Эмили Родда

Земля Эль. Глотатель ядов

Landovel #1: The Poison Taster

© Emily Rodda, 2024.

First published by Allen & Unwin, Australia, 2024 in the English Language.

This edition published by arrangement with Allen & Unwin and Synopsis Literary Agency.

В оформлении использованы материалы, предоставленные фотобанком Shutterstock/ FOTODOM

© Чомахидзе-Доронина М.Ш., перевод, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Часть первая

«Простое решение повернуть налево, а не направо, поднять перо или оставить его на столе, убить или пощадить врага может изменить ход истории смертных, – молвила старейшина. – Однако вероятность иного выбора всегда остаётся, поэтому на Земле существует множество возможных временных линий. Они тянутся сквозь века, бок о бок, словно цвета радуги. Все они – часть единого целого». Едва заметная улыбка заиграла на её губах. «Но одни линии интереснее, чем другие».

«Пилигрим», Легенды Эль

Глава первая

Мальчик слышал глухие звуки яростной схватки и лязг металла. Потолок каюты сотрясался под тяжёлыми сапогами захватчиков, громыхавших на верхней палубе.

– Их тощий боцман свалился за борт, Крэм! – крикнул один из них. – Его сильно покромсали, но плывёт он как одержимый.

– Да пусть его угри сожрут! – раздался в ответ скрежещущий голос. – Давай вниз!

Сапоги заскрипели по лестнице, ведущей на нижнюю палубу. Воспоминание о торопливом голосе эхом отозвалось в затуманенном сознании мальчика.

Здесь ему ничего не грозит. Ничего не грозит…

Волоча за собой одеяло, мальчик отполз к изголовью узкой койки, пока не упёрся спиной в стену каюты. Он подтянул к себе колени, здоровой рукой прижимая к груди книгу, которую читал, и съёжился, стараясь быть как можно меньше. Он зажмурился. Я невидимка, – подумал он.

Оцепенев от страха, он ждал.

* * *

Работорговец Крэм прокладывал себе путь через трупы, отпихивая их ногой. Убитых оказалось всего восемь. Судя по одежде, пятеро были пассажирами. Две женщины – не очень молодые, но всё ещё привлекательные. Какая потеря!

Крэм сунул свой окровавленный топор за пояс. Добыча оказалась лёгкой, но он сомневался, что она стоила трудов.

Корабль был спасательным судном Свободного Ландовела – уродливой старой плоскодонной баржей с парусами, предназначенной для бесшумного хода по мелководью. Похоже, судно довольно долго дрейфовало. Его защитники казались измождёнными и оголодавшими, хоть и сражались они неистово.

А остальные несчастные души, некогда ютившиеся на корабле, ушли туда, где Крэм уже не сможет их достать. Шторм, сломавший мачту, изодравший паруса в лохмотья и разнёсший в щепки спасательные шлюпки, был, несомненно, свирепым и внезапным.

Крэм знал, что здесь произошло. Жилые помещения на таких спасательных судах тесные и душные. Пассажиры старались как можно больше времени проводить на палубе. Но шторм застиг их врасплох, и, когда корабль ходуном заходил у них под ногами, большинство просто смыло за борт или убило летящими обломками.

Крэм выругался, размышляя не об ужасах, пережитых обречёнными на гибель людьми, а о деньгах, которые он заработал бы, продав их в рабство. А ещё о золотых кольцах и монетах, которые пошли ко дну вместе со своими владельцами, хотя у бедолаг, бежавших из Истинного Ландовела, их обычно немного.

Тяжёлая тишина повисла на палубе, когда все его люди спустились вниз. «Ни дать ни взять корабль-призрак, – с тревогой подумал Крэм. – Пожалуй, надо было оставить его в покое». Он вспомнил, как судно медленно скользило по воде, выплывая из густого, мерцающего тумана Эль. Он постучал по лбу скрещёнными пальцами, чтобы отогнать невезение.

– Что вы там возитесь, бездельники? – прорычал он в открытый люк, из которого в темноту спускалась лестница. – Харкер, доложить!

– Никаких признаков жизни! – отозвался приглушённый голос. – Трюм затоплен. С нижней палубы воду откачали, но её основательно залило. Клянусь Кометой, ну и вонь!

Крэм снова выругался.

– Плевать на вонь! – рявкнул он. – Обыщите мешки. Я спускаюсь.

Он мигом соскочил вниз. Запах сырости и гнили тут же ударил ему в нос. Харкер поджидал его с горящим факелом. Взгляд у него был угрюмый, но он не произнёс ни слова. Хоть он и был довольно рослым парнем, но всё равно походил на карлика рядом с Крэмом, который возвышался над ним, словно здоровенный медведь.

– Капитанскую каюту осмотрели? – прорычал Крэм.

– Оставили для тебя, как всегда. Она на пару ступенек выше палубы – может, там и сухо.

Харкер прошёл вперёд, через широкое, смердящее помещение, где гамаки висели рядами, словно захлебнувшиеся летучие мыши. Люди Крэма толкались между ними, роясь в промокших тюках с вещами.

Как обычно бывает на таких спасательных судах, капитанская каюта – единственное место, где можно уединиться. Она находилась на приподнятой платформе, врезанной в корму. Тяжёлой, неспешной поступью Крэм подошёл к двери. Она была заперта. За ней царила тишина.

Крэм достал свой топор. Он кивнул Харкеру, чтобы тот был наготове, и со всей силы ударил в дверь ногой. Хлипкий замок поддался, и дверь распахнулась, грохнув о стену каюты. Крэм окинул комнату взглядом, мгновенно оценив обстановку.

Слабый свет пробивался сквозь заляпанные морской солью окна. Несколько книг в кожаных переплётах валялось на ковре, покрывавшем дощатый пол нижней палубы. На столе под окнами царил беспорядок. Ящики выдвинуты. Изящные новомодные инструменты, которыми Крэм никогда не стал бы пользоваться, свалены в кучу как попало.

Значит, капитан ушёл в спешке, не захватив с собой ничего, однако он не забыл запереть дверь. Здесь наверняка найдётся немало ценного, – подумал Крэм и сразу оживился.

Он сунул топор обратно за пояс, подошёл к столу, громыхая сапогами, и принялся рыться в ящиках. Никакого золота здесь, конечно, не было. Матросам Свободного Ландовела платили кредитами. Зато нашлось две коробки патронов, а это уже кое-что! В сокровищнице на Скале предостаточно стволов, но оружие бесполезно без…

– Крэм! – гаркнул Харкер.

Крэм обернулся, грозно нахмурившись. Харкер стоял в дверях каюты. Он мотнул головой в сторону койки, привинченной к стене напротив стола.

Крэм проследил за его взглядом и замер.

На узкой койке, прикрывшись одеялом и сжавшись в комок, сидел мальчик. На вид ему было лет одиннадцать или двенадцать. У него были тёмные волосы, одет он был в белую рубашку, не по размеру большую. Он сидел так неподвижно, что сошёл бы за восковую куклу, если бы не огромные, почерневшие от страха глаза.

Крэм остолбенел, но быстро овладел собой.

– И что? – рявкнул он.

– Я думал, ты его не заметил, – сказал Харкер, предусмотрительно сдержав ухмылку.

– Конечно, заметил, – проворчал Крэм. – Тащи его на «Ястреба» и посади на цепь! Хоть одного привезём на Скалу.

Харкер подошёл к койке и отдёрнул одеяло. Мальчик вздрогнул от боли, но не издал ни звука. Его левая рука была покрыта шрамами и изувечена, кисть застыла в виде когтя.

– Этот для работы не годится, Крэм, – сказал Харкер. – Рука у него не гнётся. Бракованный какой-то.

Крэм пожал плечами.

– Тогда прикончи его.

Харкер выхватил кинжал. Крэм развернулся было к столу, но краем глаза заметил, что мальчик прижимал к груди. Это была раскрытая книга.

– Стой! – рявкнул он.

Харкер удивлённо оглянулся. Крэм оттолкнул его и встал рядом с койкой. Мальчик поднял глаза на огромную косматую фигуру, нависшую над ним, но даже сейчас не издал ни звука.

– Ты умеешь читать? – прорычал Крэм, ткнув корявым пальцем в книгу.

Мальчик заколебался, потом кивнул.

– Никто в Истинном Ландовеле не умеет читать, – усмехнулся Харкер. – Книги вне закона.

– Может, мама и папа научили его тайком, – сказал Крэм. – Они ведь были на этом корабле, так? Законопослушные граждане Истинного Ландовела не стремятся сбежать на нечестивый юг! – Он рассмеялся и снова ткнул пальцем в книгу. – Ну так читай, оборвыш! – приказал он. – И если это враньё, я с тебя шкуру спущу.

Мальчик наклонил книгу, чтобы ему было видно открытые страницы, и начал читать.

– Гражданская война, которой суждено было разделить остров Ландовел на два враждебных государства – Истинный Ландовел и Свободный Ландовел, – разгорелась после смерти Освальда Весёлого…

Голос у него был надтреснутый и хриплый. Он остановился, испуганно взглянул на хмурое лицо Крэма, прочистил горло и торопливо продолжил:

– Помазанной наследницей короля Освальда была принцесса Альма, первенец из его детей-близнецов. Альма была такой же практичной и энергичной, как и её отец. Подобно ему, она увлекалась научными открытиями и изобретениями, которые преобразили Ландовел за время долгого правления Освальда. Альма…

– Этот жалкий червяк дурачит тебя, Крэм, – презрительно перебил его Харкер. – Он ни за что бы не смог прочитать такие длинные слова! Он просто повторяет заученное, как попугай.

– Нет. – Крэм смотрел на мальчика с неподдельным восхищением, словно увидел читающую собаку. – Он следит глазами за строчками.

Крэм ткнул мальчика в повреждённую руку.

– Продолжай! – приказал он. – И не останавливайся, пока я не велю.

– Однако брат-близнец Альмы, Гревилл, – продолжил мальчик сквозь слёзы боли, затуманившие его глаза, – считал, что механизмы, наука и современная медицина противны природе и поэтому являются злом. По его словам, первые хранители Ландовела, бессмертные Эль из мифов и легенд, предупредили его во сне, что неестественному использованию земли следует положить конец.

Легенды Эль были излюбленными детскими сказками, но мало кто верил в их правдивость. Однако со временем Гревилл обзавёлся небольшой группой приверженцев среди невежественных и суеверных людей. Их ряды пополнялись льстецами, окружавшими Гревилла, и теми, кто настаивал, что именно он, как мужчина, – законный наследник своего отца.

Претензии Гревилла на престол не были восприняты всерьёз, поскольку он позволял своей армии сражаться только самым примитивным оружием. Альма могла легко уничтожить его немногочисленные опорные пункты, имея в своём распоряжении гораздо более сокрушительное оружие. Однако произошло чудовищное стихийное бедствие, впоследствии названное Днём Кометы, или, по словам Гревилла, Днём падения Звезды.

Огненный метеорит колоссальных размеров низвергнулся в море на северо-востоке Ландовела, вызвав приливную волну и серию разрушительных землетрясений, которые убили тысячи людей и навсегда изменили облик страны. Все трещины и обвалы мгновенно заполнил океан. Великий северный город Октавия погиб в бушующих волнах. А главное, вода затопила разрушенный центр Ландовела, раздробив остров на две части широким проливом, который ныне зовётся Проливом Кометы.

Гревилл объявил, что Эль обрушили на них Звезду в наказание за нечестие Ландовела. Измученные и напуганные, многие из оставшихся в живых поверили ему. Королева Альма и её сторонники были изгнаны на юг и бежали по новому Проливу на лодках и плотах. Они обосновались на южном берегу, назвав его Свободным Ландовелом, чтобы отличать его от земли по ту сторону океана, которая теперь уже безраздельно оказалась во вражеских руках.

Гревилл объявил, что Эль даровали ему вечную жизнь и будут направлять его, пока он правит в так называемом Истинном Ландовеле. Истинный будет очищен от всех механизмов, а люди станут вести простой образ жизни в соответствии с законами природы. Затем он явил народу священный камень – осколок Кометы, к которому была прикреплена серебряная пластина с выгравированным на ней так называемым Пророчеством Эль…

– Ишь ты! Довольно! – рявкнул Крэм. – Эта история претендует на непреложную истину, но она явно занимает сторону Свободного Ландовела – любой дурак это видит. Да и что толку от книг по истории? Прошлого не воротить, остались лишь кости да прах! – Он выхватил книгу из рук мальчика. – И всё же читать ты действительно умеешь. Это хорошо. У меня полно книг на Скале, и никто во всём этом проклятом месте не может мне их прочитать!

Он обернулся к Харкеру и заметил его усмешку.

– А ну-ка сотри эту гримасу со своей мерзкой морды, Харкер! – прорычал он. – Одним рабом больше, одним меньше. Какая тебе разница?

– Придётся кормить ещё один рот, – пробормотал Харкер. – Не думаю, что оно того стоит ради пары сказок. Команде это не понравится, Крэм. Люди примут это за слабость.

– Пусть принимают за что угодно, – проворчал Крэм, но, похоже, задумался.

Харкер уловил, что перевес на его стороне, и решил не сдаваться. Кинжал он всё ещё держал в руке. Он глядел на мальчика с тем отвращением, которое испытывал ко всем слабым, беспомощным существам.

– В этих морях больше не будет для нас лёгкой добычи, Крэм, – сказал он. – Всё изменилось после того неудачного восстания в Истинном. Это, должно быть, один из последних спасательных кораблей, которому удалось бежать, да и поживиться здесь особо нечем.

– Придётся закинуть сети пошире, вот и всё, – прорычал Крэм. – А мальчишка будет не просто моим чтецом. Может, ты забыл, но Дри подох как раз перед нашим отъездом. Хватило одной ложки того приготовленного для меня рагу. Так что мне нужен новый глотатель ядов, так? Вот мальчишка и станет им. – Крэм злобно усмехнулся. – Или, может, ты сам мечтаешь занять эту должность, Харкер?

Лицо Харкера осталось пустым, но посерело от страха. Он покачал головой.

– И запомни вот ещё что, Харкер, – продолжил Крэм. – Если ты проболтаешься команде о том, что мой глотатель ядов ещё и читать умеет, у тебя будут неприятности посерьёзней, чем яд. Слышишь меня? – Он обернулся к мальчику на койке. – У тебя есть имя, оборвыш?

– Дерри, – ответил мальчик.

Боль пронзала его повреждённую руку, а в голове стояла клубящаяся тьма. И в этой тьме он видел бушующие воды. Он слышал, как снова и снова сквозь ревущий ветер доносится его имя. Женский голос – высокий, горестный, охваченный страхом – звал его.

– Дерри! – кричал голос. – Дерри! Дерри! Дерри…

Он спрятался в глубинах своего сознания, словно в пещере, подальше от криков, ужаса и боли, подальше от налитых кровью глаз Крэма и кинжала Харкера. Он оставался там два дня, без еды, в кромешной тьме трюма на корабле Крэма. Но когда грубые руки вытащили его в мир воспалённого красного света и жгучих солёных брызг, он больше не мог оставаться в своей пещере.

Позади корабля садилось солнце. Впереди, тёмная на фоне неба, мрачная крепость торчала, словно гигантский клык, из водной пучины. Голые каменные стены поднимались прямо из чёрных скал, на которые обрушивалась морская пена, а напротив корабля зиял проход, отгороженный воротами из железных прутьев. Дерри увидел, как ворота начали подниматься – словно раскрывались огромные челюсти, чтобы поглотить корабль и всех, кто находился на нём.

Это была Скала Крэма.

Глава вторая

Прошло три года…

Воющий ветер. Бушующие волны. Серебряная вспышка. Крик. Дерри! Дерри! Дерри!

Дерри распахнул глаза. Он лежал, обливаясь по́-том и задыхаясь, его скрюченная рука пульсировала от боли, а голос всё ещё эхом отдавался в голове.

Этот сон повторялся уже не каждую ночь. После трёх лет, проведённых на Скале Крэма, он мучил его лишь время от времени. Но силы своей он нисколько не утратил.

Дерри застыл на месте, ожидая, пока сердце перестанет колотиться как бешеное. Было ещё темно, но он чувствовал, что рассвет уже не за горами. Скоро ему придётся встать и встретить новый день, но, к счастью, время ещё есть. Постелью ему служила всего лишь пара изношенных одеял, брошенных на каменный пол в сокровищнице Крэма, но он привык считать её своим убежищем.

На другом конце короткого коридора, словно боров, храпел Крэм. Ненависть вскипела в сердце Дерри, как вода в котелке. Он закрыл глаза, сдерживая её изо всех сил, и дал ненависти улечься. Какой от неё толк? Он вытеснил храп Крэма из своих мыслей, сосредоточившись на других звуках.

Он слышал, как медленно плещутся волны вокруг Скалы. Он слышал глухой скрежет ворот, отгораживающих вход на Скалу от открытого моря. Он слышал, как урчит Котёл – гигантский бойлер, который работал день и ночь, превращая солёную воду в пресную. Он слышал, как тикают часы в комнате, которую Крэм называл Большим залом. Он слышал, как в стенах возятся крысы.

На Скале были двойные каменные стены с полостью между ними. Крэм часто хвастался этим, но о полости между стенами он узнал только благодаря крысам. Он не видел, как возводилась его крепость. Он просто напал на неё, вырезал её обитателей и забрал её себе, с Котлом и всем остальным.

Неудивительно, что он сам всегда так опасался вторжения. Неудивительно, что он держал большие котлы с кипящим маслом на крепостных валах над воротами и дозорные стояли на страже днём и ночью.

Крысы скреблись и царапались, шуршали и суетились. Никто никогда их не видел. Они просыпались только по ночам. Днём вели себя тихо. Их пытались травить, но продовольственные склады по-прежнему расхищались и ночной шум продолжался. На Скале обитали дикие кошки, тощие и голодные, но, похоже, крыс меньше не становилось. В отличие от кошек. Харкер утверждал, что рабы ловят и жрут их. Возможно, так оно и было.

Теперь Дерри услышал приглушённый стук посуды, доносившийся снизу. Это повара на кухне начали готовить завтрак. Ему казалось, что он уже чувствует его запах, с лёгкой примесью сырого камня, плесени и соли.

Рыбное рагу для Крэма, приправленное специями, которые удалось добыть с прошлых грабежей. Тушёный угорь для Харкера, надсмотрщиков и команды. Хлебные лепёшки с жирным бульоном из угря для рабов, обслуживавших ворота и Котёл, и тех, кто занимался готовкой, уборкой и сбрасывал мусор в море.

Судя по тому, что Дерри слышал, рабов стали кормить чуть лучше, чем когда он впервые попал на Скалу. Сохранить им жизнь было выгоднее, чем морить голодом, потому что заменить их было некем.

Корабли в этих водах теперь встречались редко, и пленников приходилось продавать быстро, чтобы оплатить провиант для Скалы. Харкер был прав. После неудачного восстания границы Истинного Ландовела наглухо закрыли. Семьи больше не пытались бежать на юг, в Свободный Ландовел. Корабли больше не покидали Свободный, отправляясь на спасательные миссии. Со всем этим было покончено.

Зазвонил утренний колокол. Крысы в стенах притихли. Загорланили надсмотрщики. Крэм заворчал и выругался в своей постели.

Дерри поднялся. Его левая рука, как обычно по утрам, затекла. Он неуклюже свернул свои спальные одеяла и засунул их за дверь, вышел из сокровищницы и зашагал по короткому коридору, ведущему в Большой зал Крэма.

Было слишком темно, чтобы разглядеть что-то, но Дерри не нуждался в освещении. Он знал этот этаж Скалы Крэма как свои пять пальцев. Он никогда не покидал его. Крэм расхаживал по крепости, когда был в настроении, но по возвращении он требовал, чтобы Дерри ожидал его там же, где он его оставил, словно Дерри был предметом мебели – столом или стулом.

Так же было и когда Крэм уплывал на «Ястребе», чтобы поохотиться на рабов и поразбойничать. В море Крэм ел и пил вместе со своей командой, из одного котелка и кувшина, так что глотатель ядов ему не требовался. И отвлекаться он не хотел, поэтому чтец ему тоже был не нужен. А если Крэм в чём-то не нуждался, он просто забывал об этом, пока оно не понадобится снова. Так обстояло дело и с Дерри.

Крэму и в голову не приходило, что его отлучки в море были единственным проблеском света в мрачной жизни глотателя ядов. Если бы он догадался об этом, он непременно взял бы Дерри с собой, просто из вредности. Но Дерри никогда не показывал своих чувств – ни словом, ни делом. Он вообще никогда не проявлял эмоций, за исключением тех случаев, когда он читал.

Его босые ноги не издали ни звука на каменном полу, когда он вошёл в Большой зал и направился по широкому прямому проходу. Слева и справа от него из боковых стен зала, словно зубцы двух гигантских гребней, выступали ряды книжных полок. Когда Дерри впервые попал на Скалу, ему пришлось забираться на стул, чтобы дотягиваться до верхних полок. Теперь стул был нужен ему только для тех книг, что стояли на самом верху.

Дерри замедлил шаг, как это всегда бывало. Знакомый аромат книг витал вокруг него, призывая задержаться. Бумага, кожа, пыль и лёгкий запах плесени. Книги, которые Крэм с жадностью собирал, но не мог прочитать. Книги, которые спасли Дерри жизнь и стали его единственными спутниками на протяжении трёх долгих лет.

Он прочитал их все, некоторые по многу раз. Казалось, они шепчут ему из темноты. Много лет тому назад… Однажды тёмной грозовой ночью… Я часто задаюсь вопросом…

Дерри заставил себя отойти от полки, где стояла книга, которую он позже собирался прочесть Крэму. Сегодня нужна новая история, и Дерри выбрал «Путешествия Липтона» – динамичный сюжет с кораблекрушениями, сражениями и дикими зверями. Когда он потянулся за книгой в темноте, его пальцы коснулись соседнего тома – сборника мифов под названием «Легенды Эль». Это была любимая книга Дерри, и, вероятно, поэтому он ещё ни разу не читал её Крэму.

Об Эль сложено немало легенд…

Хотя Дерри знал большинство историй наизусть, его внезапно охватило желание прочесть книгу ещё раз. Он взял её с полки и поспешил дальше.

Книжные полки заполняли треть Большого зала. За ними находилась жилая половина комнаты. Здесь Крэм нежился в роскоши, воображая себя королём. Здесь он пересчитывал своё золото. Здесь он ел. Здесь он слушал, как Дерри читает ему.

Дерри подошёл к единственному высокому окну в комнате и распахнул ставни, чтобы впустить ранний утренний свет. Он на мгновение облокотился на глубокий низкий подоконник, пытаясь размять скрюченные пальцы левой руки. В книгах окна обычно стеклянные. Но это окно было пустым. За подоконником не было ничего, кроме прохладного, пропитанного солью воздуха и головокружительной высоты, от которой Дерри сразу замутило.

День был тихий и пасмурный. Далеко внизу мутная зелёная вода, простирающаяся до края небес, угрюмо омывала основание Скалы Крэма.

В это время суток трудно было разглядеть, где кончается естественная горная порода и начинается каменная крепость Крэма. Стены поднимались прямо вверх, до того места, где стоял Дерри, и ещё выше, почти касаясь низких облаков. Одиноко выступая из моря, Скала Крэма представляла собой тюрьму, из которой было лишь одно спасение – смерть.

Дерри поднял глаза к затянутому тучами горизонту. За облаками лежали Свободный Ландовел и Истинный Ландовел – два больших острова, которые были единым целым до падения Кометы почти семьдесят пять лет назад. Дерри знал, что они существуют, хотя для него они с тем же успехом могли быть фантастическими королевствами, оживавшими только на страницах книги.

Прежде чем отвернуться от окна, он заметил что-то далеко в море. Тёмное пятнышко с белым кончиком медленно, но неуклонно двигалось по зелёным волнам.

Птица на подстилке из водорослей? Одинокий дельфин, отбившийся от стаи? Более всего пятнышко походило на крошечную лодку с белым парусом. Но это невозможно. Ни одна маленькая лодка не рискнула бы приблизиться к Скале Крэма… если только она не сбилась окончательно с пути.

Дерри отвернулся, прогоняя из мыслей страх за воображаемого дельфина или незадачливого моряка. Даже если они настоящие, он ничем не может им помочь. Он даже себе не может помочь.

Бледный свет теперь касался больших кресел Крэма, элегантных столов, цветастых ковров, золотых светильников с расписными абажурами… Всё это добыча. Всё это куплено океанами крови. Дерри тоже. И другие рабы. И эти книги.

Мысленно сосредоточившись на книгах, Дерри продолжил исполнять свои утренние обязанности. Он завёл массивные чёрно-золотые часы, которые отсчитывали минуты на комоде с зеркальной дверцей. Зажёг небольшой керосиновый примус. Наполнил низкую маленькую кастрюльку водой из высокого серебряного кувшина и поставил на огонь. Затем открыл жестяную банку с особым чаем Крэма и взял с полки заварочный чайник.

На чайнике был нарисован пейзаж с голубым небом, золотистым пшеничным полем, огороженным забором, и алыми маками с чёрными сердцевинами. Дерри нравилось смотреть на него.

– Заполучил его в тот же день, что и тебя, – сказал ему однажды Крэм. – А вдруг он принадлежал твоим маме с папой! Вполне возможно. Вонючий мешок, в котором его нашли, явно принадлежал беднякам.

Но Дерри никак не отреагировал на его слова, и Крэм рассмеялся.

Иногда Дерри задумывался: а что, если чайник действительно принадлежал его семье? Может, поэтому он ему так нравится? Может, он попал на борт спасательного корабля вместе с другими непритязательными домашними сокровищами, когда он и его родители бежали из Истинного Ландовела? Если так, то как же он мог забыть о нём?

Но с какой стати ему помнить заварочный чайник, если он забыл всё остальное, кроме имени, которое произнёс чей-то поражённый ужасом голос? Словно густые чёрные чернила пролились на страницы его памяти и стёрли их. Словно история его жизни началась в тот момент, когда дверь корабельной каюты с грохотом распахнулась и Крэм ворвался внутрь.

Вода в кастрюле закипела. Дерри зачерпнул чай ложкой и высыпал его в заварочный чайник. Чай походил на измельчённую кору. Бледно-коричневый настой, который получался из него, на вкус и запах был отвратительным, но якобы дарил крепкое здоровье и долгую жизнь. Крепкое здоровье и долгую жизнь для Крэма.

Как и каждое утро, Дерри задумался о том, чтобы добавить в заварочный чайник щепотку крысиного яда. Крэм не заметил бы вкуса. Он всегда ждал, пока настой остынет, а затем заливал его себе в горло целиком, как лекарство.

Дерри представил себе, как Крэм пьёт, а через полчаса хватается за живот в предсмертной агонии и глаза его выпрыгивают из орбит. С ним будет покончено.

Конечно, с Дерри тоже будет покончено. Крэм не доверял никому, даже своему глотателю ядов. Дерри пришлось бы самому выпить чашку чая, прежде чем Крэм притронется к нему.

Иногда Дерри казалось, что оно того стоит. Иногда он убеждал себя, что вовсе не боится умереть, даже в муках, если ему удастся забрать Крэма с собой.

Но потом, как и каждое утро, он оглянулся через плечо на книжные полки, на прячущиеся в тени ряды и передумал. Попрощаться с ними он пока не готов.

Он поставил полный заварочный чайник, серебряное ситечко для чая и чашку на расписной поднос. Чашка была светлой и тонкой, словно скорлупа яйца чайки, с узким золотым ободком. Она была довольно большой, но в огромной волосатой лапе Крэма выглядела детской игрушкой.

Дерри поднял поднос, крепко прижав его к груди, чтобы восполнить бессилие левой руки, и неслышным шагом направился в комнату Крэма. Когда он проходил между книжными полками, в тени справа от него что-то зашипело. Дерри подпрыгнул от страха, чудом удержал поднос и, прищурившись, вгляделся в книжные ряды.

Жёлтые глаза сверкнули в полумраке. Дерри различил очертания кота. Он выгнул спину дугой. Заколотил хвостом. Его взъерошенная пятнистая шерсть встала дыбом.

Дерри перевёл дыхание. Его руки стали скользкими от пота. Коты частенько тайком забирались в покои Крэма и проводили тут всю ночь, как в ловушке, но эта тварь сильно напугала его. Он и представить себе не мог, что сделал бы с ним Крэм, если бы он уронил поднос и чашка с чайником разбились.

Но тут он заметил, на что смотрит кот, и оцепенел. Там, где книжные полки примыкали к стене, стояла неподвижно и пристально глядела на него тонкая белая фигура. Это был мальчик лет восьми-девяти. Его кожа была настолько бледной, что в полумраке она будто светилась. Его глаза, с тёмными кругами под ними, казались огромными на худом лице. На шее у него висело длинное крупное ожерелье. В руке он держал короткую палку, на которой красовалась ухмыляющаяся тряпичная кукольная голова.

Дерри задрожал. Чашка и чайник зазвенели на подносе. Он всегда чувствовал, что жестокость и страдания пропитали даже камни на Скале Крэма, заразив это место атмосферой ужаса. Но призрака он видел впервые.

– Чай, будь ты проклят! – прорычал Крэм со своей кровати.

Дерри инстинктивно оглянулся.

– Иду, – отозвался он дрожащим голосом, поражённый, что вообще может говорить.

Когда он снова взглянул на полки, то увидел лишь темноту. Мальчик-призрак исчез.

Глава третья

Когда Крэм наконец отпустил его, Дерри поспешил вернуться в Большой зал, по пути прихватив одно из своих одеял. Отпирать двери Крэма до того, как подадут завтрак, строго запрещалось, но надо же избавиться от кота. Это был тощий зверь, с противной, злобной мордой, но, по крайней мере, он был живой, а это очень быстро изменится, если его заметит Крэм.

Дерри удалось поймать в одеяло плюющееся и шипящее животное и вынести его в крытую галерею. Как только он осторожно откинул одеяло, кот пулей бросился прочь и исчез за огромным грохочущим Котлом. Затем, как Дерри делал всякий раз, когда у него появлялась возможность, он тихонько подошёл к низкой каменной балюстраде, окаймлявшей галерею, и глянул вниз.

Далеко внизу корабль Крэма «Ястреб» покачивался на заполнявшей центр Скалы воде. Рабы, которых называли вратниками, заполонили ворота. Они убирали водоросли, коряги и мусор, которые за ночь засорили сетку ворот и тяжёлые цепи, поднимавшие и опускавшие их.

Все рабы были молодыми. Крэм предпочитал, чтобы на Скале трудились дети-рабы. Он говорил, что ими легче управлять, после того как их «выдрессируют», по его словам, – то есть будут избивать и морить голодом до тех пор, пока их дух не будет сломлен.

Система «дрессировки» срабатывала не со всеми. Одна девочка-подросток, чей дух казался несокрушимым, находилась сейчас на воротах, карабкаясь по железным перекладинам, словно паук, с острым лицом и жёлтыми волосами, по которым её легко было узнать. Девочку звали Соломинка. Дерри знал это, потому что часто слышал, как её имя выкрикивали надсмотрщики. Она славилась тем, что пререкалась со всеми и стойко сносила любые наказания. Когда Дерри впервые появился на Скале, она была уборщицей, потом обслуживала Котёл, а теперь стала вратником.

Если тебя отправляли на ворота, то это считалось страшным наказанием, равноценным смертному приговору. Работа на скользких перекладинах и болтающихся цепях в любую погоду была так опасна, что вратники частенько погибали.

Соломинка каким-то образом выжила. Издали её ноги и руки казались тонкими, словно проволока, но они, похоже, были очень цепкими, потому что, хотя она частенько рисковала, она ещё ни разу не упала.

А может, дело не в руках, а в силе воли, – подумал Дерри. В историях, которые больше всего нравились Крэму, главные герои обладали железной волей, которая помогала им побеждать врагов. Дерри завидовал им. У него был лишь один инстинкт – скрывать свою внутреннюю жизнь, ничем не выдавать себя врагу.

Вздрогнув, он заметил, что отсутствовал слишком долго. Крэм наверняка уже встал, ворча и отплёвываясь, и опорожнял мочевой пузырь в ночной горшок, который Дерри потом вынесет. Повар, приготовивший Крэму завтрак, вероятно, уже поднимается по лестнице.

Дерри вернулся в Большой зал, тихонько затворив за собой дверь. Одеяло всё ещё висело у него на руке, и он слышал, как Крэм запирает сокровищницу.

Дерри бросился к книжным полкам и сунул одеяло в угол, где его тускло-красный цвет сливался с тенью. Если повезёт, Крэм не заметит одеяло и не станет спрашивать, как оно тут оказалось.

В дверь постучал повар. Крэм крикнул, и Дерри бросился отпирать.

Через несколько минут он сидел за обеденным столом, помешивая рыбное рагу, а налитые кровью глаза Крэма следили за каждым его движением. Когда Крэм кивнул, удовлетворённый тем, что рагу хорошо перемешано, Дерри зачерпнул полную ложку, затем ещё одну и ещё.

На вкус и запах рагу было превосходным, но, как обычно, Дерри задумался: а что, если это его последняя трапеза? Если он отравится, то повар, который приготовил и принёс это блюдо, тоже умрёт – таковы правила Крэма. Однако иногда ненависть повара была сильнее, чем страх смерти.

Однажды, в первый год пребывания Дерри на Скале, на завтрак подали рагу, очень странное на вкус, и Дерри выплюнул его. Оказалось, что маленькая рыжеволосая кухарка, которая готовила в тот день, просто добавила в кастрюлю слишком много специй, но её всё равно приговорили к смерти. Дерри до сих пор иногда вспоминал об этом.

Теперь он стал опытнее. Он больше никогда не обвинял повара по ошибке, но трижды ему удавалось избежать настоящего отравления. Зрение и обоняние предупреждали его, что еда опасна. Как будто у него обострился нюх на яд. Но он знал, что не может полагаться только на свои инстинкты.

Крэм отложил в сторону топор, который держал под рукой, пока Дерри пробовал блюдо, и откинулся на спинку стула. В то утро, похоже, всё было в порядке, или яд действовал слишком медленно.

– Ну? – прорычал он. – Чего ждёшь?

Дерри встал и подошёл к окну, где можно было почитать при свете дня. В последнее время всё реже попадались корабли для грабежа, и запасы масла для ламп были на исходе.

Он взял книгу, которую оставил на подоконнике. Теперь он будет читать вслух, пока Крэм наблюдает, не появятся ли признаки отравления, а рагу остывает. Ощутив злорадство при мысли о том, что на Скале Крэм никогда не ест горячую пищу, Дерри перешёл к первой повести.

– «Эль и королева воинов», – прочитал он.

В комнате внезапно повисло напряжение. Дерри поднял глаза. Тяжёлое лицо Крэма застыло. Его руки вцепились в края столешницы. Словно он испугался.

Крэм заметил, что Дерри смотрит на него, и провёл толстым языком по губам.

– Продолжай! – рявкнул он.

Дерри тут же снова склонил голову над книгой, но успел заметить, как Крэм украдкой коснулся лба скрещёнными пальцами.

– Давным-давно, – начал Дерри, – когда мир был юн, жила на свете королева воинов по имени Октавия, которая устала от жизни. Её царство не знало конца и края, и у неё был любящий муж и пятеро детей, и всё же целые дни она проводила в унынье, а по ночам не могла уснуть. Вести армию в бой было для неё самым большим счастьем, но, увы, не осталось земель для завоевания.

Видя горе своей матери, первенец Октавии пришёл к ней однажды поздней ночью, когда она пребывала в тяжёлых раздумьях в одиночестве в своём тронном зале. «Я слышал о земле далеко на востоке, которая не входит в состав нашей империи, – сказал он. – Это земля таинственного народа под названием Эль, людей невиданной силы, таинственными узами связанных с морем, умеющих плавать, словно рыбы, и живущих вечно».

«Это всего лишь легенда», – сказала королева и отвернулась, пожав плечами.

«Возможно, – лукаво ответил молодой человек. – Но что, если никто ещё просто не осмелился отправиться на её поиски»?

Он знал, что его мать не сможет устоять перед таким вызовом. Хотел ли он помочь ей или отправить на верную гибель, чтобы править вместо неё, – об этом знал только он.

«В легендах говорится, что земля Эль имеет форму цифры восемь и маленький остров к северу от неё окаймлён золотом, – добавил он, чтобы окончательно убедить королеву. – Интересно… а что, если это предзнаменование?»

«Верно! Ведь моё имя означает «восьмая»! – воскликнула Октавия в изумлении. – И я родилась в восьмой час восьмого дня восьмого месяца! И я ношу золотую корону! Конечно, это предзнаменование! Иначе и быть не может!»

И ей показалось, будто в её жилах забурлила свежая кровь. Она скинула свои золотые туфли и поднялась с трона. Её глаза сияли.

«К оружию! – крикнула она. – Вперёд, на Эль!»

Крэм одобрительно хмыкнул. Он слепо верил в пророчества и предзнаменования и обожал рассказы о войне. Несмотря на его сомнения в начале, история явно увлекла его. Дерри облегчённо вздохнул и стал читать дальше.

– Октавия и её армия отплыли на восток на восьми кораблях, подняв флаги на каждой мачте. Они сражались с невиданными штормами и чудовищами из глубин. Морской туман сомкнулся вокруг них, удушая и ослепляя их.

– Морской туман? – фыркнул Крэм. – Автор этой истории – болван! Туман Эль! Вот что это было!

Похоже, ответа он не ждал, так что Дерри продолжил читать.

– Войска умоляли Октавию повернуть назад, но она не слушала их. И после долгого, утомительного пути морской туман расступился, словно поднялся занавес, и открылась зелёная земля, сияющая в лучахутреннего солнца. Октавия издала победоносный крик. Она была уверена, что они достигли земли Эль.

Вооружённые до зубов, войска запрудили берег и устремились вглубь материка во главе со своей королевой. Они увидели природу небывалой красоты, но ни домов, ни дворцов, ни каких-либо построек не было. Как и людей – ни один человек не встретился им на пути.

«Сбежали, трусы! – прошипела Октавия, разъярённая тем, что ей не удастся устроить резню, которой так жаждало её сердце. – Но мы найдём их, и тогда мы убьём всех до единого, никого не пожалеем!»

– Её ждёт большой сюрприз, – пробормотал Крэм.

Дерри поднял взгляд. Крэм наклонился вперёд, злобно ухмыляясь. Он сделал нетерпеливое движение, и Дерри тут же снова опустил взгляд.

– Они шли, а позади них садилось солнце. По-прежнему они не видели ни одной живой души. Но в тот тихий сумеречный час, когда день уже прошёл, а ночь ещё не наступила, они вышли в долину, окружённую холмами, и увидели одинокую фигуру, движущуюся к ним в полумраке. Воины замедлили шаг.

«Вперёд!» – крикнула Октавия.

Но воины стояли неподвижно, словно вросли в землю. Октавия попыталась поднять копьё и обнаружила, что её рука отяжелела, будто камень.

Фигура всё приближалась, и вскоре они увидели, что это высокая худая женщина, одетая во всё серое. Её волосы развевались вокруг головы, подобно водорослям, покачивающимся на морских волнах, хотя воздух был неподвижен.

«Мы ждали тебя, юная душа, – произнесла женщина, обращаясь к королеве воинов. – Ты проделала долгий путь. Чего же ты желаешь?»

Октавия не могла выговорить ни слова. Впервые за всю свою сознательную жизнь она чувствовала силу, превосходящую её собственную. Она снова попыталась поднять копьё, и снова у неё ничего не получилось.

«Ах да, понимаю», – сказала женщина. Она подняла голову, и королева повторила её движение. И увидела королева, что холмы, окружавшие долину, где стояла её зачарованная армия, покрыты сотнями призрачных фигур. В порыве горькой ярости ей стало ясно, что Эль следили за её ордой весь день, дожидаясь этого момента. Она попала в ловушку.

«Не тревожься, – сказала женщина в сером. – Мы не сражаемся с молодыми душами. Ты преодолела множество испытаний, чтобы попасть сюда, упорно продолжая путь, в то время как многие на твоём месте давно бы уже отступили. Если ты так жаждешь получить эту землю, бери её».

От изумления к Октавии вернулся дар речи. «Вы… вы отдадите вашу землю мне?» – проговорила она, запинаясь.

«Это не наша земля, и не нам её отдавать, – ответила женщина в сером. – Земля принадлежит только самой себе. Мы можем позаимствовать её лишь на время, и в течение этого времени она будет рада нам, если мы будем обращаться с ней хорошо. Эль ищут общества друг друга, как и смертные, и эта земля по соседству с Перекрёстком времён стала местом наших мирных собраний. Но теперь, когда вы нашли её, наше время истекло, а ваше только начинается».

«Но где будете жить вы?» – спросила королева, уверенная, что её обманывают.

Женщина раскинула тонкие руки. «Мы будем жить где захотим, как и всегда. Временных линий, которые сходятся на Перекрёстке, много, и моря, которые питают нас, также служат нам путями. Мы всегда жили среди смертных».

«Только не в моих землях!» – воскликнула королева. Даже для её собственных ушей её голос прозвучал резким и по-детски капризным.

Женщина лишь улыбнулась, казалось, с жалостью. «Ты ничего не заметишь, – сказала она. – Богатые и бедные, знаменитые и неизвестные, любимые и одинокие, Эль живут повсюду, неузнанные никем, кроме сказителей, которые называют нас сотней разных имён. У нас только два закона, и первый из них гласит, что мы не должны раскрывать свою истинную природу смертным. По воле Пятисот этот закон был отменён на сегодняшний день, чтобы я могла приветствовать тебя, но он служит защитой – для нас и для вас».

«Каков же второй закон?» – спросила Октавия со жгучим нетерпением.

Женщина перестала улыбаться. «Это останется нашей тайной. А теперь спи, юная душа».

Она сделала едва заметный жест. Глаза Октавии закрылись. Она опустилась на землю. Позади себя она услышала звук, похожий на шелест дождя, – её великая армия последовала примеру своей королевы, и боевое оружие упало на сочную траву в долине. Октавия погрузилась в сон.

Когда Октавия проснулась, ночь уже прошла. В долине ещё стоял утренний туман, но окружающие холмы уже заливал солнечный свет, и они были пустынны».

К этому времени Дерри забыл обо всём, кроме слов, которые он читал, и картин, которые они вызывали в его воображении. Однако, когда он остановился, чтобы перевести дух, он заметил, что стул Крэма скрипит. Крэм беспокойно ёрзал. Он больше не наслаждался рассказом.

Дерри рискнул ещё раз поднять взгляд. Бешеные красные глаза Крэма встретились с его глазами.

– Эта история – сплошная ложь! – рявкнул Крэм. – Любой Эль убил бы эту женщину в мгновение ока вместе со всей её армией. Но разве я велел тебе остановиться?! Читай дальше!

Низкие облака сгущались, и небо за окном потемнело. Повернувшись ближе к окну, чтобы на книгу падало больше света, Дерри заметил, как в море блеснуло что-то белое. Сделав вид, что прочищает горло, он посмотрел вниз. Маленькая лодка с белым парусом скользила по мутной воде, приближаясь к Скале. Кажется, в ней находится всего один человек.

Пятнышко, которое он видел вдалеке, всё-таки оказалось лодкой. Поверни назад! – в отчаянии подумал Дерри. – Здесь тебя ждёт лишь смерть или рабство!

Но лодка упрямо скользила по направлению к воротам.

Глава четвёртая

Крэм зловеще зарычал. Стараясь вытеснить из головы мысли об обречённом моряке, Дерри заставил себя вернуться к книге.

– Королева воинов и её войска вели поиски в течение многих недель, но не нашли никаких следов Эль – даже отпечатков ног на песке. И когда Октавия достигла северного побережья и взглянула на море, то не обнаружила вдали острова, окаймлённого золотом. Корона, венчавшая эту землю, исчезла.

«Откуда мне знать, что она вообще существовала?» – подумала королева и никому ничего не сказала об этом.

Она назвала зелёную землю Октавией, чтобы утешить свою уязвлённую гордость. И сразу же покинула свои новые владения.

Её с радостью встретили дома её подданные, супруг и дети (по крайней мере, четверо младших). Она заявила, что одержала очередную славную победу, но в глубине души она знала, что солгала. Возможно, последний великий триумф в её жизни был отнят у неё. Не пролилось ни капли крови. Ни одна рука не поднялась против неё. Она чувствовала себя намного более ничтожной и незначительной, чем раньше. Разве это победа?!

Шли годы, и на зелёную землю стекались поселенцы, чтобы возделать её и построить себе жилища; принцесса была послана править ими, а королева воинов состарилась.

Со временем она убедилась в том, что любые поиски окаймлённого золотом острова на севере зелёной страны обречены на неудачу. Со временем она стала верить в сказки о чудовищах, обитавших в затянутом туманом северном море. Со временем при взгляде на обширную карту своей империи ей стало казаться, что земля Октавия больше похожа на песочные часы, чем на цифру восемь.

И со временем она стала замечать, что само название земли – Октавия – постепенно выходит из употребления. Его по-прежнему использовали на официальных мероприятиях, но простые жители называли свою землю по её гораздо более древнему названию – Земля Эль, Land of the El, которое с годами исказили и сократили до Ландовела.

И часто, махая толпам, выстроившимся вдоль дороги, чтобы приветствовать её, когда она проезжала верхом, королева воинов замечала фигуры, которые выглядели точь-в-точь как остальные и в то же время отличались от всех. И тогда она вспоминала полную жалости улыбку женщины в сером и содрогалась в своих золотых одеяниях.

Дерри закрыл книгу, чтобы показать, что история закончилась. Он поднял глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как Крэм снова стучит по вспотевшему лбу скрещёнными пальцами.

Возможно, – подумал Дерри, – Крэму не нравится, когда ему напоминают, что даже самый могущественный смертный не может остановить пески времени.

– Эта сказка – полная чушь! – пробурчал Крэм, пододвинул к себе едва тёплое рагу и с жадностью набросился на него. – Клянусь кровью Эль, найди что-нибудь повеселее!

Дерри бросился к книжным полкам. Добравшись до них, он услышал дребезжащий, скрежещущий звук, от которого кровь застыла в жилах. Ворота поднимались.

Крэм выругался, отодвинул стул и вышел в галерею. Он перегнулся через балюстраду и громовым голосом позвал Харкера.

Ворота снова опустились, и Крэм рвал и метал в ярости, когда Харкер, задыхаясь, наконец поднялся к нему. Прячась за книжными полками, Дерри наблюдал за ними через открытую дверь.

– С какой стати ты открываешь ворота без моего приказа? – прогремел Крэм.

– Она попросила впустить её, Крэм, и я подумал… я подумал… – Харкер осёкся, и на его лице появилось растерянное выражение, как будто он сам не знал, что же он такое подумал.

– Она? – взревел Крэм.

Харкер вытер вспотевший лоб.

– Женщина. Хочет купить раба. Я разберусь с ней.

– Нет! Отправьте её наверх! – Крэм развернулся и, громыхая сапогами, зашагал обратно в Большой зал. Его лицо исказила злобная ухмылка, и Дерри вздрогнул от страха.

Не успел Крэм сесть, как в дверях уже появилась женщина. Возможно, она поднялась по лестнице вслед за Харкером.

– Спасибо, что приняли меня, – сказала она, проходя в комнату. Крэм удивлённо обернулся, но она уже захлопнула за собой дверь, оставив остолбеневшего Харкера в галерее.

Женщина была немолодая, но спину она держала очень прямо. Её седые волосы, блестящие, словно сталь, были подняты в хвост, как у воина. Её одежда – брюки, сапоги, выцветшая рубаха и куртка – была грубой и поношенной, но так ей шла, что трудно было представить её в другом одеянии.

Дерри, словно заворожённый, не мог оторвать от неё глаз. Её худое смуглое лицо казалось измождённым. Тёмные круги под глазами походили на синяки. По левой щеке тянулся уродливый выпуклый шрам. Но всё это будто не имело значения. Она излучала силу и внутреннюю красоту. И хотя она выглядела до смерти уставшей, она наполнила комнату кипучей энергией.

Она совсем не походила на картинки взрослых женщин, которые Дерри видел в книгах. Очевидно, для Крэма она тоже стала полной неожиданностью. Всё ещё сидя в пол-оборота в своём кресле, он беспомощно смотрел на неё.

– Мне нужен раб, – сказала женщина. – Молодой. Лучше мальчик. Мне сказали, что у тебя есть рабы на продажу. Я заплачу золотом, если договоримся.

Неподвижно стоя в тени книжных полок, Дерри вдруг осознал, что под внешним спокойствием женщины скрывается напряжение. Она знала, в какой опасности находится. Топор Крэма лежал на столе, рядом с его рукой. Он легко мог убить её. Или взять в плен и продать в рабство. И в том, и в другом случае он получил бы её золото, не дав ничего взамен.

Но что бы он ни планировал до того, как она появилась в Большом зале, сейчас Крэм выглядел просто-напросто озадаченным.

– Раб, – медленно повторил он. – Молодой. Мальчик.

– Да. Чтобы грести. Ветер постоянно стихает, а я тороплюсь завершить своё путешествие. – Она сделала паузу, затем добавила: – Я направляюсь в Алый город.

Крэм вытаращился на неё, разинув рот. Дерри затрепетал от восторга и страха. Алый город был единственным городом в Истинном Ландовеле. Он читал о нём в награбленных книгах по истории, которые Крэм хранил ради их великолепных переплётов.

Алый город был построен на самой северной оконечности Истинного Ландовела взамен старого города, который поглотило море после падения Кометы. Его название всегда отзывалось в душе Дерри, и он догадывался, что когда-то там был его дом.

В Алом городе стоял громадный дворец короля Гревилла, глядящий на туман Эль, окутывающий Северное море. В Алом городе, в самом центре дворца, возвышалась колокольня, которая была частью Пророчества Эль, провозгласившего бессмертие Гревилла.

– Я направляюсь в Алый город, – повторила женщина с ноткой нетерпения.

Крэм наконец зашевелился и постучал себя по лбу скрещёнными пальцами.

– Какие у тебя могут быть дела в этом забытом Эль месте? – пробормотал он.

Женщина пожала плечами.

– Это тебя не касается. Но не беспокойся. Если мы быстро столкуемся, никто и не узнает, что ты мне помог.

В её словах прозвучала завуалированная угроза, и Крэм понял это. Он снова постучал себя по лбу. Женщина огляделась по сторонам и, казалось, только сейчас заметила Дерри.

– Вот! Этот мальчишка подойдёт. Сколько ты хочешь за него? Поторопись! Я и так задержалась.

Дерри внезапно почувствовал резкую боль в груди, когда встретился с неистовым взглядом её тёмных глаз, в глубине которых, казалось, затаилась безграничная печаль. Затем её глаза расширились, словно она увидела что-то позади него. Он оглянулся и с изумлением обнаружил, что мальчик-призрак стоит там, всё ещё держа в руках палку с головой куклы.

Крэм прищурился, вглядываясь в тень, но, похоже, не увидел мальчика-призрака.

– Только не Дерри, – сказал он глухо. – Выбери раба на воротах.

– Этот мальчишка вполне подойдёт, – повторила женщина, словно не слышала его. Она достала несколько золотых монет из набедренного кармана, бросила их на стол и поманила к себе Дерри.

Дерри не двинулся с места. В голове у него гудело.

– Идём! – велела женщина. – Дерри, да? Тебе предстоит грести на моей лодке, и нам пора в путь.

Крэм тряхнул тяжёлой головой, словно прогонял наваждение. Он встал, неуклюже шаркая ногами, подошёл к книжным полкам и вытащил Дерри на свет.

– Он тебе не подходит, видишь? – прорычал он, схватив повреждённую руку Дерри и тряся ею перед лицом женщины. – Не сможет грести. Ни на что не годен!

Он оттолкнул Дерри. Прижимая к себе ноющую руку, Дерри попятился к книжным полкам. От боли и стыда на глаза навернулись горячие слёзы, но он прикусил губу и сдержал их.

Женщина поморщилась то ли от досады, то ли от жалости, то ли от отвращения, Дерри не знал. В следующее же мгновение это выражение исчезло с её лица, и она повернулась к двери. Звук, донёсшийся снизу, заставил её вздрогнуть. Возможно, она всё это время прислушивалась, с ужасом ожидая его. Теперь Крэм и Дерри тоже его услышали.

Ворота снова поднимались. На этот раз крики смешались со скрежетом металла и дребезжанием цепей.

– Стоять! – орал Харкер с галереи. – Стоять, мерзавцы, или это будет ваш последний день на земле!

Крэм схватил топор, бросился мимо женщины и рывком распахнул дверь.

Харкер свесился через балюстраду.

– Вратники сошли с ума! – крикнул он, когда Крэм присоединился к нему. – Они снова подняли ворота! Впускают другой корабль! Вон – видишь? Двое на борту!

– Шол! Маллок! Грабб! – прорычал Крэм. – Убейте их! Да что с вами такое? Убейте их!

Снизу доносились испуганные крики и причитания.

– Они поднимаются! – прорычал Крэм, вытянув шею, чтобы посмотреть. – Явились за сокровищами, будь они прокляты! Но их только двое! Куда подевались надсмотрщики? А команда? Почему они отступают? Клянусь кровью Эль, это заговор, Харкер! Это мятеж!

Проклиная всё на свете, Харкер бросился к лестнице. Крэм последовал было за ним, но потом повернулся и ринулся в другую сторону, к Котлу.

– Они нашли меня, – прошептала женщина.

Крики и громогласные приказы оборвались. Были слышны только шаги двух пар ног на лестнице. Они приближались, размеренные, неумолимые и зловещие, словно стук чёрно-золотых часов.

Женщина бросила взгляд на окно, затем на Дерри, но когда он отпрянул от неё, она лишь вздохнула.

И вот она, похоже, приняла решение. Не отрывая взгляда от распахнутой двери, она достала из внутреннего кармана куртки маленькую хлипкую чёрную книжку. Она бросилась к ближайшей библиотечной полке и сунула книжку между другими томами. Она заметила, что Дерри наблюдает за ней, и прижала палец к губам.

Никому не говори.

Дерри услышал эти слова так же отчётливо, как если бы женщина произнесла их вслух. Широко раскрыв глаза, он кивнул. Он быстро оглянулся. Мальчик-призрак всё ещё стоял позади него.

В дверях показались две фигуры. Их было трудно разглядеть против света. Когда они вошли, вместе с ними в комнату ворвался поток ледяного воздуха, и их одежда показалась серой. Их костлявые лица были безжалостны. Женщина отступила к окну.

Одна из серых фигур улыбнулась тонкими губами. Она взмахнула рукой, в которой, похоже, держала какое-то оружие. Зелёное пламя пронеслось по комнате, и женщина пошатнулась, в её груди задымилась чёрная рваная рана.

Скрежеща зубами от боли, она вскарабкалась на подоконник и сумела подняться на ноги. Она стояла там, покачиваясь, дерзкая и воинственная, прижимая руку к груди, и кровь текла по её руке. Её глаза походили на тёмные колодца на исхудалом загорелом лице. Дерри вдруг осознал, что только сила воли удерживает её на ногах, и сердце его переполнилось восхищением.

Он заметил, что она пытается говорить. Изо всех сил он постарался расслышать её слова.

– Ландовел! – выдохнула она. – Хан не забудет! Хан вернётся!

Затем она повернулась лицом к ужасающей бездне и прыгнула.

Дерри вскрикнул. Он не смог сдержаться. Вторая серая фигура медленно повернулась к нему, поднимая своё смертоносное оружие.

И вдруг… вдруг, когда Дерри замер на месте, ожидая смерти, в дверном проёме, словно гигантский рычащий медведь, появился Крэм, обеими руками сжимающий серебряную рукоять топора. Издав дикий рёв, Крэм прыгнул вперёд, с невообразимой силой взмахнув топором, и одним ударом сбил обоих незваных гостей с ног.

– Сокровищ моих захотели? – орал он, когда чужаки со стоном упали. – Будете знать! Что моё – то моё!

Он снова поднял топор, с которого капала кровь, и безумными глазами оглядел комнату.

– Где эта лживая ведьма? Она одна из них!

– Нет, – сказал Дерри. – Они пришли, чтобы убить её.

И он перевёл взгляд на окно, где на подоконнике остались кровавые следы.

Крэм напрягся. С пола у его ног донёсся резкий, хриплый звук. Медленно Крэм посмотрел вниз.

Серые фигуры лежали бездыханные, их кровь растекалась по полу, а тела странным образом сморщивались. Ослепительный голубой свет с шипением вырывался из их ртов и ноздрей, яркий, словно светящиеся крабы и лобстеры, обитавшие на Скале.

Крэм выпучил глаза. Его опухшее лицо побледнело, будто выцветшая бумага. Он попятился от тел и крови.

– Эль, – прохрипел он, и топор выпал из его рук.

Глава пятая

Дерри стоял, дрожа от потрясения. Он не мог оторвать взгляд от сморщенных тел на полу. Теперь они выглядели как обычные люди, но он знал, что это не так.

Слово «легенды» в названии его любимой книгидавало понять, что Эль – мифические существа. И всё же… и всё же собственными глазами он видел, как погибли два Эль. Он сомневался в этом не больше, чем Крэм. Он видел голубой свет, бьющий из ртов и ноздрей этих серых существ, когда они буквально истаяли на полу Большого зала. Это была «вечная смерть» для Эль, если верить прочитанным историям.

Содрогнувшись, Дерри осознал правду. Раса таинственных, могущественных существ действительно населяла Землю, незаметно растворившись среди хрупких, столь скоротечных смертных, деливших с ними один мир. Некоторые Эль вступали в союзы со смертными. Некоторые смеялись над смертными или с презрением относились к их слабостям. Некоторые были равнодушны к ним. А некоторые, как та парочка, что прибыла на Скалу, ненавидели и презирали их.

Некоторые подробности из «Легенд Эль», вероятно, выдуманы людьми, но Дерри был уверен, что одна история – чистейшая правда. Его зубы застучали от страха, когда он вспомнил вступление.

Среди Эль есть девять старейшин с особыми обязанностями. Трое никогда не покидают остров под названием Перекрёсток времён, чтобы помогать тем, кто проходит Обновление. Трое – Стражи, путешествующие по временным линиям и посылающие мысленные образы всего увиденного другим старейшинам. И трое Палачи…

Двое, которых убил Крэм, были Палачами, в этом Дерри не сомневался. Но, согласно легенде, их было трое. Где же третий Палач?

Смутно Дерри слышал, как Крэм зовёт уборщиков, чтобы те вынесли трупы и навели порядок в зале. Затем он услышал, как Крэм выкрикивает его имя. Он заставил себя поднять глаза.

Крэм стоял у двери, задыхаясь. Он поднял свой окровавленный топор, но держал его настороженно, на расстоянии вытянутой руки. Дрожащим пальцем он указал на трупы, а затем на Дерри.

– Ты ничего не видел! – прохрипел он. – Ничего необычного. Понятно?

Дерри кивнул. Он всё прекрасно понимал. Никто не должен узнать, что незваные гости, которых убил Крэм, были Эль.

Затем Крэм вышел в галерею и спустился по лестнице, выкрикивая приказы. Лодку таинственной женщины и судно покрупнее, на котором прибыли двое чужаков, следовало разрубить топорами и отправить в топку для Котла. Предателей-вратников, впустивших врагов на Скалу, следовало казнить.

А тот факт, что ни надсмотрщики, ни команда корабля и пальцем не пошевелили против незваных гостей, просто оставили без внимания. За то, что произошло, поплатились только вратники. Это было несправедливо, но разве справедливость имела значение для Крэма?

Мимоходом Дерри вспомнил о девочке по имени Соломинка. Её стремление выжить любой ценой теперь уже не поможет ей. Мимоходом он оплакал её, будто она уже умерла. Затем она исчезла из его сознания, когда он вспомнил раненую женщину, покачивающуюся на подоконнике, из последних сил произнося мятежные слова, прежде чем броситься в бездну.

Дерри осторожно пододвинулся к окну и заставил себя посмотреть вниз. Он ожидал увидеть далеко внизу разбившееся тело, но из-за прилива вода поднялась, и виднелись лишь ленивые волны. Незаметные глазу, в глубине безмолвных вод, угри, крабы и лобстеры наверняка уже приступили к пиршеству. Мёртвая плоть была их любимым деликатесом.

Он никак не мог забыть выражение отчаяния на лице женщины. Слова, которые она произнесла перед прыжком, до сих пор звучали в его голове. И вдруг он вспомнил о таинственной книжке, которую она поспешно спрятала там, где её преследователи и не подумали искать её.

Он развернулся и бросился было к полке, но слишком поздно. Двое уборщиков, которые обычно наводили порядок в покоях Крэма, уже явились со своими вёдрами и швабрами.

Смуглого мальчика с худым, умным лицом звали Кот. Дерри часто видел, как он перешучивается с Соломинкой, пока она сидит на воротах, но если он и переживал о том, что Соломинку приговорили к смерти, он этого не показывал. Другим уборщиком была хрупкая на вид девочка с каштановыми волосами, которая, казалось, выполняла бо́льшую часть работы. Её звали Бонни. Они оба бросили взгляд на Дерри, но не заговорили с ним. Они вообще никогда не разговаривали с ним.

Дерри иногда задавался вопросом, почему. Возможно, они полагали, что глотатель ядов Крэма был ещё и шпионом Крэма. Или же из суеверного страха они считали, что не стоит разговаривать с человеком, который рискует жизнью с каждым съеденным куском.

Двое других уборщиков, оба незнакомые Дерри, стояли в дверях. Каждый из них держал в руках пустой мешок для мусора.

– Давайте же! – сказал Кот, нетерпеливо махнув рукой. – Мы не сможем начать уборку, пока вы не унесёте трупы.

– Я не собираюсь их трогать, – пробормотал один из уборщиков, застыв на пороге. – Они не мёртвые. Это Эль, а Эль не умирают.

Вот вам и тайна Крэма, – подумал Дерри. Даже рабы знают, что убитые им существа были Эль. Он всем сердцем понадеялся, что слухи не дойдут до Крэма и он не подумает, что это Дерри их распустил.

Кот рассмеялся.

– Эль? Что ты несёшь, Лок? Никаких Эль не существует!

– Заладил одно и то же, – огрызнулся уборщик по имени Лок. – Как, по-твоему, эти типы попали сюда? Как, по-твоему, они поднялись на башню? Они загипнотизировали вратников, и надсмотрщиков, и всех остальных. Эль ещё и не такое умеют. Они точно Эль – а значит, умереть они не могут!

– С виду они вполне себе мёртвые, – пробормотала его спутница, сморщив нос.

– Они и есть мёртвые!

Кот пнул одно из тел босой ногой. Кучка пыли необычной формы возле руки мертвеца рухнула и растворилась. Содрогнувшись от ужаса, Дерри догадался – это всё, что осталось от оружия Эль. Возле руки второго Эль лежала ещё одна кучка пыли. Смертоносные штуковины, изрыгающие зелёное пламя, рассыпались, как только их владельцы «испустили дух».

– Это не значит, что они не Эль, – тихо сказала напарница Кота Бонни. – Эль могут умереть. Моя тётушка Джей рассказывала мне. Если убить их по-настоящему и не дать им напиться из волшебного источника, они умрут точно так же, как мы.

Кот фыркнул.

– Твоя тётушка рассказывала! – усмехнулся он. – Полагаю, она сказала тебе, что это Эль послали Комету в наказание Ландовелу, не так ли? А ещё она сказала, что король Гревилл будет жить вечно, потому что он всё делает так, как велят Эль? Какие ещё сказки она тебе наплела, Бонни?

Девочка молча отвернулась.

– Эль – такие же настоящие, как и мы с тобой, – упрямо сказал Лок. – А эти типы – точно Эль. Они выслеживали ту женщину. Я слышал, как Харкер сказал, что она, похоже, из тех мятежников, которые несколько лет назад совершили покушение на Гревилла и хотели захватить Истинный Лан-довел.

Он глянул мимо Кота и впился взглядом в Дерри, который молча стоял, наблюдая за происходящим.

– Ты был здесь, глотатель ядов. Ты всё видел. Куда она делась?

– Спрыгнула, – тихо ответил Дерри. Он мотнул головой в сторону окна.

Лок вздрогнул. Его спутница пожала плечами.

– Значит, нам придётся тащить на один труп меньше, – произнесла она безучастно. – Пошевеливайся, Лок. А то Крэм ворвётся сюда с дикой бранью, и нас бросят на съедение угрям вместе с вратниками.

Она потянула упирающегося Лока в комнату. У Лока стучали зубы, и он старался не смотреть на то, что машинально делали его руки, но тела наконец были уложены в мешки. Бонни даже не подняла глаз, когда мешки тащили прочь. Она уже принялась мыть пол.

Дерри спрятался в тени книжных полок, чтобы ему больше не задавали вопросов. Но он беспокоился зря. Бонни и Кот занялись своей работой, болтая друг с другом и не обращая на него никакого внимания. Как обычно, Кот украдкой сунул себе за пазуху хлеб, оставшийся после завтрака Крэма, пока убирал со стола. Как обычно, Дерри притворился, что ничего не заметил.

Он подвинулся ближе к спрятанной книге. Ему не терпелось достать её, но он не решался. Уборщики могли заметить. Вдруг они разболтают об этом, и тогда не миновать беды.

Крэм запретил Дерри трогать книги, пока в комнате находятся уборщики. Если они узнают, что Дерри умеет читать, они могут догадаться, что в его обязанности входит читать хозяину. И пойдут слухи. А ведь, несмотря на всё своё бахвальство, Крэм был согласен с Харкером в том, что его команда расценит это как проявление слабости.

Конечно же, Крэм боялся, что его сочтут недостаточно мужественным. Он часто подтрунивал над Дерри, называя его ничтожным книжным червём, хотя сам с жадностью слушал, когда Дерри читал ему каждое утро и каждый вечер.

Дерри обычно прибирался в спальне Крэма, пока уборщики трудились в Большом зале. Сегодня не самое обычное утро, но всё же работу нужно выполнить. И чем быстрее, тем лучше, – сказал себе Дерри, иначе он не успеет заполучить таинственную книгу.

Он поспешил в комнату Крэма. В скверно пахнущем полумраке он расправил постельное бельё и взбил засаленные подушки. Затем поднял ночную рубашку с разводами от пота, небрежно брошенную на пол. Задержав дыхание, он отнёс переполненный ночной горшок к открытому стоку в конце коридора и опорожнил его.

Обычно он старался ни о чём не думать, пока выполнял эти отвратительные обязанности. Но сегодня в его голове роились мысли об Эль, о том, что он чуть не умер, о топоре, о шипящем голубом пламени, об обречённой, затравленной женщине и спрятанной книге, которая, словно тайна, ждала своего часа.

К тому времени, когда он вернулся в Большой зал, там было тихо и пусто. Уборщики ушли, закрыв за собой дверь. Единственным признаком того, что утро выдалось необычным, было большое розоватое пятно на влажном каменном полу.

Дрожа от нетерпения, Дерри вымыл чайные принадлежности. Расставляя их по местам, он вспомнил про одеяло, которое оставил среди книжных полок. Он поспешил спрятать его понадёжнее, но обнаружил, что оно исчезло. Кот, уборщик-воришка, должно быть, нашёл его и забрал.

Дерри вздохнул. Теперь его постель станет ещё жёстче. Впрочем, может, у Кота вообще нет одеяла. Он выбросил сожаление из головы и побежал за спрятанной книгой.

Она была зажата между огромным томом под названием «Полная энциклопедия птиц» и увесистой старинной историей королевской семьи Ландовела. Как только Дерри вытащил книгу, такую старую и потрёпанную, он внезапно ощутил дурноту, и холод пробежал по его спине. Вдруг ему пришла в голову мысль, что эта книга – зло. Сразу захотелось засунуть её обратно в тайник.

Но он не сделал этого. Как будто не мог. Желание узнать, что содержится в книге, было слишком велико. И после непродолжительной борьбы с самим собой, от которой на лбу выступил пот, он крепко стиснул книгу в правой руке и открыл её.

Его глаза округлились от удивления, а сердце бешено заколотилось, и Дерри не знал, следует ли ему расстроиться, что его обманули, или вздохнуть с облегчением. Страницы книги оказались пустыми, если не считать синей рамки из букв алфавита, окаймлявшей каждую из них.

Это была учебная тетрадь, догадался Дерри, предназначенная для детей, которые учатся писать. Он и сам мог бы потренироваться в ней, если ему удастся раздобыть карандаш или ручку. Он пробовал писать пальцем на пыльных книжных полках, но его почерк был столь же неуклюж, сколь безукоризненным было его чтение, и в последнее время он редко этим занимался.

Но почему… почему та несчастная женщина спрятала детский учебник? Почему она молча умоляла Дерри никому не рассказывать о книге?

В галерее послышались тяжёлые шаги. Дерри поспешно затолкал учебник обратно в тайник.

Затем он бросился к двери, чтобы распахнуть её перед Крэмом, и подошвы его босых ног сжались, когда он коснулся влажного, испачканного розовым пятном пола.

Глава шестая

Вторжение и уничтожение Палачей Эль стало поворотным моментом в жизни Скалы. Изменения начались медленно, но быстро набирали обороты.

На воротах появились новые рабы. Желтоволосая девушка по имени Соломинка исчезла, как и все остальные вратники, дежурившие в то утро. Дерри не слышал, чтобы о них вспоминали. Как будто их никогда не существовало.

Настроения в крепости тоже изменились. Появилось напряжённое, беспокойное чувство, которого раньше не было. Когда Дерри просыпался до рассвета и лежал, прислушиваясь, ему казалось, что Котёл гудел особенно зловеще, морские волны лизали Скалу с особенной жадностью, а крысы в стенах стали намного смелее.

Но самая большая перемена произошла с Крэмом. Его настроение стало совершенно непредсказуемым. В хорошие дни он был почти таким же, как раньше, разве что молчаливее. В плохие дни он запирался после завтрака и отказывался открывать дверь даже уборщикам. Он сидел в своих покоях и, пока Дерри читал ему, пил одну за другой хранящиеся в сокровищнице бутылки спиртного. Он напивался до бесчувствия, бурча и постукивая по лбу скрещёнными пальцами. Он часто без предупреждения вскакивал. Глаза его были красными, как пламя. Хватал топор, который всегда держал под рукой, и, шатаясь, направлялся к двери, а потом распахивал её и громогласно звал Харкера. Но когда Харкер приходил, Крэм рычал на него и отворачивался, как будто забывал, что хотел сказать.

Ночью его мучили кошмары. Он просыпался с криками, бормоча, что он проклят, что убить Эль – большое несчастье, беда, самое страшное, что может случиться в жизни, а он убил целых двух. И Дерри приходилось читать ему, пока он наконец не успокаивался и снова не засыпал.

Но Дерри больше никогда не читал Крэму «Легенды Эль». Вопреки всякой логике, Крэм винил эту книгу во всех своих невезеньях. Похоже, он верил, что история Октавии призвала Эль на Скалу. Он обвинял Дерри в том, что тот читал ему эту книгу, и иногда колотил его за это, но всегда вовремя останавливался, чтобы не нанести слишком серьёзных травм. Крэму и раньше нравились истории, которые читал ему глотатель ядов, а теперь они были ему просто необходимы, чтобы отвлечься от своих страхов.

Постепенно плохие дни в жизни Крэма стали преобладать над хорошими. Всё чаще решения оставались за Харкером. Шли месяцы, а «Ястреб» оставался пришвартованным у Скалы. Команда маялась от скуки, устраивала потасовки или играла в карты. Надсмотрщики стали ленивыми и беспечными. Мусор скапливался в проходах. Блюда, которые приносили Крэму из кухни, постепенно теряли аромат и вкус.

Крэм ничего не замечал, или ему было просто безразлично. И все на Скале знали об этом: от Харкера до самого молодого и слабого раба. В тех редких случаях, когда Крэм покидал Большой зал, а Коту и Бонни позволялось наконец заняться уборкой, Кот насмехался над ним, даже не утруждаясь понизить голос. После их ухода Дерри часто обнаруживал, что пропало какое-нибудь небольшое сокровище, и догадывался, что его тайком вынес Кот за пазухой свой рваной рубашки. Без сомнения, Кот использовал эти сокровища в качестве взятки надсмотрщикам, чтобы получить добавку на кухне или избежать наказания.

Дерри никогда не рассказывал об этом Крэму. Он делал то, что ему было велено, но не более того. Жалость ни капли не смягчала его ненависть к Крэму. Она по-прежнему горела так же сильно, как и раньше. Но он боялся, и с каждым днём его страх усиливался. Ему казалось, что рано или поздно один из поваров решит избавить Крэма от мучений. И, возможно, повар сделает это без страха за свою жизнь, потому что яд будет подмешан в пищу по приказу Харкера.

Ведь Харкер уже чуял запах власти. С самодовольной ухмылкой разгуливал он по Скале. Он по-прежнему уважительно обращался к Крэму, но перед всеми остальными высмеивал его. Он незаметно отменил многие меры, которые Крэм ввёл для защиты Скалы, с усмешкой заявляя, что это пустая трата времени. А когда он смотрел на Дерри, в его взгляде читалось ледяное презрение.

Моё время скоро настанет, несносный червяк, словно говорили его глаза. Погоди у меня!

Довольно часто, когда Крэм сидел, бормоча что-то, в своём кресле, Дерри бросал взгляд на книжные полки и видел, как мальчик-призрак наблюдает за ним. Иногда мальчик наклонял свою палку так, что голова куклы, прикреплённая к ней, будто кивала. Но стоило Дерри шевельнуть хотя бы пальцем, как мальчик тут же исчезал.

Дерри задумался, не означают ли столь частые посещения призрака, что изменения на Скале вот-вот приведут к катастрофе.

Теперь почти каждый вечер Крэм рано уходил к себе в комнату, падал на кровать, не раздеваясь, с бутылкой в одной руке и зажжённой свечой в другой. Он почти сразу начинал храпеть, и тогда Дерри на цыпочках заходил в комнату и бесшумно забирал свечу. Пусть Крэм сгорит заживо, если ему так хочется, но Дерри не желал погибать вместе с ним.

Владение свечой имело и другие преимущества. Никогда раньше Дерри не мог читать перед сном. По ночам Крэм всегда оставлял его в полной темноте. Какая же это удивительная роскошь – читать любимую историю при свете свечи, завернувшись в одеяло на полу сокровищницы.

Однажды ночью, когда он убирал на полку сказку, которую только что дочитал, Дерри вспомнил про книгу той мятежницы. Он доставал её из тайника лишь раз с тех пор, как обнаружил, что она пуста. Прикоснувшись к ней, он снова ощутил холод и тошноту, и после этого он не предпринимал новых попыток.

Но теперь, когда он чувствовал тёплое пламя свечи, ласкающее его щёку, в его голове вспыхнула любопытная мысль. В одной истории, которую он перечитывал несколько раз, герой обнаружил карту на странице, которая казалась пустой. Карта была нарисована невидимыми чернилами, поэтому появлялась только при нагревании страницы.

Как же он не додумался до этого раньше?

Тени беспорядочно затанцевали вокруг Дерри, когда он почти бегом бросился к полке, где была спрятана книга. Не обращая внимания на леденящие приступы тошноты, прокатившиеся по его телу, он вытащил книгу и отнёс её к обеденному столу. Он раскрыл её на первой странице и поднёс пламя свечи так близко, как только осмелился. Бумага постепенно нагревалась. Он ждал с колотящимся сердцем.

Ничего не произошло. Страница осталась пустой, как и раньше. То же самое было и со следующей страницей, и со следующей. Одеревеневшая рука Дерри заныла от боли, с такой силой он прижимал страницы. Если в книге и был секрет, то раскрыть его так и не удалось.

Горько разочарованный, Дерри поставил свечу на стол. Она уже почти догорела, и у него оставалось всего несколько минут, чтобы почитать в постели. Он закрыл книгу. Затем, понимая, что это бессмысленно, он снова раскрыл её на первой странице и пристально вгляделся. Синие буквы алфавита на полях, казалось, двигались в мерцающем пламени свечи.

Он коснулся пальцем буквы «Д», с которой начиналось его имя, и к своему удивлению обнаружил, что на ощупь буква отличается от пустого листа. Она была чуть выпуклой. Все буквы на полях были чуть выпуклые. Раньше он этого не замечал.

Он коснулся буквы «Е», «Р», снова «Р», а затем «И».

Верно, представил он голос учителя. Ты умеешь писать своё имя, Дерри! Очень хорошо! Какие ещё слова ты знаешь?

Улыбаясь собственному ребячеству, он «написал» ещё одно слово. Д-О-М. Его улыбка исчезла. Как глупо – выбрать именно это слово. У него больше нет дома. У него не осталось даже воспоминаний о доме. Он знает только одно – где когда-то находился его дом.

Он снова поднял палец. Он коснулся букв Л, А, Н, Д, О, В, Е и снова Л. Л-А-Н-Д-О-В-Е-Л.

И вдруг пустая страница заполнилась словами. Дерри отпрянул на спинку стула, не веря собственным глазам.

Почерк был мелким, но твёрдым, ровным и решительным. Дерри представил себе, как ручка плавно движется в руке женщины со шрамом и её слова медленно усеивают страницу. Его сердце бешено забилось, он снова склонился над книгой и при мерцающем свете догорающей свечи принялся лихорадочно читать.

Я начинаю этот дневник, зная, что, если его обнаружат, это будет означать, что я мертва. Зашифрованные книги – гениальное изобретение, и мне повезло, что у меня есть такая книга, но я не настолько глупа, чтобы поверить, что она долго сохранит свои секреты, если попадёт в дурные руки.

Будь что будет. Прошло уже более семидесяти лет с тех пор, как упала Комета и вода и ненависть разделила Ландовел надвое. Мир изменился. Старые времена ушли безвозвратно.

Необходимо вести записи. Мы и так находимся в постоянной опасности, а вскоре станет намного опаснее. Если наши знания будут утеряны, работу придётся начинать сначала. На это нет времени. С каждым днём множатся слухи о предстоящих ужасах. Я явственно вижу, как истекает время в великих песочных часах.

Годами мы делали всё, что могли, тайно трудились в сёлах и деревнях Истинного Ландовела. Мы обрели верных последователей и помогли многим жителям, попавшим в беду. Но мы пришли к выводу, что этого недостаточно. Это всё равно что наклеивать пластырь на рану, которая никак не заживает.

Большинство людей слишком затравлены, чтобы восстать против короля Гревилла и добиться перемен, как бы жестоко с ними ни обращались. Я не виню их. Более семидесяти лет их морят голодом, запугивают и пичкают ложью.

Так называемое Пророчество Эль легко срывается с каждого языка. Дети зубрят его, как только начинают говорить. Я запишу его здесь для порядка:

Пока Башня не падёт,

Пока Колокол не пробьёт,

Не умолкнут голоса,

Пока не явится Звезда,

Пока мёртвые не восстанут,

Пока Эль прощают,

Король будет жить.

Большинство жителей Истинного Ландовела действительно верят, что Комета была Звездой, которую Эль низринули с небес на землю в качестве наказания. Они искренне верят, что Эль поддерживают короля Гревилла и даровали ему бессмертие.

Их жизнь пропитана страхом. Они боятся солдат и шпионов короля. Они боятся нападения со стороны Свободного Ландовела, который (как их учат) намерен уничтожить их. Но больше всего они страшатся гнева Эль. Однако все эти страхи имеют лишь один источник – их лживого короля, который утверждает, что любит свой народ, но использует ложное пророчество, чтобы править ими железной рукой.

Единственное решение – нанести удар по средоточию этого страха.

Алый город – олицетворение зла, поэтому мы должны отправиться туда, хотя нам претит возвращаться в это бездушное место.

Впереди нас ждут опасные времена. Я заканчиваю свою первую запись с твёрдой надеждой, что никто, кроме меня, никогда не прочтёт её.

Дерри поспешно перевернул страницу, но она оказалась пустой, и никаких слов не появилось, когда он «написал» на полях Л-А-Н-Д-О-В-Е-Л. Либо женщина больше ничего не писала, либо на каждой странице был свой пароль.

Дерри попробовал «написать» А-Л-Ы-Й-Г-О-Р-О-Д, И-С-Т-И-Н-Н-Ы-Й, С-В-О-Б-О-Д-Н-Ы-Й и Х-А-Н, но безуспешно. А потом свеча погасла.

Он не осмелился зажечь другую. Даже в своём нынешнем состоянии Крэм заметил бы это. Как и масло для ламп, свечи стали на вес золота.

Дерри прокрался в темноте к книжным полкам и сунул зашифрованную книгу обратно в тайник. Затем он направился к своей постели. Он очень устал, но долго лежал без сна. Возможные пароли для второй страницы дневника крутились в его голове вперемешку с чудовищным храпом Крэма, грохотом Котла и шуршаньем крыс за стеной.

Глава седьмая

Следующей ночью, как только Крэм захрапел, Дерри, словно летящий на пламя свечи мотылёк, снова бросился к книге. Запись на первой странице исчезла. Задаваясь вопросом, не приснилось ли ему это, он коснулся букв на полях, которые составляли слово ЛАНДОВЕЛ. Запись в дневнике появилась, как и в прошлый раз.

Он с нетерпением перевернул страницу, но не успел он коснуться букв, как Крэм принялся всхлипывать, а затем громко рыдать. Пришлось поставить книгу обратно на полку и бежать к нему.

В ту ночь Крэм никак не мог успокоиться. Дерри читал ему вслух часами, но каждый раз, когда он думал, что уже можно прекратить, Крэм распахивал глаза, и комнату наполняли громогласные проклятия. К тому времени, как закончились его мучения, свеча почти догорела, и Дерри не оставалось ничего другого, кроме как уныло дотащиться до своей жёсткой постели.

Утром он был вялым и с трудом соображал от недосыпа. День он провёл словно в тумане. А ночью, когда он собрался с духом, чтобы достать книгу с полки и смириться с леденящей тошнотой, которую всё ещё вызывало прикосновение к ней, он отдёрнул руку.

Его одержимость книгой вдруг показалась безумием. Возможно, на второй странице ничего нет. Но даже если есть и даже если он случайно разгадает пароль, от которого появляется надпись, какое это имеет значение? Какой в этом толк? Разве что удовлетворить своё любопытство?

Несчастная женщина, которой принадлежала эта книга, мертва. Эль, которые преследовали её, мертвы. Что бы она ни написала, это не имело никакого значения – ни для Дерри, ни для кого-либо другого.

Он отвернулся от полки. И вдруг краем глаза заметил мерцание и почувствовал присутствие мальчика-призрака. Дерри не обернулся. Он потушил свечу и устало поплёлся в сокровищницу спать.

Призрак тоже не имел значения. Если, как считал теперь Дерри, участившиеся появления призрака означали, что приближается его смерть, то так тому и быть. Он завернулся в одеяло и провалился в сон, словно упал с вершины Скалы.

На этот раз его не разбудили страшные сны Крэма или его собственные. Он крепко проспал всю ночь. Но незадолго до рассвета его разбудил кошмар, который оказался реальностью.

Звук, похожий на гром, прогремел на Скале. Металл заскрежетал и застонал. Дерри, тут же сев на постели в сокровищнице, подумал только об одном. Котёл выкипел и взорвался. Обслуживавшие его рабы забыли наполнить большой резервуар, и…

Но нет. Низкий, неустанный грохот Котла продолжался, как обычно. А снизу доносились приглушённые крики и вопли, перемежающиеся небольшими, резкими хлопками. Дерри догадался, что хлопки – ружейные выстрелы, хотя он не смог бы объяснить, откуда он это знал. В сокровищнице было оружие, но он никогда не видел, чтобы из него стреляли.

В ужасе Дерри вскочил и метнулся в тёмный коридор как раз в тот момент, когда Крэм выскочил из своей спальни с топором в руке. Выругавшись, Крэм оттолкнул его в сторону и бросился в Большой зал. Столы, стулья и драгоценная утварь – всё падало на пол, когда он пробирался в темноте к двери, а Дерри, спотыкаясь, следовал за ним.

Крэм отодвинул засов и распахнул дверь. Грохот сражения и волны едкого дыма хлынули в комнату вместе с мягким утренним светом. Языки пламени вырывались из сердца Скалы. Прямо перед ними, где решётки ворот раньше образовывали чёрные квадраты на фоне светлеющего неба, зияла пустота, окаймлённая торчащими завитками скрученного железа. А в проёме покачивался огромный корпус незнакомого корабля без флага, мачт и парусов.

– Клянусь кровью Эль, они взорвали ворота! – зарычал Крэм. – Как им удалось подойти так близко? Почему не было сигнала тревоги? Почему их не поджарили? Харкер! Харкер!

Дерри знал, почему не было сигнала тревоги. Он знал, почему кипящее масло не хлынуло на вражеский корабль с зубчатых стен над воротами. Ночная стража спала. А гигантские котлы с маслом давно остыли. Всеми забытый огонь под ними погас.

Крэм выскочил в галерею и глянул через балюстраду, продолжая звать Харкера. Дерри сам не заметил, как последовал за ним. У него дрожали колени, но он должен был увидеть, что творится внизу.

А творился там настоящий хаос на фоне клубящегося дыма. Пламя пожирало корабль Крэма. Захватчики хлынули на длинный трап, соединявший вражеский корабль с широкой мостовой вокруг гавани. Дерри они показались огромными, даже с такого расстояния. Те, кто уже высадился на землю, сражались с защитниками Скалы.

Большинство захватчиков были вооружены ружьями и кинжалами, и, возможно, они полагали, что это принесёт им быструю и несомненную победу. Но люди Крэма сражались яростно и не собирались сдаваться.

Десятки тел, неуклюже раскинув руки и ноги, уже лежали на камнях. Рабы сбились в кучу у стен, скорчившись от страха, и лишь немногие, казалось, с восторгом наблюдали за происходящим. Дерри заметил, как уборщик Кот принялся улюлюкать и колошматить кулаками воздух, когда лысый надсмотрщик по имени Грабб был ранен и с криком свалился в воду рядом с горящим кораблём.

Грабб погрузился в воду, затем снова вынырнул, захлёбываясь. Несмотря на ужасные раны, он сумел доплыть до берега. Цепляясь за камни, не в силах выбраться, он протянул руку в мольбе к человеку, стоявшему поблизости и выкрикивавшему приказы защитникам Скалы.

Но этим человеком оказался Харкер, и в нём не было ни капли сострадания. Харкер был в крови с головы до ног. Он убил восемь захватчиков и ранил ещё нескольких. Ему предстояло смириться с тем горьким фактом, что крепость, которой он собирался править, потеряна – и потеряна из-за его собственного тщеславного, беспечного пренебрежения правилами Крэма.

Он пнул истекающего кровью человека обратно в воду. Затем он услышал, как Крэм зовёт его, глянул наверх с ухмылкой, полной нескрываемой ненависти, и указал пальцем.

– Вон он! – закричал он захватчикам, сражающимся вокруг него. – Наверху! Вот тот, кто вам нужен!

Это было последнее, что он сделал. Грабб вынырнул из воды, словно кит, и, схватив его за лодыжку, опрокинул назад. Когда затылок Харкера ударился о край мостовой, над ним раздался оглушительный треск – рея с горящего корабля отломилась и полетела вниз, словно огненное копьё. Харкер увидел, как она летит, но не успел даже вскрикнуть, как она пронзила его.

– В комнату, быстро! – крикнул Крэм, толкнув Дерри обратно в Большой зал с такой силой, что тот упал на пол. – Сиди здесь!

Тяжёлая дверь захлопнулась, заглушив звуки сражения. В Большом зале было темно, как ночью. Дерри осторожно поднялся на ноги, прижимая к себе пульсирующую руку. Он попятился от двери. Затем повернулся и ощупью стал пробираться через лабиринт опрокинутой мебели, пока не добрался до высокого окна.

Он открыл ставни. Свет проник внутрь, как будто это было самое обычное утро. Вода плескалась у подножия Скалы. Море простиралось до самого горизонта, сливаясь с небом. В прохладном воздухе чувствовался запах дыма.

Дерри бесшумно прокрался к книжным полкам и спрятался в самом тёмном углу. Дрожа, он опустился на пол и подтянул колени к подбородку, стараясь сжаться в комочек. Книги шептали вокруг него, рассказывая ему свои истории. Меня зовут Магнус Липтон… В Лесу Грёз царила тишина… Об Эль сложено немало легенд…

Он смутно слышал крики, вопли и выстрелы. Он слышал стук сапог по лестнице. Он слышал, как Крэм дико рычал в галерее за дверью. Он зажмурился. Я невидимка, – подумал он.

Дверь распахнулась. Ноги застучали по камням Большого зала. Дерри почувствовал запах пота, дыма и крови. Он замер, словно статуя. Шаги прогремели по проходу между книжными полками, направляясь в короткий коридор. Скрипнули двери. Шаги вернулись.

– Всё чисто! – раздался голос. – Похоже, мы всех уложили.

– Лучше спуститься вниз и доложить, Бек, – проговорил более глубокий голос. – Лихэйн захочет взглянуть на это отребье собственными глазами. Ты же его знаешь…

Шаги удалились, затихли, исчезли. Большой зал казался пустым. Котёл гудел. Крысы за стеной притихли. Звуки битвы смолкли.

Дерри открыл глаза, поднялся на ноги и выбрался из своего укрытия. Оставаясь в тени книжных полок, он глянул на жилые покои Крэма. Свет нарастающего дня лился через окно. Жестяная банка с чаем, сулившим крепкое здоровье и долгую жизнь, поблёскивала неоткрытая на полке. Алые маки на маленьком заварочном чайнике словно пританцовывали.

Дверь в галерею была приоткрыта, и прямо за ней лежал Крэм, запрокинув свою большую лохматую голову, с пустым взглядом ничего не видящих глаз. Зубы Крэма всё ещё были оскалены в зверином рыке. Ни один вздох не колыхал спутанные волосы его бороды. Кровь больше не текла из смертельной раны на его груди.

Дерри замер. Он желал смерти Крэма, представлял её, жаждал её каждый день на протяжении почти четырёх долгих лет. Но в тот момент его внезапно охватило ужасное, ноющее одиночество. Он уже не представлял себе мир без Крэма. Он чувствовал себя потерянным и опустошённым без Крэма, которого можно ненавидеть.

Что теперь будет с ним? Кто этот неизвестный враг, который займёт место Крэма? Будет ли он хуже Крэма? Хуже Харкера?

Лучше враг, которого знаешь, чем враг, которого не знаешь. Эту поговорку он вычитал в «Популярных пословицах» – ещё одной книге, которую Крэм запрещал ему читать.

Люди снова поднимались по лестнице – на этот раз их было больше. Они дошли до галереи. Шёпот голосов становился всё громче. Дерри сдавило грудь. Язык прилип к нёбу.

Он почувствовал покалывание на затылке и обернулся. Мальчик-призрак стоял неподалёку. Дерри сделал шаг в его сторону, и на этот раз мальчик не исчез. Вместо этого он поманил Дерри за собой.

Дерри подошёл ближе. В ушах стоял пронзительный звон. Маня ещё настойчивее, мальчик-призрак отступил в тень высоких полок. Он отступал всё глубже и глубже, его тоненькая, дрожащая фигура мерцала в полумраке. Дерри следовал за ним, словно во сне.

Книги шептали вокруг него. Он слышал, как захватчики добрались до двери и вошли в Большой зал.

– Во имя Кометы! – воскликнул мужчина. – Ты можешь в это поверить?

– Мы не одни, Лихэйн, – предостерегающе произнёс женский голос.

Раздался тихий скрежет. Мальчик-призрак взял Дерри за руку и потянул его в темноту.

Глава восьмая

Дерри читал про тьму столь непроглядную, что не видно даже собственных рук. Теперь он впервые понял, что это значит. Он ничего не видел – абсолютно ничего. Тьма, казалось, давила на него. Вслепую он протянул руки и костяшками пальцев ударился о камень. С обеих сторон возвышались отвесные стены, словно ловушка.

Дерри вдруг решил, что попал в склеп. Так и есть, он заперт в каменном склепе – сыром, тёмном и жутком. Из его горла чуть не вырвался стон, полный безотчётного ужаса.

– Но я чувствую его, Лихэйн! – воскликнул приглушённый женский голос совсем рядом.

Дерри зажал руками рот; по позвоночнику пробежал холод. Это тот же женский голос, который он слышал раньше? Откуда он доносится?

– Здесь определённо кто-то есть, – снова заговорила женщина. – Возможно, не один. Их присутствие ощущается теперь слабее, но я всё ещё могу…

– Возможно, ты чувствуешь книги, – ответил более тихий мужской голос, который Дерри с трудом расслышал. – Ты же говорила мне, что…

– Нет! – воскликнула женщина.

Дерри снова начал дышать, постепенно осознавая, что происходит. Голоса доносились с другой стороны стены, возле его левого плеча. Говорящие находились в Большом зале Крэма, у книжных полок. А он… он был между крепостными стенами. В царстве крыс.

Дерри всегда предполагал, что в промежутке между стенами помещались лишь мелкие, шустрые создания. Он был уверен, что Крэм думал точно так же, если вообще размышлял об этом. Они оба ошибались. Промежуток между стенами был достаточно широк, чтобы в него поместился худощавый человек.

Вдруг Дерри вспомнил «Призрака Уайлдвуд-Холла» – книгу, которая так понравилась Крэму, что он требовал читать её снова и снова. Герой этой истории, охотник за привидениями, обнаружил, что жуткий Уайлдвуд-Холл был испещрён потайными дверями и тайными проходами. Одна из таких дверей представляла собой выдвижную панель в задней части платяного шкафа. Другая – квадратную кирпичную кладку рядом с камином. Третья представляла собой каменный блок…

Дерри вспомнил едва уловимый скрежещущий звук, который он услышал. Он представил себе, как каменный блок выдвигается в стене Большого зала, открывая тайный вход. В тот момент он был слишком потрясён, чтобы разглядеть, где он находится, но теперь он догадался, что произошло. Он не двигался ни вперёд, ни назад с тех пор, как его втолкнули в этот мрак, значит, камень, служивший входом, находится рядом с ним.

А за его спиной, вероятно, молча поджидает странное существо, которое привело его сюда.

Дерри попытался оглянуться. В тот же миг что-то круглое коснулось его лопатки – три мягких, лёгких удара, словно предупреждение. Он вспомнил кукольную голову на палке. Он понял смысл этого сообщения. Не двигайся.

– Джейсон и Бек, ещё раз проверьте другие комнаты! – сказал мужчина по ту сторону стены, немного повысив голос. – На этот раз проверьте тщательно – мне кажется, здесь кто-то прячется. Ни один ребёнок не должен ускользнуть от нас. Нужно найти всех до единого!

В ответ неохотно заворчали два голоса, и послышался глухой стук тяжёлых шагов.

– Они думают, что тебе показалось, – сказала женщина. – Ах, если бы они могли почувствовать то, что чувствую я! Тогда они не смотрели бы на меня свысока, будь уверен! Они бы визжали от страха!

– Прости. Но ты сама захотела пойти…

Голос затих, будто говоривший отвернулся и отошёл от стены.

– Да, – Дерри едва расслышал слова женщины. – Но это бесполезно, Лихэйн. В этом ужасном месте слишком много вибраций. Мой разум осаждают живые и мёртвые. Я не вынесу этого…

Она смотрящая! – вдруг подумал Дерри. – Телепат!

Он поёжился. Согласно легенде, Эль могли читать мысли. В библиотеке Крэма было много рассказов и о смертных, которые тоже умели это делать – а иногда даже заглядывали в будущее. В книгах их называли телепатами, провидцами или ясновидящими. Крэм называл их «смотрящими» и всегда касался лба скрещёнными пальцами, когда произносил это слово. Дерри не верил в правдивость этих историй. Но ведь он не верил и в существование Эль.

Голоса затихли. Дерри услышал отдалённый звук шагов. Он догадался, что Бек и Джейсон возвращались, чтобы доложить, что спальня Крэма и сокровищница пусты.

Наступила тишина. Дерри показалось, что он слышит тихое дыхание позади себя. Сквозь стену донёсся глухой стук закрывающейся тяжёлой двери.

– Они ушли, – выдохнул он и снова почувствовал три предупреждающих хлопка по спине. Подожди. Беззвучное сообщение прозвучало в его голове. Он заставил себя не двигаться. Тьма, казалось, сгущалась.

Я не вынесу этого, – подумал он, бессознательно повторяя слова незнакомой смотрящей. – Я должен выбраться отсюда!

Руки толкнули его в спину. Наощупь он стал продвигаться вперёд. Один шаг. Два… Вдруг его захлестнула паника, и он замер на месте и ухватился за стены, не обращая внимания на боль в левой руке. Он хотел остаться у потайного входа. Он хотел выбраться наружу, вернуться в Большой зал. Какая бы опасность ни поджидала там, всё лучше, чем оставаться в плену каменных стен Скалы и навсегда затеряться во мраке.

И снова руки толкнули его. И снова Дерри заупрямился. Он почувствовал недовольство существа позади него, но не услышал ни звука.

Затем впереди появился крошечный проблеск света. Сердце Дерри затрепетало – то ли от радости, что он снова увидит свет, то ли от страха перед тем, что сейчас произойдёт. Свет быстро приближался к нему, становясь всё больше и ярче, и он услышал тихий шорох босых ног.

– Нум! – прошептал голос. – Ты здесь?

И вдруг свет оказался прямо перед ним, почти ослепив его после долгого пребывания в темноте. Сквозь пелену слёз, выступивших от яркого света, Дерри с ужасом посмотрел в глаза, похожие на тёмные впадины на исхудавшем, хмуром лице, покрытом чёрными полосами и пятнами и окружённом копной жёлтых волос.

Лицо чудовищно изменилось, но Дерри узнал его. Это было лицо отважной девушки, которую скормили угрям за то, что она подняла ворота для Эль. Девушки, чью гибель он оплакивал, пусть и недолго. Девушки по имени Соломинка… или её призрака, обречённого вечно бродить по месту своих страданий.

Мой разум осаждают живые и мёртвые…

Дерри отшатнулся, налетев на существо позади него, которое пискнуло, как крыса. Он поднял свою сильную правую руку, чтобы защититься от злого духа. Лицо словно из кошмарных снов оскалило зубы. Пальцы, как железные обручи, схватили его за запястье и потянули. Его потащили сквозь мрак, и мальчик-призрак, прихрамывая, следовал за ними, а крошечный огонёк колебался впереди.

Дерри не кричал. У него уже не было на это сил. Он замкнулся в себе и ни о чём не думал. Он не заметил боли, когда его покалеченная рука ударилась о стену узкого прохода. Он не заметил, как гул Котла стал громче, а затем снова затих.

Но вдруг его похититель остановился и выпустил его запястье. Он услышал шипение, похожее на пену, набегающую на голые скалы. Это был шёпот – шёпот множества голосов.

Дерри моргнул. Медленно он осознал, что происходит вокруг. Крошечный огонёк исчез, уступив место тусклому свечению. Стены больше не возвышались по обеим сторонам от него.

Он находился в небольшом помещении, похожем на берлогу, где трубы словно вырастали из пола, будто гигантские металлические колонны, исчезая в темноте высоко над головой. Комната была переполнена призрачными фигурами, одетыми в лохмотья. Исхудавшие детские лица – белые и золотистые с чёрными полосами, чёрные и коричневые с белыми полосами – были обращены к нему. Над его головой, среди свисающих верёвок из тряпья, другие фигуры жались на выступах или покачивались в импровизированных гамаках, глядя вниз. Ввалившиеся глаза наблюдали за ним, одни настороженно, другие с любопытством, а третьи без всякого интереса.

Это походило на сон, потому что некоторые лица были знакомы. Повзрослевшие, исхудавшие и раскрашенные – Дерри всё равно узнал их. Вон там, слева от него, хмурясь, сидела рыжеволосая повариха, приговорённая к смерти за то, что переперчила рагу Крэма. Теперь она стала выше. Впереди стояли сёстры-близняшки – уборщицы, которые, как говорят, утонули во время попытки к бегству и чьё место заняли Кот и Бонни. Были и другие, хотя Дерри не мог их припомнить. И, конечно же, Соломинка, склонившись над небольшой кучкой песка, где она осторожно потушила светящийся конец тонкого факела, который она несла в темноте.

Ошеломлённый Дерри оглядывал лица из прошлого. Призраки. Но живые призраки – теперь он это понял. Все эти одичавшие существа были рабами, которые избежали смерти или наказания, укрывшись в потайном мире внутри Скалы. Это они – крысы, шуршащие в стенах. Их было, наверное, человек тридцать. Все молодые, и, несомненно, последние в нескончаемой череде рабов. Высокие стены убежища были покрыты рисунками, сделанными тем же углём и белилами, которыми «крысы» украшали свои лица. Многие рисунки выцвели, а многие были частично закрашены другими изображениями. Внезапно Дерри представил себе сотни людей, живших и умерших внутри этих стен за многие годы.

А я ничего не знал, – подумал он с удивлением.

Крэм тоже не знал. Крэм мнил себя верховным правителем своего царства, но он и понятия не имел, что за внешней оболочкой его мира существовал совершенно другой мир.

– Это глотатель ядов! – весело сказала одна из близняшек. – Добро пожаловать в Бак Мурен, глотатель ядов! Мы-то думали, ты давно уже помер.

– У поваров нынче кишка тонка, – усмехнулся кто-то.

– Да это у него кишка тонка! – прошипела рыжеволосая повариха. – Выплюнул моё рагу и отправил меня на смерть из-за сущего пустяка!

Все говорили хриплым шёпотом. Дерри задумался, разговаривают ли они вообще в течение дня.

– Как он попал за стену? – спросил высокий мальчик.

– Нум, – коротко ответила Соломинка, бросив взгляд через плечо. Дерри тоже оглянулся и увидел безмятежную улыбку на лице мальчика с куклой-палкой.

Прокатился глухой гул недовольства.

– Ну а почему бы и нет, если ему так захотелось? – прикрикнула на них Соломинка. – Меня же он впустил! И многих из вас тоже.

Высокий мальчик оттолкнул её в сторону и схватил Нума за плечо.

– Проход Крэма под запретом, болван! – проскрипел он, изо всех сил тряся щуплого мальчишку. – Вся стая согласилась – это слишком опасно! Ты снова туда поднимался? Разве я тебя не предупреждал?..

– Оставь его в покое, Дисс! – сказала Соломинка, поднимая свой потухший факел и задумчиво касаясь его острого конца. – Крэм больше не представляет опасности. Он мёртв. Я сама видела его тело через глазок. – Она пристально смотрела на Дисса, пока тот не отпустил Нума.

– Из-за этого тупицы нас однажды найдут, – пробормотал Дисс. – Или убьют, если Акулы и Сомы…

– Нум провёл в стенах почти всю свою жизнь, – защебетала близняшка, которая говорила раньше. – Нум знает все проходы и все глазки. Ему плевать на запретные пути. Он ходит где хочет.

– Но теперь всё по-другому, – вставила рыжеволосая повариха. – Мы должны быть особенно осторожны. У чужаков есть смотрящая. – Она поёжилась.

Смотрящая, смотрящая, смотрящая… Испуганный шёпот пронёсся по стенам убежища.

Соломинка замерла.

– Откуда ты знаешь, Нина-Кей?

– Мы с близняшками слышали, как она разговаривала со своим боссом. Они были в галерее у Котла, спускались из покоев Крэма. Там нет глазков, но слышно всё. Смотрящая сказала, что здесь рабов гораздо больше, чем собралось внизу. Она чувствует нас.

– Но она думает, что мы мертвы, – одновременно вставили близняшки. Они переглянулись и рассмеялись. Многие подхватили их смех.

– Не шумите! – яростно прошипел Дисс.

Соломинка посмотрела на Дерри.

– Смотрящая была в комнате Крэма, пока ты и Нум прятались в стене, глотатель ядов? – спросила она. – Ты слышал её?

Дерри кивнул.

– Всё так, как они сказали, – пробормотал он, глянув на Нину и близнецов. – Она не знала, где мы, но чувствовала наше присутствие.

– Смотрящие – ведьмы, – прошептала Нина-Кей.

В Баке воцарилась испуганная тишина.

– Новый босс был с ней? – продолжала расспрашивать Соломинка. – Расскажи всё, что знаешь. Ну же!

Дерри почувствовал, как по его спине пробежал озноб, когда раздался странный, певучий голос, высокий и нечеловеческий, словно крысиный писк.

– Босс сказал: «Всех рабов отыскать. Каждого поймать».

Это был голос мальчика-призрака, Нума. Вернее, это был голос лысой, ухмыляющейся кукольной головы, кивающей на конце палки. Губы Нума едва шевелились.

– Все, кто спрятался, поймать, – пропищала кукольная голова. – Не уйдут они от нас.

Дерри замер, не дыша.

– Не бойся, глотатель ядов, – прощебетала одна из близняшек. – Нум всегда так разговаривает.

– Нум не умеет разговаривать, зато Молви умеет, – хихикнула другая близняшка. – Правда, Молви?

Кукольная голова закивала.

– Умные крысы молчат, ни слова не говорят, – пискнула она. – Если тихо сидишь – будешь жить.

– Заладил одно и то же, дурачок! – усмехнулся Дисс. – Смотрящие умеют читать мысли. Хотя тебе не о чем беспокоиться, потому что мозгов у тебя нет. Но как быть остальными?

– Я больше никогда не буду рабом, – мрачно сказала Соломинка. – Всё что угодно, только не это!

Нум резко вскинул голову. Он направил куклу-палку на квадратную металлическую решётку у пола на дальней стене Бака.

– Сом на подходе, – пискнула Молви. – И, похоже, не один.

Глава девятая

Все замерли, прислушиваясь. Вдруг из темноты за решёткой донёсся тихий шуршащий звук. В Баке внезапно поднялась суматоха, и в мгновение ока каждый, кто там был, уже держал в руках заострённую палку.

Все исхудавшие детские лица были напряжены. Все палки были подняты. Ребята на высоких выступах и в гамаках – все схватились за ближайшую верёвку из тряпья, готовые в любой момент соскользнуть вниз.

Скребущие звуки стали громче, а затем прекратились. За решёткой появилось длинное узкое лицо. Тонкие пряди туго заплетённых волос свисали над лицом, словно занавес из бусин, частично закрывая глаза и губы.

Дерри пригляделся. Ему на ум пришёл рисунок, который он видел в книге «Живые моря». Плетёные волосы мальчика-сома походили на усы, висевшие вокруг рта настоящего сома. Точно так же, как – ну конечно же! – краска на лицах жителей Бака походила на пятнистые отметины настоящих мурен.

Казалось, мир внутри стен жил по собственным обычаям, по собственным правилам, которые складывались на протяжении многих лет и передавались от одного поколения беглых рабов к другому.

Дисс шагнул вперёд.

– Убирайся с нашей территории, Сом, – велел он.

– Не парься! – прозвучал ехидный хриплый голос из-за решётки. – Нас только двое. Мы пришли поговорить.

Дисс оглянулся через плечо. Увидев, что Соломинка и некоторые другие Мурены кивнули, он повернулся обратно к решётке.

– Ну, говори, – сказал он.

Тонкие косички зашевелились.

– Неужто глотатель ядов Крэма присоединился к Муренам? – прошипел хриплый голос.

Дерри насторожился. Что происходит? Почему этот незнакомец спрашивает о нём?

– Не твоё дело! – сказал Дисс. – Состав Мурен – это дело Мурен.

– Мы переговорили с Акулами. Покои Крэма ближе к их территории, но глотателя ядов с ними нет, – прошептал Сом. – На нашей территории его тоже нет. Значит, он с Муренами, верно?

– А тебе-то что? – крикнула Соломинка, и Дисс сердито махнул на неё рукой.

– Кто-то проболтался новому боссу, что Крэм держал в своих покоях калеку-глотателя ядов, – прошипел Сом. – Там его точно нет. Новый босс приказал разыскать его.

– Это тоже не твоё дело, – сказал Дисс. – Да и не наше, если на то пошло.

– Это дело всех стай за стеной, – прошипел Сом. – Новый босс говорит, что хочет разыскать всех рабов, которые прячутся на Скале. Мы слышали, как он треплется об этом. Он уже согнал остальных в гавани, и он считает, что не хватает только глотателя ядов.

– Один раб не в счёт, – отрезала Соломинка. – Особенно если он не пригоден к работе!

– Он нужен новому боссу. Может, он хочет завести своего собственного глотателя ядов. Сейчас они латают раненых и избавляются от трупов. А потом примутся обыскивать Скалу, пока не найдут глотателя ядов. Обшарят все уголки и закоулки, так сказал новый босс.

– И ему помогает смотрящая, – пискнула Нина-Кей. – Он нас найдёт!

Хор испуганных голосов пронёсся по Баку. Сом кивнул.

– Да, мы тоже слышали о смотрящей. Ну, что, дошло до вас, Мурены? Пока глотатель ядов остаётся за стеной, мы все в опасности. Его нужно выпроводить наружу, чтобы они перестали его искать.

Дисс колебался, снова оглянувшись, чтобы проверить, как другие Мурены реагируют на эти слова. Как и многие хулиганы, он не отличался особым умом и был вовсе не так уверен в себе, как изображал.

– Однажды попав за стену, ты остаёшься здесь до самой смерти, – пропели близняшки, явно повторяя хорошо заученные слова.

– Конечно! Думаете, мы совсем из ума выжили? – прошипел хриплый голос Сома. – Мы не больше вашего хотим, чтобы кто-нибудь выбрался наружу и разболтал о нас боссам. Они найдут его тело, вот и всё.

– Тело… – повторил Дисс.

– Труп глотателя ядов, – нетерпеливо сказал Сом. – Мы засунем его в сток или в одну из мусорных ям, как будто он сдох там, когда пытался бежать.

Мурены перешёптывались между собой. Многие казались обеспокоенными, но некоторые задумчиво кивали.

Дерри оцепенел. Так вот как закончится его история. Его убьют крысы, живущие за стеной. Значит, так тому и быть, подумал он.

Затем что-то вспыхнуло глубоко внутри него, пронзив оцепенение. Что-то горячее и яркое. Чуть похожее на гнев. Дерри прислушался к этому чувству и постепенно осознал, что это не совсем гнев. Это нестерпимое желание бороться за свою жизнь. Это крошечное пламя было жаждой жизни. Он думал, что оно давно угасло, но он ошибся.

И всё же… действительно ли он хотел провести остаток своих дней запертым внутри этих стен? Разве это не та же тюрьма? С Крэмом ему жилось отвратительно, но зато был утренний ветерок, дующий через высокое окно. Были пшеничные поля и маки на маленьком чайнике. Были часы, проведённые наедине с собой. А главное – были книги. Книги… теперь потеряны для него навсегда.

Он почувствовал боль в груди, но крошечное пламя всё ещё горело внутри него, становясь всё жарче и сильнее. Он слышал, как Соломинка шептала Нуму. Вероятно, она объясняла сообщение Сома словами, понятными Нуму.

– Мы позаботимся об этом, – прошипел голос из-за решётки. – Это легко провернуть, если мы поспешим. Все чужаки собрались в гавани. Никто не следит за стоками и мусорными ямами. Только отдайте нам глотателя ядов.

За колышущейся завесой косичек бледные глаза бегали из стороны в сторону, пытаясь заглянуть за Дисса и проникнуть в полумрак Бака. Дерри стоял неподвижно, нервно осознавая, что он выглядит иначе, чем Мурены. Его лицо не раскрашено. Его одежда, странная и совсем не по размеру, всё же не походила на лохмотья.

Он замкнулся в себе, играя в свою обычную игру, когда ему грозила опасность. Никто меня не видит, подумал он. Я невидимка. И смутно, словно сквозь сон, он заметил, что Нум, прихрамывая, направился к решётке, размахивая кукольной головой на палке.

– Мурены не предают своих, – пискнула кукольная голова. – Один за всех и все за одного!

– Заткнись, Молви! – прошипел Дисс, но под краской на лице его щёки покрылись багровыми пятнами.

– Это тот чокнутый с куклой? – прошипел Сом. – Это он привёл к вам глотателя ядов, верно? Нарушил запрет и пробрался в проход Крэма! Вот узнают об этом Акулы, вам несдобровать!

– Не смей им говорить, – прорычал Дисс. – Слушай, мы понимаем проблему. Глотатель ядов нам ни к чему. Мы… мы обсудим это и, если мы решим…

– Решите что? – усмехнулся Сом. – Я сказал вам, что нужно делать. Отдайте нам глотателя ядов, а то плохо будет!

С облегчением Дерри понял, что такая угроза со стороны Сома оказалась ошибкой. Все Мурены нахмурились.

– Не смей нам угрожать, Сом! – рявкнула Нина-Кей, рыжеволосая повариха.

– Если нужно кого-то убить, мы это сделаем сами, – спокойно добавила Соломинка. – И сами избавимся от тела.

За решёткой послышалось презрительное фырканье.

– Ничего вы не сделаете, – сказал Сом. – Мурены – трусы. Мурены даже не могут прикончить тех, кто уже не в состоянии добывать себе пищу. Давайте, кормите безногих, пока они не сдохнут! Я вас вижу, сбились в кучу, как крысы в норе, и половина из вас ни на что не годится!

Вдоль стен Бака всё пришло в движение. И впервые Дерри увидел, что Мурены, сидевшие там на полу, жались друг к другу в неестественных позах, их спины были сгорбленные, а ноги искривлённые и тощие, как палки.

– Ты уже всё сказал, Сом, – тихо произнесла Соломинка. – Возвращайся восвояси!

Раздался гневный гул согласия.

Сом отвернулся от решётки, и послышался шёпот, как будто он советовался с кем-то. Через мгновение его лицо снова появилось. Тонкие пальцы схватились за решётку и принялись угрожающе трясти её.

– Хорошо, но мы будем слушать, – прохрипел его голос. – И мы будем наблюдать. Если тело глотателя ядов не найдут в ближайшее время, мы придём за ним.

– Мы сделаем то, что должны, – неуверенно ответил Дисс. – Не беспокойся об этом.

Пальцы соскользнули с решётки. Узкое лицо исчезло. С тихим шуршащим звуком Сомы скрылись во мраке.

Дисс с яростью повернулся к Соломинке и Нине-Кей.

– Не стоило вам совать нос в это дело, – прошипел он. – Говорить должен был только я. Я предводитель Мурен!

– Как скажешь, – дерзко ответила Нина-Кей.

По Баку пронёсся одобрительный шёпот. Дисс огляделся по сторонам.

– Я предводитель! – прорычал он, поднимая кулаки. Нина-Кей попятилась от него.

– Ты провозгласил себя нашим предводителем, когда попал за стену, потому что ты самый старший, – крикнула сверху сморщенная молодая Мурена в качающемся гамаке. – Но будь осторожнее, Дисс. Скоро ты станешь слишком большим, чтобы пролезать через открытые камни и воровать пищу. Уже сейчас тебе приходится поворачиваться боком, чтобы помещаться в проходы. И у тебя растут волосы на лице и груди. Это верные признаки.

– Вот именно, – вставила Нина-Кей с безопасного расстояния. – Скоро ты не сможешь добывать себе пищу, Дисс, хоть ноги у тебя вполне здоровые. Скоро тебе придётся оставаться здесь, в Баке, и надеяться, что тебя покормят. Как и всем нам однажды.

Дерри поёжился при мысли о том, что он постареет здесь, и ему показалось, что стены сжимаются вокруг него.

– У нас нет времени на эти глупости! – резко сказала Соломинка. – Нужно решить, что делать с ним! – Она дёрнула головой в сторону Дерри.

– Надо было просто отдать его Сому, – угрюмо сказал Дисс.

– Ни за что! – сказала Нина-Кей. Она пожала плечами. – Но теперь нам придётся убить его самим. Кто это сделает?

Она бросила на Дерри недружелюбный взгляд, как будто сама готова была с радостью вызваться добровольцем.

Сейчас или никогда. Дерри набрал воздуха в грудь и заговорил.

– Меня зовут Дерри, – тихо произнёс он, поочерёдно обводя взглядом всех присутствующих. – Не надо убивать меня. Я вам ничего не сделал. Вы не хотите убивать меня, и вы не обязаны убивать меня. Просто покажите мне безопасный путь наружу. Я сам выйду к чужакам, но никому не скажу, где я был.

Он чувствовал, что Мурены колеблются, хотя почти готовы поверить ему. Даже Дисс кивал головой. Но Соломинку было не так легко убедить. Нину-Кей тоже.

– Ври больше! – презрительно сказала Нина. – Ты сразу всё разболтаешь, как только тебя выдерут плёткой за то, что ты прятался. Да ещё и не такое запоёшь, лишь бы они перестали.

Дерри охватил ужас, но он покачал головой.

– Не разболтаю. Я знаю, как держать рот на замке.

– Верно, – сказала одна из близняшек. – Когда мы убирались у Крэма, глотатель ядов видел, как мы стянули огарок свечи, но он никому ничего не сказал.

– Однажды попав за стену, ты остаёшься здесь до самой смерти, – с сомнением сказала другая близняшка.

– Не надо убивать меня, – повторил Дерри, стараясь говорить тихим ровным голосом. – Но вам нужно избавиться от меня, так что лучше просто отпустите меня. Отведите к безопасному открытому камню и отпустите.

– Да! – пронёсся по Баку хор приглушённых голосов. – Не нужно убивать его. Давайте отпустим его.

Дисс кивнул.

– Давайте отпустим его, – повторил он, еле ворочая языком.

– Сомы и Акулы требуют смерти глотателя ядов, – сказала Соломинка непреклонно. – Если они узнают, что мы отпустили его живым, они придут за нами.

Дерри встретил её взгляд. Он был холоден, как камни Скалы.

– Ты просишь нас доверять тебе, глотатель ядов, – произнесла она. – И, возможно, ты искренне веришь своим обещаниям. Но если тебя вынудят предать нас и нас найдут, то мы не просто снова станем рабами, хотя это уже плохо само по себе. Некоторые жители Бака не смогут быть рабами.

Она взглянула на фигуры, жавшиеся у стен.

– Они не могут нормально ходить, – сказала она без обиняков. – Они не могут работать. Как, ты думаешь, новые хозяева поступят с ними?

– Они нас убьют! – заскулила одна из жавшихся к стенам фигур.

Дерри чувствовал их страх, но он боролся за свою жизнь и не стал поддаваться.

– Клянусь, я не предам вас, – сказал он. – Поверьте мне! Отпустите меня!

Наступила тишина. Воздух в Баке словно загустел от страха и сомнений. Дерри вдруг захотелось постучать себя по лбу скрещёнными пальцами, но он сдержался.

– Где Нум? – внезапно спросила Соломинка.

Дерри глянул через плечо, и его сердце упало. Мальчика-призрака нигде не было. Нум ускользнул, как тень, и исчез.

Глава десятая

– Что он затеял? Опять сбежал без разрешения! – проворчал Дисс.

– Он будет шпионить за ними снаружи, – пробормотала одна из сгорбленных фигур у стены. – Прислушиваться и подглядывать, чтобы проверить, правду ли говорили Сомы.

Близняшки переглянулись и одновременно кивнули.

– Он скоро вернётся, – сказала одна из них.

– Мы не можем его ждать, – напомнила Соломинка. – Время поджимает. – Она взглянула на Дерри.

Дерри похолодел от ужаса. Он был так близок к спасению! Он почти убедил их сохранить ему жизнь. Теперь он чувствовал, как его преимущество ускользает.

В толпе позади него зашумели. Он быстро обернулся и увидел Нума, его спутанные светлые волосы торчали вокруг головы, словно нимб. Впервые Дерри заметил, что ожерелье мальчика сделано из крошечных фигурок фантастических птиц и зверей, изготовленных из лоскутков и другого хлама и нанизанных на плетёную нить.

– Вот он! – взвизгнули близняшки. – Мы же говорили!

Нум задыхался. Его глаза были широко раскрыты. Очевидно, ему не терпелось поделиться новостью.

– Что такое? – резко спросил Дисс.

Голова куклы кивнула, но слов не последовало. Нум сглотнул, с трудом переводя дыхание.

– Не торопись, Нум, – сказала Соломинка спокойным голосом, совсем не похожим на её обычный резкий тон. – Ты что-то узнал, да?

Нум кивнул.

– Новый босс? – нетерпеливо спросила Нина-Кей. – Что он сказал?

Нум снова сглотнул. Его губы вздрогнули, и наконец голова куклы сдавленно пропищала.

– Клад и рабов на корабль. Вперёд! Последнего парня найти – и плывём.

Повисла минута изумлённого молчания, затем все разом зашептались.

– Это значит…

– Клад и рабов на корабль? Но…

– Замолчите! – сердито прошипел Дисс. – Это невозможно! Никто не сможет управлять Скалой без рабов. Этот тупица неправильно понял. Или он всё выдумал.

– Молви не врёт! – возразила одна из близняшек. – Если Молви говорит, что новый босс так сказал, значит, это правда. Рабов погрузят на корабль. Вместе с сокровищами Крэма.

Нум энергично закивал и быстро «зашагал» пальцами свободной руки. Похоже, он хотел сказать, что действительно видел, как рабов погружают на борт.

– Клад и рабов на корабль. Вперёд! – повторила Молви решительнее. – Последнего парня найдём – и плывём.

– И плывём… – медленно проговорила Соломинка. – Похоже, они не собираются оставаться. – Она подняла глаза, и её худое лицо внезапно озарилось надеждой. – Может быть, их база находится где-то в другом месте. Может быть, это был просто набег, как набеги, которые устраивал Крэм. Может быть, они хотели заполучить только сокровища Крэма и рабов, чтобы продать их!

– Значит, Скала будет нашей! – воскликнул Дисс.

– Не считая Сомов и Акул, – заметила Нина-Кей.

– Если придётся с ними сражаться, мы будем сражаться, – сказала Соломинка. – По крайней мере, мы будем свободны. И мы будем снаружи!

Бак наполнился хором восторженных возгласов, но возле стен стояла тишина. Сбившиеся в кучу калеки казались встревоженными.

Они боятся жить снаружи, подумал Дерри, внезапно проникнувшись состраданием. Они столько лет провели за стеной.

– Давайте вышвырнем глотателя ядов за стену! Прямо сейчас! – прошипела Нина-Кей. – Чем быстрее они его найдут, тем быстрее они уйдут!

Дерри отбросил сострадание. Он отбросил и страх перед тем, что может принести ему будущее в качестве раба в чужой стране. Он сосредоточился на единственном, чего он хотел. Остаться в живых.

– Верно, – тихо сказал он. – Теперь всё изменилось. Они увезут меня далеко, так что я больше не буду представлять для вас опасности. Вам не нужно убивать меня, чтобы выжить.

Это было не совсем логично, но он старался говорить как можно увереннее. Возможно, радуясь новостям, Мурены не подумают о том, что корабль, покинув Скалу, с такой же лёгкостью может и вернуться.

Близняшки с жаром закивали. Другие Мурены одобрительно зашептались. Дисс пожал плечами, уже представляя себе, как будет править Скалой. Нина-Кей, желая как можно скорее избавиться от Дерри, не стала возражать.

Соломинка колебалась, но затем внезапно сдалась. Даже ей было тяжело проявлять свою обычную суровость.

– Где лучше всего его оставить, чтобы его быстро нашли? – спросила она.

У Дерри было собственное мнение на этот счёт.

– Отведите меня туда, откуда вы меня забрали, – сказал он. – Мы знаем, что они придут за сокровищами Крэма. Если я спрячусь в сокровищнице, они подумают, что я был там всё это время.

– Отлично! – сказали близняшки хором.

– Неплохо, – нехотя согласилась Нина-Кей.

Дисс покачал головой.

– Значит, придётся идти мимо Акульей территории. А проход Крэма под запре…

– Если повезёт, Акулы нас не поймают, – перебила его Соломинка. Она бросила взгляд на Дерри. – Но тебе лучше притвориться мёртвым на всякий случай, глотатель ядов, когда мы приблизимся к их тропе. Акулы отращивают длинные ногти и точат их о камни, чтобы они были острыми, как зубы. Может, они и согласятся, что сокровищница – хорошая идея, но они вряд ли захотят, чтобы ты попал туда живым.

Дерри удалось сохранить совершенно бесстрастное выражение лица и не задрожать от страха, который его охватил.

– Я же сказал вам – меня зовут Дерри, – сказал он.

Почему-то ему казалось важным, чтобы они запомнили… нет, чтобы кто-нибудь запомнил его имя.

Соломинка пожала плечами.

– А ты ничего, – сказала она и засмеялась. – Нина-Кей, поможешь мне нести глота… то есть Дерри, когда придёт время. Нум, ты будешь проводником, тогда нам не понадобится свет. И возьми с собой одеяло, ладно? Мы завернём в него «тело».

Близняшки захихикали. Нум сорвался с места и вернулся с аккуратно сложенным красным одеялом. Дерри с удивлением посмотрел на него. Это же его одеяло – то самое, которое исчезло из Большого зала. Так это Нум его стянул. Значит, всё-таки не уборщик Кот.

Близняшки помахали им рукой, когда во главе с Нумом странная процессия нырнула во тьму. Соломинка следовала за Нумом, затем шёл Дерри, а за ним Нина-Кей. Они шагали быстро, но их босые ноги издавали лишь едва уловимый шорох – не громче, чем шебуршание крыс.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Нум наконец остановился. Они явно приближались к территории Акул. Чувствуя себя неловко и беспомощно, Дерри лёг. Они завернули его в одеяло, словно громоздкую посылку. Затем Соломинка взяла его за плечи, а Нина-Кей ухватила за ноги, и они понесли его дальше.

Одеяло щекотало веки Дерри. Его одеревеневшая левая рука, слишком плотно прижатая к телу, болела каждый раз, когда его дёргали или спотыкались. Он напряжённо прислушивался, не приближаются ли вражеские шаги. И уже сомневался, стоило ли вообще идти на такой риск. Сокровищница действительно была подходящим местом, где его мог бы найти новый босс. Но это была не главная причина, по которой он предложил Муренам отвести его обратно в покои Крэма. Он просто не смог устоять перед возможностью взглянуть на книги в последний раз, перед тем как потерять их навсегда.

– Ш-ш-ш! – прошипел голос в темноте.

Маленькая процессия резко остановилась.

– Что вы тут забыли, Мурены? – спросил голос. – Здесь нет ничего, кроме Акульих троп и запретного прохода.

Дерри услышал приближающийся шорох шагов. Он задержал дыхание. Он замкнулся в себе. Я мёртв, – подумал он. – Мёртв, и моё тело холодеет.

Он смутно услышал, как Соломинка сказала, что они собираются бросить его тело в сокровищнице Крэма.

– Безопасно, быстро и просто, – небрежно добавила она. – Будет выглядеть так, будто Крэм убил его, прежде чем его самого уложили.

Её голос был похож на далёкое эхо. Перед мысленном взором Дерри всплыли картины – как Крэм толкает его обратно в Большой зал, где безопасно, и как Крэм безжизненно лежит в галерее.

Шаги приблизились. Одеяло сдёрнули с лица Дерри. Что-то укололо его щёку. Он смутно вспомнил, что Соломинка говорила о заострённых ногтях Акул, но он не отпрянул и даже не вздрогнул. Он настолько глубоко ушёл в себя, что его тело словно больше не принадлежало ему.

– Новая команда забирает сокровища и рабов и уходит, Акула, – прошептала Нина-Кей. – Они не останутся на Скале. Разве ты не знал?

– Что? – воскликнула Акула. Заострённый ноготь отпрянул от щеки Дерри.

– Не останутся, – весело сказала Нина-Кей. – Как только они найдут глотателя ядов, они уйдут, так что…

– Может, подвинетесь уже и дадите нам сделать нашу работу? – сказала Соломинка раздражённо.

– Ш-ш-ш! – прошипела Акула. – Уйдут, значит? Я должен передать остальным!

Шаги поспешно удалились.

– Молодец, Нина-Кей, – шепнула Соломинка. – А ты хорошо сыграл свою роль, глота… Дерри. Когда он дотронулся до твоего лица, я подумала, что нас точно разоблачат. Но ты лежал так неподвижно, что на мгновенье даже я поверила, будто ты мёртв.

Она снова накрыла лицо Дерри одеялом.

– Похоже, он и вправду чуть не помер от страха, – услышал Дерри её слова, когда они снова тронулись в путь.

– Я же говорила, он трус, – сказала Нина-Кей.

Наконец, Дерри опустили на пол и сняли с него одеяло. Он встал и с наслаждением потянулся в темноте. Он ничего не видел. Он знал только, что Нум, Соломинка и Нина-Кей находятся рядом, потому что слышал их дыхание.

Они долго стояли, прислушиваясь. Затем, по-видимому, убедившись, что комната по ту сторону стены пуста, Нум протянул руку и толкнул край камня у ног Дерри.

Большой камень с лёгким скрежетом подался вперёд. Луч света тут же пронзил тёмный проход. Нум подвинулся в сторону, и Дерри прополз через светящийся проём.

И оказался на корточках между книжными полками в Большом зале Крэма. Запах книг окружал его. Он оглянулся на стену, но каменная плита уже закрывалась. Никто не сказал ни слова. Последнее, что он увидел, – кукла-палка, которая кивнула ему на прощанье.

– Спасибо, – прошептал Дерри.

Он поднялся на ноги. Колени дрожали. Вокруг него, полка за полкой, возвышались книги. Старые друзья. Знакомые истории.

Много лет тому назад… В завывании ветра слышалось грозное предостережение… Дорогой читатель, это правдивая история…

Он медленно шёл к проходу, ведущему в сокровищницу, проводя пальцами по корешкам книг. Ему вдруг захотелось выбрать одну – всего только одну – и взять её с собой. Но его похитители ни за что не позволят этого. Лучше оставить книги на полках, где они будут гнить вместе с дневником мятежницы, потерянные и забытые.

Он почти достиг прохода, когда вдруг услышал голоса и шаги на лестнице. Он кинулся из Большого зала и юркнул в сокровищницу.

Его одеяло всё ещё лежало там, где он бросил его, когда началось вторжение. Трудно поверить, что с тех пор прошло всего несколько часов. Казалось, прошло много дней. Дерри заметил, что дрожит. Он накинул одеяло на плечи, прижался к стене за дверью и стал ждать.

Почти четыре года назад он ждал в каюте корабля – ждал в немом оцепенении, пока враги найдут его. Сейчас он чувствовал почти то же оцепенение, но было одно отличие. Тогда он хотел стать невидимым. На этот раз он хотел, чтобы его обнаружили. Мурены сохранили ему жизнь. Он должен выполнить свою часть сделки.

Теперь шаги загрохотали в Большом зале. Он слышал приглушённые голоса. Но никто не зашёл в сокровищницу. Что их задержало?

Минуты шли. Шум в Большом зале продолжался. Но никто так и не зашёл к нему.

Наконец Дерри не выдержал. Он поднялся на ноги и выскользнул из сокровищницы, кутаясь в одеяло. Он тихо пробрался по короткому коридору и заглянул в Большой зал.

То, что он увидел, поразило его.

Люди толпились у книжных полок, снимали книги и складывали их в коробки. Некоторые полки уже опустели. Седовласый мужчина с сутулыми плечами стоял в начале главного прохода, наблюдая, как полные коробки выносят в галерею.

Крупная женщина, несущая три тяжёлые коробки, одну на другой, повернулась, чтобы обменяться шуткой с одним из своих товарищей, и споткнулась. Верхняя коробка свалилась, и книги рассыпались по полу. Бормоча проклятия, женщина опустила две другие коробки и начала собирать книги.

– Осторожнее, Бек! – крикнул седовласый мужчина. – Уложи их аккуратно, не сваливай в кучу! И неси по одной коробке за раз, ладно?

Женщина рассмеялась.

– Я легко справлюсь и с тремя, Лихэйн.

– Что ж, силища тебе, конечно, дарована немалая, Бек, но мозгами тебя явно обделили, – резко ответил мужчина, которого она назвала Лихэйном. – Ты держишь в своих руках сокровище! Хрупкое сокровище!

В этот момент Дерри, должно быть, нечаянно выдал своё присутствие, потому что Лихэйн обернулся и увидел его. Пригвождённый взглядом проницательных светло-карих глаз, Дерри замер на месте.

– Аха, – произнёс Лихэйн, потирая руки. – Глотатель ядов, полагаю.

Глава одиннадцатая

Позади Лихэйна женщина по имени Бек топала к двери с заново уложенной коробкой книг. Дерри проследил за ней взглядом. Он был ошеломлён.

– Думаю, для тебя они ничего не значат, – сказал Лихэйн. – Но для меня, для моего народа эти книги бесценны. Здесь даже есть экземпляры, которые я никогда раньше не видел! Известно ли тебе, сколько книг погибло в огне, когда король Гревилл приказал сжечь Большую библиотеку Ландовела?

Дерри разинул рот от удивления. Он услышал тихое шуршание за боковой стеной, и его вдруг охватил страх, что подозрительные Акулы подслушивают. Если Акулы узнают, что Мурены солгали и он жив…

– Крысы в стенах, – с отвращением сказал Лихэйн. – Фу! Что за отвратительное место! Чем скорее мы покинем его, тем лучше! А теперь…

Дерри смог придумать только одно, и он это сделал. Он закрыл глаза, повалился на пол и замер без движения. Это было несложно. Он чувствовал такую слабость и головокружение, что удивительно, как он до сих пор не потерял сознание по-настоящему.

Он услышал удивлённый возглас и шаги, спешащие к нему. Прохладные сухие пальцы коснулись его шеи.

– Голодный, надо полагать, – произнёс Лихэйн. – Эй, ты, Носс, отнеси-ка его вниз.

Приблизились более тяжёлые шаги, и Дерри подняли в воздух и перекинули через широкое плечо. Его левая рука пульсировала.

– И не корчи такую мину, приятель! – рявкнул Лихэйн. – Ты ничем не заразишься – разве что вшами. Мы не обнаружили никаких инфекционных заболеваний у остальных. Просто держи его в одеяле.

– Он воняет! – хрипло пробурчали в ответ.

– Ты бы тоже вонял, если бы жил здесь, – сказал Лихэйн. – Иди, давай! Передай его Зене. Потом сразу возвращайся. Мы даже половину книг не уложили, а капитан Ола хочет выйти в море до наступления ночи. Теперь, когда последний мальчик у нас, нет причин оставаться.

– А как же комната с золотыми монетами и прочим? – прогрохотал хриплый голос.

– Ах, это! – Лихэйн нетерпеливо вздохнул. – Мы займёмся этим, как только упакуем книги. Это не отнимет много времени. Золото, конечно, пригодится, но в основном там старый безвкусный хлам.

Старый безвкусный хлам, подумал Дерри. Так вот чем в конце концов оказалось сокровище Крэма.

Так Дерри в последний раз покинул Большой зал, болтаясь, как мешок с мусором, на плече ворчливого Носса. Крепко зажмурив глаза, он слышал, как ботинки Носса стучат в галерее, а затем топают по лестнице, ведущей в гавань. Он надеялся, что шпионы Сомов и Акул, подглядывающие через щели и отверстия, которые они называли «глазками», сочтут его мёртвым, как и договаривались.

Наконец они спустились вниз. Дерри слышал, как вода плещется у края мостовой. Он чувствовал запах дыма и крови. Он вспомнил ужасную смерть Харкера и почувствовал тошноту, но в то же время и безудержное ликование. Затем он услышал шуршание ткани и почувствовал другой запах – что-то необычайно свежее и чистое, словно прилив в ясный, прохладный день.

– Это последний, Зена, – глотатель ядов, – сказал Носс, опуская его на камни. – Лихэйн считает, что он помирает с голоду.

– Ясно, – решительно произнёс женский голос. – Возьми, пожалуйста, этого мальчика с собой, Носс. Он сказал, что у него есть важная информация и он не станет говорить ни с кем, кроме Лихэйна.

– Это тот, который рассказал нам про глотателя ядов, – проворчал Носс. – Что он теперь затеял?

– Понятия не имею! – отрезала в ответ женщина. – В игры играет, я полагаю! Но всё же Лихэйну лучше поговорить с ним.

Дерри не сдержался. Он приоткрыл веки, совсем чуть-чуть. И там, рядом с пухлой женщиной средних лет с приятным лицом, в заляпанном кровью белом фартуке, стоял уборщик-воришка Кот.

– Привет, глотатель ядов, – сказал Кот, глядя на него сверху вниз. – Где ты пропадал всё это время? За стеной, вместе с Соломинкой?

Дерри снова закрыл глаза, чтобы скрыть потрясение. Он услышал, как Кот тихо рассмеялся, а затем удалился в сопровождении бурчащего Носса, который сердито топал своими тяжёлыми сапогами.

– Этот мальчик хитрюга, – сказала Зена, снимая одеяло и быстро осматривая Дерри с головы до ног своими проворными пальцами. – Неудивительно, что его зовут Котом. Он думает только о себе, и ни о ком другом! И у него девять жизней, это точно. А тебя как зовут?

– Дерри.

– Ясно. А что произошло с твоей рукой, Дерри?

– Я не знаю, – сказал Дерри. И тогда, вероятно, он действительно потерял сознание, потому что, когда очнулся, он сидел, прислонившись к подножию трапа корабля захватчиков, и Зена держала у его губ кружку с супом.

Мужчины и женщины заполонили мостовую вокруг гавани, вставляя дымящиеся факелы во все щели, которые они находили в стенах крепости. Люди на верхних этажах делали то же самое.

– Глотай, – приказала Зена.

Дерри проглотил. Суп был едва тёплым, и ничего подобного он раньше не пробовал, но было вкусно. Он чувствовал, как с каждым глотком в его тело возвращаются силы.

– Кот, – сумел он выговорить. – Что сказал Кот…

– Он сказал Лихэйну, что внутри стен живут рабы, – сказала Зена. – Он из тех, кто знает такие вещи и держит их при себе, пока они не принесут ему пользу. Думаю, теперь он будет требовать особого отношения к себе, но нам повезло, что он заговорил.

– Конечно, повезло! – раздался другой голос. Дерри оглянулся и увидел седовласого мужчину, Лихэйна. – Если бы Гари не рассказал нам, мы бы никогда ничего не узнали.

На мгновение Дерри не понял, о ком он говорит. Потом он догадался, что «Гари» – должно быть, настоящее имя Кота.

– Подумать только… как долго я этого ждал! – добавил Лихэйн, качая головой. – А мы могли упустить тех, что спрятались… и уйти без них!

– Да, действительно, – сухо ответила Зена, глядя на него искоса. – Вот тебе и знаменитый телепат, Лихэйн! Она только и повторяла, что здесь полно призраков!

Так и есть, подумал Дерри, если призраки – это воспоминания. И хотя небо прояснилось и солнце грело, он задрожал.

– Как долго ты был глотателем ядов Крэма, а?.. – спросил Лихэйн.

– Его зовут Дерри, – коротко сказала Зена.

– Дерри! – повторил Лихэйн. – Так… – Он осёкся, поскольку его внимание привлекло что-то на другой стороне гавани. – Жаль, что нам приходится их выкуривать, но Гари заверил меня, что это единственный способ, – сказал он Зене, которая неодобрительно щёлкнула языком.

И пока Дерри в ужасе наблюдал за происходящим, Скала начала раскрывать свои секреты.

В стенах на всех этажах стали появляться отверстия – открытые камни раскрывались настежь. Дым, который заполнил пространство между стенами, вырывался из отверстий наружу. А вместе с ним выползали маленькие, болезненно исхудавшие фигуры, одетые в лохмотья. Фигуры с раскрашенными лицами, ведущие за собой других, которые припадали к земле и ковыляли. Фигуры с куцыми косичками, закрывавшими им лица. Фигуры с длинными ногтями, заточенными, словно острые бритвы.

Все кашляли и тёрли слезящиеся глаза. Как только они вылезали из укрытий, их хватали люди Лихэйна. Затем их гнали к кораблю. Согнувшись, закрывая лица руками, они шли, как подземные жители, прячась от слепящего солнца.

Это было похоже на какой-то ужасающий сон. Дерри смотрел на это, убитый горем.

– Дым не опасен, – тихо произнесла Зена, наблюдая за жалкой колонной пленников, приближающихся к ним. – Он раздражает глаза и нос, только и всего. Они быстро придут в себя, когда окажутся на корабле.

Дерри взглянул на неё, но она, казалось, говорила скорее сама с собой, чем с ним. Она небрежно пригладила пряди тёмных волос, выбившиеся из блестящего пучка на затылке. Её лицо хмурилось от беспокойства.

Дерри сидел неподвижно, пока крыс, живущих за стеной, толкали по трапу. Он сохранил бесстрастное выражение лица, когда первые Мурены встретились с ним взглядом, проходя мимо. Он мельком увидел заострённое, суровое лицо и копну засаленных жёлтых волос.

– Вот что мы получили за то, что доверились тебе, глотатель ядов! – прошипела Соломинка.

За ней топал Нум. Он выглядел ошеломлённым, но, увидев Дерри, улыбнулся, и кукла-палка кивнула ему. Соломинка схватила его за руку и потащила за собой.

Я не предавал вас! – хотел крикнуть им вслед Дерри. – Это не я!

Но он ничего не сказал. Если они думают, что он предал их, пусть себе думают. Какая разница? Соломинка и Нум уже прошли по трапу и исчезли из виду. Затем и близняшки, держась за руки и всхлипывая, Нина-Кей, которая отвернулась от него, и Дисс, сердито насупившись. Остальные Мурены шли следом, понурив головы, сломленные.

– Можно подумать, что их отправляют на казнь! – воскликнул Лихэйн. – Посмотрите на них! Какую жизнь они здесь вели, воруя объедки и прячась во мраке?

– Они просто хотели быть свободными! – Дерри не собирался говорить, но слова вырвались от избытка чувств, переполнявших его сердце.

– Ну так они и будут свободны! – воскликнула Зена. – И им будет гораздо лучше, чем если бы они остались на этой проклятой Скале! Только они этого не понимают, бедолаги.

На её глазах выступили слёзы. Она сунула чашку с супом Лихэйну.

– Вот, твоя очередь! – резко сказала она. – Пусть выпьет всё до последней капли. Мне нужно подняться на борт и осмотреть новеньких. Они слишком долго не были на солнце, судя по их виду. Рахит и кто знает что ещё! Да и пора объяснить им, что к чему.

Она поспешно поднялась по трапу. Лихэйн в замешательстве глядел ей вслед, затем наклонился и поднёс чашку к губам Дерри.

– Тебе лучше допить это, иначе у нас обоих будут неприятности, – сказал он.

Дерри отпил суп, но с трудом проглотил его. У него кружилась голова. Правильно ли он понял слова Зены? Он окончательно запутался.

Вдруг Лихэйн как будто замер.

– Господи, помилуй! – воскликнул он. – Так вот что она имела в виду! Ты думаешь, что мы работорговцы, как это животное Крэм!

Дерри поднял глаза. Лихэйн казался потрясённым – почти оскорблённым. Их взгляды встретились на секунду, затем Лихэйн поморщился и отвернулся.

– Ну, а как же иначе, старый индюк? – пробормотал он про себя. – Что ещё он мог подумать или любой из них, прожив здесь столько лет?

Рассеянно он поднял чашку и сам отпил немного супа.

– Я вроде бы образованный человек, – пробормотал он. – Но я учёный, а не воин – и, похоже, не очень-то хороший предводитель.

Он вздохнул и выпил ещё супа. Дерри ждал, едва дыша.

– Надо было сделать объявление, – пробормотал Лихэйн. – У капитана Олы есть устройство для усиления голоса – громкоговоритель. Надо было одолжить его и использовать, как бы мне ни претили такие штуки. Тогда, возможно, эти бедные юные существа, прятавшиеся в стенах, услышали бы меня и вышли бы по собственной воле.

Он покачал головой.

– Мы не вывесили флаг, поскольку это секретная миссия, но мне и в голову не пришло, что наши намерения могут быть неправильно истолкованы. А потом… книги! Такая находка, и такая неожиданная! Это совершенно вскружило мне голову…

Его голос затих. Он поднял глаза и снова встретился взглядом с Дерри.

– Мы не работорговцы, – поспешно сказал он. – Тебя не похищают, бедный мой мальчик! Тебя спасают! Через несколько дней ты и твои друзья окажетесь в месте, которое столь же отличается от этого, как день от ночи. Мы заберём тебя и твоих друзей с собой – в Свободный Ландовел!

Глава двенадцатая

К закату корабль без парусов, гружёный книгами, сундуком с золотом, запасами пресной воды и почти сотней рабов, которые больше не были рабами, устремился на запад. К отвращению капитана Олы, с ними плыла мама-кошка с помётом крошечных котят. После обеда это маленькое семейство поселилось в ящике с тряпками для уборки, и Лихэйн отказался их прогонять.

Впереди, далеко за бледно-зелёным морем, лежал Свободный Ландовел. Позади, постепенно уменьшаясь, темнел на фоне неба мрачный силуэт Скалы Крэма. Если Лихэйн и все его помощники ожидали бурного ликования от своих пассажиров, то их ждало разочарование. Кот пребывал в приподнятом настроении, но большинство бывших рабов сбились в кучу и хранили молчание.

Возможно, именно поэтому, когда опустилась темнота, Лихэйн решил побороть свою неприязнь к громкоговорителю капитана Олы и сделать общее объявление.

Эксперимент оказался не очень удачным. Нерешительный голос Лихэйна было почти невозможно разобрать, когда он эхом разносился по душной, переполненной пассажирами палубе. Иногда, когда его палец соскальзывал с какой-нибудь кнопки, голос обрывался на середине предложения, а через несколько секунд так же внезапно возобновлялся. Иногда его заглушал странный, режущий слух скрежет, который это устройство никогда не издавало, когда капитан Ола обращался через него к команде.

С испуганным недоумением бывшие рабы слушали этот оглушительный голос, который, казалось, доносился из ниоткуда. Они не верили невнятным обещаниям Лихэйна о гостеприимстве в Свободном Ландовеле, до которого оставалось всего пять дней пути.

Для них это название означало утраченный рай. Свободный Ландовел был сказочным местом, куда их родители пытались добраться после побега из Истинного Ландовела. В Свободном, как говорили их родители, было множество удивительных изобретений, вдоволь еды, и все болезни можно было вылечить – и никаких пугающих Эль.

Конечно, они так и не достигли своей цели. Вместо этого они попали в руки Крэма, и большинство из них думали, что это произошло потому, что они проявили неповиновение Эль, сбежав из Истинного. Скала Крэма стала для них наказанием, так же как много лет назад упавшая Звезда стала наказанием для всего Ландовела.

Теперь им говорили, что в одну секунду их судьба переменилась и они стали свободными. Они не могли в это поверить. Они помнили предупреждения, которые слышали с детства. Они знали, что Эль любят играть со смертными, как кошки играют с пойманными мышами, отпуская своих жертв, а затем снова набрасываясь на них. Многие молча лежали в ту ночь в трюме корабля без парусов, ожидая, когда наконец захлопнется безжалостная ловушка.

Дерри лежал среди них, но в стороне. Соседи отшатнулись от него. Остальные вели себя так, как будто его не существовало.

Все знали, что он – глотатель ядов и существо, несущее несчастье. Дерри видел, как затравленная мятежница бросилась в море. Он был свидетелем вечной смерти Эль, вторгшихся на Скалу. Он наблюдал за постепенной гибелью Крэма.

А теперь все считали, что он предал крыс, живущих за стеной. Потому что Кот держал язык за зубами, быстро уловив, что, если он начнёт хвастаться содеянным, это не принесёт ему никакой пользы. Наоборот! Мурены, Акулы и Сомы были совершенно убеждены, что по воле Эль они и корабль обречены на смерть.

Дерри не возражал против одиночества. Измученный и потрясённый, он хотел только одного – чтобы его оставили в покое. Он читал о медведях, которые зимой уходят в пещеры и впадают в долгую полудрёму под названием «спячка». И больше всего на свете он мечтал впасть именно в такую спячку, поэтому он спрятался в пещеру своего собственного создания, как он делал это много раз.

Когда иглы кололи его кожу, он не сопротивлялся. Когда кто-то в скользких, плотно облегающих руки перчатках остриг ему волосы и втёр в кожу головы сильно пахнущую мазь, он не задавал вопросов. Когда ему давали еду и воду, он машинально ел и пил. Когда странные, резкие огни на пассажирской палубе гасли, он едва обращал на это внимание.

В его мысленной пещере настоящее и прошлое слились воедино. Шум корабля походил на гул Котла. Волны плескались и пенились, словно вода, набегающая на камни Скалы. Люди сопели и повизгивали во сне, словно крысы за стеной.

Мысленно он бродил по заброшенной Скале. Огонь под Котлом угас. Обломанные зубцы протараненных ворот уже покрылись пятнами ржавчины, которая однажды поглотит их целиком. Дикие кошки гонялись за крысами в Большом зале Крэма. Там остановились чёрно-золотые часы, там возвышались опустевшие книжные полки и призраки прочитанных им историй шептались во мраке. А в морских глубинах, под волнами, лизавшими основание крепости, безмолвные, светящиеся существа лакомились мертвецами.

Мысленно Дерри провалился сквозь палубу, на которой лежал, и спустился в трюм, где покоились книги, запертые в сложенных друг на друге рядами ящиках. Книги были закрыты, плотно упакованы. Они задыхались и не рассказывали никаких историй.

Но Дерри знал, что там, в одном из ящиков лежат «Легенды Эль». А ещё «Популярные пословицы», «Путешествия Липтона» и другие книги. И где-то, зажатый между «Полной энциклопедией птиц» и «Королевскими семьями Ландовела», лежал странный маленький дневник мятежницы, по-прежнему хранящий свои секреты.

Наконец Дерри уснул по-настоящему. И увидел сон.

Бушующий ветер. Вздымающиеся волны, слишком сильные, чтобы с ними бороться. Серебряная вспышка. Смятение, боль и ужас…

Дерри знал, что это сон. Он пытался проснуться. Скоро раздастся крик, и он не сможет этого вынести. Дерри! Дерри…

Маленькая рука коснулась его плеча. Что-то мягкое и тёплое дотронулось до щеки. Сон отступил и исчез. Дерри открыл глаза. Перед ним стоял Нум, держа на руках крошечного чёрно-белого котёнка. Кудрявый нимб Нума основательно укоротили, а лицо отмыли от краски, но от этого он почему-то стал ещё больше походить на маленького призрака.

Нум улыбнулся и снова дотронулся котёнком до щеки Дерри. Маленькое существо мурлыкало. Дерри почувствовал, как напряжение в его теле ослабло. Он поднял палец и погладил мягкую шёрстку, коснулся крошечного розового носика. Последние тени сна рассеялись.

– Привет, Нум, – прошептал он. – Котёнок потерялся? Лучше верни его к остальным. Его мама будет волноваться.

Нум посмотрел вниз. Мать котёнка сидела у его ног. Она тоже мурлыкала.

И вдруг Дерри понял, что этот визит был неслучайным. Каким-то образом Нум узнал, что его нужно утешить, и котёнок показался ему самым лучшим утешением в сложившихся обстоятельствах.

– Спасибо, Нум, – сказал он.

Нум с серьёзным видом кивнул. Затем повернулся и вместе с котёнком и мамой-кошкой бесшумно растворился в темноте.

С минуту Дерри лежал неподвижно, размышляя о Нуме – какой же он всё-таки необычный, казалось бы, такой бесхитростный, но достаточно мудрый, чтобы почувствовать чужую боль. Он вспомнил прикосновение котёнка, этого тёплого комочка новой жизни, мурлыкающего у его щеки. Затем он повернулся на бок и закрыл глаза – без страха. Он знал, что снов больше не будет.

* * *

Та ночь положила конец одиночеству Дерри, потому что после этого Нум не отходил от него ни на шаг. Нум, казалось, решил, что Дерри нуждается в его компании, и хотя Соломинка часто сердито оттаскивала его от Дерри, он тут же возвращался. Обычно чёрно-белый котёнок сопровождал его, сидя на его плече и мурлыкая, словно крохотный моторчик. Он всегда мурлыкал, когда был с Нумом.

Иногда, когда Дерри думал, что никто не подслушивает, он рассказывал Нуму истории, которые помнил из хранившихся в трюме книг. Нум всегда внимательно слушал.

– Эта история называется «Девять старейшин», – сказал Дерри однажды.

И он рассказал историю из «Легенд Эль», которая не давала ему покоя с тех самых пор, как мятежница явилась на Скалу.

Среди Эль есть девять старейшин с особыми обязанностями. Трое остаются на Острове под названием Перекрёсток времён, чтобы помогать тем, кто нуждается в Обновлении. Трое – Стражи, которые бороздят временные линии, посылая остальным мысленные образы всего, что они видят. И трое – Палачи, несущие вечную смерть Эль, нарушившим закон.

Настал день, когда все девять старейшин собрались на Перекрёстке времён, чтобы поговорить лицом к лицу. Прошло много времени с тех пор, как они встречались.

– Почему нас призвали? – спросил первый Палач. Он так долго не говорил вслух, что его голос стал тонким и хриплым от бездействия.

– Мы хотим обсудить вопрос, не терпящий отлагательств, – сказала Венлайла, старейшина Перекрёстка времён, которую её товарищи избрали говорить от их имени. – Слишком мало наших возвращаются на Перекрёсток. Слишком многие встречают свою вечную смерть вдали. Когда-то Эль толпами наводняли временные линии. Теперь нас стало значительно меньше.

– Море, которое нас питает, становится всё более опасным, – сказал первый Страж. – Земли перенаселены. Смертных много, за исключением тех бесплодных временных линий, куда Эль не желают идти.

– Кроме того, Эль, которые вступают в союзы со смертными, а иногда даже заводят детей, не хотят покидать своих близких даже перед лицом смерти, – сказал второй Страж. – Они предпочитают вечную смерть, чем…

– Эль не должны вступать в союзы со смертными, – сердито перебил его первый Палач. – Нам не нужны полукровки. Эль должны вступать в союз с другими Эль или оставаться одни. Я всегда так говорил. Я предлагал сделать это Третьим законом.

– Ты предлагал, Фелмарис, – подтвердила Венлайла. – Но другие считают, что наши законы и так слишком строги. Число Эль уменьшается, при этом Эль казнят теперь чаще, чем когда-либо прежде.

Первый Палач покачал головой.

– Законы нарушаются чаще, чем когда-либо прежде. Но законы следует строго соблюдать, иначе какой же это закон.

– Законы нарушаются, потому что временные линии меняются, – вставил третий Страж, моложе остальных. – Если мы хотим выжить, нам тоже следует измениться.

– Миры меняются, – произнёс Фелмарис, – но законы Эль остаются неизменными. И если закон нарушается, должно последовать наказание. – Он коснулся знака своей суровой должности – орудия казни, висевшего у него на поясе. И молодому Стражу показалось, что он коснулся его с любовью.

– Ты многих отправил на вечную смерть, Фелмарис, – мрачно сказал молодой Страж. – Ты также перебил бесчисленное количество смертных, хотя это никогда не входило в обязанности Палача.

Фелмарис прищурился.

– Если Эль откроется смертному, они оба должны умереть. Если смертный увидел то, чего не следует видеть, он должен умереть. Таково наше мнение.

Его товарищи кивнули.

– Но это не наш путь! – воскликнул второй Страж. – Мы не сражаемся с молодыми душами.

– Нет закона, который запрещает нам это делать, – ответил Фельмарис и улыбнулся.

На Перекрёстке времён воцарилась тишина. Золотое кольцо поблёскивало под движущимися водами. Временные линии поворачивались и сменялись на вершине острова.

Венлайла, старейшина Перекрёстка времён, взяла слово.

– Ты привык самолично решать, кому жить, а кому умереть, Фелмарис. Ты стал получать от этого удовольствие. Вы трое больше не годитесь в Палачи. Пришло время сдать ваше оружие.

– Мы трое – Палачи по воле Пятисот, – сказал Фелмарис. – И мы останемся на посту, пока Пятьсот не отзовут нас.

Он сжал тонкие губы так крепко, что его лицо стало похожим на камень. Его товарищи поступили так же. Все трое стояли, серые и молчаливые. Их оружие оставалось на поясах. Было очевидно, что они не намерены сдавать его.

– Идите же, – сказала Венлайла. – И выполняйте свой долг с милосердием, пока вас не призовут снова.

Не проронив ни единого слова, Палачи удалились с Перекрёстка времён, оставив после себя леденящее дыхание ужаса.

– Они сбились с пути! – сказал второй старейшина Перекрёстка времён. – Мы должны созвать собрание Пятисот! – его голос дрожал.

Третья старейшина Перекрёстка нахмурилась.

– Дело серьёзное, – пробормотала она. – Но, возможно, Палачи научатся уму-разуму после этого.

– А может, и нет, – сказал молодой Страж.

– Посмотрим, – сказала Венлайла. – Будем наблюдать и ждать.

Все они согласились, что так и нужно поступить. Но существа, которые живут вечно, воспринимают время иначе, чем смертные, которые, словно цветы, распускаются на одно лето, а затем увядают.

Так шло время, миры вращались, и три Палача выполняли своё смертоносное дело, как им заблагорассудится.

– Конец, – сказал Дерри. – Страшная история, правда, Нум? А теперь я расскажу тебе ещё одну, со счастливым концом.

– Не утруждайся, глотатель ядов, – язвительно сказала Соломинка, подслушав разговор. – Нум не понимает таких вещей!

Впервые с тех пор, как они покинули Скалу, кукла покачала головой на палке.

– Неправда! – возмущённо пискнула Молви. – Нум понимает!

Соломинка прикусила язык, и после этого она ни разу не пыталась разлучить Дерри и Нума.

Глава тринадцатая

Каждое утро Лихэйн и Зена ходили по пассажирской палубе, опрашивая своих подопечных и делая пометки. Свои записи они хранили в синих папках с именами, и большинство папок с течением времени становилось всё толще.

Они задавали вопросы тихо. Бывшие рабы, робкие по своей природе, отвечали так же тихо, но более уверенные не стеснялись говорить во весь голос.

Так Дерри узнал, что Дисс и Лок плыли на одном захваченном спасательном судне и находились на Скале дольше всех, за исключением Нума и самых немощных Мурен.

Он узнал, что Коту шестнадцать лет и он жил с семьёй своего дяди в маленькой деревне в центре Истинного Ландовела, до того как в одиночку сбежал, чтобы попасть на спасательный корабль.

Он узнал, что Соломинке пятнадцать лет и что её родители бежали из Истинного после того, как получили предупреждение, что шпион донёс на них за то, что они высказывались против короля.

Он узнал, что Нину-Кей, рыжеволосую повариху, спас от смерти Нум, который показал ей путь за стену.

– Я пряталась в кладовой, когда Нум пришёл за мной, – сказала Нина-Кей своим высоким голоском. – Я испугалась. Подумала, что это призрак. Но стражи собирались бросить меня угрям – а всё потому, что глотатель ядов оказался слабаком, – так что я пошла с ним.

Нум, похоже, спас и близняшек.

– Он знал тропы за стеной лучше, чем кто-либо, – сказала Зене одна из близняшек. – Потому что мама привела его туда, когда он был ещё совсем маленьким.

– Это Нум тебе сказал? – спросила Зена, бросив взгляд на Нума, который возился с чёрно-белым котёнком; все теперь звали её Китти – лучше ничего не придумали. – Он отказывается со мной разговаривать.

– Нум не разговаривает, как мы, – терпеливо объяснила другая близняшка. – Только Молви разговаривает.

– Кажется, это Роза рассказала нам о Нуме, – вставила первая близняшка. – Когда она пришла в Бак Мурен, он уже был там. Кто-то сказал ей, что его мама сделала Молви для него, чтобы он играл с ней, и придумала стишок, чтобы он не забывал помалкивать, поэтому теперь он всё время говорит стихами. Его отец утонул ещё раньше, и мама тоже недолго прожила. Взрослые, они такие.

– Когда Роза выросла, она тоже умерла, – подтвердила другая близняшка. – А скоро обед, Зена?

Зена сказала, что да, и улыбнулась близняшкам, сделав пометку в своих записях. Но улыбка быстро исчезла, когда она отвернулась и положила записи в синюю папку с надписью «НУМ – Настоящее имя? Возраст 8? 9??».

Когда настала очередь Дерри отвечать на вопросы, синяя папка с надписью «ДЕРРИ – Возраст 15? 16???» стала ненамного толще.

– Так ты ничего не помнишь из того, что было… до того, как Крэм сделал тебя своим глотателем ядов? – спросил Лихэйн своим мягким, нерешительным тоном.

И Дерри ответил:

– Ничего.

– Повреждения на твоей руке не новые, Дерри, – сказала Зена. – Ты помнишь, как это произошло?

– Нет.

– А твои родители?

– Крэм сказал, что убил их, потому что они пытались защитить корабль, но, возможно, он сказал это только для того, чтобы сделать мне больно. Возможно, они умерли раньше, во время шторма. Я не знаю, сколько времени я пробыл в каюте, прежде чем появился Крэм. Честно, не знаю!

Лихэйн печально кивнул. Сочувствие исходило от Зены, словно аромат маков на пшеничном поле. Но все эти вопросы были своего рода вторжением, которое лишь усиливало чувство беспомощности Дерри. Он мысленно отгородился от этого мучения, отвечая только на заданные ему вопросы и не рассказывая ничего лишнего.

К счастью, выяснив, как долго он пробыл на Скале, ни Лихэйн, ни Зена не стали расспрашивать его о повседневной жизни с Крэмом. Возможно, чтобы не расстраивать его ещё больше, но так ему было даже проще сохранить свои самые сокровенные чувства при себе.

Он не хотел рассказывать о маленьком заварочном чайнике, который когда-то, возможно, принадлежал его семье. Он не хотел признаваться, что был для Крэма чтецом, а не только глотателем ядов. Он не хотел рассказывать о том, что для него значили книги из Большого зала. Он не хотел рассказывать о своих снах с бурным водами, где кто-то звал его по имени. Он не хотел рассказывать о мятежнице, которая спрятала свой дневник, и о появлении Эль.

Нет. Эти воспоминания принадлежали только ему. Поэтому он запер их в глубине своего сознания и бережно хранил там.

Он часто боялся, что Лихэйн пришлёт свою смотряющую, чтобы допросить его, но она не появлялась. Кот посмеивался, что она опозорила себя оглушительным провалом на Скале. Нина-Кей, всё ещё до смерти боявшаяся Эль, сказала, что смотрящая, вероятно, почувствовала грядущие ужасы и слегла.

Однако путешествие продолжалось, и не было никаких признаков нападения со стороны Эль – никаких штормов, морских чудищ, таинственного тумана, – и большинство бывших рабов чуть успокоились. Они даже подобрели к Дерри – или, по крайней мере, перестали вести себя так, будто он прокажённый.

Сначала команда капитана Олы поглядывала на них, недовольно перешёптываясь, когда Дерри, Нума и остальных выводили с нижней палубы на свежий воздух, солнце и разминку. Но дни шли, и они привыкли к одетым в лохмотья, истощённым пассажирам корабля и просто занимались своей работой, болтали, смеялись и пели, как будто они были одни.

Никто из них не боялся Эль – и даже не верил в их существование. Это было очевидно по тому, как они рассказывали анекдоты про них и называли их «пугалами». Бывшие рабы смотрели на них с восхищением. Как и дежурные, моряки, которые помогали Зене на пассажирской палубе, казались существами из другого мира. Они были совсем не похожи на команду Крэма и надсмотрщиков, чьи неровные, сломанные зубы, кривые носы, застарелые язвы и иссечённые шрамами, изрытые оспой лица были привычным делом на Скале.

Красивые и не очень, молодые и пожилые, весёлые и угрюмые – все люди на корабле были сильными и здоровыми. С прямыми носами. С белыми и ровными зубами. С ясными глазами. И ногтями, ярко раскрашенными во все цвета радуги. Их кожа не имела никаких следов, за исключением странного маленького бугристого шрама на затылке, который был у каждого из них.

– У всех на этом корабле стоит дурная метка, кроме нас, – однажды с беспокойством заметила Нина-Кей, когда она, Соломинка и близняшки были вместе на палубе.

Она говорила тихо, но Дерри был достаточно близко, чтобы услышать её. Так же, как и Кот, который сидел неподалёку вместе с Бонни и Локом, играя с колодой потрёпанных карт, которые он якобы просто нашёл. Без сомнения, «нашёл», когда один из матросов отвернулся, – подумал Дерри.

– Это не «дурная метка»! – раздражённо сказал Кот. – Зена тебе уже объяснила – это просто место, куда был помещён чип с идентификационным кодом, когда они были младенцами. И Зена объяснила, что идентификационный код показывает только твоё имя, дату рождения, какая у тебя кровь…

– Они используют маленький аппарат, чтобы считывать его через кожу, – вставила Бонни, широко раскрыв глаза. – А есть аппарат побольше, который может найти твою дурную метку с большого расстояния и отследить тебя, где бы ты ни был! До падения Звезды даже у некоторых жителей Истинного Ландовела была дурная метка. Моя тётушка Джей рассказывала…

– Твоя тётушка Джей! – с презрением фыркнул Кот. – В общем, каждый из нас получит идентификационный код, когда мы прибудем в Свободный Ландовел, это точно. Там у всех они есть.

– Мы не знаем, когда мы родились, – сказала одна из близняшек испуганно.

– Что-нибудь придумаем, – ответила другая близняшка. – Никто не догадается.

– Я не хочу такую штуковину, – пробурчала Соломинка. – Не буду её носить!

– Я тоже, – сказала Нина-Кей.

Лок пожал плечами.

– Они заставят вас. И в любом случае идея хорошая. Это нужно, чтобы никого не потерять и не перепутать с кем-то другим.

– Так безопаснее, – сказала первая близняшка, беря сестру за руку.

– Всё равно не хочу, – решительно сказала Соломинка. – Если бы Крэм мог отследить меня, я бы давно распрощалась с жизнью. Вы тоже, близняшки!

– Боссы из Свободного Ландовела не такие, как Крэм, – возразил Лок.

– Может, эти и не такие, – мрачно ответила Соломинка, – но кто знает, какие боссы будут в следующем году или через год? Лихэйну и его команде понадобился всего один день, чтобы сместить шайку Крэма, не забывайте!

– Но это же хорошо, – хором сказали близняшки. Они были немного озадачены.

Соломинка нетерпеливо вздохнула.

– Да, но я имею в виду… ладно, неважно!

– Я знаю, что ты имеешь в виду, – беззаботно бросил Кот, – но лучше не шуми по поводу того, что ты не хочешь идентификационный код. А то они насторожатся и станут следить за тобой.

Он наклонился к Соломинке и понизил голос.

– Есть способ вывести идентификационный код из строя, – услышал Дерри его слова. – Когда мы доберёмся до Свободного, я всё разузнаю и дам тебе знать.

Он говорил совершенно уверенно. И Дерри, с раздражением наблюдая за интересом, который появился на лице Соломинки, понимал, что эта уверенность, вероятно, вполне оправданна. Кот был настоящим профессионалом, когда надо было перехитрить начальство.

Дерри он не нравился, но даже он чувствовал притягательность Кота. Коту нельзя было доверять, но, когда он был рядом, жизнь всегда становилась веселее. Многие бывшие рабы искали его общества. Даже Сомы, такие тощие и присмиревшие без своих косичек, скрывавших их лица. Даже Акулы, которые тоже растеряли всю свою свирепость с тех пор, как Зена заставила их остричь грязные, похожие на кинжалы ногти. Даже Дисс, бывший предводитель Мурен, который сначала завидовал Коту, теперь стал одним из его самых ревностных поклонников и льстецов.

Наблюдая со стороны, Дерри заметил, что экипаж корабля тоже поддался очарованию Кота. Лихэйн находил его любопытным, Зену он в меру забавлял, дежурные тайком носили ему добавку, и почти вся команда корабля вскоре знала его по имени.

Маленький молчаливый Нум с куклой в руке и Китти на плече тоже стал всеобщим любимцем. Но экипаж корабля относился к Нуму как к питомцу. А разговаривали они с Котом. Они с удовольствием отвечали на его вопросы о Свободном Ландовеле. Они без устали рассказывать ему о чудесах Альма-Сити – гигантской, многолюдной столицы, построенной с нуля после падения Кометы и бегства королевы Альмы на юг.

Так Кот узнал о дарах.

И ему не терпелось рассказать об этом другим. Его распирало от новостей. Дерри навсегда запомнил, как в тот день блестели глаза Кота и как слова буквально сыпались с его языка.

Все заметили, что некоторые члены экипажа удивительно сильные и ловкие, а некоторые, казалось, обладали замечательным слухом и зрением. Они также заметили, что все эти одарённые люди носили одинаковые золотые серьги-гвоздики. Между собой они решили, что золотые гвоздики – должно быть, награда или почётный знак. Кот сказал им, что они ошибаются. Золотые гвоздики, которые нельзя было снять, показывают, что человек обладает даром.

В Свободном Ландовеле, стране чудес, существовала процедура, значительно усиливающая многие естественные человеческие способности. Эта процедура называлась «одариванием». Человек, обладающий даром, получал сверхъестественную силу, ловкость, зрение или слух, как люди на корабле. Среди других даров была молниеносная скорость, невероятно проворные пальцы…

Нина-Кей разрыдалась.

– Перестань! – взмолилась она, с ужасом глядя на небо, будто ожидая, что в любой момент упадёт ещё одна звезда. – Не говори об этом! Именно из-за таких вещей Эль прогневались на нас! Это против природы! Это делает людей такими, какими они не были рождены. Это зло!

Близняшки прижались друг к дружке.

– Зло… – прошептали они.

Кот лишь рассмеялся.

– Дар стоит дорого, но есть способы получить его дёшево или даже бесплатно, – продолжил он как ни в чём не бывало. – Я собираюсь получить дар силы, как только смогу! Я сделаю для этого всё, что потребуется. Всё, что потребуется!

Его лицо ожило. Глаза блестели, словно у него была лихорадка. Дерри, молча наблюдая за ним, почувствовал, как по спине пробежал холодок. Почему мысль о даре зажгла такой огонь в сердце Кота, который обычно был невероятно спокойным и непринуждённым и вёл себя так, будто ничего не имеет значения? Как бы то ни было, огонь горел слишком неистово. Даже опасно.

О чём я думаю? – спросил себя Дерри. – Что значит «опасно»?

Но он не знал, что это значит. Он просто знал, что он чувствует.

Наконец, наступила ночь, когда после ужина, который дежурные подали несколько торопливее, чем обычно, бывшим рабам объявили, что Лихэйн велит им подняться на палубу.

Лихэйн, Зена и капитан Ола ожидали их. Все трое улыбались, даже капитан. Олу всегда видели только с серьёзным лицом, без тени улыбки, поэтому теперь все удивлённо уставились на него. Его улыбка стала шире. Он указал рукой, и все посмотрели в ту сторону.

Впереди виднелась золотистая дымка. И из этой дымки вырывались целые снопы пламени и появлялись ослепительно яркие точки – тысячи и тысячи огней, собранных вместе и мерцающих, словно звёзды.

– Свободный Ландовел! – произнёс капитан Ола громко, чтобы все услышали.

Долгий вздох восхищения пронёсся по толпе. Для Лихэйна, Зены и капитана этот звук походил на шелест листьев в лесу, развеваемых ветром. Но большинству бывших рабов, которые едва помнили звуки леса, – и Нуму, который никогда не видел леса, – он напомнил шипение морской пены на голых скалах.

А для Дерри это было похоже на шелест страниц, когда он открывал новую главу. Новую главу в книге его жизни.

Часть вторая

Число Эль в Ландовеле резко сократилось после падения Кометы, когда остров разделился на две части. Не многие Эль решили остаться в Истинном Ландовеле, где тиран-король утверждал, что правит по их воле. Стремление Свободного Ландовела к прогрессу любой ценой привело к загрязнению морей. Эль неразрывно связаны с мировым океаном, но они отказались плавать в загрязнённых водах, как и осквернять свой организм дарами. Пока мы не устраним эти бедствия, Эль не станут посещать места, которые они когда-то любили, а жителям обоих Ландовелов придётся обходиться без их общества и вдохновения.

Из предисловия к книге «Земля Эль» У. С. Лихэйна

Глава четырнадцатая

Люди танцевали на берегу Свободного Ландовела. С палубы корабля, скользящего в ночной тени, рабы со Скалы Крэма с изумлением разглядывали блестящие фигуры, скачущие и кружащиеся под вспышками разноцветных огней. Звуки голосов, смеха и громкой музыки доносились через воду. Вдали светился и переливался всеми огнями радуги Альма-Сити.

– Кристальный пляж субботним вечером! – проворчал капитан Ола. – Не волнуйтесь, Лихэйн, они нас не заметят. Слишком заняты своими плясками.

Бывшие рабы стали возмущаться и с тоской оглядываться, когда корабль оставил танцующих и огни позади. Они недовольно ворчали, когда Ола велел наконец бросить якорь под высоким узким мысом. Но ошеломлённая тишина наступила, когда они увидели гудящую серебряную лестницу, поднимающуюся вверх – к самой вершине утёса, где стояло одинокое здание с плоской крышей.

– Что это за место? – спросил Кот, настолько потрясённый, что забыл о своём обычном вежливом обращении с Лихэйном.

– Это Юго-Восточное убежище, где живём и работаем мы с Зеной, Гари, – сказал Лихэйн с улыбкой. – Вам нужно пройти тесты и медицинский осмотр, так что вы пока останетесь здесь.

– Надолго? – резко спросил Кот.

Возможно, Лихэйн не расслышал его вопрос. Во всяком случае, он на него не ответил.

– Вас разместят со всеми удобствами, – сказал он вместо ответа. – Помимо своего основного назначения, которое вряд ли будет вам интересно, этот объект создан как надёжное укрытие для граждан в случае… э-э… любой чрезвычайной ситуации.

– Вы хотите сказать, на тот случай, если нападут Эль? – выкрикнула одна из Акул из задней части толпы, и Нина-Кей взвизгнула, как ужаленная.

Лихэйн поморщился.

– Нет, нет! Скажем, если нападёт враг. Или произойдёт какое-нибудь стихийное бедствие. И для таких случаев, как наш… хотя это первый спасательный корабль, прибывший в Свободный Ландовел за многие годы.

– С тех пор, как провалилось восстание в Истинном Ландовеле… – сказал Дисс со знанием дела.

Лихэйн вгляделся в толпу, чтобы понять, кто говорил.

– Совершенно верно, э-э… Дисс, – сказал он.

– Одна из мятежниц добралась до Скалы, – крикнул Лок, стремясь тоже привлечь к себе внимание. – Она покончила с собой, а Крэм убил тех Эль, которые преследовали её. Спросите глотателя ядов! Он всё видел!

– Правда? – сказал Лихэйн с большим интересом.

Дерри вздрогнул, когда воспоминания об обречённой на смерть женщине всплыли в его сознании. Люди перешёптывались вокруг него. Некоторые с тревогой поглядывали на небо.

– Эти типы были не Эль, дубина! – сказал Кот с раздражением.

– Точно Эль! – крикнул в ответ Лок и многие другие. Шум усилился. Нина-Кей застонала.

– Прекратите! – пронзительно крикнула Зена.

Мгновенно воцарилась удивлённая тишина. Никто раньше не слышал, чтобы Зена повышала голос.

– Отлично! – прогремел капитан Ола, оглядывая толпу. – А теперь я буду безмерно благодарен, если вы, паршивцы, уберётесь отсюда! У нас полно работы, а прилив уходит. Я не хочу, чтобы мой корабль застрял на этих скалах.

Бывшие рабы спустились на причал, а оттуда их повели к серебряной лестнице, которая должна была доставить их на вершину утёса. Самых слабых Мурен пришлось нести на руках. А также Нину-Кей и некоторых других, которые с ужасом глядели на движущиеся ступени.

Внутри здания их провели по пустынным коридорам с бледными гладкими стенами в огромное сияющее пространство, где их ждали дежурные в синих одеждах. Следующий час прошёл словно в ошеломительном тумане: горячие пенные ванны, чистые пижамы и, наконец, большая бледно-зелёная комната, уставленная рядами узких кроватей.

Ощущая себя беззащитными существами, только что вылупившимися из скорлупы и столкнувшимися со странным, новым миром, бывшие рабы залезли в постели под строгим взглядом Зены. Крепкий на вид мужчина сел за стол у двери. Его ногти были окрашены в синий цвет, в тон его куртки.

– Это Бири, – сказала Зена, касаясь плеча мужчины. – Он будет вашим дежурным этой ночью.

Дежурным или сторожем? – подумал Дерри, когда Бири улыбнулся во все зубы и скрестил руки на груди.

– А теперь – спать, – сказала Зена и выключила свет.

* * *

Утром зевающего Бири сменили двое дневных дежурных: большой весёлый мужчина по имени Бонгани и флегматичная веснушчатая женщина по имени Вин. Они вошли с тележкой, полной одежды, – тёмно-синими рубашками и длинными брюками, белыми футболками и шортами, целыми пачками белых носков и деревянными ящиками с обувью разных фасонов и размеров.

Прежде чем кто-либо успел даже подумать о том, чтобы покопаться в ящиках с обувью, Кот проскользнул вперёд и забрал себе пару массивных белых ботинок, украшенных рядами серебряных звёзд. Он проснулся рано и успел поболтать с Бири, который посоветовал ему обратить внимание именно на эту обувь, потому что это были «Магно», самая новая модель.

Вместо пряжек или шнурков на обуви «Магно» было два широких перекрещивающихся клапана, которые скреплялись мощными маленькими магнитами, спрятанными за серебряными звёздочками.

– Легко надевать, легко снимать! – хвастался Кот, демонстрируя чудо-ботинки.

Однако, наблюдая, как он расхаживает, Дерри пришёл к выводу, что на самом деле «Магно» нравятся Коту из-за невероятно толстой подошвы, которая делала его выше ростом.

Затем смущённых, не узнававших себя в новой одежде бывших рабов отвели в другую огромную комнату. В этой комнате не было окон, но она была ярко освещена. Они сели плечом к плечу за длинные белые столы, на которых их уже ждали ложки, кувшины с молоком, миски с кашей, компот и сладкий поджаренный хлеб.

Это было так непохоже на Скалу Крэма, так непохоже на их прежнюю жизнь в Истинном Ландовеле! Некоторое время большинство детей были слишком потрясены и разговаривали только шёпотом. Но постепенно они стали пробовать незнакомую еду и потихоньку успокоились. И вскоре поднялся такой шум из множества болтающих голосов, что казалось, в эту комнату прилетела на гнездовье колония морских птиц.

Дерри сидел с Нумом – а значит, с Соломинкой и Котом. Уборщица Бонни устроилась неподалёку, между Локом и Ниной-Кей. Она улыбалась, показывая Нине свою новую обувь. Дерри вспомнил, как она усердно вытирала кровь Эль с каменного пола Крэма. Как же она изменилась!

Голос Кота прервал его размышления.

– Бири сказал мне, что корабль ушёл, пока мы спали. Всё произошло под покровом ночи. Мне это кажется странным. Как будто Лихэйн не хочет, чтобы кто-нибудь знал о корабле – и о нас!

– Может, он не хочет, чтобы Эль узнали, что он спас нас, – пробурчал Лок.

Дерри лишь краем уха слушал последовавший за этими словами спор. Он думал о книгах, ушедших вместе с кораблём, исчезнувшим в ночи. И о дневнике мятежницы, спрятанном среди них.

Зена появилась после завтрака.

– Сегодня вас всех осмотрят настоящие целители, – объявила она, слегка наклонив голову. – Это обязательное правило, на случай, если я пропустила какую-нибудь заразу, в чём я сомневаюсь. Можете подождать в комнате с экранами.

Бонгани и Вин повели всех в длинную, слабо освещённую комнату, где на больших экранах мерцали яркие живые картинки. Бывшие рабы засуетились, проталкиваясь вперёд.

– Не стесняйтесь! – сказал Бонгани, широко улыбаясь их заворожённым лицам. – На этих экранах ещё и игры есть. Я потом покажу вам.

На столах вдоль стен лежали игральные карты, материалы для рукоделия и настольные игры, но они заинтересовали только Нума и Нину-Кей. Остальные бывшие рабы уселись с широко распахнутыми глазами перед экранами, неохотно уходили, когда их имена называли целители, и, как только их отпускали, спешили обратно к экранам.

Они были зачарованы этими историями с живыми картинками. И они многое узнали от улыбающихся людей, которые время от времени прерывали истории, чтобы рассказать зрителям, как стать красивыми, счастливыми и богатыми в Свободном Ландовеле.

Они узнали, что от правильно подобранного цвета лака для ногтей может зависеть успех в жизни. Они узнали, что маленькие жужжащие трёхколесные транспортные средства под названием ПТ, роящиеся на улицах Альма-Сити, доступны в двадцати четырёх расцветках. Они узнали, что можно разговаривать с друзьями, находящимися далеко, а также записывать лекции и музыку с помощью маленького квадратного устройства под названием «чат-бокс».

Они также узнали, что «Драгоценный дар» называет себя самой надёжной сетью клиник по одариванию в стране. Сети «МойДар» и «Гифторама» утверждают то же самое. Кот внимательно смотрел все эти вставки.

Лок был одним из первых, кого вызвали на разговор с Лихэйном. Он вернулся, сияя от гордости.

– Старик Лихэйн записал всё, что я рассказал об Эль, которые заявились на Скалу, – объявил он, с вызовом глянув на Кота, который только закатил глаза.

– А теперь он зовёт тебя, глотатель ядов, – сказал Лок, обращаясь к Дерри.

Дерри поднял глаза и увидел, что Зена машет ему рукой с порога. У него свело живот. Он встал и побрёл к Зене, шаркая в непривычных для него ботинках. Нум последовал за ним.

– Не ты, Нум, – сказала Зена. Но Нум не остановился – он лишь проверил, что Китти надёжно сидит у него на плече.

– Ну ладно, почему бы и нет? – сказала Зена, когда они оба подошли к ней. Она повела их через лабиринт коридоров в маленький, загромождённый кабинет, где Лихэйн сидел за столом, заваленным синими папками.

– И Нум пришёл, – коротко сказала Зена, словно не допуская никаких возражений.

– Ясно, – сказал Лихэйн, задумчиво глядя на Нума. – Что ж, хорошо.

Зена велела Дерри и Нуму сесть на стулья напротив стола. Сама она опустилась в кресло, приставленное к забитым бумагами стеллажам, которые занимали всю заднюю стену кабинета.

Лихэйн раскрыл свой блокнот и надел очки. Он сразу же показался гораздо менее рассеянным, чем обычно. Нум удивлённо уставился на него, но Дерри знал, что такое очки. Он читал о них и видел их изображение в книгах на Скале.

– Итак, Дерри, – сказал Лихэйн, поднимая сильно обкусанную на конце ручку. – Расскажи мне, что ты видел и слышал, когда мятежница прибыла на Скалу.

Он ободряюще кивнул и стал ждать.

Понимая, что выхода нет, Дерри ответил. Но собственный голос показался ему чужим – словно говорил кто-то другой.

– Ей нужен был раб, чтобы грести, – услышал он свои слова. – Она собиралась в… Алый город.

Это название кольнуло его сердце ещё сильнее, чем обычно. Он почувствовал вибрацию в своих мыслях, едва уловимую, словно трепет крыльев мотылька. Он испытывал это чувство много раз с тех пор, как покинул Скалу.

Воспоминания, которые пытаются родиться, – подумал он и сосредоточился на том, чтобы его лицо и голос оставались бесстрастными.

Лихэйн подался вперёд.

– Алый Город? – воскликнул он, снимая очки. – А вот этого твой друг Лок не знал!

Он не мой друг, – подумал Дерри. – И он многого не знает.

– Продолжай, Дерри, – тихо сказала Зена. – Не торопись.

– Пришли два Эль, – выдавил из себя Дерри. – Один из них выстрелил в женщину из оружия, которое изрыгало зелёное пламя. А потом женщина выбросилась из окна в море.

– Она что-нибудь сказала, прежде чем прыгнуть? – спросил Лихэйн. – Хоть что-нибудь?

– Она сказала… – Дерри закрыл глаза, пытаясь избавиться от воспоминания о непокорной фигуре, покачивающейся на подоконнике. – Кажется, она сказала: «Ландовел, Хан не забудет! Хан вернётся!»

Очки Лихэйна со стуком упали на стол. В тот же момент Нум вскочил, тряся кукольной палкой.

– Лихэйн плохо поступает, что Дерри огорчает! – раздражённо пискнула Молви.

– Боже правый! – Лихэйн откинулся на спинку стула, прижимая руку к сердцу.

– Я в порядке, Нум, – пробормотал Дерри, хотя на самом деле чувствовал себя далеко не в порядке. Последние слова мятежницы продолжали звенеть в его мыслях. Голова раскалывалась.

– Мэри объяснила мне, что он так общается, – пробормотал Лихэйн, с изумлением глядя на Нума. – Похоже, это как-то связано с его матерью. Но я и не подозревал…

– Кто такая Мэри? – растерянно спросил Дерри.

– Молодая особа, которую вы называете Соломинкой, – ответил Лихэйн. – Полагаю, из-за её волос. Итак, Дерри…

– Лихэйн! – перебила его Зена. – Думаю, на сегодня хватит.

– Нет! То есть да-да, конечно, Зена! – пробормотал Лихэйн. – Всего два коротеньких вопроса, если позволишь, Дерри.

Дерри заставил себя кивнуть. Слова мятежницы постепенно угасали в его сознании. Пульсация в голове стихала.

Лихэйн поднял очки и надел их на нос.

– Вот мой первый вопрос, Дерри: почему ты подумал, что эти… эти захватчики… были Эль?

– Крэм убил их топором, – тихо сказал Дерри. – А потом я увидел…

И он рассказал про синий свет, который с шипением вырывался из ртов и ноздрей Эль, когда они умирали. Он рассказал про то, как сморщились их тела. Он рассказал об оружии, которое рассыпалось в прах.

– Вечная смерть, – прошептал Лихэйн, глядя через плечо Дерри на Зену.

И Дерри с удивлением понял, что Лихэйн верит в Эль так же, как он сам и как верил Крэм.

– Крэм… Крэм тоже это видел, – произнёс он, запинаясь. – Он был напуган. Позже он сказал мне, что убить Эль – большое несчастье, самое страшное, что может случиться в жизни.

– Для него это точно было так, – сухо сказал Лихэйн. – И последний вопрос, Дерри. Когда ты повторил слова женщины перед тем, как она прыгнула, ты сказал… – он сверился с заметками в своём блокноте. – Ты сказал: «Ландовел, Хан не забудет. Хан вернётся». – Он посмотрел поверх очков.

Эти слова вновь стали эхом отдаваться в голове Дерри. Стиснув зубы, он кивнул.

Лихэйн слегка наклонился.

– Возможно ли, что имя было не «Хан», а «Хант» – Х-А-Н-Т?

– Возможно, – медленно сказал Дерри. – Но почему?..

– Спасибо, Дерри, – перебил его Лихэйн. – Можешь вернуться к целителям. Закрой за собой дверь. Зена, на пару слов, если не возражаешь!

– Подождите меня, мальчики! – сказала Зена, поднявшись с кресла, и, тяжело ступая, направилась к столу.

Выйдя из кабинета, Дерри и Нум переглянулись. Кукла-палка кивнула в сторону закрытой двери.

– Мысли он свои скрывает, – тихонько пискнула Молви. – Как и Дерри, не болтает.

И, конечно, это было правдой. Дерри не упомянул о спрятанной зашифрованной книге. Словно, безмолвный приказ обречённой женщины «Никому не говори!» запечатал его уста.

Он задумался, догадался ли Лихэйн, что он что-то утаивает. Если да, то он снова станет расспрашивать Дерри, пока Зены не будет рядом, чтобы та не помешала ему. Несмотря на его рассеянный вид, в Лихэйне было что-то безжалостное.

Глава пятнадцатая

Целители были одеты в белые халаты. Большинство носили серьги-гвоздики одарённых. У всех было маленькое чёрное устройство, прикреплённое к воротнику, похожее на морскую улитку.

Бормоча что-то в свои чёрные улитки, два целителя, которые занимались Дерри, провели мигающими, стрекочущими устройствами по всему его телу, с головы до ног. Они осмотрели его повреждённую руку и принялись обсуждать её, совершенно не стесняясь присутствия Дерри, словно она не имела к нему никакого отношения, и наконец совершенно будничным тоном сообщили ему, что повреждение обширное, но в некоторой степени его можно устранить. Потеря памяти их интересовала меньше. Одна из целителей сказала, что нет никаких признаков того, что Дерри получил удар по голове, так что вероятная причина потери памяти – шок. Она добавила вскользь, что память может со временем вернуться – а может и не вернуться. Похоже, ни один из этих вариантов развития событий совершенно не волновал её.

– Говорят, мой нос можно выпрямить, когда я доберусь до Альма-Сити, – пробурчал один из Сомов в спальной комнате в тот вечер.

– А ещё они вылечат подбитый глаз Ито, – сказал кто-то другой.

– А Зена говорит, что они мигом выпрямят наши спины и ноги, – сказала одна из самых слабых Мурен.

– Не говорите такое, – произнесла Нина-Кей дрожащим голосом. – Эль запрещают всё, что противно природе.

– Так это не природа сделала нас кривыми, Нина-Кей! – возразила другая Мурена. – Зена говорит, это потому, что мы долго жили без солнца и плохо питались. Это повредило наши кости.

Если мою руку можно исцелить, не понимаю, почему это должно волновать Эль, подумал Дерри.

Он заснул, размышляя о том, каково это, когда левая рука почти такая же сильная, как правая, и каково это – помнить своё прошлое. Если бы ему дали на выбор только что-то одно, он точно знал, что бы он выбрал.

* * *

К облегчению Дерри, на следующее утро Лихэйн не появился. Ночной дежурный Бири сообщил Коту, что ночью в одной из кладовых случился пожар. Лихэйн был занят тем, что заново заказывал множество дорогих приборов, которые уничтожил огонь.

– Это были приборы для тестов, которые мы должны пройти, – радостно сообщил Кот Соломинке. – Так ему и надо!

Шёл дождь, и некоторых детей ещё не осмотрели целители, поэтому после завтрака все вернулись в комнату с экранами. Кот снова принялся изучать лица счастливых и удачливых одарённых, и через некоторое время он начал хвастаться, что теперь может определять одарённых по одному взгляду. Он стал показывать, какие актёры в историях с живыми картинками были одарёнными, даже если не было видно их серёг-гвоздиков.

К позднему вечеру дождь утих, и все целители, кроме двух, ушли, забрав с собой самых слабых Мурен, чтобы они получили квалифицированную помощь в городе. Они уехали на так называемом транзите, который ждал их у главных ворот. Все вышли посмотреть. Даже дежурные были там, разгружая картонные коробки с оборудованием, которое привёз транзит, чтобы заменить то, что было потеряно во время пожара в кладовой.

Издалека транзит походил на чудовищного зелёного угря. Он передвигался по металлическим рельсам, прикреплённым к земле. Нина-Кей вскрикнула при виде него, но почти все остальные сочли его прекрасным.

Дерри едва взглянул на него. Его внимание приковало к себе нечто иное. Табличка, видневшаяся на открытых воротах, – табличка, которую из всех бывших рабов мог прочесть только он.

ЮГО-ВОСТОЧНОЕ УБЕЖИЩЕ

Национальное книгохранилище

Главный библиотекарь У. С. Лихэйн

Эти слова словно вспыхнули перед его глазами, когда Дерри уставился на них. Национальное книгохранилище! Значит, это и есть главное назначение убежища – то, которое, по словам Лихэйна, вряд ли заинтересует вновь прибывших! Драгоценные книги Свободного Ландовела хранились здесь, под надёжной защитой от пожаров, наводнений и вражеских нападений.

Дерри оплакивал книги со Скалы с тех пор, как узнал, что корабль капитана Ола уплыл, пока он спал в ту странную первую ночь.

Он спасся от тирании Крэма. Он получил удобную кровать и пищу, которую он не боялся есть. Убежище было полно чудес, которые казались настоящим волшебством, пока не привыкнешь к ним, – например, свет, экраны, окна, через которые было видно изнутри, но не снаружи.

Но он больше не слышал, как книги шепчут ему свои истории, когда он ходит среди них. Он больше не ощущал их знакомого запаха. Лишившись их, он будто лишился части себя.

Теперь он понял, что книги, должно быть, выгрузили перед отплытием корабля. Они где-то в убежище! Оставалось только найти их.

Задача была не из лёгких. Теперь, когда прибыло новое оборудование, Лихэйн приступил к процедурам, которые отнимали у бывших рабов почти всё время. Их дни заполнили игры-угадайки, головоломки и сессии вопросов и ответов, которые Лихэйн называл «тестами». Предполагалось, что субботние вечера и воскресные дни будут свободными, но всех обычно выводили наружу для игр, и избежать этого было трудно.

Дерри искал, когда мог, но безрезультатно. В раскинувшемся на мысе здании, казалось, было всё, за исключением библиотеки. В нём даже нашёлся большой тренажёрный зал и крытый бассейн, где каждый день проводились уроки плавания.

Соломинка и Нум обожали бассейн, а Дерри терпеть его не мог. Несмотря на все уроки, у него получалось только барахтаться в мелкой части бассейна, дрожа всем телом, несмотря на тёплую воду. Все думали, что это из-за повреждённой руки, и он не спешил переубеждать их. На самом деле даже мысль о том, что его поглотит вода, вызывала у него дурноту, а уроки плавания повергали в панику. Он знал, что во всём виноват тот страшный сон, но легче от этого не становилось.

К концу первой недели Дерри понял, что книгохранилище, вероятно, находится под землёй. Но он не мог отыскать лестницу ни внутри здания, ни снаружи.

Он превратился в настоящего бесстрашного шпиона. Он наблюдал – особенно за Лихэйном, – не подавая виду, что наблюдает. Он прислушивался к случайным разговорам, не подавая виду, что прислушивается. Он слышал, как Кот болтал с Бири по утрам, как дежурные сплетничали друг с другом, как Зена разговаривала с Хильди, маленькой жилистой поварихой убежища.

Он слышал, что один из огромных морозильников таинственным образом отключился, поэтому все продукты в нём испортились и их пришлось заменить за большие деньги. Он слышал, что среди дежурных произошла вспышка жёстокого расстройства желудка. Он слышал, что прачечную затопило, что в лечебнице нашли дохлую крысу, а в комнатах охранников перегорел весь свет сразу. Он узнал, что чат-боксы запрещены для всех сотрудников по соображениям безопасности, и недовольство в связи с этим постепенно нарастает.

Он услышал достаточно, чтобы понять, что в убежище не всё идёт гладко, каким бы безупречным оно ни казалось на первый взгляд. О книгохранилище он не услышал ни слова.

Конечно, он мог спросить Лихэйна или Зену, не позволят ли они ему снова взглянуть на книги со Скалы. Но он не стал спрашивать, потому что это повлекло бы за собой вопросы, а он до сих пор никому не признался, что умеет читать.

Это было связано со старой привычкой рассказывать о себе как можно меньше. И чем больше его тестировали и расспрашивали, тем упорнее он хранил свою тайну.

Если бы Лихэйн или Зена прямо спросили, умеет ли он читать, он бы сказал им правду. Но они ни разу не спросили. Они просто решили, что Дерри такой же, как все жители Истинного Ландовела, где книги под запретом, а чтение считается преступлением.

* * *

Через неделю ситуация начала меняться. Прибыл транзит, и некоторым детям сообщили, что они могут уехать.

Дисс и Лок оказались в числе избранных. Когда они пришли попрощаться, на них был фиолетовый лак для ногтей, а на затылке был приклеен маленький круглый пластырь.

– Получили свои коды, – похвалился Лок, с гордостью дотронувшись до пластыря. – Было совсем не больно. Через неделю всё заживёт, и пластырь можно будет снять.

– Не понимаю, почему вас отпускают, а мы должны торчать здесь, – пожаловался Кот.

– Мы лучше вас справились с тестами, вот почему, – сказал Дисс. Он перестал уважать Кота, с тех пор как узнал, что покидает убежище.

– Рад, что мы покончили с этими дурацкими тестами, – добавил Лок. – После нашего отъезда их больше не будет, так сказал старина Лихэйн. Зато нам вылечат зубы и обучат какому-нибудь ремеслу.

– Каким ремеслом ты займёшься, Лок? – спросила Бонни.

Лок усмехнулся.

– Не знаю, – сказал он. – Может, починкой ПТ? Сказали, что у меня к этому талант. Да всё равно – лишь бы не уборкой! На Скале мне этого по горло хватило.

Они с Диссом рассмеялись. Дерри удивился – как они могут смеяться над тем, что происходило на Скале? Память о ней всё ещё тяготела над ним, словно грозовое облако.

– Я собираюсь пойти в армию, как только вырасту, – сказал Дисс, выпячивая свою узкую грудь. Он глянул на Кота. – Солдаты получают дар за полцены, – лукаво добавил он и подмигнул Локу, когда Кот нахмурился.

Бонни и близняшки уехали на следующей неделе, сгорая от нетерпения и хихикая, встряхивая своими блестящими волосами, которые отросли ровно настолько, чтобы скрыть пластырь на затылке. Их ногти украшал глянцевый бледно-розовый лак.

Оказалось, что у обеих близняшек талант к математике. Они собирались когда-нибудь устроиться на работу в крупный кредитный банк. А Бонни хотела работать с животными.

– Лихэйн говорит, что я должна сначала научиться читать и писать, – сказала она Соломинке, Коту и Дерри. – Не знаю зачем. Моя тётушка Джей не умеет читать, но её лошадь такая крепкая, что может довезти телегу от Раздолья до нашего дома всего за один день! И мама с папой не умели читать, но прекрасно смотрели за нашими овцами. С ними никогда не случалось ничего плохого.

– Ничего хорошего наверняка тоже, – съязвил Кот, – иначе они бы не пытались бежать в Свободный Ландовел, верно?

Он всегда был в плохом настроении, когда очередная группа уезжала без него. Шли дни, и всё больше кроватей в спальной комнате складывали и уносили, и его беспокойство росло. Даже когда Бонгани и Вин вывели три жёлтых ПТ, стоявших в убежище, и начали обучать детей управлять ими, он отвлёкся от своих тяжёлых мыслей лишь на то время, которое потребовалось для овладения новым навыком.

Он нетерпеливо рыскал вдоль высокого проволочного забора, окружавшего территорию убежища. Он подружился с охранниками в зелёной форме у ворот. Охранники приветливо болтали с ним и позволяли ему любоваться оружием под названием «искра», которое они носили на бедре. Но если Кот надеялся, что кто-то из них услужливо отвернётся, чтобы он незаметно ускользнул, то его ждало разочарование.

– Мы всё ещё в ловушке, как крысы, – сказал он, глядя через одно из узких окон спальной комнаты на городские огни вдалеке.

Соломинка, казалось, понимала его раздражение, поэтому он проводил с ней больше времени, чем с кем-либо другим. Нум тоже держался поближе к Соломинке и при любой возможности тянул Дерри в её компанию. Кот презирал их обоих, но Соломинка никогда не отталкивала Нума и ради него терпеливо выносила присутствие Дерри. Так, сами того не желая, эти четверо стали одной компанией – по крайней мере, в глазах окружающих.

К счастью, на четвёртой неделе Кот, казалось, наконец угомонился. Он перестал спрашивать Зену и Лихэйна, когда наступит его очередь уезжать. Он перестал рыскать вдоль забора. Когда в пятницу вечером очередная группа отправилась в город и количество коек в спальной комнате сократилось до тридцати, он просто пожал плечами.

Но в субботу Кот не явился на ужин, и его нигде не могли найти.

Глава шестнадцатая

Оказалось, что Кота никто не видел весь день. Соломинка и Нум были в бассейне. Дерри притворился, что у него болит голова, и выскользнул из спальной комнаты, чтобы поискать потайные двери в опустевших коридорах. Все остальные были на улице и играли в игры вместе с субботними дежурными, которые выступали в качестве судей.

Среди персонала в столовой началась паника. Кто-то бросился звать Зену и Лихэйна. Повариха Хильди выскочила из кухни в своём чёрно-белом клетчатом фартуке и колпаке, чтобы объявить, что бедный мальчик, вероятно, где-то лежит больной – ей показалось, что его лихорадит. Через открытую дверь молодая помощница повара, с которой Кот подружился, чтобы получать вкусняшки между приёмами пищи, громко причитала и всхлипывала.

Желая поучаствовать в общем ажиотаже, дети наспех проглотили ужин и побежали на улицу, чтобы присоединиться к поискам. Дерри, Соломинка и Нум остались на месте.

Они сидели друг напротив друга за столом: Дерри и Нум – с одной стороны, Соломинка – с другой, а рядом с ней стоял пустой стул Кота. Дверь в кухню снова закрылась, но они всё ещё слышали, как Хильди ругала свою всхлипывающую помощницу, убеждая её взять себя в руки, – и вообще, где её чистый фартук, ради всего святого?

– Он сбежал, – сказала Соломинка. – Мне следовало догадаться, что он просто разыгрывал спектакль, когда перестал жаловаться!

Дерри кивнул. Ему тоже следовало догадаться, но все его мысли были сосредоточены на поисках книгохранилища. И вообще, ему было безразлично, что станет с Котом.

А вот Соломинке не безразлично. Дерри видел по её бледному, застывшему лицу, что ей очень даже не безразлично. Без сомнения, она с горечью размышляла о том, что Кот не только сбежал, не попрощавшись с ней, но и, по сути, использовал её для осуществления своего плана.

– Соломинка, не окажешь мне услугу? – спросил Кот шёпотом за обедом. – Если ты пойдёшь в бассейн сегодня после обеда, а не на улицу, все подумают, что я с тобой. Тогда я смогу спрятаться в комнате с экранами и спокойно поиграть в «Воинов Эль». Может, даже пройду до конца!

Соломинка покачала головой, но он одарил её озорной улыбкой, перед которой она никогда не могла устоять, так что она улыбнулась в ответ и согласилась. Она была самым разумным человеком из всех, кого знал Дерри, но она питала слабость к Коту.

И Кот воспользовался этой слабостью, чтобы выиграть время, необходимое ему для побега. Как ему удалось сбежать из убежища, Дерри не представлял. Большинство людей были на улице, так что его бы заметили, если бы он попытался перелезть через ограждение. Может, он прорыл подземный туннель? Но для Кота это слишком тяжёлая работа, к тому же туннель давно бы обнаружили.

– Зря он меня обманул, – буркнула Соломинка. – Вроде он доверял мне. Я бы никому ничего не сказала. – Она поймала взгляд Дерри и поджала губы в тонкую ниточку.

Дерри точно знал, о чём она думает. Не то что ты, глотатель ядов! – думала Соломинка. – Ты предал нас на Скале. Ты бы предал и Кота. Может быть, поэтому он не сказал мне о своих планах – ведь ты всё время крутился рядом, подслушивал.

Это было так несправедливо, что Дерри был вынужден заговорить.

– Я бы тоже никому не сказал, – огрызнулся он. – Если Кот настолько глуп, чтобы сбежать, лишь бы получить дар, на котором он помешался, то это его дело.

– Неправда! – прохрипел голос. Соломинка и Дерри подскочили от неожиданности и оглянулись. Нум взмахнул своей куклой-палкой. В дверях столовой стоял Лихэйн. Он выглядел измождённым.

– Это не только его дело! – сказал Лихэйн, подходя к их столу и тяжело опираясь на него. – Это катастрофа, которая касается всех нас. Мэри, ты его ближайшая подруга. Ты должна иметь хоть какое-то представление о том, что у него на уме! Подумай хорошенько, помоги нам найти его!

Воцарилась тишина, лишь приглушённый стук кастрюль и горестные всхлипывания доносились с кухни.

– Я ничего не знаю, – сказала Соломинка. – И даже если бы знала, то не сказала бы вам.

– Но Мэри…

– Не называйте меня так! – вспыхнула Соломинка, стукнув кулаками по столу. – Я Соломинка! Соломинка!

– Ох, – произнёс Лихэйн растерянно. – Что ж, прошу прощения… Соломинка. Просто Мэри – такое красивое имя, и…

– Кот тоже терпеть не мог, когда его называли Гари, но вы всё равно это делали! – продолжала бушевать Соломинка. – И он терпеть не мог это место, где вы нас заперли, – вы же знаете это, Лихэйн! Но вы не отпускали его, и теперь он удрал сам.

Вздрогнув, она перевела дыхание и вздёрнула подбородок.

– Но с ним всё будет хорошо. Он легко заводит друзей. Ему непременно помогут. Он найдёт работу. Он справится.

– Нет, не справится, – сказал Лихэйн. – Скорее всего, нет, если только… если только… – Он чуть не застонал. Его плечи опустились, и он склонился над столом, качая головой.

Нум внимательно смотрел на него. Кукла-палка кивнула.

– Опасность ждёт Кота вдали, если сбился он с пути, – тихо прощебетала Молви. – Если Кот пропал навек, не миновать Лихэйну бед.

Лихэйн остолбенел на секунду, затем заставил себя выпрямиться. Он удивлённо посмотрел на Нума, небрежно потёр лоб тыльной стороной ладони и повернулся к Дерри и Соломинке, которые в замешательстве уставились на него.

– Вы не понимаете! – резко сказал он. – Гари… то есть Кот… не имеет идентификационного кода! Это значит, что в Свободном Ландовеле он никто. У него нет кредитного счёта. У него нет прав. Ни один порядочный человек не станет с ним связываться. Он никогда не устроится на работу. У него нет ни единого шанса получить дар – если только он не пойдёт к какому-нибудь мошеннику, который может сильно навредить ему.

– Но… – начала было Соломинка.

– Единственные, кто его примет, – это преступные группировки, которые заставят его воровать для них, или ещё хуже, – продолжал Лихэйн безжалостно. – Он снова станет рабом, хоть и называться это будет иначе. А если он попадёт в руки властей, а рано или поздно это случится, его арестуют как шпиона Истинного Ландовеля и казнят искрой.

Соломинка зажала рот рукой. Её глаза округлились от невыразимого ужаса.

– Помогите мне! – взмолился Лихэйн. – Вспомните! Кот любит всё планировать, и свой побег он тоже наверняка спланировал. Может, в его поведении или словах найдётся хоть какая-то подсказка, которая укажет нам на эти планы? Он не взял ПТ – мы проверили, так что он ушёл пешком, и мы всё ещё можем его догнать. Но нельзя тратить время на поиски во всех направлениях. Мы должны знать, в какую сторону идти!

Соломинка опустила руку.

– Он пойдёт в Алма-Сити, – хрипло сказала она. – Вот куда он хотел попасть. С тех самых пор как мы увидели огни в ту ночь, когда добрались до Свободного…

– В субботний вечер! – выпалил Дерри.

Лихэйн и Соломинка недоумённо посмотрели на него.

– Мы достигли побережья Свободного в субботний вечер, – сказал Дерри, захваченный идеей, которая только что пришла ему в голову. – Мы видели людей, танцующих на берегу. Капитан Ола, похоже, решил, что это обычное субботнее развлечение.

– Так оно и есть, полагаю, – сказал Лихэйн. – Почему молодёжь Альмы считает, что стоит ехать за город на Кристальный пляж, чтобы потратить свои кредиты, я понятия не имею…

Дерри слегка наклонился вперёд.

– Сегодня суббота! Уверен, это не совпадение. Я думаю, как раз это Кот и планировал!

Он увидел, как на лице Лихэйна появилось понимание, потом и на лице Соломинки, и поспешил продолжить.

– Это место – Кристальный пляж – гораздо ближе к убежищу, чем город. Дорога туда занимает не так много времени. Кот вполне может затеряться в субботней толчее. Он, наверное, думал, что сможет…

– Завести друзей, вернуться с ними в город, может быть, даже получить ночлег, – прошептала Соломинка, тоже наклоняясь вперёд. – Да, Кот наверняка был уверен, что ему это удастся.

– Конечно, удастся, – мрачно сказал Лихэйн. – Хорошо придумано, Дерри! Мы…

Он осёкся и обернулся, когда Зена поспешно вошла в столовую.

– Есть успехи? – спросил он.

Зена покачала головой. Её лицо было напряжено от волнения. Её густые тёмные волосы, обычно так аккуратно уложенные в пучок, рассыпались по плечам.

– Бонгани зарядил ПТ и пригнал их к воротам, – сказала она. – Что будем делать?

– Дерри считает, что Кот направился на Кристальный пляж, – спокойным голосом сказал Лихэйн. – Сегодня субботний вечер.

Глаза Зены расширились.

– Так и есть! Какое счастье! Значит, едем вдоль побережья, – попробуем! Я возьму с собой Бонгани и Вин.

Она повернулась и направилась к двери.

– Лучше мне поехать с Бонгани и Вин! – сказала Соломинка, вскочив на ноги. – Я умею быстро бегать. Гораздо быстрее, чем Зена. И, возможно, Кот послушается меня.

– Ты останешься здесь, Соломинка! – огрызнулся Лихэйн. – Я не допущу, чтобы ещё один из вас оказался на свободе. И Зена должна ехать. Она понадобится, поверь мне, независимо от того, умеет она быстро бегать или нет.

В глазах Соломинки вспыхнул гнев, но она снова опустилась на стул.

Дверь в кухню распахнулась, и, всхлипывая, оттуда появилась молодая помощница повара. Чёрно-белый клетчатый колпак, прикрывавший её волосы, был перекошен, а фартук того же цвета был весь в пятнах и скомкан, как будто она скручивала его в узел. Она уныло подошла к тележке, заставленной грязной посудой, повернулась, чтобы затолкать её на кухню, и только тогда поняла, что в столовой кто-то есть.

Она вся вздрогнула и уставилась на Лихэйна, Дерри, Соломину и Нума, затем лихорадочно одёрнула фартук и со всех ног бросилась на кухню, громыхая тележкой. Дверь со стуком захлопнулась. Раздался глухой удар и звон разбившейся посуды. Голос Хильди сорвался на гневный крик.

– Здесь все посходили с ума, – пробормотал Лихэйн. Он с беспокойством отошёл от стола. – Я собираюсь ещё раз допросить охранников на воротах. Они утверждают, что не покидали своих постов, но даже если Кот каким-то образом проскользнул мимо них, они должны были, по крайней мере, заметить, как он бежит вдоль мыса.

Он вышел из комнаты. Соломинка отодвинула свой стул, подхватила свою полупустую тарелку и полную тарелку Кота и направилась на кухню. Дерри и Нум последовали за ней со своими тарелками, оставив Китти дремать под столом.

– В одном Лихэйн прав, – бросила Соломинка через плечо. – Эти охранники наверняка врут. На мысе негде спрятаться. Здесь совершенно ровное, голое пространство – нет ничего, кроме дороги, транзитных рельсов и травы. Кота было бы видно ещё долго – как транзиты, которые уезжают отсюда.

Дерри кивнул, нахмурившись в раздумье. Как Коту удалось незамеченным сбежать на Кристальный пляж – или куда он собирался?

В голове промелькнула картинка мыса, каким он впервые увидел его с корабля. Отвесная скала, на вершине которой расположено длинное, низкое здание убежища. И с удивлением Дерри осознал, что на Кристальный пляж можно попасть и другим путём – совершенно скрытым от глаз охранников. Он с грохотом опустил тарелку на ближайший стол.

– В чём дело? – резко спросил Соломинка, обернувшись.

С мгновение Дерри не мог ответить. Его мысли были слишком заняты. Когда они бросили якорь под серебряной лестницей в ту первую ночь, разве капитан Ола не приказал им быстро покинуть корабль, потому что вода отступает? Ола сказал, что не хочет застрять на скалах у подножия мыса. И разве Кот не болтал с кем-то о приливах совсем недавно?

С кем же это? С Соломинкой? Зеной?.. Нет! С Бири, ночным дежурным!

– Дерри! – позвала Соломинка раздражённо. – Да что с тобой такое?

– Несколько дней назад Кот и Бири говорили о приливах, – сказал Дерри. – Отец Бири – рыбак, и раньше Бири тоже рыбачил. Он до сих пор проверяет карты приливов и отливов на неделю. Это своего рода хобби – знать, когда вода прибывает и убывает каждый день. Кот проверял его знания, расспрашивая о разных днях и часах. Как будто он играл в игру, но…

Соломинка скривила губы.

– Тебе никогда не надоедает подслушивать? – пробормотала она, поворачиваясь к нему спиной.

Нум помахал своей куклой-палкой.

– Дерри слышит, Дерри знает, – пискнула Молви. – Дерри знает, где Кот гуляет!

Соломинка снова обернулась к нему.

Дерри кивнул.

– Не думаю, что Кот сбежал по вершине мыса, – сказал он. – Не думаю, что он направился к Кристальному пляжу по прибрежной дороге. Думаю, он дождался отлива и пошёл по скалам!

Соломинка быстро моргнула.

– Но ведь это очень опасно! – воскликнула она. – И как бы он спустился на скалы?

– Так же, как мы поднялись, когда прибыли сюда, – сказал Дерри. – По серебряной лестнице. В вестибюле есть боковая дверь, которая ведёт прямо наружу…

Не говоря ни слова, Соломинка бросила тарелки, которые несла в руках, и побежала к двери.

Глава семнадцатая

– Подожди, Соломинка! – крикнул Дерри, но Соломинка не остановилась. Он и Нум наконец догнали её в большом вестибюле, где она спорила с охранниками, стоявшими по обе стороны от массивного парадного входа.

Один из охранников был настоящий здоровяк со злобным лицом. Другой – более худощавый, с серьгой одарённых. Как и у охранников на воротах убежища, их ногти были окрашены в тёмно-зелёный цвет, под стать их форме. Оба носили на поясе оружие, называемое искрой.

– Вы уверены, что не видели его? – Соломинка почти рыдала от отчаяния. – Пожалуйста! Это очень важно!

– Говори потише, дорогуша, ладно? – сказал охранник из одарённых, морщась и прикасаясь к уху. – Быть одарённым слухом – это, конечно, хорошо, но я взял по дешёвке, и твой голос бьёт прямо в голову!

– Простите, простите! – пробормотала Соломинка. – Но…

– Поверь мне, твой дружок здесь не проходил, дорогуша, – сказал охранник. – Мы не двигались с места весь день и не видели его, правда, Мак?

– Точно, и мы уже сказали это Лихэйну, – проворчал второй охранник. – Ему и ещё трём типам, которые расспрашивали нас до него! Они что, думают, мы не знаем своё дело? Синим запрещено выходить, вот и все правила.

Синим? На мгновение это слово озадачило Дерри. Затем он поглядел на себя. Тёмно-синяя рубашка с длинными рукавами, тёмно-синие брюки, как у всех рабов, прибывших в убежище со Скалы Крэма. Синяя одежда делала бывших рабов узнаваемыми, а надеть им больше было нечего.

Нечего надеть… Дерри замер, и многое из того, что казалось ему странным, внезапно встало на свои места. Истерика молодой помощницы повара на кухне. Её нелепая паника, когда она увидела Лихэйна в столовой. То, как она лихорадочно схватилась за свой чёрно-белый клетчатый фартук – испачканный, мятый фартук, который был на ней сегодня, потому что она потеряла запасной…

Не может быть! – сказал себе Дерри. – Это же слишком просто!

Тем не менее он робко подошёл и встал между Соломинкой и охранниками.

– Мы не могли не спросить про нашего друга, пока были здесь, – вежливо сказал он охранникам. – Но главная причина нашего прихода заключается в том, что Хильди – повариха – послала нас узнать, вернулся ли её помощник, который выходил ранее. Ну, знаете, мальчик в клетчатом фартуке и колпаке. – Он услышал, как Соломинка резко вздохнула, и предостерегающе глянул на неё.

– Я знаю, как выглядит помощник повара, спасибо, – пробурчал охранник по имени Мак. – Нет, он ещё не звонил, чтобы за ним спустили лестницу. Клянусь Кометой, он не торопится со своими устрицами, Ферд! Его нет уже несколько часов, ленивый щенок!

Дерри ликовал. Он оказался прав! Но если охранникам сказать, что их обвели вокруг пальца, они станут злиться и спорить, теряя драгоценное время. Лучше сейчас же разыскать Лихэйна!

– Там, наверное, мало что можно найти, – сказал одарённый охранник Ферд своему угрюмому товарищу. – Я слышал, устрицы почти вымерли. Фабрики в Альме загрязнили воду или что-то в этом роде. Сейчас это пытаются исправить, но устрицам нужно время, чтобы восстановить численность.

– Невелика потеря, – проворчал Мак. – Лично я терпеть их не могу. Похожи на сопли, а на вкус как солёная вода. В общем, Лихэйн так замотался с этим побегом, что вряд ли ему захочется сегодня сюрприза в виде ужина с устрицами.

– Спасибо за помощь, – пробормотал Дерри. – Мы сообщим Хильди.

Он начал отходить, кивнув Соломинке и Нуму, чтобы они следовали за ним, когда Ферд вдруг дружески положил ему руку на плечо, чтобы удержать.

– Я крикну парню, чтобы поднимался, – сказал Ферд. – И вы сами проводите его обратно на кухню.

– О нет, зачем же беспокоиться… – начали Дерри и Соломинка, но охранник уже направился к большой металлической двери в боковой части вестибюля, подгоняя их перед собой. Нум прихрамывал следом.

– Лучше всё-таки поднять его, – сказал Ферд, сдвигая тяжёлый засов на двери. – Я забыл, что он там, честно говоря. Прилив уже скоро начнётся.

Он нажал на пару светящихся красных кнопок на косяке двери. Раздался громкий щелчок, и кнопки стали зелёными. Он распахнул дверь, и перед ним открылось звёздное небо, неподвижная серебряная лестница, причал и шум моря.

– Уже начинается прилив, – сказал Ферд. Он включил прожектор, осветив лестницу, и сложил руки рупором. – Ау! – прокричал он. – Эй, там, внизу!

Волны разбивались о скалы. Пена шипела. Ферд наклонился вперёд, нахмурившись, затем вышел на ровную площадку перед дверью.

– Ау! – снова прокричал он, на этот раз настойчивее. Он замер на месте и закрыл глаза. Казалось, он прислушивается.

– Что такое, Ферд? – крикнул Мак со своего поста у главного входа.

Ферд открыл глаза, нервно потеребил губы и обернулся.

– Клянусь, я слышал крик о помощи, – ответил он. – Слышал дважды. Очень слабо. Ваш поварёнок, наверное, попал в беду. А может это была птица, хотя… Ау!

Соломинка бросилась через порог. Ферд попытался было схватить её, но она увернулась, прыгнула на серебряную лестницу и понеслась по ступенькам вниз. Нум сунул свою куклу-палку за пояс и кинулся за ней, извиваясь под руками Ферда, словно настоящая мурена.

Дерри бросился вперёд. Но он не был таким проворным, как Соломинка, и таким увёртливым, как Нум. Ферд легко его поймал. Мак зарычал и двинулся на них, доставая свою искру из кобуры.

– Вернись к дверям, Мак! – крикнул Ферд, тоже доставая свою искру свободной рукой. – Может, это вражеская уловка! Врубай тревогу!

Страх и паника охватили Дерри.

Соломинка и Нум были внизу, на скользких скалах, и прожорливые волны неумолимо подступали к ним. Соломинка думала только о Коте, который попал в беду, хоть они и не знали, в какую. Нум не отставал от Соломинки, ожидая, что Дерри последует за ним. Он должен догнать их. Он должен…

Дерри перестал сопротивляться. Напряг всё своё тело.

– Отпустите меня… – прохрипел он голосом, который едва узнал.

Рука, крепко державшая его за плечо, дёрнулась от изумления. Пальцы разжались. Дерри вырвался и побежал. Когда он прыгнул на серебряную лестницу, воздух пронзил оглушительный, леденящий кровь вой, какого он ещё никогда не слышал. Сигнализация, подумал он и понёсся вперёд.

Тени прыгали на причале у подножия лестницы. Тёмные волны набегали, заливая скалы пеной. Соломинка и Нум исчезли, но на причале валялось жёлтое ведро, клетчатый фартук и колпак.

Дерри подхватил их, бросил на серебряные ступени и стал осторожно пробираться по изгибу мыса. Кота не волнует, что случится с несчастной помощницей повара, подумал он в ярости. Он уговорил её одолжить ему свой запасной колпак и фартук – должно быть, сказал ей, что они ему нужны, чтобы разыграть кого-то. А потом просто выбросил их, как только прошёл мимо охраны.

Он уже обогнул мыс, отойдя от света прожектора, заливавшего серебряную лестницу. Отвесный склон возвышался слева от него, а у подножия были беспорядочно разбросаны валуны, образуя некое подобие тропы. Тёмная вода бурлила и пенилась справа от него. Вдали бледная фигура то появлялась, то исчезала из вида. Это был Нум, удивительно быстро прокладывавший себе путь вдоль подножия утёса, преследуя другую, более отдалённую фигуру, которая смутно мерцала в темноте.

– Нум! – крикнул Дерри во весь голос.

Он увидел, как маленькая бледная фигурка мальчика остановилась и оглянулась.

– Подожди! – крикнул Дерри, но Нум лишь помахал ему рукой и побежал дальше.

Стараясь не думать о тёмных водах, окружавших его, Дерри продвигался вперёд, протискиваясь между валунами или перелезая через них, стараясь изо всех сил, прижимая левую руку к боку. Мелкие брызги ударяли ему в лицо.

Он не осмеливался повернуть голову, чтобы посмотреть на бурлящее море. Ужас кошмарного сна поднимался в глубине его сознания, грозя поглотить его. Надо сдержать его, иначе не выжить.

Затем, прямо как во сне, раздался крик, высокий и полный страха, едва доносимый ветром. И в тот чудовищный миг Дерри показалось, что он услышал своё имя.

Его сердце как будто остановилось. Горло сдавило. Боль обожгла искривлённую руку, вонзилась, словно стальной клинок, в его грудь. Он упал на руки и колени, всхлипывая и задыхаясь. Холодные языки пенящихся волн облизывали его пальцы. И словно в ответ крошечное внутреннее пламя, которое заставляло его бороться за выживание в Баке Мурен, снова вспыхнуло.

Это не сон, – сказал себе Дерри. – Это реальность, и если я не буду двигаться, то умру.

Боль в руке и груди стихла. Он поднялся и силой воли удержался на дрожащих ногах.

Он посмотрел вперёд. Нум уже пропал из виду. Пронзительный, далёкий крик раздался снова – и снова. И теперь он расслышал слова. Не «Дерри! Дерри!», а «Помогите! Помогите!». Это был голос Соломинки.

Дерри бросился на голос. Он забыл о прожорливом море. Он забыл об опасности и темноте. Он не чувствовал, как камни били и царапали его повреждённую руку, когда он, спотыкаясь, шёл на голос.

Постепенно он стал отчётливее слышать крики Соломинки и понял, что она уже близко. Но он всё ещё не видел ни её, ни Нума. Затем внезапно раздался вопль, который показался ему по-настоящему громким, и он донёсся не спереди, а справа от него. Он резко обернулся к морю.

Сквозь сумрак он увидел прибывающую воду, испещрённую пенными волнами. И там, наполовину погрузившись в воду, друг подле друга, стояли два высоких валуна, похожие на уродливые миниатюрные копии Скалы Крэма. Между ними была узкая расщелина.

Соломинка и Нум стояли на коленях на вершине левой скалы. Они сняли свои рубашки с длинными рукавами. Оставшись только в белых футболках, они склонились над расщелиной между скалами и тянулись руками вниз, словно пытались что-то вытащить.

Дерри пробрался дальше, пока не оказался на одном уровне с расщелиной, и у него свело живот. Они пытались вытащить не что-то – а кого-то! Кота!

Глава восемнадцатая

Зажатый между камнями, Кот намертво застрял в расщелине. Его тело виднелось только выше пояса, потому что нижняя часть узкого прохода скрылась под водой. Он стоял лицом на север, в сторону пляжа, который был его целью, поэтому Дерри видел его только сбоку.

Руки Кота были подняты высоко над головой. На оба запястья были наброшены петли из рукавов синих рубашек, которые им выдали в убежище. Словно громоздкие спасательные тросы, две рубашки тянулись к вершине валуна, где Соломинка и Нум стояли на коленях, пытаясь вытащить Кота из его ловушки.

Дерри сразу же понял, что произошло. Когда Кот добрался до этого места ранее в тот день, был отлив, и валуны стояли сухие. Несомненно, поздравляя себя с удачным побегом, Кот взобрался на первый валун, чтобы хорошенько рассмотреть, куда идти дальше. Затем он попытался перебраться на второй валун, поскользнулся, вскинул руки и соскользнул ногами вниз в расщелину.

И с тех пор он оставался там, застряв, как пробка в бутылке, и тщетно звал на помощь. А потом начался прилив…

– Дерри!

Дерри резко поднял голову. Над водной рябью к нему были обращены два бледных, охваченных паникой лица. Хладнокровная, логичная часть его разума заметила, что он никогда не видел Нума в таком отчаянии. Однако Кот не был другом Нума – вовсе нет.

– Что ты там стоишь и глазеешь, ты… ты, камбала! – закричала Соломинка. – Помоги нам! Кот застрял! Мы не можем его вытащить! А прилив…

Она резко обернулась, когда набежала волна. Вода хлынула на валуны и в расщелину, покрыв плечи и шею Кота и обдав его лицо брызгами. Кот чуть не захлебнулся и стал отплёвываться, судорожно глотая воздух.

– Старались мы ему помочь, но он застрял и утонул, – заскулила высоким голоском Молви. – А нас потом забрали прочь. И он один среди акул.

Нум вспоминает, как утонул его отец, подумал Дерри с нарастающим ужасом.

– Вытащите меня! – слабо крикнул Кот. – Тяните!

– Мы пытаемся! – застонала Соломинка, когда она и Нум снова потянули за свои импровизированные спасательные тросы. Её голос сорвался на крик: – Дерри! Иди сюда и помоги нам! Кот утонет! Он утонет!

Пусть утонет, – подумал Дерри с яростью. – Сам напросился!

Но так подумал бы Крэм. Так подумал бы Харкер. В некотором смысле, так подумал бы Кот. И такое мышление олицетворяло собой всё, что Дерри презирал. Он знал, что должен ответить на призыв Соломинки. Он отбросил все посторонние мысли, устремил взгляд на скалы-близнецы и начал пробираться через пенящиеся волны.

Морская вода поднялась до его пояса, затем до груди. Он не отрывал глаз от Соломинки и Нума и продолжал продвигаться вперёд. Он почти достиг скал-близнецов, когда волна начала отступать. Бурлящая вода потянула его за собой, пытаясь утащить в глубокое, чернильное море.

Его охватил панический ужас. Перед глазами мелькнули ослепительные вспышки.

Скалы-близнецы возвышались впереди. Расщелина между ними была почти незаметна. Он видел только самую верхушку, где Соломинка и Нум тянулись вниз, и Кот старался ухватиться за них руками. Тело Кота, омываемое бурной водой, закрывало всё остальное.

Дерри пошатнулся, его потянуло за волной и в следующую секунду ударило об одну из скал. Чуть не рыдая от облегчения, он прижался к твёрдой поверхности скалы. Его правая рука нащупала край расщелины, и он ухватился за него, застыв, словно сам стал частью скалы. Последняя волна пронеслась мимо него, вспенившись, ударилась о скалы-близнецы и, шипя, заполнила расщелину между ними.

Всю расщелину целиком… перед Котом и за ним… А значит…

Подняв фонтан брызг, Дерри сделал шаг в сторону, чтобы расщелина оказалась прямо перед ним. Он уставился на Кота, взглядом оценивая положение его тела. Он посмотрел вниз на воду, скрывавшую ноги Кота.

– Дерри, где ты? – в отчаянии крикнула Соломинка сверху.

Дерри едва расслышал её. Ни о чём не думая, он сделал глубокий вдох, согнул колени и заставил себя нырнуть в мутную воду.

Он присел на корточки у основания расщелины между скалами, удерживая себя на месте одеревеневшей рукой, не обращая внимания на боль. Он просунул здоровую руку в узкое пространство, нащупывая ноги Кота. Он коснулся левой лодыжки Кота. Камень поцарапал костяшки его пальцев, когда он опустил руку к громоздким ботинкам «Магно». Как он и думал, расщелина сужалась у основания, и ботинок застрял намертво.

Он нащупал то место, где застёгивалась обувь, и отдёрнул клапаны. В ушах звенело. Сколько он пробыл под водой? Он отбросил эту мысль и потянулся глубже, нащупывая другую ногу Кота.

Он не мог её найти. Но её нужно найти! Не задумываясь, он открыл глаза. Солёная вода обожгла их, и сначала он не видел ничего, кроме мутных завихрений. Затем он разглядел очертания своей руки, скрывшейся в расщелине. Ниже локтя виднелось два медленно движущихся белых блика – открытые клапаны левого ботинка Кота, парящие, словно медузы.

А дальше, чуть выше его руки, виднелось ещё одно белое очертание, покрупнее. Дерри схватил второй ботинок и расстегнул застёжки. На большее времени не оставалось. Он слышал приглушённый грохот. Надвигалась новая волна. Он вытащил руку из расщелины. В следующую секунду его подхватил бурлящий водоворот.

Лёгкие чуть не разрывались, глаза горели, и всё вокруг казалось красным. Дерри стал отчаянно работать руками, пока его голова не вырвалась на поверхность пенящихся вод. Из последних сил прижимаясь к скалам, цепляясь за края расщелины, он встал на цыпочки, запрокинул голову и сделал несколько глубоких глотков благословенного воздуха, а волна пронеслась мимо него и с грохотом обрушилась на утёсы.

Он не мог позвать Соломинку и Нума, чтобы они тянули изо всех сил. Он не мог сказать им, что теперь Кота можно вытащить из громоздких ботинок и поднять в безопасное место.

Но это не имело значения. Вода хлестала Кота по голове, и Соломинка с Нумом всё равно тянули что было мочи. Сквозь завесу брызг Дерри увидел, как тело Кота внезапно дёрнулось и быстро взметнулось вверх. Он услышал, как Соломинка кричит от радости и облегчения. Он поднял взгляд и увидел, как Кота вытаскивают из расщелины четыре нетерпеливые руки.

Взошла луна. Её свет отражался на мокрых белых носках, свисавших с пальцев ног Кота. Он кашлял без остановки, но был жив.

Итак, – смутно подумал Дерри, – с этим покончено.

Он не испытывал никакого ликования. Только невероятную усталость, и больше ничего. Трое на вершине скалы казались такими далёкими – такими же далёкими, как луна. Соломинка всё ещё кричала – так громко, что её голос эхом отражался от крутого склона утёса. Дерри на мгновение задумался, кому она кричит, но потом сдался. Волна отступала. Ему нужно сосредоточиться на том, чтобы прижаться к скале, иначе он потеряет опору и его унесёт в открытое море.

Но, возможно, не так уж и плохо было бы просто отпустить. Он внезапно представил, как медленно погружается в глубину, среди пустых ракушек и вырванных с корнем водорослей. В этом видении было что-то умиротворяющее. Оно как будто предлагало некую свободу. Больше никаких усилий. Больше никакой борьбы за воспоминания, которые никак не хотят возвращаться. Больше никакой боли.

Больше никаких книг, подсказал ему тихий голосок в его голове. Больше не будет Соломинки с её привычкой вечно ругать и высмеивать его. Больше не будет Нума с его куклой-палкой и Китти, мурлыкающей у него на плече. Он уже никогда не сможет узнать…

Дерри вдруг понял, что его история не может закончиться здесь. Ему предстоит ещё много дел, ему предстоит ещё многое понять. Что именно, он не знал. Но что-то, как-то…

Отступающая вода тянула его, пытаясь оторвать от скалы. Он держался. Он закрыл глаза и вцепился как присоска. А когда он открыл глаза, скалы-близнецы были залиты светом.

Лунный свет, – подумал Дерри в оцепенении. Но это был не лунный свет. Голоса за его спиной не были эхом. Плеск, который он слышал, был не только от волн. И когда его схватили и оттащили от расщелины, это сделал не прилив. А сильные загорелые руки.

– А ну-ка перестань сопротивляться! – прогремел низкий голос. – Ты хочешь, чтобы тебя спасли, или нет?

Дерри повернул голову. И увидел широкую ухмылку Бонгани и его глаза, блестевшие в лунном свете.

– Как?.. – прохрипел Дерри.

– В общем, мы мчимся по прибрежной дороге, и Зена вдруг говорит, что слышит крики, доносящиеся отсюда, – стал рассказывать Бонгани, стараясь перекричать шум волн. – Должно быть, у неё хороший слух – я ничего не слышал. Как минуешь мыс, легко спуститься к берегу, так что она заставила нас бросить ПТ и пешком вернуться к скалам.

Он осторожно развернулся на волне и дёрнул верёвку, привязанную к его поясу.

– И кого мы встретили, когда добрались сюда? Поисковую группу, идущую из убежища! – Он начал пробираться к отвесному склону скалы, где сияли огни и ждали тёмные фигуры.

– Нум! – с трудом проговорил Дерри. – Соломинка…

– Не волнуйся, – сказал Бонгани. – Бири и остальные заберут их. Судя по всему, у малыша Нума шок, но с ним всё будет в порядке. Не волнуйся. Просто держись.

Глава девятнадцатая

Когда Дерри снова пришёл в себя, он, Соломинка, Нум и Кот находились в лечебном центре убежища, каждый на своей кровати. Зена и Лихэйн были с ними.

Перед глазами всё помутнело, потому что ему закапали лекарство, чтобы предотвратить инфекцию от мутной морской воды. Его поцарапанные руки были забинтованы. На нём была хрустящая синяя ночная рубашка, которая пахла химией и чем-то ещё непонятным.

Лихэйн ходил взад-вперёд между кроватями. Он читал нотации Коту о том, как сильно он рисковал, когда решил сбежать без идентификационного кода. Он отчитывал Соломинку и Дерри за то, что они пошли искать Кота, вместо того чтобы дождаться спасательной команды. Только Нум избежал упрёков, потому что он был в полудрёме, и Зена сидела рядом, на страже, проверяя пульс на его запястье.

– Если бы мы не ушли сразу, Кот утонул бы, – сказал Соломинка просто, когда Лихэйн наконец выговорился. – Когда Нум и я вытащили его, вода поднялась уже выше его головы.

– Даже не вспоминай, – пробормотал Кот. Дерри уловил гнев в его голосе и сразу понял, откуда он взялся. Кот сильно испугался, а он не привык бояться. Кот чувствовал себя глупо, потому что не осознавал важности идентификационного кода, а он не привык чувствовать себя глупо. И, что хуже всего, Кота пришлось спасать, а он привык всегда владеть ситуацией.

– Боюсь, нам придётся поговорить об этом, – сказал Лихэйн, доставая свой блокнот и изжёванную ручку. – Мне нужно знать об этой выходке всё до мельчайших подробностей.

– Это наверняка можно отложить до утра, – возразила Зена, но Лихэйн покачал головой.

– Расскажите мне в точности, что произошло, – приказал он. – Кот, начни ты, пожалуйста.

К Коту постепенно вернулось его прежне удальство, когда он стал описывать свой план добраться до Кристального пляжа во время отлива, и как он одолжил фартук и колпак у помощницы повара, и как провёл охранников. Но его удальство исчезло, когда в своём рассказе он дошёл до того момента, как провалился в расщелину между скалами-близнецами.

– Просто глупый несчастный случай, – закончил он с обидой. – Я пытался выбраться, но не смог. Потом начался прилив. Я кричал, но никто не услышал. Стало темнеть. Потом, – его голос дрогнул, – появилась Соломинка.

– И Нум, – вставила Соломинка.

Услышав своё имя, Нум открыл глаза. Он неуверенно улыбнулся Соломинке и слабо пошевелил куклой-палкой.

– Нум вдогонку за тобой, – пискнула Молви. – Дерри следом. Он герой!

Лихэйн сделал пометку в блокноте, как всегда, когда говорила Молви. Кот беспокойно повернул голову. Нум обнаружил, что Китти мурлычет рядом с ним, и начал гладить её. Китти не разрешалось находиться в лечебном центре, но Зена тайком принесла её, как только целители ушли.

– Теперь твоя очередь, Соломинка, – сказал Лихэйн. – С самого начала, если можно.

В своей обычной безэмоциональной манере Соломинка рассказала о предположении Дерри, что Кот ушёл через скалы, и о том, что произошло после этого.

– Мы с Нумом пытались вытащить Кота, но долгое время не могли сдвинуть его с места, – сказала Соломинка. – Дерри добрался до скал, но не залез к нам, чтобы помочь. Полагаю, он не мог из-за своей слабой руки. В любом случае, мы с Нумом справились, и как раз вовремя. Кот уже почти захлебнулся.

– Глотателю ядов досталось ещё хлеще, чем мне, – огрызнулся Кот. – Он походил на полудохлую крысу, когда Бонгани принёс его. Уж не знаю почему. Он-то ничего не сделал!

Дерри молчал, но несправедливость жгла ему сердце. Он начал уходить в себя, чтобы забыть о ней. Потом он остановился. Он вспомнил, как чуть не позволил морю унести его. Он вспомнил, что он всё-таки выбрал жизнь – жизнь, за которую стоит бороться, несмотря на все трудности и боль.

Он решительно встретил злобный взгляд Кота.

– Вообще-то, я кое-что сделал, – заставил он себя сказать. – Я развязал твои ботинки. – И с мрачным удовлетворением он увидел, как у Кота отвисла челюсть. – С того места, где я находился, я видел, что ты застрял в расщелине не целиком, – продолжил он. – Проблема была в твоих ботинках – этих больших, массивных «Магно». Они застряли у подножья расщелины, где она сужалась. Поэтому я нырнул…

– Нырнул? – вскрикнула Соломинка. – Но ты же ненавидишь…

– И расстегнул ботинки, – продолжил Дерри, не сводя глаз с Кота. – Я надеялся, что твои ноги выскользнут из них, когда Соломинка и Нум снова потянут тебя. Именно так и произошло.

– Я действительно почувствовал чьё-то прикосновение к ногам, – сказал Кот. – Я подумал, что это, должно быть, лобстеры, как на Скале Крэма. – Он делано рассмеялся.

– Ты ошибся, – сказал Дерри. – Это был я.

Он и сам не понимал, что чувствует теперь, когда сказал правду. Было приятно, несомненно. Его привычка уходить в себя, когда ему больно, всегда была для него своего рода бронёй. Теперь он пробил брешь в этой броне. Он что-то приобрёл, но при этом как будто что-то потерял. Он откинулся на подушки и полузакрыл затуманенные глаза.

– Так вот почему мы тебя вдруг так легко вытащили, Кот! – услышал он, как воскликнула Соломинка. – А я никак не могла понять!

– И всё это доказывает, – произнёс Лихэйн, шутливо, – что решение проблемы не всегда такое простое, каким оно кажется на первый взгляд.

– Дай им теперь поспать, Лихэйн, – проворчала Зена. – Они и так натерпелись…

– Ещё только одно слово, – прервал её Лихэйн, поднимая руку. – Все в убежище знают, что ты пропал, Кот. Более того, включили тревогу, поэтому люди за пределами убежища тоже знают, что здесь произошла чрезвычайная ситуация. Вопросов не избежать.

– Какое это имеет значение? – прямо спросила Соломинка.

Лихэйн пожал плечами.

– Вам следует знать, что некоторые советники королевы Уны не одобряли спасение рабов со Скалы Крэма, – сказал он. – Нам ещё предстоит немало работы, но они прикроют всю операцию, если у них появится повод.

– Но почему? – снова спросила Соломинка.

– Конечно же, из-за денег, – быстро ответил Кот. – Спасательная операция наверняка дорого обошлась, но наше содержание здесь, должно быть, стоит целое состояние!

Особенно когда постоянно происходят серьёзные проблемы, например порча большого количества еды, – подумал Дерри.

– Не буду вдаваться в подробности, Гар… то есть Кот! – сказал Лихэйн. – Но в данных обстоятельствах мне бы хотелось как можно меньше афишировать твои похождения. Я собираюсь представить это как шалость, а не серьёзную попытку побега. Дежурные из поисковых групп согласились поддержать меня, и я хочу, чтобы вы все поступили так же.

– Вы просите нас солгать? – с сомнением спросила Соломинка.

– Если одним словом, то да! – кивнул Лихэйн. – Версия такова: Кот решил немного пройтись по скалам, просто чтобы показать, какой он ловкий, и вы все возвращались обратно, когда на вас наткнулась поисковая группа. И ни слова о том, что Кот застрял и чуть не утонул или о чём-либо ещё.

– Без проблем, – быстро сказал Кот, и Дерри с грустью подумал, что это лишь на руку Коту – забыть о том, чем закончился его побег.

Лихэйн, очевидно, подумал о том же.

– Для тебя это не проблема, Кот, я уверен, – сухо сказал он. – Но жаль, что эта троица, которая спасла тебя, не получит заслуженной похвалы. Что ж, ничего не поделаешь, такова жизнь.

Дерри вспомнил эти слова на следующий день, когда ему пришлось смотреть, как Кот хвастается своей «шалостью» своим смеющимся поклонникам. Особенно когда Кот сказал, что никогда не сбежит из убежища по-настоящему, потому что, как известно любому, у кого есть мозги, жить в Свободном Ландовеле невозможно без идентификационного кода.

Соломинка стала дружелюбнее с Дерри, хотя всё ещё держала его на расстоянии. Кот игнорировал его ещё больше, чем раньше. Как будто Кота приводило в ярость то, что он был чем-то обязан Дерри, тем более собственной жизнью.

С тем же успехом можно было и не разубеждать их в том, что я ничего не сделал, – подумал Дерри. И он обратил свои мысли внутрь себя, вернувшись к поиску книгохранилища.

В тот же день после обеда Соломинка и бывшая Акула по имени Мередит стали делать стойки на руках на лазалках во дворе, и все смотрели на них. Дерри решил воспользоваться этой возможностью и ускользнуть.

Он почти дошёл до сарая с оборудованием, когда увидел Лихэйна, стоящего с другой стороны сарая и, по-видимому, разговаривающего с самим собой. Дерри как ни в чём не бывало подошёл так близко, как только осмелился.

В ухе Лихэйна был чёрный наушник. Провод от наушника тянулся к квадратному чёрному чат-боксу в его руке.

– Нет, пока ещё нет, – говорил он. – Я до сих пор не уверен. Да, да, всё это было очень интересно, но… – Он замолчал, нахмурившись. – Ладно, если вы считаете, что это необходимо, – сказал он через минуту. – Да, сегодня вечером. Поговорим в книгохранилище – там вполне безопасно. Приходите в мой кабинет на первом этаже в одиннадцать. Мы спустимся по моей личной лестнице.

Дерри незаметно отошёл, лихорадочно размышляя. Когда Лихэйн обернулся, он был уже далеко.

Глава двадцатая

В спальной комнате было тихо. Подсвеченные цифры на настенных часах бесшумно сменились с 22:59 на 23:00. Как обычно, Бири встал, потянулся и вышел, оставив дверь приоткрытой.

Пора.

Дерри спрыгнул со своей узкой кровати и тихонечко пробрался между рядами спящих. Он дошёл до двери и проскользнул в слабо освещённый коридор.

Дверь в комнату отдыха дежурных была открыта. Из дымящейся кружки доносился слабый аромат растворимого грибного супа. Бири выбирал бутерброд в холодильнике, повернувшись широкой спиной к коридору. Дерри прошёл мимо, его босые ноги не издавали ни звука. Скоро Бири вернётся к столу, чтобы поужинать. Около полуночи он начнёт клевать носом и вздремнёт ненадолго. В это время Дерри должен будет вернуться.

Впереди тянулся широкий, прямой и пустой коридор с блестящим светлым полом. Дерри быстро прошёл к кабинету Лихэйна. Он никого не видел и ничего не слышал, кроме глухого гула оборудования, вечного фонового шума в убежище.

Дверь в кабинет Лихэйна была закрыта. За ней было тихо – ни шёпота голосов, ни даже скрипа стула.

Я опоздал, – подумал Дерри. – Они уже ушли.

Разочарование было сокрушительным. Он собирался проследить за Лихэйном и его гостем, держась на расстоянии, пока они не приведут его к потайной лестнице. Гость должен был прийти в одиннадцать. Дорога из спальной комнаты заняла всего минуту или две. Как они могли исчезнуть так быстро?

И почему я не слышал их шаги? – внезапно подумал Дерри. – Здесь так тихо, что я бы наверняка услышал их, по какому бы коридору они ни направились.

«Приходите в мой кабинет на первом этаже, – сказал Лихэйн. – Мы спустимся по моей личной лестнице».

Личная лестница! Тайные проходы! Дерри тут же вспомнил Скалу Крэма и «Призрака Уайлдвуд-Холла».

Шёпотом повторяя про себя слабое оправдание о том, что у него лунатизм, на случай, если понадобится, он тихонько постучал в дверь. Ответа не последовало. Затаив дыхание, он повернул ручку и заглянул внутрь. Как он и думал, кабинет был пуст.

Дерри бесшумно проскользнул внутрь, закрыв за собой дверь. Здесь всё было так же, как во время его визита с Нумом, за исключением того, что на столе не было синих папок и… сердце Дерри забилось сильнее. Кресло Зены больше не было приставлено к высоким стеллажам, занимавшим заднюю стену кабинета. Оно было отодвинуто в сторону.

Дерри бросился к тому месту, где раньше стояло кресло. Перед ним возвышались стеллажи. Он пробежался пальцами по боковым стойкам, осторожно надавливая. Ничего не произошло, тогда он попробовал с другой стороны.

Он почувствовал, как что-то поддалось. Раздался едва уловимый звук. И бесшумно стеллажи раздвинулись перед ним, словно двери, открывая ступеньки, ведущие вниз, в темноту.

Прямо как книжные полки в библиотеке Уайлдвуд-Холла, – подумал Дерри. Прямо как открытый камень на Скале! И как только эта мысль пришла ему в голову, что-то легонько похлопало его по лопатке.

Едва сдержав крик потрясения, Дерри резко обернулся. Перед ним стоял Нум, радостно улыбаясь, и Молви кивала в его руке. На этот раз Китти не было с ним. Нум, должно быть, решил, что ночные приключения небезопасны для маленьких кошечек.

– Нум! – прошептал Дерри с раздражением. – Ох, у меня чуть сердце не остановилось! Возвращайся в спальню! Уходи!

Но Нум явно не собирался никуда уходить. Его глаза блестели от любопытства и, возможно, воспоминаний о прошлом, когда он только и занимался тем, что исследовал тёмные закоулки. Он проскочил в проём в стене и нетерпеливо поманил Дерри за собой.

Дерри последовал за ним. Как только он увидел, как открылась потайная дверь, он знал, что должен пройти через неё, иначе просто быть не могло. Возможно, это его единственный шанс попасть в книгохранилище. Кто знает, когда кабинет Лихэйна снова будет пустым и незапертым?

Лихэйн и его гость были в книгохранилище, но с этим ничего не поделаешь. Дерри придётся навострить уши и не попадаться им на глаза. От Нума не будет никаких проблем. Он умел быть незаметным даже лучше, чем Дерри.

Пройдя через дверной проём, Дерри потянул стеллаж на себя. Тот плавно закрылся за ним. Они оказались в кромешной тьме. Дерри догадался, что здесь должна быть кнопка или выключатель, чтобы осветить лестницу. Но свет могли заметить внизу. Лучше обойтись без него. Нуму уж точно не нужен свет. Он привык к темноте и уже начал спускаться.

– Подожди меня, Нум! – тихо позвал Дерри. Он пошарил рукой и нашёл металлические перила. Ухватившись за них, он последовал за Нумом, осторожно ставя ногу на одну ступеньку за другой. Он вспомнил про фонарь, который всегда лежал на столе ночного дежурного, и пожалел, что не догадался позаимствовать его, когда уходил.

Ступеньки были твёрдые, как каменные полы на Скале. Через двенадцать ступеней они вышли на лестничный пролёт, и ступени резко свернули в сторону. Внизу второго пролёта из полуоткрытой двери просачивался тусклый свет.

Дерри осторожно заглянул за дверь, и у него закружилась голова. Он увидел огромное затенённое пространство, заставленное рядами металлических полок. Полки тянулись насколько хватало глаз, и каждая полка была заполнена книгами. Сотни тысяч книг – даже миллионы! Это бесконечно превосходило всё, что он мог себе вообразить.

Он забыл, что Лихэйн где-то здесь, забыл обо всём, кроме чудесного книгохранилища. Он сделал шаг и вдруг вздрогнул, когда кукла-палка Нума коснулась его ноги. Опасность! Не шевелись! Дерри замер – теперь он тоже услышал голоса и шаги, приближавшиеся к ним.

Две смутные фигуры шли между полками. И несли с собой опасность. Нум почувствовал это, а теперь и Дерри тоже.

Но одной из этих фигур должен был быть Лихэйн – так что наверняка никакой настоящей опасности нет, так ведь? Конечно, если Дерри и Нума обнаружат, то неприятной не избежать, особенно после событий субботнего вечера. Но… опасность? Настоящая, угрожающая жизни опасность? Вряд ли такое возможно. Однако Дерри ощущал именно опасность, в этом не было сомнений. Его охватило ужасное предчувствие.

Шаги приближались.

– Всё это, конечно, замечательно, но занимает слишком много времени, Лихэйн! – произнёс низкий голос. – Расходы…

Лихэйн что-то пробормотал в ответ, но Дерри не разобрал ни слова.

– Да, безусловно, золото Крэма пришлось как нельзя кстати, но его хватило ненадолго. – В низком голосе теперь слышались нотки отчаяния. – Здесь у вас одна за другой возникали дорогостоящие проблемы. И вчерашний побег стал последней каплей! Что, если этот мальчик…

Его снова перебили.

– В замке говорят, это никакая не шалость, что бы вы ни утверждали, Лихэйн. Генерал Ивен открыто обвиняет вас в некомпетентности. Леди начинает беспокоиться. Я делаю всё, что могу, но вы же знаете, какой гадюшник этот замок! Вы знаете, с чем мне приходится бороться! К тому же… моё здоровье не так уж…

– Я знаю, Пэдди, и мне очень жаль, – сказал Лихэйн. – Но я всё ещё не уверен. Вам придётся сдерживать генералов ещё немного.

Теперь двое мужчин были совсем близко. Их голоса, хоть и очень тихие, были хорошо слышны. Дерри припал к полу за дверью, загораживая собой Нума. Если они направляются к лестнице…

– Сколько ещё? – спросил человек по имени Пэдди. – Вы сузили круг поиска – вы сами мне так сказал! Похоже, вы просто не хотите принимать решение, будто ваши исследования для вас важнее, чем наш план!

– Что за ерунда! – резко ответил Лихэйн, но его возражение прозвучало совершенно не убедительно.

– Послушайте, Лихэйн, – сказал Пэдди, – я делаю для вас всё, что в моих силах, но я не волшебник. Наша операция начинает походить на сумасбродное предприятие, каким его и назвали наши генералы с самого начала. А время на исходе.

Дерри вспомнил слова Нума о том, что Лихэйн что-то скрывает. Он вспомнил, как Кот в их первое утро в убежище сказал, что здесь происходит что-то странное.

Похоже, они были правы.

Лихэйн молчал. Его собеседник нетерпеливо щёлкнул языком, а затем снова заговорил.

– Ладно, Лихэйн, послушайте! Мы получили новую информацию…

– Какую информацию? – резко перебил его Лихэйн. – Мы здесь ничего нового не слышали.

– Смотрящий из Замка – Амбон – получил новости, и, как обычно, они тут же просочились к генералам. Номер Три теперь утверждает, что нападение запланировано на День падения Звезды – День Кометы. Похоже, так и будет. В этом году семьдесят пятый юбилей.

Слова из дневника мятежницы внезапно всплыли в памяти Дерри.

С каждым днём множатся слухи о предстоящих ужасах…

– Я не верю в это, – резко возразил Лихэйн. – Как я уже сказал, мы ничего не слышали из Истинного.

– На то есть причины. Был отдан приказ, что ваша смотрящая занята и её нельзя беспокоить.

Я думал, что смотрящая отбыла вместе с кораблём! – подумал Дерри, удивлённый до глубины души. Оказывается, всё это время она находилась в убежище, скрываясь! Что здесь происходит?

– Так что сообщение Третьего пришло напрямую Амбону, – сказал Пэдди.

– Понятно! – фыркнул Лихэйн. – И чья это была идея? Полагаю, генерала Ивена!

Ответа не последовало.

– Вы очень скрытны, сэр Подрик! – с горечью сказал Лихэйн. – Простите, я всё время забываю о вашей высокой должности. Конечно, трудно услужить сразу двум господам.

– Не начинайте, Лихэйн! – воскликнул его собеседник, тут же растеряв всю свою напыщенность. – Мы ведь с вами друзья, причём уже давно. Клянусь Кометой, вы самый образованный человек, которого я знаю, но когда дело касается людей, вы невинны, как дитя.

– Не говорите глупостей!

– Но это правда! Вы с головой погружаетесь в свои идеи и беззаботно живёте своей жизнью, даже не задумываясь о том, что у других людей могут быть свои планы, которые они скрывают от вас. Но вы же знаете, что у вас есть враги! Вы знаете, кто они! Генерал Ивен – худший из них, но остальные поддерживают его.

– Милитаристы, – проговорил со злостью Лихэйн. – Ядовитые, напыщенные замковые жабы! Да у них больше золотых галунов на их шикарных униформах, чем мозгов в их тупых бошках!

– Оскорбления тут не помогут! И хотя их умы весьма ограниченны, они хитры, Лихэйн. Посмотрите, что они натворили! Они тайком всё устроили так, что, если поступит серьёзное предупреждение, как это только что произошло, вы об этом не узнаете. Они надеются, что вы и дальше будете неспешно работать, по сто раз проверяя каждую деталь, а они тем временем будут создавать панику в замке. Вот почему я приехал сегодня, нарушая клятву о неразглашении информации, чтобы предупредить вас. Так что не говорите мне, что я служу двум господам!

Наступила долгая тишина. Шаги стали громче, миновали открытую дверь и направились дальше. Дерри выдохнул. Затем снова раздался голос Лихэйна. Он показался таким уставшим и измученным.

– Простите, Пэдди. Итак, давайте решать проблему. Третьему обычно можно доверять.

– Да.

– Семьдесят пятая годовщина совсем скоро.

– Да.

Шаги остановились.

– Вот книги, которые мы нашли на Скале Крэма, – с сожалением сказал Лихэйн. – Мне не терпится изучить их, когда всё это закончится…

– Лихэйн!

Лихэйн тяжело вздохнул.

– Хорошо, – сказал он. – Это значит, что наш план придётся… скорректировать, но такую вероятность мы никогда не исключали. Завтра вы получите мой отчёт. Затем мне понадобится, скажем, две недели. Можете дать мне две недели?

Пэдди тоже вздохнул.

– Думаю, да. Но вы меня в могилу сведёте, Лихэйн!

– Надеюсь, что нет, – серьёзно сказал Лихэйн. Затем его голос изменился. – Целители больше ничего не могут для вас сделать, старый друг?

– Говорят, что нет. Они могут облегчить мои страдания, но теперь это только вопрос времени.

– Она знает?

– Нет, не знает. И не должна узнать! Если она потеряет доверие ко мне… к нам…

– Противник добьётся своего, – закончил за него Лихэйн. – Да. Но что касается «нас»… в общем, я прекрасно понимаю, что доверием пользуетесь вы, Пэдди, а не я. Кто бы стал слушать старого мечтателя Лихэйна?

– Идея была вашей. Я только представил её в более практичном свете.

– Вы предложили им план, который они приняли, а не тот, который они бы сразу отвергли. Я знаю, как вы защищаете меня, Пэдди. И я знаю, чего вам стоит работать сейчас, когда вы должны…

Внезапный взрыв смеха прервал его.

– Что я, по-вашему, должен делать? – воскликнул Пэдди. – Сидеть дома в тапочках и ждать смерти? Не смешите меня, Лихэйн! То, что мы пытаемся сделать, гораздо важнее, чем жизнь одного человека. Я это знаю, и вы это знаете. И если всё получится… если у нас получится, Лихэйн…

– Любая жертва будет оправданна, – медленно закончил за него Лихэйн. – Да. Значит, две недели, Пэдди!

– Две недели! А теперь как насчёт того напитка, который вы мне обещали?

Шаги удалились, затихая вдали.

Дерри почувствовал прикосновение к плечу. Он обернулся и встретил испуганный взгляд Нума.

– Да, – прошептал он. – Надо возвращаться. Сегодня здесь слишком опасно.

Он не сдержался и бросил тоскливый взгляд за дверь – на книги со Скалы, сложенные высокими стопками на тележках неподалёку. Затем они с Нумом бесшумно поднялись по лестнице, прошли через потайную дверь и оказались в гудящей тишине коридора.

Две недели, – думал Дерри, пока они торопливо возвращались в спальную комнату, тихонечко пробирались мимо дремлющего Бири и на цыпочках подкрадывались к своим кроватям. – Что произойдёт через две недели?

Он ещё долго не мог уснуть.

Глава двадцать первая

Следующий день отличался от всех предыдущих дней в убежище. Зена и Лихэйн не появились после завтрака, – как объяснили детям, у них совещание. Затем объявили, что занятий и тестов не будет. Снова пошёл дождь, но бассейн и тренажёрный зал были открыты, как и комната с экранами.

На обеде вся столовая гудела слухами. Оказывается, произошёл ещё один пожар, ещё одно наводнение. Лихэйн официально попал в неприятности из-за шалости Кота…

Но Дерри был уверен, что это внезапное нарушение обычного распорядка было прямым результатом тайной встречи Лихэйна в книгохранилище. Две недели, Пэдди, – сказал Лихэйн. Похоже, обратный отсчёт начался.

Первый шаг – долгое совещание с Зеной, – подумал Дерри и напряжённо ждал, что последует дальше.

После обеда все собрались в зале с экранами. Явилась даже Нина-Кей, которая ненавидела эту комнату. Как будто неопределённость побуждала всех держаться вместе. Соломинка вставила наушники в уши и стала смотреть живые картинки. Нум принялся строить карточный домик. Китти уснула на коленях у Нума. Кот с угрюмой сосредоточенностью играл в «Воинов Эль». Дерри просто сидел и размышлял, пытаясь осмыслить то, что он услышал в книгохранилище.

Так что он единственный из четверых заметил, когда вошёл целитель в белом халате. Шепнул что-то Вин, дежурной, сидевшей у двери, и тихонечко вывел из комнаты нескольких детей.

В этой небольшой группе были два бывших Сома по имени Джерард и Этти, а также старая напарница уборщика Нока, Марисса. Остальных Дерри не успел разглядеть. Он пересел поближе к двери, стараясь не привлекать внимания, но к тому времени коридор снаружи уже опустел.

– Куда они пошли, Вин? – спросил он как можно более непринуждённо.

Вин взглянула на него с интересом, ведь Дерри так редко разговаривал, но она только пожала плечами.

– Понятия не имею, извини, – сказала она неопределённо.

Дерри вернулся на своё место и задумался.

Марисса и остальные не вернулись, но через двадцать минут, судя по часам на стене, вернулся целитель и увёл с собой группу побольше. То же самое произошло через полчаса. На этот раз Нина-Кей была одной из тех, кто покинул комнату. Вид у неё был испуганный.

Дерри огляделся. Толпа в комнате значительно поредела.

А вот и второй шаг, – подумал он с беспокойством. – Люди исчезают.

– Они уводят людей! – воскликнул Кот, внезапно заметив, что происходит. Он отшвырнул свой геймпад и бросился к двери. Дерри наблюдал, как он разговаривает с Вин, улыбаясь самым очаровательным образом, и видел, как Вин улыбается в ответ и качает головой.

– Она ничего не знает, – с возмущением произнёс Кот, когда вернулся. Он плюхнулся рядом с Соломинкой и скрестил руки. Его колено дёргалось, как всегда, когда он был расстроен.

Живые картинки закончились. Соломинка вытащила наушники и встала.

– Я собираюсь в бассейн, – объявила она. – Утром там было слишком много народа, но сейчас будет нормально. Хочешь поплавать, Нум?

Нум взял Китти и потянул Дерри за руку. Он ещё сильнее лип к Дерри после того, как они побывали в книгохранилище.

Соломинка холодно улыбнулась.

– Да, Дерри, почему бы тебе не пойти с нами? Плавать не обязательно.

– Я тоже пойду с вами, – сказал Кот, удивив всех. Обычно он ходил в бассейн только на уроки. Он дал понять, что не боится воды, как Дерри. Просто плавание ему казалось скучным занятием.

В бассейне было гулко, тепло и туманно. Плиточный пол был ещё мокрым, но здесь никого не было, кроме Бонгани, который сидел на табуретке у двери и играл в портативную игру.

– Привет, Бонгани! – сказал Кот. – Как поживаешь?

Бонгани улыбнулся.

– Лучше расскажи, как ты поживаешь? Не ожидал увидеть вас здесь. Думал, вы в субботу так нагляделись на воду, что вам хватит на много недель.

Оставив Дерри присматривать за Китти, которая относилась к воде примерно так же, как он, Нум и Соломинка побежали в раздевалки в дальнем конце бассейна. Дерри подошёл к скамейке у бассейна и сел, Китти расположилась рядом с ним. Кот остался на месте, прислонившись к затуманенной стеклянной двери и болтая с Бонгани. Он казался совершенно спокойным, но Дерри знал, что это далеко не так. Кот пытался собрать информацию – именно для этого он и пришёл.

Нум и Соломинка были уже в бассейне, когда Кот сдался, ничего не выведав у Бонгани, и опустился на другой конец скамейки, где сидел Дерри.

– Что-то происходит, – сказал Кот.

Дерри повернулся к нему, удивлённый не словами, а тем, что Кот вообще заговорил с ним.

– Что-то происходит, – повторил Кот. – Наконец-то всё пришло в движение. Ты тоже это чувствуешь, правда, глотатель ядов?

Дерри не ответил. Его голова была полна слов и образов.

Строки, написанные мелким, твёрдым почерком: С каждым днём множатся слухи о предстоящих ужасах… Голос в темноте… Время на исходе.

Кот рассмеялся.

– Из тебя и слова не вытянешь, да? – сказал он с ноткой невольного восхищения. – Но ты знаешь, о чём я говорю. Какая-то встряска точно произошла.

– Это тебе Бонгани сказал? – заставил себя спросить Дерри.

Кот покачал головой.

– Он знает, что что-то происходит, но не знает, что именно. Неужели из-за того, что я сбежал, как думаешь?

– Переоденься и иди к нам, Кот! – позвала Соломинка из бассейна. – Вода отличная!

Кот не обратил на неё внимания. Он нервно встал и подошёл к одному из узких окон, испещрявших стены бассейна, протёр запотевшее стекло и уставился на дождь.

Затем он резко обернулся.

– Транзит прибыл! – крикнул он.

Соломинка подплыла к бортику и, подтянувшись, без труда выбралась из воды. Потолочный свет заблестел на её мокрых жёлтых волосах, когда она подбежала к Коту.

– Видишь? – спросил Кот, отодвигаясь, чтобы она могла посмотреть в окно.

– Странно, – сказала Соломинка, вглядываясь в мутное стекло. – Мы не ждали сегодня транзит. Никто не собирался уезжать – ох! – Она обернулась к Коту, широко раскрыв глаза. – Люди садятся! Там целая очередь! Индира! И Марисса!

Кот оттолкнул её в сторону и прижался лицом к стеклу.

– Точно! – заорал он. – А вон Нина-Кей! Она пытается вырваться. Дежурный тащит её за руку…

Он резко развернулся и направился к двери, его лицо было сосредоточенным.

– Я пойду посмотрю, что происходит! – крикнул он через плечо. – А вдруг они забыли, что мы здесь?

– Подожди нас! – приказала Соломинка. Позвав Нума, который всё ещё находился в воде, она бросилась в раздевалку.

Дерри уже был на ногах. Его сердце бешено колотилось. Третий шаг… транзит. Почти все покидают убежище…

Кот не собирался ждать Соломинку.

– Скажи ей, что я буду в комнате с экранами или ещё где-нибудь! – крикнул он Дерри. Но когда он дошёл до двери, Бонгани встал и преградил ему путь.

– В чём дело? – спросил Кот.

Бонгани прижал палец к наушнику в ухе.

– Да, он здесь, – сказал он, глядя на Кота. – И… кто? – Он бросил взгляд в сторону раздевалок, затем на Дерри. – Да. Все здесь. Да, хорошо. Будет сделано.

У Дерри свело живот. Начинается, – подумал он, и светлая, гулкая комната словно потемнела.

– Придётся тебе подождать здесь, – сказал Бонгани Коту. – Зена придёт за тобой. За Соломинкой и Дерри тоже.

Кот ударил кулаком по воздуху. Его лицо горело от возбуждения.

– Нас отведут на транзит, да?

– Не знаю, куда вас отведут, – невозмутимо ответил Бонгани. – Просто велено ждать.

За мутной стеклянной дверью мелькнула тень. Вошла Зена. Её лицо было мрачным. Она взглянула на Кота и Дерри, на Соломинку и Нума, которые как раз вышли из раздевалок.

– Что происходит, Зена? – спросил Кот. Соломинка и Нум поспешили к ним так быстро, как только позволяла хромота Нума.

Зена вымученно улыбнулась.

– Хоть раз в жизни наберись терпения, Кот, – сказала она. – Ты скоро всё узнаешь.

И не добавив больше ни слова, она повела всех четверых из бассейна по пустынным коридорам к кабинету Лихэйна.

Как обычно, Лихэйн сидел за столом. Однако на этот раз перед ним лежало всего несколько синих папок, а по другую сторону стола стояли четыре стула вместо двух. Очевидно, он догадывался, что Нум увяжется за остальными. Лихэйн слабо улыбнулся и кивнул в сторону стульев. Кот, Соломинка, Дерри и Нум сели. Китти устроилась на коленях у Нума. Зена заняла своё место в кресле, которое снова было приставлено к стеллажам у задней стены.

– Что?.. – начал Кот.

Лихэйн поднял руку. Она слегка дрожала. Он удивлённо посмотрел на неё, сжал в кулак и опустил.

– Боюсь, это последствия бессонной ночи, – сказал он, и на его губах снова мелькнула измученная улыбка. – В моём возрасте… – Он крепко сжал руки, положив их на папки, и прочистил горло. – Я попросил вас прийти, потому что… потому что возникла чрезвычайная ситуация, и я вынужден принять решение быстрее, чем я планировал. – Он взглянул на Зену, которая молчала.

– Это связано с моим побегом?.. – начал Кот, но Лихэйн покачал головой.

– Не совсем, – сказал он, – хотя я должен признать, что твоя выходка несколько осложнила ситуацию.

Он взглянул на папки под своими руками, затем снова поднял глаза.

– С момента вашего прибытия в убежище вы прошли множество тестов и играли в игры, которые, без сомнения, казались вам бессмысленными, – продолжил он, переводя взгляд с Кота на Соломинку, затем на Дерри и снова на Кота. – Я знаю, что ты, Кот, стал особенно нетерпелив, глядя, как всё больше и больше твоих товарищей получают идентификационные коды и уезжают.

– Да, – сказал Кот, нервно дёргая коленом. – Но сейчас у ворот стоит транзит – мы его видели! Мы поедем на нём?

– Нет, – сказал Лихэйн. – Не поедете.

Кот вскочил, чуть не опрокинув стул.

– Почему? – спросил он. – Почему мы не можем уехать?

– Сядь! – сказал Лихэйн. И в его голосе вдруг прозвучала такая стальная властность, что после мгновения колебаний Кот с неохотой сделал как ему велели.

– Как вы думаете, для чего были все эти тесты и игры? – спросил Лихэйн уже мягче.

Когда Кот лишь нахмурился, он повернулся к Соломинке и поднял брови.

– Они нужны были для того, чтобы выяснить наши способности, – спокойным голосом ответила Соломинка. – Чтобы со временем мы могли найти работу.

– Отчасти, – сказал Лихэйн. – Но у них была и другая цель. О которой мы вам не рассказывали. О которой те, кого отправили на транзите, никогда не узнают.

Он сделал паузу и снова взглянул на Зену. Она по-прежнему молчала, но Дерри показалось, что от неё исходит неодобрение.

– Эта тайная цель, – продолжил Лихэйн, – заключалась в том, чтобы отобрать людей, способных выполнить определённую задачу. Я сузил круг поиска до… вас троих.

Он бросил быстрый взгляд на Нума, но тот, казалось, не огорчился тем, что его исключили. Возможно, он не понимал, о чём шла речь. Возможно, он даже не слушал.

Кот и Соломинка слегка придвинулись. Кот заметно оживился и казался заинтригованным. Соломинка смотрела настороженно. Дерри остро чувствовал их настроение, а ещё чувствовал, как взгляд Зены жжёт его затылок.

Он снова испытывал то же чувство, что и субботним вечером, ожидая последней волны – чувство, что ему ещё многое предстоит сделать, прежде чем его история закончится. Но он не шелохнулся, и его лицо оставалось совершенно бесстрастным.

Лихэйн снова посмотрел на папки под своими сжатыми руками.

– Я знаю, что это стало для вас неожиданностью. Но когда я всё объясню, вы поймёте, зачем нужна была такая секретность. И если… если я прав насчёт вас, то вы согласитесь выполнить поставленную перед вами задачу. Это задача имеет колоссальное… жизненно важное значение… для Свободного Ландовеля.

Наступила мёртвая тишина. Лихэйн ждал, чуть наклонив голову на бок.

– В чём заключается эта задача? – прямо спросила Соломинка.

Лихэйн медленно разжал руки и вытянул перед собой ладонями вниз. Он внимательно посмотрел на них. Длинные тонкие пальцы теперь были совершенно неподвижны. Он кивнул и поднял глаза.

Дерри вдруг понял, что он собирается сказать. Предчувствие опасности закралось в его сердце.

– Это скорее… миссия, чем задача, – пробормотал Лихэйн в свойственной ему нерешительной манере. – Миссия… да. Мы хотим, чтобы вы разыскали кое-кого. В Истинном Ландовеле.

Глава двадцать вторая

– Это безумие! – взорвался Кот. – Вернуться в Истинный? Нам?

Он расхохотался и взглянул на Соломинку, ожидая, что она посмеётся вместе с ним. Но Соломинка пристально смотрела на Лихэйна.

– Почему мы? – спросила она. – Я хочу сказать, почему вы просите трёх несовершеннолетних рабов со Скалы Крэма шпионить для вас в Истинном Ландовеле? Наверняка есть люди, которые гораздо лучше справятся…

– Одарённые люди! – перебил её Кот. – Солдаты! Профессиональные шпионы!

Лихэйн смутился.

– Вы… – он прочистил горло, – вы отличаетесь от всех жителей Свободного Ландовела. У вас нет идентификационных кодов и шрамов от них. У вас есть признаки недостаточной медицинской помощи. Другими словами, вы похожи на самых обычных молодых людей, выросших в Истинном Ландовеле. Вы не будете привлекать к себе внимания.

– Так вот почему вы забрали нас со Скалы, – резко сказала Соломинка.

И с горьким удивлением Дерри понял, что она права. Именно поэтому они спасли рабов со Скалы Крэма – потому что некоторых из них можно было использовать. Внезапно Свободный Ландовел показался гораздо более враждебным местом.

У него есть ещё один слой, как и у Скалы, – подумал Дерри. Снаружи – движущиеся лестницы, ПТ, лак для ногтей и танцы на Кристальном пляже. А внутри…

– Именно по этой причине мне разрешили забрать вас, – тихо сказал Лихэйн. – Именно поэтому мне дали деньги, людей и время, чтобы сделать то, что я отчаянно хотел сделать в течение многих лет – вытащить пленников Крэма с его Скалы!

Он говорил чистую правду. Дерри почувствовал это, и на сердце у него чуть потеплело.

Нум кивнул своей кукольной палкой Лихэйну.

– Полосатый человек рассказал тебе о том, – прощебетала Молви, – перед тем как испустил он последний вздох.

Лихэйн резко вздрогнул. Зена издала тихий, приглушённый звук.

– Хватит нести чушь, Нум! – сказал Кот.

– Нет… нет! – пробормотал Лихэйн. – Нум… мы заметили это… Нум… иногда удивительно точно улавливает мысли других людей. Это был моряк в полосатой кофте – умирающий человек, – который рассказал мне о детях-рабах на Скале Крэма. Я как раз думал о нём.

Кот вскинул брови, но ничего не сказал.

– Молодец, Нум! – с жаром сказал Лихэйн. – Однако… – Он кашлянул и откинулся на спинку стула, прижав руку к груди. – Однако это совсем другая история. Сейчас нам нужно обсудить гораздо более важные вещи.

– Например, то, что вы спасли нас по своим личным причинам, а теперь просите нас вернуться в Истинный и погибнуть, – сердито сказала Соломинка.

Лихэйн спокойно ответил на её ледяной взгляд.

– Я обязан просить вас, – сказал он. – Такова была договорённость. Мы спасаем рабов со Скалы Крэма и готовим их к новой жизни в Свободном Ландовеле. А наиболее подходящих из вас отправляем на эту… миссию.

– А что, если мы откажемся? – не унималась Соломинка. – Вы не можете заставить нас.

Губы Лихэйна снова изогнулись в той же слабой, уставшей улыбке.

– У меня есть список запасных кандидатов. – Он указал на более толстую стопку папок, лежащих на другой стороне стола. – Эти люди почти так же подходят, как и вы трое. Они не сели на вечерний транзит. Они всё ещё здесь и, несомненно, волнуются, как и вы, потому что их оставили в убежище.

– Кто они? – спросил Кот с лёгкой завистью.

Лихэйн пододвинул к себе толстую стопку папок и надел очки.

– Мередит, – сказал он, перебирая папки одну за другой. – Эрик… Терри…

Кот скривил губы. Очевидно, он не считал, что кто-либо из этих людей станет достойной заменой ему.

– Мэри, и Гари, и Дерри, – хихикнула Молви, обращаясь к Китти, – или Мерри, и Эрик, и Терри? Или…

– Это серьёзный разговор, Нум! – резко прервал его Лихэйн. – Если не можешь сидеть тихо, тебе придётся уйти!

Наступила удивлённая тишина. Лихэйн обычно был очень мягок с Нумом. Это самый явный признак того, – подумал Дерри, – что старый библиотекарь испытывает колоссальное нервное напряжение.

Вероятно, осознав, что он полностью выдал себя, Лихэйн опустил глаза. Он отодвинул вторую стопку папок и снял очки.

– Вы получите любую помощь, которую мы в состоянии вам оказать, – сказал он. – Если вы согласитесь отправиться на поиски человека, которого мы хотим найти…

– Кого именно? – перебила его Соломинка.

Лихэйн слабо улыбнулся.

– Как всегда, прямо к делу, Соломинка, – сказал он. – Что ж, я полагаю, вы все слышали о неудавшемся восстании, которое четыре года назад положило конец побегам из Истинного Ландовела.

– Крэм часто об этом говорил, – согласился Кот. – Он всегда проклинал того дурака, который поднял восстание. Ему приходилось отплывать всё дальше от Скалы, чтобы ловить рабов после того, как исчезли спасательные корабли.

Глаза Лихэйна потемнели.

– Надо полагать, – пробормотал он. – Как бы то ни было, по крайней мере, мы стёрли с лица земли это чудовище Крэма!

С минуту он молча смотрел в пространство. Затем он вздохнул и снова посмотрел на Кота, Соломинку и Дерри.

– Лидер этого восстания стал народным героем Истинного Ландовела, – продолжил он. – Много лет он работал под прикрытием в сёлах и деревнях Истинного, помогая людям сбежать в Свободный. Те, кто благополучно прибыл сюда, рассказали нам, что он появлялся и исчезал, словно призрак, всегда ночью, всегда в маске.

– Значит, вы не знаете, как он выглядит? – спросила Соломинка с подозрением.

– Вот единственное описание, которое у нас есть: он высокий, жилистый, с низким, мягким голосом, – сказал Лихэйн. – Предполагаемый возраст – около пятидесяти лет. Его имя неизвестно. Люди называли его старым крестьянским словом, означающим «призрак». Они называли его «Хант».

Дерри замер. Хант! Об этом имени спрашивал его Лихэйн – имени, которое сорвалось с уст мятежницы, прежде чем она прыгнула.

Лихэйн даже не взглянул на него. Вместо этого он вопросительно посмотрел на Кота и Соломинку.

– Вы когда-нибудь слышали о Ханте, когда росли в Истинном?

Кот и Соломинка оба покачали головой.

– Я не удивлён, – сказал Лихэйн. – В Истинном Ландовеле ходило множество слухов о нём, но обычно детям ничего не рассказывали, чтобы не сболтнули случайно кому не надо. Секретность была жизненно необходима, чтобы пути побега оставались открытыми.

Он положил очки на стол и сложил руки.

– Хант часто переезжал, никогда не задерживаясь на одном месте надолго. Куда бы он ни направился, простые люди помогали ему – иногда просто пищей и кровом, иногда более деятельным образом. Его единственной постоянной спутницей была женщина, известная как Ви.

В голове Дерри всплыл образ обречённой мятежницы, перед тем как она спрыгнула в пропасть. Он вздрогнул, но тут же голос Кота отогнал этот образ.

– Когда я присоединился к группе, отправлявшейся на спасательный корабль, всё произошло ночью, как вы и сказали, поэтому я мало что разглядел, – сказал Кот. – Но я не помню никого по имени Ви, и я уверен, что там не было никакого человека в маске.

– К тому времени Хант и Ви наверняка уже покинули ту местность, хотя их работа продолжалась, – сказал Лихэйн. – В какой-то момент они просто исчезли. Затем их видели в Алом городе – там, где жила ты, Соломинка.

Так, значит, Соломинка тоже жила в Алом городе, – подумал Дерри. – Возможно, мы видели друг друга на улице! Не зная, что однажды…

Он заставил себя сосредоточиться. Лихэйн снова заговорил.

– Хант приобрёл огромную популярность среди городской бедноты, и, похоже, у него был по крайней мере один влиятельный союзник в самом дворце. Власти хорошо знали о нём. Они искали его, но он продолжал спасать людей и устраивать побеги, несмотря ни на что.

– Мои родители, наверное, слышали о нём, – медленно сказала Соломинка. – Думаю, именно так мы и сбежали. Но я не помню… – Её голос дрогнул и осёкся. Она сжала губы в тонкую линию.

Кот бросил на неё быстрый взгляд. Его лоб наморщился, и он начал нервно трясти коленкой.

– Нам не нужно слушать все эти старые россказни о восстании, Лихэйн, – громко сказал он. – Мы знаем, чем всё закончилось – по крайней мере, я знаю. Надсмотрщики часто об этом болтали.

– В таком случае, может, ты продолжишь вместо меня, Кот? – мягко сказал Лихейн.

Кот удивлённо моргнул, на мгновение оробел, а затем пожал плечами.

– Хант, или как там его звали на самом деле, стал слишком самонадеянным. Ему сообщили, что его дружок, которого он посадил во дворце, убил короля. Не проверив слухи, Хант растрезвонил об этом повсюду и, естественно присвоил себе все заслуги: Гревилл мёртв, он не был бессмертным, пророчество Эль – ложь, Хант – лучше всех, и всё такое прочее. Затем он и его банда помчались во дворец, собрав по пути огромную толпу. Солдаты поверили их словам и пальцем не пошевелили, чтобы их остановить.

Он сделал паузу, чтобы перевести дух, и взглянул на Лихэйна, который лишь ободряюще кивнул.

– Но тут король появляется на балконе, живой и здоровый, и начинает разглагольствовать о том, что он любимец Эль, – продолжил он. – Половина толпы падает на колени, рыдая и повторяя слова Пророчества. Другая половина пытается бежать, но к тому времени войска уже окружили их.

Соломинка тихо застонала.

– Вот и всё, – сказал Кот. – Из-за Ханта погибли тысячи людей, включая его самого. А после этого началась жестокая расправа, жизнь в Истинном стала в десять раз хуже, но никто уже не мог сбежать в Свободный Ландовел.

Лихэйн вздохнул и кивнул.

– Да, что ж, спасибо, Кот. Мои сведения в основном совпадают с тем, что ты сказал, за исключением одного важного момента.

– Какого момента? – спросил Кот, нахмурившись.

– Нет никаких доказательств, что Хант убит, – сказал Лихэйн. – Нам точно известно, что он был тяжело ранен, но его тело так и не нашли. Король Гревилл, конечно, утверждает, что Ви тайком унесла его тело. Но многие простые жители Истинного верят, что он выжил и живёт среди них, скрываясь. Они убеждены, что однажды он явит себя народу и на этот раз приведёт их к победе.

Он кивнул Дерри.

– Дерри слышал, как женщина, которая прибыла на Скалу, провозгласила это прямо перед тем, как броситься из окна башни.

Когда Кот и Соломинка повернулись и уставились на него, Дерри смотрел прямо перед собой, стараясь сохранять бесстрастное выражение лица, пока дерзкие, задыхающиеся слова мятежницы эхом звучали в его голове.

– Ландовел, Хант не забудет! – процитировал Лихэйн. – Хант вернётся!

– Но ведь это всего лишь пустые мечты, да? – спросила Соломинка.

– Не уверен, – сказал Лихэйн. – Изучив все имеющиеся отчёты, я считаю, что Хант, скорее всего, действительно жив.

– И вы хотите, чтобы это его мы нашли. – Кот покачал головой, будто отказывался верить. – Вот, в чём дело, да, Лихэйн? Вы хотите, чтобы мы отправились во вражескую страну и рисковали жизнью, разыскивая человека, настоящее имя которого мы не знаем, чьё лицо никто никогда не видел и который вполне может быть мёртв!

– Да, – спокойно подтвердил Лихэйн. – Если коротко, то именно так и есть.

– Но почему, Лихэйн? – выпалила Соломинка. – Какое отношение Хант имеет к вам – к Свободному Ландовелу?

Лихэйн глянул мимо неё на молчащую Зену, затем быстро перевёл взгляд обратно на Соломинку.

– В течение некоторого времени мы получаем сообщения о том, что король Гревилл тайно планирует некое сокрушительное нападение на Свободный Ландовел, – сказал он. – Подобные слухи ходили всегда, но на этот раз генералы, ответственные за оборону Свободного, отнеслись к этим сообщениям крайне серьёзно.

Соломинка нахмурилась.

– Но в Истинном запрещены все механизмы. Чем они собираются на нас напасть? Луками и стрелами?

– Их шпионы могут отравить водоснабжение Свободного, – возразил Кот, оживившись. – Они могут сжечь продовольственные склады. Они могут занести какую-нибудь страшную заразу. Охранники у ворот часто об этом болтают. Они считают Истинный Ландовел угрозой.

– Их так обучили, – сухо сказал Лихэйн. – И, уверяю тебя, жители Истинного точно так же относятся к нам.

Дерри вспомнил, что написала мятежница в секретном дневнике. Каждая сторона боится нападения другой. И кто может сказать, какая сторона права? Может быть, обе – или, может быть, никто, и их страхи и подозрения совершенно не обоснованны. Однако для Крэма они были вполне обоснованны, размышлял он. Крэм постоянно боялся нападения на Скалу, и в конце концов оно произошло.

Лихэйн заёрзал на стуле.

– Независимо от того, окажется ли нападение со стороны Истинного успешным или нет, – твёрдо сказал он, – отчёты вызвали беспокойство среди генералов. И теперь у нас есть конкретная дата. День Кометы – или Падение Звезды, как его называют в Истинном Ландовеле, – который наступит менее чем через два месяца.

Глава двадцать третья

– Два месяца! – воскликнула Соломинка. – Так скоро!

Кот чуть не подпрыгнул, его лицо было предельно сосредоточенным. Дерри отбросил все посторонние мысли и ждал продолжения.

Лихэйн прочистил горло.

– Есть противоположные мнения о том, как следует ответить на эту угрозу. Одна сторона хочет напасть на Истинный, прежде чем Истинный нападёт на нас. Но жители Истинного воспримут это как доказательство всего, что им когда-либо говорили о нас. Мы развяжем войну, которая может продлиться годы. Другая сторона – к которой принадлежим я и мои… мои коллеги… – хочет проникнуть в Истинный и попытаться сорвать заговор изнутри.

– Используя Ханта, великого героя, чтобы возглавить ещё одно восстание, – подхватил Кот. – Снабдив Ханта оружием и деньгами, чтобы на этот раз он точно победил, и тогда вы создадите новое правительство, дружественное Свободному Ландовелу!

Зена громко фыркнула из глубины комнаты.

– Не преувеличивай, Кот, – проговорил Лихэйн. – Я бы сказал так: если Ханта удастся найти и убедить действовать, то войны не будет – мы в этом уверены.

Дерри должен был спросить. Он должен был, даже если это последнее, что ему хотелось сделать.

– А как же Эль, Лихэйн? – произнёс он тихо. – Разве Хант и его люди смогут когда-нибудь победить, если Эль против них?

Кот закатил глаза.

– Ты говоришь как Нина-Кей, глотатель ядов! Пойми же! Не существует никаких…

– Ты совершенно прав, Дерри, – тихо перебил его Лихэйн. – Если сами Эль поднимутся против Ханта, ему никогда не победить. Но я сомневаюсь, что они пойдут на это.

– Лихэйн! – Кот в недоумении покачал головой. – Неужели и вы верите в Эль? Не может этого быть!

– Да, верю, – ответил Лихэйн. – В наши дни, безусловно, большинство Эль избегают Свободного Ландовела из-за загрязнения морей. Они живут на суше, но передвигаются по воде – плывут, как рыбы, когда уверены, что их не заметят. И, полагаю, мало кто из Эль поддерживает Истинный Ландовел, где тиран правит от их имени.

Тень улыбки промелькнула на его лице.

– Но мир велик, и я не сомневаюсь, что Эль по-прежнему существуют в других местах, как и всегда, незаметно живя среди смертных. Это не самое популярное мнение в Свободном, но я говорю… с некоторым знанием дела, как мне кажется. Всю свою жизнь я изучаю Эль.

– Сказки… – начал Кот, но старый библиотекарь покачал головой.

– Не только сказки. Здесь, в книгохранилище, есть много редких и древних документов. Их удалось спасти из Большой библиотеки Ландовела на севере после прихода к власти Гревилла. Главный библиотекарь тех дней знала, что Гревилл велит сжечь библиотеку, поэтому, когда она и её отважные сотрудники бежали на юг, они унесли с собой самые незаменимые книги и рукописи.

– Но… – возразил Кот.

Лихэйн чуть повысил голос.

– В некоторых из них представлены свидетельства очевидцев более древних времён, когда первый закон Эль – который гласит, что они не должны раскрывать свою истинную природу смертным, – похоже, соблюдался не так строго, как сегодня.

Он мягко кивнул.

– Много лет назад я начал подозревать, а затем убедился в том, что Эль – не миф, а реальность. Многие личные истории, которые я прочитал, казались правдивыми. И теперь, конечно, у меня есть новое свидетельство очевидца благодаря Дерри.

Дерри почувствовал, как Соломинка и Кот снова буравят его взглядом, но сам он смотрел только на Лихэйна, и его сердце бешено колотилось в груди.

– В покоях Крэма Дерри увидел двух Эль вблизи, – продолжил Лихэйн. – Он описал их орудие казни, о котором я читал. И он своими глазами видел бесспорные признаки вечной смерти Эль.

– Что за небылицы ты ему наплёл, глотатель ядов! – насмешливо бросил Кот. – Пытаешься обратить на себя внимание босса, да?

– Довольно, Кот! – прикрикнул на него Лихэйн.

Кот закатил глаза.

– Пошутить, что ли, нельзя?!

– Дерри не врёт, Кот, – уверенно сказала Соломинка. – Те двое были Эль. Я стояла на воротах, когда они пришли. Они не произнесли ни слова. Просто посмотрели на нас. И не успела я опомниться, как я уже помогала остальным впустить их на Скалу. Они заставили нас это сделать.

– Ну конечно! – Кот снова закатил глаза.

Лихэйн поднял руки, прежде чем Соломинка успела возразить.

– Я не хотел разжигать споры по моей любимой теме, – сказал он. – Я только хотел заверить Дерри, что Эль не станут вмешиваться в восстание в Истинном. Разговоры о том, что они поддерживают правление Гревилла, абсурдны.

Дерри заставил себя поднять глаза.

– Но Палачи Эль убили… – хрипло начал он.

– Да. – Лихэйн нахмурился. – Судя по тому, что я читал, уже очень давно, по меркам смертных, конечно, Палачи выходят за рамки своих обязанностей. Как бы то ни было, твоя мятежница дала им повод преследовать её. Возможно, потому что она поддерживала Ханта против Гревилла, но я в этом сомневаюсь.

Он задумался на мгновение, затем его лицо прояснилось.

– Так или иначе, было только три Палача Эль, и двое из них теперь мертвы навечно благодаря гнусному Крэму – хоть что-то хорошее он сделал в своей жизни.

– Значит, вы не думаете, что Комету послали в наказание нам? – спросил Кот, проверяя его.

– Боже правый, конечно же, нет! – презрительно усмехнулся Лихэйн. – Падение Кометы – метеорита, если быть точным, – было стихийным бедствием. Как показывает летопись, оно было предсказано астрономами того времени, хотя никто не воспринял их предупреждения всерьёз. Гревилл просто использовал его, чтобы захватить власть во имя Эль.

Соломинка нахмурилась.

– Бессмыслица какая-то. Я не задумывалась об этом раньше, но если бы Эль действительно были на стороне короля Гревилла, Свободного Ландовела не существовало бы. Эль уничтожили бы его, и никому в Истинном Ландовеле не пришлось бы и пальцем пошевелить!

– Совершенно верно! – энергично закивал Лихэйн. – Присущий тебе здравый смысл никогда тебя не подводит, Соломинка. Но в Истинном Ландовеле мало кто согласится с тобой. Они верят, что Гревилл беседует с Эль во сне и правит в соответствии с их волей. А необычайно долгая жизнь Гревилла якобы доказывает истинность Пророчества.

Кот презрительно усмехнулся.

– Если эти суеверные глупцы верят, что король Гревилл всё ещё жив и почти семьдесят пять лет управляет страной, то они поверят во что угодно! Ему должно быть уже за сто!

– Сто пятнадцать, если быть точным, – сказал Лихэйн. – Гревиллу и его сестре Альме было сорок, когда упала Комета.

– Ну и где теперь Альма? – бросил Кот. – Умерла давным-давно.

– Верно, – согласился Лихэйн. – Королева Альма умерла в… естественном возрасте. Её дочь Уна теперь правит в Замке Свободного Ландовела. Но Гревилл всё ещё жив. Он пережил три покушения, о которых нам известно: два во время народных собраний, и последнее – со стороны союзника Ханта во дворце, человека по имени Айван. И, судя по всему, он выглядит не намного старше, чем когда ему было сорок лет. Он почти не постарел.

Дерри почувствовал, как по его спине пробежал холодок.

– Ха! – фыркнул Кот. – Вероятно, они замариновали его труп и выставляют в окне, чтобы простой люд мог поглазеть на него.

– Нет, – Соломинка покачала головой. – Мы с родителями каждую неделю ходили слушать его речи с балкона дворца – это было обязательно. Я не понимала почти ничего из его слов, но он казался мне… добрым.

– Не сомневаюсь, – холодно сказал Лихэйн. – Я слышал, что именно такой образ он представляет миру. Да, король Гревилл всё ещё жив. Я не могу этого объяснить, но мне известно из самых надёжных источников – самых надёжных! – что это так.

– У вас есть шпион во дворце! – воскликнул Дерри, не удержавшись. – Смотрящий!

Лихэйн не ответил. Он просто сделал паузу, а затем продолжил тем же спокойным голосом, что и раньше.

– Гревилл искренне верит, что своей долгой жизнью он обязан Эль, но я абсолютно уверен, что это заблуждение. Нигде я не нашёл ни одного намёка на то, что Эль способны даровать бессмертие. На самом деле многое из того, что я прочёл, опровергает эту мысль. Эль часто вступали в союзы со смертными и глубоко скорбели, когда их любимые умирали.

В «Легендах Эль» есть похожая история, вспомнил Дерри. Женщина-Эль не смогла спасти своего смертного мужа. Ей пришлось жить без него. Но она всегда знала, что однажды это произойдёт. Так что она погоревала на его могиле, а через некоторое время пошла своей дорогой. Ещё одна печальная история.

– Значит, король Гревилл – загадка, – сказала Соломинка.

– Да, – согласился Лихэйн. – Но это не должно вас беспокоить. Ваша миссия никак не связана с ним. Вам нужно только разыскать Ханта и наладить общение между нами. Если вы согласны.

Зена заёрзала в своём кресле.

– Безусловно, это опасная миссия, – сказал Лихэйн, устало переводя взгляд с Кота на Соломинку, затем на Дерри и обратно. – Вы можете отказаться. Но, пожалуйста, учтите, что мы считаем вас нашей лучшей возможностью предотвратить войну, которая приведёт к массовым разрушениям и унесёт тысячи жизней – по обе стороны Пролива.

– И никако-о-ого давления! – протянул Кот.

– Однако, – продолжил Лихэйн, – если этого недостаточно, чтобы убедить вас, я уполномочен сказать вам, что, если вы возьмёте на себя эту миссию, независимо от того, найдёте вы Ханта или нет, вы получите щедрое вознаграждение, когда вернётесь.

– Если вернёмся, – поправила его Соломинка. Она повторила безмолвную мысль Дерри, но её голос заглушил восторженный крик Кота.

– Насколько щедрое? – тут же уточнил Кот. – Достаточно щедрое, чтобы оплатить дары? Больше одного?

Лихэйн сдержал вздох.

– Конечно, – сказал он. – И, думаю, ещё останется.

– Тогда я в деле! – с горящими от нетерпения глазами Кот повернулся к Соломинке. – Ты тоже? – спросил он.

Соломинка колебалась, затем на её остром лице появилась привычная дерзкая улыбка.

– А почему бы и нет, – сказала она беспечно. – Я же не могу отпустить тебя одного. Кто же тогда будет вправлять тебе мозги?!

Кот засмеялся, словно безумный, – гораздо громче, чем заслуживала эта маленькая шутка. Он был в восторге и, казалось, готов был пуститься в пляс, если дать ему волю.

– А ты?.. – тихо произнёс Лихэйн, обращаясь к Дерри.

– Я не хочу, чтобы Дерри шёл с нами, – резко сказала Соломинка.

Лихэйн удивлённо вскинул брови. Дерри сохранил бесстрастное выражение лица, не желая показывать обиду.

– Я благодарна Дерри за то, что он помог нам спасти Кота, но я ему не доверяю, – упрямо продолжила Соломинка, глядя прямо на Лихэйна, чтобы не встретиться взглядом с Дерри. – На Скале он поклялся, что, если мы его отпустим, он не скажет вам, что мы находимся за стеной. А потом он всё-таки сказал. Я знаю, что в конце концов всё обошлось, но…

– Дерри ничего мне не говорил, – резко перебил её Лихэйн. – Я получил информацию из совсем другого источника. – Он взглянул на молчащего Дерри, затем повернулся к Коту.

Кот пожал плечами.

– На самом деле, Соломинка, это не Дерри рассказала, Лихэйну о крысах в стенах, – сказал он. – Это был я.

– Что?! – Соломинка резко выпрямилась. – Но…

– Для вашего же блага, – сказал, бесстыдно улыбаясь, Кот.

Соломинка обернулась к Дерри, её лицо покраснело.

– Прости, Дерри, – выпалила она. – Но почему ты не сказал нам, что это был не ты?

– Он странный, вот почему, – сказал Кот. – Он странный одиночка, который никому ничего не рассказывает, если ему это не выгодно. Любой нормальный человек сразу бы признался, что спас меня, расстегнув мои «Магно», а он промолчал.

Кот неласково глянул на Дерри.

– Он не сказал об этом ни слова, пока не дождался момента, чтобы выставить меня полным дураком перед Лихэйном и Зеной, – а теперь он выставил меня полным дураком перед тобой. Так что ты права, нам будет лучше без него, Соломинка.

Он уверенно посмотрел на Лихэйна.

– Он нам не нужен. Мы с Соломинкой лучше справимся в одиночку. От него всё равно никакой пользы не будет в драке. – Скорчив недовольную гримасу, он поднял левую руку, сжав пальцы в один большой коготь, как у Дерри.

– Повреждённая рука Дерри будет его лучшей маскировкой и вашей тоже, Кот, – сказал Лихэйн, и в его голосе снова зазвучали стальные нотки. – И он вам нужен, уверяю вас. У него есть качества, которыми не обладает ни один из вас, как вы наверняка понимаете после вашего субботнего приключения. Он окажет вам неоценимую помощь, если… если согласится пойти с вами. – Он снова повернулся к Дерри.

Дерри встретил проницательный взгляд его карих глаз. Странное умиротворение овладело им. Как будто именно это предназначено ему в жизни – суждено свыше.

Словно всё, что происходило до этого: как он пережил шторм в море, как Крэм пощадил его, как он много лет выживал, будучи глотателем ядов, как его спасли от Палачей, как он избежал смерти от рук крыс в стенах и цеплялся за жизнь у скал-близнецов – всё было ради этого.

– Да, – услышал он свой ответ. – Я пойду.

Глава двадцать четвёртая

– Значит, решено, – Лихэйн откинулся на спинку стула и потёр глаза тыльной стороной ладони. Напряжение словно лишило его последних сил, и он вдруг показался гораздо старше своих лет.

Зена встала и медленно подошла к столу. Она тоже выглядела постаревшей. Её пухлое лицо осунулось, и в волосах, казалось, прибавилось седых прядей.

– Мне вызвать транзит для этих детей? – холодно спросила она, кивая на папки запасных кандидатов. И Дерри был уверен: она знала, что Лихэйн никогда не рассматривал Мередит и других детей в качестве возможной замены. Он просто использовал их, чтобы хитростью заставить Кота согласиться.

– Да, спасибо, Зена, – сказал Лихэйн. – Они могут получить свои идентификационные коды и уехать.

Кот тихо заворчал от зависти, словно уже пожалел о своём решении.

Зена подошла к двери.

– Если тебе от этого станет легче, Кот, – сказала она ровным голосом, – они отправятся не в Альма-Сити. Они присоединятся ко всем остальным в Юго-Западном убежище.

С каменным лицом она вышла из комнаты.

– Что? – Глаза Кота округлились от удивления. – Она имела в виду, что, если бы я отказался от этой безумной миссии, я бы попал в точно такое же место?

– Ты бы остался здесь вообще-то, – спокойно сказал Лихэйн. – Мы бы не позволили тебе общаться с остальными, ты же понимаешь. Ведь ты слишком много знаешь.

И снова Дерри почувствовал безжалостность, скрытую за мягкими, нерешительными манерами старого библиотекаря.

Соломинка была искренне потрясена.

– Но Бонни, близнецы и все остальные думали, что они отправляются в город! Они так ждали этого…

– Да, – кивнул Лихэйн. – Но им никогда не говорили, что они поедут в Альму. Боюсь, они сами пришли к такому выводу. Это… печально. Они будут учиться в Юго-Западном убежище – читать, писать и так далее. В том убежище есть небольшая ферма с козами и курами, это наверняка понравится Бонни. И зубы им всем подлечат. Но пока им придётся оставаться там. До сих пор мы держали в строжайшей тайне спасение рабов со Скалы Крэма. Информация об этом не должна просочиться, чтобы шпионы Истинного не раскрыли наш план.

– Ха! – Кот хлопнул себя по колену, и бодрость вернулась к нему. – Поделом этому Диссу! Чтоб не хвастался, что справился с тестами лучше меня!

– Ты что, маленький? – с раздражением спросила Соломинка, но Кот только рассмеялся.

Лихэйн встал.

– У нас две недели на подготовку, – сказал он. – А пока, пожалуйста, вернитесь в бассейн и оставайтесь там, пока Мередит и остальные не уедут. Ваше обучение начнётся утром.

– Утром! – возразил Кот. – Но я не могу ждать…

– Боюсь, тебе придётся, – решительно прервал его Лихэйн. – Мне нужно составить отчёт, потом я поем и лягу спать пораньше. Завтра нам предстоит очень долгий день.

* * *

Дерри не спал всю ночь и считал часы. Было странно ужинать с Соломинкой, Котом и Нумом за одним концом стола. Кроме них в столовой была только дежурная Вин, которая принесла им подогретое рагу и подгоревший тост, а затем снова исчезла на кухне. Без гула голосов в качестве фонового шума стук четырёх ложек о миски казался необычно громким.

Дерри чувствовал себя особенно неловко, потому что Соломинка пыталась быть дружелюбной, чтобы загладить свою ошибку. Он старался отвечать ей, но его натянутые ответы звучали угрюмо даже для его собственного уха. Он привык слушать, наблюдая со стороны. Кроме того, его мысли были поглощены планом, который он придумал, как только узнал, что Лихэйн собирается рано лечь спать.

Он вздохнул с облегчением, когда Соломинка наконец сдалась и переключила внимание на Кота, которого она, казалось, уже давно простила, как Кот и предполагал.

Когда они дошли до спальной комнаты, она показалась им ещё более странной, чем столовая. Пустые кровати стояли голые, но ещё не сложенные. Они тянулись аккуратными рядами, сиротливыми и безжизненными, словно призрачные напоминания о товарищах, которые покинули их. Соломинка сказала, что у неё мурашки от них. Кот посмеялся над ней, но заметно притих, пробираясь между рядами этих «скелетов» к своему спальному месту.

Даже Дерри занервничал в этой комнате, полной призраков. Только Нум оставался совершенно спокоен. Соломинка, Дерри и Китти были с ним, а больше его ничего не волновало.

Хотя Кот убеждал всех, что не сомкнёт глаз, он почти сразу заснул. Соломинка не спала дольше, но к тому времени, как настенные часы показали 22:30, она тоже дышала медленно и ровно.

Дерри заставил себя проявить терпение и притвориться спящим, пока цифры на часах менялись минута за минутой. Когда часы показали 23:01, сквозь прищуренные глаза он увидел, как Бири встал, потянулся и вышел из комнаты.

Через несколько секунд Дерри уже стоял у стола дежурного, протянув руку к лежащему там маленькому фонарику. Он не слышал никаких звуков за спиной, но не удивился, когда обернулся к полуоткрытой двери и увидел, что Нум ждёт его.

Они проскользнули через дверной проём и прокрались мимо комнаты отдыха, где Бири наливал горячую воду в высокую кружку, энергично помешивая. Дерри снова почувствовал запах растворимого грибного супа.

Как и раньше, коридоры были пусты, и единственным звуком был вездесущий гул невидимых механизмов. Дерри и Нум дошли до кабинета Лихэйна, и, затаив дыхание, Дерри попробовал открыть дверь.

Если бы дверь была заперта, на этом всё бы кончилось, но ручка легко повернулась. В следующее мгновенье Дерри и Нум уже были в кабинете, отодвигая кресло Зены. Панель с полками распахнулась. Дерри включил фонарик, и, освещая себе путь слабым лучом, они спустились по лестнице.

На этот раз дверь внизу лестницы оказалась закрыта. Дерри снова затаил дыхание, поворачивая ручку. Но эта дверь тоже не была заперта. Она с лёгким скрипом открылась, и запах старых книг хлынул на лестничную площадку. Дерри повернул налево и направил луч фонарика на тележки с книгами, которые он видел прошлой ночью.

Вот они… его старые друзья. Знакомые названия мелькали одно за другим, пока он обводил фонариком стопки книг. «Призрак Уайлдвуд-Холла»… «Путешествия Липтона»… «Легенды Эль»… Книги звали его. Его пальцам не терпелось прикоснуться к ним, открыть их.

Но он пришёл не для этого. Он протиснулся между тележками, освещая фонариком высокие стопки книг на каждой из них. И наконец, прямо посреди нагромождения томов, он нашёл то, что искал. «Королевские семьи Ландовела» лежали как раз на «Полной энциклопедии птиц». А между ними был втиснут дневник женщины, которая, как он убедился, была спутницей Ханта – Ви.

Дерри вытащил дневник. Его охватило знакомое чувство леденящей тошноты. Он почувствовал лёгкое прикосновение к лопатке и увидел, что Нум стоит у него за спиной и вид у него весьма встревоженный.

– Всё в порядке, Нум, – прошептал он. – Вот, возьми фонарик и посвети на книгу, ладно?

Он прижал дневник к тележке своей когтистой рукой и с нетерпением раскрыл вторую страницу. С серьёзным видом Нум направил на неё фонарик и держал его ровно. Пустой белый лист бумаги сиял в свете фонаря. Буквы алфавита на полях светились синим.

Дерри коснулся буквы Х, затем А, затем Н. Он уже делал так на Скале, но безуспешно. Однако теперь он знал, что ХАН – не то слово, которое ему нужно. Он коснулся буквы Т, чтобы получилось Х-А-Н-Т.

И страница заполнилась рукописным текстом – тем же мелким, ровным почерком, что и прежде. Затаив дыхание, он принялся читать.

Решение отправиться в Алый Город оставило наших верных последователей в деревнях и сёлах без нашей поддержки. Я очень сожалею об этом, но среди них много достойных, отважных людей, которые продолжат нашу работу.

Насколько нам известно, у них всё хорошо. Мы молимся, чтобы так было и впредь, чтобы они были в безопасности и путь для побега оставался открытым. Однако на случай, если ситуация изменится к худшему и работу придётся начинать заново, я расскажу здесь в общих чертах, чего нам удалось достичь за последние несколько лет.

Дерри остановился. Нахмурившись, он вернулся к строкам, которые только что прочитал. Массовые побеги из Истинного Ландовела прекратились после неудавшегося восстания Ханта. Однако Ви пишет так, будто побеги продолжаются!

Тогда он понял свою ошибку. На Скале, читая первую запись, он предположил, что мятежница лишь недавно начала вести дневник. На самом деле записи в дневнике были сделаны значительно раньше, когда Хант и Ви были лидерами повстанцев в Истинном Ландовеле. Ещё до злополучного восстания и сокрушительного поражения.

Последние страницы могли содержать подсказки о том, где скрывался Хант. Ведь если Ви пыталась добраться до Алого города, когда она совершила свой злополучный визит на Скалу, то у неё наверняка была на то веская причина. А какая причина могла быть важнее, чем встреча с Хантом?

Сердце Дерри забилось быстрее, и он продолжил читать.

Мы организовали безопасный проход, чтобы помочь жителям, которых преследуют солдаты короля, или просто желающим сбежать от жестокого правления Гревилла. Наши последователи называют его Зелёным путём.

Когда мы получаем известие о спасательном корабле, готовом покинуть Свободный Ландовел, мы даём сигнал к началу «безмолвного путешествия». Зелёный путь заканчивается далеко на юге, на восточном побережье Истинного, где расположено несколько небольших бухт. Ночью людей доставляют на корабль, который к тому времени уже стоит на якоре на некотором расстоянии от берега, скрытый Туманом Эль.

Как ни прискорбно, некоторые из этих спасательных кораблей так и не достигают безопасной гавани Свободного Ландовела. С этой суровой правдой нужно смириться. Её тщательно объясняют каждому, кто обращается к нам за помощью.

Здания, затонувшие во время падения Кометы, делают воды восточного побережья опасными для мореплавания. Туман Эль частенько сбивает с курса. Здесь бушуют штормы. Морские пираты и работорговцы рыщут по восточным морям на старых, но быстрых военных шлюпах, которым ничего не стоит захватить неповоротливые спасательные корабли. Современным оружием эти морские акулы не располагают, но они восполняют этот недостаток своей жестокостью.

Однако для отчаявшихся людей, выбравших Зелёный путь, любой риск оправдан. Наши мысли с ними – каждую минуту.

У Дерри сжалось сердце. Как Соломинка, Кот и многие другие, он и его родители, должно быть, отправились по Зелёному пути. Их побег из Истинного Ландовела закончился катастрофой, но это не отменяет героизма Ханта, Ви и других безымянных жителей Истинного, которые рисковали жизнью, чтобы помочь совершенно незнакомым людям.

Он чувствовал особую близость к дневнику и его владелице, которая писала, ни капли не беспокоясь о себе, думая только о работе и товарищах, которых ей пришлось покинуть.

Ви не могла знать, когда она писала эти слова, что скоро не будет больше спасательных кораблей, не будет больше Зелёного пути. Однако её страх явственно ощущался – страх, что всё, над чем она и Хант работали, может рассыпаться прахом.

Так и произошло. И Ви прекрасно понимала это, когда много лет спустя направила свою маленькую лодку к Скале в поисках раба, который помог бы ей добраться до Алого города. Её лицо было отмечено страданиями. Её преследовали Палачи Эль. Но она всё равно сохранила веру, отказываясь поддаваться отчаянию.

Внизу страницы осталось всего несколько строк.

Смеркается, и нам снова пора в путь. Если всё будет хорошо, моя следующая запись будет сделана в Алом городе.

На этом всё. Дерри коснулся буквы Ви на полях соседней страницы, но она осталась пустой. Он «написал» ЗЕЛЁНЫЙ ПУТЬ. Он попробовал ВЕРНЫЙ, СВОБОДНЫЙ, ИСТИННЫЙ и АЛЫЙ ГОРОД. Он попробовал все другие подходящие слова, которые пришли ему на ум, но безрезультатно.

Луч фонарика поник. Дерри оглянулся и заметил, что Нум почти спит на ногах.

– Прости, Нум, – шепнул он. – Пора на боковую.

Расстроенный, он закрыл дневник. Нум помахал ему куклой.

– Дерри книгу нашёл, – тихонько пискнула Молви. – Не беда, пусть возьмёт.

Соблазн бы велик, но Дерри покачал головой и положил дневник на место. Ему негде было спрятать его в спальной комнате. Безопаснее всего – оставить его здесь, одну тоненькую маленькую книжку среди тысяч других. Следовало бы рассказать Лихэйну про дневник и пароли. Тогда Лихэйн сам занялся бы разгадкой остальных его секретов.

Но когда они с Нумом покинули книгохранилище и устало поднимались по лестнице, в его голове, словно приказ, снова прозвучало предупреждение.

Никому не говори…

Глава двадцать пятая

Дерри снилось, что он бежит по зелёному туннелю, усыпанному костями и пеплом. Вдали он видел свет, но как бы быстро он ни бежал, он не мог до него добраться.

Кто-то звал его по имени. Что-то стучало по его плечу. Он проснулся в испуге, думая, что он снова на Скале, что он проспал и Крэм в ярости. Он резко сел, сердце бешено колотилось.

Облегчение нахлынуло на него, когда он протёр опухшие со сна глаза. Он находился в спальной комнате убежища. Жалюзи были подняты, и солнце ослепительно сияло через узкие окна. Нум глядел на него, мягко стуча его по плечу куклой-палкой. Дежурная Вин стояла рядом с Нумом, упираясь руками в бока.

– Вставай, соня! – сказала Вин. – Живо! Завтрак будет готов через минуту, и Бонгани не понравится, если ты опоздаешь.

Ещё не вполне выпутавшись из паутины сна, Дерри натянул одежду, смутно задаваясь вопросом, с каких это пор Бонгани волнует, опоздает он на завтрак или нет.

Ответ на свой вопрос он получил, когда вошёл в столовую. Один из длинных столов был накрыт на восемь человек вместо четырёх. Когда они с Нумом сели напротив Соломинки и Кота, Бонгани вышел из кухни. На нём был клетчатый фартук, испачканный мукой, и в своих огромных ручищах он держал поднос с золотисто-коричневыми омлетами, дымящуюся миску с грибами и корзину тёплых булочек.

– Привет, Бонгани! – воскликнул Кот, с аппетитом разглядывая угощение. – Что это?

– Кухарку – Хильди, ты ведь её знаешь? – вчера отправили с транзитом, – сказал Бонгани, улыбаясь во весь рот. – Уехал весь персонал, даже целители. Остались только Вин, Бири и я, за исключением охранников, так что теперь готовить буду я. А я лучший повар на свете!

– Я уж точно спорить не буду, – сказала Вин, усаживаясь рядом с Нумом. – По мне так готовить – скукота.

– А мне нравится, – Бонгани сел рядом с Котом. – Налетайте, ребята, и ешьте сколько хотите! Не будем ждать Лихэйна и Зену. Когда омлет готов, его надо съесть!

Но в этот момент торопливо вошли Лихэйн и Зена. Они оба выглядели отдохнувшими, но Дерри показалось, что они принесли с собой напряжение. Несмотря на слова Бонгани, никто не притронулся к завтраку – все вежливо ждали.

– Доброе утро, – сказал Лихэйн, весело кивая всем и садясь во главе стола. – Извините, что опоздали. Боже мой, Бонгани, грибы пахнут просто восхитительно!

– Хильди приготовила их вчера, – угрюмо проговорил Бонгани. – Я только подогрел. Омлеты и булочки мои.

– Они тоже выглядят очень аппетитно, – воскликнула Зена, накладывая омлет на свою тарелку и посыпая его грибами.

Её голос звучал бодро и весело, но Дерри заметил, что взгляд у неё серьёзный и она внимательно обводит каждого из них глазами. Когда их взгляды встретились, она быстро отвернулась.

– Не ждите меня, не ждите! – затараторил Лихэйн. Он положил себе остатки грибов, выскребая миску до последней капли аппетитной подливки.

Аромат наполнил нос Дерри. Внезапно насторожившись, он поковырял вилкой свой завтрак. Вдруг он почувствовал неприятное покалывание на коже и со стуком выронил вилку. Все вздрогнули.

– Клянусь кровью Эль, Дерри! – воскликнула Вин с набитым ртом. – Что с тобой сегодня?

– Н-не ешьте это! – заикаясь, пробормотал Дерри, вскакивая с места. – Вин, выплюнь! Еда отравлена!

– Что? – зарычал Бонгани, тоже поднимаясь и гневно глядя на Дерри. – Ты хочешь сказать, что моя еда…

Кот рассмеялся. Соломинка сердито ткнула его локтем.

– Здесь яд, – пробормотал Дерри. – В грибах!

Вин выплюнула полный рот яиц и грибов обратно на тарелку и вытерла губы салфеткой.

– Сядьте, пожалуйста, Бонгани, – приказал Лихэйн. – Ты тоже, Дерри.

Он посмотрел на кусок гриба на своей вилке и молча опустил вилку.

– Всё, что я приготовил, совершенно безопасно… – взревел Бонгани в ярости.

– Если Дерри говорит, что в грибах яд, значит, так и есть, – перебила его Соломинка. – Он глотатель ядов – он знает. Может, к грибам, которые приготовила Хильди, случайно попали поганки.

Бонгани положил свои ручищи на стол и покачал головой.

– Хильди никогда бы не перепутала поганки со съедобными грибами!

Лихэйн прочистил горло.

– Миска с грибами стояла в холодильнике всю ночь, – сказал он, не глядя ни на кого. – Кто угодно мог до неё добраться и подмешать что-то ужасное. Кухня никогда не запирается.

Наступила потрясённая тишина. Все уставились на пустую миску с грибами.

– Кто мог такое сделать? – сказал Бонгани.

– Уж точно не я! – воскликнула Вин. – Я даже не заглядывала в холодильник вчера вечером, только масло взяла – и всё! Хильди поставила разогреваться рагу перед тем, как уйти. Я просто подала его с тостами.

– Подгоревшими тостами! – пробормотал Кот себе под нос.

– Ты можешь сказать, что это за яд, Дерри? – спросила Зена.

– Не знаю наверняка, но думаю, это что-то вроде крысиного яда, – медленно ответил Дерри. – Я видел такой на Скале.

Лихэйн заинтересовался.

– Ты вполне можешь быть прав, – сказал он. – Я читал, что крысиный яд и поганки оказывают на человека сходное действие – сильные спазмы желудка, рвота и прочее в этом роде. Если бы мы умерли, вину возложили бы на бедную Хильди, которой нет здесь, чтобы оправдаться. Неплохой план, на самом деле!

– Правда, Лихэйн?! – воскликнула Зена. – Разве ты ничего… – Внезапно она замерла. – Бонгани! – прошептала она. – А Бири уже?..

– Всё в порядке, – прервал её Бонгани, махнув рукой. – Бири съел только сырный омлет и пару булочек. Он сказал, что не любит грибы.

В глубине сознания Дерри что-то мелькнуло – воспоминание, которое никак не получалось ухватить. Потом он вспомнил – Бири в комнате отдыха. Запах быстрорастворимого грибного супа из пакетика. Но как бы он объяснил, почему он не спал в такое время? Пока он колебался, проблема решилась сама собой.

– Странно, – медленно сказал Кот. – Мне Бири говорил, что любит грибы. Он сказал, что устрицы – его любимое блюдо, но грибы на втором месте. Я запомнил это, потому что именно тогда он рассказал мне, как во время отлива он и его отец в поисках устриц ходили по скалам у подножия мыса до самого Кристального пляжа…

Он осёкся. Его передёрнуло, и глаза потемнели.

– Ясно, – сказал Лихэйн. – Так это Бири подсказал тебе идею, Кот. Ну и ну! – Он отодвинул стул и встал. – Бонгани, я думаю, вам, Зене и мне следует пойти поговорить с Бири. Остальные могут оставаться здесь.

– Ни за что! – прошипел Кот, кипя от злости. В конце концов все последовали за Лихэйном, когда он вышел из столовой и направился к помещению для персонала, вполголоса переговариваясь с Зеной.

Все они столпились у него за спиной, когда Лихэйн буквально ворвался в комнату отдыха дежурных. И все увидели, как Бири вскочил со стула с наушником в ухе, пытаясь спрятать чат-бокс, который персоналу было запрещено иметь. И ещё все они увидели, как Бири с недоумением смотрит на них, живых и здоровых. Это выдало его с головой.

– Итак, Бири! – прогремел Лихэйн совершенно не похожим на себя голосом. – Значит, это вы шпион Истинного Ландовела, который саботировал нашу работу! Это вы устраивали пожары! Портили еду! Ломали вещи! Подстрекали Кота к побегу! А теперь, в качестве последней меры, пытались нас отравить! Бонгани!

Бонгани схватил Бири в свои медвежьи лапы. Лихэйн вырвал у него наушник и забрал чат-бокс из его рук.

– Ждали звонка, да? – Лихэйн потряс чат-боксом у носа Бири. – Что ж, мы теперь сами позвоним кому надо! Насколько мне известно, охранники убежища имеют полное право уничтожить искрой шпионов Истинного Ландовела при обнаружении. Зена, ты готова? Займись, пожалуйста.

Зена кивнула и отвернулась.

– Нет… нет! – затараторил Бири, отчаянно сопротивляясь. – Я не шпион Истинного! Я верен Свободному Ландовелу – всей душой и телом!

– Тогда объясните! – зарычал Лихэйн.

– Я должен был разрушить веру королевы в этот ваш глупый план, – чуть не взвыл Бири. – Он ни за что не сработает, и это пустая трата драгоценного времени! Королева должна отдать приказ о нападении на Истинный, прежде чем Истинный нападёт на нас! Всё, что я сделал, было ради спасения Свободного Ландовела! Это мой долг!

– Неужели? – Лихэйн наклонил голову набок. – И кто вам такое сказал?

Бири упрямо сжал губы.

Наушник в руке Лихэйна зажужжал, а затем издал громкий писк. Бири резко вздрогнул. Лихэйн поднёс наушник к уху.

– Доброе утро, генерал Ивен, – произнёс он любезно. – Лихэйн слушает.

Из наушника снова раздался писк. Лихэйн улыбнулся.

– Очень хорошо, спасибо, – сказал он. – Но, генерал, у нас… небольшая проблема. Один из дежурных по имени Бири только что пытался отравить меня, Зену, двух своих коллег-дежурных и четверых молодых людей, находящихся под нашей защитой.

Последовала серия писков погромче. Лихэйн поморщился и отодвинул наушник от уха.

– Да, крайне прискорбно, – сказал он, – но есть и положительный момент: покушение провалилось с треском. Теперь, генерал, Бири утверждает, что он не является шпионом Истинного Ландовела, а работал на Свободный. Поскольку вы только что подключились к его чат-боксу, я полагаю, вы можете подтвердить его слова?

Кот бросился вперёд, выхватил чат-бокс из рук Лихэйна и нажал что-то на задней стороне устройства. Когда скрежещущий голос ответил, звук шёл из чат-бокса, а не наушника.

– Я, должно быть, набрал этот номер по ошибке, – прохрипел голос. – Мне ничего не известно об этом сумасшедшем! Конечно же, он шпион Истинного Ландовела, Лихэйн! Не слушайте ни единого его слова! Немедленно казните его!

– Ах, – сказал Лихэйн, глядя на обезумевшего Бири. – Казнь через искру? Без дальнейших допросов?

– Конечно! – взревел скрежещущий голос. – Чем скорее, тем лучше!

– Спасибо, генерал, – тихо сказал Лихэйн и прервал связь.

– Ах он змея! – задыхался Бири. – Значит, не знает меня? Всё это – его идея! Он неделями названивал мне, отдавал приказы! И после всего, что я сделал, и всех рисков, которые я взял на себя, шастая тут по ночам, чтобы сделать за него грязную работу, он говорит казнить…

– Чудовищно, – согласился Лихэйн. – Но всё же, когда имеешь дело со змеями, Бири, всегда есть риск, что тебя укусят. А теперь… – Он немного повысил голос. – Зена, у тебя получилось?..

– Да, – сказала Зена, подходя к ним с устройством в руках. – Он всё слышал. Включена громкая связь.

– Отлично! – Лихэйн удовлетворённо кивнул и наклонился поближе к чёрному предмету в руке Зены. – Алло, Пэдди? – проорал он. – Вы всё слышали?

Из устройства донёсся недовольный возглас.

– Не нужно так кричать, Лихэйн! – рявкнул голос Пэдди. – Да, всё было слышно громко и отчётливо. Вы быстро сообразили. И по счастливой случайности, когда позвонила Зена, я как раз был с… крайне важным для всех нас человеком. Мы очень встревожены – мы даже не подозревали, что ваши трудности были связаны с преднамеренным саботажем.

– Передайте ему, что я сказала! – прозвучал высокий голос на заднем фоне.

– Мы пошлём армейский мульти-ПТ за Бири, – сказал Пэдди. – Мы допросим его лично. Скажите ему, что мы проявим снисхождение, если он расскажет нам все подробности своих отношений с генералом Ивеном.

– Снисхождение! – возмущённо воскликнула Соломинка. – Он же пытался нас отравить!

– Кто это? – спросил высокий голос. – Это Зена?

– Нет, нет, – поспешно ответил Пэдди. – Бири, вы слышали?..

Бири оскалил зубы.

– Да, и я всё расскажу! – прорычал он. – Клянусь кровью Эль, я выложу всё начистоту! После того, что сказал Ивен, я ему ничего не должен! Сумасшедший, значит?! Ну, я не настолько сумасшедший, чтобы не записать все его звонки. И у меня всё ещё есть кредиты, которые он мне заплатил, – здесь негде их тратить. Посмотрим, как он выкрутится!

– МПТ будет у вас через двадцать минут, – сказал Пэдди. – Держите его под стражей, Лихэйн, и пришлите его чат-бокс вместе с ним, чтобы мы могли прослушать эти записи. Нам также понадобится ваш отчёт.

– Конечно, – вздохнул Лихэйн.

Голос Пэдди перешёл на тихий шёпот.

– Клянусь Кометой, старый друг, я благодарю звёзды, что вы не… что вы все целы.

– Можете поблагодарить нашего глотателя ядов, – сказал Лихэйн, не сводя глаз с Дерри. – Лично я бесконечно благодарен ему.

Глава двадцать шестая

– Вы же на самом деле не думали, что Бири шпион Истинного Ландовела, правда, Лихэйн? – спросила Соломинка, когда они позже ели булочки с джемом на кухне. – Вы упомянули об искре, просто чтобы заставить его рассказать о генерале Ивене.

– Конечно! – Лихэйн был весьма доволен собой. – Сработало на ура, не так ли?

– Я не часто видела Бири, потому что он нёс ночное дежурство, – задумчиво вставила Зена. – Но, похоже, всем он нравился.

– Правда! Мне он точно нравился, – сказала Вин. – А смотри-ка, оказался настоящим серийным убийцей!

– Справедливости ради, он, возможно, и не думал, что яд будет смертелен для нас, – предположил Бонгани. – Генерал наверняка сказал ему, что нам просто станет плохо.

– Возможно, – сказал Лихэйн с сомнением. – А теперь этим молодым людям пора приступить к работе. Мы и так уже потеряли слишком много времени. До обеда мы будем внизу – никому нас не беспокоить.

– Конечно, – сказала Вин, задумавшись. – Начинаете уроки чтения, да? Но почему Бири и этот генерал хотели помешать?..

– Даже не представляю, – ответил Лихейн весело. – Пойдёмте, молодые люди.

– А как же он? – Кот презрительно глянул на Нума, который как раз сажал Китти себе на плечо.

– Ах да, пусть идёт с нами, – сказал Лихэйн, улыбнувшись Нуму.

Они вышли из кухни и прошли через столовую. Но Лихэйн повёл их не в свой кабинет, а к входному вестибюлю.

Коридоры в этой передней части убежища были понаряднее, чем в задней части. Их стены были обшиты высокими, блестящими бледно-голубыми панелями, разделёнными тонкими серебряными полосками. Соломинка, Дерри и Нум бежали по этим коридорам в субботу вечером, но Дерри исследовал их несколько раз до того и не нашёл ничего интересного. Он удивился, когда Лихэйн остановился и начал похлопывать себя по карманам, бормоча что-то под нос.

– У меня есть, – сказала Зена. Она подошла к Лихэйну и направила некое устройство, похожее на ручку, на серебряную полоску, соединяющую две панели.

С тихим звоном панели раздвинулись, открыв комнату, похожую на камеру.

– О! – воскликнула Соломинка. – Я не знала, что здесь такое есть! Это вертикон, как в Альма-Сити?

Зена кивнула.

– Ещё четыре находятся в главном вестибюле, а в глубине здания ещё один, побольше, грузовой. Но кататься на них для забавы нельзя. Их держат на замке́. Хранилище – запретная зона.

Все столпились в вертиконе. Панели плавно закрылись. Дерри внезапно ощутил чувство тяжести в желудке. Китти недовольно мяукнула.

Через несколько секунд снова раздался тихий звон, дверь открылась, и они оказались в хранилище.

Дерри огляделся, вдыхая запах книг. Запах был знакомый, но эта часть хранилища сильно отличалась от той, которую они с Нумом видели раньше. Вдоль стен по обеим сторонам вертикона тянулись ряды дверей. Перед ними было открытое пространство, заставленное длинными металлическими столами и таинственными предметами, накрытыми белыми простынями. За столами в тени возвышались книжные полки.

– Здесь мы делаем копии редких книг из нашего хранилища, – сказал Лихэйн, обводя рукой комнату. – Отсюда они отправляются в библиотеки всего Свободного Ландовела. Конечно, на данный момент работу пришлось приостановить. Мы хотели, чтобы в убежище было как можно меньше персонала, пока наши… наши гости находятся здесь.

– Пахнет почти как в Большом зале Крэма, – сказал Кот, морща нос.

– Надеюсь, сходство лишь отдалённое, – сказал Лихэйн, распахивая дверь слева и включая свет. – Сюда, пожалуйста.

Три стены комнаты, в которую они вошли, были заставлены стеклянными шкафами, полными книг, на вид очень старых. У дальней стены стоял большой письменный стол, заваленный бумагами, раскрытыми книгами, пустыми чашками, блокнотами и изжёванными ручками. Из другой мебели в комнате был только круглый стол с шестью стульями, расставленными вокруг него. В центре стола лежал круглый чёрный коврик.

– Это мой кабинет в хранилище, – сказал Лихэйн. – Иногда я использую его как комнату для совещаний. Присаживайтесь!

Он указал на стулья.

Дерри, Кот, Соломинка и Нум сели вокруг стола. Лихэйн тоже занял своё место и кивнул Зене, которая подошла к письменному столу и отперла ящик. Она вернулась к круглому столу с чёрным мешочком в руке. Осторожно она вытряхнула содержимое мешочка над ковриком. На стол посыпались блестящие камни разных цветов. У каждого камня было проделано отверстие, чтобы его можно было нанизать на шнурок.

– Именные камни! – прошептала Соломинка. – О, я совсем забыла о них! – Она приложила руку к шее, словно ища то, чего там давно уже не было. – Мы носили их на шее. На них были выгравированы наши имена и место рождения – по крайней мере, так мне объяснили значение этих букв и цифр.

– Но… – начал было Дерри и осёкся, когда все посмотрели на него.

– Да, Дерри? – Лихэйн наклонил голову набок и сложил руки, словно давая понять, что будет терпеливо ждать, когда Дерри продолжит.

– Но если в Истинном никто не умеет читать, – тихо сказал Дерри, – то какой смысл писать слова на именных камнях?

– Как оказалось, – медленно начал Лихэйн, – в Истинном всё-таки есть люди, которые владеют азами чтения и письма. Их боятся за это, хотя… есть и другие причины. Они гравируют надписи на именных камнях и умеют их читать. Их называют словотворцами.

– С-словотворцы? – запинаясь, произнёс Дерри. Это слово неприятно отозвалось в его сознании, как будто он слышал его раньше.

– Так их называют, – усмехнулся Лихэйн. – Но я бы назвал их иначе.

Кот нахмурился.

– Я никогда о них не слышал!

– Жители Истинного обычно не говорят о словотворцах. – Лихэйн презрительно скривил губы. – Я очень надеюсь, что вам никогда не придётся иметь с ними дело. Тем не менее, я полагаю, вам нужно о них знать. И я вам всё расскажу в своё время – когда ваши камни будут готовы.

– Нам не разрешалось снимать именные камни, но у меня не было моего, когда я попала на Скалу, – сказала Соломинка. – Не знаю, что с ним стало.

– Мой камень забрал Харкер, – сказал Кот, едва двигая губами. – Он приставил острие кинжала к моей шее. Я думал, он собирается убить меня, но он просто перерезал шнурок с именным камнем и выбросил камень за борт. Он сказал: «Теперь ты никто, оборванец» – и засмеялся.

В его голосе чувствовалось столько пронзительной горечи. Но ещё тяжелее было воспоминание о полном отчаянии, которое скрывалось за этой горечью. Дерри быстро отвернулся и сосредоточился на склонённой голове Зены. Коту вряд ли понравится, если кто-то почувствует его слабость.

– Они, наверное, так поступали со всеми, – сказала Соломинка. – На Скале ни у кого не было именных камней.

– Капитан Ола объяснил мне, что работорговцы имеют привычку уничтожать все следы личности своих пленников, – сказал Лихэйн серьёзно. – Конечно, с идентификационными кодами это не так легко сделать. – Он вздохнул. – Хоть что-то хорошее в этих кодах есть, полагаю. Итак… Зена?

Зена подняла голову и вымученно улыбнулась.

– Как сказала Соломинка, все в Истинном носят именные камни, поэтому вам они тоже понадобятся. Прежде чем вы покинете нас, на них будут выгравированы ваши вымышленные имена и места рождения. Выберите камень, который вам хотелось бы носить – который вам больше всего нравится на вид и на ощупь. Не спешите.

– А что, если двое захотят один и тот же камень? – спросил Кот, разглядывая разбросанные блестящие камни.

– Сомневаюсь, что это произойдёт, если вы выполните указания Зены, – сказал Лихэйн. – Посмотрим.

Кот, Соломинка и Дерри склонились над столом и начали перебирать камни. Кот проворно заработал руками, стремясь заполучить лучший камень раньше всех остальных. Соломинка действовала медленно и методично. Нум наблюдал за ними, его глаза блестели от любопытства.

Дерри понял, какой камень он хочет, как только увидел его. Он был меньше других, абсолютно чёрный и очень гладкий. Дерри взял его и почувствовал, что это тот самый. Крепко сжимая его в руке, он откинулся на спинку стула.

– Покажи мне, Дерри, – тихо сказала Зена.

Дерри нехотя разжал пальцы. Камень лежал на его ладони – маленький чёрный овал. На вид в нём не было ничего примечательного, но для Дерри он был совершенно особенным.

– Чёрный янтарь, – сказала Зена, бросив взгляд на Лихэйна.

Кот всё ещё перебирал камни на коврике. Соломинка выудила два камня – зелёный и бледный – и, похоже, выбирала между ними.

Лихэйн заговорил тихо, чтобы не помешать им.

– Хороший выбор, Дерри. Говорят, что чёрный янтарь – мощный талисман. Это камень защиты. Он отгоняет зло. А также придаёт силу и притупляет страх и печаль. Ты вспомнил, что именно чёрный янтарь был твоим именным камнем? Поэтому ты так быстро выбрал?

Дерри покачал головой. Он не помнил, был ли у него когда-нибудь именной камень. Он прикоснулся к шее, как это сделала Соломинка, но единственное воспоминание, которое вернулось к нему из прошлого, – острый кончик кинжала Харкера. Он снова сжал чёрный камень в руке. Тот был тёплым на ощупь.

Соломинка выпрямилась, протягивая камень, который она выбрала. Он казался почти белым, но под его жемчужным блеском переливалась целая радуга блёклых оттенков.

– Лунный камень, – сказала Зена, и Лихэйн удовлетворённо кивнул.

– Мой старый именной камень был зелёным, – сказала Соломинка смущённо. – Но… но мне очень нравится этот.

– Тот камень выбрали для тебя родители, – ласково сказала ей Зена. – Но сама для себя ты выбрала лунный камень, потому что его качества – именно то, что тебе сейчас нужно. Это камень новых начинаний. Он поможет тебе понять мысли других людей, что сейчас тебе даётся тяжело. Он поможет сохранять спокойствие и увеличит твою внутреннюю силу.

– Которая и так весьма внушительная, – вставил Лихэйн, делая запись в блокноте.

– Это была ещё одна проверка? – прямо спросила Соломинка.

Лихэйн улыбнулся и покачал головой.

– Не для вас, – сказал он, – хотя, полагаю, это можно считать проверкой моих теорий о ваших внутренних качествах.

Соломинку не вполне убедили его слова. И Дерри тоже был уверен, что Лихэйн что-то скрывает. Глаза старого библиотекаря были теперь прикованы к Коту, он со жгучим интересом наблюдал за его окончательным выбором.

Кот взял камень, который блестел, как золото.

– Этот, – сказал он.

– Золото дураков, – объявила Зена, и у Кота вытянулось лицо.

– Его официальное название – железный колчедан, – поспешно вставил Лихэйн. – Говорят, он искрит, когда ударяется о что-то твёрдое. Он похож на тебя, Кот.

– Это камень действия и позитивного мышления, – добавила Зена. – Повышает энергию и силу воли.

– Не верю я во всё это, – сказал Кот, но заметно повеселел.

Никто не следил за Нумом. Теперь он наклонился через стол с протянутой рукой. В его ладони лежал гладкий камень с чёрно-белыми пятнами.

– Эй, он не должен был выбирать… – начал Кот.

– Мерлинит! – сказала Зена Лихэйну. На долгое мгновенье их взгляды встретились.

Лихэйн первым отвернулся.

– Что ж, значит, так тому и быть, – пробормотал он. Затем посмотрел на Нума. – Мерлинит – очень счастливый камень, Нум. Хороший выбор!

Нум улыбнулся и кивнул куклой-палкой.

Лихэйн откинулся на спинку стула.

– Я принял решение, – сказал он. – Боюсь, – его взгляд на мгновение остановился на Коте, – тебе оно не понравится. Но эмоции здесь не уместны. Ваша миссия слишком важна.

Внезапно Дерри понял, что будет дальше. Его сердце сжалась.

– Я решил, – сказал Лихэйн, – что Нум должен пойти с вами.

Глава двадцать седьмая

Дерри не присоединился к бурным протестам, последовавшим за заявлением Лихэйна. Как и Соломинка, он беспокоился о том, что они подвергают опасности такую простую, доверчивую душу, как Нум. Как и Кот, он боялся, что странное поведение Нума привлечёт нежелательное внимание в Истинном Ландовеле. Но он также испытывал глубокую благодарность за то, что, какие бы трудности ни готовило им будущее, Нум будет рядом.

Нум, словно прочитав его мысли, улыбнулся и взмахнул своей куклой-палкой, как только Кот и Соломинка умолкли, чтобы перевести дыхание.

– Нум идёт всегда за Дерри, – пронзительно пропищала Молви. – Значит, в Истинный пойдёт.

– Видите, Лихэйн? – вырвалось у Кота. – Как, по-вашему, мы выживем в Истинном – на вражеской территории, – если нам придётся повсюду таскать его за собой? Он ненормальный! Он привлечёт к нам внимание. И он хромает – он будет нас тормозить!

– Если вы преуспеете в вашей миссии по поиску Ханта, Кот, то вполне возможно, что это произойдёт именно потому, что Нум отправится с вами, и именно потому, что он «ненормальный» в том смысле, который ты вкладываешь в это слово, – спокойно ответил Лихэйн. – Нум обладает инстинктами и способностями, которых у вас нет. Когда он выбрал мерлинит, я убедился в этом раз и навсегда.

– Что? – воскликнул Кот.

– Мерлинит – мощный магический камень, – сказал Лихэйн. – Думаю, он привлёк Нума, потому что он усиливает его связь с природными силами земли – силами, которые мы с вами никогда не смогли бы обуздать.

С презрительным недоверием Кот покачал головой.

– И если ты действительно думаешь, что Нум привлечёт нежелательное внимание в Истинном Ландовеле, Кот, – продолжил Лихэйн, – это лишний раз показывает, что ты забыл, что такое Истинный.

Он вздохнул, увидев выражение лица Кота.

– Даже в Свободном Ландовеле всё ещё остаются болезни, от которых невозможно излечиться. В Истинном вся современная медицина и искусственные вспомогательные средства запрещены, так же как и любые механизмы, потому что король Гревилл утверждает, что такова воля Эль.

– Ерунда! Никаких Эль не существует…

Лихэйн поднял руку.

– Я не собираюсь затевать ещё один спор о существовании Эль, Кот, – сказал он, и в его голосе зазвучали стальные нотки. – Но кое в чём ты, конечно, прав. Заявление Гревилла – действительно полнейшая ерунда. Это противоречит всему, что я знаю об Эль.

Он нахмурился, задумавшись на мгновение, затем продолжил:

– Тем не менее для Истинного Ландовела слово Гревилла – закон, и люди должны жить так, как они родились или как распорядилась судьба. Нравится вам это или нет, но странности Нума будут ещё лучшей маскировкой для вашей группы, чем увечная рука Дерри.

Кот всё ещё кипел. Он всё ещё упрямо качал головой.

– Если Нум будет в команде, меня там не будет, – сказал он.

Лихэйн снова вздохнул, надел очки и что-то нацарапал в своём блокноте – или сделал вид.

– Вы не можете заменить меня, Лихэйн, – настаивал Кот, явно чувствуя, что успех близок. – Мередит и все остальные ваши запасные варианты наверняка получили идентификационные коды, когда покинули убежище. Теперь они не сойдут за граждан Истинного.

Лихэйн глянул на него поверх очков.

– Конечно, – спокойно сказал он. – Но, в конце концов, команда начиналась с троих. Если ты действительно считаешь, что не можешь выносить присутствие Нума, это просто означает, что в команде снова будет три человека. Я уверен, что Соломинка, Дерри и Нум справятся без тебя.

Старый библиотекарь говорил мягко, но для Дерри его безжалостность никогда не была столь очевидна. А Соломинка, казалось, заметила её впервые. Она в ужасе уставилась на Лихэйна.

Она быстро повернулась к Коту, но прежде чем успела что-либо сказать, тот сдался. Он видел, что Лихэйн знал, что Кот блефует, – знал, что Кот слишком сильно хочет получить награду за участие в миссии, чтобы отказаться от неё.

– Ваша взяла, Лихэйн, – сказал он, пожав плечами. – Но не вините меня, если всё пойдёт наперекосяк.

– Не буду, – шутя ответил Лихэйн. Он снял очки и посмотрел на Соломинку. – Не бойся за Нума, Соломинка. Он, конечно, маленький по сравнению с вами, но он умеет выживать.

Соломинка неохотно кивнула, и Лихэйн откинулся на спинку стула.

– А теперь, – сказал он, – прежде чем мы перейдём к следующему шагу, у кого-нибудь есть вопросы?

Кот закатил глаза, как будто у него было так много вопросов, что он не знал, с чего начать. Соломинка прочистила горло.

– Да, – сказала она. – Лихэйн, вы практически признали, что у правительства Свободного Ландовела есть шпионы в Истинном. Вот откуда вы узнали о планируемом нападении на Свободный.

– Да, действительно, – сказал Лихэйн. – К сожалению, мы потеряли несколько наших тайных агентов, но Трое всё ещё на связи.

– Так почему бы им не найти Ханта?

Лихэйн просиял, снова став похожим на доброго старого библиотекаря.

– Все Трое прочно обосновались в своих сообществах, Соломинка. Они слушают, наблюдают и докладывают всё нам, но не предпринимают никаких действий, которые могли бы показаться необычными или подозрительными. Это необходимо для их выживания и для непрерывного поступления к нам информации. Понимаешь?

– Да-а, – сказала Соломинка, наморщив лоб. – Но если всё настолько срочно, что вы посылаете нас…

– Кое-что эти Трое всё-таки могут сделать – помогать вам на вашем пути, – перебил её Лихэйн. – Все они живут на востоке Истинного, куда и приведёт вас ваше путешествие. Все они смотрящие – то есть телепаты, я имею в виду, – так что…

Он замолчал, потому что Кот и Соломинка оба заговорили одновременно.

– Смотрящие? Вы хотите сказать, что нам придётся полагаться на кучку фальшивых мозгочтеев, чтобы…

– Но, Лихэйн, я думала, что смотрящие…

Зена встала.

– Время идёт, Лихэйн, – коротко сказала она, сгребая оставшиеся камни обратно в мешочек. – Давайте продолжим этот разговор по дороге в Голубую комнату.

– Ах, да, конечно, конечно! – пробормотал Лихэйн, смутившись.

Зена убрала мешочек в ящик стола и вернулась к ним.

– Возьмите свои камни с собой, – велела она Коту, Соломинке, Дерри и Нуму. – Нет, Кот, не в кармане – держите свой камень в руке. Между вами должна установиться связь.

Кот тяжело вздохнул, но Зена не обратила на него внимания и торопливо вышла из кабинета.

– Идёмте! – бросила она через плечо. И все послушно подчинились, выходя из кабинета в необъятное пространство книгохранилища с его бесконечными, забитыми до отказа полками.

Зена резко повернула налево. С Котом и Соломинкой по одну сторону, Дерри и Нумом по другую и Лихэйном позади она быстро прошла мимо ряда закрытых дверей.

– Как Лихэйн объяснил вам, Трое – телепаты, – сказала она. – Они отправляют сообщения в Свободный и получают их от нас.

– Но смотрящие опасны, не так ли? – спросила Соломинка. – Моя мама говорила, что, если я когда-нибудь встречу того, кто способен читать мысли, нужно бежать от него как можно быстрее…

– И она была совершенно права! – неожиданно перебила её Зена. – Любому жителю Истинного Ландовела опасно появляться в компании телепата. В Истинном телепатов считаются колдунами.

Она замолчала, и выражение её лица стало суровым.

– Вот почему большинство телепатов, которые ещё остались, живут здесь, в Свободном. Вот почему Троим следует проявлять крайнюю осторожность. В Истинном способность слышать и говорить посредством мыслей считается священной привилегией Эль. Король Гревилл издал указ, согласно которому смертные, обладающие такой силой, противны природе и должны быть сожжены на костре. Сотни людей погибли, в том числе и наш шпион на западном побережье Истинного.

Перед мысленным взором Дерри предстало жуткое видение пламени и глумящихся, освещённых огнём лиц. Оно было столь ярким и жутким, что походило на воспоминание о том, что он действительно видел. Он издал сдавленный звук. Нум прижался к нему. Зена обернулась, подняв брови.

– Чудовищно, – прошептал Дерри.

Зена коротко кивнула и продолжила путь. Все последовали за ней, а Соломинка и Кот бросили встревоженный взгляд на Дерри, затем друг на друга. Дерри крепче стиснул в руке выбранный им чёрный янтарь, и постепенно охвативший его ужас отступил. Лихэйн сказал, что чёрный янтарь может оказывать подобное действие. Дерри задумался, не показалось ли ему.

Никто не произносил ни слова. Воцарилась тишина, нарушаемая только жужжанием невидимых механизмов и скрипом подошв их ботинок на твёрдом полу. Открытое пространство сменилось лабиринтом складских помещений, а Зена всё шла вперёд. Дерри понятия не имел, где они сейчас находятся. Он совершенно потерял чувство направления с тех пор, как они спустились в хранилище.

Наконец Зена остановилась у маленькой пустой ниши, в углу которой стояли ведро и швабра. Она положила руку на стену ниши. Потайная панель скользнула в сторону, открывая лестницу, ведущую вниз. Не произнося ни слова, она исчезла в полумраке.

Лицо Кота просветлело.

– Мы спускаемся всё глубже под землю. Может, мы направляемся к утёсу, где бросил якорь наш корабль – где находится движущаяся серебряная лестница?

– Нет, нет, – сказал Лихэйн, услышав его рассуждения. – Но утёс действительно в этой стороне. Очень хорошо, Кот! Большинство людей теряют ориентиры в хранилище. Но, как показали тесты, у тебя отличное чувство направления.

– Это одна из причин, по которой вы выбрали меня? – спросил Кот, радуясь, что его хоть в чём-то похвалили, и ожидая продолжения.

– Одна из них, – с улыбкой сказал Лихэйн. – Все вы обладаете талантами, которые могут пригодиться. Конечно, общие качества у вас тоже имеются.

Дерри почти не слушал. Зена открыла дверь у подножия лестницы. В дверном проёме вспыхнул голубой свет, и вместе с ним появилось странное покалывающее чувство.

Зена исчезла в голубом сиянии. Нум нетерпеливо рванулся вперёд, но Кот, Соломинка и Дерри инстинктивно замедлили шаг.

– Все вы умны, – снова раздался за ними спокойный голос Лихэйна. – У вас очень сильная воля к жизни. И, что самое важное, все вы умеете притворяться. У вас природная способность скрывать свои мысли.

– Нас на это не проверяли, – возразила Соломинка.

– Проверяли, – сказал Лихэйн. – Каждый день с тех пор, как вы покинули Скалу Крэма. Лучшая смотрящая Свободного Ландовела.

Он провёл их через дверь в длинную комнату, где царил полумрак. Тёмная фигура стояла в дальнем её конце перед сияющей голубой стеной, испещрённой, словно карта, белыми линиями. Фигура подняла руку, и белые линии исчезли.

– Не смотрящая, а телепат, Лихэйн! – произнесла фигура недовольно. – Хотя бы здесь мог бы называть меня правильно.

Голос казался очень знакомым. Фигура обернулась. Это была Зена.

Глава двадцать восьмая

– Зена! – выпалила Соломинка. – Всё это время вы притворялись самой обыкновенной нянечкой, а теперь…

– Что ж, надо было хранить всё в секрете, – сказала Зена в свою защиту. – Как бы я смогла проверить вас, если бы вы знали, кто я такая?

– Так это вы были смотрящей в Большой зале Крэма, – воскликнул Дерри, заговорив от неожиданности. – Это вы чувствовали призраков в стенах!

– Боюсь, что так, – Зена пожала плечами. – Да, это обо мне постоянно говорил Кот – о знаменитой смотрящей, которая пряталась на корабле, потому что стыдилась своего провала на Скале.

Кот уставился на неё, разинув рот, в кои-то веки потеряв дар речи.

И это вы, Зена, – внезапно осознал Дерри, – все эти недели копались в моей голове. Это ваши мысли касались моих, мягко, едва ощутимо, словно крылья мотылька! Я-то думал, это воспоминания пытаются всплыть на поверхность. Но это были вы!

Его охватила ярость – горячая и горькая. Он не хотел этого показывать. Лицо его оставалось бесстрастным, хотя внутри всё кипело от гнева.

Кукла-палка похлопала его по руке.

– Зена прощения просит, – тихонько пискнула Молви. – За Дерри сердце ноет.

Дерри почувствовал новую волну гнева. Он сдержал её. Он стиснул чёрный янтарь, приказывая ему успокоить его.

– Молодец, Дерри, – сказала Зена. Она говорила спокойно, но положила руку на голубую стену, словно нуждалась в опоре.

– Что он сделал? – спросил Кот.

– Не твоё дело! – отрезала Зена. – Но если тебе так не терпится быть в центре внимания, Кот, иди первым. – Она поманила его к себе, и Кот неохотно вышел вперёд.

Лихэйн устало направился в другой конец комнаты и опустился в кресло. На маленьком столике возле кресла стояли кувшин с водой и несколько стаканов. Там же была банка с сушёными абрикосами, и он рассеянно положил один себе в рот.

– Это Голубая стена, – сказала Зена, указывая на светящуюся стену. – У неё гораздо более длинное название, но его никто не использует, так что я не буду вас утомлять. Она усиливает мысленный контакт на больших расстояниях. Через неё мы общаемся с Тремя. И, конечно, Голубая стена не только принимает сообщения, но и записывает их, так что мне не обязательно находиться здесь постоянно.

– Похоже на волшебство, – с сомнением произнесла Соломинка.

Зена пожала плечами.

– Наука часто кажется волшебством, когда сталкиваешься с ней впервые.

– Как дары, – вставил Кот.

– Дары – пустяк по сравнению со стеной, – сурово сказала Зена. – Простейшее усиление физических способностей. Очень жаль, что в последнее время все словно помешались на них.

– Вот именно! – пробормотал Лихэйн.

– Итак, – продолжила Зена, – в Голубой стене волшебства столько же, сколько в самом обычном устройстве для общения, таком как чат-бокс, например, хотя на её разработку ушло гораздо больше времени. Это одна из всего лишь двух Голубых стен в Свободном Ландовеле. Так мы будем поддерживать с вами контакт, пока вы находитесь в Истинном, поэтому сейчас нам нужно привязать к ней вас и ваши именные камни.

– Как? – спросил Кот, без капли энтузиазма разглядывая Голубую стену.

– Сейчас объясню, – сказала Зена. – Постарайся сосредоточиться, Кот! Прижми руку с именным камнем к Голубой стене. Закрой глаза. Думай только о камне и ни о чём другом. Ни о чём другом.

Кот глянул через плечо на остальных, затем повернулся и поднёс сжатую в кулак руку к светящейся стене. Зена накрыла его руку своей.

– Нет, Кот, – услышал Дерри её шёпот через мгновение. – Выбрось всё из головы. Это не имеет значения. Важен только твой именной камень. Только камень, и больше ничего. Больше ничего…

– Что они делают? – прошептала Соломинка, но Лихэйн прижал палец к губам. Он напряжённо наблюдал.

– Ты справишься, – тихо проговорила Зена. – У тебя очень сильная воля, Кот. Очень сильная. Просто используй её, чтобы сосредоточиться на камне. Сосредоточься…

И вдруг под рукой Кота вспыхнул белый свет, такой ослепительный, что Соломинка, Дерри и Нум ахнули и попятились. Кот и Зена остались на месте. Только когда белый свет померк, они отступили от стены.

Кот казался необычайно притихшим и неуверенным.

– Горячо, – пробормотал он, разжимая пальцы и глядя на сверкающий кусочек золота дураков.

– Молодец! – воскликнула Зена, хлопая в ладоши. – Молодчина! У тебя такой активный ум, что, я думала, это займёт больше времени. Но ты прекрасно сосредоточился! Это показывает, на что ты способен, когда стараешься!

Кот моргнул и расправил плечи, услышав похвалу. Привычное дерзкое самодовольство снова появилось на его лице, полностью вытеснив неуверенное выражение. Словно наблюдаешь, как человек надевает маску.

– Иди отдохни, – велела Зена. – Сядь вон на тот диван, рядом с Лихэйном. А теперь посмотрим, как получится у тебя, Соломинка.

Соломинка поджала губы и шагнула вперёд.

– Это легко, Соломинка, – высокомерно произнёс Кот. – Просто делай как я. – Его слегка качнуло.

Зена рассмеялась и покачала головой.

– А ты веди себя тихо, Кот, и, сказано тебе, сядь. – Она подвела Соломинку к светящейся Голубой стене.

Соломинке потребовалось совсем немного времени, чтобы заставить стену вспыхнуть под её рукой. Когда она отвернулась, её лицо стало мягче, а холодные глаза потеплели. Дерри пришло в голову, что Соломинка, должно быть, выглядела так до того, как ей пришлось бороться за выживание на Скале. Не успела эта мысль прийти ему в голову, как Соломинка уже вздёрнула подбородок, и её взгляд снова стал жёстким.

– Отлично, Соломинка! – сказала Зена. – Хотя я совершенно не удивлена. Если кто и умеет сосредоточиться, так это ты! А теперь сядь рядом с Котом и отдохни. Дерри, ты следующий.

Когда Дерри подошёл к ней, его тревожила только одна мысль. Ему не хотелось, чтобы Кот и Соломинка увидели его лицо таким незащищённым.

– Ты должен думать только о чёрном янтаре, Дерри, иначе ничего не получится, – прошептала Зена ему на ухо. – Не волнуйся. Смотри!

Она указала на диван. Там, развалившись, крепко спали Соломинка и Кот. Дерри подумал: не по этой ли причине она вызвала его третьим? Возможно. Зена достаточно часто заглядывала в его мысли, чтобы знать, как он защищается. Он почувствовал новый приступ гнева.

Усилием воли он спрятался в пещере своего разума, отгородившись от Зены. Он крепче стиснул чёрный янтарь и прижал кулак к Голубой стене. Стена на ощупь оказалась мягкой и прохладной – ни к чему подобному он раньше не прикасался. Дерри закрыл глаза. Он почувствовал, как рука Зены накрыла его ладонь. Он подумал о чёрном янтаре, чьё тёплое прикосновение он ощущал на своей коже. Гладкий, чёрный, мощный и древний, древний, древний…

Камень стал горячее, ещё горячее. Кулак Дерри, казалось, погружался в стену, как будто стена размягчалась, превращаясь в желе. Его рука горела, но ему и в голову не пришло отдёрнуть её. Мысли у него помутились. Сквозь прикрытые веки он увидел яркую белую вспышку…

– Готово, – тихо сказала Зена.

Дерри открыл глаза. Голубая стена пульсировала перед ним. Белый свет вокруг его руки, которую покалывало, померк. Он чувствовал себя опустошённым, лишённым всех мыслей, но в то же время в мире с самим собой и уверенным в своих силах. С мгновение он наслаждался этим чувством, но что-то мешало. Он должен был что-то вспомнить, но никак не мог сообразить, что именно.

И вдруг он вспомнил. Спрятаться…

Зена попыталась отвернуть его от стены, но он сопротивлялся. Он сопротивлялся до тех пор, пока не почувствовал, что его глаза снова застилает пелена. Он сопротивлялся до тех пор, пока странное ощущение спокойной внутренней силы не покинуло его. С уколом сожаления он понял, как это чувство исчезло, но его защита вернулась, и он снова мог противостоять миру.

Он обернулся и увидел, что Нум машет ему куклой-палкой, Кот и Соломинка всё ещё спят, а Лихэйн наблюдает за ними из тени.

– Ну и ну, – пробормотала Зена. – Тебе удалось сделать и то, и другое!

Дерри взглянул на неё. Она показалась ему довольно встревоженной.

– Отдохни! – поспешно сказала она, указывая на диван. – Тебе понадобятся силы.

Но Дерри не чувствовал себя особенно уставшим – во всяком случае, не настолько, чтобы втиснуться между Котом и Соломинкой. Он присел на подлокотник дивана и наблюдал, как Нум с серьёзным видом передал Китти Лихэйну, подошёл к Голубой стене вместе с Зеной и поднял руку.

Ослепительная вспышка возникла в то же мгновенье. И когда Нум отвернулся от Голубой стены, его лицо нисколько не изменилось, и он улыбался. Дерри почувствовал, что тоже улыбается. Нуму не нужна маска. Он не нуждается в защите. Он всегда остаётся самим собой.

И когда я наедине с Нумом, я тоже могу быть собой, – подумал Дерри. С Нумом нет необходимости притворяться.

– Итак, с этим покончено, – сказала Зена Лихэйну, когда Нум снова взял на руки маленькую кошечку.

Соломинка проснулась от прикосновения руки Зены к своему плечу. Чтобы разбудить Кота, потребовалось больше времени, но вскоре он резко сел и принялся убеждать всех, что вовсе не спал, а просто на секундочку прикрыл глаза.

Зена включила старомодную лампу рядом с диваном, налила всем воды, затем устроилась в другом кресле неподалёку. Теперь в комнате стало светлее, и Дерри разглядел, что в углу напротив двери стоит кровать и комод. Значит, Зена не только работала, но и спала здесь, глубоко под землёй, возле Голубой стены. Или, может быть, она делала это только в чрезвычайных ситуациях.

Как сейчас, – подумал он и почувствовал, что его гнев угасает. Он взял стакан воды и с жадностью выпил.

– Теперь вы научитесь контактировать с Голубой стеной на расстоянии, – сказала Зена. – Тогда мы сможем получать сообщения от вас, пока вы находитесь в Истинном Ландовеле. Мы также будем получать новости о вас от Троих. Ради их безопасности я не могу сообщить вам их имена и точное местонахождение. Но они будут следить за вами и помогут вам всем, чем смогут.

Соломинка поставила стакан на стол.

– Если мы не знаем, кто эти люди, как мы можем быть уверены?..

– Вы узнаете их по паролю, – сказала Зена. – Или, скорее, по обмену фразами-паролями.

В глазах Кота вспыхнул интерес.

– Когда вы встретите одного из Троих, – продолжила Зена с лёгким напряжением в голосе, – вы сразу это поймёте, потому что он скажет вам: «Я предпочитаю капусту, а не брокколи». Вы ответите: «А я люблю свёклу, если удаётся её достать». Если ваш собеседник действительно один из Троих, он спросит: «Вы когда-нибудь пробовали кормовую свёклу?» А вы ответите: «Однажды я встретил старика, который утверждал, что это его любимое блюдо».

– Что? – взорвался Кот. – Но это же… смешно!

Дерри почувствовал, что Зена согласна, но она сказала только:

– Лихэйн сам составил эти фразы. Я уже отправила их Троим и не могу ничего менять. Нельзя допускать путаницы.

Кот сердито глянул на Лихэйна.

– Это первое, что пришло мне в голову, – сказал Лихэйн. – В тот вечер на ужин у нас были брокколи. Согласен, не слишком интеллектуальный обмен репликами, но так даже лучше. Чем обыденнее диалог, тем безопаснее. А что может быть обыденнее овощей?

Дерри рассмеялся. Соломинка тоже. Их взгляды встретились, и Дерри впервые почувствовал, как между ними возникла естественная теплота.

– Не понимаю, чего вы смеётесь! – бушевал Кот. – Мы вроде должны готовиться к опасной миссии, но пока мы только и делаем, что возимся с волшебными камнями и всякими странными штуковинами! Нам не говорят, кто наши контакты. Мы даже не знаем, куда нам идти! Полагаю, это тоже секрет!

Лихэйн поглядел на него удивлённо.

– Вовсе нет, – сказал он. – Прости, Кот, я предполагал, что вы и так догадаетесь. – Он прищёлкнул языком и покачал головой. – Никогда ничего не следует предполагать! – пробурчал он себе под нос.

– Можете просто сказать нам, Лихэйн? – попросила Соломинка, прежде чем Кот разразится очередной тирадой.

– Вас переправят через Пролив Кометы и высадят на восточном побережье Истинного, – сказал Лихэйн. – Оттуда вы отправитесь на север.

Когда никто ничего не сказал, он склонил голову набок.

– Я совершенно уверен, что знаю, где скрывается Хант, и рассказ Дерри о мятежнице на Скале окончательно убедил меня в этом. Я думаю, что эта женщина была спутницей Ханта, Ви, которая направлялась к нему в Алый город.

Дерри и сам был уверен в этом, но всё равно его сердце затрепетало.

– Итак, мы отправляемся в Алый город, – сказал Кот с беспечностью, которой, вероятно, не чувствовал. – Говорят, он большой. Как мы найдём Ханта, когда доберёмся туда?

– Я думаю, вполне вероятно, – тихо сказал Лихэйн, – что Хант сам вас найдёт.

Глава двадцать девятая

– Вы хотите сказать, что Хант – смотрящий, Лихэйн? – спросила Соломинка.

Лихэйн колебался.

– У него определённо есть большие способности в этом отношении, – сказал он наконец. – Многие люди обладают природным талантом смотрящих, который можно быстро развить, как только они начнут им пользоваться. К несчастью, у меня он отсутствует начисто. У вас четверых он есть, согласно моим тестам.

– Правда? – Кот оживился.

– В разной степени, – пробормотал Лихэйн. – Как бы то ни было, когда ещё ходили спасательные корабли, Хант свободно общался с нашими людьми мысленно. Мне кажется, как только вы окажетесь в городе, он обязательно почувствует вас. Затем он или кто-то из его последователей вступит с вами в контакт, чтобы узнать, можно ли вам доверять.

– Если он вообще там, – сказал Кот.

Теперь самый подходящий момент упомянуть дневник Ви. Но Дерри снова промолчал. Словно секреты, которые он хранил, были заперты внутри него, и он не мог подобрать ключ.

После этого каждое утро они вчетвером тренировались с Зеной, используя свои именные камни, чтобы сосредоточиться на Голубой стене, постепенно увеличивая расстояние. План здания и всей территории убежища теперь светился на Голубой стене. Используя его, Зена отслеживала их успехи по мере того, как они выходили на связь из глубин книгохранилища, из разных мест этажом выше и, наконец, из самого дальнего уголка убежища.

– Хорошо, – сказала Зена. – Теперь, когда вы приноровились, вы сможете общаться на любом расстоянии, так что перейдём к простым сообщениям. Начнём с фразы: «Всё хорошо».

– Скукота, – сказал Кот.

Зена серьёзно посмотрела на него.

– Для Лихэйна и меня это вовсе не скукота. Каждый день на закате мы будем ждать от вас именно это сообщение – «Всё хорошо».

Они проводили послеобеденные часы, сидя за столом в книгохранилище, в кабинете Лихэйна, за «Уроками выживания в Истинном», как называл их Лихэйн. Выцветшая старая карта Истинного Ландовела была приколота к двери кабинета с обратной стороны. Это вызвало у Дерри странное чувство, потому что именно эту карту он видел в «Истории Ландовела» – с Северным морем, затянутым туманом, и надписью «ЗДЕСЬ ОБИТАЮТ ЧУДОВИЩА».

Пока Нум рисовал картинки или играл с Китти, Кот, Соломинка и Дерри запоминали вымышленные имена и истории, придуманные для них Лихэйном. Они изучали законы и обычаи Истинного. Они чертили дорогу от запланированного места высадки до Алого города и слушали рассказы о самом городе. Они заучивали наизусть Пророчество Эль и повторяли его по сто раз.

– В этом нет необходимости! – жаловался Кот. – Я помню эту ерунду ещё с тех пор, как был ребёнком.

– Я тоже, – сказала Соломинка.

А Дерри столько раз читал Пророчество на Скале, что мог произнести его без запинки, хотя и не признавался в этом.

Лихэйн всё равно заставлял их повторять стих.

Пока Башня не падёт, пока Колокол не пробьёт, не умолкнут голоса, пока не явится Звезда, пока мёртвые не восстанут, пока Эль прощают, король будет жить.

– Возмутительная ересь! – пробормотал Лихэйн, когда они закончили. – Ну, всё равно, молодцы! А теперь ещё разок…

В конце каждого занятия он проверял, что они запомнили.

– Как тебя зовут, девочка моя? – спрашивал он Соломинку, придавая строгость голосу, который не обманул бы даже младенца. – Откуда ты родом?

– Меня зовут Сара Джейн Соломи́н, сэр, – кротко отвечала Соломинка. – Я из деревни Нижняя долина, её сожгли по приказу короля за то, что жители использовали насос для подачи воды.

– Где ваши родители?

– Наши родители умерли, сэр.

– А этот юный страдалец? Кто он такой?

– Мой младший брат, сэр. Его зовут Натан Ли Соломи́н, но мы зовём его Нумом.

– Ну, хорошо. Можете идти. Хвала Эль!

– Хвала Эль.

– Неплохо, – хвалил Лихэйн. – Ты говорила уверенно и не допустила ни одной ошибки. Но ты забыла сделать книксен, Соломинка, и ты смотрела прямо мне в глаза, причём довольно вызывающе. В Истинном Ландовеле следует почтительно опускать взгляд, когда к тебе обращается взрослый. Боже правый, неужели ты забыла? Ты же выросла в Алом городе!

Соломинка поморщилась.

– Да помню я. Но на Скале я… избавилась от старых привычек.

Кот рассмеялся.

– Она всегда дерзила надсмотрщикам. Сумасшедшая! Из-за этого она постоянно попадала в неприятности.

– Если бы я не давала им отпор, то, думаю, действительно сошла бы с ума, – сказала Соломинка.

Дерри вспомнил, как наблюдал за гибкой и ловкой, словно паук, фигурой Соломинки, воинственно раскачивающейся на воротах Скалы. Он помнил, как завидовал железной воле, благодаря которой Соломинка казалась героиней книги.

– И всё же, Соломинка, ты должна изображать смирение, – настаивал Лихэйн.

Соломинка вздохнула.

– Я попробую.

– Это просто! – воскликнул Кот. – Скажи себе, что ты ничего не потеряешь, если польстишь этим болванам. Это не настоящая ты. Ты играешь роль. Ты дурачишь их! Ты получаешь то, что хочешь, а они об этом даже не подозревают. Вот как я на это смотрю.

Да, и именно так ты выжил на Скале, Кот, – подумал Дерри. – И до сих пор выживаешь, в сущности. Ты очаровываешь людей, которые могут дать тебе то, что ты хочешь.

Он почувствовал, как злобный взгляд Кота обратился на него, как будто он произнёс эти слова вслух.

– Хотя бы от глотателя ядов… простите, от Дерри… проблем не будет, – протянул Кот. – Он всегда тихий и вежливый, что бы он ни думал на самом деле.

– Именно так он сумел вынести больше трёх лет взаперти с Крэмом и выбраться оттуда живым! – сказала Соломинка.

– Действительно! – согласился Лихэйн. – А теперь, если вы наконец закончили зубоскалить друг над другом, может, продолжим? Вам ещё нужно успеть потренироваться перед ужином. Это, конечно, неприятно, но следует поддерживать себя в форме и привыкнуть к новой обуви. В Истинном вам придётся много ходить пешком.

Дерри, Кот и Соломинка мрачно опустили взгляд на свои потрескавшиеся кожаные ботинки. Зена снабдила их одеждой из запасов, оставленных в убежище много лет назад пассажирами спасательного корабля.

– Лучше я босиком пойду, как Нум, – сказала Соломинка.

– Если хочешь, – сказал Лихэйн. – Босые ноги не будут выглядеть неуместно в Истинном. Но от юбки с фартуком тебе никак не отвертеться, Соломинка. Как говорит король Гревилл, Эль презирают женщин в брюках.

* * *

Дни летели за днями, и каждый день был похож на предыдущий: завтрак, тренировка с Голубой стеной, обед, занятия с Лихэйном и, несмотря на возражения Кота, долгие походы по территории убежища. Им приходилось идти медленно, чтобы Нум не отставал.

– Он будет нас задерживать, – в сотый раз пожаловался Кот.

– Нум не может ходить быстро, но и останавливается не так часто, как ты, – возразил Дерри. – Ты когда-нибудь слышал про улитку и таракана?

Кот уставился на него, и Дерри понял, что раздражение заставило его не только вступить в спор, но и упомянуть басню, которую он читал на Скале.

– Я знаю эту историю! – к его облегчению вмешалась Соломинка. – Таракан бежал гораздо быстрее, но улитка упорно продолжала путь и в конце концов выиграла гонку.

Кот отвернулся. Он терпеть не мог, когда Соломинка занимала сторону Дерри против него.

Дни были настолько насыщенными, что трудно было представить, что темп можно увеличить ещё больше, но с началом второй недели это всё-таки произошло. Контакт Дерри с Голубой стеной быстро усиливался, как и у Нума, но Коту и Соломинке давалось тяжело всё, кроме простейших сообщений, поэтому Зена сильно давила на них. И она, и Лихэйн стали более напряжёнными и нетерпимыми к ошибкам, любым вольностям и безделью.

Они заставляли Соломинку ходить в широкой юбке длиной до щиколоток, которую она терпеть не могла, и резко обрывали Кота, если он дразнил её. Они также настояли на том, чтобы все четверо перестали принимать душ и мыть голову. В Истинном, где воду приходилось носить с ручья или колодца и нагревать на дровяной печи, большинству жителей нечасто удавалось помыться как следует.

Бонгани и Вин, должно быть, недоумевали, что происходит, но не задавали вопросов.

– О, они привыкли к моей эксцентричности, – спокойно сказал Лихэйн, когда Соломинка упомянула это. – Необычные методы обучения – это именно то, чего они ожидают от человека, который появляется на людях без накрашенных ногтей.

Однажды ночью он забрал у них четыре именных камня и вернул их на следующее утро, выгравировав имена, как это принято в Истинном, и нанизав их на кожаные шнурки.

– Как тебя зовут, парень? – рявкнул он, завязывая кожаный шнурок на шее Дерри. – Куда держишь путь?

– Меня зовут Деррик Шон Риверс, сэр. Мы с кузенами идём на север, чтобы попытаться найти работу.

– Да, мы все должны зарабатывать себе на хлеб – и на овощи тоже. Лично я предпочитаю капусту, а не брокколи.

– А я люблю свёклу, если удастся её достать, сэр.

– Вы когда-нибудь пробовали кормовую свёклу?

– Однажды я встретил старика, который утверждал, что это его любимое блюдо.

– Хорошо, Дерри! А теперь Кот! Тебя как зовут?

– Меня зовут Кото Эшли Трант, но друзья зовут меня Кот, сэр.

– Как вы доберётесь до Алого города?

– Высадимся в Бухте Ракушка. Дальше прямиком на запад, к сожжённой Нижней долине. Затем на север по Дороге Благословенных – через Дерюжную долину, Аплтон, Кри-Ни, Пленти и Осс.

– Отлично!

Оставалось четыре дня. Три дня. Два…

Глава тридцатая

Поздно вечером накануне отправления в Истинный Ландовел Зена разбудила Дерри, Кота, Соломинку и Нума и велела им быстро одеться и причесаться. Их ждали в кабинете Лихэйна на первом этаже. Китти оставили в спальной комнате.

На лице Зены застыло выражение неодобрения, и она не отвечала ни на какие вопросы, пока они спешили за ней по безмолвным коридорам.

– Может, один из Троих нашёл Ханта и нам всё-таки не придётся ехать в Истинный завтра! – прошептала Соломинка.

У Дерри сжалось сердце – то ли от надежды, то ли от страха, он сам не знал.

– Ну, знаете, если всё отменяется, пусть дадут нам хотя бы часть вознаграждения за наши труды, – проворчал Кот.

Они дошли до кабинета Лихэйна. Зена постучала в дверь, шепнула им: «Следите за своими манерами» и пригласила войти. К их удивлению, она не последовала за ними. Сжав губы, она закрыла за ними дверь и осталась в коридоре.

– А вот и вы! – пробормотал Лихэйн, стоя у своего стола, очень взволнованный. – Извините, что поднял вас с постелей. У нас неожиданные гости, которые хотят с вами познакомиться. – Он кашлянул. – Важные гости, – добавил он с явной ноткой предостережения в голосе.

В кресле в глубине комнаты сидела женщина, закутанная в тёмный дорожный плащ. Рядом с ней стоял стройный, элегантно одетый мужчина. У него была блестящая копна белоснежных волос и ярко-голубые глаза. Ногти у него были серебряные. Несмотря на цвет волос, его худощавое, слегка загорелое лицо было гладким и холёным – все обвисания и морщины были устранены хирургическим путём, догадался Дерри.

Мужчина тепло улыбнулся, показав ровные белые зубы – как у всех в Свободном Ландовеле. Лихэйн представил его как сэра Подрика Ли-Кайта, высокопоставленного правительственного чиновника и старого друга.

Сэр Подрик… Пэдди, – подумал Дерри, вспомнив разговор, который он подслушал две недели назад. Что говорил Лихэйн? – Я знаю, как вы защищаете меня, Пэдди.

– А это, – Лихэйн запнулся, показывая на женщину в кресле, – это… э-э…

– Леди Виктория, – спокойно произнёс сэр Подрик. – Ревностная сторонница вашей миссии в Истинном Ландовеле.

Женщина была невысокой и довольно полной. Пьянящий аромат её духов наполнял комнату. Капюшон её плаща был надвинут низко, оставляя лицо в глубокой тени. Она поманила детей пальцем с золотым лаком и наклонилась вперёд, чтобы рассмотреть их, пока сэр Подрик называл их имена.

– Это безумие, Пэдди! – услышал Дерри, как Лихэйн прошептал у него за спиной. – Следует соблюдать крайнюю осторожность!

– Простите, Лихэйн, но она настояла, – пробормотал сэр Подрик уголком рта. – Она была непреклонна в своём решении увидеться с ними. Никто не знает, что мы здесь. Я принял все меры предосторожности.

Лихэйн тихо застонал. Женщина в плаще взглянула на него, затем властно кивнула сэру Подрику.

Он прочистил горло, повернулся к Дерри, Коту, Соломинке и Нуму и произнёс короткую речь, назвав их «героическими молодыми людьми» и сказав, что в скором времени они заслужат вечную благодарность Свободного Ландовела. Затем он торжественно пожал руки Коту, Соломинке и Дерри и пожелал им удачи. Он попытался сделать то же самое с Нумом, но Нум попятился, размахивая куклой-палкой, словно отгоняя его.

– Пугливый бедный маленький дикарь, – прошептала женщина в плаще. Она протянула руку, чтобы взъерошить светлые кудри Нума, но он отпрянул и от неё тоже, оставив её маленькую пухлую ручку сиротливо висеть в воздухе. Она медленно убрала руку, и её накрашенные золотым лаком ногти вместе с многочисленными кольцами на пальцах блеснули на свету.

Она посмотрела на куклу-палку и её поблёкшую улыбающуюся головку. Кукла выглядела ещё непрезентабельнее, чем обычно, потому что Нум решил подготовить её к путешествию, намотав на тряпичную головку грязный полосатый шарф из запасов одежды из Истинного Ландовела.

– Пусть заговорит, – обратилась женщина к Лихэйну.

– О… ах, ну, нет, мне очень жаль, ваше… эм… – пробормотал Лихэйн, запинаясь. – Нум не… э-э…

– Боюсь, леди Виктория, кукла не говорит по приказу, – спокойно произнёс сэр Подрик. – Ребёнок обладает множеством талантов, но, как я уже упоминал, он несколько необычный.

– Ясно, – отрезала женщина. – Что ж, я крайне разочарована. – Она одёрнула подол своего дорожного плаща, обнажив острые носки маленьких золотых туфель.

Последовало неловкое молчание. Кот сердито глянул на Нума. Соломинка вызывающе вздёрнула подбородок. Дерри замкнулся в своих мыслях и ждал, когда всё это кончится. Теперь он знал, кто такая «леди Виктория».

Лихэйн беспомощно взглянул на сэра Подрика, который наконец пришёл ему на выручку.

– Полагаю, этим молодым людям пора возвращаться в спальную комнату, – сказал он. – Они уезжают завтра вечером. Им нужно выспаться.

– Ах, да, конечно, – благодарно пробормотал Лихэйн. – Он повернулся к двери кабинета. – Зена! – его голос чуть не сорвался на визг. – Зена?

Дверь резко распахнулась. Зена стояла на пороге без тени улыбки.

– Спокойной ночи, юные герои! – сердечно сказал сэр Подрик, когда все четверо попятились к дверному проёму и выскочили к Зене на свободу, в коридор. – И ещё раз желаю удачи в вашей миссии! Наши мысли и надежды с вами.

– Да, действительно, – проговорила женщина в плаще. Она пристально посмотрела на Зену. – Прежде чем ты уйдёшь, Зена… я была удивлена, услышав от сэра Подрика, что ты не позаботилась о том, чтобы Голубая стена в Замке получала прямые отчёты о ходе миссии. Эти четверо будут контактировать только с Голубой стеной здесь. Это неприемлемо.

– Боюсь, это всё, что мы успели сделать за оставшееся время, – сказала Зена.

Женщина застыла. Её маленькие холёные ручки взлетели к краям капюшона, словно ей не терпелось отбросить его, но сэр Подрик тихо кашлянул, и руки снова опустились ей на колени.

– Я буду передавать отчёты из Истинного, даже самые незначительные, как только они поступят, – поспешно вставил Лихэйн.

– Это совсем не одно и то же! – отрезала женщина. – Я настаиваю, чтобы эти четверо присоединились к Голубой стене в Замке!

– Безусловно, как прикажете, – спокойно ответила Зена. – Конечно, на это уйдут недели, а мне казалось, что время дорого.

– Да, да, именно так! – воскликнул сэр Подрик. Он повернулся к закутанной в плащ фигуре в кресле. – До Дня Кометы осталось чуть больше месяца, – добавил он вполголоса.

– К тому же встаёт вопрос секретности, – добавил Лихэйн, не подумав. – Замок – рассадник сплетен. Если эта четвёрка отправится туда, последствия могут быть плачевными!

Женщина в плаще вскочила. Её глаза сердито сверкнули из-под капюшона.

– Что значит «рассадник сплетен»? – пронзительно закричала она. – Вы заходите слишком далеко, Лихэйн!

– Неважно! Сейчас это неважно! – стал уговаривать её сэр Подрик, бросив яростный взгляд на старого библиотекаря. – Главное, чтобы наш план осуществился и увенчался успехом. Ах, какой это будет триумф! Каким чудесным сюрпризом это станет, когда мы наконец раскроем нашу тайну! Как благодарен будет народ своему правительству и своей королеве!

На мгновение воцарилась тишина, затем раздался тихий вздох, и под капюшоном на мгновение мелькнула белоснежная улыбка.

– Вы, конечно, правы, Пэдди! – произнёс высокий голос. – Ситуация крайне неудовлетворительная, но я должна пожертвовать своими желаниями ради блага народа, как я уже делала не раз.

Пухлая, украшенная драгоценностями рука грациозно махнула в сторону четверых, отпуская их. И когда они с радостью покинули кабинет, Дерри, как и все остальные, мог с уверенностью сказать, что таинственная «леди Виктория» – не кто иная, как сама Уна, королева Свободного Ландовела.

* * *

– Что за ужасная женщина! – бушевала Соломинка, забираясь в постель и колошматя по подушке, чтобы унять свои чувства.

Уже улёгшись, Кот лениво потянулся.

– Она просто привыкла всегда добиваться своего. И ей не нравится Зена. И Лихэйн. Они не знают, как с ней обращаться. Вот сэр Подрик знает. И я знаю.

– Да, уверена, что знаешь! – огрызнулась Соломинка, поворачиваясь к нему спиной.

Кот тихо рассмеялся. Затем он тоже повернулся на бок, собираясь уснуть.

Было уже далеко за полночь, но Дерри никак не мог успокоиться. Встреча в кабинете Лихэйна потрясла его. У него осталось сильное чувство, что королеве Уне, тщеславной и поверхностной, нельзя доверять.

Сейчас, под влиянием льстивого сэра Подрика, она поддерживала секретную миссию по поискам Ханта. Но надолго ли хватит влияния Пэдди? В любой момент она может устать от эксперимента, прислушаться к своим жаждущим войны генералам и положить конец угрозе со стороны Истинного, отдав приказ о разрушительном нападении.

Её бы не волновало, что Нум, Соломинка, Дерри и Кот находятся в Истинном Ландовеле по её приказу. Или что трое шпионов-смотрящих могут погибнуть вместе с остальными. Она забудет о них – с лёгким вздохом сожаления, щёлкнув пальчиками с золотыми ноготками.

Дерри впервые задумался, на чьей стороне он сражается. Запертый здесь, в убежище, что он знал о настоящем Свободном Ландовеле? И что он знал о короле Гревилле и Истинном Ландовеле, кроме того, что ему рассказывали и что он прочитал в украденных Крэмом книгах по истории?

Словно в ответ в его сознании всплыли несколько строк, написанных мелким ровным почерком.

С каждым днём множатся слухи о предстоящих ужасах. Я явственно вижу, как истекает время в великих песочных часах.

Дневник не лгал, Дерри знал это. Он чувствовал это всем своим существом. Но что, если он неправильно понял слова Ви? Что, если предстоящий ужас был именно тем, чего боялся Лихэйн, – жестоким нападением на Истинный по приказу вздорной королевы Свободного Ландовела?

Он попытался вспомнить, что было до и после этих зловещих строк в дневнике, но обнаружил, что не может. В нём росло напряжение. Он должен понять.

За столом у двери спальной комнаты больше никто не дежурил, но фонарик ночного сторожа всё ещё был там. Дерри убедился, что Соломинка, Кот, Нум и Китти спят, и бесшумно выскользнул из постели. В следующее мгновение он взял фонарик и вышел в коридор. Он помедлил несколько секунд, чтобы убедиться, что Нум не следует за ним, и быстро побежал к кабинету Лихэйна.

Кабинет был пуст. В воздухе всё ещё витал аромат духов королевы Уны. Дерри поймал себя на том, что задержал дыхание, отодвигая от стены кресло, в котором она сидела.

Через потайную дверь, вниз по тёмной лестнице, в книгохранилище. Никаких шагов. Никаких голосов. Только жужжание невидимых механизмов, которое Дерри перестал замечать после стольких недель, проведённых в убежище.

Бесшумно, словно тень, он скользнул к тележкам, нагруженным книгами со Скалы Крэма. Когда он протиснулся между ними, его сердце затрепетало. Он подошёл к тому месту, где был спрятан дневник, между «Королевскими семьями Ландовела» и «Полной энциклопедией птиц». Книгу «Королевские семьи Ландовела» переложили на другую стопку. «Полная энциклопедия птиц» всё ещё находилась на своём месте. Но дневник… пропал.

Лихорадочно Дерри принялся водить лучом фонарика вверх и вниз по ближайшим стеллажам, но поиски оказались безрезультатными, как он и предполагал. Дневник исчез. Он чувствовал это.

Его охватило ужасное, совершенно неожиданное чувство потери. Луч фонарика вспыхнул и качнулся – у Дерри дрогнула рука. Ну почему он не забрал дневник, пока у него была такая возможность?

Он выключил фонарик и стоял, дрожа, в темноте. Он не прикоснулся к чёрному янтарю. Даже не подумал об этом. Книги со Скалы окружали его. Они шептали ему, как обычно. И, как обычно, они принесли ему утешение.

Много лет тому назад… Меня зовут Магнус Липтон… Об Эль сложено немало легенд…

Итак, Лихэйн не смог удержаться и решил всё-таки осмотреть свои новые сокровища, – подумал Дерри, постепенно восстанавливая дыхание. Лихэйн нашёл дневник и забрал его, чтобы изучить. – Он наверняка знает о зашифрованных книгах. Скоро он подберёт слова, от которых появляются записи. Я больше не отвечаю за дневник. Это лучшее, что могло случиться.

Но ноющее чувство утраты не отступало, даже когда он покинул хранилище и на цыпочках вернулся в спальную комнату. Оно заползло за ним в постель и укрыло его, словно саван.

Глава тридцать первая

Последний день в убежище прошёл тихо, словно во сне. Все четверо спали допоздна. Бонгани и Вин были подавлены – они не знали никаких подробностей, но чувствовали, что вот-вот произойдёт что-то важное. Провели небольшую заключительную тренировку с Голубой стеной, затем переговорили с Зеной и Лихэйном, проверили все детали отъезда. В середине дня всех четверых отправили в спальную комнату и велели отдыхать, но заснуть смог только Нум.

Бонгани приготовил на ужин восхитительное ароматное рагу, но Дерри кусок в рот не лез. И не только ему.

– Вам не нравится? – спросил Бонгани, разочарованно обводя взглядом полупустые тарелки.

– Очень вкусно! – сказал Лихэйн, отправляя в рот кусочек явно против воли. – За последние две недели вы творили просто чудеса, Бонгани. Я очень благодарен – и вам, Вин. На самом деле… я бы хотел, чтобы вы оба остаток вечера отдохнули. Мы с Зеной спустимся в хранилище вместе с молодыми людьми и сами разберёмся… если возникнут какие-то трудности.

– Вы хотите сказать, что у нас выходной? – спросила Вин.

– Да, конечно, – сказал Лихэйн, помахивая вилкой. – Включите музыку или придумайте ещё что-нибудь. Потанцуйте! Поплавайте! Поиграйте в карты!

Дежурные переглянулись. На их лицах было написано явное сомнение.

– Что ж, я думаю, всё прошло очень хорошо, – пробормотал Лихэйн, когда они с Зеной проводили четверых в вертикон, который должен был доставить их в хранилище. – Они ничего не подозревают. Утром мы скажем им, что внезапно разрешили молодым людям уехать и посадили их на полуночный транзит. На прощанье времени не было, они просили передать вам наилучшие пожелания и прочее в том же духе.

Вскинув брови, Зена поглядела на Дерри, Кота и Соломинку. Они ничего не сказали. Бонгани со слезами на глазах тепло пожал всем руки, прежде чем покинуть столовую. Вин неуклюже похлопала их по плечу, коснулась своего лба скрещёнными пальцами и велела беречь себя.

Маленькая кошечка на плече Нума зевнула. Улыбающаяся кукольная головка кивнула на палке с цветастым шарфиком.

– Дежурные знают, что мы уезжаем, – прощебетала Молви. – С нами печально прощались они.

Лихэйн был поражён, услышав эти слова, и вдруг заметно приуныл.

– Боже правый! – пробормотал он.

– В этом нет ничего удивительного, Лихэйн, – сухо сказала Зена. – В любом случае это не имеет значения. Бонгани и Вин останутся здесь, с нами, в убежище, пока… всё не кончится. Они никому ничего не расскажут.

Дверь вертикона раскрылась. Когда они вошли в хранилище, их окутал запах старых книг. Из тени выступил здоровяк. Это был капитан Ола.

– Торпеда полностью заряжена и готова к отплытию, – сказал он Лихэйну. – Мы должны отчалить в ближайшие тридцать минут, чтобы поймать прилив. Я доставлю их в Истинный к полуночи. Всё ясно?

– Им осталось только переодеться, – сказала Зена.

В кабинете Лихэйна Дерри, Кот, Соломинка и Нум надели старую одежду из Истинного, которую выбрала для них Зена, и взвалили на плечи выцветшие рюкзаки с самыми необходимыми припасами, которые могут быть у любого путешественника в Истинном. Их обувь тоже пока была в рюкзаках, потому что, когда они доберутся до места высадки, к берегу им придётся идти по мелководью.

Зена помогала им. Ей было тяжело улыбаться. Она привязалась к нам, – подумал Дерри. – Она боится за нас. Она не хочет, чтобы мы уезжали.

– Выходите на связь каждый день на закате, – сказала Зена, повязывая на талию Соломинки залатанный фартук. – Я буду ждать. Когда… когда вас нужно будет забрать, Ола приедет за вами. – Она прикусила губу. – И держитесь вместе, – добавила она. – Это жизненно важно, чтобы вы держались вместе! Вы меня слышите?

– Да, Зена, – ответили Дерри, Соломка и Кот, но выражение лица Кота, как заметил Дерри, было чересчур невинным, так что его обещание прозвучало не очень-то обнадёживающе.

Они покинули книгохранилище на большом грузовом вертиконе, который доставил их к подножию мыса. Дул свежий солёный ветерок. На темнеющем небе слабо мерцало несколько звёзд.

У причала их ожидал вовсе не корабль, а довольно скромный на вид серебристо-серый челнок, не больше крупной акулы и примерно такой же формы. Это не было неожиданностью. Путников предупредили, что они будут переправлены через Пролив Кометы на водном транзите, который принято было называть «торпедой» и который может перемещаться под водой с огромной скоростью.

Однако торпеда оказалась меньше, чем они ожидали. С тревогой они заглянули в открытый люк. Внутри торпеда представляла собой пустую оболочку, если не считать прикреплённого к полу мягкого кресла впереди, перед приборной доской.

– Что-то она маловата для нас всех, – сказала Соломинка.

– Как раз поместимся, – сказал капитан Ола, раздавая им ярко-жёлтые спасательные жилеты. – Но вы будете плотно прижаты друг к другу, как анчоусы в банке. Лучшее, что вы можете сделать во время путешествия, – это поспать. Как только погрузимся, разговоры запрещены. Мне нужно сосредоточиться. Вести торпеду по Проливу на большой скорости – это вам не шутки.

Пришло время прощаться. Всё произошло очень быстро. Когда подошла его очередь подниматься на борт торпеды, Нум пристально посмотрел Зене в глаза и передал котёнка ей на руки. Зена кивнула, крепко прижала котёнка к себе и отошла в сторону.

Ола занял своё место в мягком кресле и пристегнулся. Он нажал кнопку, и люк начал закрываться.

Зена и Лихэйн стояли рядом, наблюдая. Дерри смотрел на них снизу вверх, пока с глухим звуком не закрылся люк, отрезав их от внешнего мира. На мгновение он задумался, увидит ли их когда-нибудь снова, но тут же отбросил эту мысль.

Они погрузились в кромешную тьму, если не считать множества маленьких разноцветных огоньков, светящихся на панели перед Олой. Бурлящий, рокочущий звук завибрировал на серебристой обшивке торпеды, и она стала погружаться в воду. Из узких вентиляционных отверстий над головой Олы пошёл тёплый, чуть затхлый воздух.

Последовал лёгкий толчок, звук, похожий на жалобный стон, и ощущение плавного, быстрого движения. Итак, мы в пути, – подумал Дерри. – Мы в пути туда, где началась наша история и где, возможно, я найду свои воспоминания.

Рюкзак и громоздкий спасательный жилет играли роль своего рода подушки для его спины, но всё равно было нелегко устроиться поудобнее. Когда глаза привыкли к полумраку, он оглядел своих спутников. Капитан Ола сидел, не сводя глаз с красных, синих и зелёных огоньков, мигающих на панели перед ним. Кот прислонился спиной к металлической стене, скрестив руки на груди, и закрыл глаза. Мрачная решимость читалась на лице Соломинки. Нум печально улыбался, вероятно, думая о Китти.

Тем временем торпеда, словно огромная рыба, мчалась под волнами, омывавшими одинокий мыс убежища. Она будет следовать вдоль побережья Свободного Ландовела, пока не достигнет тёмных вод Пролива Кометы. Затем начнётся переправа в Истинный Ландовел. Туманные огни и фейерверки шумного Альма-Сити останутся позади. Никто из путников никогда не видел его, разве что на живых картинках на экране. Дерри задумался, увидят ли они его когда-нибудь. Он прикоснулся к чёрному янтарю на шее и почувствовал, как замедляется биение его сердца.

Только время покажет, – подумал он.

И, не выпуская чёрный янтарь из руки, он закрыл глаза и заснул.

Content

Эмили Родда
Земля Эль. Глотатель ядов

Часть первая

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвёртая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Часть вторая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвёртая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Глава тридцать первая