Лан Ань Ни

Время сбросить маски

© Лан А. Н., текст, 2025

© Wizzrd, иллюстрации, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

* * *

В пути и в пути,

и снова в пути и в пути…

Так мы, господин,

расстались, когда мы в живых.

Меж нами лежат

бессчетные тысячи ли,

И каждый из нас

у самого края небес.

Дорога твоя

опасна, да и далека.

Увидеться вновь,

кто знает, придется ли нам?[1]

Одно из Девятнадцати древних стихотворений («Ши цзю гу ши») Династии Цинь и Хань (III в. до н. э. – III в. н. э.)

Пролог

На девятых небесах, в обители божеств, есть Сияющая лестница, уходящая далеко-далеко за облака. На солнце ее перила и ступени блестят и переливаются, словно сделаны они из цветного стекла.

Всякий, кто поднимется по ней, увидит Небесное царство во всей красе. Увидит золотые крыши дворцов и пагод, молочно-белую облачную реку, нефритовые сады, просторные павильоны и мраморные террасы.

Но тот, кто поднимется по ней, никогда не спустится вниз. Путь, который предстоит пройти, последний. Это путь для преступников, поправших небесные законы, расторгнувших союзы, которые считались нерушимыми. Как только преступник окажется на последней ступеньке лестницы, сотни молний пронзят его тело. Душа преступника будет низвергнута с девятых небес, он переродится смертным и будет вынужден проживать жизнь за жизнью, борясь с невзгодами, терпя лишения и теряя любимых.

Было время, когда беззаботные девы-сяннюй[2], гулявшие по облакам, из уст в уста передавали одну историю. Они рассказывали друг другу о Цин Минчжу – хозяйке Беззвездного города. Говорили, что она единственная дочь Хранителя Цинлуна, пользующегося особым доверием Небесного императора. Говорили, что она могла вознестись на девятые небеса и командовать одной из четырех армий. Говорили, что трудно было найти того, кто не восхищался ее красотой и талантами. Сам Небесный император обратил на Цин Минчжу свой взор. О чем еще можно было мечтать, если впереди ждут вознесение, новый титул и всеобщее поклонение?

Но Цин Минчжу оказалась высокомерной и глупой. Прекрасное будущее она променяла на позор и безвременную смерть. Говорили, что больше жизни она полюбила Владыку Востока, демона в лазурных одеждах, чей ум был острым, как клинок, речи – сладкими, как цветочный нектар, а сердце таким же холодным, как сине-зеленый огонь очищения. Цин Минчжу принесла священную клятву своего народа – быть верной Владыке Востока до самой смерти и поддерживать его во всем.

Даже наивные девы-сяннюй, чьи жизни не были обременены трудностями, понимали, что она поступила опрометчиво. Разве не привлек ее демон на свою сторону лишь для того, чтобы получить в распоряжение флот Беззвездного города и использовать его в войне с Небесным царством?

Сотни лет жившие в Восточном море цзяожэни поддерживали императора Хуан-ди. Сотни лет Небесное царство защищало народ Восточного моря от чудовищ из морских глубин. Пользуясь своей властью, хозяйка Беззвездного города разрушила все в одночасье, опозорила отца, утратила доверие Небесного императора.

Когда великие демоны потерпели поражение, для Цин Минчжу настало время ответить за свои ошибки. Никто не знал, что с ней будет. Кто-то решил, что хозяйку Беззвездного города осудят и казнят за измену, а ее народ будет вынужден сдаться на милость императора Хуан-ди. Кто-то был уверен, что цзяожэни потеряют огромный флот и все свои богатства. Утратят самое важное – свободу. Кто-то говорил, что накажут всех министров и генералов Беззвездного города. Многие из них лишатся жизней, а члены их семей станут слугами небесных чиновников. А Цин Минчжу не пострадает, ведь Небесный император не перестает восхищаться ею и готов предложить прощение в обмен на жизнь в его нефритовом саду[3].

Но немногие знали, что произошло на самом деле. А те, кто знал, не решаются рассказывать. Лишь некоторые небесные чиновники присутствовали во Дворце Небесной Благодати в тот день, когда Цин Минчжу предстала перед императором Хуан-ди. При ней не было знаменитого оружия, цинлун цзи, используя которое хозяйка Беззвездного города однажды заставила воды Восточного моря подняться ввысь и окропить похожими на иглы солеными брызгами террасы девятых небес. Но ее все равно боялись. Один только взгляд Цин Минчжу внушал трепет. Те, кто видел хозяйку Беззвездного города, единогласно решили, что она действительно красавица. Но нрав у нее и правда вздорный. Поражение не сломило ее, она так и осталась гордой, упрямой и непокорной. Невзирая на гнев императора Хуан-ди, она объявила, что отказывается от титула хозяйки Беззвездного города, а ее народ никогда больше не подпишет неравноправный договор. Цин Минчжу заявила, что божества лишь использовали цзяожэней, желая контролировать Восточное море – ворота Запредельного края.

– Жизни моих подданных более не будут разменной монетой, я же не стану игрушкой в чужих руках, – заявила она, не обращая внимание не потемневшее от ярости лицо императора Хуан-ди и на задрожавших от ужаса придворных. – Я желала счастливого и свободного будущего для своего народа, потому и разорвала соглашение, которое в Небесном царстве не торопились исполнять. Я готова заплатить жизнью за свое решение. Но кто из небесных генералов ответит за то, что, обещая помощь, бросил нас один на один с чудовищами? Никто не хочет платить, – вздохнула Цин Минчжу. – Вы никогда не признаете свои ошибки. Пусть Небеса услышат меня и рассудят нас. Я нарушила соглашение, и мой народ поддержал это решение. Я понесу за него ответственность. Я готова тотчас же подняться по Сияющей лестнице и принять наказание, но более никто не должен пострадать.

Говорили, что Небеса услышали хозяйку Беззвездного города и подали знак: ей нести ответ, но после ее смерти даже сам император Хуан-ди не сможет судить цзяожэней.

* * *

Никто не остановил Цин Минчжу, не встал на ее защиту. Даже Хранитель Цинлун не пожелал проститься с дочерью у Сияющей лестницы. Только небесный принц, Ло Юншэн, осмелился прийти, но, увы, помочь Цин Минчжу он не мог.

– Ваше Небесное Высочество, будет лучше, если вы как можно скорее уйдете. Ваш отец разгневается, если узнает, что вы были здесь, – заметила девушка, когда принц вцепился в ее рукав и резко потянул назад, не позволив ступить на первую ступеньку. Ее строгие глаза цвета штормового моря встретились с его печальными темными глазами. Юный принц тут же выпустил рукав и понурился.

– Все это неважно, госпожа Минчжу, – проговорил он.

Цин Минчжу не видела Ло Юншэна много дней и не могла не отметить, как сильно он изменился. Не только стал выше ростом и взрослее, он еще и сильно похудел, осунулся настолько, что глаза на белом лице казались огромными. Цин Минчжу жалела его. Уж она-то знала, каково это – терять близких. После смерти сестры принц Ло Юншэн почти не появлялся во Дворце Небесной Благодати. Император Хуан-ди пожаловал сыну титул Повелителя судеб, и Ло Юншэн, пожелав носить траурные одежды пять столетий, все время посвящал изучению страниц судьбы.

– Я сочувствую вашей утрате, Ваше Небесное Высочество! – сказала Цин Минчжу совершенно искренне. Она помнила небесную принцессу ласковой девочкой, которая всегда заботилась о младшем брате. Дети Небесного императора были очень дружны. Прежде, наблюдая за ними, Цин Минчжу жалела, что у нее не было ни братьев, ни сестер. Несчастный Ло Юншэн! Он обрел дар предвидения, но стал Повелителем судеб слишком поздно и не смог предупредить сестру об опасности.

– Госпожа Минчжу, несмотря ни на что, вы все еще добры ко мне. А я… а я так ничего и не смог для вас сделать, – тяжело вздохнул Ло Юншэн. Его лицо исказило страдание. – Небесные генералы и чиновники задолжали Беззвездному городу. И вовек мы не сможем расплатиться. Потому отец-император не пойдет против воли Небес и не станет притеснять цзяожэней. Ваш народ впредь будет свободен. Я отчетливо это вижу.

– В таком случае мне больше не о чем волноваться, – улыбнулась Цин Минчжу, но тут же ее добрая улыбка померкла. – Теперь мне пора идти, Ваше Небесное Высочество, настало время проститься.

Ло Юншэн глядел на нее во все глаза. Девушка выглядела такой спокойной. Неужели она совсем не боялась?

– Нет, подождите! – Небесный принц снова вцепился в ее рукав. Ло Юншэн не знал, как объяснить, какие следует подобрать слова. Но он должен был рассказать, предостеречь! – Госпожа Минчжу, я видел кое-что еще. И это очень важно! Важно для вас! Важно для трех миров! Тот, кого вы потеряли, однажды вернется.

Цин Минчжу отшатнулась.

– Увы, это невозможно! – услышал небесный принц ее горестный вздох. – Его душа сгорела дотла.

– Нет, я знаю, о чем говорю! Темная звезда Владыки Востока вновь появится на небосводе. Демон в лазурных одеждах вернется в Запредельный край, он снова поведет за собой неиссякаемую армию. Но вы в то время уже будете в Тянься. Вы к тому моменту проживете немало человеческих жизней. Он останется прежним, но вы изменитесь. Сердца смертных полны сомнений. Я боюсь, если вы встретитесь с Владыкой Востока в будущем, все будет не так просто. Если вы встретитесь вновь, то можете оказаться по разные стороны. И это приведет к трагедии! Но если бы вы смогли вспомнить… Если бы вы смогли поддержать его…

По щекам Цин Минчжу потекли слезы. Они капали на мраморную террасу и обращались жемчужинами. Прежде она была такой уверенной в себе, такой бесстрашной, а теперь выглядела хрупкой и уязвимой.

– Вы подарили мне надежду, Ваше Небесное Высочество, с которой будет трудно расстаться и на пороге Сияющей лестницы. Я не смею мечтать о новой встрече с господином. Если ему и правда суждено вернуться, он непременно поднимется к синим облакам[4]. Я же навсегда останусь на земле. Но даже если в будущем мне не суждено повстречать господина, мне не о чем тревожиться, если он будет свободен и счастлив. Только бы он был свободен и счастлив!

Она с надеждой поглядела на Ло Юншэна, но небесному принцу было нечего сказать. Он рассказал обо всем, что знал. Ему оставалось лишь наблюдать, как Цин Минчжу, утерев слезы, начала восхождение по Сияющей лестнице. Ее длинные волосы трепал ветер. Она ни разу не обернулась, она смотрела только вперед. Спина Цин Минчжу была прямой, а шаги – уверенными. К груди она прижимала шпильку, украшенную синими драгоценными камнями.

* * *

Как только в небе засверкали молнии, Ло Юншэн закрыл глаза. Меж его бровей пролегла глубокая складка. В кулаке он сжимал полночную жемчужину – последнюю слезу Цин Минчжу.

– Наступит благоприятное время, и я верну жемчужину владелице, – решил небесный принц. – Когда госпожа Минчжу вновь повстречает Владыку Востока, ей тоже потребуются вся сила, все воспоминания. Надеюсь, тогда я буду знать много больше, надеюсь, тогда я смогу помочь ей! – Услышав грозные раскаты грома, Ло Юншэн содрогнулся всем телом. – Клянусь перед Небесами, что в будущем, когда равновесие в очередной раз нарушится, у меня будет достаточно мужества для борьбы, достаточно влияния, чтобы остановить отца-императора!

Горячий ветер трепал рукава белого одеяния принца. Над его головой облака закручивались в фиолетовый водоворот.

* * *

Еще долго будут говорить, что история эта о том, как дочь бога полюбила демона и тем самым обрекла себя на погибель. Но Повелитель судеб знал: все было не так просто.

История повторится в далеком будущем, но каким на этот раз будет ее финал?

Глава 1

Достичь двух целей одним усилием

– Наш генерал Сян Юань-да – самый красивый мужчина в трех мирах! – перешептывались духи персикового леса. Они были взволнованы и воодушевлены. Их ласковые голоса бродили меж деревьев, но самих духов нигде не было видно.

– Это правда! Кто увидит его лицо, никогда не забудет! Его черты совершенны, а в глазах вечно бушует пламя костра. Как жаль, что даже сюда, в Неувядающий лес Владычицы, он обычно является в маске!

– Сестрицы, птичьи духи, вернувшиеся из Запредельного края, нащебетали мне, что младший брат генерала лицом очень на него похож! А еще, пусть Владыка Востока и не такой статный и сильный, как наш генерал, он все равно исключительно хорош собой, элегантен и обходителен!

– Было бы прекрасно увидеть его хоть раз!

Услышав голоса духов в шелесте листвы, Владычица Запада криво улыбнулась, а генерал Сян Юань-да чуть нахмурил брови.

Необычайно холодный ветер, ворвавшийся в лес, закружил и разметал лепестки персиковых цветов. То ли испугавшись холода, то ли заметив наконец Владычицу Запада и ее генерала, духи умолкли. Деревья, казалось, все разом вздохнули и осыпали плечи демона в алых одеждах лепестками. Си Ванму тут же их стряхнула и вытащила несколько цветов персика из его волос. На этот раз Сян Юань-да явился в лес без маски. Его щеки оставались бледными, несмотря на мороз.

Стояли летние дни, но погода в горах стремительно менялась в худшую сторону. Лютый холод подступал к границам Байху, и от него не могло спасти даже пламя огненной реки. Белый страж не раз видел неподалеку от Ледяной Цитадели ту-бо – горных чудовищ. Как и ожидалось, несчастья вплотную подошли к порогу Байху. Владычица решила в скором времени призвать ко двору демона в черных одеждах, Чжун Шигуя, войска которого недавно сошлись в жестоком бою с первой небесной армией. Чжун Шигуй, славившийся жестокостью и необузданностью, с древних времен укрощал чудовищ и был готов встать на защиту Юду[5] от порождений Великого Хаоса. Но пока он был слишком занят на северо-восточной границе Байху и Запредельного края, и столицу обороняли лучшие войны Сян Юань-да. Также его личная стража охраняла все входы и выходы из Земель Беспомощности, где продолжали бесноваться мертвые. Чем ближе истинное зло подступало к Байху, тем сложнее было контролировать неиссякаемую армию. Генерал так и не вернул жетон власти Чжоу Синьчжэ, ведь тот был слишком слаб, чтобы долго удерживать голодных призраков в повиновении. В скором времени Владычице Запада придется запечатать врата, ведущие в Земли Беспомощности. Но и это будет лишь временной мерой.

Все чаще Сян Юань-да чувствовал тревогу. Если не восстановить равновесие, призраки вырвутся из Земель Беспомощности и наводнят Байху. И, в конце концов, три мира погрузятся в хаос. Но, казалось, беспокоился об этом только демон в алых одеждах. Его старшие братья собирались править мрачной водной пучиной, коей станут три мира после катастрофы. Наконец-то великие демоны обретут абсолютную власть! Владычица Запада и Император Небес отчаянно стремились уничтожить друг друга, спешили нанести поражение, пока три мира еще целы. Для них, одержимых желаниями, не было ничего важнее победы, победы любой ценой. О том, что будет дальше, они оба предпочитали не думать.

– Все больше небесных чиновников Хуан-ди стремится призвать во Дворец Небесной Благодати, – проговорила Си Ванму. Закутанная с ног до головы в длинный, тяжелый плащ Сян Юань-да, она, опираясь на руку генерала, медленно шла по ковру из цветов персика. – Помнится, после великой войны многие небесные боги выбрали вторую судьбу и переселились в Тянься. Хуан-ди никак не мог им помешать и не посмел удерживать. Теперь же все изменилось.

– Императору Небес незачем было их удерживать. Он никогда не испытывал недостатка в придворных. Вознестись на девятые небеса – не это ли главное желание бессмертных и людей? – заметил Сян Юань-да. В его голосе ощущалось презрение. – Вечно жить в золотых небесных чертогах и иметь множество восторженных почитателей. Как бы долго ни шла война и сколько бы небесных ни было отправлено на погибель их императором, желающих вознестись меньше не становится.

– И все же неудачи на поле боя не могут не волновать Хуан-ди. Мы[6] уверены, он непременно принудит всех небесных с двойной судьбой вернуться. Мы не можем этого допустить.

– Ты желаешь привлечь кого-то из них на свою сторону, Владычица? – спросил Сян Юань-да. Си Ванму сощурилась.

– Если и не привлечь, то не допустить их возвращения на девятые небеса. Возможно, пришло время воссоединиться с давними друзьями и собрать старые долги. Те из небесных чиновников, кто пожелает увидеться с нами, будут приняты в Неувядающем лесу. А если они приведут бессмертных последователей и смертных почитателей, будет еще лучше. В этом году, несмотря на погоду, персики бессмертия созреют рано.

Эти слова удивили генерала. Казалось, целая вечность прошла с тех пор, как Си Ванму, в ту пору еще наместница Байху, даровала гостям персики из Неувядающего леса. И бессмертные, и смертные жаждали получить это бесценное сокровище из рук богини. Первые, съев чудесный плод, приближались к вознесению на девятые небеса, вторые – обретали бессмертие. Но с тех пор, как в Байху поселились демоны, Неувядающий лес был закрыт для всех, кроме самой Владычицы и ее генерала.

Что же… Си Ванму не удовлетворяли только победы на поле боя, она желала лишить Хуан-ди всякой поддержки. Прежде она говорила, что никогда не создаст союз с небесными, никогда не доверится им, но все же передумала.

– В тот день, когда небесные чиновники явятся в Байху, мы желаем, чтобы ты был подле нас. Мы знаем, Юань-Юань, ты не любишь церемонии и не вмешиваешься в дела двора. Но в трудный час ты особенно нужен нам. Ты не просто наш генерал. Все должны видеть, что мы едины в борьбе с Императором Небес.

Сян Юань-да согласно кивнул. В любом случае у него не было выбора. Владычица Запада желала запугать гостей, а демон в алых одеждах лучше всего подходил для этого дела. Он никогда не стремился к власти в Байху, и все титулы, которые были ему дарованы, не имели значения. Сян Юань-да были нужны поддержка Владычицы Запада и ее абсолютное доверие. Пока она будет его союзницей, демон в золотых одеждах Ши Вэнь-е не вернется в Байху и не попытается взять младших братьев под контроль.

Одну несвободу Сян Юань-да променял на другую. Но он был уверен: даже будучи одержимой жаждой мести, Владычица Запада не так опасна, как его первый брат.

– Сдалаю, как прикажешь. Но до того момента я должен остаться в лагере. Нельзя упустить благоприятное время. Силы второй небесной армии на исходе, и ей некому прийти на помощь. Я получил донесение, что Император Небес был вынужден разделить четвертую армию и отправить ее солдат сражаться с чудовищами. Он даже вернул Цинлуну жетон командующего. Четвертая армия не сможет присоединиться ко второй, а первая армия увязла на северо-востоке. Самое время преодолеть последний перевал Туманной гряды и захватить западный уезд Запредельного края.

– Мы верим, Юань-Юань, ты достигнешь успеха. И потому мы хотим поручить тебе еще одно важное дело, – заявила Си Ванму. Она остановилась, и одарив генерала ласковой улыбкой, сжала его ладонь. Услышав эти слова, Сян Юань-да сощурился. Даже самая нежная улыбка этой женщины не предвещала ничего хорошего. Что она задумала? Он слишком хорошо знал Владычицу Запада. В последнее время она часто испытывала его терпение. Си Ванму была очень осторожна. В чем она его подозревала?

Генерал выслушал Владычицу с непроницаемым лицом и бровью не повел. А ее темные, глубокие глаза неотрывно смотрели на него, все подмечая. Ее маленькая ладонь казалась ледяной по сравнению с его горячими пальцами.

– Владычица, мой младший брат едва ли подойдет для этого дела. Он неопытен и может совершить непопровимую ошибку. Как можно доверить мальчишке столь важные переговоры?

– Ты несправедлив к нему, Юань-Юань, и слишком строг, – покачала головой Си Ванму. В ее глазах вспыхнули, но мигом погасли задорные искры. – Мы слышали, что юный Владыка Востока умен и осторожен. Народ Запредельного края принял его и внемлит каждому слову, а наместники были вынуждены склонить перед ним головы. Владыка Востока за короткий срок смог добиться успеха. Он не разочаровал и уже может послужить нам. Но если ты не желаешь вмешиваться, мы отдадим приказ Чжун Шигую все подготовить.

Пальцы Сян Юань-да дрогнули. Она так угрожала ему? Но почему? Она решила использовать пятого брата против него? Или, на самом деле, это пятый брат был в опасности?

– Нет, второй брат слишком неосторожен. Нельзя, чтобы он все испортил. Его действия могут привести к хаосу на наших рубежах. Я исполню твой приказ, Владычица.

Си Ванму поджала губы. Сян Юань-да не показал беспокойства, но она знала его лучше, чем кто-либо другой. Генерал никогда не был близок с братьями, напротив, он не доверял им и от каждого ждал удара в спину. Вэнь-шэни были разобщены, и некому было собрать их вместе. Это устраивало Владычицу Запада. Но что-то в Сян Юань-да изменилось. Слишком уж пристально он следил за младшим братом. Защищал его, скрываясь в тени. Зачем? Что вэнь-шэни замыслили за ее спиной? И как юному Владыке Востока так быстро удалось привлечь главнокомандующего Байху на свою сторону?

Ветер закружил лепестки персика у их ног. Строгие глаза Си Ванму неотрывно глядели в холодные и пустые глаза Сян Юань-да. Демон в алых одеждах выдержал ее тяжелый, пронзительный взгляд, остался таким же невозмутимым, как и всегда, но тревога его лишь усилилась.

– Духи Неувядающего леса любуются тобой, Юань-Юань! – вдруг покачала головой Си Ванму, и ее губы изогнулись в грустной улыбке. – Множество девичьих глаз наблюдает за тобой. Куда бы мы ни отправились, нигде не побыть с тобой наедине. Повсюду чужие глаза и уши.

– Все это неважно, Владычица, – проговорил он устало.

– Нет, ты не прав! Сердце любой девы забьется чаще, стоит ей только взглянуть на тебя. Твоя красота – наше проклятие! Нам это совсем не нравится!

Сян Юань-да без слов надел красную маску, и духи персикового леса разом разочарованно вздохнули. Ох уж эти женские причуды! Разве так важно, кто смотрит на него? Ему все равно нет до этого никакого дела.

Си Ванму, все так же грустно улыбаясь, взяла его за руку и потянула за собой. Она не отдала более ни одного приказа и говорила лишь о пустяках. Казалось, генерал прошел ее проверку. Ах, если бы только Сян Юань-да мог знать наверняка, что на уме у этой опасной женщины!

* * *

За пределами Неувядающего леса в короткий срок выросли огромные сугробы. Огненная птица Жуи сидела на краю обрыва и чистила перья. Искры летели в разные стороны, оставляя подпалины на снежном полотне. Сян Юань-да пошевелил пальцами, и весь снег мигом растаял. Маленькие, изящные ножки Владычицы Запада теперь ступали по теплой земле. Жуи, завидев хозяина, послушно опустила крыло, и Сян Юань-да помог Си Ванму взобраться за спину птицы.

– Ты не полетишь с нами? – голос Владычицы был полон разочарования.

– Вечереет, я должен вернуться в лагерь к ночной атаке. Жуи отнесет тебя во Дворец Вечного Спокойствия. Остерегайся холода, Владычица, и береги себя.

– И ты тоже береги себя, – попросила она, ласково касаясь его плеча, – не забывай писать нам. Вечная жизнь, бесконечная борьба и столь долгая разлука. Таков наш удел. Наше сердце всегда тоскует по тебе!

Но разве Сян Юань-да это заботило? Его собственное сердце было мертво. Уже очень-очень долго он ни к кому не был привязан, ни о ком и ни о чем не заботился, он был свободен от страстей. Владычице Запада это было выгодно. Демон в алых одеждах был ее разящим клинком, он должен был служить только ей, должен был сокрушить Небесное царство во имя ее мести.

Но если бы его сердце ожило, смог бы он полюбить ее? Владычица Запада отчаянно желала, чтобы он любил ее, но и страшилась этого. Однажды вместо любви она уже получила ненависть, вместо радости – горе, вместо счастья – одиночество. Пусть лучше генерал останется потухшим угольком в ее ладонях. Пусть и впредь будет ей верен. Но что… что же в нем изменилось, что он задумал?

* * *

– Что ей на самом деле нужно от сяо Ланя? – размышлял Сян Юань-да, обратив взор в небеса. Он был уверен: у пятого брата достаточно времени, чтобы освоиться в Запредельном краю, подготовиться. Но тут Владычица внезапно решила нанести удар. Генералу придется очень постараться, чтобы сохранить жизнь пятого брата!

Снежинки опускались на плечи Сян Юань-да и таяли, лишь коснувшись алого одеяния. Генерал сомкнул пальцы на рукоятке клинка.

– Ох беда, беда! – вздыхали духи Неувядающего леса. – Владычица сердится, а наш генерал встревожен! Что же будет дальше?

* * *

В столице Инь Сун Жулань поселился в Павильоне Золотого Лотоса, построенном на острове посреди самого большого из городских озер. Попасть на этот остров можно было лишь по воде. Прежде, правда, с большой землей его соединяли десять мостов. Теперь же мосты были подняты, а охрана Павильона усилена десятикратно. Наместники, вопреки желанию Сун Жуланя, приказали стеречь его круглые сутки.

Днем озеро выглядело совершенно обычно, но ночью десятки золотых лотосов раскрывали лепестки и озаряли темную воду сиянием. Казалось, остров парил в ореоле золотого света. Эти дивные цветы так напоминали фонари!

Когда на Инь опускалась ночь, слуги наглухо закрывали оконные ставни. Только в покоях Сун Жуланя они оставались открытыми, и ночью в просторных комнатах было светло как днем. Ранним утром золотые лотосы закрывали лепестки и погружались в глубокий сон. Павильон окутывал белый туман, а слуги поспешно зажигали фонари, чтобы в покоях Владыки Востока было все так же светло.

Каждый новый день Сун Жуланя был расписан по часам. С утра до позднего вечера юноша был вынужден принимать участие в многочисленных церемониях. Вместе с наместниками он посещал храмы, дабы преклонить колени перед алтарями основателей великих семей. Он встречался с уездными хоу[7], с чиновниками и сельскими старостами. Ему, как единственному повелителю Запредельного края, надлежало посетить все девять уездов и в каждом вольном городе предстать перед народом.

Если Сун Жулань оставался в столице Инь, то в Час Дракона[8] пил чай с Лун-ваном, повелителем драконов, после принимал небесных послов и чиновников из Юду, потом вместе с наместниками вершил суд в Зале Совета. А по ночам принц бодрствовал и корпел над многочисленными документами – донесениями и прошениями, изучал Пятикнижие законов Запредельного края, карты местностей и планы городов.

От него ждали слишком многого! Духи Запредельного края не желали ждать, когда их юный повелитель всему научится. Они хотели видеть его прежним – решительным и могущественным хозяином Восточного дворца. Им не было дела до того, что Сун Жулань еще не вернул всю былую силу и все воспоминания. Решения, от которых будет зависеть судьба целой страны, нужно было принимать уже сейчас.

– Сяо Лань, доброе утро! Хочешь пирожные из каштанов? Очень вкусные! Эй, Высочество, ты живой?

Услышав голос Чжао Вэйнина, Сун Жулань поднял руку и помахал другу. Пальцы юноши были испачканы чернилами, а сам он положил голову на стол и выглядел так, будто вот-вот потеряет сознание.

– Эй, ты ел? – забеспокоился Чжао Вэйнин.

– Угу, – пробормотал Сун Жулань. Он поднял голову и печально поглядел на друга. Во внутренних покоях принц привык ходить без маски, потому нетрудно было заметить, как осунулось его лицо. Синяки под его глазами были больше самих глаз.

– А ты спал? – еще сильнее заволновался Чжао Вэйнин. Он никогда не просил друга в своем присутствии надевать маску и утверждал, что у него слишком большой запас удачи. Украсть ее всю просто невозможно! Сун Жулань сначала спорил, но потом перестал. Бесполезно!

– Угу. Спал.

– Что-то непохоже, чтобы ты ел и спал в последние дни, – Чжао Вэйнин свободной рукой взлохматил свои волосы. – Хей, не забывай, что еще смертен! Не будешь есть и спать, помрешь. А тебе это не надо. Вот, погляди, какие пирожные! Тетушки госпожи Ли Мэй сами испекли. Я давеча слопал целую чашу. Попробуй! Может, аппетит вернется.

Чжао Вэйнин устроился за столом напротив Сун Жуланя, пододвинул к себе стопку прошений, аккуратно перевязанных шелковыми ленточками, чернильницу и кисть и поставил чашу с пирожными рядом с Сун Жуланем.

Тот заправил за уши распущенные волосы, облизал потрескавшиеся губы и с грустными видом уставился на еду. За последние дни принц так устал, что по утрам даже не находил в себе сил расчесать волосы. Он просто стягивал их концы лентой. Во второй половине дня Сун Жулань должен был присутствовать на очередной встрече с наместниками в Зале Совета. К этому мероприятию его оденут и причешут слуги. И пусть принц к этому еще не привык, он охотно принимал чужую помощь. Он был совершенно измучен, а самостоятельно облачиться в роскошные, тяжелые одеяния Владыки Востока было не так-то просто.

– Так много бумаг! Вон та стопка выше твоей головы и выглядит так, будто вот-вот рухнет и придавит тебя! – покачал головой Чжао Вэйнин. – Это ужасный конец для Владыки Востока – оказаться погребенным под горой прошений. Подожди-ка, сейчас ее перетащу. – Сун Жуланю оставалось только наблюдать, как друг делит высокие стопки документов на несколько частей.

«Хм, если разложить их все, можно занять весь Павильон Золотого Лотоса», – подумал Сун Жулань, вздохнул и протер воспаленные глаза. Он столько работал, не позволял себе уснуть, но прошений становилось все больше и больше.

– Сяо Лань, тебе не кажется, что наместники не занимались государственными делами последние лет сто? А в тебя они вцепились, потому что именно на тебя, безотказного бедолагу, можно переложить самые скучные обязанности, – усмехнулся Чжао Вэйнин. Он быстро завершил перестановку и снова устроился напротив друга. – Нельзя так себя мучить! Может, все-таки согласишься взять помощника?

– Я не осмелюсь, – вздохнул Сун Жулань. – Неизвестно, с кем придется иметь дело. Наместники наблюдают за мной. И без того следят за каждым шагом. Будет лучше, если сам во всем разберусь.

Принц не питал иллюзий относительно наместников и не мог всецело доверять им. Все они были исключительно хитрыми и коварными. Все они преследовали свои цели. Владыка Востока был нужен им, чтобы усмирить и сплотить народ, но во всех делах они пытались контролировать его. Что Сун Жулань мог им противопоставить? Пока они были гораздо сильнее его.

– Хм… понимаю… но все равно это слишком много для одного! А времени в обрез! Давай я помогу, согласись уже, а то я устал предлагать.

– Не хочу втягивать в этот кошмар кого-то еще, – покачал головой Сун Жулань.

– Ты эту чушь затолкай поглубже и забудь! – потребовал Чжао Вэйнин. – Я же сам предлагаю помощь. Или… ты думаешь, что я слишком глупый и сделаю только хуже?

– Я этого не говорил.

– Конечно, я не так хорош, как ты. Ты сын Сун-вана, самого просвещенного среди правителей Чжунго. Тебя обучали величайшие мудрецы нашего времени. Но я, как и ты, учился с малых лет. Ага, не ожидал? – усмехнулся Чжао Вэйнин. – Да, долгие годы я живу, как простолюдин. Но когда-то матушка пристально следила за моим обучением и наказывала по всей строгости, если я отлынивал. Она была возмущена тем, что мне больше нравилось висеть на деревьях, как обезьяне, и лазать по крышам. Кто бы мог подумать, что эти навыки мне пригодятся куда больше, чем каллиграфия и заучивание древних текстов! – улыбка внезапно сошла с лица юноши, а глаза погрустнели. – Но тем не менее… я еще не все позабыл. Помочь тебе с прошениями точно смогу.

– Ты всегда становишься печальным, если речь заходит о твоем прошлом, о твоей семье, – заметил Сун Жулань, – тебе не нужно заставлять себя, чтобы объяснить мне…

– Забудь! – покачал головой Чжао Вэйнин. – На самом деле… нечего вспоминать. Матушка умерла, когда мне было десять, и в тот же год я покинул дом. С тех пор прошло одиннадцать лет, потому многое стерлось из памяти.

– Ага! Проболтался! Так ты старше меня всего на год! И при этом постоянно поучаешь! Как не стыдно!

– Лучше слушай меня! Я плохого не посоветую, – заявил Чжао Вэйнин.

Они оба умолкли на некоторое время. Чжао Вэйнин теребил ленточку, которой было перевязано одно из прошений. Он хмурился.

– Если ты так сильно скучаешь по дому, быть может стоит?..

– Нет, сяо Лань. Это лишнее, – оборвал друга Чжао Вэйнин. – Если бы моя мама была жива, все было бы по-другому. Впрочем, тогда я бы никогда не ушел, я бы заботился о ней, как и положено почтительному сыну. А так… те, кем я дорожу, либо рядом со мной, либо я всегда могу с ними связаться, – его лицо стало еще печальнее, а глаза будто заволокла пелена. Кто бы мог подумать, что у такого жизнерадостного человека, как Чжао Вэйнин, могло быть мрачное прошлое! – Моя мама хотела повидать мир, но у нее не было такой возможности. Всю жизнь она была заперта в доме: сначала в доме отца, а потом – мужа. Я же за эти одиннадцать лет побывал во многих царствах Тянься, а теперь оказался в Запредельном краю. Я о многом смогу рассказать матери, когда встречусь с ней у Желтых источников.

– Не говори о таком! И даже не думай! Твое время придет не скоро.

– Я и не думаю, – отмахнулся Чжао Вэйнин.

Сун Жулань подумал о своей матери, собрал воедино те немногие обрывочные воспоминания, которые у него остались. Вспомнил себя совсем маленьким, но уже усердно выводившим иероглифы на поверхности бамбуковой таблички. Матушка часто навещала его, угощала сладостями и, наблюдая за тем, как он занимается, время от времени гладила по голове.

«Мой Лань’эр – умница!» – ласково говорила она.

Для нее он не был демоном, приносящим несчастья. Для нее он был просто ребенком.

Сун Жулань так ждал мать. Всегда так ждал ее! Не переставал ждать, даже зная, что она больше никогда не придет. Если бы только он не отнял всю удачу своей матушки! Ему и дальше придется жить с неподъемным грузом вины. Но в чем же винил себя друг?

– Брат Вэйнин, понимаю, есть то, чем трудно поделиться с другими. Но решение всегда за тобой. Мне можешь рассказать все, что угодно. Я выслушаю и постараюсь помочь. Или хотя бы утешить. Мы ведь с тобой братья!

– Спасибо тебе, сяо Лань! – криво улыбнулся Чжао Вэйнин.

Они снова умолкли на некоторое время. И каждый думал о своем.

– Если бы матушка была жива, то непременно бы пожелала познакомиться с тобой. Ты бы ей понравился, ведь она была такой же ученой, как ты. Моя мать была удивительной женщиной! – вдруг проговорил Чжао Вэйнин. В его голосе чувствовались столь сильная любовь и столь глубокое горе, что человеческое сердце Сун Жуланя начало болеть. Ему стало особенно жаль друга. – За год она могла прочитать столько книг, сколько я не осилил бы и за десять лет. Матушка приглашала в наш дом лучших наставников – ученых из Ци и Чжао. У нее был прекрасный почерк, и на любой вопрос она могла с легкостью дать ответ. Если бы чусцы не завоевали Царство Юэ, моя мать носила бы титул принцессы. И ей не пришлось бы выходить за отца, который всего лишь хотел наследника, владеющего кровавым узором, – Чжао Вэйнин так сильно сжал кулаки, что суставы хрустнули. – Ей бы не пришлось слушаться его во всем и терпеть несправедливость. Не пришлось бы каждый день и каждую ночь бояться за мою жизнь, защищать меня от старших братьев и от их матерей. Она стольким пожертвовала ради меня, а я не смог ее защитить! Самое страшное, сяо Лань, это чувствовать себя бесполезным!

Ох уж эта жестокость смертных! Среди них есть те, кто за столь короткую жизнь совершили немало зла! Впрочем, Сун Жулань узнал, что духи так же несправедливы друг к другу, как и люди.

– Брат Вэйнин, ты не должен винить себя! Тогда ты был ребенком. И хорошо, что ты смог покинуть дом отца. Могу только представить, сколько трудностей тебе пришлось пережить, пока ты странствовал по Тянься. И как усердно ты трудился, чтобы выжить. Но, по крайней мере, те люди, которых трудно назвать родственниками, не могут до тебя добраться. Теперь я понимаю, ты скучаешь по матери и сердишься на отца, поэтому не хочешь рассказывать о своей семье. Госпожа Ли Мэй то и дело начинает расспрашивать. Прости ей любопытство, она же ничего не знает!

– Меня это совсем не тревожит, – вновь отмахнулся Чжао Вэйнин. Он уже успокоился.

– И тебя не пугает возвращение в Царство Чу? Когда мы отправимся в Лес голодных призраков…

– Ничего такого! На самом деле… в Царстве Чу очень красиво! Река Цзян[9] вьется, как лента, вода в озере Тайху[10] очень чистая и теплая, а неподалеку стоит город Хэлюйчэн – место, где родилась моя мама. Я бы хотел вновь все это увидеть… Только вот лучше нам не привлекать внимание и держаться подальше от столицы.

– Думаешь, кто-то может тебя узнать? – заволновался Сун Жулань.

– Нет, это ты можешь привлечь ненужное внимание. Да и госпожа Ли Мэй тоже…

– Что ты имеешь ввиду? – нахмурился Сун Жулань.

– Вана интересует все необычное, а еще те, у кого редкие способности. Он окружил себя гадателями, которые проводят странные ритуалы. Когда я был ребенком, отец часто брал меня во дворец, и я видел… всякое. Трудно объяснить! – Чжао Вэйнин скривился. – И поныне много разных слухов ходит. Нам следует быть осторожными. И еще боюсь, я не смогу часто использовать кровавый узор. Если кто-то заметит, проблем не оберешься… У теневой стражи много шпионов.

– Что еще за теневая стража?

– Глаза и уши вана. Люди моего отца. Защитники правящей семьи. Их не видно и не слышно, они незаметны, но обо всем знают и все подмечают. В последних двух поколениях семьи Чжао только я владею кровавым узором. Не знаю, женился ли отец снова, есть ли у него еще дети, унаследовавшие кровавый узор. Но если нет… это отразится на всей семье Чжао и на положении теневой стражи. Ван особенно ценит искусство кровавого узора. Только благодаря ему моему роду удалось так возвыситься после обвинений в измене и гибели генерала Чжао Фэнлуна… – Сун Жуланю, не пропускавшему ни одного слова друга, стало особенно любопытно, но расспрашивать он не решился. – Лучше мне не попадаться теневым стражам на глаза. Не могу допустить, чтобы моя семья нам мешала.

– Уверен, что хочешь испытать судьбу? – спросил принц, наморщив лоб.

– Уверен, – в голосе Чжао Вэйнина не было и тени сомнения. – Я могу пойти только с вами.

– Ты ведь можешь остаться здесь.

– Вот уж нет! Ты же не хочешь вернуться и обнаружить, что твоего старшего брата сожрали?

– Никто здесь не посмеет тронуть моих друзей! – воскликнул Сун Жулань.

– В любом случае… мое место рядом с вами. Кроме того, я вырос в Царстве Чу и смогу выбрать для нас самую безопасную дорогу. Не тревожься по пустякам. Забудь-забудь! Лучше поешь. Да-да, ешь, а я и дальше буду развлекать тебя разговорами. Столько всего произошло с тех пор, как ты обложил себя бумагами!

– Чем же ты был занят? – поинтересовался Сун Жулань, выбирая самое крупное пирожное.

– Уж я-то зря времени не терял! – воодушевился Чжао Вэйнин. – Сначала вместе с госпожой Хэ изучал рукописи Всевидящего о местах абсолютной инь. Потом она ушла в уединение, чтобы совершенствовать небесную душу, а я решил обойти всю столицу Инь вдоль и поперек. Ты знал, что ворота и башни городских стен постоянно меняют расположение? Незваному гостю попасть в Инь практически невозможно! Потом я поднялся на самую высокую башню и увидел город с высоты птичьего полета. Все тридцать островов и цепочку озер. Оказывается, в центральном уезде три тысячи озер!

Ты только представь, сяо Лань, здесь есть озера, вода в которых пробирает до костей, есть озера, где можно свариться заживо, есть озера с водой, напоминающей кровь… Я видел водоем идеально круглой формы, похожий на зеркало. Он покрыт льдом, который никогда не тает! И в каждом озере живет свой дракон. Каких тут только нет драконов! Есть крылатые, есть чешуйчатые, рогатые и безрогие, – Чжао Вэйнин был в совершеннейшем восторге от увиденного, его переполняли впечатления. – Но самое чу́дное, что в городе есть блуждающий Драконий павильон! Каждую ночь он появляется то на одном острове, то на другом, а драконы принимают человеческий облик и собираются там, чтобы поспорить. Знаешь, какие они делают ставки? Играют на изделия из кораллов, которые в Тянься стоят целое состояние, да на ящики с опалами и жемчугом! Ты знал, что многие драконы богаче самих наместников?

Еще бы Сун Жулань не знал! Ему приходилось каждое утро беседовать с Лун-ваном, который заведовал казной Запредельного края. Сам Лун-ван и правда был богаче всех наместников вместе взятых. Он построил на дне Восточного моря огромный дворец и хранил там несметные сокровища. Лун-ван был особенно строг с юным повелителем Запредельного края и не упускал возможности поучить его уму-разуму.

«Все драконы – друг другу братья, – как-то заявил Лун-ван, хмуря кустистые брови и исподлобья глядя на принца. – Я наблюдал за тем, как росла дочь моего младшего брата – Цинлуна. Умная и отважная девочка… Она была надеждой морского народа. А потом появились вы, Владыка Востока, и забрали ее сердце. Не будь вас, разве пошла бы она на смерть? Вот вы вернулись, а где теперь моя дорогая племянница? Как мне смириться с этой потерей?»

Пока Сун Жулань не мог дать ответ повелителю драконов. Время еще не пришло.

– А еще мне посчастливилось выиграть два мешочка серебра! – продолжал Чжао Вэйнин, отгоняя прочь грустные мысли друга. – Пригодятся в дороге. Не можем же мы полагаться только на средства семьи Ли! Кстати, не выдавай меня госпоже Ли Мэй. Она приходит в ярость, когда узнает, что я делаю ставки. Воистину, она похожа на злого духа. Да она настоящий шилан[11]!

– Брат Вэйнин, она ведь волнуется! – воздохнул Сун Жулань. – Не хочет, чтобы ты попал в беду.

– Пфф! Едва ли я попаду в беду. Госпожа Ли Мэй повсюду ходит со мной. Она не пропускает ни одной торговой лавки и скупает все подряд, а я нужен ей, чтобы носить покупки, – пожаловался Чжао Вэйнин. – Если она занята делами семьи, отправляет Ли Мина и Ли Чэна следить за мной. От них не так-то просто избавиться…

– Что же ты делал?

– Я играл во «Много или мало» с птичьими духами. Они, как оказалось, на золото и серебро не играют, только на услуги. А нам помощь не помешает. Для нас же стараюсь! Вот только госпожа Ли Мэй всем недовольна, постоянно меня подозревает и упрекает. Я ведь уже признался, что она самая красивая дева из всех, кого мне довелось увидеть. А ей все мало!

– Все потому, что ты неугомонный и азартный, – усмехнулся Сун Жулань. – Духи с большим подозрением относятся к смертным, они могут навредить тебе. Потому госпожа Ли Мэй так тревожится. Она пытается защитить тебя.

– Я много раз просил ее не волноваться! – вздохнул Чжао Вэйнин. – Понимаю, что не сумею одолеть духов, но зато смогу унести ноги. Я соревновался с троюродными братьями госпожи Ли Мэй в искусстве создания иллюзий и весьма преуспел. Ничего со мной не случится!

– И все же… постарайся без надобности не ходить в одиночку. Вот еще что… всегда носи с собой. Я попросил вырезать их для тебя и госпожи Хэ. Ей отдам, когда она выйдет из уединения.

– Поясной жетон? Хм… искусная работа! Этот символ… «Восток»?

– Верно. В прошлом такие жетоны носили все чиновники Восточного дворца. Они действовали от имени демона в лазурных одеждах… от моего имени и исполняли мою волю. Сейчас же все, кто увидит этот жетон, поймут, что ты под моей защитой. Просто держи его при себе.

– Хорошо, однако, ты жил, – заметил Чжао Вэйнин, цепляя жетон к поясу. – Сейчас бы тебе не помешал целый дворец помощников! Вот я тебя заболтал, и ты все пирожные съел. Хорошо же! Но этого мало. На одних сладостях долго не протянешь. Тебе нужно нормально поесть и поспать.

– Некогда! – вздохнул Сун Жулань. – Этой ночью я изучал Пятикнижие законов Запредельного края, а после мне нужно переписать ответы на прошения. Я заготовил ответы впрок, не должно быть ни одной помарки. Это очень важно! Я должен успеть до полудня…

– Я за тебя перепишу. Пусть мой почерк не так красив и аккуратен, как твой, но все же эта задачка мне по силам. Не тревожься и иди отдыхать! Поспи хотя бы несколько часов. Вот ведь дурень! Не вздумай спорить! Когда вернешься, все будет переписано.

Заняв место Сун Жуланя, Чжао Вэйнин взял прошение, лежавшее на самом верху стопки бумаг, и развернул его. На первый взгляд могло показаться, что это всего лишь сложенный вдвое лист бумаги, но это был обман. Прошение оказалось таким длинным, что заняло весь стол, лентой свесилось с него и достало до двери. Ответ, подготовленный Сун Жуланем, оказался таким же длинным.

Глаза Чжао Вэйнина расширились от ужаса. Он в очередной раз взлохматил волосы и, собравшись с духом, взял кисть.

– Как бы тут не увязнуть! – пробормотал он.

* * *

Хэ Ланфэн с трудом нашла подходящее место для тренировки с духовными клинками. Ей требовались большое пространство, тишина и полный покой. В Запредельном краю же повсюду были глаза и уши. Множество духов не только без устали наблюдали за ней, но и пытались помешать. Кто-то из вредности (духи терпеть не могли бессмертных), а кто-то – из любопытства. Ланфэн постоянно слышала щебет птичьих духов и потому с трудом могла сосредоточиться.

– Это и есть бессмертная дева, которую привел Владыка Востока?

– Да, это она!

– Какая сердитая и недружелюбная!

– И совсем не красавица! Лишь самая красивая, благородная и талантливая дочь Запредельного края достойна Владыки Востока! Какая-то бессмертная – не чета ему!

– Разве не хозяйка Беззвездного города Цин Минчжу считалась первой красавицей? Владыка Востока и госпожа Минчжу были парой, созданной на Небесах!

Хэ Ланфэн заскрипела зубами от злости. Вот зачем ей эти сведения, зачем? Какое ей дело до чужого прошлого? Она пришла, чтобы тренироваться! В скором времени мечнице предстояло отправиться в Лес голодных призраков. Если до этого момента Ланфэн не улучшит навыки, потом будет поздно. Она старалась усилить «Сеть мечей» и освоить «Формацию двух сотен клинков». Призывая мечи, Хэ Ланфэн выстраивала их в огромную стену. Когда она научится одновременно управлять столькими клинками, ее будет очень трудно одолеть. Девушка возлагала большие надежды на «Формацию двух сотен клинков», но пока она только пожирала силы. Ланфэн быстро уставала, оттого злилась и совершала одну ошибку за другой.

Стоило только мечнице сделать перерыв и сесть на траву, как ее непременно норовил укусить очередной плотоядный цветок, все это время скрывавшийся за камнями. Несколько раз девушку пытались утянуть под землю корни дерева, которое росло на краю поляны. Кружившие над головой неутомимые птичьи духи не спешили умолкнуть и убраться восвояси.

Да, Ланфэн совсем не нравилось в Запредельном краю! И ее здесь не принимали. Как бы далеко она ни уходила от Инь, все равно находились духи, стремившиеся причинить ей вред.

Убрав Цинпин в ножны, Хэ Ланфэн тяжело вздохнула. Во всем был виноват Сун Жулань! Это из-за него она сбилась с правильного пути! Все только о нем и говорили, помешались на нем все! Из-за того, что Ланфэн постоянно думала о Сун Жулане, она никак не могла сосредоточиться. С одной стороны, хорошо, что в последнее время он был слишком занят, и мечница не могла часто видеться с ним. С другой стороны, теперь ему приходилось повсюду ходить без маски, и девушке нравилось наблюдать за ним. Хэ Ланфэн с нетерпением ждала каждой новой встречи. Проклятие! Правы были сестрицы-соученицы! Красивые демоны – самое большое зло!

Ланфэн нужно было вернуться к тренировке, ведь пока она могла использовать «Формацию» не более получаса. И то с большим трудом. Так дело не пойдет! Сведения о Лесе голодных призраков были пугающими и противоречивыми. Она должна быть готова ко всему! Она должна научиться управлять сотнями духовных клинков сначала на открытой местности, а потом в условиях леса.

Несмотря на то, что Хэ Ланфэн выглядела полностью погруженной в свои мысли, она все время была начеку. А потому сразу же почувствовала, что за ней опять кто-то наблюдает. Девушка не сомневалась: этот кто-то имел дурные намерения. Она не ошиблась. По земле к Хэ Ланфэн пополз промозглый сизый туман.

«Лисий морок? Странно!» – удивилась мечница. Она и не думала, что кто-то из семьи Ли захочет навредить ей.

Хэ Ланфэн не спешила обнажать Цинпин. Возможно, ничего страшного не произойдет. Возможно, это неугомонные двоюродные или троюродные братья Ли Мэй (всего у нее было пятнадцать братьев и пятнадцать сестер!) решили подшутить над мечницей.

Сизый туман поднялся ввысь, окутал девушку с ног до головы, и белым днем вмиг стало так же темно, как и глубокой ночью. Ланфэн, однако, это совсем не мешало. Она смотрела на мир внутренним взором бессмертной. Братцы Ли Мэй, судя по всему, неплохо замаскировались, их нигде было не видать.

Но вот перед ней появился Сун Жулань, закутанный в плащ, который, казалось, был продолжением тумана. Хэ Ланфэн открыла глаза и поглядела на юношу. Сун Жулань выглядел даже красивее обычного. Хм! Братцы-лисы, определенно, очень старались, но стараться нужно было еще больше. Настоящий Сун Жулань никогда бы не бросал на нее столь откровенные, оценивающие взгляды. Он по-прежнему очень волновался о том, что ненароком может украсть удачу Хэ Ланфэн. А еще Сун Жулань всегда вел себя скромно, он бы ни за что не стал задирать нос.

Лисьи духи зачастую принимали облик тех, кто более всего нравился их жертвам. Так им было куда проще завоевать доверие человека, сблизиться с ним и лишить энергии ян. Но в случае с Хэ Ланфэн лисы просто-напросто хотели позабавиться. «Сун Жулань» подошел к девушке слишком уж близко, склонил голову и сощурился, внимательно разглядывая.

– Ты не так красива, как девы Запредельного края, – заявил «Сун Жулань». – Ты выглядишь совсем как смертная, и мне это не нравится! Среди дочерей Запредельного края так много непревзойденных красавиц, я хочу проводить время только с ними. Они добры, ласковы и веселы, а ты сердита, и сердце твое сделано из камня.

Хэ Ланфэн закатила глаза. Даже если бы настоящий Сун Жулань так думал, он бы ни за что об этом не сказал. Он не хотел огорчить ее или обидеть. Он был очень добр со своими друзьями.

– Плохо подготовился! Совсем не знаешь Его Высочество, – строго проговорила мечница, – одного внешнего сходства мало, чтобы завоевать доверие смертного. А уж бессмертного – тем более. Кого ты пытаешься одурачить?!

Растерянное и одновременно жалкое выражение лица Сун Жуланя знатно повеселило ее. Судя по всему, он хотел сказать мечнице что-нибудь более обидное, но не успел. Ланфэн оттолкнула его в сторону, да так сильно, что он упал на траву. Как раз вовремя, ведь в то место, где еще мгновение назад стоял незадачливый лис, приземлились три длинные, толстые иглы. Трава кругом мигом почернела. Хэ Ланфэн призвала духовные клинки и оградила себя и лиса от десятков разорвавших туман в клочья и стремительно приближавшихся игл.

Шутник тут же вернул настоящий облик, и мечница узнала троюродного брата Ли Мэй – Ли Хао. Мальчишка недавно отметил сотый день рождения и по меркам лисьих духов считался еще ребенком. Его два огненно-рыжих хвоста поджались, а лицо сильно побледнело.

– Это не я! – вскричал он. – Госпожа, это правда не я!

– Еще бы это был ты! – фыркнула Хэ Ланфэн. – Это кто-то очень ядовитый. Не отходи от меня ни на шаг!

Повторять дважды не пришлось. Ли Хао спрятался за спину Хэ Ланфэн и вцепился в ее пояс мертвой хваткой. Иглы сыпались градом, и Ланфэн пришлось накрыть себя и лиса «Сетью мечей», чтобы защититься. Девушка сощурилась, Цинпин звенел, полностью разделяя ее тревоги. Кто-то явно очень сильный, способный укрыться от взора бессмертного, искал брешь в защите. Желал ли этот кто-то ее смерти или проверял на прочность?

Иглы исчезли, стоило только Сун Жуланю прийти на помощь и создать барьер из огня очищения. Хэ Ланфэн вздохнула с облегчением: значит целью была именно она, а не принц. Этот кто-то не стремился использовать ее как приманку, чтобы выманить Владыку Востока.

Столь внезапно появившийся Сун Жулань, напротив, не на шутку встревожился.

– Вас не задело? Не пострадали? – спросил он, бросаясь к Хэ Ланфэн и борясь с желанием схватить ее за руки.

– Нет-нет, я в порядке, – покачала головой мечница. – Малыш, а ты в порядке? – обратилась она к дрожавшему с головы до ног Ли Хао.

Лис во все глаза наблюдал за тем, как огонь очищения пожирал отравленную траву. В воздух поднималась струйка черного дыма.

– Н…нет… – пролепетал испуганный до полусмерти Ли Хао. На его лохматой черной голове появились пушистые рыжие ушки. И они виновато прижались к волосам. Вид у мальчишки был жалкий.

– Кто бы это ни был, он ушел, – хмуря брови, проговорил Сун Жулань. – Поблизости не ощущаю никого подозрительного. Кто-то осмелился напасть на вас посреди белого дня, бессмертная госпожа. Я прикажу расследовать это дело!

Принц выглядел таким серьезным и сердитым, что Ли Хао испугался еще сильнее. В конце концов, все началось именно с него. Он оказался поблизости в неудачное время и теперь мог попасть под подозрение.

Мальчишка рухнул перед Сун Жуланем на колени.

– Владыка! Повелитель, я вовсе не хотел оскорбить бессмертную! И… и это не я! Жизнью клянусь, я никак с этим не связан!

– Это еще что такое? – еще сильнее нахмурился Сун Жулань. – Ты осмелился докучать бессмертной госпоже?

Видя, что Владыка Востока гневается на него, мальчишка растерял остатки самообладания. Он поспорил на десять лет совершенствования со старшим братом, пообещал тому сыграть злую шутку с надменной бессмертной и вывести ее из терпения. Но вот что получилось…

Повернувшись к Хэ Ланфэн, Ли Хао ударился лбом о землю.

– Простите, простите меня, госпожа! Простите! Я не должен был, не должен…

– Ну все… все… – оторопела Хэ Ланфэн. – Прекрати! Перестань биться головой! Вставай же!

– Повелитель, я заслуживаю наказания! – не унимался Ли Хао.

Всегда ласковые глаза Сун Жуланя гневно сверкали. Он выглядел таким грозным, что даже Хэ Ланфэн заволновалась.

– Ваше Высочество, он еще ребенок, не нужно…

– Не такой уж он и маленький! – возразил принц. – Ли Хао, я не стану наказывать тебя. Возвращайся домой! Я передам весточку твоей прабабушке, и пусть уважаемая госпожа Ли решит, как с тобой поступить. – Услышав эти строгие слова, лис побледнел еще сильнее. Прабабушку он боялся куда больше Владыки Востока. Никакие десять лет совершенствования этого не стоили! – Но, если ты еще раз осмелишься помешать бессмертной госпоже, так легко не отделаешься. А теперь ступай!

Ли Хао не нужно было повторять дважды. Приняв истинный облик, он в два прыжка скрылся за деревьями.

– Ай-я! В последний раз я видела вас таким сердитым в Плавучем павильоне, – усмехнулась Хэ Ланфэн. – Не нужно было его пугать. Лисьи иллюзии – это не страшно. Сущий пустяк!

– Из-за него вы могли упустить настоящую опасность и оказаться под ударом, – скрипнул зубами Сун Жулань. – Вас могли ранить отравленными иглами! Случись что, смог бы мальчишка вам помочь? Зачем же вы ушли так далеко от столицы? Я едва сумел вас найти! А если бы не успел…

Хэ Ланфэн несколько раз провела ладонью по плечу юноши. Она не привыкла к столь суровому виду Сун Жуланя.

– Успокойтесь, успокойтесь! Это место больше всего подходит для тренировки. Зачем меня искали? Что-то случилось?

Выражение лица Сун Жуланя чуть смягчилось.

– Нет-нет, просто я был занят в последние дни и не мог отдать вам это. Как только освободился, отправился на ваши поиски, – он протянул девушке искусно вырезанный поясной жетон. – Бессмертная госпожа, это знак принадлежности к Восточному дворцу. Будет лучше, если он останется у вас. Если кто-то из духов вновь попытается навредить вам…

– Спасибо! Буду носить! Значит, я теперь Хэ Ланфэн из Восточного дворца? – улыбнулась мечница, принимая жетон. Ей особенно нравилось получать подарки от Сун Жуланя. – И как мне отныне обращаться к Вашему Высочеству? Повелитель? Мой господин?

Щеки Сун Жуланя чуть порозовели.

– Нет, только не «господин», – покачал головой он. – Мы ведь уже давно договорились, что вы можете звать меня просто по имени.

– Да кто бы говорил! – проворчала Хэ Ланфэн. – Только ведь и слышу: «бессмертная госпожа то, бессмертная госпожа се…»

– Всегда держите жетон при себе и не покидайте город без сопровождения!

– Ух ты! – усмехнулась мечница. – Быстро выучились командовать!

– Бессмертная гос… Хэ Ланфэн, к этому нельзя относиться несерьезно! В Запредельном краю не жалуют бессмертных. Так просто мне это не изменить. Если с вами что-то случится…

Девушка вздохнула. Вот ведь! Никак не успокоится!

– Не паникуйте раньше времени, мой принц. Возможно, это просто недоразумение. Перестаньте хмуриться! И лоб не морщите. Аж руки чешутся разгладить…

Сун Жулань ахнул. Судя по его роскошному верхнему одеянию, юноша отправился на поиски Хэ Ланфэн сразу же после завершения какого-то важного мероприятия. А потом он так торопился защитить ее, что забыл о маске.

– Постойте, – мечница перехватила руку Сун Жуланя, – не прячьте лицо! Без маски же гораздо лучше. – Девушка встала на носочки, чтобы ее глаза оказались вровень с глазами принца, сощурилась, а потом вдруг ущипнула его за щеку. – Только поглядите на себя! Такой красавчик! – воскликнула она. Лицо обычно серьезной Хэ Ланфэн озарила задорная улыбка.

Сун Жулань был очень удивлен. Он больше не сердился и не хмурился, напротив, он был растерян. Бледные щеки юноши залил яркий румянец.

– Вот только не нравятся мне эти круги под глазами! Совсем не спите! На зверя сюнмао[12] похожи!

У Сун Жуланя было… совершенно непередаваемое выражение лица. Уже много лет никто не дотрагивался до его щеки. Он засмущался и даже забыл, что хотел сказать.

– Я… не надо, госпожа! – юноша ухватил Хэ Ланфэн за запястье и отнял ее руку от своего лица. – Не забывайте, я могу ненароком забрать вашу удачу.

– Мне и так в последнее время не особо везет, – вздохнула Хэ Ланфэн. – Хуже уже не будет!

Но видя, что Сун Жулань стесняется, она даже опустила глаза и спрятала руки за спину.

– Бессмертная гос… Хэ Ланфэн, на самом деле я искал вас не только потому, что хотел отдать жетон, – юноша решил поскорее сменить тему. – Есть кое-что, что вам стоит увидеть. Но теперь это придется отложить до лучших времен и вернуться в Инь.

Ну уж нет! Хэ Ланфэн не собиралась упустить возможность провести с Сун Жуланем еще немного времени. Как только он вернется в столицу, тут же закроется в своих покоях и будет работать. А она продолжит тренировку. Досадно, но некоторое время они опять не смогут видеться.

– Если бы меня и правда хотели убить, то не отпустили бы так просто. Если на меня и попытаются напасть снова, то лишь тогда, когда вас не будет рядом. Потому не будем ничего откладывать. Что вы хотели показать?

Сун Жулань, к счастью, не стал долго спорить.

– На самом деле… здесь недалеко. Идемте! Если поторопимся, встретим там закат. Прежде я часто приходил в эти места, чтобы рисовать. В центральном уезде есть Белые горы и Яшмовый лес, Парящие луга и… Закатное озеро, – рассказывал Сун Жулань. – Есть много всего удивительного. Вам непременно понравится!

Хэ Ланфэн была заинтригована.

Глава 2

Обреченный генерал Чжао

Они уходили все дальше и дальше от полосы деревьев и двигались вперед, пересакая зеленую пустошь. Трава становилась все выше и выше, а стебли некоторых цветов были настолько длинными, что доставали Хэ Ланфэн до пояса. Сун Жулань намотал длинный плащ на руку, чтобы тот не цеплялся за растения. Местные духи, заприметив демона в лазурных одеждах, тут же выбирались из укрытий, принимали человеческий облик и опускались на колени.

– Сам Владыка Востока! Приветствуем Владыку Востока!

– Неужели и тогда было так же? – изогнула бровь Хэ Ланфэн.

– Насколько я помню, тогда было проще, – вздохнул Сун Жулань, жестами призывая духов подняться. – Я не привлекал столько внимания. К счастью, мы уже почти пришли.

День уже клонился к вечеру, и небо прорезали розовые и оранжевые всполохи. Сун Жулань и Хэ Ланфэн достигли края высокого обрыва. С губ девушки сорвался восторженный вздох, когда она увидела раскинувшееся далеко внизу огромное озеро. Вода нежно-розового цвета, казалось, сливалась с закатным небом.

– В середине лета здесь цветут алые водяные лилии, – проговорил Сун Жулань. – Это из-за них вода в Закатном озере такого необычного цвета. Отсюда не видно, но если спуститься, можно оказаться в море цветов.

Хэ Ланфэн во все глаза смотрела вниз. Просто невероятно! Такая удивительная, восхитительная красота!

– На самом деле берег Закатного озера мог бы подойти для ваших тренировок. В этом месте время идет медленнее обычного. Но сперва нужно проверить безопасно ли внизу.

– Потрясающе! – только и смогла вымолвить девушка. – Просто потрясающе!

– Спустимся?

– Что? А, да, конечно, – Хэ Ланфэн уже собиралась вынуть Цинпин из ножен, как Сун Жулань прижал ее к себе и шагнул вниз с обрыва. Под ногами юноши возникали сизые облачка, и он спускался по ним, как по ступеням лестницы. Его длинный плащ, подхваченный ветром, вился за спиной.

«Смотрите-ка! Вот, значит, чему выучился!» – отметила про себя Хэ Ланфэн, на которую было трудно произвести впечатление.

Сун Жулань поставил девушку на воду, крепко сжал ее ладонь и потянул за собой. Они оказались на середине озера, и глубина, судя по всему, была немалая. Но идти по воде оказалось так же легко, как и по земле.

Вечерело, но алые лилии не спешили закрывать лепестки. Цветы источали столь сильный аромат, что у Хэ Ланфэн начала кружиться голова. Повсюду летали стайки розовых бабочек. Их было так много, что они походили на низкие облака. Солнце еще не успело полностью скрыться за кромкой воды, но на берегу уже зажглись яркие огоньки духов.

Было так тепло и так спокойно! Поверхность озера была гладкой, и лишь шаги порождали рябь, переходившую в маленькие волны. Плащ Сун Жуланя стелился по воде, и огоньки оседали на ткани, заставляли ее светиться и переливаться.

Пальцы юноши оставались прохладными, а вот рука Хэ Ланфэн была горячей. Да и дышать стало труднее. Сердце девушки будто бы увеличилось в размерах. Оно стучало так громко, что, возможно, и Сун Жулань его слышал.

Ничего подобного прежде не случалось с Хэ Ланфэн! Ее тело, разум и сердце окончательно вышли из равновесия. Она в полной мере ощущала себя обычной смертной девушкой. Счастливой девушкой, которая гуляла с тем, кто ей нравился, которая хотела, чтобы время остановилось.

– Если войти в воды Закатного озера, станешь невидим для тех, кто остался на берегу, – пояснил Сун Жулань. – Но самое странное, что, поглядев на берег, увидишь не тех, кто пришел с тобой. А тех, кто когда-то останавливался у воды. Неважно, сколько прошло лет, неважно, что их, быть может, уже нет на свете. Их образы останутся здесь навсегда.

Удивительно!

Они остановились и повернулись к берегу. Вдали Хэ Ланфэн увидела троих детей, пытавшихся дотянуться до лилии, которая росла на мелководье. Она не могла разглядеть их лиц, а их тела были полупрозрачными. Сквозь них, как сквозь призраков, можно было разглядеть стволы деревьев.

Хэ Ланфэн моргнула, и дети исчезли. Но их смех еще какое-то время бродил по берегу. Потом мечница увидела стариков, прогуливавшихся у самой кромки воды, увидела девушек, полоскавших в воде белые полотна. Когда их вытащили на землю, можно было заметить, что ткань стала алой.

Наконец, она увидела юношу и девушку, удобно устроившихся под раскидистым деревом. Его длинные ветви касались воды, и лепестки растущих на них белых цветов прямо на глазах становились розовыми.

Юноша, облаченный в синие одежды, рисовал. Он выглядывал из-за полотна, смотрел на воду, а после его рука принималась двигаться быстро-быстро, стараясь поспеть за его мыслями. Одежды девушки были снежно-белыми, а ее невероятно длинные волосы стелились по земле. На ее коленях лежал музыкальный инструмент, напомнивший Хэ Ланфэн гучжэн. Стоило девушке коснуться струн, как воздух прорезал чистый и нежный звук. Юноша отвлекся и что-то сказал девушке, она ответила, указав на рисунок.

Несколько мгновений он вертел головой и так, и эдак, размышляя, а потом закивал.

Некоторое время они живо что-то обсуждали, а потом юноша взял девушку за руку и поцеловал ее запястье.

Разглядеть их лица Хэ Ланфэн не смогла.

– Какая-то пара в полной гармонии… Хоть тысяча лет прошла, хоть две тысячи, неловко как-то подглядывать. Так ведь, Ваше Высочество? Эй, Сун Жулань?!

Поглядев на принца, мечница очень и очень удивилась. Он замер с таким скорбным видом, что Хэ Ланфэн встревожилась. Лицо его побледнело, брови страдальчески изогнулись, а в глазах была тьма. Непроглядная.

– Сун Жулань! Что такое? – забеспокоилась девушка.

Он ее даже не слышал. Рука юноши задрожала, а потом его хватка начала ослабевать. И Хэ Ланфэн… Хэ Ланфэн почувствовала, что тонет. Прежде такая спокойная, вода под ее ногами забурлила. Длинные стебли водяных лилий потянулись к девушке, стремясь опутать и утащить на дно. Ланфэн собрала силы, надеясь удержаться на поверхности, но ничего не вышло. Ноги вмиг промокли и окоченели, а под ними разверзлась темная бездна. Стебли оплели лодыжки и больно сдавили их. Хэ Ланфэн призвала Цинпин, но нанести удар не успела. Сун Жулань пришел в себя и подхватил девушку. Алые лилии тут же освободили ее ноги из плена, а волны унялись. И тогда юноша бережно поставил Хэ Ланфэн на воду.

– Простите меня! Я забылся и все испортил! – воскликнул Сун Жулань. Он испугался куда сильнее девушки.

– Пустяки! Я в порядке! – поспешила заверить его Хэ Ланфэн. – Эх, – добавила она со вздохом, – даже озеро в Запредельном краю не жалует бессмертную!

Девушка бросила взгляд на берег. Там уже никого не было.

* * *

По дороге домой и по возвращении в Павильон Золотого Лотоса Сун Жулань, расстроенный тем, что из-за него Хэ Ланфэн промочила ноги и замерзла, снова и снова извинялся.

– Пустяки, – отмахивалась она, – всего-то нужно переобуться. Мне все равно очень понравилось озеро, – добавила девушка, искоса поглядев на Сун Жуланя. – Давайте сходим туда снова?

Юноша грустно улыбнулся и кивнул. Они уже думали прощаться и расходиться по своим покоям, как столкнулись с Ли Хао, который как вихрь несся по коридору. За ним гналась раскрасневшаяся от гнева Ли Мэй.

– А-Хао, паршивец, а ну стой! – кричала она. – Думаешь, так просто отделаешься?! Я тебе покажу, как обижать моих друзей!

Ли Хао спрятался за спиной Хэ Ланфэн и жалобно заскулил.

– Повелитель, госпожа! Пожалуйста, спасите меня! Сестрица ужасно злая, совсем с ней нет сладу!

– Злая, говоришь? Забыл уже, какой я бываю злой?! Не прячься за чужой спиной! Выходи немедленно!

– Мэй-Мэй, не ругайся! Ничего страшного не произошло!

– Говоришь, ничего страшного? Этот паршивец рассказал, что на тебя напали! Воспользовались удобным случаем! А он ничем не помог, только прятался! – Ли Мэй остановилась и уперла руки в бока. – Как посмел путаться под ногами?

Ли Хао прижался головой к спине Хэ Ланфэн и затрясся от страха. Кто бы мог подумать, что такая добрая и ласковая Ли Мэй внушала ужас своим братьям!

– Госпожа Ли, – обратился к лисице Сун Жулань, – я уверен, ваш брат больше не побеспокоит бессмертную госпожу. Случившееся сегодня не повторится, так ведь? – он бросил суровый взгляд на мальчишку. Тот, все еще не решаясь отпустить Хэ Ланфэн, энергично закивал.

– Я прошу прощения, повелитель, я больше так не буду! – затараторил он.

– Вот, видите… – начал было Сун Жулань, но Ли Мэй оборвала его.

– Так я ему и поверила! Ли Хао постоянно попадает в неприятности, а потом смиренно просит прощения и обещает, что это в последний раз. Не слушай его, повелитель демонов! Его шкурка заслуживает порядочной трепки! – Ли Мэй оторвала брата от Хэ Ланфэн и потащила прочь, держа за рыжее ушко. – Признавайся! Это Ли Шу тебя надоумил поиздеваться над сестрицей Ланфэн? Отвечай! Вот поймаю его, накажу по всей строгости! Да как ты посмел принять облик повелителя Запредельного края? Какое неуважение! Позоришь бабулю, позоришь всю нашу семью! Это тебе не шутки!

– Прости-прости, сестрица! Владыка, не гневайтесь! Простите, бессмертная госпожа!

– Он принял мой облик? Зачем это? – удивился Сун Жулань. Хэ Ланфэн, которая до этого момента как могла пыталась успокоить Ли Мэй, вдруг замерла и побледнела.

– Это недоразумение, недоразумение! – воскликнула она. – Ничего страшного не произошло! Давайте просто забудем!

– Правда, давайте просто забудем! – взмолился Ли Хао. Он пытался вырваться из хватки сестры, но та слишком уж сильно сжала его ухо. – Я же уже попросил прощения! И прабабушка заставила меня…

– Мало она тебя наказала! – не унималась Ли Мэй. – А брат твой и вовсе вышел сухим из воды! Вот поймаю Ли Шу…

– Что происходит? Что за шум? – двери внешних покоев Сун Жуланя отворились, и в коридор выглянул Чжао Вэйнин. В одной его руке была кисть, в другой листы бумаги высшего качества. Волосы юноши были всклочены, а на пальцах, одежде и даже на лице остались следы чернил. Он выглядел ужасно уставшим и сонным. – А, понятно! Шилан бушует.

– Вот ты где, смертный! – обрадовалась Ли Мэй. Она тут же отпустила брата и ринулась к Чжао Вэйнину. – Целый день тебя не видела. Перепачкался весь! – Ли Мэй потянулась к лицу юноши, но тот без труда увернулся. Потом еще раз и еще раз. А затем и вовсе захлопнул двери прямо у лисы перед носом.

– Смертный, а ну открывай! – рассердилась Ли Мэй. – Выходи сейчас же!

– Вот уж нет! Мне и тут хорошо! Бурю лучше переждать. Не хочу попасть в лапы шилана.

– Ты еще не встречал настоящего шилана! – сердито проговорила Ли Мэй и пнула двери. – Так уж и быть! Представлю тебя ему!

– Ух, страшно-то как! Ужас какой! – посмеивался Чжао Вэйнин за дверью. – Госпожа Ли, – проговорил он, когда девушка устала пинаться, – я вот что никак не могу понять. У брата Хао имеются лисьи уши. А почему у вас их нет? Вам бы очень подошли пушистые ушки.

– Правда? – робко спросила Ли Мэй.

– Ну конечно! С большими пушистыми ушами вы еще больше будете походить на шилана.

– Чжао Вэйнин! А ну открывай! Не смей отсиживаться за дверью! Я тебе покажу шилана! – взъярилась Ли Мэй.

– Опять он ее дразнит, – вздохнул Сун Жулань.

– А она и рада, – заметила Хэ Ланфэн.

– Вам нужно переобуться. Иначе простудитесь! Вода в Закатном озере остается холодной даже в самые жаркие дни. Ступайте скорее к себе! В следующий раз все будет лучше, обещаю!

Хэ Ланфэн очень понравилось это «в следующий раз».

– Тогда я пойду. Ли Мэй заберу с собой, иначе она выломает ваши двери. Доброй ночи, Ваше Высочество!

– Доброй ночи! – улыбнулся Сун Жулань.

* * *

– Ну что? Отвел ее, куда хотел? – Чжао Вэйнин положил локти на стол и подпер ладонями щеки. Сун Жулань снял тяжелый плащ, устроился напротив друга и устало прикрыл глаза рукой.

– Угу.

– Что-то ты совсем не весел. Все прошло так плохо?

Сун Жулань кивнул.

– Сначала госпожу пытались ранить отравленными иглами, а потом она чуть было не утонула. Мне не следовало отвлекаться! От лилий в Закатном озере духовными клинками не отбиться. Утянут на дно и высосут все соки…

– Что за место ты выбрал? Нашел, куда привести девушку! – покачал головой Чжао Вэйнин. – Эх ты! Безнадежен. Совершенно безнадежен!

– С этим озером многое связано. Я так надеялся, что она… Неважно… Я не ожидал, что из тысяч образов увижу именно эти. Одно дело – помнить, а другое – вновь увидеть! Но она не смогла разглядеть. Быть может, я поторопился? Быть может, все нужно оставить, как есть? Мне следует подождать и не тревожить ее?

– О чем ты вообще? Ни слова не пойму! Э-э-э не-е-е, не смотри на меня так жалобно, сяо Лань! Я советовать ничего не стану! Друзьям в это лезть не следует. Сердце подскажет тебе, как поступить. На него и полагайся.

Сун Жулань вздохнул. Он не хотел совершить ошибку и нарушить душевное равновесие Хэ Ланфэн. Но с другой стороны… он многое вспомнил. Если бы и она смогла вспомнить… И все же… нет… ему не следует опираться только на свои желания. То, что осталось неизменным для него, для нее навсегда изменилось.

– Эй, сяо Лань, слышишь? Что-то шипит. Случаем, не твои мозги кипят? День был насыщенным, лучше отдохни. Я переписал ответы на все прошения, они будут отправлены уже завтра утром. Пойду к себе, а ты зря времени не теряй и ложись спать.

– Спасибо тебе, брат Вэйнин!

– Пустяки! Доброй ночи! Пойду я… Главное только… по дороге не столкнуться с шиланом…

– Доброй ночи, брат Вэйнин! Если что, зови на помощь, – улыбнулся Сун Жулань.

Золотые лотосы раскрыли лепестки, озарив покои принца ярким светом. Юноша так и сидел некоторое время, опираясь на стол. Его глаза были закрыты, а брови нахмурены.

Лун-ван был прав. В прошлом Сун Жулань совершил немало ошибок. На что же он надеялся теперь? Будущее туманно. За ним наблюдает множество глаз.

Будет лучше, если она останется в тени. Его желания были не так важны, если он хотел защитить своих близких. Звучало грустно, но иного выхода он пока не нашел.

* * *

– Неужели я совершил так много зла в прошлой жизни? – вздыхал Чжао Вэйнин. – Вот, значит, какова расплата! Небеса жестоки!

– Что ты там бормочешь, смертный? Лучше подержи! – Ли Мэй передала Чжао Вэйнину еще одну сплетенную из щепы коробку. Юноша снова тяжело вздохнул. Он и без того держал в руках целую башню из коробок, коробочек и свертков. Позади него в воздухе зависли еще две высокие башни. Коробки, из которых они были сложены, были перевязаны кровавыми лентами. Те были привязаны к пальцам Чжао Вэйнина, и когда он шел, башни летели за ним, словно послушные воздушные змеи.

Прохожие то и дело оборачивались юноше вслед. Многие принюхивались. Их привлекала кровь человека. Но пока рядом с Чжао Вэйнином была Ли Мэй, никто не смел ему вредить.

– Скучно-то как! Долго еще? Сколько можно покупать? Когда мы уже вернемся? – ныл Чжао Вэйнин. – Скучно до безумия! Скоро звезды появятся, а мы еще не дома. Есть хочу! Пить хочу!

– Какой ты нетерпеливый! – покачала головой Ли Мэй. Длинные подвески, прикрепленные к шпилькам в ее волосах, мелодично зазвенели. – Мы не можем вернуться. Еще не все из списка куплено.

– Какой список? Ничего не вижу!

– Носить его с собой – неудобно, потому что он очень длинный. От твоей макушки и до пят. Потому я все держу в голове, – заявила Ли Мэй.

– Ужас какой! Я, очевидно, доживу до конца этого дня лишь чудом! И за что мне все это? Я согласен переписывать прошения, чинить крышу, поливать цветы, подрезать кусты, разводить тушь, да что угодно делать… пусть будет самая черная работа, только не это! – снова принялся причитать Чжао Вэйнин. Ли Мэй лишь отмахнулась от него. Она оставалась поразительно бодрой и от многочисленных покупок получала лишь удовольствие.

Торговая сторона Инь оказалась самым настоящим лабиринтом из улиц, улочек и проулков. Кругом были лишь лавки и палатки с самыми разнообразными товарами: от тканей и готовой одежды да обуви до изысканных украшений, от посуды и мебели до лекарств и книг. От одного из городских озер, словно рукава, расходились в разные стороны вырытые каналы. И они были забиты лодками, груженными фруктами, рыбой, мясом и прочими съестными товарами. На переброшенных через воду мостах продавали сладости и паровые булочки. Торговля шла бойко! Уже смеркалось, но духов, вышедших за покупками, становилось все больше и больше.

– Неужели все это пригодится нам в Лесу голодных призраков? Очень сомневаюсь! Что лежит вот в этом свертке? Румяна? А здесь… двенадцать шпилек и три пары сережек… Вот тут… шесть рулонов ткани… Лес голодных призраков полон обезумевших мертвецов и всякой прочей нечисти. К чему туда наряжаться?

– Глупый! – Ли Мэй стукнула его по голове одним из свертков. – Эти вещи потребуются мне здесь. Начался Цветочный фестиваль. Во все времена он считался большим праздником. Представители трех из девяти великих семей – духи растений. Ежегодно именно они организуют фестиваль. А в этом году праздник будет особенным, ведь наш повелитель вернулся.

– Ну и? – скучающим тоном проговорил Чжао Вэйнин.

– Что еще за «ну и»? Повелитель демонов не сможет отправиться в Тянься до конца фестиваля, ведь в противном случае он проявит неуважение к наместникам. Мы примем участие в празднествах! Это очень важно, и потому нужно подготовиться!

– Хм… неплохой повод для новых знакомств! Может быть, получится выиграть…

– Что ты там опять бормочешь, смертный? – нахмурилась Ли Мэй. – Задумал снова слоняться по столице без дела с моими братцами или играть в «Угадай число[13]»? Вот уж нет! Понеси лучше вот это! Да осторожно неси, не урони! Это ваза очень ценная: она покрыта нефритовой глазурью! Прабабушка определенно знает, кого посылать за подарками! Я покупаю лишь самые лучшие вещи…

– А я и не знал, что шиланы – ценители прекрасного! – проговорил юноша, раз за разом вздыхая. Он перевязал новые коробки и свертки кровавой лентой, и с той поры позади него плыли уже три башни с покупками.

Ли Мэй успела обойти едва ли не все лавки на торговой стороне. Кроме того, она то и дело останавливалась у палаток, придирчиво оглядывала товары, строго разговаривала с продавцами, спорила, обсуждая цену и качество. У Чжао Вэйнина разболелась голова. Лучше бы он и в самом деле остался в Павильоне Золотого Лотоса и помогал Сун Жуланю с прошениями!

– Снова недоволен! Потерпи еще немного! Как только я закончу с подарками для дочерей наместников, подберу тебе готовую одежду. В одной лавке неподалеку можно купить верхнее одеяние из непромокаемого шелка. Летом в нем не будет жарко, зимой, напротив, легко согреешься. Я выберу одеяние алого цвета, тебе очень подойдет…

– Терпеть не могу выбирать одежду! Лучше бы меня кто-нибудь сожрал, чем это!

– Говори тише, глупый! Кто-то может принять твои слова за предложение! – Ли Мэй опять стукнула его по голове свертком. – Неси! Это нежно-розовые румяна и краска для губ. Подарю сестрице Ланфэн. Она всегда такая бледная! А это гребни для волос из панциря черепахи… тоже отдам сестрице Ланфэн. У нее волосы такие же густые, как у меня, их тяжело расчесывать. И бронзовое зеркало неси! У сестрицы Ланфэн должно быть свое зеркало!

– Бессмертные мечники ценят простоту и не терпят излишеств. Зачем все это добро госпоже Хэ? – удивлялся Чжао Вэйнин, перевязывая новые покупки кровавыми лентами.

– Ты не понимаешь! Ткань для поясов. Белая, как снег. То, что нужно! Неси! Я хочу, чтобы сестрица приняла участие в фестивале. Я наряжу ее в лучшие одежды, сделаю самую красивую прическу и…

– И она не придет, потому что не любит шум и суету. Я вот хочу пойти. Мне нравятся вкусная еда, красивая музыка и танцы, но меня наряжать не нужно…

– Чжао Вэйнин, я поговорю с сестрицей, и она согласится пойти! Не может она пропустить фестиваль! Но и выглядеть на нем как человек тоже не может! – заявила Ли Мэй. Она была настроена решительно.

– Но сколько ее не крась, госпожа Хэ все равно будет похожа на человека. Она же не урожденная бессмертная. Только зря потратите время!

– Не недооценивай мои умения, Чжао Вэйнин! Сестрица будет блистать на фестивале! Поверь, это очень важно! Вот, держи! Чего смотришь? Ешь! Сам же сказал, что голоден. Это лучшие паровые булочки на торговой стороне Инь.

– Ого, спасибо! – Чжао Вэйнин очень обрадовался, тут же вскрыл сверток, вытащил пышную булочку и протянул ее девушке. – Еще горячие! Вот, возьмите…

– Можешь сам все съесть, я не голодная. Поспешим! Нужно сделать все покупки до начала ночных представлений, иначе что здесь, что на площади будет не протолкнуться. Теперь мне нужно купить и для себя, и для сестер и, конечно, для Ланфэн ткань для накидки. Хочу подобрать прозрачную и сияющую так, словно кто-то рассыпал по ней звезды.

– Сколько приготовлений! Но боюсь, ни одна дева не одолеет Владыку Востока в умении наряжаться! Ха-ха! А булочки и правда очень вкусные! Нужно брату такие купить – съест и сразу повеселеет.

– Тебе лишь бы поесть! А мне от беспокойства кусок в горло не лезет. Впрочем, ты же не знаешь… Видишь ли… об этом еще мало кому известно, – Ли Мэй придвинулась к Чжао Вэйнину и зашептала ему на ухо. – На празднике наместники предложат повелителю демонов взять в жены по одной девушке из каждой великой семьи.

Юноша подавился булочкой.

– Осторожно! Слышала, люди от такого и умереть могут! Скорее выпей воды!

– Пха-ха… что? Девять жен?

– Именно! Наместники хотят привязать повелителя демонов к Запредельному краю. Думают, если окружат его красивыми девушками, которые станут день и ночь его развлекать, он навсегда останется здесь. И при этом будет слишком занят, чтобы вмешиваться в дела уездов. Он будет править лишь номинально, чтобы народ не роптал, станет принимать все меньше и меньше решений…

– Это же сяо Лань! Он, как истинный ученый, может толковать изречения Кун-цзы[14]. Он столько всего знает, готов править народом и служить Небесам. Его отец – ван, и брат однажды станет ваном. Он учился столько лет и не откажется от своих целей ради удовольствий.

– Это ты так думаешь, потому что знаешь его, – вздохнула Ли Мэй. – Наместники пока видят в нем слабого смертного. И будут видеть до тех пор, пока он не вернет всю силу и воспоминания. Только тогда они станут его бояться и считаться с ним.

– Но если брат останется здесь с девятью, о боги, с девятью женами, как же он добудет ключи от сердца и вернет силу? – недоумевал Чжао Вэйнин. – Наместники не думают о том, что рано или поздно он состарится и умрет? И неизвестно, каким он станет, когда возродится демоном. Брр!

– В Запредельном краю он сможет прожить много дольше, чем в Тянься. Но ты прав. Прабабушка говорит, что наместники не думают о будущем. Они отчаянно желают сохранить свое положение. Сейчас им нужен повелитель демонов, чтобы прикрываться им. Но они не могут позволить ему принимать решения, которые затронут их самих. Повелитель демонов слушает все советы, кивает и благодарит наместников, а потом делает по-своему. Он запретил рабство в западном и юго-западном уездах и заставил работорговцев выплачивать компенсации всем, кого они продали за последние двести лет. Тех, кто в южных каменоломнях использовал труд детей, он приговорил к вечным работам. Наместники западного и южного уездов недовольны. Он запретил игорные дома в западной приграничной полосе, а все полученные ими деньги пустил на восстановление дорог и пристаней на реке Цзиньшуй. Наместники рассердились. Он повелел расследовать случаи взяточничества, и виновные будут приговорены к тяжелым работам на благо Запредельного края. Все их имущество отойдет казне. Лун-ван уже сделал необходимые распоряжения. В Запредельном краю многие семьи тесно связаны друг с другом, затронь одну – наживешь врагов и среди других.

– Понимаю… не такого повелителя ждали наместники. Думали, раз уж он молод, да еще и смертный, его легко одурачить. Как сяо Лань и предполагал, им не нужен лидер, им требуется марионетка. Быть может… быть может, нам стоит сбежать, пока не поздно?

– Вот ведь болван! – рассердилась Ли Мэй. – Да как же повелитель оставит Запредельный край? Как же он нас всех бросит?!

– Хотите, чтобы наместники разочаровались в нем и убили? – Чжао Вэйнин тоже разозлился.

– Они не посмеют!

– Вот ведь наивная!

Продолжая ожесточенно спорить, они зашли в очередную лавку.

– Это ты не понимаешь, Чжао Вэйнин! Духи Запредельного края лишь на первый взгляд похожи на смертных. Но все же многие наши традиции коренным образом отличаются от ваших. Мы не так вероломны, как люди. Владыка Востока для простого народа – все равно что божество. Наместники же связаны долгом крови. Он не дал уничтожить великие семьи, посему никто не посмеет тронуть его. Тем более наш повелитель – вэнь-шэнь. Его опасаются, потому что проклятие разгневанного вэнь-шэня очень и очень трудно снять. Его не тронут, но попытаются контролировать. Прабабушка делает все, что в ее силах, чтобы сплотить вокруг него семьи востока и севера, но… это сложно.

– А семья Ли тоже предложит сяо Ланю в жены одну из дочерей? – заинтересовался Чжао Вэйнин.

– Вот, неси! Эти короткие клинки выкованы специально для нас. Возьмем их в Лес голодных призраков. Легкие и удобные, а лезвие из небесного железа режет тонкий волос на лету.

– Так семья Ли тоже предложит?.. – не унимался юноша.

– Ага! Выбора-то нет. Не предложим, вызовем подозрения остальных наместников. Почему так странно смотришь на меня? Считаешь, я, наследница семьи и будущая наместница, недостойна твоего брата?

– Я… я… так не думаю… – смутился Чжао Вэйнин.

– Ешь свои булочки да не подавись снова, смертный! Если пожелаю, повелитель станет моим и без всякого предложения прабабушки! И никаких других жен подле него не потерплю! Вообще-то прабабушка хочет предложить ему в жены мою троюродную сестру – Ли Юйсяо. А Сяо-Сяо попросит повелителя отказаться от брака и пожаловать ей какой-нибудь чин при дворе. Она была лучшей на уездном экзамене, хочет в этом году сдать общегосударственный экзамен и служить народу.

– Умно! Потому наместница Ли ее и выбрала? Вроде бы и предложила, как все, но никакой навязанной жены по сути нет. – Чжао Вэйнин разом повеселел.

– Вот именно!

– Но куда девать других восемь жен? Сяо Лань хотя бы может отказаться?

– Может, но этим оскорбит наместников. Выберет всех – окажется во власти великих семей, от кого-то откажется – разозлит…

– Мда… у брата крупные неприятности! И что же делать? Говорю вам, нужно бежать отсюда!

– Мы сможем уйти только после фестиваля! – отрезала Ли Мэй.

– После фестиваля восемь жен так просто не выпустят сяо Ланя из когтей!

– Потому-то я и хочу, чтобы сестрица Ланфэн пришла на праздник, – заявила девушка.

– Но что она может поделать?

– Увидишь! Увидишь, Чжао Вэйнин! Уверена, она непременно покажется! Нет, я не ошибаюсь! Если все, что я слышала о ней, правда хотя бы наполовину, она непременно покажется!

– Ничего не понимаю! Зачем говорить загадками?

– Ткань для накидок наконец выбрана. Неси! А теперь давай купим тебе алое верхнее одеяние, – воспользовавшись тем, что Чжао Вэйнин, выходя из лавки, принялся перевязывать новые свертки кровавой лентой, Ли Мэй взяла его под руку и потянула в проулок.

– О нет! Все-таки не забыла!

– Идем же, смертный! Нам туда! Да не упирайся ты!

* * *

– Это! – Чжао Вэйнин вытащил из вороха одежды алое верхнее одеяние, воротник и рукава которого были расшиты черными и золотыми нитями. – И довольно выбирать! Сколько можно?!

– Нельзя покупать первое попавшееся! – возмутилась Ли Мэй.

– Мы перебрали более двадцати вариантов! Как по мне, так все они одинаковые!

– Ты так говоришь, смертный, потому, что не разбираешься в тканях. А я в этом понимаю! Вот здесь вышивка слишком грубая, в этой будет очень жарко – ткань слишком плотная, а это одеяние слишком тяжелое и будет стеснять движения. Примерь вот это! Погляди, какая нежная ткань! Но при этом порвать ее непросто. И цвет радует глаз!

– Да все они одинаково красные! – не переставал спорить Чжао Вэйнин.

– А вот и нет! Этот оттенок насыщенно алый и напоминает кровь. А вышивка простая, но при этом выполнена очень умело! И еще в рукавах есть потайные карманы, это же очень удобно…

– Молодая госпожа Ли лучше всех в столице разбирается в тканях! Ей очень трудно угодить! – заметила хозяйка лавки. Лоб женщины покрылся испариной, а руки чуть подрагивали. Будущая наместница восточного уезда была придирчивой и выбирала только самое лучшее. Ее было невозможно одурачить.

– Кто бы сомневался! – пробурчал Чжао Вэйнин. – Так уж и быть! Пусть будет это. Но если оно мне не подойдет, то мы тотчас же уйдем. Хватит с меня, уф!

Хозяйка лавки самолично разгладила рукава одеяния, подобрала для Чжао Вэйнина расшитый золотыми нитями пояс и повелела слугам, проворным и расторопным птичьим духам, принести самое большое бронзовое зеркало. Уставший и сердитый Чжао Вэйнин лишь хмурил брови.

– Ну что? Теперь довольны? Все подходит, давайте наконец уйдем отсюда! – воскликнул он, заметив отражение Ли Мэй в зеркале. Юноша повернулся к ней и упер руки в бока.

Но увидев, как Ли Мэй меняется в лице, он чуть успокоился.

– Опять что-то не так? – мягко спросил Чжао Вэйнин. – Не беда! Жаль, конечно, потраченного времени, но ладно.

– Как же похож! Как две капли воды… – прошептала Ли Мэй. В ее взгляде появились нежность и печаль. – Так бы и смотрела на тебя все время, так бы и смотрела… мой человек.

– Чего-чего? Не слышу, что говорите! Почему погрустнели? Так плохо выгляжу? А мне казалось… Ладно-ладно, выберу другое! Что за напасть с этой одеждой?! – засуетился Чжао Вэйнин.

– Постой спокойно, – попросила Ли Мэй. Она обошла юношу по кругу, оглядывая с ног до головы ласковым взглядом. Он хотел сказать что-нибудь забавное, но передумал.

Чжао Вэйнин привык подшучивать над девушкой и дразнить ее. Поначалу, наслушавшись легенд о лисьих духах, охотящихся на смертных мужчин, он опасался Ли Мэй. Но потом понял, что на самом деле она очень добрая и никому не вредит. Однако в тот миг юноше стало не по себе. Он знал, что Ли Мэй появилась на свет более двухсот лет назад. По меркам лисьих духов она была совсем юной, но по меркам людей… она будто бы прожила три или четыре жизни. Она глядела на него с высоты своего опыта, сквозь воспоминания и сожаления. Она глядела на него… нет, тогда она смотрела вовсе не на него.

Чжао Вэйнин был очень наблюдательным. Он давно заметил, какими глазами порой смотрела на него Ли Мэй. Он явно напоминал ей кого-то. Кого-то, кого уже давно не было в живых, кого-то, кого она оплакала, но не забыла. Брр! Жуть! Пока Чжао Вэйнин краем глаза следил за ней, Ли Мэй вплетала в его волосы колокольчик. Стоило только юноше сделать шаг, как он зазвенел.

– Я такие только у стариков видел. Раньше верили, что звон колокольчика отпугивает… хм… злых духов. Все мужчины-воины Чу их носили. Откуда он у вас?

– Остался как напоминание о былом, – ответила Ли Мэй. – Дорогая моему сердцу вещь.

– Тогда лучше не отдавать ее мне, – смутился Чжао Вэйнин. – Я вещи часто теряю.

– Носи. Если потеряешь, съем тебя! – заявила Ли Мэй. Чжао Вэйнин закатил глаза. – Можешь не переодеваться. Тебе очень подходит эта одежда. Я ее покупаю.

– Госпожа Ли, это как-то неудобно! – запротестовал молодой человек. – Вы и без того столько всего мне купили. Я скопил немного серебра. Уж одежду-то себе позволить могу.

– Вздор какой! Покупаю, что хочу! И тебе в том числе.

– Ишь ты, упрямая какая! Не знаю, как у духов все заведено, но там, откуда я родом, жена – единственная женщина, которая может шить или покупать мужчине одежду. Госпожа Ли, не припомню, чтобы мы успели обменяться свадебными дарами.

Ли Мэй нисколько не смутилась.

– А там, откуда я родом, принято наряжать смертных в лучшую одежду, быть нежными и ласковыми с ними, заботиться о них до тех пор, пока они не откроют свои сердца. А потом забрать их энергию ян и выпить всю их кровь, – заявила девушка и постучала кончиком указательного пальца по подбородку Чжао Вэйнина.

– Жуть какая! Кошмар! Надеюсь, колокольчик-оберег меня не подведет… Не подведи меня!

* * *

Переспорить лисицу Чжао Вэйнин так и не смог. Пока она расплачивалась, юноша вышел на улицу, вытащил за собой башни из покупок и решил выбрать для Ли Мэй сладкое угощение – ягоды или орехи в меду. К лавке, в которой продавались ткани и готовая одежда, как раз направлялась группа богато одетых девушек. Их лица были скрыты вуалями, видны были лишь горевшие в вечернем полумраке глаза. Чжао Вэйнин смог разглядеть их истинный облик: пушистые ушки, хвосты и когти. Юноша посторонился, уступая девицам дорогу, но они остановились, все разом принюхались и уставились на него. Потом переглянулись и толкнули одну из подруг локтями. Та вышла вперед и обратилась к Чжао Вэйнину ласковым тоном.

– Смертный господин! Ты родился под счастливой звездой. Нечасто встретишь такого сильного и здорового человека.

– И хорошенького! – хихикнула другая девушка. Остальные тоже засмеялись.

– Господин, тебе и правда очень повезло, – продолжила первая девушка. Она подошла к Чжао Вэйнину совсем близко, и его передернуло. Эти духи-соблазнительницы действительно были жутковатыми. – С таким запасом жизненных сил тебе все нипочем!

Чжао Вэйнин вежливо поздоровался с ними, но поддерживать беседу не желал и думал, как бы улизнуть и где бы дождаться Ли Мэй. Девицы же наступали на него и старались взять в кольцо. Одна из них даже попыталась схватить его за руку. Чжао Вэйнин уже решил, что следует показать им жетон Восточного дворца, но тут вышедшая из лавки Ли Мэй хлопнула девицу по ладони. На пальцах лисицы выросли когти, а лицо приняло сердитое выражение.

– Этот смертный со мной! Как посмели глаза на него поднять, бесстыжие?!

– Молодая госпожа Ли! Простите, простите! Мы не знали, не знали! – Девушки склонили головы и попятились.

Бросив на них полный презрения взгляд, Ли Мэй взяла юношу под руку и потянула за собой.

– Засмотрелся на них, засмотрелся, глупый? – скрипела зубами девушка. Чжао Вэйнин сделал глубокий вдох, стараясь успокоиться. У него по спине ползали мурашки.

– Они такие жуткие!

– Они тебя почти зачаровали. Опомниться бы не успел, как ушел вместе с ними.

– И они забрали бы всю мою ян и выпили кровь?

– Ага!

– Ужас какой! – поежился молодой человек.

– Сегодня я тебя спасла. Будешь мне должен! Придется тебе… придется тебе следующие пятьдесят лет ходить со мной за покупками!

– Госпожа Ли Мэй, смилуйтесь! – взмолился Чжао Вэйнин. – Боюсь, пятьдесят лет – это слишком много. Столько я могу и не прожить. А если и проживу, то буду очень старым.

– Жизнь человека так коротка! – вздохнула лисица. – Оглянуться не успеешь, как вас уже нет рядом, – в ее голосе была горечь. И Чжао Вэйнин понимал: девушка вовсе не его имела в виду.

– На самом деле… по законам Запредельного края убивать людей ради энергии ян запрещено, – проговорила Ли Мэй. – Взять немного незазорно, но отнять жизнь – преступление, за которое можно лишиться всех накопленных духовных сил. И все же ты должен быть осторожен! Энергия ян нужна большинству духов, без нее трудно достичь высокого уровня совершенствования. Прабабушке, к примеру, потребовалось почти девятьсот лет, чтобы вырастить девять хвостов. Она никогда не убивала смертных и не лишала их духовных сил. Девятихвостые лисы так же могущественны, как и небесные божества, но обрести подобную мощь непросто. Многие ищут легкие пути. Что так смотришь на меня? Хочешь спросить, соблазняла ли я смертных мужчин, чтобы вырастить свои хвосты?

– Я не посмею! – покраснел Чжао Вэйнин. – Не такой уж я и невоспитанный и рисковать здоровьем не хочу!

– Будешь все время попадать в неприятности, я тебя и правда съем. Чтобы не мучился. Но если честно, я никогда не охотилась на людей. Только один раз… один раз я хотела убивать, но то были мои смертельные враги.

– Вы хотели отомстить людям? – удивился Чжао Вэйнин.

– Да, я хотела отомстить. Но не за себя. В любом случае… это неважно. Моя месть все равно запоздала. Люди, которых я ненавидела, умерли не от моей руки.

– Значит… я могу надеяться, что великодушная госпожа Ли Мэй не причинит вреда мне – слабому смертному? – усмехнулся Чжао Вэйнин.

– С таким большим запасом духовных сил ты вовсе не слабый. Ты мой друг и названый брат моего повелителя, как я могу тебе навредить? Но если ты когда-нибудь заглядишься на других девушек или позволишь себя зачаровать, я заберу твои глаза!

– Госпожа Ли Мэй, вам не кажется, что вы сами себе противоречите?

– Да мне все равно!

– Невозможная девушка! Честное слово!

* * *

Напоследок Ли Мэй купила с десяток фонарей из расписанной яркими красками промасленной бумаги. На большой площади вдоль озера и отходивших от нее каналов фонари продовались повсюду. Столько фонарей Чжао Вэйнин прежде никогда не видел!

Озеро отделило торговую сторону Инь от жилой. Сделав все необходимые покупки, духи задерживались на площади, чтобы посмотреть представление или заказать ужин.

Ли Мэй и Чжао Вэйнин нашли место в деревянной беседке у самой воды. Там было темнее и тише, чем на самой площади. Юноша с любопытством глазел по сторонам. На мостах через каналы выступали акробаты, танцовщицы взбирались на перила, расхаживали над водой, а потом взмывали в воздух и плясали над головами зрителей, осыпая тех цветочными лепестками.

Зажглись разноцветные огни духов. Жители Инь от мала до велика кружились в танце. Фонарики в форме лотосов наводнили озеро и каналы.

– Этот Цветочный фестиваль очень напоминает Дуаньу[15]. Только состязаний на воде нет и фонари повсюду. Так много фонарей! Я каждый год ждал Дуаньу, чтобы посоревноваться с братьями в гребле, пока тетя Лю и сестры готовили цзунцы[16] со сладким рисом, – рассказывал Чжао Вэйнин. Ли Мэй пододвинула к нему миски с овощами и кусочками мяса, сваренного на пару.

– Кушай больше! Здесь вкусно готовят. Всякий раз, когда приезжаю в Инь, прихожу сюда ужинать с братьями и сестрами. А сегодня я с тобой, – девушка глядела на Чжао Вэйнина и ласково улыбалась.

– Спасибо! И вы кушайте! День выдался тяжелый, нужно хорошо поесть, – юноша выбрал самые большие куски мяса и положил их в миску Ли Мэй. – Вкусно пахнет! М-м-м, немного сладкое! Подумать только! Когда мы могли позволить себе мясо, тетя Лю также его готовила.

– Чжао Вэйнин, ты ведь всегда можешь вернуться к своей семье. Если скучаешь, ты можешь…

– Однажды я вернусь к ним. Но не раньше, чем помогу сяо Ланю всем, чем смогу.

– Повелителю демонов повезло с таким братом, как ты, – заметила Ли Мэй. – Его столь долго отвергали смертные! Хорошо, что сейчас ты с ним, поддерживаешь его и заботишься о нем. У повелителя сердце человека. Людям так трудно быть одним! И так страшно оказаться преданными и забытыми.

– Это уж точно! Мне кажется, вы хорошо понимаете людей, госпожа Ли Мэй.

– Часть детства я провела в Тянься. Жизни смертных проносились мимо меня, как фонари, подхваченные течением. Одни лица сменялись другими. В отличие от Запредельного края, в Тянься мало постоянства. Прожив годы в мире людей, я вернулась домой. И лишь спустя полтора столетия снова оказалась в Тянься. Правда, тогда мне казалось, что прошло куда меньше лет… Здесь… здесь о времени можно забыть; для духов, живущих тысячи лет, время ничего не значит. Но смертным его недостает. Ладно, что мы все о грустном да о грустном? Давай уже поедим, а потом тоже отправим фонари в плавание по каналам Инь. Раньше я каждый год с прабабушкой, братьями и сестрами расписывала фонари, чтобы потом отправить их по течению.

– А что означает эта традиция? – заинтересовался Чжао Вэйнин.

– Она называется Еще одно воспоминание. Каждый год в дни Цветочного фестиваля, в самый разгар лета, духи Запредельного края вспоминают тех, кого потеряли. В конце концов, всех нас ждут смерть и перерождение. К тем, кто любит нас, мы можем больше никогда не вернуться. Но тех, кто ушел навсегда, мы будем помнить всю свою долгую жизнь. Каждый фонарь – воспоминание о тех, кто нас покинул. Это непременно должно быть счастливое воспоминание, чтобы души наших родных и любимых пребывали в мире, где бы они ни находились.

– Это красивая традиция, – проговорил юноша. – Но все равно грустная. У меня тоже есть те, кто ко мне никогда не вернется. Моя матушка, а еще дядя Цзян – супруг тети Лю. Они вместе меня вырастили. Я бы хотел пустить фонарь по течению вместе с вами.

– Фонарей нам хватит. Я тоже буду вспоминать родителей. Их давно уже нет рядом, – голос Ли Мэй был полон печали. – И бабушку с дедушкой. Моих троих дядюшек и двоих тетушек, моих троюродных братьев, всех моих родичей, погибших за годы смуты в Запредельном краю и умерших после, защищая восточный уезд от внешних и внутренних врагов. Мою няню и стражей моей семьи. И моего… моего человека…

– Вашего человека?

– Это старая история, – вздохнула девушка.

– Госпожа Ли Мэй, только не обижайтесь! – Чжао Вэйнин отложил палочки в сторону. – Я не пытаюсь оскорбить вас. Но я уже давно хочу спросить… в день нашей первой встречи вы сказали, что я похож на кого-то. Я эти слова запомнил, но не придал им значения. Однако после… вы… вы часто очень странно смотрите на меня. Мне от этого не по себе. Вы смотрите на меня, как на призрак. Даже сегодня. Сегодня вы так же смотрели на меня!

– Прости, Чжао Вэйнин! Я не хотела тебя напугать.

– Это не пугает… не совсем… Просто я очень странно себя чувствую. Вы хорошо ко мне относитесь, но все же… Эта красная одежда, колокольчик… а еще недавно вы сами расшили для меня пояс. И тот узор мне знаком. У моего дедушки был пояс с подобным узором. Сейчас в Царстве Чу таких уже не найти. Вы не просто так меня наряжаете. Я вам кого-то напоминаю. И вы хотите, чтобы я был похож на него еще больше.

Вся краска сошла с лица девушки. Ли Мэй закусила губу и опустила глаза. Она молчала некоторое время, и Чжао Вэйнин не торопил с ответом.

– Это правда, – наконец проговорила девушка. – Ты очень на него похож. Одно лицо! Я забываюсь порой, когда тебя вижу. Ничего не могу с собой поделать!

– Вы, очевидно, хорошо относились к тому человеку. Судя по всему, это ему я обязан вашей заботой.

– Все совсем не так! Ты мой друг и брат моего повелителя, а он – мой спаситель! Не приди он мне на помощь, меня бы здесь не было. Я жива, а он погиб очень давно, мой человек… и каждый год на Цветочном фестивале я спускаю для него фонарь вниз по течению. Что еще я могу поделать?

– Я уже пожалел, что спросил. Это было жестоко. Простите! – раскаялся Чжао Вэйнин.

– Нет, вовсе нет. Любому стало бы любопытно. Духи ничего не забывают, а добро – особенно. Мы не остаемся в долгу. Только вот я задолжала моему человеку. Этот долг смогу вернуть лишь в следующей его жизни. И я верну.

– Госпожа… теперь я понимаю… – хлопнул себя по лбу Чжао Вэйнин. – Но боюсь, вы разочаруетесь. Я же не он.

– Этого мы не знаем, – покачала головой Ли Мэй. – Минуя реку Жошуй, души умерших забывают о прошлом. Кем бы ты ни был прежде, ты этого не помнишь. Но столь сильное сходство… это не просто так! Это не совпадение!

– Кем я был в прошлой жизни… это, на самом деле, очень любопытно! – пробормотал юноша.

– Если ты был моим спасителем, тем, кто выходил меня и заботился обо мне, Чжао Вэйнин, в этой жизни я буду защищать тебя и не позволю пасть жертвой предательства!

– Мне… мне, если честно, неловко! Не смущайте меня! Мы ведь не знаем наверняка. Но кем бы ни был ваш человек, и какое бы отношение он ни имел ко мне, я рад, что в трудный момент он оказался рядом и помог вам.

– Когда ты на меня так серьезно смотришь, то особенно похож на него. Мне даже кажется, будто не прошло всех этих лет, и я сейчас все еще в мире смертных. Сколько раз ни открою глаза, а он все пишет и пишет в полумраке. Совсем не отдыхает! Если отвлекается, то грустно смотрит на огонь, и в его глазах пляшут искры. А я не могу оторвать от него взгляд! У тебя такие же красивые, выразительные глаза, как у него, и щуришься ты точно так же. Только вот он совсем не улыбался. Быть может, он улыбался раньше… совсем как ты теперь улыбаешься, – Ли Мэй скосила глаза в сторону, наблюдала за тем, как мимо медленно, толкая друг друга, проплывали фонари. По ее щекам текли слезы.

– Пожалуйста, не плачьте! – воскликнул Чжао Вэйнин. Он почувствовал себя совершенно беспомощным. Ему не следовало поднимать эту тему! Не следовало! Проклятое любопытство! – Вот ведь напасть! Что нужно сделать, чтобы вы не плакали? Выглядеть серьезным? Так? Вот, могу еще сильнее сдвинуть брови. Так больше похож? И совсем не улыбаться тоже могу!

– А помолчать не можешь, глупый?! – Губы Ли Мэй тронула слабая улыбка. Девушка утерла слезы рукавом и снова посмотрела на Чжао Вэйнина.

– Быть может… когда-нибудь вы расскажете мне, кем был ваш человек и каким он был? Даже если я – это не он, все равно расскажите. Вы кому-нибудь о нем рассказывали?

– Я немного рассказывала о нем прабабушке и сестрице Ланфэн…

– Если пожелаете, расскажите и мне. Пусть даже я – не он. Скажите мне все, что хотели сказать ему, и не плачьте больше из-за него. Раз он спас вас, думается мне, он был добрым человеком. Он бы не хотел, чтобы кто-то так долго оплакивал его. Не грустите и отпустите его!

– А если я не хочу отпускать?

– Тогда вы напрасно будете страдать, – вздохнул Чжао Вэйнин. – Есть долги, которые нельзя вернуть. Мертвый с вас ничего не спросит.

– Если мой человек забыл, это не значит, что я забуду. Я была не единственной, кого он спас. Для него, возможно, это был пустяк. Но не для меня.

Ли Мэй вновь умолкла на некоторое время. Чжао Вэйнин снова положил в ее миску кусочки мяса, но к еде девушка так и не притронулась.

– Когда я была лисенком, в Запредельном краю шла война, – начала рассказ Ли Мэй. – Великие семьи отчаянно боролись за власть, и некому было урезонить их. Со всех сторон нас окружали враги, а народ бедствовал. Семья Ли серьезно пострадала… мои родители погибли, прабабушка была тяжело ранена. Тогда мы выживали, выживали, как могли. Помню, что весь восточный уезд был объят пламенем! Оно ревело, как огромное чудовище, оно уничтожало все на своем пути, и не было нигде спасения. Потому прабабушка отправила меня и других детей в мир смертных. Пребывая там в истинном обличье, мы могли спрятаться понадежнее и переждать бурю. Никто из нас еще не был способен принять человеческий облик в Тянься. Но и там для нас не нашлось места; даже там нас без устали преследовали и стремились убить. Наши враги желали стереть семью Ли с лица земли и не останавливались ни перед чем.

Я так привыкла бояться, что уже больше ничего и не чувствовала, кроме страха. Настал день, когда я была разлучена со своими близкими, я бежала и бежала прочь, без отдыха, не разбирая дороги. Во мне жил только животный страх. Я боялась остановиться, боялась быть обнаруженной, боялась быть убитой. У меня оставалось так мало сил…

Чжао Вэйнин потянулся было к руке Ли Мэй, однако в последний момент не решился к ней притронуться. Но вдруг девушка вцепилась в его ладонь, переплела их пальцы. Ее рука была холодной, и Чжао Вэйнин был готов поделиться с ней своим теплом.

– В ту пору и земли Тянься были охвачены войной, – продолжала Ли Мэй. – Я видела… видела всякое… Так много боли, горя и потерь… Это невозможно было вынести! Я осталась одна в целом мире, устала и была голодна. Меня все время кто-то преследовал. Однажды я, совершенно измученная и истощенная, скатилась в глубокий овраг и поломала две лапы. Я лежала на сырой земле, и отовсюду веяло холодом. Я смотрела на далекие звезды и прощалась с прабабушкой, с братьями и сестрами, с нашим большим домом на острове и с вечно хмурым господином луном, жившим в озере. Ночь была такой долгой, бесконечно долгой… но почему-то никто не пришел добить меня. Я не могла сдвинуться с места, лежала и думала о том, что скоро увижу матушку и отца, которые ждут меня у Желтых источников. Я закрыла глаза и почти ничего не слышала. Я думала, что так и умру в одиночестве.

В глазах Ли Мэй отразились золотые огни духов. Она смотрела сквозь Чжао Вэйнина, глядела вдаль, в свое печальное прошлое. Юноша крепче сжал ее руку.

– Но тут кто-то сказал: «Поглядите, этот зверь плачет!», и я открыла глаза. Надо мной склонился смертный. Он подозвал других людей, и они тоже разглядывали меня.

«Этот зверь умирает, – проговорил другой смертный, – мой генерал, вам бы отдохнуть. Давайте вернемся в лагерь».

«Ступайте, а я последую за вами», – ответил первый смертный. Он остался, а все остальные ушли. Я смотрела на него, а он глядел на меня и гладил между ушами. В другой руке смертный держал факел, и потому в его глазах плясали огненные искры. У него были добрые глаза, потому мне не было страшно. У него были самые грустные глаза на свете! Много после я ни раз задавалась вопросом: мог ли он разглядеть мою вторую сущность? Кого он видел тогда: лису или израненного и смертельно уставшего ребенка? От него сильно пахло кровью, но я так и не почувствовала опасности.

Потом человек поднял меня, положил на сгиб локтя и забрал с собой. Я укусила его, наверное, раз пять, но он все равно меня не отпустил.

«Знаю, что больно, но это не продлится долго, – сказал он. – Бедное создание! Кто так жестоко обошелся с тобой?»

Чтобы кости правильно срослись, смертный привязал к моим лапам гладкие дощечки. Он сделал для меня постель из соломы, пуха и одеял, кормил, гладил и носил на руках, когда мне было особенно больно. Я так и жила в его шатре, пока не поправилась и снова не смогла ходить. Но и после он меня не прогнал. Он выхаживал многих животных и птиц. Среди них были и духи, пребывавшие в истинной форме. Но все они, поправившись, покидали его. Кроме меня, с ним осталась только красная птица. Помню, я ей совсем не нравилась. Она много раз пыталась клюнуть меня в лоб или целилась когтями в глаза, а я старалась вырвать все перья из ее хвоста. Однажды мы гонялись друг за другом по шатру и устроили ужасный беспорядок. Мой человек не стал нас наказывать, но выглядел таким расстроенным, что это было куда хуже наказания. Мы доставляли ему хлопоты, но он все равно был добр к нам. Пока я была с ним, я чувствовала себя в безопасности. Удивительно, но никто так и не пришел убить меня! Я могла спать у него на коленях и всюду ходить за ним хвостом. И все видели во мне лишь безобидного зверька.

За спиной моего человека стояли тысячи солдат, все считали его великим героем и полагались на него. Я с ранних лет жила в постоянном страхе смерти и не знала ни одного мирного дня. На долю моего человека выпало такое же несчастье. Другие смертные ждали от него многого, они взвалили на его плечи неподъемный груз ответственности. А я ничем не могла помочь. Я совершенствовалась и день и ночь, чтобы вырастить второй хвост и научиться принимать человеческий облик в Тянься. Я хотела заботиться о нем так же, как он заботился обо мне, и облегчить его жизнь. Я хотела, чтобы он однажды узнал, кто я на самом деле, научился доверять мне. И тогда, быть может, я смогла бы защитить его, смогла бы найти для него место, неважно, в Тянься или в Запредельном краю, где он был бы в безопасности. Где ему не пришлось бы изо дня в день рисковать жизнью, страдать от ранений и видеть смерть друзей. Он был так молод! Вся жизнь впереди! Он… он был прекрасен! Создан для свободы и счастья! Я хотела ему помочь, но была слишком слаба и ничего не смогла сделать.

Настал день, когда мне пришлось покинуть его. Прабабушка призывала меня домой. В восточном уезде наступили короткие дни мира, и семье Ли надлежало воссоединиться. Я не хотела уходить одна. Я собиралась забрать моего человека в Запредельный край. Моя вторая тетя как-то привела в наш дом смертного, и семья приняла его. Он всю жизнь прожил среди духов и ни в чем не знал нужды. Я желала такой же судьбы для моего человека. Но я не смогла забрать его с собой. Тогда битва не прекращалась ни днем ни ночью, тогда он не мог оставить своих людей. Я дала клятву вернуться и позаботиться о моем человеке, попросила птичьих духов приглядывать за ним. Я совершила ужасную ошибку! Следовало забрать его с собой! Следовало забрать его любой ценой!

Лицо Ли Мэй исказило страдание.

– По возвращении домой меня ждала грустная картина. Восточный и юго-восточный уезды были объединены под властью семьи Ли. Но за победу мы заплатили дорогую цену. Многие… многие мои родные погибли, многие умерли после, так и не оправившись от ран. То было тяжелое время! Те страшные дни невозможно забыть! Мои уцелевшие родичи делали все возможное для скорейшего восстановления восточного уезда. И я помогала, чем могла. Не могла думать ни о чем другом. Но все же я надеялась, что мой человек дождется меня.

Вот только птичьи духи принести мне печальную весть. Он погиб в бою, и вместе с ним полегли многие его соратники. Даже тела не осталось, чтобы его можно было похоронить в усыпальнице его семьи. У него впереди была целая жизнь, и так быстро, так трагически она оборвалась! Мое горе трудно передать словами! Столько злых и жестоких людей, столько коварных духов и безжалостных демонов, столько равнодушных бессмертных живут на свете, живут долго-долго, а кто-то честный, отважный и благородный должен умереть молодым. Небеса несправедливы!

Ли Мэй высвободила руку из хватки Чжао Вэйнина и сжала ее в кулак.

– Я не желала более возвращаться в Тянься. Какой в этом был смысл? Мне не к кому было вернуться. Я усердно помогала прабабушке и совершенствовалась. Со временем… Все забывается со временем. И даже воспоминания о тех, кем мы дорожили, меркнут. Но я все помнила. Я жила, более не расставалась со своими близкими, у меня было все… но я никогда не забывала, что лишь благодаря моему человеку я смогла уцелеть. Я надеялась вернуть ему долг крови, отыскать его в следующей жизни.

Я сто пятьдесят лет посвятила совершенствованию и только после этого вернулась в Тянься. Так много изменилось в мире смертных, и так много осталось неизменным! В человеческом обличье я странствовала по царствам Тянься и тогда-то, совершенно случайно, узнала, что на самом деле случилось с моим человеком. Скрыли ли от меня правду птичьи духи? Или им просто не было дела до правды? Некому теперь дать мне ответ.

Но я узнала, что моего человека несправедливо обвинили в измене. Семья отвернулась от него, а лучший друг свидетельствовал против него и назвал «величайшим бедствием». В том бою мой человек, как и его соратники, должен был выжить. Он должен был вернуться домой с победой и восстановить свое доброе имя, но ему не дали этого сделать. Всех его друзей перебили, и он сам был убит предателями. Его имя было смешано с грязью, и даже страшная смерть не смогла очистить его.

Я ничего не смогла сделать для моего человека! Я вернулась слишком поздно! Предавших его смертных уже не было в живых. Я бесполезна! Даже отомстить за него не смогла! Мне так стыдно!

– Госпожа Ли Мэй, вы не виноваты ни в чем! Не мучайте себя напрасно! В трех мирах много несправедливости, увы, этого не изменить. Вы должны жить дальше! Вы должны отпустить. Я прожил на свете куда меньше вашего, но я знаю, сердце способно исцеляться. Вы полюбите снова. Отпустите мертвого, чтобы найти свое счастье среди живых.

– Замолчи, Чжао Вэйнин! – рассердилась Ли Мэй. – Что ты понимаешь?! Нет другого такого, как он, во всех трех мирах!

Чжао Вэйнин только головой покачал. Вот ведь упрямая! Как ее переубедить?!

– Госпожа Ли Мэй… не злитесь, не злитесь! Я не желаю вас обидеть. На самом деле… история, которую вы рассказали, кажется знакомой. Меня не покидает странное чувство… Ваш человек командовал большой армией и был великим героем. Его обвинили в измене, и семья отказалась от него. Он должен был вернуться с победой, но его предали и убили, а вместе с ним полегла и его армия… Хм… Вы ни разу не назвали имя своего человека. Как его звали?

Ли Мэй не торопилась отвечать. Она пристально смотрела на Чжао Вэйнина и хмурилась. От столь пронзительного взгляда юноше вновь стало не по себе.

– Все, кто служил моему человеку, называли его «генералом» или «главнокомандующим». Я никогда не видела никого из его родни. Друг звал его «А-Фэн». И он носил на шее серебряный замок с иероглифом «Фэн». «Фэн» как «ветер»[17]. Такое красивое имя! «Ветер все дует… Глаз не сомкнуть мне, я ночью заснуть не могу. Все мои помыслы, все мои думы – о нем»[18]…

– «Фэн» как «ветер», – пробормотал Чжао Вэйнин, – великий генерал… главнокомандующий. Двести лет назад… Быть может, потому я и он… мы так похожи! Генерал Чжао Фэнлун. Мы с ним одной крови!

– Когда я впервые услышала твое имя, тоже так подумала. – кивнула Ли Мэй. – Я пыталась узнать больше о тебе и твоей родне, но ты не желал рассказывать. Я все думала, мог ли мой человек переродиться в той же семье? Или это лишь совпадение? Нет! Не может это быть совпадением!

– Как бы там ни было, мои связи с семьей навеки разорваны. Не хочу иметь с родней ничего общего! Хм… но в детстве я восхищался генералом Чжао.

Когда-то мои предки правили северными землями Чу, не одно столетие обороняли границу. Долгое время наша семья ничем не отличалась от других знатных родов, но двести лет назад генерал Чжао Фэнлун стал главнокомандующим войск Чу и одержал немало великих побед. Мой прадед был его двоюродным братом. Прадед умер задолго до моего рождения, но, как глава семьи Чжао, он сохранил память о генерале. Двести лет назад наш род был на вершине славы и могущества, но, когда генерала Чжао обвинили в измене, все было разрушено. Сейчас никто из моей родни не винит его, все знают: генерал был невиновен, его оклеветали и убили. Недруги хотели уничтожить семью Чжао. И у самого генерала было немало врагов, которые желали ему смерти.

– Ты знаешь о моем человеке… больше, чем я! – воскликнула Ли Мэй. – Расскажи все, что знаешь!

– Часть этой истории я узнал от матери, а кое-что почерпнул из записей, оставленных предками. Не могу сказать, правдива она или нет. Слишком много в ней странностей…

– Все равно расскажи! – настаивала девушка. Она бросила на Чжао Вэйнина столь пылкий взгляд, что он засмущался.

– Хорошо… как скажете… История эта началась вот как: хоу Чжао, тогдашний глава моей семьи, выдал дочь замуж за главу одного из могущественных родов Юэ[19]. Этот брак был поддержан самим юэским гуном[20] и должен был укрепить отношения с Царством Чу. Незадолго до этого юэсцы одержали победу над воинственным соседом, Царством У, и перенесли столицу в область Ланъе. Туда и отправилась дочь семьи Чжао. Для хоу этот брак был очень важен, он хотел, чтобы его потомки переняли редчайшее искусство юэсцев – кровавый узор. Было оговорено, что второй и четвертый сыновья госпожи Чжао будут воспитываться в доме деда. Но так вышло, что у госпожи родился только один сын, и он, будучи наследником семьи, не мог уехать в Царство Чу.

Все изменилось, когда супруг госпожи Чжао попал в немилость к гуну. Его обвинили в измене и приговорили к казни. Подобная участь ждала и его наследника. Но госпожа Чжао заявила, что сын ее умер от болезни. Она даже показала могилу мальчика. Судебные чиновники при дворе гуна поверили ей, ребенок был объявлен умершим. Госпожа Чжао пережила его ненадолго.

Вот только спустя год на пороге дома хоу появился мальчик, Юэ Фэн, который назвал себя сыном госпожи Чжао. Вернее… не назвал… следующие несколько лет он совсем не разговаривал. История путешествия Юэ Фэна, которую он записал для хоу Чжао, до сих пор хранится в моей семье. Вместе с рукописью ребенок отдал хоу два серебряных замка. Такие дарят человеческим детям, и на них обычно указывают дату рождения. Хоу Чжао узнал замок своей дочери с иероглифом «фэн». Фэнли – детское имя госпожи Чжао. Так или иначе, хоу не прогнал мальчика, более того, признал внуком и повелел воспитывать с другими детьми рода. Кем бы на самом деле ни был ребенок, он, несмотря на юный возраст, был воспитан и образован. Он мог читать и писать, как на нашем языке, так и на юэском. А еще он владел кровавым узором, и, думается мне, потому хоу Чжао решил его оставить. Сам мальчик написал, что по дороге в Чу он потерял защитников и был разлучен со всеми провожатыми. Он остался совсем один и многие месяцы бродил по дорогам. Он познал боль, голод и жажду, страх и тяжелую болезнь. Он чудом остался в живых. Видел горе обездоленных, жестокость и равнодушие, видел немало смертей. Но так как мать наказала ему найти хоу Чжао, он продолжал идти, заставлял себя двигаться вперед и потому не умер.

Многим после, когда его обвинят в измене, генерал Чжао Фэнлун объявит перед двором гуна, что он не имеет никакого отношения к роду хоу. Скажет, что он всего лишь сирота без дома и семьи, который желал хорошей жизни. Скажет, что украл вещи госпожи Чжао и обманул ее родню. Удивительно, но многие ему поверят.

– Разве он не сказал это потому, что хотел защитить свою семью? Смертные ведь часто судят не только одного человека, но и весь его род.

– Я тоже так думаю! Тем досаднее, что семья отреклась от него. Верю, был бы жив старый хоу, он бы так никогда не поступил. Иначе зачем он воспитывал Чжао Фэнлуна как своего наследника? Но сыновья хоу относились к нему как к досадной помехе. И хотя генерал овеял наш род славой, они были рады избавиться от него.

Моя матушка говорила, что Чжао Фэнлун вырос в военном лагере деда. Он с юных лет изучал боевые искусства, даже практиковался с бессмертными и заслужил их одобрение. Уже в шестнадцать лет он прославился на поле боя, был принят во дворце гуна и осыпан милостями. В тот день небо над столицей окрасилось в красный цвет, и даже солнце было скрыто алой пеленой. Юный герой был назван земным воплощением Красной птицы – Хранителя Юга, одного из четырех сы лин[21]. Недаром гун повелел вышить на знаменах войск Чжао красную птицу.

– Земное воплощение Хранителя Юга? – Ли Мэй была озадачена. – Командующего третьей небесной армией? Он ведь погиб задолго до этого – в годы великой войны. Никогда не слышала о его земном воплощении!

– Бьюсь об заклад, это всего лишь выдумки! – усмехнулся Чжао Вэйнин. – Нужно же было как-то объяснить поразительные успехи армии Чжао на поле боя. Когда Чжао Фэнлуну было столько же лет, сколько мне сейчас, он уже носил жетон тигра[22] и командовал объединенной армией Царства Чу. Всего за пару лет он покорил царства Чэнь, Цай и Ци, одержал множество побед. Новые обширные земли и богатства, осевшие в казне гуна… Царство Чу в то время находилось на пике могущества! Родственники Чжао Фэнлуна заняли высочайшие посты при дворе, а золото текло в нашу семью рекой.

Семь раз генерал Чжао подавал прошение об отставке и семь раз получал отказ. Гун ни за что бы его не отпустил. В народе и при дворе говорили, что судьба генерала Чжао Фэнлуна благословлена, и он истинный бог войны, которого невозможно одолеть. Генерал же в одном из свитков написал, что его судьба проклята. Что он полностью лишен свободы, обречен сражаться, пока смерть не освободит его. Думаю, спустя годы бесконечных битв он пришел в отчаяние и мечтал о мире. Но мир Царству Чу был не нужен. Лишь могущество. В ту пору бессмертные мастера спустились с гор и прибыли ко двору гуна. Кто-то из них просил отпустить Чжао Фэнлуна в обитель бессмертных, позволить ему совершенствоваться, но гун и мастерам не побоялся отказать. Он собирался навсегда привязать генерала Чжао ко двору браком с одной из своих дочерей. Он объявил, что непобедимый генерал покорит для него все царства Поднебесной. А если он этого не сделает за три года, весь род Чжао будет истреблен. С тех пор Чжао Фэнлун искал смерти на поле боя, но всякий раз ему удавалось уцелеть.

– Я помню… Помню, каким грустным он был тогда… – вздохнула Ли Мэй. – Особенно когда его никто не видел. Мой человек оживлялся только тогда, когда встречался с лучшим другом. С бессмертным, который носил белую повязку на глазах. Порой они долгие часы что-то обсуждали, и после этого мой человек становился веселее.

– Бессмертный с белой повязкой на глазах? Незрячий? – удивился Чжао Вэйнин.

– Возможно, иначе зачем носить… а что такое?

– Да так… нет, ничего… – нахмурился Чжао Вэйнин. Юношу охватило волнение, и он не понимал почему. – Я как-то спросил у матери: почему обладая жетоном тигра, генерал Чжао не поднял восстание и не сверг жестокого гуна? Он ведь был любим солдатами и почитаем народом, в него верили, будто в бога. Так почему же он не воспользовался шансом? Этого я никак не мог понять.

– У моего человека было много причин ненавидеть гуна, но свою страну он любил. И не желал для нее смуты.

– Моя матушка сказала то же самое. И все же…

– Чжао Вэйнин, далеко не все желают власти. Мой человек хотел быть свободным. И более всего желал мира для своей страны. Я выросла в окруженном со всех сторон врагами Запредельном краю. Годы безвластия и бесконечной войны стоили нам слишком дорого. Я понимаю его. Даже если бы половина армии Чу пошла за своим генералом, вторая половина могла и дальше поддерживать гуна, а хоу и чиновники… В междоусобной войне более всего пострадал бы простой народ. Мой человек желал защитить невинных. Он думал, если его самого не станет, гун наконец уймется и перестанет желать невозможного.

– Но всякий раз он выживал, возвращался в столицу с победой и умолял гуна прекратить войну. Цена завоеваний была слишком высока. Даже обладая величайшим талантом стратега, генерал Чжао Фэнлун не мог избежать смертей. Он терял лучших солдат, снова и снова хоронил друзей. Конфликт правителя и главнокомандующего становился все глубже и глубже. И этим воспользовались хоу, которые были недовольны возвышением семьи Чжао. Придворные убеждали гуна, что главнокомандующий предал его доверие и готовится поднять восстание, уничтожить династию и основать новую. Были и те, кто напрямую обвинял генерала в измене, в связях с врагом. Все больше хоу просили гуна лишить Чжао Фэнлуна жетона тигра. Однако тот далеко не сразу их послушал. Война с Царством Цинь, которую он развязал в ту пору, оказалась особенно тяжелой. Продвижение войск на северо-запад было хоть и верным, но медленным. Гун не мог отступить, генерал Чжао был нужен ему, чтобы одержать победу. Казнить его за измену он мог и после войны.

Хоу поддерживали и придворные гадатели, убеждали гуна, что ему суждено умереть от руки генерала Чжао. Что, вернувшись в столицу с победой, главнокомандующий тут же поднимет восстание. Даже кто-то из бессмерных, задержавшихся при дворе, заявил, что Чжао Фэнлун родился под темной звездой: сам он обречен, и судьба его – нести погибель. Жители Царства Чу суеверны, и знать – не исключение. В годы тяжелых испытаний то, что прежде считалось благословением, казалось проклятием. Если бы генерал Чжао и правда был богом, разве не завершил бы он войну в кратчайший срок, разве позволил бы он погибнуть стольким своим солдатам? Многие были уверены, что судьба генерала и правда проклята. В столице судебные чиновники уже начали расследование его «преступлений». Семья Чжао отреклась от него. Гун ждал окончания войны, чтобы принять окончательное решение. Сражаясь на северо-западной границе, Чжао Фэнлун знал, что ему некуда возвращаться, но и отступать было некуда.

Спустя несколько месяцев после того, как генерал оборвал все связи с семьей Чжао, заявил о своей невиновности и поклялся на поле боя доказать преданность династии, в столицу пришла весть о победе в решающем сражении. Между царствами было заключено перемирие, Царство Чу получило плодородные земли и три крупных города. Генерал Чжао должен был передать их ключи гуну. Продолжать войну было слишком опасно, дальнейшее продвижение сулило большую беду. Силы армии Чу были истощены, гуну пришлось согласиться на мир, временно отказаться от дальнейших завоеваний. Он заявил о готовности выслушать объяснения Чжао Фэнлуна и судить по справедливости. Цель не была достигнута, Чу еще не объединило все земли Поднебесной. Генерала Чжао нельзя было ни убить, ни отпустить. Его враги при дворе настаивали на обвинительном приговоре, но гун ждал Чжао Фэнлуна в столице. Вот только до нее он не добрался.

Войска Цинь неожиданно ударили уцелевшим отрядам Чу в спину. Циньский гун более всего желал смерти генерала Чжао, справедливо полагая, что без него Чу хотя бы на время оставит попытки продвинуться на северо-запад. Но и та последняя битва закончилась победой Чу, а выжившие воины Цинь бежали. Потери с обеих сторон были огромными, поле боя было выжжено дотла и на многие годы превратилось в бесплотную степь, а воды рек стали красными от крови. В столицу пришла весть о том, что генерал Чжао погиб в бою. В той неразберихе никто не мог знать наверняка, что произошло на самом деле. Но чудом спасшиеся солдаты рассказывали, что свои же стреляли генералу в спину. Те, кому он доверял больше всего, предали его, ранили и оставили умирать. Те, кто желал его смерти, своего добились.

Его тело никто не искал, все думали, оно сгорело. Солдаты Чу рассказывали, что в день гибели генерала Чжао в небе парила огромная красная птица и извергала пламя, которое осушило озера и превратило плодородную землю в пепел. Те, кто остался верен генералу, считали, что разгневанный предательством смертных Хранитель Юга обрушил на Царство Чу свой гнев, и потому началась эпоха бедствий.

Моя страна и правда утратила былое величие, и спустя два столетия уже никто не верит, что Чу объединит земли Поднебесной под своей властью. А там, где погиб генерал Чжао, бессмертные посадили рощу. Я был там ребенком вместе с матерью. Кругом на многие ли никакого человеческого жилья, ни одной живой души, лишь деревья, трава и цветы. Мы привязали к ветвям цветные ленты и деревянные таблички с посланиями для богов… Тогда я еще верил в это. Но ни одна мечта не сбылась.

Помню, самое высокое дерево, с раскидистыми ветвями, было чуть ли не полностью увешано такими табличками. Мне было любопытно, кому молились те, кто их повесил, о чем просили. Я запомнил и записал несколько красивых посланий, но не понял, что они значат. Вот, к примеру, «ветер унес меня вдаль, навек от страстей свободен я». Или «открою глаза, встречу рассвет, пусть сердце однажды забъется вновь». Так странно это, так странно… сейчас я думаю, это просто слова. Быть может, какой-то смертный или бессмертный был сражен красотой тех мест. Это просто слова, но в детстве все казалось мне очень важным. Я был глупым ребенком. В моей семье два столетия никто не командовал армией, а мне хотелось стать похожим на генерала Чжао. Да уж…

Чжао Вэйнин завершил рассказ и сделал глубокий вдох. Ли Мэй все глядела на него, не отрывала взгляда. В ее глазах стояли слезы.

– Госпожа…

– Со мной все в порядке! – оборвала Чжао Вэйнина девушка, не позволила снова себя утешать. – Спасибо за то, что рассказал эту историю! Значит, теперь твоя родня не считает моего человека виновным?

– Да, это так! И не только семья Чжао. Правда рано или поздно выходит на поверхность. Но сделанного не воротишь. Доброе имя можно восстановить, но время не повернуть вспять, отнятую жизнь не вернуть. Генерал Чжао был героем. Кем бы он ни стал в новой жизни, надеюсь, он счастлив. Он этого заслуживает.

– В этой жизни я буду защищать его и заботиться о нем. С ним ничего не случится. Он проживет долгую и счастливую жизнь! – заявила Ли Мэй, по-прежнему не сводя глаз с Чжао Вэйнина. Юноша хотел было снова напомнить ей, что еще ничего не известно, но передумал. Что толку спорить? Быть может, Ли Мэй не ошиблась? А может… Кто знает!

Они наконец поужинали, а после отправили фонари в плавание по каналу.

– Жизнь все же удивительна! – проговорил Чжао Вэйнин, отталкивая очередной фонарь от берега. От воды веяло холодом, а огни духов вспыхивали и гасли даже на дне канала. – И непредсказуема. Кто же знал, что все так обернется? Что генерал Чжао спасет вас, а спустя столетия я, его родич, повстречаю вас и вместо него побываю в Запредельном краю. Госпожа Ли Мэй, время смертных ограничено. Потому люди должны радоваться каждому дню. Да и не только люди… Я вот стараюсь никогда не унывать. Я и вас непременно этому научу!

* * *

Ледяной ветер трепал алые знамена и грозился погасить пламя сигнальных костров. Ночь накрыла Туманную гряду темным покрывалом. Первая за долгое время спокойная ночь. Солдаты второй небесной армии отступили, открыв демонам путь к последнему перевалу. Однако из-за сильной метели продвижение войск существенно замедлилось. Сян Юань-да не торопился, ждал, когда погода улучшится. Небесные снова и снова провоцировали его, надеясь заманить в ловушку, но успеха не достигли. Немало битв ждет впереди, Сян Юань-да не мог позволить своей армии быть погребенной под камнями, снегом и льдом. Нет, он будет ждать! Его противник не так терпелив: желая выманить демона в алых одеждах, он в конце концов совершит ошибку. И тогда вторая армия понесет еще большие потери.

Солдаты Сян Юань-да не из плоти и крови, они не мерзнут и не болеют, не страдают от голода, им ничего не стоит подождать. А вот небесные потратили слишком много сил.

В генеральском шатре всю ночь горел огонь. Демон в алых одеждах ни на минуту не отвлекался от работы. Птица Жуи, спавшая под потолком, спрятав голову под крыло, время от времени пробуждалась. Глядя на хозяина черными, похожими на бусины глазами, она снова и снова выпускала колечки горячего пара и прогревала шатер.

Сян Юань-да читал многочисленные донесения и на каждом оставлял распоряжения. Покончив с ними, он взялся за письма.

Четвертый братишка!

Первая небесная армия стоит насмерть на границе с Лун-бо. Исход битвы еще не решен.

Готов поспорить на что угодно: старик Сюань

У костьми ляжет, но попытается остановить бойню и отвести первую армию от границы. Только вот ты не станешь со мной спорить, ты слишком скучный! В любом случае, не посмею ослушаться Владычицу и прибуду в Юду к новой луне. Подкрепление не требуется, и не донимай вопросами. Жди вестей о победе!

Демон в алых одеждах покачал головой. Второй брат, Чжун Шигуй, всегда был таким. Делал, что вздумается. Сян Юань-да для него был главнокомандующим только на словах.

Юань-Юань, погода портится день ото дня.

Хоть немного отвлекайся и следи, чтобы твой шатер не замело.

Владычица приказала отправить тебе пять комплектов теплой одежды и согравающие отвары.

Я сам приготовил. Не вздумай их вылить! Хотя бы из уважения ко мне – самому заботливому из твоих старших братьев.

Сяо Юань справляется, потому не тревожься о нем. Наместники настаивают, чтобы он как можно скорее выбрал великого наставника и главу двора, но он не спешит. Он осторожен и не принимает поспешных решений. Мне передали, что сяо Юань готовится объявить о проведении общегосударственного экзамена. Это его шанс призвать ко двору таланты со всех уездов Запредельного края. И наш шанс приблизить к нему еще больше советников. Я прослежу за тем, чтобы наместники ему не помешали.

Как всегда, Чжао Гун-мин сначала писал о пустяках, а самое важное оставлял на потом.

Что же… Пятый брат шел по верному пути. Учился он быстро, да и Чжао Гун-мин, пусть незримо, но поддерживал его и направлял.

И все же демон в алых одеждах беспокоился. Младшему брату были особенно нужны верные советники. Ему нельзя было полагаться на наместников, и для третьего брата он был лишь пешкой.

Главнокомандующий!

Я четко следую всем указаниям.

Увы, мне никак не покинуть Костяную пагоду и не предстать перед господином! Но другие бывшие чиновники Восточного дворца желают отправиться в Инь. Они готовы оставить нынешние должности, лишь бы снова служить господину. Я сообщу о каждом из них все, что знаю. Они мне как братья, я готов поручиться за них.

Сян Юань-да был удовлетворен. Не зря он до смерти напугал Чжоу Синьчжэ! С тех пор он отчитывался о каждом шаге. Славно! Пятому брату поддержка была нужна, как никогда. Случайных людей рядом с ним быть не должно. Только те, кто действительно будет полезен.

Внезапно демон в алых одеждах скривился, лицо его, не скрытое маской, исказилось от боли. Словно почувствовав, что с хозяином что-то не то, Жуи открыла глаза и тревожно засвистела.

– Все хорошо! Спи, – проговорил Сян Юань-да. Он вытащил из-под одежды подвеску идеально круглой формы, снял ее с шеи, положил на стол и накрыл ладонью. Гримаса боли сошла с его лица, и уголки губ чуть приподнялись. Генерал отложил бумаги в сторону, вздохнул и устало прикрыл глаза рукой. Жуи неотрывно наблюдала за хозяином, будто опасалась, что он может уснуть и не проснуться.

Но Сян Юань-да не спал. Его пальцы постукивали по гладкой поверхности подвески, а лицо приняло печальное выражение. Пусть глаза демона были закрыты, он грезил наяву. Воспоминание было таким ярким, будто бы все это случилось вчера.

Он лежал на боку в кольце огня. Он видел, как пламя поднимается все выше и выше, подбирается все ближе и ближе, но не мог сдвинуться с места. Не мог пошевелиться и почти не дышал. Вместе с кровью его покидала жизнь, и сил на борьбу не осталось. Его израненное тело покрывало знамя, на котором расправил крылья стремившийся подняться к небесам феникс. Огромная красная птица парила над долиной, и ее скорбный крик сотряс землю.

– Наконец свобода. Улетай и не сожалей обо мне, – прошептал он и закрыл глаза. Птица извергла алое пламя, и оно тут же поглотило его тело.

Одна жизнь закончилась, и началась другая. Горящая земля стала ковром, по которому ступал демон в алых одеждах. На его теле не осталось и следа чудовищных ран, его белое лицо было совершенно спокойным. Птица опустилась на землю прямо перед ним и склонила голову. Сян Юань-да несколько раз провел ладонью по ее хохолку и забрался на спину.

Жуи взмахнула крыльями и снова поднялась в воздух. Искры сыпались с ее перьев и огненным дождем опадали на землю. Зарево огромного пожара было видно за многие ли. Его соратники были достойны столь величественного погребального костра. А от тех, кто предал их и погубил, не осталось и горстки пепла. Даже солнце скрылось за клубами черного дыма. Лишь темная звезда Владыки Юга сияла на небосводе.

Одна жизнь закончилась, и началась другая. Но сердце по-прежнему было полно сожалений.

Глава 3

Другая волна поднимается[23]

– Осторожно! Несите аккуратно! Это самые хрупкие из страниц судеб! – Чиновники Дворца Судьбы трудились не покладая рук. Двери многочисленных залов были распахнуты настежь, и по мраморному полу, принимая причудливые формы, стелился облачный туман. Десятки маленьких золотых солнц зависли над потолком, освещая каждую полку высоких стеллажей. Чиновники дворца, все беловолосые и в светлых одеждах, сновали туда-сюда, переносили стопки драгоценных страниц судеб, раскладывали их на столах, пересчитывали.

Подошел срок очередной переписи. Чиновники вели учет страниц, подсчитывали, сколько душ успело переродиться за последнее столетие, какие символы навсегда погасли, какие нити были навеки разорваны. Страницы судеб обладали духом, и многим из них не нравилось, что их трогают и рассматривают. Стоило только кому-то из чиновников отвлечься, как они разлетались в разные стороны, забивались под столы или скрывались на последних полках стеллажей.

– Не уроните! Чиновник Чжи, мне и пересчитывать ничего не нужно, здесь определенно не хватает страниц! – строгий и педантичный глава канцелярии Дворца Судьбы нахмурил кустистые белые брови.

– Некоторые страницы судеб слишком пугливые, не успеешь к ним руки протянуть, как они разлетаются! Недавно я несколько часов их выманивал. Возможно, какие-то из них сумели надежно спрятаться, – уныло ответил чиновник Чжи – глава библиотеки дворца. Его с ног до головы опутали нити судьбы, связывавшие страницы между собой. Двое юных слуг, младших божеств, помогали ему освободиться.

– В любом случае в этой книге недостает страниц! Мы не завершим перепись, если все книги не будут на месте!

– Вас понял, лао Мэн, сейчас же приступлю к поискам, – вздохнул чиновник Чжи.

– Ступайте да не забудьте опись! Нет! Сперва освободитесь, иначе повредите нити. Ох! От всего этого беспорядка голова кругом!

– Лао Мэн, Его Небесное Высочество запросил предварительные результаты переписи. Доставьте их в Верхний зал в течение часа, – обратился к главе канцелярии личный секретарь Повелителя судеб.

– Вас понял!

– Лао Мэн, вновь пришло послание из Школы Всевидящего, – чиновник почтового департамента передал главе канцелярии запечатанный конверт.

– Гао Цзун, Гао Цзун! – позвал чиновник Мэн юного слугу, помогавшего ловить и раскладывать строптивые страницы. – Подойди, дитя! Передай послание в секретариат. Сейчас мне некогда этим заниматься. Новый Всевидящий пока не появился на свет. Ученики Школы должны исполнять волю Его Небесного Высочества и следовать нашим указаниям.

– Лао Мэн, ученики волнуются. За последние дни они истолковали слишком много дурных предзнаменований, – заметил один из чиновников, когда мальчик-слуга принял письмо и унесся прочь.

– Ничего удивительного! Стоит только равновесию нарушиться, как начинается эпоха бедствий, – покачал головой другой чиновник.

– Ван Цзылян оставил учеников в самый неподходящий момент! – принялись переговариваться между собой чиновники Дворца Судьбы, раскладывавшие страницы и собиравшие их в книги.

– Не соглашусь! Господин Ван и без того долго продержался в его-то состоянии! Последние пятьдесят лет он тяжело болел.

– Он прожил бы дольше, если бы не отправился в земли демонов и не помог создать для Владыки Востока ключи от сердца. Во имя цели он отдал больше половины накопленных лет совершенствования. Неудивительно, что его здоровье пошатнулось!

– И как только осмелился?! Он нарушил все существующие правила!

– Вот именно! Это благодаря ему демон в лазурных одеждах в скором времени вернет силу и воссоединится с братьями. Ван Цзыляна следовало сурово наказать!

– Много вы понимаете! Разве он недостаточно наказан? Ван Цзылян не только не вознесся на девятые небеса, он обрек себя на скитания по Тянься. Он не сможет переродиться и в конце концов станет голодным призраком.

– И поделом ему! Ван Цзылян опозорил Дворец Судьбы, доставил столько неприятностей Его Небесному Высочеству!

– А разве вы не знаете, с чего все началось? Он оклеветал человека, которого называл братом, обрек его и многих других ни в чем не повинных людей на ужасную смерть. А знаете, почему Ван Цзылян так поступил?

– Почему? Почему? – заинтересовались любопытные чиновники.

– Из-за женщины! Какой позор для бессмертного, тем более для бессмертного, родившегося с даром прорицания, оказаться во власти страстей!

– На самом деле все не так просто! Вы разве не знаете, кем на самом деле был смертный, которого оклеветал Ван Цзылян?

– Довольно! Вы отвлекаетесь и отвлекаете других! – разозлился чиновник Мэн и ударил кулаком по столу. Пугливые страницы судеб тут же переполошились, взвились в воздух и попытались улизнуть. – Времени у нас очень мало! Необходимо предоставить отчет Его Небесному Высочеству, а у вас еще ничего не готово! Вот где стыд и позор!

– Лао Мэн, Его Небесное Высочество работает в Верхнем зале, шум отвлекает его… – Личный секретарь Повелителя Судеб был тут как тут.

– Все слышали?! Вы мешаете Его Небесному Высочеству! – рассердился пуще прежнего чиновник Мэн. Его подчиненные разом притихли, принялись молча разносить страницы, распутывать нити, собирать книги, вести подсчет и составлять сводные описи.

* * *

Повелитель судеб склонился над двумя страницами и водил кончиками пальцев по светившимся золотым символам. Его глаза были закрыты, ведь чтобы читать чужие судьбы, зрение не требовалось. Его губы беззвучно шевелились. Прочная лазурная нить обвилась вокруг запястья Повелителя судеб и тянулась к другой странице, сплеталась с еще одной нитью, завязываясь на множество узелков. Вторая нить была тусклой и выглядела очень хрупкой, того и гляди вот-вот порвется. Но каждый новый узелок словно вливал в нее жизнь, укреплял ее. Множество других нитей крепилось к страницам, некоторые сплетались друг с другом, а некоторые были одиночными. Они обвивали стол, скручивались и тянулись прочь из зала. Но все же лишь две нити были накрепко связаны друг с другом.

– Столь сильную духовную связь встретишь нечасто, – прошептал Повелитель судеб. – Даже среди близких родственников. Долгая дорога впереди, трудный путь и кровавые слезы. Как жаль, что я не вижу всего! Если бы не небесное испытание… Но, невзирая на расстояние, услышьте меня! Защищайте друг друга! Протяните друг другу руку помощи. Иначе в грядущей битве вам не выстоять.

Страницы судеб, услышав его слова, теснее придвинулись друг к другу.

– В прошлой жизни вам было трудно доверять друг другу. Доверьтесь теперь! – Внезапно Повелитель судеб открыл глаза. – Увы, на сегодня наставления закончены. Важный гость уже пожаловал.

– Ваше Небесное Высочество! – Как раз в этот момент в Верхний зал вошел личный секретарь Повелителя судеб и склонился в глубоком поклоне. – Хранитель Севера просит об аудиенции.

– Бай, – обратился к секретарю небесный принц, – передай дяде, что я жду его. И отнеси эти страницы судеб обратно в библиотеку.

– Как прикажете, Ваше Небесное Высочество!

Хранитель Севера, командующий первой небесной армией Сюань У, поприветствовал небесного принца, опустившись на одно колено. Доспехи командующего были чернее ночи и напоминали прочный панцырь. Серебристая ткань, из которой был сшит плащ, искрилась, будто была покрыта множеством снежинок. Когда Хранитель Севера взглянул на небесного принца, морщины на его лбу чуть разгладились, а взгляд синих глаз потеплел.

– Юншэн, племянник, прости, что побеспокоил! Не ожидал, что во Дворце Судьбы будет такой переполох!

– Вы не можете помешать, дядя Сюань! Я всегда рад видеть вас! Прошу, присаживайтесь! Вы ведь пришли по делу. Я слушаю.

Когда Хранитель Севера устроился за столом напротив принца, двое слуг с подносами вошли в Верхний зал и принялись раскладывать посуду: белого цвета чайники и чашки, миски с закусками и пирожными в форме звезд. Только когда слуги удалились, Сюань У заговорил.

– Юншэн, я вернулся на девятые небеса, надеясь на аудиенцию у Его Величества. За последнее время я направил двенадцать прошений, но ни на одно не получил ответ, – голос Хранителя Севера был полон печали. – Прибыв в столицу, я узнал, что Его Величество покинул дворец. Потому я и пришел к тебе. Как небесный принц, прошу, прими прошение! Умоляю, помоги мне!

Хранитель Севера склонил голову и протянул принцу свиток, перевязанный синей лентой.

– Дядя Сюань, пожалуйста, успокойтесь! Я сделаю все, что в моих силах. – Всегда холодный и отстраненный Повелитель судеб чуть смягчился. Хранитель Севера приходился братом его покойной матери. После ее смерти, после ухода матушки-императрицы и гибели сестры только Сюань У принц считал своим родственником. – О чем вы хотели попросить отца-императора?

– Племянник, я готов на коленях умолять Его Величество, только бы он позволил вывести первую армию из Лун-бо! – С губ Хранителя Севера сорвался горестный вздох. – Каждый день промедления дорого стоит моим солдатам! Энергия инь особенно вредит младшим божествам. В первой армии много и новобранцев, и тех, кто служит уже давно. Первые вознеслись не для того, чтобы лишиться всей своей ян и впасть в одержимость, а вторые слишком устали! Они так долго не были на девятых небесах и не видели дома!

– Дядя Сюань, отец-император покинул Юйцзин[24]. Он отправился на шестые небеса, чтобы инспектировать резервные отряды второй армии. Если ты последуешь за ним или останешься ждать здесь и не вернешься в скором времени в Лун-бо, вызовешь его гнев. Я приму прошение и направлю отцу-императору на рассмотрение со своей подписью, но боюсь, он тебе откажет. Ты же знаешь, дядя, я не имею на него влияния. Кроме того, если мы выведем первую армию из Лун-бо, этот уезд Запредельного края тут же будет захвачен войсками Чжун Шигуя. А после демонам откроется путь к центральному уезду и столице Инь.

– Я это понимаю! – Хранитель Сюань У залпом выпил чашку обжигающе горячего чая и даже не поморщился. Принц самолично налил ему еще. – Но, Юншэн, первая армия уже очень долго защищает Лун-бо. Мои солдаты больше не могут там оставаться! И не только потому, что войска Чжун Шигуя теснят нас. Лун-бо – исконная земля демонов. Она нам никогда по-настоящему не принадлежала. Напрасно мы так цепляемся за нее! По сей день в Лун-бо живут исключительно демоны. И среди них становится все больше и больше одержимых. Равновесие нарушено, инь превышает янь, бедствия в Тянься обрекают людей на страдания и гибель. Многие смертные обращаются демонами. Это же касается и духов, и младших божеств… А чем больше в трех мирах демонов, тем сильнее инь, тем слабее небесные божества и наше царство! Одержимых демонов в Лун-бо уже слишком много! Местный гарнизон их не сдержит. В любой момент там начнется настоящий хаос! Если не покинем Лун-бо сейчас, окажемся в ловушке! Первая армия несет большие потери. Наше поражение – дело времени. В итоге все равно придется уступить уезд Владычице Запада.

– Дядя Сюань! Хорошо, что сейчас вы здесь! – проговорил небесный принц, хмуря брови. – Если скажете нечто подобное отцу-императору, он вас не пощадит!

– Юншэн, да ведь мне уже все равно! – отмахнулся Хранитель Севера. – Я лишь хочу спасти первую армию! Если не уступим сейчас, потеряем много больше! Впереди трудные времена. Его Величество уже бросил силы четвертой армии на борьбу с чудовищами, но, боюсь, этого недостаточно. В прошлом, когда равновесие нарушалось, требовались совместные усилия солдат всех армий, чтобы противостоять великому злу. А еще в прошлом вэнь-шэни не оставались в стороне и выполняли обязанности стражей. Теперь же они находятся под контролем Владычицы Запада. Они не станут нам помогать! Чжун Шигуй уже насылает чудовищ на моих солдат. Мы останемся один на один с силами Великого Хаоса! Если не сохраним первую армию…

– Дядя Сюань, я понимаю! Не нужно объяснять. Если бы только я мог в полной мере понимать намерения отца-императора, – голос небесного принца был полон тоски, – но символы на странице его судьбы меняются слишком быстро! Боюсь, он не уступит. Не теперь, когда, спустя столетия нашего превосходства, мы теряем земли в Запредельном краю.

– Генерал Сян Юань-да – великий полководец и стратег! Бессмысленно это отрицать. Времена смуты в Байху закончились, ныне власть Владычицы Запада абсолютна. Пока мы упивались успехами, Сян Юань-да ждал удачного момента, собирал силы и делал все для того, чтобы мы в итоге оказались в невыгодном положении. Чжун Шигуй помогает ему, а Владычица Запада примирилась с Чжао Гун-мином. Он знатный интриган и, чтобы взять под контроль Запредельный край, ничем не побрезгует. Владычица Запада и вэнь-шэни ход уже сделали, мы же только отступаем.

Повелитель судеб постучал кончиками пальцев по поверхности стола. Он снова хмурился.

– Дядя Сюань, я понимаю, как важно для вас сохранить первую армию. И какое значение она имеет для Небесного царства. Но я надеюсь, вы не совершите опрометчивых поступков и не навлечете на себя гнев отца-императора. Если он лишит вас жетона командующего, кто позаботится о солдатах? Ответьте, вы поддерживаете связь с наместником Лун-бо? Первая армия так долго защищает его уезд. Неужели он не…

– Не поможет? – фыркнул Хранитель Севера. – Юншэн, я обращался к нему, но не получил ответа. Наместник, стоило только в Лун-бо начаться волнениям, тут же покинул уезд и уехал в Инь. Местные чиновники никак не могут договориться. Кроме того, они ненавидят нас, всегда ненавидели. Мы для них – захватчики, племянник! Демоны Лун-бо только и ждут, когда войска Чжун Шигуя оттеснят первую армию к западной границе уезда. Они собираются ударить нам в спину.

– Я ожидал, что вы так ответите, дядя. Раз наместник уехал в Инь, он не избежит наказания. С него непременно спросят, почему в Лун-бо начались беспорядки.

– Лун-бо – отдаленный уезд, остальным наместникам нет до него дела, – покачал головой Сюань У, – а еще в Запредельном краю сейчас дни Цветочного фестиваля. Духи празднуют, и во время фестиваля Совет наместников не собирается. А когда праздник закончится, будет уже поздно.

– Вам все равно придется ждать ответа отца-императора. Дядя, я прошу вас вернуться в Лун-бо и ожидать помощи. Увы, все резервы отец-император собирается бросить на западное направление. Но я не останусь в стороне. Я напишу Владыке Востока – повелителю Запредельного края – и от своего имени попрошу вмешаться.

– Что?! Юншэн, нет! – Хранитель Севера пришел в ужас и едва не вылил на себя чай. – Не делай этого! Если Его Величество узнает, что ты связался с демоном… Ты не можешь так рисковать!

Небесный принц остался совершенно спокойным.

– Отец-император волен наказать меня. Владыка Востока, я уверен, узнав о бедственном положении в Лун-бо, непременно вмешается. Наместники западных уездов многое пытаются скрыть от него. Если мы подтолкнем его к действиям…

– Твоя жертва может оказаться напрасной, племянник! За этим мальчишкой стоят старшие братья! И я уверен, что нынешние волнения в Лун-бо – это дело их рук! Они пытаются уничтожить первую армию. Владыка Востока заодно с другими вэнь-шэнями! Он – марионетка Владычицы!

– Думаю, вы правы, дядя, вэнь-шэни стоят за беспорядками в Лун-бо, – кивнул небесный принц. – Но Владыка Востока пока волен принимать решения. У него есть поддержка. А еще он следует воле Небес и заботиться о своем народе. Если он остановит беспорядки в Лун-бо, первая армия не окажется в западне.

– Да что он может сделать? У него нет собственных войск! Неиссякаемая армия во власти Си Ванму!

– Однако у него есть огонь очищения, способный избавить от одержимости.

– Что толку? – прикрыл глаза рукой Сюань У. Он был расстроен из-за безумного плана племянника и уже пожалел о том, что в порыве отчаяния обратился к нему за помощью. – Смертный мальчишка… один против тысяч одержимых демонов. Их заперли в Лун-бо, бросили! Они ненавидят всех на свете, жаждут разрушений. Того и гляди в Лун-бо появится еще одно место абсолютной инь. Если мальчишка туда сунется, на одного одержимого демона станет больше.

– И все же он не один. Подождите и увидите, дядя, что произойдет.

– Ты играешь с огнем, Юншэн! – сердился Хранитель Севера, но небесный принц его не слушал.

– Дядя, если все получится, позвольте попросить вас об услуге.

– Говори, что нужно делать! Я помогу в любом случае, – с готовностью откликнулся Сюань У.

– Знаю, вы до сих пор поддерживаете связь с Госпожой лазоревых облаков Юаньцзюнь и другими богами гор Хуаншань[25]. Мне стало известно, что отец-император отправил им послание. Но боги, выбравшие вторую судьбу, пока ему не ответили. Как, впрочем, не ответили они и Владычице Запада. Я прошу замолвить за меня словечко перед Госпожой лазоревых облаков и передать ей письмо.

Хранитель Севера не на шутку встревожился.

– Только не говори, Юншэн, что ты хочешь использовать свое двойное зеркало и спуститься в мир смертных!

– Когда наступит благоприятное время, дядя, – кивнул небесный принц.

– Но…

– Доверьтесь мне! Я знаю, что делаю. Я собираюсь разыграть важную партию. Пока отец-император будет командовать второй армией на западе, я смогу сделать свой ход.

– Племянник, ты ужасно рискуешь! Я передам письмо. Да хоть сотню писем! Но если Госпожа лазоревых облаков откажет, я не смогу ничего сделать.

– Я понимаю. Благодарю, дядя! Отчего же вы ничего не съели? Прошу, угощайтесь!

Вот только Сюань У кусок в горло не лез.

– Ох, Юншэн, значит, слухи не врут! Его Величество собирается самолично возглавить вторую армию и выступить против Сян Юань-да?!

– Это так.

– Сян Юань-да вернул прежнюю силу, его не убить без оружия великой скорби… Юншэн… ты и твой отец… – Хранитель Севера пришел в ужас; он вцепился в белый рукав племянника, словно боясь, что тот может навеки исчезнуть. Небесный принц мягко отстранил его руку.

– Не тревожьтесь, дядя, успокойте сердце! Я – не моя бедная сестра. Мы с отцом давно не ладим и преследуем разные цели. Он не станет убивать меня, чтобы избавиться от Сян Юань-да. Это бесполезно.

– Юншэн, я боюсь за тебя! Понимаешь ли ты в полной мере сердце своего отца?

– Не волнуйтесь, дядя, все не так просто. Сян Юань-да силен, но он слабость Владычицы Запада. Отец-император надеется, что она совершит ошибку, если с Сян Юань-да что-то случится. Он намерен постоянно держать ее в напряжении.

– Ходят слухи, что Владычица хочет взять Сян Юань-да в мужья и разделить власть в Байху. Но он отказывается править. Неужели она правда так любит демона в алых одеждах, что готова доверить ему и себя, и царство демонов?

– Владычицей трудно управлять. И завоевать ее доверие практически невозможно, – заметил небесный принц. – Сян Юань-да сумел приблизиться к ней потому, что избавил от одержимости и не попытался навредить, пока она была слаба. Он доказал свою преданность.

– Я думал… это все сплетни дев-сяннюй. Слышал я как-то, что Сян Юань-да, дабы успокоить Владычицу, исполнил для нее «Песнь умиротворения» на двадцатипятиструнной цитре.

– Это не сплетни. Он и правда исполнил «Песнь умиротворения» на небесной цитре сэ[26]. Ее струны сделаны из зачарованного металла, прикосновение к которому оставляет глубокие раны, как на ладонях, так и на сердце. И лишь тот, кто освободился от всех страстей, но не лишился сострадания, способен сыграть на ней и вернуть одержимому разум.

Повелитель судеб знал, о чем говорил. Ведь именно он некогда отправил демону в алых одеждах небесную цитру. Принц знал наперед, что Сян Юань-да суждено спасти матушку-императрицу от одержимости и стать ее доверенным лицом. В тот миг, когда демон в алых одеждах впервые снял перед Си Ванму красную маску, когда он прикоснулся к острым, как бритвы, струнам небесного инструмента, Повелитель судеб закончил расставлять камни на доске вэйци. Он с легкостью играл чужими жизнями и выиграл очередную партию.

– Подумать только! Сострадание и демон в алых одеждах! Не думал, что они совместимы! – хмыкнул Сюань У.

– Отчего же? У Сян Юань-да сердце человека. Он отказался от желаний и чувств, чтобы больше не испытывать страданий. Он единственный из ныне живущих в трех мирах, кому удалось избавиться от одержимости подобным способом. Считается, что сердце генерала мертво и он существует в пустоте, что он подобен своим деревянным марионеткам. Но все не так просто.

– Что-то мне подсказывает, Юншэн, ты не просто так наблюдаешь за демоном в алых одеждах!

– Партия, которую я собираюсь разыграть, будет непростой, – заметил небесный принц. – У меня есть достойный противник, он пытается забрать себе мои пешки и использовать. Что до генерала Сян Юань-да… страница его судьбы перевернута. В будущем он не сможет оставаться в стороне.

– Что ты имеешь в виду? – заинтересовался Хранитель Севера.

Принц Ло Юншэн лишь загадочно улыбнулся и не ответил.

«Ван Цзылян хорошо потрудился! У демона в алых одеждах уже появилось первое за сотни лет желание. Настало время его сердцу пробудиться. Генерал Сян Юань-да и его младший брат – мои лучшие пешки», – подумал Повелитель судеб.

Несмотря на плохие новости и дурные предзнаменования, невзирая на неодобрение Небесного императора, он оставался спокойным. Долго-долго он копил силы, ждал подходящего момента. Настало время атаковать. Принц Ло Юншэн готовился изменить Небесное царство, а с ним и все миры.

* * *

– Повелитель, просим вас! Подумайте еще раз и пересмотрите решение! – взывали к Сун Жуланю наместники северо-западного, западного и юго-западного уездов. Они пришли в ужас после того, как принц повелел заключить наместника Лун-бо под стражу и провести тщательное расследование. Долгие годы главы великих семей считали себя неуязвимыми. Они были равными друг другу, потому никто из них не смел судить других. Прежде они постоянно собирали Совет и спорили, но внутренние дела уездов рассматривали редко. Наместники думали так будет и впредь. Их ввели в заблуждение обманчиво мягкий нрав Владыки Востока, его безукоризненная вежливость и его юность. В самом деле, что он мог им противопоставить?

– Не беда, если переоценишь кого-то, хуже, когда недооценишь, – как-то сказал Сун Жулань друзьям. И был прав. Наместники недооценили его и теперь пожинали плоды. Один из них уже оказался в заточении.

Не имея ничего, Владыка Востока осмелился выступить против великих семей. Когда наместники заявили, что в дни Цветочного фестиваля не следует нарушать традицию и созывать Совет, он, казалось, прислушался. Но после Сун Жулань лично пригласил каждого из наместников на праздничный обед. Раз уж они не хотели обсуждать дела формально, они не избежали этого на празднике. Тогда-то Сун Жулань и поднял вопрос о бедственном положении в Лун-бо и о назревающем там восстании. Он заявил, что пока наместники изволят предаваться удовольствиям, а столица празднует днями и ночами, жители западной приграничной полосы страдают и борются за выживание. Он приказал арестовать наместника Лун-бо и созвать чрезвычайный Совет. Наместники были вынуждены подчиниться и прийти, но они не спешили принимать решения. В конце концов они переругались. Главы великих семей, сидя в высоких креслах друг напротив друга, жарко спорили и грозили друг другу кулаками. Сун Жулань им не мешал, не вставил ни одного слова, даже не пошевелился. А наместники забыли о нем. И в самом деле забыли!

Но когда, окончательно рассорившись, они решили разойтись, то обнаружили, что двери, ведущие из Зала Совета, охвачены огнем очищения. Ледяные языки пламени потянулись к наместникам, и тем ничего не оставалось, как вернуться на свои места. Во все глаза они глядели на юношу в лазурном одеянии. Если кресла наместников располагались по обе стороны от прохода, то кресло повелителя Запредельного края в самом конце зала – напротив дверей. На губах Сун Жуланя играла доброжелательная улыбка, но в его взгляде был леденящий душу холод.

– Разве заседание Совета завершено? – спросил он, пока наместники нервно переглядывались. В прошлом Владыка Востока всегда поступал по совести, он следовал законам и был справедлив. Но за его обманчивой мягкостью скрывалась безжалостность к тем, кто законы нарушал. Если кто-то выводил его из себя, пощады ждать не следовало. В конце концов, он был демоном. А демоны – непредсказуемы. – Разве я отпустил вас?

Наместники притихли, настала очередь Сун Жуланя говорить.

– Вы спорили очень долго, но так ничего и не решили. У вас много времени, но у кого-то его просто нет. Вы делали все возможное, чтобы скрыть от меня положение в Лун-бо. Как, впрочем, и во всей западной приграничной полосе. Наш общий путь вы начали со лжи. Разве не иным был наш уговор?

– Господин наш! Внутренние дела одного дальнего уезда не стоят вашего беспокойства! Хоу, уездные чиновники и… – господин Ху, наместник западного уезда, принялся было убеждать повелителя Запредельного края, но тот поднял руку, призывая к молчанию.

– Ничего не сделали, – закончил за господина Ху Сун Жулань. – Я видел прошения, которые поступали наместнику Юю[27]. В его доме, здесь, в столице, их скопилось больше, чем в Павильоне Золотого Лотоса. Жители уезда умоляли о помощи, но он пожелал остаться в стороне. А еще мне стало известно, что за последние шесть месяцев многие семьи были принудительно переселены в Лун-бо. И теперь в уезде так много демонов, что их негде разместить. Там не хватает продовольствия, чистой воды и лекарств! Если вы знали, что в Лун-бо и без того постоянно пребывают демоны, зачем переселяли туда тех, кто этого не желал?

– Господин наш, мы заботились о безопасности. Одержимых демонов становится все больше и больше, это не остановить… – попыталась объяснить наместница южного уезда.

– Так почему бы не собрать их всех вместе и не ждать, когда они окончательно лишатся рассудка и уничтожат все на своем пути? Это же куда проще, чем попытаться помочь. Замечательное решение!

– Господин наш! Никому из нас не под силу избавить их от одержимости. Увы, это так. Но, уверяю вас, зачарованные стены Лун-бо сдержат натиск тысяч… – заявил наместник северо-западного уезда.

– Пока еще не поздно, если еще не поздно, я отправлюсь в Лун-бо, чтобы зажечь для его жителей фонарь очищения.

– Немыслимо!

– Недопустимо!

– Жизнь повелителя драгоценна!

– А жизни тех, кого вы заперли в Лун-бо, нет? – скрипнул зубами от злости Сун Жулань. – Они ничего не стоят? Чем жители Лун-бо отличаются от меня? Я тоже демон.

– Вы единственный повелитель Запредельного края! Если с вами что-то случится… – взмолились взволнованные наместники.

– Боитесь, что тогда не сможете усидеть в этих креслах? Страшитесь народного гнева? Я предложил решение. Я прошу военной поддержки великих семей. В Лун-бо вот-вот вспыхнет восстание. Важно обеспечить безопасность всех, кто находится по обе стороны стены. Я прошу открыть уездные зернохранилища, чтобы обеспечить Лун-бо пропитанием. Я готов сделать исключение для западного уезда, ведь он больше других пострадал от войны. Но остальные должны внести свой вклад. Это общая беда. Больше никаких незаконных переселений! Мы все вместе должны бороться с одержимостью!

Наместники уездов западной приграничной полосы в один голос продолжили его отговаривать. О, конечно! Они опасались, как бы после Лун-бо Сун Жулань не отправился еще куда-нибудь, не узнал бы об их злоупотреблениях и не начал новое расследование. Неужели наместники действительно надеялись, что став повелителем Запредельного края, он не будет ничего делать? Они занимали юношу бесконечными празднествами и утомительными церемониями, чтобы у него не оставалось времени ни на что другое. Из-за наместников Сун Жулань даже на сон не мог найти времени. Днем он никак не мог отделаться от них, работать приходилось ночью. Принц устал, очень устал! Возможно, главы семей на то и рассчитывали. Думали, что он изведет себя и успокоится. Но Сун Жулань не сдавался. Не мог сдаться! Куда бы он ни отправился, с кем бы ни встречался, духи смотрели на него с надеждой. Они ожидали, что с появлением Владыки Востока жизнь изменится к лучшему. Он взял на себя ответственность за всех жителей Запредельного края и должен был смиренно нести свою ношу.

Наместники востока, севера и центра его поддерживали, но этого было недостаточно. Наблюдая за тем, как наместники остальных уездов не желают ничего менять, Сун Жулань сжимал кулаки в бессильной ярости. Если бы только с ним было все былое могущество Владыки Востока, он бы заставил их подчиниться! Впрочем… главы великих семей по силе едва ли уступали великим демонам. А с их хитростью, коварством и изворотливостью одному вэнь-шэню с ними не справиться. Но что тогда делать? Их равнодушие к судьбе народа выводило Сун Жуланя из себя. Он изо всех сил старался сдерживаться, обуздать гнев. Чжао Вэйнин и Хэ Ланфэн постоянно твердили, что он должен сохранять спокойствие. Если эмоции возьмут верх над разумом, он в конце концов может не совладать со своей силой и впасть в одержимость.

– Северный уезд во всем поддержит повелителя!

– Восточный уезд также внесет свой вклад и обеспечит защиту повелителя в Лун-бо!

– Центральный уезд тоже…

* * *

– Только погляди, сестрица! Повелитель демонов спровоцировал глав великих семей, вынудил наместников западных уездов высказаться против его решения, а потом показал, что у него есть поддержка. Им придется смириться. Прабабушка его очень хвалит! Говорит, повелитель демонов очень проницателен, ищет слабости наместников и умело их использует.

Хэ Ланфэн, наблюдая за принцем, сощурилась. На его прекрасном лице застыло строгое выражение, а глаза заволокла тьма. Кто был перед ней? Чжан Юань-бо или Сун Жулань? Когда мечница познакомилась с юношей, он казался таким невинным, не имевшим опыта, опиравшимся лишь на знания, полученные из книг. Теперь же… он стал хитрым и осторожным. Он вел себя так, словно привык возвышаться над другими, властвовать. Хэ Ланфэн чувствовала исходившую от него угрозу. Неужели он всегда был таким?

С каждым днем Сун Жулань становился сильнее, и его переполняла энергия инь. Что, если он не сможет с ней справиться? Девушка беспокоилась. Ему следовало больше отдыхать! Чем слабее его тело, тем труднее будет контролировать силы демона в лазурных одеждах. Сун Жулань играл с огнем! Еще не хватало, чтобы он заболел от переутомления! А если он отправится в Лун-бо…

– Повелитель демонов – умный и красивый! Сестрица, присмотрись к нему!

– Что? – Хэ Ланфэн, полностью погруженная в тревожные мысли, не слушала подругу. Чем чаще Ли Мэй приводила Ланфэн наблюдать за заседаниями Совета, тем больше мечница переживала за Сун Жуланя.

– Я говорю: присмотрись к нему!

– Мэй-Мэй, что, если это наместники одурачили Сун Жуланя, а не он их? Чем больше они его отговаривают, тем сильнее он рвется в Лун-бо. Что, если они недовольны его своеволием и хотят от него избавиться?

– Ты рассуждаешь совсем как Чжао Вэйнин, – вздохнула Ли Мэй. – Они не осмелятся его тронуть! Это не в наших традициях.

– Им и не нужно самим причинять ему вред. Сун Жулань хочет выступить против тысяч демонов. Если сейчас наместники согласятся ему помочь, а потом бросят в Лун-бо, запрут ворота и оставят один на один с одержимыми, как он будет выкручиваться? Как тогда мы его защитим?

– Сестрица, меня твои слова приводят в ужас! – воскликнула Ли Мэй. – Брр! Не думай о таком!

– Я должна подумать, если никто другой не думает! Нам следует быть готовыми ко всему и защищать его, пока он спасает других.

– Я понимаю. Мы с прабабушкой все подготовим. Хватило бы только времени! Ой, сестрица, это табличка господина Сюя светится? Да-да! Он тебя призывает.

– И правда! Господин Сюй обещал подобрать для меня все имеющиеся в библиотеке рукописи о местах абсолютной инь. Видимо, дело сделано, – обрадовалась Хэ Ланфэн.

Господин Сюй Чжан – выдающийся ученый, любитель древностей и хозяин Парящей над Инь библиотеки – подарил Хэ Ланфэн деревянную табличку. И пояснил, что, когда все необходимые мечнице книги будут найдены, символы на поверхности таблички вспыхнут желтым светом.

– Господин Сюй нутром чует тех, кто любит книги. И охотно им помогает. Повелителю демонов он подарил аж двенадцать редких книг по истории Запредельного края!

– Мне нужно идти, не стоит откладывать, – засобиралась Хэ Ланфэн. – Заседание Совета скоро закончится, но все равно присмотри за Сун Жуланем вместо меня!

– Разумеется! Будь осторожна, сестрица! Не отходи от стражей семьи Ли ни на шаг!

* * *

Парящая библиотека оправдывала свое название. Она была построена на каменном острове, зависшем над двумя озерами. То была северная граница города, и поблизости почти не было жилья. Озерная вода была спокойной и прохладной вне зависимости от погоды. Из-за зависшего над водой острова ее не касался ни один солнечный луч.

Парящая библиотека ежегодно чуть смещалась вправо, но лишь на несколько цуней[28]. Внутри движение совсем не ощущалось. У каждого посетителя была своя деревянная табличка. И как только он подходил к берегу озера, она начинала светиться, а над водой возникали полупрозрачные ступени.

Впервые поднимаясь по лестнице, ведущей в библиотеку, Хэ Ланфэн замешкалась и засмотрелась на воду. И тогда табличка, висевшая у девушки на поясе, задрожала и потянула ее вперед. Господин Сюй терпеть не мог, когда его заставляли ждать.

Теперь же Хэ Ланфэн сама слишком торопилась получить нужные сведения.

– Бессмертная госпожа Хэ, приветствую-приветствую! – Хозяин Парящей библиотеки встретил Ланфэн у входа. Теплый ветер трепал широкие рукава его светлого верхнего одеяния. Господин Сюй довольно улыбался, греясь на солнышке. – Надеюсь, я не отвлек вас от более важных дел!

– Нет, господин Сюй, напротив, я благодарна за помощь! Поглядите, я принесла ваши любимые орехи. Сладкие, соленые и обыкновенные…

Господин Сюй повел носом, и улыбка его стала еще шире. В истинном обличье у него были премилые треугольные ушки с кисточками на концах и пушистый рыжий хвост.

– Бессмертная госпожа так любезна! – радостно воскликнул он, принимая мешочки с орехами. – Когда вы вернетесь в Тянься, старику Сюю станет очень грустно! Кто еще будет носить мне орехи и часами говорить о книгах?

Он жестом пригласил Ланфэн внутрь библиотеки. Снаружи здание казалось совсем маленьким, одноэтажным, но то была лишь иллюзия. Стеллажи в Парящей библиотеке были настолько высокими, что разглядеть их верхние полки было просто невозможно. Столы для читателей располагались на нескольких ярусах, и к каждому вели полупрозрачные ступени. Стайки самых разных книг – от древних рукописей на скрепленных вместе бамбуковых табличках до новых книг, для создания которых использовалась бумага высочайшего качества – вылетали из своих «гнезд» на полках и разлетались по нужным столам.

– У вас сегодня особенно оживленно! – заметила Хэ Ланфэн.

Большинство столов и правда были заняты. Скромно одетые юноши и девушки корпели над горами текстов. Кто-то переписывал нужные абзацы, кто-то читал, кто-то сидел с закрытыми глазами и беззвучно шевелил губами, повторяя про себя заученное. Некоторые посетители воодушевленно переговаривались, обсуждая прочитанное и делясь мнением.

– Близится общегосударственный экзамен. Молодые ученые со всех уездов собрались в столице. Все они усердно готовятся. Только послушайте, о чем они говорят! – Треугольные ушки господина Сюя зашевелились. – Хотят успешно сдать экзамен, чтобы получить должности в Восточном дворце.

– Это хорошо! Хорошо, если у Сун Жуланя… у Владыки Востока будет много талантивых помощников…

Вслед за хозяином библиотеки Хэ Ланфэн поднялась по ступеням к нужному столу. Книг на нем было столько, что не осталось места даже для листа бумаги, чернильницы с тушью и кисти. Но господин Сюй все равно сокрушенно покачал головой.

– Госпожа Хэ, я отобрал для вас все тексты, в которых упоминаются места абсолютной инь. Книг, к сожалению, не так много. И большинство из них посвящены старой столице. Многое из того, что здесь описано, вам уже известно из рукописи Всевидящего. Но я рад, что вы пришли, хоть и беспокоюсь! Слышал, вас уже три раза пытались убить.

Когда Хэ Ланфэн устроилась за столом, господин Сюй сел напротив, желая с ней побеседовать.

– Это так. Но ничего, я не одна. Мне выделили хорошую охрану.

– Пусть Небеса защитят вас! – воскликнул господин Сюй. Его темные, похожие на черные жемчужины глаза смотрели на девушку с тревогой. – Слышал, Владыка Востока повелел закрыть ворота города и провести тщательное расследование. Надеюсь, нападавших скоро найдут!

– Я тоже на это надеюсь, – вздохнула Хэ Ланфэн. После первого нападения она и не думала волноваться. Но ее атаковали снова и снова. Признаться, это очень мешало! – Выяснилось, что убийцы использовали особые ядовитые иглы. Чиновники сыскного управления говорят, что, возможно, на меня напали «Белые рукава». Я пыталась расспрашивать, но им пока нечего сказать. Владыка сейчас очень занят, ему некогда заботиться о расследовании. Потому я и пришла. Помимо сведений о местах абсолютной инь, хочу узнать побольше об этих «Белых рукавах». Вы можете мне помочь, господин Сюй?

Хозяин библиотеки побледнел.

– Ох, «Белые рукава»! Скверно, очень скверно! – покачал он головой. Лицо господина Сюя приняло скорбное выражение. – Неудивительно, что к вам приставили такую большую охрану! Думаю, чиновники сыскного управления сейчас в смятении. Считалось, что «Белые рукава» давно распущены… Послушайте, госпожа Хэ, это организация демонов-убийц, созданная нашим третьим повелителем.

– Значит, это Чжао Гун-мин, демон в белых одеждах, желает мне смерти… – сощурилась мечница.

«Почему он пытается меня убить? И почему сейчас? Неужели это как-то связано с Лун-бо?» – подумала девушка. Она не испугалась, она была обеспокоена.

– Остерегайтесь игл, госпожа Хэ! – попросил господин Сюй. – Они не просто ядовиты, они несут в себе проклятие третьего повелителя. Снять его очень и очень трудно!

Проклятие демона в белых одеждах, от которого даже у бессмертных целителей не было лекарства… Ох!

– Господин Сюй, неужели и правда нет способа снять проклятие Чжао Гун-мина?

– Я точно не знаю. Против него не помогут ни лекарства, изготовленные духами, ни снадобья смертных и бессмертных. Возможно, Владыка Востока знает, как снять проклятие. В прошлом третий и пятый повелители многие дела вершили вместе. Но в любом случае… не дайте отравленным иглам коснуться вашей кожи! Лучше поостеречься проклятия!

– Господин Сюй, но вы же сказали, что «Белые рукава» были распущены. Откуда тогда они взялись в Инь?

– Верно, так многие думали, – закивал хозяин библиотеки, – после того, как третий повелитель покинул Запредельный край, их больше никто не видел. Их даже в Байху не встречали. Прежде третий повелитель особенно полагался на них. Эти демоны, как и он сам, носили белые одежды и использовали его оружие – иглы и веера-тешань[29]. Демоны были его шпионами, собирали сведения и убивали по его приказу. Ходили слухи, что Владычица Запада повелела распустить «Белые рукава», чтобы ослабить третьего повелителя.

Хэ Ланфэн в задумчивости погладила гладкие страницы одной из книг, и та потянулась к девушке, напрашиваясь на еще большую ласку. Живые книги были очень милыми! Когда мечница пришла в библиотеку в первый раз, десять книг разом улеглись на ее коленях, не давая встать и желая, чтобы с ними провели больше времени. Как и господин Сюй, они были особенно благосклонны к тем, кто любит читать.

– Любопытно, почему Чжао Гун-мин покинул Запредельный край и стал служить Владычице Запада? – спросила девушка, продолжая гладить книгу.

– Ох, госпожа Хэ! Все непросто! Я тогда только-только начинал свое дело… Тяжелые были времена, горькие! – Глаза господина Сюя погрустнели. – Все большие города стояли в руинах! Так много жизней сгорело в костре той войны! А выжившие… Моей семье долго пришлось бедствовать… Наши повелители погибли, и только Владыка Запада остался в живых. Он сохранил Запредельный край, сделал все для того, чтобы заключить мир с Небесным царством. Мы надеялись, что со временем все образуется, но… но третий повелитель столь сильно горевал по братьям, что… – хозяин библиотеки тяжело вздохнул. – Все ведь знают: вэнь-шэни пришли в этот мир, чтобы нести бремя судьбы вместе. Оставшись в одиночестве, третий повелитель утратил свою силу. И он мог вернуть ее лишь тогда, когда его братья возродятся демонами. В то время Небесный император собирал силы, чтобы вновь нанести удар, а главы великих семей правили в уездах, не считаясь с мнением третьего повелителя. Его прежнее могущество развеялось как дым.

– И он решил покинуть Запредельный край?

– Так просто он бы не оставил свой народ. Я своими ушами слышал, о чем просил его Владыка Востока в Дэнфэне. Защитить Запредельный край! А нам он наказал следовать за третьим повелителем. Простой народ был на его стороне. И он поддерживал нас, пока жизнь в Запредельном краю не стала чуть лучше, а потом ушел. Говорят, потому, что хотел спасти братьев. Третий повелитель заключил сделку с Владычицей Си Ванму: она поможет ему уберечь братьев, он же станет носить браслет, сковывающий душу, и служить ей.

– Браслет, сковывающий душу? – удивилась Хэ Ланфэн.

– Страшная вещь! – воскликнул господин Сюй. – надев браслеты, сковывающие душу, на вэнь-шэней, Владычица Запада обрела власть над ними. Она может отдать любой приказ, а им придется подчиниться!

– Едва ли кто-то согласился бы на подобное добровольно… Господин Сюй, не понимаю, от чего Чжао Гун-мин хотел уберечь братьев? Разве они не переродились смертными? Проживя человеческую жизнь, они бы возродились демонами. Стоило только немного подождать.

– Ох, госпожа Хэ, думаете, Небесный император, пожертвовавший своей семьей, чтобы создать оружие против вэнь-шэней, позволил бы им возродиться?!

– О!

И почему она сама об этом не подумала?

– Он делал все возможное, чтобы уничтожить души повелителей, пока те были смертными. Небесный император делал все для того, чтобы повелители не смогли перенести испытания человеческой жизни и впали в одержимость. Некому было спасти их… Они бы утратили разум и стали чудовищами. В любом случае… даже возродившись, они бы не смогли вновь править в Запредельном краю. Третий повелитель поклялся служить Владычице Запада, чтобы она защитила братьев от злой судьбы. В конце концов… они сохранили души и разум, вернулись к нему и восстановили прежнюю силу. Только четвертый повелитель…

– А что демон в алых одеждах? – заинтересовалась Хэ Ланфэн.

– С ним Небесный император хотел расправиться более всего. Нашего четвертого повелителя было невозможно одолеть на поле боя! Лишь пойдя на хитрость, император Хуан-ди смог убить его. Небесный император не желал его возрождения, и говорят, – господин Сюй поежился и понизил голос, – не побоялся пойти против воли Небес и самолично исказил символы на странице судьбы четвертого повелителя. Тот переродился благородным и талантливым смертным, но всю жизнь не знал радости, горевал и переживал потери. Все повелители пострадали от злой судьбы, уготованной им Небесным императором, но жизнь четвертого повелителя была поистине невыносима! Даже Владычица Запада была бессильна что-либо изменить… Человеческое сердце четвертого повелителя было разбито на мелкие осколки. Возродившись демоном, он был охвачен болью, горем и яростью. Он стал настоящим чудовищем, сжигавшим человеческие города. Братья, ждавшие его возвращения, вновь ослабли. Они тратили слишком много сил, чтобы удержать его от разрушений и сохранить равновесие. А Император Небес как раз в тот момент нанес удар. Хаос в Байху тогда достиг и наших границ…

Увидев, как побледнело и разом осунулось добродушное лицо господина Сюя, Хэ Ланфэн почувствовала угрызения совести. Не следовало ей задавать вопросы и расстраивать старика!

– Спрашивайте все, что хотите узнать, госпожа Хэ! – Хозяин библиотеки прочитал ее мысли. – Потому я здесь и нахожусь. Чтобы отвечать на вопросы тех, кто жаждет знаний.

– Чжао Гун-мин пожертвовал свободой, но то, чего он боялся, все равно случилось. Да уж… Но, господин Сюй, сейчас ведь Сян Юань-да не одержим? Он все так же… так же жесток, но я не чувствовала, что он одержим.

– Он более не одержим, – ответил хозяин библиотеки. – Четвертый повелитель сам вернул себе разум. Сам сумел остановиться.

– Можно… можно самому избавиться от одержимости? – глаза Хэ Ланфэн расширились от удивления. Девушка так разволновалась, что книги, до сего момента развалившиеся на ее коленях и устроившиеся на плечах, почувствовали изменения в ее настроении и мигом вернулись на стол.

– Можно, но практически невозможно. Нужно подавить все чувства и отказаться от желаний. Чувства и желания – то, что заставляет всех нас жить, но они могут привести к одержимости. Расставшись с ними, вернешь разум. И будешь… существовать без цели… пока однажды не закроешь глаза и не уснешь навеки, – проговорил господин Сюй печально. – Тебя ведь больше в трех мирах ничего не держит. Вы как-нибудь сходите в Зал Тысячи Лепестков – лучший театр в Инь. Там еженедельно дают представления. Можно даже послушать песни морских дев… Я слышал однажды, как они пели о четвертом повелителе.

Пели о том, что он прекрасен лицом, отважен и волей силен, но прежде боль его была столь велика, что он не мог сдержать себя. Чтобы остановиться, чтобы защитить братьев и земли Байху, он заперся в ледяной пещере в горах Куньлунь на десятилетие. Его окружали лишь ледяные глыбы да холодный камень, он не видел солнца и не слышал чужих голосов. Во мрачной тьме лишь огненные камелии, которые он создал из своей крови, давали хоть какой-то свет. Десять лет он не покидал пещеру и играл на небесной цитре сэ с острыми струнами. По его лицу текли кровавые слезы, и вся боль уходила вместе с ними.

Когда четвертый повелитель наконец вернулся к братьям, он был свободен от страстей, его человеческое сердце замерло навек. Духи гор поведали эту историю птичьим духам, и так об этом узнали в Запредельном краю. Печальная песня!

– Да уж… – Хэ Ланфэн отчетливо представила наглухо заваленную, полутемную ледяную пещеру. Ощутила пробирающий до костей холод и терзающее сердце бесконечное одиночество. Десятилетие для демона, живущего тысячи лет, это небольшой срок. Но провести их в таком печальном месте, вдали от солнечного света, наедине с кошмаром собственной одержимости – тяжелое испытание!

Хэ Ланфэн на мгновение прикрыла глаза. Возникшая перед ее мысленным взором картина не желала исчезать. Она все так же видела ледяную пещеру, а еще фигуру запертого в ней демона. Тот медленно повернулся к девушке, и Хэ Ланфэн захотелось кричать от ужаса. Она увидела вовсе не генерала Сян Юань-да в красной маске. Нет! Перед ее мысленным взором возник образ Сун Жуланя. По его белому, искаженному страданием лицу текли кровавые слезы, его глаза стали такими же красными, как кровь, а на лбу проступил алый знак демона.

Хэ Ланфэн тут же открыла глаза. В последние дни самый мучительный кошмар повсюду следовал за ней. Мечница должна была успокоиться и посмотреть страху прямо в лицо. Кто сказал, что с Сун Жуланем случится то же самое, что и с его старшим братом? У Сун Жуланя другая судьба!

– Ох, что-то я разболтался! – Увидев, как переменилась в лице Хэ Ланфэн, господин Сюй встревожился. – Все это в прошлом. Не следовало забивать вам голову!

– Напротив, господин Сюй, я должна поблагодарить вас! – Девушка слабо улыбнулась. Она прижала ладонь к груди, стараясь унять слишком уж громко стучавшее сердце. – Если не узнаю о прошлом, как пойму, с чего все началось, как решу, что делать дальше?

– Вы мудры не по годам! Все знают, что для вашего народа великие демоны – злейшие враги. Бессмертные следуют за небесными и стремятся пополнить их ряды. Быть может, вам трудно понять наши чаяния… Но для духов Запредельного края вэнь-шэни были защитниками, спасителями. Без них мы пережили немало горестей! У нас одинаковая, иньская природа. Все, что касается повелителей, до сих пор волнует нас.

– Но все же наместники не желают подчиняться Владычице Запада, – заметила Хэ Ланфэн.

– Если подчинятся, то утратят и власть, и земли. Владычица Запада беспощадна, и ей нет дела до наших судеб. Она хочет использовать нас. Все это понимают. Мы готовы следовать за Владыкой Востока, но, если он, как и старшие братья, попадет в руки Си Ванму, мы утратим свободу. Госпожа Хэ, вы стараетесь защитить повелителя. Позаботьтесь о нем, не дайте ему погибнуть! Пока он остается смертным, Си Ванму не сможет надеть на него браслет, сковывающий душу. Пока он остается смертным, мы не лишимся надежды!

– Я понимаю.

«Я и сама более всего хочу, чтобы он оставался смертным!» – подумала Хэ Ланфэн.

– Многие глядели на Владыку Востока с восхищением. Столь многие жаждали его внимания! До великой войны я жил в Дэнфэне и служил чиновником, мне доводилось видеть Владыку… Восхищение восхищением, но преданность и забота – это совсем другое. Я вижу, как вы беспокоитесь о нем. Как и она когда-то беспокоилась. Та прекрасная женщина…

Внезапно брови Хэ Ланфэн гневно сошлись на переносице, и хозяин библиотеки понял, что сказал лишнее.

– Господин Сюй, оставим эту тему. Меня это не касается! – воскликнула она, и на том разговор был окончен.

* * *

Следующие несколько дней Хэ Ланфэн провела в Павильоне Золотого Лотоса под усиленной охраной. Раз уж демон в белых одеждах вознамерился ее убить, следовало поостеречься. Девушка не хотела, чтобы из-за нее пострадали невинные. Днями напролет она совершенствовала небесную душу или читала рукописи, посвященные местам абсолютной инь.

У всех мест абсолютной инь есть создатель. Самый простой способ развеять темную энергию – убедить создателя снять печать и отпустить души, заточенные внутри нее, на волю. Однако тот, кто создал печать над Лесом голодных призраков, давно мертв, а душа его неоднократно проходила по пути перерождения.

Он давно избавился от сожалений прошлой жизни и, кем бы ни был теперь, не сможет снять печать.

Хэ Ланфэн нахмурилась. Сун Жулань создал печать над Дэнфэном, чтобы остановить наступление четвертой небесной армии. Он же ее и снял, вернув городу первоначальный облик. Но как же снять печать, созданную неизвестным в Лесу голодных призраков?

Девушка складывала все прочитанные книги друг на друга и в конце концов построила башню, превышающую собственный рост. Башня опасно качалась, живым книгам было скучно, и они собирались пошалить, но Ланфэн не обращала на них внимание. От бесконечного чтения ее глаза болели и слезились.

В лесу голодных призраков все не то, чем кажется. Стоит только оказаться внутри печати, как реальность обернется сном. Прошлое и настоящее поменяются местами, а река времени потечет вспять.

Хм…

Над столицей Инь уже начали сгущаться сумерки, золотые лотосы под окнами пробудились и раскрывали лепестки. От чтения Хэ Ланфэн отвлекли тревожные удары барабана. Девушка подняла голову и отодвинула книгу в сторону. Что-то случилось в городе!

Двери в комнату Ланфэн разъехались в стороны, и вошла Ли Мэй. Она была очень бледна и выглядела встревоженной.

– Сестрица, оставайся в Павильоне! Никуда не уходи и не приближайся к окнам!

– Мэй-Мэй, что происходит? Почему бьют в барабан? Неужели… «Белые рукава»?..

– Не знаю! Я отправила стражей разузнать. Что-то случилось на площади. Отсюда недалеко, два квартала. Цветочный фестиваль в самом разгаре, наместники организовали праздничное шествие.

– Разве Сун Жулань не повелел отменить все мероприятия под открытым небом? – нахмурилась Хэ Ланфэн.

– Все так, но в последние дни «Белые рукава» не появлялись. Возможно, наместники убедили его отменить приказ. Горожане ждали Цветочный фестиваль целый год… и…

– Какая беспечность! – всплеснула руками Хэ Ланфэн.

– В любом случае оставайся в своей комнате! Не выходи! Я узнаю, что случилось. Павильон надежно охраняется, ворота заперты. Волноваться не следует.

– За себя я не волнуюсь. Где Сун Жулань?

– Еще утром покинул Инь. В окрестностях столицы становится все больше одержимых. Повелитель взял с собой наместника центрального уезда, а еще прабабушку и уехал.

– Хорошо. Это хорошо! – вздохнула с облегчением Хэ Ланфэн. – Все-таки Чжао Гун-мин не желает причинять вред Сун Жуланю, ждет, когда его не будет рядом со мной.

– И ведь, как назло, ему пришлось покинуть город! Как назло! – сокрушалась Ли Мэй.

* * *

Мысленным взором бессмертной наблюдала Хэ Ланфэн за происходившим на площади. Духи устроили грандиозное шествие, дабы умилостивить Небо и Землю. То была очень важная церемония, ведь если Небеса и Земля сосуществуют в гармонии, три мира процветают. Несмотря на угрозу, местные чиновники и жители Инь не пожелали отказываться от проведения шествия. Равновесие и без того было нарушено, а ритуалы, как считалось, помогали хоть немного поддерживать баланс.

На площади было слишком шумно и не осталось свободных мест. Танцовщицы кружились в воздухе и разбрасывали цветочные лепестки. Нарядно одетые дети подбрасывали вверх шары, сшитые из алой ткани. Те разваливались на части прямо в воздухе, выпуская сотни разноцветных огней. Огоньки поднимались все выше и выше, образуя в воздухе самые разные картины: пики гор, цветы и деревья, зверей, птиц и рыб, уносящихся к облакам драконов.

Но все это великолепие было разом уничтожено потоком игл. Музыка была такой громкой, а веселье столь бурным, что далеко не все жители Инь сразу поняли, что происходит нечто страшное. Иглы уже вовсю сыпались на землю, а духи продолжали танцевать и смеяться. Только когда тяжелые церемониальные одежды участников шествия были намертво прибиты к земле и не позволили им сдвинуться с места, только когда раненные иглами рухнули на землю и забились в конвульсиях, стало ясно: в городе разбушевалась злая сила. Смолкла музыка, и раздались крики, один за другим заплакали дети. Тревожно зазвучал сигнальный барабан, и площадь наводнила городская стража.

Охваченные паникой духи вели себя так же неосторожно, как и люди. Метались из стороны в сторону, пытаясь уклониться от вездесущих игл, старались спрятаться, неслись прочь, в проулки, расталкивали друг друга, топтали упавших на землю. Многие пытались принять истинный облик и… не могли. Те, кто был ранен иглами, либо лежали без движения, либо, напротив, хоть и с большим трудом, но поднимались на ноги. Они не могли говорить, шли, не разбирая дороги, никого не узнавали и выглядели совершенно безумно.

Огромный защитный барьер накрыл город, но было уже поздно. Солдаты городской стражи отражали удар за ударом, но иглы все равно находили новых жертв.

Нападавшие двигались с невероятной скоростью. Хэ Ланфэн едва-едва удавалось разглядеть то края белоснежных рукавов, то боевые веера с острыми спицами, то серебристые маски, скрывавшие лица демонов. Слишком быстро! Так быстро! Мечница ни за что бы за ними не поспела. И солдаты городской стражи не поспевали. Им на подмогу пришли стражи семьи Ли и других великих семей, но ситуация оставалась сложной. Игл было так много! Жители Инь были в панике, они смертельно боялись проклятья и совсем не помогали защитникам. Напротив, только мешали.

Хэ Ланфэн в ярости сжала кулаки. «Белые рукава» были слишком сильны и искусны, они могли сразу заявиться в Павильон Золотого Лотоса. И едва ли бы им смогли помешать. Но нет! Они ждали дня шествия, чтобы напасть на безоружных жителей Инь. Зачем они избрали столь чудовищный способ выманить Хэ Ланфэн из Павильона?

Девушка призвала духовные клинки, все две сотни одновременно. Если прежде создание «Формации» давалось ей с трудом, то теперь Ланфэн не волновалась и не переживала о возможной неудаче. Люди или духи, какая разница? Она не позволит причинять вред невинным!

Иглы, преследуя своих жертв, летели в проулки, мчались к Павильону Золотого Лотоса.

Хэ Ланфэн продолжала глядеть на мир внутренним взором. Ее глаза были плотно закрыты, а на лбу появился круглый знак принадлежности к бессмертным. Она управляла клинками на расстоянии, и те уже совсем скоро встретились с иглами «Белых рукавов». Удар сыпался за ударом. Мечи Ланфэн уступали оружию демонов в скорости и не могли отразить все атаки. Сознавая это, девушка разделила клинки на несколько групп и, прикрывая бегство жителей Инь, выстроила их в стены. Ни одна игла не должна пробиться! Ох, если бы это было так просто!

От перенапряжения у девушки тряслись руки и стучали зубы. Потоки иглы пытались пробить каждую из стен, искали бреши. На лбу Хэ Ланфэн выступил холодный пот. Держаться! Нужно держаться!

Глава 4

Научит ли чужая беда?

Стражи девяти великих семей возводили барьер над Павильоном Золотого Лотоса. Ли Мэй отдавала распоряжения.

– Приказываю открыть ворота и опустить мосты! Немедленно! Когда барьер будет установлен, никто не сможет войти в Павильон! – кричала она. Стражи семьи Ли были готовы подчиниться, но остальные не торопились выполнять приказ.

– Наша задача – защищать Павильон, молодая госпожа Ли! Если откроем, вслед за горожанами сюда ринутся иглы демонов.

– Вы хотите сказать, что оставите их всех за воротами?! Поблизости не так много мест, где можно укрыться! – задохнулась от возмущения Ли Мэй.

– Ради безопасности…

– Рубите канаты! – повелела Ли Мэй своим стражам. – Опускайте мосты! Ли Мин, Ли Чэн, за мной! Перед повелителем демонов и наместниками отвечу своей головой. Скорее!

– Остановите молодую госпожу!

Ли Мэй бросилась к воротам. Стражи поспешили за девушкой, пытаясь изловить ее, удержать. Ли Мин и Ли Чэн встали у них на пути, когти на их пальцах засверкали. Ли Мэй даже не обернулась. Было некогда. Ее путь лежал через озеро, полное лотосов. Их лепестки сверкали так ярко, что было больно глазам. Девушка перепрыгивала с одной кувшинки на другую. Стоило только ее маленьким ножкам, обутым в искусно расшитые туфли, наступить на золотые лепестки, как Ли Мэй почувствовала нестерпимый жар. Разгневанные столь неуважительным обращением лотосы обжигали ее.

Между стражами завязалась драка, а некоторые из них не могли решить, что делать. Кто-то спорил, кто-то пытался поддержать незавершенный барьер. Творилось нечто невообразимое! Нескольким иглам удалось преодолеть защиту, и они упали в воду, едва-едва не задев края одежд Ли Мэй.

Девушка побледнела, но не остановилась. Громкий стук больно отдавался в ее ушах. Смертельно напуганные жители Инь отчаянно бились в ворота, колотили руками и ногами, пытались прорваться. Они кричали и молили о помощи. Ли Мэй слышала крики, но, быть может, к счастью, не видела обезображенных ужасом лиц.

– Во имя Неба! – вскричала она. – Опустите мосты!

Девушка буквально врезалась в высокие ворота Павильона, подняла голову. Они были заперты на три тяжелых засова. Чтобы добраться до них, Ли Мэй нужно было взлететь. По ту сторону бесновались жители Инь, слышались стоны, плач и ругательства.

– Что же никто не откроет?

– Помогите! Впустите нас!

– Пожалуйста, впустите хотя бы детей! Пожалуйста!

Свист игл казался Ли Мэй оглушительным. Они неслись над ее головой, впивались в нежные лепестки лотосов, атаковали стражей. Те были вынуждены отбиваться. Ли Мэй видела, как в небе духовные клинки Хэ Ланфэн вели бой с иглами. Видела, как демоническое оружие замирало в воздухе и падало вниз, так никого и не ранив. Это Чжао Вэйнин использовал «кровавый узор», чтобы задержать иглы.

Лисица, пытаясь отворить первый засов, едва не вырвала с корнями когти. Слишком тяжелый! А помощь приходить не спешила. Стражи вовсю бились с иглами, рвавшимися к Павильону.

– Прошу, поддайся! О, проклятие!

Сняв наконец первый засов Ли Мэй полезла наверх, вонзая когти в зачарованное дерево. По ее пальцам текла кровь, хвосты за спиной отбивались от игл. Крики и плач не стихали. Нужно было скорее отворить ворота! Скорее!

Стражи семьи Ли опустили мосты над озером и наконец поспешили на помощь своей госпоже.

* * *

В самом Павильоне царил настоящий хаос. Члены семьи Ли, недавно обосновавшиеся там, и многочисленные слуги пытались укрыться от вездесущих игл. Чжао Вэйнин, сломя голову, носился по коридорам. Он видел, как в созданном барьере образовалась брешь, и иглы градом посыпались на Павильон. Юноша изрезал себе все руки, и кровь длинными лентами вилась за его спиной. Раз за разом время замирало, и иглы застывали в воздухе. Этого было достаточно, чтобы те, кто попал под удар, смогли увернуться, отбить застывшее в воздухе оружие или даже спрятаться.

– Дети! В сторону!

Трое маленьких двоюродных братьев Ли Мэй, видя приближавшиеся иглы, слишком уж перепугались и замерли, застыли. Их рыжие ушки прижались к головам, а глаза округлились от ужаса. Чжао Вэйнин взмахнул рукой, и кровавая лента мигом оплела малышей и потянула их в сторону.

– Ого! – вскричали лисята, осознав, что летят по воздуху. Чжао Вэйнин поймал их на подлете.

– Братец А-Ни!

– Что же вы рты разинули, глупые?! – Юноша буквально затолкал детей в одну из комнат. – Живо забирайтесь под кровать! Не выходите, пока не позовут! – Чжао Вэйнин захлопнул двери, и как раз вовремя, ведь в дерево воткнулись две длинные иглы. Они чудом не задели молодого человека. Чжао Вэйнин содрогнулся. Когда он обернулся, то увидел, как прямо к нему несется еще десяток игл. Юноша выставил вперед окровавленные руки, желая остановить время.

– И нет им конца! Почему барьер их не сдерживает? Нужно что-то придумать! Быстрее! Думай!

Ворота были распахнуты. Прижавшись к стене, Чжао Вэйнин бросил осторожный взгляд в окно. По мостам, закрывая головы, бежали жители города, спешили укрыться в стенах Павильона. Стражи прикрывали их, Ли Мэй оставалась у ворот и отбивалась от игл когтями. Барьер никак не получалось восстановить. Он то возникал, то, под ударами игл, снова гас. В воздухе свистели духовные клинки Хэ Ланфэн. Но их осталось не так много. Силы мечницы были не безграничны.

– Небесные боги! Их же тысячи! – воскликнул Чжао Вэйнин. Колокольчик, вплетенный в его волосы, жалостливо звякнул. – Не подведи меня! – прошептал юноша. – Пусть со мной будет вся удача!

Кровь капала по пальцам вниз, а потом вновь поднималась, окутывая Чжао Вэйнина защитным покровом. Держа в руках край кровавой ленты, юноша выпрыгнул из окна. Он замер на несколько мгновений в воздухе, а лента вырвалась из его рук и устремилась вверх. Резная покатая крыша Павильона была украшена деревянными фигурами птиц. Именно вокруг них несколько раз обернулась кровавая лента и натянулась до предела. Время вновь потекло своим ходом, Чжао Вэйнин мертвой хваткой вцепился в ленту, а потом живо полез наверх. Иглы, атаковавшие его, стремились пробиться сквозь защитный барьер. Юноша ругался сквозь зубы.

– Вот ведь напасть! Ни ногой больше в этот Запредельный край!

Чжао Вэйнин забрался на крышу и полез дальше, к перекладине, соединявшей две ее половины. В небе, совсем близко, слабо сверкал защитный барьер, внизу было светло точно днем, благодаря сиянию золотых лотосов. Иглы продолжали сыпаться Чжао Вэйнину на голову, над ухом несколько раз пронеслись как молнии духовные клинки, прикрывавшие юношу. Черепица не выдерживала натиска игл и осыпалась. Держась за ленту изо всех сил, Чжао Вэйнин продолжал лезть к перекладине. Наконец, перегнувшись через нее, юноша приподнялся, а потом и вовсе встал, опасно балансируя на невероятной высоте. Прямо над его головой зияла брешь в барьере, через которую рвались многочисленные иглы.

– Подумать только! Я стану героем! – шептал Чжао Вэйнин, стойко выдерживая удары ветра. Возможно, это будет лучший его акробатический трюк! Молодой человек высоко поднял руки, и кровавые ленты, много кровавых лент, свились в огромный клубок и заткнули брешь в барьере. Иглы пытались прорваться, и Чжао Вэйнин чувствовал каждую из них. Казалось, они нещадно кололи его пальцы. Его колени подгибались.

– Скорее! Восстановите барьер! – услышал он пронзительный крик Ли Мэй.

Правильно! Скорее!

Барьер заискрился и наконец полностью накрыл не только Павильон Золотого Лотоса, но и соседние улицы.

Никогда еще Чжао Вэйнин не терял столько крови за раз. Его силы иссякли, и, когда он стал спускаться вниз, кровавая лента просто растворилась в его пальцах. Держаться было не за что, не за что было зацепиться. Раскинув руки, Чжао Вэйнин полетел вниз. Он слышал крики и свист ветра, ощущал, что сердце бьется как загнанный в клетку зверь. Он уже хотел закрыть глаза и покориться судьбе, как врезался спиной в нечто гладкое и холодное. Оказалось, это Хэ Ланфэн отправила копию Цинпина, дабы остановить падение друга. Чтобы Чжао Вэйнин смог растянуться на лезвии, клинок существенно увеличился в размерах. Повернувшись несколько раз в воздухе, он опустил юношу на воду и завис таким образом, чтобы Чжао Вэйнин не захлебнулся. Из-за яркого света молодой человек сощурился. Кругом продолжали цвести золотые лотосы. Из-под полуопущенных ресниц Чжао Вэйнин увидел наполовину намокшие туфли Ли Мэй, потом ее хвосты, длинные растрепанные волосы, и, наконец, ее перекошенное от ужаса лицо. Глаза девушки сверкали, а на лбу появился алый знак духа.

– Хорошо полетал и удачно приземлился! – прошептал юноша.

– Смертный… ты просто… просто…

– Везунчик? Большой молодец? – Побелевшие губы Чжао Вэйнина растянулись в улыбке. Его ноги и руки были в воде, и та быстро окрашивалась в красный цвет.

– Безумец! – Губы Ли Мэй задрожали.

– О нет! – скривился Чжао Вэйнин. – Только не надо рыдать! Лучше помогите мне, а! Я потерял много крови.

– Я сожру тебя! Однажды я тебя сожру! – зашипела Ли Мэй, вытирая глаза порванным рукавом. Потом она помогла юноше подняться на ноги и крепко обняла, не давая уйти под воду. – Если не перестанешь рисковать, я съем тебя, съем, слышишь?!

– Значит, быть мне съеденным красавицей, – вздохнул Чжао Вэйнин и устало прикрыл глаза.

Барьер над Павильоном продолжал сиять, стражи уничтожали успевшие прорваться иглы. Когда все закончилось, к друзьям, шатаясь, вышла Хэ Ланфэн.

– Сестрица! Ты как? – обеспокоенно спросила Ли Мэй. Одной рукой она обнимала Чжао Вэйнина, который не мог стоять без поддержки.

– В порядке! Я передам Чжао Вэйнину энергию ян, чтобы он поскорее поправился. Давай помогу! – Хэ Ланфэн протянула к друзьям руки, но тут Ли Мэй округлила глаза и вскрикнула.

– Сестрица! Смотри… смотри!

– Что? – Хэ Ланфэн проследила за взглядом подруги и ахнула. Оказалось, в плечо мечницы вонзилась тонкая игла. Такая маленькая, почти прозрачная! Когда это произошло? Хэ Ланфэн даже ничего не почувствовала! Ей было совсем не больно. Но когда девушка увидела иглу, с ее лица сошла вся краска.

* * *

У Чжао Вэйнина от безысходности опустились руки. Его-то подлечили, но вот Хэ Ланфэн… Ни одно из снадобий, оставленных мастером Жун Цином, не могло помочь. Целители, склонившиеся над мечницей, сокрушенно качали головами. Ли Мэй нервно расхаживала из стороны в сторону, подметая хвостами пол.

– Что делать, что делать? – раз за разом повторяла она, заламывая руки.

Поначалу Хэ Ланфэн пыталась успокоить, приободрить подругу, но вскоре слишком устала и уже не могла говорить. Слабость огромным весом давила на девушку, ее глаза закрывались сами собой, а сознание было затуманенно. Тело Ланфэн раздувалось, увеличивалось в размерах, будто от какой-то диковинной болезни. Девушка не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Она понимала: вскоре ее горло тоже распухнет, и она умрет от удушья. В тот миг Хэ Ланфэн не было страшно, она просто устала, так устала…

– Я просил отменить шествие, но меня опять не послушали! – услышала она голос разгневанного Сун Жуланя. – Вы хоть понимаете, что натворили?! Никто даже не подумал о безопасности!

Наместники и городские чиновники, собравшиеся в Павильоне Золотого Лотоса, пытались оправдаться перед Владыкой Востока. Их голоса слились для Хэ Ланфэн в единый, раздражающий звук. Она заболела, она умирает… Нельзя ли не кричать? Голова и без того грозилась расколоться на части.

– Все, кто был ранен иглами, должны остаться в Павильоне до утра.

– Но, повелитель, никто, кроме бессмертной госпожи, не был проклят. Все уже пришли в себя, и никаких признаков смертельной болезни нет…

– Повторяю: всех разместить в Павильоне Золотого Лотоса! Здесь достаточно свободных комнат. Помогите мне все подготовить. С раненых глаз не спускать! Обо всех изменениях докладывать мне лично. Первый доклад жду через час. Оставить ворота столицы закрытыми, продолжать патрулирование! Дело сделано, и «Белые рукава» ушли. Едва ли их смогли бы задержать в городе. Но меры безопасности следует сохранить. А еще необходимо оценить ущерб и устранить последствия.

Посланники из Байху, уверен, предложат помощь в поисках «Белых рукавов». Это все уловки моего третьего брата. Пока я не вернусь, ответ не давайте. Не стоит принимать опрометчивые решения.

«Какой, однако, Сун Жулань – молодец! – подумала Хэ Ланфэн. – Голову не теряет и быстро соображает!»

Он говорил что-то еще, ему отвечали, давали советы, но девушка уже не слушала. Она прикрыла глаза, борясь с дурнотой, и открыла их снова, когда почувствовала, что холодная рука коснулась ее лба. Сун Жулань низко склонился над ней и разглядывал. В тот момент в печальных глазах юноши было больше зеленого, чем синего. На мгновение их взгляды пересеклись, и Хэ Ланфэн увидела в зрачках Сун Жуланя свое отражение. О нет! Это было неправильное отражение! Хэ Ланфэн лежала не шевелясь, но видела, как ее распухшие руки тянутся к горлу, как она хватает ртом воздух и не может вдохнуть. Жуть! Вот, значит, какая смерть ее ждет! Нелепая смерть!

Сун Жулань слишком уж пристально ее разглядывал… Хэ Ланфэн аж вся вспотела.

– Ты-ы… – просипела девушка; с огромным трудом она приподняла руку и ткнула юношу кончиками пальцев, – не смотри! Пусть он не… смотрит!

– Вы можете покинуть эти покои, – обратился Сун Жулань к целителям. Хэ Ланфэн он не слушал: – Но прошу остаться в Павильоне до утра и присмотреть за пострадавшими.

Целители удалились, и тут произошло то, чего никто не ожидал. Сун Жулань отцепил длинный плащ, развязал пояс и стал поспешно стягивать тяжелое верхнее одеяние.

– Ого-о! – вскричала Ли Мэй. Чжао Вэйнин открыл от удивления рот, но быстро опомнился, бросился к девушке и прикрыл ее глаза рукой.

– Уйди! – разозлилась Ли Мэй и наступила ему на ногу. – Хочу посмотреть!

– Сяо Лань, ты что удумал?

– Нужно поторопиться! Другого шанса не будет!

– Чего-о? – Чжао Вэйнин не поверил своим ушам и от неожиданности отпустил Ли Мэй. – Сейчас не самое подходящее время, чтобы…

– Госпожа Ли Мэй, помогите раздеть ее.

– Чего-о?! – теперь уже удивлялась Ли Мэй.

– Нужно снять верхнее одеяние и, желательно, обувь. Чем меньше будет одежды, тем лучше. Нужно поторопиться! – добавил Сун Жулань, и его голос дрогнул. Юноша старался держаться, но волнение было слишком сильным.

Хэ Ланфэн так и осталась лежать неподвижно. Она снова закрыла глаза и более не могла сопротивляться накатывающему сну. Лицо Сун Жуланя стало совсем бледным.

– Не понимаю! – одновременно проговорили Чжао Вэйнин и Ли Мэй, но девушка все же принялась осторожно стягивать с подруги верхнее одеяние. Ткань уже начала расходиться и рваться. Чтобы не причинить Ланфэн боль, Ли Мэй просто разрезала ее одежду когтями.

– Ледяные озера в Далеких горах, – проговорил Сун Жулань, – мы вернемся через час. Прошу подготовить ванну с теплой водой и что-нибудь согревающее для бессмертной госпожи.

Когда на Ланфэн осталось только трещавшее по всем швам нижнее одеяние, Сун Жулань чуть ли не с головой завернул ее в свой плащ. А потом поднял на руки и просто исчез, растворился в вихре огня очищения. Девушка к тому моменту уже ничего не чувствовала.

* * *

– Все равно не понимаю! – воскликнул Чжао Вэйнин, тупо смотря перед собой.

– На севере, в Далеких горах, есть три незамерзающих озера, – пустилась в объяснения Ли Мэй. – Вода в них такая холодная, что можно замерзнуть насмерть, лишь окунув в нее руку или ногу. Говорят, эта вода целебна, лечит любой недуг. Но отчаявшихся, которые стремятся это проверить, очень мало.

– И эта вода может снять проклятие вэнь-шэня? – воодушевился юноша.

– Возможно! Повелителю лучше знать. Но, в любом случае, нужно не замерзнуть! И еще важно, чтобы хранитель озера не рассердился и не съел…

– О, кошмар какой! У меня только-только появилась надежда!

– Не волнуйся, смертный! – Ли Мэй ласково погладила Чжао Вэйнина по плечу. – Ничего не случится! Кто осмелится тронуть повелителя демонов?

– Да кто угодно! Все здесь только и пытаются…

– Тц, Чжао Вэйнин! Не пророчь несчастье! Меня больше волнует другое! Хватит ли повелителю сил, чтобы согреть и себя, и сестрицу в ледяной воде? Цена исцеления – высока. Как бы они оба не замерзли насмерть!

– Я учил сяо Ланя распределять ци, учил передавать ее. Он продержится! Но как он сможет быстро попасть в северный уезд? Это же непонятно где!

– Многие демоны могут перемещаться на большие расстояния в границах Запредельного края. Но… но сил на это уходит немерено…

Чжао Вэйнин прижал ладонь к пылающему лбу.

– Я все думал: убить хотели госпожу Хэ, но теперь сомневаюсь. Она приманка! Брат потратит все силы, чтобы спасти ее! И что тогда делать? Как быть?!

– Не пугай меня, Чжао Вэйнин! – насупилась Ли Мэй. – Я и так вся извелась от беспокойства! Нужно взять себя в руки. В Далеких горах есть посты великих семей. Следует передать верным стражам, чтобы присмотрели за сестрицей и повелителем. Необходимо распорядиться насчет теплой воды и отваров. Идем, поможешь мне!

– Хорошо!

– Он мне так нравится, когда ведет себя серьезно и строго! – вдруг заявила Ли Мэй. – Мой повелитель! Он такой решительный, такой красивый! Я бы его укусила!

– Какой ужас! – Чжао Вэйнин отшатнулся и прикрыл глаза рукой. – Лучше бы я этого не слышал!

– Я бы и тебя укусила! – призналась Ли Мэй. – Мне нравится, когда ты ведешь себя храбро!

– Какая непостоянная и… кусачая девушка! Почему нельзя погладить?

– Погладить? – удивленно моргнула Ли Мэй.

– Да, по голове, например, – Чжао Вэйнин чуть наклонил темную голову, – попробуйте!

Ли Мэй, хмурясь, коснулась его растрепанных волос и провела по ним несколько раз ладонью.

– Вот так, это же приятно! – лучезарно улыбнулся Чжао Вэйнин, когда она отняла руку.

По пальцам девушки расползся странный жар.

– Лучше все же укусить! – пробормотала она, прижав к груди горячую ладонь.

* * *

Сун Жулань видел, что Хэ Ланфэн медленно приходит в себя. Ее отекшие веки задрожали, а глаза приоткрылись. Девушка шумно вздохнула, и из ее горла вырвался хрип. Сун Жулань крепко-крепко прижимал ее к себе. Сквозь мокрую ткань нижнего одеяния он ощущал, как ее тело постепенно возвращается в норму. Свободной рукой он обтирал лицо Ланфэн и лил воду на ее шею. Наконец девушка могла свободно дышать! Но опасность еще не миновала. Следовало оставаться в воде.

Сун Жулань опирался на камни, те больно впились в спину и царапали шею. Но об удобстве следовало забыть. Одно неверное движение, и можно было поскользнуться на каменистом неровном дне, уйти под воду с головой. А это означало верную смерть! Невероятно холодная вода могла быстро лишить дыхания.

Сун Жулань замерз, очень замерз! Его зубы стучали так сильно, что, наверное, их можно было услышать на другом конце озера. Его так трясло, что, возможно, из-за этого Хэ Ланфэн пришла в себя. Она, конечно, такого холода не чувствовала. Для нее вода ледяного озера была прохладной, но терпимой. Для юноши же она стала сущей пыткой. Он как мог согревал Хэ Ланфэн своей ци, на себя оставалось не так много.

Нужно продержаться! Еще чуть-чуть продержаться! Это так трудно… трудно… Только бы не уснуть! Если он уснет, они оба погибнут…

– Ты спасаешь меня… – услышал он голос Хэ Ланфэн. – Будь осторожен… осторожен… это все план…

– Я з-знаю. П-план моего третьего брата. Не т-тревожься и много не г-говори. М-медленно дыши. Д-держи руки под водой. – Сун Жулань вылил воду на голову Хэ Ланфэн, та снова потекла по лицу девушки, по шее.

Пока он поливал ее, Хэ Ланфэн глядела перед собой затуманенными глазами. Но вскоре ее взгляд прояснился и стал более осознанным. Она поняла, что осталась почти без одежды, что Сун Жулань, тоже почти без одежды, крепко держит ее, вся затряслась и рванулась вперед.

– Нет, с-стой! – Окоченевшей рукой юноше было тяжело удерживать ее, но он старался изо всех сил. Второй рукой он, надеясь сохранить равновесие, вцепился в камни. – Ос-ставайся рядом, иначе з-замерзнешь насмерть! Я не с-смотрю, клянусь, не смею с-смотреть! Но чем больше б-будет одежды, тем легче з-здесь утонуть…

Хэ Ланфэн сдвинула брови.

– А вот я буду смотреть! – вдруг заявила она. Девушка вытащила из воды руку, уже почти пришедшую в норму, и провела ею от локтя до плеча Сун Жуланя, а потом обвила его шею. Пальцы Хэ Ланфэн показались юноше обжигающе горячими, и он завороженно глядел на то, как ее распущенные волосы, такие длинные, оплетают его. Лицо Хэ Ланфэн было все еще пугающе бледно, но стало прежним. В ее глазах отразились яркие звезды. Затем девушка коснулась щеки Сун Жуланя и слабо ущипнула его.

– Красавчик! – проговорила она и улыбнулась. Нет! Хэ Ланфэн все еще была не в себе! – Только губы совершенно синие! Такого же цвета, как твои глаза…

Немудрено! Он ведь промерз до костей. Сун Жулань, весь дрожа, опустил руку девушки обратно в воду. Ее голова сползла на его плечо. Всплеск энергии прошел, глаза Ланфэн закрывались сами собой.

– Не замерзни, – шептала она сонно, – только не замерзни!

Холод накатывал на Сун Жуланя волна за волной, все труднее было держать глаза открытыми, все медленнее и слабее становилось его дыхание… Нет! Он же вот-вот уснет!

Холодно! Нестерпимо холодно! Сун Жулань чуть склонил голову и коснулся щекой мокрых волос Хэ Ланфэн.

– Здесь небо кажется таким близким, ближе, чем в Поднебесной, а звезды – такими яркими, – едва-едва слышно зашептал юноша, от холода его язык заплетался, – я вспомнил, каким было небо над Восточным морем много-много лет назад… Тогда звезды падали вниз и в последний раз загорались над водой. Можно было загадать желание… Что ты загадала тогда? Ты мне так и не рассказала…

Сун Жулань отнял руку от камней, потянул за шнурок, висевший на шее Хэ Ланфэн, и поднес к глазам полночную жемчужину. Она чуть светилась и быстро нагревалась в его ладони.

– Мне так много нужно рассказать, но я не решаюсь! – вздохнул Сун Жулань. Из его рта вырвалось облачко пара. Жемчужина нагрелась еще сильнее, и юноша почувствовал, как приятное тепло расползается по телу. Кожа Хэ Ланфэн тоже стала теплее, и губы принца тронула улыбка. – Ты бы на меня рассердилась. Но я хочу, так хочу, чтобы на этот раз ты была свободна, чтобы тебе не пришлось ничем жертвовать! В прошлом я не смог защитить тебя и всех, кто последовал за тобой. Мне пришлось покинуть тебя. Ты столько перенесла, и это на моей совести! А теперь… я не знаю, чего ждать от будущего и боюсь совершить ошибку! Я не могу даже предположить, что будет завтра, и не хочу внести разлад в твою жизнь…

Жемчужина вдруг раскалилась добела и обожгла его пальцы.

– Знаю-знаю, ты недовольна… Прости меня! Я непременно найду решение, – снова вздохнул он.

Но все же Сун Жуланю стало теплее, гораздо теплее! И Хэ Ланфэн совсем не мерзла, хотя его силы таяли на глазах.

Внезапно вода забурлила, и на поверхность показалась белая голова хранителя озера. Дракон шумно вздохнул, и из его ноздрей хлынул морозный воздух, а его длинные усы зашевелились. Но увидев Сун Жуланя, Хэ Ланфэн и жемчужину, он почтительно склонил голову и снова скрылся под водой.

* * *

– Пленных не брать, – отдал приказ демон в алых одеждах, – но, если кто-то сумеет унести ноги, не преследуйте. Пусть возвращается на девятые небеса и доложит Хуан-ди о полном разгроме второй небесной армии.

Марионетки послушно склонили головы. Уже настало утро, но солнце еще не поднялось над горами. Светло однако было так, словно наступил белый день. Повсюду пылали костры, в воздухе кружились огни духов. С перьев Жуи на землю сыпались огненные искры. Птица кружила над горами, извергая пламя.

Сян Юань-да, руководивший последней атакой, с ног до головы был покрыт сверкающей золотой кровью небесных и алой кровью бессмертных. Его одежда намокла и отяжелела, кровь капала с маски на воротник черного плаща. В каждой руке генерал держал по тяжелому мечу, и по их лезвиям бежало пламя. Огонь пылал и в глазах демона в алых одеждах, пряди его волос отливали багрянцем, а весь его облик внушал ужас.

Сян Юань-да делал шаг за шагом, оставляя кровавые следы на снегу. Его армия преодолела еще один перевал Туманной гряды. Враг потерпел сокрушительное поражение. Небесные отчаянно защищали последние рубежи, но все было тщетно. Наконец перед взором генерала раскинулись земли западного уезда Запредельного края. Войскам Хуан-ди придется их оставить, а демоны продолжат неумолимое движение вперед. Духам ничего не останется, как открыть ворота городов западной приграничной полосы и покориться воле Си Ванму. Тяжелая, столь долгая ночь наконец подошла к концу.

Одна из марионеток передала Сян Юань-да срочное донесение. Погасив пламя и убрав мечи в ножны, демон в алых одеждах принялся за чтение. Изучив бумагу, он зашипел от злости и испепелил ее одним взглядом.

– Будь ты проклят, Чжао Гун-мин! Думаешь, тебе все можно?! Я переломаю тебе руки и ноги, не посмотрю, что ты старше! – выплюнул ругательства Сян Юань-да. Его третий брат так и не угомонился, и продолжил вести грязную игру.

* * *

В то утро демон в алых одеждах получил приказ от Владычицы Запада: закрепиться в приграничье и как можно скорее вернуться в Юду. Что-то случилось! Ослушаться Си Ванму он не мог, потому поспешил завершить все дела, отдал распоряжения и отправился в столицу. Сян Юань-да даже не успел переодеться.

Однако Дворец Вечного Спокойствия встретил демона в алых одеждах закрытыми дверями. Служанки Си Ванму сообщили, что Владычица была вынуждена покинуть Юду и отправиться в горы, где снова видели чудовищ. Перед уходом она оставила приказ: Сян Юань-да должен дождаться ее в столице.

Но как скоро она вернется? Генерал почувствовал себя глупо. Си Ванму очень редко покидала Юду. Почему теперь уехала? Если бы горные чудовища слишком уж близко подобрались к столице, Сян Юань-да непременно узнал бы об этом. Но нет! Ситуация оставалась под контролем. Так куда на самом деле отправилась Владычица, и почему она не позволяла ему вернуться в лагерь? Демон в алых одеждах стиснул зубы. Она что-то задумала! Могла ли она узнать?..

Яркое солнце поднялось над резной крышей дворца и озарило пустынный внешний двор. Каменные фигуры драконов, установленные по обе стороны от длинной лестницы, купались в золотом свете. Ветер принес кристально чистые хлопья снега с гор и розовые цветочные лепестки.

Как долго придется ждать? У Сян Юань-да не было времени! Не переставая хмуриться, генерал спустился по лестнице, решив дождаться Владычицу в дворцовом саду.

– Юань-Юань! И ты здесь! Что-то случилось? – услышал демон в алых одеждах голос третьего брата. Чжао Гун-мин выглянул из паланкина и приветливо улыбнулся. Невозмутимые слуги в белых одеждах продолжали держать паланкин на весу, пока их господин осматривал младшего брата с головы до ног лукавыми глазами и качал головой.

Сян Юань-да сощурился. Что здесь забыл Чжао Гун-мин? Воистину что-то было не так!

– Владычица призвала меня. Но сейчас ее нет во Дворце Вечного Спокойствия. Я должен дождаться ее, – бесстрастно проговорил генерал.

– Я явился к Владычице с докладом, но узнал, что она покинула столицу. Раз уж так, – Чжао Гун-мин снова улыбнулся и несколько раз постучал сложенным веером по раскрытой ладони, – вернусь в Ледяную Цитадель и подожду, когда она вызовет меня. Поезжай со мной!

– Благодарю, но нет. Я останусь ждать Владычицу.

Чжао Гун-мин нахмурился.

– Знаю, она позволила тебе оставаться во дворце в ее отсутствие. Но что ты будешь делать? Кроме служанок, здесь никого нет. Поезжай со мной, говорю тебе! Вместе дождемся Владычицу. Ты ранен, и рана эта может доставить беспокойство. Я позабочусь о тебе!

– Вздор! – отмахнулся Сян Юань-да. – Я в порядке. На одежде не моя кровь.

– И твоя в том числе, – возразил Чжао Гун-мин. Он постучал веером по деревянной стенке паланкина, и слуги тут же поставили его на землю. – Я ее чую. Плохо, что ты ничего не ощущаешь. Послушайся меня, Юань-Юань, хоть раз! Нельзя тебе в таком виде предстать перед Владычицей! Не упрямься и полезай в паланкин! Нужно поскорее обработать рану.

Нехотя Сян Юань-да согласился отправиться в Ледяную Цитадель. Он действительно не чувствовал боли и не думал, что получил серьезные повреждения. Однако Чжао Гун-мин выглядел обеспокоенным. Он как всегда знал нечто такое, о чем генерал не имел представления? Сян Юань-да раздражала сама мысль об этом.

* * *

В просторных комнатах Чжао Гун-мина было мало мебели. Переселившись в Ледяную Цитадель, он стал жить скромно, одевался просто и отказался от многих ценных вещей.

Вдоль дальней стены стояли высокие стеллажи. Они были завалены старинными книгами, сплетенными из множества бамбуковых табличек, многочисленными рукописями самого Чжао Гун-мина и картами звездного неба. В центре комнаты стояло несколько столов: за одним из них демон в белых одеждах работал с книгами и картами, за другим – играл в вэйци сам с собой или с Белым стражем, а еще заваривал чай. Напротив большого окна находилась дверь в личные покои, где Чжао Гун-мин отдыхал, музицировал, варил снадобья и изготавливал яды.

Когда вэнь-шэни прибыли в Ледяную Цитадель, служанки Чжао Гун-мина, белокожие и темноволосые девы, не произнося ни слова, убирались в покоях.

– Принесите полотенца и чистую одежду, нагрейте воды. А после можете быть свободны, – отдал распоряжения Чжао Гун-мин. Служанки все так же молча поклонились и, не мешкая, отправились выполнять поручения. Духи поветрий, служившие демону в белых одеждах, внушали смертным ужас, но, находясь подле своего господина, становились невероятно кроткими и послушными.

Чжао Гун-мин освободил стол от карт и рукописей и принес большой ларец, в котором хранил снадобья. Сян Юань-да фыркнул. И чего третий брат так всполошился?

– Ты должен быть осторожнее, Юань-Юань! Не спеши, не поступай опрометчиво! Тебя же непросто ранить, но тем не менее…

– Битва на последнем перевале Туманной гряды была решающей. Некогда было осторожничать! – ответил генерал. Нехотя он снял маску, плащ, легкую броню, прикрывавшую тело, и верхнее одеяние. Затем он высвободил руку из окровавленного рукава нижнего одеяния. На правой руке Сян Юань-да была длинная рана, от плеча и почти до запястья. Кровь уже запеклась, и боли генерал совсем не чувствовал.

– Какой пустяк! Незачем так суетиться из-за этого. Буду благодарен, если одолжишь чистую одежду. Я очень торопился и не успел ничего захватить.

– Тц! Сядь! И сиди смирно. Рана неглубокая, но это не значит, что она неопасна. Приглядись! Видишь эти голубые прожилки? Смотри внимательнее! Это яд. Мне уже приходилось сталкиваться с подобным. Серьезно покалечить он, конечно, не сможет, но кровь твоя начнет застывать, а тело – коченеть. Некоторое время не сможешь двигаться. Сейчас промою и нанесу лекарство. Прими пока противоядие.

– Все-то у тебя есть под рукой! – морщась, Сян Юань-да за раз осушил пиалу. Как и все снадобья третьего брата, лекарство было просто отвратительным на вкус.

– Как же иначе? С таким неосторожным младшим братом я должен быть готов ко всему, – проворчал демон в белых одеждах.

Вернулись духи поветрий, принесли чашу с водой, теплые полотенца и стопку чистой одежды из мягкой белоснежной ткани. Подойдя к генералу, девы робко опустили глаза, но все равно старались бросить на него хоть один взгляд украдкой и что-нибудь разглядеть. Кожа Сян Юань-да была совсем светлой, а густые волосы черными, как ночь. Он выглядел уставшим, огненные искры погасли в его выразительных глазах. Демон в алых одеждах был поразительно красив! Его тело и черты лица были совершенны. Но каждый новый восторженный взгляд вызывал у него лишь раздражение. Сян Юань-да потянулся к маске. Чжао Гун-мин, до сего момента тщательно промывавший рану брата, бросил суровый взгляд на служанок.

– Разве забыли, что четвертому господину не нужно прислуживать? Чего застыли? Уходите!

Духам поветрий не нужно было повторять дважды.

– Я-то их наказывать не стану, но вот Владычица… Если прознает, что они разглядывали тебя, когда ты был наполовину одет… точно рассвирепеет. И ответ придется держать мне. Брр! Представить страшно!

Сян Юань-да отодвинул маску в сторону и прикрыл глаза здоровой рукой. Он устал, устал от непрошенного внимания, устал от всего. Он не любил Юду, не желал, чтобы на него смотрели и вздыхали за спиной, и терпеть не мог, когда Си Ванму ревновала его к другим женщинам. Только в своем лагере, где не было никого, кроме марионеток и птицы Жуи, он мог по-настоящему расслабиться.

– Юань-Юань, ты слишком рискуешь! – покачал головой Чжао Гун-мин, аккуратно перевязывая рану. – Император Небес пойдет на все, чтобы причинить тебе вред и остановить наступление. Не подставляй себя под удар!

– Это лишь царапина. Я же выпил твое лекарство. Заживет на глазах.

– Такая незначительная рана могла вывести тебя из строя на некоторое время, и этого Императору Небес было бы достаточно. Хорошо, что мы встретились! Впредь побереги себя!

– Какой ты заботливый, Гун-мин! – сощурился генерал. Он принялся переодеваться. Правая рука утратила подвижность, и Сян Юань-да медленно, слой за слоем, натягивал одежду старшего брата. – Подумать только! Но почему твоя забота не распространяется на пятого брата?

– О чем это ты? – поднял брови демон в белых одеждах.

– Не притворяйся! – зарычал генерал. – Зачем ты истязаешь пятого брата?

– Не понимаю, в чем ты меня обвиняешь! – недоумевал Чжао Гун-мин. – С сяоди ведь все хорошо.

– Имей совесть, Гун-мин, и прекрати изворачиваться! – В глазах Сян Юань-да вновь вспыхнули огненные искры. Он навис над братом, так и оставшимся спокойно сидеть за столом, и зашипел от злости. – Ты отправил «Белые рукава» в Инь и приказал напасть на горожан, на бессмертную. Ты хотел, чтобы пятый брат бросился спасать ее. Ты хоть понимаешь?..

– Прекрасно понимаю, – улыбнулся Чжао Гун-мин.

– Или же не понимаешь? Не хочешь понимать? У него тело человека! – Сян Юань-да ударил здоровой рукой по столу, и тяжелый ларец со снадобьями подскочил. – Знаешь же, как легко убить человека! А уж ослабить… не составит никакого труда! Зачем ты ставишь сяо Ланя в такое положение?

Чжао Гун-мин поймал ларец в воздухе и осторожно поставил обратно на стол.

– «Сяо Лань»… Как ты его зовешь! Человеческим именем… – Демон в белых одеждах выглядел удивленным.

– Неважно! Пятому брату придется отправиться в Лун-бо. Думаешь, он справится со всем в подобном состоянии? А потом он должен…

– Ты стал слишком мягок с сяоди, Юань-Юань! Ай-ай, это не пойдет ему на пользу! – покачал головой Чжао Гун-мин. – Ты ведь должен обучить его.

Сян Юань-да выпрямился. От гнева он побледнел еще сильнее и выглядел устрашающе, но его старший брат и бровью не повел.

– Ты уговорил меня встать на его защиту. Ты все время твердил, что он нужен нам живым! Почему ты мне постоянно мешаешь?

– Я лишь учу его, – ответил Чжао Гун-мин. – И он делает успехи. Освоил перемещение в пределах Запредельного края и сможет при необходимости быстро добраться в Лун-бо. Да куда угодно! А бессмертная дева наконец сумела создать полноценную «Формацию двух сотен клинков». Ты должен хвалить меня, а не ругать! Ну же! Похвали своего умного старшего брата!

– Чжао Гун-мин! Довольно! – Сян Юань-да разозлился пуще прежнего. Уже очень давно он не ощущал в груди клокочущую ярость. Воздух в комнате нагрелся, и по ледяным стенам потекли капли воды. – Не вмешивайся больше! Не лезь! Если ты еще раз покалечишь пятого брата…

– Что ты сделаешь?

– Я покалечу тебя!

– Ай-ай, ты не можешь быть таким непочтительным! Юань-Юань, успокойся! Иначе огненная река опять выйдет из берегов. Я знаю, когда остановиться, – Чжао Гун-мин потянул генерала за рукав. – Я тоже хочу, чтобы пятый брат добился успеха. Но еще я хочу взять под контроль Запредельный край. В одиночку сяоди будет трудно держать наместников в узде. Ему требуется помощь.

– Мне кажется, ты не помогаешь.

– Ты ошибаешься, Юань-Юань! Сейчас наместники в смятении, а жители Инь – напуганы. Они ведь думали, что «Белые рукава» распущены. Мало кто знал, что я сохранил их. Духи будут считать, что эти демоны мне больше не подчиняются, и когда я предложу помощь…

– Разве наместники столь глупы, Гун-мин? А сяо… а пятый брат? Он слишком хорошо тебя знает. Он на такое не купится! – воскликнул генерал.

– Он, может, и нет. Но скоро сяоди вернется в Тянься, и тогда я смогу убедить наместников сотрудничать. В конце концов, они согласятся. Противоречия между великими семьями обострились как никогда. Сяоди они контролировать не могут. Я заставлю их сомневаться друг в друге, заставлю их бояться пятого брата. Успехи наших войск только усугубят их незавидное положение, а восстание в Лун-бо спровоцирует брата на новые расследования. Пусть страшатся еще больше, пусть принимают правильные решения. Наместникам нужен Владыка Востока, ведь он надежда Запредельного края на будущее. Потому им придется подчиниться. А за спиной пятого брата…

– Будешь стоять ты, мерзавец, и править от его имени! – Сян Юань-да пришел в еще большую ярость. Казалось, она могла не только растопить Ледяную Цитадель, но и испепелить Чжао Гун-мина. Тот однако оставался спокойным.

– Почему бы и нет? Бремя брата – это и мое бремя тоже. Я позабочусь о том, чтобы все распоряжения сяоди были исполнены. Даже если ему придется задержаться в Тянься.

– Тебе нет дела до брата! Ты жаждешь власти! Вот и все. Хотя бы мне не лги. Омерзительно это слушать!

– Ты несправедлив ко мне, Юань-Юань, ты всегда так несправедлив! – Уголки губ Чжао Гун-мина обиженно опустились.

– Вэнь-е и А-Ши постоянно пытались использовать пятого брата и меня. Но они хотя бы это не скрывали. Лишь ты оправдываешь свои поступки благими намерениями! Ты отвратителен, Гун-мин! Ладно я, я никогда не был близок с тобой, никогда не доверял тебе, а ты видел во мне лишь пешку. Мы никогда не ладили. Но пятый брат верил тебе, как себе! Защищал тебя и пожертвовал собой, чтобы ты уцелел! Но сейчас, когда у него появился шанс прожить целую человеческую жизнь свободным, ты пытаешься его использовать! Ты даже этого мига свободы хочешь его лишить! И тебе не стыдно, Гун-мин?! Тебе никогда не бывает стыдно!

– Вот что значит человеческое сердце… Ты по-настоящему привязался к сяоди! – Демон в белых одеждах был потрясен. – Ты относишься к нему так, как смертный относился бы к младшему брату.

– Ты ничего не знаешь о человеческом сердце! Это благодаря пятому брату тебе не довелось испытать переживания, тревоги и страдания смертных. Может, потому ты такой неблагодарный? Ты думаешь, Гун-мин, что можешь так просто выступить против меня? Если станешь и дальше вредить пятому брату, я не останусь в стороне. На этом наш разговор окончен. А за лечение – большое спасибо! Непременно отплачу тебе услугой в будущем.

Более не желая продолжать разговор и оставаться в Ледяной Цитадели, генерал взял со стола маску и направился к дверям.

– Кто сказал, Юань-Юань, что сегодня я позволю тебе уйти? – услышал он вкрадчивый голос Чжао Гун-мина.

– Что?! – Сян Юань-да задохнулся от возмущения и обернулся так резко, что у него помутилось в глазах. Он почувствовал сильное головокружение, а перевязанную руку прошила острая боль. – Что ты сделал со мной?

– Брат мой, ты едва не совершил ужасную ошибку! Я уберегу тебя от нее, – проговорил демон в белых одеждах. Он поднялся на ноги, взял в руки веер и постучал им по раскрытой ладони. Этот звук показался Сян Юань-да слишком уж громким. Перед глазами демона в алых одеждах все поплыло. Он сделал решительный шаг к дверям, но тут же оступился.

– Как посмел меня отравить?! Чжао Гун-мин!

– Напрасно меня обвиняешь! Юань-Юань, напротив, я исцелил тебя. Но я не могу позволить тебе покинуть Юду, – вздохнул демон в белых одеждах. – Знаю, что Владычица поручила тебе подготовить почву для восстания в Лун-бо, а ты…

Сян Юань-да не желал ничего говорить и не собирался оправдываться. Он должен был покинуть Ледяную Цитадель! Чжао Гун-мин… знал… все знал и собирался ему помешать. Еще и Владычице доложил…

Боль в руке стала просто невыносимой, и генерал скрипнул зубами от злости. Голова была словно в огне, а глаза почти ничего не видели. Ему казалось, что двери, ведущие из комнаты, находятся далеко, слишком далеко, и сколько бы он ни сделал шагов, они не приближались. Сян Юань-да оставался на месте? Или все, что он видел, было иллюзией? Чем Чжао Гун-мин его напоил? Разгневанный генерал снова повернулся к брату. Тот стоял, прикрыв веером нижнюю часть лица. В глазах Сян Юань-да двоилось и троилось, а еще ему казалось, что листья бамбука, изображенные на внешней стороне веера, колышутся на ветру. Да что же это?!

– Я сделал все, что от меня требовалось! Восстание неизбежно. Причем тут… Как смеешь меня удерживать?!

Все силы демона в алых одеждах в одночасье иссякли. Он едва держался на ногах, а в его ушах звенело. Долгие-долгие годы Чжао Гун-мин не применял против младшего брата свою силу. Сян Юань-да ослабил бдительность, и это было большой ошибкой. Теперь он с трудом мог пошевелиться и оказался в ловушке.

– Юань-Юань, я знаю, что по желанию Владычицы пятый брат должен отправиться в Лун-бо и усмирить одержимых демонов. Но ты! Ты осмелился пойти против нее и решил помешать ее плану.

– Не понимаю, о чем ты толкуешь!

– Ты не умеешь ни врать, ни притворяться. И никогда не умел. Ты уже переправил солдат в Запредельный край для подавления восстания. Ты торопился завершить битву на перевале Туманной гряды, чтобы самолично отправиться в Лун-бо. Ты не хочешь, чтобы пятый брат зажег для одержимых фонарь очищения!

– Да! Не хочу! – взъярился Сян Юань-да. – Владычица желала привлечь демонов Лун-бо на нашу сторону, и я сделаю это за пятого брата. Я исполню для одержимых «Песнь умиротворения», а если не поможет, уничтожу их всех. Остальные жители Лун-бо будут спасены. Владычица в любом случае достигнет своих целей, а пятому брату не придется… Ему нужно сохранить силы, чтобы выжить в месте абсолютной инь!

– Какой ты, оказывается, внимательный! Я завидую сяоди, ведь обо мне ты никогда так сильно не беспокоился. Ты глупец! – выплюнул Чжао Гун-мин. Лицо всегда такого спокойного демона в белых одеждах потемнело от злости. – Нет Владычице никакого дела до демонов Лун-бо! Используя пятого брата, она хочет поймать рыбу покрупнее. Удивлен? Наивный! Именно поэтому я и не могу тебя отпустить. У терпения Владычицы есть предел. Как бы она тебя ни любила, покарает не раздумывая, если помешаешь ее плану.

– Ты сговорился с Владычицей! Вы с ней заодно, вы… обманули меня, заманили сюда!

– Юань-Юань, напрасно возмущаешься! Ты и сам собирался нас обмануть. Даже не пытайся улизнуть, ничего не выйдет! Вот ведь! – Демон в белых одеждах наблюдал за тем, как его брат отчаянно пытается покинуть комнату. – Как можно быть таким упрямым?

Двери, множество дверей, кружились вокруг Сян Юань-да, исчезали, стоило ему сделать шаг, а потом снова появлялись. Мужественно он терпел боль и продолжал двигаться вперед, но на самом деле стоял на месте. Как он ни пытался, не мог развеять чары.

– Защищайте пятого брата и его спутников, защищайте, пока я… – Генерал сжал жетон своей власти. Даже в таком состоянии он до последнего пытался следовать плану. В его глазах стало совсем темно. Сян Юань-да провалился в глубокий сон, словно в колодец, и рухнул на руки Чжао Гун-мину.

– Я уж думал не уймется… Никак не желал засыпать!

Двери отворились, и в покои вошли слуги демона в белых одеждах.

– Отвезите четвертого господина во Дворец Вечного Спокойствия. Владычица ждет. И передайте ей этот порошок. Если генерал проснется раньше времени, пусть добавит снадобье в питье. Поспешите! Четвертый господин ослаб, и холод Ледяной Цитадели губителен для него.

* * *

– Чжао Гун-мин! Опять огненная река вышла из берегов! Снова пытаетесь растопить Ледяную Цитадель? Сколько можно ругаться с генералом?! – В покои заглянул разгневанный Белый страж.

– Бай-ди, ты что же… подслушиваешь?

– Незачем. Слух у меня отменный. С моими-то ушами. – На голове Бай-ди появились белые тигриные уши с черной окантовкой. – Ступай со мной, поможешь потушить пламя! Идем же!

Чжао Гун-мин кивнул, но за другом не последовал. Через несколько минут Белый страж вернулся. На этот раз он вошел в покои и решительным шагом направился к демону в белых одеждах. Бай-ди был так зол, что, казалось, собирался обрушить тяжелый посох на голову Чжао Гун-мина.

– Ты еще здесь?! Говорю же: помоги погасить огонь! Мои слуги не справляются! Всякий раз, как генерал приходит к тебе, река выходит из берегов! Это невыносимо! Эй… что с тобой?

Чжао Гун-мин сидел неподвижно, закрыв лицо руками.

– Юань-Юань прав, – проговорил он уныло, – я неблагодарный. И во всем ищу выгоду для себя.

– Это точно, – усмехнулся Бай-ди. – Но разве прежде тебя это волновало? Тысячи лет тебя знаю. Не припомню такого!

Чжао Гун-мин сложил руки на коленях и тяжело вздохнул. Его пальцы дрожали.

– Неужели Юань-Юань правда ненавидит меня?

– В сердце генерала нет ненависти, как, впрочем, и других чувств.

– Нет, все изменилось. Если не ненавидит сейчас, то вскоре непременно возненавидит. И сяо Юань будет ненавидеть меня, когда все вспомнит и вернется. Я использую их обоих, разумеется, они не простят меня!

– Неужели тебе не все равно? – удивился Бай-ди.

– И ты думаешь, что мне все равно… но это не так! Я… я пытаюсь защитить их обоих! Хочу уберечь младших братьев и не позволить Повелителю судеб использовать их в борьбе с Императором Небес! Но мне не подступиться к пятому брату, а четвертый брат мне не верит. Порой я прихожу в совершеннейшее отчаяние! Я сознаю свое бессилие и… свое одиночество!

– О, перестань, прошу тебя! – Бай-ди крепко сжал плечо старого друга. – Только не надо хандрить! Ты сам виноват. Всякий раз пытаешься осушить пруд, чтобы взять рыбу[30]. Постоянно действуешь за спинами братьев! Кто станет доверять тебе? Перестань их обманывать! Вы же семья! А отношения в семье должны строиться на доверии и уважении.

– Доверие и уважение… – повторил Чжао Гун-мин, печально смотря перед собой.

– Я уверен: пятый господин поверит тебе. Он всегда хорошо к тебе относился. И генерал поймет твои намерения, если поделишься с ним планами. Вы с ним оба… упрямые и несговорчивые. Но, возможно, однажды пятый господин сможет примирить вас. Только не веди себя, как прежде вели ваши старшие братья, не решай за других. А теперь идем со мной! Нужна твоя помощь! Поторопись, Гун-мин! Времени мало!

Демон в белых одеждах нехотя поплелся за Белым стражем. Он выглядел несчастным. Казалось, Чжао Гун-мина действительно терзали муки совести.

«Что-то с Юань-Юанем не так! – думал демон в белых одеждах, стоя на берегу реки и замораживая подступающие к ледяным стенам Цитадели огненные волны. – Он становится слабее. Но почему? Что гложет его и отнимает силы? Неужели и это происки Императора Небес? Или… Нужно любой ценой узнать правду!»

* * *

Когда Хэ Ланфэн пришла в себя, то первым делом увидела Ли Мэй, склонившуюся над ее постелью. Лицо лисы было бледным, но когда она увидела, что подруга открыла глаза, то вздохнула с облегчением.

– Ты наконец проснулась!

Хэ Ланфэн приподнялась на локте и оглядела себя. Ее тело стало прежним, она не чувствовала ни боли, ни удушья.

– Вот это да! Я не умерла! – пробормотала мечница, она крутила руками и так и эдак, проверяя насколько подвижными остались суставы.

– Ты напугала меня, сестрица! Напугала всех! – воскликнула лисица. Хэ Ланфэн слабо пожала ладонь подруги.

– Я знаю… прости, я не намеренно! Но погляди – я здорова, все хорошо, Мэй-Мэй!

– Теперь да! Ты проснулась! Я волновалась, ведь целый день прошел с тех пор, как вы вернулись.

Хэ Ланфэн окончательно выбралась из кокона одеял, пригладила волосы и поглядела в окно. Золотые лотосы уже пробудились. Целый день прошел!

– Как Сун Жулань? – встревожилась мечница.

Ли Мэй переминалась с ноги на ногу.

– Ну…

– Ли Мэй! Что с Сун Жуланем?! – Глаза Хэ Ланфэн расширились от ужаса.

– Не волнуйся! Ты же только что проснулась… Не все так плохо, правда! – попыталась успокоить ее лиса. – Но повелитель потратил много сил, чтобы доставить тебя на север и вернуть обратно, еще и согревал тебя своей ци. Он сейчас в своих покоях, отдыхает. С ним целители. Вся столица на ушах стоит!

– На то, очевидно, и был расчет. Только бы теперь ничего не случилось в Лун-бо, только бы у него было время на выздоровление! Говори, он очень болен? Не скрывай ничего, Мэй-Мэй!

– От такого холода человеческое тело особенно страдает, – вздохнула Ли Мэй и понуро опустила голову. – Мне сказали: холод проник в его кости. На лечение уйдет какое-то время. Сейчас у повелителя сильный жар. И его непросто сбить.

– Это очень плохо! Нужно поделиться с ним энергией ян. Я схожу…

– Постой! – Ли Мэй силой усадила подругу на кровать. – Ты должна оставаться в постели! Ты сама слаба, как птичка! Чжао Вэйнин передал повелителю свою ян. Ты только не беспокойся…

– Да как же не беспокоиться?! Меня использовали, чтобы навредить ему, и неизвестно, что теперь…

– Не думай сейчас о плохом и лежи смирно, – наказала Ли Мэй, опустила Хэ Ланфэн на подушки и укутала одеялом. – Лучше расскажи: тебе удалось пощупать повелителя? – добавила она будничным тоном, поправляя сбившееся постельное белье.

– Что?!! – вскричала Хэ Ланфэн и снова отбросила одеяло.

– Какая ты недогадливая, сестрица! – покачала головой Ли Мэй. – Вы были с ним вдвоем… только вдвоем… Он снял верхнее одеяние. Разве это не лучшая возможность ощупать его с головы до?..

– Ли Мэй! Замолчи! Просто замолчи! – Щеки Хэ Ланфэн заалели.

– Но что не так? Ты глупая! – пожурила подругу лиса. – Ты упустила такую возможность! Когда он снова разденется перед тобой, а?

– Ли Мэй, я была больна! Я с трудом шевелилась! О чем ты вообще?

– То есть если бы ты чувствовала себя лучше, ты бы…

– Замолчи! Просто замолчи! – Хэ Ланфэн прижала ладони к пылающим щекам.

– Он так хорош, правда? – проговорила Ли Мэй мечтательно. – У него очень светлая кожа, и тонкие пальцы, и благородная осанка! А ты видела, у него есть родинка на шее, такая соблаз…

– Ли Мэй! Бесстыдница! – взревела Хэ Ланфэн и замахнулась на подругу подушкой. – Я чуть не умерла, а ты все время таращилась на Сун Жуланя! Вот ведь!

– Ревнивица! И взглянуть на твое сокровище нельзя! – насупилась Ли Мэй. – Я его даже не укусила…

– Не вздумай! – Хэ Ланфэн разозлилась пуще прежнего. – Знаю я эти ваши лисьи заигрывания! Укусишь разок, а он потом от тебя голову потеряет!

– Ревнивица! Сама-то ты ничего не делаешь! Нужно быть решительнее!

– Будешь учить меня?!

* * *

Чжао Вэйнин устал стучать, занервничал, раздвинул створки дверей, ведущих в покои Хэ Ланфэн, и ахнул. Девушки катались по постели, шутливо сражаясь и пытаясь защекотать друг друга.

– Совсем с ума сошли! – пробурчал молодой человек. – Я стучу, стучу… никакого ответа! Я согревающее лекарство принес. Нужно выпить сейчас.

Хэ Ланфэн и Ли Мэй разом отпустили друг друга и чуть было не упали на пол.

– Оставлю здесь. Выпейте скорее.

Недовольный Чжао Вэйнин уже собирался покинуть покои, когда Хэ Ланфэн обратилась к нему.

– Спасибо, господин Чжао! Вы ведь были у Сун Жуланя? Как он себя чувствует?

– Не томи, смертный! – потребовала Ли Мэй.

– Чуть лучше. Сейчас спит. У сяо Ланя все покои забиты целителями, они с него глаз не спускают и спорят все время. Не понимаю, как он, бедняга, может спать в таком бедламе! Если потребуется, через несколько часов передам ему еще ян.

– Понимаю. Если что понадобится, будите меня в любое время, господин Чжао!

– Смертный, ты плохо выглядишь! – заволновалась Ли Мэй. – Снова потратил слишком много сил! Ступай к себе и отдохни, спи спокойно всю ночь. Тебе нужно восстановиться!

– Я в порядке, но, правда, лучше мне немного поспать! – согласился юноша.

– Он же не заболеет? – уже выйдя из покоев, услышал Чжао Вэйнин обеспокоенный голос Ли Мэй. – Я съем его, если он посмеет болеть!

Юноша слабо улыбнулся и покачал головой. Он действительно потратил слишком много сил – сначала на борьбу с иглами, а потом на лечение брата. Он с ног валился от усталости! Нужно было выспаться!

Но когда Чжао Вэйнин вошел в свои покои, то на него с визгом набросились с десяток малышей. Пусть семейство Ли не так давно перебралось в Павильон Золотого Лотоса, троюродные братья и сестрички Ли Мэй успели полюбить Чжао Вэйнина. Им нравилось играть с ним. Но помилуйте! Он так устал, и было поздно! Дети давно должны были спать в своих постелях, а не разгуливать по Павильону. Видимо, из-за болезни Сун Жуланя за ними стали меньше следить. Чтобы Чжао Вэйнину было труднее изловить их, и он поиграл с ними подольше, малыши обернулись лисятами. Они носились вокруг юноши, бодали его пушистыми головками и щекотали хвостами. У лисят были белые животы и пухленькие черные лапки, которые однако не мешали им быть быстрыми и проворными. Чжао Вэйнину пришлось использовать кровавую нить, чтобы поймать их всех. А потом он понес по коридору целый «букет» извивавшихся лисят.

– Всюду лисы! – бормотал Чжао Вэйнин уже после того, как передал детей слугам семьи Ли. – Много маленьких лис! Уфф! Мне нужно поспать! Спа-ать! Только бы до утра ничего не случилось!

Увы! Всего через пару часов юношу разбудил сильный шум. Высунув лохматую голову в коридор, он увидел Сун Жуланя, Хэ Ланфэн и Ли Мэй, грустных и сонных, но полностью одетых.

– Что случилось?

– Пришло срочное донесение. Жители Лун-бо подняли восстание, в уезде хаос, и местный гарнизон разгромлен, – ответил Сун Жулань. Он кутался в длинный белый плащ с меховым воротником, но все равно трясся от холода. – Апчхи! Ждать до утра нельзя. Наместники уже отправились в путь.

– Вот ведь проклятие! – Чжао Вэйнин в сердцах ударил кулаком в стену. – Ну нет! Это не совпадение!

– Смертный, если ты плохо себя чувствуешь, оставайся в Инь. Надеюсь, мы скоро вернемся.

– Нет уж, госпожа Ли Мэй, я с вами! Дайте мне пару минут на сборы, только пару минут!

Глава 5

Край неба, угол моря[31]

Лун-бо – самый маленький из уездов Запредельного края, и в нем издревле жили демоны. Лун-бо был «зажат» между северо-западным и западным уездами, и от каждого из них был отгорожен высокими зачарованными стенами. Точно такая же стена, простоявшая тысячи лет, отделила Лун-бо от земли Байху. За этой самой стеной простиралась бесплодная, продуваемая ледяными ветрами пустошь. Именно там небесные и солдаты Чжун Шигуя, демона в черных одеждах, сражались насмерть. Демоны Байху собирались захватить Лун-бо, разрушить стены и последовать дальше – в центральный уезд.

Более всего духи боялись, что не станет зачарованных стен! В тех местах скопилось слишком много энергии инь. Холод, мрак и сырость разительно отличали эти земли от других, цветущих и зеленых, уголков Запредельного края. Если тьма из Лун-бо вырвется на свободу, никому не выстоять, никому не уцелеть!

– Никогда прежде не видел столько демонов! – воскликнул Чжао Вэйнин. Вместе с друзьями и наместниками он поднялся на высокую стену, отделившую самый южный из городов Лун-бо от первого в западном уезде селения, и теперь с любопытством глядел вниз. Еще не рассвело, но повсюду горели огни духов и пылали костры, разгоняя мрак и жгучий холод.

– И что ты о них думаешь, смертный?

– Похожи на людей, и беды у них такие же. Ну и ну! – покачал головой Чжао Вэйнин. Улицы города были забиты местными жителями и всеми, кто прибыл к стене, надеясь покинуть охваченный пламенем восстания уезд. Юноша ощущал исходившую от демонов темную силу, но в остальном они не выглядели опасными и кровожадными. Они были напуганы и изнурены, среди них было много женщин и малых детей.

– Донесение! – раздался звонкий голос.

– Пропустите, пропустите! Разойдитесь!

– Владыка Востока, – младший командир уездного гарнизона, доспехи которого были покрыты черной кровью демонов, тяжело опустился на колени и прижал лоб к камню, – единственный повелитель…

– Оставьте церемонии. Поднимитесь и говорите! – потребовал Сун Жулань.

– Спасибо, спасибо, Владыка! Во всем уезде хаос! – Командир поднялся на ноги, смиренно опустил глаза в землю и заговорил, с трудом подбирая слова. – Все началось так внезапно, что мы не успели сообразить, как поступить. В последние дни, благодаря постоянному подвозу продовольствия и лекарств, ситуация улучшилась. Однако многие жители стали подавать прошения о том, чтобы покинуть Лун-бо, и их рассмотрение затянулось. Но все же до сегодняшней ночи здесь было относительно спокойно. А потом внезапно… многие мужчины и женщины, которые могут сражаться, покинули дома. Сначала они расправились с дозорными, патрулировавшими улицы городов и крупных селений, и со всеми, кто мог передать сообщение в гарнизон.

На западной границе не утихает битва между двумя армиями, вечером и ночью наши солдаты несли дозор на стенах. Все боялись, что демон в черных одеждах вот-вот спустит чудовищ… А тем временем жители уезда ударили нам в спину. Началась кровавая битва! И в этот момент огромное облако темной энергии накрыло уезд. Оно стремительно движется сюда – к границе!

Все, кто еще не впал в одержимость, собрались здесь, у стены. Они требуют открыть ворота и выпустить их. Но мы не посмели самостоятельно принять решение! Народный гнев велик, все, кто пришел сюда, в любой момент могут впасть в одержимость. Три города и пятнадцать селений уже отрезаны полосой кромешной тьмы. Сведения от местных чиновников не поступают. Боюсь, они все были убиты! Если там остались одни одержимые…

– Владыка, вы желали решить все миром, и, повинуясь вашему приказу, мы оказали Лун-бо помощь. Но как теперь быть? С одержимыми невозможно договориться! Западный и юго-западный уезды собрали солдат. Я призвал всех стражей семьи Ху. Если хотим подавить мятеж, то не следует открывать ворота. Не следует никого выпускать!

– Какой вздор! Господин наместник, разве мы прибыли сюда не для защиты жителей по обе стороны стены? Вы предлагаете убивать безоружных? Невинных? – возмутился господин Гоу – наместник северного уезда.

– Как вы не понимаете? Невинных здесь больше нет! Тысяча солдат местного гарнизона была вырезана за один большой час[32]! Господин наместник, если сейчас мы проявим слабость, пожалеем об этом! Они же все здесь одержимы! – не унимался господин Ху.

– Кто вам такое сказал? Разве это правда? Сперва мы должны обезопасить тех, кто еще не потерял рассудок, а потом уже думать, как наказать повинных в восстании.

– Молодая госпожа Ли, вы слишком юны и неопытны, чтобы рассуждать о подобном. Если бы здоровье вашей уважаемой прабабушки позволило ей быть здесь, она…

– Сказала бы то же самое. Даже не сомневайтесь, господин наместник! – Ли Мэй гордо тряхнула головой. – Я здесь от ее имени, дабы исполнить волю Владыки Востока.

– Нет, мы должны…

– Все это пустые разговоры! Замолчите! – оборвал наместника Ху Сун Жулань. – Время уходит. Если не поторопимся, нас накроет облако темной энергии. В первую очередь позаботимся о тех, кто был ранен, о женщинах и детях. Когда подам знак, отворите ворота! – Он не стал ждать, когда наместники снова начнут спорить, просто поднялся на выступ стены и шагнул вниз. Белый плащ юноши, окутавший его с головы до ног, напоминал благовещее облако[33]. Демоны с любопытством наблюдали за тем, как Владыка Востока ступает к ним по воздуху.

Пока наместники решали, кто пойдет с повелителем, а кто останется на стене, Чжао Вэйнин принялся ворчать.

– Вот же лестница! Прямо перед носом! Нет же! Зачем спускаться, как люди, если можно летать, как демоны?!

– Помочь тебе спуститься, смертный, а? – потянулась к нему Ли Мэй.

– Да сам я, сам!

– Поспешим! Иначе Сун Жулань уйдет без нас! – Хэ Ланфэн, подхватив друзей под руки, лихо спрыгнула со стены. – Кто тогда прикроет его спину? К слову, господин Чжао, вам нельзя оставаться здесь надолго. Вы еще не восстановились, а такой сильный поток инь может запросто разрушить меридианы.

– Смертный, если почувствуешь себя плохо, сразу говори, не молчи! – встревожилась Ли Мэй. – Я прикажу стражам вывести тебя.

– Без вас и брата не уйду. Ничего со мной не случится, – пробурчал Чжао Вэйнин. Он стойко терпел мучительную головную боль и не мог отделаться от ощущения, что вся застоявшаяся в этом проклятом месте энергия инь давит на него. Но, несмотря ни на что, он упрямо продолжал двигаться вперед.

* * *

– Это и правда Владыка Востока! Явился сам Владыка Востока! – По толпе демонов прокатился восторженный крик.

– Он же такой юный, совсем дитя! Пфф! Что он может сделать? Никому теперь не развеять темную энергию над Лун-бо! Мы все обречены!

– Замолчите! Владыка Востока – вэнь-шэнь! Ему под силу то, что недоступно другим демонам.

– Он еще человек, а не один из нас! Тела людей – слабые, а их силы быстро иссякают! Я и сам прежде был смертным, все об этом знаю! Мы все обречены! И тот, кого вы считаете своим повелителем, тоже обречен!

– Не боитесь лишиться головы за такие слова?

– Я теперь ничего не боюсь! Все равно мы обречены на безумие и гибель!

– Замолчите, замолчите же! Владыка Востока здесь!

– Не надо опускаться передо мной на колени. Прошу, поднимитесь! – попросил Сун Жулань. Без боязни он подошел к жителям Лун-бо на близкое расстояние. – Я здесь не для того, чтобы искать виновных и наказывать. Сперва нужно позаботиться о нашем выживании. Все, что случилось, уже случилось. Я прошу успокоить сердца и отринуть страхи, иначе не сможете сопротивляться одержимости. Сегодня мы вместе покинем Лун-бо.

– Владыка, мы привели сюда всех соседей, которые еще оставались собой! Рисковали жизнями, чтобы добраться до стены! – пожаловался пожилой мужчина. Его тело было полно энергии инь, но в остальном он ничем не отличался от человека и не казался свирепым. – Мы ждем здесь уже несколько часов, но никто так и не открыл ворота! А есть и те, кто подал прошения о переезде, они ждут уже семь дней. Но напрасно! Нас боятся выпускать!

– Малые дети ослабли, и у взрослых не хватает сил! Облако инь накрыло почти весь уезд. Все, кто не успел уйти, рыщут там, в темноте, как дикие звери или горные чудовища! Они уже близко! – воскликнула молодая женщина. Ее лицо было болезненно бледным, а глаза горели, будто угли. Но все равно… ничто в ее облике не вызывало страх. Только жалость.

– О, какой кошмар! – прижал ладонь ко лбу Чжао Вэйнин. Он почувствовал: кожа стала ледяной. В его тело поразительно быстро проник иньский холод.

– Мы часами били в барабаны, призывая чиновников к ответу, но никто так и не вышел, – подхватили другие жители уезда. Они говорили наперебой, жаловались на несправедливость и горькую судьбу. – Все хоу покинули уезд, пока ворота были открыты, а нас заперли здесь! Никто из простых жителей не получил охранную грамоту и не смог уехать!

– Чиновники все вывезли, все ценности забрали, даже зерно забрали, которое нам прислали! Нас бросили умирать здесь! Обрекли на погибель!

– Вот ведь нелюди! – заскрипел зубами Чжао Вэйнин. – А ведь и правда нелюди…

– Обещания призвать всех обидчиков к ответу сейчас бессмысленны. Главное – спасти ваши жизни! Я привел солдат великих семей в Лун-бо, и они будет сдерживать надвигающуюся тьму столько, сколько возможно. Я покину уезд последним. Пока горит фонарь очищения, вы сможете сопротивляться одержимости. Прошу пропустить вперед детей и женщин. Все мужчины, кто еще сохранил силы, помогите раненым и больным! Стражи великих семей будут отвечать за вашу безопасность. Я же не пропущу сюда ни одного одержимого.

Сун Жулань подал знак открыть ворота.

– Владыка Востока благороден и мудр!

– Владыка Востока – наш господин и защитник!

– Делайте все, что скажет повелитель, и мы спасемся!

– А Сун Жулань молодец… Я бы не смогла спокойно говорить с такой толпой, – подметила Хэ Ланфэн. – Одно неверное слово или неосторожное движение, и она может выйти из-под контроля. Чжао Вэйнин, оставайтесь здесь, поближе к воротам. Если станет совсем туго, уходите! Ли Мэй, ты тоже будь здесь – со стражами семьи. Тут ты нужнее. Помоги все организовать. Я пойду дальше с Сун Жуланем.

– Сестрица, береги себя и повелителя! Смертный, а ты лучше держись поближе ко мне!

– Да не беспомощный я, не беспомощный! – принялся возмущаться Чжао Вэйнин.

– Не злись, иначе впадешь в одержимость! Не думай ни о чем, просто делай все, что я делаю.

* * *

– Какая мощная темная сила! Даже цела армия не сможет долго ее удерживать… – пробормотала Хэ Ланфэн, следуя за Сун Жуланем по пятам, во тьму. Он шел расправив плечи, и его белый плащ, казалось, светился. Хэ Ланфэн видела, как дрожат пальцы юноши. Ему тоже было тяжело, ему тоже было страшно. Но столько глаз с надеждой взирали на него, он должен был оставаться спокойным.

– Сун Жулань, мы справимся! – проговорила Хэ Ланфэн, желая хоть немного приободрить его.

– Знаю, бессмертная госпожа, знаю, – ответил юноша, но его голос звучал глухо. Сун Жулань все еще был болен, и сил у него было не так много. И тем не менее повсюду пылал огонь очищения. В левой руке принц держал фонарь. Сине-зеленый огонь почти не давал света, но все же тьма отступала. Хэ Ланфэн не вынимала Цинпин из ножен, чтобы не пугать жителей Лун-бо. Она оставила руки свободными, чтобы помогать другим. Ставила на ноги тех, кто уже не мог встать, и передавала на попечение солдатам, поднимала потерявшихся детей на руки, пока те пытались разглядеть в полутьме родителей, просила пропустить вперед раненых, уговаривала женщин не плакать и следовать за остальными к воротам.

Они ушли далеко от стены, и становилось только темнее. Облако инь более не желало отступать. Хэ Ланфэн видела, как судорожно вздохнул Сун Жулань, крепче сжал фонарь, и огонь очищения запылал сильнее.

Мечница никогда прежде не видела столько демонов! И они – многие из них – были так похожи на людей! Если бы не блестящие яркие глаза и алые знаки принадлежности к демоническому племени, они бы ничем не отличались от обычных смертных. А ведь большинство из них прежде и были людьми… Урожденных демонов, как и небесных божеств, было немного. Чаще всего демонами обращались после смерти. Это же какое глубокое горе, какие страдания должен был пережить человек, что у него после смерти осталось так много сожалений, и он возродился демоном? А ведь это касалось и духов, и божеств… Кто угодно мог стать средоточием злой силы! Хэ Ланфэн защищала Поднебесную от демонов. Вот оно, великое предназначение бессмертных мечников! Но здесь, в Лун-бо, демоны жили, словно обычные люди, и никому не вредили. Они работали и растили детей, мечтали и строили планы. На сердце девушки стало очень тяжело. Ей было жаль всех, кто пострадал без вины.

– Поспешите, поспешите! Уходите, ничего не бойтесь! – Сун Жулань протягивал свободную руку обессилившим демонам, помогал удержаться на ногах. Чем дальше они с Хэ Ланфэн отходили от стены, тем хуже было состояние жителей Лун-бо, встречавшихся на пути. Их лица были бледны, а в глазах вспыхивали кроваво-красные отблески подступавшей одержимости. У многих на пальцах росли черные когти, и несчастные, почти лишившись контроля над телом, кричали от ужаса и боли. Тогда родственники или соседи старались ударить их посильнее, чтобы бедняги потеряли сознание и не обратились чудовищами.

– Владыка Востока! Здесь сам Владыка Востока! Помогите, помогите нам!

– Заберите нас отсюда!

– Пока горит огонь очищения, есть надежда! Мы спасемся!

– О, глядите, там!

Многие, услышав вопль, подняли головы. Небеса почернели, и в фиолетовых грозных облаках зарождались молнии. Стена пыли стремительно двигалась вперед. Холодно стало так, что Хэ Ланфэн едва смогла вздохнуть. Ее одежда и волосы покрылись слоем инея, Цинпин предупреждающе дрожал, стремясь покинуть ножны. На мгновение девушка закрыла глаза и взглянула на мир внутренним взором. Она смотрела сквозь непроглядную тьму, толщу песка и пыли. Впереди не осталось ни одного дерева, ни одной травинки, ни капли воды и луча света. Лишь темнота и лед, а еще они. Одержимые двигались нестройными рядами, скребя острыми когтями голую землю. Их глаза были налиты кровью, а клыки были больше, чем у любого хищного зверя. Они двигались быстро, слишком быстро, невзирая на темноту. Из-за них облако инь становилось все больше и больше. Барьер, созданный солдатами великих семей, еще держался, но многие из них уже отступали к зачарованной стене. Запаникуют ли наместники? Что, если они так сильно испугаются, что прикажут закрыть ворота?

Губы Хэ Ланфэн побелели. Нет! Нужно успокоиться! Ли Мэй этого не допустит, не допустит…

– Сун Жулань! Нужно торопиться! – Мечница призвала духовные клинки и отправила их в темноту. – Не отступим сейчас, может быть поздно!

– Поспешите! – голос Сун Жуланя звучал сурово. Юноша выпустил фонарь из рук, и тот завис над его головой. Сун Жулань обнажил Цзинлин – призрачный меч. Очевидно, придется сражаться, пока все жители Лун-бо, сохранившие рассудок, не выйдут за ворота. – Поторопитесь! Я уйду последним. Никто не пострадает! Только поторопитесь!

Хэ Ланфэн встала с ним плечом к плечу, над их головами проносились клинки, которые без конца призывала мечница. В руке она сжимала обнаженный Цинпин.

– Мы продержимся, – проговорила Хэ Ланфэн, но ее голос звучал уже не так уверенно.

– Продержимся, – эхом отозвался Сун Жулань. Он взглянул на девушку, и она ахнула. Губы принца посинели, а на лбу проступил алый знак демона. Юноша уже подошел к пределу своих сил.

– Уходи с остальными, я останусь. Боюсь, не совладаешь с собой!

Принц открыл было рот, чтобы возразить, но внезапно растрепанная и заплаканная женщина налетела на Хэ Ланфэн и едва не сбила с ног.

– Перестаньте! Отзовите мечи! Там остался мой супруг! Он же погибнет из-за вас! – На пальцах женщины росли когти, а по щекам текли кровавые слезы.

– Одержимые! Одержимые уже здесь! – раздался скорбный крик.

Хэ Ланфэн оттолкнула женщину, та рухнула на землю и, ударившись головой, потеряла сознание.

– Заберите ее, унесите! – вскричала Ланфэн, но никто более не решался притронуться к потерявшей рассудок. И демоны, и духи, видя, что из темноты к ним тянутся лапы чудовищ, а в глазах их близких вспыхивают алые огни, совсем потеряли самообладание и заметались. Стройные ряды рассыпались, демоны расталкивали всех, кто попадался на пути, и бежали, не разбирая дороги. Многие падали и уже не могли подняться.

– Успокоиться! – взревел Сун Жулань. – Всем успокоиться! – Он кричал так громко, что почти сорвал голос. Его глаза светились, подобно язычкам огня очищения, а пальцы лизало пламя. Он обернулся к побелевшим от ужаса солдатам, к жителям Лун-бо, а за его спиной завертелась огромная темная воронка. Из нее то и дело выскакивали чудища, их охватывал сине-зеленый огонь, и пронзали духовные клинки. – Следовать приказам!

– Сун Жулань, дальше ходу нет! Впереди уже ничего… – Хэ Ланфэн с лицом белее мела выстраивала стену из мечей.

– Знаю. Поторопитесь! Все двигаемся к воротам! Не дайте никому упасть! Детей держите на руках!

* * *

Облако тьмы сотрясло барьер, и многие духи рухнули на землю. Охваченные ужасом наместники спешили покинуть стену. У ворот собралась толпа до смерти перепуганных демонов, они расталкивали друг друга, стараясь выбраться и оказаться наконец в безопасности – за зачарованной стеной.

– Не толкайтесь! Осторожно! – взывала Ли Мэй. Тех, кто мешал другим, выхватывали из толпы стражи великих семей. – Все успеют пройти! Сначала дети! Пропустите детей!

– Одержимые! Одержимые! – пронесся крик ужаса, и лица Ли Мэй и Чжао Вэйнина разом побелели. Позабыв обо всем, демоны и даже солдаты великих семей принялись рваться за ворота. Началась страшная давка.

– О нет! Нет, прекратите! – Ли Мэй, цепляясь когтями за одежду, вытаскивала возмутителей спокойствия из толпы. Те отчаянно отбивались и разбили девушке все лицо. Чжао Вэйнин изрезал в кровь руки, пытаясь хоть на немного задержать время и остановить разбушевавшихся демонов.

– Одержимые! Стреляйте! Сожгите всех! Сожгите их всех! – взревел наместник Ху. Его солдаты тут же принялись поджигать стрелы огнем духов.

– Нет! Вы с ума сошли! Не все вышли! Наш Владыка… – пытался остановить его смертельно побледневший наместник Гоу. Он вцепился в господина Ху, но тот отпихнул его в сторону.

– Глупец! Где он, где твой Владыка?! Все, кто остался за стеной тьмы, погибли или стали монстрами, сумасшедший старик! И мы вот-вот умрем! Стреляйте! Сожгите всех одержимых!

Тысячи стрел взвились в воздух, и их свист оглушил Чжао Вэйнина.

– Брат! Хэ Ланфэн! – Юноша понесся назад, напрочь забыв об опасности. Его кровь лилась на землю и тянулась за ним лентами, и время замедлялось. Многие стрелы замирали в воздухе, падали вниз и поджигали сухую траву. – Что вы наделали? Что вы наделали?! – Он кровью пытался потушить пламя, метался в кольце огня. Мимо него проносились стражи семей Ли и Гоу, гасили огонь, освобождая не успевшим спастись жителям путь к воротам. Глаза Чжао Вэйнина слезились от дыма, он не понимал, где свои, а где чужие, слышал вопли: «Одержимые! Одержимые!», но не видел, откуда исходит угроза.

Вдруг острые зубы впились в воротник юноши, и его ноги оторвались от земли. Ли Мэй, обернувшись большой лисой, схватила его и в несколько длинных прыжков вернулась обратно к воротам.

– Вот это уши… мягкие и пушистые… – прошептал Чжао Вэйнин, когда его опустили на землю. Лиса потерлась головой о его грудь. Юноша с трудом приподнялся, и его начало тошнить кровью. Это было ужасно! Ледяной пот градом катился по телу, а его глаза больше не видели ничего, кроме стены огня.

– Нет! Брат! Хэ Ланфэн! – Чжао Вэйнин рванулся было обратно, но тут же упал без сил. Он пополз на животе, впиваясь ногтями в землю. – Сяо Лань! Брат! Хэ Ланфэн! Спасите их, спасите! – Но его никто не слушал. Все спешили спасти собственные жизни. Большущая лапа придавила юношу к земле. А потом Ли Мэй, вернув человеческий облик, приподняла Чжао Вэйнина и крепко прижала к себе, принимая за него удары темной энергии.

– Ты умрешь, если отправишься туда! Я не допущу!

– Вернитесь за ними кто-нибудь! Не бросайте их там! – обливался горькими слезами Чжао Вэйнин, и Ли Мэй плакала вместе с ним. – Брат! Хэ Ланфэн! – Его голос становился все тише и тише, юноша уже был на грани обморока.

– Молодая госпожа, нужно бежать, иначе будет поздно! – Ли Мин и Ли Чэн помогли девушке подняться и поставить на ноги Чжао Вэйнина. – Вот-вот закроют ворота!

– Повелитель остался там, они не посмеют! Не посмеют! Я не позволю наместнику Ху своевольничать! Забирайте Чжао Вэйнина и уходите! Я останусь.

– Но, молодая госпожа…

– Приказываю: забирайте Чжао Вэйнина и уходите! Не подчинитесь, будете сурово наказаны! Я останусь, дождусь повелителя и сестрицу. Берегите Чжао Вэйнина! Он мой человек! Вы должны защищать его, как меня! А ты, А-Ни… отпусти меня! – Она оторвала пальцы ослабевшего юноши от своего рукава и за один прыжок поднялась на стену, чтобы помешать наместнику Ху закрыть ворота.

* * *

Духи и демоны жались к Сун Жуланю в кольце огня очищения. Он все еще сопротивлялся. Уцелевшие солдаты и стражи великих семей отбивались от атак одержимых, прикрывая спинами тех, кто биться уже не мог. Почти во тьме, в едком дыму Сун Жулань еще надеялся отыскать Хэ Ланфэн. Она была рядом с ним, все время была рядом, но вдруг исчезла и больше не отзывалась. Сердце юноши обливалось кровью, он не мог сдвинуться с места, не мог покинуть круг и лишить несчастных жителей Лун-бо защиты. Вдали он слышал свист клинков, или ему это только казалось? Он молился всем богам, чтобы Хэ Ланфэн была жива.

О, проклятие! Неконтролируемая ярость охватила Сун Жуланя. Трагедии можно было избежать, если бы наместник Лун-бо поступал как должно, если бы чиновники не наживались на чужом горе, если бы другие наместники не старались скрыть правду любой ценой. Но теперь уже поздно… поздно… ничего не изменить! Ни одно из его распоряжений не было исполнено, и вот до чего все дошло! Он и сам не справился, не справился! Да будь оно все проклято! Пусть все горит огнем! Кровавые слезы покатились по щекам Сун Жуланя, и он вонзил Цзинлин в землю. Его плащ сорвало и унесло порывом ледяного ветра, а многие демоны, находившиеся рядом, не смогли устоять на ногах. Серо-черная земля вокруг горела огнем очищения, и пламя расползалось все дальше и дальше. Многие одержимые тянулись к нему, стараясь отогреть руки и надеясь освободиться от страданий. Но были и те, кто продолжал буйствовать.

И все они, один за другим, замертво падали на землю. Вот только гибли они вовсе не от рук Сун Жуланя или Хэ Ланфэн. Из темноты выходили воины в красных одеждах, скрывавшие лица под масками.

* * *

– Это марионетки… марионетки демона в алых одеждах! – прошептала Хэ Ланфэн. Ее губы сочились кровью, а руки были обморожены. Она уже не могла подняться, но продолжала биться, стоя на коленях. Энергия инь пожрала все ее силы, но не сломила волю. Она должна выжить и отыскать Сун Жуланя!

Безликие демоны – а их была целая армия – проходили мимо, не причиняя Ланфэн никакого вреда. Вокруг нее возникло пылающее кольцо, а повсюду расцветали огненные камелии. Они росли и росли, пока не осталось ни одного свободного места. Две полосы огня соединились, алое и сине-зеленое пламя стали одним целым. И прямо на глазах Ланфэн поднималась стена колдовского огня. Темное облако раз за разом разбивалось об нее, формировалось снова и опять наносило удар, но продвинуться вперед уже не могло. Девушка открыла рот от удивления. Демон… демон в алых одеждах послал солдат – тех, кто прежде не раз нападал на Хэ Ланфэн и Сун Жуланя – чтобы спасти их. Подумать только! А не сошла ли она с ума?

Одержимые собрались вокруг фонаря очищения, некоторые из них уже приходили в себя. Но тех, кого было не спасти, марионетки не щадили. Хэ Ланфэн они прикрыли щитами, и девушка замерла от потрясения. На плащах всех безликих демонов были вышиты огненные птицы. Плащи трепал холодный ветер, и мечнице казалось, что множество птиц летит… летит… Она совсем обессилила! Цинпин слабо дрожал в ее руке.

Дым и тьма постепенно рассеивались. Как много прошло времени? Может быть… целая вечность? Но вот наконец Хэ Ланфэн увидела Сун Жуланя. Оказалось, он был недалеко, но в пылу битвы она его не видела и не слышала. Девушка хотела было махнуть ему рукой, открыла рот, чтобы позвать по имени, но осеклась. На белом лице Сун Жуланя горели алые глаза. Он чуть склонил голову, и его губы скривились в незнакомой Хэ Ланфэн усмешке.

– О нет! – Мечница отпустила Цинпин, тот, поднявшись в воздух и описав дугу, ударил Сун Жуланя рукоятью по затылку. Глаза юноши закатились, и он рухнул на землю.

Руки Хэ Ланфэн тряслись. Она глядела на свои пальцы и дрожала всем телом.

– Я его ударила… – бормотала она. – Ударила его… моего… моего… Небесные боги! Я же его не убила?

* * *

– Баланс энергий в твоем теле нарушен, сяо Лань! Недостаток ян может сильно сказаться на здоровье… Хуже всего, что ты едва не сжег меридианы! А ведь я тебя предупреждал! Потребуется время на восстановление, немало времени! И еще полный покой, никаких тревог. Иначе твое тело не сможет удержать всю накопленную инь, – говорил Чжао Вэйнин, про себя считая беспорядочный пульс друга.

Уже давно наступил день. Все, кто сумел пережить страшную ночь, покинули Лун-бо. Ворота были заперты снаружи. Солдаты великих семей разбили огромный палаточный лагерь неподалеку от стены и трудились без отдыха, чтобы разместить всех жителей уезда.

– Молодой господин очень сведущ! Я бы не смог объяснить лучше! – воскликнул старик-целитель, оказавший помощь Сун Жуланю и его друзьям. И хотя целитель явно был искусен в своем деле, Чжао Вэйнин лично каждый час проверял состояние названого брата. Несмотря на протесты Сун Жуланя, Хэ Ланфэн все же рассказала друзьям, что произошло во время битвы с одержимыми. Чжао Вэйнин и Ли Мэй встревожились не на шутку!

– Дядя Цзян – супруг тети Лю – был придворным целителем. Это он меня обучил. Духам будет трудно тебя лечить, брат! Им самим недостает ян. Тебе нельзя снова потерять контроль! Сегодня тебе повезло, но в другой раз последствия могут быть ужасающими!

– Ничего-ничего, я в порядке, – попытался успокоить друга Сун Жулань. Юноша вновь был с головы до ног закутан в плащ, но его все равно трясло. Время от времени он потирал ушибленную голову и морщился от боли.

– Прости! Я перестаралась! – Хэ Ланфэн была очень расстроена. Когда она вспоминала о том, как повелела Цинпину сильно ударить Сун Жуланя, ее пальцы начинали нервно дрожать.

– Ничего-ничего, вы правильно поступили, бессмертная госпожа! Я в порядке. У меня крепкая голова, как оказалось…

– Если не отдохнешь, не сможешь восстановиться! Ни сильные лекарства не помогут, ни иглы, – подвел итог Чжао Вэйнин.

– Понял я, понял!

– Тогда почему продолжаешь обниматься с этими бумагами? Повторяю в десятый раз: тебе нужно отдохнуть!

– Но я должен…

Ох! Больше всего на свете Сун Жулань хотел лечь, вытянуться во весь рост, хоть на холодной земле, и уснуть. Но у него было слишком много дел! Все ждали от него указаний. Все ждали его решений.

– Прекрати! Отдыхать! Спать! Сейчас же!

– Брат Вэйнин, в тебя словно злой дух вселился! – вздохнул Сун Жулань и потянул друга за рукав. – Ты все время сердишься. Успокойся! Это тебе нужно отдохнуть.

– Ты еще спорить вздумал! – Чжао Вэйнин разозлился пуще прежнего. Он и сам выглядел болезненно бледным и смертельно уставшим, но о себе переживал в последнюю очередь. – Знал бы ты, как я испугался! Я думал, больше вас не увижу! Мы еще никогда не были так близки к гибели, как сегодня!

– Брат Вэйнин, я все понимаю! Успокойся! Не волнуйся больше ни о чем. Мы уцелели, все в порядке. Я только закончу…

– Ничего не хочу слышать! Отдыхать! Спать! Живо! – не унимался Чжао Вэйнин. – Мы сейчас уйдем, а ты примешь лекарства и ляжешь спать!

– Смертный, я так больна… тяжело идти… отнеси меня, пожалуйста! – Ли Мэй протянула к Чжао Вэйнину руки и для верности несколько раз взмахнула ресницами.

– О, хорошо! – Хмурое лицо юноши разом просветлело.

Хэ Ланфэн закатила глаза. Вот ведь лиса! Пользуется моментом! А у самой Ланфэн никогда не получалось… Она не понимала, почему должна кого-то просить о помощи, если и сама может дойти. Ли Мэй считала ее совершенно безнадежной.

* * *

Чжао Вэйнин вынес Ли Мэй из шатра. Девушка крепко обняла его за шею и положила голову на плечо. Шелковая ткань скрывала нижнюю часть ее лица, и Чжао Вэйнин не видел, что она улыбается. Если прежде Ли Мэй сомневалась, то теперь была совершенно уверена. Ее человек вернулся! Вернулся к ней! Когда девушка увидела Чжао Вэйнина, поднявшего вверх окровавленные руки и желавшего остановить множество стрел, когда она увидела его суровое лицо, мрачно сдвинутые брови и отражение языков пламени в глазах, она сразу его узнала. Ему не хватало только генеральской брони, красного плаща и мечей. Он вернулся к ней! И больше они не расстанутся! Она всегда будет оберегать его!

– Госпожа Ли Мэй, защищая меня, вы приняли на себя жестокий удар. Вы быстрее поправитесь, если заберете мою ян. Можете взять столько, сколько нужно…

– Нет! – Ли Мэй прижала пальцы к губам Чжао Вэйнина и заставила замолчать. – Больше никогда не предлагай! Никогда!

– Но почему? Что не так?

– Ты мне слишком нравишься, – ответила Ли Мэй безо всякого стеснения, – боюсь, не смогу остановиться.

Лицо Чжао Вэйнина запылало. Едва ли не впервые он не знал, что ответить.

Целитель, покинувший шатер вслед за ними, услышав этот разговор, улыбнулся в усы.

* * *

– Приложи холодное, станет полегче! Вот, возьми. – Хэ Ланфэн завернула в ткань кусок льда и протянула Сун Жуланю.

– Спасибо! Я в порядке, – в который раз повторил юноша. Однако, потрогав большущую шишку, он скривился от боли.

Хэ Ланфэн в очередной раз почувствовала себя виноватой.

– Я больше никогда тебя не раню! Обещаю!

Лицо Сун Жуланя посуровело, а пальцы до хруста сжали кисть. Черная клякса растеклась по белоснежной бумаге. Ну вот! Придется все переписать!

– Лучше не обещайте. Сегодня я не смог сдержаться. Если это повторится, поступайте как должно. Лучше уж умереть, чем стать чудовищем!

– Замолчи! И не думай о таком! Тебе нужно успокоить сердце. Скоро, совсем скоро тебе станет лучше. – Хэ Ланфэн несколько раз с особой осторожностью погладила юношу по голове.

Сун Жулань поднял на нее ясные и добрые глаза. Он стал таким же, как прежде. Слава Небесам! На этот раз все обошлось, он смог вернуться! Но если в его сердце уже зародилось зерно одержимости, то как же быть? Что терзает его настолько, что он теряет контроль?

Сун Жулань зажмурился и потянулся к руке Хэ Ланфэн, как живые книги, напрашиваясь на ласку. Так доверчиво! Ему было плохо! Он нуждался в ее поддержке. На душе девушки потеплело, и она продолжила гладить юношу по голове.

– Просто дай мне пару минут… а потом я завершу все дела. Только пару минут, – проговорил он грустно. – Позволь побыть с тобой. Я устал, Чжу’эр, так устал…

Хэ Ланфэн отдернула руку и отступила назад. Нежная улыбка, озарившая было хмурое лицо девушки, померкла. Ланфэн и не думала, что всего одна фраза может разбить сердце. Это было больно! Больнее некуда.

– Чжао Вэйнин прав: отдыхать, спать! Сейчас же! И без разговоров! – пробурчала мечница и бросилась прочь из шатра. Она, конечно же, не видела, как приунывший Сун Жулань несколько раз стукнул себя по лбу. После этого он страдал от еще большей головной боли.

* * *

Ближе к вечеру Хэ Ланфэн все же сменила гнев на милость и заглянула в шатер Сун Жуланя. Хотела проверить принял ли он лекарства, и собиралась узнать поужинал ли он.

Юноша так и остался сидеть за столом, заваленным бумагами. Совершенно измучившись, он умудрился заснуть, опустив голову на грудь. Несмотря на теплый плащ, его по-прежнему трясло.

«Упрямый! – возмутилась про себя Хэ Ланфэн. – Очевидно же, что так и не отдохнул! Жизнь ему совсем не дорога!».

Девушка тихонечко присела рядом и осторожно опустила голову Сун Жуланя на свое плечо. Она убрала волосы со лба юноши и почувствовала исходивший от его кожи жар. Вот до чего себя довел! Стало только хуже! Ланфэн дотронулась до своего лба, а потом снова прикоснулась к Сун Жуланю. Часть ее сил уже восстановилась, и мечница поспешила поделиться с юношей светлой энергией.

Он продолжил мирно спать, даже не почувствовав, как девушка дотронулась до него. Его дыхание было тихим, а лицо – осунувшимся и печальным. Что Сун Жулань видел во сне, что его так огорчило? Хэ Ланфэн не сводила с него глаз. Ей нравилось наблюдать за ним! И в то же время ей было очень тоскливо… Откуда эти странные чувства?

«Интересно, что Ли Мэй имела в виду, когда говорила, что нужно быть решительнее? Что следует делать? Нужно у нее спросить!» – подумала девушка.

* * *

Когда Ли Мэй в поисках подруги заглянула в шатер, то тут же замерла на входе, от удивления округлив глаза. Она никогда не видела на лице Хэ Ланфэн столь нежного выражения. Когда она смотрела на Сун Жуланя и ласково улыбалась, то, казалось, вся светилась изнутри.

– Ого! – непроизвольно вырвалось у Ли Мэй. Сун Жулань пошевелился, а Хэ Ланфэн зашикала на нее.

– Не буди! Ему нужно поспать!

– Хорошо, хорошо…

* * *

Когда спустя некоторое время Чжао Вэйнин заглянул в шатер Сун Жуланя, то обнаружил, что все его друзья спят как убитые. Голова Сун Жуланя покоилась на плече Хэ Ланфэн, а та почти соприкоснулась лбом с Ли Мэй. На их лицах застыло выражение совершеннейшего умиротворения.

Чжао Вэйнин выпустил кровавую ленту и растолкал ею огни духов, круживших над головами друзей и дававших слишком яркий свет. Огни поднялись высоко-высоко, и юноша довольно улыбнулся.

– Спите спокойно, а я присмотрю за вами. Вам никто и ничто не помешают.

Чжао Вэйнин и в самом деле устроился неподалеку от шатра. Лежать на земле было холодно, поэтому он сидел, закутавшись в плащ и обняв колени.

На сине-сиреневом небе зажглись звезды. На зачарованной стене, совсем близко, горели яркие огни. В лагере было уже тихо. Так тихо! Было холодно, но Чжао Вэйнин не ощущал ни дуновения ветра. Чу́дное место!

Внезапно, вспомнив кое о чем важном, юноша засунул руку во внутренний карман одеяния и вытащил подвеску идеально круглой формы. После того, как он едва не погиб, пытаясь остановить тучу огненных стрел, ее гладкая, почти прозрачная поверхность потускнела. Меж бровей Чжао Вэйнина пролегла тревожная складка. Подвеска – самая ценная его вещь! Она была с ним столько, сколько он себя помнил. Прежде юноша носил ее не снимая. Чжао Вэйнин несколько раз с усилием протер поверхность подвески рукавом, но ничего не изменилось. Странно! Молодой человек поежился. Ему стало еще холоднее и тревожнее.

Внезапно вокруг Чжао Вэйнина расцвели огненные цветы. Потрясенный, он замер в кольце огня, а в его глазах отразилось алое пламя.

Глава 6

Разве воды ручья бесчувственны…[34]

Первым, что Сян Юань-да увидел, пробудившись, были два больших веера, зависших над головой. С каждым их взмахом тело демона в алых одеждах наполнялось теплом. Огонь его души обжигал, а не согревал, и от его кожи всегда исходил жар. Но если Сян Юань-да ослабевал, его тело остывало, словно у мертвеца. Он провел десятилетие в ледяной пещере, и с тех пор нестерпимый холод скрывался в его костях, ожидая возможности причинить вред.

Сян Юань-да ощущал боль и слабость, даже пошевелиться было непросто. Неужели яд оказался таким опасным? Или это снадобье Чжао Гун-мина напрочь лишило его сил? Вот ведь проклятие! Как долго он спал? Если бы что-то случилось в Запредельном краю, он бы почувствовал, верно? И все равно… его сердце было полно тревоги.

Длинные волосы Сян Юань-да, подобно шелковому полотну, укрыли парчовые подушки. На алых занавесках, скрывавших его постель от глаз служанок, были вышиты птицы Бииняо[35]. Владычица Запада сидела подле Сян Юань-да и обрабатывала глубокую незаживающую рану, которую оставил браслет, сковывающий душу. На лице Си Ванму застыло выражение глубокой скорби и печали.

Сян Юань-да поморщился. Чжао Гун-мин и Владычица Запада обманули его, заманили в Юду, и теперь он заперт во Дворце Вечного Спокойствия. С каких пор Си Ванму начала так пристально следить за ним? Ван-му Шичжэ, ее верные служанки, могли обращаться птицами, и разоблачить их было непросто. Си Ванму больше ему не доверяла? Или это третий брат шпионил за ним, а потом докладывал Владычице?

Слабость не отступала, и нестерпимо болело человеческое сердце. Так значит… значит… у него осталось меньше времени, чем он думал! Значит, и этот путь для него закрыт… Небеса в очередной раз отказали ему в милости, не позволили одержать победу над судьбой. Губы Сян Юань-да скривились в горькой усмешке. Как мог он ожидать иного? Как мог он надеяться на другой исход?

– Юань-Юань, ты проснулся! – Си Ванму подняла на него глаза. Несмотря на его обман, Владычица Запада не выглядела разгневанной. Что же было у нее на уме? – Не вставай! Ты еще не восстановился полностью. Оставайся во Дворце Вечного Спокойствия, и у тебя не будет забот.

Решила надолго запереть его здесь? Плохая новость!

– Владычица, я должен вернуться в приграничье. Со дня на день Хуан-ди…

Си Ванму на мгновение прижала палец к его губам.

– Твой второй брат сегодня покинет Лун-бо. Его войска будут охранять наши новые рубежи в западном уезде Запредельного края. Пока не поправишься, ты не должен столкнуться с Хуан-ди. Время для решающего сражения еще не пришло. Послушайся нас и не спорь!

– Но в Лун-бо…

– Благодаря восстанию мы достигли своих целей. Первая армия больше не сможет противостоять воинам Байху. Владыка Востока послужил исполнению наших замыслов. В скором времени Сюань У встанет на нашу сторону.

Глаза Сян Юань-да расширились от удивления. Так вот зачем Си Ванму приказала ему спровоцировать озлобленных и потерявших терпение жителей Лун-бо на восстание! Она желала, чтобы демоны высвободили всю накопленную темную энергию. А та нанесла огромный урон небесным. Более всего на свете старик Сюань У заботился о своих солдатах. Он был готов пойти на любые жертвы, чтобы спасти их от одержимости.

Если пятый брат поможет, то Сюань У… Неужели он однажды решится предать своего императора? Какой коварный план!

Сян Юань-да выглядел озадаченным. Глядя на него, Си Ванму нежно улыбнулась. Ее пальцы переплелись с его пальцами.

– Какой же ты бесхитростный, мой дорогой Юань-Юань!

В этом и была его главная беда! Генералу никогда не стать таким коварным и хитроумным, как Си Ванму и его старшие братья!

* * *

Небо над Лун-бо начало светлеть. Находясь за стеной, на пустоши, Чжун Шигуй видел, как простоявший столь долго зачарованный камень лижут языки пламени. Алое пламя, сине-зеленое пламя… Пожар охватил весь уезд. Не утихая ни на миг, огонь пожирал скопившуюся в Лун-бо тьму.

Губы демона в черных одеждах скривились в пугающей усмешке. Одетый не по погоде легко, с волосами, заплетенными во множество кос, как у степняка, он выглядел устрашающе. В одной руке держа пригоршню сладких каштанов, другой он гладил цюнци – свирепого крылатого тигра. Чудовище однако ластилось к демону, как котенок.

– Жаль покидать это место, правда, Цзю? – проговорил он, касаясь косматой головы цюнци. Ужасный зверь растянулся на голой земле и… мурлыкал. – Мне тоже немного жаль. Но моя Владычица того желает. Оставлю здесь твоих братьев на страже, а с тобой двинемся на юг. Впереди много всего занимательного! Погляди, как горит! Пламя уже у края неба! Никому теперь и близко не подойти к стене. Придется ждать, когда пожар утихнет. – Чжун Шигуй оскалился. – Нам в Лун-бо не попасть, и ждать мы не можем. Эх! Пятый братишка, этот упрямый ребенок, снова дерзит! Еще и четвертого брата на свою сторону перетянул! Если бы его поступки не были выгодны моей Владычице, давно бы призвал его к послушанию. А четвертый братишка… Смотри чего удумал! Армию послал сяо Юаню на помощь. Пришлось потрудиться, чтобы ее задержать! Наш младшенький пусть сам учится справляться с трудностями. В противном случае не выйдет из него толк! Ну, поднимайся, Цзю! Довольно валяться! Ужинать будем уже в западном уезде.

* * *

– Ты все же хочешь покинуть нас! – вздохнула Си Ванму. Вернувшись в покои, она увидела, как Сян Юань-да с трудом пытался одеться. Перевязанная рука почти не сгибалась, тело все еще сковывал холод, и потому генералу было трудно облачиться в несколько слоев тяжелых одежд. Си Ванму сама расшила его черное нижнее одеяние золотыми нитями. Узор был таким сложным и красивым! Казалось, ткань была охвачена огнем, ведь вышитые языки пламени были как настоящие. Словно смертная женщина, Владычица Запада шила одежду для возлюбленного. Она сошьет для него и свадебный наряд, а свою алую фату украсит узором из танцующих фениксов. Когда Сян Юань-да станет ее супругом, он уже не сможет так просто покинуть ее! Сейчас же он приходил и уходил, когда того желал, был словно дым, который невозможно удержать в руках.

А ей было очень одиноко в огромном и пустом Дворце Вечного Спокойствия! Ее генерал приходил, и тьма, сгущавшаяся вокруг Владычицы Запада, отступала. Он покидал ее, и некуда было деться от тяжелых дум и горьких воспоминаний.

– Здесь я бесполезен. Лучше вернусь в лагерь и прослежу за тем, чтобы второй брат не создал проблем. Ты ведь знаешь, Владычица, он может быть совершенно непредсказуемым.

Она могла приказать, и он не ослушался бы. С помощью браслетов, сковывающих души, Си Ванму полностью подчинила себе вэнь-шэней, могла повелевать ими, как желала. Вот только Сян Юань-да она предпочитала просить. Она предоставила ему слишком много свободы, зная, что в нем нет ни капли вероломства. Он поклялся служить ей и никогда не обманывал. И никогда от нее ничего не скрывал. Или она ошибалась? Видела лишь то, что хотела видеть, знала лишь то, что хотела знать? Быть может, слишком сильная любовь затмила разум… Планы Сян Юань-да ей не вредили, но пугали. Впервые за две сотни лет службы он поступил не так, как она хотела.

Си Ванму была очень осторожной и подозрительной. Будь она другой, не смогла бы подчинить себе могущественных демонов и столь долго держать их в узде. И Ши Вэнь-е, и Чжао Гун-мин уже выступали против Владычицы Запада и пытались освободиться от оков. Они дорого заплатили за это! Но как ей быть, если Сян Юань-да пойдет против нее?

– Юань-Юань, я не смогу ни на мгновение сомкнуть глаз, зная, что Хуан-ди строит против тебя козни! Он соберет все силы, чтобы нанести удар, а ты еще не оправился… – Си Ванму вытащила длинные волосы Сян Юань-да из-под одежды и распустила по плечам, потом сама обернула вокруг его тела тяжелый пояс. Она говорила с ним не как повелительница Байху, а как его женщина.

– Твое сердце должно оставаться спокойным, Владычица! Хуан-ди только и ждет, что ты совершишь ошибку. Что бы он ни делал, ему не убить меня. Нам наконец-то удалось выманить его из Юйцзина. Как только он спустится с девятых небес…

– Юань-Юань, не относись к этому беспечно! – Си Ванму подняла голову и заглянула в его спокойные глаза. – Более всего на свете Хуан-ди ненавидит именно тебя! Твоей, а не моей смерти он желает больше всего. Твоя судьба была проклята из-за него. И потому я желаю, чтобы он познал все горе этого мира. Но Хуан-ди все еще силен, очень силен! Будет лучше, если ты меня послушаешь и выждешь время. Останься в Юду и облачись в золотые одежды Властелина Байху!

– Это не для меня, Владычица! – вздохнул демон в алых одеждах. – Совсем не для меня.

– Но ведь ты был Владыкой Юга – четвертым повелителем Запредельного края!

– Лишь на словах, – покачал головой Сян Юань-да. – Я все время сражался, чтобы расширить владения братьев, и лишь изредка возвращался в Дэнфэн. Кроме этого я ничего не умею, Владычица.

Демоны Байху отдали бы все на свете, лишь бы только разделить трон с самой Владычицей Запада. И только Сян Юань-да власть была не нужна.

– Мой Юань-Юань, если отпущу тебя, ты ведь снова будешь действовать за моей спиной, верно? – проговорила Си Ванму. Ее глубокие, темные глаза погрустнели. – Сегодня ты помогаешь Владыке Востока в Запредельном краю, а завтра поможешь ему в Землях Беспомощности? Твой младший брат ищет ключи от сердца, чтобы как можно скорее вернуть былую силу. Но вовсе не для того, чтобы снова принять командование неиссякаемой армией, а чтобы переправить ее солдат через Жошуй! Боеспособная неиссякаемая армия – мое преимущество, я не позволю мальчишке лишить Байху шанса на победу!

– Владычица, я дал клятву помочь тебе сокрушить Небесное царство и отомстить Хуан-ди, – сощурился Сян Юань-да. – Я сдержу слово и не подведу тебя. Ты не знаешь моего брата и потому не можешь ему доверять. Но почему больше не веришь мне?

– Потому что ты скрываешь от меня свои замыслы! – воскликнула Си Ванму. Ее красивое бледное лицо исказилось от гнева и обиды. – Как я могу верить? Я не знаю, что ты задумал! Ответь, Юань-Юань, как ты поступишь, если твой младший брат станет угрозой Байху? Сможешь ли ты его убить, а когда он возродится демоном, самолично одеть на него браслет, сковывающий душу? Ты сделаешь это ради меня?

Пламя ярости вспыхнуло в прекрасных глазах демона в алых одеждах. Си Ванму перешла черту, и его терпение лопнуло. Его ладонь сжалась в кулак, а брови гневно сошлись на переносице. Невольно Владычица Запада, обладавшая огромной властью и невероятным могуществом, отступила. Она почувствовала исходивший от Сян Юань-да нестерпимый жар. Его ярость и его внутренняя сила сокрушали. Внезапно раскрылись оконные ставни, ледяной ветер всколыхнул язычки пламени, плясавшие в жаровне, и те вспыхнули кроваво-красным.

– Владычица, мой младший брат еще ничего тебе не сделал, а ты уже желаешь ему смерти! Как думаешь, что я предпочту? – Он наступал, и алые языки пламени плясали в его глазах. А Си Ванму, неожиданно для себя, была вынуждена сделать шаг назад. И еще один, и еще. – Мне можешь отдавать приказы, ведь мне не оставили выбора. Чжао Гун-мин, дав тебе клятву верности, все решил и за меня. Но я не противился и остался подле тебя уже по своей воле. Войну с Небесным царством я выиграю для тебя. Но моего младшего брата не тронь!

– Юань-Юань… ты ведь говорил, что никогда не был близок со своим пятым братом… – вскинула голову Си Ванму. Ее руки потянулись к Сян Юань-да. Она взяла его под локоть, и генерал почувствовал исходивший от ее кожи холод. Он успокаивал, он усмирял. Но сердце Сян Юань-да по-прежнему было полно ярости. Браслет, сковывающий душу, сжал его запястье еще крепче. Тонкие, невероятно острые и ледяные шипы пронзили кожу, но демон в алых одеждах и бровью не повел.

– Это правда. Мы с ним разные, – вздохнул он и похлопал Си Ванму по руке. – Слишком разные. Но наблюдая за ним теперь, я отчетливо вижу, что он идет по моему пути. Его человеческая жизнь может оборваться так же внезапно и страшно, как моя. Ему тоже суждено познать ужас одержимости. Никому такой судьбы не пожелаю! Пятый брат всегда отличался от других вэнь-шэней и жил не для себя. Он никогда не забывал, для чего на самом деле мы появились на свет. Его ноша была тяжелее прочих, ведь от братьев он не дождался помощи. Небеса несправедливы, если и в этой жизни пятому брату придется страдать!

– Послушав тебя, Юань-Юань, я поняла, каким ужасным чудовищем стала, – проговорила Владычица Запада грустно. Она покачала головой, и множество маленьких колокольчиков, крепившихся к шпилькам в ее волосах, одновременно и мелодично зазвенели. – Ничем не лучше Хуан-ди, которого не заботят чужие судьбы.

Когда-то и у меня была семья. Но никого из своих родных я не спасла. Никого. Ты защищаешь брата, а мне так стыдно! Ты стремишься к чему-то… Неужели я ничего не жду и ни во что не верю, кроме мести? Кто пожелает остаться со мной в этом мрачном дворце? – Ее лицо исказило страдание. – Ты, конечно же, выберешь свободу, краски смертного мира и брата, которым так дорожишь. Если бы я не была эгоистичной, я бы отпустила тебя. Но не смогу… не смогу, Юань-Юань! – Си Ванму обвила руками его тело и положила голову на плечо. Снег продолжал сыпаться на пол, ветер, принесший с собой несколько розовых лепестков, грозился погасить огонь. Красная ткань полога взметнулась вверх и на мгновение полностью покрыла Владычицу и ее генерала. Спрятала от целого мира. – Можешь ненавидеть меня, я это приму! Но я никогда не отпущу тебя, никогда! Никогда! У твоего брата есть друзья, есть соратники, есть защитники, у меня же – только ты! Твой брат справится без тебя, а я – нет! Желаешь, чтобы у него было время, я дам ему время и не заставлю служить себе! Если останешься со мной навсегда, обещаю, я никогда не одену на Владыку Востока браслет, сковывающий душу!

Ох, как быстро она начала им манипулировать! Неужели Си Ванму была готова так просто отказаться от власти над пятью вэнь-шэнями? Ну нет! Что-то здесь было не так! И все же… она дала обещание. А в Байху обещания ценились на вес золота и всегда исполнялись. Владычица Запада уже очень давно жила по законам демонов и следовала их правилам.

– Я буду и дальше сражаться за тебя, но и ты не забудь о своих сегодняшних словах, Владычица. Я буду и дальше твоим оружием, а мой младший брат пусть сохранит свободу.

– Юань-Юань, ты хороший старший брат! – Губы Си Ванму тронула нежная улыбка. – Твое сердце снова способно на привязанность. А еще в тебе достаточно терпения и жалости, чтобы заботиться обо мне, чтобы помогать мне. Та, что держит тебя в плену, тебя не заслуживает. Я мечтаю лишь о том, что скоро моя месть свершится. Хуан-ди больше не будет нести угрозу Байху, а значит мы сможем жить, как захотим. Если твои братья желают править в Запредельном краю, пусть так и будет. А мы сможем жить тихо и мирно, вдали ото всех. Жить, не зная тревог и забот. – Она подняла голову, чтобы взглянуть на генерала. – Хочешь? К тебе вернулись желания! Так подумай и ответь, чего ты хочешь? И я постараюсь дать тебе это. Если останешься со мной, я все для тебя сделаю!

* * *

Чего же желал демон в алых одеждах? Думал ли он о будущем, строил ли планы? Какой собирался выбрать путь? Сян Юань-да должен был завершить все начатые дела: одержать победу над Небесным царством и сокрушить императора Хуан-ди; научить Си Ванму справляться с печалью и одержимостью без него; проследить за тем, чтобы пятый брат благополучно завершил небесное испытание. Будут ли тогда спасены три мира? Быть может… Но что дальше?

Дальше… пусть демон в алых одеждах исчезнет из трех миров, пусть его звезда войны погаснет! Он вернется в ледяную пещеру и в кромешной темноте и абсолютной тишине на холодном ложе уснет на тысячи лет. Он наконец будет свободен! Что Сян Юань-да увидит в бесконечном сне? Чистое небо смертного мира, бурные воды или зеленые леса? Что он услышит в бесконечном сне? Вой ветра над горными склонами или стук дождя по крыше дома? Что он почувствует? Умиротворение. Покой. Столь желанный покой! И больше никогда, никогда Сян Юань-да не будет смертоносным оружием в чужих руках! Больше никогда, никогда ему не придется следовать чужим целям, и никто не ограничит его свободу!

Демон в алых одеждах долгие-долгие годы боролся со старшими братьями за право самому принимать решения. Он проигрывал раз за разом и был вынужден склонить перед ними голову, был вынужден сражаться за них снова и снова. Сян Юань-да не был для них братом – он был клинком, с помощью которого они пытались покорить три мира. И в конце концов он и сам поверил, что не имеет права на выбор. Лишь прожив полную страданий человеческую жизнь и возродившись, демон в алых одеждах обрел свободу. Но та свобода была еще страшнее неволи! Он стал чудовищем, средоточием неконтролируемой ярости и разрушения. Он нес в себе мощь Великого Хаоса, и никто не мог остановить его. То была ужасная судьба! Сян Юань-да появился на свет не для того, чтобы уничтожить три мира, он должен был сдерживать зло, а не потворствовать ему в своем сердце.

Он смог остановиться, и вот он снова в оковах долга. Перед братьями, перед женщиной, которая нуждается в нем, перед Байху, перед тремя мирами. Он снова лишь пешка в чужой игре. Кому есть дело до его усталости, до его боли, до его печали? Кому есть дело до его отчаянной борьбы? Сян Юань-да сражался со всеми и проиграл. Но что было хуже? Одержимость или эта пустота, в которой на самом деле не было покоя?

Скоро он избавится от всех оков, от всех цепей, от самых горьких воспоминаний! Река времени остановится для него. Быть может, через тысячи лет Сян Юань-да проснется совершенно другим…

* * *

Си Ванму, взглянув в большое бронзовое зеркало, увидела, что демон в алых одеждах улыбается. Слабо и робко, будто давно разучился, но… Она впервые видела его улыбку. И улыбка эта была прекрасна! Будто первый луч солнца озарил промерзшую землю! Владычица Запада смотрела на своего возлюбленного и не могла наглядеться, но знала: улыбнулся он вовсе не ей, а мысли его были далеко. Он был рядом, но не с ней. Она могла сколько угодно обнимать его, но на самом деле до него было невозможно дотянуться.

* * *

Ночь набросила на Дворец Вечного Спокойствия темное покрывало. Огни один за другим гасли в тронном зале, долгий день Владычицы Запада подошел к концу. Тяжелое золотое одеяние властительницы больно давило на плечи, из-за высокой прически нестерпимо болела голова. Но Си Ванму не спешила покидать зал. Ее глаза были закрыты, а сама она застыла, будто изваяние, сидела, не шевелясь, полностью погруженная в свои думы.

Сян Юань-да был прав. Не было ничего зазорного в его желании защитить члена семьи. Будь на его месте, она бы поступила точно так же. Сотни лет Владычица Запада жила в постоянных подозрениях, ждала от вэнь-шэней предательства. Она знала, как отчаянно они желают избавиться от браслетов, сковывающих души. Владычица Запада знала, что великие демоны не хотят ей подчиняться. Стоит ей только ослабнуть, как они нанесут удар. Они пойдут на все, чтобы освободиться. Но вэнь-шэни были нужны ей, чтобы одержать победу.

Си Ванму откинулась на спинку трона и закрыла лицо руками. Лишь в темноте, лишь в полном одиночестве она могла позволить себе слабость.

Сян Юань-да был прав. Она не знала демона в лазурных одеждах, но знала его. Как-то Юань-Юань сказал ей: «Твое горе безмерно, Владычица, я помогу тебе отомстить». И со временем Си Ванму ему поверила. Она думала, что более никогда никому не поверит, а ему поверила. Снова и снова он доказывал свою преданность. Какой же она была жалкой, если уж беспощадный генерал пожалел ее?

А ведь Владычица Запада не всегда была такой!

Когда-то давным-давно ее душа была чиста, а сердце не знало горестей. Она гуляла по облакам, любовалась рассветами и купалась в Звездном море. Она жила в небесных чертогах, слушала наставника, совершенствовалась и защищала три мира от чудовищ Великого Хаоса. В ее жизни не было сомнений.

Когда-то давным-давно любимый супруг посадил для нее Неувядающий лес в землях Байху. Здесь они гуляли, держась за руки, отдыхали от забот Небесного царства. Деревья тогда не были такими высокими, и землю, усыпанную лепестками, озарял яркий солнечный свет. А сердце Си Ванму было полно света и тепла, оно было открыто для любви.

Пусть со временем нежные чувства ее супруга растаяли, как снег по весне, а амбиции возросли. Пусть в его нефритовом саду появились другие прекрасные женщины. Си Ванму приняла их всех и смирилась, она была доброй и справедливой Небесной императрицей. Всю себя она отдала трем мирам. Растила сына супруга, рожденного другой женщиной, как родного, никогда не делала различий между ним и своей дочерью. Она старалась, всегда так старалась… Никогда не забывала о долге. Никогда не переставала любить, даже когда вместо прежних чувств получала лишь равнодушие. А за ними пришли зависть и злость. Ее, а не императора Хуан-ди, народ Небесного царства любил и почитал больше всего. Си Ванму во имя мира пришлось уехать в Байху, стать наместницей.

Ах, если бы она только знала, что случится потом, никогда бы не покинула Юйцзин! Своих самых дорогих и близких она бы защищала до самого конца. Но Си Ванму ничего не знала… Ей оставалось лишь поклясться на крови дочери, сестры и наставника, что она отомстит. Она лишит императора Хуан-ди того, что ему важнее всего – его абсолютной власти. Она низвергнет его на дно самой глубокой и темной бездны! Она сделает его никем. И пусть живет, пусть живет целую вечность в позоре, лишенный сил, забытый всеми!

Владычица Запада сжала кулаки. Она открыла глаза, и в них вспыхнули багряные огоньки одержимости. Если бы не желание свергнуть Хуан-ди, она бы не задержалась на этом свете. Богиня Си Ванму, быть может, давно бы стала теплым летним дождем, стремившимся к земле. Капли этого дождя стучали бы по крышам домов, касались бы нежных персиковых цветков, капали бы на траву, как слезы несчастной матери, потерявшей свое дитя.

Но ей нельзя было уйти, ведь цель не была достигнута.

Однажды боль Владычицы Запада стала совершенно невыносимой, а ненависть и ярость затмили разум. Она обернулась чудовищем, жаждавшем крови и разрушений. Таким же ужасным созданием, как и порождения Великого Хаоса, с которыми прежде ей приходилось бороться. Вся могучая сила Си Ванму обернулась против нее и обрушилась на Байху. Вэнь-шэни, все четверо, сдерживали ее с большим трудом. Из-за браслетов, сковывающих души, они не могли навредить Владычице и были вынуждены запереть ее в Неувядающем лесу, внутри огромной формации. Горы рушились, и земля, вторя богине, окончательно ставшей демоном, сотрясалась от гнева. Под ногами у жителей Байху разверзлась огромная пропасть, а огненная река вышла из берегов. Внутри формации чудовище, забывшее о прошлом, о своей цели, отчаянно стремилось вырваться наружу, чтобы уничтожить три мира. Воспользовавшись случаем, император Хуан-ди приказал начать наступление в Запредельном краю. Все, чего добилась Владычица Запада, было уничтожено в одночасье. Кто бы смог помочь ей? Кто бы сумел ее остановить? Никто не осмеливался войти в Неувядающий лес.

Но внезапно появился Сян Юань-да. Впервые он предстал перед Владычицей Запада без брони, тяжелого плаща и мечей. Его алые одежды были легкими, неподходившими для холодного зимнего дня в горах. Ветер трепал широкие рукава, и блеск золотых нитей, которыми они были расшиты, привлек внимание чудовища. Простой и в то же время красивый цветочный узор украшал те рукава. Куда бы ни ступала нога демона в алых одеждах, там тут же таял снег. Все духи персиковых деревьев, притихшие от ужаса, разом вздохнули, когда Сян Юань-да устроился на промерзшей земле и прикоснулся к струнам небесного инструмента. Чистый нежный звук устремился ввысь, и полилась чудесная песня.

Чудовище уже столько раз могло напасть на демона в алых одеждах, вонзить когти, разорвать на части, но его, казалось, это совсем не беспокоило. Он даже не смотрел на Си Ванму, полностью сосредоточился на игре. А она застыла, завороженная, и не могла оторвать глаз от его лица. Прежде перед ней он никогда не снимал красную маску. Многие говорили, что Сян Юань-да восхитительно прекрасен, и красотой своей превосходит многих небесных божеств. Но он не любит излишнее внимание и потому носит маску. Владычицу Запада слухи никогда не беспокоили, и любопытство не одолевало. Все вэнь-шэни были лишь инструментами в ее руках, ее оружием.

Тогда же она увидела Сян Юань-да таким, каким едва ли кому удавалось часто видеть. Он был истинным совершенством, но его музыка была еще прекраснее. Лес вновь весь замер, не желая пропустить ни звука. Лишь снег бесшумно опускался на землю, но не осмеливался коснуться ни одежд Сян Юань-да, ни цитры сэ. Пара розовых лепестков запуталась в его волосах, а ветер единожды всколыхнул алую ленту, вплетенную в черные пряди. Музыка говорила за него, и мягкий успокаивающий голос шептал Си Ванму слова утешения.

Прежде она не слышала эту мелодию, ведь «Песнь умиротворения» всегда разная. Она исходит от сердца того, кто хочет помочь. Не каждый осмелится сыграть на цитре сэ, даже для того, кто действительно дорог. Ущерб, который она может нанести, порой несоизмерим с результатом. Но Сян Юань-да пошел на огромный риск, чтобы спасти Байху и ее… Впервые кто-то пришел спасти ее… Прежде известные своей добротой небесные божества не стремились пожалеть ее, но великому демону, славившемуся безразличием к чужим судьбам, стало ее жаль.

Его песня говорила о том, что у него когда-то была человеческая семья, и он знал, что такое любовь и доверие. У него были друзья и соратники, и он знал, что такое уважение и забота. Он был предан всеми и потерял себя. Он думал, что ярость утихомирит боль, но стало лишь хуже. Сян Юань-да знал, как ей было больно. Но было еще не поздно повернуть назад, остановиться, глубоко вздохнуть и продолжить бороться. Достигнуть однажды своей цели. Она не должна сдаваться! Она не может сдаться!

Демон в алых одеждах поднял глаза на Си Ванму. Его ресницы были длинными и загнутыми на концах, несколько снежинок опустились на них и не желали таять. Его брови были чуть приподняты, придавая лицу строгое, даже суровое выражение. Его губы не знали улыбки. В его глазах бушевало пламя костра.

«Ты прекрасен!» – хотела было воскликнуть Си Ванму, но с ее губ сорвалось лишь рычание. Сян Юань-да спокойно смотрел на то, как чудовище медленно-медленно идет к нему по ковру из снега и персиковых цветов. За Владычицей Запада тянулся кровавый след, ее верхнее одеяние было порвано, обувь испачкана, длинные волосы всклочены. На белом лице горели красные глаза, а на лбу сиял алый знак демона. Воистину жуткое зрелище! Си Ванму протянула к Сян Юань-да руку. Пальцы венчали длинные, острые как бритвы когти. Ей так хотелось коснуться его лица, но когда она увидела когти, то замерла, а потом будто бы пробудилась от страшного сна. И закричала. Так громко и пронзительно, что земля содрогнулась и формация на миг померкла. Она смотрела на окровавленные ладони и никак не могла унять крик. Казалось, ее голова вот-вот взорвется от боли! Она упала на колени, закрыла лицо руками, вся сжалась. В тот миг на плечи Си Ванму опустился тяжелый алый плащ. Словно бы теплые, сильные, но ласковые руки обняли ее и отгородили от целого мира, спрятали, укрыли и защитили. Темп мелодии замедлился, ей словно бы говорили: «Не бойся! Не бойся! Все позади! Все закончилось!».

Сквозь пальцы Си Ванму наблюдала за тем, как Сян Юань-да перебирал струны. Его руки были изранены, небесный инструмент впитывал его кровь, а вместе с ней, по капле, и силу демона в алых одеждах. Одержимость Владычицы Запада демон забрал себе, а после ее поглотила цитра сэ. Лицо Сян Юань-да потеряло все краски, даже губы стали белыми, а пламя в глазах погасло. Он снова и снова чуть хмурился, но продолжал играть, и с каждой каплей крови, покидавшей его тело, сердце Си Ванму все сильнее и сильнее болело за него.

– Тебе больно, так больно! Остановись! – услышала она свой голос и удивилась. Она снова могла говорить? Ее руки, совершенно обычные, без всяких когтей, отняли его ладони от небесного инструмента. Темные глаза Владычицы Запада не отрываясь смотрели в глаза демона, ее чистые слезы капали на его окровавленные пальцы. И его раны стремительно заживали.

* * *

Си Ванму тяжело вздохнула. Чтобы отомстить императору Хуан-ди, она пошла по демоническому пути, отринула свою божественную суть ради великой, но плохо контролируемой силы, и ради власти над землей Байху.

Одержимость подпитывает демонов, но и лишает покоя. Если Си Ванму достигнет цели и сокрушит Хуан-ди, что будет делать дальше? Она стала слишком жадной. Она жаждала не только осуществить месть, но и заполучить сердце Сян Юань-да. Что, если он не сможет полюбить ее, и она вновь окажется во власти одержимости?

* * *

В раскрытое окно влетели три серые птицы. Они приземлились на мраморный пол, взмахнули крыльями и обернулись девами. Ван-му Шичжэ – верные служанки Владычицы Запада – отказались от жизни на девятых небесах, чтобы и дальше заботиться о своей госпоже. По приказу Си Ванму они странствовали по трем мирам и собирали сведения.

– Приветствуем Владычицу! – одновременно проговорили они и поклонились.

– Говорите. Сюань У, Хранитель Севера, встретился с демоном в лазурных одеждах?

– Как Вы и предполагали, Владычица! – ответила старшая из служанок – Ван Цзыдэн. – Командующий Сюань У встретился с юным Владыкой, поблагодарил его за помощь и передал лекарство, изгоняющее из тела холод.

– Как и ожидалось, Владыка Востока рискнул жизнью, чтобы уничтожить скопившуюся в Лун-бо тьму, – Си Ванму была удовлетворена.

– Все так, Владычица! Огонь очищения выжег дотла земли уезда. Все выжившие будут переселены в другие места. Но души демонов, впавших в одержимость, останутся в Лун-бо. Для них не найдется места в Землях Беспомощности. А значит, рано или поздно тьма вновь сгустится над уездом. Первая армия не сможет остаться там надолго, и потому юный Владыка позволил Сюань У отвести войска от границы.

По приказу Сюань У солдаты первой армии защищали жителей Лун-бо, а многих женщин и детей укрыли в своем лагере. Солдаты сильно пострадали, среди них было немало тех, кто лишился всей своей ян и впал в одержимость. Юный Владыка и для них зажег фонарь очищения.

– Сюань У совсем не изменился! – Печальная улыбка тронула алые губы Си Ванму. – Он никогда не выказывал враждебности к демонам, которые боролись с собственной одержимостью, и защищал слабых. А еще учил этому Хуан-ди и нас, но мы оба оказались нерадивыми учениками. Владыка Востока воистину справедлив! Сюань У и небесные солдаты защитили жителей Лун-бо, он не мог остаться в стороне. Хорошо, очень хорошо! Что Сюань У сказал Владыке Востока?

– Госпожа, он сказал, что уже стар, и сил защищать солдат первой армии у него осталось немного. Сказал, что благодарен юному Владыке и сожалеет, что в прошлом был вынужден сражаться с ним. Он сказал, что первые боги и великие демоны пришли в этот мир не для того, чтобы враждовать. Первые боги должны взращивать добро в чужих сердцах и поддерживать его, будто огонь в очаге. А великие демоны должны сдерживать тьму. И тогда три мира будут пребывать в гармонии, а инь и ян – в равновесии.

– Но боги и демоны не смогли совладать со своими желаниями, стали слишком жадными. Мы больше не союзники и не стражи, мы непримиримые враги, – вздохнула Си Ванму. – Хуан-ди хочет вернуть утраченные земли в западном уезде и уничтожить моего генерала. Он бросил Сюань У и его ослабевших солдат. Но первая армия все еще значительная сила, и у Хранителя Севера есть то, что нам нужно. Ты ничего не упустила, Ван Цзыдэн?

– Помимо лекарства, Хранитель Сюань У отдал юному Владыке нефритовый жетон и сказал, что если ему понадобится помощь в Тянься, его отыщет бессмертный Лу Шэн и сделает все возможное…

– Лу Шэн… хорошо, очень хорошо! Лу Шэн – земное воплощение Повелителя судеб. Раз уж Шэн’эр решил использовать двойное зеркало и спуститься в мир смертных, значит, он ищет союза с богами Желтых гор. Он не стал бы рисковать и покидать Юйцзин без разрешения отца, если бы не получил ответа от Госпожи лазоревых облаков. Она не ответила ни нам, ни Хуан-ди, но дала ответ Шэн’эру. Наш расчет был верным. Владыка Востока станет пешкой Повелителя судеб в очередной игре. Враг у нас и Шэн’эра общий. Пусть все останется как есть. Владыке Востока пригодится поддержка богов Желтых гор. И нам тоже. Он завоевал расположение Сюань У, сможет договориться и с Госпожой лазоревых облаков. Ван Цзыдэн, отправляйся в Тянься вслед за Владыкой Востока и не спускай с него глаз.

– Как прикажете, госпожа!

Губы Си Ванму скривились в жестокой ухмылке, а в глазах вспыхнули алые огни. Она была готова пойти на все, чтобы сокрушить заклятого врага. Что ей до жизни пятого вэнь-шэня? Он лишь фигура на игральной доске. Владычица Запада с легкостью обменяла свободу демона в лазурных одеждах на будущее с Сян Юань-да. Ей не нужно порабощать Владыку Востока, он и без того послужит исполнению ее замыслов.

* * *

Повсюду была вода. Так много воды! Мимо проплывали полупрозрачные пузырьки. Лишь тронешь рукой – исчезнут. В свете огней духов, горевших и под водой, глаза прекрасной девушки были синими-синими, строгими и очень яркими. Ее волосы были такими длинными, что их кончики почти касались пола. В них были вплетены нити крупного жемчуга. Жемчужины и драгоценные камни украшали и ее роскошное верхнее одеяние. Рыбы проносились мимо, касаясь плавниками широких рукавов.

– Госпожа, не только в Восточном море, но и во всем Запредельном краю не найдется никого прекраснее вас! – Круглое ласковое лицо женщины было отмечено печатью заботы и беспокойства. Она расчесывала волосы девушки костяным гребнем. А ее собственные чуть вьющиеся волосы отливали зеленью и синевой, будто водоросли. – Впервые за долгие годы вы спрятали цинлун цзи и облачились в столь чудесный наряд!

– Няня Тун, мне трудно к подобному привыкнуть, – вздохнула девушка. – Но в этот раз я не могу явиться к господину в броне.

– Госпожа моя, прошу, будьте осторожнее! Ваша ноша тяжела, но Владыка Востока пусть и имеет огромную власть, вынужден подчиняться старшим братьям. Невозможно узнать, что у вэнь-шэней на уме! Всю жизнь вы сражались с чудовищами и охраняли покой Беззвездного города. Вы никогда не покидали Восточное море и не знаете, какими вероломными могут быть демоны!

– Не бойся, няня Тун! Пусть демоны коварны, а духи хитроумны, но и боги бессердечны. У цзяожэней свой путь. Пока наши с господином мысли и желания совпадают, никто нам не помешает. Со всем остальным мы сможем справиться.

– Хэ Ланфэн… Хэ Ланфэн, просыпайся! Проснись!

– Ли Мэй? – Хэ Ланфэн открыла сначала один глаз, а потом другой. Она далеко не сразу поняла, где находится.

– А ты кого ожидала увидеть, а? Не вздумай касаться лица и тереть глаза! Испортишь макияж!

– Прошло так много времени… Ты верно устала, Мэй-Мэй? Я ничего не делала, а умудрилась уснуть.

– И вовсе не устала! – возразила Ли Мэй. – Мне нравится делать других красивыми! Погляди, какая ты красавица! Рыбы забудут как плавать, стоит тебе только вглядеться в гладь пруда[36]!

– Ты преувеличиваешь, Мэй-Мэй! – криво улыбнулась Хэ Ланфэн. – Мне никогда не сравниться с прекрасным духом. Да и нужно ли это?

– Что бы ты о себе ни думала, твой господин, увидев тебя, не сможет оторвать взгляд! – заявила Ли Мэй, довольно потирая руки.

– Какой еще господин?

– Тот, о ком ты говорила во сне!

– Что? Это… это просто… сон… мне нужно больше отдыхать! – побледнела, а потом залилась краской Хэ Ланфэн.

– Ну-ну! Все, я закончила! Понимаю, прическа тяжелая, а ты к такому не привыкла. Но придется потерпеть. Выбери самый лучший наряд, хорошо? Я буду ждать тебя в Зале Совета.

Хэ Ланфэн взглянула в бронзовое зеркало. Ее губы были покрыты алой краской, глаза густо подведены, а ресницы подкрашены. Ее волосы были убраны со лба, зачесаны, скручены в несколько узлов и украшены десятками нефритовых шпилек. У девушки уже болела шея, а ей придется носить эту прическу немало часов! На ее лбу были нарисованы три лепестка персикового цвета.

Она выглядела… совсем иначе! Она была такой красивой… Ничего в облике девушки не напоминало о том, что она бессмертная мечница, удел которой вечная борьба. В тот миг ей было очень грустно. Ей предстояло сыграть роль, трудную роль.

Хэ Ланфэн зажала полночную жемчужину в кулаке. Та сильно нагрелась и жгла кожу.

– Я знаю, вы слышите меня. В прошлом вы с Сун Жуланем были очень близки, и он не смотрел на других женщин. Здесь все говорят, что вы пара, созданная на Небесах. Сейчас ему нужна помощь, а я ничего не могу для него сделать. В Запредельном краю вас уважали и почитали, так помогите ему сегодня! Знаю, почему жемчужина попала в мои руки. Пока я остаюсь с Сун Жуланем, вы тоже можете быть с ним. Сегодня я отдам вам тело, чтобы вы помогли ему, и чтобы после мы наконец смогли покинуть Запредельный край. Надеюсь, я не пожалею об этом!

* * *

– Здесь столько разной еды! Я попал в самое чудесное место на свете! – радовался и восхищался Чжао Вэйнин, подходя то к одному столу, то к другому. Наступил последний день Цветочного фестиваля, и наместники устроили праздник в Зале Совета, на который пригласили послов, хоу, высокопоставленных чиновников, а также юношей и девушек, лучше всех проявивших себя на общегосударственном экзамене.

В тот день Сун Жулань должен был назначить главу двора, пожаловать чиновничьи должности и объявить о своем возвращении в Тянься. Наместники же, прибывшие с семьями, собирались представить ему дочерей, внучек и племянниц и договориться о брачном союзе. Они не собирались так просто отпускать Сун Жуланя, боялись, что он не вернется.

– А-Ни, мы пришли сюда не есть, а помочь повелителю, – насупилась Ли Мэй. Вопреки ее тревогам, Чжао Вэйнин не смотрел ни на роскошно одетых наследниц великих семей, ни на изящных танцовщиц и искусных музыкантш. Его интересовали только разнообразные кушанья. Юноша насчитал более десяти видов сладостей, попробовал легкие закуски и планировал перейти к мясным блюдам.

Ли Мэй волновалась, а Чжао Вэйнин, несомненно, получал удовольствие от праздника.

– Вообще-то, ты говорила, что госпожа Хэ может помочь брату избавиться от этих проклятых невест. Мы ничего не можем поделать, мы можем лишь есть и наблюдать. Возьми булочку!

– Все верно, только сестрица Ланфэн может помочь, но ее до сих пор нет! – отмахнулась от угощения лисица. – Ей следует поторопиться!

– Невесты уже тянут к брату лапищи. Погляди, у них когти. И глаза у всех горят! Настоящие духи-оборотни! Если сяо Лань останется с кем-то из них наедине, его же сожрут! Жуть какая! Ну и где Хэ Ланфэн? Мэй-Мэй, почему ты не привела ее с собой?

– Сестрица должна появиться в благоприятный момент, иначе ничего не получится!

– Мне кажется, этот самый момент вот-вот будет упущен… Наместники уже обступили брата! Это же их последний шанс удержать его здесь. И что делать? Даже сяо Лань не может вечно тянуть время!

Сун Жулань, беседовавший с наместниками, выглядел утомленным. Вернувшись из Лун-бо, он почти не спал. До отъезда нужно было покончить со всеми важными делами. Но, сколько бы он ни работал, прошений на столе становилось все больше и больше. Поток жалоб и писем не иссякал. Ему нужно было оказать помощь покинувшим Лун-бо жителям, разобраться с делами господина Ху, наместника западного уезда, и наказать его за преступные решения в соответствии с законами Запредельного края. Он снова и снова проводил переговоры с послами Байху. С тех пор, как вторая небесная армия покинула западный уезд, все его приграничные города были заняты войсками демона в алых одеждах. Наместники смирились с этим, и Сун Жуланя убеждали смириться. Им было нечего противопоставить Владычице Запада. Но он должен был обеспечить безопасность жителей западного уезда и решить вопрос с их переселением. Сун Жулань не желал никаких празднеств, он все чаще сердился и грустил. Но от наместников было не так-то просто избавиться, а ссориться с ними было неразумно.

– Когда ты нервничаешь, А-Ни, я тоже начинаю нервничать! Говорю же, у нас все получится! Наместники непременно оставят повелителя в покое.

– Да что за план такой вы придумали? Почему ничего не рассказываешь? – нахмурился Чжао Вэйнин. – Подозрительно!

– Сам все увидишь! – усмехнулась Ли Мэй.

– Когда?.. О! Ого! Погляди! Гляди! Она… она… Какая совершенная девушка! – Чжао Вэйнин аж выронил палочки. Двери разъехались в стороны, и в зал вошла прекрасная дева. Многие гости, прежде занятые беседой, едой или наблюдавшие за танцовщицами, кружившими над полом, разом поглядели на нее. Казалось, даже музыка стала звучать тише.

Девушка спешила, делала один быстрый шаг за другим. За ней тянулся длинный полупрозрачный шлейф. Ее лицо, красивое и строгое, ее яркие синие глаза и очень длинные волосы, гордо расправленные плечи и алебарда со сверкающим острием, которую она держала в правой руке, неизменно привлекали внимание.

– Ну наконец-то! Пришла! – хлопнула в ладоши Ли Мэй.

– Чего?.. Ты хочешь сказать?.. – ахнул Чжао Вэйнин. Юноша был настолько потрясен, что его глаза едва ли не вылезли из орбит. – Ого! Но как? Хэ Ланфэн… она?

– Просто наблюдай.

Прекрасная девушка прошествовала по залу, а потом опустилась на одно колено перед Сун Жуланем и глядевшими на нее во все глаза наместниками, почтительно склонила голову.

– Цин Минчжу приветствует господина! – проговорила она.

– Это же алебарда цинлун цзи! Легендарное оружие из небесного металла! Это хозяйка Беззвездного города! – зашептались гости.

– Верно-верно! Хозяйка Беззвездного города владела цинлун цзи. Так значит, это госпожа Цин Минчжу!

– И правда!

– Поглядите, это госпожа Цин Минчжу!

Хмурое лицо Сун Жуланя просветлело, и на его губах заиграла улыбка.

– Разве она не умерла? Не понесла наказание небесными молниями?

– Очевидно же, что она переродилась и вернулась вместе с Владыкой в Запредельный край!

– Неудивительно, что они встретились снова!

– Еще бы! Они же пара, созданная на Небесах!

– Это и есть ваш план? Она что, вселилась в Хэ Ланфэн? – ахнул Чжао Вэйнин. – Вселилась, да? Ужас!

– Как-нибудь расскажу, сейчас ты не поверишь. Цин Минчжу знатного рода и по статусу не уступает наместникам. Сам Лун-ван – ее дядюшка. Она была единственной женщиной Владыки Востока. Наместники, узнав, что их дочери и внучки не смогут занять такое же место в сердце повелителя, как Цин Минчжу, и такое же положение, не станут ему докучать. Да и с Лун-ваном они не осмелятся ссориться.

Сун Жулань поспешил к Цин Минчжу, помог ей подняться и взял за руку.

Гости расступились, и появился потрясенный Лун-ван.

– Чжу’эр! Маленькая жемчужина вернулась! – воскликнул он. – Маленькая жемчужина вернулась! Поприветствуйте мою племянницу – Цин Минчжу!

– Вот ведь вы хитрые! Чего же ждали так долго? Давно надо было всем показать хозяйку Беззвездного города! – заявил Чжао Вэйнин.

– Думаешь, все так просто, смертный? Сестрица ни один день готовилась! Если что-то пойдет не так, она окажется запертой в зеркале своих душ навечно!

– Ну вот! Всегда так! За что ни возьмешься, везде обнаружишь подвох! Эх… Но она… она невероятно красива! Так красива, что…

– Чжао Вэйнин, глупый смертный! – рассердилась Ли Мэй. На ее пальцах выросли светящиеся когти. – Забыл уже, что я тебе говорила?! Я заберу твои глаза!

– Разумеется, ты красивее всех! Как может быть иначе?! – попятился Чжао Вэйнин и на всякий случай прикрыл голову руками.

* * *

– Что, прости, ты ей дала? – Чжао Вэйнин был потрясен. Праздник подходил к концу, но гости пока не спешили расходиться. Все должности были пожалованы, все подарки розданы, оставалось только наслаждаться едой и музыкой. Хэ Ланфэн все это время находилась подле Сун Жуланя. Но как только появилась возможность, она тут же ушла.

– Перед началом праздника я дала сестрице испить особый сливовый напиток. Он называется «Поведать о чувствах». Напиток придает храбрости. Сегодня сестрица сможет наконец признаться повелителю в любви! Правда я хорошо придумала?

– Вероломная лисица! Мне такое не наливай! – ужаснулся Чжао Вэйнин. – И пирожное это не предлагай! Мало ли что в нем…

– Как хочешь! Сама съем. Ты и без того столько всего слопал! Я ничего плохого не сделала! Ты ведь знаешь, сестрица отважная и сильная духом. Готова биться насмерть, никогда не отступится. Но никак не может сказать повелителю о том, что он ей нравится!

Чжао Вэйнин закатил глаза.

– Значит, время еще не пришло. Когда придет, тогда и признается! Не нужно вмешиваться! Только хуже сделаешь.

– Но из-за этого она несчастна! Сестрица Ланфэн родилась человеком, и мой повелитель – тоже. Объясни мне, Чжао Вэйнин, почему люди такие нерешительные? Вот духи не боятся открыть сердце. У людей так мало времени, а они тратят его на сомнения и ненужные переживания!

– Возможно, именно потому, что у людей мало времени, они и не спешат, – ответил Чжао Вэйнин. – Боятся ошибиться, боятся быть отвергнутыми, ступить на неверный путь…

– И ты боишься? – придвинулась к нему Ли Мэй.

– Я? Я об этом никогда не думал… Моя жизнь всегда менялась слишком быстро. Я не успевал строить планы, – признался молодой человек.

– Не в этом дело, смертный! Тебе просто никогда никто по-настоящему не нравился. Но все изменится, когда я тебя укушу! – улыбнулась Ли Мэй.

– Э-э-э… чего? А без этого нельзя обойтись? Обязательно меня кусать? У лисиц, вообще-то, острые зубы! Э-э-э, отодвинься! А-а-а, помогите!

* * *

К Хэ Ланфэн наконец вернулся истинный облик, и она вздохнула с облегчением. За несколько часов столько всего произошло! Девушка оказалась не готова к столь стремительным переменам. Вновь став собой, Хэ Ланфэн почувствовала себя так плохо, что поспешила выйти на воздух. Сун Жулань все еще был занят, а Ли Мэй и Чжао Вэйнина она попросила не следовать за ней. Уж лучше пусть повеселятся! А она так устала! Вся эта суета ей не нравилась, чересчур навязчивое внимание ей было ни к чему.

Когда Хэ Ланфэн оказалась в тишине сада, то почувствовала себя чуть лучше. Как же хорошо вновь чувствовать себя… собой! Вот только головная боль никак не отступала, и было холодно. А еще грустно и обидно.

Опять она за свое! Не следовало ей, бессмертной мечнице, так переживать из-за демона! Она свою задачу выполнила? Выполнила. Помогла ему? Помогла. Этого достаточно. Все остальное она просто придумала. Сун Жулань так нежно смотрел на Цин Минчжу, выглядел столь счастливым, что… Хэ Ланфэн досадливо покачала головой, словно пытаясь вытрясти из нее ненужные мысли. Конечно, он был счастлив! Сотни лет прошли, а он по-прежнему был влюблен. Ничего для него не изменилось. Так только божества да демоны могут. Те, кто живет очень долго, бывают удивительно постоянными в чувствах. Ей не понять. Она прожила на свете всего-то девятнадцать лет. Ее жизнь – лишь миг для великого демона. И что для него ее глупая привязанность, если была та, чья любовь к нему прошла через смерть?

Что это за чувство? Разочарование. Раз разочарована, значит, на что-то надеялась, значит, чего-то желала. А это запрещено бессмертным мечникам! Сердце должно быть всегда спокойным. Но какое тут спокойствие, когда оно громко и болезненно стучит, когда Хэ Ланфэн чувствует себя ужасно несчастной и одинокой? Несправедливо! У нее никогда ничего не было… своего. На нее никогда не смотрели с любовью и радостью. Что ей нужно сделать, чтобы все изменилось? Что ей нужно сделать, чтобы ее любили, как Цин Минчжу?

– В последний день Цветочного фестиваля луна светит ярче обычного, а темная энергия – повсюду. Потому так холодно. Это может тебе навредить, – Сун Жулань зашептал ей в ухо, и Хэ Ланфэн аж подпрыгнула от неожиданности. Как могла она не услышать его шаги? Куда делась ее привычная бдительность? Ох, весь вечер с ней было что-то не так! Быть может, не следовало пить то, что дала Ли Мэй?

Сун Жулань поплотнее закутал девушку в плащ.

– Тебе нехорошо? – спросил он обеспокоенно. – Давай я отведу тебя назад.

Хэ Ланфэн захотела наступить ему на ногу, сделать больно и отплатить за то, что тогда он смотрел с нежностью не на нее. Но это было мелочно, и девушка лишь покачала головой.

– Я в порядке. Не переношу шум. Я побуду здесь недолго, а потом вернусь сама.

Она искоса взглянула на Сун Жуланя – он застыл, смущенный и расстроенный ее холодным тоном. Явно думал, в чем же он провинился. Конечно же, его вины не было. Просто так распорядилась судьба.

Небо над их головами было сиренево-синим, а стволы деревьев черными-черными. То тут, то там загорались и гасли огни духов. А тишина вскоре стала гнетущей.

– Хочешь покажу персиковое дерево, которое я посадил в Инь много-много лет назад? Оно больше не растет, но никогда не засохнет. И зацветет, когда пожелаю, – спросил Сун Жулань робко. Ох, этот мальчишка, которому на самом деле тысячи лет! Он уже водил ее на озеро и оставлял подарки. Гадкий демон! И зачем он еще больше пытался ей понравиться? Зачем, если любил он другую? Хэ Ланфэн стало совсем грустно, но она была слишком гордой, чтобы требовать ответов. Вот уж нет!

– Не нужно. Больше никуда не зови и ничего мне не давай. Мне это не нужно! – Хэ Ланфэн изо всех сил пыталась подавить злость и говорить спокойно. Она видела, как меняется лицо Сун Жуланя, как в его глазах появляются печаль и обида. Нет! Она не должна быть снисходительной! Он первый начал! Он не должен был давать ей надежду!

Чем больше девушка об этом думала, тем сильнее злилась. Чем чаще она вспоминала, какими глазами он смотрел на Цин Минчжу, тем больше выходила из себя.

– Чем я тебя обидел?

Еще и ничего не понимает!

– Просто мне ничего от тебя не нужно. Я должна сопроводить тебя в землю Байху, это все, что я могу для тебя сделать. А потом…

– Что потом?

– Разве каждый из нас не пойдет своим путем, Сун Жулань? – сощурилась Хэ Ланфэн. – Ты – Владыка Востока, повелитель Запредельного края. Разве твое место не здесь – с твоим народом? А где мое место? Среди других бессмертных. Если переживем это путешествие, вернемся к своим корням, будем следовать долгу и…

Поразительно! Хэ Ланфэн и думать забыла о приказе наставницы. Она бы ни за что не причинила вреда Сун Жуланю, но и остаться рядом с ним едва ли смогла бы.

Юноша тяжело вздохнул.

– Если ты этого хочешь, конечно, так и будет. Но если желаешь другого, будь со мной честной. Я многое могу. Чего ты желаешь, скажи, я сделаю!

– Я хочу, чтобы ты отпустил меня! Чего вцепился?

– Прости! – Сун Жулань выпустил ее руку. – Но неужели ты правда не хочешь… остаться со мной?

– Остаться зачем? Ради чего? Что мне рядом с тобой делать? – продолжала сердиться Хэ Ланфэн.

– Все, что пожелаешь, – просто ответил он, и Хэ Ланфэн вздрогнула.

– Сун Жулань, ты цепляешься за меня потому, что я ношу жемчужину Цин Минчжу? Ты думаешь, я и дальше позволю вам видеться, верно? И даже после ее смерти вы сможете быть вместе? Но я не хочу в этом участвовать! Избавь меня от этого, прошу! Сегодня я помогла тебе, но больше это не повторится! Забери жемчужину. Бери, мне не жалко! На самом деле я сочувствую тебе. Ты вернулся в этот мир, а ее уже нет на свете. Но кто знает, быть может, она переродилась. Сун Жулань, используй полночную жемчужину, чтобы найти Цин Минчжу в ее новом воплощении!

Хэ Ланфэн стянула шнурок с шеи и вложила жемчужину в ладонь потрясенного юноши. И в тот же миг ей стало гораздо легче.

– Так значит… ты до сих пор ничего не вспомнила… – прошептал огорченный Сун Жулань. – Но почему же? Хэ Ланфэн, погоди!

Девушка спешила уйти подальше до того момента, как остатки самообладания покинут ее, и она начнет плакать. Она прежде так редко плакала! Всегда была сильной, всегда держалась, не показывала, что ей больно, тяжело или страшно. И только перед этим демоном она чувствовала себя слабой и беспомощной. То слишком счастливой, то совершенно несчастной. Ей, привыкшей все контролировать, не нравилась эта уязвимость.

Вдруг ноги Хэ Ланфэн оторвались от земли, и она замерла в воздухе. Ни туда, ни сюда! Шагу не ступить! Сун Жулань подхватил ее и развернул к себе, притянул ближе. Мягкие носки ее туфель едва-едва касались травы, а глаза оказались вровень с глазами юноши. У гадкого демона были прекрасное лицо, длинные ресницы, словно у девушки, и ясные глаза. Такие удивительно синие и глубокие, что захватывало дух!

Пусть у Сун Жуланя было тело смертного, в его красоте не было ничего человеческого. Только первые боги и великие демоны могли быть столь совершенными! Или ей это только казалось? Или она потеряла от него голову? Хэ Ланфэн ожидала увидеть в его глазах, таких близких, что-то страшное, но увидела лишь свое отражение. Собственное бледное лицо и распахнутые от удивления глаза. Она застыла и не могла оттолкнуть Сун Жуланя, не могла пошевелиться! Даже сквозь три слоя ткани она ощущала, какими горячими были его пальцы.

– Ты что делаешь? – спросила она как можно строже.

– Держу тебя, чтобы не убежала, – улыбнулся Сун Жулань.

– А кто тебе разрешал меня трогать?

На первый взгляд Сун Жулань – сама невинность, но, как оказалось, все было непросто. Он держал Хэ Ланфэн так легко, будто она ничего не весила. А еще он тянул ее к себе все ближе и ближе, и наконец между ними не осталось свободного пространства. Девушка уперлась руками в его грудь и постаралась хоть немного отодвинуться. Но ее руки ослабли, а в ее ушах зашумело. И когда дыхание Сун Жуланя обожгло ее обнаженную шею, ей захотелось зажмуриться. Бессмертная мечница, которая славилась поразительной выдержкой, никак не могла взять себя в руки, не могла сделать вдох. Ее лицо покраснело, а руки стали такими горячими, что, казалось, вот-вот прожгут дыру в верхнем одеянии юноши.

– Не сердись, я не хочу оскорбить тебя и никогда не прикоснусь к тебе с дурными намерениями, – зашептал Сун Жулань ей на ухо. – Ты – моя драгоценность. Но я не хочу, чтобы ты ушла, не выслушав.

– Что? – Хэ Ланфэн была потрясена. Сун Жулань опустил ее на землю, и девушка почувствовала слабость в ногах.

– Ты… мне нравишься! Пожалуйста, дай мне шанс, – проговорил Сун Жулань, ласково улыбнувшись.

– Что? Ты тоже пил то, что дала Ли Мэй? Это ты зря! О, что я такое говорю?! Постой! Повтори, что ты сейчас сказал!

– Хэ Ланфэн, ты мне нравишься, – повторил Сун Жулань. Он был серьезен как никогда. – И я хочу понравиться тебе. Что ты думаешь обо мне?

– Там кто-то есть! – вместо ответа воскликнула Хэ Ланфэн.

Сун Жулань бросил сердитый взгляд на живую изгородь и сощурился. Тут же на редких зеленых кустах выросли синие цветы. Их листья были гладкими, с острыми, как бритвы, краями, а лепестки сияли, словно драгоценные камни. Цветов было так много, что разглядеть хоть что-то по ту сторону изгороди стало совершенно невозможно. Хэ Ланфэн открыла от удивления рот. Сун Жулань осторожно взял ее за подбородок и развернул лицом к себе.

– Не отвлекайся, Хэ Ланфэн! Что ты думаешь обо мне? Ответь, что нужно сделать, чтобы понравиться тебе?

– Ты либо слепой, либо глупый! Да я… я же… ты же мне и так…

– И так… что? – Одной рукой Сун Жулань все еще обнимал девушку за талию, а другой он накрыл ее ладонь. Его глаза мерцали в темноте точно так же, как и синие драгоценные камни. В его взгляде были нежность и озорство, его губы растянулись в улыбке. Кровь еще сильнее зашумела в ушах Хэ Ланфэн. Она и представить не могла, что Сун Жулань, застенчивый юноша, воспитанный и правильный, будет вот так соблазнять ее. Нет, это был не он! Это Чжан Юань-бо – демон в лазурных одеждах, от взгляда которого дочери Запредельного края забывали обо всем. Очарование великих демонов действительно велико. А ведь ее предупреждали!

– Сун Жулань, все, что я должна была сказать сегодня, я сказала. Зачем меня мучаешь?! Разве ты – для меня? Говорю же, отыщи Цин Минчжу в ее новом воплощении!

– Но я уже нашел.

– Чего? – Хэ Ланфэн была обескуражена. – Нет, ты же не думаешь… ты же не думаешь…

– Это твое, – Сун Жулань вложил жемчужину в ладонь девушки. – Я все понял, как только узнал о полночной жемчужине. Лишь хозяйка может носить ее. В зеркале душ можно увидеть только свое прошлое воплощение. Ты ведь увидела Цин Минчжу. Так почему же все еще не веришь?

– Я просто… я… даже не подумала об этом! – Хэ Ланфэн была потрясена и с трудом могла подбирать слова. Откуда он узнал о жемчужине? Она ведь не говорила. Значит, Ли Мэй рассказала! Ай, лиса! – Но… но если так…

– Возможно, однажды ты все вспомнишь, как вспомнил я. Но если этого не случится, может быть, начнем все заново? В этой жизни.

– Сун Жулань… я не хотела обидеть тебя. И я не хочу, чтобы ты разочаровался во мне, – вздохнула Хэ Ланфэн. Ей стало так радостно, но одновременно все еще было грустно. – Просто я… просто я, сколько себя помню, всегда была одна. Я не знаю: каково это, когда любят. И как объяснить, выразить чувства… я тоже не знаю.

– Ты не должна волноваться об этом, Хэ Ланфэн. Ты мне нравишься, и всегда так будет!

Происходившее казалось девушке нереальным. Совершенно нереальным!

– Владыка! Владыка! Куда он ушел? Почему не возвращается? – Наместники и чиновники бродили по саду, разыскивая Сун Жуланя.

– Столько времени прошло!

– Владыка! Владыка!

В глазах юноши вспыхнули алые огоньки. Он уже начал сердиться, и Хэ Ланфэн ласково погладила его по щеке.

– Нужно вернуться, – вздохнула она, – иначе они все здесь перевернут.

– Нужно вернуться, – согласился Сун Жулань. – Но ты мне так и не ответила.

Хэ Ланфэн встала на носочки и коснулась губами его щеки.

– Этого на сегодня будет достаточно? – спросила она, несмело улыбнувшись.

– Этого никогда не будет достаточно! – проворчал Сун Жулань. Его щеки мигом порозовели.

* * *

Раскидистое дерево лишилось всех цветов, а его листья пожелтели. Качели пришли в движение. Сидевшая на них богиня Ло Юймин болтала босыми ногами.

– Мы давно не виделись, юный демон!

– Приветствую наставницу! Я рад видеть вас! – учтиво поклонился Сун Жулань.

– Мне стало куда сложнее проникать в твои сны. – Ло Юймин похлопала по деревянной поверхности качелей, приглашая юношу сесть рядом. – Скоро тебе не потребуются мои наставления. В тебе уже сейчас достаточно сил, чтобы зажечь фонарь очищения.

– Значит, скоро вы не сможете навещать меня? – огорчился Сун Жулань.

– Это так, – кивнула Ло Юймин. – Божеству не войти в сон вэнь-шэня, вернувшего былую силу. Но пока я могу видеться с тобой, буду помогать. Завтра ты отправишься в Тянься. Потому я должна рассказать все, что удалось узнать о Лесе голодных призраков.

– Благодарю, наставница!

Богиня грез покачала головой. Она пошевелила пальцами, и качели со скрипом пришли в движение.

– Не нужно благодарить! Знаю, юный демон, твои спутники искали сведения об этом зловещем месте, но больших успехов не достигли. Мне удалось найти кое-какие ответы во снах небесных чиновников. Прежде всего ты должен узнать, что Лес голодных призраков порожден человеческой жадностью и властолюбием. Это единственное место абсолютной инь, созданное смертными, поддерживаемое и оберегаемое смертными.

– Место абсолютной инь, созданное смертными? – Сун Жулань был очень удивлен. – Но как?..

– Две сотни лет назад гун Царства Чу пожелал объединить под своей властью все земли Тянься, – пустилась в объяснения Ло Юймин. – Он без конца развязывал войны, и удача долгое время была на его стороне. Воинством Чу командовал непобедимый генерал, но даже у него ушли годы на то, чтобы расширить владения гуна. А когда генерал был предан и убит, удача покинула войско Чу. Больше оно не могло добиться успеха на поле боя, и удерживать завоеванные территории становилось все труднее и труднее. Бедствия обрушились на Царство Чу. Гун винил во всем души великого генерала, от которого пришлось избавиться, и преданных ему солдат. До последнего своего дня гун думал, что они мстят ему, лишая желаемого – власти над всеми царствами Тянься.

Тогда придворные гадатели посадили Лес призрачных деревьев, корни которых были пропитаны теплой кровью, а ветви и листья даже в безветренную погоду шевелились, будто живые. Тысячи невинных душ были заточены в том лесу. С тех пор лес существует вне пространства и времени, защищая столицу Царства Чу, куда бы ее ни перемещали, защищая династию. Лес – огромная ловушка для призраков и злых духов. Но и живому из него очень трудно выбраться. До недавней поры он не был отмечен ни на одной карте. Теперь же, следуя указаниям Всевидящего, ты сможешь найти туда дорогу.

– Значит… значит… столь ужасное место было создано… для защиты? – Сун Жулань был потрясен. – Но это же чудовищно!

– Не только для защиты, юный демон, – вздохнула Ло Юймин. – Призрачные деревья накапливают в стволах темную энергию. Гадатели считают, что, используя ее, можно продлить жизнь, обрести могущество, сокрушить врагов… Правители Чу не смогли объединить Тянься силой оружия, потому пытаются сделать это при помощи злых чар. Ты должен уничтожить место абсолютной инь и освободить запертые в нем души! Иначе рано или поздно они выйдут из-под контроля, и тьма поглотит все живое.

Эти слова заставили Сун Жуланя содрогнуться.

– Мне известно, что уничтожить место абсолютной инь может лишь его создатель. Пожелавший вырастить призрачные деревья гун давно умер, так как же быть?

– Я отыскала ответ и на этот вопрос, – обнадежила юношу Ло Юймин. – Запомни: уничтожить место абсолютной инь и развеять тьму может лишь намерение. У правителя Чу остались потомки, теперь они хозяева леса. Отправляйся в столицу Царства Чу и убеди нынешнего вана уничтожить пять амулетов-хранителей, защищающих границы Леса голодных призраков. Четыре амулета спрятаны в самом лесу, а один из них старший придворный гадатель всегда носит при себе. Собери амулеты и уговори вана сломать их. Но помни, юный демон, темная энергия, сосредоточившаяся в месте абсолютной инь, все равно вырвется наружу. Ты вэнь-шэнь, только ты сможешь удержать, а потом развеять эту тьму. Не дай ей накрыть земли смертных!

– Я все понял, благодарю за наставления!

Сун Жуланю требовалось время, чтобы все осмыслить.

– Боюсь, это самое трудное из твоих испытаний, юный демон, – проговорила Ло Юймин грустно. – Я знаю, дядя Сюань… командующий Сюань У дал тебе жетон бессмертного Лу Шэна, живущего в горах Хуаншань. Если тебе или твоим друзьям понадобится помощь, оставь на подвеске каплю крови. Боги и бессмертные Желтых гор непременно явятся.

– Боги гор Хуаншань? – удивился Сун Жулань.

– Верно. В горах Хуаншань, что в южных землях, живут боги, некогда покинувшие девятые небеса. Они не согласились с решениями отца-императора и выбрали свою вторую судьбу. Они и поныне живут среди смертных и бессмертных и защищают Тянься. Они с готовностью придут к тебе на помощь.

– Если так, то почему боги Желтых гор сами не убедят вана уничтожить место абсолютной инь? – сдвинул брови Сун Жулань. – Прошли две сотни лет! Чего они ждут?

– Боги, какими бы они ни были могущественными, не смогут развеять тьму в месте абсолютной инь. На это способен только великий демон, – ответила Ло Юймин.

Что же… многое встало на свои места!

– Вот, значит, почему Всевидящий поместил там ключи от сердца… теперь я все понимаю…

Его полное опасностей и трудностей путешествие с самого начала было частью чужого плана.

– Ты чувствуешь себя обманутым?

– Нет, – искренне ответил юноша. – Все правильно. У меня ведь есть обязанности. Я для того и вернулся. Это мой долг и часть испытания.

Глаза Ло Юймин были полны печали. Ей стало очень жаль Сун Жуланя.

– Юный демон, в тебе достаточно доброты и милосердия, чтобы освободить души небесных солдат, которые были заточены в Дэнфэне. Надеюсь, тебе хватит мудрости не разочароваться в людях и не отказаться от их мира. В противном случае всех нас ждет бесконечное горе!

* * *

– Теперь тебе нельзя носить маску! Разве ты забыл, сяо Лань, если станешь ее носить, твои меридианы разрушатся, и ты умрешь в муках?

– Я помню, брат Вэйнин! Но я не могу отправиться в Тянься без маски. Не хочу лишить кого-то из смертных удачи!

Все важные дела были завершены, и друзья уже должны были отправиться в путь. Но из-за споров они изрядно задерживались.

– Опять ты за старое! Как видишь, со мной ничего не произошло. Я по-прежнему среди нас самый везучий! Возможно, ты преувеличиваешь. Или же ты научился сдерживать свою силу.

– Не хочу рисковать, – не унимался Сун Жулань. – И маска… если честно, мне гораздо спокойнее, когда она со мной.

– Да ты с ней и так не расстаешься! Наверное, и спишь с ней в обнимку!

– Она была со мной с самого детства. Я просто привык.

– Это дурная привычка, и она может стоить тебе жизни!

– Носи маску с собой, но не надевай, – прервала затянувшийся спор Хэ Ланфэн. – Вместо нее надевай это. Тогда люди не увидят, какой ты красавчик, и уж точно не лишатся удачи.

– Ого! Это доули с вуалью похожа на те, что носят бессмертные, – воодушевился Чжао Вэйнин. – Ткань полностью скроет не только лицо, но и шею, и плечи. И она довольно плотная! Мне всегда было интересно, как бессмертные ни во что не врезаются.

– Большинство бессмертных смотрит на мир внутренним взором, а не глазами, – пояснила Хэ Ланфэн.

– А эта вуаль зачарована. Никто не сможет разглядеть лица повелителя, но он будет видеть все, – подхватила Ли Мэй.

– Ого! Я тоже такую хочу! – воскликнул Чжао Вэйнин.

– Я для всех нас подготовила доули с вуалями. В Тянься немало странствующих бессмертных мечников. Будем во всем походить на них, не вызовем ненужных подозрений, – заявила Ли Мэй.

– Если бы! – покачала головой Хэ Ланфэн. – Те, кто скрывает лицо, вызывают подозрения чаще всего! Особенно в эти непростые времена. Но делать нечего!

Сун Жулань все же спрятал маску во внутренний карман верхнего одеяния. И ему мигом стало спокойнее. Юноша привык обходиться без нее в мире духов, и ему, признаться, нравилось, что друзья могут видеть его лицо. Но Сун Жулань осознавал, что, оказавшись среди людей, вновь почувствует себя неуютно. Он хотел верить, что научился контролировать силу, но не желал рисковать.

* * *

– Судя по карте, лес находится недалеко от столицы. Но… я все детство провел в Шоусяне[37] и никогда о нем не слышал. В округе никакого леса и в помине нет!

– Этот лес – ловушка для призраков, – проговорил Сун Жулань. – Быть может, живым людям не дано его увидеть.

– Это место абсолютной инь, на которое не действуют законы Неба и Земли. Мы уже сталкивались с искажением пространства в Дэнфэне, – напомнила Ли Мэй. – И здесь может быть то же самое. Он существует, и одновременно его как будто нет.

Теплый ветерок дул над рекой, развевал рукава и вуали, а еще нес с собой тяжелый запах гари. Лето выдалось особенно жарким, горели леса и по правому, и по левому берегу реки Хуайхэ[38].

По воде путь до Шоусяня занимал несколько дней. Друзья приняли решение примкнуть к торговцам из Хань, которые везли товары в Чу, и затеряться среди них. Ханьцы продавали на юге ткани и посуду, а на обратном пути закупали изделия из бронзы. Товары были очень ценными, потому торговцы нанимали большую охрану и особенно радовались, если в пути их вызывались сопровождать бессмертные мечники. Хэ Ланфэн, правда, пояснила, что большинство настоящих мечников держится в стороне от мирских дел.

– Мы должны следовать карте, иначе хоть вечность будем ходить кругами, но лес не отыщем, – проговорила Хэ Ланфэн, склонившись над столом. – Постараемся не отступать от плана. Кажется, что все не так уж и сложно, но я чувствую подвох. Эти пять амулетов… я прочитала больше сотни книг. И ни в одной я не встретила ни единого упоминания! Сведения надежные? Кто рассказал тебе об этом?

– Друг, – ответил Сун Жулань. – Его намерения совпадают с нашими. Я доверяю ему, но признаю, что и мой друг может знать не все.

Хэ Ланфэн нахмурилась. Опять этот загадочный друг!

– Если придворные гадатели создали место абсолютной инь, то неудивительно, что они придумали всякие… разные штуки. Их искусство подобно кровавому узору, а потому оно недоступно жителям Чжунго, – понизив голос, объяснил Чжао Вэйнин. – Думаю, именно с помощью амулетов гадатели собирают темную энергию, сохраняют ее и используют вне леса.

– Что?! Но это… это…

– Против правил? – усмехнулся Чжао Вэйнин. – Госпожа Хэ, считаете, все поступают как бессмертные, совершенствуют тело, дух и разум? Для людей это слишком сложно! И долго. Жизнь бессмертных мечников полна трудностей и ограничений. Накапливать ян особенно тяжело, а вот поглощать инь…

– Это же… это просто чудовищно! – рассердилась Хэ Ланфэн. Ее лицо под вуалью потемнело от ярости, а руки сжались в кулаки. Сун Жулань ласково коснулся ее плеча, желая успокоить. – Отвратительно!

– Когда я был ребенком, братья поздними вечерами любили пугать меня, рассказывая о старшем придворном гадателе – господине Тао Вэе. Поговаривали, что он годами поглощал темную энергию и благодаря этому стал невероятно могущественным. Но… братья также говорили, что он пьет кровь… Что из этого правда, а что нет, сказать трудно.

– Если старший гадатель действительно использует амулеты, чтобы накапливать, а потом поглощать темную энергию, едва ли он все еще остается человеком… – пробормотала Ли Мэй. – Тело смертного не сможет удержать столько инь! Его меридианы будут разрушены, а разум уничтожен. Скорее всего, он демон, а не человек.

– Кто по своей воле согласится стать демоном?! – воскликнул Сун Жулань. Юноша был рад, что лицо скрыто зачарованной вуалью и друзья не видят, как оно исказилось от боли. – И всю жизнь… всю жизнь быть проклятым, зависимым от своей одержимости! Оказаться во власти внутреннего демона, что может быть ужаснее? Как можно этого желать?!

– Сун Жулань, не думай об этом и не сердись! – попросила Хэ Ланфэн, заметив, как напрягся юноша.

– Сяо Лань, человеческая жадность не знает предела. Если кто-то желает возвыситься, разве будет он беспокоиться о подобном?

Сун Жулань тяжело вздохнул.

– Думаю, будет правильнее сначала отыскать четыре амулета и лишить старшего гадателя возможности поглощать темную энергию, – вернулась к прежней теме Хэ Ланфэн. – А потом придется отправиться во дворец за пятым амулетом.

– Сделаем, как скажешь, сестрица!

– Нам следует быть очень осторожными! Теневая стража охраняет дворец, всю семью вана и придворных гадателей. Стражи владеют кровавым узором, они мастера иллюзий. Я вас кое-чему научу, – пообещал Чжао Вэйнин. – Нельзя соваться в Шоусянь без подготовки!

– Не иначе как великие демоны прокляли земли Чу! – до друзей донесся обрывок разговора. На палубе, неподалеку от них, мрачного и сурового вида проводники переговаривались с братьями-торговцами, перевозившими товары в Шоусянь.

– Верно-верно! Поговаривают, что Чжан Юань-бо, демон несчастий и неудач, вернул прежнюю силу. Он странствует по землям Поднебесной и несет погибель всему живому. Одного его взгляда достаточно, чтобы навлечь беду на простого смертного.

– Это еще что такое? – сдвинула брови Хэ Ланфэн. – Причем здесь?..

– Так-с, послушаем! – Чжао Вэйнин начертал знак кровью, и голоса людей стали звучать гораздо громче.

– Луна сменилась, а мы все еще в пути. Чего мы только не видели! – воскликнул один из торговцев. – Весной река Хуайхэ в очередной раз вышла из берегов и затопила все окрестные города и селения. А теперь озера пересохли, а леса в горах охватили пожары. Река Цзян бурлит, а земля исторгает столпы пламени. На юге свирепствуют болезни, а на севере не утихают дожди.

– Год будет неурожайным! И если уцелеем сейчас, то непременно умрем от голода будущей зимой!

– Неужели кто-то сможет дожить до зимы? – покачал головой один из проводников. – Города и селения заполонили голодные призраки, могилы предков разрушены, а их останки во власти злых духов. Воды озера Чаоху[39] стали красными! Поднебесная вот-вот утонет в крови! На что нам надеяться?

– Даже боги покинули нас, не слышат молитв! Наши земли во власти Владычицы Запада и великих демонов!

– Брат, ты их не слушай! Люди ничего не знают, – проговорил Чжао Вэйнин, с тревогой поглядев на Сун Жуланя.

Сперва принц с трудом понимал певучую речь чусцев, но потом приноровился. Вот только слушать их было совсем не приятно!

– Верно-верно, Сун Жулань, к тебе эти слова не имеют никакого отношения, – закивала Хэ Ланфэн.

– Я знаю, – отмахнулся Сун Жулань. Он старался скрыть истинные чувства. – Люди напуганы. А моя задача – защитить их. Неважно, что они говорят, будем следовать плану.

– Вы надеетесь восстановить силы в Шоусяне и отправиться домой, но можете жестоко обмануться! – предостерег торговцев один из проводников. – Те, кто окажется в столице, уже не вернутся в родные края! Разве не знаете, что придворные гадатели приносят кровавые жертвы, дабы умилостивить жестоких богов юга? А теневая стража рыщет по улицам, хватает людей без причины?..

– Брат Вэйнин, это правда? – встрепенулся Сун Жулань.

– Я не знаю, – вздохнул Чжао Вэйнин, – с тех пор, как покинул дом отца много лет назад, я никогда не возвращался в Шоусянь. Теневой стражей последние двести лет командует член семьи Чжао; и подчиняется он напрямую вану. Когда я был ребенком, командующим был мой отец. Теперь не знаю. Если я возвращался в Чу, делал все для того, чтобы не столкнуться со стражами. Если они меня узнают, будут преследовать. Я владею кровавым узором и нужен им. Но моя матушка не хотела, чтобы однажды я стал командующим. Возможно потому, что все страшные истории о теневых стражах – правда. Моя семья служит злу в лице вана и придворных гадателей. Лучше уж скитания, чем такая жизнь!

– Как бы там ни было, в столице явно что-то происходит. И чем больше люди будут бояться, тем сильнее будет тьма, тем быстрее станет расти Лес голодных призраков. Если смертные думают, что смогли подчинить место абсолютной инь, то они ошибаются. Равновесие нарушено, и народы Тянься страдают от бедствий. Если не поторопимся, тьма может вырваться из леса и поглотить город, – проговорила Хэ Ланфэн. – И все его жители окажутся во власти одержимости!

– Ой, кто-то стучит! Слышите? – вдруг воскликнула Ли Мэй, прервав зловещую речь подруги.

– Нет… да! Правда!

– Смотрите, там! – Над палубой, неподалеку от друзей, кружили зеленые огоньки.

И кто-то стучал.

Тук-тук.

Смертные однако как ни в чем ни бывало продолжали разговор. Они не обратили внимание на друзей, которые быстро поднялись, подошли к краю борта и посмотрели вниз. Зелено-желтые воды реки Хуайхэ не были спокойными и задорно разбивались о борт. Одна волна поднялась высоко-высоко, а на ее гребне стоял мальчишка. Его одежды были такого же цвета, как и воды реки, а кончики длинных волос были зеленовато-синими. На его лбу прорезались рожки, пальцы заканчивались когтями. Одним таким когтем он и стучал по дереву, привлекая внимание.

– Эй, и кто тут у нас? Малютка-дракон! – Ли Мэй уперла руки в бока. – Что ты тут делаешь?

– Вовсе я не маленький! – заявил, насупившись, юный дракон – дух реки Хуайхэ. – Я пришел поприветствовать Владыку Востока… и старшую тетушку.

Мальчик низко поклонился сначала Сун Жуланю, а потом Хэ Ланфэн. И только после этого отвесил поклоны Ли Мэй и Чжао Вэйнину.

– Что? Меня? Какая я тебе тетушка? Ты явно старше меня лет на…

– Малютка-дракон, не поднимай шум! И погаси огни! Наш повелитель скрывает личность в Тянься, – попросила Ли Мэй, бросив опасливый взгляд на смертных. Но те, казалось, ничего не замечали. Мальчику не пришлось повторять дважды. А Чжао Вэйнин для верности прочертил в воздухе три кровавые линии. С помощью кровавого узора он сплел иллюзию, и люди даже при всем желании не смогли бы разглядеть что-то необычное.

– Никакой я не малютка! В будущем году мне исполнится 109 лет! Я Лун Исюй, мой прадедушка – самый уважаемый среди драконов реки Хуайхэ. Он и отправил меня сюда, чтобы просить Владыку Востока о милости.

– Не нужно никаких церемоний! Скажи, что я могу для вас сделать?

– Повелитель, драконы реки Хуайхэ очень обеспокоены, – Лун Исюй вновь низко поклонился Сун Жуланю. – Беда пришла на наши берега. Вниз по течению уже который день бушуют лесные пожары. Говорят, горят трава и деревья до самого подножия Фэнхуаншань[40]!

– А дальше уже столица… – пробормотал Чжао Вэйнин, побледнев.

– Мы ежедневно ведем борьбу с огнем, но он разгорается снова. Это непростой огонь! Многие речные духи из страха уже покинули дома, а духи гор перебрались в Запредельный край. Предпочли спасти свои жизни, а горные леса и ближайшие деревни обрекли на уничтожение.

– Вот трусы! – заскрипела зубами Ли Мэй. – Как могли бросить свои владения?! Они заслуживают наказания! Я этого так не оставлю!

– Времена сейчас тяжелые, молодая госпожа! Все отчаянно стремятся спасти свои жизни, – покачал головой Лун Исюй.

– Так что я могу для вас сделать? Я не водяной дух, мне не погасить пламя, – проговорил Сун Жулань взволнованно.

– Это не так! Огонь повелителя холодный, а старшая тетушка носит полночную жемчужину – средоточие большой силы. Если бы мы все вместе попытались погасить огонь, пожирающий горные леса неподалеку от реки… Вы можете сделать то, что речным драконам не под силу! А еще… если бы вы уговорили смертных причалить к берегу и вывезти жителей нескольких деревень, что находятся вниз по течению…

– Ах ты, малявка! Всю работу хочешь на повелителя сбросить! Вот наглец! – зарычала Ли Мэй.

– Пожалуйста, помогите, повелитель! – взмолился Лун Исюй. – Вы не знаете, сколько людей, спасаясь от огня, бросились в воды реки Хуайхэ! Наши владения осквернены! А всех смертных нам не спасти! Многие уже погибли, но еще есть шанс спасти тех, кто живет вниз по течению. У них мало лодок, а огонь подступает. Огонь повсюду! Здесь ведь так много кораблей, разве селянам не найдется места?

– Эти корабли перевозят товары, а не людей. Плата за проезд – высокая, – вздохнул Чжао Вэйнин. – Корабли плывут на восток, в Шоусянь, а некоторые и дальше, чтобы разгрузиться в городах неподалеку от Великого канала[41], а потом поплыть на север. Если поговорить с капитаном…

– Но хватит ли у нас золота, чтобы заплатить за всех?.. – пробормотала Хэ Ланфэн.

– Драконы реки Хуайхэ не богаты, но мы можем отдать весь свой жемчуг, – с готовностью заявил Лун Исюй. – Владыка, если бы вы очистили воды нашей реки от скверны и изгнали цзянши, мы вмиг бы доставили вас куда нужно. Мы не остались бы в долгу!

– Вот наглое создание! Как смеешь командовать повелителем?!

– Лун Исюй, лучше позови других драконов и помоги потушить огонь, – попросил Сун Жулань. – Я же сперва поговорю с капитаном.

* * *

– Нет, это невозможно! – Старший из братьев-торговцев от предложения Сун Жуланя пришел в ярость. Капитан кивал, с опаской косясь на принца и его спутников. – Я и так сделал для вас исключение! Я везу редчайшие товары в Шоусянь. Мы с братьями поставщики двора! Рисковать я не стану! Принять на борт толпу оборванцев! А если что-то случится?! За товары я отвечаю головой!

– Я заплачу вдвое больше, если вы вывезете селян в безопасное место! – Сун Жулань продолжал говорить спокойно, не повышая голос, но все его тело напряглось, а кулаки – сжались.

– Бессмертный господин, да вам вовек не расплатиться!

Сун Жулань пошевелил пальцами, и перед торговцами появились большие сундуки. По желанию юноши их крышки открылись, и яркий свет на мгновение ослепил всех находившихся на палубе людей.

– Я отдам три сундука драгоценных камней и сундук с нефритовой посудой, если вывезете людей в безопасное место! Что бы ни случилось, вы с братьями проживете безбедную жизнь.

Смертные были потрясены. Братья-торговцы застыли, точно громом пораженные. Капитан открыл от удивления рот да позабыл его закрыть.

– Но, господин… ох, уважаемый бессмертный… Как же мы… как же?..

– Не отказывайтесь! Вывезите селян в безопасное место! – Терпение Сун Жуланя подходило к концу, и его глаза из-под вуали опасно сверкнули зеленым. Смертные не могли увидеть его лица, но вот от яростного взгляда демона им было негде укрыться. Побледневшие торговцы глядели на Сун Жуланя испуганными глазами и не могли подобрать слова.

– А вот это было жутко! Брр! – поморщился Чжао Вэйнин. – Не делай так больше!

– У человеческой жадности нет границ! И неважно, что на кону стоят жизни, – сердито проговорил Сун Жулань, снова сжав кулаки.

Когда злой дракон напал на смертных на реке Хуанхэ, они, как и теперь, пуще всего остального стремились спасти собственное имущество, а не чужие жизни. Сун Жулань ничего не забыл…

Хэ Ланфэн бросила на юношу обеспокоенный взгляд.

* * *

Река извивалась длинной лентой, бурный поток гнал торговые корабли вперед. И небо, и земля были скрыты завесой едкого дыма. Не видать ни прибрежных камней, ни деревьев, ни человеческих домов. И даже горных вершин было не видать! Но все же корабли плыли вперед, ведомые, подталкиваемые речными драконами. Люди закрыли лица влажными тряпками, но все равно заходились кашлем, а их глаза слезились от дыма. Становилось все темнее и темнее, и Ли Мэй зажгла лисьи огни. Над рекой появилась «Водная формация», созданная Хэ Ланфэн. Воронка закручивалась все быстрее и быстрее, быстрее и быстрее, захватывая и поднимая ввысь потоки воды. Дымовая завеса наконец пала, и перед взорами путников предстала ужасающая картина. Некогда поросшие зеленью горы были словно обуглены, покрыты копотью. От деревьев остались лишь полусгоревшие стволы, от травы – лишь пыль. По обоим берегам реки не сохранилось никакого жилья. Полоса огня оттеснила выживших селян к воде, лишила пути к отступлению. Через широкую реку им было не переправиться. Да и куда бежать, если горы пылали, земля горела, и даже воды Хуайхэ стали горячими?

Сун Жулань стоял на самом краю борта, его пальцы лизал огонь очищения. Языки пламени бежали по волнам и не гасли, а на суше вели борьбу с пожаром. Ледяной огонь оттеснял пламя, возводил барьер вокруг уцелевших смертных. Тяжелые грозовые тучи собрались над рекой, раздались раскаты грома, и в сером небе засверкали молнии. Формация принялась вращаться еще быстрее, закручивая водяные вихри и отправляя их тушить пожар, пожиравший горные леса.

– Невероятно! – смертные застыли, открыв рты.

Десятки цзянши выбирались из воды, но вместо того, чтобы нападать на живых, послушно тянули руки к языкам огня очищения. Их тела уничтожало пламя, и души мертвых освобождались от власти злых духов.

– Поторопитесь! – принялся расталкивать потрясенного увиденным капитана Чжао Вэйнин. – Нужно поскорее причалить к берегу!

* * *

– Словно сам Дун-цзюнь спустился с Небес, чтобы погасить огонь и защитить нас… – спасенные селяне еще до конца не оправились от пережитого ужаса, но уже вовсю переговаривались между собой. Восторженными взглядами смотрели они на то, как холодное пламя тушит пожар. Радуясь, подставляли руки и лица прохладному дождю.

– Верно-верно! Это же ледяной огонь с Небес!

– И формация бессмертных! Дун-цзюнь призвал бессмертных мастеров, чтобы они спасли нас! Это он призвал их, в противном случае никто бы не пришел!

– Непременно нужно принести подношения Дун-цзюню!

– Любопытно, кто такой этот Дун-цзюнь? Местный дух-хранитель? – заинтересовалась Хэ Ланфэн.

– Нет, божество. Его еще называют «Повелитель Востока» или «Господин Востока». Возможно, в Чжунго о нем не слышали. Но жители Чу верят, что Дун-цзюнь, божество в синих одеждах, окруженный облаками, каждое утро поднимается в небо, дабы разогнать ночную тьму, – пояснил Чжао Вэйнин.

– Я тоже слышала о нем, когда странствовала по южным землям Тянься, – закивала Ли Мэй. – Но в небесных чертогах нет такого божества. Это просто легенда, придуманная смертными.

– Они могут говорить все, что угодно. К нам это не имеет никакого отношения, – проговорил Сун Жулань глухо. Не мигая, смотрел он вниз, на воду, по которой бежали языки огня очищения. Его пальцы судорожно вцепились в дерево.

– Ох, не нравится мне его тон! Младший брат такой сердитый, все время недоволен! – заволновался Чжао Вэйнин. – Не к добру это! Без игл уже никак не обойтись!

Глава 7

Несовершенство мира

– Здесь совсем нет людей. Куда все подевались? – пробормотал Чжао Вэйнин. Друзья высадились неподалеку от столицы и дальше путь продолжили уже пешком. Они двигались к подножию зеленой горы Фэнхуашань. – До Шоусяня всего ничего осталось. Неужели в предместьях начался мор? Или люди ушли, опасаясь пожаров?

– Ничего, кроме крови, не чувствую. Вон в тех домах… немало было пролито крови, – принюхалась Ли Мэй и остановилась прямо посреди улицы.

– Значит, кто-то забрал людей силой, а кого-то и убил? – проговорил Сун Жулань. Тон его был мрачен. Юноша толкнул деревянные ворота, ведущие во двор одного из домов, и они со скрипом отворились. Двор был пуст, а двери маленького дома – распахнуты. На стенах были заметны следы засохшей крови, на полу у входа – осколки разбитой глиняной посуды.

– Все так, господин наш, – за спинами Сун Жуланя и его друзей возникли двое пожилых мужчин. То были призраки. При свете дня они были едва заметны, но все равно пришли поприветствовать великого демона. – Пять дней назад явились неизвестные воины, забрали детей и женщин, а всех, кто пытался сопротивляться, убили.

– Как выглядели эти воины? – спросил Сун Жулань.

– Никто не видел их лиц, только глаза. Убийцы носили темные одежды без узоров.

– Хм… а каким оружием они пользовались? – уточнил Чжао Вэйнин, нахмурившись.

– Это… это были серпы, похожие на полумесяцы!

– Значит, теневая стража! – воскликнул Чжао Вэйнин. – А ведь я так и думал! Но зачем, зачем?

– Мы уже слышали о том, что в окрестностях Шоусяня пропадают люди, – напомнила Хэ Ланфэн. – И вот тому подтверждение. Все это странно! Почему теневые стражи забирают местных жителей? Неужели это как-то связано с Лесом голодных призраков?

– Господин наш, если пойдете дальше, в столицу, можете никогда не вернуться назад! Беда грозовым облаком нависла над всеми нами, – запричитали призраки.

– Я должен идти вперед, но вам не нужно сопровождать меня. Вам нельзя следовать за мной! Держите при себе огни очищения и будете избавлены от одержимости.

– Господин наш, как вы великодушны!

– Господин, сможем ли мы когда-нибудь отправиться к Желтым источникам и переродиться? Или наш путь закончится здесь?

– Я вернулся в этот мир, чтобы помочь вам, – проговорил Сун Жулань. Его тон смягчился. – Но сейчас я лишь прошу вас подождать. Ваша ноша тяжела, а горе – велико. Увы, мне не изменить прошлое и не вернуть вас к жизни. Но я пойду на все, чтобы даровать вашим душам освобождение.

* * *

– Как странно! Впереди я вижу городские стены, а за ними – дороги, дома и сады… но леса там нет… Почему даже внутренним взором бессмертной я не вижу призрачные деревья? В Дэнфэне я ясно видела печать…

– Все места абсолютной инь – разные, сестрица. Нам остается только следовать карте. И я попытаюсь что-нибудь учуять. У духов иньская природа, мы умеем распознавать тьму лучше, чем кто-либо другой. Но сперва мне нужно принять истинный облик.

– Ого-о! Какая славная лисичка! – вскричал Чжао Вэйнин, когда Ли Мэй обернулась зверем, и бросился ее гладить и чесать. – Славная! Какие милые ушки! И пушистый хвост! Ай! Нельзя кусаться! Ай!

– Что за глупости?! – закатила глаза Хэ Ланфэн. – Нужно спешить!

* * *

– И это Лес голодных призраков? – Чжао Вэйнин выглядел ужасно разочарованным. – Всего-то три дерева! Я даже вижу за ними дома… вон там, глядите!

– Чжао Вэйнин, я не ошиблась! – Ли Мэй вновь приняла человеческий облик и сердито ткнула юношу в бок. – Здесь, именно здесь, средоточие темной энергии! И карта это подтверждает! Мы на месте.

– Значит, мы были правы. И здесь есть искажение пространства. Нам стоит… – начала было Хэ Ланфэн.

– Вам стоит подождать меня здесь, – заявил Сун Жулань.

– Вот уж нет! Сяо Лань, если этот лес на самом деле огромный, как долго тебе придется бродить в поисках амулетов? В прошлый раз мы извелись от беспокойства! Будет лучше, если разделимся и поищем…

– Это место не для живых. И тем более не для смертного.

– Как будто ты сам не смертен!

– Я – великий демон! Это другое! – повысил голос Сун Жулань.

– Подумать только! Как раз вовремя решил вспомнить об этом! – всплеснул руками Чжао Вэйнин.

– Какой смысл спорить? Мы уже все решили. Сун Жулань, ты пойдешь со мной, а Ли Мэй – с Чжао Вэйнином. Мэй-Мэй, ты чувствуешь темную энергию. Если именно амулеты накапливают инь, они, возможно, находятся в разных концах леса. Скажи, ты ощущаешь скопления темной энергии?

– Явно – нет… но в определенных местах… на севере, западе, востоке и юге ее потоки действительно сильнее. Не уверена… Возможно, я узнаю больше, когда окажусь внутри печати.

– А она далеко, печать-то?

– Прямо за твоей спиной, смертный! Сейчас как толкну тебя туда!

– Да за что же?! Я просто спросил! Я же не вижу…

– Я тоже не вижу, но ты, Сун Жулань, думаю, сможешь найти дорогу, если окажешься внутри печати, – проговорила Хэ Ланфэн. – Если зажжешь фонарь очищения и привлечешь местных призраков, возможно, они укажут путь. Мы же даже не знаем, как выглядят амулеты! Мы слишком многого не знаем и рискуем. Придется полагаться на других. И на удачу.

– Всю нашу удачу давно украли! – заявил чуть побледневший Чжао Вэйнин.

– Я ненамеренно!

– Сестрица Ланфэн права! Остается только надеяться на удачу. Сестрица, сделаем, как ты сказала. Ты защищай повелителя демонов, а я пойду со смертным. Я снова приму истинный облик и попытаюсь учуять амулеты, а Чжао Вэйнин пусть прикроет мне спину. Я перевяжу наши запястья духовными путами. Так, даже оказавшись далеко друг от друга, мы никогда не потеряемся. Если будет нужно встретиться, дерните за свой конец и позовите по имени того, кого хотите найти. Как только отыщу амулеты, тут же свяжусь с вами. А! Чжао Вэйнин! Когда приму истинный облик, подними меня и неси! Раз я столько всего важного делаю, негоже мне ходить по земле и пачкать лапки. Неси меня!

– Это не проблема! – с готовностью откликнулся Чжао Вэйнин. – Лиса весит куда меньше человека.

– Ты, верно, не знаешь, Чжао Вэйнин – духи в любом обличье весят одинаково. Что лиса, что девушка, Ли Мэй будет тяжелой.

– Сестрица, ты хочешь сказать, что я толстая? Это, знаешь ли, обидно! Да ты просто завидуешь! У меня божественная фигура, а ты худенькая, будто мальчишка.

– Госпожа Ли Мэй, пора идти, – устало проговорил Сун Жулань. – Перевяжите наши руки духовными путами, и в путь. Нужно торопиться!

* * *

– Хм, амулет действительно похож на жетоны, что носят при себе придворные гадатели, – подметил Чжао Вэйнин. Молодой человек держал круглый амулет в вытянутой руке и бросал на него опасливые взгляды. – Такие жетоны подчеркивают статус владельцев при дворе вана. Но как с помощью этой деревяшки можно накапливать темную энергию?

Чжао Вэйнин и Ли Мэй отыскали один из четырех амулетов и уже спешили добраться до второго. Ли Мэй в облике лисицы повела носом и потянула Чжао Вэйнина за собой. Вопреки требованиям она шла сама. К ее черной лапе была привязана светившаяся духовная нить. Притормозивший было юноша был вынужден поторопиться.

– Как странно! Мы бродим по лесу уже несколько часов, но тени не стали длиннее. Здесь совсем не темнеет. И никого нет. Совсем никого! Слишком подозрительно! Разве может быть все так просто?

Ли Мэй обошла юношу по кругу, касаясь его пушистым хвостом. Она тоже была встревожена.

– Идем! Нет… здесь мы точно не проходили. Я бы оставил метку, – острым камнем он сделал две зарубки на стволе дерева.

Чжао Вэйнин не торопился использовать кровавый узор, не хотел привлечь нечисть. И пусть за часы пути они не встретили ни одной живой или мертвой души, он не хотел рисковать. Ли Мэй потянула его с удвоенной силой. Еще один амулет был совсем близко.

* * *

– Нет, что-то тут не так! – Ли Мэй приняла человеческий облик и сжала второй амулет в кулаке. – Мы без помех вошли и забрали их. Это точно те самые амулеты? Не нравится мне все это!

Чжао Вэйнин был с ней совершенно согласен. Но принять решение они не успели. Духовная нить, которая была обвязана вокруг запястья Ли Мэй, запульсировала.

– Сестрица зовет! Судя по всему, остальные амулеты найдены. Перемещаемся!

Ли Мэй взяла Чжао Вэйнина за руку и потянула за духовную нить. В один миг они оказались в другом месте. К удивлению юноши, уже совсем стемнело. Сун Жулань держал в одной руке фонарь очищения, в котором пылал сине-зеленый огонь, увы, дававший лишь немного света, в другой – амулет.

Хэ Ланфэн, сжимая рукоять светившегося Цинпина, осматривала кусты.

– Повелитель, сестрица! Вы в порядке? – поспешила к подруге Ли Мэй.

– В полном. Нашли один амулет, а вы?

– А мы – два. Постой, – нахмурилась Ли Мэй, – один амулет? Зачем тогда позвали нас?

– Но мы не звали, – возразил Сун Жулань. Он выглядел удивленным.

– Вы не тянули за духовную нить?.. – Глаза Ли Мэй расширились. – Тогда почему?.. Что-то здесь не так!

– Глядите, это ведь еще один амулет! Прямо здесь! – воскликнул Чжао Вэйнин, раздвинув широкие листья кустарника. – Вот это да!

– Но как же? До вашего появления его здесь не было! – заметил Сун Жулань. – Мы осмотрели эти кусты. Как странно! – Юноша погасил фонарь очищения и протянул руку, чтобы забрать четвертый амулет.

– Сун Жулань! Нет, не трогай! – вскричала Хэ Ланфэн. Она с самого начала чувствовала неладное. – Это может быть опасно!

Но было поздно. Амулет, словно живой, поднялся вверх и опустился на ладонь принца. Остальные амулеты слились в один на его ладони. Раздался щелчок. А сам юноша исчез.

– Сун Жулань! – Хэ Ланфэн не успела ухватить его за рукав и поймала лишь воздух.

– Сяо Лань!

– Повелитель… о нет! Это… это же ловушка!

Все померкло, а потом Чжао Вэйнин и Ли Мэй снова переместились.

* * *

Духовные путы были разорваны.

Кругом была тьма, а от сырой земли веяло могильным холодом. Ветви деревьев, прежде будто мертвые, зашевелились, корни высвободились из-под земли, ринулись к Чжао Вэйнину и столкнулись с кровавым барьером.

– Осторожно! – Ли Мэй отбила еще один удар. Ветви обвились вокруг ее запястья и больно сдавили руку, но лисица разорвала их когтями. – Так вот, значит, как выглядит этот лес на самом деле!

– Да какая разница! Брат, Хэ Ланфэн! Нужно отыска… Ох, проклятие! Бежим, бежим! – Чжао Вэйнин потащил Ли Мэй за собой. Лиса повела носом, пытаясь учуять Сун Жуланя и Хэ Ланфэн, но не ощутила ничего, кроме смрада.

Лес предстал перед друзьями в истинном обличье. Отовсюду к ним тянулись костлявые руки, земля расходилась под ногами, и из образовавшихся ям выползали цзянши. Едва различимые, сливавшиеся с общей тьмой тени мелькали среди деревьев. То там, то здесь вспыхивали красные огоньки. Живые ветви цеплялись за одежду, корни пытались обернуться вокруг лодыжек и сдавить их.

Чжао Вэйнин выставил вперед руку, и сила кровавого узора отбрасывала мертвецов в разные стороны. Ли Мэй вырвалась из хватки друга и оттолкнулась от земли. В руках девушки был лук, и, замерев в воздухе, она накладывала на тетиву сразу по три стрелы. Их наконечники охватывал лисий огонь. Но даже он не мог развеять тьму, которая, казалось, была почти осязаемой.

Деревья мелькали, сливаясь в сплошное черное пятно. Чжао Вэйнин никогда еще так быстро не бегал. Под его ногами бугрилась и осыпалась земля, кто-то хрипел ему в ухо, ледяные пальцы пытались забраться за воротник. Кровавые ленты тянулись за ним, расползались в разные стороны, вели борьбу с ожившими ветвями деревьев, сбивали с ног цзянши, прикрывали спину Ли Мэй, которая создавала и отправляла в полет новые и новые стрелы. Но сколько бы они ни боролись, им не удавалось расчистить путь. Становилось только темнее и холоднее, а мертвецов – все больше и больше. Тело Чжао Вэйнина было изранено ветвями. Юноша и без того потерял немало крови и ощущал пугающую слабость. Волосы Ли Мэй были всклочены и покрыты грязью. Кольцо вокруг них сжималось, нужно было срочно что-то предпринять.

– Их не истребить! Ты лишь напрасно истратишь все силы, – проговорила Ли Мэй. С губ Чжао Вэйнина сорвался горестный вздох. Они сражались спина к спине, он уже едва держался на ногах, а светившиеся когти девушки начали меркнуть.

– Что тогда делать?

– Когда превращусь, живо полезай на спину. Постараемся оторваться. Держись крепче и береги голову!

Ли Мэй обернулась большущей лисой. Чжао Вэйнин не стал мешкать, забрался на ее спину и обнял за шею. В один прыжок Ли Мэй перемахнула через головы цзянши и понеслась прочь. Она словно бы летела, почти не касалась лапами земли. Скорость была столь высока, что Чжао Вэйнин не решался ослабить хватку. Мягкий мех щекотал ему лицо. Юноша осторожно повернул голову. Позади была чернота. Живая, пришедшая в движение, словно огромное чудовище, стремившаяся поглотить Чжао Вэйнина и Ли Мэй.

Молодой человек выпустил клубок кровавых лент, чтобы отбиться от веток, и расширившимися от ужаса глазами наблюдал за тем, как из темноты снова и снова появлялись костлявые руки. Ли Мэй совершала один большой прыжок за другим, как могла уворачивалась от рук и веток. Куда она бежала?.. Этот лес… казался бесконечным!

– Осторожно! – вскричал Чжао Вэйнин, увидев, что прямо перед ними внезапно появилось дерево. Ли Мэй лишь чудом избежала столкновения, в последний момент успев отпрыгнуть влево. Тут же мертвец схватил ее за лапу и потащил. Чжао Вэйнин, рискуя упасть, свесился вниз, чтобы помочь Ли Мэй освободиться. Ему удалось отцепить узловатые ледяные пальцы, но лапы Ли Мэй заскользили по раскисшей земле. Юноша вцепился, что было сил, в лисий мех. Ли Мэй упала с пригорка и, потеряв опору, кубарем покатилась вниз. Все произошло слишком быстро! Чжао Вэйнин даже не успел ни за что зацепиться. Перед глазами мелькали деревья, комья грязи, листьев и коричневой травы. А дальше наступила чернота.

Перед друзьями разверзлась самая настоящая пропасть. Они полетели вниз, не имея возможности замедлить столь стремительное падение. Чжао Вэйнин бросил взгляд вниз, и вдруг в непроглядной тьме загорелся яркий свет.

– Не смотри! – услышал юноша голос Ли Мэй. Она приняла человеческий облик и закрыла глаза друга ладонями.

Но было поздно.

* * *

Сун Жулань очутился в огромном светлом зале. Массивные двери были заперты на засов, а рядом с ними и вдоль стен стояли воины в черных одеяниях и легких доспехах. Лица воинов были скрыты под резными деревянными масками, а в руках они держали клинки, по форме лезвия напоминавшие серпы-полумесяцы. Сун Жулань сощурился, хотел было поднять руку, прикрыть глаза от слепившего света – и не смог. Обе его руки, а также ноги были скованны цепями из мерцавшего золотыми, и красными огнями металла. Сун Жулань не мог пошевелиться, не мог и шагу ступить. Амулет вырвался из его пальцев и вернулся к истинному владельцу.

Высокий статный мужчина с совершенно белыми волосами стоял прямо перед Сун Жуланем. Его темно-синие одежды были расшиты красивыми узорами, похожими на россыпь звезд. Он снял с пояса последний, пятый амулет, объединил его с остальными и поглядел на юношу с кривой улыбкой.

«Стало быть, это Тао Вэй – старший придворный гадатель», – понял принц.

Так значит… значит… это была ловушка! С самого начала это была ловушка! Амулеты были лишь приманкой. Используя их, гадатели заманили его… Но зачем? Что им было нужно? И неужели, неужели… богиня Ло Юймин предала его? Это ведь она поведала об амулетах!

– Так значит, это и есть демон в лазурных одеждах – один из пяти вэнь-шэней? – проговорил грузный мужчина, восседавший в высоком кресле у дальней стены. – Столь юный!

«Стало быть, это ван Чу – Цзи Жэнь», – понял Сун Жулань.

– Да, Ваше Величество! – ответил Тао Вэй, почтительно склонив голову. – Это Владыка Востока – демон в лазурных одеждах. Его внешность обманчива. Его смертное тело – лишь оболочка. Оно таит в себе великую силу.

Сун Жулань не торопился задавать вопросы. Ему следовало оценить ситуацию. Юношу окружили придворные гадатели, и у каждого из них на поясе висел круглый деревянный жетон, похожий на амулеты из Леса голодных призраков. Гадатели плели кровавые узоры, и красно-золотая печать над головой Сун Жуланя становилась все больше и больше, все ярче и ярче.

Принц чувствовал, что его окружали и темная, и светлая энергии. Слишком много энергии! Он бросил взгляд через плечо и увидел высокую клетку, а в ней – прижавшихся друг к другу и дрожавших от ужаса людей: детей, юношей и совсем молодых девушек. Сун Жулань ощущал исходившую от них энергию ян. Несчастные, охваченные отчаянием, даже не могли плакать, не решались и слова вымолвить. Они стремительно теряли силы. Темная и светлая энергии сосуществуют в теле человека… Юноша сощурился, он все понял.

Чудовищно! Это же чудовищно!

– Великий демон, это «Оковы инь и ян». Вы не сможете их снять, – заявил Тао Вэй, указав на цепи.

– Так вы похищаете невинных людей и используете их жизненную энергию, чтобы подчинить вэнь-шэня. Какая низость!

– Великий демон, не гневайтесь! Все жертвы – только ради одной цели. Воля правителя есть воля Небес. Его Величество желает защитить страну и людей.

– Защитить страну и людей? Так-то вы их защищаете?! – рассердился Сун Жулань. – Я пришел в земли Чу, чтобы развеять тьму над Лесом голодных призраков. Если этого не сделать, все жители Шоусяня могут впасть в одержимость. У меня нет намерения вредить народу Чу. А вы что делаете?!

– Великий демон, лес существует сотни лет. Долгие годы он надежно охранял столицу, но темная энергия – непредсказуема. День ото дня ее становится все больше…

– Старший придворный гадатель, вы поместили амулеты в лесу, чтобы собирать и накапливать энергию инь. Вы похищали и мучили людей, чтобы вытянуть из них как можно больше энергии ян. Вы совершили чудовищное по своей жестокости преступление! Потому мне не о чем говорить с вами, – оборвал его Сун Жулань. – Я обращаюсь к правителю этой земли. Отпустите несчастных! Уничтожьте амулеты и избавьте Царство Чу от угрозы!

– Так значит, то, что говорят о Владыке Востока – правда! Великий демон с сердцем человека. Подумать только! – Ван выглядел удивленным.

– Владыка Востока, мы знали, что вы, желая освободить души, заточенные в Лесу голодных призраков, непременно явитесь. Мы немало дней готовились к вашему приходу и создали «Оковы инь и ян». Теперь вы во власти Его Величества!

Да что же это за напасть такая?! Сун Жулань по-прежнему не мог пошевелиться. Оковы давили на него чудовищной тяжестью, пожирали, поглощали его силы. Ему было не освободиться! А если гадатели завершат печать… Как же остановить их, как выбраться?! Что же делать?

– Вы не желаете уничтожать лес, потому пытаетесь удержать меня. Однако жителям Чу я не враг. Повторяю, если не сломаете амулеты, рано или поздно бедствие обрушится на вашу землю! Будьте же благоразумны!

– Великий демон ошибается! – усмехнулся Тао Вэй. – Мы потратили столько сил на создание «Оков инь и ян» вовсе не для того, чтобы остановить вас и сохранить Лес голодных призраков. Удивлены? Древний лес, прежде защищавший столицу, становится угрозой, и Его Величество осознает это…

– Так уничтожьте амулеты! Уничтожьте!

– Его Величество прислушивается к советам мудрецов и понимает, что это дело еще может подождать…

Сун Жулань заскрипел зубами от злости. Почему же они ничего не понимали, не желали слушать?! Глупцы!

– Нет, не может! Нужно уничтожить амулеты! Прямо сейчас, иначе…

– Великий демон, лес простоял сотни лет и простоит еще столько же. Вот только использовать накопленную там энергию инь мы больше не можем. Все знают, что равновесие пошатнулось, а темная энергия – разрушительна. Поколения гадателей Чу совершенствовались, поглощая инь из Леса голодных призраков. Но все, кто использует темную силу, рано или поздно впадают в одержимость. Нам все труднее сдерживать тьму, даже с помощью амулетов. Сила, заключенная в лесу, так и не покорилась смертным.

«Если они все понимают, так почему же медлят? Что на самом деле им нужно?» – думал принц.

– Так уничтожьте амулеты и избавьтесь от угрозы! – снова потребовал Сун Жулань.

– И лишиться защиты? Ни за что! – взревел ван. – Стоит только уничтожить амулеты, как в небе вновь появится огненная птица. И великий генерал, которого обрекли на смерть, вернется, чтобы отомстить правящему роду Чу! Сам повелитель Земель Беспомощности отпустит души тысяч солдат на волю, и они утопят в крови нашу страну!

– Огненная птица? – Сун Жулань оторопел. – Отомстить правящему роду? Что за вздор?! Вам не о том нужно думать!

– Его Величество не может отказаться от леса, но и сдерживать тьму мы больше не в силах. Потому, пусть вы и гневаетесь, великий демон, мы были вынуждены пленить вас. С этого дня вы будете служить Его Величеству, защищать Царство Чу, сдерживать тьму и покорять новые земли!

Этого Сун Жулань никак не ожидал! Этого он просто не мог предугадать! Неужели это правда, а не глупая шутка? Смертные заманили его в ловушку, чтобы использовать, чтобы использовать, как… живое оружие! Это же просто немыслимо! Немыслимо!

Придворные гадатели сами додумались… Или их кто-то надоумил?

– Чтобы создать эти оковы, чтобы напитать их энергией ян, вы погубили немало людей. А вы знаете, что их души не могут покинуть это место? Дворец полон озлобленных призраков; да что дворец… весь этот город! Господин Тао Вэй, вы столь сведущи, разве вы об этом не знаете? Не понимаете, что лишь сильнее питаете тьму, что заключена в Лесу голодных призраков? Ради чего стараетесь? Если не остановитесь, не только Шоусянь, все города и селения Чу превратятся в бесплотную пустыню, в которой останутся лишь призраки. Вы этого хотите?!

А вы, ван Цзи Жэнь, какой страной хотите править? Страной мертвецов? Ваши советники уподобились демонам, а вы угнетаете свой народ! Не боитесь гнева Небес? Не боитесь, что вас поразят молнии?

– Трудные времена требуют отчаянных мер, Владыка Востока! – проговорил Цзи Жэнь. Слова Сун Жуланя не нашли отклика в его душе. – Новый ван Цинь именует себя «правителем всей Поднебесной». Много ли сезонов сменится, прежде чем он обратит взор на южные земли? Что нам противопоставить ему? Уже очень давно в Чу нет сильной армии, нет талантливых командующих. И живые угрожают нам, и мертвые! Мы должны защититься любой ценой! Все знают, что советник Люй, который служит вану Цинь, демон! Так почему бы нам не использовать силу вэнь-шэня во благо?

– Во благо? Вы это называете «благом»? – Сун Жулань все еще не мог пошевелить даже пальцами, потому качнул головой, указывая на сжавшихся в один большой комок пленников. – Вы убиваете подданных ради энергии ян. И все для того, чтобы контролировать великого демона! Говорите, что желаете защититься! Ложь! Вы сами жаждете власти над всеми царствами Поднебесной!

– А если и так, что вы сможете сделать? – усмехнулся ван. – Владыка Востока, вы еще не приняли истинный облик. Как бы могущественны вы ни были, вам не разбить оковы. Вы останетесь в Чу и покорите для нас все царства Поднебесной! Ради этого нам пришлось принести немало жертв, но все они будут оправданы! Наш род станет императорским, и никто более не сможет посягнуть на наши владения! Боги покинули нас, а Небеса высоко. Лишь тот, у кого есть сила, сможет выжить и возвыситься в этом жестоком мире.

– Как только печать будет завершена, оковы станут нерушимыми, а вы, великий демон, станете послушно выполнять приказы Его Величества, – заявил Тао Вэй. – Не противьтесь! Не нужно напрасно мучить себя, вам уже не вырваться на волю.

В тот миг чувство безысходности охватило Сун Жуланя, и усталость неподъемной тяжестью опустилась на плечи. Сколько можно бороться?.. Ради чего он сражался, невзирая на трудности шел вперед, если все обернулось вот так?.. Его намерения были благими, и в каком положении он оказался? Неудача за неудачей, а теперь еще эти коварные люди встали на пути. И нет им дела до будущего трех миров, только бы утолить жажду власти, только бы достичь корыстных целей. Вот ведь проклятие!

Вихрь образов пронесся перед мысленным взором принца, заставив его содрогнуться. Он повстречал так много злых, жестоких и жадных смертных! Для них жизни других людей ничего не значили. Но также он повстречал немало злобных духов, алчных бессмертных с горы Хуашань и богов, таких, как Хранитель Цинлун, безразличных к судьбам тех, кого следует защищать. И вот снова… снова он узрел несовершенство мира во всей красе…

Казалось, время замерло, застыло. Никто не двигался, а Сун Жулань не замечал, что глаза людей расширялись от ужаса. Он словно грезил наяву. Почти всю жизнь он был заперт в подземелье, оторван от мира, но знал, что тот наполнен жестокостью. Знал и все же продолжал желать добра. Сун Жулань столь долго жил, терзаемый чувством вины перед смертными. Ему с ранних лет внушали, что люди невинны, а он демон несчастий и неудач. Чужие невзгоды – его вина. Он и верил, и страдал, и протестовал, и не знал, как быть, и хотел бежать прочь от людей. Но в конце концов Сун Жулань, демон несчастий и неудач, вместо того, чтобы укрыться от смертных, бессмертных и вэнь-шэней, избрал другой путь. Он был готов отдать жизнь, чтобы три мира уцелели. Напрасно! Напрасно! Эти три мира, погрязшие во зле и утонувшие в крови, были недостойны спасения!

Оковы на руках и ногах Сун Жуланя рассыпались пеплом, а он сразу и не заметил. Несколько красных капель упало в раскрытые ладони. Кровь. По щекам юноши потекли кровавые слезы, а темные тени закружились у его ног, поднимаясь все выше и выше, обнимая его ледяными руками. Сун Жулань не чувствовал холода, не ощущал ничего, кроме чудовищной боли в сердце, а еще ярости, бесконечной злобы, ненависти к окружающим. Никогда прежде он не был так зол! Они осмелились заманить его в ловушку! Думали, раз у него человеческое сердце, он не станет вредить людям. Глупцы! Он покажет им, каким чудовищем на самом деле является великий демон!

Сун Жулань видел так много несправедливости и столь долго чувствовал себя бессильным что-либо изменить. Но ведь это не так! Он был сильнее их всех вместе взятых! Он был настолько силен, что мог стереть это ужасное место с лица земли, не оставить и горстки пепла. Он так и поступит, так и поступит…

– Он одержим! – вскричал побледневший от ужаса Тао Вэй. – Быстрее! Завершите печать! Скорее же!

Но гадатели опоздали. Ногти на руках Сун Жуланя потемнели и заострились, а кожа побелела. Его глаза стали красными, а на лбу проступил алый знак демона. Фонарь очищения завис над головой юноши, и пламя в нем стало кроваво-красным. Ледяной холод пополз по стенам, хрип и шепот слышались отовсюду. Сотни загубленных душ, сгинувших в стенах дворца или умерших в столице, призывал Сун Жулань. На его губах появилась жестокая усмешка. Стоило принцу лишь пошевелить пальцами, и амулет Тао Вэя оказался в его руке. Гадатель заметался, но ничего не успел сделать. Он и его приспешники не могли пошевелиться, почти не могли дышать, сгибаясь под непомерной тяжестью. Теперь они оказались в ловушке. Такие глупые и самонадеянные! Думали, что смогут удержать вэнь-шэня! И запасного плана не придумали. Скучно.

– Вы ведь их видите? – улыбаясь, спросил Сун Жулань. – Тех, кого вы убили? Все они уже здесь, явились, чтобы поприветствовать вас!

– Пр…израки! – прошептал смертельно напуганный ван, отступая все дальше в тень. Он ничего и никого не видел, лишь ощущал холод и неконтролируемый ужас. Он заметил, как бледны лица теневых стражей, озиравшихся по сторонам, до боли сжимавших клинки. Понял, что гадатели ничем не смогут помочь, и потерял самообладание. Криво улыбаясь, вэнь-шэнь смотрел прямо на него, и этот взгляд пробирал до костей.

Великий демон более не был похож на смертного юношу, он походил… на чудовище! Он словно бы вышел из самого страшного кошмара.

Печать, с помощью которой Тао Вэй и другие гадатели пытались удержать Сун Жуланя, погасла, и разом померкли все огни. Лишь продолжал пылать кровавый огонь в фонаре очищения, да красные языки пламени ползли по полу. Один из стражей, оказавшийся слишком близко к огню, заверещал от боли и упал. Его кожа, его одежда покрылись слоем инея. Несчастный так и трясся на полу, а остальные отступили в страхе, даже не попытались ему помочь. Огонь отрезал им путь из зала и не позволил приблизиться к демону. Только Сун Жулань спокойно ступал по полу, шел сквозь пламя, а оно взвивалось ввысь, тянулось к нему, как живое существо. Клинки примерзли к рукам стражей, и те закричали от боли.

Раздался горестный плач. Пленники за решеткой обняли друг друга и зарыдали, прощаясь с жизнью. Но стоило только Сун Жуланю повернуться и приложить палец к губам, как плач разом стих. В пугающих красных глазах демона плясали языки пламени.

Люди наблюдали за тем, как невидимая сила тащила Тао Вэя и других гадателей прочь из зала, а те даже не пытались сопротивляться. Их лица посерели, а глаза ввалились, их кожа, их одежды покрылись коркой льда. Сложно было понять: живы ли гадатели или уже мертвы.

– Знаете, что с ними будет, Ваше Величество? – спросил Сун Жулань, приблизившись к забившемуся в угол вану.

– Нет! Нет! Не подходи! Прочь! – кричал тот, обливаясь слезами. От могущественного правителя, жаждавшего власти над всеми землями Поднебесной, не осталось и следа. Перед Сун Жуланем был слабый и жалкий, трусливый человек.

Замерзавшие насмерть теневые стражи не могли защитить своего господина. Они ощущали, как их обнимают ледяные руки, слышали, как мертвецы шепчут в уши…

– Голодные призраки заберут их жизненную силу, выпьют ее досуха, оставив только оболочку. Хотите умереть точно так же? Или предпочтете замерзнуть? Я позволю вам выбрать! А какую смерть вы изберете для своей стражи, для своей родни?

– Умоляю, умоляю, великий демон, пощади меня! Не убивай! Желаешь, чтобы я уничтожил амулеты! Позволь, позволь, я все сделаю! – Ван, согнувшись в поклоне, протянул к Сун Жуланю руки. А когда тот бросил ему под ноги единый амулет, принялся остервенело его топтать. Но ничего не происходило. На деревянной поверхности не осталось и царапины. На лбу вана выступил ледяной пот, а глаза, казалось, вот-вот могли вылезти из орбит.

– Плохо стараешься! Твое намерение неправильное. Ты хочешь спасти лишь свою жизнь и вовсе не раскаиваешься.

– Великий демон, я готов на все, клянусь!

– Жалкое создание! Так сильно хочешь жить… а если мне окажется этого мало? Кем ты готов пожертвовать для того, чтобы спастись? Что ты готов отдать, чтобы выжить? – Одной рукой, не прилагая усилий, Сун Жулань поднял Цзи Жэня вверх и за воротник удерживал на весу. Распахнутые, полные ужаса глаза смертного вновь встретились с глазами демона. И не было в них сочувствия, не было жалости. Алые глаза завораживали, невозможно было не смотреть. Но вместо отражения Цзи Жэнь увидел свое окоченевшее, покрытое слоем льда тело, мертвые глаза, посиневшие кончики обмороженных пальцев. Он увидел свою скорую смерть.

– Все, что угодно! – По белому лицу вана вновь ручьями потекли слезы. – О, великий демон, пощади меня! Я отдам все, что угодно! Забирай любую жизнь, только пощади меня! Только меня!

– Порочное создание! Так отчаянно стремишься выжить! – Сун Жулань разжал руку, и Цзи Жэнь повалился на пол. – Да и твои защитники ничем не лучше. Если не сможешь уничтожить амулеты, останешься здесь навсегда! Твоя душа, как и души твоих стражей, будет заперта в этом дворце навечно! Невыносимый холод будет терзать вас всех и после смерти!

Кольцо ледяного огня сомкнулось вокруг вана и теневых стражей, а Сун Жулань развернулся и направился к выходу из зала. Но прежде чем уйти, когтями он сорвал замки и освободил пленников из клетки.

– Вы пострадали без вины. Я не причиню вам вреда. Но если хотите жить, убирайтесь отсюда! – рявкнул Сун Жулань. – Прочь!

* * *

Чжао Вэйнин и Ли Мэй падали, все падали и падали. Как ни пыталась девушка, ни за что не могла зацепиться. Лишь благодаря лисьим чарам их стремительное падение замедлилось, друзья не разбились, а зависли на мгновение в воздухе и только потом упали… плюхнулись в воду.

– Уф-ф, неглубоко! – Ли Мэй вздохнула с облегчением. Она поддерживала Чжао Вэйнина, который то и дело тер глаза.

– Как странно! Совсем темно… так темно! – проговорил он потрясенно. Юноша в кровь искусал губы и отчаянно хватался за руки Ли Мэй. – Что такое? Что со мной?

Свет погас так же внезапно, как и вспыхнул. Глаза девушки быстро привыкли к полумраку, она наморщила лоб и бросила на Чжао Вэйнина обеспокоенный взгляд.

– Не трогай! Не три глаза! Этот странный свет всему виной. Нужно как-то выбраться отсюда. Хорошо, что вода не холодная, но есть в ней что-то…

Одной рукой продолжая поддерживать Чжао Вэйнина, Ли Мэй начала ощупывать стену. Та была совершенно гладкой, не имела выступов. Когти девушки поскребли камень, но уцепиться было не за что.

– Вот ведь проклятие!

Чжао Вэйнин тоже принялся ощупывать стены. Было неглубоко, юноша мог свободно передвигаться. Несколько раз он споткнулся на покрытых слизью камнях и коснулся пальцами воды. Она была теплой и вязкой.

– Не нравится мне это… Что-то здесь…

Внезапно вода забурлила, и юноша отдернул руку.

– А вот это совсем не хорошо…

От воды начал подниматься горячий пар.

– Нужно как-то взобраться наверх, взобраться наверх! – в голосе Ли Мэй проступили нотки паники, но ее пальцы продолжали соскальзывать.

Чжао Вэйнин нащупал руку девушки и ее когтем вспорол ладонь. Кровь превратилась в ленту и взвилась ввысь. Она поднималась все выше и выше, а потом, зацепившись за что-то, натянулась до предела. Здоровой рукой Чжао Вэйнин передал Ли Мэй кровавую ленту.

– Лезь наверх! Давай же!

– Сперва ты!

Но Чжао Вэйнин не был уверен, что лента выдержит сразу двоих.

– Мэй-Мэй, полезай наверх! Живее!

И она послушалась. Кровавая лента тянула ее наверх, девушке было легко отталкиваться от стены. Ли Мэй взглянула вниз, протянула руку Чжао Вэйнину. Он смотрел на нее, но не видел. Его зрачки стали почти белыми. Ли Мэй уже хотела взять его за руку и потянуть за собой, но тут волна пара ударила ей в лицо. На мгновение она прикрыла глаза. Кожа Ли Мэй покраснела от жара. Закричал Чжао Вэйнин. Вода стала слишком горячей, но юноша не спешил лезть наверх. Сил у него осталось немного, потому он все еще опасался, что кровавая лента оборвется.

– Чжао Вэйнин! Поторопись! – Ли Мэй, держась за ленту одной рукой, наклонилась и ухватила юношу за воротник. Ее глаза вспыхнули ярким оранжевым огнем. Она умудрилась поднять Чжао Вэйнина, но тут ткань начала рваться. К счастью, юноша смог ухватиться за кровавую ленту, обвить ее ногами и зависнуть над водой. Он ощущал, что силы вот-вот покинут его, и тогда лента оборвется… оборвется…

Чжао Вэйнин собрал силы, которые у него еще остались, и заставил ленту подниматься все выше и выше. Его сердце болезненно колотилось в груди. Скорее же, скорее! Наконец кровавая лента вытащила Ли Мэй и его самого на поверхность.

– Чжао Вэйнин! А-Ни, мы выбрались! А-Ни! – воскликнула девушка. Она подхватила друга и оттащила подальше от зиявшей в земле дыры. С ужасом глядела она на Чжао Вэйнина, растянувшегося на траве и тяжело дышавшего. Раны на его руках не заживали, как прежде, и кровь продолжала сочиться.

– Я в порядке… в порядке… – повторял он, но уже не мог подняться.

Чтобы отогнать нечисть, Ли Мэй очертила когтями круг, и земля запылала лисьим огнем. Девушка приподняла Чжао Вэйнина, положила его голову к себе на колени. Его глаза полностью побелели, одежда превратилась в лохмотья, его кожа была покрыта волдырями и сочившимися кровью ожогами. Тело человека такое хрупкое! Чжао Вэйнин напоминал сломанную куклу. Ли Мэй пришла в настоящий ужас. Чжао Вэйнин… он ведь был на волоске… на волоске от смерти!

Его кровь особенно привлекала вышедших из-за деревьев цзянши, они тянули руки к огненным стенам, рычали и стенали, но, к счастью, никак не могли прорваться.

– Твои глаза! И ноги… А-Ни, послушай! Когда обращусь, постарайся забраться на спину. Долго не продержимся!

Но Чжао Вэйнин лишь устало прикрыл ослепшие глаза. Он потерял слишком много крови и понимал, что не сумеет удержаться, не сможет обороняться. Он осознавал, что только задержит Ли Мэй.

– Нет, послушай! – проговорил Чжао Вэйнин. Из его горла со словами вырвался хрип, и тело сотряс кашель. Брызнула кровь, и Ли Мэй содрогнулась. Юноша потратил все силы, и его меридианы начали разрушаться. – Вдвоем уйти не получится. Ты должна выбраться, найти брата и Хэ Ланфэн! Когда брат снимет печать, вы сможете вернуться за мной. Ступай!

– Да что же ты такое говоришь?! Нет! Конечно же, нет! Я смогу вынести тебя отсюда! А-Ни! Постарайся удержаться!

– Делай, как говорю! Нельзя тебе застрять здесь! Выбирайся, отыщи брата и Хэ Ланфэн! Потом вернетесь за мной!

Чжао Вэйнин сжал кулаки, и кровь из его ран потекла сильнее. Она превращалась в ленты, а те ползли, вились по земле, отгоняли цзянши. Юноша был готов пожертвовать собой, лишь бы только расчистить Ли Мэй путь, лишь бы только она спаслась. Его лоб прорезали глубокие морщины, и уголки губ опустились. Казалось, весь его страх перед смертью отступил, позволив сосредоточиться лишь на одной цели. Чжао Вэйнин выглядел старше, серьезнее и решительнее. В тот момент он был особенно похож на…

– Ну нет! Один раз я уже потеряла тебя, второй раз это не повторится. Ты не умрешь! Не позволю! Мне хватит сил защитить моего человека!

Ли Мэй долгие годы посвятила совершенствованию, уж ей-то хватит сил спасти смертного. Даже если он шагнет за край могилы, она заставит его вернуться обратно. Да, у Ли Мэй было достаточно энергии, и она с легким сердцем разделила ее на двоих. В глазах девушки вновь вспыхнул оранжевый огонь, а за спиной появились уже не четыре, а пять огромных ярко-рыжих хвостов. Она подняла Чжао Вэйнина и крепко прижала к себе. Когда их губы соприкоснулись, тело юноши, его кожа засияли. Ли Мэй передавала ему энергию, и его раны начали заживать.

* * *

Ни днем, ни ночью не утихала битва в западном приграничье. Войска демонов раз за разом отражали атаки второй небесной армии, которой командовал сам император Хуан-ди. Разрушались горы, и дотла выгорали леса. Таяли высокие сугробы, а земля сочилась черной кровью демонов и золотой кровью божеств. От городов приграничной полосы остались одни руины, и отныне жителям этих мест, бежавшим на восток, некуда будет вернуться.

Сян Юань-да с сожалением смотрел на обугленные, полуразрушенные городские стены. Еще недавно в их пределах кипела жизнь, а теперь там не осталось ничего и никого, кроме мертвых тел и загубленных душ. С кончиков пальцев демона в алых одеждах посыпались искры, они заплясали по земле, пожирая все, что попадалось на пути.

Небесная армия отступила. Хуан-ди, приняв облик золотого дракона, улетел на третьи небеса. Пламя Жуи опалило его чешую, но Сян Юань-да знал: сильно император не пострадал. А значит, скоро он вернется, и битва возобновится. Небесные стремились оттеснить демонов обратно к Тумманной гряде, но марионетки и солдаты неиссякаемой армии, которые еще не впали в одержимость, сдержали их натиск.

Сян Юань-да устал. Устал контролировать души мертвых, устал биться многие часы, не смыкая глаз. Некогда земли духов принадлежали ему, теперь же он не желал за них сражаться. Но и покончить со всем одним ударом было невозможно – император Хуан-ди был слишком силен.

Сян Юань-да одолевала тревога. Император Небес пока не добился значимых успехов, и это не было концом. Возможно, битва в западном приграничье будет не единственной…

Вернувшись в шатер, демон в алых одеждах снял наконец доспех и маску, а после достал из-под одежды круглую подвеску. Ее поверхность была совсем прозрачной, и, поглядев в нее, как в зеркало, Сян Юань-да нахмурился.

– Странное чувство… – пробормотал он, скривившись, словно от боли. – Что-то случилось в Тянься! Несомненно…

– Четвертый братишка, здравствуй! Э-э-э! Эй! Что это ты там прячешь? – в шатер ворвался Чжун Шигуй – демон в черных одеждах. Его волосы были заплетены во множество косичек, и привязанные к их концам маленькие колокольчики звенели при каждом его шаге. Весь пояс демона был увешан ножами, а за его спиной виднелись массивные рукояти двух клинков. Темно-фиолетовые глаза Чжун Шигуя сощурились, он глядел на младшего брата с подозрением.

– Второй брат, зачем ты здесь? – спросил Сян Юань-да. Его суровый тон не предвещал ничего хорошего. Чжун Шигуй был многословен и прямолинеен, редко что-либо скрывал. Он привык жить свободно, коварных планов не строил, но демон в алых одеждах никогда не доверял второму брату. Чжун Шигуй был непредсказуем и всегда поступал так, как считал нужным, никого не слушал и никого не уважал.

– Даже не поприветствуешь! Нехорошо! – покачал головой Чжун Шигуй. – Мы с Цзю очень спешили к тебе, а в итоге получили неласковый прием.

– Так зачем ты здесь? Владычица отправила тебя на юг. Твои звери должны были сдержать третью небесную армию.

– Новости до тебя доходят с опозданием, Юань-Юань! Третья армия разгромлена. Юной командующей Чжу Цзюэ, Хранительнице Юга, я позволил уйти. Как-никак, убив ее отца в бою, я задолжал ей. Пусть живет и пусть доложит Хуан-ди о том, что еще один уезд для него потерян.

– Так значит, ты пришел за поздравлениями? – тон Сян Юань-да, невзирая на хорошие новости, ласковее не стал. Пусть старший брат одержал важную победу, но он явился не ко времени и только помешает…

– Я не третий брат, пустые разговоры не терплю. Я получил послание от Ван-му Шичжэ и потому поспешил к тебе. Прочти, и все поймешь. – Чжун Шигуй извлек из-под одежды клочок белоснежной бумаги бессмертных. Когда он передал его Сян Юань-да, на прежде чистой поверхности проступили символы, начертанные киноварными чернилами.

Стоило демону в алых одеждах прочитать послание, как его глаза потемнели, а брови угрожающе сошлись на переносице.

Воистину плохие новости!

– Знаю, бои здесь не утихали десять дней и ночей. Служанки Владычицы не смогли приблизиться к твоему лагерю. А тем временем небесные зря времени не теряли.

– В очередной раз они воспользовались тем, что смертные жадные. – Бумага сгорела в пальцах Сян Юань-да, в его глазах бушевало пламя гнева. – Хуан-ди временно отступил, я отправлюсь в Тянься. Второй брат, раз уж ты здесь, я попрошу остаться до рассвета. Надеюсь, ты выполнишь мою просьбу.

Чжун Шигуй кивнул.

– Потому я и спешил разобраться с делами на юге. Даже если Хуан-ди нападет снова, я сумею удержать эти рубежи. Призову из Байху чудовищ тун-бо. Не без помощи Владычицы, но мне удалось покорить их… А ты ступай, сделай все возможное!

Будь Сян Юань-да в лучшем положении, он бы ни за что не положился на демона в черных одеждах. Но дело не требовало отлагательств, времени было слишком мало, ничтожно мало. Тревога была слишком велика! Нужно было спешить!

– Я вернусь к рассвету, второй брат.

– Юань-Юань, я не из тех, кто любит поучать других, – Чжун Шигуй посуровел. – И я знаю, что случившееся с пятым братишкой непременно отразится на нас. Потому и помогаю, а не пытаюсь отговорить. Но ты ведь знаешь, что меч Хуан-ди направлен вовсе не на пятого брата, а на тебя. Наш младший лишь приманка. Хуан-ди ждет не дождется, когда ты оступишься.

– Мне это известно.

– Тогда, может, будет лучше, если я пойду вместо тебя?

– Ты, чего доброго, добьешь пятого брата, – возразил Сян Юань-да. – И небесной цитры у тебя нет. Ты не избавишь брата от одержимости. Дождись меня!

– А Хуан-ди прекрасно все спланировал! – вздохнул демон в черных одеждах. – Сколько бы мы ни защищали пятого брата, от скольких шпионов ни избавлялись, а беда все равно пришла. Эй, Юань-Юань, – вдруг воскликнул он, – спаси младшего братишку и сам не пострадай! Если с тобой что-то случится, и Владычица не сможет надеть красные одежды[42], не сносить мне головы!

* * *

Лишь каким-то чудом выбравшись из леса, Хэ Ланфэн увидела, что тьма, будто огромная волна, нависла над крышами домов. Ветви и корни призрачных деревьев пришли в движение, ломали засовы, крушили городские стены, тянулись все дальше и дальше. Земля бугрилась и осыпалась, на поверхность поднималась вода. Красная, как кровь. Кто-то ударил в барабан, и тревожный звук разнесся по всему Шоусяню. То здесь, то там загорались огни, распахивались двери и оконные ставни, горожане выглядывали на улицу, чтобы стать свидетелями бедствия, обрушившегося на столицу. Ветви призрачных деревьев хватали людей, волокли прочь, утаскивали во тьму. Вой голодных призраков и хрип восставших мертвецов, когтями разламывавших дверные замки, были поистине ужасны.

Хэ Ланфэн было некогда думать. Она тратила один талисман за другим, пускала в бой десятки духовных клинков, но могла сдержать разбушевавшуюся нечисть лишь на короткий срок. Мечница прекрасно понимала это, но старалась не предаваться отчаянию. Где-то там, за деревьями, надеялась Ланфэн, ее друзья продолжали вести борьбу. А Сун Жулань… она ведь должна была найти его!

Все было куда хуже, чем в Лун-бо, гораздо хуже. Место абсолютной инь стремительно увеличивалось в размерах, поглощало столицу и предместья. Тьма отравляла землю и воду, а нечисть спешила к живым, чтобы забрать всю ян, разорвать их тела на части и унять ярость.

Разруха и хаос. Страх и горе. И Хэ Ланфэн была одна, совсем одна, среди бушевавшего моря охваченных ужасом, бегущих прочь людей, мертвых тел, захваченных злыми духами, темных теней, словно сотканных из кошмаров. Стоя на лезвии Цинпина, летя чуть выше крыш, снова и снова призывала духовные клинки и отправляла их на помощь живым.

Налившуюся кровью луну спешили закрыть тяжелые темные тучи. Язычки кроваво-красного огня гуляли по покатой крыше дворца вана Чу, а на низком облаке, прямо над ней, парил Сун Жулань. Увидев его, Хэ Ланфэн испытала невероятное облегчение. Он жив! Значит ли это, что он почти достиг успеха? Сун Жулань вернул часть силы и воспоминания? Он же убедит вана уничтожить амулеты? Ему же хватит сил остановить надвигавшуюся тьму?

В правой руке юноша держал фонарь очищения, но огонь в нем горел кроваво-красный, пугающий. Все надежды Хэ Ланфэн рухнули. Если бы Сун Жулань действительно достиг успеха, разве впал бы он в одержимость? Это был больше не он… Одержимые демоны так сильны… слишком сильны… А великий демон в таком состоянии и вовсе непобедим!

Его преобразившиеся черные одежды походили на темное облако. Развевались на горячем ветру широкие рукава, красные по краям, будто впитавшие кровь. Белое лицо Сун Жуланя было идеальным, похожим на красивую маску. Стоило только Хэ Ланфэн увидеть его внутренним взором, как ее пробила дрожь.

Глаза Сун Жуланя были налиты кровью, а губы растянулись в пугающей ухмылке. Он упивался безграничной силой. Он не думал о том, что, лишь раз применив ее, может никогда не свернуть с избранного пути.

Цинпин поднялся выше, и Хэ Ланфэн увидела, как по ту сторону дворцовых стен языки пламени рвались ввысь. Огонь ревел, пожирал подступавшую тьму. Но радоваться не стоило. Вместе с призрачными деревьями, вместе с духами и мертвецами Сун Жулань собирался сжечь и город. Он стремился уничтожить все вокруг.

– Сун Жулань! – Рвавшаяся к нему Хэ Ланфэн с трудом боролась с порывами ветра. Пепел, красный, тоже будто окропленный кровью, осыпал ее с ног до головы, лип к лицу, а запах гари мешал дышать. Кругом… безумие и пламя… впереди непреодолимый барьер, который выстроил вэнь-шэнь.

Цинпин бросало из стороны в сторону, а позади девушки один за другим исчезали духовные клинки. Ей не победить великого демона… не хватит и всех сил… А если бы и хватило, как бы она убила его? Паника захлестнула ее и на мгновение лишила дыхания. Нет! Нужно успокоиться! Нужно что-то предпринять!

– Сун Жулань! Это же я! Хэ Ланфэн! Позволь приблизиться! Сун Жулань! Я хочу помочь! Ты должен остановиться! Ты должен!

Красные глаза демона, не мигая, смотрели на нее. Пустые глаза. Смотрели и не узнавали. Кровавая слеза скатилась по щеке Сун Жуланя, и пламя, будто огромное чудовище, заревело еще громче.

Хэ Ланфэн вновь использовала один талисман за другим, на этот раз пытаясь создать «Водную формацию» и вызвать дождь, но все было бесполезно. Она старалась создать щит, чтобы оградить город и от надвигавшейся тьмы, и от огня, но ей не хватало сил.

Никто не придет и не поможет. Никого не спасти. Никто не уцелеет!

Хэ Ланфэн стиснула зубы и смахнула слезы пропахшим гарью рукавом. Она решила бороться до конца. Если ей не спасти Сун Жуланя, нужно найти способ пробиться сквозь его защиту. Если придется убить его, чтобы спасти множество жизней, она должна пойти на это. Она пойдет на это и умрет вместе с ним! Пусть он снова вернется в этот мир демоном, а она будет призраком следовать за ним. Только бы прекратить все это!

Однако пробить барьер, созданный вэнь-шэнем, было невероятно сложно! Хэ Ланфэн стремительно теряла силы. Ее клинки разбивались о невидимую, но непреодолимую стену. Ее руки, лицо, все тело были изранены, ее одежда тлела, а дышать становилось все труднее и труднее.

– Сун Жулань! Ты должен остановиться! Послушай же меня! Еще не поздно остановиться!

Или уже было поздно?

* * *

Боль и ярость. Это все, что чувствовал Сун Жулань. У него не осталось счастливых воспоминаний, не было и сожалений. В его сердце сохранилась лишь пугающая пустота, его голова раскалывалась от боли. Зато его переполняла энергия. Куда ступала его нога, возникало темное облако. Всюду бушевал кровавый огонь. Пламя уже почти достигло неба, и, пересекая огненное море, Сун Жулань испытывал удовлетворение.

Все эти смертные, отчаянно желавшие спастись, бежавшие прочь, пытавшиеся спрятаться, укрыться. Все эти духи, призраки – нечисть, выбравшаяся из леса и стремившаяся поглотить энергию ян, уничтожить город людей. Скоро, совсем скоро они исчезнут. Станут пеплом. Весь этот мир, наполненный жестокостью, отвратительный мир, скоро перестанет существовать. Огонь принесет очищение, и наступит тишина. Абсолютная тишина, полный покой. Это то, чего желал Сун Жулань!

Вот только бессмертная никак не желала оставить его в покое. Упрямая девчонка изо всех сил пыталась его сдержать. Вот ведь глупая! Ужасно настырная! Позади бессмертной росла стена из духовных клинков. На ее покрытом копотью и кровью лице горели полные отчаянной решимости глаза. Сун Жулань не узнавал Хэ Ланфэн, ему лишь было интересно, сколь долго эта девчонка сможет продержаться.

Великий демон снял барьер. В его руке возник призрачный меч, по лезвию которого резво побежало кровавое пламя. Меч скрестился с духовным клинком девушки. Светлая энергия столкнулась с темной, и удар был такой силы, что бессмертная едва смогла устоять на лезвии.

Начался жаркий бой.

* * *

Хэ Ланфэн быстро устала, а вот демон был неутомим. Казалось, он предугадывал каждое ее движение и опережал на шаг. Сила его ударов была столь велика, что у девушки от напряжения немели руки. Говорить о чем-то было бесполезно, просить, напоминать – тоже, Сун Жулань по-прежнему ее не узнавал. Цинпин дрожал под ногами мечницы, а его свечение постепенно меркло. Чем сильнее уставала Хэ Ланфэн, тем труднее ей было поспевать за движениями Сун Жуланя. Он был так быстр и стремился избавиться от нее как можно скорее, устранить помеху. Огонь очищения лизал пальцы мечницы, и она с трудом сдерживалась, чтобы не закричать от боли. Ее губы сочились кровью. А на теле Сун Жуланя ее клинки не смогли оставить ни единой царапины.

Что делать? Нельзя же отступить! Отступать некуда! Внизу – охваченный пожаром город, позади – тьма Леса голодных призраков. Когти на пальцах Сун Жуланя скрестились с духовным клинком Хэ Ланфэн, и послышался неприятный скрежет. С ужасом девушка наблюдала за тем, как лезвие покрывается трещинами. А потом клинок развалился прямо у нее в руках, острые куски небесного металла впились в кожу.

На побелевших губах Сун Жуланя расцвела жуткая улыбка. Он с такой силой ударил Хэ Ланфэн в грудь, что девушка потеряла равновесие, соскользнула с лезвия клинка и начала падать. Ей было очень больно, она едва могла дышать, она лишилась всех сил и не могла перегруппироваться. Ей оставалось только падать. Падать…

Кто сказал, что у нее получится остановить великого демона? Думать об этом… было так самонадеянно… В ее глазах отразились кроваво-красные звезды. А внизу бушевало демоническое пламя.

Но внезапно Сун Жулань поймал ее и притянул к себе. Одежда Хэ Ланфэн, к счастью, не загорелась, но жар опалил кожу. Одна рука демона крепко держала девушку, другая тянулась к ее горлу. Темно-красные острые когти уже готовились вспороть кожу.

– Хэ Ланфэн, ты должна ударить меня. Давай же! Прямо сейчас!

Что?! Сун Жулань вспомнил ее?! Он все вспомнил!

Хэ Ланфэн была потрясена. Перед ней был демон, сопротивлявшийся собственной одержимости! Она могла призвать клинок, могла нанести удар. Нет, не могла! Все оказалось слишком просто. Она не могла. Хэ Ланфэн вывернулась из его рук, сделала кувырок в воздухе, вбежала по стене ближайшего дома и взобралась на крышу.

– Сун Жулань! Ты должен бороться! Ты должен успокоить сердце! Я сделаю все…

– Глупая девчонка! Такая слабая! Даже не можешь нанести удар! – выплюнул рассерженный демон. Он шел к девушке прямо по воздуху, и за его спиной Цзинлин делился на множество пылавших кровавым огнем копий.

– Сун Жулань! Ты должен успокоить сердце! Я знаю, ты сможешь! Ты сильнее прочих, ты никогда не сдашься!

– Глупая девчонка! А ведь ты должна нанести удар! Если не теперь, то позже. Разве не для того ты следуешь за мной? Чтобы моими руками забрать сокровище, а потом убить меня. Я всегда это знал.

Хэ Ланфэн почувствовала себя совершенно беспомощной. Он ведь был прав, прав. Такой она получила приказ. Но…

– Я никогда так не поступлю! Я буду бороться за тебя до конца!

– Ложь!

– Я люблю тебя и буду бороться за тебя до конца! – вскричала Хэ Ланфэн. – Сун Жулань, не сдавайся! Иди сюда, возьми меня за руку! Возьми меня за руку!

– Любишь меня? Даже после этого? – Сун Жулань развел руками. Земля пылала, и горели дома, город был охвачен безумием. Множество призрачных рук тянулись к демону, поправляли его одежды. – Такой шанс упустила! Так значит, сражайся!

Десятки пылавших мечей ринулись к Хэ Ланфэн, и та лишь чудом успела установить барьер. Ноги девушки заскользили по черепице. Хэ Ланфэн снова призвала клинки и была вынуждена обороняться.

Сун Жулань… был похож на себя. И непохож. Казалось, даже его лицо было разделено пополам. Одна сторона продолжала криво ухмыляться, а вторая была искажена глубоким страданием. Сун Жулань отчаянно пытался взять под контроль собственное тело. И не мог.

Битва продолжилась. На крыше, в небе и на земле. Хэ Ланфэн знала, что ей не победить. Она лишь тянула время. Сун Жулань боролся с собой, он все еще был очень силен, но его движения замедлились. Ей бы подобраться ближе, чуть ближе…

Тьма накрыла их обоих с головой. Холод пробрал Хэ Ланфэн до костей. Призраки касались ледяными пальцами ее кожи и шептали в уши, проклинали, угрожали, но мечница не обращала на них внимания. Она смотрела только вперед, смотрела на Сун Жуланя. Огонь, словно живое существо, полз по земле, озаряя тьму мрачным, красным светом. Кровавые слезы текли по щекам Сун Жуланя.

– Пусть все исчезнет… – шептали его белые губы. – Пусть все исчезнет! Таким этот мир не должен быть! Пусть все сгорит, сгорит!

Хэ Ланфэн и прежде догадывалась, а теперь у нее не осталось сомнений. Несовершенство мира – вот причина одержимости Сун Жуланя. Он был тем, кто жизнь готов был положить, чтобы спасти других. Он защищал людей, духов и даже демонов Лун-бо, не думая о себе. Он и судил всех по себе. Но в Поднебесной, во всех трех мирах, было слишком много зла, жестокости и, что, быть может, еще страшнее, холодного равнодушия. Сун Жулань мог бороться лишь до того момента, пока верил в будущее трех миров. Но такие три мира стали отвратительны ему.

Использовав все оставшиеся силы, Хэ Ланфэн создала «Сеть мечей» и накрыла ею себя и Сун Жуланя. Ей бы только подобраться к нему чуть ближе, ближе, еще ближе! Духовные клинки гудели, гасли и исчезали под натиском многочисленных копий призрачного меча. Только бы продержаться еще немного, совсем немного! Когти Сун Жуланя вспороли одежду девушки и оцарапали плечо. Хэ Ланфэн выпустила из рук Цинпин, и он, все еще гудя от напряжения, завис позади нее. Мечница сделала резкий рывок, вцепилась в Сун Жуланя и притянула к себе. Его когти впились в кожу Хэ Ланфэн, а глаза удивленно расширились. Девушка все тянула и тянула его на себя, невзирая на боль, заставляя склонить голову. Она закрыла глаза, и на ее лбу засиял круглый знак принадлежности к бессмертным. Хэ Ланфэн прижала лоб ко лбу Сун Жуланя и замерла. Она больше не оборонялась. Он мог нанести удар в любой момент, но тоже не шевелился. Его руки безвольно повисли по бокам. Его глаза закрылись сами собой.

– Взгляни на мир моим внутренним взором, – проговорила Хэ Ланфэн. – Почувствуй то, что чувствую я. – Больше она не сказала ни слова, но в голове Сун Жуланя продолжал звучать ее печальный голос.

– Понимаю, ты больше не хочешь бороться. Не знаешь, зачем сражаться. Не знаешь, к чему стремиться. Если три мира полны жестокости и несправедливости, зачем рисковать жизнью ради их спасения? Я правда тебя понимаю. Я задавала себе тот же самый вопрос. Много раз задавала. Стоило только спуститься с горы, как я поняла, что зло повсюду. Зло в нас самих. Бессмертные защищают мир, но и сами они… сами они, поддавшись желаниям, нередко поступают бесчестно. Куда бы я ни отправилась, видела одно и то же… бесконечные войны, горе, разрушения, бедность и отчаяние. Я видела, как равнодушны к друг другу люди, как безжалостны они бывают. И стоит только ослабнуть, замешкаться, как получишь подлый удар. И все же… в трех мирах обитает так много самых разных существ. Добро и зло сосуществуют и должны пребывать в равновесии. В трех мирах всегда найдутся те, кто нуждается в защите и помощи! Ведь простой человек, самый обычный человек… всего лишь хочет жить в мире и спокойствии, не тревожиться о будущем. Самый обычный человек уязвим. И некуда ему деваться! Ради простых людей я и должна сражаться, рисковать жизнью. Таков путь меча. Этот путь выбрал и ты.

Внутренним взором Сун Жулань глядел на мир. Видел земли, находившиеся далеко-далеко от Шоусяня. Видел, как шелестела листва, как дождь стучал по крыше маленького дома. Видел, как в тесной комнатушке женщина шила, несмотря на поздний час, как в постели крепко спал ребенок. Видел, как бессмертные мудрецы читали древние тексты, стремясь к познанию, и по ночам не смыкали глаз. Видел, как спали города, как люди и духи ждали начала нового дня. Видел, как плыли по водам Восточного моря торговые корабли, как по дорогам даже ночью шли путники, надеясь обрести счастье и новый дом. Видел чистое, усыпанное звездами небо, укрытые снегом верхушки далеких гор, ночные цветы, раскрывшие бутоны… Все, казалось бы, необъятные земли Поднебесной предстали перед его взором. Торжество жизни было во всем. Жизнь, подобно воде, продолжала течь. Вне зависимости от его решений. Ночь еще не закончилась, но все ждали рассвета.

– Услышь меня! Ответь: разве наши намерения не совпадают? – вновь заговорила Хэ Ланфэн. – Разве ты не хотел защищать других? Наши мысли похожи. Сун Жулань, я знаю, ты разочарован! Знаю, ты устал! Но нельзя опускать руки, нельзя сдаваться! Прошу тебя! Знаю, какой ты! Ты добрый, благородный и милосердный! Ты честный и справедливый! Никто не сможет убедить меня в обратном, даже ты сам!

Ты думаешь, раз родился демоном, то не имеешь выбора! Не верь в это! Есть то, что невозможно изменить, но многие дороги ты можешь выбрать сам! Ты столько раз рисковал жизнью ради других, столько сделал добра. Что теперь, что в прошлом. Сейчас тебе особенно тяжело, но всегда будут те, кто верит в тебя, кто поддержит тебя, кто прикроет твою спину. И ради себя, и ради тех, кто всегда будет рядом, не сдавайся! Прошу, не сдавайся!

Хэ Ланфэн разжала руки, отпустила Сун Жуланя, и они замерли близко-близко друг к другу. Копии сверкавшего Ципнина и призрачного меча все еще были готовы к битве. Бессмертная и демон, не отрываясь, смотрели друг на друга. Тоскливый взгляд синих глаз Сун Жуланя заставил сердце Хэ Ланфэн сжаться. Лицо юноши исказилось от боли, а тело напряглось. Было заметно, что Сун Жулань пытался контролировать себя, но это было непросто, совсем непросто!

– Хэ Ланфэн, я подвел тебя! – глухо проговорил юноша. Его руки, пальцы с длинными когтями дрожали, уголки его губ печально опустились. Исчез злой демон, остался лишь раздавленный чувством вины человек. – Я подвел тебя…

– Это не так! Нет, это не так!

К ним со всех сторон подступала тьма, к Хэ Ланфэн тянулись языки кровавого пламени, а Сун Жулань, как ни старался, больше не мог взять его под контроль. В его взгляде ужас сменился отчаянием, потом опустошением и, наконец, решимостью.

– Сун Жулань…

– Я подвел тебя… я всех подвел!

Все произошло слишком быстро. Хэ Ланфэн не успела ничего сделать, не успела… Юноша сжал лезвие Цинпина, рванул на себя и вонзил в плечо. Холодное лезвие прошло насквозь, но Сун Жулань не издал ни звука. Его кровь закапала на землю, а он так и не разжал руку, словно из последних сил держался за спасительную соломинку.

Клинки бессмертных были выкованы из небесного металла и могли нанести немалый урон демону. Хэ Ланфэн пришла в такой ужас, что сперва не могла пошевелить и пальцем. Прежде чем его глаза закатились, Сун Жулань бросил на нее последний печальный взгляд. Хэ Ланфэн поддержала юношу, осторожно уложила на землю. Цинпин вернулся в ножны, и все его копии разом исчезли. Духовный клинок дрожал, словно не мог взять в толк, что произошло, как он серьезно ранил того, кому по-настоящему вредить не желал.

Хэ Ланфэн поспешила запечатать аккупунктурные точки Сун Жуланя, чтобы остановить кровотечение, но его рукав уже успел пропитаться кровью. И с его пальцев на землю текла кровь. Пламя отступило, а потом и вовсе изменило цвет. И начало гаснуть, гаснуть… Пожар в городе разом прекратился, и тьма сгустилась еще сильнее. Призрачный меч исчез. Хэ Ланфэн попыталась передать Сун Жуланю хоть немного энергии ян, но сил у нее совсем не осталось. Отчаявшаяся девушка могла лишь прижимать к себе Сун Жуланя. Она с трудом шевелилась и наблюдала за тем, как подступает тьма. Как же быть? Что делать?

Полночная жемчужина раскалилась, обожгла шею Хэ Ланфэн. Завороженная девушка смотрела на то, как ее саму и Сун Жуланя окружает полоса яркого белого света. Вскоре они оказались заключены в полупрозрачную сферу, не пропускавшую инь. С губ Хэ Ланфэн сорвался вздох облегчения. По крайней мере, они смогут продержаться еще немного, пока она не придумает… Она должна взять себя в руки!

Нефритовый жетон, который Сун Жулань прикрепил к поясу, ударился о землю. Хэ Ланфэн заметила, что по нему стекает кровь. Она струилась по вырезанным на гладкой поверхности жетона знакам.

«Лу Шэн».

Несколько дождевых капель упало на землю, а после раздался птичий крик. Удивленная Хэ Ланфэн подняла голову и увидела огромных журавлей, летевших над домами. Увидела формацию, проступившую в ночном небе. Юноша в серебристых одеждах спустился прямо с облаков. Когда сфера погасла, а Хэ Ланфэн и Сун Жуланю стало негде укрыться от дождя, юноша раскрыл над ними большой зонт.

– Все закончилось, – проговорил он, – все уже позади! Боги Желтых гор окажут любую помощь.

* * *

Дождь усилился, струи холодной воды стекали по сломанным деревянным балкам и лились на пол. Демоническое пламя изменило цвет, но так и не погасло. Ван и теневые стражи оставались отрезанными от выхода из большого зала. Они тряслись от нестерпимого холода, терли руки, но от этого становилось лишь холоднее. Никто не приходил на помощь. Быть может, и прийти было некому…

Сколько бы ван ни пытался уничтожить амулет, ничего не получалось. Цзи Жэнь снова и снова топтал его, пытался разрубить, но на деревянной поверхности не появилось ни одного повреждения. Ван уже был в совершеннейшем отчаянии. Слезы замерзли на его щеках, ноги окоченели, а пальцы на руках не гнулись. Жуткий страх перед смертью сменился полным опустошением. Цзи Жэню не уйти, не покинуть это место… целую вечность он будет расплачиваться за ошибки предков. Это ведь они… все они начали. Вместе с придворными гадателями. Лес с самого начала таил в себе угрозу, но никого это не волновало. А Цзи Жэню теперь предстоит ответить за чужие ошибки. Какая ужасная несправедливость!

Ван и сердился, и сокрушался, и горевал, но всякий раз его намерение уничтожить амулет оказывалось неправильным. Да и какое может быть намерение? Цзи Жэнь лишь хотел выжить, выбраться из дворца, отыскать сыновей и дочерей. У него ведь была семья, у него осталась старая мать, которую он безмерно любил и уважал. А еще у него была страна, были подданные, которых следовало защищать. Ван был отцом не только своим детям, но и тысячам жителей Чу. На нем лежала ответственность за судьбу целого государства. А Цзи Жэнь… кого он смог спасти, кого защитить? Он столь отчаянно желал властвовать над всеми землями Поднебесной и зваться императором, что забыл о долге. Он потворствовал жадности придворных гадателей и сам был жаден.

Цзи Жэнь содрогнулся, вспомнив взгляд грозных очей великого демона. Владыка Востока оставил вана в живых, но обрек на ужасные муки, подарил призрачную надежду на спасение и одновременно проклял. Если Цзи Жэнь ничего не предпримет… Ван крепко сжал амулет в руке. Он хотел жить, хотел все исправить, но не знал, как это сделать. Он осознал свою вину, и она тяжелым грузом опустилась на плечи. Если бы его предок не погубил великого генерала, если бы придворные гадатели не посадили призрачные деревья, если бы он сам не согласился пленить Владыку Востока… Он виноват, так виноват! Небеса и правда должны разразиться молниями и покарать его! Как ему быть, как все исправить? Прошлого ведь не воротишь…

Если бы только он мог все исправить! Цзи Жэнь был готов отринуть желания, он решил отречься от трона и посвятить себя помощи обездоленным. Он хотел заботиться о своих подданных, он более никому не желал вредить… он…

Амулет обратился в пыль в его руках.

Глава 8

«Песнь умиротворения»

Во сне Хэ Ланфэн один образ сменялся другим. Вот она вела борьбу с огромными морскими тварями. Черный водоворот стремился поглотить сверкавший множеством огней подводный город. Она осталась совсем одна. Ее броня была пробита, но руки продолжали сжимать цинлун цзи. Все воинство хозяйки Беззвездного города пало в страшной битве, но она, готовая к гибели, стояла до конца. Тогда Владыка Востока, пятый повелитель Запредельного края, явился, чтобы спасти морской народ от уничтожения. Он заставил всех павших цзяожэней подняться и продолжить битву. Он сам вынес хозяйку Беззвездного города с поля боя. Он сказал немногим после: «Я и сам появился на свет в Восточном море. Оно всегда было воротами в Запредельный край. Я не допущу гибели цзяожэней».

А потом она отправилась в Дэнфэн и присягнула на верность пятому повелителю Запредельного края. Небесные боги бросили ее народ, отец обрек Беззвездный город на уничтожение. Без помощи, без поддержки цзяожэням было не выстоять, не восстановить город и не защититься. Раз боги оставили ее, она была готова пойти к демонам и служить Владыке Востока в обмен на покровительство и защиту.

Любовь не возникает так просто. Любовь – это узнавание, уважение и доверие. Любовь скрепила их союз. Никто не сможет представить, как сильно она его любила! Все чувства не могла уместить в сердце! Сотня лет вместе, и еще одна сотня, и еще… Это так мало, слишком мало!

Он был могущественным повелителем, она – защитницей морского народа. Пусть они были на вершине, они жили, обремененные многочисленными обязанностями и заботами. Они не могли быть по-настоящему свободными, не могли принадлежать только друг другу и жить спокойной жизнью в уединении! Как жаль, что не могли!

Он был тем, кто подарил ей шпильку, украшенную драгоценными камнями. Он создал их с помощью духовной силы, и пока она носила украшение, была под защитой его чар. Он рисовал ее портреты на берегу Закатного озера и гулял с ней по волнам Восточного моря, любуясь звездным дождем. Она вышивала защитные узоры на его одеяниях и пела песни своего народа, чтобы развеять его тревоги.

Она осталась с ним в Дэнфэне на десять последних дней и ночей. В их последнюю ночь вместе она почти не переставая лила слезы и пела песни. А он, истаявший и ослабевший, с грустной улыбкой наблюдал за ней и как мог согревал ее теплом своей силы. И она согревала его. Но все это было бессмысленно.

– Что это за песня? Никогда прежде ее не слышал, – спросил он побелевшими губами. Владыка Востока умирал, но, казалось, это его совсем не волновало. На его лице словно бы отпечатались долгие годы, проведенные в заботах, тревогах и борьбе. Столь сильная усталость могла появиться лишь во взгляде того, кто ни одну сотню лет трудился на благо народа, позабыв об отдыхе. Но больше это не имело значения.

– Это «Прощание», господин. Последняя песня, которую мы поем тем, кем дорожим. Тем, кто навеки нас покинет.

– Такая красивая! Мне нравится, – из его прежде ярких сине-зеленых глаз ушел весь свет. Его рука с трудом поднялась и коснулась ее щеки.

– Я подвел тебя, Чжу’эр, – проговорил он печально. – Не смог защитить ни тебя, ни цзяожэней. Я подвел тебя. Я всех подвел. Мне так жаль!

– Нет! Это не так, мой господин, это не так!

Снежинки застыли на его длинных ресницах, посеребрили его волосы. Его пальцы стерли ее слезы. А потом его тело растаяло в ее руках. Владыка Востока исчез без следа, будто и не было его вовсе. Погасло сине-зеленое пламя в полуразрушенной башне, сверкнули в последний раз драгоценные камни на ее шпильке. И она оказалась за пределами печати. Созданное им место абсолютной инь отпустило ее. За воротами Дэнфэна тоже шел снег, укрывая землю мягким и холодным белым покрывалом. Хозяйка Беззвездного города, прежде не знавшая сомнений, не страшившаяся смерти, сильная и решительная, обливалась горькими слезами в тишине морозной ночи. Ее распущенные волосы трепал ветер, в ее руках была шпилька, в которой больше не осталось никаких духовных сил. И столь страшно было горе несчастной, потерявшей любимого, что даже равнодушные звезды померкли, словно не желая тревожить ее в тот печальный миг.

Ее видели в Дэнфэне, ее бы сочли погибшей. Она могла не возвращаться в Восточное море, могла сотни лет странствовать по трем мирам. Быть может, не вернись она, Император Небес не стал бы так гневаться на цзяожэней. В конце концов, она была всему виной, это она заключила союз с демонами, с нее все началось.

Она могла уйти. Владыка Востока просил ее об этом, просил позаботиться о себе, спасти в первую очередь свою жизнь. Он хотел, чтобы она стала свободной. Но к чему ей эта свобода? К чему три мира, если его больше не было на свете? Кого ей ждать, если его душа сгорела в собственном пламени? У хозяйки Беззвездного города остался только ее народ, который она защищала до самого конца.

Спустя сотни лет, спустя несколько жизней Небеса сжалились над ней и вернули его. Но нет же… нет… Небеса на самом деле были слишком жестоки! Они вернули его только для того, чтобы снова отнять. Она снова обнимала его крепко-крепко, но его тело таяло, исчезало…

* * *

Хэ Ланфэн в ужасе закричала и открыла глаза. Страшный сон оборвался. Лицо девушки было мокрым от слез. Ланфэн едва не упала с низкой кушетки на пол. Оказывается, она лежала на самом краю, на боку, укутанная в одеяло. Девушка не сразу смогла сориентироваться. Что… произошло? Где она? Как здесь очутилась?

В просторной комнате было тепло и светло, а за окном ночь была в самом разгаре. Какая же долгая ночь! Или… сколько же прошло времени? Хэ Ланфэн была переодета в чистую белую одежду и боли больше не чувствовала. Но когда девушка взглянула на руки, ей показалось, что они по-прежнему покрыты кровью Сун Жуланя. Паника сдавила горло. Хэ Ланфэн с трудом шевелилась. Казалось, все силы покинули ее, и если она встанет на ноги, то и шагу не сможет ступить.

Сун Жулань без движения лежал совсем рядом. Кто-то и его переодел в светлые одежды. Его волосы черными волнами растекались по белой ткани. Его лицо было таким же белым, как и одеяло. Он словно и не дышал вовсе…

– Сун Жулань! – с губ Хэ Ланфэн сорвался тихий стон. Она попыталась подняться, а когда не получилось, сползла на пол. Край широкого рукава принца свесился вниз, девушка хотела за него ухватиться, но почувствовала толчок. Тогда же на полу проступили золотые символы. Они, будто живые, поползли вверх, по простыням, по одежде Сун Жуланя, опутывая его, связывая. Юноша же так и не пошевелился.

– Это же… это… сдерживающие заклинания! – воскликнула девушка и отдернула руку.

– Все верно! Это сильнейшие в трех мирах сдерживающие заклинания. – Услышала Хэ Ланфэн ласковый женский голос. – Дитя, не сиди на полу. Давай я помогу подняться!

Хэ Ланфэн глядела на незнакомую женщину во все глаза. Ее белые одежды были расшиты золотыми цветами – большими пионами, – ее лицо принадлежало молодой женщине, но волосы и брови были седыми. Лишь самые кончики длинных волос были золотистыми и ярко сияли. Сильные, но нежные руки подхватили Хэ Ланфэн и усадили обратно на кушетку. Женщина по-доброму улыбнулась ей, но внутри у мечницы словно все смерзлось. Она почувствовала могучую силу, переполнявшую незнакомку. Эта женщина… даже не бессмертная… она…

– Хэ Ланфэн, когда тебя привезли сюда, ты уже потеряла сознание. Наконец ты пришла в себя. Не нужно волноваться! Здесь ты в безопасности! Меня зовут Юаньцзюнь, и ты в моем доме – на пике Тяньдуфэн[43].

– Тяньдуфэн? Желтые горы? Вы… вы… Юаньцзюнь?! Так вы Госпожа лазоревых облаков! Хозяйка Желтых гор! – Хэ Ланфэн была потрясена до глубины души. Наставница как-то поведала ей, что на трех пиках гор Хуаншань живут не только бессмертные мастера, но и боги, покинувшие девятые небеса из-за разногласий с императором Хуан-ди. Самая старшая и уважаемая среди этих божеств – Юаньцзюнь, Госпожа лазоревых облаков, покровительствовавшая матерям и защищавшая маленьких детей. Добрая богиня, не пожелавшая без конца сражаться на стороне Императора Небес и создавшая для своих последователей прекрасный цветущий сад в мире смертных.

Хэ Ланфэн снова попыталась подняться, чтобы поклониться, но госпожа Юаньцзюнь остановила ее.

– Не нужно. Это не ко времени. Ты еще слишком слаба. Тело исцелить легко, но твое сердце сильно ранено, а небесная душа – в смятении. Тебе нужен отдых.

– Я… я… благодарю вас, но я… а Сун Жулань, он…

– С ним все сложнее, – вздохнула госпожа Юаньцзюнь. – Пусть небесным оружием его не убить, он тоже сильно ослаб. И потому не может противиться одержимости. Он ранил себя, чтобы остановиться. Но это его не исцелит. Владыка Востока не приходит в себя потому, что заклинания удерживают его в зачарованном сне. Но это временная мера. И, к сожалению, никто в Желтых горах не может избавить его от одержимости.

Сердце Хэ Ланфэн упало.

– Даже боги бессильны… – прошептала она и спрятала лицо в ладонях. Она была убита горем.

– Боги не сильнее прочих. Мы смогли исцелить тебя, вылечили твоих друзей, но демона в лазурных одеждах нам не спасти. Мне жаль, дитя!

– Вы… вы нашли Ли Мэй и Чжао Вэйнина?! Они… они…

– Сейчас отдыхают. Проспят до утра, а потом ты сможешь с ними встретиться. Они поправятся, верь мне! – успокоила девушку госпожа Юаньцзюнь.

– О, благодарю вас! – Хэ Ланфэн вздохнула с облегчением. – Благодарю!

– Меня благодарить не следует. Я сделала ничтожно мало. Боги Желтых гор слишком долго оставались в стороне, и, если бы не А-Шэн, так бы и жили в своем мире, не желая ни во что вмешиваться. Свою силу мы уже давно не использовали во благо.

– А-Шэн… это, случаем, не юноша, который спустился с неба?.. Я помню… он сказал тогда…

– Да, Лу Шэн. Он привез тебя и Владыку Востока на пик Тяньдуфэн и отыскал в Лесу голодных призраков ваших друзей.

– Боги Желтых гор… отчего же вы пришли так поздно?.. – голос Хэ Ланфэн был полон горечи. – Отчего же вы пришли так поздно?..

Госпожа Юаньцзюнь грустно поглядела на девушку.

– Дитя, сейчас никакие оправдания тебя не успокоят и не убедят. Поговорим, когда восстановишь силы. А пока послушайся меня, прими лекарство. Рассвет скоро наступит. Утром все разрешится.

– Что это значит?.. Вы сказали, что не можете помочь Сун Жуланю! А как же Шоусянь, Лес голодных призраков?..

– Конечно же, у тебя много вопросов. Я смогу ответить лишь на некоторые из них. Пожар в городе потушен, и единый амулет сломан. Но тьма над лесом пока не рассеялась, ведь некому избавить души призраков от одержимости. Наша формация ныне сдерживает тьму, однако лишь великий демон сможет уничтожить место абсолютной инь.

– Но Сун Жулань… как помочь… как спасти его, госпожа?! Есть ли хоть какой-то способ, хоть какая-то надежда? Пожалуйста, помогите! – вскричала Хэ Ланфэн. Она была готова на все!

Глаза Юаньцзюнь все также были полны печали и жалости.

– У нас много снадобий, мы знаем немало заклинаний, но никто не владеет небесной цитрой и не может исполнить для одержимого «Песнь умиротворения». Остается только ждать помощи. В эту ночь боги Желтых гор не спят, мы готовимся принять еще одного гостя.

– Кто-то придет, чтобы спасти Сун Жуланя? – воодушевилась Хэ Ланфэн. Для нее эти слова стали лучом надежды.

– Я надеюсь. С тех пор, как первые боги обрели полный покой, в трех мирах осталась лишь одна небесная цитра. Владыка Востока может любого избавить от одержимости, кроме себя самого. Только «Песнь умиротворения» способна спасти его.

– Небесная цитра? – наморщила лоб Хэ Ланфэн. – Та, чьи двадцать пять струн так остры, что оставляют раны на ладонях и на сердце? Наверное, лишь великое божество может владеть ею! И оно придет спасти Сун Жуланя?

– Тот, кто смог освоить искусство игры на небесной цитре, связан с Владыкой Востока кровным и духовным родством. Это очень хорошо! Это дарит надежду! Владыка Востока сопротивляется одержимости, значит, не все потеряно. Я побуду здесь, с тобой, Хэ Ланфэн. И ожидание будет не таким мучительным.

Связан кровным и духовным родством? Как она могла забыть?! Демон в алых одеждах владел небесной цитрой сэ! Неужели он придет, чтобы спасти Сун Жуланя? А если и так, то какова цена этого спасения? У всего ведь есть цена…

Хэ Ланфэн подумала о том, что время тянется очень медленно, невероятно медленно… Свет казался ей слишком ярким, а любые звуки – слишком громкими. Лекарство, которое принесла для девушки Госпожа лазоревых облаков, оказалось вязким и сладким. Выпив его, Хэ Ланфэн почувствовала еще большую усталость, но она изо всех сил старалась держать глаза открытыми. Нельзя засыпать! Вдруг она заснет, а Сун Жулань…

Юноша так и лежал, не шевелясь. Время от времени символы сдерживающего заклинания опутывали его, но потом снова отпускали. Хэ Ланфэн видела его лицо – бледное и спокойное. Он сильно осунулся, а черты его лица заострились. Сун Жулань выглядел старше. И несчастнее.

Как же долго длилась эта ночь!

Госпожа лазоревых облаков разжала пальцы Хэ Ланфэн. На ладонях девушки остались следы ногтей.

– Время словно замерло… – шептала мечница. – Словно замерло…

* * *

Все пространство вокруг Сун Жуланя было черно-красным, и он не видел ничего, кроме темной завесы. Тер глаза, но ничего не менялось. Принц не знал, где находится, не мог сказать наверняка, спит он или бодрствует. У него болела голова, а сердце было наполнено яростью. Вот только юноша не мог даже сам себе объяснить, почему так злится.

– Сун Жулань! – услышал он тонкий голосок. Кто-то звал его, но юноша не видел говорившего и не мог узнать его. – Проснись! Ты должен проснуться! Сун Жулань, я не обманывала тебя! Отец-император желает зла тебе и твоим старшим братьям! Это из-за него ты попал в ловушку смертных. Я же… я подвела тебя! Я так хотела помочь, что… Сун Жулань, настало время проснуться! Ты должен бороться с одержимостью! Нельзя сдаваться!

Голос становился все громче и громче, раздражал юношу все сильнее и сильнее. Он пытался прорваться сквозь черно-красную пелену и отыскать источник голоса, заставить его замолчать, но продолжал стоять на месте. Да что же это?! Хотелось зажать уши, но Сун Жулань не мог поднять руки. Что же это?

Вдруг голос смолк, и на его место пришла мелодия, тихая-тихая и такая странная. Каждый новый звук заставлял сердце Сун Жуланя болеть все сильнее и сильнее. Когда боль стала совсем уж невыносимой, юноша распахнул глаза. Яркий свет на мгновение ослепил его, а музыка – не стихла. Сперва он даже не мог пошевелиться: многочисленные нити, сплетения золотых символов, больно сдавили его запястья и лодыжки, опутали шею, оплели все тело. Ярость Сун Жуланя от этого только усилилась, глаза заволокла кровавая пелена. Но тут символы погасли, и он вскочил так резко, что даже не успел понять, как оказался на ногах. Его тело… двигалось само, рвалось куда-то и не повиновалось ему.

Девушка с бледным лицом и длинными темными волосами потянулась к нему, но женщина в бело-золотых одеждах оттащила ее как можно дальше. Губы девушки шевелились, но Сун Жулань не мог разобрать ни слова. В его ушах звучала музыка. Юноша не знал, где находится, и никого не узнавал. Он злился и желал покинуть это место. Сун Жулань не успел подумать, как ноги сами понесли его прочь.

Его окружила чернота ночи, под его ногами возникали темные облака. Он поднялся так высоко в небеса, что вершины гор оказались далеко внизу. Он, точно божество, бродил среди звезд. Музыка с ветром уносилась прочь и манила Сун Жуланя за собой. Он смутно помнил, что был ранен, но на его теле не было повязок. А с каждым вдохом прохладного ночного воздуха юноша чувствовал себя все лучше и лучше. Он силен и свободен! Никто не должен мешать ему, никто не станет его контролировать. Если он пожелает уничтожить мир смертных, то без колебаний сделает это. Если же захочет всех спасти… Темп мелодии ускорился, и Сун Жулань внезапно почувствовал негодование.

Внизу, на скрытой в тени гор поляне, распустились огненные цветы. Музыкант в одеждах цвета крови, скрывавший лицо под красной маской, перебирал струны цитры. И каждое движение его ловких пальцев отзывалось болью в сердце Сун Жуланя. Звук все нарастал и нарастал, и юноше казалось, что вот-вот он ударит в небо, словно столб яркого света, и уничтожит его.

Душа Сун Жуланя пребывала в смятении. Он ощущал и силу, и беспомощность, и глубокое горе, и всепоглощающую ярость. Ему хотелось кричать от печали и боли, и хотелось закрыть уши, только бы не слышать… не слышать эту грустную, пронзительную песнь. С отчаянным криком Сун Жулань призвал Цзинлин и ринулся вниз. Ему не терпелось выплеснуть всю накопившуюся ярость. Кровь шумела в ушах, по лезвию меча бежало красное пламя, и жестокий огонь пылал в глазах.

Взметнулись широкие алые рукава; удар Сун Жуланя – удар, который для другого должен был стать смертельным, не достиг цели. Движения противника были резкими и быстрыми. Сверкнули его пугающие, похожие на тлеющие угли глаза.

– Наконец соизволил явиться. Я уже устал ждать, – проговорил противник строгим тоном. Он двигался так быстро, что глаза Сун Жуланя едва за ним поспевали. Он то исчезал, то снова появлялся, справа и слева. Так быстро… В его руках не было оружия, лишь струны, острые, как бритвы, отливавшие красным и золотым струны. Они опутывали Сун Жуланя будто паутина, оставляли царапины на коже, ранили. Снова издав полный ярости вопль, Сун Жулань нанес удар, еще один, и еще, но так и не достиг цели.

– Ты стал быстрее, сяо Лань, – проговорил противник, которого Сун Жулань не узнавал… не мог вспомнить, но которому, не отдавая отчета в своих действиях, желал навредить. – И сильнее. Но этого все еще недостаточно, чтобы ранить меня. Разве не понимаешь, что это одержимость делает тебя сильным? Ты хоть помнишь, за что меня ненавидишь? Даже великие демоны не убивают без причины, на это способны только безумцы.

Сун Жулань не понимал, не помнил, не хотел слушать. Он желал лишь тишины, желал покоя, хотел, чтобы все исчезло, чтобы три полных несправедливости мира перестали существовать, сгинули в бушующем огне очищения. Он хотел свободы, он больше не мог терпеть. А мучительно прекрасная, печальная песня продолжала литься.

Противник взмахнул рукой, и все струны взмыли в небо, выстроились в ряд и засияли еще ярче. Он шевелил пальцами, а они двигались. Музыка не стихала ни на секунду.

Внизу огонь очищения пожирал траву и молодые деревца, а Сун Жулань, поднявшись в воздух, изо всех сил пытался разрубить сверкающие струны. Противник в одной руке держал клинок в ножнах, отбивал и блокировал удар за ударом. Другой же рукой он продолжал касаться струн. Даже одержимый жаждой уничтожения демон был потрясен.

– Уймись! Уймись! Тишины! Я хочу тишины! – взревел Сун Жулань.

– Так ради этого ты отчаянно сражаешься? Потому хочешь убивать? Или дело в другом? Неужели это ты, мой младший брат, готовый пожертвовать жизнью, чтобы защитить других?

– Все должно исчезнуть, исчезнуть!

– А что наступит после, сяо Лань? Темнота и тишина? Знаешь, что наступит потом? Осознание. Расплата. Послушай, просто послушай…

Они так и продолжили кружиться в смертельном танце. Все слилось воедино: земля и небо, пламя и облака, огненные цветы и кровавые слезы. Струны стали для Сун Жуланя и его противника словно ступенями огромной лестницы. Они поднимались то выше, то ниже, ни на мгновение не прекращая бой. Враг так и не извлек клинок из ножен.

– С такими навыками тебе не победить. Однажды, возможно, я преподам тебе урок, а пока просто послушай, послушай песнь небесной цитры.

Рукоятью Сун Жулань получил удар прямо в лоб, и из глаз посыпались искры. Вслед за волной боли промелькнула страшная мысль: он вот-вот упадет, но юноша замер в воздухе, опутанный струнами. Печальная песнь продолжила литься рекой. Глаза Сун Жуланя закрылись сами собой. Он грезил наяву или видел сон… необычный, удивительно яркий… Видел… видел чужую жизнь… познавал чужое, но такое знакомое горе.

Видел мальчика, бродившего по дорогам, изнывавшего от полуденного зноя и ночного холода, голодавшего и не имевшего крыши над головой. Сироту, который столкнулся с жестокостью и равнодушием окружающих. Ребенка, искавшего дом своего деда, но снова и снова сбивавшегося с верного пути.

Видел молодого генарала, решительного и сильного, но уставшего снова и снова вести соратников, братьев по оружию, на смерть. Видел главнокомандующего, желавшего лишь мира, но не способного справиться с чужой жадностью, с чужими амбициями. Преданного лучшим другом и умершего в одиночестве.

Видел великого демона, одержимого жаждой уничтожения, возненавидившего смертных и бессмертных, пожелавшего сжечь дотла их полный несправедливости мир. Видел того, кто, даже став чудовищем и утолив ярость сполна, не был удовлетворен и не обрел покой.

Видел своего четвертого брата, отринувшего все желания и чувства, чтобы избавиться от одержимости. Отчаянная месть не подарила ему счастье, лишь оставила ни с чем. Даже став чудовищем, нельзя было обрести свободу, нельзя было убежать от самого себя, нельзя было изменить то, что предопределено.

И злость ушла, выпустила Сун Жуланя из когтей, а на ее место пришли скорбь и жалость. Какая ужасная судьба, сколько было потерь! Кругом одна несправедливость! Сун Жулань считал себя несчастным, ведь он тоже так долго был один, так мало познал радости, так много боли испытал. Но все же… больше ему не нужно идти по дороге жизни в одиночестве. У него есть друзья, на которых можно положиться. Есть цель, о которой не следует забывать. И что сильнее: его злость или его любовь к миру? Есть так много удивительных вещей, что трогают сердце Сун Жуланя! Краски жизни и поражавшие воображение повороты судьбы, вихрь самых разных чувств, любовь, которая дарит ощущение полета, красота природы, все чудеса трех миров. Один миг вместе с дорогими сердцу людьми, который важнее столетий покоя и одиночества. Но прошлое старшего брата могло стать будущим Сун Жуланя.

– Природа нашей одержимости – одинаковая, – заметил Сян Юань-да. – И я понимаю твои чувства. Были времена, когда я чем больше зла видел, тем сильнее сердился. Но ведь я и сам стал злом – злом куда страшнее, чем те, с кем приходилось бороться. Может ли зло одержать победу над злом? Нет, это лишь порочный круг, из которого невозможно вырваться. Одержимость разрушит тебя, ты перестанешь быть собой. И назад будет никак не повернуть. Одержимость произрастает из самых отчаянных, страстных и темных желаний сердца. Лишь кажется, что она делает сильнее. Одержимые не могут бороться с собой и потому слабы. Пока не поздно, сверни с этого пути! Не страдай из-за того, с чем справиться не под силу. Оставайся собой и живи! Тебе есть, куда возвращаться, есть, за что бороться. Если остановишься сейчас, мою судьбу не повторишь.

Больше Сян Юань-да не сказал ни слова, а «Песнь умиротворения» начала стихать, стихать… Вскоре в ушах Сун Жуланя шумел лишь ветер. И стало так спокойно, развеялись все тревоги. Юноша открыл глаза, увидел посветлевшее небо и почти погасшие звезды, сизые облака близко-близко. Увидел огромные крылья огненной птицы, ощутил жар, исходивший от ее перьев. Сун Жулань осознал, что лежит на широкой спине Жуи, попытался сесть, но тело словно было сковано льдом. Было трудно пошевелиться. Он посмотрел на демона в алых одеждах, сидевшего рядом, снизу вверх. А тот лишь вздохнул и покачал головой.

– Очнулся наконец. Давно пора! Мы уже почти на месте.

По пальцам Сян Юань-да стекала кровь и капала, капала на перья огненной птицы.

– Очень больно?.. – Сун Жулань несмело коснулся алого рукава.

– Ничего, руки заживут.

Память возвращалась к Сун Жуланю, а вместе с ней и осознание… Он на часы выпал из реальности, но все же смог вернуться. С каждой каплей крови демона в алых одеждах он все больше вспоминал, вспоминал… И темноту Леса голодных призраков, и пять амулетов, ставших единым целым, и придворных гадателей, и вана Чу, и людей, запертых в клетке, и кроваво-красный огонь, охвативший Шоусянь, и злых духов, и Хэ Ланфэн, готовую погибнуть, но остановить его, и себя самого…

С трудом Сун Жулань все же смог сесть. А после он вцепился в свои волосы, потом закрыл лицо руками, ногтями исцарапал щеки. Из его горла вырвался страшный, полный боли крик. Этот крик испугал даже огненную птицу, она возмущенно заклекотала и выпустила пару колечек черного дыма.

– Что я сделал?! Что я наделал?!

– Вспомнил наконец? Эй! Успокойся! Сун Жулань! – Сян Юань-да потрепал его по плечу. – Если сейчас не успокоишься, снова впадешь в одержимость. Послушай меня! Успокойся!

– Что я наделал! Я… я… они… все они…

– Твои друзья живы и находятся в безопасности. А Шоусянь устоял. Сейчас не время предаваться горю и корить себя. Если хочешь помочь смертным, сними печать над Лесом голодных призраков, уничтожь место абсолютной инь. Ты еще не получил ключ от сердца. Если сдашься сейчас – все было зря.

– Я… я… – Сун Жулань задыхался от боли и горя, никак не мог взять себя в руки. Он столько пережил, перенес за короткий срок, что не мог это осмыслить, принять, не мог простить себя, не мог…

– Пусть боль уйдет, уйдет… – Рука Сян Юань-да опустилась на его голову и погладила по волосам. Демон в алых одеждах словно заговаривал раны на сердце младшего брата. Сун Жулань поглядел на него широко раскрытыми глазами, и Сян Юань-да быстро убрал руку. – Я разучился утешать. Забыл, что говорить и что делать. Когда был смертным знал, а теперь – не помню.

Сун Жулань смотрел на демона в алых одеждах с удивлением. Огненные искры погасли в глазах Сян Юань-да. И эти самые темные глаза с опущенными уголками, очень выразительные, показались Сун Жуланю знакомыми. Такими знакомыми…

– Уважаемый брат, благодарю! Вы спасли меня! И из-за меня вы пострадали. Мне так жаль! Но как вы смогли… пробудить меня? Этот инструмент…

– Это небесная цитра сэ. Когда тебя еще не было на свете, небесные с помощью таких инструментов могли избавлять от одержимости.

– Но цена высока?

– Твоя боль уйдет вместе с моей кровью. У небесных всегда так. Слишком сложно, – объяснил Сян Юань-да.

– Что же я наделал?! – вновь расстроился Сун Жулань.

– Ты это прекрати! Хватит! – воскликнул демон в алых одеждах. Он пусть и был очень строг, терпения не терял. – Соберись с силами и заверши начатое. Мы скоро доберемся до Леса голодных призраков. Если хочешь и дальше убиваться, можешь себе это позволить, но только тогда, когда все действительно закончится.

– Снять печать… А если я теперь не смогу? Если я больше не смогу зажечь фонарь очищения? Если после всего, что я сделал…

– А что изменилось? Ты стал кем-то другим? Ты все еще Сун Жулань. И все еще демон в лазурных одеждах, который призвал огонь своей души, чтобы избавить смертных и бессмертных от одержимости. Вэнь-шэни отличаются от первых богов лишь тем, что пламя наших душ – ледяное. У нас иньская природа, но мы не более предрасположены ко злу, чем все остальные. Как использовать силу, мы решаем сами. В прошлом ты сделал выбор, и сейчас сделаешь. Беспокоиться не о чем. Ты остался прежним.

Уверенность Сян Юань-да, эта поразительная уверенность, придала сил Сун Жуланю и подарила крохотную надежду.

– Если бы я смог вернуться раньше, уважаемый брат, с вами бы не случилось такой беды. Вы спасли меня, а я ничего не смог для вас сделать! – грустно проговорил юноша. Он более не испытывал ни страха перед демоном в алых одеждах, ни злости. Не смел осуждать своего спасителя. Сян Юань-да пока следовало лишь благодарить.

– Ты к моему прошлому не имеешь никакого отношения, потому и винить себя не должен. Выбор изначально был за мной, за свои действия я понес ответственность. Что теперь об этом? – покачал головой демон в алых одеждах. – Сосредоточься на другом. Я достаточно горя принес смертным, чтобы меня жалеть. А ты привык защищать людей. Да и я… в жалости больше не нуждаюсь.

Сун Жулань сощурился. Все, скорее всего, было совсем не так… Сян Юань-да был таким спокойным и отстраненным, и все же… Разве не был он одинок, разве ему не приходилось бороться с собой, не имея при этом поддержки? Он пришел на помощь Сун Жуланю, а ему самому хоть кто-то помог, хоть кто-то пытался успокоить его?

– Уважаемый брат, я слышал, что и Владычица Запада была одержима. Значит, вы и ее спасли с помощью небесной цитры? – спросил Сун Жулань. Он не хотел раздражать демона в алых одеждах, но попытался узнать чуть больше.

– Нет, я так и не смог окончательно избавить ее от одержимости, – все также спокойно ответил Сян Юань-да. Сун Жулань не ощутил в голосе брата ни тени эмоций, но в его взгляде была грусть. – Тебе повезло больше: безумная злоба не укоренилась в твоем сердце, и ты сопротивлялся. А Владычица – нет, она не стала противиться и не смогла отказаться от своих чувств. Я могу лишь ненадолго успокоить ее. Если оставить ее надолго, она может снова впасть в одержимость, и тогда ее ярость уничтожит Байху.

– Так вы жалеете ее? Даже несмотря на то, что она держит вас в плену?

– И правда, великие демоны для нее лишь пешки. Но сама она пострадала без вины. Си Ванму была добрым божеством, но пала жертвой зависти Небесного императора. Ей пришлось оставить дом и оплакать ребенка, которого Хуан-ди принес в жертву. Она отринула свою истинную сущность ради мести и обрекла себя на вечные страдания. Всего, что с ней произошло, Си Ванму не заслужила.

Он в самом деле жалел Владычицу Запада и по-своему заботился о ней. И Сун Жуланя он тоже жалел и оберегал. Юноша почувствовал, что при необходимости может опереться на того, кто старше и мудрее, кто может подсказать, посоветовать. Прежде юноше приходилось все постигать самому, оступаясь и совершая ошибку за ошибкой, теперь же он мог рассчитывать на помощь старшего. Правда ведь мог? Какое странное, теплое чувство! Еще совсем недавно Сун Жулань не мог и помыслить о подобном! Он опасался замыслов и поступков демона в алых одеждах, а теперь… так внезапно все переменилось!

– Вам приходится жертвовать кровью, чтобы сдерживать ее… так может, лучше мне отправиться в Байху и зажечь для Владычицы Запада огонь очищения?

– Вот ведь дурень! – Сян Юань-да постучал костяшками пальцев по лбу Сун Жуланя. – Не выдумывай! Ты тотчас же окажешься в ловушке. К чему так рисковать? Но ты сам ответил на все свои вопросы. Сила огня очищения проистекает из сострадания. Не о чем волноваться! В тебе ничего не изменилось.

Они прибыли на место. Занимался рассвет, пока еще слабый и робкий. Первые лучи солнца озарили лес, и божественная формация засияла ярче. Призрачные деревья замерли, их ветви более не шевелились и выглядели сухими, безжизненными. Алые огни погасли, но голодные призраки все еще бродили меж деревьев, не имея возможности обрести свободу.

Жуи опустилась на землю, и Сун Жулань первым сполз с ее спины. Вот он и вернулся. Нужно было действовать! Нужно было завершить начатое! Юноша решительно зашагал к барьеру, сдерживавшему инь, но Сян Юань-да схватил его за плечо.

– Не поступай необдуманно! Неужели уже знаешь, что делать? Ответь: каково твое намерение?

– Хочу, чтобы все, кто был заперт здесь против воли, смогли освободиться. Я дам им язычки пламени очищения, и они смогут противостоять одержимости. Хочу, чтобы все закончилось, – ответил Сун Жулань.

– Смертные посадили Лес призрачных деревьев, чтобы защититься от меня и моей армии, – проговорил демон в алых одеждах. В его голосе юноша уловил нотки печали и сожаления. – Но мои солдаты не обернулись цзянши и не возродились демонами. Я сопроводил их души в Земли Беспомощности. Напрасно их боялись. Я был жесток к людям и не щадил их, заставлял целые поколения жить в страхе. А потом мне стало все равно. Но смертные сохранили лес и научились использовать его в своих целях. Следовало сжечь его дотла еще до того, как он превратился в место абсолютной инь.

– Вы сами недавно сказали, уважаемый брат, что время не повернуть вспять, а убиваться можно и потом. Две сотни лет ненависти и обид. Пора положить этому конец.

– Я могу не тревожиться. Твое намерение правильное, – Сян Юань-да был удовлетворен.

Сун Жулань поставил на землю фонарь очищения, и пламя, не оставляя следов, побежало по траве, невзирая на барьер, охватило стволы призрачных деревьев. Подобно ревущему дракону взвилось ввысь, разбрасывая ледяные искры в разные стороны. Жуи издала испуганный крик и хотела было закрыть хозяина огромными крыльями, но Сян Юань-да остановил ее взмахом руки. Огонь очищения не причинял ему вреда. Для кого-то он был холодным, а ему, напротив, дарил робкое тепло. Это потому, что Сун Жулань был связан с ним кровью, или потому, что некогда Сян Юань-да был одержим? Демон в алых одеждах не знал ответа, но когда язычок сине-зеленого пламени оказался в его руках, он почувствовал облегчение. Божественная формация погасла, все вокруг было охвачено огнем, солнце поднималось выше и выше. Призраки тянулись к фонарю очищения, стремились отогреться.

Сун Жулань обернулся, с улыбкой поглядел на старшего брата. Его одежды стали лазурными, мерцающими, его глаза были такими же яркими, как пламя его души, на его лбу засиял алым знак демона. За его спиной стена огня выросла до небес.

– Юань-гэ, – как когда-то давно обратился к старшему брату Сун Жулань, – пусть все наконец закончится. Теперь я понял: нам не справиться со всем злом, со всей несправедливостью, что есть в трех мирах. И нам не изменить прошлое. Но, по крайней мере, мы сможем освободить души, заточенные в этом лесу. Пусть обиды останутся позади. Нужно идти вперед. И пусть больше никто не страдает здесь без вины!

Сян Юань-да согласно кивнул. А когда призрачные деревья сгорели дотла, и взорам братьев открылся вид на обезлюдевший Шоусянь, демон в алых одеждах начертал в воздухе несколько кроваво-красных знаков. А те тут же вспыхнули огнем. Пламя охватило дома, разбитые дороги, сломанные перила мостов и перевернутые прилавки. Пустой город сгорел вновь, но, когда дым рассеялся, предстал перед братьями восстановленным. Всегда такие грозные глаза Сян Юань-да лучились теплом.

Две сотни лет обид и сожалений остались в прошлом, пришло время двигаться дальше.

* * *

– Уважаемый брат, вы, возможно, уже забыли, а я вот вспомнил, – проговорил Сун Жулань. Они уже покинули Шоусянь, и Жуи несла их обратно, к Желтым горам. – Вспомнил, как много-много лет назад в Дэнфэне я сказал, что, когда закончится война, когда все мы вернемся домой, было бы прекрасно услышать, как вы играете на цитре.

– В самом деле? Не помню такого.

– Тогда Ши Вэнь-е решил, что объявит войну Небесному царству. Он приказал второму брату начать наступление в сопредельных землях. Третий брат и я выступили против. Я несколько дней и ночей стоял на коленях у лесницы в две сотни ступеней, ведущей ко дворцу первого брата. Он не желал меня слушать, не желал слушать и третьего брата, не думал о том, что война принесет бедствие в Запредельный край. Я все настаивал на своем, не отступал, и Ши Вэнь-е за неповиновение избил меня зачарованным костяным кнутом с шипами. Чжао Гун-мин пытался вступиться за меня, но тот не слушал. А потом пришли вы и все же смогли успокоить первого брата.

– Только вот переубедить его не смог, – вздохнул Сян Юань-да.

– Тогда третий брат и я решили, что нужно готовить крепость в Далеких горах к обороне. Вы тоже помогали нам, а ваши безликие слуги подлечили меня. Я впервые побывал в вашем доме. Помню, там было пусто и тихо, и вещей почти не было.

– Это потому, что я редко бывал в Дэнфэне, – проговорил Сян Юань-да.

– Но я увидел несколько десятков музыкальных инструментов. Вы сказали, что учитесь играть на цитре. Это было так неожиданно! Впрочем… я слишком мало знал о вас, чтобы судить. Тогда я попросил вас сыграть для меня, когда вновь наступят мирные времена.

В глазах Сян Юань-да вновь вспыхнули огненные искры. Не пугающие, а задорные.

– Я и правда много лет хотел научиться. Бессмертные говорят, что музыка успокаивает сердце и дарит покой душе. Мне было любопытно. Не ожидал, что все обернется вот так. Занятно!

– Уважаемый брат, в прошлом нам не довелось провести много времени вместе. Каждый из нас был занят, слишком занят и связан долгом. Но если бы великая война закончилась нашей победой, как думаете, смогли бы мы стать настоящими братьями? Доверять друг другу, поддерживать и делиться мыслями.

– Я не знаю, – покачал головой демон в алых одеждах. Он бы и хотел ответить иначе, но не нашел в себе сил. Счастливы те, у кого есть семья! У Сян Юань-да были братья, а вот семьи не было. Старшие братья лишь использовали его в своих целях, но вот младший… Младший не сделал ему ничего плохого. И почему же он никогда не пытался стать чуть ближе к пятому брату? Почему? Почему был таким упрямым и гордым, почему предпочел одиночество, почему боялся довериться? А теперь… теперь уже поздно что-то менять.

Сун Жулань вздохнул. Он всей душой потянулся к старшему брату, но его оттолкнули. Возможно, он поторопился?

– Воспоминания будут возвращаться к тебе, и ты станешь сильнее, – напомнил демон в алых одеждах. – Не забывай, это может быть опасно для тебя. Но я уверен, что Госпожа лазоревых облаков, хозяйка гор Хуаншань, поможет тебе. Она знает немало рецептов самых разных снадобий. Ты добыл второй ключ от сердца и уже не будешь таким уязвимым. Но тебе нельзя оставаться легковерным. Не дай смертным снова обмануть тебя! Я не всегда смогу прийти на помощь.

– Я запомню ваши наставления, уважаемый брат!

– Надеюсь, это так. Пока же ты раз за разом совершаешь одну и ту же ошибку, – проворчал Сян Юань-да. – Лучше слушай меня, я плохого не посоветую.

Какое странное чувство! Сун Жулань ведь уже слышал эти слова. И сказаны они были тем же тоном…

– Но что я могу сделать для вас, уважаемый брат?

– Единственное, что ты можешь сделать для меня, это прожить человеческую жизнь свободным. У меня не вышло. А у тебя должно получиться.

* * *

– Когда перестанешь чувствовать жжение, сними повязку, – прежде чем удалиться, сказал Чжао Вэйнину бессмертный Лу Шэн. Молодому человеку ничего не оставалось, кроме как послушаться и сидеть смирно, не прикасаясь к больным глазам. Солнечный свет падал на постель Чжао Вэйнина, окутывал его теплом, и оттого особенно хотелось положить голову на подушку и уснуть. Но засыпать не следовало. Бессмертный Лу Шэн о многом поведал юноше, однако тот хотел убедиться, что с друзьями все в порядке. О многом нужно было рассказать, но было и то, о чем говорить не следовало. Чжао Вэйнин тяжело вздохнул, его сердце было наполнено болью и горечью.

Почему? Почему все так? За что?

Жжение унялось, и он наконец снял повязку, открыл глаза. Сперва он не смог ничего разглядеть, и лишь постепенно стали возникать очертания предметов. Потом юноша увидел кусочек ясного светло-голубого неба, зелень за окном и, что показалось особенно удивительным, ярко-оранжевые листья. Створки дверей разъехались в разные стороны, и Чжао Вэйнин вздрогнул. Ли Мэй бросилась к нему и заключила в объятья. Она двигалась так быстро, что показалась юноше большим белым пятном.

– А-Ни! Ты очнулся! Как же ты меня напугал! – Девушка сжала его столь крепко, что затрещали кости, и стало трудно дышать. Силы ей было не занимать!

– Все хорошо, все хорошо! – Чжао Вэйнин ласково погладил ее по волосам. – Все хорошо! Успокойся!

– Ты напугал меня! Как ты меня напуугал! – Ли Мэй стиснула его еще сильнее, будто боялась, что он вот-вот покинет ее.

– Все хорошо! Не души меня, не души! Дай взглянуть на тебя! Как ты? – Чжао Вэйнину пришлось очень постараться, чтобы оторвать девушку от себя и усадить рядом.

– Я-то в порядке! Но ты разозлил меня, разозлил! – воскликнула Ли Мэй. Она смахнула слезы рукавом и сжала пальцы Чжао Вэйнина. – Никогда больше так не делай, не жертвуй собой ради меня…

– Если злишься, можешь укусить. Правда! Только успокойся! Сделай глубокий вдох! Уже все хорошо, все хорошо! – как умел, продолжал успокаивать ее юноша.

– Никогда больше так не делай! Обещай, что не станешь! – потребовала Ли Мэй.

– Ты можешь сердится, это твое право, – вздохнул Чжао Вэйнин. – Но я не могу обещать. И я не хотел пугать тебя, Мэй-Мэй, а лишь хотел защитить. Не сердись! Прости, что заставил волноваться! Посиди смирно, а потом давай навестим сяо Ланя? Мне сказали, он уже проснулся.

– Проснулся. Я только что заглядывала к нему. С ним сейчас сестрица Ланфэн. Они никак не могут наговориться.

– О! – улыбнулся Чжао Вэйнин. – Тогда пусть побудут вдвоем. Расскажи, как ты себя чувствуешь? Ничего не болит? Ты потратила много сил за раз.

– Прекрасно себя чувствую! А ты… ты не ощущаешь ничего необычного? – Ли Мэй, казалось, уже не злилась. Она придвинулась к нему близко-близко, заглянула в глаза. Юноша смутился.

– Нет, только тепло. Вот здесь, – Чжао Вэйнин прижал ладонь к груди, – сердце стучит быстрее обычного. Так и должно быть? А у меня не вырастет лисий хвост?

– Конечно нет!

– Жаль… если бы у меня был хвост… я бы, возможно, сошел в Запредельном краю за своего…

– А-Ни, ну что за глупости?! – рассмеялась Ли Мэй.

– Мэй-Мэй, в любом случае я должен поблагодарить тебя. Ты спасла мою жизнь и можешь просить все, что угодно! – Чжао Вэйнин накрыл ладонь девушки своей. – Кроме… кроме, разве что пятидесяти лет походов за покупками. Пожалей бедного смертного, я этого не вынесу!

– Чжао Вэйнин! – Ли Мэй вновь заключила его в объятья. – Не благодари! Ты мой человек. Отныне и навсегда я буду связана с тобой и смогу отыскать тебя в каждой жизни. Если ты не пожелаешь расстаться со мной, этого никогда не произойдет!

– Отыщешь меня в каждой жизни? – прошептал Чжао Вэйнин. – Это замечательно, замечательно…

– Пока я жива, я буду дорожить тобой. Небо и Земля свидетели, что ты – мой! Всеми силами я буду оберегать тебя. Если я хоть немного тебе нравлюсь, пожалуйста, не покидай меня! Не хочу потерять тебя снова!

Чжао Вэйнина ошарашило ее пылкое признание. Да разве кто-то смог бы устоять перед обаянием Ли Мэй? Она была прекрасна, как небесная дева, полна энергии и жажды жизни, сильна духом, всецело предана друзьям и семье. Мог ли Чжао Вэйнин надеяться, что она посмотрит именно на него, примет его таким, какой он есть теперь, а не каким он был в прошлой жизни?.. Ох, эта прошлая жизнь! Слова бессмертного Лу Шэна иглой пронзили сердце юноши. Теперь он все знал. Но как сказать Ли Мэй, как признаться, как не ранить ее? Как объяснить, что, даже если ему и придется вскоре уйти, он непременно вернется и будет защищать ее? Он непременно вернется!

Ужасная несправедливость! Почему же, почему у него осталось так мало времени?

– Я восхищаюсь тобой, – признался Чжао Вэйнин, – я рад каждому мгновению, проведенному с тобой. Но ты дух, ты будешь жить тысячи лет, а моя жизнь – коротка. Мне так трудно давать обещания! Не хочу тебя ранить! Желаю снова и снова возвращаться к тебе, к брату, к Хэ Ланфэн.

На щеках Ли Мэй проступил румянец, а на голове возникли пушистые лисьи ушки. Прижав их к волосам, девушка застенчиво улыбнулась Чжао Вэйнину, а потом легонько прикусила кожу на его шее. Руки Чжао Вэйнина, было выпустившие Ли Мэй из объятий, вновь обвились вокруг ее талии. Кровь ударила в голову юноше. Он был так счастлив и несчастлив одновременно, что не мог подобрать слова и поведать обо всем, что лежало на сердце. Ли Мэй не стала ни о чем спрашивать, хоть его чувства передались и ей. Она ощущала его тревогу и печаль, но не знала, в чем причина его переживаний. Ли Мэй желала узнать ответ, но боялась. Она только-только обрела его и не хотела потерять снова.

* * *

– Пусть жар спал, а ян и инь в твоем теле пришли в равновесие, вставать нельзя. Отдыхай и не забывай принимать лекарства!

Сун Жулань сперва скривился, но потом согласно кивнул.

– Правильно! Оставайся таким же послушным! – улыбнулась Хэ Ланфэн. Уголки губ Сун Жуланя тоже поднялись вверх. – Делай, что говорю, не спорь и не заставляй снова переживать за тебя.

– Как прикажете, госпожа!

Хэ Ланфэн бросила на юношу оценивающий взгляд. Сун Жулань получил второй ключ от сердца, пережил несколько мучительных часов лихорадки и беспамятства, и теперь его состояние улучшилось. Ланфэн, которая все время, пока он не приходил в сознание, не смыкала глаз и почти не отходила от него, почувствовала облегчение. Ее сердце болело уже не так сильно, как прежде, а страх унялся. Было бы только у Сун Жуланя чуть больше времени на восстановление! Вдруг опять что-то пойдет не так, и он снова впадет в одержимость?

Брр! Не хотелось об этом думать!

Юноша держал Хэ Ланфэн за руки, и его пальцы были прохладными. Его кожа оставалась очень бледной, а глаза в тот момент были столь насыщенного синего цвета, что девушка невольно залюбовалась. Его нижнее одеяние, такое же синие, как и глаза, было свободным. Хэ Ланфэн то и дело бросала взгляды на его шею и ключицы. Такая светлая кожа, почти прозрачная… такой невинный и такой соблазнительный образ…

Девушка покачала головой, надеясь вытрясти из нее лишние мысли. Но ничего не получилось.

– Почему так смотришь на меня? Что такое? – Сун Жулань выглядел удивленным.

– Ты красавчик, потому и смотрю!

Сун Жулань засмеялся, и Хэ Ланфэн, наблюдая за ним, отметила про себя, что он все меньше походил на человека. Такая притягательная внешность могла быть только у великого демона!

– Что ты видел во сне? Расскажи, как много ты вспомнил! – Хэ Ланфэн пару раз ущипнула себя за щеку, но ей все никак не удовалось избавиться от назойливых мыслей.

Сун Жулань призадумался. Он чуть нахмурился, и уголки его губ опустились.

– Вспомнил, как бродил по свету, призывая души мертвых в Земли Беспомощности… время тогда, казалось, тянулось бесконечно. Вспомнил, как жил с братьями в Дэнфэне и занимался делами Восточного дворца. Ши Вэнь-е столь долго мечтал о власти над тремя мирами, что это желание лишило его рассудка, а война стала делом времени. Чжун Шигуй был переменчив, словно ветер, не заботился о будущем и делал, что хотел. Чжао Гун-мин неустанно плел интриги, пытаясь обуздать глав великих семей. А Сян Юань-да, мой бедный четвертый брат, был вынужден все время сражаться, чтобы захватить уезды Запредельного края. Я должен был поддержать его, не следовало оставлять его в одиночестве, но я… я все время был занят чем-то другим. – Сун Жулань тяжело вздохнул. – Братья, министры и чиновники Восточного дворца, духи Запредельного края ждали от меня слишком многого. Теперь мне трудно постичь… столь долгую жизнь… полную бесконечных забот, но все же однообразную… Жизнь человека совсем другая – стремительная!

Но я был счастлив, очень счастлив, когда проводил время с тобой! Мне всегда было мало! Как жаль, что тогда мы не были свободны, не могли уйти и странствовать по трем мирам, как хотели, не могли…

Хэ Ланфэн крепче сжала пальцы Сун Жуланя. Хоть воспоминания не вернулись к девушке, ей тоже было жаль. Теперь-то у нее не будет вечности с ним! И никто, никто не может знать наверняка, сколько времени им суждено провести вместе.

– А какой я была? Какой ты меня запомнил? – спросила она. – Я видела во сне Цин Минчжу и тебя, но этого недостаточно. Мне говорили, что хозяйка Беззвездного города была не только красивой, но и решительной, отважной и благородной. Мне не вспомнить. Но ты можешь рассказать, какой я была на самом деле?

– Так ты совсем не изменилась, – заявил Сун Жулань. – Разве что…

– Что?

– Стала еще упрямее! – выдал юноша.

– Ах ты! – вспыхнула Хэ Ланфэн.

– Стала еще серьезнее и деловитее! – продолжил он. – В прошлом ты во всем слушалась меня и не командовала.

– В прошлом ты был моим господином. Я принесла клятву верности пятому повелителю Запредельного края. Теперь же, будь добр, слушайся меня! – потребовала Хэ Ланфэн. – А иначе…

– А иначе? – поднял брови Сун Жулань.

– А иначе я легко уложу тебя на лопатки! – Угрозами Хэ Ланфэн не ограничилась. Внезапно она толкнула юношу на постель, придавила своим телом и сильно сжала его запястья.

– Ой! – только и смог вымолвить застигнутый врасплох Сун Жулань.

– Вот тебе и «ой»! – усмехнулась Хэ Ланфэн, склонившись над ним. Она и сама не ожидала от себя подобного поведения, но отступать было поздно. Да и не хотелось. – Пока не восстановишься полностью, я буду сильнее тебя. Как думаешь, что это значит?

– Что же? – прошептал Сун Жулань. На его щеках проступил румянец, а зрачки расширились. Хэ Ланфэн увидела в них свое отражение, близко-близко.

– Могу делать все, что захочу!

– Все, что захочешь, – согласился Сун Жулань. Морщинки, образовавшиеся между его бровей и придававшие его облику строгости, разгладились. В его взгляде была нежность.

Они одновременно потянулись друг к другу, никак не смогли устоять. Их губы едва-едва успели соприкоснуться, как Сун Жулань резко рванулся вперед. От неожиданности Хэ Ланфэн отпустила его, а он, напротив, обнял девушку и закрыл собой. И тут же Цинпин ударил его рукоятью по голове.

– Ты что сделал?! – рассердилась Хэ Ланфэн. Духовный клинок завис в воздухе и гудел, выказывая недовольство. – Как посмел? А ну… прочь!

Цинпин загудел еще сильнее, теперь уже в знак протеста.

– Не прогоняй его! И не сердись! Он тебя защищает, – проговорил Сун Жулань, потирая ушибленную голову.

– Как он посмел напасть?! Очень больно? Позволь взглянуть… – потянулась к нему девушка.

– Ничего страшного! Не сердись!

– Защищает меня? – продолжила возмущаться Хэ Ланфэн. – От чего это, интересно?

– От необдуманных поступков, – ответил Сун Жулань, улыбнулся и заправил прядь волос Хэ Ланфэн за ухо. Этого простого жеста было достаточно, чтобы девушка перестала злиться.

– Подумаешь! – пробурчала она и погрозила Цинпину пальцем. – Не вздумай больше так делать! Я не разрешаю!

* * *

– В прошлой жизни мы были вместе не одно столетие. Разве не звались мы супругами, парой, созданной на Небесах? Почему теперь нельзя?.. – спросила Хэ Ланфэн, хмурясь. Они лежали рядом и глядели друг на друга, но их разделяли ледяные ножны Цинпина. Духовный клинок не слушался хозяйку, не желал оставлять ее наедине с Сун Жуланем. Меч начинал предупреждающе гудеть, когда они снова и снова пытались придвинуться друг к другу.

Сун Жулань положил ладонь на рукоять меча, и тот чуть успокоился.

– Настанет день, когда я преподнесу дары твоей наставнице и попрошу отпустить в Запредельный край. Знаю, у бессмертных много правил и запретов. Не забывай, сильные эмоции мешают вашему совершенствованию. Будь осторожна! Тебе нельзя терять голову.

– Я никогда не теряю голову! – воскликнула Хэ Ланфэн. Она все еще была недовольна.

– Если только из-за меня! – лукаво улыбнулся Сун Жулань, и девушке было нечего возразить.

Нет, правда, красивые демоны – самое большое зло!

– Верно. Если только из-за тебя, – вздохнула Хэ Ланфэн. Она положила ладонь поверх руки Сун Жуланя, и они вместе удерживали Цинпин. Они уже были так близко друг к другу, но все равно этого было недостаточно.

* * *

Раны на ладонях Сян Юань-да почти затянулись, но его человеческое сердце все еще болело. И он устал! Очень устал за последние дни, а «Песнь умиротворения» отняла больше сил, чем он рассчитывал. Демон в алых одеждах снял маску, сжал переносицу и зажмурился на несколько минут.

У него не было времени на отдых. В лагере ждали многочисленные донесения и письма. Со всем нужно было разобраться. Нужно было принять немало важных решений.

Главнокомандующий, докладываю:

Владычица Запада накануне прибыла в Земли Беспомощности и запечатала замки на четырех вратах. Теперь ни одна мертвая душа не сможет вырваться. Но сердце мое все равно полно тревоги. Мне не успокоить голодных призраков. Ежедневно, ежечасно над Костяной пагодой растет облако тьмы.

Я бесполезен, мне не хватает сил поддерживать равновесие. Умоляю, главнокомандующий, передайте жетон моему господину! Верю, если господин вернется в Земли Беспомощности, он сможет спасти всех нас.

– Не бывать этому! – прорычал Сян Юань-да и сжег письмо. – Там его ждет смерть!

Чжоу Синьчжэ ударился в панику, а ведь он должен был оставаться стойким. От него, не от Владычицы Запада, не от демона в алых одеждах и не от кого-либо другого зависело будущее тех мест. Если он не сможет удержать голодных призраков, если они вырвутся на свободу…

Нет, если Владычица запечатала врата, значит, время еще осталось! Время найти решение. Вот только ситуация казалась безвыходной. Чтобы вернуть покой в Байху и во все три мира, следовало восстановить мост через реку Жошуй. Недавно, смирив гордость, Сян Юань-да написал третьему брату и спросил о мосте, но ответ получил неутешительный.

Юань-Юань, не думай об этом!

Быть может, ты забыл, что нам потребовалась сотня лет, чтобы восстановить силы!

Отдать частицу души – это тебе не шутка! Времена тогда стояли мирные, у нас было время, а теперь его нет. И вы… все вы прошли по пути перерождения, у вас человеческие сердца.

Добром эта затея не кончится!

И думать забудь!

«Значит, попытка восстановить мост через реку Жошуй приведет к верной смерти, – размышлял демон в алых одеждах. – Что же… пятый брат должен держаться как можно дальше от Земель Беспомощности! Попадет туда и назад уже не выберется. Но если не восстановить мост, три мира, в конце концов, накроет облако тьмы».

Сян Юань-да вытащил из-под одежды круглую подвеску, снял ее с шеи и положил перед собой на стол. В красноватом свете, который дарили огненные камелии, ее поверхность казалась зеркальной. Но по ней расползлись глубокие трещины. У демона в алых одеждах осталось мало времени. И если исход его последней битвы уже предрешен, так почему же ему самому не отправиться в Земли Беспомощности? Почему бы ему не отдать частицу души, чтобы хотя бы ненадолго восстановить мост и переправить через него души мертвых? А после… после его братьям все равно придется искать решение получше. Но… но было одно «но».

– Связано ли небесное испытание сяо Ланя с Землями Беспомощности? – пробормотал Сян Юань-да, хмуря брови. – Три ключа от сердца, три места абсолютной инь. А четвертый ключ находится в Землях Беспомощности? Если так, то неужели мост через реку и есть его испытание?..

Чжао Гун-мин только и твердил, что испытание пятого брата было невероятно важно для них. Если он пройдет испытание, вэнь-шэни смогут вернуть утраченное. Но что испытание значило для пятого брата, к чему оно должно было привести?

«Нет загадки страшнее и удивительнее, чем небесное испытание, А-Фэн, – давным-давно сказал ему Ван Цзылян, – никому, даже Повелителю судеб, до конца не понять замысел Небес. Наставники говорили мне, что небесное испытание есть великая жертва, есть пусть к вознесению и спасению мира. Цена высока. Много больше, чем жизнь».

Сян Юань-да, невзирая на боль, сжал руки в кулаки. Его добросердечный младший брат не заслужил такого конца! Почему он должен жертвовать собой во имя исполнения неизвестного небесного замысла?!

Нет, так не пойдет! Сяо Лань должен прожить человеческую жизнь свободным! А Сян Юань-да следовало узнать, что представляло собой небесное испытание пятого брата. У сяо Ланя не было права на ошибку. Если он не сможет пройти испытание… Но как узнать?

Сян Юань-да призадумался. Госпожа лазоревых облаков и боги Желтых гор долгие годы держались как можно дальше от противостояния небесных и демонов. Юаньцзюнь не пожелала встретиться с Владычицей Запада, но и сторону Императора Небес не приняла. А сяо Ланю охотно помогла, даже установила формацию над Лесом голодных призраков. Место абсолютной инь существовало сотни лет, и богам Желтых гор не было до него никакого дела. Что же изменилось?

Юаньцзюнь связывала тысячелетняя дружба с Сюань У, Хранителем Севера, а тот во всем поддерживал племянника. Повелитель судеб не ладил с отцом и преследовал свои цели. Снова Повелитель судеб! Си Ванму приказала разжечь огонь восстания в Лун-бо, чтобы привлечь Хранителя Севера на сторону сяо Ланя. Неужели таким страшным способом она пыталась подобраться к богам Желтых гор, дабы использовать их в своей игре? Какая коварная женщина! Ее не волновало испытание сяо Ланя. Си Ванму искала союзников для борьбы с Небесным царством.

Итак, Повелитель судеб… и Ван Цзылян. Так или иначе все сводилось к этим двоим. Мог ли Ван Цзылян знать больше, чем говорил? Где же его искать?

Сян Юань-да расстелил на столе зачарованную карту Тянься. На ней текли реки и шумели леса, даже можно было разглядеть путников, которые брели по дорогам. Демон в алых одеждах склонился над картой. Где же искать одну мертвую душу? Что говорил Ван Цзылян в их последнюю встречу? Он собирался отправиться в южные земли, но перед этим хотел повидать деву Лю Ин.

Лю Ин.

– Долина забвения, – прошептал Сян Юань-да.

– Четвертый братишка, чем это ты занят? – В шатер ворвался Чжун Шигуй.

– Второй брат, ты еще здесь? – Сян Юань-да вздрогнул и быстро свернул карту.

– Какое неуважение! – покачал головой Чжун Шигуй. Колокольчики, вплетенные в его косы, зазвенели. – Как видишь, я тебя не оставил. Заглянул вот, чтобы попрощаться, а ты и думать обо мне забыл. Ну да ладно! Я зла не держу! Могу и остаться. Буду дальше помогать.

– Возвращайся, второй брат. Помощь не нужна. Я получил срочные донесения. Хуан-ди собирает силы для нового удара, призывает под свои знамена богов, выбравших вторую судьбу, и бессмертных. Решающая битва состоится уже скоро. И я уверен, Хуан-ди будет искать уязвимости в нашей обороне. Укрепи позиции на юге. А если ситуация в Байху ухудшится, возвращайся в столицу, помоги Владычице и третьему брату.

– Командовать ты горазд, братишка! Скука смертная! – скривился демон в черных одеждах.

– Чжун Шигуй, прошу, без глупостей! – сдвинул брови генерал.

– Это мне стоит напомнить тебе, что стоит воздержаться от необдуманных поступков. Ты еще не восстановился, береги силы! У тебя тут целый лагерь мертвецов. Если они все разом впадут в одержимость… брр! Все время держать их в повиновении – дорогого стоит. Будь осторожен! А я, так уж и быть, отправлюсь на юг.

Сян Юань-да вздохнул с облегчением. Неспроста он пытался выпроводить второго брата. Демон в алых одеждах старался не посвящать его в свои планы, он прекрасно знал, что Чжун Шигуй обо всем рассказывал третьему брату, а тот шпионил за всеми по приказу Владычицы Запада. Воистину старшие братья генералу только мешали!

Он же, всегда такой осторожный, собирался пойти на риск. Император Хуан-ди стоял за нападением смертных на сяо Ланя, а все потому, что пытался хотя бы ненадолго ослабить главнокомандующего войск Байху. И Сян Юань-да пришлось шагнуть в расставленную ловушку. Безусловно, импеатор Хуан-ди надеялся выиграть время. Он неустанно наращивал силы, готовился к переброске войск в Запредельный край. Удар следовало нанести именно тогда, когда враг меньше всего этого ждал. Сян Юань-да требовалось время, чтобы отыскать Ван Цзыляна, а значит…

– После заката отправлюсь на третьи небеса, – объявил демон в алых одеждах. Марионетки почтительно склонили головы. – Со мной пойдут лишь солдаты неиссякаемой армии, их появления будет достаточно, чтобы лагерь Хуан-ди погрузился в хаос. Здесь же ни наши враги, ни наши союзники не должны заметить ничего необычного. Подготовьте все! Ступайте! Жуи, а ты поспи несколько часов. Этой ночью придется немало летать. И еще этой ночью должен пойти огненный дождь.

Сян Юань-да ласково погладил птицу по хохолку и спине. Жуи довольно зачирикала, выпустила несколько колечек черного дыма, а после так и заснула на плече хозяина, спрятав голову под крыло.

Демон в алых одеждах и не думал отдыхать. Полный забот день еще не был завершен, а впереди – долгая и трудная ночь. Он собирался нанести удар, от которого Хуан-ди не сможет быстро оправиться. Он планировал атаковать с малым отрядом, но неожиданно. Он хотел использовать энергию инь, которой были переполнены души мертвых, чтобы нарушить равновесие в сердцах небесных и бессмертных. Если уж солдатам неиссякаемой армии суждено было впасть в одержимость, то и их врагам тоже. Уже совсем скоро лагерь небесных накроет облако тьмы. А после хлынет огненный дождь.

В глазах Сян Юань-да заплясали искры, а его губы тронула кривая улыбка.

* * *

Сун Жулань и его друзья были уверены, что пробыли на пике Тяньдуфэн не менее двух недель, но, оказалось, прошло всего несколько часов. По желанию Госпожи лазоревых облаков время в Желтых горах текло куда медленнее обычного. Дни и ночи казались такими длинными! Боги окружили гостей всевозможной заботой, но все хорошее имеет свойство заканчиваться. Сун Жулань восстановил силы на удивление быстро и принял решение как можно скорее отправиться в третье место абсолютной инь – Долину забвения. Он хотел поскорее обрести еще один ключ от сердца и на время вернуться в Запредельный край. Дела ждали его, некогда было расслабляться.

– Госпожа Юаньцзюнь, я узнал, что Небесный император призывает богов и бессмертных на третьи небеса, – обратился Сун Жулань к Госпоже лазоревых облаков перед отъездом. – И Владычица Запада приглашает бессмертных в столицу Байху. Я не желаю оскорбить вас, но хочу спросить: чью сторону вы выберите?

– Владыка Востока, много-много лет назад я увела единомышленников в Тянься, желая подарить им вечность без войн. Я не желаю принимать чью-либо сторону, – ответила Госпожа лазоревых облаков. – Император Небес совершил ужасную ошибку, но и путь мести, который избрала Си Ванму, неверен. Они будут биться до самого конца и приведут три мира к краху. Я никого не поддержу, но, когда вы покинете Хуаншань, боги тоже уйдут. Бедствия обрушились на Тянься, мы больше не можем оставаться в стороне. Мы будем защищать смертных. Но сперва поможем вам попасть в Долину забвения.

– Вы и без этого слишком много сделали для меня и моих друзей!

– Мой старый друг Сюань У хорошо отзывался о вас. Вы помогли ему в Лун-бо, вы пытаетесь спасти три мира. Ваше дело правое. Мы создадим благовещие облака, и вы быстро окажетесь в нужном месте.

* * *

Белые, точно снег, и мягкие, как парча, благовещие облака неслись по воздуху с удивительной скоростью. Солнце клонилось к закату, три пика Хуаншань остались далеко позади.

Над миром смертных сгущалась тьма. Далеко-далеко волны Восточного моря бурлили, закручивались в огромный водоворот. В холодной пучине сновали чудовища. На юге Тянься бушевали лесные пожары, на севере, не переставая, шли ледяные дожди. Целый мир мог в скором времени погрузиться в хаос.

– В Парящей библиотеке я нашла несколько книг, посвященных Долине забвения, – рассказывала Сун Жуланю Хэ Ланфэн. Они удобно расположились на одном облаке и вниз совсем не смотрели. Только друг на друга. – Это место очень загадочное и не такое известное, как Дэнфэн или Лес голодных призраков. Долина расположена далеко на западе. Минуем Санъян[44], доберемся до стены, построенной для защиты от набегов северных жунов[45], и, наконец, окажемся в Долине. Прежде знатные семьи Цинь хоронили там своих мертвых. Там повсюду курганы и могильники.

– Скорее всего, новой встречи с цзянши не избежать. Эх…

– Я также узнала, что создатель места абсолютной инь до сих пор живет в Долине, но это все. Больше никаких сведений. Придется разбираться уже на месте. Это беспокоит меня…

– Повелитель демонов, сестрица, простите, что мешаю, но есть еще кое-что важное, – Ли Мэй перебралась на их облако.

– Что такое? – забеспокоились Сун Жулань и Хэ Ланфэн.

– Вам не кажется, что с Чжао Вэйнином что-то не так? – Ли Мэй бросила тревожный взгляд на юношу, который, свернувшись в клубок, крепко спал на соседнем облаке.

– С братом Вэйнином? – нахмурился Сун Жулань. Он бросил на друга обеспокоенный взгляд. – Но что не так?

– Вы были серьезно больны, и я думала, Чжао Вэйнин переживает и поэтому выглядит таким грустным. Но вам стало лучше, а его состояние не изменилось.

– Разве Чжао Вэйнин грустит? Мне кажется, он ведет себя как обычно, – заметила Хэ Ланфэн. Меж ее бровей пролегла складка.

– Когда мы собирались в путь, он все время шутил. И до этого, когда проводил с нами время, всегда был весел, – проговорила Ли Мэй. – Но я наблюдала за ним, когда он об этом не знал. Чжао Вэйнин был таким печальным! Что-то беспокоит его, гложет! Он что-то скрывает! Я узнала, что он написал тете Лю и всем братьям и сестрам. Обычно он отправлял послания только тете Лю, а тут… Я спрашивала, но Чжао Вэйнин только шутит в ответ, не признается. Поговорите с ним, повелитель демонов, быть может, вам он откроется. Вам он доверяет больше всех!

Сун Жулань встревожился не на шутку.

* * *

– Эй, сяо Лань, что такое? – Чжао Вэйнин, почувствовав прикосновение, открыл глаза. Жара не было, но выглядел он и правда грустным и уставшим.

– Стало совсем холодно, вот и принес тебе еще один плащ. Не хотел будить.

– Спасибо!

– Брат Вэйнин, столько всего случилось за последнее время! События развиваются так стремительно, трудно все принять… Если… если вдруг нужна помощь, если я что-то могу сделать для тебя, ты только скажи.

Чжао Вэйнин нахмурился.

– Сяо Лань, ни о чем не волнуйся и сосредоточься на своей цели. У меня все в порядке.

Нет! Ли Мэй была права! Что-то произошло! Что-то было не так! И как Сун Жулань раньше не заметил? Ему стало очень совестно.

– Брат Вэйнин, я попросил птичьих духов разузнать о судьбе твоих родных. Твой отец покинул Шоусянь несколько месяцев назад и до сих пор не вернулся. Он жив и здоров, как и твой второй и третий братья. Твой первый брат остался в столице и был ранен, но несерьезно. Ему совсем скоро станет лучше! Мне очень жаль, ведь я…

– Тебе не нужно переживать об этом! – отмахнулся Чжао Вэйнин. – Духи мне рассказали… спасибо тебе…

Если переживания не были связаны с его семьей, тогда что же произошло?

– Брат Вэйнин, не хочу донимать тебя расспросами. Но повторяю, если я что-то могу сделать для тебя, если я могу хоть как-то поддержать тебя, только скажи!

– Не беспокойся, сяо Лань, у меня все хорошо, – Чжао Вэйнин похлопал его по плечу. Но тут же в его глазах промелькнуло отчаяние. Казалось, он был готов открыться другу, но в последнюю минуту передумал. – Просто я… немного волнуюсь. Тетя Лю, братья и сестры приняли решение покинуть Санъян. Завтра они уже будут на пути в Ванчэн[46]. Тетя Лю написала, что в городе происходят странные события. И потому я тревожусь! Мои родные скоро будут в безопасности, но наш путь лежит в Царство Цинь, вдруг что-то…

– Мы не будем делать остановку в городе, сразу отправимся в Долину забвения, – поспешил успокоить друга Сун Жулань. – Ничего не случится! Даже не думай о плохом!

– Это хорошо… – закивал Чжао Вэйнин. – Тетя Лю написала, что советника нового вана, Люй Сюня, считают демоном. Если это так, может ли он быть создателем места абсолютной инь?

– Бессмертная госпожа узнала, что создатель места абсолютной инь живет в Долине забвения. Но кто знает… Я в первый раз услышал о Люй Сюне, когда жил в Царстве Ци. Он очень помог новому вану еще тогда, когда тот был принцем и жил как заложник в Царстве Чжао. Теперь власть находится в руках Люй Сюня, и он же обучает юного наследника престола. Возможно, он не имеет никакого отношения к Долине забвения… Мне в любом случае предстоит во всем разобраться. Я должен узнать намерение создателя места абсолютной инь.

– Верно-верно!

– Брат Вэйнин, – снова обратился к другу Сун Жулань. Он продолжал тревожиться. – С тобой точно все в порядке?

– Да, и даже не думай ни о чем другом, – на губах Чжао Вэйнина расцвела улыбка. Беззаботная. Прежняя. – Сосредоточься на своей цели, получи третий ключ от сердца.

– Хорошо, тогда не буду тебя донимать, – сдался Сун Жулань. – Лучше поспи, думаю, мы будем на месте еще до рассвета.

Однако этому не суждено было случиться.

* * *

Ли Мэй обернулась лисой, прижалась всем телом к Чжао Вэйнину и прикрыла нос пушистым кончиком хвоста. Она быстро заснула в кольце его рук, он тоже задремал. Хэ Ланфэн уснула, положив голову на колени Сун Жуланя, а он поплотнее закутал ее в плащ. Сам юноша ни на минуту не сомкнул глаз. Сон не шел, принца охватило странное и тревожное чувство. Нет… предчувствие! Что-то должно было произойти… что же?

Сине-фиолетовое небо было совсем близко, рядом летели огоньки, созданные Ли Мэй. А звезд и луны не было видно за тучами. Внизу, среди деревьев, в темных водах озер и рек, то и дело вспыхивали алые огни. И там пробуждались чудовища, порожденные Великим Хаосом.

Сун Жулань видел вековые леса, охваченные пламенем, и сверкавшие молнии вдалеке, над горами. Становилось все холоднее и холоднее.

В предрассветной темноте и тишине благовещие облака пролетали над Санъяном. Принц увидел и высокие стены, окружившие город, и дома, тесно прижавшиеся друг к другу, дворец вана, и дворцовый сад, и башню из темного камня, возвышавшуюся над всеми другими постройками. Только в ее окнах был заметен свет. Сун Жуланю ранее доводилось слышать о каменной башне Санъяна. Как-то раз старший брат, Сун Юйсэнь, рассказал ему, что в башне, построенной лучшими мастерами Цинь в кратчайшие сроки, живет самый могущественный человек в стране, Люй Сюнь, который имеет абсолютную власть над ваном и его двором.

Или Люй Сюнь все же не был человеком?

Огонек моргнул в окне башни и погас. Сун Жулань чувствовал, что город пронизывала темная энергия, но, возможно, это не имело никакого отношения к каменной башне… Юноша все смотрел и смотрел вниз. Уже остались позади городские сады и дворец вана, торговые кварталы и жилища бедняков. Небо начало светлеть, и тут Сун Жулань увидел множество серебристых нитей, подобно паутине опутавших деревья и многочисленные постройки. Нити ползли по стенам и путались в траве, оплетали камни, из которых была сложена башня. Что же это? Он не успел сообразить, не успел разбудить друзей, не успел ничего сделать. Нити взмыли в воздух и изрезали в клочья благовещие облака. Повезло, что Сун Жулань не спал, успел создать защитный барьер и опустить друзей на землю. Те мигом проснулись.

– Что… что такое? – Ли Мэй приняла человеческий облик и выпустила когти. – Такая сильная энергия инь!

Хэ Ланфэн призвала духовные клинки, а Чжао Вэйнин – кровавые ленты.

Лезвие призрачного меча засветилось.

– Держитесь поближе друг к другу! И не отходите от меня! – воскликнул Сун Жулань.

Но они и не могли сделать ни шагу, ведь повсюду были нити. Подняться вверх тоже было невозможно: небо было исполосовано теми же самыми странными нитями.

– Что же это за пакость? – скривился Чжао Вэйнин.

– Хм… это нити чьей-то ци, – ответила Хэ Ланфэн. Цинпин предупреждающе загудел в ее руках. – Столь сильная энергия инь… Не прикасайтесь к нитям! Нужно как-то выбраться отсюда!

– Смертный, будь осторожен! – Ли Мэй крепко сжала ладонь Чжао Вэйнина. – Оставайся подле меня и успокой сердце.

– Покинуть этот город без моего ведома невозможно. Особенно незваным гостям, – услышали друзья мягкий голос. – Но вас я ждал. Зачем же уходить так скоро?

Навстречу шел неизвестный. Его длинный темный плащ стелился по земле, а лицо было наполовину скрыто складками широкого капюшона. Незнакомец носил перчатки, и серебристые нити тянулись от его пальцев в разные стороны.

Цинпин едва не вырвался из рук хозяйки. Меч чувствовал исходившую от незнакомца могучую силу. Друзья тоже ее ощущали. Казалось, даже воздух нагрелся. Сун Жулань встал у неизвестного на пути.

– Приветствую, господин! У нас не было намерения вредить жителям Санъяна. Мы не желаем оставаться здесь и не хотим никому мешать. Все эти меры предосторожности ни к чему, – проговорил он.

– Не узнаешь меня по голосу? Что же… немудрено! Столько лет прошло! – воскликнул незнакомец. – Я не сержусь. Какая интересная подобралась компания! Ты, самый младший из моих братьев, бессмертная мечница, дух и человек. Человек ли? Хм…

– Не понимаю, о чем вы! – Сун Жулань еще сильнее сжал рукоять призрачного меча. – Вы меня с кем-то перепутали. У вас иньская природа, неужели вы советник Люй Сюнь?

– Так меня зовут смертные, сяо Юань, а ты зови меня «дагэ»[47].

Незнакомец снял капюшон, и Сун Жулань ахнул. Он мигом его узнал. Это бледное, как луна, лицо, точеные черты лица, тонкие губы и бездонные черные глаза, а еще черно-золотые пряди волос, жестокость во взгляде, внушавшая ужас… даже другим вэнь-шэням.

– Вы… вы Ши Вэнь-е!

– Что? Сам демон в золотых одеждах! – воскликнула ошарашенная Ли Мэй.

Хэ Ланфэн побледнела и раскинула руки, желая защитить друзей от опасности.

– Все же узнал меня, непочтительный младший брат! – растянул губы в ядовитой улыбке Ши Вэнь-е. – Впрочем, ты, сяо Юань, никогда не был послушным. Мы давно не виделись! Хотя мы оба жили в мире смертных, нас разделяли многие ли… И вот теперь мы наконец встретились, а ты спешишь уйти?

В его голосе явственно слышалась угроза. Нити натянулись до предела.

– Первый брат, мой путь не завершается в Санъяне, а лежит дальше. Я не стану беспокоить ни тебя, ни жителей этого города. Позволь нам уйти!

– Младший брат совсем не тосковал по мне! – вздохнул Ши Вэнь-е, но его печаль была притворной. – Что же… я не стану мешать тебе. Можешь уйти, я не буду задерживать и задавать вопросы. Ты на моей земле, и я дарую тебе полную свободу, сяо Юань. Но при одном условии.

– Каком условии? – сдвинул брови Сун Жулань. Он многое вспомнил. И о Ши Вэнь-е в том числе. Самому старшему, самому могущественному и самому опасному из его братьев, не следовало доверять. В каждом слове демона в золотых одеждах таился подвох.

– Помоги мне. Сущий пустяк для тебя, а для меня это очень важно. Поможешь, сяо Юань?

– Что вам нужно?

– Мне, как старшему, положено и обучать, и хвалить, и наказывать младших братьев. Все вы обязаны слушаться меня и делать, что велю! – воскликнул Ши Вэнь-е. В его глазах вспыхнули алые огни одержимости. – А он выступил против меня! Не побоялся попрать все законы и напасть в открытую! Из-за него меня выслали в Тянься и лишили накопленной ци! Это по его вине я вынужден жить, будто простой смертный, без надежды однажды вернуться в Байху или Запредельный край. Мне было суждено рано или поздно надеть золотые одежды властелина, но он отнял у меня все, а сам не принял императорский венец из рук той жестокой женщины. Что за насмешка надо мной! Отдай мне его земное воплощение, я жажду мести!

Сущее безумие! Демон в золотых одеждах лишился рассудка!

– Первый брат, о чем вы? Я не понимаю!

– Неужели не знаешь? – скрипнул зубами Ши Вэнь-е. – Правда не знаешь? Глупый, доверчивый сяо Юань! Отдай мне его земное воплощение, и я расплавлю его кости! Я заставлю его страдать! Сейчас он находится на вершине, его почитают и боятся, он командует огромной армией. Но какой же он глупец! Рискнуть всем ради жалкого мига человеческой жизни! Быть может, это моя вина. Я плохо его обучил! Но ничего… я преподам ему урок. Отдай мне его земное воплощение! Отдай Чжао Вэйнина!

Глава 9

Отражение в двойном зеркале

– Ты хорошо потрудился, Хранитель Востока! – воскликнул император Хуан-ди. Над его головой кружили огни, и в роскошном шатре было очень светло. Золотое императорское одеяние украшали многочисленные узоры – облака и парящие в поднебесье драконы. Широкие рукава почти доставали до земли. Хуан-ди отложил кисть и отодвинул в сторону стопку прошений. – Поднимись! – взмахом руки он показал, что Хранитель Цинлун может встать с колен. – Жалеешь о том, что демону в лазурных одеждах удалось сбежать от смертных? Пустые тревоги! Проходя небесное испытание, однажды он найдет свою погибель. Тогда ты сможешь забрать дочь на девятые небеса.

– Благодарю, Ваше Величество, благодарю! – Хранитель Цинлун склонился в глубоком поклоне.

– Наш сын отказал в помощи, но мы раскрыли тебе правду. Если желаешь, чтобы твоя дочь вознеслась, запасись терпением.

– Да, Ваше Величество!

– Возвращайся в Тянься и жди, когда призову снова, Хранитель Востока, – повелел Хуан-ди, – в скором времени мы перейдем в наступление. Как только демон в алых одеждах лишится большей части своих сил, мы атакуем.

Хранителю Цинлуну оставалось лишь подчиниться. Четвертая армия по приказу Императора Небес была разделена, солдаты Цинлуна сражались с чудовищами в Восточном море или же следовали за своим командующим по землям Тянься, следили за демоном в лазурных одеждах. Это подчиненные Хранителя Востока научили смертных создавать «Оковы инь и ян». Цинлун отчаянно желал навредить Чжан Юань-бо, но план Императора Небес был гораздо шире. На самом деле ему не было дела до жизни и смерти демона в лазурных одеждах. Он желал уничтожить главнокомандующего войск Байху, а его младшего брата использовал как приманку.

– Наконец-то я смог поймать тебя, – повторял Хуан-ди снова и снова, и к ужасу Хранителя Цинлуна в его голубых, как небеса, глазах вспыхнули алые огни одержимости, – ты много лет был неуязвим, а теперь совершил ошибку. Я все рассчитал верно. Я слишком хорошо ее знаю! Она полюбила тебя и, следуя нашим традициям, отдала двойное зеркало. А ты поставил на кон свою жизнь в обмен на вторую судьбу, на судьбу человека. На этот раз тебе не спастись, непобедимый генерал! И братья твои ничем не смогут помочь! Когда ты исчезнешь, она не будет представлять угрозы, и я с легкостью захвачу землю Байху, а после и весь Запредельный край! Я буду править тремя мирами!

Вспомнив наконец о Хранителе Востока, Император Небес очередным взмахом руки позволил ему удалиться.

По спине Цинлуна пробежал холодок. Он не мог не заметить, что Его Величеству стало гораздо хуже. Император Небес был сосредоточен лишь на борьбе с демоном в алых одеждах и Владычицей Запада. Об остальном он и думать забыл.

Хранитель Цинлун слышал, что министры снова и снова подавали Императору Небес прошения о перемирии с Байху. Настали трудные времена. Следовало забыть о прежних обидах и объединиться в борьбе с чудовищами. Но все прошения были отклонены. Хранитель Востока сильнее прочих ненавидел вэнь-шэней, но даже он понимал, что восстановление равновесия было первостепенным, с борьбой за власть в трех мирах можно было и повременить.

Хранитель Цинлун покинул императорский шатер в расстроенных чувствах. Еще никогда прежде он не был настолько не уверен в будущем, как в тот миг.

Ночное небо окрасилось алым, и Цинлун ахнул. Темные облака были охвачены огнем, искры летели в разные стороны. Огромный барьер, накрывший куполом многочисленные шатры и дозорные башни, померк. От земли повеяло нестерпимым холодом. Тени заполонили военный лагерь. Отовсюду слышался зловещий шепот.

– Вторжение! Здесь голодные призраки! – прежде чем принять драконий облик, вскричал Хранитель Цинлун. Он с трудом мог смириться с тем, что императорский военный лагерь на третьих небесах в одночасье перестал быть неприступной крепостью. – Защищайте Его Величество!

В небе парила огненная птица, пламя грозилось уничтожить все вокруг, но, даже приняв истинный облик, Цинлун ощущал вовсе не жар, а пробиравший до самых костей иньский холод.

* * *

Сун Жулань вытянул вперед руку, и призрачный меч стал ее продолжением. Кончик лезвия почти коснулся груди демона в золотых одеждах.

– Первый брат, это какая-то ошибка! Никто из моих друзей тебя не знает и никогда тебе не вредил. А Чжао Вэйнин – и подавно! Я не позволю тебе тронуть его!

– Вот именно! Кем бы ты ни был, ты его не тронешь! – Ли Мэй задвинула Чжао Вэйнина за спину, а когда юноша попытался сопротивляться, зашипела на него.

Хэ Ланфэн ничего не сказала, лишь призвала еще больше духовных клинков.

Чжао Вэйнин мягко отстранил Ли Мэй и выступил вперед. Его брови сошлись на переносице, делая его суровее и старше, чем он был на самом деле. Сун Жулань заметил в глазах друга красные отблески. Чжао Вэйнин похлопал его по плечу, вытащил из-под одежды круглую подвеску и показал ее Ши Вэнь-е.

– Все дело в этом, ведь так? Вы говорите о том… другом? У меня ведь нет вражды с вами.

– Брат Вэйнин, что это значит?

– А-Ни?..

– Простите меня! – проговорил Чжао Вэйнин. Его лицо побледнело и исказилось, словно от сильной боли. В его глазах была печаль – такая же глубокая, как озеро. – Мэй-Мэй, сяо Лань, Хэ Ланфэн… я не знал, как рассказать. И я сам узнал только вчера, в тот долгий день. Я думал… надеялся, что у меня будет чуть больше времени!

Друзья ничего не понимали, но времени на объяснения не осталось.

– Говоришь, у нас нет вражды? – хмыкнул Ши Вэнь-е. – Это из-за тебя я оказался в таком жалком положении! Тебе придется заплатить!

– Я вовсе не тот, кто навредил вам. Я человек – Чжао Вэйнин! Но вы хотите убить меня, чтобы причинить боль тому… другому…

– Да что здесь происходит?! – не выдержал Сун Жулань.

– Пятый брат! Взгляни на подвеску! Полюбуйся на его двойное зеркало! Ничто тебя не беспокоит? Глазами этого смертного он все это время наблюдал за тобой, знал о каждом шаге, столь длинный путь прошел с тобой, а ты не заметил! Ты все так же доверчив, сяоди!

– Двойное зеркало? – ахнула Хэ Ланфэн. Ее глаза расширились от удивления. – Но двойные зеркала имеются только у небесных божеств!

Ли Мэй была удивлена не меньше, она во все глаза глядела на Чжао Вэйнина. Кровь отхлынула от ее лица.

– А-Ни, ты, правда, правда… земное воплощение?..

– Он тот, кого не должно было существовать! – прорычал демон в золотых одеждах. Его белое лицо превратилось в уродливую маску. Ши Вэнь-е оскалился, его безумные глаза запылали алым огнем. – Ошибка! – Он пошевелил пальцами, и нити потянулись к Чжао Вэйнину.

Сун Жулань не стал мешкать и оттолкнул друга в сторону. Лезвие призрачного меча приняло на себя удар, и послышался неприятный скрежет. Нити разорвали рукава юноши, изранили его руки, но он не отступил.

– Что бы все это ни значило, мне все равно! Оставьте моего друга в покое, первый брат!

Клинки Хэ Ланфэн, как по сигналу, принялись рубить нити, которые подбирались все ближе и ближе, но безуспешно. Они были куда прочнее небесного металла. Ли Мэй вновь потянулась к Чжао Вэйнину и закрыла его собой.

– Мэй-Мэй, не надо! – Юноша пытался сопротивляться.

– Молчи! Тебе не сладить со старшим повелителем демонов! – зашипела она на Чжао Вэйнина.

– Пусть Владычица Запада и лишила меня большей части сил, я по-прежнему могущественнее тебя, сяоди. И я по-прежнему твой старший. Тебе придется подчиниться и отступить!

– Нет! Я не стану! Вы не тронете Чжао Вэйнина!

– Упрямишься? Снова не желаешь слушаться? На колени! – воскликнул Ши Вэнь-е. – Не смей перечить!

Сун Жулань ощутил столь сильное давление, что у него подкосились ноги. Лишь каким-то чудом он смог устоять. Цзинлин задрожал в его руках, все тело отяжелело, а голова взорвалась болью. Юноша видел, как нити стремятся опутать лодыжки Хэ Ланфэн, как она пытается разрубить их все разом, но ничего не выходит. Видел, как нити оплетают Ли Мэй и Чжао Вэйнина, как капает кровь. И ничего не мог сделать.

Жуткий вопль едва на разорвал горло Сун Жуланя. Ему потребовалось приложить нечеловеческие усилия, чтобы пошевелиться, но он смог… смог двинуть рукой, смог призвать огонь очищения. Тот мигом охватил нити, создал вокруг принца и его друзей защитный барьер. Нити обуглились, и Хэ Ланфэн принялась срывать их с друзей голыми руками. Ли Мэй, желая защитить друга, пострадала больше всех, ее руки, шея и даже лицо были покрыты кровоточившими порезами. Чжао Вэйнин крепко обнял ее, прижался лбом ко лбу, чтобы передать хоть немного энергии ян.

– На колени! – В правой руке демона в золотых одеждах возник костяной хлыст с острыми шипами. Всего один удар заставил стену из огня пасть. Шипы вонзились в плечо принца, кровь брызнула в разные стороны.

– Сун Жулань! – вскричала в ужасе Хэ Ланфэн, она успела схватить юношу за руку. Но тут Ши Вэнь-е потянул хлыст на себя, и Сун Жулань не смог устоять на ногах. Его протащило по земле, а Хэ Ланфэн, которая пыталась его удержать, вывихнула плечо.

– Я заставлю вспомнить, каково это: повиноваться старшим!

– Оставь его! Перестань мучить! – Чжао Вэйнин рвался из рук Ли Мэй. – Ты же хочешь моей смерти! Он здесь ни при чем!

– Молчи и не высовывайся! – Девушка прижала его к себе крепко-крепко, не желала отпускать.

– Поразительная преданность! – покачал головой Ши Вэнь-е. Он выглядел удивленным, а еще довольным. – А ведь вы двое никогда не были близки! И когда ты успел так привязаться к его земному воплощению?

– Мне все равно, кем Чжао Вэйнин является на самом деле! – воскликнул Сун Жулань. Он сжал кончик хлыста, попытался освободиться, но тот вонзился слишком глубоко. Пальцы юноши стали липкими от крови. От боли все плыло перед глазами, но принц собирался бороться до самого конца. – Он мой лучший друг! Я назвал его старшим братом! Ты не тронешь его! Не тронешь его!

– Видят Небеса, я не хотел вредить тебе, сяоди, но ты выступил против меня! И поплатишься за это! – Ши Вэнь-е рванул хлыст, освобождая Сун Жуланя, а потом обрушил на него новый удар, еще и еще один. Как ни пытался юноша увернуться, хлыст находил свою цель. Сун Жулань катался по земле, но с каждым новым ударом силы все быстрее и быстрее покидали его. В отчаянии он тянулся к призрачному мечу, но хлыст обернулся вокруг рукояти и отбросил Цзинлин в сторону.

* * *

Хэ Ланфэн отправляла в бой новые и новые клинки. Она забыла о собственной боли, ничего не чувствовала. Она видела лишь Сун Жуланя и кровь, окрасившую его одежду. Из ее горла рвался крик, но она молчала, старалась сосредоточиться только на борьбе. Она тратила все больше и больше сил. Вот только ни один клинок не достиг цели – они натыкались на нити, гасли и падали на землю.

Бесполезна. В бою с великим демоном она была бесполезна.

Ли Мэй обломала когти, стараясь разорвать нити, которые снова стремились опутать Чжао Вэйнина. Кровавые ленты вились по земле, но тоже не приносили пользы.

Сун Жулань видел, как земля смешивается с кровью, видел нити, заключавшие его друзей в огромный кокон, и скрипел зубами от злости и бессилия. Как и в прошлом, он оказался во власти старшего брата. Он был готов пережить любую боль, лишь бы только защитить спутников, но как, как быть, если он даже не мог встать с колен?

– Мэй-Мэй, возьми это, – Чжао Вэйнин вложил в окровавленные ладони девушки круглую подвеску, – оставь себе двойное зеркало. Сегодня мне придется уйти. – Его лицо оставалось таким же бледным, но также спокойным. Ушло отчаяние, осталось лишь смирение. – Но мы встретимся снова. Тот, кто хранит вторую половину, защитит тебя. Непременно защитит тебя!

– Чжао Вэйнин, нет, не вздумай! – в ужасе вскричала девушка, хотела было отбросить зеркало, вцепиться в юношу, но тут кровавые ленты опутали ее с ног до головы.

– Прости, это для твоей же безопасности! Тебе нельзя рисковать собой ради меня!

– Чжао Вэйнин! Ты это прекрати! – воскликнула Хэ Ланфэн и потянулась к нему. Но кровавые ленты опутали и ее руки. – Прекрати! Немедленно!

– Никому из вас не нужно рисковать жизнью ради меня. Я этого не хочу. Это бессмысленно. Я все равно скоро умру, – вздохнул Чжао Вэйнин. – Мое двойное зеркало треснуло, и земная жизнь подошла к концу. Я вернусь к вам в другом воплощении.

– Как будто я это допущу! – хмыкнул Ши Вэнь-е. – Я и без того слишком много тебе позволял! И вот к чему это привело!

– Отпустите сяо Ланя! Пусть вы ненавидите мое второе воплощение, он к этому не имеет никакого отношения. Отпустите его, позвольте моим друзьям уйти, а я останусь. Раз уж вам так нужна моя жизнь…

– Довольно, Чжао Вэйнин! Замолчи! – оборвал его Сун Жулань. – Умолкни!

– И все же… какая поразительная преданность! Как отчаянно вы друг друга защищаете. Как истинные братья! В прошлом… я, правда, за вами подобного не замечал. Я думал, придется угрожать жизнями твоей смертной тетушки, братьев и сестер, но даже этого не потребовалось.

Это было уже слишком!

– Что вы сделали с моей семьей?! – вскричал Чжао Вэйнин. В его глазах загорались и гасли огненные искры.

– Всего лишь связал их нитями ци. Вот, полюбуйся, – Ши Вэнь-е потянул за нити, намотал их одну за другой на пальцы. Друзья и ахнуть не успели, как оказались в море людей. Все они были с головы до ног опутаны нитями и походили на добычу огромного паука. Несчастные спали или же находились в беспамятстве. Их лица были бледны, под глазами залегли темные тени, а губы были обескровлены. Нити темной ци по капле высасывали жизнь! – Я связал их, связал всех жителей Санъяна. На всякий случай. Надеялся, что тогда мой добросердечный младший брат будет сговорчивее. Так много жизней в моих руках. Одно неверное движение, и от них останется лишь кровь да…

Чжао Вэйнин, бледный, как мертвец, не отрываясь, смотрел на тетю Лю, братьев и сестер. Их глаза были плотно закрыты, а щеки ввалились. Юноша до хруста сжал кулаки.

– Ши Вэнь-е! Ты чудовище! – взревел Сун Жулань. На его лбу проступил алый знак демона. Собрав силы, он смог призвать Цзинлин. По его лезвию побежало сине-зеленое пламя.

– Занятно! Четвертый брат столько сделал для тебя, изранил руки и сердце небесными струнами, а ты хочешь обратить его усилия в ничто.

– Сун Жулань, успокойся! – воскликнули его друзья. Все трое. Одновременно. Но юноша не желал слушать. Главное – спасти всех. Нужно спасти их всех! Никто не пострадает!

Сун Жулань призывал всю силу огня очищения. Хэ Ланфэн вновь и вновь атаковала Ши Вэнь-е с помощью духовных клинков. Даже связанная кровавыми лентами она продолжала бороться, не желала сдаваться! Ли Мэй зубами рвала ленты, пытаясь освободиться. Слезы ручьями текли по ее щекам.

Духовные клинки вновь сталкивались с нитями и гасли, но Хэ Ланфэн призывала их снова и снова. Демон в золотых одеждах глядел на нее с улыбкой. Как девушка ни старалась, не могла причинить ему вред.

Ши Вэнь-е… был слишком силен, а еще… еще он совершенно точно был безумен! Чем больше клинков призывала Хэ Ланфэн, тем сильнее сжимались нити, опутавшие смертных, они стягивали руки, сдавливали горло… Мечница пришла в ужас. Что же делать? Как быть?

Кругом уже вовсю пылал огонь очищения, подбирался к Ши Вэнь-е. Но тут Чжао Вэйнин вцепился в Сун Жуланя и оттащил его назад. Он так сильно толкнул друга, что тот врезался в Хэ Ланфэн, и они повалились на землю.

Огненные искры плясали в глазах Чжао Вэйнина, его друзей отделила от Ши Вэнь-е стена алого пламени. Она все росла и росла, поднималась к небесам. Друзья смотрели на юношу сверху вниз и не узнавали. Он выглядел старше и был совсем не похож на человека. На его бледном лице расцвела улыбка, отличная от прежней улыбки Чжао Вэйнина, на лбу проступил алый знак демона.

– Никому из вас больше не позволю рисковать собой ради меня! Вы должны уцелеть! Человеческая жизнь коротка, но нет ничего прекраснее того чувства свободы, которую она дарит. Жаль, что у меня было мало времени! Так жаль! Но я счастлив, потому что мне удалось разделить миг человеческой жизни с моей семьей и с вами. Когда встретимся снова… когда встретимся снова…

Он не успел договорить. Тело Чжао Вэйнина засветилось изнутри, а потом исчезло, не оставив ни единого следа.

Крики друзей потонули в реве пламени. Кровавые ленты истаяли, осколки двойного зеркала посыпались на землю. Сун Жулань и Ли Мэй бросились было к стене огня, но Хэ Ланфэн, несмотря на боль в руке, вцепилась в них, что было сил, удержала. Слезы не переставая лились из глаз. Все трое едва могли вздохнуть. Разом ушли силы, осталось только горе. Они прошли длинный путь, столько всего успели совершить вместе и так много не успели… Почему же все так? Не может быть! Так быть просто не может! Это лишь кошмар! Но никто из них не смог проснуться…

Сполохи окрасили светлое небо в алый, солнце взошло над городом, но его мигом закрыли кроваво-красные облака. Пламя унялось, развеялся дым. Пропали нити, и Ши Вэнь-е исчез, лишь среди деревьев и домов по-прежнему бродил его безумный смех.

Никто из жителей Санъяна не погиб. Люди уже приходили в себя и никак не могли понять, что произошло, почему ранним утром они внезапно покинули дома, почему им было так больно, почему их одежды были порваны, а на коже появились порезы.

Сун Жуланя, Хэ Ланфэн и Ли Мэй, тесно прижавшихся друг к другу, окружили алые цветы, их стебли потянулись к небу, бутоны раскрылись, и с лепестков на землю закапала кровь.

* * *

– Ой, фуу! Выглядит гадко! И на вкус, наверное, тоже противный! – заявил Чжун Шигуй, разглядывая корень неизвестного ему растения.

– А-Ши, не трогай! – хлопнул брата по руке Чжао Гун-мин. – Рассыпется же! А это старые запасы. Теперь такие травы и во всем необъятном Запредельном краю не сыщешь!

Чжун Шигуй вернул корень обратно на поднос. Его младший брат вздохнул с облегчением и вернулся к прежнему занятию: положив костяной нож лезвием плашмя, он выдавливал сок из маленьких бурых плодов.

– Опять варишь горькое зелье, третий братишка! Жареные каштаны – сладкие, и ягоды тоже – они гораздо лучше твоих трав. Попробуй! – Чжун Шигуй достал из кармана верхнего одеяния каштан и пригоршню красных ягод.

– Тебе лишь бы поесть! – буркнул Чжао Гун-мин и отверг угощение.

– О да, а еще поспать вдоволь! Счастье состоит из маленьких радостей. А это что такое? Точно несъедобное!

– Повторяю, не трогай! Это засушенные цветы дерева Жо[48]. Приготовлю из них снабодье, способное согреть и в самую лютую стужу.

– Самое время! – согласился Чжун Шигуй. – Холодно здесь до ужаса! Воды огненной реки более не источают жар, и весь Юду завалило снегом. Солнце светит, но отныне не греет.

– Я не для себя готовлю.

Чжао Гун-мин поместил измельченные травы и коренья в большой котел, стоявший по правую руку на низком столике, развел черный огонь и принялся раздувать его веером.

– Тогда для младших братишек? Рассказывай, рассказывай, что они опять натворили! Про нападение Юань-Юаня на лагерь Хуан-ди я уже знаю. А он все время твердит, что я безрассудный! Впрочем, если бы Хуан-ди еще больше не усложнял жизнь пятому братишке, Юань-Юань не стал бы… О, а это что такое? Чьи-то косточки?

– Не трогай ингредиенты грязными руками, А-Ши! – потерял терпение демон в белых одеждах. – Цветы дерева Жо, лепестки золотого лотоса и кости глубоководных рыб нужно добавить, когда вода закипит.

– Если занят, зачем позвал меня? – рассердился демон в черных одеждах. – У меня, вообще-то, были дела! Пока Хуан-ди устраняет последствия ночной атаки Юань-Юаня, а в южном приграничье относительно спокойно, мы с Цзю решили выследить змея Вэйше[49]. Тысячная армия чудовищ нуждается в пополнении, некогда мне тут сидеть!

– Подожди еще одно мгновение… вот так… пусть варится. К приходу четвертого брата будет готово.

– Так значит, все же для него? Средство, изгоняющее холод? Мне казалось, ты исцелил его, – сдвинул брови Чжун Шигуй.

– Холод проник в его кости, – вздохнул Чжао Гун-мин. – Если бы Юань-Юань сразу начал лечиться, давно был бы здоров. Но он был слишком занят, всегда так занят, забывал принимать лекарства, не берег себя. Что теперь говорить? Он сильно ослабевает, если использует небесную цитру сэ. А Хуан-ди только этого и ждет.

– Даже если и так, уверен, ты его немного подлатаешь. И он выиграл для себя и всех нас немного времени.

– Все не так просто, А-Ши! – вздохнул Чжао Гун-мин, его лицо было пугающе бледно. – Решающая битва состоится совсем скоро. И боюсь, Хуан-ди уже сделал новый ход.

– О чем это ты?

– А-Ши, ответь, – Чжао Гун-мин потянул брата за рукав, – с тех пор, как Владычица изгнала Вэнь-е из Байху, ты поддерживал с ним связь?

– Нет, никогда. Я лишь знаю, что он правит в одном из государств смертных и, судя по всему, хочет объединить под своей властью все царства Центральных равнин.

– Да, я тоже об этом знаю. Но неужели ты ни разу не встречался с ним? – продолжил задавать вопросы демон в белых одеждах. – В прошлом вы неплохо ладили…

– Сяо Мин, в чем это ты меня подозреваешь? – С хмурым видом Чжун Шигуй наблюдал за тем, как младший брат добавляет в кипящее варево цветы и кости. – Скажи прямо, иначе я рассержусь! Да, первый брат был снисходителен ко мне, но лишь потому, что не видел угрозы. Ты же знаешь, каким он был тщеславным! Всегда желал невозможного. Вот и оказался во власти страстей. Что Вэнь-е, что Хуан-ди… они оба безумцы!

– А-Ши, я не подозреваю, лишь тревожусь! В прошлом я часто спорил с первым братом. Он никогда меня не слушал и не считался с моим мнением, но мне казалось, что с тобой он…

– Первый брат лишь хотел использовать нас, но боялся, что мы обретем власть большую, чем есть у него, – оборвал его демон в черных одеждах. – Он ограничивал и тебя, и наших младших братьев. Особенно Юань-Юаню досталось… Я же никогда не был Ши Вэнь-е соперником. Он знал об этом и позволял мне жить так, как хочется. Свободно. Вот и все.

– А-Ши, если честно, я никогда тебя не понимал! Не могу понять и теперь, – признался демон в белых одеждах.

– Как и я тебя, сяо Мин. Все эти интриги, заговоры, борьба за власть в Запредельном краю. К чему они? К чему лишние обязательства?

– Но если мы вернем былое могущество, разве не обретем свободу? – воскликнул Чжао Гун-мин. – Прежде Вэнь-е использовал право старшинства, чтобы помыкать нами, а теперь Владычица Запада…

– Тц! Ничего не говори о ней! – зарычал демон в черных одеждах. – Владычица свирепа и прекрасна, она совершеннейшая из женщин! Я готов вечность оставаться на ее стороне. И пусть она выбрала не меня, а нашего четвертого брата, этого глупца с ледяным сердцем, котрый ничего не смыслит в любви!

– О чем ты вообще толкуешь? – поднял брови демон в белых одеждах. Он был озадачен.

– А ты о чем? Я о том, сяо Мин, что свобода для каждого из нас – своя. Мы все разные. Не веди себя так же, как Вэнь-е прежде, не используй младших братьев в борьбе за власть! Это ты хочешь править в Запредельном краю, а об их желаниях ты знаешь, ты их спрашивал? И меня ни во что не впутывай! Я намерен странствовать по трем мирам, биться с чудовищами, радоваться каждый день… – На губах Чжун Шигуя расцвела мечтательная улыбка. – Я человеческую жизнь провел в северных степях, ежедневно боролся, сражался и с другими смертными, и со всяким зверьем, и со стихией. Но все же был свободен… Свою судьбу крепко держал в руках. И теперь не откажусь от этого, не стану другим.

– И браслет, сковывающий душу, тебе не помеха? – все никак не мог понять брата Чжао Гун-мин. – Я столько сил потратил, чтобы ослабить его воздействие, я…

– Ты так отчаянно пытался сблизить Владычицу и четвертого брата после того, как он исполнил для нее «Песнь умиротворения». И что же? Она полюбила его, но не стала ему мила. Ты явно не знаешь, какое это унижение вместо любви получить жалость! Впрочем… у тебя так и осталось холодное сердце великого демона. Что ты знаешь о любви?

– Да побольше тебя! – заявил демон в белых одеждах и в знак протеста скрестил руки на груди. – У меня, вообще-то, есть возлюбленная! Чему удивляешься? Ты никогда моей жизнью по-настоящему не интересовался. И ладно… А-Ши, я могу надеяться, что ты не поддержишь Вэнь-е? Инь превысила ян, наш первый брат сможет вернуть значительную часть сил. Если он попытается воспользоваться ситуацией и вернуться в Байху, если он захочет навредить Юань-Юаню, всем нам…

– Я не поддержу Вэнь-е, – пообещал Чжун Шигуй. – Для него, сяо Мин, лучше, много лучше остаться в Тянься. Пребывание в изменчивом мире смертных пойдет ему на пользу. Возможно, однажды он расстанется с несбыточными мечтами.

– Я запомню эти слова, брат. О! А вот и Юань-Юань! Как раз вовремя!

Двери, которые вели в покои демона в белых одеждах, отворились, и вошел генерал Сян Юань-да. Он явился к брату без брони, в простом алом одеянии, на широких рукавах которого были вышиты камелии.

– Чжао Гун-мин, зачем звал? – спросил он с порога. – Второй брат, и ты здесь!

– Юань-Юань, ты присядь, присядь скорее! – засуетился Чжао Гун-мин. – Почему так легко одет? Вот, держи, погрей руки! – Он протянул брату раскаленный до бела кусочек металла, который был завернут в тонкую ткань.

– Гун-мин, ближе к делу! – Сян Юань-да выглядел очень сердитым. Грелку из рук демона в белых одеждах он так и не принял, но все же устроился за столом, рядом с братьями. – У меня много забот! Нет времени на праздные беседы. Говори, что стряслось?

– Четвертый братишка, сяо Мин переживает, что первый брат вот-вот восстановит силу и доставит нам неприятности. И в особенности – тебе. Ведь это ты подавил его мятеж, а после его выслали из Байху, – ответил за третьего брата Чжун Шигуй.

– Напрасные тревоги. Если решит вернуться, я встречу его.

– Вот, Юань-Юань, пей, пока горячее, – Чжао Гун-мин протянул брату пиалу с лекарством. – Едва-едва успел приготовить. Если будет очень горячо, добавлю кусочек льда.

– Я зарекся пить то, что ты предлагаешь.

– Это хорошее лекарство, не отказывайся!

– Я не болен! – упорно продолжал отказываться Сян Юань-да.

– А я говорю, что тебе нужно это выпить!

– Братья мои, – Чжун Шигуй обнял их за плечи и потянул друг к другу, да так сильно, что Чжао Гун-мин и Сян Юань-да едва не столкнулись лбами, – у меня от вас голова кругом идет!

– Если это все, я тотчас же вернусь в лагерь, – Сян Юань-да поднялся на ноги, но демон в белых одеждах вцепился в его рукав и не позволил уйти.

– Это не все, Юань-Юань, выпей лекарство и отдай мне двойное зеркало. Сейчас же отдай его мне!

– Что? Двойное зеркало? – округлил глаза Чжун Шигуй.

– Не понимаю, о чем ты! Опять что-то выдумал…

– Прекрати! Довольно меня обманывать! – взъярился демон в белых одеждах. – Владычица, следуя традиции небесных, отдала тебе свое двойное зеркало и назвала возлюбленным, а ты что сделал? Нарушил законы Неба и Земли! Создал себе земное воплощение!

– Что?! – Чжун Шигуй был потрясен до глубины души.

А вот Сян Юань-да и бровью не повел.

– Ты хоть понимаешь, что поставил себя под удар?! Хоть понимаешь, чем рискуешь?! На кону твое будущее! Хочешь обменять бессмертие на какую-то жалкую человеческую жизнь? Я не позволю тебе и дальше губить себя! Вэнь-е и Хуан-ди только и ищут уязвимости в твоей броне. Если они узнают…

– Мне все равно, – ответил демон в алых одеждах. Его побледневшее лицо ничего не выражало. – Эту войну я выиграю. Что будет со мной дальше, это мое дело.

– Отдай двойное зеркало! – Чжао Гун-мин обнял младшего брата за плечи. Он уже не злился и не требовал, а умолял. – Прошу, брат, не будь безрассуден! Ты ведь можешь погубить не только себя, но и всех нас! Можешь навредить сяо Юаню! Ты же не хочешь причинить ему вред, правда? Отдай зеркало!

– С вами ничего не случится, – Сян Юань-да оттолкнул брата. – Я сам приму все последствия. Это мое двойное зеркало и моя вторая судьба. Можешь забрать. Все уже закончилось.

Демон в алых одеждах бросил зеркало на стол.

– Оно разбито! – воскликнул Чжун Шигуй, с его лица сошла вся краска. – Разбито!

– О Небеса! Разбилось! Так скоро… Юань-Юань, почему… как же так? Зачем ты это сделал? – Чжао Гун-мин пришел в такой ужас, что, казалось, был готов рвать на себе волосы.

– Я лишь хотел быть свободным, – ответил Сян Юань-да. В его голосе была печаль. – Не переживай, брат, я готов заплатить за сделанный выбор! Можешь оставить зеркало себе, если так хочешь. Во все остальное не вмешивайся, Гун-мин! Я справлюсь с этим. Лучше позаботься о делах Владычицы. Мне пора уходить.

– Юань-Юань, останься!

– Четвертый братишка, остановись!

Но Сян Юань-да не стал слушать, он собирался вернуться в лагерь, готовился в скором времени принять новый удар небесной армии. Он лишь махнул рукой на прощание, развернулся и тут же рухнул без чувств на холодный пол. Прошло мгновение, и из него в разные стороны потекли ручейки крови. Все полученные в прошлом раны Сян Юань-да вновь открылись, а его тело в мгновение ока покрылось коркой льда.

* * *

– Все это плохо, плохо! Плохо! Что делать? Нет, не подойдет! И этого будет недостаточно! – Чжао Гун-мин перевернул свои покои вверх дном. Он сметал горшочки и склянки с полок, вытряхивал содержимое многочисленных мешочков. Руки демона в белых одеждах дрожали так сильно, что он едва мог что-то удержать.

– Гун-мин, прошу, успокойся! Ты сейчас все разобъешь! – пытался утихомирить друга Белый страж.

– Как я могу успокоиться, как?! – вопрошал Чжао Гун-мин. – Мой брат в большой беде, а лекарство… нет, это слишком слабое… а это сильное…

Он толкнул стеллаж, и стоявшие на полках бутыльки с лекарствами и настоями отправились в полет. Белый страж ударил посохом по полу, и все предметы сперва замерли в воздухе, а потом вернулись на свои места.

– Предупредил же: уронишь и разобъешь!

– Да зачем это все, если ему не помочь? Зачем?! – Чжао Гун-мин спрятал искаженное ужасом лицо в ладонях. – Как он мог поступить так?! Он поставил под угрозу не только свою жизнь, но и всех нас! Как он мог забыть о своих обязанностях, о долге и рискнуть всем? Ради чего?

– Гун-мин, ты несправедлив к четвертому господину, – покачал головой Белый страж. Он крепко сжал плечо друга, желая хоть как-то поддержать его, утешить. – Никто, кроме него, не пострадал, он принял все последствия.

– Бай-ди, предлагаешь похвалить его? Я столько для него сделал, столько сил вложил, а он?! Почему он так поступил?! Его прошлая человеческая жизнь была ужасной, зачем возвращаться к этому?

– Но то прошлая жизнь. Ты же видел воспоминания в осколках двойного зеркала. В этой жизни у четвертого господина была семья, друзья, любимые. Он жил простой жизнью, странствовал…

– Что за вздор, Бай-ди?! – вскричал Чжао Гун-мин. – Он – великий демон! Главнокомандующий войск Байху! Он был повелителем Запредельного края, всегда был на вершине! Зачем ему эта «простая жизнь»?

– Гун-мин, ты до сих пор слушаешь брата, но не слышишь, – укорил его Белый страж. – Он же сказал, что хотел быть свободным. Что у него было, кроме бесконечных обязательств перед братьями, Владычицей, Байху? Да ничего! Ты хоть когда-нибудь пытался узнать, что у него на сердце? Теперь уже слишком поздно, друг! Все уже случилось.

На демона в белых одеждах было горько смотреть. Он был расстроен и одновременно потрясен случившемся. Он вцепился в волосы.

– Я сожалею… так сожалею… как теперь быть? Я хотел, чтобы его сердце пробудилось, но не такой же ценой! Я даже отправил его приглядывать за пятым братом. Между ними столь сильная духовная связь; я надеялся, сяо Юань ему поможет, а он защитит сяо Юаня. Но что теперь делать, что делать?

– Гун-мин! Успокойся!

– Что теперь делать, как быть? – заметался в панике Чжао Гун-мин.

– Друг, соберись! – повысил голос Белый страж. – Ты должен успокоиться! Твой брат нуждается в помощи. Тебе не изменить прошлое, но четвертого господина еще можно спасти. Сядь и говори мне, что искать. Ну же! Я быстрее управлюсь!

* * *

– Белый страж, мы запрещаем запирать ворота Ледяной Цитадели. Через три дня мы встретимся с прибывшими в Юду небесными и бессмертными в Неувядающем лесу.

– Как прикажете, Владычица!

– Чжун Шигуй, отправляйся в западное приграничье. Сейчас наши войска растянуты от Лун-бо до южного уезда Запредельного края, но основные силы сосредоточены в западном уезде. На время прими командование неиссякаемой армией и укрепи наши рубежи. Отправляйся немедленно, не задерживайся! Никто в войсках и среди министров не должен узнать о том, что случилось с главнокомандующим. Хуан-ди ожидает, что мы не сможем сопротивляться отчаянию и сдадимся, но не бывать этому! Мы получили донесение от Ван-му Шичжэ – Хуан-ди спешно готовится к новому наступлению. Мы не можем позволить ему добиться успеха.

– Как пожелаешь, Владычица! – воскликнул демон в черных одеждах и бросил на Си Ванму пылкий взгляд.

– Чжао Гун-мин, мы также получили сведения о возвращении Повелителя судеб на девятые небеса. Хуан-ди приказал взять его под стражу и наказать за своеволие. Но поддержка императорского наследника среди министров небесных ведомств по-прежнему велика. Хранитель Севера и Хранительница Юга, Чжу Цзюэ, тоже поддерживают его. Нужно посодействовать им в освобождении Повелителя судеб и начать тайные переговоры о перемирии. Среди небесных чиновников растет недовольство, но Хуан-ди не желает их слушать. Мы воспользуемся смутой в Небесном царстве и нанесем удар.

– Все будет исполнено, Владычица, – склонил голову Чжао Гун-мин.

– Мы же в скором времени призовем демона в золотых одеждах в Юду, – заявила Си Ванму. – Его сила будет стремительно расти. Пока мы еще можем обуздать Ши Вэнь-е, потому следует как можно скорее запереть его в ледяных подземельях. Хуан-ди использует безумие и жажду мести вашего старшего брата, дабы погубить главнокомандующего. Мы не позволим Ши Вэнь-е вновь обрести могущество и власть над всеми вами!

– Благодарим за милость, Владычица!

– А теперь ступайте! – повелела Си Ванму. – Главнокомандующий останется здесь, под нашей защитой, до полного выздоровления.

Когда великие демоны и Белый страж ушли, Владычица Запада заперлась в своих покоях. В тот же миг маска холодного спокойствия исчезла с ее лица, и обнажились истинные чувства. Печаль и сильное волнение. Тяжелый императорский венец сильно сдавил лоб Си Ванму, и она страдала от мучительной головной боли. Но куда сильнее болело ее сердце. Пока Владычицу Запада не отпускали дела Байху, она была сосредоточена, но стоило только вернуться во дворец, как она оказалась во власти страха и переживаний.

Сян Юань-да так и не пришел в себя. Несмотря на непревзойденные навыки врачевания демона в белых одеждах, генералу не становилось лучше. И пусть он больше не истекал кровью, его тело оставалось холодным. Он так ни разу не пошевелился.

«А если он не проснется?» – Владычица Зпада никак не могла прогнать прочь страшную и назойливую мысль. Если Сян Юань-да не придет в себя, как ей быть?

Так много прежних забот вдруг стали несущественными, неважными! Даже победа в войне с Небесным царством, даже месть императору Хуан-ди. Си Ванму была почти у цели! Скоро, совсем скоро ее заклятого врага настигнет сокрушительное поражение! Последний ход уже сделан, но что будет дальше? Что, если ей не суждено жить тихой и мирной жизнью вдали ото всех, наслаждаться каждым днем, проведенным с возлюбленным? Что, если он вот-вот умрет на ее руках? А если Сян Юань-да и выживет, захочет ли он остаться с ней? Си Ванму давно знала ответ, но не желала даже думать о нем. И только собрав осколки двойного зеркала, увидив в них вторую судьбу демона в алых одеждах, Владычица Запада признала свою ошибку.

Он не желал ни править в Байху, ни жить с ней в уединении вдали от других демонов. Си Ванму было нечего ему предложить. Ее генерал мечтал о жизни простого человека, хотел обмануть несчастливую судьбу. Хотел, чтобы его звезда войны погасла, чтобы он исчез из трех миров, а на его место пришел смертный Чжао Вэйнин – послушный сын, заботливый старший брат, хороший друг, преданный возлюбленный. Простой смертный мог увидеть все царства Тянься, пережить множество приключений и остаться верным себе. Чжао Вэйнин радовался жизни каждый день и не боялся перемен. У него было едва ли не все для счастья. Лишь времени оказалось слишком мало. А цена, которую демон в алых одеждах заплатил за вторую судьбу, оказалась непомерно высокой.

– Это моя вина, все это моя вина, – говорила Владычица Запада, крепко сжимая ладонь Сян Юань-да, согревая его ледяные пальцы, – если бы я не отдала двойное зеркало, ты бы не пострадал. Если бы тебе не пришлось жалеть и защищать меня, защищать Байху, ты бы смог уйти. Если… если однажды я сниму браслет, сковывающий душу, ты ведь покинешь меня! И как же мне быть? Как быть, если я не могу отказаться от тебя?

Но любовь – в первую очередь забота о благополучии того, кто дорог. Си Ванму слишком долго потворствовала желаниям, и они привели ее к одержимости. Что толку? Она могла заставить Сян Юань-да вечно служить себе, но вот вынудить полюбить… никогда. Да и нужно ли, если чувства все равно не будут настоящими?

– Юань-Юань, – прошептала Владычица Запада, ласково коснувшись его щеки, – мы через многое прошли вместе. Пережили смуту в Байху и одолели Ши Вэнь-е, нанесли не одно поражение Хуан-ди. Разве справилась бы я без твоей помощи? Разве смогла бы продержаться так долго и не впасть в отчаяние, если бы тебя не было рядом? Ты сделал мне столько добра, а я тебя не уберегла! И твои братья, и я всегда только требовали, но что мы дали взамен? Я подвела тебя… Юань-Юань, ты скрываешь под маской лицо, но также никому не позволяешь разгадать твое сердце! Если бы ты смог отказаться от судьбы демона в алых одеждах, каким бы ты стал? Я видела твое отражение в двойном зеркале. Неужели это и есть настоящий ты? Моя любовь, как же мне теперь быть?

Си Ванму продолжала отогревать руки Сян Юань-да в своих горячих ладонях. По ее щеке скатилась слеза и упала на алое парчовое одеяло.

Порой и самая грандиозная победа может обернуться сокрушительным поражением.

* * *

Первым делом Ли Мэй навела на тетю Лю, братьев и сестер Чжао Вэйнина лисий морок. А после Хэ Ланфэн по воздуху доставила их в Ванчэн. Чжао Вэйнин как-то рассказывал, что там большой и дружной семьей живут старые знакомые тети Лю. И всякий раз, когда она со своими подопечными возвращалась из Царства Цинь, обязательно останавливалась в Ванчэне. Друзья решили, что там семья Чжао Вэйнина будет в безопасности.

Когда тетя Лю и все остальные пришли в себя, они не узнали ни Сун Жуланя, ни Хэ Ланфэн, ни Ли Мэй. И самое главное – они ничего не помнили о Чжао Вэйнине. Сперва друзьям показалось странным, что тетя Лю, которая обожала своего молодого господина, увидев их, не задала ни единого вопроса о нем. Тогда они сами принялись расспрашивать, но тетя Лю заявила, что никогда не слышала о человеке по имени Чжао Вэйнин.

– Значит, правду говорят! Если двойное зеркало разобьется и земное воплощение божества исчезнет, все воспоминания о нем сотрутся, – проговорила Ли Мэй. Она шла, низко опустив голову, и слезы ручьями текли по ее щекам. Хэ Ланфэн приобняла подругу за плечи. – Он исчез, не осталось ни тела, ни воспоминаний. Ничего не осталось! Будто и не было его вовсе. Будто его никогда не было…

– Но мы его помним, – подметила Хэ Ланфэн. – Мы ведь его помним. Неужели тоже забудем?

– Пока половина двойного зеркала у нас, не забудем. Мы его не забудем! Но у земных воплощений нет души… они лишь отражения в зеркале. А-Ни… Чжао Вэйнин… не сможет переродиться… Ни живым, ни мертвым не сможет вернуться к нам… И нет его более… Но его второе воплощение, ох, его второе воплощение – это… – Ли Мэй не нашла в себе сил закончить мысль.

Раздались оглушительные раскаты грома. Непогода застала друзей в пути. Они не стали задерживаться в Ванчэне и пошли пешком. Куда глаза глядят. Хэ Ланфэн слишком устала, чтобы везти друзей на мече. Сун Жулань за час пути не вымолвил ни слова. Когда небо почернело, и хлынул дождь, юноша создал большой зонт с нефритовой ручкой. Тот завис над головами Хэ Ланфэн и Ли Мэй, защищая девушек от необычайно холодных потоков воды. Сам Сун Жулань не укрылся под зонтом, шел впереди, и его одежда быстро промокла. Хэ Ланфэн здоровой рукой обнимала Ли Мэй, та жалась к подруге, дрожала и тихо плакала.

Куда они шли? Что собирались делать дальше? Они не знали. Они были в смятении.

Верхнее одеяние Сун Жуланя была изорвано и покрыто кровью. Но еще в Ванчэне он набросил на плечи плащ. И с тех самых пор вел себя так, будто не был ранен, ни на что не жаловался, отмахивался от любых предложений помощи. Пока они шли, он ни разу не обернулся, не взглянул на Хэ Ланфэн и Ли Мэй. Но его горе и боль были почти осязаемыми.

– Мэй-Мэй, мы не можем отправиться в Долину забвения! Все мы нуждаемся в лечении и отдыхе. И особенно Сун Жулань. Он не захотел остаться в Ванчэне, но сколько еще ли он сможет пройти в таком состоянии?

– Я уже отправила весточку Ли Мину и Ли Чэну, они заберут нас в столицу Инь, – ответила Ли Мэй. Ее лицо осунулось, а взгляд потух.

– Хорошо, хорошо!

Услышав ответ Ли Мэй, Сун Жулань остановился. Земля под его ногами раскисла, его сапоги утопали в грязи. Юноша поднял лицо к небу, не боясь, что глаза мигом зальет дождь. Небеса горевали вместе с Сун Жуланем, а он не знал, как выразить свою боль, как принять правду, как перестать ненавидеть себя за слабость. Он не чувствовал холода, раны его не заботили. Сун Жулань никак не мог сбросить с себя оцепенение.

* * *

День клонился к вечеру, а дождь только усилился. Селяне, жившие неподалеку от Ванчэна, спешили вернуться домой. Промокшие насквозь торговцы пытались вытащить увязшие в грязи телеги. Река Хуанхэ вышла из берегов и затопила близлежайшие поля. Листья и цветы побил град.

Небеса продолжали оплакивать несчастную судьбу и безвременную смерть.

* * *

Следующие семь дней и ночей обернулись для Хэ Ланфэн сущим кошмаром. Время тянулось мучительно медленно, и девушка не находила себе места от тревоги. Она сопровождала Ли Мэй, помогала всем, чем могла, ее родственникам. В столицу Инь постоянно прибывали беженцы со всех уголков Запредельного края. Старая госпожа Ли была объявлена Великой наставницей юного Владыки Востока, а ее семья взяла на себя заботу обо всех, кто в трудные времена нуждался в помощи. Их нужно было разместить, обеспечить самым необходимым, утешить. Многие бежали от войны в западном приграничье, но еще больше духов страдало от стихийных бедствий и нападений чудовищ, порожденных Великим Хаосом.

Гигантские волны разрушили города на побережье Восточного моря, в южном уезде сотрясалась земля, на севере горы извергали потоки лавы; тьма вновь сгустилась над Лун-бо, и все больше и больше жителей Запредельного края впадали в одержимость.

Сун Жулань работал днями и ночами, он был так занят, что снова не находил времени ни на еду, ни на сон. Целители рассказали Хэ Ланфэн о том, что раны Владыки Востока очень плохо заживали. А он, ко всему прочему, не давал себе ни мгновения отдыха, и сердце Ланфэн нестерпимо болело за него. Что, если Сун Жулань снова впадет в одержимость? Хэ Ланфэн приходила в ужас от одной только мысли об этом! Но он выглядел спокойным… таким спокойным, почти отрешенным. Ни на что не жаловался, только успокаивал других. Но его глаза были пусты. Сун Жулань носил белые одежды и этим приводил Ли Мэй в ярость.

– Он не умер! На самом деле он не умер! – снова и снова кричала она, топала ногами. – Исчезло человеческое тело, но тот, у кого осталась вторая половина зеркала, жив! И мы можем встретиться с ним!

Ли Мэй много раз возвращалась к этой теме, но Сун Жулань неизменно молчал и траурных одежд не снимал. Хуже того, он, несмотря на риск, вновь принялся носить маску. Он словно пытался спрятать, скрыть под ее деревянной поверхностью все чувства. Чем больше Ли Мэй настаивала, тем сильнее он закрывался от нее и от Хэ Ланфэн. Юноша все так же был добр и терпелив, заботлив и решителен, но что-то надломилось в нем. Он походил на тусклый огонек, который вот-вот грозился погаснуть. Хэ Ланфэн хотела спрятать этот огонек в ладонях, укрыть от ледяного ветра, но Сун Жулань отдалился от нее. Он мог успокаивать ее, мог заботиться о ней, проводить с ней мгновения между встречами с послами, с министрами и уездными чиновниками, но себя утешать не позволял. Он был рядом, но мыслями – не с ней.

– Не дави на него, Мэй-Мэй, – просила Хэ Ланфэн подругу, – дай ему время принять правду, смириться. Возможно, Сун Жуланю станет чуть легче, если он сможет оплакать друга, как смертный.

– Но Чжао Вэйнин не умер! Мы можем увидеться с ним! А-Ни… разве не для того он оставил двойное зеркало, чтобы мы вновь встретились с ним?! Если повелитель не хочет, я отправлюсь одна!

– Куда ты пойдешь, где будешь его искать? – в сотый раз задавала одни и те же вопросы Хэ Ланфэн. – В Юду? Или в западное приграничье, где не утихают бои? Одумайся, Мэй-Мэй! Он больше не тот Чжао Вэйнин, которого ты знала! Он… он… да он ведь…

Хэ Ланфэн так и не смогла продолжить. И она сама, и ее друзья видели Чжао Вэйнина в истинном обличье, но до сего момента никто из них не говорил об этом. Правда, точно тяжелый молот, зависла над их головами. Сун Жулань выглядел так, словно не мог ее принять. Хэ Ланфэн не знала, что и думать, а вот Ли Мэй все для себя решила.

– Я отдала А-Ни часть своих сил и навеки связала себя с ним. Пока я жива, ни за что не расстанусь с ним! Он мой, и Небеса я взяла в свидетели! – вскричала Ли Мэй. Она еще и упиралась! Никого не желала слушать.

Хэ Ланфэн потерла переносицу. У нее мучительно болела голова. Красные огоньки, мелькнувшие в глазах подруги, пугали до дрожи.

– Мэй-Мэй, прошу, не поступай необдуманно! Повторяю, он не тот Чжао Вэйнин, которого мы знали, он… он не человек. Ли Мэй, ты ведь и сама все понимаешь. Если хочется плакать, плачь, если злишься – ругайся, но только не разрушай себя из-за него! Это никуда не годится!

– А я говорю тебе, сестрица, что пока три мира не уничтожены, а Небеса не рухнули, он будет принадлежать мне, только мне! Я не отпущу его, не потеряю его снова! Я дважды упустила его, но больше этого не повторится!

Ли Мэй была готова спорить и дальше, но, увидев, как побледнело лицо подруги, умолкла.

– Прости… прости… ты права, конечно, ты права! Но энергия инь так сильна, а мое горе безмерно, я не могу совладать с собой. Прошу, не злись! – Ли Мэй робко потянула подругу за рукав. Ее губы задрожали.

Хэ Ланфэн и не злилась. Она тревожилась и… понимала Ли Мэй. Если бы она потеряла любимого, разве не вела бы она себя точно так же? Не пыталась бы сохранить хоть малую крупицу надежды?..

Ли Мэй обернулась лисой и свернулась в клубок на коленях подруги. Рядом лежало двойное зеркало, в котором не осталось ни единого осколка. Лапы Ли Мэй снова и снова касались зеркала, а из ее глаз лились слезы и капали, капали на одежду Хэ Ланфэн. Мечница прижала к себе лису и гладила до тех пор, пока та не уснула.

* * *

Хэ Ланфэн не знала, как долго простояла у дверей, ведущих в покои Сун Жуланя. Она все никак не могла решиться и войти. Или же отказаться от этой затеи и вернуться к себе.

В покоях было тихо, но девушка знала: Сун Жулань составлял ответы на прошения и подписывал распоряжения в свете золотых лотосов. Несмотря на поздний час, он не смыкал глаз.

Она все же решила уйти, не тревожить его, но тут двери распахнулись, и на пороге появился Сун Жулань. Впервые за последние дни Ланфэн увидела его без маски. Лицо юноши сильно осунулось, словно у человека, страдавшего от тяжелого недуга. Его волосы были распущены, а лоб перевязан белой лентой.

– Ты пришла в столь поздний час, – проговорил он глухо. – Что-то случилось?

– Нет… я не хотела беспокоить тебя. Только собиралась узнать, не нужна ли помощь, – ласково ответила девушка.

Брови Сун Жуланя страдальчески изогнулись, а потом он крепко обнял Хэ Ланфэн, прижал к груди. Она не ожидала и не решилась обнять в ответ. Боялась причинить боль, ведь его раны до сих пор не зажили. Они сблизились совсем недавно, и Хэ Ланфэн была счастлива. Но они слишком быстро отдалились, и ей стало очень больно. Девушка не знала, как к нему подступиться. Но возведя стену между ними, Сун Жулань так же внезапно ее разрушил.

– Завтра я отправлюсь в Тянься, – проговорил юноша. Он вернулся в покои, и Ланфэн последовала за ним. На столе, рядом с высокими стопками донесений, прошений и указов, лежали две деревянные поминальные таблички. – Я попросил наместников об услуге. Они помогут быстро добраться до Царства Чу.

Хэ Ланфэн взяла в руки одну из табличек.

– «Старший брат Чжао Вэйнин», – прочитала она. – Ты сам вырезал?

– Да. Одну для него, а вторую – для его матери. Чжао Вэйнин рассказывал, что его мать родилась в городе на берегу озера Тайху. И там она провела самые счастливые годы. Я оставлю эти таблички в храме ее семьи. Даже если… даже если душа Чжао Вэйнина не сможет вернуться… думаю, он был бы рад вот так воссоединиться с матерью… Он был бы рад оказаться подальше от отца и прочей родни.

– Сун Жулань… – начала было Хэ Ланфэн, увидев, как страдание исказило его лицо.

– Не надо меня утешать, – оборвал ее юноша. Его брови нахмурились, и лицо приняло сердитое выражение.

– Я лишь хотела сказать, что в случившемся нет твоей вины. Если и дальше станешь мучить себя…

– Нет, есть, – покачал головой Сун Жулань. – Вина лежит на мне.

– Но ведь это демон в золотых одеждах… Что ты мог ему противопоставить? – Хэ Ланфэн вернула поминальную табличку на стол и сжала ладонь принца.

– Дело не в Ши Вэнь-е. Не следовало брать Чжао Вэйнина с собой. Я должен был отговорить его! Если бы он не отправился с нами, смог бы прожить иную жизнь, долгую жизнь! Разве мой брат хотел не этого? Иначе зачем он создал земное воплощение? Я лишил его будущего!

Хэ Ланфэн расстроилась пуще прежнего. Так вот в чем он себя обвинял! Вот она, причина его терзаний!

– Сун Жулань, я попросила господина Сюя подобрать книги… Он помог отыскать нужные сведения. Пойми, двойные зеркала имеются только у небесных божеств. Никому другому не дозволено использовать их. Боги создают второе воплощение и странствуют по трем мирам, дабы всеми силами поддерживать равновесие. А твой брат использовал зеркало в личных целях. Небеса наказали его! Даже если бы он не отправился с нами, все равно не смог бы прожить долго. Не вини себя напрасно! Я думаю… думаю… Чжао Вэйнин был счастлив провести с тобой, со всеми нами столько времени…

Хэ Ланфэн старалась как могла, но все равно ее слова не убедили юношу.

– Не следовало брать его с собой… тогда первый брат не добрался бы до него. Я же мишень! Из-за меня он оказался под ударом! И речь не только о его земном воплощении! Что теперь с ним будет?

– Сун Жулань, так ты встретишься со своим четвертым братом? Ли Мэй все время повторяет, что…

– Я не знаю, – вздохнул принц. – Как я покажусь ему на глаза? Я не смог защитить его земное воплощение!

– О Небеса, Сун Жулань! – воскликнула Хэ Ланфэн. – Мы ведь уже все прояснили!

– Я… приму окончательное решение, когда буду в Тянься, – проговорил юноша, отведя взгляд в сторону.

Признаться, Хэ Ланфэн была против возвращения Сун Жуланя в мир смертных. Это было опасно, слишком опасно! А он еще не оправился от ран…

– Позволь пойти с тобой!

– Нет, этот путь я должен пройти в одиночку, – ответил решительным отказом Сун Жулань. Девушка была готова спорить, но в последний момент передумала. Ей не следовало мучить его еще больше. – Оставайся в столице Инь. Я не задержусь надолго. Ситуация стремительно ухудшается. Я не могу забыть о своих обязанностях! Я завершу все дела и отправлюсь в Долину забвения.

Хэ Ланфэн не желала отпускать его одного, боялась за него, но и мучить не хотела.

– Если хочешь, чтобы я осталась здесь, я останусь. Не буду настаивать. Но не пренебрегай безопасностью! Будь осторожен!

Сун Жулань кивнул и слабо улыбнулся.

– Хэ Ланфэн, ты ведь позаботишься о госпоже Ли, присмотришь за ней? Не говори ей, куда я отправился. Ей нельзя следовать за мной! Я получил донесение сегодня: все западное приграничье накрыло облако тьмы. Если я отправлюсь туда, а Ли Мэй последует за мной… она может впасть в одержимость! Не позволяй ей этого!

Сердце девушки пропустило удар, и кровь отхлынула от ее лица.

– Значит, все уже решено?! И ты все равно отправишься туда? Быть может?..

– Не хочу спорить! – не дал ей продолжить Сун Жулань. – Я буду отправлять весточки каждый день, тебе не придется волноваться.

– Я все равно буду переживать!

Что еще она могла сказать?

* * *

Юноша продолжил работу, а Хэ Ланфэн осталась подле него, растирала тушь, передавала бумаги. У Сун Жуланя было столько дел! Ей очень хотелось помочь, сделать для него хоть что-нибудь… Когда же он наконец покончил с прошениями, девушка засобиралась к себе.

– Сун Жулань, раз завтра в дорогу, тебе нужно выспаться! Я оставлю тебя, но обязательно навещу перед отъездом.

– Я не смогу уснуть, – признался Сун Жулань. – Уже столько ночей не могу уснуть… Неважно! Скоро солнце взойдет. А ты ступай, отдыхай! Да… Хэ Ланфэн, Лун-ван сказал, что завтра ты сопроводишь его на встречу с цзяожэнями, которые перебрались в столицу Инь. Если не хочешь идти, я поговорю с ним. Ты свободна от обязательств прошлой жизни и не должна…

– Я пойду. Они были вынуждены покинуть дом. Если я могу хоть кого-то утешить, то мне следует пойти, – ответила Хэ Ланфэн.

– Как скажешь… Ой, что такое?

– Захотелось обнять тебя. Всего на несколько минут. Я не могу сказать, что все хорошо, что все наладится, не могу утешить тебя или забрать твою боль, даже если хочу этого. Могу только обнять. Чтобы ни случилось, я с тобой до конца, Сун Жулань! Ты можешь на меня опереться.

– Я тоже хочу быть с тобой до конца, Хэ Ланфэн! – Сун Жулань крепко обнял ее в ответ.

* * *

До последнего мгновения той ночи Сун Жулань надеялся, что найдет в себе силы открыть Хэ Ланфэн правду. Но так и не смог ничего рассказать. Он думал, что уснет в кольце ее рук, но не сомкнул глаз. Слушал и слушал, как стучит ее сердце, гладил ее волосы. В прошлый раз у него было десять дней и десять ночей, а теперь всего несколько часов на прощание.

Принц уже знал, что его ждет. Он носил траурные одежды еще и потому, что пришло время проститься со смертным юношей Сун Жуланем. Совсем скоро демон в лазурных одеждах Чжан Юань-бо обретет все ключи от сердца, заберет жетон повелителя Земель Беспомощности у четвертого брата, призовет призраков со всех уголков трех миров и первым ступит в бурлящие воды реки Жошуй.

Золотые лотосы закрывали лепестки, готовились ко сну. За окном светлело небо, неумолимо забирая время, которое Сун Жулань и Хэ Ланфэн могли бы провести вместе. Они столько всего не успели сделать! А теперь поздно… поздно… Когда облако тьмы накроет весь Запредельный край, утро не наступит уже никогда. Сун Жулань не мог этого допустить!

Хэ Ланфэн, измученная тревогами последних дней, уснула, и юноша уложил ее в свою постель, закутал в одеяло, чтобы утренний холод не потревожил ее. Девушка даже во сне не отпускала Сун Жуланя. Быть может, она поняла его без слов?

Как же… как же попрощаться, если уходишь туда, откуда нет возврата? Так ли просто признаться? Она же будет ждать его… Сперва она будет злиться, а потом горевать! Нужно разбудить… Но если он сделает только хуже?

– Повелитель, прошу, простите за беспокойство! – внезапно двери отворились, и на пороге появился юноша-слуга.

– Тсс, не помешай госпоже! Что такое?

– Не гневайтесь, повелитель! – Слуга склонил голову. – Из Байху прибыл чрезвычайный посланник. Он просит встречи с вами.

– Посланник? – сдвинул брови Сун Жулань. – Владычица Запада нетерпелива! Я бы и так отправил ответ на ее предложение о союзе сегодня.

– Посланник настаивает. И это… он ваш старший брат, наш третий повелитель!

– Чжао Гун-мин здесь? – Сун Жулань бросил тревожный взгляд на Хэ Ланфэн и осторожно высвободил рукав из ее пальцев. – Заявился в Павильон Золотого Лотоса! Я сейчас спущусь. Ступай!

Принц тяжело вздохнул. Поздно начинать разговор! Момент был упущен. Он закрыл ставни, и комната погрузилась во тьму. Последний раз поцеловал Хэ Ланфэн в лоб и оставил на рабочем столе синюю маску. Смертному юноше Сун Жуланю она была необходима, демону Чжан Юань-бо она больше не понадобится. Там, куда ему предстояло отправиться, не от кого было прятать лицо.

Он обернулся на пороге, бросил последний взгляд на темную комнату, на свернувшуюся под одеялом Хэ Ланфэн. Он уже стоял на утренней стороне, она же осталась в темноте ночи, которую они упустили. Впервые за последние дни лицо Сун Жуланя озарила улыбка.

– Пожалуйста, не сердись на меня долго! Немного, конечно, можно, но потом оставь прошлое в прошлом. Весь мир будет открыт перед тобой! Я смогу сохранить его для тебя. Когда стану переходить через реку, буду думать о тебе. Где бы я потом ни очутился, всегда буду думать о тебе!

* * *

Яркое солнце слепило глаза Сун Жуланя, горячий ветер развевал широкие рукава, трепал волосы, перевязанные белой лентой. Воды огромного озера Тайху не были спокойными, рыбацкие лодки качались на волнах, сталкивались бортами и носами. Волны бились о камни, на которых стоял юноша. Но, кроме шума воды, все звуки стихли, и было так спокойно! Пустынный берег, полуденный зной и тишина. Сун Жулань вновь никак не мог сбросить с себя оцепенение. Ему в те мгновения казалось, что страшный сон вот-вот закончится. Он проснется и узнает, что три мира спасены, что ему не придется… Сун Жулань сможет жить дальше, строить планы, мечтать… Ах, если бы у него было еще немного времени!

Волны отступили от берега, вместе с песком и мелкими камнями забрали и его надежды.

Столько всего произошло за последние дни! И правду было трудно принять!

В первую ночь после возвращения в столицу Инь во сне к Сун Жуланю явилась богиня Ло Юймин. Ее босые ноги не касались снежного одеяла, укрывшего землю. Крупные белые хлопья осыпали ее одежду и волосы, и юноша поспешил набросить на ее плечи плащ. Как странно! Когда они встретились впервые, цвели деревья, но вот их ветви потеряли все листья и согнулись под тяжестью снега.

Во сне юноша не чувствовал холода. И не было в его сердце ни обиды, ни гнева на Ло Юймин. Он не нашел в себе сил на злость, он был опустошен. Богиня грез поведала о том, что император Хуан-ди воспользовался ее желанием помочь Сун Жуланю и заманил его в ловушку.

– Отцу-императору не нужна твоя жизнь, юный демон! – воскликнула она. – Он ведет борьбу с твоим старшим братом, с генералом Сян Юань-да. Отец-император в очередной раз пытался ослабить твоего брата и нанести удар в самое сердце!

И ему это удалось. Сун Жулань все понял, но ничего не мог изменить. Ему оставалось только сжимать кулаки в бессильной ярости.

А еще Ло Юймин поведала, что ей с невероятным трудом, но все же удалось пробраться в сон демона в алых одеждах. Тот был очень болен, он стал слаб, точно смертный, и долго не желал просыпаться. Богиня грез искала ответы и нашла их.

– Ныне твой четвертый брат хранит жетон повелителя Земель Беспомощности, юный демон! Он забрал жетон у хозяина, чтобы командовать неиссякаемой армией. Генерал Сян Юань-да бросил голодных призраков в бой со второй небесной армией и учинил хаос в лагере отца-императора.

Юный демон, я узнала, чего желает твой брат! Он хочет с помощью жетона призвать всех призраков в Земли Беспомощности и восстановить мост через реку Жошуй. Взамен он собирается отдать частицу своей души!

– Отдать частицу души, чтобы восстановить равновесие, – проговорил Сун Жулань. Меж его бровей пролегла складка. Тревога охватила его, зажала сердце в тиски. – Разве это не моя обязанность? Я вспомнил все. В прошлом именно я командовал неиссякаемой армией, и жетон этот принадлежит мне. Я должен был получить ключи от сердца, вернуть силу и воспоминания, чтобы вновь обрести власть над неиссякаемой армией и переправить ее солдат через реку Жошуй. Это не путь моего брата и не его судьба! Он не должен жертвовать собой! Для меня он и без того сделал слишком много.

– Так как же ты поступишь, юный демон? – Ло Юймин печально смотрела на него. Она была бессильна что-либо изменить. – Даже вернув прежнюю силу, сумеешь ли ты восстановить мост? Сможешь ли ты остаться в живых?

У Сун Жуланя не было ответа, но он чувствовал, что едва ли вернется. Если бы все было так просто, баланс жизни и смерти уже давно был бы восстановлен.

Небеса подарили демону в лазурных одеждах краткий миг человеческой жизни, но взамен он должен был совершить невозможное.

* * *

Сун Жулань так спешил в последние дни, торопился завершить дела, оставить распоряжения, все уладить. Его время утекало сквозь пальцы словно песок. Не задержать, не остановить. Он ничего не успевал! А со всех уголков Запредельного края постоянно поступали неутешительные новости.

Чжао Гун-мин принес плохие вести и из Байху. Горы Куньлунь сотрясались и разрушались, огненная река потекла вспять. Владычица Запада тратила все силы на оборону Юду, куда под защиту стен Ледяной Цитадели стекались тысячи демонов. А в это время Император Небес собрал последние силы и нанес удар в западном приграничье Запредельного края.

– Сяо Юань, знаю, ты злишься на меня! Да, «Белые рукава» напали на Инь по моему приказу, но… – начал было оправдываться демон в белых одеждах, без приглашения заявившийся в Павильон Золотого Лотоса.

Сун Жулань только головой покачал. Не было смысла ворошить прошлое. Чжао Гун-мин преследовал свои цели. И он достиг успеха. В конце концов, наместники от имени Владыки Востока подпишут соглашение с Си Ванму и выступят против Небесного царства. В конце концов, Чжао Гун-мин вернется в Запредельный край, как того и желал. Но его пятый брат этого уже не увидит. Так к чему лишние споры?

– Мин-гэ, нет смысла теперь говорить об этом. Все уже случилось. Сейчас важно другое. Мне известно о ситуации в западном приграничье. Я принял решение. Владычица Запада получит ответ сегодня.

– Сяо Юань, брат, я пришел не только ради соглашения… вернее совсем не ради соглашения! – воскликнул Чжао Гун-мин. Увидев, что Сун Жулань не гневается, он обрадовался. Но быстро сник, осознав, что младший брат не желает более беседовать с ним. – Я пришел просить о помощи… я приготовил эти… эти снадобья для нашего четвертого брата, но он отказался их принять и покинул Юду. Вернулся в приграничье. Он так болен, сяо Юань, он очень болен, но продолжает сражаться с Хуан-ди! Он никого не слушает, и даже Владычица не смогла его удержать! Если ему не помочь, он погубит себя! Совсем от рук отбился!

Глаза Сун Жуланя расширились от ужаса. Прошлые обиды были забыты, переживания о собственном будущем были запрятаны в самые дальние уголки сердца. Он испугался, по-настоящему испугался!

– Мин-гэ, ты хочешь, чтобы я позаботился о четвертом брате? Но захочет ли он видеть меня? Особенно теперь… Вдруг ему станет только хуже?

– Сяо Юань, конечно, он захочет! – Чжао Гун-мин не сомневался ни минуты. – Он все это время приглядывал за тобой и защищал. Да, я просил его об этом, просил подготовить тебя и обучить, надеялся, что ты сможешь вернуться в Запредельный край и принять командование неиссякаемой армией. Надеялся, что с твоим возвращением мы обретем свободу и прежнее могущество. Но стоит забыть об этом! Три мира на пороге гибели. Нужно позаботиться о нашем спасении! Юань-Юань хотел защитить тебя, разве не потому его земное воплощение последовало за тобой? Он не станет злиться на тебя. На кого угодно, только не на тебя! Многое случилось между нами… Мне он больше не верит, меня не слушает, а с тобой поведет себя по-другому! Я боюсь за него! Его тело истощено, а душа – в смятении. У него нет ни минуты покоя! Сейчас он особенно уязвим, а Хуан-ди жаждет убить его. И наш первый брат… я боюсь, наш первый брат снова себя проявит, а Владычица не сумеет остановить его.

Я готов доставить тебя в приграничье, готов защитить, но прошу, позаботься о четвертом брате! Мне не искупить вину перед тобой! Я так и не смог стать хорошим старшим братом ни для тебя, ни для Юань-Юаня. Умоляю, в самый трудный час не оставляй его одного!

* * *

Сун Жулань бросил последний взгляд на воды озера Тайху. Дела в Запредельном краю были завершены, все, что он хотел сделать в Царстве Чу, он сделал. Пришло время отправиться в путь. Жаль только он не успел проститься с Хэ Ланфэн и Ли Мэй, так жаль! Сун Жулань не знал, как сказать, как объяснить. Он боялся, что Хэ Ланфэн решит последовать за ним и найдет в Землях Беспомощности свою погибель. Юноша предпочел страдать, грустить и переживать в одиночестве. Что же… пусть вода заберет его сомнения! Пусть все, кого он любит, однажды простят его…

Времени осталось слишком мало! Нужно было действовать!

* * *

Бои возобновились по всему приграничью. Император Небес призвал под свои знамена бессмертных мастеров с островов Пэнлай, Инчжоу и Фанчжан, отдал приказы Хранителю Севера, Хранительнице Юга и Хранителю Востока бросить все силы трех армий на борьбу с воинством Байху и атаковать от Далеких гор на севере до каменистой пустыни на юге Запредельного края.

Чудовища, которых сумел приручить Чжун Шигуй, вновь бились с солдатами первой армии у зачарованной стены Лун-бо. Их хозяин был вынужден отбивать атаку за атакой третьей армии, а Сян Юань-да опять встретился лицом к лицу с Императором Небес.

Небо над западным приграничьем почернело, и рассвет не наступил. Облако тьмы скрыло солнце. В лагере демона в алых одеждах бесновались голодные призраки. Если главнокомандующий потеряет контроль над неиссякаемой армией, если он потеряет контроль…

Жители Байху страдали от стихийных бедствий и боялись оказаться во власти одержимости. Владычица Запада делала все для того, чтобы защитить свою землю, а император Хуан-ди только и думал о том, как одержать победу. Будущее трех миров его совсем не заботило. Лишь бы разгромить армию Сян Юань-да, нанести сокрушительное поражение и отомстить за нанесенное оскорбление. Каким миром собирался править Небесный император, если миру грозило уничтожение?

У демона в алых одеждах не было времени на лечение и восстановление, не было времени на полноценный отдых. И его силы были далеко не безграничны. Холод сковывал его тело, а голова была как в огне. Стоило только двойному зеркалу разбиться, как все воспоминания и чувства земного воплощения разом вернулись к нему. Справиться с ними, принять их было не так-то просто! И все же Сян Юань-да не жалел о сделанном выборе. Даже если ему придется заплатить бессмертием и душой демона, он ни за что не пожалеет! Пусть на краткий миг человеческой жизни он был собой, не таясь, не скрывая лицо под маской и не пряча сердце под броней. Этого было достаточно!

– Жуи, отдохни, пока есть возможность. Эта ночь обещает быть спокойной… Хуан-ди не смог пробить нашу оборону и отступил. Мы атакуем в Час Кролика[50], до тех пор я не стану будить тебя, – проговорил демон в алых одеждах, погладив огненную птицу по голове и сложенным крыльям.

Жуи расхаживала перед ним по столу, топтала донесения, снова и снова выпускала колечки дыма. И все равно в шатре было холодно, слишком холодно! Сян Юань-да поежился, растер озябшие руки. Кончики его пальцев уже начали синеть, и, издав тревожный крик, Жуи дыхнула на них огнем.

– Не переживай! Облако инь накрыло всю приграничную полосу. Здесь холодно даже для демонов. Но ничего, осталось недолго! Конец этой битвы уже близок, Жуи. Мы будем свободны, мы наконец будем свободны…

Глаза Сян Юань-да закрывались сами собой. Он поддался желанию уснуть и положил голову на руки. Не было сил держаться, не было сил… Только одно мгновение отдыха, лишь мгновение… Жуи начала дергать его за волосы, пыталась разбудить, но тщетно. Птица принялась кружить над головой хозяина, она хлопала крыльями и дышала огнем, но Сян Юань-да не обращал на нее внимания.

– Нет, уважаемый брат! Нельзя спать! Прямо сейчас тебе нельзя засыпать! – Демона в алых одеждах подняли и сильно встряхнули. – Проснись! Проснись!

Сян Юань-да нехотя открыл сначала один глаз, а потом другой.

– Сяо Лань, что такое? Разве уже рассвет… Опять маленькие лисы не давали мне спать всю ночь… – Сян Юань-да осекся и умолк. У него болела голова, так сильно болела голова! Все мысли спутались, и он явно говорил что-то не то…

Глаза Сун Жуланя синими огнями горели на бледном лице. Он разглядывал старшего брата, и в его взгляде беспокойство сменилось потрясением, а потом тревогой и страхом.

– Тебе нельзя здесь быть! – вскричал Сян Юань-да и отбросил его руки. – Как ты сюда пробрался? Кто пропустил?! Уходи, уходи отсюда немедленно! Смертному нельзя здесь надолго оставаться!

– Ничего, ничего, я в порядке! Уважаемый брат, я хочу помочь!

– Что ты можешь сделать? – отмахнулся от Сун Жуланя демон в алых одеждах. – Кто помог тебе пробраться сюда? Неужели Чжао Гун-мин? Опять сует нос не в свое дело. Он заплатит за это!

Сян Юань-да ужасно рассердился. Оттолкнув брата, он с трудом поднялся на ноги. В его глазах вспыхнули огненные искры. Он так старался, так отчаянно стремился сохранить жизнь пятого брата, а тот в одночасье все разрушил! Явился, чтобы умереть! Ярость охватила демона в алых одеждах, его человеческое сердце стучало так быстро, что он начал задыхаться. Его сразил приступ страшного кашля, кровь брызнула в разные стороны. Жуи истошно закричала и закружилась по шатру.

– Уважаемый брат!

– Умолкните все, помолчите!

– Уважаемый брат, позволь помочь! – взмолился Сун Жулань. – Твое тело ослабло, и потому инь губительна для тебя. Успокойся и сделай глубокий вдох! Обопрись на меня, я помогу сесть. Не делай резких движений.

– У меня от тебя голова болит!

– Не капризничай, делай, как говорю! – Сун Жулань подхватил брата под руки и заставил сесть.

– Что?! – взъярился Сян Юань-да. Таким тоном с ним даже Чжао Гун-мин не позволял себе разговаривать. Он же не ребенок…

– Сиди смирно, вот так. Возьми одеяло, возьми еще одеяло. Я принес самые толстые. У тебя ледяные пальцы. Немудрено! Холод тут зверский! Дай руку, нужно проверить пульс. Давай же! Хм… Разумеется, сильный поток крови навредил меридианам… Если задержишься здесь, можешь не выдержать! Третий брат приготовил лекарство и написал, как часто его следует принимать. Если успело остыть… Подожди-подожди… Жуи, можешь помочь?

Птица опустилась на плечо Сун Жуланя и осторожно потянула его за прядь волос. Юноша принял это за согласие и погладил ее по голове.

– Жуи, нужно подогреть лекарство для твоего хозяина. Только совсем чуть-чуть, нельзя, чтобы оно стало очень горячим. Понимаешь?

Птица выпустила несколько колечек черного дыма, перелетела на стол и накрыла плетеный короб, который принес с собой Сун Жулань, горячими крыльями.

– Брат, подержи пока язычок огня очищения. Ты пережил одержимость, и для тебя он будет теплым. Согреет руки.

– Где ты всего этого понабрался? – скривился Сян Юань-да.

– Понабрался? Брат Вэйнин меня научил. Ты разве не помнишь?

– Ах да… да уж… – Сян Юань-да сразил очередной приступ кашля.

– Достаточно, оно уже теплое. Спасибо, Жуи! Уважаемый брат, выпей! Только побыстрее, иначе остынет. Неядовитое, я прежде попробовал, и ничего.

– Ты совсем с ума сошел! Никогда не пей то, что предлагает Чжао Гун-мин! Не верь Чжао Гун-мину!

– Что бы ни произошло между вами в прошлом, в этот раз третий брат действительно хочет помочь, – заявил Сун Жулань. – Он ведь пытался лечить тебя, а ты сбежал.

– Сбежал? Я не… да я же… Идет война! – Сян Юань-да задохнулся от возмущения. – Как я мог отсиживаться… тьфу! На вкус оно просто отвратительно!

– Ничего не поделаешь! Нужно пить каждые три часа и обязательно нужно есть. Я принес эти булочки из мира смертных. Они куда лучше, чем стряпня третьего брата.

– Хорошо, я понял. Буду есть и пить лекарство. Благодарю! А теперь тебе нужно уйти! Я прикажу страже вернуть тебя в столицу Инь.

– Не уйду, пока тебе не полегчает!

– Мне уже полегчало! – повысил голос Сян Юань-да, но на его младшего брата это не возымело никакого действия.

– Неправда! У тебя бледное лицо и синие губы. И руки до сих пор холодные. Дыхание затруднено, и сердце бьется слишком сильно.

– И зачем я только тебя учил? Если задержишься здесь, не боишься снова впасть в одержимость?

– Боюсь, – признался Сун Жулань.

– И все равно рискуешь. Напрасно ты так рискуешь!

– А ты напрасно себя не жалеешь!

– Со мной ничего не случится, – проговорил Сян Юань-да уже спокойно. – Я отдохну, и все пройдет, сяо Лань.

– Если бы все было так просто, никто бы не умирал. Поешь! Многим демонам приходится по вкусу еда смертных. В Чу пекут такие булочки с овощной начинкой, Чжао Вэйнину они очень нравятся… нравились.

– Нравятся, – поправил Сян Юань-да. – Все еще нравятся. Голодный? Хочешь?

– Нет, сам ешь. А после отдохни. Я присмотрю за тобой и разбужу, когда настанет время пить лекарство.

– Сяо Лань, у меня нет столько времени на сон! – возразил Сян Юань-да. – Я должен быть готов к утренней атаке.

– Отмени приказ и отдыхай, – потребовал Сун Жулань. – Утром у Императора Небес будут другие заботы. Наместники уже все подготовили для атак малыми отрядами. Они ударят второй небесной армии в тыл.

– Раз так, нужно этим воспользоваться…

– Сиди спокойно и ешь! – Сун Жулань не позволил брату подняться на ноги. – А после ложись спать. Ты еще успеешь нанести Императору Небес поражение. Сейчас же ты должен восстановить силы.

– Чжао Гун-мин хотя бы не такой упрямый, как ты… Тебя не переубедить! – проворчал Сян Юань-да.

– А кто мне когда-то говорил: «Отдыхать! Спать! Живо!»?

Уголки губ Сян Юань-да опустились, а взгляд выразительных глаз потускнел.

– Сяо Лань, что, если ты ошибаешься, и я лишь его неправильное отражение в зеркале? Посмотри на меня и вспомни, каким он был! Мы все же разные.

– Я думаю, ты был бы таким же, как Чжао Вэйнин, если бы не пришлось стать генералом, главнокомандующим. Если бы не пришлось нести такую тяжелую ношу.

– Все-то ты понимаешь… – прошептал демон в алых одеждах.

– Отдыхай, я разбужу, когда придет время пить лекарство.

* * *

Сян Юань-да спал беспокойно, постоянно просыпался раньше установленного срока.

– Еще не время, отдыхай, – снова и снова говорил брату Сун Жулань. Тот послушно закрывал глаза и проваливался в сон. В предрассветные часы стало особенно холодно. Принц старался все время двигаться, чтобы не окоченеть. Скопившаяся энергия инь давила на него, болезненно сжимала виски. Жуи спала на плече Сун Жуланя, и прикосновения к ее перьям помогали ему хоть чуточку согреться. Сян Юань-да был закутан в несколько одеял, его постель окружал огонь очищения, но и этого было недостаточно. Больной даже во сне продолжал трястись от холода. Это никуда не годилось! Он ослаб, так сильно ослаб! В тот момент даже Сун Жулань с его человеческим телом был сильнее и выносливее старшего брата.

Юноша внимательно разглядывал лицо демона в алых одеждах. Видел ли Сун Жулань в прошлом лицо брата, не скрытое маской? Почему-то он не мог вспомнить.

Сян Юань-да был так похож на Чжао Вэйнина, так удивительно похож! Но все же были и отличия. Чжао Вэйнин не обладал удивительной красотой великого демона, а в облике Сян Юань-да не было ничего человеческого. И все же… Сун Жулань выяснил, что, пока существует двойное зеркало, земное воплощение его владельца невозможно узнать. Но стоит только зеркалу дать трещину, как между двумя половинами единого целого – божеством и его воплощением – почти не останется различий. И именно поэтому, прежде чем исчезнуть, Чжао Вэйнин на краткий миг смог обрести силу Сян Юань-да и защитить друзей. Чжао Вэйнин исчез… а демон в алых одеждах получил его воспоминания, его опыт и его чувства. Что же теперь он будет делать? Как поступит? Сун Жуланю оставалось только ждать, приглядывать за ним и ухаживать. Быть может, никакие объяснения, никакие долгие разговоры не были нужны?

Прошлое осталось в прошлом, настало время сбросить маски.

* * *

Снежинки кружились, опускались на потеплевшие ладони демона в алых одеждах и тут же таяли. Давно наступило утро, а он едва смог заставить себя подняться на ноги и покинуть шатер. Сян Юань-да все еще чувствовал себя ужасно уставшим, но все же ему стало лучше. Ледяной ветер всколыхнул длинный белый плащ, который генерал набросил на плечи. Сян Юань-да поднял глаза к небу и увидел лишь черные тучи, не пропускавшие ни единого солнечного луча.

Сун Жулань в таком же белом плаще почти сливался со снежной стеной. Началась метель, померкли огни в военном лагере, только пламя в фонаре очищения неизменно продолжало пылать, и солдаты неиссякаемой армии наперебой тянули к нему руки.

– Брат, вернись в шатер! Здесь слишком холодно! – попросил Сун Жулань, увидев демона в алых одеждах. Внезапно уголки губ Сян Юань-да приподнялись. Неожиданно для себя самого он осмелился надеяться, что со временем все образуется.

Но вдруг поднялся ураганный ветер, а небо совсем почернело. Облако темной энергии накрыло лагерь. Обжигающие холодные комья снега липли к коже и тут же примерзали. Ресницы Сян Юань-да, его волосы и одежда оледенели. В тот миг он не видел ничего, кроме вездесущей черноты. Демон в алых одеждах прикрыл лицо рукавом, сделал шаг вперед, и ветер едва не сбил его с ног.

– Сун Жулань!

Ему никто не ответил. Единственное, что Сян Юань-да смог разобрать в оглушительном вое ветра, были стенания голодных призраков. Демона в алых одеждах обуял ужас. Он призвал жетон повелителя Земель Беспомощности и, крепко сжав его в заледеневших пальцах, поднял высоко над головой. Сян Юань-да использовал все силы, что у него остались, чтобы взять под контроль солдат неиссякаемой армии.

Мощный поток темной энергии заставил генерала пошатнуться. Он все еще был слаб, слишком слаб, чтобы бороться… Внезапно хрупкие девичьи руки обвились вокруг его тела, и пять пушистых хвостов укрыли его с ног до головы. Повсюду загорелись сине-зеленые огни, над лагерем вырос защитный барьер.

– Уважаемый брат! – услышал Сян Юань-да голос Сун Жуланя и вздохнул с облегчением. Но боль в голове, во всем теле была нестерпимой. Демон в алых одеждах снова и снова заходился в тяжелом кашле, в глазах все еще было темно, а на снег брызнула кровь.

– А-Ни!

Генерал хотел ответить, желал чуть ослабить давление укрывших его хвостов, но не смог пошевелиться.

Сун Жулань вытащил жетон из ослабевших пальцев брата.

– Ли Мэй! Что вы здесь… Как? Нет, потом, все потом! Сейчас я поставлю его на ноги, а вы уведете в шатер! Скорее же! Он слаб, словно смертный! Еще немного, и поток инь разорвет его меридианы!

Сян Юань-да хотел было возразить, а еще напомнить брату, что он находится в точно таком же положении, но не смог и слова вымолвить. Его губы, казалось, смерзлись. А потом он и вовсе ненадолго потерял сознание.

Когда демон в алых одеждах снова пришел в себя, то осознал, что его опять закутали в одеяла. Его постель была окружена огнем очищения, дававшим приятное тепло. Жуи дыханием прогревала шатер. Сун Жулань и лисий дух, Ли Мэй, без конца спорили.

– Зачем вы следили за мной? Зачем пришли? Здесь опасно!

– Я не следила за тобой, повелитель! И пришла по своему желанию! Я найду его, где бы он ни очутился!

– Здесь нельзя надолго оставаться! Барьер неустойчив, в любой момент тьма вновь сгустится над лагерем, а солдаты впадут в одержимость! Немедленно возвращайтесь в столицу!

– Не вернусь!

– Госпожа Ли Мэй, прошу вас! Пожалуйста, сейчас не время… Вернитесь в столицу! Хэ Ланфэн волнуется!

– Я отправила ей весточку. Сестрица не будет злиться. Она бы и сама поступила точно так же!

– Ли Мэй! Уходите! Здесь слишком опасно!

– Не уйду! До самого конца буду с ним!

– Но… ведь вы ничем не сможете помочь!

– Неправда! Я отдала ему часть своей силы, я могу и защитить его, и позаботиться о нем. Любой удар я смогу принять за него!

– Ли Мэй, пожалуйста, не ведите себя безрассудно!

– Не нужно так кричать! – попросил Сян Юань-да, устав их слушать. Он не любил шум и суету и быстро утомлялся, но в этот раз не сердился на брата и его подругу. Напротив, когда он наблюдал за ними, в сердце зародилось странное чувство. Демон в алых одеждах не помнил, как оно называлось, но это чувство было приятным. Он не был один… Рядом находились те, кому он доверял, к кому был привязан… Нет! Это чувства земного воплощения. И о Сян Юань-да заботились только из-за Чжао Вэйнина.

Неважно… Так хорошо, что он не остался в одиночестве!

Сун Жулань и Ли Мэй поглядели на генерала с одинаковой тревогой во взгляде. Потом девушка хмыкнула, обернулась лисой и запрыгнула на постель Сян Юань-да. А когда Сун Жулань попытался поднять ее и унести, зарычала и впилась когтями в одеяло.

– Вот ведь упрямая! – покачал головой Сун Жулань. Лиса свернулась клубочком под боком Сян Юань-да. Ее маленькое пушистое тельце засветилось, и демон в алых одеждах почувствовал расползавшийся по всему телу жар.

– Славная лисичка! Славная! – проговорил генерал, погладив Ли Мэй по голове. Она прижалась к нему еще плотнее и обхватила мягкими лапами его ладонь. – Нельзя тебе тратить столько сил за один раз! Оно того не стоит!

– Брат, раз уж она не желает уходить, мне только остается присмотреть за ней, – Сун Жуланю пришлось признать поражение. – Не волнуйся ни о чем! Я буду поддерживать защитный барьер над лагерем и не погашу фонарь очищения. Ты же прими лекарство и отдохни.

* * *

Сян Юань-да несколько раз просыпался и опять засыпал. Снова и снова его поражала тишина, опустившаяся на военный лагерь. Даже Жуи большую часть времени спала, спрятав голову под крыло. Сун Жуланя в шатре не было. Он оставался снаружи, поддерживал барьер и приглядывал за солдатами неиссякаемой армии. Мысли об этом заставляли демона в алых одеждах тревожиться. Младшему брату следовало поберечь себя!

Ли Мэй, вернув человеческий облик, сидела подле Сян Юань-да. Если сон генерала становился слишком тревожным, и он принимался метаться по постели, она поправляла сбившиеся одеяла. Когда он просыпался, она чуть-чуть отодвигалась, но продолжала смотреть на него, не отрываясь. Сян Юань-да улыбался ей уголками губ, и всякий раз ее глаза расширялись от удивления. Они не обмолвились ни словом, но между ними установилось полное взаимопонимание.

* * *

– Кушайте больше! Это вкусно, очень вкусно! – суетилась Ли Мэй и постоянно подкладывала в миски Сян Юань-да и Сун Жуланя кусочки мяса и овощей. – Я сама готовила, так старалась!

Сун Жулань выглядел измученным и почти ничего не ел. У Сян Юань-да тоже кусок в горло не лез. Но Ли Мэй настаивала.

– А ты почему не ешь, маленькая лисичка? – обратился к ней генерал. Он говорил спокойно, не желал пугать. – Ты потратила немало сил. Не беспокойся о нас, позаботься о себе.

Ли Мэй вытаращила глаза от удивления. Сун Жулань слабо улыбнулся.

– Я получил донесение, – сообщил Сян Юань-да младшему брату. – В южном уезде нашему второму брату удалось воспользоваться ситуацией и перейти в наступление. Сейчас император Хуан-ди в незавидном положении, его войска были атакованы со всех сторон, и сама земля Запредельного края восстала против него. Это позволит выиграть время. Владычица заключила несколько выгодных союзов, а среди небесных растет недовольство. Но из-за неиссякаемой армии мы все равно остаемся в затруднительном положении. Мне придется призвать третьего брата и попросить о помощи. Ничего не говори, сяо Лань! Не возражай! Тебе здесь оставаться нельзя, иначе лишишься всей ян. Достаточно Чжао Гун-мин использовал тебя в своих целях! Возвращайся в столицу!

Ли Мэй не сводила с генерала глаз, и он, словно почувствовав пылкий взгляд девушки, повернулся к ней. Она тут же уткнулась носом в миску и начала поглощать овощи с невероятной скоростью. Сян Юань-да достал маску из внутреннего кармана верхнего одеяния, но почему-то передумал ее надевать. Улыбка Сун Жуланя стала шире.

– Подумать только! Еще один застенчивый повелитель демонов! – проговорила Ли Мэй с набитым ртом. – Это никуда не годится! С такой прекрасной внешностью…

Сян Юань-да снова поглядел на нее. Ему бы рассердиться, но злиться почему-то совсем не хотелось. Он и правда… был смущен? Сун Жулань уже с трудом сдерживал смех.

– Уважаемый брат, на самом деле, я не могу вернуться. Я должен как можно скорее получить третий ключ от сердца. Мой путь лежит в Долину забвения.

– Что же… сяо Лань, если так, то я смогу помочь тебе, – заявил генерал. – С создательницей места абсолютной инь меня связывает давнее знакомство. Отправимся в Долину забвения вместе.

Глава 10

Судьбой предначертана встреча[51]

Они не стали задерживаться в лагере, сразу после завтрака отправились в путь. Сян Юань-да создал демона-марионетку, свою точную копию, дабы обмануть Чжао Гун-мина, а заодно лазутчиков, которых мог подослать император Хуан-ди. Отдав последние распоряжения безликим демонам, он принял человеческий облик. Ли Мэй, увидев его, обмерла. Генерал выглядел… совсем как Чжао Вэйнин! Только печать тяжелой болезни, усталости и заботы делала его чуть старше и строже земного воплощения. Его густые волосы были забраны в высокий хвост, и в черные пряди был вплетен красный шнурок. Когда Сян Юань-да делал шаг, висевший на конце шнурка колокольчик мелодично звенел. Его одежда была темной, а броня – легкой, на плечи он набросил алый плащ.

– Красная птица… как на знаменах войска Чу. Брат Вэйнин рассказывал. Значит, так выглядел непобедимый генерал Чжао Фэнлун!

– Да, сяо Лань. Госпожа Лю Ин помнила меня именно таким. Надеюсь, она сразу же меня узнает.

– Я тоже запомнила тебя именно таким! – прошептала Ли Мэй. Казалось, она грозилась вот-вот прожечь в Сян Юань-да огромную дыру. Столь сильную страсть генерал не замечал даже во взгляде Владычицы Запада. Его сердце дрогнуло, замерло на миг, а потом забилось чуть быстрее.

* * *

Жуи уносила хозяина и его спутников все дальше и дальше от военного лагеря. Они спешили попасть в мир смертных. Кругом была тьма, свет источали лишь крылья огненной птицы. Сян Юань-да рассказывал брату о прошлом, о дружбе с бессмертным Ван Цзыляном и девой Лю Ин.

– Она была младшей дочерью великого наставника, обучавшего гуна Чу. Росла при дворе и была… очень необычной девушкой.

Ли Мэй, прежде принявшая облик лисы, подняла голову и ткнула Сян Юань-да лапой. Правда, не выпуская когтей. Она недовольно фыркнула. Генерал почесал ее между ушами, словно желая успокоить. Поначалу он не хотел, чтобы лисий дух последовала за ними в Тянься и собирался вернуть ее в столицу, но Ли Мэй так отчаянно упиралась и не желала с ним расставаться, что пришлось смириться. Младший брат спешил отправиться в путь, спорить было некогда.

– Тогда я не задумывался об этом, но теперь понимаю: в роду Лю Ин были духи Запредельного края. Она прекрасно разбиралась в лекарственных травах, готовила отвары и мази, а еще заваривала чай, способный развеять все тревоги.

– Чай, способный развеять тревоги? И такое бывает? – удивился Сун Жулань.

– Нет, не бывает. Чайные листья останутся всего лишь листьями. А вот иллюзии, которые помогают забыть обо всем – это совсем другое дело. В Дэнфэне клан духов дурмана владел несколькими чайными. Стоило только заглянуть туда, как посетитель забывал обо всех горестях. Я уверен, Лю Ин связана именно с духами дурмана и, как они, способна создавать иллюзии. Ван Цзылян прибыл ко двору гуна Чу, будучи по меркам бессмертных совсем юным. Бессмертные мастера прожили в столице несколько лет, а после вернулись на остров Пэнлай. Ван Цзылян же решил задержаться среди людей. Мы стали друзьями, а Лю Ин была дорога его сердцу. Но бессмертные очень редко связывают себя узами брака с людьми, а Ван Цзылян родился с даром прорицания. Сам Повелитель судеб избрал его. Радости любви ему были недоступны. Ван Цзылян должен был всю жизнь посвятить совершенствованию. Законы бессмертных суровы, но и традиции смертных не лучше. Гун Чу решил судьбу Лю Ин еще тогда, когда она была ребенком. Ей было суждено стать одной из жен правителя Цинь. Когда между двумя царствами наконец был заключен мир, ее отправили в Санъян. К тому моменту меня уже не было в живых… а Ван Цзылян обосновался на горе Суншань. Он не забрал ее с собой, не избавил от нежеланного брака. Что произошло между ними, я не знаю. Но вскоре гун Цинь умер, и всех жен похоронили в его гробнице, в Долине забвения. Судя по всему, Лю Ин возродилась демоном и осталась в Долине навсегда, превратив ее в место абсолютной инь.

– Каким же было ее намерение? – размышлял Сун Жулань. Его взгляд был полон печали. Юноше было очень жаль и старшего брата, и деву Лю Ин, и даже Ван Цзыляна.

Ван Цзылян… Сун Жулань знал, что Всевидящий умер спустя всего несколько часов после того, как отдал ему карту мест абсолютной инь. Он страдал от тяжелой болезни и знал, что скоро его не станет, потому и хотел встретиться с Владыкой Востока. Он… он ведь помог Сун Жуланю не только потому, что пытался восстановить равновесие, но и потому, что хотел спасти дорогих друзей. Юноша все понял. Наконец он понял замысел Ван Цзыляна!

– Если не узнать о ее намерении, уничтожить место абсолютной инь не получится, – вздохнул принц.

– Сперва встретимся с ней. Я никогда прежде не был в Долине забвения, и я не знаю, что довелось пережить Лю Ин в Царстве Цинь.

Они уже летели над землями смертных. Давно наступил новый день, но солнце не взошло. Звезды погасли, но ничто не пришло им на смену, а потому на землю опустилась кромешная тьма. С ней пришел и лютый холод. Сун Жулань, озябнув, поплотнее закутался в плащ. Сян Юань-да поднял на руки Ли Мэй, которая дрожала, несмотря на густой мех, и крепко прижал к себе.

С перьев Жуи сорвались огненные искры и ненадолго разогнали подступавшую со всех сторон тьму. Вдали виднелись дозорные башни стены, построенной по приказу вана Цинь. За ней, до самых гор Куньлунь, раскинулись продуваемые ледяными ветрами степи и каменистые пустоши.

В Долине забвения не росло ни одного дерева, ни единой травинки. Кругом были лишь камни да покрытая слоем льда земля. Жуи опустилась прямо на небольшую, круглую площадку меж высоких, в три человеческих роста, насыпей.

– Это и есть курганы Цинь? – проговорил Сун Жулань, первым спустившись на землю. – Величественные!

Сян Юань-да поставил Ли Мэй на камень, и она тут же приняла облик девушки.

– Здесь все пронизано энергией инь! И я чую кровь… много крови… – Она повела носом и скривилась. – Много крови, разложившихся тел и истлевших тканей. Но цзянши поблизости не ощущаю. Мертвых тут много, но никто из них не поднялся из могил.

Ледяной ветер всколыхнул рукава верхнего одеяния девушки, разметал ее волосы. Уши Ли Мэй покраснели от холода. Сян Юань-да закутал ее в свой плащ, но тот оказался для нее слишком длинным и волочился по земле.

– Жуи, оставайся здесь и дождись нас, – приказал генерал огненной птице. Та выпустила пару колечек черного дыма и принялась чистить перья.

Сун Жулань уже успел уйти вперед. Он осматривался и прислушивался, но не замечал ничего подозрительного, кроме сгустившейся над Долиной тьмы. Впрочем, в Поднебесной инь теперь была повсюду. В красноватом свете, который источали перья огненной птицы, юноша осматривал сложенные друг на друга камни. Он увидел ставшие серыми куски траурных лент, несколько бронзовых украшений, осколки глиняной посуды и горку пепла.

– Видимо, недавно здесь сжигали подношения… Неужели циньцы до сих пор хоронят тут мертвых?

– По краям Долины – хоронят, – ответила Ли Мэй, – я чувствую запах разлагающейся плоти. Фуу, мерзость!

– Даже не думают об опасности!

– Инь повсюду, потому отыскать печать будет непросто, – заметил Сян Юань-да. – Ступайте за мной. С момента смерти Лю Ин прошли две сотни лет, с тех пор курганов в Долине стало намного больше. Постараемся найти гробницу ее супруга. Возможно, Лю Ин осталась подле него.

– Даже если ты демон, как же можно жить в столь мрачном месте? Сотни лет… среди мертвецов. Быть может, она лишилась рассудка от горя? Захочет ли она говорить с нами?

– Повелитель демонов, мы не знаем, что находится внутри печати, – проговорила Ли Мэй. – Лес голодных призраков оказался совсем не таким, каким мы его видели поначалу. Быть может, и здесь… все не так просто.

– Скорее всего вы правы, госпожа Ли Мэй. О, а зачем вы нюхаете плащ брата?

Ли Мэй зашипела на Сун Жуланя.

– А что в этом такого? Приятно пахнет! Очень! Дымом и цветами! У меня нос трупным запахом забит! Не могу больше терпеть!

– Понял я, понял!

* * *

Шли они долго. Возможно, прошла половина большого часа, прежде чем им удалось добраться до нужной гробницы. Они петляли между могильными камнями, держались поближе друг к другу, надеясь сохранить хоть чуточку тепла. Лезвие призрачного меча светилось, лисьи огни кружились над головами. Было так тихо! Слишком тихо! Чем дальше они уходили, тем слабее дул ледяной ветер. И, наконец, исчезли все звуки. Даже шаги не были слышны.

– Думаю, мы на месте, – внезапно остановился Сян Юань-да, – чувствуете?

– Опять кровью пахнет! – скривилась Ли Мэй.

Братья-демоны обменялись взглядами.

– Скорее всего, печать внутри этой насыпи. И мы столкнемся с искажением пространства, – заключил Сун Жулань.

Они обошли курган по кругу, надеясь отыскать вход в гробницу. Оказалась, что низкая дверь была заложена каменной кладкой. Одного удара демона в алых одеждах было достаточно, чтобы камни обратились в пыль. Дверь рухнула на землю и развалилась на куски. Сун Жулань, крепко сжав рукоять призрачного меча, шагнул было во тьму, но Сян Юань-да оттащил его назад и вошел в гробницу первым. Ли Мэй бросилась за ним, а Сун Жуланю пришлось войти последним. Когда он оказался внутри гробницы, дверь вновь стала целой и вернулась на свое место. Но размышлять об этом было некогда! Сян Юань-да, державший в правой руке язычок алого пламени, и Ли Мэй, безо всякого стеснения вцепившаяся в его пояс, уже спускались вниз по крутой каменной лестнице. Сун Жулань последовал за ними.

Спуск был долгим… подозрительно долгим. Юноша обернулся и не увидел деревянной двери в гробницу, лишь глухую стену.

– Похоже, мы уже внутри печати, – прошептал он. Сун Жулань думал, что не сможет сделать ни вдоха, но, как ни странно, дышал он совершенно свободно. В гробнице было холодно, и гулял пронизывающий до костей ветер. Выходит, они уже столкнулись с искажением пространства!

– Внизу очень много крови! – сказала Ли Мэй. – Кровь повсюду! Откуда так много?..

И правда, когда они наконец достигли самой последней ступени лестницы, то увидели красное озеро. Его воды были неподвижны и напоминали поверхность бронзового зеркала. По другую сторону виднелось отверстие в стене.

– Инь все сильнее. Уверен, по ту сторону находится центр печати, – заявил Сян Юань-да.

– Раз так, то нужно переправиться через озеро. Если госпожа Лю Ин живет в центре печати, другим путем к ней не попасть, – заметил Сун Жулань.

– Эта кровь… горячая… – прошептала Ли Мэй. – Я чувствую жар.

Край ее длинного, отороченного мехом верхнего одеяния, погрузившись в кровавую воду, мигом окрасился в алый и рассыпался, будто его пожрал колдовской огонь.

– Не беда, – ответил Сян Юань-да. Не произнеся более ни слова, он поднял девушку и, удерживая ее только одной рукой, шагнул в озеро.

– Брат! – в ужасе вскричал Сун Жулань. Не смог удержаться! Его голос эхом отразился от стен.

Но Сян Юань-да ничего не ответил. Он шел по кровавой поверхности озера так же легко и спокойно, как и по земле. Ли Мэй не сводила с генерала взгляда, полного обожания, но не решалась к нему прикоснуться.

– Ну и ну! – только и смог вымолвить Сун Жулань.

Озеро он пересек, стоя, подобно бессмертному, на лезвии меча. Но на Ли Мэй его новое умение не произвело ни малейшего впечатления.

– Он держал меня одной рукой… – шептала она, прижимая ладони к обжигающе горячим красным щекам. – Одной рукой! Будто я вешу не больше пушинки! Он такой сильный!

– Ли Мэй, – обратился к девушке Сун Жулань и развеял ее сладкие грезы, – поторопитесь!

Они вошли в темный туннель, который, судя по всему, проходил через все подземные камеры гробницы, и ахнули. Туннель оказался шире, чем они думали, и… и его стены… их не было вовсе! И справа, и слева Сун Жулань, Сян Юань-да и Ли Мэй видели не голый камень и не серо-бурую землю, а луга. Возвышавшиеся могильные холмы были покрыты зеленью, и повсюду росли маленькие белые цветы. Сун Жулань поднял голову и увидел синее, по-летнему безоблачное небо. Они слышали голоса, обрывки разговоров и смех, но никого не видели.

– Это иллюзия места абсолютной инь, – заметила Ли Мэй. – Все, что мы видим, ненастоящее!

– А разве это важно? – услышали они ласковый женский голос. – Все, кто приходит в Долину забвения, желают обрести долгожданный покой. Их не волнует: будет то сон или явь. Они приходят за избавлением. Но то мертвые. А зачем пришли сюда живые? Отвечайте!

– Вы и есть госпожа Лю Ин – хозяйка Долины забвения? Приветствую вас! – заговорил первым Сун Жулань. – Прошу прощения за то, что мы нарушили ваш покой!

– Да, я Лю Ин. У тебя яркие сине-зеленые глаза, юноша, и пламя твоей души такого же цвета. Еще вижу призрачный меч Владыки Востока. Так ты демон в лазурных одеждах! Ты пришел, как и было предсказано!

– Да, госпожа, я демон в лазурных одеждах.

– Ты наконец пришел, чтобы освободить меня! Ты наконец пришел! А-Цзы, мой А-Цзы сказал, что ты непременно явишься и поможешь мне! А еще ты приведешь А-Фэна! Ты ведь привел его, правда? Спустя столько лет я снова смогу увидеть его! А-Фэн! Я так долго ждала! Я не помню, сколько минуло дней и ночей! Меня ждет смерть, А-Фэн, скоро меня похоронят заживо в гробнице мужа! Ты пришел спасти меня! Забери меня отсюда, верни домой в Царство Чу!

Появившаяся из ниоткуда молодая женщина, подобрав полы длинного темно-синего одеяния, бежала по усыпанному цветами зеленому полотну. Алые ленты в ее волосах подхватил и трепал ветер. Женщина распахнула объятья и рухнула на руки Сян Юань-да.

– А-Фэн! – вскричала она, обвила шею демона в алых одеждах и буквально повисла на нем. – Ты пришел! Я боялась, что не дождусь, не смогу дождаться! Ожидание было столь мучительным!

– Еще бы! – зашипела Ли Мэй и выпустила когти. Сун Жулань крепко сжал ее руку и приложил палец к губам. По щекам девы Лю Ин потекли кровавые слезы, а в ее глазах вспыхнули алые огни одержимости.

– Не плачь, Ин’эр! – Сян Юань-да похлопал ее по спине. – Не плачь! Я вернулся, я помогу тебе.

– «Ин’эр» ее зовет! – пробурчала Ли Мэй. – Укусить его один раз будет недостаточно! Три! Я укушу его три раза! Я его укушу!

– Зачем кусать моего брата? – зашептал Сун Жулань ей на ухо. Девушка так глубоко погрузилась в свои мысли, что вздрогнула от неожиданности.

– Ты не понимаешь, повелитель демонов! Она… она… а он… Ух! Как мне это не нравится!

– Они знакомы с юных лет. Разумеется, они близки, – подметил Сун Жулань. Но Ли Мэй продолжала хмуриться.

– Владыка Востока привел тебя, А-Фэн! Я так рада! Но кто эта девушка? Почему она здесь? И где А-Цзы?

– Ин’эр, это госпожа Ли Мэй. Моя спутница. Она под моей защитой, – ответил Сян Юань-да. В тот миг он не смотрел на Ли Мэй и не видел, что ее глаза расширились, а щеки вновь залил румянец. – Я думал, душа Ван Цзыляна отправится сюда. Неужели ты его не встречала?

– А-Цзы… его душа? Разве он умер? Нет же… А-Фэн, Ван Цзылян не умер! Разве он не отправился на гору Суншань, чтобы обучать бессмертных прорицателей? Он сказал, что не может помочь, что Владыка Востока придет и спасет меня… и ты придешь, А-Фэн… Но я так надеялась, что и он…

Сун Жулань сощурился. Хозяйка Долины забвения лишилась рассудка. Это было совершенно очевидно! Прошлое для нее смешалось с настоящим, и она существовала, будто в зачарованном сне. Ужасная участь!

– Ин’эр, ты помнишь, как долго живешь в Долине забвения? Помнишь, когда в последний раз видела Ван Цзыляна?

– Долго… очень долго… не могу вспомнить, – проговорила госпожа Лю Ин. Она наконец отпустила Сян Юань-да, обхватила голову руками и начала раскачиваться. Вид у нее был совершенно безумный! Братья-демоны обменялись тревожными взглядами.

– Нет же! – вдруг воскликнула госпожа Лю Ин. – Нет же! Прошло мало времени… Не больше года с тех пор, как был подписан мирный договор с Цинь. Мне пришлось произнести брачные клятвы, а А-Цзы не смог забрать меня… Прошло мало времени, но мне этот год показался вечностью! А-Фэн наконец-то ты пришел за мной! Выходит… ты смог доказать свою невиновность? Конечно, смог…

– Повелитель демонов, – зашептала Ли Мэй на ухо Сун Жуланю, – да она же застряла в прошлом!

– Ин’эр, – Сян Юань-да положил ладонь на плечо женщины, – я заберу тебя отсюда. Но ты должна вспомнить. Две сотни лет прошли, и все это время ты была здесь, в Долине забвения, в этой гробнице. Генерал Чжао Фэнлун давным-давно умер, а я тот, кого Ван Цзылян называл «величайшим из бедствий». Он хотел, чтобы моя звезда войны погасла. Но тогда он не знал, что, погибнув, я вернусь в Поднебесную демоном и принесу немало страданий смертным. Его дар прорицания тогда еще не достиг высокого уровня. Он неверно истолковал видения. Ван Цзылян ускорил мою смерть, но тем самым привел в мир демона в алых одеждах. Теперь уж… его самого нет в живых. Я думал, его призрак явится сюда, чтобы повидать тебя, но он не пришел.

– Что? Нет! – вскричала дева Лю Ин. – Это неправда! Неправда! А-Цзы… А-Цзы бы никогда не причинил вред А-Фэну! Никогда! Ты не А-Фэн! Не А-Фэн!

– Генерал Чжао Фэнлун мертв, я же Сян Юань-да – демон в алых одеждах. Но важно другое, Ин’эр, Долина забвения давно уже превратилась в место абсолютной инь. Я помогу тебе обрести свободу, но для этого нужно снять печать…

– Замолчи! Нет! – продолжала кричать госпожа Лю Ин. Она закрыла руками уши, лишь бы только не слышать Сян Юань-да. – Не может этого быть! Две сотни лет? А-Цзы… А-Фэн… А-Цзы сказал, что Владыка Востока придет и заберет меня отсюда, он просил еще немного подождать… и я ждала! Нет, все не так… А-Цзы сказал, что мне придется остаться в Санъяне, а он пойдет по пути совершенствования. Мне… мне нет места в его сердце! Или… я не помню, не помню…

– Все смешалось в ее голове! – вздохнула Ли Мэй. – Несчастная! Она уже не понимает, где прошлое, а где настоящее.

– Госпожа Лю Ин, – ласковым голосом обратился к хозяйке Долины Сун Жулань, – здесь холодно! Это фонарь очищения. Огонь, который горит в нем, согреет ваши руки. Мы пришли, чтобы помочь. Мы заберем вас отсюда!

– Владыка Востока! – Кровавые слезы все еще текли по щекам госпожи Лю Ин. – Скажите, что это неправда! А-Цзы никогда бы не навредил другу, никогда бы не погубил его! Он дорожил А-Фэном! Всегда дорожил им! А-Цзы непременно придет ко мне! Он придет и все объяснит! Я останусь и буду ждать его здесь!

– Госпожа Лю Ин, прошло уже много времени, и прошлого не вернуть. Но вы должны покинуть Долину забвения. Я призову дух Ван Цзыляна, и вы сможете поговорить с ним.

– Правда? Правда? Я смогу увидеть А-Цзы?! О, благодарю! – оживилась Лю Ин, но тут же сникла. – Ох, нет! Не желаю его видеть! Убью, уничтожу его, уничтожу! Он бросил меня! Он не верил в невиновность А-Фэна! Это ведь он… он оклеветал А-Фэна… Это из-за него А-Фэн всего лишился и пережил столько страданий!

– Она совсем запуталась! – покачала головой Ли Мэй.

Сян Юань-да устал слушать Лю Ин, он подхватил ее на руки, забросил на плечо и перенес на цветущий луг. Усадил на большой камень и сжал ладони несчастной женщины.

– Все это в прошлом, Ин’эр, все в прошлом. Взгляни на меня! Выслушай! Я более не гневаюсь на Ван Цзыляна, и ты не злись. Успокой сердце! Ты… любила Ван Цзыляна. Так ведь это называется… «любовь»? Я вспомнил… И он любил тебя.

– Любил… любил… Тогда почему, почему же он бросил меня? – вскричала госпожа Лю Ин. – Почему оставил здесь, почему не спас? Я винила его в том, что случилось с тобой, А-Фэн, я винила его и была права! Он лишил тебя всего, а когда мне потребовалась помощь, когда мой супруг умер, а меня заперли в его гробнице, Ван Цзылян не пришел. Мои слова разбили его сердце, так ведь? Он возненавидел меня и потому не пришел! Но я же была права… права…

– Повелитель, думается мне, Всевидящий решил, что дева Лю Ин любит не его, а моего… генерала Чжао Фэнлуна. Она так отчаянно его защищала, а Всевидящий видел в нем угрозу. Он разозлился и оставил ее, а после она была похоронена здесь заживо. И возродилась демоном.

– Боюсь, вы правы, госпожа Ли Мэй! Какая ужасная судьба! Одно ошибочное предсказание обернулось большой бедой!

Сердце Сун Жуланя было полно жалости. К брату, которого предал и обрек на смерть лучший друг. К деве Лю Ин, разочаровавшейся в возлюбленном. К Ван Цзыляну, считавшему, что делает доброе дело, но сотворившему большое зло и прослывшему предателем. Но ведь он… заплатил за свою ошибку не только столетиями отчаяния, но и вознесением на девятые небеса.

– Я попытаюсь призвать призрак Ван Цзыляна. Возможно, он сможет успокоить ее.

Сун Жулань поставил фонарь очищения на траву, закрыл глаза, сосредоточился. Юноша думал о Ван Цзыляне, вспоминал о том, как беседовал с ним в Пагоде Познания, как получил из его рук карту мест абсолютной инь, как Всевидящий просил спасти его друзей.

– Повелитель! – вскрикнула Ли Мэй. – Повелитель демонов!

Сун Жулань распахнул глаза и ахнул. Пространство внутри гробницы стремительно менялось. Исчезли зеленые холмы и цветущий луг, теперь повсюду был грубый камень. Сян Юань-да пошевелил пальцами, и на сырой земле распустились огненные камелии. Тело Лю Ин, до этого момента крепко сжимавшей ладонь демона в алых одеждах, распалось на множество белых цветов.

Раздался ее мелодичный смех, и у Сун Жуланя мурашки пробежали по спине.

– Так это была иллюзия… – прошептал обескураженный юноша.

Сян Юань-да поднялся на ноги, его брови гневно сошлись на переносице. Он призвал парные мечи.

– Чуете? – принюхалась Ли Мэй, на ее пальцах вновь выросли когти. – Благовония?

– Цветы дурмана! Так вот как она… Ин’эр! Лю Ин! Покажись! Мы пришли, чтобы помочь!

– Разве? О нет! Вы пришли, чтобы уничтожить мой дом! Долина забвения – все, что у меня осталось! Моя отрада! Если я покину его, мир, который я создала, исчезнет! И все души, нашедшие здесь приют, снова будут страдать!

– Госпожа Лю Ин! Это место абсолютной инь! – вскричал Сун Жулань. – Самое темное место в трех мирах! Равновесие нарушено, инь превышает ян. Тьма из Долины забвения вот-вот накроет земли смертных!

– И что с того? Я ненавижу смертных и их мир! Ненавижу всех! Их законы, их традиции – беспощадны! Люди жестоки, а бессмертные – коварны и лицемерны. Все отказались от меня. Тот, кого я любила, оказался мерзавцем! Я никому не сделала зла, но меня убили, убили…

– Госпожа Лю Ин, я понимаю вас! Я тоже злился, тоже ненавидел, но это путь к одержимости! А она не спасение! Вы должны бороться, сопротивляться!

– Владыка Востока, но я не хочу! – дала решительный ответ Лю Ин. – Если мой мир будет разрушен, как же тогда быть? Как быть?.. Не-е-ет! Я не позволю вам уничтожить Долину забвения! Зачем, зачем, если здесь вы сможете обрести покой? Зачем, если здесь вы сможете получить все, о чем мечтаете?

В воздухе закружились вихри белых цветов. Огромная, цветочная волна хлынула в сторону Сун Жуланя и Ли Мэй и сбила их с ног.

– Повелитель! – Ли Мэй вцепилась в Сун Жуланя. – Повелитель! А-Ни!

Но ей никто не ответил. Голос Лю Ин стих. Ли Мэй вскрикнула. Еще минуту назад она сжимала край рукава Сун Жуланя, а теперь ее руки были пусты. И Сян Юань-да исчез. Паника сдавила горло девушки. Умом она понимала, что глаза обманывают ее, что все, что она видит, лишь иллюзия. Но все равно ей было страшно… очень страшно! Когти Ли Мэй светились, а возникшие на голове лисьи уши прислушивались. Она по-звериному повела носом, но почуяла лишь сильный и терпкий запах благовоний.

Ли Мэй с трудом поднялась на ноги, стряхнула с себя лепестки, сделала один шаг, второй, но осознала, что так и не сдвинулась с места. Пространство вокруг менялось снова и снова, все смешалось: цвета, запахи и звуки. Девушку окружали разноцветные полотна. Легкий ветерок колыхал ткани, и причудливые узоры продолжали меняться… Приоткрыв от удивления рот, Ли Мэй наблюдала за кружившимися в танце девами. Их рукава волочились по земле, а лица… то были лица покойниц. Неужели это жены гуна Цинь, похороненные в одной гробнице?

Перед глазами Ли Мэй мелькали самые разные образы. Множество призраков и их истории… Лю Ин и правда создала счастливый мир иллюзий для всех мертвых, оставшихся в Долине забвения. Души тех, кто был похоронен в Долине забвения, призраки, столетиями прибывавшие в место абсолютной инь, все они кружились вокруг Ли Мэй, а их грезы стояли у нее перед глазами. Кто-то желал мира и покоя, тихой жизни в кругу семьи, кто-то власти, славы и богатства, кто-то хотел обрести утраченное, вернуть тех, кого потерял. И Лю Ин дала им все, о чем они мечтали… И было неважно, что все они умерли, это было неважно… Главное, что они получили то, что хотели. И не желали от этого отказываться.

Ли Мэй была потрясена, но страх был сильнее. Она неустанно искала глазами Сян Юань-да и Сун Жуланя.

* * *

Большие красные листья осыпали землю, раскидистые ветви закрывали небо. Девичьи руки обхватили Чжао Вэйнина за шею, смех, похожий на звон маленьких колокольчиков, стоял в ушах. Юноша кружился, и полы длинного белого плаща подметали землю. Он чуть повернул голову, Ли Мэй, повисшая на его спине, прижалась теплой щекой к его щеке.

Сун Жулань и Хэ Ланфэн сидели рядом за низким столиком и увлеченно беседовали. Юноша взял в руки кисть и принялся что-то писать. Хэ Ланфэн прижалась подбородком к его плечу.

– «Как горько, что небесный простор заполняет осенний воздух! И такое чувство, словно ты совершаешь далекий путь», – прочитал Сун Жулань написанное. Мечница вытащила из его пальцев кисть и тоже начала писать.

– «Ухожу все дальше и дальше, и где-то остановлюсь? Думы только о Вас, государь, и нет им предела!»[52], – добавила она. Они обменялись улыбками.

Красные листья все падали и падали.

Демон в алых одеждах, свободный от всех обязательств, разбивший оковы долга, вернулся в холодную пещеру в горах Куньлунь и на ледяном ложе уснул на тысячи лет. Погасли огненные камелии, и пещера погрузилась во мрак. Сян Юань-да видел сон о человеческой жизни и улыбался. Счастливо улыбался.

Но тут кто-то сильно укусил его за шею. Снова и снова. Ярость забурлила в крови Сян Юань-да, и он распахнул глаза, сжал шею той, кто осмелился нарушить его покой, сильно сдавил.

– Лисичка! – прошептал он и тут же разжал пальцы. К счастью, он не успел задушить Ли Мэй. Лицо девушки было бледно, на губах была кровь, а пальцы посинели от холода. Сян Юань-да попытался встать, но его тело было сковано льдом. На его прозрачной поверхности остались следы от когтей. Ли Мэй пыталась ломать ледяную корку, и смогла высвободить голову, шею и руку Сян Юань-да. Демон в алых одеждах сделал резкий рывок, и лед треснул, посыпался на каменный пол. Вновь распустились огненные цветы, и Сян Юань-да вложил один из них в ладони Ли Мэй. Ее пальцы уже не гнулись.

– Так холодно, так холодно! – зашептала она. Генерал прижал девушку к себе крепко-крепко, поделился своим теплом, попытался отогреть, как мог.

– Маленькая лисичка, как же ты смогла сопротивляться чарам Лю Ин? – спросил он.

Ли Мэй безо всякого страха и стеснения спрятала лицо у него на груди.

– Все просто! У меня нет несбыточных желаний. Все, чего хотела, я смогла обрести, – ответила она. У девушки стучали зубы, и она продолжала трястись от холода. – Я даже смогла провести с вами хоть немного времени. А кроме вас мне некого было желать…

Что это было за чувство? Сян Юань-да никак не мог вспомнить. Быть может, нежность? Нежность, оказывается, такая…

И тут земля заходила ходуном, несколько крупных камней полетели вниз, грозясь придавить Сян Юань-да и Ли Мэй. Генерал подхватил девушку на руки и отскочил в сторону. Ему показалось, что пол пещеры поднялся вверх, а стены – наклонились.

– Место абсолютной инь разрушается? – воскликнула Ли Мэй, обвив руками его шею. – Значит, повелитель демонов?..

– Нет, это не сяо Лань. Прислушайся, лисичка!

– Вода шумит? Но откуда здесь вода?..

– Похоже, земли Тянься вот-вот затянет в пучину Великого Хаоса. Нужно выбраться и отыскать сяо Ланя!

* * *

Пространство внутри гробницы в очередной раз изменилось, и Сун Жулань оказался в Павильоне Золотого Лотоса. Вот покои, в которых юноша провел многие часы за работой, вот синяя маска, оставленная на столе, символ его прошлого. Он не мог назвать подземелье, где провел детство, домом, так, быть может, именно Павильон Золотого Лотоса – единственное место, куда он желал вернуться? Там он часами обсуждал прочитанное с Хэ Ланфэн и вместе с братом Вэйнином пробовал пирожные, приготовленные Ли Мэй. Но все ушло. Ничего не вернуть! То была лишь иллюзия!

– Одумайтесь, госпожа Лю Ин! – взывал к хозяйке Долины забвения Сун Жулань. Пылал огонь очищения, земля под ногами ходила ходуном. Камеры гробницы стремительно заполнялись водой, но деву Лю Ин это, казалось, совсем не беспокоило. Вихри белых цветов дурмана кружились вокруг нее, и множество образов мелькало перед глазами Сун Жуланя. – Я вижу, вы милосердны! Вы хотели помочь призракам Долины забвения, вы подарили им то, о чем они мечтали. И пусть это лишь сон… Но ведь себе вы так и не смогли помочь! Избавив других от страданий, вы не смогли отринуть прошлое. Так почему бы?..

– Пусть так, Владыка Востока, пусть так! – покачала головой Лю Ин. Черты ее лица заострились, на лбу проступил алый знак демона. – Но если Долина забвения исчезнет, куда мне податься? Что делать дальше? У меня не останется ничего… А вы сами, вы сами полны желаний и жажды жизни! Вы в моей власти, как на ладони ваши мысли! Разве не страдаете вы от того, что пришлось покинуть любимых? Вы можете остаться здесь, и вам не придется жертвовать собой!

Сун Жулань увидел Хэ Ланфэн. Девушка возникла словно из ниоткуда, потянулась к нему. Ее алые одежды были просты, но одновременно красивы. Ее тяжелый головной убор венчали танцующие фениксы. Сун Жулань мечтал увидеть ее такой, хотел снова услышать ее голос, поведать обо всем, что лежало на сердце. Юноша потянулся к Хэ Ланфэн в ответ, хотел было дотронуться до ее лица.

– Да, я хочу жить, – проговорил Сун Жулань. Его лицо исказило глубокое страдание. Сине-зеленый огонь охватил подол платья Хэ Ланфэн, и ее тело превратилось в вихрь цветов дурмана. – Хочу вернуться к тем, кого люблю. Но я не могу остаться здесь. Я должен исполнить свой долг. Пути назад нет. Как бы я ни хотел спрятаться, скрыться от правды, ничего нельзя изменить. Госпожа Лю Ин, мы можем жить лишь настоящим. Не во сне, не в иллюзии, только в реальности.

– Но если я не смогу… если за пределами Долины забвения и мира, который я могу создать, больше ничего не осталось? Что мне делать? Я не так отважна, как вы, Владыка Востока. Я могу думать лишь о собственном спокойствии!

– Еще совсем недавно и мой мир, казалось, вот-вот должен был рухнуть, – проговорил юноша грустно. Ледяная вода сковала его ноги, пробрала до костей. Но огонь очищения продолжал гореть, и Сун Жулань оставался поразительно спокойным. В его душе не осталось сомнений. – Но благодаря моим близким он смог устоять. И теперь я хочу спасти три мира ради их будущего.

– Но мне некого ждать, у меня не осталось причин бороться. Я лишь хочу жить в мире, в Долине забвения, хочу… – вновь вцепилась в свои волосы дева Лю Ин. – Мне некого ждать, не на что надеяться… Все бросили меня, все отказались от меня… А-Фэн погиб, а А-Цзы… А-Цзы погубил его! Однажды я смогу… смогу создать иллюзию и для себя, смогу… и в ней все будут живы. Я снова буду дома, снова увижу А-Фэна и А-Цзы!

– Вы и без того их увидите. Ван Цзылян уже ждет вас снаружи. Мы можем покинуть гробницу вместе. Госпожа Лю Ин, пришло время проснуться!

– А-Цзы ждет меня? А-Цзы… ненавижу его… ах, нет! Это ведь А-Цзы попросил вас спасти меня? Это ведь А-Цзы прислал вас?

– Правильно! Ван Цзылян попросил меня помочь. Госпожа Лю Ин, дайте руку, давайте уйдем отсюда вместе. Давайте уйдем!

Двери, ведущие в камеру гробницы, развалились на куски. На пороге возник Сян Юань-да. Ли Мэй сидела на его плече и держала в руках шар лисьего огня. Вода бурным потоком хлынула в камеру.

– Сяо Лань! Нужно убираться отсюда!

– Скорее, повелитель!

Призраки бушевали за спиной демона в алых одеждах, выли и стенали, тянули к нему холодные руки. Они были недовольны, ведь их покой был нарушен. Решимость девы Лю Ин сохранить Долину забвения пошатнулась, и все больше мертвых пробуждалось от зачарованного сна.

– Прочь! – рыкнул он, и призраки отступили.

– Госпожа Лю Ин! Нужно уходить! Сейчас же! – потянулся к ней Сун Жулань, но она мягко отстранила его руки.

– Владыка Востока, А-Фэн, спасайтесь! – Алый знак демона на лбу Лю Ин погас, а ее печальные глаза вновь стали темными. Впервые за две сотни лет она решила противиться одержимости. – Я разрушу иллюзию, и Долина забвения исчезнет вместе со мной!

Они не успели ничего сказать, не успели ничего сделать. Тело Лю Ин распалось на множество цветов дурмана. Поток воды сбил Сун Жуланя с ног. К счастью, Сян Юань-да успел удержать брата за воротник.

– Убираемся, убираемся отсюда! – Демон в алых одеждах принял истинный облик и использовал всю силу, чтобы устоять на ногах. Он продолжал идти вперед, противостоя бурному потоку воды, который несся навстречу, и удерживая Сун Жуланя и Ли Мэй. Стены гробницы ходили ходуном, камни, комья земли и грязи падали вниз. Сун Жулань создал защитный барьер. Ли Мэй для верности закрыла голову Сян Юань-да руками, пыталась защитить его, как могла. Несмотря на шум воды и вой призраков, они услышали отчаянные крики Жуи. Огненная птица когтями разгребала насыпь, ломала камни, пытаясь добраться до хозяина.

Они едва-едва успели выбраться наружу, как каменная гробница рухнула, а ее остатки ушли под воду. Сян Юань-да забрался на крыло Жуи, а затем поспешил перебраться на спину. Ли Мэй и Сун Жуланя он втащил за собой, и огненная птица взмыла в поднебесье.

Небо, такое близкое, казалось, грозившееся вот-вот упасть на землю, было черно-фиолетовым. Воздушные массы закручивались в огромную пугающую воронку. Жуи закричала, но крик этот потонул в оглушительном реве ветра. Сян Юань-да бросил тревожный взгляд на Сун Жуланя и Ли Мэй. Девушка крепко сжимала рукав его одеяния, не решалась отпустить. Сун Жулань кивнул брату, давая понять, что он не пострадал.

Жуи опустила их на вершину самого высокого кургана. Они увидели сине-черные волны, бьющиеся о стену, возведенную для защиты западных рубежей Царства Цинь. Увидели, как то тут, то там проваливалась земля, и на поверхность поднимались подземные воды.

– О, ужас! – воскликнула Ли Мэй. Ее губы побелели. – Тянься уже возвращается в состояние Великого Хаоса!

Печать места абсолютной инь была разрушена, темное облако рассеивалось над Долиной, а множество душ спешили к Сун Жуланю, дабы отогреться у огня очищения. И Лю Ин была с ними, и Ван Цзылян, прибывший наконец на зов Владыки Востока. Юноша поднял фонарь высоко над головой, чтобы призвать всех голодных призраков Долины забвения и избавить их от одержимости.

– А-Цзы! – вскричала госпожа Лю Ин, потянулась к возлюбленному, но ее полупрозрачные руки отныне не могли коснуться его.

В ладонях Ван Цзылян держал язычок огня очищения, и безмятежная улыбка появилась на его губах. Наконец он, оказавшийся после смерти во власти одержимости, обрел свободу и вспомнил, почему прежде так рвался в Долину забвения, кого желал увидеть, что хотел сказать.

Неужели поздно просить прощения?

– Ин’эр, А-Фэн, я подвел вас! – проговорил он и повесил голову. – Я так подвел вас!

– Все это уже не имеет значения, Ван Цзылян, – проговорил Сян Юань-да спокойно. – Даже после смерти ты никак не можешь отпустить прошлое. Есть ошибки, которые исправить нельзя. Я уже давно не держу на тебя зла. И ты освободись от воспоминаний и обрети наконец покой.

– А-Цзы, я думала, что не смогу простить тебя, ведь ты покинул меня в самый трудный час, и ты причинил немало зла А-Фэну. Это из-за тебя он пострадал без вины! И все же… проведя так много лет в Долине забвения, я поняла, что не было ни единого дня, когда мои мысли не возвращались к тебе. Я так ждала тебя, так ждала!

– Ин’эр! Ты вправе ненавидеть меня! Я был жесток и несправедлив по отношению к Чжао Фэнлуну, но также я был жесток и к тебе. Мне следовало послушать тебя и сразу признать вину, следовало избавиться от зависти, жадности и амбиций и забрать тебя с собой. Я должен был отказаться от ревности и злобы и спасти тебя! Тогда бы тебе не пришлось терпеть такие страшные муки! Так жаль… так жаль, я заслуживаю твоей ненависти и мести, но как теперь ты мне отомстишь?

– Чжао Фэнлун отказался от ненависти, и я на самом деле давно отказалась, – проговорила Лю Ин. – Со временем многое становится несущественным, Ван Цзылян! Чтобы спасти меня и после смерти, ты сделал все, что мог. Я буду помнить об этом, а об остальном забуду.

Души умерших покидали Долину забвения, только Ван Цзылян и Лю Ин остались. Еще некоторое время они переговаривались между собой, и Сян Юань-да присоединился к этому разговору. Ли Мэй хмурила брови, наблюдая за ними. Но Сун Жулань был спокоен. Впервые за последние дни он ощутил прилив сил, его раны затянулись, а усталость как рукой сняло. Он был готов исполнить свой долг, он одержал победу над искушением, обрел третий ключ от сердца, и силы демона в лазурных одеждах возвращались к нему.

Сун Жулань наблюдал за братом и его друзьями, и уголки его губ приподнялись. То была печальная улыбка. Юноша решил для себя, что не станет призывать Ван Цзыляна и Лю Ин в Земли Беспомощности, он даст им время побыть вместе. Пусть и после смерти. Они смогут разрешить все противоречия, смогут окончательно отпустить обиды и наконец обретут полный покой. Сун Жулань решил, что оставит для них по язычку огня очищения, и пусть пламя его души хранит их в предстоящем путешествии. А еще он понял, почему Сян Юань-да так отчаянно желал прожить еще одну человеческую жизнь.

«Уважаемый брат, ты не должен жертвовать собой, чтобы изменить мою судьбу, – подумал он, бросив ласковый взгляд на старшего брата, – для тебя еще не все потеряно. Ты сумеешь обрести свободу, о которой так мечтал, сможешь жить в мире. Верю, ты более не будешь один! Ты уже начал путь к освобождению, так не останавливайся же!»

* * *

Когда и Ван Цзылян с Лю Ин покинули Долину, а вода достигла вершин самых высоких курганов, Сян Юань-да приказал Жуи онести Сун Жуланя и Ли Мэй в столицу Инь. Вскоре они поднялись на вторые небеса и понеслись над землями духов. Небо гневалось, грохотало и исторгало молнии, а многочисленные реки и озера вышли из берегов. Вода стремительно приближалась к городским предместьям.

Над Инь был установлен громадный защитный барьер, и тысячи духов спешили укрыться в стенах столицы. Все ворота были открыты, но поток беженцев не иссякал. Хэ Ланфэн, находившаяся в самой гуще толпы и оказывавшая любую посильную помощь нуждавшимся, завидев в небе огненную птицу, поспешила подняться на вершину дозорной башни.

Наконец-то! Наконец-то они вернулись! Хэ Ланфэн вся извелась от беспокойства и тысячу раз прокляла себя за то, что не стала спорить и не решилась последовать за Сун Жуланем.

Птица не могла преодолеть барьер, потому Сян Юань-да подхватил Ли Мэй на руки и по воздуху отнес к дозорной башне. Хэ Ланфэн тут же заключила подругу в объятья. Некогда было говорить, спорить и возмущаться было некогда. Всю тревогу Ланфэн постаралась выразить без слов. Ли Мэй ласково погладила ее по спине.

– Мэй-Мэй, а где Сун Жулань? – спросила Хэ Ланфэн, выпустив подругу из объятий. От сильного волнения ее лицо стало белым, как полотно. На лице Ли Мэй отразилось удивление.

– Но он же… был с нами! – Девушка принялась вертеться по сторонам. Жуи била крыльями в воздухе, ожидая хозяина за пределами барьера. Внизу духи спешили закрыть первые ворота.

В глазах Хэ Ланфэн застыл ужас. Лицо Сян Юань-да перекосилось от ярости. Он все понял. Он призвал жетон повелителя Земель Беспомощности, но тот так и не появился. Он вернулся к истинному хозяину. Сун Жулань забрал жетон, пока демон в алых одеждах спал или был в беспамятстве. Он забрал жетон и не вернулся в столицу Инь! Он ведь научился… научился перемещаться в пределах Запредельного края! О нет!

– Ли Мэй! – Хэ Ланфэн даже не обратила на генерала внимание. Она встряхнула подругу. – Что случилось? Где Сун Жулань?! Ты же отправилась вслед за ним!

Ли Мэй не знала, что сказать. Догадка потрясла ее, сокрушила.

– Оставайтесь под защитой зачарованных стен столицы! – наказал Сян Юань-да девушкам. – Я верну его! Я его остановлю!

* * *

– Господин, я заслуживаю наказания! Мне не удалось защитить солдат неиссякаемой армии и спасти от одержимости тех, кто искал приюта в Землях Беспомощности! Накажите меня! – Повелитель Земель Беспомощности опустился на колени перед Владыкой Востока и прижал лоб к земле.

– Поднимитесь, министр Чжоу! В случившемся нет вашей вины. Это ноша никогда и не должна была стать вашей. Но вы сделали все, что смогли. Наконец-то вы сможете навсегда покинуть Костяную пагоду.

– Но как же я могу уйти? А как же вы, мой господин?.. – Чжоу Синьчжэ поднялся на ноги и с тревогой посмотрел на Владыку Востока, которого ждал так долго.

– Энергия инь слишком сильна, даже печать Владычицы Запада надолго не сдержит голодных призраков. Когда подам знак, отворите все врата. Я призову солдат неиссякаемой армии и души мертвых со всех уголков трех миров в Земли Беспомощности. Настало время восстановить мост через реку Жошуй. Министр Чжоу, ступайте! Исполните в точности мой приказ. Будьте готовы отворить врата!

Чжоу Синьчжэ не решился задавать новые вопросы, он не мог ослушаться приказа Владыки Востока.

* * *

Огромная печать грозилась вот-вот погаснуть над бесплодными Землями Беспомощности. Что видел великий демон перед собой? Лишь камни и серую пыль – ни цветка, ни травинки, ни капли воды. Вдали сотрясались, рушились пики Куньлунь, еще дальше горы извергали потоки лавы, грохотал гром, и сверкали молнии, горели леса, и утопали в воде низины. Лишь в Землях Беспомощности все осталось по-прежнему. Холод и пустота, тени, кружившиеся вокруг Костяной пагоды. В ее окнах не гасли тусклые огни, кости, из которых были сложены ее стены и крыша, были жемчужно-белыми. Единственное белое пятно среди всеобщей серости…

Демон в лазурных одеждах шел вперед, не оглядывался, не сворачивал с намеченного пути. Цзинлин, как пояс, был обернут вокруг его тела. Длинный сине-зеленый плащ стелился по земле. Ярко сияло его роскошное одеяние, но еще ярче были его глаза. В одной руке Владыка Востока держал жетон своей власти, в другой – фонарь очищения. Множество душ мертвых следовало за ним через Земли Беспомощности к реке Жошуй. Он не оглядывался, не мешкал ни секунды, неумолимо шел вперед, а призраки склоняли перед ним головы и не осмеливались вымолвить ни слова.

Берег Жошуй был пуст. Черные воды реки пенились, бурлили, волны бились о прибрежные камни. Темное небо полностью сливалось с водой, а противоположенного берега не было. Как демон в лазурных одеждах ни вглядывался во тьму, ничего не мог разглядеть. Он обернулся, бросил взгляд на собравшихся на берегу призраков и поднял фонарь очищения высоко над головой. Яркий свет и его самого заставил сощуриться. В небе погасла печать Владычицы Запада. Разом отворились все врата, ведущие в Земли Беспомощности.

О чем думал в тот миг великий демон? Что почувствовал он, когда осознал, что его история подошла к концу? Прежде Владыка Востока думал, что будет бояться, страдать и сожалеть. Будет волноваться, ведь его человеческое тело может не удержать могучую силу вэнь-шэня. Он думал, что будет корить себя снова и снова, ведь ушел он, даже не попрощавшись.

Но сердце демона в лазурных одеждах было подобно глади озера. Он был спокоен и уверен в себе, он смирился с тем, что последний, самый трудный путь придется пройти одному. И все же те, кого он любил, те, кем он так дорожил, незримо были рядом. Великий демон думал об их будущем, об их благополучии.

А три мира… Три мира не могли сгинуть! Нельзя было этого допустить! Владыка Востока добрыми и печальными глазами смотрел на голодных призраков. Были среди них и солдаты неиссякаемой армии, были те, кто умер безвременной смертью, те, кто ушел из жизни в положенный срок. Все они жаждали освобождения и желали переродиться, отпустить прошлое. Те, кто был несчастлив при жизни, не должны были страдать и после смерти. Те же, кто познал счастье, должны были обрести его и в следующей жизни.

Все было правильно, все шло своим чередом. Владыка Востока вернулся, чтобы сдержать данное когда-то слово. Отныне никто не будет удерживать души умерших в Землях Беспомощности и не заставит их сражаться в бесконечной войне! Этой чудовищной ошибке прошлого пришло время положить конец!

И пусть демону в лазурных одеждах придется уйти туда, откуда нет возврата, – он принял такую судьбу. Его жажда жизни и счастья были сильны, но любовь к миру – сильнее.

Наконец, бросив последний взгляд на голодных призраков, Владыка Востока шагнул в воды реки Жошуй. Делая шаг за шагом, он все также держал фонарь высоко над головой. Все знали, что любой, кто ступит в воды Жошуй, утонет и навсегда исчезнет из трех миров. Но Владыка Востока продолжал идти, и там, куда ступали его ноги, волны застывали, образуя мост.

* * *

В стенах Инь Хэ Ланфэн металась, как загнанный зверь. Она хотела последовать за демоном в алых одеждах, но, увы, ей было не преодолеть столь длинный путь на мече и не попасть в земли мертвых. Сян Юань-да не взял ее с собой, и девушка сходила с ума от ужаса и горя. В тот миг ей не было дела до краха трех миров. Она не думала о том, что огромные волны подступают к столице, грозятся, в конце концов, уничтожить защитный барьер, снести все на своем пути. Она забыла о том, что в западном приграничье армия демонов продолжала битву с небесными божествами и бессмертными.

Три мира вот-вот должны были сгинуть в пучине, девять небес могли быть в любой момент затоплены. Но Хэ Ланфэн не находила в себе сил думать о спасении. Какой в этом смысл, если рядом больше не будет его? Она устала бороться. Как же она устала…

– Сестрица, – услышала она испуганный голос Ли Мэй, – погляди! Гляди!

Хэ Ланфэн подняла голову и обомлела. Небеса светились, сияли… тысячами, десятками тысяч огней.

– Неужели повелитель демонов призывает все души умерших в Земли Беспомощности?

Хэ Ланфэн не смогла ответить подруге. Ее голова была как в огне, ее сердце нестерпимо болело. Сун Жулань… обрел прежнюю силу и воспоминания! Сун Жулань… сможет ли он вернуться? Сможет ли выжить в Землях Беспомощности? Неужели его судьба – пожертвовать собой ради спасения других? Несправедливо! Так не должно быть!

Несправедливо!

– Хочу быть с ним! – шептала Хэ Ланфэн. Это было единственное и последнее желание ее сердца. – Хочу быть с ним! До самого конца!

Полночная жемчужина раскалилась, обожгла кожу девушки. Ланфэн, несмотря на нестерпимый жар, поднесла ее близко-близко к глазам. Яркий свет ослепил ее, а тело отяжелело. Хэ Ланфэн рухнула бы на каменные ступени дозорной башни, если бы Ли Мэй не подхватила ее под руки. Полночная жемчужина растаяла в руке мечницы, а ее кожа засияла. Рядом с Хэ Ланфэн появилась алебарда цинлун цзи.

– Да что же это? – в отчаянии вскричала Ли Мэй, крепко прижав к себе подругу. – Сестрица, очнись! Очнись!

* * *

– Сяо Лань! Остановись! – кричал Сян Юань-да. Он едва не сорвал голос, но младший брат так его и не услышал. Увы, Сун Жуланя уже не было на берегу, лишь призраки следовали по мосту через реку и исчезали, растворялись во тьме. Демон в алых одеждах хотел было последовать за ними, но кто-то вцепился в его плечи и удержал.

– Нет, Юань-Юань! – услышал он испуганный голос Чжао Гун-мина. – Не вздумай!

Сперва Сян Юань-да рвался из рук старшего брата, а потом рухнул на колени и обхватил голову руками. Слезы покатились по его щекам. Он был убит горем. Он был готов отдать жизнь, чтобы спасти младшего брата. Демон в алых одеждах и думать забыл о небесном испытании. Он лишь хотел спасти брата! Он ведь мог уберечь сяо Ланя! В Долине забвения Сян Юань-да так и не задал Всевидящему ни одного вопроса. Любые ответы, любые предостережения стали несущественными. Все сомнения развеялись как дым. Генерал был готов бросить новый вызов судьбе, был готов пожертвовать собой вместо младшего брата, но…

Проиграл, даже не начав битву.

– Как же так? Почему? Я ведь мог изменить его судьбу, я ведь мог принять удар за него… Почему он не позволил помочь? Почему?

– Уверен, пятый братишка не хотел, чтобы ты жертвовал собой, – услышал он печальный голос Чжун Шигуя. Второй брат крепко сжал плечо Сян Юань-да.

Старшие братья явились, чтобы спасти сяо Ланя, или же они хотели остановить Сян Юань-да?

Неважно.

Слезы демона в алых одеждах все капали и капали на серую землю. Он никак не мог принять правду, не мог смириться. Следовало поторопиться! Если бы он приложил больше усилий, то смог бы остановить брата, успел бы… Но время ушло… Сян Юань-да не справился. Не справился!

– Но ведь звезда пятого брата не погасла… не погасла… – повторял демон в белых одеждах. Он выглядел потрясенным, раздавленным горем.

– Тогда где же он, Чжао Гун-мин, где же он? Ответь мне! – вскричал Сян Юань-да.

Но что демон в белых одеждах мог сказать? Лишь слеза скатилась по его щеке.

– Братья мои, глядите! – воскликнул Чжун Шигуй. – Этот мост не кажется надежным. Призраков слишком много, и все они спешат переправиться. Еще немного, и мост может не выдержать!

– Этого не случится! – Сян Юань-да поднялся с колен. Тот миг, когда он пребывал в полном отчаянии, закончился. – Сяо Лань был готов пожертвовать жизнью, чтобы восстановить равновесие. Эта жертва не может быть напрасной! Я тоже отдам частицу души, чтобы укрепить мост.

– Но Юань-Юань, тогда ты…

– Могу погибнуть? – усмехнулся демон в алых одеждах. В его покрасневших глазах вспыхнули и навсегда погасли огненные искры. – Чего теперь бояться? От судьбы не уйдешь, Гун-мин, мы рождены, чтобы нести это бремя вместе!

– Но Юань-Юань…

– Третий братишка, он ведь прав! – заявил Чжун Шигуй. Ни тени страха не появилось на его лице. Он был беспечен как всегда.

– И ты туда же, А-Ши! – вскричал пришедший в ужас Чжао Гун-мин.

– Мне эта затея совсем не нравится, но разве есть другой выход? – проговорил Чжун Шигуй. – Сяоди поступил правильно, и мы должны поддержать его. В прошлом мы создали этот мост, а теперь должны восстановить его. Наш младший брат рискнул всем, мы не должны остаться в стороне.

– Но… нет, Юань-Юань, остановись! А-Ши, не делай этого! – вцепился в братьев демон в белых одеждах. – Нет же! Я не боюсь, просто…

– Просто не знаешь, что нас ждет, – закончил за него Чжун Шигуй, – быть может, мы исчезнем, а может, вернемся. Вернемся и встретимся с сяоди. Лучше уж так. Если струсим, осмелимся ли посмотреть в глаза младшего?

– Вы правы, конечно же, вы правы… но…

– Гун-мин, неважно, кто мы: демоны или люди, боги или бессмертные, – заявил Сян Юань-да. – Все мы рождены, чтобы хранить мир. Каждый делает это по-своему. Вэнь-шэни должны поддерживать равновесие. Как и прежде.

– Как и прежде, – повторил Чжао Гун-мин и приготовился расстаться с мечтами. Братьев ему было не переубедить. Но и отпустить их одних он не мог. Однажды демон в белых одеждах уже потерял их всех, однажды он позволил им умереть.

Было ли решение, принятое Сян Юань-да, связано с желанием отыскать младшего брата на другом берегу реки? Жаждал ли Чжун Шигуй новых приключений? Пытались ли вэнь-шэни исполнить свой долг? Они лишь знали, что поступают правильно.

Вслед за братьями Чжао Гун-мин шагнул в воды реки Жошуй, готовый пожертвовать частицей души, чтобы связавший мир живых и мир мертвых мост стал нерушимым.

* * *

– Сун Жулань! Сун Жулань! – Спала ли Хэ Ланфэн или грезила – это было неважно. Главное, она увидела его! Ее душа, преодолев все преграды, устремилась к нему и достигла цели.

– Чжу’эр… нет, Хэ Ланфэн! – Сун Жулань повернулся к ней. Его одежды были насыщенного синего цвета, такого же, как его глаза. Его волосы побелели. В одной руке он держал зонт, надеясь укрыться от снежных хлопьев.

Он был совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки, но бурный поток черной воды не давал Хэ Ланфэн сделать последний шаг. Она в отчаянии тянула к юноше руки. Ее тело окутывало сияние полночной жемчужины и защищало от нестерпимого холода. В третий раз сила, заключенная в жемчужине, выручала Хэ Ланфэн и Сун Жуланя. Но могла ли она противостоять смерти? Нет. Цин Минчжу никогда не была настолько могущественной. Единственное, что она могла дать Хэ Ланфэн, это увидеть Сун Жуланя в последний раз. Перенести на край мира и дать им возможность попрощаться. Полночная жемчужина исчезла, и Ланфэн получила алебарду цинлун цзи. Но зачем ей это легендарное оружие, зачем, если возлюбленного она уберечь не смогла?!

– Сун Жулань! Не уходи! Останься со мной! Прошу, останься со мной! – кричала она.

– Это все, чего я хочу! – проговорил он печально. На его лице не осталось красок, его глаза потускнели, брови и ресницы тоже стали белыми. Казалось, он вот-вот исчезнет, расстает, словно снежинка.

– Тогда протяни руку! – молила Хэ Ланфэн. – Протяни руку, и я буду держать тебя столько, сколько смогу! В конце концов, либо ты уйдешь со мной, либо я останусь с тобой.

– Ты не можешь остаться со мной, тебе следует вернуться!

– Мне следует вернуться вместе с тобой! Только вместе с тобой! И по любому пути мы сможем пройти вместе, держась за руки! Я знаю, у нас получится! Ты доверишься мне? Прошу, доверься мне!

Нежная улыбка коснулась бледных губ Сун Жуланя.

– В тот день, когда я впервые увидел тебя на священной горе в Царстве Ци, я доверил тебе свою жизнь. Ничего не изменилось. Я всегда буду верить тебе. Я так устал, Хэ Ланфэн, устал… Я отдал все силы. И, быть может, моя душа вот-вот развеется. Но я так хочу остаться с тобой, больше всего на свете я хочу остаться с тобой!

Ледяные брызги окатывали их с ног до головы, но Сун Жулань и Хэ Ланфэн держались за руки. Вода разделила их, крутые берега осыпались, а они, несмотря ни на что, продолжали держаться, переплели пальцы так, что никакая сила во всех трех мирах не смогла бы оторвать их друг от друга. Даже смерть.

Снег прекратился, первый луч солнца прорезал серое небо. Занимался рассвет.

* * *

– И вы здесь, Хранитель Цинлун! Неужели явились с докладом? – поднял брови Повелитель судеб. Министры небесных ведомств толпились в главном зале Дворца Судьбы, ждали решения наследника престола. Хранитель Севера и Хранительница Юга тоже прибыли на девятые небеса, а еще неожиданно появился Хранитель Востока.

– Ваше Небесное Высочество, прошу, примите мое покаяние! – Хранитель Цинлун упал перед Повелителем судеб на колени. Его броня была покорежена, и золотая кровь капала на мраморный пол. – Солдаты четвертой армии на пороге гибели. Вода все прибывает и прибывает, и нигде нет спасения! Мы несем большие потери! Вэнь-шэней нигде не видать, но их солдаты перешли в наступление по всему приграничью. А Его Величество не желает отступать, продолжает бой! Прямо сейчас он сражается с Владычицей Запада! И неважно, что вторая армия разбита, а солдаты четвертой армии один за другим впадают в одержимость! Молю, Ваше Небесное Высочество, спасите нас всех!

– Что же… момент настал… – проговорил Повелитель судеб. Он тяжело поднялся на ноги. Не так давно по приказу отца небесный принц получил две сотни жестоких ударов. Но они более не имели значения. Партия была разыграна. Игра окончена. – Все министры небесных ведомств попросили меня об этом. Все командующие небесными армиями вернулись в Юйцзин. Пришло время положить конец бессмысленной и кровопролитной войне. Бай, огласи указ!

Секретарь Повелителя судеб развернул золотое полотно.

Император Хуан-ди жесток, его решения не согласуются с законами Небес.

Он поступился жизнями подданных во имя недостижимой цели и поставил под угрозу само существование Небесного царства.

Он недостоин императорского венца.

Я, принц Ло Юншэн, Повелитель судеб, приняв во внимание мудрые советы министров, советников и командующих, от своего имени заключаю перемирие с Си Ванму, Владычицей Запада.

Императора Хуан-ди повелеваю взять под стражу и судить по законам Небес.

Командующим небесными армиями приказываю объединиться с демонами Байху в борьбе с чудовищами. А после отвести войска на восьмые небеса.

– Я получил ответ от Владычицы Запада, – проговорил Повелитель судеб. – Ее цель – месть отцу-императору. Как только он будет низложен, ее желание будет исполнено, а долгосрочный мир с Байху станет делом времени.

– Но будут ли существовать к тому времени три мира? – Министров этот вопрос волновал не меньше, чем заключение перемирия.

– Командующие небесными армиями, возвращайтесь в Запредельный край! Императорской страже приказываю доставить моего отца в Юйцзин. А министров прошу последовать за мной на террасу девятых небес. Там вы получите ответ.

* * *

Стоя на мраморной террасе, Повелитель судеб и министры наблюдали за тем, как восходит новое солнце, как золотая колесница проносится по небу, и юноша в синих одеждах, держа в руках фонарь, прогоняет тьму прочь. А внизу боги, демоны и бессмертные объединяются, чтобы загнать чудовищ Великого Хаоса обратно в самые дальние и темные уголки трех миров.

– Равновесие восстановлено. Небесное испытание пройдено, и новый бог вознесся на девятые небеса, – проговорил принц Ло Юншэн и улыбнулся. – Повелитель Востока. Проводник солнца. Хорошо, это очень хорошо! Мы наконец сможем вернуть утраченное и исправить неисправимое.

Повелитель судеб был удовлетворен. Он ждал так долго, потратил много сил, чтобы привлечь на свою сторону министров и командующих, использовал всех и вся, не раз шел на риск и ставил под угрозу будущее своих пешек! Но, в конце концов, победа осталась за Ло Юншэном.

* * *

Вскоре закончилась жестокая битва. Солдаты небесных армий сложили оружие и наконец-то возвращались домой.

Все страницы судеб вырвались на волю и закружились в небе, словно птицы. Старые связи не оборвались, но были созданы новые.

– Матушка-императрица, сестрица Юймин, – прошептал небесный принц, наблюдая за полетом страниц судеб, – я смог остановить отца-императора! Как и положено, я лишу его императорского венца, и пусть Небеса судят его. Вы отомщены! Какой путь вы выберете? Встретимся ли мы снова? Я надеюсь, мы встретимся! Я буду ждать вашего возвращения!

Эпилог

Двадцать лет спустя.

– Старшая сестра, значит, вот как закончилась эта история!

– Все верно! Равновесие с тех пор больше не нарушалось, и три мира пребывают в гармонии.

После изнурительной тренировки Хэ Ланфэн, удобно устроившись под сенью деревьев, рассказывала младшим соученицам удивительную историю. Когда рассказ был завершен, девочки принялись наперебой задавать вопросы.

– Но что значит «вернуть утраченное и исправить неисправимое»?

– Это значит изменить судьбу. Небесное испытание было завершено, правильный выбор сделан, и все страницы судеб были перевернуты. А те, кто был причастен к испытанию, получили то, чего желали больше всего, – объяснила Хэ Ланфэн. – Повелитель судеб сверг жестокого отца, и небесные божества признали его новым императором. Отныне император Юй-ди, мудрый и справедливый, правит Небесным царством и ведает о судьбах всех живых существ. А Хуан-ди взошел по Сияющей лестнице и принял наказание молниями. В Запредельном краю и Байху теперь мир. Повелитель Востока, Дун-цзюнь, и Владыка Запада, Чжао Гун-мин, заботятся о духах, демонах и низших божествах, а наместники великих семей, как и прежде, правят в уездах, но не смеют злоупотреблять властью. Демон в черных одеждах Чжун Шигуй никогда не сидит на месте: то сражается с чудовищами в Восточном море, то летает по свету в поисках приключений. Белый страж Бай-ди так и живет в Ледяной Цитадели и приглядывает за Байху, но время от времени навещает Чжао Гун-мина в Дэнфэне, чтобы сыграть партию в вэйци. В Землях Беспомощности призраки задерживаются лишь на короткий срок и следуют по пути перерождения. Чжоу Синьчжэ покинул Костяную пагоду и вновь служит в Восточном дворце. Вот и все… или я о ком-то забыла?

– А Владычица Запада Си Ванму? Что случилось с ней?

– Ах да… Она достигла цели и отомстила Хуан-ди, а после сняла чары и освободила вэнь-шэней от браслетов, сковывающих души. Когда все страницы судеб были перевернуты, великие демоны вернулись в Запредельный край, а она ушла. И где Владычица Запада теперь, никто не знает. Но говорят, что она странствует по сновидениям и мирам грез, надеясь однажды воссоединиться с потерянной дочерью. Быть может, настанет день, когда она достигнет успеха и вернется в Байху. Верные служанки Ван-му Шичжэ ждут Владычицу во Дворце Вечного Спокойствия.

– Но как же демон в алых одеждах? Сестрица, ты ничего не рассказала о нем!

– А он получил то, о чем так мечтал, – улыбнулась Хэ Ланфэн. – Возможность прожить еще одну человеческую жизнь. И пусть его звезда войны не погасла, Сян Юань-да свободен от оков несчастливой судьбы. Он возродился в мире смертных.

Девочки переглянулись. Они не знали: радоваться ли им или страшиться.

– Правда ли, что Повелитель Востока каждое утро поднимает в небо колесницу, чтобы разогнать ночную тьму, и солнце следует за ним по небосводу?

– Правда! Я сама видела. Он ведь теперь божество, Дун-цзюнь, и солнце восходит по его приказу.

– А правда ли, что Повелитель Востока часто появляется в мире людей?

– Правда, – кивнула Хэ Ланфэн. – Он владеет двойным зеркалом, потому может появляться, когда пожелает. Если увидите очень-очень красивого юношу в синих одеждах с узорами, подобными языкам пламени, и с мечом-поясом, это, скорее всего, будет Сун Жулань – земное воплощение Повелителя Востока. Если попадете в беду, он никогда не откажет в помощи.

– Вот это да! – воодушевились сестрицы-соученицы.

– Наступит ли мир и в Поднебесной, сестра? – взволнованно спросила одна из девочек.

– А вот это мне неведомо, – вздохнула девушка, и тень заботы набежала на ее лицо. – Но я верю, что однажды эти земли будут процветать. Мы лишь должны сделать для этого все возможное.

– Значит, ты опять покинешь нас, старшая сестрица?

– Да, мне снова придется уйти. Но, как и всегда, я обязательно вернусь и проверю, чему вы научились в мое отсутствие!

* * *

Двадцать лет – малый срок для бессмертных мечников. У Хэ Ланфэн впереди были сотни лет странствий и забот. Многие дни она проводила в Запредельном краю с Повелителем Востока, Ли Мэй и дядюшкой Лун-ваном, упражнялась с цинлун цзи, но неизменно возвращалась в Поднебесную, на священную гору к наставнице и соученицам. Возможно, когда-нибудь Ланфэн возглавит школу бессмертных мечниц, а может, этого и не случится. В любом случае выбор останется за ней.

Как же изменился мир! Ван Цинь огнем и мечом подчинял себе другие царства[53]. Когда-то прежний Всевидящий предсказал, что все земли Поднебесной будут объединены под властью одного императора, и злая сила будет стоять за его спиной. Ван Цзылян не ошибся. Ши Вэнь-е, демон в золотых одеждах, бежавший из ледяных подземелий Байху, собирался стать истинным повелителем Тянься.

Хэ Ланфэн понимала: новой битвы не избежать. Не было и дня за эти годы, когда мечница не готовилась к ней.

* * *

– Так и знал, что найду тебя здесь! – услышала Хэ Ланфэн голос возлюбленного. Девушка, собрав вишни в саду наставницы, забралась на самое высокое дерево и погрузилась в чтение. Но появившийся прямо из воздуха Сун Жулань прервал ее.

– Не думала, что увижу тебя так скоро! Как же я рада! – воскликнула Хэ Ланфэн и спрыгнула вниз, прямиком в объятья Сун Жуланя. Они расстались совсем ненадолго, но девушка все равно очень скучала.

– Ли Мэй постоянно торопила меня. Она вся в нетерпении, ждет у подножия горы. А еще я спешил тебя увидеть, – улыбнулся юноша. Ветер закружил у его ног листья и лепестки синих цветов, растрепал длинные волосы. Ланфэн поднялась на носочки и горячо поцеловала Сун Жуланя. Юноша приподнял ее над землей.

– Значит, пришло время прощаться со школой, – проговорила девушка, когда они наконец отпустили друг друга. – И в путь!

– Верно, поспешим! – воскликнул Сун Жулань. Давно Хэ Ланфэн не видела его таким счастливым! – На юге зажглась звезда четвертого брата. Она сияет так ярко, что больно глазам. Моему четвертому брату исполнилось двадцать смертных лет, и сила вэнь-шэня вот-вот пробудится. Я должен позаботиться о нем.

– Представляю, как радуется Ли Мэй! – усмехнулась Хэ Ланфэн. – Ожидание было мучительно для нее. И наконец оно подошло к концу. Мы все позаботимся о нем!

* * *

Когда сяо Нин, четвертый сын влиятельного рода Чжао, появился на свет, его матери приснился странный сон. После она рассказывала, что ей явилась прекрасная дева в лиловых одеждах и сказала, что младенца следует назвать «Чжао Нин». Тогда жизнь его будет легкой и спокойной. А когда он достигнет совершеннолетия, к его имени следует добавить иероглиф «вэй». И наступит день, когда Чжао Вэйнин встретится со своей судьбой и многого достигнет. Мать мальчика была очень суеверна, потому выполнила все, что ей было наказано. Но сяо Нин в эту историю не верил.

Несмотря на тяжелые времена в землях Чу, он ни в чем не знал нужды. Он рос прекрасным, талантливым мальчиком и радовал родителей. Но вот Чжао Нин достиг совершеннолетия и оказался на распутье. Все были уверены: однажды он станет выдающимся ученым или высокопоставленным чиновником. Но юноша мечтал, подобно бессмертным, странствовать среди рек и озер, совершенствовать тело, дух и разум, защищать слабых и обрести друзей. Он не был наследником семьи и мог позволить себе мечтать о свободе и приключениях. Его душа все время рвалась куда-то и жаждала встречи. Но с кем же?..

Несколько раз в год Чжао Нин покидал дом отца и отправлялся на северо-запад, в те места, где давным-давно великий генерал Чжао Фэнлун и его армия сражались с циньскими войсками не на жизнь, а на смерть. Чжао Нину нравилось уединение, его восхищала природа тех мест, буйство цветов и красок. Он привозил с собой цитру и играл мелодии собственного сочинения. Ветер вторил ему, раскачивая деревянные таблички с посланиями для богов.

После церемонии совершеннолетия Чжао Вэйнин приехал туда снова. Он наслаждался покоем, восторгался красотой природы и играл почти до заката. Маленькая красноперая птичка, которую подкармливал юноша, опустилась на плечо и время от времени терлась хохолком о щеку. Наконец, уже в сумерках, он остановился, напоследок ласково погладил струны старинного инструмента, поднял голову и обомлел. Чжао Вэйнин так увлекся, что не заметил, как трое незнакомцев подошли к нему. Сперва он обратил внимание на девушку в лиловых одеждах, такую красивую, что захватывало дух. Зрачки ее глаз были обведены оранжевыми кругами. Не успел Чжао Вэйнин заволноваться, как девушка игриво подмигнула ему.

После он поглядел на юношу. Его синие одежды сверкали в полумраке, а глаза были подобны драгоценным камням. Его длинные волосы были черны как ночь, и лишь одна прядь была белоснежной. Юноша улыбнулся Чжао Вэйнину доброй улыбкой, от которой потеплело на сердце. И, наконец, он бросил взгляд на очень серьезную девушку. В руках она держала меч в искусно украшенных ножнах. Чжао Вэйнину уже приходилось видеть такие ножны. Их создавали для своих духовных клинков бессмертные. Юноша открыл рот от удивления, а девушка кивнула, приветствуя его, словно старого друга.

Странная тревога, не отпускавшая Чжао Вэйнина в последние дни, развеялась как дым. Он еще никогда не чувствовал себя так спокойно, так радостно. Юноша понял: все правильно, все так и должно быть. Он ждал именно этой встречи!

* * *

– Ин’эр, теперь нам не нужно приглядывать за ним. Наконец-то он воссоединился со своими близкими!

– Ты прав, А-Цзы! Думаю, пора уходить. Настало наше время.

– Ин’эр, давай вместе пересечем реку Жошуй и встретимся в следующей жизни?

– Мой дорогой, мы непременно встретимся в следующей жизни!

Два призрака, мужчина и женщина, державшие в ладонях язычки огня очищения, бросили последний ласковый взгляд на Чжао Вэйнина, поклонились Повелителю Востока и растворились в наступавшей ночной тьме.

Сун Жулань проводил их доброй улыбкой, а потом повернулся к Хэ Ланфэн, Чжао Вэйнину и Ли Мэй. Пришло время отправиться в новое путешествие!

* * *

Немало путей открыто перед ними, множество новых мест ждет их. Впереди десятки дорог. Дорог, которые они пройдут вместе.

Конец

Примечания

1

Перевод Л.З. Эйдлина (здесь и далее примечания автора).

2

Сяннюй – в китайской мифологии небесные девы, повеливающие стихиями.

3

«Поселиться в нефритовом саду» в «Время сбросить маски» означает стать императорской наложницей.

4

«Подняться к синим облакам» – добиться невероятных успехов. Восходит к идеоме: «Легкими шагами подняться к синим облакам», то есть без труда добиться успехов в карьере (службе) или учении.

5

Юду – столица Байху – страны демонов.

6

Будучи правительницей Байху, Си Ванму привыкла говорить о себе в третьем лице.

7

Хоу – наследственный титул знати в Древнем Китае. Обычно хоу управляли отдельными административно-территориальными единицами (горадами, областями).

8

Час Дракона – время с 07:00 до 09:00.

9

Цзян – старинное название реки Янцзы. Янцзы – река, протекающая по территории Китая и впадающая в Восточно-Китайское море, самая длинная река в Евразии.

10

Тайху – третье по величине пресноводное озеро в Китае. Находится в прониции Цзянсу (КНР).

11

Шилан – в китайской мифологии лиса с длинными ушами и белым хвостом, злой дух, появление которого сулило скорое начало войны.

12

Сюнмао («медведь-кошка») – китайское название большой панды.

13

«Угадай число» – азартаная игра в цикле «Маски».

14

Кун-цзы (Конфуций) (ок. 551 до н. э. – 479 до н. э.) – китайский философ, мыслитель и писатель. Основатель «школы ученых» (конфуцианства) – этико-философского учения, посвященного вопросам отношений правителей и подданных. Представители «школы ученых» обучали Сун Жуланя как принца Царства Ци.

15

Дуаньу или «Праздник драконьих лодок» – традиционный китайский праздник, который проводится в пятый день пятого месяца по лунному календарю (в конце мая или в июне). Его название связано с распространенным в этот день развлекательным мероприятием – состязанием в гребле на лодках, изображающих драконов.

16

Цзунцы – клецки из липкого риса, завернутые в бамбуковые или тростниковые листья, традиционное угощение на «Празднике драконьих лодок».

17

Имя «Фэнлун» переводится как «управялющий ветрами».

18

Ли Мэй цитирует отрывок из песни «Ветер все дует…». Источник: «Ши цзин» («Книга песен»). Перевод А. Штукина.

19

Юэ (Царство Юэ) – древнекитайское государство, существовавшее в эпоху Восточного Чжоу, а именно в VII – IV вв. до н. э.

20

Гун («великий князь») – тутул правителя удельного царства, фактически самостоятельного, но признававшего верхновную власть вана из династии Чжоу (XI–IV вв. до н. э.).

21

Сы лин – в китайской мифологии четыре духа-хранителя: Лазурный дракон Востока, Красная птица Юга, Белый тигр Запада, Черная черепаха Севера, они же являются знаками зодиака. В цикле «Маски» трое сы лин, за исключением Белого тигра, являются командующими небесными армиями.

22

Жетон тигра – в Древем Китае символ высшей военной власти. Жетон состоял из двух половин, одна находилась у императора, а другая – у главнокомандующего.

23

«Другая волна поднимается», то есть одна проблема еще не решена, но уже возникла другая. Отсылка к идиоме: «Одна волна не плоская, другая волна поднимается».

24

Юйцзин – в китайской мифологии столица Небесного царства.

25

Хуаншань (Желтые горы) – горная гряда в провинции Аньхой (КНР).

26

Сэ – старинный китайский струнный музыкальный инструмент, лежачая продолговатая цитра. Корпус сэ изготовлялся из дерева, а струны (всего 25) были шелковыми или металлическими.

27

Юй – демоны в китайской мифологии. В данном случае «Юй» – фамилия наместника, управляющего уездом, в котором живут одни демоны.

28

Цунь – единица в китайской системе измерения расстояний, равная 3,33 м.

29

Тешань («стальной веер») – боевой веер, используемый в качестве оружия в рукопашном бою. На первый взгляд выглядит как обычный веер, но имеет внешние железные спицы. При помощи такого веера также можно было отражать стрелы.

30

«Осушить пруд, чтобы взять рыбу», то есть ради сиюминутной выгоды принести в жертву долгосрочные интересы. Китайская пословица.

31

«Край неба, угол моря», то есть удаленное место. Китайская поговорка.

32

Большой час (шичэнь) – единица измерения времени, равная 120 минутам (2 часам).

33

Благовещие облака – в китайской мифлогии облака, на которых перемещались божества и бессмертные.

34

«Воды ручья бесчувственны», то есть любовь является безответной. Отсылка к китайской идиоме: «Склонившийся к ручью цветок полон желания, но воды ручья бесчувственны».

35

Бииняо – в китайской мифологии птицы, водившиеся в южных землях. Их представляли в виде диких уток с красно-зеленым оперением. У каждой птицы было по одному крылу, одной ноге и одному глазу, потому летать они могли, лишь соединившись по двое. Именно поэтому неразлучные птицы Бииняо считались символом супружества.

36

«Рыбы забудут, как плавать, стоит тебе только вглядеться в гладь пруда» – Ли Мэй постаралась подчеркнуть красоту подруги. Отсылка к идиоме: «Рыбу заставить погрузиться вглубь, а летящего гуся опуститься на землю». По легенде Си Ши, одна из четырех великих красавиц Древнего Китая, взглянула на рыбу, которая плавала в озере, а та, ослепленная красотой девушки, начала тонуть.

37

Шоусянь – столица Царства Чу. Ныне уезд городского округа Хуайнань провинции Аньхой (КНР).

38

Хуайхэ – река в восточной части Китая, которая протекает по Великой Китайской равнине.

39

Чаоху – одно из пяти крупнейших пресноводных озер Китая. Расположено в провинции Аньхой (КНР).

40

Фэнхуаншань – гора, у подножия которой расположен город Шоусянь.

41

Великий канал – судоходный канал в Китае, строительство которого началось в VI в. до н. э., а завершилось только в XIII в. н. э. Соединяет реки Хуанхэ, Янцзы, Хуайхэ, а также другие реки и озера.

42

В Древнем Китае красные одежды надевали на свадебную церемонию.

43

Пик Тяньдуфэн (Пик Небесной Столицы) – один из самых высоких пиков гор Хуаншань, его высота составляет 1829 м.

44

Санъян – столица Царства Цинь. Ныне городской округ в провинции Хубэй (КНР).

45

Северные жуны – китайское название кочевых племен, обитавших вдоль северных и северо-западных границ империи Чжоу (1123–254 годы до н. э.). Оборонительные сооружения, построенные в Царстве Цинь для защиты от набегов жунов, впоследствии стали составными частями Великой Китайской стены.

46

Ванчэн – город в Царстве Хань. Ныне городской округ Лоян, провинция Хэнань (КНР).

47

Дагэ – обращение к самому старшему из братьев.

48

Жо – мифическое дерево, которое росло на крайнем западе, у подножия гор Куньлунь. Каждый вечер на верхушку дерева Жо опускались десять солнц.

49

Вэйше – двухглавый змей с раздвоенным телом. Согласно китайским легендам, увидивший змея Вэйше должен либо стать великим правителем, либо погибнуть.

50

Час Кролика – время с 05:00 до 07:00.

51

«Судьбой предначертана встреча», то есть отношения между людьми определяются судьбой. Отсылка к китайской пословице: «Даже тем, кто находится в отдалении друг от друга, судьбой предначертана встреча».

52

И Сун Жулань, и Хэ Ланфэн цитируют одно и тоже произведение – «Девять рассуждений». Автор: Сун Юй (298 до н. э. – 222 до н. э.) – поэт эпохи Сражающихся царств. Перевод М.Е. Кравцовой.

53

В 230 г. до н. э. Царство Цинь завоевало Царство Хань, а к 221 г. до н. э. все царства Центральных равнин были объединены под властью вана Цинь – Ин Чжэна. Он принял титул Цинь Ши-хуанди, то есть «император-основоположник династии Цинь». Цинь Ши-хуанди стал правителем первого централизованного китайского государства.

Content

Лан Ань Ни
Время сбросить маски

Пролог

Глава 1 Достичь двух целей одним усилием

Глава 2 Обреченный генерал Чжао

Глава 3 Другая волна поднимается

Глава 4 Научит ли чужая беда?

Глава 5 Край неба, угол моря

Глава 6 Разве воды ручья бесчувственны…

Глава 7 Несовершенство мира

Глава 8 «Песнь умиротворения»

Глава 9 Отражение в двойном зеркале

Глава 10 Судьбой предначертана встреча

Эпилог

Примечания