсьен почему-то скривился, а Клэр присвистнула со словами: «Такой я хочу остаться в памяти внуков». Софи поспешила спрятать эту фотографию обратно. Больше всего ей понравился сундук Агаты. Вещи в нем были не такими уж старомодными и обладали определенным шармом. В них она действительно походила на ведьму.

– Мне нравится эта одежда, – пожала плечами Софи. – Ты ведь заработала эти деньги, так потрать на себя.

– У меня и так куча денег, – возразила Клэр. – Может, сходим в Mave’s? Погода не такая уж плохая. Хотя… кажется, будет дождь.

Софи бросила взгляд на часы.

– До закрытия два часа, но все заказы забрали, так что, думаю, можем уйти пораньше. Позовем остальных?

– Не хочу тратить деньги на выпивку, – процедила Клэр.

– Тебе и не придется, милая, – послышалось из квартиры. Алистер быстро спустился по лестнице и, обменявшись с Клэр ехидными гримасами, направился к двери. – В этой дыре неплохие бары. А есть заколдованные пироги у старушки Мойв в мои планы не входит.

– Заколдованные? – Клэр удивленно приподняла бровь.

Алистер обернулся.

– Не переживай, она ведьма очага. Ее пироги совершенно безопасны, просто я не хочу испытывать на себе их чудодейственные свойства. А вам после тяжелого дня не повредит. Чао.

Хлопнула дверь, и лавка снова погрузилась в тишину. Софи вздохнула и бросила взгляд на корзинку, все еще стоящую на прилавке.

– Что, хочешь дождаться своего ухажера? – ухмыльнулась Клэр. – Ты ни разу так и не упомянула его имени.

Софи вдруг поняла, что это действительно так. Странно, что Люсьен никому не сказал: он ведь все слышал.

– На самом деле, мы ведь совсем скоро вернемся. – Она поднялась с кресла, хрустнув поясницей. – Он еще может зайти.

– Собираетесь куда-то? – спросила Серафина, перегнувшись через перила лестницы. – Я могу остаться в лавке. За отдельную плату, конечно.

Клэр цыкнула и пробормотала еле слышно:

– Вот ушлая сопля.

Серафина, к большой радости Софи, не расслышала – или была не в настроении для перепалок.

– Вообще-то, мы надеялись, что вы с Люсьеном тоже пойдете. Мы хотим сходить в Mave’s.

– А-а… – протянула Серафина. – Хотите попробовать стряпню Мойв? Я не против, только… кто-то ведь может зайти.

Клэр тоже поднялась с кресла и потянулась.

– Как зайдут, так и выйдут. Основной поток схлынул, почти все заказы забрали, разве не так? Мы работаем с ночи, заслужили отдых!

– Ага, «мы», – закатив глаза, Серафина скрылась наверху. – Заберу свою сумку с чердака.

– Будь милашкой, захвати мой тренч, – крикнула ей вслед Клэр. – Может, и Люсьена найдешь… Кстати, а где он?

Софи тоже было интересно, куда он запропастился. В последнее время он часто где-то пропадал. Связь молчала, и она начинала думать, что слова о его отношениях с хозяевами все же могли оказаться правдой, а его дружлюбие в первые дни было вызвано тем, что он и правда помогал ей освоиться, ведь от ее знаний о магии зависела его жизнь. Возможно, становиться ближе он не хотел.

– Возьмем немного навынос, – решила она, спешно собираясь.

На самом деле, сейчас его отсутствие было ей на руку. Серафина явно знала что-то, о чем Люсьен говорить не хотел, и пообщаться с ней наедине было интересно.

Поэтому, как только Серафина спустилась, Софи накинула на плечи белое пальто, висевшее за выступом у входа, захватила ключ и, перевернув табличку «открыто», вышла на улицу. Проходя мимо дворика, она вдруг уловила боковым зрением движение возле дома и резко повернула голову, но налетевший порыв холодного ветра облепил лицо волосами. Быстро убрав их с глаз, Софи пригляделась: темный силуэт быстро скользнул на задний двор и скрылся в высоких кустарниках.

– Что-то случилось? – донесся до нее крик Серафины, которая вместе с Клэр успела ее обогнать. – Идем быстрее, скоро дождь начнется!

Словно в подтверждение ее слов по серому небу прокатился раскат грома. Софи попыталась отогнать тревогу, но она расползалась внутри, как ядовитое облако. Кто угодно мог идти мимо. В лавке остался Люсьен, а символы у входа не пропустят темного мага. Беспокоиться не о чем.

Обернувшись к дому в последний раз, Софи посильнее закуталась в пальто и поспешила за Клэр и Серафиной, медленно бредущими по занесенным рыжими листьями тротуарам.

Дождь полил сразу же, как только они уселись за небольшой столик у окна. Mave’s оказалась уютной закусочной, каких полно в провинциальных городках, – пестрый плиточный пол, барная стойка с высокими стульями и даже музыкальный автомат. Стояла она совсем недалеко от набережной, и в окно было видно реку и причал с множеством лодок, сейчас покачивающихся от штормового ветра.

Несмотря на выходной, в закусочной было не очень многолюдно. К ним подошла молодая официантка – высокая блондинка в форменном коротком платье и с бордовой помадой на губах. Она со скучающим видом разложила на столе три меню и задержала взгляд на Серафине.

– Какими судьбами?

– Да вот, подрабатываю. – Она кивнула на Софи. – В лавке «Гербо».

Официантка стрельнула глазами в сторону Софи и хмыкнула:

– Ясно. Зовите, когда будете готовы.

– Знакомая? – тихо спросила Клэр, когда официантка отошла.

– Ее зовут Челси, она ведьма очага, как и Мойв. Мы с ней… – Серафина свела брови у переносицы. – Это долгая история.

– Разве мы куда-то торопимся?

– А мне интересно послушать про Конгрегацию, – добавила Софи, понизив голос. В кафе кроме них было лишь двое посетителей, и раз официантка и владелица кафе колдуньи, они могут поговорить открыто, пока есть такая возможность.

– Ладно, я расскажу. – Серафина помахала перед ними пластиковым меню. – Но давайте сначала закажем. Я не ела со вчерашнего вечера. – Она позвонила в маленький колокольчик с ручкой, стоящий возле соусниц, но вместо Челси к ним подошла полная женщина с добрыми карими глазами.

– Миссис Полсон, – поприветствовала ее Серафина, уважительно склонив голову.

– В самом деле, Фина! Я ведь просила называть меня Мойв. Когда Челси сказала, что ты зашла сюда с мисс Ансуорт, я даже не поверила. – Добродушно пожурив Серафину, женщина повернулась к Софи.

– Мне сказали, что вы знали бабушку, – улыбнулась Софи в ответ. – Жалко, что я только сейчас нашла время зайти.

– Брось, – Мойв махнула рукой. – Агата рассказывала, что ты все это время жила среди непосвященных. Представляю, что пришлось пережить, когда на тебя внезапно свалилось наследство! Но вижу, ты уже освоилась.

– Мне помогает Люсьен. – При этих словах Мойв немного насторожилась, но продолжала улыбаться. – И Серафина с Алистером, конечно.

– Алистер? – удивилась Мойв. – Алистер Икабод в Сент-Ивори? Почему же он не с вами?

– Сказал, что не хочет испытывать чудодейственные свойства ваших пирогов, – усмехнулась Клэр. – У вас правда волшебные пироги?

– Волшебные. – Мойв подмигнула. – Решили, что будете заказывать? Сегодня за счет заведения.

Они заказали кофе и выбрали несколько блюд, а пироги решили взять навынос. За это время в кафе зашло небольшое семейство, выбрав столик подальше от остальных посетителей.

– Итак? – Серафина сосредоточенно сцепила руки перед собой, показывая, что готова к допросу. – Что ты хочешь узнать?

Софи немного растерялась. Клэр сформулировала бы вопросы гораздо лучше, хотя могла и отпугнуть Серафину своим напором.

– Твоя семья состоит в Совете?

Серафина прыснула:

– Нет, в Совете состоят основатели и особо выдающиеся колдуны, которые знают, к кому подмазаться. Основатели – это группа светлых магов, разработавших и подписавших Священную Хартию. Их потомки автоматически зачисляются в Академию, так что ты профукала место, за которое другие готовы рвать глотки и платить баснословные деньги.

– То есть обучение не бесплатное? – уточнила Клэр. – И сколько вас учится в этой Конгрегации? Как это вообще выглядит?

Челси принесла три чашки кофе, два бургера и мак-н-чиз для Клэр. Серафина прервалась на то, чтобы с довольным мычанием откусить большой кусок, и продолжила с набитым ртом:

– Конгрегация – это наше правительство, там никто не учится. Оно находится в безвременном кластере, типа Теневого города. Называется Солис. Туда можно войти через двери-порталы. Это огромное здание с бесконечным количеством этажей, кучей лестниц и лифтов, огромными залами, учебными аудиториями, кампусами… Все члены Совета имеют апартаменты в Солисе, и адепты тоже живут там во время обучения. Конечно, учиться в Академии при Конгрегации – мечта каждого, это же почти Хогвартс. Но Академия открыта только для тех, кому хватило родовитости или таланта. Можно приплатить, но большинство предпочитают отдавать детей в школы при ковенах, имеющих аккредитацию. Там можно получить сертификат от Конгрегации, который будет весить чуть больше, чем бумажка из независимой магической школы, но… это все же не Академия. А там учатся только самые лучшие. Или богатые.

Клэр бросила выразительный взгляд на Челси, скучающую у барной стойки.

– Конечно, и у меня есть примеры людей, которые после престижного университета решили разносить тарелки или продавать книжки, но ты хотя бы зелья варишь.

Серафина положила недоеденный бургер на тарелку.

– Челс не прошла отбор, – полушепотом сказала она. – Каждый год из Ордена приезжают магистры, чтобы оценить таланты в мелких магических школах. Но они редко забирают кого-то. Меня тогда просто возненавидели и говорили, что взяли только из-за матери. Она ведь была героем и талантливой волшебницей. – Серафина фыркнула и засунула в рот сразу несколько картофелин с чесночным соусом. – В общем, суть была в том, что я ничего собой не представляю.

– Ты хорошо варишь зелья, – возразила Софи. – По тебе видно, что ты очень яркая и талантливая. Неужели Челси тоже так говорила?

Уголки губ Серафины дрогнули в полуулыбке.

– Нет. Мы с ней были не разлей вода, это Агата попросила Мойв принять ее в ученицы, когда я проходила у нее практику до поступления в Академию. Так заведено, что каждый колдун и ведьма в последний год первой ступени обучения в своем ковене приставляется к кому-то из той же фракции, чтобы учиться и получать опыт, – пояснила она. – На самом деле, это всегда делалось для передачи знаний, потому что способности наследуются, но хаотично. Дети колдунов могут владеть совершенно другой магией, и знания просто пропадают. Ну и для трудоустройства, конечно. Челс повезло, что она осталась работать у Мойв. С работой у нас… не лучше, чем у обычных людей. Так что с моим дипломом и сертификацией зеленой ведьмы я зарабатываю гроши. А сколько вокруг моей учебы было шуму!

Повисло молчание, во время которого Софи раздумывала, стоит ли задавать вопрос про книгу и расшифровки.

– Как работает Хартия? – Клэр первая не выдержала тишины. – Это просто свод законов? Или она имеет физическое воздействие, вроде как… не знаю… нарушишь запрет – умрешь?

Серафина вынырнула из своих размышлений и кивнула:

– Ты правильно уловила суть – это магическая конституция. Поскольку Конгрегация является нашим правительством, перед ней отвечают все ковены и независимые колдуны, которые хотят иметь права в магическом сообществе. Инквизиторы… по большому счету они канцелярские крысы. Ведут учет магических артефактов и книг, находящихся у них в распоряжении, занимаются исследовательской работой, заседают в Совете. Хартия – это мирный договор, удерживающий магический мир от коллапса.

– Этой ночью ты хотела сказать, что мы могли бы посетить Солис вместе? – осторожно уточнила Софи. – Почему Люсьен этого не хочет?

– Скорее всего, он опасается, что тебя станут допрашивать, – ответила Серафина, бросив на нее обеспокоенный взгляд, словно все еще не хотела об этом говорить. – Скорее всего, это вопрос времени, когда Конгрегация заявится к тебе и начнет выпытывать то, что не получалось узнать у Агаты.

– И это…?

Серафина покачала головой.

– Не будем об этом. Не здесь.

Софи начинали надоедать бесконечные недоговорки. Хотелось уже разобраться, в чем дело и во что она впутала Клэр. Было даже смешно, каким простым и безобидным все выглядело. Внезапно свалившееся наследство, маленький городок, магия – все это походило на начало легкой уютной истории, которая может скрасить промозглый вечер. Но прошло всего две недели – и из шкафов посыпались скелеты, грозя превратить едва налаженную жизнь в кошмар.

Но ей оставалось только смириться и запастись терпением. Небо расчертила вспышка молнии, и сразу же за раскатом грома начался ливень, накрыв Сент-Ивори плотным куполом.

Сайлас расхаживал по крыльцу взад-вперед, периодически бросая нетерпеливые взгляды на наручные часы. Стрелки ползли вперед, а дверь так и оставалась запертой. Пару раз на крыльцо поднимались покупатели, но, увидев табличку «закрыто», сразу уходили. Один только Сайлас решил подождать.

Вскоре разгулялся ветер. Дождь сначала мелко накрапывал, а в следующее мгновение полил стеной. Из-за угла выбежал уже знакомый Сайласу кот и зашлепал мокрыми лапами по лестнице.

– Опять ты. – Понаблюдав за тем, как кот отряхивается, Сайлас огляделся.

На крыльце не было мисок, и выглядело животное бездомным, но почему-то постоянно крутилось вокруг, когда он приходил.

Серая шерсть, сбившаяся мокрыми комками, по цвету стала походить на уголь. Сайлас опустился на корточки и посмотрел коту в глаза.

– Признавайся, на кого работаешь? – Он резко схватил его за шкирку и встряхнул. Кот от неожиданности зашипел и беспомощно замолотил лапами по воздуху, но превращаться в человека не спешил.

Либо действительно обычный кот, либо чересчур продуманный.

Вдруг он царапнул Сайласа по руке – да так, что по запястью потекла струйка крови, – и отбежал в угол. Сайлас точно поймал бы его и надрал уши, если бы не щелкнул дверной замок.

На крыльцо вышел Люсьен и смерил Сайласа презрительным взглядом:

– Забавно, но этот же вопрос я давно хочу задать тебе.

Сайлас взглянул на него снизу-вверх:

– Какой?

– На кого ты работаешь. Или хочешь сказать, влюбился в Софи с первого взгляда и поэтому ошиваешься здесь?

– А что, если так?

Люсьен поморщился.

– Вы, смертные, очень поверхностны, но ты не похож на идиота. Придумай что-нибудь поубедительнее.

– Спасибо и на этом. – Сайлас поднялся, натянув на расцарапанное запястье рукав свитера, выглядывающего из-под кожаной куртки. – Чей это кот? – Он кивнул в темный угол.

По взгляду Люсьена было понятно, что тему он менять не собирается, но, очевидно, новолуние благотворно повлияло на его настроение.

– Ничей, – ответил он. – Увижу еще раз, что ты его мучаешь, – руки оторву.

Кот обиженно сидел в углу, но Сайлас не опустился бы до извинений перед животным. Хватало и того, что приходится любезничать с феей. В его присутствии все еще было неуютно, но, кажется, он и правда был почти безобиден.

– Когда вернется твоя хозяйка?

Люсьен бросил мрачный взгляд Сайласу за плечо.

– Уже здесь.

Сайлас обернулся и увидел два бегущих по тротуару силуэта. Шел проливной дождь, поэтому разглядеть их было трудно, но Софи он узнал сразу. Белое пальто выделялось в окружающей серости, намокшие светлые волосы прилипли к лицу и шее, закрутившись на фарфоровой коже спиралями. Она словно была соткана из солнечного света.

Он отвернулся, чтобы странное наваждение развеялось. Конечно, она симпатичная, и он все еще планировал вытащить ее на свидание, но лучше не засматриваться – от греха подальше, как любил повторять его дед, чтоб земля ему была навозом.

– Люсьен, поставь чайник, – распорядилась рыжеволосая женщина, взбежав по крыльцу. Она кивнула на Сайласа и спросила так, будто он не стоял рядом с ними: – Чего клиента на пороге держишь?

– Это особый клиент, – елейным голоском протянул Люсьен. – Ему нужна моя хозяйка.

– Фу, – рыжая сморщила нос. – У нас такие словечки под запретом. Вы, колдуны, до сих пор живете в позапрошлом веке?

Софи поднялась на крыльцо следом за ней, шурша пакетами в руках, но не стала разглядывать стоящего в тени Сайласа. Люсьен задумчиво оглядел улицу за их спинами.

– Она скоро придет, – сообщила рыжая, поправляя мокрые волосы. – Осталась поговорить с подругой.

Люсьен поджал губы:

– Похоже, что мне интересно?

Еще раз окинув Сайласа взглядом, женщина косо ухмыльнулась.

– Ты не говорила, что он такой красавчик.

Софи повернулась к нему – она словно впервые заметила, что он здесь стоит, и приоткрыла рот от удивления:

– Ох… вы пришли за амулетом? Простите, у нас… – Ее глаза забегали, и Сайлас снова ощутил странное дежавю, будто уже проживал похожий момент, видел этот взгляд. – У нас был перерыв. Долго ждали?

Рыжая забрала у Софи пакеты, вцепилась в помрачневшего Люсьена, который тут же раздраженно скинул ее руку со своего предплечья, и они зашли в лавку, оставив их наедине.

– Совсем немного. – Он натянуто улыбнулся и, дождавшись, пока шаги утихнут, добавил: – Ваш фамильяр просто душка.

Софи вздохнула, но не выглядела удивленной или рассерженной. Значит, такое поведение действительно было в порядке вещей. Сайласом вдруг овладели черти из кошмаров – никак иначе свое поведение он бы объяснить не смог при всем желании, – и он протянул руку, чтобы поправить светлую прядку, грозившую вот-вот упасть Софи на глаза, но она вдруг испуганно отшатнулась.

– Простите. – Софи прикрыла веки и надавила на них пальцами, прежде чем поднять на Сайласа извиняющийся взгляд. – На меня недавно…

Она замолчала, но Сайлас понял. Ему было доподлинно неизвестно, что тут случилось у босса, и на секунду в нем взметнулось раздражение – исключительно по той причине, что босс своей нетерпеливостью усложнил ему задачу. Вот как теперь очаровывать женщину, которая шарахается от прикосновений, потому что на нее недавно напали?

– Не извиняйтесь, – напряженно ответил он. – Я не должен был вас касаться, не спросив разрешения.

– Можно на «ты», – Софи улыбнулась, и раздражение Сайласа мгновенно улетучилось. Она действительно вызывала в нем странные чувства, каких он давно не испытывал. Это даже причиняло дискомфорт.

– Зайдем внутрь? Если вы не закрыты, конечно.

– Да-да, пожалуйста, – пропустив его вперед, Софи зашла следом и закрыла дверь.

Она поежилась, стягивая с себя мокрое пальто. Сайлас не додумался сразу предложить помощь, поэтому неловко маялся возле полок, ожидая, пока Софи разденется. В лавке было прохладно, из квартиры сверху звучали приглушенные голоса, по навесной крыше стучал дождь… Здесь было весьма уютно. Сайлас вдруг подумал про кота, который остался мокнуть на крыльце, но быстро выкинул это подлое животное из головы – царапины все еще болели и кровоточили. Гораздо интереснее оказалась другая мысль. Он опустил голову, чтобы скрыть улыбку.

– Ты рассказала обо мне подруге?

Софи спешно отвела взгляд, отчего Сайласу захотелось улыбнуться еще шире.

– Нет. – Дрогнувший голос выдал волнение, хотя она очень старалась говорить твердо. – Мы просто обсуждали заказы.

– Вот как, – он ухмыльнулся и обогнул одну из полок, медленно двинувшись в сторону Софи. – Ты так и не ответила в тот раз.

Она удивленно вскинула голову, и в больших светлых глазах мелькнуло понимание.

– А… Ну, наверное, да. Только мне правда некогда – лавка… – Она махнула рукой и попыталась протиснуться мимо Сайласа, но он загородил единственный путь отхода. – Может, выпьешь с нами чаю? Оставайся.

Сайлас понял, что волнение вызвано не столько его близостью, сколько вторжением в ее личное пространство, и все же отступил назад. Задумавшись, он провел пальцами по зудящим царапинам: как бы этот кошак ему чего не занес. Его жест не ускользнул от взгляда Софи, и она растерянно захлопала ресницами.

– У тебя кровь, – озвучила она очевидную вещь, а потом вдруг взяла Сайласа за руку очень будничным и нежным жестом, при этом без всякого подтекста, словно такое ей просто свойственно. – Пойдем.

Сайлас как зачарованный пошел за ней. На секунду он даже потерялся в пространстве. Поведение этой ведьмы выбивалось из всех привычных ему рамок. Когда он приходил сюда под чужой личиной, совершенно истощенный и уставший, Софи не раздумывая принесла ему воды. Даже теперь, когда он буквально загнал ее в угол и вынуждал пойти на поводу у своих корыстных мотивов, Софи все равно проявляла заботу.

Она отпустила его руку, чтобы подняться по узкой лестнице, и ладонь кольнуло неприятным холодом. Эта ведьма интриговала. Хотелось окунуться в эти эмоции с головой и посмотреть, что из этого выйдет. Только сейчас он не мог себе позволить такую… глупость. Особенно когда оказался так близок к осуществлению своей задачи. А вот после… после можно попробовать.

Поднявшись в квартиру, Сайлас огляделся, сразу подметив коридор. Скорее всего, он и вел в личные комнаты. С кухни высунулась рыжая подружка.

– Сайлас, познакомься с Клэр.

Клэр вздернула подбородок и надменно улыбнулась. Она выглядела как поверхностная красотка, гардероб которой стоил больше этого дома. Сайлас покосился на милую улыбчивую Софи, совершенно не понимая, как они могут быть подругами.

– Рад встрече. Очень уютная квартира.

Пока Софи искала аптечку, Сайлас задумчиво наблюдал за ней. Конечно, он уже задавался вопросом, какая сила досталась наследнице могущественного рода. Зелья явно готовил кто-то другой, книга по чарам для новичков намекала на то, что Софи много лет жила как обычный человек и, лишь получив наследство, стала интересоваться магией. Хотя у Софи не было выраженных талантов, в ней чувствовалось что-то неуловимо сильное. Рядом с ней вся его боль словно улетучивалась и на поверхность с самого дна поднималось желание стать для нее кем-то, кого он давно похоронил. Кем-то лучше. Чтобы заслужить хотя бы один восхищенный взгляд, направленный на него настоящего, а не на… маску.

Он замер, пораженный внезапной догадкой.

Психоник.

Не самая распространенная, но сильная нематериальная магия, похожая на магию босса. Сайлас встречал только темных психоников, которые развращали людей, вынуждая предавать свои принципы и идти на поводу у худших пороков. Это проще. Наставник всегда говорил, что гораздо сложнее отыскать в людях свет, чем заставить их поддаться тьме.

Сайлас даже почувствовал облегчение, придя к этому выводу. Это многое объясняло, и в его реакции на Софи не было ничего удивительного.

– Что он тут делает? – Из коридора бесшумно вышел Люсьен и скрестил руки на груди. – Клиентов мы здесь не обслуживаем.

Софи наконец отыскала аптечку и подошла к Сайласу, словно хотела загородить его от Люсьена. Выглядело это почти комично, учитывая их разницу в росте.

– У него царапины на руке, и… – Софи повела плечом. – Ну, я подумала, что он может остаться на чай. – Она обернулась, подняв глаза на Сайласа. – Ты ведь останешься?

Увидев, какую гримасу скорчил Люсьен за спиной хозяйки, он не смог удержаться от тихого смешка.

– Конечно.

Оставив куртку на вешалке возле лестницы, Сайлас прошел в комнату. Софи уже сидела на диване возле кофейного столика и рылась в аптечке.

– Перекись недавно закончилась, я не успела купить новую, – лепетала Софи, перебирая содержимое аптечки. – Но есть йод.

– На чердаке остался пузырек антисептического зелья, сказал вдруг Люсьен, прислонившись спиной к стене. Софи бросила на него странный взгляд и свела брови у переносицы.

– Ты хотел сказать недопитый виски? – насмешливо уточнила Клэр, гремя тарелками. – Скорее всего, он уже выдохся.

Ее тон звучал иронично, но Сайлас не понял, к чему это относится. Гроза за окном разбушевалась так сильно, что был слышен треск деревьев, сгибаемых под натиском холодного ветра. Зато в квартире было тепло и уютно, и, глядя на Софи, Сайлас подумал, что хотел бы, чтобы и его дом был таким. Возможно, как только он найдет расшифровки, сможет отойти от дел? Но он не представлял, чем станет заниматься, если уйдет от босса. Сайласу нравилось выполнять задания, нравилось служить какой-то цели, и ему казалось, что без этого он перестанет понимать, что из себя представляет.

– Меня беспокоит погода. – Клэр вышла из кухни и взволнованно посмотрела на дребезжащее окно. – Фина уже должна была вернуться.

– Наверное, пошла домой, – ответила Софи, вытаскивая из аптечки упаковку лейкопластырей.

– Нет, она собиралась вернуться, – надавила Клэр. – Может, отправить за ней Люсьена?

Тот скривился, но посмотрел на Софи, очевидно, ожидая команды. Поднявшись с дивана, она прошла мимо Сайласа к арке, ведущей в коридор, и остановилась рядом с Люсьеном.

– Но там такой ливень… – На лице у нее проступило беспокойство. – И гроза.

Сайлас с легким раздражением понаблюдал за тем, как Люсьен отлепился от стены и шагнул ближе к Софи, на что та никак не отреагировала, словно это было в порядке вещей.

– Гроза волнует меня в последнюю очередь. В чем я сомневаюсь, так это стоит ли оставлять тебя одну с этими людьми.

– Эй! – возмутилась Клэр, повернувшись в их сторону.

Софи весело прищурилась в ответ.

– Тогда возвращайся скорее.

Наклонив голову, Люсьен улыбнулся и посмотрел на нее таким взглядом, что Сайлас невольно вспомнил свое предположение о влюбленности, которое уже не казалось бредовым. Будь он проклят, если эти двое сейчас не флиртовали.

Сайлас думал, что уже ничто не способно его удивить, но это… Он еще помнил уроки о магических существах, когда им говорили, что фейри – опасные хищники, способные вырвать скелет, не приложив даже крошечного усилия. Ритуалы с фейри были строго запрещены, потому что, попав в мир людей, эти ненасытные твари начинали сеять хаос и устраивали кровавую баню. Нередко они убивали и призывающих, потому что сочувствием и способностью привязываться были совершенно обделены. Если только не воспринимали человека как свою собственность, о чем трепетные барышни с незапамятных времен сочиняли сказки, называя это любовью и мечтая о щедром и преданном женихе-фейри. Каково же было их разочарование, когда их похищали и запирали в кишащих тварями темных измерениях, из которых нет выхода. Фейри могли выглядеть как люди, но повадками больше походили на животных. Оборотни были и то человечнее.

Однако прецедент Ансуортов даже включили в обучающую программу как единственный зафиксированный случай приручения фейри. Ни у кого не было ответа на вопрос, как это вышло. Босс имел свою теорию на этот счет, и она, конечно же, была связана с книгой, но они не знали наверняка.

Одомашненный он или нет, Сайласу было жутко от присутствия этой твари. Он бы в жизни не захотел подойти к нему ближе, чем на полметра… И либо он вел себя так, следуя какому-то коварному плану мести – ведь использовать непосвященную проще всего, она, наверное, даже не имела понятия, что он такое… либо Софи действительно очаровала это мерзкое существо. В таком случае ее способности должны быть просто выдающимися, но Сайлас склонялся к первому варианту.

Когда Люсьен наконец ушел, Софи развернулась к Сайласу и как ни в чем не бывало позвала его легким кивком. Пока они шли по коридору, Сайлас раздумывал, не открыть ли Софи глаза на то, кем является ее фамильяр на самом деле. По сути, ему это было не нужно, но он чувствовал ответственность. Может, потому что обманывал ее сам, и, если обратить внимание на чужую неискренность, это может сыграть ему на руку; а может, потому что их связывала общая кровь – пускай родство было очень отдаленным, и история семьи, к тому же Сайласу хотелось ее защитить. Но он молчал до тех пор, пока они не поднялись на чердак.

Сайлас был как никогда близок к цели. По пути он мельком осмотрел комнату Агаты и старался сильно не пялиться, попав на чердак, но его охватил мандраж от осознания, что где-то на этих полках или стеллажах в дальней части чердака может быть спрятана расшифровка, а может, и сама Книга Печатей.

– Присаживайся. – Софи махнула ему на кресло и отошла к столу, на котором среди раскиданных бумаг стояли какие-то колбы.

Сайлас остался стоять и присмотрелся к столу. Расшифровка могла быть и здесь, но вряд ли ее оставили бы на таком видном месте. Нет, искать надо в более укромном месте. Вот только как? Люсьен ушел, Софи без него действительно беспомощна. Шанса лучше, чем этот, уже не будет, однако Сайлас колебался. Он разглядывал спину Софи, мокрые золотые пряди, подкрученные от влажности, и не мог сообразить, что делать.

Но пока она на него не смотрела, решиться на что-то было проще. Он тихо подошел к ней со спины, на ходу вспоминая самое безобидное заклинание, с помощью которого можно было ненадолго погрузить ее в сон, но Софи вдруг обернулась, и они едва не столкнулись.

Она начала терять равновесие, и Сайлас бездумно подался вперед, придержав ее за талию. Из-за этого она оказалась так близко, что он почувствовал запах дождливой улицы, оставшийся на ее одежде, и едва уловимый аромат ее шампуня – сладкий, как медовые яблоки. Попытавшись ухватиться за его руку, Софи слишком сильно замахнулась, и об его висок со всей силы ударилась стеклянная колба.

Сайлас зажмурился и отпустил ее, поднеся руку к голове.

– О боже, прости! – ахнула Софи, быстро отставив колбу и обхватив его лицо ладонями. – Сильно ударила?

Приоткрыв глаза, Сайлас позволил покрутить и осмотреть его голову. Прохладные пальцы Софи коснулись его виска, и они лишь тогда взглянули друг на друга. Софи – все еще держащая его лицо, широко распахнула глаза и разжала пальцы, но Сайлас перехватил ее ладони.

– Все в порядке. Прости, что напугал.

Софи смотрела на него с таким же беспокойством, с каким смотрела на своего фамильяра, и Сайлас подумал… быть может, это просто черта ее характера, и между ними правда ничего нет?

– Нет, это ты прости. Я должна была тебе помочь, а вместо этого покалечила еще сильнее. – Она усмехнулась. – Тебе точно не больно?

Сайласу было больно, но он отрицательно покачал головой.

– Точно.

Ее большие васильковые глаза смотрели прямо в душу, и Сайласу захотелось выложить всю правду. Пришлось приложить всю силу воли, какая у него имелась. Сайлас первым отстранился и отвел взгляд. Он подумал, что их предки, должно быть, тоже испытывали иррациональную тягу к огню, в котором потом горели заживо. Эта мысль вызвала у него сардоническую усмешку.

– Почему ты не умеешь колдовать? – спросил он, снова взглянув на Софи. Она направилась к столу, потянувшись за антисептиком и упаковкой пластырей, но на полпути замерла, обернувшись к нему.

Покачала головой, все же взяла лекарства и кивнула на кресло. Сайлас продолжил обдумывать наименее травматичный для нее план действий, поэтому безропотно опустился в кресло и протянул руку, когда Софи встала одним коленом на подушку, оказавшись практически между его ног. Сайласа занимало слишком много других мыслей, чтобы он смог отреагировать на это как мужчина, но он вдруг задался скабрезным вопросом о том, как бы отреагировал Люсьен, увидев свою хозяйку на коленях перед другим. Если задуматься, Сайлас был рад, что не узнает ответ. Ему было любопытно, какая из его теорий об отношениях Софи и ее фамильяра верна, но в то же время знать не хотелось.

– Мой отец женился на обычной женщине. – Софи капнула немного зелья Сайласу на ладонь и растерла бумажной салфеткой, которую вытащила из кармана юбки. – Не знаю, почему он решил жить вне магического сообщества, но, судя по тому, что я узнала за последние три недели, он не переставал изучать и практиковать магию, только делал это тайно и редко. Он был археологом, как и моя мама. Я не знала ничего о нашей магии до того, как… – Она использовала заминку, чтобы вытащить пластырь, но Сайлас понял, что она решает, стоит ли врать. – До того, как приехала сюда летом после его смерти. Правда, тогда мне стерли память, и много лет я даже не помнила, что здесь произошло.

Сайлас прикрыл глаза. Его воспоминания тоже были размыты, но не из-за чужого воздействия. И все же он… помнил. Урывками, так, что восстановить картину целиком не получалось, и он часто думал, что просто выдумал себе поляну с фиолетовыми цветами и слова, которые часто звучали в его голове незнакомым голосом, но теперь все встало на свои места. Софи была здесь тем летом. Они уже были знакомы.

Интересно, терзало ли ее тоже чувство смутного узнавания? Думала ли она, что они могли видеться раньше? Или так ничего и не помнила?

– Скорее всего, твой отец… хотел тебя защитить, – сказал Сайлас спустя минуту, за которую Софи успела заклеить его ладонь пластырем и поднялась на ноги.

Он тоже встал, отчетливо осознавая, что надо действовать прямо сейчас. Если он хочет найти хоть что-то, медлить больше нельзя.

– Да, я понимаю это, – ответила Софи, чем отвлекла его от лихорадочного прокручивания вариантов действий, ни один из которых не был безболезненным, – но иногда мне кажется, что если бы я знала, от чего он пытался меня защитить, если бы только могла с ним поговорить… – Она помолчала какое-то время, в которое Сайлас лишь смотрел на нее, давая выговориться, потому что эти чувства были ему хорошо знакомы. Наконец Софи продолжила: – Это, наверное, глупо, но я до сих пор пытаюсь найти его дневник. Я помню, что привезла его с собой тем летом, но с тех пор больше не видела. Вряд ли там найдется что-то важное, но это единственная вещь, которая осталась от него. Возможно, там я смогла бы найти хоть какие-то ответы.

Сайлас замер и даже задержал дыхание. Неделю назад он бы обязательно позлорадствовал, но в этот момент ощутил легкую досаду. Он стоял перед ведьмой, которая должна была стать ему врагом, но вместо этого он хотел, чтобы именно она победила в их маленькой игре.

– Есть одно заклинание, – тихо сказал он. – С его помощью можно найти путь к тому, чего желаешь сильнее всего. Лучше всего оно поддается виаторам[8], но мы можем попробовать вместе.

Софи вопросительно вскинула брови, услышав незнакомое слово, и Сайлас быстро пояснил:

– Мой дар – открывать порталы и прокладывать путь сквозь пространственные искривления. Но еще я могу их создавать.

Она кивнула.

– Как я смогу помочь?

– Закрой глаза и подумай о том, чего хочешь. – Сайлас осторожно взял ее за руку, чтобы передать хотя бы часть своих сил, и, не встретив сопротивления, сжал пальцы сильнее. – Чем отчетливее ты представляешь предмет или место, тем вероятнее сможешь их отыскать. Когда представишь, повторяй «iter ad optatum[9]» несколько раз, пока не почувствуешь, что тебя тянет куда-то. Только тогда открывай глаза. Я буду поблизости, но отойду, чтобы не мешать заклинанию.

Когда Софи заговорила, он отпустил ее руку и сделал небольшой шаг назад. Под потолком что-то замигало, и он удивленно вскинул голову, натыкаясь на ровные ряды рун-усилителей. Да ему повезло!

Разумеется, он слукавил. Необязательно было ждать, пока начнет «куда-то тянуть»: путеводная нить формировалась сразу же и дергала хозяина, лишь достигая цели. Поэтому, когда от центра груди Софи вглубь чердака потянулась серебристая ниточка, Сайлас тут же последовал за ней, стараясь наступать на доски как можно аккуратнее.

Попетляв между стеллажей, нить замерла над одной из верхних полок, где были свалены бумаги и блокноты, и Сайлас уже приготовился схватить один из них; поисковое заклинание почти коснулось обложки! И тут в комнате, из которой они попали на чердак, прозвучал звонкий голос Клэр:

– Я все понимаю, но чай уже двадцать минут как готов.

Нить мгновенно истончилась и посыпалась Сайласу под ноги мерцающим крошевом. Он чуть не пнул стеллаж, но смог сдержаться. Сделал глубокий вдох и быстро схватил блокнот в гладкой коричневой обложке, тут же спрятав его во внутренний карман пальто.

Сайлас был почти уверен, что это и есть дневник Чарльза Ансуорта, но оставалась крошечная вероятность, что он ошибается. Это ему не нравилось, но времени не оставалось.

– Сайлас? – озадаченно позвала его Софи.

– Заклинание развеялось где-то между полок, – он вышел из-за стеллажа и подошел к Софи, с разочарованным видом касающейся того места на груди, где совсем недавно была нить. – Я бы посоветовал поискать дневник там, но, возможно, тебе просто не хватило сил, и заклинание потянуло тебя к чему-то другому.

Впервые за долгое время ему было совестно врать. Потому что это была гнусная, губительная ложь. Софи поверит ему, потому что Сайлас опытнее, но она обладает хорошим потенциалом. Просто, как и любой новичок, нуждается в поддержке, и не только моральной. Сайлас передал ей часть своих сил, а это всегда являлось важной частью обучения.

И все же он соврал, а Софи расстроенно опустила глаза.

– Что ж, это не новость, – выдохнула она.

Сайлас положил руку ей на плечо и слегка сжал, улыбнувшись.

– Ты попыталась, а это главное. Идем, после такого надо отдохнуть.

Они спустились с чердака и молча дошли до гостиной, где уже звучало намного больше голосов. И один из них казался слишком знакомым. Таким знакомым, что Сайлас, еще не осознав, кому он принадлежит, захотел открыть ближайшую дверь и просто сбежать.

– А я говорю, что ты каждый раз приводишь одни и те же аргументы, – услышал он голос Клэр, слегка приглушенный из-за стука вилок о тарелки. – С тобой просто невозможно строить конструктивный диалог.

– Кто сказал, что я вообще хочу что-то строить? – ответил тот самый голос. Сайласа прошиб холодный пот. – Ты задаешься вопросами из области философии, которая по уровню доказательности хуже магии, я отвечаю. Не моя вина, что ответы тебя не устраивают.

– Я не… – Клэр замолчала, потому что Софи и Сайлас вошли на кухню, и он сделал это не столько от большого желания, сколько от безысходности. Ведь Софи в какой-то момент взяла его под руку, и Сайлас просто не мог ее отбросить.

За столом, словно на безумном чаепитии в Стране Чудес, сидели Клэр, Люсьен и колдун, которого Сайлас надеялся никогда не встретить. Он должен был догадаться, должен был почувствовать… Сайлас тут же оборвал себя. Почувствовать присутствие наставника? Невозможно. Ему заблокировали магию, и Сайлас должен был помнить, что это его вина.

В комнате ничего не изменилось, лишь время для него резко замедлилось, превратившись в липкую резину.

Один из его худших кошмаров воплотился в жизнь, и бежать было некуда. Демоны полезли из всех щелей и накинулись разом, терзая плоть и обгладывая кости. В ушах зашумело. Сайлас сглотнул вязкую слюну, так и не найдя в себе сил, чтобы заговорить.

Алистер молча смотрел на него, и потускневшие серые глаза казались Сайласу незнакомыми. Он больше не знал человека, который его воспитал, и он не был уверен, что хочет этого. Но обида, из-за которой Сайлас предал его, давно улеглась, а чувство вины с каждым днем лишь увеличивалось. Софи и Клэр бросали вопросительные взгляды то на него, то на наставника, но тишину в конечном итоге нарушил Люсьен:

– А я-то все думал, почему твое лицо кажется мне знакомым!

В гостиной раздались шаги, и наставник почему-то бросил за спину Сайласа встревоженный взгляд, но обернувшись, он увидел на входе в кухню лишь незнакомую темноволосую ведьму, вытирающую мокрые руки о свитер. Она замерла, увидев его, и посмотрела на Софи.

– Какого черта здесь делает он? Ты хоть знаешь, кто это?

– Кто? – встряла Клэр, но помощь пришла с неожиданной стороны.

– Серафина, не надо, – строго сказал наставник, но ведьма быстро развернулась и, схватив с вешалки у лестницы мешковатую куртку, быстро сбежала по лестнице вниз. Громыхнула дверь, и воцарилась тишина, нарушаемая лишь стуком капель в окна. Наставник прикрыл глаза ладонью, но тут же убрал ее и поднял взгляд на Сайласа.

– А правда, что ты здесь делаешь?

Сайлас молчал. Чутье подсказывало ему, что нужно как можно скорее открыть ближайшую дверь и убраться отсюда подальше, потому что расспросы не приведут ни к чему хорошему.

– Погоди. – Он посмотрел на Софи, глядящую на него с тем же подозрением, что и Клэр, и из глубин разума вдруг выплыло запоздалое осознание. – Серафина… Пауэлл?

– Пауэлл-Сомер, – уточнила Софи.

– Вот черт! – раздраженно прошептал он, кинувшись к вешалке.

– Стоять!

Клэр вскочила из-за стола, но не успела бы. Сайлас бросил взгляд на наставника, который даже не дернулся в его сторону, так и продолжая молча смотреть на него с какой-то нечитаемой эмоцией, и метнулся в гостиную. Перескочив через половину ступеней, он выбежал на порог – и только там понял, что совершенно не представляет, где искать ведьму.

Дождь до сих пор не закончился. Если она и пошла туда, куда он подумал, то могла использовать ключ-портал или пройти тайными тропами… Поисковое заклинание не может привести к человеку. Прекрасно было бы иметь порошок итера, обнаруживающий следы. В голове билась лишь одна мысль: лишь бы она не пошла в Конгрегацию. Это будет конец. Сайлас приходил в лавку много раз, там остался его магический след. Его выследят, а значит, доберутся и до штаба…

– Мр-мяу? – раздалось из-под ноги.

Сайлас посмотрел вниз и увидел кота. Что ж, в такой ситуации можно и рискнуть.

– Ты видел, куда пошла ведьма? – спросил он без особой надежды: глупо ведь надеяться, что это волшебный кот. Однако животное очень осознанно моргнуло и спрыгнуло с крыльца. На тропинке он обернулся, словно проверяя, идет ли Сайлас. Он выбежал под дождь, и кот припустил на задний двор, откуда обычно приходил.

Там росли высокие кусты, которые было трудно не заметить, ведь лавка стояла особняком от всех домов на улице. Сайлас почувствовал магию, очень похожую на свою, только созданную не виатором. Кто-то использовал активатор порталов, чтобы сформировать сжатие именно здесь. Это показалось ему странным, и он невольно провел рукой по колеблющейся границе, пытаясь считать хоть какой-то опознавательный знак. Но через шелест дождя вдруг послышался другой шум – открывшаяся дверь и торопливые шаги. Больше медлить он не мог.

Плюнув на меры предосторожности, Сайлас раздвинул сухие ветки и шагнул в сжатие, которое внезапно закрылось за его спиной. Это значило лишь одно: кто бы ни установил эту штуку, на ней был ограничитель. И Сайлас только что воспользовался самым последним проходом.

От второго хлопка двери Софи вздрогнула, и это мгновенно вытащило ее из оцепенения.

– Так и знал, что сбежит, – хмыкнул Люсьен. – Ну, нам же лучше.

Клэр, после неудачной попытки догнать Сайласа присевшая на стул, тут же взорвалась:

– Лучше?! Да с тех пор как мы приехали, ни дня не прошло, чтобы ничего не случилось! Если этот маньяк навредит Серафине… Надо ей позвонить! Слава богу, у нее хотя бы раскладушка есть, в отличие от вас, пещерных жителей.

– Сайлас ей ничего не сделает, – заявил Алистер, скрестив руки на груди, и Софи только теперь поняла, что произошло.

Сайлас узнал Алистера. И это явно была не самая приятная встреча.

– Спасибо, что поделился своим авторитетным мнением, великий мастер Ордена джедаев. – Клэр закатила глаза и, набрав номер Серафины, поставила звонок на громкую связь. – Но я лучше подстрахуюсь.

Гудки не прекращались, эхом отдаваясь в ушах, и Софи вдруг поняла, что забыла отдать Сайласу заказ. А вдруг он больше не вернется?

– Он не забрал амулет, – пробормотала она, кинувшись к лестнице.

– Куда… – возмутилась было Клэр, но телефон перешел на автоответчик, вынудив ее отвлечься.

Спустившись в лавку, Софи схватила из корзинки амулет и выбежала на крыльцо. Глупо было надеяться, что Сайлас еще не ушел, но она приняла решение раньше, чем успела подумать.

Дождь и не собирался заканчиваться. Сильные порывы ветра сносили оставшуюся листву, и она тут же превращалась в разноцветное месиво на асфальте. Из-за угла вдруг послышался слишком громкий шорох, и Софи без раздумий выбежала под дождь. Сгустившиеся за домом тени казались объемными. Из-за пасмурной погоды в шесть часов вечера было гораздо темнее обычного, и все же Софи смогла разглядеть силуэт.

Присмотревшись, она тихо сказала:

– Сайлас? Ты… не забрал…

С каждым словом ее уверенность таяла, потому что силуэт выглядел странно. Он, как манекен, недвижимо стоял в темноте, и только когда Софи попятилась, отмер и быстрым шагом двинулся в ее сторону.

– Расшифровки, – зашипел он, схватив ее за руку. – Не смей говорить, что их нет в лавке, это наглая ложь! Они нужны мне. Сейчас!

Софи от страха сжалась, не в силах закричать или вывернуться. Голос показался ей знакомым. Неужели Ригби вернулся?! Почему сейчас?!

Мысленный поток прекратился, когда ее прижали к стене, а горла коснулось холодное лезвие. Софи оцепенела, сжав в руке амулет, чтобы не выронить. С ней такое случалось однажды – в одной из маминых экспедиций в Египте. Тогда она выяснила, что в моменты опасности начинает мыслить рационально и проявляет необычайное спокойствие. Возможно, вот это – настоящий ее талант, а не какая-то магическая одаренность, которую в ней безуспешно пытался отыскать Алистер.

– Чего вы хотите? – спросила она, стараясь двигать только губами и не дышать грудью. Лезвие давило на кожу, и, судя по появившемуся зуду, оно было хорошо заточено.

– Семь лет я пытался добыть для них эти дьявольские расшифровки, – дрожащим голосом поделился незнакомец, убрав нож и стиснув ей шею ладонью. – Все эти годы… Я молился, как Иона во чреве кита, но Бог не услышал, не простил мои грехи, потому что таким, как я, нет прощения. Мерзость, которую они поместили в меня… она сжирает, выжигает меня изнутри… Они избавят меня от этой муки, если я дам им то, чего они хотят.

Радовало, что нож теперь не прижимался к горлу, но закричать она не могла. Незнакомец продолжал бормотать что-то бессвязное – и вдруг наклонился ниже, оказавшись в пятне света дальнего фонаря.

Софи округлила глаза и пораженно ахнула:

– Мистер Хейл! Что вы…

Тот замер и сжал пальцы на ее горле сильнее, почти перекрыв кислород.

– Хватит, я больше не стану вас слушать, – прорычал он. – Все из-за жадности старой карги! Я ведь просил ее, умолял. Но ей было плевать на то, что сделают со мной, если она не отдаст эти проклятые бумажки. Все это от греха, ведь он рождает только больший грех. – Лезвие уперлось Софи в живот. – Ты же не хочешь повторить судьбу Агаты? Говори!

– Что?! – выдохнула Софи, когда хватка на горле ослабла. Нож распорол ткань свитера, как бумагу, оставив на ее теле царапину.

– Ты неплохой человек, – надрывно произнес Хейл. – Прошу, избавь меня от этого мучения!

Ситуация была со всех сторон ужасной, но в его голосе слышалось такое отчаяние, что горло сжималось уже от сочувствия. Софи не понимала, что с ним происходит, и совсем не могла ему помочь.

– Мистер Хейл, – успокаивающе заговорила она, рискнув положить ладонь на руку, сжимающую нож. – Вам необязательно это делать. Мы можем помочь – только скажите, кто вам угрожает? Мистер Ригби?

Хейл нахмурился, расслабив руку, и Софи наконец смогла нормально вдохнуть.

– Не пытайся заговаривать мне зубы, дрянь, – прорычал он и вдруг дернулся, как испуганный зверь.

Совсем рядом послышались взволнованные голоса. Громче говорила Клэр, но звучало и приглушенное бормотание Люсьена.

Только теперь Софи стало по-настоящему страшно. Что, если Хейл накинется на кого-то из них?!

Скорее всего, пережить это сможет только Люсьен, но ведь ему тоже будет больно. Хотелось предотвратить неизбежное, но инстинкт самосохранения подсказывал, что кричать в таких обстоятельствах не стоит.

– Так и знала! – Клэр первая завернула за угол и резко остановилась, сжав кулаки. – Давай без глупостей. Отсутствие смертной казни в Мэне тебя не спасет. Что тебе нужно? Деньги или дом? Или ты с кем-то из этих… темных?

Она сделала маленький шажок вперед, но Хейл уже был на взводе. Он прижал Софи спиной к себе и снова приставил нож к ее горлу.

Люсьен дернулся и так же быстро остановился, не сводя глаз с ее шеи. Софи почувствовала, как по коже потекла теплая струйка крови. Сердце бешено колотилось, успокаивали лишь шершавый шнурок амулета в руке и взвинченность Люсьена, которую она наконец чувствовала.

Дождь промочил ее насквозь, но Софи не ощущала холода.

– Смертная казнь лучше того, что со мной будет, – сказал срывающийся голос прямо над ухом. – Я никогда не хотел убивать. Мне не оставили выбора! И теперь я буду… буду гореть в Аду.

Хейл зарыдал у нее над ухом, а Софи перевела взгляд на Клэр и вдруг поняла, что если умрет сейчас, то ей бы не хотелось, чтобы за нее мстили. Клэр… она может стать одержима этим. Прикрыв глаза, Софи слабо качнула головой – настолько, насколько позволяло положение.

– А я все думал, почему ты тут крутишься. – Люсьен, все это время стоявший позади, медленно вышел вперед. Его тень была странной, будто свет падал на нее с разных сторон, создавая ломаные линии. – Агата тебе помогла, когда ты загибался, – и так ты отплачиваешь ей за добро?

– Добро? – Софи не нужно было видеть лицо Хейла, чтобы понять, что он злобно ощерился. – Все вы, колдуны, – высокомерные ублюдки! Чем я провинился? Почему я должен страдать из-за ваших политических распрей? Мне плевать, кто и чего хочет добиться, плевать на вашу свободу. Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое! Я хочу жить!

– Хейл, не надо, – внушительно сказала Клэр, не сводя встревоженного взгляда с Софи. – Кто бы тебе ни угрожал, это можно решить.

Хватка на предплечье Софи стала крепче, и Хейл попятился, утаскивая ее следом за собой к темным кустам.

– Вы не понимаете – они очень влиятельные люди! – Казалось, он бредит. – Но раз не хотите по-хорошему… она отправится со мной. И то, что сделают с ней, гораздо хуже того, что сделали со мной.

Он трясся, и Софи чувствовала, что нож все сильнее давит на шею.

– Ну чего вы тут… – в полоске света появился Алистер, и рука Хейла вдруг резко дернулась.

– Нет! – взвизгнула Клэр и зажала рот ладонями.

Софи не чувствовала ничего – ни боли, ни холода, ни горячей крови, брызнувшей из раны. Хейл резко отпустил ее, и она рухнула на землю. Дыхание стало прерывистым, перед глазами все помутилось, словно в них попала вода.

С глухим звуком на землю упал нож. Софи попыталась дотянуться до горла, но рука онемела. Расфокусированным зрением она увидела два силуэта, почти слившихся в один. Хейл кинулся в кусты и громко выругался, потом раздался звук удара о землю и сдавленный стон.

Софи начала отключаться, теряя последние крупицы осознанности.

– Помоги ей! Это случилось из-за тебя, так сделай хоть что-нибудь, ты же колдун! – истерично вопила Клэр. – Ты… черт побери, ЭТО ЕЩЕ ЧТО ТАКОЕ?!

Последним, что Софи услышала перед смертью, было утробное рычание. Земля под ней содрогнулась, повеяло холодом и затхлостью, а потом сознание окончательно ухнуло в темноту.

Глава 7

– Это было ожидаемо, – буркнул Сайлас, когда портал перенес его в подворотню на окраине Теневого города. Не самая очевидная точка для сжатия, спрятанного в кустах за домом вчерашней непосвященной, но рядом с ней крутились двое светлых. Они-то никогда не брезговали пользоваться Теневым городом, чтобы срезать путь.

Кот мог ходить через него очень долго. Магия порталов работала таким образом, что небольшие объекты вроде листьев, камней и мелких животных не нарушали сохранности заложенного количества проходов.

Сайлас перешагнул через мусор и битые колбы, лежащие на пути, чтобы выйти на пустынную улицу. Кот ждал его у фонаря, прижав уши и нетерпеливо помахивая хвостом. Увидев Сайласа, он требовательно мяукнул и потрусил вверх по дорожке. Не оставалось ничего другого, кроме как следовать за подозрительным котом в надежде, что он приведет куда надо. Чтобы не попасться никому на глаза, Сайлас накинул капюшон. Кто вообще открывает порталы в таких местах?

Жаль, что времени на обдумывание произошедшего было мало. Кот вывел его на более оживленную улицу и, пробежав несколько метров, свернул в переулок. Сайлас ускорился, огибая идущих навстречу колдунов: он уже чувствовал, что там находится пространственное сжатие. Магия внутри него откликалась на подобные аномалии, потому что он и сам был одной из них. Убедившись, что его никто не преследует, Сайлас завернул за угол и очутился в месте, которое мог узнать даже с закрытыми глазами. По ушам ударил городской шум, мимо, просигналив, пронесся черный кэб, и Сайлас понял, что выскочил прямо на дорогу. Он вернулся на тротуар, случайно задев ногой поджидающего его кота. Их выбросило на пересечении трех улиц прямо напротив театра Уиндхем в Центральном Лондоне. В паре шагов располагалась Крэнборн-стрит, переполненная барами и магазинами, некоторые из них работали круглосуточно. Здесь всегда было шумно и оживленно, даже вечером воскресенья.

– Ну? – Сайлас опустил взгляд, совершенно не думая о том, как странно может выглядеть, болтая с котом посреди улицы: в Лондоне это никого не волновало. – Куда дальше?

Кот покрутил головой, нюхая воздух, и побежал в противоположную от Крэнборн-стрит сторону, приведя Сайласа в переулок с дешевыми сувенирными ларьками и не внушающими доверия кафешками. Там он притормозил возле неприметной двери, ведущей в маленький паб, запрыгнул на бочку у входа и скрылся в приоткрытом окошке.

Сайлас слишком долго шел за ним, чтобы теперь засомневаться. На двери были выгравированы руны, отводящие взгляды обычных людей, а значит, внутрь могли попасть только колдуны. Он улыбнулся мысли, которая не посетила бы его во времена юности, когда побеги из-под носа наставников в такие места были развлечением. Им всем не хотелось думать, хотелось лишь творить глупости и наслаждаться жизнью. Но теперь, когда он побывал по обе стороны… это сильнее бросалось в глаза.

Все они прячутся. Только светлые делают это на виду, а темным – и враждебно настроенным, и нейтральным – приходится закапываться еще глубже. Хотя прячутся они по одинаковой причине – потому, что однажды обычные люди испугались, что кто-то может владеть неподвластной им силой. Сайласу было смешно думать о временах, когда ему казалось, что Хартия – это залог мира между людьми, церковью и колдунами. Пока существует Хартия, пока Конгрегация, а точнее церковная ее часть, отказывается вернуть всем колдунам их многовековое наследие и права, ни о каком перемирии не может быть и речи.

Дверь открылась изнутри, вынудив Сайласа отступить назад. Из паба вышли двое мужчин, остановились возле бочки и закурили. На Сайласа они взглянули без особого интереса, видимо, опознав «своего». Было интересно послушать, о чем говорят местные колдуны, но привлекать внимание не хотелось, поэтому Сайлас придержал дверь и вошел в паб, окончательно окунаясь в прошлое. Места в Теневом городе напоминали «изнанку», но там все ощущалось блеклым, фальшивым. В этом же месте было что-то ностальгическое. Из прошлой жизни.

Пестро одетые посетители шумно переговаривались, местами вспыхивали искры и рунические вязи, тут же растворяясь в душном воздухе. Пахло жженым маслом и луком, над барной стойкой висели косы чеснока, обвязанные пучком полевых трав. Бармен протирал бокалы, широко улыбаясь крутящейся рядом с ним официантке.

Сайлас не стал снимать капюшон. Он прошел вглубь помещения, стараясь не разглядывать посетителей слишком откровенно, и обнаружил нишу, скрытую цветочным горшком на высокой треноге. Осторожно обойдя его по кругу, Сайлас увидел низкий столик с двумя продавленными креслами: на одном из них сидела Серафина, обнявшись с большой тарелкой рыбы, приготовленной во фритюре с картошкой. В кресле напротив лежал кот, как сфинкс, вытянув перед собой передние лапы.

Девушка подняла на него тусклый взгляд, в котором тут же пронеслась искра недовольства. Сайлас согнал кота и уселся напротив нее, не спрашивая разрешения. Кот недовольно мяукнул и запрыгнул к Серафине, примостившись под боком.

– Твой кот?

– Не мой, – Серафина нахмурилась, поставив тарелку на стол. – Испугался, что побегу доносить на тебя Конгрегации?

– А ты не собиралась?

Она скривилась так, будто Сайлас ее оскорбил.

– Мне просто захотелось побыть одной. Не каждый день встречаешь человека, из-за которого… – она замолчала, опустив голову. – Знаешь, многие винят в этом Алистера. Говорят, что он позволил этому случиться. И я тоже так думала, пока не увидела, что с ним стало.

Сайлас не хотел это слушать, но и прервать не мог. Ему нужно было убедиться, что Серафина не сдаст его Конгрегации: он не мог так глупо попасться. Но в то же время… он понимал ее боль. Лучше, чем кто-либо. И она имела полное право его ненавидеть. Селестия Сомер была потрясающей женщиной. Сайлас даже вспомнил Серафину; они виделись пару раз, когда та была совсем малышкой. Разумеется, они друг друга не запомнили, да и десять лет назад Сайлас выглядел иначе. Но Серафина, как и многие другие, прекрасно знала, что именно воспитанник Алистера Икабода открыл дверь для темных колдунов во время переговоров десять лет назад, и это он спас оставшегося в живых наследника Ордена тени.

Возможно, во всем этом было что-то судьбоносное. То, что все они внезапно оказались под одной крышей.

– Что будете заказывать? – Перед столиком возникла официантка, разрушив повисшее в закутке напряженное молчание.

Сайлас взглянул на погрустневшую Серафину и подумал, что немного благотворительности его не разорит.

– Что ты хочешь? – более грубо, чем хотел, спросил он. От его тона официантке явно стало неловко, и она, сжав маленький блокнотик пухлыми пальцами, отвела взгляд.

Серафина закусила губу, словно мысленно взвешивала за и против. К большому удивлению Сайласа, она не выдала что-то в духе «я не нуждаюсь в подачках». В темных глазах блеснул огонек, и она с хитрой улыбкой повернулась к официантке:

– Пинту шоколадного стаута, еще одну порцию рыбы с картошкой, пастуший пирог и чуррос со сливочным кремом.

Официантка радостно записала огромный заказ и украдкой взглянула на Сайласа – если ему не показалось, с легким злорадством. Он закатил глаза на это проявление женской солидарности и попросил добавить к заказу светлый эль.

– Может, еще маринованное яйцо? – прощебетала официантка.

Сайлас красноречиво скривился, и она, хихикнув, наконец ушла.

– Ты все это съешь? – скептично уточнил он.

Серафина пожала плечами:

– Если нет – попрошу завернуть с собой. Прощения ты этим не заслужишь, но разве можно отказываться от бесплатной еды?

Усмехнувшись, Сайлас подпер голову ладонью.

– Я не пытаюсь купить твое прощение. Но если ты все же решишь пойти в Конгрегацию, я бы хотел… кое-что прояснить.

У него на такие случаи была заготовлена потрясающая ложь о том, куда он подался после того, как сбежал из Конгрегации.

– Давай-ка я прерву тебя прямо здесь. – Серафина выставила перед собой ладонь. – Не знаю, куда ты исчез после произошедшего, работаешь на темных или ходишь сам по себе, и знать не хочу. Мне плевать. Признаюсь, искушение сдать тебя Конгрегации велико, но это не принесет облегчения. Мне уже двадцать один. Я не дурочка, какой была пять лет назад, когда приносила клятву. И нет, я не утверждаю, что ты сделал правильно, что переметнулся. Просто… – она замялась. – Моя мама сражалась и погибла за идеалы Конгрегации, но все это лишь фасад. Им выгодно, чтобы все было так, – полушепотом закончила она. – Получив власть однажды, невозможно от нее отказаться. Лучше проливать реки крови и топить в ней всех несогласных, чем признать, что перемены необходимы. Очевидно же, что не всех светлых устраивает происходящее.

Вот так новость. Сайлас не ожидал такой отповеди, поэтому просто молча смотрел на Серафину, нелепо приоткрыв рот. В закуток снова ворвалась официантка – на этот раз с огромным подносом. Только когда она ушла, Сайлас окончательно взял себя в руки.

– Интересные размышления для потомственной светлой, – усмехнулся он. – Неужели за последние десять лет все стало настолько плохо?

Серафина отхлебнула пива и сощурилась.

– Не думаю, что мне стоит отвечать на это. Особенно темному магу. Если ты забыл, мы приносим клятву, а я не собираюсь рисковать своей свободой.

– Ты ошибаешься. – Он взял свой бокал и сделал несколько больших глотков, не чувствуя вкуса.

– Ох, только не начинай.

– Что?

– Все эти разговоры… – Она помахала рукой в воздухе и раздраженно пояснила: – Про отсутствие у нас свободы.

– Ты сама это сказала, – пожал плечами Сайлас. – Но я о другом. Ты не права, решив, что я темный колдун. Никогда не приносил никакой другой клятвы.

Конечно, он слукавил. Их с боссом, например, связывала клятва крови, но это другое. Клятва крови – просто залог безопасности. Когда они мальчишками оказались в трущобах Теневого города и были вынуждены годами скрываться не только от Конгрегации, но и от остатков распавшегося Ордена, босс стал очень нервным. Они постепенно обрастали связями, как могли зарабатывали на жизнь, обретали союзников, но ему постоянно казалось, что, как только представится возможность, Сайлас предаст его. Первое время, конечно, он думал об этом. Начало их сотрудничества сложно было назвать добровольным. Но чем больше времени проходило, тем сильнее Сайлас убеждался, что идти ему, в общем-то, некуда. Однако боссу было мало его обещаний, и он вынудил Сайласа принести клятву.

Было во всем этом что-то болезненное, даже трагичное. Сайлас никогда не отличался сентиментальностью, но согласился на клятву не из слепой верности или страха, а потому, что понимал: босс таким образом показывает свою уязвимость. Он и так возвел между ними стену, заставив называть его исключительно боссом и буквально сделав Сайласа посыльным. Но если бы он отказал… конечно, босс не отпустил бы его, однако тогда все могло сложиться совершенно иначе.

В конце концов, босс просто не хотел снова получить нож в спину от человека, к которому привязался. Что же поделать, если свои привязанности он привык демонстрировать таким идиотским образом.

– Но я думала… – Серафина озадаченно нахмурилась. – Если ты не работаешь на темных, если тебя действительно использовали, почему ты не вернулся? Ты мог обо всем рассказать, мог помочь Алистеру…

– Тебе ведь уже двадцать один, – напомнил ей Сайлас ее недавние слова. – Ты уже не наивная дурочка. Как думаешь, мог я ему помочь? Или нас обоих лишили бы магии – и сказочке конец?

Серафина скривила губы.

– Ты всегда такой душка? Не завидую я Софи, если между вами правда что-то происходит.

– Не понимаю, о чем ты. Кстати… – Он зацепился взглядом за дремлющего кота и вдруг вспомнил, что еще хотел спросить. – Почему именно здесь точка выхода у портала? Странный выбор.

Серафина вспомнила про свою еду и потянулась за чурросами. Услышав вопрос, она непонимающе качнула головой.

– Какого портала?

– Через который ты попала сюда, – нахмурился Сайлас. – Кот вел меня по твоему следу.

– Я переместилась с помощью этого. – Серафина подцепила указательным пальцем шнурок на шее. Из-под растянутого свитера выглянул перламутровый кристалл, который Сайлас в последний раз видел у ее матери. Применение таких артефактов требовало большого количества магических сил, и если она действительно использовала его, просто чтобы поесть рыбы с картошкой в Лондоне…

– Ты ведь знаешь, что каждое перемещение с помощью этой штуки сокращает твою жизнь на пару лет? – уточнил он. – Магические артефакты нельзя использовать, когда вздумается.

Серафина цыкнула.

– Не у всех есть твои способности. – Помолчав немного, она снова заговорила: – В детстве, когда мне было грустно, мама телепортировала нас на Лестер-сквер, покупала вафли, а потом мы выбирали одну фигуру на площади, и она придумывала о ней какую-то смешную историю.

Сайлас прокрутил в голове едкий вопрос: «Так, может, в итоге ей не смогли помочь потому, что она тратила слишком много сил на всякую ерунду?» – но сдержался. Ему было просто не понять, как можно жертвовать собой ради другого человека, даже если это кто-то близкий. В юности он не стеснялся своего цинизма, чем пару раз доводил знакомых девчонок до истерики. Нередко его комментарии провоцировали и драки.

Но с возрастом он начал понимать, что это не люди вокруг странные, а с ним что-то не так. Еще бы, ведь его вырастил наставник, который хвалил всех вокруг – но не его. Придирался только к нему, то и дело игнорировал, а уж о каком-то особом отношении из-за того, что его подопечному грустно, и думать было смешно. Сайлас только к двадцати годам научился распознавать чужие эмоции и даже спустя семь лет делал это как робот, наученный по интонациям и мимике понимать, что происходит с человеком и как надо себя вести. И реагировать на такие откровения он не умел. Поэтому максимум, что он мог сделать, – это не развивать тему легкомысленного отношения к магическим артефактам.

Сумка Серафины вдруг громко завибрировала. Кот подскочил, сонно захлопав глазами, но быстро успокоился и вернулся в позу сфинкса. Ведьма вытерла пальцы прямо о кофту и полезла за телефоном.

– Клэр? Что… – Она помрачнела. Из динамика доносились какие-то неразборчивые вопли. – Я не понимаю, объясни спокойно.

Сайлас насторожился. Что могло произойти за полчаса? Наиболее вероятной он посчитал версию, что Клэр заволновалась, не прикопал ли Сайлас ее подружку на пустыре: она казалась явно способной себя накрутить. Но объяснение было чересчур длинным, и с каждой минутой Серафина начинала выглядеть все более озадаченной.

– Превратился в кого? – спросила она наконец, прерывая тираду на другом конце линии.

– …не так важно! – услышал Сайлас особо громкий вопль. – Возвращайся сейчас же, нам нужна помощь!

– Ладно, скоро буду, – сбросив звонок, Серафина с сожалением оглядела еду на столе и шумно выдохнула. – Надеюсь, мне заплатят сверхурочно за это дерьмо. Эй, подойдите, пожалуйста! – Она высунулась из-за цветка и махнула официантке.

Сайласа кольнуло плохое предчувствие.

– Что случилось?

– Тебя это не касается, – отмахнулась Серафина.

– И как ты собираешься вернуться в Сент-Ивори? – Он кивком указал на кулон, висящий теперь поверх свитера. – Ты не можешь использовать это дважды за такой короткий срок.

Серафина раздраженно вздохнула, но призадумалась.

– Найду сжатие, через которое ты попал сюда, – неуверенно протянула она. – Может, этот кот и меня проведет. Он выглядит умным.

Кот потянулся, спрыгнул с кресла и уселся рядом со столиком. К ним наконец подошла официантка, и Серафина действительно попросила завернуть все с собой, тратя время, которого, судя по воплям Клэр, у нее было совсем мало. Когда официантка ушла вместе с тарелками, Серафина задумчиво уставилась на кота.

– Ты можешь не тратить время на дорогу, – сказал Сайлас.

Серафина бросила на него подозревающий взгляд.

– И во что мне обойдется твоя помощь?

– Скажем, одна небольшая услуга в будущем. – Сайлас протянул ведьме руку. – Обещаю, ничего слишком противозаконного.

Поколебавшись немного, она все же протянула руку в ответ, чтобы скрепить сделку.

– Ладно, но это ничего не меняет. Общаться с тобой я не собираюсь.

Сайлас хмыкнул:

– У меня к этому тоже мало интереса.

Через пару минут вернулась официантка с пакетом. Сайлас расплатился и добавил сверху чаевых, чем, наконец, заслужил дружелюбную улыбку.

– Идем, – бросила Серафина, подхватив сумку. – Я ни слова не поняла из того, что Клэр сказала, но, кажется, речь шла о Софи.

Сайлас все еще находился в раздрае после встречи с наставником, но мысль, что с Софи что-то могло случиться, ему определенно не понравилась. Возле двери он остановился и протянул Серафине руку.

– Это необходимо, чтобы портал тебя пропустил.

Серафина немного поколебалась, но все же вложила свою ладонь в его. Кот, уже сидящий около выхода, царапнул дверь лапой. Он явно не планировал их покидать, и Сайлас просто смирился. Главное, чтобы не увязался с ним до дома.

Он открыл дверь прямо в лавку, и они втроем шагнули в темноту. Свет был выключен, неестественная тишина давила на уши. На втором этаже тоже оказалось темно, хотя совсем недавно горел свет.

Сайлас закрыл дверь и повернулся, чтобы снова открыть ее – уже на крыльцо дома, но вдруг она распахнулась сама. Только теперь стало понятно, что света нет и снаружи. Все фонари погасли, вдалеке слышались голоса немногочисленных соседей. На улице располагались в основном магазины, но некоторые их владельцы, так же как и Софи, жили там, где работали. На соседней улице начинались жилые дома, и, судя по тому, каким безжизненным и потускневшим все выглядело, света не было нигде. Дождь перестал лить, но все еще накрапывал, и небо было черным от туч.

Серафина поставила пакет на пол и вытащила из сумки небольшой фонарик, подсветив дверь. На пороге стояла Клэр. Она поморщилась от яркого света, прикрыв лицо перепачканной в крови ладонью, странно дернулась и схватилась за косяк.

Вручив фонарь Сайласу, Серафина поддержала ее под локоть.

– Что случилось?!

Клэр оперлась на ее руку, сделала несколько глубоких вдохов и спокойно проговорила:

– Надо занести в дом тело.

Сайлас пролез в щель между Клэр и дверным косяком. Он еще не понял, что произошло, но внутри словно закопошились черви. Мерзкие, липкие, с комочками грязи, забившейся в горло.

– Чье… тело? – услышал он глухой голос Серафины за спиной.

Не прислушиваясь к обрывкам разговора, Сайлас быстро спустился по лестнице, завернул за угол – и чуть не споткнулся о кота, идущего следом.

– Твою же мать! – Он провел по волосам рукой и стиснул пальцы у затылка.

Свет фонарика сначала выхватил связанного мужчину. Он лежал на траве ничком, не шевелясь. Неподалеку сидел Алистер. В его окровавленных пальцах была зажата сигарета, пепел падал прямо ему на ботинки. Он посмотрел на Сайласа и выпустил в холодный воздух облачко дыма.

– Ну давай, я чувствую, что у тебя на языке вертится очередная мерзкая колкость. Раньше ты на них не скупился.

Сайлас стиснул зубы, едва сдержавшись, чтобы не огрызнуться. Алистер всегда так справлялся с болью, и в этом не было ничего нового. Конечно, он был прав; у Сайласа проскользнула едкая мысль, что у Алистера наблюдается определенный паттерн в отношениях с учениками, но он бы никогда этого не озвучил. Обойдя его по кругу, он увидел накрытое мокрым пиджаком тело.

Ему доводилось видеть мертвецов – это неизбежно, когда живешь в криминальной среде. Сайлас сталкивался со смертью и раньше, но уже давно научился пресекать размышления об этом. Мертвых не вернуть – так зачем переживать из-за чьей-то смерти?

Но впервые за долгое время он ощутил досаду, словно у него забрали что-то очень ценное еще до того, как он успел это рассмотреть.

Он присел на корточки рядом с Алистером и осторожно потянул пиджак на себя.

Бледные щеки покрывала засохшая кровь. Разрез на горле уже не кровоточил, но бурым пятном выделялся на фоне светлой кожи. Волосы слиплись, несколько завитков все еще трепал ветер.

– Как это случилось? – тихо спросил он, накрыв ее пиджаком и усевшись рядом с Алистером. Тот протянул ему пачку сигарет, но Сайлас покачал головой. Наверное, сейчас он бы не отказался от виски.

– Клэр сказала, что этот болтал какую-то религиозную чушь, прежде чем убить ее. – Алистер кивнул на лежащего мужчину. – Он был нотариусом Агаты. Сказал, что кто-то ему угрожает. Остальное я не понял.

– Какого хрена вы тут сидите?! – из-за угла появилась Клэр. – А вдруг кто-то пройдет мимо? Быстро поднимайте задницы!

За ней появилась Серафина, забрала у Сайласа свой фонарик и с причитаниями начала бродить по заднему двору, разглядывая следы крови. Клэр бросила взгляд на тело Софи и, всхлипнув, быстро отвернулась.

– А где Люсьен? – вспомнил Сайлас.

Фамильяра действительно нигде не было видно. Неужели сбежал, как только хозяйка испустила дух? У нее же не было наследников – значит, после ее смерти он освобождался от службы.

Алистер поднялся с земли и, подойдя к мужчине, пихнул его ногой в плечо, чтобы перевернуть.

Помятое грязное лицо тоже было в крови, но совсем немного. Скорее всего, ударился при падении. Он был невысоким, поэтому Алистер с Серафиной легко подхватили его с двух сторон и поволокли в дом. За ними, обхватив себя руками, побрела Клэр. Сайлас проводил их взглядом и поменял положение, упершись одним коленом в мокрую землю.

Он задумался, убрать ли пиджак или нести ее прямо так. Пока он размышлял, кот подошел к Софи с другой стороны и начал что-то ковырять лапой у нее под боком. Сайлас перегнулся через тело и увидел, что привлекло внимание животного.

Окоченевшие пальцы сжимали темный шнурок, на конце которого был закреплен мешочек с вышитым серебряной нитью полумесяцем, еле мерцающим в темноте. Скорее всего, Софи сама заколдовала нить, поэтому свечение было таким слабым…

Она вышла, чтобы догнать его. Вот же… гадство.

Сайлас осторожно потянул за шнурок, и тот легко выскользнул из мокрых пальцев. Он смотрел на амулет несколько мгновений, после чего быстро убрал его в карман. Сейчас на это нет времени.

Трава сзади зашелестела, но он отмахнулся.

– Не думаю, что мне нужна помощь, – пробормотал он.

В ответ послышалось рычание, и Сайлас замер с рукой в кармане. Он слышал, что в захолустных городках при отключении электричества из лесов может вылезать всякая живность. В северных штатах еще и находилась самая большая коммуна оборотней, а здесь пахло кровью. Но кот не вел себя так, будто перед ним стоял дикий зверь, поэтому Сайлас все же опасливо обернулся. На него смотрели два знакомых черных глаза, только это был не фейри, а огромная гончая с выпирающими ребрами. Из приоткрытой пасти шел пар, с белой шерсти на землю капала вода, и трава тут же чернела, рассыпаясь в труху.

Гончая подошла к Сайласу и ощерилась, показав огромные клыки. Он медленно поднялся на ноги и, пятясь, отошел от Софи. Кот побежал за ним следом и уцепился за штанину, жалобно мяукнув. Сайлас, не думая, подхватил его на руки и почти уткнулся спиной в колючий куст.

Псина стащила зубами пиджак, пихнула носом голову Софи и с тихим скулежом улеглась, положив лапы ей поперек груди. Вода стекала с нее ручьями, но тело Софи не обугливалось, как трава, а, наоборот, наливалось свечением. Когда смотреть стало невозможно, Сайлас зажмурился и отвернулся, прижав к себе кота. Кажется, прошло несколько минут, прежде чем он смог открыть глаза.

Обернувшись, он увидел скорчившегося на траве Люсьена.

Выглядел тот хуже трупа и что-то бормотал, давясь текущей изо рта черной жижей. Сайлас опасливо приблизился к нему и услышал странное бормотание на смеси английского и какой-то тарабарщины:

– Поймал. Поймал-поймал-поймал… Tagu ar dy ragfynegiad, hen wrach[10]. – Люсьен закашлялся и уткнулся в траву. – Поймал.

Сайлас перевел взгляд на Софи – и уронил кота, за что тот наградил его очередной царапиной. Но боль отошла на задний план, потому что Софи – мертвая Софи! – внезапно открыла глаза, хватая ртом воздух.

От накатившего облегчения у Сайласа с плеч будто упала гора.

Снова присев рядом с ней, он позволил себе на секунду сжать ее руку, и холодные пальцы вдруг слабо шевельнулись, оставив влажный след на его ладони. Сайлас осторожно поднял ее, прижимая к себе.

О том, что это прикосновение было похоже на необдуманный шаг посреди замерзшего озера, после которого остается лишь тонуть, задыхаясь и теряя опору, он решил подумать позже.

Сайлас давно уяснил, что проблемы надо решать по мере поступления. И среди всех проблем, связанных с этой девчонкой, эту едва ли можно назвать первостепенной.

Первым, что она услышала, был шум воды. Сознание возвращалось тяжело, путаные воспоминания набрасывались и тут же ускользали, оставляя после себя тяжесть. Софи всегда умела отличать сны от реальности, но сейчас не могла понять, где находится.

Она с трудом разлепила глаза и увидела несколько мельтешащих силуэтов.

– Неспокойно как-то, – сказал один из них.

Присмотревшись, Софи поняла, что видит перед собой мужчину в черных одеждах, с пышными усами и торчащей изо рта курительной трубкой. Он будто просвечивал, и сквозь него можно было разглядеть деревянный борт, за которым бушевало темное море. Волны ударялись о корабль, плывущий в неизвестном направлении – но Софи казалось, что она точно знает, куда они плывут. И даже что будет после.

– Просто ночь темная, – ответил другой.

Софи, оглядевшись, заметила еще нескольких человек на палубе. Все они непонимающе крутили головами по сторонам, приходя в себя. На них были странные одежды, и, опустив взгляд, она увидела, что одета в светящееся белое платье, которое казалось невыносимо тяжелым.

– Сдается мне, нас преследуют, – задумчиво сказал третий силуэт, перегнувшись через борт и шумно втянув носом воздух, будто это могло ему о чем-то сказать. – Аннуиновская гончая. Какого рожна от нашей жатвы понадобилось Гвин ап Нудду[11]?

Софи, как и еще несколько человек, поднялась на ноги. Корабль приближался к мелководью, и в груди вдруг появилась невероятная легкость. Пляж с белоснежным песком, похожим на крошечные жемчужинки, казался самым прекрасным, но в то же время пугающим местом. Шея зачесалась, и Софи потянулась к ней пальцами.

Перед глазами мелькнуло искаженное лицо Клэр, а кожу обожгло болью. «Это не сон, – поняла она, с неестественным спокойствием принимая мысль, возникшую следом. – Я умираю».

Кто-то вдруг спрыгнул на воду с отчаянным криком. Софи отвлеклась от своих размышлений и выглянула за борт. Человек пробежал по поверхности воды совсем немного; его поймала за руку светлая фигура, и он медленно побрел за ней, низко опустив голову, как провинившийся ребенок. Вслед за ним начали слезать остальные, используя светящиеся канаты и лесенки, возникающие из пустоты. Силуэты ходили по палубе, подгоняя отставших, и Софи тоже поспешила спуститься, хоть ей и казалось, что она попала сюда очень не вовремя.

К ней подошла светлая фигура и протянула руку, но Софи замешкалась. Неподалеку, за полупрозрачной вуалью, свисающей прямо с неба, она увидела четыре приоткрытые двери. Софи показалось, что она уже здесь бывала, поэтому знает, что будет дальше. Но снова забудет. Приплывшие с ней исчезали один за другим, а она все стояла, пытаясь выбрать дверь. «Не думай, просто иди», – услышала она родной голос и словно на секунду выбралась из морока.

– Папа? – прошептала она, пытаясь мысленно дотянуться до этого голоса, понять, откуда он звучит.

Белых фигур перед ней становилось все больше, из-за чего глаза застилал свет, но они вдруг кинулись врассыпную, превращаясь в блики на воде. Софи, повернув голову, выхватила из ослепляющего свечения огромный силуэт. Потянувшись ему навстречу, она споткнулась, но вместо холодного песка почувствовала под ладонями мокрую шерсть.

Сквозь ее пальцы словно потекла невероятно мягкая вода, и возникло что-то другое. Не похожее на те фигуры, что были с ней раньше.

– Надо вернуться, – прошептал силуэт, потянув ее к себе за руку, но Софи не понимала, почему не может отправиться дальше.

Ей хотелось продолжить путь. Где-то там был отец. Он звал ее. А эта светящаяся рука путала мысли, не позволяла ей освободиться от боли физического существования.

Она отшатнулась и почувствовала, что песок под ногами начинает осыпаться и она теряет равновесие.

– Софи, прошу! – взмолился силуэт, дернув ее на себя. Очертания исказились, светящиеся пальцы будто покрылись черной сажей.

Двери начали захлопываться, и Софи испугалась: не успеет, она не успеет!

– Отпусти! – крикнула она, попытавшись обернуться к последней двери, но он не дал ей вывернуться. Опустившись на колени, силуэт рывком притянул ее к себе и обнял, уткнувшись в живот.

Софи замерла, опустив руку на светящуюся голову, и ей показалось, что она чувствует длинные пряди, скользящие между пальцев.

– Пожалуйста, – прошептал он, не давая ей вырваться. – Я не могу тебя отпустить. Я так долго ждал…

Ее глаза наполнились слезами, и она склонилась над силуэтом, обняв его в ответ. А потом что-то потянуло под ребрами, и огромный белый пес взлетел, оттолкнувшись лапами от белоснежного берега.

– Лучше расскажи сразу, во что еще ты превращаешься, чтобы в следующий раз никого не хватил инфаркт! – прошипела Клэр.

Софи боялась открыть глаза. Несколько раз она просыпалась в продолжающемся сне. Ей хотелось проснуться в реальности, но она боялась, что, если откроет глаза, ее снова куда-то выбросит.

– Не думал, что ты боишься собак, – приглушенно ответил Люсьен.

– Это была не собака, а волчище. Если бы в первый раз ты превратился не в сову, а в это, думаю, отсюда вслед за Агатой вынесли бы еще два гроба. Кошмар, я уже ненавижу волшебный мир! Чувствую себя Алисой в стране параноидальной шизофрении.

– Предположу, что он и в лошадь превращается, – насмешливо протянул еще один знакомый голос, и Софи, не удержавшись, приоткрыла глаза.

– Я не превращаюсь в лошадь, – покачал головой Люсьен, развалившийся в кресле напротив кровати.

По чердачной лестнице ручейками стекал густой дым, из-за чего свет из окна рассеивался, превращаясь в тонкие лучики. Софи попыталась заговорить, но из горла вырывались только хрипы пополам с кашлем. Клэр ахнула и подбежала к кровати, сразу же протянув ей стакан с водой. В покрасневших глазах стояли слезы, и Софи чувствовала, что сама сейчас разрыдается, глядя на такую Клэр – растрепанную, с посеревшим лицом, в помятой одежде. Скорее всего, она даже не ела все это время, пока Софи была без сознания. Выпив всю воду, Софи подумала, что хочет еще, но попросить не могла.

– Ты жива, – сдавленно сказала Клэр, усевшись на край кровати и положив голову ей на грудь. – Три дня ты не приходила в себя! Я так за тебя испугалась… Зачем, ну зачем ты побежала за этим идиотом?!

Три дня… Софи провела рукой по ее волосам и взглянула на Сайласа, который по-прежнему стоял в дверях.

– Ты пока не можешь говорить. – Люсьен поднялся из кресла и остановился возле кровати, загораживая Сайласа. – Но отблагодарить меня можно и другими способами.

Клэр повернулась к нему с перекошенным лицом.

– Фу, серьезно?!

– Да, – невозмутимо ответил Люсьен. – Никто из вас не умеет готовить, а мерзость, которую Серафина таскает из забегаловки Мейв, я есть отказываюсь.

– Сам ты мерзость, – донеслось с чердака. – Подойди, мне нужна помощь. И кстати, я бы тоже не отказалась от завтрака.

– Я могу приготовить, – неожиданно для всех предложил Сайлас.

Клэр перестала прожигать Люсьена недовольным взглядом, и они переглянулись с одинаково выраженным подозрением на лицах.

– Решил нас отравить? Нет уж, лучше посиди здесь. – Она повернулась к Софи и поправила ей слипшиеся волосы. – Серафина сказала, что следующее зелье окончательно поставит тебя на ноги. Я бы уже сходила к Хейлу, но знаю ведь, что ты тоже захочешь послушать. Хоть я и против. Но с ним пора что-то делать.

Когда она ушла, Софи еще какое-то время задумчиво смотрела ей вслед. Вопросов было слишком много, и Клэр была права – Софи в любом случае захотела бы встретиться с ним лицом к лицу. Пускай после всего случившегося это решение и далось бы ей нелегко.

– Понимаю, – пробормотал Люсьен, неловко прикоснувшись к ее плечу. В его движениях появилась странная скованность, какой Софи у него не наблюдала раньше. – Я бы тоже не стал с ним разговаривать, а сразу оторвал голову, но его нужно допросить до того, как за него возьмется Конгрегация.

Софи ощущала его смущение через связь. Люсьен не закрывался, и ей вдруг показалось, что произошедшее «с той стороны» необъяснимым образом сблизило их. Она благодарно ему улыбнулась и повернула голову, чтобы коснуться щекой тыльной стороны его ладони, все еще поглаживающей ее плечо. Люсьен с задумчивым взглядом провел указательным пальцем по ее скуле, но тут же отдернул руку и отвернулся. Сайлас проводил его насмешливым взглядом и, когда Люсьен скрылся на чердаке, приблизился к кровати.

– Кажется, ты не была со мной честна, когда я спрашивал про ваши отношения. Или ты настоящий профессионал в приручении диких тварей.

Софи лишь покачала головой, отказываясь реагировать на эту провокацию, и подвинулась, предлагая Сайласу сесть рядом.

Поколебавшись немного, он опустился на краешек матраса и, достав что-то из кармана, с улыбкой показал ей.

Она удивленно распахнула глаза и, протянув руку, коснулась кончиками пальцев испачканного в крови и влажной земле мешочка.

– Мне очень жаль, что это случилось с тобой. – Его рука опустилась на одеяло, пальцы сжали амулет до хруста. – Думаю, ты все равно узнаешь, поэтому лучше я расскажу тебе сам. Десять лет назад в нашем мире был… непростой период. Ты ведь знаешь про Хартию и про всю эту средневековую борьбу темных со светлыми? – Получив кивок в ответ, Сайлас продолжил: – Тогда велись переговоры о вступлении Теневого Ордена в Конгрегацию. Каждая сторона – темные и светлые колдуны – выдвинули свои условия. Тайная Курия выступала нейтральной стороной, и заключение новой Хартии было их инициативой. Но далеко не все были с этим согласны. Колдуны собирались совместно искать Книгу Печатей, хотя бы ее расшифровки, принадлежащие твоей семье. Но орденцы хотели равных прав, хотели возвращения своих реликвий и знаний, и это не нравилось инквизиторам. Переговоры были тяжелыми. За это время я, как и многие другие адепты, успел познакомиться с наследником Ордена – Томасом Маленом. Он считал, что темные колдуны не должны заключать новую Хартию, они должны пойти и просто взять свое, начать революцию. – Сайлас усмехнулся, опустив голову. – Он был очень убедителен, умел находить болезненные места и давить на них. Он узнал, что мои родители… погибли из-за конфликта с Конгрегацией. Он использовал на мне запрещенную магию принуждения, я не мог этому противиться. Когда настал день финальных переговоров, я открыл дверь для темных колдунов. Многие погибли, включая мать Серафины и других учеников наст… Алистера. Последним, что Томас от меня потребовал, был портал в Теневой Город, с помощью которого мы оба спаслись. Выглядело так, будто я сбежал с ним, поэтому я не вернулся. Боялся того, что со мной сделают. Не было ни дня, когда бы я не винил себя в случившемся. Поэтому Алистер и Серафина справедливы ко мне. Не представляю, как за такое можно простить. – Он помолчал немного и покачал головой. – Даже самого себя. Сейчас я просто предпочитаю держаться от всего этого подальше. Но, видимо, не судьба, раз я все же оказался здесь.

Даже если бы Софи могла заговорить, она просто не знала, что на такое ответить. Она бы хотела сказать, что Сайлас не виноват, что его вынудили… эта мысль привела ее к мистеру Ригби. Алистер говорил, что знает как минимум двух колдунов с такой силой. Значит, это Ригби и Томас Мален, и оба действительно были опасными личностями.

– Так, пора оживать окончательно. – С чердачной лестницы спорхнула Серафина, выглядящая бодрее всех. Она держала в руках пузырек с зельем горчичного цвета. Сайлас, поднявшись с кровати, убрал амулет в карман.

Пахло зелье не очень приятно, поэтому Софи осушила колбочку одним глотком, стараясь при этом не дышать. Ей уже доводилось пить зелья, и она знала, что далеко не все из них приятные. Но помогали они мгновенно, так что жаловаться было не на что.

По горлу разлилось приятное тепло, и она закашлялась, ощутив зуд на языке. Серафина протянула ей заново наполненный стакан с водой.

– Попробуй что-нибудь сказать.

– Спа… спасибо, – улыбнувшись Серафине, слабо проговорила она.

– Знаешь ли, я три дня горбатилась не за спасибо. – Ведьма закатила глаза, но напряженные плечи опустились, а складка между темных бровей разгладилась. – Я рада, что ты в порядке. Это было ужасно.

С чердака спустился Люсьен и остановился рядом с Сайласом. Они переглянулись с одинаковым прищуром и отвернулись друг от друга.

Зато Софи обратила внимание, что напряжение между Сайласом и Серафиной ослабло.

– Есть силы встать? – спросила девушка, окинув Софи изучающим взглядом. – Это зелье гарантированно ставит на ноги живых, но в твоем случае… даже не знаю, какие могут быть побочные эффекты.

– И ты подумала об этом только сейчас? – В дверном проеме появилась Клэр. – Кстати, завтрак готов. Не обещаю, что вас ждет мишленовское блюдо, но есть можно. Алистер уже попробовал, и ему понравилось, так что поторопитесь, если хотите, чтобы вам что-то осталось.

Уходить никто не спешил, четыре пары глаз неотрывно следили за Софи.

– Думаю, я смогу встать. – Она приподнялась на локтях и провела рукой по грязным волосам, впервые за последние полчаса ощутив невыносимое желание сходить в ванную. – Не ждите меня.

– Все слышали? На выход. – Клэр цапнула Сайласа за локоть и потащила за собой, но по его лицу было видно, что он хотел бы находиться где угодно, кроме кухни.

Люсьен вышел следом за ними, а Серафина не сдвинулась с места.

– Я побуду здесь – на случай если тебе станет плохо. – Она наклонилась вперед и крикнула всем вдогонку: – Оставьте мне хоть что-нибудь!

Серафина помогла Софи подняться и начала стаскивать грязную простыню с наволочкой.

– Надеюсь, ты не против, если я сохраню немного крови? – спросила она, когда Софи, покачиваясь, почти дошла до двери в ванную. – Обещаю, что не стану использовать ее для темных ритуалов – я же светлая колдунья. Просто этот ингредиент… ну, знаешь, ты какое-то время была…

– Я поняла, – перебила ее Софи, чего обычно себе не позволяла. Но все случившееся не укладывалось в голове и вызывало неприятные ощущения. – Не думаю, что это хорошая идея. Люсьен говорил, что кровь отдавать опасно даже тем, кто не желает зла.

– Конечно, – Серафина скомкала простыню и нервно усмехнулась. – Прости, зельеварская профдеформация. Тогда я ее сожгу. Думаю, из-за крови мертвой ведьмы она вполне может стать темным артефактом.

Софи пожала плечами и закрылась в ванной, тяжело привалившись спиной к двери. Она чувствовала себя маленьким беззащитным зверьком, угодившим в силки. Любая попытка освободиться и двинуться в сторону приводила лишь к тому, что удавка затягивалась сильнее, и ей все больше начинало казаться, что никто не сможет помочь.

Мысли о том, что она увидела, затягивали как болото, отвлекая от проблем в мире живых. Но их было слишком много, чтобы Софи могла позволить себе замереть посреди этой паутины. Поэтому она твердо решила, что подумает обо всем позже. А как только выйдет из ванной – позвонит маме. Они мало общались, но было тяжело думать, что последнего разговора у них могло не случиться.

Нет ничего страшнее, чем жить с вечным сожалением из-за того, что не успел попрощаться. Но еще хуже – умирать с осознанием, что всегда жил вполсилы, накапливая свои чувства и не показывая их людям, которые для тебя много значат.

Разве не глупость?

Софи забралась в ванну и начала смывать с себя грязь трех тяжелых дней, проведенных в горячке. Красная вода постепенно становилась прозрачной, и сумбур в мыслях истончался, превращаясь в тишину. Она закуталась в белое полотенце, присела на бортик ванны и закрыла глаза, пытаясь глубоким дыханием вытеснить всю боль и пустоту, растущую внутри, как снежный ком.

Что-то в ней изменилось, и с этим ей предстояло жить. Но то, что она будет жить, теперь казалось чем-то невероятно ценным.

Получив второй шанс, Софи не собиралась тратить его впустую.

И лишь теперь, когда все это улеглось в голове, она почувствовала, что готова вернуться.

Глава 8

Сайласу впервые было тошно от своего вранья. Но лучше так, чем рассказать Софи всю правду. Он слишком отчетливо понимал, что не хочет увидеть в ее глазах то же, что видел в глазах Алистера и Серафины, потому что они прекрасно знали, что никакого принуждения не было. Сайлас добровольно открыл дверь, он сам пошел за Томасом. Единственное, в чем их можно было убедить, так это в том, что он на него не работал. А если Софи выяснит его лояльность, то рано или поздно сможет связать наследника Ордена и напавшего на нее мистера Ригби.

Даже сейчас, когда все они сидели за одним столом, ничего, в сущности, не изменилось. Да, они с наставником перекинулись парой фраз, а с ведьмой заключили сделку, но напряжение никуда не делось. Стало даже хуже, потому что Сайлас чувствовал, что разговора по душам с наставником не избежать. Надежда была лишь на то, что всех настолько займут разборки с этим Хейлом, что он сумеет незаметно улизнуть.

Сайлас цедил черный кофе без сахара, украдкой поглядывая на Софи. Но его взоры чаще ловил Люсьен, чем она сама, и Сайлас каждый раз раздраженно утыкался обратно в свою кружку. Он уже знал, что эта остроухая нечисть не даст ему и близко подойти к своей хозяйке. И это справедливо, но Сайласа так и подмывало едко пошутить. Однако сдерживало его не только то, что шутить над фейри себе дороже, но и… на самом деле он просто не хотел, чтобы Софи испытывала дискомфорт.

Такое желание было для него странным и незнакомым. Обычно он плевать хотел на то, кто и что чувствует, но когда эта ведьма смотрела на него своими большими голубыми глазами, хотелось сделать для нее что угодно, лишь бы заслужить еще одну смущенную улыбку и попасть в ореол исходящего от нее согревающего света. Возможно, она сама не понимала, как действует на окружающих. Но что-то подсказывало Сайласу, что, даже узнав, она бы не стала использовать это в своих целях.

Клэр суетилась вокруг нее, пытаясь накормить сомнительными результатами своих кулинарных трудов, но Софи лишь пожевала тост и отложила его, опустив взгляд.

– Хватит мельтешить, – раздраженно бросил Алистер и, пока Клэр не успела ему ответить, с громким стуком поставил кружку на стол. – Долго мы еще будем изображать счастливую американскую семейку? Во-первых, выглядит это паршиво, а во-вторых, у нас в подвале сидит сумасшедший маньяк, за которым совсем скоро прибудут из Магистрата. И если мы хотим узнать хоть что-то, надо поторопиться, потому что как только он попадет в Солис, нас к нему не подпустят.

– В подвале? – удивленно спросила Софи, словно впервые об этом услышала.

– Да, представляешь… – Клэр все же присела на стул рядом, как бы невзначай подтолкнув к ней тарелку с подгоревшими панкейками из порошковой смеси. – Оказалось, в подсобке есть подвал. Люсьен, признайся, ты жил там, пока мы не приехали, поэтому выглядел как бездомный? Почему ты вообще прятался? Это как-то связано с тем, что ты вчера сказал Хейлу?

Сайласу становилось все интереснее. Он понимал, что многое упускает, но растерянность вызывала скорее азарт, чем недовольство. Поэтому он впитывал все, что слышал, про себя радуясь такой удаче.

– Мне тогда пришлось отлучиться на время, – ответил Люсьен.

– Скажи честно. – Сцепив руки на столе, Клэр подалась вперед, как полицейский в допросной комнате. – Ты знал, что Хейл опасен?

Они с Люсьеном обменялись напряженными взглядами. Алистер наблюдал за этим, лениво откинувшись на стуле, словно смотрел утренний выпуск любимого шоу, а Серафина, не теряя времени, доедала панкейки, щедро поливая их кленовым сиропом.

– Знал, но не все. Я наблюдал за тем, как он возвращается сюда несколько раз, и не мог понять, чего он ищет. Я был слаб после ее смерти. Вы уже в курсе, что часть моих сил связана с этим кольцом. – Он кивнул на маленький перстень с фиолетовым камнем, который Софи нервно покручивала на пальце. – Обычно хозяин успевает передать кольцо перед смертью, чтобы я вручил его наследнику во время ритуала, но этот случай был далек от обычного.

– Потому что Агату убили? – прищурилась Клэр.

– Вы что, не поинтересовались причиной смерти? – уточнила Серафина, вскинув бровь, и Сайлас мог бы с ней согласиться, но не хотел привлекать к себе лишнее внимание. Даже они с боссом были в курсе, что Агата Ансуорт покончила с собой. Конечно, оба в этом сильно сомневались, но было очень странно, что Софи об этом не знает.

– Думаю, Хейл намеренно скрыл этот факт, – нахмурился Люсьен. – Это случилось, когда меня не было, время подсчитали идеально. Все выглядело так, будто она покончила с собой, но это очень похоже на… – Он замолчал, бросив на Софи слишком уж озабоченный для бесчувственной твари взгляд, и Сайлас подумал, что Люсьен довольно хорошо освоился в мире людей, раз уж научился понимать, когда его слова могут причинить кому-то дискомфорт. Действительно искусный притворщик, Сайлас, по воле службы вынужденный постоянно притворяться, мог отдать ему должное.

– Слишком похоже на смерть моего отца, – кивнула Софи, стиснув голову ладонями и искоса взглянув на Люсьена. – Я… не знаю, что произошло на самом деле, но всегда знала, что он не мог себя убить. И это оказалось правдой.

Сайлас бросил на нее задумчивый взгляд. Разве она не сказала несколько дней назад, что приехала в Сент-Ивори после его смерти? Как она могла не знать, что произошло?

– Когда мы приехали, все выглядело так, словно Агата готовилась, – задумчиво проговорила Клэр. – Помнишь, ты спросила Хейла, не убирал ли кто-то товар? Еще и это письмо… Если она не убивала себя, то знала, что за ней придут. – Она снова повернулась к Люсьену. – Почему тебя не было здесь? Разве ты не видел, что она к чему-то готовится?

– Это случилось на Лугнасад, – ответил Люсьен. – Два раза в году я могу покинуть это место, чтобы посетить Холмы или Аннун. Один из этих дней – канун Лугнасада.

Алистер присвистнул:

– Хейл за целый месяц не смог ничего найти, а ты просто смотрел, как здесь что-то вынюхивает смертный?

– Я же сказал, что не мог рисковать, потому что потерял часть своих сил, – процедил Люсьен. – И я не знал, что он делает: он ведь был нотариусом, а я в личные дела Агаты никогда не вникал.

– Хорошо, картина проясняется. – Клэр помассировала пальцами переносицу и начала перечислять, загибая пальцы. – Мы имеем непонятную книгу, за которой охотится куча волшебников. Книга зашифрована, и ее расшифровки, скорее всего, спрятаны где-то в лавке. – Сайлас заметил, как напряглись Алистер с Люсьеном, но Клэр продолжала беззаботно щебетать, не обращая на него никакого внимания, словно он был членом их безумного семейства. – Допустим, хотя мы пока не уверены в этом, Хейл убивает Агату и подстраивает все так, чтобы это выглядело самоубийством. Но почему тогда он не нашел расшифровки? Зачем убивать единственного человека, который знает, где они?

– Вы, конечно, простите за такой глупый вопрос. – Серафина, толком не спавшая несколько суток, явно с большим трудом могла уследить за полетом мысли Клэр. – Но о какой книге речь? Неужели…?

Алистер бросил тяжелый, но какой-то слишком смиренный взгляд на Клэр, немало удивив Сайласа своим спокойствием.

– Та самая, – просто сказал он, посмотрев на Серафину.

Серафина непонимающе нахмурилась, а затем ее лицо вытянулось от удивления:

– Не может быть.

– Еще как может, – возразил Алистер.

– Значит, из-за расшифровок этой книги, открывающей Хранилище с крутыми магическими артефактами и древними знаниями, на семью Софи охотятся уже двести лет? – уточнила Клэр, приподняв бровь. – А этот Хейл, получается, работает на Ригби? Или они работают вместе?

– Не думаю. – Алистер почесал щетину и изобразил в воздухе кавычки. – «Ригби» не стал бы связываться с приспешником церкви, а наш Хейл, судя по его болтовне, связан с кем-то из инквизиторских радикалов.

Клэр вопросительно повела плечом.

– Откуда такие познания об этом Ригби? Мне казалось, что ты знаешь не больше нас.

Сайлас до последнего надеялся, что пронесет, но Алистер обратил на него слишком внимательный взгляд серых глаз и криво ухмыльнулся.

– Никто не ответит лучше, чем Сайлас, правда ведь? Расскажи, куда делся Томас Мален после того, как вы с ним под ручку шагнули в портал после устроенной в Солисе кровавой бани. Или его лучше будет назвать мистером Ригби, чтобы ты точно понял, о ком речь?

Больше всего его беспокоила реакция Софи, но она лишь устало прикрыла глаза, словно ожидала чего-то подобного.

– Ригби и есть Томас, – спокойно сказала она. – Наследник Ордена, о котором ты мне рассказал?

Сайлас напряженно кивнул. Он все равно мог продолжать гнуть линию о том, что не работает с ним.

– Ладно, поступим так. – Клэр встала из-за стола и подбоченилась, как начальник, готовый раздавать приказы. – Сначала ты, – указала она на Сайласа, – расскажешь, на кого работаешь, а сразу после этого мы спустимся в подвал и узнаем, на кого работает Хейл и зачем он убил Агату. И поверь мне: если вы заодно, лучше тебе начать придумывать эпитафию.

– Томас применил ко мне свои чары подавления разума и заставил открыть дверь в Теневой город, – повторил он то же самое, что рассказал Софи. – Когда мы попали туда, его влияние развеялось, он был сильно ранен. Я попытался вернуться, но испугался, что меня лишат магии, и просто сбежал. Конечно, я слышал о Ригби и по описанию его сил не мог не догадаться, кто это, но мы ни разу не встречались.

– Ладно, в любом случае, если ты соврал, это станет понятно по реакции Хейла, – заявила Клэр, откинув волосы за плечо. – Идем? Хочется уже разобраться с этим волшебным дурдомом, сбагрить его колдунам и забыть все как страшный сон.

Сайлас поймал встревоженный взгляд Софи и улыбнулся уголками губ. Одну руку он держал в кармане – все не мог выпустить из пальцев амулет. Когда она искренне, открыто улыбнулась ему в ответ, Сайласу показалось, что амулет стал чуточку теплее. Невыносимо захотелось снова взять ее за руку, чтобы почувствовать не только ее тепло, но и то, как тьма вокруг растворяется, а свет пробивает толстую корку налипшей за последние годы грязи. Но он стряхнул это наваждение и прошел мимо, опустив глаза в пол. Не стоит привязываться к этому ощущению. Все равно это временно. Он найдет расшифровки, и больше они никогда не встретятся.

Сайлас совершенно не мог понять, почему от этого его захлестывает едкое разочарование, скребущее под ребрами. Будто ему не все равно. Будто уютный дом и красивая девчонка, рядом с которой хочется быть кем-то лучше, важнее свободы.

Будто у него есть хотя бы крошечный шанс вернуться к прежней жизни и узнать, как бы она сложилась, не соверши он ту роковую ошибку. Нет, такие мечты отсекать нужно сразу, потому что они не принесут ничего, кроме болезненного разочарования. В конце концов, на что может рассчитывать предатель, спаливший все мосты? Только на то, что, упав в холодную мутную воду, ему удастся побарахтаться еще какое-то время, прежде чем тьма затянет его окончательно.

Софи думала, что уже разучилась удивляться, но обнаружить подвал в подсобке, куда она заходила почти каждый день, было действительно неожиданно. Деревянная крышка пряталась под тем самым ящиком, который принадлежал Люсьену и который Софи в первый день не смогла открыть. Теперь его выставили в лавку, где он сильно мешал проходу. Пол вокруг него был заляпан кровью и черными следами подошв, некоторые полки оказались сдвинуты. Софи ужаснулась, подумав о том, как выглядят их задний двор и порог.

До открытия оставалось два с половиной часа, и она даже знала, чем всех занять. Разумеется, после разговора с Хейлом. Решиться было нелегко, но ей действительно хотелось докопаться до правды и узнать, кто убил бабушку и… отца. Труднее всего оказалось поверить, что все это время Софи была права – когда отказывалась верить, когда убеждала маму и всех вокруг, что он не мог пойти на такое.

И сейчас она как никогда была близка к истине, но тоненький трусливый голосок внутри умолял повернуть назад: убеждал ее, что от этой правды лучше не станет.

– Я спущусь первая, – бескомпромиссно заявила Клэр.

– Чтобы, если он освободился, сразу огрел тебя по голове? – недовольно пробурчал Алистер, оттаскивая ее от края. – За тобой Люсьен вдогонку не кинется, так что даже не рассчитывай. Еще свой костюмчик от Прада испачкаешь.

– Волнуешься о моей одежде? – елейно протянула Клэр. – Как мило. Не переживай, все равно я в нем хожу только дома.

– Он прав, не стоит рисковать, – холодно заметил Сайлас, заглянув в черный провал. – Вдруг он действительно нападет? Пусть Люсьен лезет, с ним ничего не случится.

– А может, тебя туда скинем? – раздраженно отозвалась Клэр, подавшись вперед, будто действительно собиралась его столкнуть. – По тебе никто плакать не будет.

В груди у Софи заворочался зудящий ком беспокойства. Она бы волновалась за любого, кто вызвался идти туда первым, даже за Люсьена, хотя с ним действительно вряд ли что-то могло случиться. Просто не хотелось, чтобы кто-то из них пострадал.

В подсобке из-за столпотворения было нечем дышать. Сайлас и Клэр начали спорить. Алистер задумался о чем-то, а Серафина устало привалилась к стене и разглядывала облупившийся черный лак на ногтях. Никто даже не заметил, как Софи покачнулась из-за головокружения. Ей очень повезло, что еще один скучающий участник всеобщего безумия молчаливо стоял позади.

Придержав ее рукой за талию, Люсьен прижал Софи ближе к себе. Она почувствовала, как напряглась его грудь, а волосы у нее на макушке слегка пошевелились от шумного выдоха. Он определенно вел себя иначе с тех пор, как спас ее, но Софи было странно думать, что он смущается и не знает, что делать. Хотя именно это и происходило, что было совсем не похоже на Люсьена, которого она успела узнать. Слегка развернувшись, она подняла взгляд и увидела, что он хмурится, разглядывая ее.

От него исходила нечеловеческая прохлада, благодаря которой в голове немного прояснилось, но она не успела его поблагодарить.

– Достали! – фыркнула Серафина, оттолкнувшись от стены. – Если сунется ко мне – дам в глаз. Может, он вообще сбежал или помер: вы тут орете, а от него ни звука.

– Ты-то куда, – процедил Алистер, не выпуская руки Клэр из своей, потому что она все время порывалась то ли спуститься первой, то ли толкнуть Сайласа.

– Не переживайте, я умею не только зелья варить.

Осмотрев гнилые покосившиеся ступени, Серафина включила фонарик и начала медленно спускаться. Сначала ее голова исчезла в черном провале, затем раздался приглушенный стук подошв о зашуршавшую землю, а потом что-то заскрипело, и в подвале зажегся свет.

– Тут рубильник был все это время, если что! – крикнула Серафина. – Спускайтесь, не убежал ваш нотариус.

В подвале пахло затхлостью, которую Софи уже ощущала, пытаясь открыть ящик Люсьена. После того как его открыли, Люсьен сразу же утащил все свои вещи на чердак и несколько часов колдовал над ними. Теперь Софи поняла почему.

Сгнившие доски превращались в труху, углы были затянуты паутиной. Пыльные лампочки без конца мигали и потрескивали, и это наводило на мысль, что меняли их в последний раз полвека назад. С пола до потолка подвал был завален пустыми деревянными ящиками. Несколько из них были сломаны и валялись на полу.

– Ужас. – Клэр сморщила нос. Места в подвале было больше, чем в подсобке, но она не отходила от Алистера, продолжая цепляться за него.

Софи и сама была бы рада взять кого-то за руку, но Клэр была занята, перед Серафиной не хотелось выглядеть трусихой, а настолько недвусмысленно виснуть на Люсьене или Сайласе неловко. Поэтому она обхватила себя за плечи и бросила встревоженный взгляд на мистера Хейла, привязанного к стулу. Он сидел, низко опустив голову, и, кажется, все еще был без сознания. Седых волос у него будто прибавилось; они спадали на покрытый испариной лоб и в тусклом мигающем свете казались выцветшими. Алистер подозвал Серафину:

– Есть чем его разбудить?

Ведьма покопалась в кармане безразмерной кислотно-зеленой толстовки и вытащила маленький аптечный пузырек.

– Надеюсь, от нашатыря оклемается. Жалко тратить на него составы.

Похлопав Хейла по щеке, она вынула из пузырька пробку и поднесла к его носу. Он уже начал приходить в сознание, поэтому закашлялся и, застонав, дернул головой.

– Во… ды, – прохрипел он, с трудом разлепив губы, испачканные в засохшей земле. Одна губа была разбита и сильно опухла.

Софи понимала, что он не заслуживает сочувствия. Но в ней совершенно не было злости – только жалость. В его голосе было столько отчаяния и страха…

– Может, тебе еще завтрак накрыть? – Клэр сразу перешла в наступление. – Хейл, ты и сам понимаешь, в каком положении оказался. Слежка, причинение вреда здоровью, возможно, убийство…

Он поднял к ним совершенно безразличный взгляд, который сразу же изменился, стоило ему увидеть Софи. В глазах отразилась настоящая паника, и он снова потупил голову, бессвязно замычав.

– Что он там бормочет? – спросила Клэр.

Алистер подошел к Хейлу, наклонился, прислушиваясь, и скривился.

– Молится. От него еще и фонит магией. Он точно обычный человек?

– Да, – кивнул Люсьен. – В нем нет магии, она на нем.

– Скорее всего, дело в портале, – сказал Сайлас. – Я случайно деактивировал его, когда искал… – Он бросил быстрый взгляд на Серафину, осекся и продолжил: – Прозвучит странно, но его показал кот, который постоянно отирается возле вашего дома.

– Что, просто взял и показал? – уточнила Клэр.

Сайлас снова посмотрел на Серафину. Она посмотрела на него в ответ, и Софи показалось, что они ведут какой-то безмолвный диалог.

– Нет, я спросил, где найти ее. Возможно, этот портал находился там очень долго. Я подумал, что его создал кто-то из вас.

– Фина? – Клэр выжидающе посмотрела на нее. – Ты знала что-то про этот портал?

Серафина закусила губу и почему-то сначала посмотрела на Алистера.

– Я о нем не знала. – Она покачала головой и вытащила из-под свитера шнурок с фиолетовым камнем, ярко мерцающим среди скрещенных золотых колец. – У меня есть это. И если вы начнете говорить, что он опасен – я знаю! Сайлас уже вынес мне мозг, не утруждайтесь.

– Еще бы знать, что это, – бесстрастно ответила Клэр, бросив взгляд на Софи, но она тоже пожала плечами.

– Артефакт для телепортации, – пояснил Алистер, надавив пальцами на переносицу. – Дети, какие же вы… несносные. Если Совет узнает, что все это время он был у тебя, наказание может быть очень серьезным.

– Вот именно – если узнает, – огрызнулась Серафина, прижав камень к груди, словно кто-то собирался его отнять. – Это все, что осталось от мамы. Остальное ты не смог спасти, поэтому не осуждай меня!

– На это нет времени! – воскликнула Клэр, указав на Хейла. – Он тут сейчас помрет – как мы его тогда допрашивать будем? С помощью доски Уиджи?

Сайлас подошел к мужчине и небрежно похлопал его по щеке. Софи удивлялась его спокойствию. Даже Алистер был немного на взводе, дискомфорт явно ощущали все, кроме Люсьена, что было объяснимо его природой. Сайлас же выглядел так, будто уже много раз бывал в подобной ситуации.

– Живой?

Хейл с трудом поднял голову, и Сайлас сразу же начал его расспрашивать:

– Кто нанял тебя искать расшифровки?

– Я не могу… – прохрипел Хейл. – Меня убьют!

– Кто? – Сайлас встряхнул его за воротник. – Отвечай, если не хочешь сдохнуть прямо сейчас. Кто тебя сюда послал? Отвечай, тварь! – Он влепил ему затрещину, от которой голова Хейла качнулась и завалилась назад, но нотариус так и не заговорил.

– Кажется, без твоих драгоценных составов все же не обойтись. – Сайлас обернулся и посмотрел на Серафину. – У тебя не завалялось сыворотки правды?

– Шутишь? В темницы под Ватиканом мне не хочется.

Сайлас раздраженно цыкнул и обвел рассеянным взглядом подвал, внезапно остановившись на Софи.

– Ты что-нибудь знаешь о своей силе?

Она непонимающе посмотрела на него:

– Силе?

– Мне кажется, что ты психоник. Разумеется, я не так искусен в скрининге, как некоторые. – Он бросил взгляд на Алистера. – Но чисто теоретически это не невозможно.

На него удивленно уставилась не только Софи, но и все остальные.

– Вот уж точно, ученик превзошел учителя, – пробормотал Алистер с плохо скрываемой досадой, а потом повернулся к Софи, чтобы объяснить: – Способности психоников – это влияние, но не глобальное, а более приземленное. Вы можете усилить нравственные качества или пороки, толкая человека как к спасению, так и к краю. Это зависит от личности психоника, но в общем и целом… да. Похоже на тебя.

– Этель была психоником, – добавил Люсьен. – Но не таким, как Софи. Я об этом даже не подумал.

У Софи голова шла кругом. От духоты в подвале, но больше от информации, которая не успевала укладываться в голове.

– Ну… хорошо, – кое-как выдавила она, беспомощно взглянув на Алистера. – Но я не знаю, как этим пользоваться.

– Делай то же, что обычно, – ответил он. – Тебе надо его разговорить. Не старайся, просто будь собой. У тебя все получится.

Сайлас почему-то скривился, услышав это. Клэр ободряюще ей улыбнулась, но в синих глазах плескалась тревога, которую Софи, возможно, впервые могла разделить. Хейл снова начал приходить в себя, и она неуверенно шагнула к нему.

– Мистер Хейл, скажите… – Софи попробовала задать тот же вопрос, что и в прошлый раз. – Кто вам угрожает?

– Нет, – пробормотал он, замотав головой. – Я не хотел, не хотел никого убивать! Я бы никогда… Но он… вынудил меня… взять грех… – Из помутневших глаз покатились слезы, и Софи присела рядом с ним на корточки, осторожно коснувшись предплечья.

За спиной раздался шорох и тихое «стой», после чего в подвале воцарилась тишина, нарушаемая лишь всхлипами и шелестом одежды.

– Мне жаль, – искренне сказала она, чувствуя щемящую тоску от того, в каком положении он оказался. – Я знаю, что… вы не такой человек. Вам просто страшно, и вы хотите спастись. Я вас не виню. Но если нам угрожает один и тот же человек, мы можем помочь друг другу.

Взгляд Хейла стал совсем безжизненным, он смотрел мимо Софи и бормотал что-то бессвязное, но в какой-то момент заговорил громче:

– Это не имеет смысла, все равно я скоро умру. Это проклятье, эта чума вытянет из меня все соки. Я знал, что так будет, знал, что не нужно убивать Агату, пока не получу то, что мне было нужно, но она… Я просто не мог так рисковать, поэтому пришлось… Это была случайность! – В его голосе появились истерические нотки. – Она должна была сказать, но продолжила упрямиться! Она сама себя убила!

Софи хотелось отойти от него как можно дальше. Несмотря на всю жалость к нему, инстинкты вопили об опасности, и после случившегося вчера игнорировать их было просто глупо, но…

– Как это произошло? – спросила она, попробовав заглянуть Хейлу в лицо, и он ответил, давясь словами:

– Я подлил… зелье. Сказал, что… что могу дать противоядие, мне дали противоядие. Но она… не сказала. И теперь он знает, что я не справился. Мое тело покрывается язвами изнутри. Это чума. Проклятье.

Софи едва могла понять его лепет, но что-то складывалось.

– Кто знает? Как зовут человека, который вам угрожает?

Хейл, странно дернувшись, уронил голову на грудь и совсем тихо пробормотал:

– Кард… кардинал…

Его голос затих, и Софи снова почувствовала головокружение.

– Что с ним? – Рядом тут же оказалась Клэр. Она помогла Софи встать на ноги и притянула ее к себе.

Софи уткнулась подруге в плечо, чувствуя себя совершенно вымотанной. Голова снова начала болеть. Она словно вернулась в прошлое, когда они только приехали в лавку. Боковым зрением Софи увидела, как Серафина подошла к Хейлу и проверила пульс на шее.

– Вырубился. Алистер неплохо его приложил, и он просидел здесь три дня без воды и еды. Не знаю, о каком проклятье он говорит, боюсь, выяснить это смогут только целители в лазарете Солиса. Но выглядит он очень хреново. Ты, кстати, не лучше.

Последнее было адресовано Софи. Чувствовала она себя примерно так же, поэтому лишь кивнула, сильнее опершись на Клэр.

– Ну-ну, только не падай, – успокаивающе проговорила та, бережно обняв ее за плечи. – Сейчас отведу тебя в спальню. Тебе нужно прилечь.

– Но в лавке так грязно, – попыталась возразить Софи. – И что вы будете делать с мистером Хейлом?

– Пф, узнаю мою Софи, – улыбнулась Клэр. – Пусть хоть весь мир рухнет – но убраться жизненно необходимо. Не откроемся сегодня – ничего страшного не случится.

– У вас тут есть где поспать? – Серафина зевнула, прикрыв рот кулаком. – Только не на диване. У меня вчера чуть шея не отвалилась после него.

– Можешь лечь в моей комнате, – распорядилась Клэр, и, в последний раз обведя брезгливым взглядом подвал, повела Софи наверх.

Когда все оказались в лавке, дышать стало чуть легче. Никто не спешил расходиться, словно оставалось еще что-то невысказанное и нерешенное. Один лишь Сайлас направился к двери, чем сразу привлек всеобщее внимание. Алистер проводил его настороженным взглядом.

– И куда ты собрался? Только сегодня пришел и сразу сбегаешь?

– У меня есть работа, – ответил Сайлас не оборачиваясь. – Постараюсь вернуться как можно скорее. Все равно от меня пока никакой пользы.

– Мог бы помочь Софи. – Клэр подмигнула ей, но Софи лишь обреченно прикрыла глаза, внутри умирая от неловкости.

Сайлас обернулся к ней с какой-то невыносимо печальной улыбкой.

– Больше не исчезну, обещаю. – Он поспешно отвел взгляд и скрылся в дверном проеме. Темнота, в которую он шагнул, растворилась, и сквозь маленькое окошко на двери снова полился тусклый утренний свет.

– Я ему не доверяю, – фыркнула Серафина. – Клэр, зачем ты пытаешься свести Софи с этим типом? Он странный и почти наверняка работает на Ригби-Малена. Вы поверили в его байку о том, что они якобы разошлись? Я не верю даже в то, что он не хотел всего, что сделал.

– Странный – это точно, но я всегда чувствую настоящую опасность, – задумчиво проговорила Клэр, глядя на дверь. – В его случае… не думаю, что он хочет Софи чего-то плохого. У меня на такое чуйка.

– И вас совсем не волнует, чего хочу я? – усмехнулась Софи, но голова опять закружилась, и она ухватилась за Клэр, чтобы не упасть.

– Сейчас ты явно хочешь отдохнуть, – заметила та. – А вот нам нужно разобраться… с проблемой. Кстати, что сказал Хейл?

Софи потерла лоб, пытаясь собрать мысли в кучу.

– Он сказал: «кардинал».

Софи подняла голову, заметив, как переглянулись Люсьен, Серафина и Алистер. Очевидно, это что-то значило, но у нее не было сил, чтобы с этим разбираться.

– Ну, ладно, вы справитесь, – сбоку подошел Люсьен и протянул Софи руку. – Я помогу. И постарайтесь ничего не сломать, это стоит денег.

Клэр выпустила Софи из объятий и подтолкнула к Люсьену:

– Разве ты не можешь наколдовать деньги, как лепрекон?

Он покачал головой, растянув губы в скептической гримасе:

– Ты что, не читала в сказках, как люди выносили что-то из страны фей, а потом обнаруживали в карманах глину или червяков?

Серафина, явно уставшая слушать их разговоры, обошла ящик и взбежала вверх по лестнице. Софи тихо вздохнула, представляя, как будет подниматься с головокружением. Она повернулась к Люсьену, стараясь не выглядеть так, будто сейчас упадет.

– Тебе лучше остаться и помочь им, я справлюсь сама.

– Софи, – процедила Клэр, сузив глаза, – не строй из себя…

«…героя», – мысленно закончила за нее Софи, потому что Клэр замолчала, услышав сдавленный стон из подвала. Они с Алистером переглянулись, и, пока Софи отвлеклась, Люсьен притянул ее к себе и подхватил на руки. Голова закружилась еще сильнее, и поэтому она даже не смогла отреагировать, лишь прикрыла глаза и уткнулась ему в плечо.

– Я чувствую, как тебе плохо, не храбрись, – пробормотал он, направившись к лестнице. – И нам нужно кое-что обсудить.

Софи не собиралась спорить, ей действительно стало хуже. Она медленно, размеренно дышала, стараясь концентрироваться не на покачивании от легких шагов Люсьена, а на хвойном запахе, исходящем от его белой рубашки с очередной необычной вышивкой. Она смотрела на золотистые узоры сквозь расплывающуюся пелену, пока не почувствовала под собой мягкий матрас. Тогда Софи наконец закрыла глаза и положила ладонь на лоб, покрытый холодной липкой испариной.

– Люсьен, скажи. – Она прищурилась от боли, поэтому разглядеть могла лишь размытый силуэт над кроватью. – Расшифровки этой книги действительно находятся в лавке?

– Нет, они не в лавке. Я знаю, где они, но Этель позаботилась о том, чтобы их не получил ни я, ни кто-либо еще.

– Но почему?

– По множеству причин, – хмыкнул Люсьен, отведя ее ладонь и коснувшись лба кончиками пальцев. Головокружение немного успокоилось, и Софи смогла открыть глаза.

– Если там есть печать, которая может тебя освободить, я должна хотя бы попытаться, – уверенно сказала Софи, ощутив прилив решимости. – Я ведь… должна сделать для тебя хоть что-то. Мне жаль, что ты был заперт здесь так долго.

Люсьен смягчился и посмотрел на нее со снисходительной улыбкой.

– Не нужно ничего для меня делать – просто не умирай больше. Иначе в следующий раз мы вместе останемся на другой стороне.

Этот разговор заставил Софи снова задуматься о происходящем между ними. Люсьену словно было неуютно рядом с ней. Он старался избегать прикосновений, надолго уходил куда-то, быстро отводил взгляд. Софи не понимала, что случилось, и ей начинало казаться, что он избегает ее намеренно, чтобы отучить от своего общества.

– Ты ведь собирался поговорить об этом? – уточнила Софи, сонно глядя на него. – О том, что произошло на другой стороне?

Люсьен странно посмотрел на нее и медленно кивнул.

– Возвращение из посмертия никогда не проходит бесследно. Ты не успела открыть одну из четырех дверей, поэтому все не так серьезно, но… могут быть последствия, – задумчиво проговорил он, отвернувшись к окну. – Возможно, какое-то время тебе придется принимать восстанавливающие эликсиры. У нас есть незаконченные дела, а ты… все еще имеешь значение для магического мира, хочется тебе того или нет.

Он отвернулся, но Софи поддалась глупому порыву и взяла его за руку, чтобы задержать. Люсьен замер и лишь спустя минуту обернулся, бросив нечитаемый взгляд на их сцепленные пальцы.

– Спасибо, – прошептала Софи, почувствовав, что глаза наполняются слезами. Ей хотелось сказать гораздо больше, хотелось спросить, что он имел в виду, когда сказал, что долго ждал, но она боялась, что это будет неуместно и лишь отпугнет его.

– Я… не мог иначе. Прости.

– За что? – Софи озадаченно моргнула. – Благодаря тебе я жива.

Люсьен поморщился, но не убрал руку, скользнув пальцами к ее запястью. Острые черные когти царапнули кожу, и он вздохнул:

– Если это можно так назвать.

Софи не поняла, что он имеет в виду, и решила обязательно спросить позже. Веки начали тяжелеть. Она увидела, что Люсьен выпустил ее руку из своей и направился к лестнице.

«Прости, что заставила ждать», – пронеслось у Софи в голове, и хотя она была абсолютно уверена, что не сказала этого вслух, шаги на секунду замерли, прежде чем зазвучать снова, пока окончательно не затихли в дальнем углу чердака.

Глава 9

Сайлас едва не рухнул на колени, переступив порог гостиной в доме босса. Опять он забыл, что больше двух раз в день лучше не перемещаться. Его магический резерв стал очень ограниченным после того, как они с боссом обменялись кровью. Противоположности хорошо влияют друг на друга лишь метафорически, но уж точно не когда речь идет о темной и светлой магии.

– Ну и видок, – брякнул Винси, развалившийся в кресле у камина. – Только передо мной не блюй, я недавно поел. Кстати, познакомься, это Гэл.

Напротив него сидел совсем юный парнишка, как и все они, одетый в черное. Он с интересом уставился на Сайласа, но тому было совершенно не до знакомств.

– Босс у себя?

Винси кивнул:

– Просил не отвлекать, но если дело срочное…

– У меня других не бывает, – буркнул Сайлас, быстрым шагом направляясь в коридор.

Покружив немного около двери, он постучал и заглянул в кабинет.

– Когда это тебе требовалось разрешение, чтобы войти? – Босс поднял лицо от раскрытого перед ним дневника Чарльза Ансуорта, который Сайлас передал ему еще позавчера, и с хрустом размял шею.

В кабинете царил полумрак и уже привычный беспорядок. В последние недели босс тратил на изучение своего артефакта и теперь еще дневника больше времени, чем на работу, и, учитывая последние новости, которые Сайлас готовился на него обрушить, это было очень кстати.

– У нас проблема. – Он решил не ходить вокруг да около и сразу выложить все как есть. – Даже две, если точнее.

Босс устало потер переносицу и подался вперед, сцепив руки на столе перед собой. Настроение у него было на редкость хорошим, но это явно ненадолго.

– Что случилось?

Сайлас даже не знал, с чего начать – со светлых волшебников, чудесного воскрешения Софи или с предполагаемого шпиона Ватикана.

– Я столкнулся со светлыми волшебниками в лавке. Одна из них – дочь Селестины Сомер и Фреда Пауэлла. Не думаю, что ее отправила Конгрегация, она живет в какой-то магической коммуне недалеко от Сент-Ивори и не горит желанием возвращаться в Солис.

Босс напряженно кивнул.

– Кто второй?

Сайлас ответил после довольно продолжительной паузы. Воздух между ними успел загустеть от этого молчания, а взгляд босса постепенно темнел, как грозовое небо.

– Судя по всему, они собрали светлых магов, которые были знакомы с Агатой и сейчас не лояльны к Конгрегации.

– Кто? – с нажимом повторил босс.

Сайлас ощутил хлынувшую от него во все стороны силу, которая сразу начинала давить на плечи.

– Алистер.

– Черт побери, Сайлас. – Босс откинулся на спинку кресла, подняв глаза к потолку. – Тебе всего лишь было нужно обвести вокруг пальца непосвященную, пока туда не успела сбежаться вся Конгрегация. Она же совсем никчемная – что могло занять у тебя столько времени?

Внутри у Сайласа вдруг колыхнулось недовольство. Да, он поначалу и сам считал Софи дурочкой, но босс ее совсем не знал.

– При всем уважении, вы ведь с ней не справились. Она очень проницательна, не стоит обманываться милым личиком и наивностью.

– Милым личиком? – босс посмотрел на него с прищуром, но, к большому облегчению Сайласа, не стал развивать эту тему. – Скорее всего, ей уже успели сделать внушение насчет светлых идеалов. Надеюсь, ты не стал разговаривать с бывшим наставником по душам?

Сайлас покачал головой.

– Мне дважды удалось этого избежать, но… – Нужно бы просто озвучить все разом, а не цедить информацию по капле, однако Сайлас как мог пытался оттянуть неизбежный взрыв. – Как я понял, Софи описала ему вашу встречу, и он догадался о вашей истинной личности.

– Это нестрашно, если у них нет подтверждений нашей связи. – Босс выжидающе посмотрел на него, и Сайлас поспешил ответить, чтобы не сеять в его голове сомнения.

– Нет.

– Ты сказал, у нас две проблемы. Что еще?

Озвучить это было уже сложнее. Он все же решил умолчать о том, что Софи умерла и воскресла, чтобы не привлекать к ней слишком пристальное внимание босса. Пока что для него она была средством для достижения цели, и Сайласу хотелось, чтобы так и оставалось. Босс получит свои расшифровки и утратит к Софи интерес. Информация о воскрешении… могла привлечь слишком много ненужного внимания со стороны любого колдуна, который об этом узнает.

– Это случилось до того, как я… пришел туда.

Он чуть не сказал «вернулся». Сейлас отлично помнил все плохое, что случилось тем летом, но встреча с Софи (в том, что они уже встречались раньше, Сайлас не сомневался) отказывалась всплывать на поверхность. И все же он именно вернулся, хотя, кажется, никогда не заходил в саму лавку.

Босс начал нервно постукивать пальцами по столу.

– Говори уже, я не могу уделить тебе целый день.

– Кто-то подослал шпиона к Агате пять лет назад, обычного человека по фамилии Хейл, – выпалил Сайлас на одном дыхании. – Он долго втирался к ней в доверие, а месяц назад по глупости убил, так и не выяснив, где расшифровки. Поэтому решил заняться Софи. Думаю, какое-то время он наблюдал, а вчера попытался вломиться в дом. Его схватили, и я понятия не имею, что они собираются делать дальше. Он не ответил, кто его послал. Вполне может быть, что замешана Конгрегация. Со слов тех, кто присутствовал при нападении, он наговорил кучу религиозного бреда.

Босс слушал его молча, на лице не дрогнул ни один мускул. Когда Сайлас закончил говорить, он поставил локти на стол и положил подбородок на сцепленные пальцы.

– Что ж, если это Конгрегация или Тайная Курия… – пробормотал босс, устремив задумчивый взгляд в пустоту. – В любом случае… ждать больше нельзя. Дневник оказался полезен. Я догадываюсь, почему убили Чарльза, но мне нужно кое-что проверить.

Босс повернул к Сайласу дневник, открытый на странице с вклеенным оранжевым листом, на котором была написала многократно исправленная формула. Рядом был листок с заметками босса. Сайлас пробежал по тексту глазами и почувствовал, что внутри все холодеет.

До него медленно, с трудом, но все же дошло, что босс имеет в виду.

– Хотите, чтобы я привел ее… сюда?

– Не говори, что успел к ней привязаться. Если я прав и Чарльз передал это своей дочери, ты не посмеешь испоганить то, к чему мы шли десять лет.

– Возможно, ее там не было, – как можно спокойнее сказал Сайлас. – Ее рассказ очень спутанный, но я не думаю, что она присутствовала при смерти отца. Босс, мы не можем. Нам этого не простят, светлые даже не станут вести с нами переговоры.

Босс смерил его тяжелым неприятным взглядом.

– Что, захотелось вернуться?

– Куда? – спросил Сайлас, прекрасно понимая, о чем идет речь.

Босс отодвинул кресло, поднялся и, быстро обойдя стол, схватил Сайласа за отворот куртки.

– Если хочешь – вперед. Только потом не приползай обратно, умоляя помочь и пощадить твою никчемную жизнь. Напомнить тебе, что ты пошел за мной сам? А теперь, когда мы так близки к осуществлению цели, начинаешь вилять! Поздновато ты спохватился. – Выплюнув это, босс оттолкнул его от себя. – Столько лет я прикрывал твою шкуру, отводил подозрения, оправдывался перед нашими союзниками, которых интересовало, почему ты не используешь исконное волшебство! Твоя мать однажды тоже решила пойти в Конгрегацию – и чем это кончилось? Тебе повезло, что ты не унаследовал ее дар, иначе они убили бы и тебя. Как после всего, что ты узнал, ты можешь сомневаться?!

– Не нужно мне напоминать, – процедил Сайлас, сжав кулаки, – почему погибли мои родители. И я ни в чем не сомневаюсь. Даже мысли не допускал вернуться. Но если я похищу Софи сегодня же, это вызовет подозрения, за Хейлом должны прибыть из Магистрата. Я всего лишь хотел попросить еще немного времени, на случай если Конгрегация начнет действовать. Книги ведь у нас тоже нет, и это, – Сайлас указал на дневник, – будет бесполезно в переговорах. Какой смысл в умении читать, если читать нечего?

– Ну что ты, это не совсем бесполезно, – ухмыльнулся босс. – Пока ты играл в допрос, я нашел координаты, ведущие к расшифровкам. Отсюда же я узнал, что они защищены той же печатью, что хранилище, но мой артефакт почти готов к использованию, и с этой печатью он сможет помочь. Поэтому нам осталось получить только ее, и у нас наконец появится преимущество и перед Курией, и перед всей Конгрегацией. Им придется с нами считаться.

Сайлас невольно приоткрыл рот. Неужели в дневнике действительно содержалось так много полезной информации?

– Мне все равно кажется, что нужно понаблюдать, прежде чем делать такой рискованный ход, – вернулся он к их прежнему разговору. – И у меня уже есть план, просто он… требует времени. Два дня – вот все, чего я прошу.

– Хорошо, – неожиданно спокойно кивнул босс, но в следующую секунду его губы изогнулись в жестокой ухмылке. – Но если решишь предать меня, я сожгу все дотла вместе с тобой, и моя рука не дрогнет.

Сайлас не знал, что на это ответить. Когда-то они с боссом были намного ближе, чем друзья. Некоторые в банде до сих пор судачили о том, что на самом деле их связывает кровное родство. Сайласа даже жалели из-за отношений со «старшим братом». Однажды босс называл его братом, но это было так давно, что он, наверное, и сам не помнил. Зато Сайлас все еще верил в него. И он действительно был готов на многое ради босса. Ему не хотелось менять сторону, вот только…

Никакая сторона не будет иметь смысла, если он совершит настолько жестокое предательство. Поэтому он найдет способ этого избежать, но привести ее сюда все же придется. И, возможно, раскрыть секрет воскрешения. Ведь рука босса действительно не дрогнет.

– Я понял, – тихо сказал Сайлас, отходя к двери. – Вы можете рассчитывать на меня.

Босс устало опустил голову, и Сайлас быстро выскользнул в коридор, тут же присев на корточки возле стены. Голова болела так сильно, что хотелось лечь и свернуться калачиком прямо на ковре возле кабинета. За последние три дня он наоткрывал порталов сверх своей нормы. Но нужно идти. Если у него всего два дня, время терять нельзя.

– Эй, все нормально?

Сайлас поднял голову, приложив пальцы к пульсирующему виску. В коридор заглянул Винси. За ним, как утенок на веревочке, семенил Гэл. С трудом поднявшись на ноги, Сайлас сделал глубокий вдох и через силу открыл глаза, хотя голова была готова взорваться даже от приглушенного света волшебных фонариков, парящих вдоль стен.

– Мне нужно, чтобы ты кое-что разведал для меня, – сказал он Гэлу, который тут же воодушевленно расправил плечи.

– Конечно, мистер Маккензи! Что я должен делать?

Сайлас про себя подумал, что очень удобно иметь в подчинении дурачка, готового без лишних вопросов броситься ради тебя на рожон.

– Он же зеленый совсем, – заворчал Винси, но Сайлас проигнорировал его порыв защитить юнца, который добровольно вступил в преступную группировку. К тому же Гэл явно устал от компании брюзги, предпочитающего коротать время за пересказом событий полувековой давности и чтением старых газет.

– Покрутись в районе Блик Авеню. С руной невидимости, конечно. Там есть подворотня между двумя домами с заколоченными окнами. Если кто-то придет туда – проследи и постарайся не угодить в ловушку.

– Блик Авеню? – протянул Винси, многозначительно вскинув бровь. Нам начинать готовиться к чему-то?

– Босс пока что не давал распоряжений, – уклончиво ответил Сайлас. На самом деле начинать готовиться и правда стоило, но он не хотел, чтобы дом кишел бандитами, когда он приведет сюда Софи. Пока что ему просто хотелось понять, на кого работал Хейл, и кто бы ни расположил в кустах за лавкой портал, он несомненно появится там, когда обнаружит пропажу шпиона.

– Я вас не подведу, – торжественно заявил Гэл.

Сайлас ободряюще похлопал его по плечу на дорожку и устало выдохнул, когда они с Винси остались вдвоем.

– Выглядишь паршиво, – заключил тот, почесав подбородок. – Ты же не собираешься куда-то идти в таком виде? Поспи в моей комнате.

Комнатой Винси называл каморку с поеденным молью диваном, заставленную грязной посудой и окровавленными чашками. Он проводил черномагические ритуалы там же, где ел, и у Сайласа одно это вызывало ужас. Но ему было так плохо, что он уснул бы хоть на полу.

– Спасибо, – буркнул он и отправился в самую темную часть дома.

– Кстати, – крикнул ему Винси вдогонку. – Что за кошара скребется в дверь? Я его три раза прогонял, но он все время возвращается!

Сайлас чертыхнулся себе под нос:

– Не трогай его, я разберусь.

Разобраться Сайласу нужно было много с чем.

Если бы он только мог и выполнить поручение босса, и сохранить ей жизнь… Но усидеть на двух стульях не получится. Поэтому проблема была не в том, кого выбрать, а в последствиях уже совершенного выбора.

Сайласу было страшно жить в мире, где у магов нет свободы. Но еще страшнее оказалось собственноручно создать безнадежный и тусклый мир, в котором Софи больше никогда ему не улыбнется.

На том месте, где были темные разводы, теперь лежал узорчатый ковер. Ящик пришлось задвинуть в нишу для гаданий, но в обычные дни клиентов все равно было мало, поэтому никто этого даже не заметил. Софи в последний раз окинула взглядом лавку, прежде чем отпереть дверь.

С товаром все было в порядке, на заднем дворе Серафина и Клэр прибрались в ту самую ночь… могло показаться, что беспокоиться не о чем, но внутри скреблось что-то похожее на плохое предчувствие. Впрочем, это могло быть следствием пережитых событий, поэтому Софи старалась не волноваться. Она повернула замок и отошла к прилавку.

В доме было непривычно тихо и пусто, компанию Софи составлял только Люсьен. Серафина еще не пришла, а Клэр отправилась вместе с Алистером в Солис, как ее доверенное лицо и свидетель, чтобы передать Хейла Конгрегации.

За ним пришли рано утром, и Софи осталась одна, не считая Люсьена. Это было большой редкостью, но он решил не менять облик человека и скучающе стоял у прилавка, подперев голову рукой. Его настроение продолжало колебаться, но он по крайней мере не уходил, хоть периодически и бросал на Софи тоскливые взгляды.

Ушей было не видно под распущенными волосами, поэтому можно было не переживать, что кто-то из людей заметит. Хотя, как Софи успела убедиться, большинство людей вообще не замечало Люсьена, словно его не было рядом – как говорил он сам, люди невнимательны, а настоящую магию, сосуществующую с ними, могут и вовсе не замечать или быстро забыть. Но все было иначе, когда он выходил в зал – тут-то его природа начинала работать на продажи, потому что он не стеснялся пользоваться чарами обворожения, чтобы продать даже то, что человеку не нужно.

Софи задумчиво разглядывала все еще заклеенное пленкой окно у входа, на месте которого раньше был витраж. Становилось холоднее, и она все собиралась напомнить Люсьену о его обещании показать ей особую магию, способную чинить вещи, но каждый раз забывала.

С открытия не прошло и пяти минут, как дверь вдруг распахнулась, колокольчик громко звякнул, а по полу бодро застучали каблуки.

– Дорогуша, почему же вы нигде не сообщаете свой график? Я прощала это Агате, но вы современная барышня. Вы в курсе, что можете даже продавать в Интернете? Мне бы иногда не помешала доставка.

В лавку ворвалась одна из постоянных покупательниц – обычная женщина по имени Джанис. Она покупала только благовония и заговоренные чаи – чаще успокаивающие, но иногда просила что-то будоражащее, и зная, какие туда входят травы, Софи предпочитала не задумываться о том, как та собиралась провести вечер.

Заметив Люсьена, Джанис заправила волосы за ухо и недвусмысленно одернула малиновую блузку.

– Простите, мисс Блейк, из-за отключения электричества у нас возникли некоторые трудности, пришлось закрыться на пару дней, – ответила Софи, направляясь к полке с чаями. – Вам как обычно?

Джанис повернулась к ней, недовольно изогнув накрашенные фиолетовой помадой губы. Удушливый запах ее парфюма постепенно расползался по лавке, и Софи от него всегда хотелось почесать нос.

– Это нужно было вчера, а сегодня я хочу взять кое-что другое.

– Благовония?

– Нет, кое-что… из вашего секретного ассортимента.

Софи выжидающе смотрела на клиентку. Они не могли заговаривать с обычными людьми про магию – только если те сами сообщат, что являются посвященными. Джанис нервно закусила губу и, шагнув к ней ближе, перешла на полушепот:

– Я знаю, что вы колдуете. Догадывалась, когда ходила к Агате, но пришлось пойти на очень… изощренные меры, чтобы узнать правду.

Софи обошла ее и вернулась к прилавку, потеснив Люсьена, чтобы достать блокнот, в который вносила заказы.

– Можете оставить заказ и прийти за ним через два дня.

– Так долго?! – возмущенно воскликнула Джанис, метнувшись к прилавку следом за ней. – Но мне нужно сегодня!

– У нас есть кое-какие запасы. – Софи задумчиво почесала висок кончиком карандаша. – Что именно вы хотите купить?

– Приворотное зелье.

Люсьен тихо фыркнул, и Джанис перевела на него растерянный взгляд.

– Можете купить амулет для привлечения любви, – предложил он и, повернув голову, пробормотал так, чтобы услышала только Софи: – Хотя в ее случае вряд ли поможет.

Софи взглянула на нее, после слов Люсьена ощутив легкий укол жалости к этой взбалмошной женщине.

– Простите, мисс Блейк, это запрещенное зелье, – сказала она, сочувственно покачав головой. – Я уверена, вы справитесь и без него.

Дверь в лавку снова открылась. Джанис нервно обернулась, но сразу узнала Серафину, откинувшую с головы капюшон. Повернувшись обратно к Софи, она упрямо поджала губы:

– Я заплачу вдвойне.

– Вот привязалась, – процедил Люсьен. – Мы такое не продаем.

– А о чем речь? – поинтересовалась Серафина.

– Я хочу купить приворотное зелье, – пожаловалась Джанис. – Неужели вы не можете сделать исключение для постоянного клиента?

– Очень даже могу, – улыбнулась Серафина. – Оставьте мне свой номер и предоплату, завтра все будет готово. Насчет встречи договоримся.

Джанис стрельнула глазами в сторону прилавка и отошла к Серафине. Через пару минут дверь за ней захлопнулась, и Серафина с довольным видом убрала деньги в карман. Поймав на себе один раздраженный и один непонимающий взгляд, она развела руками.

– Что? Мне же нужно на что-то жить, а от приворотного зелья никто не умрет. Если бы вы не упирались в свои правила, могли бы зарабатывать гораздо больше.

– И лишиться лицензии, – фыркнул Люсьен. – Отличный план.

Серафина закатила глаза.

– Мне кажется, тебе нужно выбрать облик, соответствующий внутреннему состоянию. Выглядишь как горячая топ-модель, а ведешь себя не лучше моего вечно брюзжащего дедули Эрни.

– Концепция возраста для фейри бессмысленна, время в нашем измерении течет иначе, – парировал Люсьен.

– Вот только ты уже давно не в своем измерении, так что прожитые годы еще как влияют на твою личность. – Серафина наставительно подняла вверх указательный палец. – И эти годы тебя не щадят.

Люсьен промолчал, и Софи вдруг почувствовала дискомфорт. Она понимала, что не виновата в поступке одного из своих предков, но на ней все равно лежит ответственность. Серафина быстро ретировалась в квартиру, словно поняла, что сказанное не совсем уместно.

– Ты все еще не хочешь сказать, где расшифровки? – осторожно спросила она, начав перекладывать свечи на полке у прилавка. – Я могу хотя бы попробовать…

– Дело не в этом, – прервал ее Люсьен. – Просто эти заклинания требуют очень высокого мастерства. Ты навредишь себе, если попробуешь. А я не хочу, чтобы ты себе вредила.

Софи еще раз убедилась: если Люсьен не хочет о чем-то говорить, пытаться вытянуть это из него бесполезно. Она будничным движением поправила ему растрепавшуюся белоснежную прядь, из-под которой выглянул кончик острого уха, и бездумно провела по нему указательным пальцем.

Люсьен, вздрогнув, повернулся к ней, широко распахнув глаза, и Софи одернула руку.

– Прости.

Весь день он словно находился где-то очень далеко, но сейчас на секунду вернулся к ней. Софи сама не осознавала, что скучала по тому, как было раньше, когда между ними не возникало этой неловкости и натянутости. Ей казалось, что с каждым днем Люсьен отдаляется все сильнее и вместе с этим отдаляется перспектива их дружбы.

– Не смущайся так. – Он взял ее руку и опустил голову, почти прижавшись щекой к ладони. – Это всего лишь уши, ты же не в штаны мне залезла.

Софи с притворным недовольством покачала головой, но руку не убрала. Он наклонил голову еще ниже, чтобы ее пальцы прошлись по всей длине его уха.

– Не бойся, не сломаешь. Можешь потрогать еще что-нибудь, хотя в остальных местах я мало отличаюсь от человека.

Она догадывалась, что позволение «потрогать» было как раз-таки жестом близости, но ей все еще было боязно сделать что-то не так или задать слишком некомфортный вопрос, хотя их у нее в голове крутилось немало. Проведя ладонью по белоснежным волосам, Софи скользнула на выпирающие под рубашкой лопатки.

– Обычно фей изображают с крыльями, – проговорила она, погладив его спину. – У тебя есть?

– В другой форме – да.

– В какой из них?

Он повернул к ней голову и задумчиво прищурился, словно решал, продолжать ли этот разговор.

– Моя первородная форма чем-то напоминает сову, – сказал он наконец. – Та, в которой я появился на свет, для человека будет выглядеть ужасно, но мы можем менять их. Эльфейм – не совсем обычное место. В человеческом мире есть леса, похожие на наши, но они отличаются, там есть тайные тропы. Животные вашего мира умеют ходить по ним, а фейри умеют принимать чужие обличья. Мне всегда нравились совы, так что… – Он словно делился детской тайной, которой немного стыдится. – Потом, когда я смог посещать мир людей, научился обращаться мальчишкой. Мои волосы в этой форме были чуть темнее твоих в те времена.

Софи представила Люсьена с медовыми волосами и улыбнулась.

– А глаза?

– Янтарные. Странно, но в форме совы их цвет не поменялся.

Софи снова прикоснулась к его волосам, пропустив белоснежные пряди между пальцев.

– Почему он поменялся в человеческом облике?

– Когда я… – Его улыбка тут же исчезла, и он отвел взгляд, поморщившись. – …попал на службу к Гвин ап Нудду и обернулся гончей, мои волосы стали терять цвет.

– Гвин ап Нудд, – повторила Софи, вспоминая лекции по фольклору. – Правитель царства темных фейри? Значит, ты…

– Гончая Дикой Охоты, – Люсьен изобразил шутливый поклон головой. – В бессрочном отпуске.

– Поэтому ты смог меня спасти, – Софи задумалась, прежде чем спросить. – Значит, ты стал таким из-за того, что связан со смертью?

– В том числе. Если встретишь существо с черными глазами – скорее всего, это дух смерти.

– Почему тогда мои глаза не почернели, когда я вернулась?

Люсьен выпрямился, оторвавшись от прилавка, и повернулся к Софи.

– Черный тебе не идет, – пробормотал он, приподняв ее лицо за подбородок и изучающе посмотрев в глаза. – К тому же ты не совсем…

«Умерла», – закончила за него Софи, уловив по связи неожиданно сильный всплеск надежды.

– Люсьен, что…

– Я отлучусь на пару дней, – сказал он, не дав ей даже начать. – Я могу отдать тебе кое-что лучше, чем расшифровки, но только если…

Над дверью вдруг звякнул колокольчик, прервав странный поток слов от Люсьена. Он убрал руку от ее лица, и Софи обернулась к покупателю. На пороге, засунув руку в карман куртки, стоял Сайлас.

Софи почувствовала недовольство и не смогла понять, кому оно принадлежит – ей, Люсьену или обоим.

– Для недавно воскресшей ты выглядишь слишком хорошо, – сказал Сайлас, очевидно, не дождавшись приветствия, и Софи тихо выдохнула, отойдя от Люсьена и смущенно потерев лоб ладонью.

– На самом деле это заслуга Фины.

– Я как раз к ней, – сказал Сайлас, удивив этим Софи. – Она здесь?

Софи кивнула:

– Она на чердаке, можешь подняться.

– Я провожу. – Люсьен вышел из-за прилавка и, проигнорировав недовольную гримасу Сайласа, жестом позвал его следовать за ним. У самой лестницы он повернулся к Софи. – Пожалуйста, будь осторожна.

Софи кивнула и погрузилась в размышления, стоило только их шагам утихнуть. О чем говорил Люсьен? «Что-то лучше, чем расшифровки». Лучше может быть только книга, но ведь она бесполезна без расшифровок, а Софи не так уж талантлива, чтобы расшифровать ее. В ее воспоминании, когда она попала к бабушке, Люсьен сказал, что отец передал ей что-то. Дневник, который Софи так и не нашла, перерыв весь чердак, явно был важен. Мог ли там быть указатель к месту, где находятся расшифровки или сама книга? Могло ли там быть что-то еще, о чем Люсьен умалчивал? Софи путалась в догадках. Но что еще казалось ей примечательным – это слова Люсьена: «Ты все еще важна». Что такого она знала и не помнила, что делало ее… не особенной, нет. Она скорее воспринимала себя как препятствие, стоящее между настоящим сокровищем и всеми теми, кто жаждал его заполучить.

Когда через полчаса на лестнице послышались шаги, Софи, все это время просидевшая в скрюченной позе за прилавком, выпрямилась и чуть дрожащими руками спешно пригладила волосы. На лестнице показался один Сайлас. Он подошел к прилавку и, опершись о него одним локтем, взглянул на Софи с хитрым прищуром.

– Твой надзиратель улетел, а мое предложение в силе. Сходим завтра куда-нибудь? Конечно, если ты чувствуешь, что готова выйти.

Софи задумалась. Выходить было действительно опасно, и она осталась совсем одна, не считая Серафины. Но к Сайласу у нее тоже были вопросы, и она обещала ему свидание. Он был симпатичным и вроде бы неплохим, да и сидеть взаперти в ее ситуации губительно. Софи понимала, что чем дольше будет прятаться от внешнего мира, тем сложнее будет вернуться к нормальной жизни, а становиться затворницей она не планировала.

– Мы можем сходить в Mave’s. Ты ведь сможешь… создать портал туда и обратно?

Перестраховаться все же стоило. Да, это было не совсем «выходом во внешний мир», но для начала неплохо. Сайлас растерянно кивнул, будто ожидал совсем другого ответа.

– Смогу, – ответил он севшим голосом. – Тогда до завтра?

– До завтра, – Софи улыбнулась ему и проводила взглядом до двери.

Может, она совершает ошибку, но ей надоело одной справляться со своими переживаниями. Клэр рано или поздно уедет, Люсьен так и будет вести себя отстраненно, а Софи нуждается в ком-то, кто будет рядом, поможет ей справляться с новой странной жизнью. Даже если с Сайласом окажется все не просто, она могла по крайней мере дать ему шанс.

Когда он вернулся на следующий день, Софи попросила Серафину ее подменить и отправилась переодеваться. Это было очень кстати, учитывая, что вчера Сайлас, воспользовавшись долгом Серафины, сделал особый заказ, а Софи об этом лучше было не знать.

– Держи. – Серафина вручила Сайласу колбочку с голубой жидкостью и внимательно оглядела его с ног до головы. – Что с тобой?

Сайлас спрятал колбу в карман и прищурился:

– А что не так? – Он заподозрил, что Серафина имеет в виду его внешний вид.

Словно в подтверждение его мыслей она ухватила двумя пальцами край его солидного черного пальто и тут же отпустила.

– Куда делся стиль гота с затянувшимся пубертатом? Если бы ты всегда выглядел как богатый британец, от девчонок бы отбоя не было.

Сайлас выразительно взглянул на ее оранжевую толстовку с принтами в виде разноцветных граффити.

– Ты будешь рассказывать мне про затянувшийся пубертат?

Серафина скрестила руки на груди.

– Значит, ведешь Софи на свидание, – протянула она. – Кстати, Алистер возвращается сегодня, можешь потом заглянуть.

Сайлас поморщился: столкнуться с наставником не хотелось. В любом случае после этого дня все взаимодействия с ним не будут иметь никакого смысла. Как и с Серафиной, и со всеми остальными.

– А где он?

– Передает Хейла Конгрегации, – ответила Серафина прохладным тоном. – Конечно, про воскрешение он упоминать не станет, но нападение на светлую колдунью из рода основателей… – Она замолчала, и Сайлас поспешил заполнить тишину.

– Не боитесь, что Магистрат заявится сюда для проверки? Как будешь объяснять свою нелегальную подработку?

– Не тебе меня учить. Кстати, зачем тебе понадобилось зелье, подавляющее волю? Чем ты занимаешься в Теневом городе?

Сайлас почувствовал, как уголок его рта нервно дернулся:

– Я работаю в антикварном магазине. И это не для меня.

– А для кого?

Он чувствовал, что Серафина не отстанет. Если она продолжит расспрашивать, то может сама догадаться.

– На улице сегодня шумно. – Он повел плечом, кивком указав на дверь. – Какой-то праздник?

– День основания Сент-Ивори. – Во взгляде Серафины все еще было подозрение, но у нее не оказалось шанса продолжить допрос.

– Прости, что так долго.

Сайлас повернулся на голос, раздавшийся со стороны лестницы, и еле заметно выдохнул. Будь трижды проклят его дед, который вбил в него христианскую чушь, но при взгляде на Софи в его голове возник образ ягненка, которого он должен отвести на жертвенный алтарь.

Она надела прекрасное платье молочного цвета с квадратным вырезом и подвязала волосы светлой ленточкой, в руках у нее было уже знакомое Сайласу светлое пальто. Он никогда не впечатлялся нарядами, но в этот момент у него перехватило дыхание.

– Я вижу, что ожидание того стоило.

Софи немного вымученно улыбнулась и спустилась к ним, на ходу поправляя подол платья.

– Будь осторожна, – бросила Серафина, отходя в сторону. – Я не для того не спала ночами, чтобы все труды пошли насмарку.

Услышав это, Софи сначала несколько раз растерянно моргнула, а потом улыбнулась. Сайласу было непонятно, как она может улыбаться таким беспардонным личностям, как Серафина или Люсьен. Она будто пропускала пренебрежительный тон мимо ушей и смотрела на реальность через какой-то искаженный фильтр. Наверное, поэтому у нее и выходило пробуждать в окружающих спрятанный глубоко внутри свет. Удивительно.

– Все будет в порядке, – заверила она Серафину, накинув пальто на плечи. А потом непринужденно взяла его под руку, словно они делали так множество раз. Сайласу от этого от этого совсем поплохело, и пришлось контролировать свои шаги, чтобы не споткнуться.

Они вышли на небольшое крыльцо с железными ступенями.

– Это служебный вход, – пояснил он, закрывая дверь, когда Софи недоуменно огляделась. – Я давно не имею ничего общего с Конгрегацией и их правилами, но тебе лучше не рисковать обвинениями в демонстрации волшебства. Соучастие тоже считается преступлением.

– Хорошо, – просто кивнула она. – Идем?

Сайлас быстро спустился по мокрым ступеням и подал Софи руку. Недавно опять прошел дождь, но теперь светило золотое вечернее солнце, раскрашивая реку и верхушки деревьев оранжевыми всполохами. Это было хорошо – не хотелось идти куда-то под дождем. Когда они подошли ко входу, он открыл дверь, пропуская Софи вперед.

Сайлас волновался, как если бы это было настоящее свидание. Нужно успокоиться, иначе он сделает что-то не так, но его отравляло осознание, что все это не по-настоящему.

В кафе было многолюдно. Сайлас отстраненно подумал, что, если бы они действительно отправились куда-то… он мог открыть дверь в любое место на земле. Что угодно, чего бы ей захотелось. Но сейчас это не имело значения, потому что все, что ему было нужно, – это напоить ее зельем.

– Привет, – перед ними вдруг возникла молодая официантка. Она окинула Сайласа безразличным взглядом и повернулась к Софи. – Мест пока нет, но можете подождать у бара.

– Привет, Челси. – Софи улыбнулась и этой нахальной девице. – А мисс Полсон занята?

Официантка покачала головой:

– Не особо, можешь зайти поздороваться.

– Ты ведь не против? – Софи повернулась к Сайласу.

Он кивнул, испытывая и радость, и горечь, оттого что все складывается настолько удачно.

– Только скажи, что тебе взять.

Заказав латте с ореховым сиропом, Софи скинула пальто на высокий барный стул и скрылась за дверью для персонала. Официантка огляделась и пробурчала:

– Опять этого мальчишку где-то носит. – Она зашла за стойку и остановилась рядом с кофемашиной. – Тебе что?

– Американо.

Сайлас решил не делать едких замечаний по поводу сервиса. Он мог, но ему не стоило привлекать излишнее внимание.

Кофемашина зашипела, официантка достала из маленького холодильника под баром молоко и завозилась с ковшиками.

– Не видела тебя раньше, – бросила она через плечо. – Ты тоже работаешь в лавке или вы встречаетесь?

– Я здесь не живу, – уклончиво сказал он, не ответив ни на одну часть вопроса и сделав вид, что очень увлечен развязыванием пояса.

Официантка хмыкнула и поставила на стойку перед ним первую чашку, сразу же повернувшись обратно. Напиток пах миндальным печеньем, и этот запах показался Сайласу достаточно резким, чтобы скрыть легкий травяной привкус зелья. Он воровато огляделся по сторонам, достал из кармана колбу и аккуратно вылил ее содержимое в кофе. С горлышка на столешницу сорвалось несколько капель. Сайлас быстро вернул колбу в карман и потянулся за салфеткой. Когда официантка поставила перед ним вторую чашку, улики были стерты, но салфетку в его руках она все же заметила.

– Что-то расплескалось? – спросила она, окинув стойку цепким взглядом, и Сайлас нарочито громко шмыгнул носом.

– У меня насморк. Есть мусорка?

Скривив губы, накрашенные ярко-красной помадой, официантка протянула руку, забрала салфетку и выбросила ее вместе с пустой упаковкой от молока в переполненный мусорный пакет.

Когда Софи вернулась, Сайлас почти допил свой кофе и даже успел расплатиться. Она забралась на высокий барный стул рядом с ним.

– Спасибо, что подождал меня. Снова.

– Такую девушку можно ждать и сотню лет, – ответил он, подперев голову ладонью. – Значит, до этого ты жила в Нью-Йорке?

Софи сначала смущенно отвела взгляд, но потом улыбнулась, и ради этой улыбки Сайлас был готов наговорить еще сколько угодно чепухи. Сделав маленький глоток, она едва заметно поморщилась.

– Мы с мамой переехали из Бостона после смерти отца, – сказала она наконец, отставив чашку. – Вообще, раньше мы редко где задерживались из-за работы родителей. Но тогда мама занялась докторской диссертацией, чтобы я пока могла окончить школу. Вскоре она опять уехала. Знаю, плохо так говорить, но… у меня будто никогда и не было родителей, я всегда была предоставлена самой себе. А что насчет тебя?

– Мои родители погибли, когда мне было восемь, – ответил Сайлас, нахмурившись. Он привык об этом не вспоминать, лишь однажды поделился этим с какой-то из своих девушек, имени которой даже не помнил, но ее это интересовало не так сильно, как его деньги. – Меня забрал к себе дед – протестантский священник. Он вскоре умер, и тогда появился Алистер. – Голос сел, Сайлас прокашлялся и отхлебнул кофе. – Он меня вырастил, но это мало напоминало семью, так что я понимаю тебя. Я тоже был предоставлен сам себе.

Софи выслушала его с интересом и сочувствием, и Сайлас отвел взгляд, не выдержав этого. Он бы никогда не признался ей, что открыл дверь в темную внепространственную бездну, куда вытолкнул старого маразматика, державшего маленького ребенка взаперти, как собаку, и пытавшегося изгнать из него Дьявола. Дед каждый раз приговаривал, что родители Сайласа были грешниками, которые сгорят в Аду, и Сайлас к ним скоро присоединится. Софи вряд ли смогла бы понять.

Он задумчиво оглядел ее. Зелье должно подействовать совсем скоро, но у них еще есть время на… он не знал, на что. Вообще-то, поговорить они могли еще о тысяче вещей, но сейчас это не имело смысла. Сайласу хотелось узнать про ее жизнь до того, как она узнала о магии, расспросить про парней, с которыми она встречалась, интересно было послушать, как они подружились с Клэр.

Из двери, ведущей на кухню, появился долговязый парень, которого официантка сразу же схватила за рукав и потащила к стойке.

– Где ты шляешься?! Пришлось работать за тебя, а мне за это даже не платят! Вынеси мусор, сделай хоть что-то полезное.

Софи и Сайлас одновременно посмотрели в их сторону, разорвав зрительный контакт. Эта ведьма чем-то неуловимо напоминала Серафину. Если бы Сайлас не был уверен, что она единственный ребенок в семье, он мог подумать, что они разлученные в младенчестве сестры.

Снова повернувшись к Софи, он решил попробовать:

– Понимаю, что безопаснее остаться в кафе, но, может, ты хочешь сходить со мной кое-куда? На окраине леса есть потрясающее место, которое я бы хотел тебе показать.

А еще там находилось сжатие, которое он создал прошлым вечером. Сайлас ни за что не рискнул бы забирать Софи через дверь – так их мог отследить даже лишенный магии Алистер.

В светлом взгляде мелькнуло сомнение, но Софи не отказала ему. Зелье начинало действовать, а значит, Сайлас мог ей приказывать.

– Ты пойдешь со мной?

Он напряженно следил за ее реакцией, и спустя минуту раздумий Софи кивнула – немного неуверенно, но этого было достаточно.

Сайлас дождался, когда она допьет кофе и оденется, а затем подал ей руку, не в силах противиться желанию побыть с ней ближе хоть немного, прежде чем такая возможность будет навсегда утрачена. Официантка с ними даже не попрощалась, увлеченная отчитыванием своего молодого коллеги. По крайней мере, Сайлас мог быть уверен, что никто не увидит, куда они пошли.

На улице стремительно вечерело, ветер становился холоднее, а последние лучи солнца едва пробивались сквозь темные облака. Скоро мог начаться дождь, идти в такую погоду в лес было просто глупо, но Софи не задавала вопросов. Под действием зелья она слепо доверилась ему, позволив увести ее в сгущающиеся осенние сумерки. Вообще-то, они по-прежнему могли говорить, но Сайлас продолжал молчать, уводя Софи все дальше от городских улочек, и каждый шаг давался ему тяжелее предыдущего.

Лес приближался, давил высотой, темными силуэтами деревьев и холодом. Из-за рыхлой земли они немного замедлились, и в какой-то момент Софи остановилась, приложив ладонь ко лбу. Сайлас машинально прошел еще несколько шагов. Почувствовав, что рука с его локтя исчезла, он обернулся:

– Устала?

– Нет, просто… чувствую себя странно, – сдавленно ответила Софи, зажмурившись. – После того как я вернулась, периодически это случается.

– Хочешь, понесу тебя? – предложил он, шагнув к ней. Он мог бы озвучить это как данность, и она бы не смогла отказать, но ему хотелось спросить.

Округлив глаза, Софи замотала головой:

– Что ты, все в порядке! – И она прошла мимо, даже не взглянув на Сайласа.

Он усмехнулся, поспешив следом, чтобы хотя бы поравняться с ней. Софи в любом случае не знала, куда идти. Через несколько метров они набрели на узкий проход между деревьями.

– Это недалеко, не беспокойся, – сказал Сайлас, первым ступая на усыпанную рыжими листьями тропу. – Иди за мной.

Софи подчинилась. Все вокруг казалось монохромным и безжизненным. Сайлас шел впереди, не оборачиваясь, и вдруг его пронзило очередное расплывчатое воспоминание, похожее на дежавю. Этот же лес, это же место, только… было светло. Он точно так же шел вперед и слышал за спиной осторожные шаги. Сквозь зеленую листву падали солнечные лучи, на земле шелестела трава, и запах ежевики с мятой щекотал нос, но исходил он не от лесной чащи.

Да, они, наверное, виделись в то лето, но, вероятнее всего, Сайлас это придумал, потому что в его реальности не могло существовать чего-то настолько светлого.

– Готова? – Обернувшись к Софи, он протянул ей раскрытую ладонь.

Она сразу же взялась за нее, и Сайласу хотелось верить, что Софи сделала это не потому, что его действие похоже на приказ, а потому, что захотела сама. Он вывел ее в центр поляны и остановился, задержав взгляд на парящих вокруг светлячках. Недалеко находился ручей, поэтому поблизости росли дикие ивы, уронив ветви на черную землю. Жухлая трава выглядела хуже, чем летом, но прекрасные фиолетовые цветы, похожие на колокольчики, которыми был усыпан лес и все близлежащие поляны, еще не завяли.

– Какое чудесное место, – выдохнула Софи, сжав его руку сильнее.

Сайлас обернулся к ней, стараясь согнать с лица траурное выражение. Софи выглядела как ангел, по ошибке попавший в темный и неприветливый человеческий мир. А вот сам Сайлас, скорее всего, походил на тень, отделившуюся от леса.

Они никогда не должны были встретиться.

В глазах у Софи отражалось слабое мерцание, и Сайлас вдруг отчетливо понял, что это последний раз, когда она смотрит на него так.

– Софи, – прошептал он, одним шагом сократив расстояние между ними и бережно обхватив ее лицо ладонями. – Знаю, что глупо просить о таком, но… прости меня, если сможешь.

– Хорошо, – ответила она, но тут же нахмурилась, словно пыталась осмыслить сказанное.

Способности психоников не очень хорошо сочетались с такими зельями. Даже ничего не умея, совсем скоро она разрушит подавляющие чары, поэтому стоило поспешить.

– Ты пойдешь за мной, – четко выговорил он, глядя ей в глаза.

И снова, как в самый первый раз, он почувствовал, что земля уходит у него из-под ног.

– Я пойду за тобой, – кивнула Софи, коснувшись холодными пальцами тыльной стороны его ладони, лежащей на ее щеке.

Не в силах противиться искушению, Сайлас наклонился и прижался к ее губам. Софи замерла, и он отстранился.

– Прости, – снова прошептал он.

Дыхание сбилось, вырываясь в потяжелевший между ними воздух комочками пара. Софи смотрела на него так, что Сайласу хотелось умереть на месте, чтобы это стало последним, что он увидит. А потом она сама потянулась к нему, вызвав у Сайласа этим страдальческий стон. Ну почему все должно быть так! Сайлас с большим трудом отстранился, шагнув назад, потому что чем ближе она стояла, тем тяжелее ему было сопротивляться.

– Нам надо идти, – сказал он, и Софи кивнула, разбивая ему сердце своей покорностью.

Сайлас совершил много плохих поступков, но среди них было мало того, за что он действительно чувствовал вину. Что касается этого… что ж, возможно, это было второй вещью, за которую он никогда не сможет себя простить.

Глава 10

Серафина нервно расхаживала возле двери, периодически выглядывая наружу. Иногда кто-то проходил мимо, но это были обычные люди, направляющиеся к центральной площади на празднование Дня основания Сент-Ивори. Лавку Серафина закрыла полчаса назад, на улице стемнело, а Софи до сих пор не вернулась. Даже думать не хотелось, какой вынос мозга устроит Клэр, которая сама должна приехать с минуты на минуту.

По сути, Серафину это не должно было волновать. Рабочий день закончился, она могла уйти, но что-то не позволяло ей просто махнуть рукой на людей, которые успели стать для нее если не друзьями, то по крайней мере коллегами, с которыми ей комфортно, а это в рамках ее жизни было огромной редкостью.

Она еще раз проверила время и раздраженно выдохнула. Софи была не маленькой девочкой, но Серафине порой начинало казаться, что гиперопека Клэр имеет основания. Алистер выразился очень точно, сказав, что Софи обладает способностью притягивать странных личностей.

Серафина мало знала о психониках. Их было немного, потому что рождались они зачастую в семьях доматоров, которые почти полностью истребили. Влияние на чужой разум по второму приложению к Хартии о разрешенных способностях считалось преступлением, однако если доматоры использовали свою способность исключительно для подавления и контроля, то с психониками все было не настолько однозначно. Как и сказал Алистер, они пробуждали в людях скрытые эмоции, заставляли распахнуть душу, но то, что они вытаскивали, полностью зависело от их собственного характера. Лицемерный и эгоистичный психоник будет пробуждать в окружающих скрытую тьму. Психоники, похожие на Софи, пробуждают внутренний свет.

Конечно, таких было меньше, ведь гораздо легче поддаваться злобе, чем сохранять в себе мягкость и доброту. Поэтому Софи была особенной. И ничего удивительного, что за нее так цеплялась Клэр, Алистер ее опекал, а Люсьен нарушил порядок вещей, хотя после смерти хозяина мог освободиться, и вряд ли он этого не знал.

И неудивительно, что Серафина, привыкшая руководствоваться собственной выгодой, тратила свое время и нервы: рядом с Софи хотелось быть лучшей версией себя.

А ведьма, которой она мечтала стать, пока розовые очки не разбились стеклами внутрь, была готова пожертвовать выгодой ради своих идеалов. Когда мама еще была жива, Серафина смотрела на нее с восхищением и гордостью, мечтая точно так же приносить миру пользу своими способностями. Изобретать зелья, которыми можно спасти жизнь.

Одно из таких зелий она доработала всего за одну ночь, и когда Софи стало лучше, в Серафине проснулось небывалое воодушевление.

Хотя бы за это она обязана Софи.

Прошло десять минут, за которые она успела намотать несколько кругов у двери, когда снаружи притормозил автомобиль, хлопнули друг за другом две дверцы, а на дорожке, ведущей к дому, послышались шаги.

Серафина вышла на порог быстрее, чем Клэр и Алистер успели подняться на крыльцо. Оба выглядели уставшими, что было понятно: один из двух существующих порталов в Солис находился в Нью-Йорке, и если туда их переправил Люсьен, то обратно им пришлось добираться своим ходом.

– Я думала, ты ушла, – удивилась Клэр. – Что-то случилось?

– Мм… – она задумалась, как лучше об этом сказать. – В общем, Софи ушла на свидание с Сайласом. Они договорились, что Сайлас перенесет их в Mave’s, а оттуда сразу обратно, но… их нет уже три часа.

Алистер, лениво бредущий за Клэр, остановился и поднял на Серафину напряженный взгляд:

– И ты ей позволила?!

– А что я должна была сделать? – огрызнулась она. – Софи старше меня, к тому же она моя начальница. Я не могу запретить ей идти на свидание, хотя этот Сайлас мне совершенно не нравится.

Клэр поднялась на крыльцо и, нервно закусив губу, остановилась напротив Серафины. Она не злилась, хотя это было странно. Обычно, если Софи что-то угрожало, она выходила из себя.

– Может, они просто засиделись? – Клэр скрестила руки на груди и привалилась плечом к дверному косяку. – Я разделяю твое беспокойство, но стараюсь… не наседать на Софи со своей чрезмерной заботой. По крайней мере, не тогда, когда речь идет об отношениях. Кажется, этот парень ей и правда нравится.

– Женщины… – закатил глаза Алистер, остановившись за ее плечом. – Ты вечно поднимаешь шум по пустякам, но не когда это «парень, который нравится»?

– Это другое. – Она поджала губы и искоса взглянула на него. – Что бы он там ни натворил, я вижу, что он в ней заинтересован. И знаю, что ей это нужно.

– Да, но как именно он в ней заинтересован? – фыркнул Алистер. – Поверь мне, я знаю Сайласа, и с чувствами у него проблемы.

– Интересно, от кого он мог это перенять, – саркастично ответила Клэр.

Серафина решила, что надо брать ситуацию в свои руки, потому что никто, очевидно, не собирался ничего делать.

– Ладно, поступим так, – сказала она, сняв куртку с крючка у входа. – Я схожу в Mave’s и узнаю, почему их до сих пор нет.

Даже не прислушиваясь к голосам за спиной, Серафина быстрым шагом направилась в сторону кафе. По пути она прокручивала в голове все странности, которые следовали за Сайласом по пятам.

Внезапное появление спустя десять лет, неопределенное место работы, свободные перемещения по Теневому городу, поведение как у мафиозника, зелье, которое он попросил в качестве ответной услуги… Из всех запрещенных зелий, которые Серафина сварила за последнее время, это было самым рискованным, но Сайласу она отказать не могла, потому что всегда рассчитывалась за свои долги. Однако это лишь укрепляло ее подозрения, что Сайлас замешан в чем-то криминальном. Поверить, что он влюбился, было трудно – скорее, что-то задумал и прямо сейчас окручивает Софи, чтобы воспользоваться ее добротой.

В центре, несмотря на поздний час, было шумно и многолюдно. Казалось, что минимум половина Сент-Ивори высыпала на улицы отпраздновать День основания города.

Наконец попав на нужную улицу, Серафина забежала в Mave’s и, перескакивая беспокойным взглядом с одного посетителя на другого, оглядела зал. Кафе было забито под завязку, светлые волосы мелькали через стол, но ни одна из этих девушек не была похожа на Софи. Заметив плывущую между столиками Челси, Серафина метнулась к ней.

– Челс, подожди!

Та удивленно округлила глаза, но быстро взяла себя в руки и кивком позвала Серафину идти за ней. Они остановились в пустом просвете между баром и красной дверью, откуда доносились запахи еды. Серафина очень не к месту вспомнила, что уже полдня не ела, но отогнала эту мысль. Сейчас были дела поважнее, чем набить живот.

– Может, воды? – прохладно поинтересовалась Челси, окинув Серафину странным взглядом – то ли брезгливым, то ли взволнованным.

– Скажи, сегодня заходила та девчонка, с которой мы тут были в прошлый раз?

– Я помню, как ее зовут, – фыркнула Челси. – Да, заходила. С каким-то угрюмым британцем, похожим на бандюгана.

– Рада, что не мне одной так кажется.

Челси приподняла бровь:

– Шутишь? Да у него на роже написано, что он темный колдун.

– Не темный. – Серафина качнула головой. – Но явно связался с плохой компанией. Когда они ушли?

– Да практически сразу. Поболтали, выпили по чашке кофе, даже не попрощались. Около трех часов назад, а что?

Серафина почувствовала, что от этих слов все внутри перевернулось.

– Челси, – с трудом выдавила она. – Вспомни, о чем они говорили. Ничего не показалось странным?

– Даже не знаю, – задумчиво протянула та, скользнув взглядом в сторону зала. – Что-то про родителей, я особо не слушала.

Серафина в отчаянии схватила Челси за плечи:

– Прошу, вспомни! Это очень важно.

Челси смотрела на нее с удивлением, и Серафина понимала почему. Обычно она так не волновалась, но этот случай был далек от обычного.

– Ладно, ты меня пугаешь. Софи пошла поздороваться с мисс Полсон, а я встала за бар, потому что оболтуса Райли нигде не было. Попыталась разговорить этого парня, но он выглядел так, будто кто-то умер. Сказал, что у него насморк, но я не слышала, чтобы он сморкался, салфетка была едва мокрая, от рук потом воняло какой-то травой… Не знаю, может, у него ОКР[12], моя бабка тоже все натирала. Потом вернулась Софи, они выпили кофе и ушли.

– Куда ушли?

– Не знаю, у меня нет времени следить за гостями.

Серафина начала лихорадочно обдумывать услышанную информацию. Софи ушла, Челси делала кофе…

– Салфетка! – воскликнула она, удерживая Челси на месте, потому что та все еще порывалась уйти в зал.

– Что с ней?

– Ты упомянула салфетку. Что руки после нее пахли травой. Какой?

Челси пожала плечами:

– Тимьяном, но запах был более резкий. А что?

Внутри у Серафины все похолодело. Нужно получить доказательство, оно понадобится, если… отогнав от себя самую худшую мысль, Серафина спросила:

– Где эта салфетка?

– В мусорном баке, конечно.

– Черт. Глупо же надеяться, что кружки, из которых они пили, остались нетронутыми? – задумчиво проговорила Серафина.

– Глупо, – подтвердила ее мысли Челси. – С тобой все в порядке?

Не ответив, Серафина развернулась и вышла на улицу. Она обогнула здание по кругу, остановилась возле мусорки у служебного входа, достала из кармана маленький мешочек и высыпала на ладонь немного красного порошка. От ее резкого выдоха в воздух поднялось красное облачко и, осев на мусорных пакетах, просочилось куда-то вглубь. Серафина поморщилась, но выбора не было. Закатав рукава куртки вместе с толстовкой, она начала брезгливо разгребать помои.

– Где же ты, ну… – пробормотала она, откидывая в сторону разошедшийся по шву пакет, оставивший на асфальте мокрый след.

Служебная дверь резко распахнулась, и Серафина на секунду обернулась. Челси окинула ее красноречивым взглядом и спустилась, обхватив себя руками. Вечер был действительно промозглым.

– Не думала, что в Конгрегации все настолько плохо, что ведьмам со степенью бакалавра приходится шарить по помойкам.

– Очень смешно, – огрызнулась Серафина. – Рада видеть, что с годами у тебя в жизни ничего не меняется, включая чувство юмора.

Добравшись до пакета, излучающего слабое красное свечение, она вывалила его содержимое на асфальт и из кучи мусора выхватила салфетку.

– Надеюсь, ты за собой уберешь, – недовольно протянула Челси, склонившись над ней. – Что это?

Салфетка почти размокла и была испачкана в кофейной гуще, но прямо посередине Серафина увидела след от голубой жидкости.

– Это что, какое-то зелье? – Челси сморщила нос и чихнула. – Зачем ты распылила тут столько итера? Могла просто насыпать немного в мусорный бак.

– Зато все эти мешки точно найдут путь на свалку, – ответила Серафина, сворачивая салфетку и убирая ее в карман под брезгливым взглядом Челси. – Мне надо идти.

Она вытащила из-под толстовки кристалл и сжала его в руке, пытаясь сообразить, какое место выбрать для телепортации. Серафина редко бывала в Теневом городе и даже не могла представить, где искать Сайласа. Свободной рукой она достала мешочек с итером и развязала его. Порошка было достаточно, чтобы найти кого-то на небольшом расстоянии, главное – подобрать правильную точку…

– Скажи, что это не то, о чем я думаю. – Челси остановила взгляд на кристалле и подалась вперед, почти столкнувшись с Серафиной лбом. – Откуда он у тебя?

Серафина сжала губы в тонкую линию.

– Не говори никому, что видела у меня телепортационный кристалл.

– Что ты собираешься с ним делать? – взволнованно спросила Челси, понизив голос до полушепота. – Ты ведь знаешь, что использовать такие артефакты опасно!

– Ты еще напомни, как умерла моя мать! – вспылила Серафина, резко подняв голову.

Челси вздрогнула и отшатнулась. В ее взгляде появилось сожаление, и видеть это было даже хуже, чем разыгрывать с ней взаимную неприязнь.

– Я не это имела в виду.

– Мне все равно, – бросила Серафина, не глядя в ее сторону. – В любом случае на это нет времени. Мне нужно срочно попасть в Теневой город, но я не представляю, куда именно он мог ее забрать.

– Стой. – Челси потянула Серафину за рукав, вынуждая выпустить кристалл из сжатой ладони. – Кажется, я слышала, как этот парень говорил про место на окраине леса. Может, они до сих пор там?

Серафина спрятала кристалл под толстовку и дрожащими пальцами оттянула рукава.

– Возвращайся на работу. – Серафина прошла мимо и махнула рукой себе за спину. – Прости за это. Скажешь, что помойку разворошила лиса.

– Погоди.

Челси быстро взбежала вверх по ступеням, оставила служебную дверь открытой и спустя минуту вернулась. Серафина скептически оглядела ее прикид. Безразмерная синяя куртка с логотипом кафе поверх обтягивающего костюмчика официантки выглядела просто чудовищно, хотя на Челси любая одежда смотрелась хорошо.

– Ну и куда ты намылилась в таком виде?

– Ты только что собиралась использовать опасный артефакт для перемещения неизвестно куда, – заявила Челси. – И сказала, что спуталась с кем-то из Теневого города. Тебе явно нужна моя помощь. Я все еще лучше тебя в боевой магии, и только посмей пошутить про сковородку.

Губы Серафины слегка дрогнули. Она действительно могла бы пошутить так про боевую магию ведьм очага.

– Справлюсь сама.

Серафина развернулась, чтобы уйти, но Челси вдруг схватила ее за запястье и дернула на себя, не давая сдвинуться с места.

– Неужели так сложно засунуть свою гордость в задницу и хоть раз вспомнить, что у тебя, вообще-то, есть друзья?

В груди моментально вспыхнуло раздражение, но развивать эту тему сейчас было очень недальновидно. Серафине хотелось притвориться, что она этого не слышала, и никогда не возвращаться к этому разговору.

– Ладно, плевать, – выдавила она, сбросив руку Челси со своей. – Но идти надо быстро. Если отстанешь – ждать не буду.

Челси скривила губы. Ответ ей явно не понравился, но Серафину это мало волновало. Они вышли на оживленную улицу, обогнули толпу и вскоре сошли с асфальта на каменистую насыпь. Фонарей на пути становилось все меньше, а потом они исчезли совсем. Тусклые огни города лишь слегка подсвечивали лес, делая его объемным и еще более мрачным.

Челси вытащила из огромного кармана фонарик и освещала им путь, опасливо озираясь по сторонам. Они подходили все ближе к лесу, и вскоре городской шум совсем стих, уступив тяжелой, почти осязаемой тишине.

Не было слышно ни пения сверчков, ни даже шелеста ветра. Все вокруг молчало, погруженное в кромешную темноту.

– Надеюсь, получится, – пробормотала Серафина, вытряхивая себе на ладонь остатки красного порошка и распыляя его в сторону леса. Несколько секунд ничего не происходило, а затем в воздухе наконец появилась светящаяся нить. Она тянулась вдоль деревьев, и ее хвост сразу же исчезал, осыпаясь на землю мерцающими пылинками.

Серафина тут же сорвалась с места, даже не успев осознать, что ничего не увидит. Она несколько раз чуть не споткнулась о камни и наконец остановилась у двух сосен, где нить оборвалась.

Челси нагнала ее и направила фонарик в темный просвет между деревьями, где еще виднелся след из красных искр.

– Мы ведь туда не полезем, правда?

Разумеется, Серафина не горела желанием углубляться в темный лес, но ее безумно пугали собственные версии того, к чему Сайлас мог принудить Софи, используя эликсир, куда и к кому мог ее отвести. Тем более что во всем этом есть и ее вина. Она должна была сразу связать заказ повышенной срочности и свидание.

– Челси, ты все доказала. – Повернувшись к ней, Серафина пересилила себя и выдавила слабую улыбку. – Спасибо, что проводила, теперь я верю, что ты всегда действовала из лучших побуждений.

Челси свела брови у переносицы. Ее глаза странно блеснули в свете фонаря, и она молча прошла мимо с хорошо знакомым Серафине упрямством на лице. Ощущения были далеки от теплых, но почему-то идти стало немного легче. Свечение давно погасло, но тропинка никуда не сворачивала, и вскоре они вышли на поляну, где никого не оказалось. Нить слабо мерцала, обрываясь у края поляны, словно дальше пробраться не могла. Серафина подошла к ней и, наклонившись, взглянула под углом:

– Посвети-ка сюда.

Челси направила луч в сторону нити, и Серафина закатила глаза.

Какой же Сайлас идиот! Вероятнее всего, он решил, что никто не потащится в лес – а если и сделает это, будет слишком поздно, – поэтому даже не позаботился о том, чтобы сжатие никто не нашел.

– Может, лучше кого-то позвать? – подала голос Челси.

Серафина повернулась к ней и задумчиво прикусила щеку изнутри.

– Мне нужно, чтобы ты кое-что сделала. Это очень важно.

– Мне не нравится тон, которым ты это говоришь. – Челси взглянула на нее с подозрением. – Что ты задумала?

– У меня нет времени ждать помощь. Но ты можешь сходить в лавку и рассказать об этом. – Она махнула рукой в воздухе, имея в виду произошедшее. – Скажи им, что я вытащу Софи любой ценой.

Челси нахмурилась. Серафина видела ее внутреннюю борьбу, а еще знала, что, поскольку они с Челси когда-то были близкими подругами, та понимала, как сложно ее переубедить. Поэтому Челси даже не стала пытаться.

– Ладно, только… – Она поджала губы, раздраженно фыркнула и, шагнув вперед, грубоватым движением притянула Серафину к себе.

Их неловкое объятие продлилось совсем недолго, после чего Челси сама отстранилась и отвела взгляд.

– В тот раз, когда к нам приезжали магистры… я догадывалась, что тебя заберут. Но пыталась сорвать проверку не из зависти, а потому что боялась, что если ты уедешь, то… мы больше никогда не увидимся. Я не хотела тебя терять, понимаешь? Ты же была… ты мне как сестра.

Серафина спешно отвернулась, сделав вид, что очень торопится. Она просто не знала, как признаться в том, что давно поняла это, но гордость не позволяла прийти и извиниться перед Челси за все слова, которые наговорила ей в порыве злости.

– Ясно, – выдавила она, слегка повернув голову. – Обсудим потом.

И Серафина быстро шагнула в сжатие, чтобы не было времени подумать. Она была рада и в то же время испытывала ужас оттого, что никто из них не решился сказать, что «потом» может не случиться.

Глаза открывать было тяжелее, чем после возвращения из мертвых. Шея затекла, но Софи точно лежала на чем-то мягком. Тревожнее всего было осознание, что она даже не помнила, как уснула. Последнее четкое воспоминание обрывалось на разговоре с Сайласом за барной стойкой. Все, что она могла извлечь из памяти дальше этого момента, напоминало очередной запутанный сон.

Могла ли она не запомнить, как Сайлас вернул ее домой?

Приоткрыв глаза, Софи ничего не увидела. На секунду ей показалось, что она ослепла, но зрение все же сфокусировалось на темных очертаниях мебели в маленькой комнате, где единственным источником света была бледно-желтая полоска под дверью. В воздухе витал тяжелый кисловатый запах с оттенками меди и мокрой древесины.

Софи зашарила по карманам, пытаясь найти телефон, но он остался в пальто, которое с нее сняли. В момент, когда ее начала накрывать паника, в коридоре раздались шаги. Кто-то остановился у двери и сунул ключ в скважину.

– Почему босс никогда не посылал меня на задания с красивыми девчонками? – спросил чей-то гнусавый голос снаружи. – Отправляет только к жирным вонючим ростовщикам и бандюганам. Где справедливость?

– Поль, ты сам жирный бандюган, – хохотнул другой голос, явно принадлежащий человеку старше. – Такая красотка тебя сразу пошлет.

– Как будто меня интересует, что она скажет. Разве страшно, если бы я ее немного помял? Она ведь у нас в плену – значит, общая!

Софи сжалась на диване, с ужасом прислушиваясь к разговору снаружи. Ключ провернулся один раз, но о дверь вдруг что-то ударилось с такой силой, что с потолка посыпалась штукатурка. Послышалось пыхтение и возня, а затем она услышала знакомый голос:

– Чтобы я такого больше не слышал. И ты не подойдешь к ней даже на полметра, животное.

Сайлас говорил очень холодно и резко, но Софи все равно почувствовала, как паника отступает. Он пришел за ней. Все будет хорошо.

– Я понял, мистер Маккензи, – проскулил Поль. – Простите.

Софи нахмурилась. Она предположила, что так зовут второго человека, но в груди опять затянулся неприятный узел.

– Тебе не у меня нужно просить прощения, – прошипел Сайлас. – А у босса. Пока она здесь, это его собственность.

– Ну, все, поиграли – и хватит. Отпусти его, а то он сейчас штаны намочит от страха, – примирительно сказал старший мужчина, имени которого Софи так и не услышала. – Он усвоил урок и зарубил на своем кривом носу, что обижать девочек нельзя, правда, Поль?

Тот что-то невнятно пробормотал, опять послышалась возня, и дверь наконец открылась. Свет в коридоре был тусклым, но все равно ударил по глазам. Софи зажмурилась, пытаясь сквозь пляшущие мушки разглядеть троих мужчин, стоящих на пороге комнаты. Один из них сразу же прошел вперед и опустился на колени возле дивана, загораживая собой Софи.

– Ты в порядке?

Его голос прозвучал мягче, но Софи уже не казалось, что рядом с этим человеком она в безопасности. Когда зрение привыкло к полумраку и она смогла увидеть обеспокоенное лицо Сайласа, в памяти всплыло, как он просил у нее прощения в лесу. Кажется, теперь она понимала за что.

– Что происходит? – спросила она севшим голосом, стараясь не смотреть ему в глаза. Она пыталась найти этому объяснение, но не могла, и желание оправдать Сайласа разбивалось вдребезги.

– Я все объясню, но сейчас с тобой хочет поговорить босс. Обещаю, что никто не причинит тебе вреда. – Он приблизился и понизил голос, словно не хотел, чтобы его услышали. – В лесу… я был честен с тобой. И я обещаю, что с тобой ничего не случится.

Он подал ей руку, и Софи безвольно протянула в ответ свою. Внутри словно разверзлась дыра, в которую утекли все силы, необходимые, чтобы принимать решения и действовать. Сайлас погладил большим пальцем ее костяшки и поднялся, помогая Софи сначала полностью сесть, а потом встать. Она сама не понимала как, но догадалась, что Сайлас привел ее к Ригби.

В коридоре их поджидали мужчины, которых оказалось вовсе не двое. Все они были в черных костюмах разного кроя и почти сливались с темными обоями. При виде третьего Сайлас затормозил и удивленно вскинул бровь.

– Глянь, кто вернулся! – радостно воскликнул мужчина лет пятидесяти с зачесанными назад каштановыми волосами. – Я уж думал, его пришьют где-нибудь в подворотне.

– Спасибо, – скривился молодой парень, оттолкнувшись от стены, возле которой стоял, скрестив руки на груди. – У меня есть новости.

– Прибереги их, – оборвал его Сайлас, задвинув Софи себе за спину. – Винси, уведи этого борова отсюда, пока я ему рожу не разукрасил.

Поль, которого она сразу узнала по уже озвученным чертам – тучности, кривому носу и неприятному выражению лица, – смотрел на нее маленькими блестящими глазками с обиженным прищуром.

Мужчина, которого Сайлас назвал Винси, добродушно улыбнулся и похлопал Поля по плечу. Спровадив их со вторым парнем, он повернулся к Софи и слегка поклонился:

– Не обижайтесь. Наши мальчики просто не знают, как вести себя с дамами.

Несмотря на его открытое поведение и заразительную улыбку, в нем чувствовалась скрытность и что-то очень опасное. Это напомнило Софи ощущения в первую встречу с мистером Ригби. Поэтому она не отходила от Сайласа, стараясь быть к нему ближе, хотя рядом с Винси он немного расслабился, будто доверял ему больше, чем остальным.

– Если бы ты не мешал мне принимать воспитательные меры, они бы уже давно научились.

– Во-первых, – Винси выставил вперед указательный палец, – ты сам не знаешь, как ухаживать за женщинами, поэтому дальше постели твои отношения никогда не продвигались. Единственную девку, в которую влюбился, и то пришлось зельем опоить, чтоб она пошла с тобой на свидание. Так что в моральном отношении от Поля ты недалеко ушел.

Софи от услышанного округлила глаза и перевела взгляд на Сайласа. Выражения лица она не видела, но его спина напряглась, а рука сжала ее ладонь сильнее, почти причинив боль.

– «Во-вторых» будет или ты решил провести подробный анализ моей личной жизни, чтобы босс ждал подольше?

– Во-вторых, если бы я не мешал тебе, весь молодняк покидал бы нас в первую же неделю вперед ногами. Так что оставь воспитательные меры дядюшке Винси, я уж в любом случае пожил дольше твоего.

– Что бы мы делали без твоего богатого жизненного опыта, – процедил Сайлас, уводя Софи за собой по коридору. – Лучше проследи, чтобы Гэл не растрезвонил всем новости.

– А это хорошая мысль. – Винси протиснулся мимо них и бодро зашагал в ту же сторону, куда отправил парней. – Удачи с боссом.

Сайлас дождался, пока он уйдет, и повел Софи дальше.

– Прости, сейчас тут… не очень спокойно. Возникли проблемы, и можешь не верить, но помочь с этим можешь только ты. Вернее, то, что у тебя есть. Босс так думает, но я объясню ему, что случилось. Не волнуйся.

– Но расшифровки не у меня. – Софи сразу поняла, о чем речь, и теперь все окончательно складывалось. – Если бы я знала, я бы смогла помочь, Сайлас, правда…

Сайлас обернулся и шикнул на нее:

– Не называй меня по имени нигде, кроме кабинета босса. – Он замедлил шаг у внушительной черной двери, остановился и мягко толкнул Софи к стене, положив руки ей на плечи. – Речь не о расшифровках, они и так скоро будут у нас. Ты пока мало понимаешь в нашем мире и многого не знаешь о своей семье. Чарльз, твой отец, был действительно выдающимся заклинателем. Он работал над древними текстами, восстанавливал утраченные заклинания. То, чего от тебя хочет босс, – это Oculum legatum[13]. – Сайлас помедлил, прежде чем продолжить. – Он прочел об этом в дневнике Чарльза. Твой отец создал ключ к дешифровке Книги Печатей и сохранил на сетчатке глаза. Печатную версию он уничтожил. Тот, кто владеет ключом, может читать книгу. Представляешь, насколько это невероятно? – Его тон при этом не был восторженным, но в нем звучало уважение. – Он использовал в формуле заклинания способ передачи информации, которым раньше пользовались, чтобы передать магию преемнику. Теперь и этого почти никто не умеет, но твой отец нашел способ защитить ключ таким образом. Он мог передать его только тому, кто посмотрит на него в момент его смерти. Босс полагает, что ты могла это видеть. Но я смогу переубедить его, рассказав, что заклятие, скорее всего, развеялось после того, как ты… умерла.

Софи окончательно запуталась. Мыслей было слишком много, и она подозревала, что успеет задать только один вопрос, но не могла решить какой. И все же одна вещь волновала ее сильнее прочего.

– Дневник? Ты ведь сказал…

– Я забрал его, – признался Сайлас, отпустив ее. – Ты должна понять, что то, к чему мы стремимся с боссом, – не зло. Настоящее зло – это Конгрегация. В наших планах не было причинения вреда тебе или кому-то из твоих близких. Нам просто нужен рычаг давления на тех, к кому все вы даже не имеете отношения. Чтобы изменить мир, а не заставить его прогнуться под нас, хотя тебе могли рассказывать другое.

– Я тебе верю, но… – Она запнулась, пытаясь подобрать правильные слова. «Но больше не доверяю», – услужливо подсказал внутренний голос.

Они молча посмотрели друг на друга, и Сайлас, будто уловив перемену в ее отношении, кивнул и молча развернулся в сторону двери.

– Знаю, что ты уже догадалась, но не называй его по имени, – тихо сказал он, подталкивая Софи вперед себя. – Лучше вообще говори поменьше. И не сопротивляйся, он… поможет тебе восстановить память.

Дождавшись кивка, Сайлас открыл дверь и надавил Софи ладонью на поясницу, чтобы она перешагнула порог. Девушка остановилась посреди кабинета, не решаясь идти дальше. Под тяжелым скучающим взглядом серебристых глаз, которые даже в полутьме мерцали и казались прозрачными, становилось не по себе. Ригби сидел в высоком кожаном кресле, закинув ногу на ногу, и курил, выпуская в воздух серые кольца дыма.

– Вот мы и встретились снова, мисс Ансуорт. – Он затушил сигарету и кивком указал на кресло возле стола. – Теперь, когда тебя ввели в курс дела, нам точно есть что обсудить.

На негнущихся ногах она подошла к столу и села, невольно скользнув взглядом по записям, беспорядочно раскиданным по столешнице. На них были изображены странные символы и рисунки, похожие на схемы и формулы, только на незнакомом ей языке. А прямо перед Ригби лежала небольшая книжица в кожаной обложке – дневник. Ригби заметил ее интерес и придвинул дневник к ней, словно позволяя взять. Но Софи не смогла, хотя очень хотела схватить его и прижать к себе.

– Думаю, ты уже в курсе, каким гением был твой отец. Он не только выяснил, где твоя прапрабабка спрятала расшифровки, но и расписал, как их можно извлечь. Я нахожу забавным то, что Конгрегация столько лет убила на поиск книги, хотя ответ был намного ближе. Но даже получив книгу, они не узнают, как снять печать с хранилища, а я, благодаря твоему отцу, узнал. Правда, не все так просто, ведь само заклинание находится в расшифровках. Но по крайней мере один компонент он упомянул. Ты ведь пожертвуешь немного своей крови ради общего блага?

Софи бросила испуганный взгляд на Сайласа. Он стоял в стороне, нахмурившись, но на это качнул головой, будто все было в порядке.

– Вам нужна только моя кровь? – опасливо спросила Софи, снова повернувшись к Ригби.

– Не только. Я бы не хотел жертвовать наследницей Ансуортов: вообще-то, ты могла бы пригодиться. – Он поднялся с кресла и, медленно обойдя стол, остановился напротив нее. – Но то, что, как мне кажется, ты унаследовала, гораздо ценнее. Я не стану тебя убивать, если ошибаюсь.

С каждой минутой Софи ощущала все большую нервозность. Но бежать было бессмысленно, поэтому она вжалась в кресло, с тревогой глядя, как Ригби стягивает перчатки.

– Что вы собираетесь делать? – испуганно спросила она.

Ригби не ответил. Он откинул ее волосы за плечи и грубо обхватил лицо ладонями, поднимая вверх, чтобы их глаза встретились.

– Meminerint abscondita[14].

Перед глазами поплыло, и под веками замелькали яркие картинки, быстро сменяя друг друга, как цветные узоры в калейдоскопе. Воспоминания возвращались наплывами, и если сначала это было терпимо, то вскоре начало ощущаться так, словно голову пронзали иглы. В какой-то момент боль стала такой невыносимой, что она словно сорвалась с обрыва в темноту. А потом открыла глаза, увидев перед собой приоткрытую дверь.

Из-за нее доносились приглушенные голоса. Отец сказал ей уйти в комнату, но Софи было неспокойно из-за этого «клиента», который пришел так поздно, да еще в сопровождении какого-то мрачного типа. Она не рассмотрела их лиц, и даже в кабинете гость не снял капюшон, оставшись в черной накидке. Из-под нее снизу выглядывало такое же черное облачение, похожее на юбку, но гость был мужчиной. Второй мужчина исчез из вида, и Софи предположила, что он стоит рядом с библиотекой, которой было не видно со входа. Отец и гость долго говорили о чем-то на итальянском, и Софи пыталась прислушаться, но не знала язык и не могла разобрать большинства слов.

Она прижимала к груди дневник, успокаиваясь от прикосновений к шершавому обрезу.

– Если бы я знал, Ваше Высокопреосвященство, – сказал отец по-английски, и Софи снова обратилась в слух. – Моя прабабушка занималась расшифровкой, это правда, но сама книга была давным-давно похищена. В своих дневниках она описывала поиски, но так и не смогла преуспеть. Последняя экспедиция стоила ей жизни.

– Вы ведь уже в курсе, – отвечал ему низкий голос с легким акцентом, – что на предстоящем заседании Совета будет обсуждаться присоединение Ордена к Конгрегации. Первый тур переговоров завершился в пользу этой реформы. Они собираются совместно искать книгу и расшифровки. Это лишь вопрос времени, когда вас привлекут к этому, если не как исследователя, то как переводчика.

– Мы вышли из Совета. – Софи по одному только голосу могла понять, что отец нахмурился. – И они не обязательно обратятся ко мне.

– Вы заблуждаетесь, – ответил гость гораздо резче. – А если вы откажетесь, вас просто убьют. Вы ведь работали над универсальным ключом с отцом Леони. Он рассказывал, что до того, как вы прекратили работу, у вас получилось добиться определенных успехов.

– Это так. – Голос отца стал настороженным. – Мы с Фредериком использовали оставшуюся страницу из Книги Печатей, которая хранилась в доме моей матери. Печать, с помощью которой духа-фейри привязали к физическому измерению и к хозяину. Я всего лишь предположил, по какому принципу может строиться шифр.

– Но вы сделали не только это. Я знаю про Oculum legatum, мистер Ансуорт, и если вы станете работать на меня, я могу гарантировать…

– То есть на Конгрегацию?

– Нет. – Темный силуэт загородил отца, и Софи случайно дернулась вперед. Дверь слегка приоткрылась, но не скрипнула. – Я не спрашиваю, будете ли вы работать на колдунов.

Софи услышала шаги в сторону двери. Сердце быстро заколотилось.

– Вы хотите сказать, что я должен работать на Тайную Курию? Стефан, я знаю, какую игру вы ведете. Думаете, я предам своих?

Шаги замерли, когда отец назвал гостя по имени.

– В таком случае вы просто не оставляете мне выбора, Чарльз, – процедил Стефан. – Ради миссии, возложенной на нас Господом, я приму на душу этот грех, потому что он поможет миру обрести чистоту. Fratello Vanzetti, per favore[15].

Человек, которого Стефан назвал братом Ванцетти, поменял направление, хотя до этого явно шел проверить дверь, и подошел к столу. Софи увидела блеснувший длинный кинжал, который тот вынул из ножен, прикрытых плащом, спущенным на одну половину тела, и все внутри замерло. Она даже не чувствовала страха, лишь оцепенение.

– Отец… – прошептала она одними губами, глядя прямо ему в лицо.

Ее пока что никто не увидел, и следовало убегать – это твердил голос разума, но она не могла сдвинуться с места.

– Кто еще знает про Oculum legatum? – продолжил Стефан на английском.

– Только Леони, – спокойно ответил отец, словно у него все было под контролем, а рядом не было кинжала.

– А ваша мать? Она знает, почему вы изучали ту страницу?

– Она ничего не знает. – Голос отца дрогнул, и Стефан хмыкнул.

– Сомневаюсь. Но никто не узнает, что я был здесь, и я бы в любом случае не стал рассматривать вашу мать как угрозу. Не переживайте.

Ванцетти не стал замахиваться, а просто вонзил кинжал отцу в живот – чуть правее левого ребра. Софи зажала рот рукой, и в этот момент отец увидел ее. Их взгляды встретились, и Софи увидела сбегающую по его подбородку струйку крови. Он улыбнулся. И вдруг окно в коридоре разбилось, осыпав Софи осколками.

Вынырнув из воспоминания, Софи схватилась за подлокотники кресла, задыхаясь от накатившей паники. Она словно пережила все это снова. Ладони исчезли с ее лица, и дышать вдруг стало легче, словно на груди ослабили тугой корсет. Ригби надел перчатки и посмотрел на Софи.

– Как интересно. Кардинал снизошел до того, что сам пришел в дом заклинателя. Да, с такими воспоминаниями тебя и правда жаль убивать.

– Она все-таки видела? – спросил Сайлас, и Софи с Ригби одновременно повернулись к нему.

– Да, – ответил ему Ригби. – Но сначала мы отправимся за расшифровками. Пока ты нужна живой, так что не падай в обморок.

Сайлас почти вытащил Софи из кресла, потому что ее тело едва двигалось.

– Идем. – Он взял ее за руку и повел в неизвестном направлении, зашептав, когда они отошли от кабинета: – Я найду способ. Он меня послушает.

Софи начала приходить в себя, но испытывала лишь опустошение. Попетляв по кажущимся бесконечными коридорам, они попали в небольшую уютную гостиную с креслами, диванчиком и камином, в котором тихо потрескивал огонь. Лакированная мебель из темного дерева ловила отблески пламени, но все равно было темно.

Сайлас посадил Софи в кресло и, уйдя к невысокому буфету, начал греметь бутылками и стаканами. Она устало огляделась и вспомнила, что именно сюда они попали из леса. А потом ей стало плохо, поэтому, наверное, она и не запомнила, как оказалась в той комнате.

– Держи, – протянув ей стакан с виски, Сайлас сел в кресло напротив, закрыл лицо ладонями и шумно выдохнул. – Даже не знаю, что сказать.

Софи сделала небольшой глоток и поморщилась от горечи.

– Мистер Маккензи. – В гостиную заглянул Гэл, скользнув по Софи чуть более заинтересованным взглядом. – То, что я узнал на разведке…

– Ох, точно. Пойдем сразу к боссу, все равно мне придется ему это пересказывать. – Сайлас рывком поднялся с кресла и подошел к засиявшему юноше, бросив через плечо задумчивый взгляд на Софи. – Надеюсь, ты не решишь сбежать. Сейчас здесь бродит много опасных и неприятных личностей, с которыми тебе лучше не сталкиваться. Я скоро вернусь.

Когда они вышли за дверь, Софи сползла в кресле и поставила бокал на пол. Пить совершенно не хотелось, зато от еды она бы не отказалась. Зажмурившись, она потерла зудящие глаза. Воспоминание хотелось снова стереть, лишь бы оно не стояло перед ее глазами нестираемым клеймом. Все, что она узнала, свалилось на нее слишком тяжелой ношей. Бежать ей тоже не хотелось, она ведь даже не знала, где находится. Все, что она поняла, – это что ее хотят убить. Снова. После того как она побывала «с той стороны», это пугало ее не так сильно, но умирать не хотелось.

В ушах шумело так сильно, что она не сразу различила шаги рядом с собой. Лишь когда ее схватили за руку, она, вздрогнув, распахнула глаза.

Перед ней с совершенно диким взглядом стояла Серафина.

– Софи, какого черта ты здесь делаешь?! – зашептала она, озираясь на дверь. – Так и знала, что этому уроду нельзя доверять.

Софи чуть не кинулась ее обнимать, но шок оттого, что Серафина смогла ее найти, оказался сильнее. В полнейшем ступоре она ухватилась за ее рукав, словно та могла в любой момент исчезнуть.

– Как ты меня нашла?!

Серафина поморщилась и, мягко расцепив ее пальцы, отошла в сторону камина. Там она помахала рукой в воздухе, но ничего не произошло.

– Это из-за меня ты попала сюда, – процедила она со злостью, но направленной явно не на Софи. – Я сварила ему это чертово зелье.

– Какое зелье?

– Для подчинения воли. – Обойдя комнату почти по кругу, Серафина остановилась и раздраженно выдохнула. – Это была услуга за услугу. Когда ты… побывала на той стороне, он помог мне быстро добраться до лавки. Взамен я пообещала выполнить любую его просьбу.

– Ты ведь не знала. – Софи поднялась и, подойдя к ней, взяла ее за руки. – Не вини себя.

Взгляд Серафины смягчился, но ненадолго.

– Нам нужно спешить. – Она снова заозиралась. – Я ведь попала сюда через сжатие – куда оно могло деться?

– Это так не работает.

Они одновременно обернулись к двери, возле которой, прислонившись плечом к проему, стоял Сайлас. Рядом с ним Софи увидела того парня, что приходил за ним недавно, и незнакомого юношу в красном костюме и с ярко-зеленой прядью в черных волосах. Выглядело все это очень плохо и безнадежно, но Серафина бесстрашно шагнула вперед и вытащила из кармана колбу с белым порошком.

– Это убьет вас быстрее, чем вы успеете задержать дыхание, – процедила она, внимательно следя за Гэлом, который вышел из-за спины Сайласа и двинулся вдоль стены.

– Можешь попробовать, – усмехнулся он, взмахнув запястьем. По гостиной прокатился легкий сквозняк и ударился в стекло. – Если эта мерзость еще и воспламеняется, ты повторишь судьбу многих инквизиторских подстилок. Для сучки из Конгрегации это даже почетно.

– Нам не нужно сражаться. – Сайлас поднял руки, глядя прямо на Серафину. – Мы ведь на одной стороне, ты сама это говорила. Они не спасли твою мать за нарушение Хартии. Она пожертвовала собой, чтобы вытащить как можно больше колдунов из пекла, истратила весь свой магический резерв, совершила настоящий подвиг. Но Конгрегация поставила свои правила выше чужой жизни, они не исцелили ее, а ведь все могло сложиться иначе.

– Все могло сложиться иначе, если бы ты не впустил темных колдунов на съезд Конгрегации, – прорычала она, оттесняя Софи спиной к стене. – Думаешь, твой босс собирается вести переговоры? Не будет никакой свободы, просто сменится власть. Только от этого пострадают все.

– Мистер Маккензи, зачем вы с ними болтаете? Это бесполезно, – пожал плечами парень в красном костюме, разминая пальцы. – Если они не хотят по-хорошему, можно ведь и заставить.

Сайлас жестом остановил его.

– Знаешь, в чем-то ты прав. – Серафина сняла с шеи кристалл и покрутила его в пальцах. – От этой штуковины у меня одни проблемы.

Она быстро повернулась и накинула шнурок Софи на шею. Сайлас выругался сквозь зубы и сорвался с места, но Серафина успела прошептать непонятное слово на латыни и подняла руку Софи, вынудив ее схватиться за кристалл, наливающийся белым свечением.

– Думай про дом! – крикнула она, и Софи почувствовала, как куда-то проваливается. Стены скрутились спиралью, все залил ослепляющий свет, а в следующую секунду она свалилась на крыльцо перед домом, задев ногой сидящего на ступенях кота.

Дверь тут же распахнулась, и прямо над ухом раздался голос Клэр.

– Тебя что, даже на день нельзя оставить одну? – она опустилась на колени перед Софи и крепко обняла, чуть не свалившись рядом. – На тебе точно какая-то порча.

– Где Серафина? – В дверях вдруг появилась Челси, взволнованно оглядев крыльцо. – Она не с тобой?

Софи покачала головой.

– Она осталась в Теневом городе. Сайлас… – В горле встал ком. – Они вернутся. Им нужна я, чтобы достать расшифровки. И… не только.

Клэр тяжело вздохнула и провела ладонью по лицу.

– Тогда не будем сидеть на улице, – сказала она, поднимаясь на ноги вместе с Софи. – Люсьен вернулся. Нам нужно многое обсудить.

Кот проскочил в дом впереди всех, и никто не стал его останавливать.

Глава 11

В дверь настойчиво постучали. Софи сняла со сковороды блинчик и, подойдя к лестнице, свесилась через перила. Было слишком рано, но за две недели она привыкла к тому, что в этом доме происходят странности, и ей стало любопытно, кто мог заглянуть.

– Кого это принесло в такую рань? – Мимо нее просочился Люсьен, взявшийся неизвестно откуда, и к этому Софи тоже привыкла.

Из всего, что она узнала, самым странным оказалось то, что фамильяром может быть не только животное. В детстве она обожала сериал про Сабрину, да и во всех книгах про ведьм фамильярами обычно были коты. Люсьен напоминал кота разве что своей раздражительностью и нелюдимостью. Вытянуть из него даже пару слов было подвигом, хотя поговорить с самим собой он очень любил и даже пару раз заговорился с Софи. Правда, потом резко охладел и больше даже не смотрел в ее сторону, общаясь только по делу, как с бабушкой. В коридоре щелкнул замок, и в гостиную вошла Агата, на ходу собирая волосы в пучок. Софи до сих пор не могла решить, как к ней обращаться. Про себя называла бабушкой, но та выглядела слишком молодо, поэтому в разговоре Софи старалась избегать обращений.

– Доброе утро, – улыбнулась она, возвращаясь к плите.

Из лавки донеслись приглушенные голоса, и Агате тоже пришлось спуститься. Через несколько минут на кухню ворвался Люсьен, окинул Софи внимательным взглядом и впервые за неделю заговорил с ней.

– Тебе нужно уйти.

– Куда?

– Не знаю, просто сходи погулять, – нервно ответил Люсьен, выталкивая ее с кухни. – Если он что-то спросит – скажи, что торопишься.

Софи не собиралась спорить, хотя даже не успела позавтракать. Она спустилась в лавку и чуть не врезалась в молодого мужчину, стоящего у основания лестницы. Он был в костюме-тройке, а в воздухе рядом с ним пахло мятным одеколоном.

Мужчина удивленно приподнял брови и посмотрел на Агату.

– Ты не говорила, что взяла ученицу.

– Это не ученица, – отозвалась та, гремя кассой. – Внучка.

– А-а. – Он прошелся по Софи оценивающим взглядом. – И возраст уже подходящий. Могу провести тестирование. Хотя это необязательно, ее ведь и так примут. Когда собираетесь…

– Не надо, – остановила его Агата. – Ты пришел поговорить, так идем.

– Вообще-то, я хотел спросить кое о чем. – Он положил руку на перила, преграждая Софи путь. – Примите мои соболезнования, мисс Ансуорт. Ваш отец был выдающимся исследователем, я читал многие его статьи. В одном из своих трудов он ссылался на оккультный текст про магические печати. Только в теории, конечно, но, может, вам известно что-нибудь об этом источнике? Он ведь работал над древними книгами?

– Мама почти все книги отдала библиотеке Бостонского университета, когда выставляла дом на продажу, – ответила Софи, бросив взгляд на бабушку поверх плеча мужчины. Та покачала головой, и Софи поняла, что ей лучше ничего не говорить, как и советовал Люсьен. – Папа не любил обсуждать работу. Извините, мне нужно… сходить в магазин.

– Это могли быть бумаги, какие-то расшифровки…

– Алистер, прекрати. – Бабушка подошла к лестнице и хлопнула рукой по перилам. – Что ты себе позволяешь?! У меня умер сын, Софи лишилась отца и узнала об этом после того, как приехала сюда. Имей совесть и перестань допрашивать девочку, она ничего не знает.

– Совсем ничего? – спросил Алистер, смерив Софи задумчивым взглядом. – А кажется, будто знает.

– Только необходимое, и в жизни это ей не пригодится, – надавила Агата, подталкивая его наверх. – Софи, купи земляники у Джесс, вечером испеку корзиночки. Деньги положила на прилавок. А ты не стой столбом, мне скоро открываться.

Когда они поднялись в квартиру, Софи взяла с прилавка деньги и, выйдя на улицу, полной грудью вдохнула прохладный утренний воздух. Из тени крыльца она ступила на газон, залитый ярким солнечным светом, и услышала за углом голоса. Окна из-за погоды открывали настежь, поэтому все происходящее в доме было слышно.

– …взяла, что я пришел что-то разнюхивать? Просто спросил.

– Странные у тебя вопросы к ребенку, потерявшему отца, – ответила бабушка резким тоном. – Пришел бы сразу с инспекцией, Магистрат нас давно не обыскивал.

– Ну что ты начинаешь, – процедил Алистер. – Ходили слухи, что Чарльз ездил в экспедицию по следам последнего паломничества Этель к черту на рога, да и эти разговоры про ключ, который он разрабатывал с инквизитором…

На дорожке за спиной Софи раздалось тихое шарканье, и она, отвлекшись от разговора, повернулась на шум. У крыльца стоял парень в черном. Он был немногим старше Софи, вряд ли совершеннолетний. Зачесанные назад волосы блестели от геля, высокие кожаные ботинки на шнуровке отстукивали на дорожке неровный ритм.

– Что интересного говорят?

Не дождавшись ответа, он подошел к углу, возле которого стояла Софи, и встал за ее спиной, почти прижавшись вплотную. Она замерла, когда возле уха снова раздался его голос – теперь она услышала британский акцент, который безошибочно угадывался с близкого расстояния.

– Давай подойдем ближе.

Они тихо прокрались за угол и остановились под окном, из которого доносились обрывки разговора.

– …образом эти подозрения имеют под собой основания? Даже теперь ты будешь делать вид, что пришел не потому, что мой дом – первое место, где он мог что-то спрятать? Можешь провести обыск, если хочешь.

– Подозрения имеют под собой только одно основание, – ответил Алистер, и его голос прозвучал слишком близко к окну, так что Софи и парень прижались к стене, задержав дыхание. – Вы принципиально отказываетесь вернуться в Конгрегацию. Тебе самой не жалко потерянных возможностей? Вы могли обрести огромное влияние, а вместо этого торгуете травками и амулетами. Чарльз вообще читал лекции по латыни в обычном университете – как это понять? Он ведь был гением, его исследования в теоретической магии не имеют аналогов. Чарльз мог стать магистром даже раньше меня. Хочешь сказать, вы даже не дадите Софи решить, хочет ли она обучаться магии?

– Софи не должна знать ничего о нашем мире, и я позабочусь о том, чтобы она забыла все, что здесь увидела, – ответила Агата. – Ты пришел поговорить об этом? Она скоро вернется, и я не хочу, чтобы ты опять расстраивал ее разговорами про Чарли.

Голоса удалились от окна, и Софи, отлепившись от стены, смогла выдохнуть. Парень продолжал внимательно слушать, но его взгляд заинтересованно скользнул по ней, задержавшись на волосах. Он протянул руку и поправил выбившуюся прядь, даже не поменявшись в лице.

– Растрепались, – шепотом пояснил он, и Софи почувствовала, что от этой странной близости и его голоса по телу побежали мурашки.

– Не совсем об этом, хотя одну вещь уже озвучил, – послышалось сверху, и они, разорвав зрительный контакт, отпрянули друг от друга.

– Ближе к делу, – требовательно сказала Агата.

– На следующей неделе будет съезд Конгрегации. Приедет вся посвященная верхушка из Ватикана, будет присутствовать Совет полным составом. Назревает серьезная реформа, которая может навсегда уладить конфликт с оппозицией. Мы готовимся объединиться с Орденом, и это пройдет более гладко, если все главы семей основателей выскажутся «за». Сейчас обстановка очень накалена, но, как я сказал, ваш голос до сих пор имеет большой вес.

– Не настолько большой, чтобы меня послушали в десятке, – отозвалась Агата спустя какое-то время. – Объединение с Орденом? Это вызовет большой резонанс… Как бы все не стало еще хуже. И как же вы с ними договорились? Неужели Тайная Курия даст согласие?

Алистер начал рассказывать что-то и перечислять имена, которые Софи ни о чем не говорили. Она перевела взгляд на парня, и он поманил ее за собой, тихо удаляясь в сторону тротуара.

– Сайлас Торн. – Он пожал ей руку и тут же засунул ладони в карманы черных брюк. – Иногда я благодарен итальянским корням наставника, потому что орет он так, что не услышать его тайные разговоры невозможно. А ты, значит, Софи Ансуорт.

Она кивнула, смущенно потерев ладонь.

– Приятно познакомиться.

– Мне тоже. – Он улыбнулся, прищурив ореховые глаза с черными вкраплениями. – Знаешь, я тут нашел одно занятное местечко в лесу. Не хочешь сходить?

– Даже не знаю. – Она шутливо нахмурилась. – А вдруг ты вампир, который хочет меня заманить в темную чащу?

– Я не вампир, – ухмыльнулся парень. – Их вообще не существует.

Софи улыбнулась.

– Хорошо, но на обратном пути надо зайти за земляникой.

– Это недалеко: пока вернемся, они как раз закончат. Вы живете так близко к лесу – оттуда медведи никогда не выходили? Или оборотни.

– Оборотни? Я думала, их не существует, как и вампиров.

Сайлас пожал плечами.

– Не существует бессмертных людей, а перевертыши – это обычное дело. Оборотни в Англии – это чаще всего зайцы и лисы, а тут полно волков, и большая их часть – индейцы. Иногда поп-культура не врет. – Он усмехнулся, продолжая спокойно идти, а Софи подумала, что, когда собираешься идти в лес, нужно говорить не о таких вещах.

Но Сайлас, кажется, много знал о мире магии, и хотя она действительно не собиралась в это погружаться, о чем-то можно было разузнать. Как говорил отец, из исследовательского интереса.

Поэтому она уверенно пошла за этим странным парнем, про себя почему-то подумав, что это знакомство точно предрешено судьбой.

Прошло полчаса с возвращения Софи. Люсьен заявил, что никто не умрет за то время, что он переоденется, а затем вернулся в гостиную и положил на стол пыльный фолиант с бурой тканевой обложкой. На нем были начерчены символы, похожие на те, что вписаны в печать у порога.

– Книга Печатей, – сказал он, проведя над ней рукой.

Алистер сразу же склонился над книгой, не скрывая своего восторга, а Клэр бросила на Люсьена настороженный взгляд.

– И где ты ее достал? Ее же потеряли.

Люсьен бросил взгляд на Софи, прежде чем ответить.

– Когда-то, но мы смогли ее найти. Откуда бы появились расшифровки, если бы у Этель и Майкла не было книги?

– Что за Майкл? – спросил Алистер, повернувшись к нему.

– Да плевать, что за Майкл. – Клэр всплеснула руками. – Все это время книга пылилась у вас в шкафу?

Люсьен отрицательно покачал головой.

– Не в шкафу. Я спрятал ее в одном из волшебных лесов, где ее не мог достать ни один человек или колдун. Софи, тебе надо узнать про…

– Окулум легатум, – перебила она его, и к ней тут же обратились все взгляды. Алистер вскинул брови.

– Так и знал, что это правда. Ходили слухи, но я даже не сомневался, что Чарльз довел эту теорию до ума.

– Это все, конечно, замечательно, – встряла Челси, – но Серафину сейчас, возможно, пытают, а вы обсуждаете книги.

Ее все проигнорировали, кроме Софи. Она собиралась сказать, что обязательно поможет вызволить Серафину, но тут Люсьен спросил:

– Откуда ты знаешь?

– Сайлас похитил дневник отца, – объяснила она. – И мистер Ригби прочел в нем о способе получить этот… ключ. Я ведь видела его смерть.

– Да. – Люсьена эта информация, кажется, не встревожила. – Поэтому я и принес книгу. Поскольку ты умерла, хоть и ненадолго, это заклятие должно было развеяться. Попробуй прочесть.

Он забрал книгу из-под ревностного взгляда Алистера и передал Софи. Она услышала, как что-то заскреблось под ее ногами, и, опустив взгляд, увидела серого кота, вставшего на задние лапы и упирающегося передней лапкой с выпущенными когтями в обивку дивана.

Она мягко отцепила его лапку от дивана и взяла протянутую ей книгу.

– Что за Окулум легатум? – спросила Клэр.

Алистер пустился в объяснения, снабжая свой рассказ множеством непонятных деталей, а Софи тем временем открыла книгу и… увидела символы. Какие-то были знакомыми – древнеанглийский алфавит, огам, но написаны были в произвольном порядке. Ничего, что она могла бы понять. Если вообще когда-то могла. Над ней склонилась Клэр.

– Я вас совсем не понимаю, – фыркнула она. – Вы же сказали, что книга зашифрована.

– Так и есть, – огрызнулся Алистер. – Да, она написана символами, но это шифр. Что ты надеялась там увидеть, черточки?

Клэр переглянулась с Софи и приподняла бровь.

– А потом спрашивают, почему я не люблю мужчин. Я не о том, гений. – Она выпрямилась и повернулась к нему. – Ты ее хоть открывал? Черным по белому написано: формула сигила, бла-бла, меры предосторожности, какая-то латинская тарабарщина… Обычная оккультная книга, судя по виду.

Алистер выхватил книгу из рук Софи и снова посмотрел на Клэр. Потом – опять на Софи. Софи переглянулась с Люсьеном, и у него на лице отразилось не то облегчение, не то разочарование.

– Клэр… – тихо позвала она. – Думаю, я… могла передать ключ тебе. Я действительно смотрела на отца в момент смерти, а ты…

– Что? – спросила Клэр, испуганно округлив глаза, когда Софи запнулась.

– Ты была последней, на кого смотрела я.

– Так, я окончательно запуталась, – воскликнула Челси. – Как все это поможет вернуть Серафину?! Может, отдать темным колдунам эту книгу, раз она им так нужна?

– Это нельзя никому рассказывать, – поняла вдруг Софи, взглянув на Алистера. – Ригби, он… хотел меня убить, чтобы получить ключ. Никто не должен узнать, что Клэр может читать книгу. Надо ее спрятать.

Она сама не знала, имеет в виду книгу или Клэр, но Алистер согласно кивнул. Все обернулись к Челси.

– Мы не можем передать им книгу. Но Серафину вытащим.

Софи встала с дивана и подошла к Люсьену, отводя его в сторону.

– Я вспомнила, – прошептала она. – Что, когда ты перенес меня сюда, спутал воспоминания. Тогда, десять лет назад. Ты можешь сделать то же самое с Челси? Она должна забыть, что я передала ключ Клэр.

Люсьен кивнул, бросив на нее взгляд, не похожий на те, что у него были раньше. Больше напоминающий холодный взгляд из воспоминаний.

– Конечно. Что-то еще?

Посмотрев на него снизу вверх, Софи почувствовала, что глаза защипало от обиды. Она не понимала, что случилось. Только если… он оберегал ее, потому что у нее был ключ. Поэтому она представляла ценность. А теперь она – лишь одна из множества его хозяев, от которых он хотел освободиться. Глаза увлажнились еще сильнее, и Люсьен нахмурился, заметив это. Софи быстро отвернулась от него.

– Нет, это все. Спасибо, Люсьен.

Ей почему-то захотелось увидеть Сайласа. Даже после всего, что он сделал… он пытался помочь ей просто потому, что это она, без особых способностей и ключей. Даже в ее воспоминаниях он вел себя иначе, а ведь тогда еще не было никакой борьбы и в его жизни не было Ригби. Никто из них не знал, кроме Люсьена.

Хотя, если задуматься… тогда он не вел себя дружелюбно. Это казалось несостыковкой, но Софи не хотела в это углубляться.

Ей просто хотелось, чтобы все это поскорее кончилось.

Сайлас чуть не убился об стену, когда Серафина надела на Софи кулон и активировала его. Это казалось катастрофой. Он даже представил, как босс убивает его, не страшась мгновенной кровной расплаты – ведь их клятва работала в обе стороны. Конечно, минутное облегчение он тоже испытал, ведь теперь Софи была в безопасности. Но его цели оставались прежними – они должны получить расшифровки.

– Произошла небольшая диверсия, – сообщил он, захлопнув дверь кабинета. – К нам пробралась светлая ведьма. Она телепортировала Софи отсюда. И я должен рассказать вам кое-что про ключ. Его нет у Софи.

Сайлас выдержал тяжелый зрительный контакт с боссом, в котором читались разочарование и злость.

– Я сам видел в ее памяти, что она взглянула на отца.

– Это может быть так, – согласился Сайлас. – Но она умерла. То есть сейчас она жива, конечно. Ее фамильяр-фейри каким-то образом вернул ее к жизни. Но она была мертва около часа. Заклятье развеялось.

Босс сцепил руки перед собой и застучал ногой по полу.

– Я доверяю тебе, Сайлас, мы через многое прошли. Но даже без этого она нужна, чтобы взломать печать. Чарльз писал, что нужна кровь того, кто ее накладывал, или его родственника, а эту конкретную печать накладывала Этель.

– Но для этого ее не нужно убивать? – уточнил Сайлас.

– Не нужно, – фыркнул босс, смерив его насмешливым взглядом. – Да уж, Сайлас. Не думал, что ты до такого опустишься.

– Влюблюсь в женщину? – ехидно спросил он.

– В светлую колдунью, – устало ответил босс. – Скажи честно: если бы пришлось ее убить, ты бы стал мне мешать?

Сайлас прищурился.

– Я бы не смог помешать вам. Мы связаны кровью.

– Хм, верно. Но ты бы мог воспрепятствовать этому другим способом. Позвать Конгрегацию.

– Разве это не было бы расценено как предательство в любом случае?

Босс покачал головой, и Сайлас заметил у него слабую улыбку.

– Если она доверяет тебе, ты сможешь убедить ее помочь подружке. Передай ей приглашение на пустырь Колберн в Сент-Ивори. Бери Винси, кого-нибудь из своих парней и девчонку. Я встречусь там с вами через час, мне нужно подготовить артефакт.

Сайлас решил внести в приказ босса одну коррективу: позволить Софи привести с собой кого-то. Мысль о том, как она ночью идет на пустырь совсем одна, отзывалась тревогой. Он бы проводил ее сам, но вряд ли обитатели лавки оценят его появление. Особенно Люсьен.

О, Сайлас был уверен, что тот прыгает до потолка, радуясь, что оказался прав на его счет и все внимание хозяйки теперь принадлежит ему. В том, что тот испытывает к Софи более извращенную привязанность, Сайлас не сомневался. Он мог отличить раболепный или смиренный взгляд слуги от взгляда мужчины, который очарован женщиной. Учитывая его истинную природу, это влечение можно назвать даже противоестественным. Сайлас видел, что Софи тоже им очарована. Она смотрела на эту тварь так, как не может посмотреть на Сайласа, но у этого ведь тоже есть причина. Настоящего чувства в этом быть просто не может: ведь все, что испытывает Софи, вызвано чарами.

Поэтому Сайлас не считал Люсьена конкурентом. Конечно, при других обстоятельствах он бы отступил, но слово хозяйки весит гораздо больше желаний фамильяра. И несмотря на все произошедшее, Сайлас почему-то был уверен, что у него еще есть шанс.

Окончательно придя в себя, он отправился в гостиную, где обнаружилась Серафина в компании Винси, Гэла, Амброуза и скучающего молодняка. Ее сковывали светящиеся путы, конец которых парил над ладонью Амброуза, уткнувшегося в телефон, а Винси отгонял юных перевозбужденных стервятников, норовящих поприставать к красивой девчонке.

Амброуз был единственным из их шайки, кто не признавал черного цвета и ходил в кошмарных пестрых нарядах, заявляя, что это отражает его индивидуальность. Его раскосые глаза всегда были с цветной подводкой, и лишь черные волосы вписывались в дресс-код – и то не полностью, потому что одну прядь он красил то в кислотно-зеленый, то в оранжевый. Сайлас и Винси спустя год наблюдений сделали вывод, что у тайцев просто особое восприятие реальности, которого им не понять, и лучше даже не пытаться.

– Ну что? – поинтересовался Гэл, увидев Сайласа в дверях.

Серафина поджала губы, но смолчала. Возможно, Амброуз и рот ей заколдовал, иначе бы оттуда уже полилась ядовитая брань.

– Есть одно дело с боссом. Молодняк не берем, – сразу осадил он оживившихся парней. – Нужны Роуз и Нико. Выходим, как только я дам команду.

Винси задумчиво почесал подбородок:

– Дуболомов берем?

– Драться там будет не с кем, но можно подстраховаться.

– Тогда схожу за Джереми. – Винси пружинисто поднялся с дивана и хлопнул в ладоши. – Щенки, на выход! Найдете себе девчонок в городе.

Молодняк загундел, но все знали, что добродушие Винси очень обманчиво, поэтому перечить ему никто даже не думал. Гэл тоже пошел за ним – очевидно, у него это вошло в привычку. Когда гостиная очистилась, Сайлас потеснил Амброуза на диване и, вытащив из кармана обездвиженной Серафины кнопочный телефон, быстро нашел в контактах Софи.

Серафина взглянула на него исподлобья.

– Тебя не мучает совесть за все дерьмо, которое ты сделал и продолжаешь делать?

Набрав сообщение, он откинулся на спинку дивана.

– А тебе не надоело жить прошлым? Ты ведь сама говорила, что Конгрегация проливает кровь, не желая принять неизбежность перемен. Зачем быть врагами, если все мы боремся за одни и те же идеалы?

– Охренеть – ну ты прямо философ! – хохотнул Амброуз. – Ты не достучишься: светлым профессионально промывают мозги. О чем речь, если они живут бок о бок с инквизиторами и считают, что избраны Богом?

Сайлас приподнял уголки губ в еле заметной улыбке. Далеко не все светлые безнадежны. В конце концов, он ведь до сих пор может считаться светлым, хотя для него границы темного и светлого давно размылись.

– К выходу готовы, ждем приказ. – В гостиную вошел Винси в компании двух парней, одним из которых был Нико, темнокожий целитель, не брезгующий магией вуду. – Амброуз, опять ты портишь глаза. Сколько их у тебя сломалось, а ты продолжаешь тратить на это деньги. Молодежь! Без своих светящихся картинок жить не можете.

Телефон Серафины пиликнул, оповещая о сообщении, и Сайлас прочел на экране короткое: «Хорошо. Приду с Алистером».

Сайлас почему-то думал, что придет Люсьен, это было бы разумнее. Алистер ведь не сможет ее защитить. Но так даже лучше.

– Идем, – сказал он, убирая телефон обратно в карман Серафины.

Амброуз нехотя засунул телефон в карман своих кислотно-желтых штанов и, поднявшись, дернул за конец светящейся цепи.

Серафина раздраженно цыкнула:

– Можно было сказать, а не тащить, как животное.

Сайлас побрел к выходу из дома, не прислушиваясь к болтовне. Что ж, по крайней мере, он смог спасти Софи от смерти.

И он очень надеялся, что наставник не станет ему мешать. Время, когда тот мог воспитывать Сайласа, давно прошло. Но Сайласу не хотелось видеть в глазах наставника разочарование. Хоть он и понимал, что это должно волновать его в последнюю очередь.

Глава 12

– Знаете, почему этот пустырь так называется? – спросил Винси, наблюдая, как Джереми, один из их дуболомов, пыхтя, раскапывает твердую землю в том месте, куда им указал босс.

Небо затянули тяжелые облака, сквозь которые не пробивался лунный свет, мокрый, тут же тающий снег сыпался за шиворот и покрывал еще зеленую траву белым налетом. Сайлас нервно расхаживал взад-вперед, глядя в сторону города, все остальные кутались в свои куртки и плащи, спасаясь от пронизывающего холода.

Серафина, обхватив себя руками, нервно поглядывала на яму, пока Амброуз скучающе стоял рядом, разгибая и снова сгибая звенья на цепи.

– Почему? – спросил Нико, незаметно подкравшийся к ним из темноты, с которой почти сливался. Наверное, как всегда, ходил искать кости да сорняки, растущие на пустырях. Его приближение определялось только по шуршащим шагам и блеску амулета-монетки с каким-то жутким символом вуду.

Заполучив слушателей, Винси приободрился:

– Среди местных этот пустырь считается проклятым. Во времена Войны за независимость тут сожгли целый отряд британских солдат под командованием капитана Ральфа Кола. Что было странно, загорелись они одновременно, будто всех облили бензином и в каждого по отдельности кинули спичку.

Нико хмыкнул.

– Многие первые колонисты были колдунами, которые спасались от остатков Инквизиции. А почему пустырь стали считать проклятым?

– То есть тебе мало того, что тут заживо сожгли кучу людей? – усмехнулся Амброуз.

– Это может сделать место проклятым, только если их принесли в жертву. В любом другом случае они просто сгорели.

– Как ты можешь быть целителем с таким хладнокровием?

– Ты же можешь быть чародеем с твоим уровнем интеллекта. Смог как-то освоить сковывающую магию, не чудо ли?

Винси поморщился и махнул рукой, отвлекая их от перепалки.

– Значит, слушайте. Пока солдаты горели, один из них впал в безумие и выдал что-то непонятное на валлийском. Вроде как пожелал, чтобы всех местных колдунов задрали адские псы. С тех пор каждые десять лет на пустыре слышали душераздирающий вой. Кто-то говорил, что это стоны солдат, обреченных вечно гореть в колдовском огне, а кто-то – что видел рыскающую по окрестностям огромную псину, собирающую души грешников. Вот такие интересные легенды есть в Америке. Ничем не уступают вашим, а? – Он хлопнул Сайласа по плечу. – Хотя что-то мне подсказывает, что создатель этой легенды впечатлился рассказами Конан Дойла. Ну что там, откопали?

Винси бодро зашагал в сторону ямы, а Сайлас переглянулся с Серафиной.

– Очередная церковная ахинея, чтобы очернить колдунов, – фыркнул Амброуз. – Призыв адских псов… а чего сразу не Дьявола? Вот в Азии такого нет. Там колдунам вообще живется лучше и гонений никогда не было.

– Тогда что ты делаешь здесь? – ответил Нико. – Валил бы в свою Азию жрать волшебные вонтоны[16].

– Там другие проблемы, – философским тоном заметил Амброуз. – Ты же почему-то не едешь на родину.

Нико возвел глаза к небу и шумно выдохнул. Изо рта у него вырвалось облачко пара и растворилось в воздухе.

– Моя родина – Мер-Руж, Луизиана, черт возьми. И нет. – Он ткнул указательным пальцем в сторону Амброуза, уже открывшего рот для ответа. – Ты сам заговорил про то, как в Азии зашибенно, так что я лишь подхватил, а не взял несуществующий факт из воздуха.

Сбоку раздался треск, и все повернулись к Джереми. Он выглянул из полутораметровой ямы и бросил лопату на землю.

– Амброуз, нужна цепь.

Сайлас кивнул, разрешая освободить Серафину, и крепко взял ее под локоть. Босс стоял рядом с ямой, держа в руках артефакт – крохотное приспособление, похожее на золотого жука размером с фалангу пальца, который мог разрушить заклятье любого уровня сложности. Но только при условии, если защита снята. Сайлас в теории заклинательства понимал так мало, что было стыдно признаться. Но из своего обучения он хорошо запомнил только, что любое сложносочиненное заклятье чем-то скрепляется, а сверху помещается защита. В случае с печатями Ансуортов, судя по всему, защитной основой была кровь. Скреплялись подобные печати зачастую жизненной силой, и требовалось на это немало, что объясняло короткую продолжительность жизни почти всех Ансуортов; а вот оставшаяся часть печати уже была формулой, которую необходимо «расплести», как сложную загадку или математическое уравнение. И этот артефакт, который им с боссом удалось похитить из-под носа Ватикана, как раз был способен это уравнение решить.

Сайлас огляделся и заметил два силуэта, приближающихся со стороны города. Когда они подошли ближе, он смог разглядеть маленькую тень, семеняющую следом. Чертов кот! На секунду он даже решил, что это фамильяр наставника, который все время за ним наблюдал, но он прекрасно знал, что Алистер ненавидит кошек и не способен на заботу о ком-то. Сайлас имел возможность в этом убедиться.

Ящик с тихим стуком достали из земли, и Сайлас отвлекся, взглянув в ту сторону. Босс присел рядом и провел над грязной крышкой рукой. В воздухе засеребрились руны, ящик затянуло полупрозрачным куполом.

– Босс, они идут, – сообщил Сайлас, и тот поднял голову, глядя на приближающихся Софи и Алистера.

Она выглядела немного осунувшейся и усталой, но Сайлас был рад увидеть, что она в порядке. Ему было беспокойно, когда он думал о том, что она пользовалась телепортационным кристаллом впервые, но с ней все было хорошо. По крайней мере, внешне.

Остановившись на таком расстоянии, чтобы можно было говорить, не подходя ближе, Алистер остановил Софи и задержал взгляд на ящике рядом с разрытой землей.

– Мисс Ансуорт. – Босс поднялся на ноги и сделал несколько шагов в ее сторону, отчего Софи вздрогнула и прижалась плечом к Алистеру. – Не волнуйтесь, мой подчиненный рассказал о вашем… особом положении. Я не потребую от вас большего, чем капля крови.

– Здравствуй, Томас, – поприветствовал его Алистер.

Все с недоумением переглянулись, а Сайлас присмотрелся к боссу, увидев, как у того заиграли желваки.

– Я не помню, чтобы приглашал кого-то кроме мисс Ансуорт, но раз вы здесь, магистр, я посоветую вам не отсвечивать.

Софи шагнула вперед, проявляя обычную для нее самоотверженность. Сайласу даже хотелось отучить ее от этого, но вряд ли это принесло бы результаты. Кажется, ее особенность – лезть на рожон ради своих близких и защищать их, даже если силы неравны.

– Мистер Ригби, я вам помогу, – сказала она, подходя ближе. – Но вы должны пообещать, что больше не будете приближаться к моему дому и беспокоить мою семью.

– Насколько я знаю, почти вся ваша семья мертва, – хмыкнул босс.

Софи поджала губы. Сайлас никогда не видел у нее такой решимости. Раньше она всегда казалась ему робкой, испуганной. В ней будто открылась новая грань, и от нее у Сайласа перехватывало дыхание.

– Моя семья – это люди, которые находятся рядом, – строго ответила она, взглянув на Сайласа. Ее взгляд немного смягчился. – И я не хочу, чтобы все они расплачивались из-за меня.

Сайлас взглянул на босса и, когда тот кивнул, подвел Серафину к Алистеру и Софи. Уважительно ему покивав, Алистер тихо сказал:

– Слышал, ты пытался спасти Софи. Не думал, что скажу это когда-то, но я горжусь тобой. Даже если ты свернул на кривую дорожку.

Замерев на секунду, Сайлас коротко кивнул. Он просто не знал, что сказать. Десять лет наставник выматывал ему нервы и принижал, а теперь гордится? Далась ему эта гордость. И все же внутри заворочалось что-то теплое и приятное, от чего скорее тошнило. Сайлас повернулся к Софи.

– Идем? Не волнуйся, я буду рядом.

Серафина фыркнула, но Сайласу на ее мнение было плевать. Его волновала только Софи, и она еле заметно улыбнулась, взяв его под руку. Прямо как в тот раз, на подставном свидании.

– Я должен попросить у тебя прощения, – тихо заговорил Сайлас, пока они шли в сторону босса и парней, глядящих на него с гадкими ухмылками – ну, прямо стая гиен. – Мне удалось переубедить босса, но я должен был сделать это сразу, не должен был тебя принуждать и вести к нему. Просто я… – Он слегка задержал ее на месте и перешел на шепот: – Я правда думал, что смогу тобой пожертвовать ради цели. Но я не могу.

Софи взглянула на него своим ясным взором и покачала головой.

– Все в порядке. Ты делал то, что считал нужным. Когда все это кончится…

– Голубки, поворкуете потом, – крикнул Винси. – Тут ни зги не видно и холодает.

Недовольно поджав губы, Сайлас подвел Софи к боссу. Тот еще раз оценивающе прошелся по ней взглядом и кивнул Сайласу с улыбкой, будто давал благословение. Да они с наставником решили его в могилу свести!

Сайлас обязательно сказал бы что-то ехидное, но босс вытащил нож, и Софи сжала руку Сайласа сильнее. Он наклонился к ней.

– Не волнуйся. Видишь этот ящик? – Он указал ей под ноги, и Софи кивнула. – Он защищен кровью твоего рода. Нам нужна пара капель, чтобы можно было вскрыть его. Пара капель, не больше.

Софи покивала и протянула руку боссу, который тут же дернул ее за собой вниз. Они втроем присели над ящиком, и босс резко провел по ладони Софи ножом. Она вздрогнула. Руны, парящие над ящиком, засветились красным, стоило им соприкоснуться с кровью, и купол, зашипев, осыпался на землю искрами. Глаза босса засияли, и когда в воздухе появились новые символы, он установил прямо на них свой артефакт, тут же вспыхнувший ослепляющим светом.

Сайлас услышал возню рядом и обернулся. Алистер подошел чуть ближе и пытался разглядеть что-то за их спинами, но Винси его остановил.

– Сработало, – улыбнулся босс. Сайлас давно не видел, чтобы тот улыбался не саркастично и не злобно, а так искренне. Когда крышка ящика наконец открылась, все склонились над ним, увидев среди сетки постепенно распадающегося мерцающего заклинания ворох листов, исписанных кривым почерком, с рисунками и примечаниями. Сайлас и сам почувствовал восторг: наконец-то они добрались до них! Там ведь может быть та самая печать, с помощью которой можно открыть Хранилище.

Пока босс настолько увлечен расшифровками и не успел передумать, Сайлас поднял Софи и повел ее к Алистеру и Серафине, которых так и дежали позади. Он насторожился, не увидев кота, но темнота была почти непроглядной. Может, крутится где-то неподалеку и опять начнет ему докучать.

– Я хотела сказать, Сайлас. – Софи повернулась к нему, взяв за руку. – Когда все закончится, если захочешь… ты можешь прийти.

– Хорошо. – Он поддался порыву и наклонился, быстро чмокнув ее в губы. – Я приду. А теперь возвращайся домой.

Дни тянулись один за другим, как лоскутное одеяло, состоящее из одинаковых одноцветных квадратиков. Софи готовила завтраки, улыбалась клиентам, здоровалась и прощалась с Серафиной, которая без конца пыталась напоить ее зельями, хотя проблему они не решали.

Иногда по вечерам заходила Челси, дожидалась Серафину, и они уходили, болтая и смеясь, а Софи оставалась в лавке одна.

В свободное время она могла часами сидеть на своей любимой скамейке, с которой открывался вид на реку и лес, смотреть, как загораются огни в городе и как крутится невысокое колесо обозрения в парке – его, со слов Челси, запускали до самых холодов.

Жизнь продолжалась, а время текло слишком медленно.

Ей казалось, что с приезда в Сент-Ивори прошел целый год. На деле же сентябрь едва подходил к концу. Клэр собирала вещи, и со дня на день они с Алистером должны были уехать в Нью-Йорк. Софи была уверена, что вмешательство Клэр пойдет на пользу магическому миру. И все же оставаться одной было страшно. Люсьен часто пропадал, и пустота дома давила, усугубляясь кошмарами и мигренями.

Софи боялась оставаться одна, но требовать чьего-то присутствия было эгоистично. У каждого из ее близких была своя жизнь, и не их вина, что Софи чувствует себя оторванной от мира живых. Застрявшей где-то посередине, как бесплотный дух без дома и якоря, удерживающего в реальности. Она наконец сходила на кладбище, чтобы положить цветы на могилу бабушки – обычный холмик без креста, что было понятно. Отца хоронили по католическому обряду, мать настояла на этом. На могиле бабушки было пусто, и Софи быстро ушла оттуда, чувствуя липкий страх. Она ведь тоже могла вот так лежать в сырой земле, если бы не Люсьен.

У каждого из ее друзей был кто-то близкий, с кем они могли поговорить и поделиться переживаниями. Когда Софи погружалась в свои мысли – она оставалась там наедине с кошмарами и растущей тревогой. И рядом не было совсем никого, с кем она могла бы это разделить.

Поднимаясь наверх из лавки, она часто ложилась на кровать не раздеваясь. Порой она слышала шелест страниц на чердаке, но не находила там ничего, кроме пустоты.

В щели задувал ветер, становилось холодно, и ей приходилось одеваться теплее и накрываться двумя одеялами. Чердачную дверь она тоже запирала на ночь, чтобы не видеть темного провала, безжизненно глядящего сверху, и не допускать сквозняка.

Серафина каждый день напоминала, что надо заказать новое окно, потому что пленка почти стерлась и в нее задувал ветер, но Софи откладывала это, по-прежнему сохраняя надежду на то, что Люсьен вернется и все станет как раньше, хотя с каждым днем надежда эта истончалась. Сайлас тоже не приходил, и Софи старалась переключиться на работу, чтобы тоска не накидывалась на нее слишком яростно.

Приближался октябрь, и в преддверии Самайна покупателей стало больше. В последний день сентября Софи прибиралась на полках, расставляя по цветам ведьмины бутылочки с солью. Их они заготавливали прошлым вечером с Челси. Иногда она присоединялась к Софи и Серафине, и в последние дни они стали проводить больше времени втроем. Софи радовало, что присутствие других ведьм отвлекает ее от мрачных размышлений, но пустота внутри никуда не девалась.

С другой стороны, она и не становилась больше, поэтому Софи полагала, что жить с пустотой внутри не так уж страшно. Она думала о бабушке, которая, должно быть, точно так же просыпалась и засыпала наедине со своими мыслями. Ее все чаще интересовало, о чем она думала, как себя чувствовала – совсем одна в этом огромном доме.

Когда звякнул колокольчик, погруженная в размышления Софи даже не обернулась, но знакомый голос заставил ее встрепенуться.

– Хочешь, наложу на дом согревающие чары?

Обернувшись, Софи едва не выронила одну бутылочку, но быстро подхватила ее в воздухе и отодвинула подальше от края полки.

Сайлас, такой же болезненно бледный, весь в черном, с зачесанными назад волосами, которые словно успели немного отрасти за те несколько дней, что они не виделись, остановился в дверях и разглядывал ее с тем же выражением лица, какое было у него в их последнюю встречу. Софи растерялась, мгновенно забыв про заданный вопрос.

– Привет.

Уголки его губ дрогнули:

– Привет. У тебя очень холодно. Почему Люсьен не заколдовал дом? Он ведь должен такое уметь.

– Он ушел, – тихо ответила Софи, опустив взгляд.

– То есть как ушел? Он же твой фамильяр.

Софи поджала губы и, повернувшись обратно к полке, продолжила расставлять бутылочки.

– И он им остается. Но не думаю, что он будет появляться здесь так часто, как раньше. Осенью – это было… временно. Он объяснял мне, как все работает, и теперь его присутствие не требуется.

– Понятно. – В его голосе послышались незнакомые нотки, и это заставило ее снова обернуться, чтобы посмотреть на выражение его лица.

Сайлас подошел чуть ближе, но не пересекал какую-то негласную черту, словно ждал разрешения. Выглядел он обычно, но игривый прищур выдавал хорошее настроение.

– Я уже думала, что ты не придешь, – Софи решила хоть как-то разрядить обстановку, потому что Сайлас молча смотрел на нее. – Все в порядке?

– Да, теперь у нас много работы. Но я не мог не прийти. Я понимаю, что наши взаимоотношения… сложно назвать здоровыми. Но то, как я себя вел, никак не было связано с планом. Я мог выбрать другую стратегию, а этого… – Он шагнул к ней еще ближе и положил ладонь на щеку, улыбнувшись. – Этого мне просто захотелось. И я подумал… раз ты меня позвала, сможешь дать мне еще один шанс?

Софи помолчала, обдумывая услышанное. На самом деле она возвращалась к этим мыслям несколько раз за последнее время. К тому, что произошло и как Сайлас себя повел. Она не злилась на него ни секунды. Особенно после того, как увидела их с Томасом. Сайлас потерял все, когда был совсем ребенком, винил себя за случившееся с Алистером столько лет… разумеется, он пытался выслужиться перед человеком, который заменил ему семью. И он искренне верил, что поступает правильно, предавал самого себя, чтобы выполнить задание Томаса. Софи видела в нем что-то очень похожее на нее. Сайласу хотелось иметь рядом людей, ради которых он будет совершать подвиги и бороться. Разве можно винить его за это? В нем было столько света, которого он не видел, и не его вина, что этот свет оказался искажен кривым зеркалом.

– Я рада, что ты пришел, – ответила Софи, улыбнувшись.

На большее она пока что была не способна, но Сайлас ей нравился, и она была готова попробовать.

– Тогда… – Он прищурился. – Могу я рассчитывать на еще одно свидание? На этот раз настоящее. Я могу отвести тебя в любое место.

– Есть один ресторан в Бостоне, – задумчиво проговорила Софи, прижавшись щекой к его ладони. – Мы ходили туда с отцом.

– О, кстати…

Сайлас убрал руку и отстранился, отогнув ворот пальто. Он достал оттуда небольшую книжечку в кожаной обложке, и Софи широко распахнула глаза, поняв, что это.

– Дневник отца! – Она приняла книгу, неверяще взглянув на Сайласа. – Но… я думала, Ригби ее не отдаст.

– Он узнал оттуда все, что было нужно. Эта вещь принадлежит тебе.

Не дослушав, Софи привстала на носочки и обняла Сайласа, уткнувшись ему в плечо.

– Спасибо! Ты не представляешь, сколько это для меня значит.

Он обнял ее в ответ, слегка приподняв над полом.

– Мы отправимся в Бостон, когда захочешь. А сейчас… может, пригласишь меня на чай?

Софи отпустила его и лукаво улыбнулась, прекрасно поняв намек. Тьма, душившая ее все эти дни, расслабила когти, позволив ей увидеть проблеск чего-то яркого в череде ночных кошмаров и тоскливых дней. И если бы раньше Софи засмущалась или из принципа обиделась на Сайласа за сделанное, то теперь понимала, что на это просто нет времени.

Побывав на другой стороне, Софи осознала, как скоротечна и непостоянна жизнь. Боль может поглощать, но нельзя ей поддаваться. И хотя это удавалось ей реже, она знала, что нужно верить в лучшее.

В конце концов, она обрела гораздо больше, чем потеряла. Свой дом и людей, которые стали для нее семьей. Целый крошечный мир, существующий в стенах лавки. Магию, которая оказалась совсем не такой, как Софи себе представляла, но именно такой, какой должна быть.

Впереди у нее была целая жизнь, и, прежде чем Софи закроет последнюю дверь, ей предстояло узнать и пережить очень многое.

Она не собиралась тратить это время на боль и обиды, не собиралась выжидать чего-то.

В Сайласе она чувствовала тепло, в которое хотелось укутаться, как в одеяло, позволив любить ее, если ему так хочется.

Она подошла к двери, чтобы запереть ее, и поморщилась от упавшего ей на глаза луча. Повернув голову, Софи замерла.

В том месте, где совсем недавно была пустая оконная рама, заклеенная пленкой, она увидела яркий витраж.

На нем была изображена лавка снаружи, полумесяц и высокое дерево, на котором сидела сова. Вдруг витраж изменился, и на нем появилась огромная собака, парящая среди облаков. Крохотными стекляшками на ней был изображен всадник, похожий на пятно света. Софи открыла дверь и выбежала на порог. Снаружи окно выглядело совершенно обычным. Вернувшись, она снова заперла дверь и посмотрела на витраж, картинки на котором сменялись каждую минуту.

– Что-то случилось? – позвал ее Сайлас от лестницы.

Софи почувствовала, что у нее заколотилось сердце, но она отмахнулась от радостного предвкушения внутри. Теперь у нее была сотня вещей, о которых она могла думать и переживать.

– Все в порядке, – ответила она, запирая дверь.

Колокольчик звякнул, и табличка, висящая на двери так, чтобы ее видели уходящие покупатели, покачнулась.

«Спасибо, что заглянули в волшебную лавку «Гербо»! Обязательно возвращайтесь снова!» – было выведено на ней серебристыми буквами.

Конец

Благодарности

Прежде всего хочу поблагодарить команду редакторов, под чутким руководством которых мне посчастливилось работать, – Юлию Пичугину, Надежду Сергееву и Екатерину Гончарову. Их увлеченность и неиссякаемый позитив заряжают меня с момента знакомства по сей день. Юлия – мой самый первый редактор, в лице которого я обрела огромную поддержку и союзника, а сверкающие глаза Надежды, когда она говорит о книгах и будущем редакции, – причина, по которой я полюбила «Махаон» еще до начала сотрудничества. Также благодарю всех, кто участвовал в подготовке и выпуске этой книги, – этих людей много, и все они делают свою работу на высшем уровне! Спасибо Александрии Рихтер, ставшей феей-крестной для «Лавки», и литературному редактору Елене Арнольдовне, труд и добрые слова которой никогда не будут забыты.

Особая благодарность – главному редактору «Махаона» Оксане Григорьевне Фесенко.

Без всех этих людей ничего не получилось бы. Спасибо, что поверили в меня!

Благодарю художниц, которые работали над оформлением и иллюстрациями. Спасибо Карме Виртанен за великолепную обложку, а «Волшебной лавке Софи» за то, что в моей жизни появилась новая подруга; Кэтнип за самую первую иллюстрацию Софи, ставшую визитной карточкой книги во время моих первых шагов в издательском мире; Саше Гав за волшебные внутренние иллюстрации; Елизавете Байр за то, что своими искусными руками перенесла лавку из моей головы на бумагу; Елофее Штельмах за родство наших творческих душ и бесконечное терпение.

Хочу сказать спасибо всей семье и особенно маме, которая стала первым читателем, захотевшим узнать продолжение этой истории. Она всегда была и останется самым первым читателем в моей жизни, благодаря которому я пишу.

Спасибо бабушке Галине и дедушке Александру. Они уже совершили свое путешествие к последнему берегу, но их образы всегда будут жить в моих историях.

От всего сердца благодарю Наташу Воюш – за ночные беседы, брейнштормы и поддержку, которая спасала меня в моменты, когда я тонула в отчаянии и переставала видеть смысл в том, что делаю. Она повлияла на мой путь гораздо сильнее, чем я когда-либо смогу описать. Наташа – моя опора и доказательство, что соулмейты существуют.

Также хочу сказать спасибо бета-ридеру и подруге Любе Денисовой за поддержку и интерес к истории! Без нее части сюжетных поворотов просто не случилось бы. За то, как внимательно и увлеченно она слушала мои идеи, каждый раз высказывая конструктивное мнение, что помогало мне по кирпичику выстраивать сюжет, и сколько раз перечитывала главы, ей полагается медаль.

Спасибо моим подругам – Юлии Кот, Асии Буниной и Дарье Лобановой. И спасибо читательницам, которые начали ждать эту книгу и поддерживать меня задолго до ее выхода, – Нюше и Лизе.

А еще спасибо всем вам – моим первым читателям. Персонажи «Волшебной лавки Софи» с вами не прощаются, как и я.

До встречи в следующей книге серии!

Сноски

1

Явление, основанное на гипотезе японского инженера-робототехника Масахиро Мори, подразумевающее, что любой объект, похожий на человека, но не являющийся им, вызывает у людей-наблюдателей психологический дискомфорт.

2

Письменность древних кельтов и пиктов, встречавшаяся с IV–V вв. н. э. на территории Ирландии и Великобритании.

3

Символ в виде комбинации рисунков или геометрических фигур.

4

Скользкий гад (валл.)

5

Неоязыческая религия, сочетающая в себе множество религиозных традиций и ритуалов, последователи которой называют себя «викканами», или ведьмами.

6

Domator – укротитель, подчиняющий (лат.)

7

Период 1920-х годов в Северной Америке и Западной Европе, во время которого происходил стремительный культурный и социальный прогресс. Эпоха джаза, стиля ар-деко и вечеринок, предшествовавшая Великой депрессии.

8

Viator – путешественник (лат.)

9

Путь к желаемому (лат.)

10

Подавись своим предсказанием, старая ведьма (валл.)

11

Персонаж валлийской мифологии; король фейри Тилвит Тег и повелитель потустороннего мира Аннун.

12

Обсессивно-компульсивное расстройство. Может проявляться гермофобией, т. е. боязнью микробов, успокоиться при которой помогает уборка или чрезмерное мытье рук.

13

Наследие ока (лат.)

14

Вспомни скрытое (лат.)

15

Брат Ванцетти, пожалуйста (ит.)

16

Разновидность пельменей в китайской кухне.

Content

Женевьева Навроцкая
Волшебная лавка Софи. Артефакт для наследницы

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Благодарности

Сноски