Ли Стеффи, Дуэль Аллен

На острие клинка

© Ли Стеффи, текст, 2025

© Аллен Дуэль, текст, 2025

© Mageonduty, иллюстрации, 2025

© Эндора Доберман, иллюстрации, 2025

© E.F., иллюстрации, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

* * *

Для тех, кто верит в магию – ту, что в сердце, и ту, что вокруг нас.

Пролог

Сэм

Густой, непроглядный туман плотным саваном опустился на лагерь, скрывая его от внешнего мира. Воздух, тяжелый и влажный, был пропитан терпким ароматом прелой листвы и тлеющей древесины. Я стоял на коленях, острые камни и холодная сырая земля впивались в кожу. Руки и ноги, туго стянутые веревками, ныли. Вокруг толпились люди, темные силуэты мелькали в тумане, будто призраки. Меня толкали, пробегая мимо, не обращая внимания на мои стоны.

– Сэм! – сквозь гул прорвался знакомый голос, полный отчаяния.

Преодолевая слабость и головокружение, я с трудом поднял голову. В центре лагеря бушевал огромный костер. Вспышки пламени, подобно ненасытным чудовищам, жадно пожирали сухие ветви, разбрасывая во все стороны снопы оранжевых искр и клубы удушливого дыма. А в самом сердце этого огненного вихря, привязанная к столбу, стояла Скай. Ее лицо, бледное и измученное, было залито кровью – она явно подверглась жестоким пыткам. От этого ужасающего вида я испытал невыносимую душевную боль, затмившую все физические страдания.

Я изо всех сил стремился вырваться из пут и спасти Скай, охваченную адским огнем. Мускулы напряглись до предела, веревки врезались в кожу, но я оставался неподвижен, словно прикованный к земле невидимой силой. Несмотря на отчаянные усилия, я не мог сдвинуться ни на дюйм.

Пламя жадно охватило Скай. Ее кожа начала трескаться и чернеть от нестерпимого жара. Из горла вырвался душераздирающий вопль, пронзивший меня насквозь, до самого сердца. Смотреть на то, как она горит заживо, было выше моих сил. В носу защекотало от резкой, тошнотворной вони паленой плоти. К горлу подступила жгучая волна тошноты, грозя вырваться наружу. Мир вокруг померк, заполнился криком и треском голодного пламени.

Глава 1

Скай

• «С сегодняшнего дня я официально могу покупать алкоголь и просаживать зарплату в казино. Жизнь определен́но заиграла новыми красками:)»

Мой палец коснулся кнопки «опубликовать», и я отложила телефон в сторону, понимая, что большая часть моих подписчиков еще видит сны. Утро началось раньше обычного – лай соседской собаки был настолько громким, что, казалось, разбудил полрайона. Сегодня мне не нужно на работу: папа дал заслуженный отгул в честь праздника. Мой рабочий день в пабе редко начинался утром – только по выходным или когда нужно было подменить отца. Обычно я приходила туда после занятий в университете и работала до вечера.

Живот громко заурчал – вчера я уснула, так и не поужинав. В доме стояла тишина, родители еще спали, я решила не нарушать их покой и сходить в душ. Включив воду, я с наслаждением подставила лицо под прохладные струи.

Я любила этот день и всегда ждала. Мне нравилось погружаться в размышления, переосмысливать взгляды и цели, строить новые планы. Двадцатилетие стало для меня шагом в неизведанное. Поступление в университет, новые знакомства, преодоление боли после расставания с парнем – все это было частью моего пути. И, оглядываясь назад, я могу с уверенностью сказать, что неплохо справилась со всеми испытаниями и готова двигаться дальше.

Выйдя из душа, я заметила, что мой телефон разрывается от уведомлений. Комментарии под постом множились с каждой секундой.

• «Подожди меня годик, в казино пойдем вместе, хех»

• «С днем рождения, старушка!»

• «В твоем пабе для тебя алкоголь был всегда безлимитным:)»

Улыбка озарила мое лицо. У меня было не так много подписчиков – я знала почти каждого, – но их внимание всегда невероятно радовало. Блог, который я завела пару лет назад, стал моей отдушиной. Я часто публиковала посты в готической атмосфере, делилась интересными образами. Дополняла это все своей рефлексией на различные темы. Поначалу моей единственной подписчицей была подруга детства Вивьен, но спустя время фотографии начали набирать обороты и попадаться людям в рекомендациях. Так я и собрала свой уютный мир на семь тысяч человек. Мне этого хватало сполна, учитывая, что изначальной моей целью было просто вести своего рода личный дневник.

Плюс один новый комментарий:

• «Поздравляю, ты стала на год ближе к моему похоронному бюро!»

Это была Вивьен с ее неизменным поздравлением, которое она считала своим долгом писать каждый год. Теперь я по-настоящему ощутила праздничное настроение. Мой ответ не заставил себя долго ждать:

• «Спасибо ₍^. ^₎ Думаю, мы окажемся там примерно в одно время»

Своеобразный юмор стал неотъемлемой частью нашей дружбы, которая зародилась при довольно необычных обстоятельствах. Мы познакомились с Вивьен в возрасте шести лет. Мамина кузина скончалась, и мы пришли на церемонию прощания в похоронное бюро, принадлежавшее родителям Вивьен. Они, будучи патологоанатомами, давно мечтали открыть собственный бизнес в сфере ритуальных услуг, и им это удалось. Похоронное бюро семьи Де Хедекель имело отличную репутацию в нашем городе. Вивьен, с детства вращаясь в этой специфической атмосфере, была активно вовлечена в семейное дело. Дом Де Хедекель располагался на том же участке, что и бюро, – довольно нестандартное решение, но родители Вивьен считали его практичным. Благодаря размеру территории и удаленности от соседей им удалось реализовать эту идею без нарушения каких-либо санитарных норм и правил. В тот день, после церемонии прощания, ожидая родителей, я бродила по двору и увидела Вивьен, сидящую в компании какой-то страшной куклы. У нас завязался детский бессмысленный диалог, который, как ни странно, положил начало долгой дружбе.

Пока я занималась макияжем и прической, в коридоре послышались шаги родителей. Они проснулись, и это означало, что скоро раздастся привычный стук в дверь – трогательная семейная традиция, которую я, несмотря на свой уже вполне взрослый возраст, по-прежнему ждала с трепетом. С недавних пор я начала задумываться о переезде и самостоятельной жизни. Но пока мне хотелось отложить эти мысли и в полной мере насладиться драгоценными мгновениями и теплом родительского дома. Мне невероятно повезло с семьей. С самого раннего возраста я была окружена заботой, поддержкой, вниманием, и с годами нежные чувства только крепли.

Тихий стук в дверь вырвал меня из размышлений. Я отложила тушь и, повернувшись на стуле, с нетерпением посмотрела на вход.

– Да, заходите! – воскликнула я, не скрывая радости.

Дверь распахнулась, и на пороге появились родители. Мама держала в руках небольшой торт. Он был оформлен в темных тонах, а сверху горели несколько тонких черных свечей. Эта трогательная деталь, показывающая их внимание к моей любви ко всему мрачному, вызвала у меня умиление. Инстинктивно обхватив ноги руками, я почувствовала, как щеки заливает румянец.

– С днем рождения, дорогая! – хором произнесли родители, их голоса были наполнены теплотой.

Я вскочила со стула и, улыбаясь, подошла к ним. Вблизи торт оказался еще прекраснее. Он весь сиял блестками, точно ночное небо, усыпанное звездами. По краю торта располагались небольшие бордовые бантики, а в центре, между свечами, выделялась надпись «21», написанная будто кровью. Родители всегда отличались креативностью в выборе торта, но этот превзошел все мои ожидания.

– Это очень красиво! Спасибо вам огромное!

Сложив ладони, словно в молитве, я поднесла их к губам, готовясь загадать желание. На мгновение задумалась, осознав, что мне не много нужно. Я в полной мере получала любовь от семьи и друзей, занималась любимым делом и уверенно двигалась к своим мечтам. Собравшись с мыслями, я закрыла глаза и сказала про себя: «Пусть в моей жизни произойдут невероятные, головокружительные перемены, такие, о которых сейчас я даже не смею мечтать». Задув свечи, я услышала громкие поздравления родителей.

– Ну что, пора повышать тебе зарплату? Иначе на казино не хватит! – Папа хитро подмигнул мне.

– Так, кто-то с утра уже мой пост увидел? – рассмеялась я.

– Кстати о постах. – Мама поставила торт на прикроватную тумбочку и посмотрела на папу, который явно что-то прятал за спиной.

– Скай, мы долго не могли решить, что тебе подарить… – начал он. – В общем, это не слишком оригинально, но мы подумали, что ты много времени уделяешь фотографиям, блогу, поэтому тебе пора обновить кое-что. – Папа протянул мне небольшую коробку, завернутую в крафтовую бумагу.

Взяв ее в руки и ощутив вес, я начала догадываться, что внутри. Уже года три я ходила со своим стареньким телефоном. Работал он без нареканий, поэтому мысли о замене меня не посещали. Я начала медленно разрывать бумагу, и вскоре показалась белая коробка. Это был он – новый iPhone 15. Расплывшись в широкой улыбке, я взвизгнула от восторга, представляя, насколько улучшится качество моих снимков.

– Это же очень дорого! Зачем?

– Ну перестань, – ответила мама. – Мы давно не дарили тебе ничего подобного!

Мои родители были обеспеченными людьми. Они служили для меня ярким примером того, что упорным трудом можно достичь больших высот. У папы был собственный бизнес – тринадцать лет назад он открыл паб, ставший одним из самых посещаемых в городе. Мама, имея два высших образования, занимала должность канцлера в университете, где я училась. Мы ни в чем не нуждались, но наша жизнь не превратилась в бесконечную погоню за материальными благами. Родители предпочитали инвестировать в недвижимость или путешествия, следуя принципу: деньги должны либо работать на тебя, либо создавать воспоминания.

– Нет, если не нужен, мы не гордые, можем и забрать. – Папа скрестил руки на груди, прищурившись.

– Нужен, – ответила я. – Очень нужен. – Подойдя ближе, я крепко обняла их, стараясь вложить в эти объятия всю свою благодарность.

– Мы рады, что тебе понравилось. – Папа поцеловал меня в щеку и теперь уже сам посмотрел на маму, будто чего-то ожидая.

– Подарки на этом не закончились? – усмехнулась я, переводя взгляд с папы на маму.

– Есть еще кое-что.

Мама задумалась, а затем тихо вышла из комнаты. Я вопросительно взглянула на отца, надеясь, что он прояснит ситуацию, но весь его вид демонстрировал растерянность. Спустя пару минут мама вернулась, держа в руках конверт, пожелтевший от времени.

– Скай, – произнесла мама с дрожью в голосе, – это письмо… Его написала тебе бабушка. Она специально отдала его мне и попросила передать, когда тебе исполнится двадцать один. Я, честно говоря, не знаю, почему именно этот возраст и что там внутри, но… она была очень настойчива. – Мама протянула мне конверт с осторожностью, словно боялась его повредить.

Меня окатило волной мурашек. Бабушки не было с нами уже четыре долгих года. После ее ухода я берегла каждую вещь, которая имела для нее ценность, – пожелтевшие фотографии, письма дедушке, исписанные рецептами тетради, – будто в них жила частичка ее души, энергии и тепла. Первый год после смерти бабушки я постоянно перечитывала всевозможные записи, стараясь уловить ее голос, всматривалась в фотографии, пытаясь вновь ощутить на себе тот самый, полный нежности взгляд… Я и представить себе не могла, что смогу прочитать от нее хоть строчку, которую не видела раньше. Сердце заколотилось, предвкушение смешалось с тревогой.

– Не могу поверить…

Конверт оказался у меня, и странное, почти забытое чувство захлестнуло с головой. На глаза навернулись слезы. Я повертела его в руках. Плотная пожелтевшая бумага, а на обратной стороне – аккуратная черная печать из сургуча. Подняв взгляд на родителей, я сделала глубокий прерывистый вдох. В их глазах читались понимание и тихая грусть.

– Мы оставим тебя одну. – Мама поджала губы и, легко коснувшись моего плеча, вышла из комнаты. Папа, задержавшись на мгновение, многозначительно кивнул и последовал за ней, прикрыв за собой дверь.

Я села на кровать, оставшись наедине с весточкой из прошлого. Собравшись с духом, аккуратно вскрыла конверт. Внутри лежали письмо и небольшая фотография. Взяв снимок в руки, я больше не смогла сдерживать эмоции. Слезы хлынули из глаз, застилая мир вокруг. Этой фотографии у меня не было, но я отчетливо помнила тот день. Мне было около пяти лет, мы с бабушкой сидели во дворе ее дома. Устроившись у нее на коленях, я заливисто смеялась, глядя куда-то вдаль. Бабушка смотрела в том же направлении, и ее лицо освещала та самая любящая улыбка, которая навсегда осталась в моей памяти.

Завороженная, я рассматривала каждую деталь фотографии, каждую морщинку на лице бабушки, каждый блик солнца на седых волосах. Перевернув снимок, я увидела надпись, сделанную ее почерком:

«Скай рассмешил хохочущий филин. Лили поймала чудесный момент!

15 июня 2008».

Отложив фотографию, я развернула сложенное вдвое письмо. Возможно, это было лишь плодом моего воображения, но мне показалось, что я ощущаю знакомый бабушкин аромат, исходящий от бумаги. Словно она незримо была здесь, рядом, сидела в этой комнате и наблюдала за мной. Шмыгнув носом, я начала читать.

«Дорогая Скай, если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет рядом. Представляю, какой красавицей ты стала. Мне безумно хотелось бы увидеть, как складывается твоя жизнь, узнать о новых увлечениях, о том, встретила ли ты настоящую любовь. Надеюсь, что тоска в твоей душе сменилась светлой памятью обо мне. Мы пережили вместе столько замечательных моментов – вспоминай их с улыбкой. С такой же лучезарной, как на фотографии, которую я вложила в конверт.

Сегодня твой день рождения. Мне даже не верится, что ты уже такая взрослая. Поздравляю тебя, внучка! Хочу сказать, что у тебя начинается новый этап. Возможно, поначалу тебе будет казаться, что жизнь превратилась в тлен, а ты стала заложницей обстоятельств, но это не так. Нужно оставаться непоколебимой, принять все, что с тобой будет происходить, и осознать: это новая ты, и прежней Скай больше не будет. Я была на твоем месте и знаю, о чем говорю.

Мне очень жаль, что у меня не хватило сил дожить до этого момента и стать твоей опорой в такой важный период. Но я спокойна, потому что знаю: у тебя появится кто-то, кто не оставит в беде и всегда будет рядом, несмотря ни на что. Впереди ждет много опасностей, но ты сильная и смелая, моя девочка. Однажды мы обязательно снова встретимся, и ты будешь долго-долго рассказывать мне обо всем. А сейчас… не забывай, что магия живет внутри тебя, Скай. И она сильнее, чем ты думаешь.

С любовью, твоя бабушка Грейс».

Глава 2

Скай

Я родилась в начале осени, и каждый год в мой день рождения стояла чудесная погода. Впрочем, для нашего города это неудивительно – зимы у нас нет, и температура днем никогда не опускается ниже десяти градусов. Раньше дни рождения были настоящим праздником, шумным и веселым. Мы отмечали их всей семьей и, конечно же, с Вивьен. Бабушка всегда приезжала накануне праздника и гостила у нас еще несколько дней. Мы веселились, ходили в парки аттракционов, устраивали пикники. После ее смерти все изменилось. Праздники потускнели, стали тихими и немного грустными. Но традиция собираться вместе осталась. Теперь это больше походило на уютный семейный ужин. Сегодня папа предложил собраться в пабе, и эта идея мне откликнулась. Но прежде я хотела навестить бабушку.

К ней на могилу я приходила редко, всего пару раз в год. Чаще просто не хватало сил. Видеть ее имя, выгравированное на мраморной плите, – каждый раз болезненное напоминание о том, что ее и правда больше нет. Спустя столько лет в это все еще сложно поверить. А после ее письма желание сходить на кладбище только усилилось. У меня было слишком много вопросов, на которые никто не мог ответить. Что она имела в виду? Какие изменения меня ждут? Я перечитала письмо несколько раз, пытаясь вдуматься в слова, но все было напрасно.

Я медленно шла по кладбищу, щурясь от яркого солнца. Ряды одинаковых надгробий тянулись вдаль, имена и даты сменяли друг друга, вызывая легкое чувство тревоги. Становилось не по себе от мысли, что все эти люди когда-то жили, дышали, испытывали эмоции, обнимали близких… Деревьев на кладбище почти не было, лишь несколько кипарисов росло по краям. Возле одного из них и было расположено надгробие. Бабушка никогда не любила палящее солнце и всегда старалась держаться в тени. Поэтому, думаю, это место ей бы понравилось. Дойдя до могилы, я дотронулась до прохладной плиты.

«Грейс-Лилиан Атертон,

1953–2020»

– Привет, бабушка, – прошептала я, опускаясь на газон. – Знаю, ты меня ждала. Я принесла письмо. – Я помахала конвертом перед могильной плитой, глубоко вздохнула и снова раскрыла его. – Не могу передать словами, какое счастье оно мне принесло. Будто ты не умирала вовсе, а написала его сейчас. Я почти ничего не поняла, – с моих губ сорвался тихий смешок, – но я рада. Это лучший подарок, какой только можно представить. Спасибо, что подумала обо мне. Это безумие, но, читая его, снова и снова чувствую, будто я рядом с тобой. – К глазам подступили слезы, и я подняла голову к небу, стараясь сдержаться. – Может быть, ты сейчас здесь и слышишь меня. Прости, что так редко прихожу, я бы хотела бывать чаще, но… – Запнувшись, я сглотнула подступивший к горлу ком. – Но не могу… Я так и не нашла в себе силы поехать в твой дом. Мама с папой ездили, привезли твои вещи. А я не смогла. Меня бросает в дрожь от одной мысли, что увижу террасу, на которой меня больше никто не ждет. Не хочу ощущать эту гнетущую пустоту, заходя внутрь. Дом всегда был наполнен радостью, нашими бесконечными разговорами и сказками, которые ты сочиняла в моем детстве. Как бы я хотела хоть на минуту оказаться там снова, но только вместе с тобой.

Двенадцать лет назад

Вечерами мы с бабушкой часто бродили по лесу, окружавшему ее дом. Его извилистые тропинки я знала как свои пять пальцев. Лес был большой и местами довольно дикий. Мы собирали там ягоды и грибы, а иногда отправлялись на поиски сброшенных оленьих рогов. Пару раз нам даже посчастливилось издали наблюдать за стайкой косуль – видеть этих животных в их естественной среде обитания всегда было захватывающе. В тот вечер я, как обычно, бежала впереди, пытаясь угнаться за шустрой белкой, которая ловко перепрыгивала с ветки на ветку.

– Скай, постой! – донесся до меня тихий усталый голос бабушки. – Мне нужно немного отдышаться.

Кивнув, я запрокинула голову и сквозь кроны деревьев заметила первую звездочку, которая загорелась на еще светлом небе. Лес переливался красивейшими оттенками: зеленым – от листвы, коричневым – от стволов деревьев, красным – от ягод рябины, фиолетовым…

«Фиолетовый?» – удивилась я, вглядываясь в сумеречную густоту леса. Мое внимание остановилось на поляне, раскинувшейся за деревьями. Вся она была усеяна фиолетовыми цветами удивительной красоты. Таких растений я не видела даже в книгах с любимыми сказками. Эта местность была исследована мной от и до, но цветы я вспомнить не могла, как ни старалась.

– А что это за цветы? – Я ринулась к своей находке.

– Скай! Вернись! – звала меня бабушка встревоженным голосом.

Я ловко перепрыгнула через поваленное дерево и замерла. Передо мной открывалось огромное пространство, усеянное цветами. Они напоминали кувшинки, каждая размером с мою ладонь. Несмотря на то, что солнце уже скрылось, растения словно светились и мерцали. Я коснулась лепестков, на которых проступал рисунок тонких прожилок.

– Посмотри, какие красивые! – произнесла я, обращаясь к запыхавшейся бабушке.

– Да, красивые, – вздохнула она, явно не разделяя моего восторга, – но ядовитые.

– Правда? А почему я их раньше не видела?

– Они цветут раз в четыре года. Ты была совсем маленькой во время последнего цветения. К тому же днем они не так заметны. Эти цветы распускаются только к вечеру, – объяснила бабушка, беря меня за руку. – Хочешь, расскажу интересную историю о том, как одна девушка чуть не погибла от их яда?

– Конечно, хочу!

– Тогда пойдем домой, уже холодает. Испечем лимонный пирог и будем пить чай!

В камине потрескивали дрова. Чайник вовсю кипел, заполняя кухню паром. Я в нетерпении болтала ногами, сидя за столом. Трудно было сказать, чего я ждала с большим предвкушением: кусочка любимого лимонного пирога или новой захватывающей истории. Бабушка, точно волшебница, колдовала у стола. Запах цитруса разливался по кухне, смешиваясь с дымком от камина. В большой миске уже ждала масса из взбитого с сахаром масла. Бабушка просеяла муку, добавила нужные ингредиенты и замесила тесто.

– Помнишь, я рассказывала тебе очень интересную сказку о девушке, которой судьбой было уготовано стать ведьмой? – начала она.

Я радостно закивала, так как очень любила эту историю. Она была самой увлекательной из всех, что рассказывала бабушка.

– Ее красота и несокрушимая сила поражали. Одни восхищались ей, другие тайно ненавидели. Она была уверена, что ничто в мире не способно ее сломить. Но однажды эта уверенность пошатнулась…

Я подперла обеими ладонями подбородок и, затаив дыхание, продолжала слушать и наблюдать за действиями бабушки. Она замешивала начинку.

– Тот самый цветок, что так тебе приглянулся сегодня, способен затуманить разум красотой, а после – убить ядом. Молодой ведьме Эларии была присуща любовь ко всевозможным растениям и цветам. Ведьмы черпали от них энергию, создавали волшебные отвары, которые помогали лечить болезни.

Бабушка глубоко вздохнула, посмотрела на меня и отправила пирог в духовку. Оставалось только ждать, когда кухня наполнится ароматом свежей выпечки.

– Когда сестра Эларии заболела, девушка отправилась на поиски бузины, известной своим целебным действием при гриппе. Однако вместо бузины она наткнулась на нечто совершенно иное. Ее любопытство не позволило бы пройти мимо такой невиданной красоты. Лес был усыпан загадочными цветами, названия которых девушка не знала. Долго блуждая среди незнакомых растений, она размышляла, стоит ли сорвать несколько бутонов, чтобы изучить их.

– И что же сделала Элария? Сорвала?

– Конечно! Несколько цветков оказались в ее корзине. Весь вечер она посвятила их изучению: брала пробы, тщательно наблюдала за изменениями, делая записи в гримуаре.

– И что же было дальше? – нетерпеливо спросила я.

– На следующий день Элария почувствовала недомогание. Это очень насторожило ведьму, поскольку болела она крайне редко. С каждым часом появлялось все больше различных симптомов: по шее расползлись красные пятна, руки зудели, ее бросало то в холод, то в жар. Все сложнее было подниматься с кровати – одолевало сильное головокружение. Девушка ни о чем не догадывалась, пока в какой-то момент не взглянула на остатки цветов в корзине. И тут-то в ее голове сложилась полная картина.

– Она могла умереть?

– Да, милая. В ту же секунду, как Элария все осознала, она выбросила цветы из дома. Спустя несколько часов ей стало намного легче. Она поспешила рассказать об этом ведьмам из своего ковена.

– И что же было после этого?

– Отныне ядовитое растение стало большим страхом ведьм. Оно могло пошатнуть их всемогущество. И имя ему – эсендес.

– Цветок опасен только для ведьм, так ведь? А мы с тобой не ведьмы, чего нам бояться!

– Но если он способен причинить вред могущественным ведьмам, то представь, что его яд может сделать с обычным человеком. – Бабушка присела рядом, обняв меня за плечи. – К тому же я всегда говорю: магия живет внутри тебя, Скай. А там, где есть магия, нет места эсендесу.

Вырвавшись из теплых воспоминаний, я снова обратила внимание на письмо. Вероятно, должно было пройти время, прежде чем я пойму смысл написанного. Бабушка часто говорила о моем будущем. Я была ее единственной внучкой, и, сколько помню, она всегда тревожилась обо мне.

Просидев у могилы около часа, я поняла, что рассказала все, что могла. Это был монолог, в котором я излила все свои переживания, чувства и события прошедшего года. Верила, что она слышит меня и радуется тому, что, несмотря на ее уход, я продолжаю делиться историями из своей жизни, как и прежде. Время близилось к вечеру, родители ждали меня в пабе. Я поднялась, не отрывая взгляда от могильной плиты, готовясь уйти. Этот момент всегда давался мне особенно тяжело. Меня вновь охватывало подавляющее чувство вины за то, что я оставляю ее здесь одну. Оно впервые накрыло меня на похоронах.

Сам день помню смутно, словно сквозь туман, но один момент врезался в память с пугающей четкостью: медленно опускающийся под землю гроб. И чем глубже он погружался, тем сильнее становилось во мне желание закричать, остановить это. Мы по очереди бросали в яму землю, а затем могилу начали закапывать. Мне стало не хватать воздуха, как будто я вот-вот задохнусь. В голове билась единственная мысль: она там, одна, под толщей холодной земли, в кромешной тьме и полном одиночестве. Разум отказывался принимать, что это теперь всего лишь безжизненная оболочка, которой безразлично, где покоиться. Переживания были настолько гнетущими, что заглушали здравые мысли, оставляя лишь страх и безнадежное чувство вины.

– Я люблю тебя, бабушка… – прошептала я сквозь слезы и пошла прочь, борясь со своими тревожными мыслями.

Мои шаги ускорялись, я почти бежала, пытаясь как можно скорее покинуть это место. Солнце уже почти скрылось за горизонтом. Поднялся резкий ветер, и его прохладные порывы помогли мне взять себя в руки. Выйдя за ворота кладбища, я глубоко вдохнула, наполняя легкие свежим воздухом. Улица была опустевшей, но вдали показалась красная машина, и она быстро приближалась ко мне. Облегчение мгновенно сменилось паникой. Я замерла, напряженно вглядываясь в автомобиль. Практически любая машина такого цвета вызывала у меня инстинктивное желание бежать, ведь у моего бывшего парня, Джейсона, был красный Nissan. Машина пронеслась мимо, оставив после себя лишь запах выхлопных газов. Я закрыла глаза, приглаживая растрепанные ветром волосы. Вспомнить о Джейсоне сейчас было особенно символично, ведь наше знакомство произошло на следующий день после похорон бабушки.

Четыре года назад

Прошли сутки с самого ужасного момента в моей жизни. Все слезы выплаканы, нервы были на пределе, голова болела так, что хотелось отключиться, – однако и спать не получалось. Накинув худи поверх пижамы, я вышла из комнаты в коридор. В доме царила тишина. Мама, как и я, весь день была сама не своя. Мы не обмолвились ни словом. К вечеру она, вероятно, уснула, не дождавшись папы с работы.

Выйдя на улицу, я неспешно пошла к парку, расположенному в десяти минутах ходьбы от дома. Я любила это место. Днем здесь обычно было многолюдно, но поздним вечером, когда становилось прохладно, мало кто решался покинуть теплые дома. Именно это меня и привлекало – одиночество. Когда нужно было привести мысли в порядок, оно становилось необходимостью.

Приближаясь к длинной аллее, я размышляла о том, каково это – научиться жить заново. Бабушка всегда учила стойко держать удары судьбы, и я не смела ее ослушаться.

Тусклый свет фонаря прокладывал мне дорогу. Здесь было тихо и спокойно – то, что нужно. Неожиданно из-за кустов выскочил большой лабрадор, весело играющий с палкой. Он подбежал ко мне, радостно виляя хвостом.

– Салли, не приставай к людям. – Вслед за собакой показался высокий юноша. – Извини, надеюсь, она тебя не напугала. – Он подошел к лабрадору и пристегнул поводок.

– Нет, все хорошо, не беспокойся.

– Когда дело касается палок, она теряет голову. – Улыбка заиграла на его губах. – Поэтому я выгуливаю ее, когда в парке пусто, чтобы никого не тревожить.

– У тебя замечательный пес. – Любезничать с незнакомцами было не в моем стиле, но эта собака мгновенно покорила мое сердце.

– Спасибо! Что ж, не смею больше задерживать. – Незнакомец бросил на меня прощальный взгляд и направился обратно.

Я смотрела вслед удаляющейся фигуре, думая, что вижу его в последний раз. Кто бы мог подумать, что этот человек успеет стать для меня спасательным кругом, а после – потянет на дно.

Зайдя в паб, я застыла на пороге, решив, что ошиблась заведением. Это было совершенно не похоже на привычную лесную атмосферу. Основное помещение погрузилось в таинственный полумрак, лишь свет красных прожекторов помогал мне разглядеть детали. Длинные черные свечи выстроились вдоль стола, накрытого бордовой скатертью. Кажется, родители решили не ограничиваться готическим тортом и оформили в этом стиле все пространство. Бокалы были наполнены чем-то кроваво-красным, напоминающим мой авторский вишневый коктейль. Стол ломился от закусок, подобранных с особым вниманием к цветовой гамме: канапе с лососем, маслины, брускетты с вялеными томатами, миниатюрные пирожные, украшенные кремом и кусочками клубники… Перечислять можно было долго.

Пройдя несколько шагов, я увидела, как из-за угла торжественно вышли мама с папой. Папа – в черном смокинге, точно тот самый хозяин особняка из фильма ужасов, а мама – в элегантном, облегающем фигуру бордовом платье. И, конечно же, Вивьен. Ее стиль не изменился – она всегда так выглядела: черный классический костюм, дополненный массивными цепями. Но вот волосы… они стали светлее и заметно короче, едва доходили до плеч – видимо, вчера она все же выбралась к стилисту, как и планировала. Невозможно было сдержать смех. Они напоминали семейку Аддамс. Это было настолько неожиданно и трогательно, что к смеху добавилось умиление.

– Господи, как же вы заморочились… – сказала я, прикрывая рот рукой, все еще не веря своим глазам. – Вам так идет!

– Это все Вивьен, – ответил папа, подталкивая подругу ко мне. – Мы бы сами до такого точно не додумались.

– Ага, мы с ним смокинг часа три выбирали. Собирался как на собственную свадьбу! – Мама с усмешкой закатила глаза и скрестила руки на груди.

Вивьен гордо выступила вперед с большой коробкой в руках. Я бросилась к ней и крепко обняла.

– Спасибо, Ви, – прошептала я. – Это просто невероятно!

– Чем ближе к смерти, тем ярче нужно отмечать дни рождения, – торжественно произнесла Вивьен, вручая мне коробку. – Иначе что потом вспоминать? Откроешь позже, но я уверена, что тебе это пригодится.

– В этом я даже не сомневаюсь!

Я вновь поблагодарила подругу, отставила подарок в сторону и обняла родителей. Их улыбки, полные любви и нежности, делали меня счастливой. Оглядываясь назад, я понимаю, что этот день рождения стал одним из лучших за последние годы. Меня переполняло ощущение собственной силы и уверенность в том, что все дальнейшие перемены, какими бы они ни были, пойдут мне только на пользу.

Кухня тонула в полумраке, темноту разгоняли лишь свет ночника и лампочка в работающей микроволновке. Я стояла, обхватив себя руками, и терпеливо ждала теплого молока. У меня была привычка выпивать его перед сном, добавляя ложечку меда. Это помогало лучше заснуть.

Праздник прошел просто потрясающе. До полуночи мы болтали, смеялись, увлеченно играли в настольные игры. Хоть компания у нас была небольшая, но это совсем не помешало весело провести время. После окончания вечеринки мы с родителями отвезли Вивьен домой. Вернувшись, они почти сразу отправились спать.

Наконец раздался долгожданный сигнал. Я достала стакан, сделала глоток, наслаждаясь сладковатым вкусом. Пустая пачка из-под молока полетела бы в мусорное ведро, если бы не пакет, который оказался набит до краев. От него уже исходил неприятный запах, и утром ощущать это совсем не хотелось. Вздохнув, я решила вынести мусор. Бак находился прямо напротив нашего дома, но, прежде чем выйти, я выглянула в окно, убеждаясь, что на улице ни души. После преследований бывшего у меня выработалась привычка всегда быть начеку. Даже в таких, казалось бы, незначительных моментах.

Выскользнув на улицу в пижамных шортах и майке, я поежилась от ночной прохлады и поспешила к мусорным бакам. Вечерний дождь оставил после себя мокрый асфальт, от которого поднимался знакомый приятный аромат. В такой поздний час наш район словно вымирал. Семейные пары, составлявшие большую часть соседей, наверняка уже видели десятый сон, о чем свидетельствовали погасшие окна. Выбросив мусор, я уже собиралась повернуть назад, когда заметила его. Прямо посреди дороги сидел пес. Свет фонаря не доставал до него, оставляя фигуру окутанной мраком. Я разглядела лишь крупный черный силуэт.

Зрелище, несмотря на отсутствие боязни собак, внушало тревогу. Что-то в его неподвижности было пугающим. Он будто следил за мной. Ускорив шаг, я бросила взгляд через плечо. Пес исчез. Сердце екнуло. В следующее мгновение я услышала цокот когтей по асфальту. Он бежал за мной. Теперь, в свете ночных огней, я смогла разглядеть его – нечто среднее между доберманом и… волком?

Пронзительный визг вырвался из моего горла, и я бросилась бежать со всех ног. Паника захлестнула. Мысль о том, что этот зверь – бешеный, что он разорвет меня на куски прямо здесь, на пустынной улице, приводила в ужас. Дом был уже близко, когда нога соскользнула с мокрой ступеньки крыльца. Я упала, ударившись коленями. Несмотря на боль, я вновь обернулась. Он стоял прямо передо мной. От страха меня точно парализовало. В его взгляде не было животной ярости, лишь какая-то пугающая… осмысленность. Он смотрел на меня, как будто знал. Я хотела закричать, позвать на помощь, но интуиция подсказывала, что любой громкий звук, любое резкое движение только разозлят его.

Как завороженная, я смотрела на пса, ожидая, что он вот-вот отступит. Но вместо этого увидела то, от чего кровь застыла в жилах. Прямо на моих глазах собака начала расплываться, превращаясь в клубящийся темный дым. А затем на том же самом месте надо мной нависла высокая фигура молодого человека. Даже в полумраке я узнала этот пронзительный взгляд, которым меня только что окидывал пес. Мне казалось, что я вижу кошмар, настолько нереальным было все происходящее. Новый, еще более сильный приступ ужаса сковал меня. Я зажмурилась, заслоняясь руками, словно пытаясь отгородиться от нечистой силы, и издала истошный вопль. Сквозь пелену ужаса до меня донесся звук открывающейся двери и голос отца:

– Скай!

Открыв глаза, я увидела, что передо мной никого нет. Папа подбежал ко мне и помог подняться. Следом выбежала мама, в ее глазах читалась паника.

– Боже мой, дорогая, что случилось?! Ты цела? – ее голос дрожал от волнения. Она придержала для нас дверь, и мы с папой прошли в гостиную, усаживаясь на диван.

– Здесь… – пробормотала я, запинаясь. – Была собака… огромная. Она чуть на меня не напала…

– Какой ужас! – ахнул папа. – Ты ее спугнула?

Обычно я многое рассказывала родителям, но это… Увиденное даже мне казалось бредом. Они бы точно решили, что я не в себе, расскажи я им о собаке, превратившейся в человека.

– Да, спугнула.

– Слава богу, все обошлось. – Мама присела рядом, взяв мои руки в свои. – Мы так за тебя перепугались! Может, успокаивающего чаю?

– Нет, спасибо, – ответила я, поднимаясь с дивана. – Вы простите, что разбудила… Я просто мусор пошла выкидывать, а там собака не пойми откуда. Все хорошо, пойду спать.

– Надо бы выяснить, что это за пес, позвонить в службу отлова животных, – сказал папа. – Вдруг потерялся, бедняга, бродит один, сам напуганный.

– Да, конечно… – Я медленно попятилась к двери, не отрывая взгляда от родителей. – Доброй ночи.

Зайдя в комнату, я окунулась в кромешную темноту, которая пугала как никогда. Подойдя к окну, я осторожно, миллиметр за миллиметром, раздвинула шторы и выглянула наружу. Взгляд метался по темным закоулкам улицы, выхватывая из мрака кусты, деревья, припаркованные машины. Мне не могло это померещиться. Я до сих пор чувствовала его дыхание на своей коже. Меня практически трясло от осознания, что это не была случайность. Медленно спустившись по стене, я села на пол, обхватив колени руками. Глубокий вдох позволил мне сконцентрироваться и отогнать подступающую панику. Он ждал меня. А значит, просто так не отступит и вернется снова.

Глава 3

Сэм

Пять месяцев назад

Внезапный хруст ветки под ботинком разорвал утреннюю тишину леса, эхом прокатившись между стволами деревьев. Я замер, напряженно вглядываясь в сумрачную чащу, где тусклые лучи рассвета едва пробивались сквозь густую листву. Их бледный свет был напоминанием о неизбежно приближающемся утре и о том, что мне скоро пора идти обратно в лагерь, времени оставалось мало.

Пальцы еще крепче сжали рукоять лука. Возвращаться с несколькими зайцами, которых я уже поймал, было немыслимо. Отец вместе с уловом спустит с меня шкуру. Сглотнув вязкий ком в горле, я продолжил бесшумно следовать по знакомому пути. Каждый куст, каждый камень, каждая извилистая тропа были выучены наизусть за годы тренировок в этих местах.

Наш лагерь скрывался в самой чаще леса, на территории, которую всякий зверь обходил стороной, будто чуя исходящую от поселения угрозу. И, признаться, я их не винил. Вечно голодные, агрессивные и готовые на все ради выживания охотники – зрелище не из приятных, и наш лагерь точно не самое гостеприимное место на планете.

Все мои мысли были поглощены поиском малейших признаков присутствия добычи: следов на влажной земле, едва заметных кучек помета, сломанных веток. Искусству охоты я обучился еще в тринадцать лет. То, что в детстве казалось жестоким убийством, теперь стало для меня своеобразной медитацией, способом сконцентрироваться, отвлечься от гнетущих мыслей и заглушить внутренний голос, вечно нашептывающий бесполезные размышления. Отец неустанно твердил, что голова охотника должна быть холодной как лед, а действия – стремительными и решительными. В сердце настоящего мужчины нет места для жалости. В нашем суровом мире любое проявление нерешительности может стать роковым и стоить жизни.

Расправив плечи, я ощутил пробежавший по коже холодок от порыва ветра. Внезапно справа, метрах в тридцати, мелькнуло что-то серое. Я замер, превратившись в изваяние, и старался дышать как можно тише. Заяц, притаившись в высокой траве, озирался по сторонам, тщетно надеясь, что преследователь потерял его след. Медленно, бесшумно я натянул тетиву, прицеливаясь. Мышцы напряглись, готовые к решающему действию. Но в последний момент, уже держа дичь на прицеле, я замялся. В голове эхом прозвучал голос отца, напоминая о непоколебимости. В следующее мгновение выпущенная стрела устремилась вперед. Короткий свист прорезал лесную тишину. Заяц дернулся, сделал отчаянный прыжок, но было поздно. Стрела нашла свою цель. Глубоко вздохнув, я ослабил тетиву и, убедившись в точности попадания, направился к добыче.

Смерть меня пугала, заставляя замешкаться на эти чертовы несколько секунд. С семи лет, с тех пор, как мы с отцом и братом оказались в лагере охотников, я боялся даже ловить рыбу. Одна мысль о том, что я могу лишить жизни любое существо, вызывала у меня панику. Но под суровым руководством отца, его безжалостными тренировками и… своеобразными методами воспитания этот страх удалось загнать глубоко внутрь, спрятать под маской хладнокровного охотника.

Отец учил меня чувствовать то, чего не замечают обычные люди. Он развил мои обоняние и слух до такой степени, что я мог охотиться вслепую. В детстве отец оставлял меня одного в лесу с завязанными глазами – мне предстояло самому найти дорогу обратно в лагерь. Я долго блуждал. Если не появлялся в течение суток, он отправлял за мной своих товарищей. По возвращении меня ждало наказание за оплошность. Но однажды я все же смог вернуться сам. Шел на ощупь, чувствуя под пальцами мох на стволах деревьев, улавливая громкий смех охотников, запах дыма и жареного мяса.

Отец не похвалил меня тогда. Лишь многозначительно ухмыльнулся и кивком позволил сесть к костру. Я набросился на еду – живот громко урчал от голода. Это молчаливое одобрение стало важнее любых слов.

Стоя над еще теплой тушкой зайца, испустившего свой последний вздох, я горько усмехнулся. Казалось, я попал во временную петлю, обреченный вечно скитаться по этому мрачному лесу. Жизнь, которую я смутно помнил до лагеря, отзывалась во мне лишь слабыми отголосками, но даже эти обрывки воспоминаний казались драгоценными.

Возможно, когда-нибудь, когда жажда мести, что таится в наших сердцах, наконец поутихнет, мы сможем вернуться к прежней жизни. Всей семьей уедем на другой край земли. Туда, где сможем начать все сначала, где не будет смерти, где воздух не пропитан смрадом обугленной плоти, въедающимся в каждую пору и ноздри; туда, где жизнь наполнена чем-то иным, а не горьким привкусом необходимости убивать.

– Сэм, скудноват улов сегодня. – Дозорный у ворот лагеря лениво выпустил клуб сигаретного дыма.

– Шустрые попались, – коротко бросил я.

– Отцу расскажешь. – Усмехнувшись, он раздавил окурок о подошву тяжелого ботинка.

Связанные тушки зайцев безжизненно болтались у меня за плечом, пока я пересекал границу лагеря. Под ногами чавкала грязь, пачкая обувь и штанины. После дождливой зимы все вокруг превратилось в болото, обреченное оставаться таковым до самого лета.

Лагерь пробудился с рассветом. Люди сновали, каждый погруженный в свои заботы. Из столовой доносились дразнящие ароматы масла и жареного мяса, смешивающиеся с запахом хвои и дыма. Охотники убирали обгоревшие бревна с кострища, на котором несколько дней назад сожгли ведьму. Ее предсмертные крики до сих пор звенели в ушах.

Один из охотников вытащил из пепла обгоревший череп, на нем еще висел лоскут почерневшей кожи. Кинжалом он соскреб останки, оголяя посеревшую от огня кость.

– Сэм, хочешь сувенир? – спросил он, покосившись на меня.

– Руки заняты. – Я отвернулся и побрел дальше по деревянным мосткам, проложенным поверх главной дороги.

Зачастую ведьм убивали за пределами лагеря. Охотники отправлялись на задания и месяцами выслеживали чудовищ, расправляясь с ними вдалеке. Самой легкой добычей становились юные ведьмы – те, что только обрели свои силы и не успели научиться защищаться и скрываться. Но встречались и другие. Древние, темные чародейки, охота на которых превращалась в настоящее испытание. Схватки с ними редко обходились без жертв.

Иногда ведьм привозили в лагерь. Их подвергали допросам и пыткам – они могли знать, где скрываются другие из их рода. А после… после, когда информация была получена, их ждала казнь на костре. Для охотников это было больше, чем просто убийство. Это был ритуал очищения. И для многих форма… развлечения.

Наш лагерь не был единообразным: деревянные жилые дома соседствовали с амбарами и кузницей, а неподалеку располагалось подобие школы. Территория была огорожена высоким деревянным забором, скрывавшим ужасы, творившиеся по ту сторону. Между домами были натянуты веревки, на которых сушились шкуры животных и пучки целебных трав. В самом центре лагеря возвышался большой шатер – место сбора совета охотников. Мой отец, предводитель клана, был тем, кому мы обязаны этим процветанием.

Он часто рассказывал о своей молодости в лагере и о том, как все изменилось после его ухода и смерти деда, предыдущего предводителя. Клан утратил былое могущество, но с возвращением отца началось возрождение. Мы торговали мясом домашнего скота – благодаря полученной лицензии, а также шкурами диких зверей, ни в чем не нуждаясь. Охотники все чаще выслеживали ведьм, очищая мир от этих тварей, таящихся во тьме.

Участок принадлежал нашей семье и передавался из поколения в поколение. Мы исправно платили налоги и поддерживали теплые отношения с полицией – в основном благодаря связям моего отца. Для местных мы по-прежнему оставались кучкой деревенщин, выбравших уединение вдали от городского шума. К лагерю вела всего одна лесная тропа, которую патрулировали наши дозорные, оберегая его от незваных гостей. Жизнь текла своим чередом – размеренно, без потрясений.

Из амбара вышла Энни, взвалив на плечо связку лисьих шкур. Солнце играло бликами в черных распущенных волосах. Облегающие штаны подчеркивали изгибы ее бедер, а заправленная рубашка с глубоким вырезом открывала соблазнительное декольте, от которого я не мог отвести взгляд.

– Будь хорошим мальчиком и не пялься на мои сиськи! – Энни подошла ко мне, игриво проведя пальцем по вырезу рубашки.

Она была моей ровесницей и в свои двадцать три уже зарекомендовала себя ловкой охотницей, не раз сражавшейся с ведьмами, чем я похвастаться не мог. Мое первое задание в девятнадцать лет закончилось полным провалом. С тех пор, вот уже четыре года, меня ежедневно тренировали, готовя к следующему шансу, который я не имел права упустить.

– Глаза сами туда смотрят, ничего не могу с собой поделать, – усмехнулся я, беззаботно пожав плечами.

Энни откинула прядь волос с лица, выпятив грудь. Я скользнул свободной рукой по ее талии, притягивая к себе. Она рассмеялась, поднесла мою руку к своим губам и поцеловала подушечку большого пальца.

– Советник ждет, – бросила Энни, оглядев меня с ног до головы. – Шкуры в город повезут. Можем продолжить вечером.

Обогнув меня, она последовала к гаражам, где стояли наши внедорожники, нарочно покачивая бедрами, зная, что я слежу за ней взглядом.

– Кстати, – Энни вдруг обернулась, – Роджер наведался в ваш с братом домик. – На ее лице появилась улыбка. – Крик был слышен на весь лагерь.

Отец наедине со Стивом – это не к добру. Мой брат был самым щуплым в лагере, из-за чего многие охотники, включая даже родного отца, относились к нему с пренебрежением. Отец часто упрекал меня в том, что я ограждаю Стива от тяжелой работы и тренировок, взваливая двойную нагрузку на себя. Но я просто хотел уберечь брата от той участи, которая выпала мне.

Перекинув добычу поудобнее, я поспешил к дому, чтобы спасти Стива от отцовских нотаций.

Энни не обманула – крик я услышал еще с улицы. В доме висел тяжелый запах отцовских сигар, смешанный с полынью и древесиной. Тусклый свет из грязного окна выхватывал следы его ботинок, тянувшиеся из прихожей в нашу со Стивом комнату. Я осторожно положил добычу у двери и, глубоко вздохнув, пошел на звук отцовского голоса.

– Отвечай, щенок! – Отец держал Стива за шкирку и тряс перед его носом чем-то блестящим. – У кого украл?!

Я вытянулся в струнку и отчеканил:

– Доброе утро, сэр.

В нашем лагере царила жесткая иерархия, не позволявшая мне обращаться к отцу иначе. Я никогда не называл его «папой», язык не поворачивался. Он стал для меня командиром, начальником, чьи приказы я выполнял беспрекословно.

– Сэмюэл. – Отец повернулся ко мне, отпустив брата, который виновато сверлил взглядом пол. – Надеюсь, охота прошла удачно.

– Пять зайцев, сэр, могло быть и больше, просто…

– Что за мужчина, который оправдывается за свои промахи? – перебил он меня грозно. – У вас с братом один мозг на двоих? Один ворует, а второй нормально поохотиться не может!

– Что украл Стив? – Я взглянул на отца, стараясь выдержать его тяжелый взгляд.

– Вот что на шее у него висело.

Отец протянул руку, и я увидел, из-за чего моему брату достается с самого утра. Это была серебряная цепь, украшение на шею, которое я сделал из обрезков серебра.

Шестнадцатилетний Стив обладал удивительной творческой натурой, которая была не свойственна охотникам. Он писал песни, играл на гитаре, рисовал, читал книги, которые я изредка привозил из города. Казалось, брат попал в этот лагерь по ошибке, словно был здесь проездом. Кумиром Стива был Эминем. Он подражал ему во всем. Стив давно просил меня сделать ему такую же цепь, как у любимого исполнителя. Уверял, что будет носить ее под одеждой, чтобы никто не заметил. Видимо, не вышло. Я любил работать с металлом и камнями. Мне нравилось украшать оружие, делать не только наконечники для стрел и кинжалы, но и разные обереги и украшения, которые мы продавали в городе. Поэтому смастерить для Стива цепь не составило труда.

– Сэр… – Я откашлялся. – Стив ничего не крал. Это я ему сделал.

Отец смерил меня злым взглядом. Опустив руку, он сделал несколько шагов в мою сторону. Лицо, заросшее бородой, густые черные брови, нависшие над глазами, – все в нем выражало ярость.

– Вот куда ты тратишь драгоценный материал, который нужен для охоты на ведьм?! Безделушки для братца клепаешь?!

– Сэр, я…

Отец не дал мне договорить. Его рука с цепью взметнулись вверх.

Скулу обожгло. Я стоял не шелохнувшись. Для тела, привыкшего к боли, этот удар был не более чем комариным укусом, что пройдет к вечеру.

– Мне не нужны оправдания, Сэмюэл! – рявкнул он. – У тебя времени свободного много? Так бы сразу и сказал! Я найду тебе работу!

– Прошу прощения. – Я посмотрел на отца. – Такого больше не повторится.

– Разумеется! А чтобы ты усвоил урок, до завтра никакой еды. Поголодаешь.

– Справедливо, сэр. – Я стиснул зубы, отчего пульсация от удара в скуле усилилась.

– Перед основными обязанностями дров наруби. – Отец сунул цепь в карман и вытащил портсигар. – Чтобы к обеду дровница до крыши была наполнена! А ты, – он повернулся к Стиву, – ступай в столовую, посуду чтобы до блеска отдраил.

Отец подкурил сигару и вышел, оставив после себя лишь шлейф дыма. Я облегченно выдохнул, понимая, что мы легко отделались. Изобретательность отца в наказаниях была безгранична, и сутки голодовки казались мне раем.

Стив не спеша подошел ко мне, шаркая ногами.

– Брат… прости, – виновато пробормотал он. – Я всего лишь примерил, а тут отец… Я не успел снять, а потом он начал кричать… я не знал, что сказать, – затараторил брат.

– Расслабься, Стив, – устало ответил я. – Почему сразу не сказал, что я сделал цепь?

– Не хотел тебя сдавать, знал же, что он накажет, так и вышло.

Я взглянул на брата. Его виноватое лицо заставило уголки моих губ дрогнуть. Стив с самого рождения дарил мне улыбку, служил тем самым якорем, который возвращал меня в детство, когда мне было семь, когда я не тренировался ежедневно, а жил обычной жизнью. Пожалуй, если бы не он, мои воспоминания ушли бы в небытие.

– Пошли выполнять приказ. – Я похлопал Стива по плечу.

Брат схватил кепку с кровати и натянул ее козырьком назад, подражая мне.

– А давай, когда отец уснет, мы стащим цепь! – воскликнул он. – Назовем эту миссию «Возвращение Эминема»!

Я громко рассмеялся от такой безрассудной мысли. Казалось, все наставления пролетали мимо Стива. Он оставался наивным и добрым парнем, которого, в отличие от меня, отец никак не мог исправить.

Скинув футболку, я бросил ее на торчащий из земли пень – стало легче дышать. Солнце припекало, отчего я натянул кепку, пряча под ней волосы. Топор удобно лег в руку. Я занес его над головой, чувствуя, как напрягаются плечи и каждая мышца натягивается под кожей. От удара лезвие с хрустом вонзилось в сухое полено, расколов его пополам. Капли пота скатывались по груди и животу, оставляя прохладные дорожки.

Я выпрямился, провел рукой по лицу и оглянулся на амбар – там, в тени, стояла фигура, внимательно наблюдавшая за мной. Одним движением я воткнул топор в пень рядом с футболкой и направился к амбару утолить жажду.

– Ты должен брать деньги за такой вид! – лукаво произнесла Изабелла, когда я подошел ближе.

Ее мятая белая рубаха была измазана кровью, а в волосах запутался кусок чьей-то плоти. Я сразу понял – жертвой стала свинья. Несмотря на этот кровожадный вид, лицо Изабеллы светилось счастливой беззаботной улыбкой.

Отец с детства твердил, что однажды мы с Изабеллой поженимся. Он говорил, что мне нужна сильная и твердая женщина – та, что будет поддерживать во мне стержень настоящего мужчины и не даст превратиться в «сопляка», как мой младший брат. Эти разговоры постепенно сблизили нас, и уже с шестнадцати лет мы познали друг с другом близость.

Изабелла действительно была стойкой, решительной, порой даже жестокой. Она родилась и выросла в лагере охотников, с трех лет привыкла к убийствам и кровопролитию, которым подвергали ведьм. Когда я приехал, Изабелла показалась мне милой девочкой. Это впечатление сохранялось до того дня, пока я не увидел, как она замучила до смерти пойманного щенка. Я был в ужасе, но Изабелла лишь убеждала меня, что настоящий охотник должен быть безжалостным и беспощадным.

Ее внешность – длинные белоснежные волосы, голубые глаза и ямочки на щеках – обманчиво придавала ей миловидность, не имевшую ничего общего с истинной натурой.

Что же притягивало меня к ней? Возможно, эта пленительная красота. А может, дело было в другом – в том, что наша близость напоминала яростную схватку гладиаторов, где я каждый раз находил желанное забвение.

– Тогда где твои деньги? – ответил я, делая глоток воды. – Вернее, мои деньги.

Изабелла подошла ко мне вплотную, обдав ароматом крови. Кусок свиной плоти выпал из ее волос, когда она поправила их. Коснувшись моего лица, ее ногти впились в кожу.

– Я могу по-другому расплатиться. Энни сказала, ты истосковался по женскому телу так, что аж слюни пускаешь на эту потаскуху.

Окинув взглядом точеную фигуру Изабеллы, я едва сдержал нахлынувшее желание прижать ее к стене амбара и овладеть прямо здесь, не давая ни секунды на раздумья. Мне хотелось слышать ее стоны у самого уха, чувствовать, как ногти оставляют обжигающие царапины на моей спине.

– Мне нужно работать, – прокашлявшись, чтобы прогнать сдавившее горло чувство, выдавил я.

Изабелла искушающе улыбнулась, не отпуская моего лица, и рванулась ко мне, жадно накрыв мои губы своими. Язык стремительно ворвался в мой рот, смело и настойчиво, заставляя меня потерять всякий контроль. Я вцепился руками в ее талию, скользнул ниже и крепко сжал округлые ягодицы, приподнимая Изабеллу и прижимая к себе так сильно, что между нами не осталось ни миллиметра.

Она без колебаний скользнула рукой мне в штаны, пальцами обхватив уже затвердевший член. От прикосновения по телу прошла волна дрожи, заставляя дыхание сбиться. Я сжал ее еще крепче, не в силах больше сдерживать нарастающее напряжение.

Внезапно Изабелла со всей страстью впилась в мою нижнюю губу, укусив так сильно, что я почувствовал, как рот наполнился металлическим привкусом крови. Это только сильнее разжигало огонь между нами, превращая каждое прикосновение в безумие.

– Если бы я знал, что Изабелла сегодня бесплатно ублажает охотников, то первый бы встал в очередь! – позади нас раздался мужской голос.

Изабелла резко остановилась, ее грудь вздымалась в бешеном ритме. Медленно вытащив руку из моих штанов, она скользнула вниз, к своему сапогу, и извлекла оттуда тонкий кинжал. Лезвие сверкнуло в пальцах. Повернувшись, она шагнула к Райану, который стоял неподалеку, скрестив руки на груди, с хищной, почти насмешливой улыбкой на лице. В его взгляде не было ни страха, ни удивления – только нетерпеливое ожидание.

– А ты подойди, – с вызовом бросила Изабелла, играя кинжалом в руке. – Я с радостью отрежу твой член и повешу его себе на шею как украшение.

– Тогда у тебя будет самое крупное украшение в лагере, – усмехнулся Райан, не сходя с места.

– Не льсти себе!

Их перепалку прервали донесшиеся голоса.

– Новая ведьма!

– У Аргуса было видение!

Я нахмурился и бросил быстрый взгляд на Райана, его глаза загорелись безумием. Не теряя времени, мы выбрались из-за амбара, стремясь узнать, что произошло.

На улице царила суета: охотники возбужденно переговаривались, лица их светились довольными улыбками, словно случилось нечто долгожданное. Около главного шатра советников, корчась на земле в судорогах, лежал Аргус, наш информатор. Его закатившиеся глаза свидетельствовали о начавшемся видении.

Аргус появился в лагере задолго до моего рождения и с тех пор значительно облегчил охотникам поиск ведьм. Он был колдуном с редким даром – чувствовать зарождение магии в молодых ведьмах, за которыми мы охотились. Про Аргуса в лагере ходила история. Его мать была ведьмой: попав сюда беременной, она успела родить сына незадолго до собственной казни на костре. Мальчика сперва хотели отправить вслед за ней в огонь, но в последний момент пощадили, надеясь, что магия в нем не пробудится. Его воспитали охотники, с детства внушая ненависть к ведьмам. Чтобы укрепить эту злобу, ему рассказали лживую легенду: будто мать забеременела лишь для того, чтобы однажды съесть собственного ребенка, ради какого-то темного ритуала и лишь великодушие охотников спасло ему жизнь. Я с трудом переносил это откровенное вранье и старался держаться подальше от Аргуса – боялся, что однажды не смогу сдержать язык за зубами. Когда ему исполнился двадцать один год, магия все же пробудилась. Аргуса хотели убить, но тогда случился первый приступ – первое видение, которое принесло клану неоценимую пользу. Ведьмак-охотник оказался редким и ценным козырем: хоть он и не мог назвать имен, лишь указывал приблизительное местонахождение новообращенных, даже эта неполная информация позволила поймать и сжечь сотни ведьм.

– Надеюсь, на этот раз настанет мой черед! – воскликнула Изабелла, складывая ладони и закрывая глаза.

Она подняла лицо к небу и прошептала:

– Услышь, Господь, мои молитвы.

– Сиди дома, вари похлебку и ублажай Сэма, – фыркнул Райан. – А на задание поеду я!

Изабелла резко открыла глаза, нахмурилась и впилась в него испепеляющим взглядом.

– Молись, Райан, – процедила она, – потому что сегодня ты слишком часто застреваешь у меня в глотке. Молись, чтобы я тебя не прикончила.

Я молча смотрел, как советники отца уводят Аргуса в главный шатер. Тошнота подкатила к горлу, когда я представил, что вскоре сюда вновь могут привести ведьму – связанную, избитую, обреченную на сожжение. В глубине души я отчаянно надеялся, что она умрет где-нибудь вдалеке от лагеря – быстро, без мук, чтобы мои глаза не видели ее обгоревшего тела и до слуха не донесся истошный крик.

– Сэмюэл! – голос отца нарушил раздумья.

Он стоял у входа в шатер и жестом подзывал меня к себе. Я помедлил всего пару секунд, прежде чем двинуться в его сторону. С каждым шагом по оголенной спине пробегала дрожь. Охотники, мимо которых я проходил, косились на меня, перешептываясь.

– Думаешь, справится? – донесся до меня чей-то голос.

– Роджер убьет его, если нет, – последовал ответ другого.

Я подошел к шатру и на мгновение замер, коснувшись натянутой ткани. Внутри царили прохлада и полумрак. Тусклый свет единственной лампы вылавливал из тьмы длинный стол, заваленный картами, бумагами и старыми книгами. Тени дрожали на стенах, создавая ощущение, будто сам шатер дышит в унисон с моим учащенно бившимся сердцем.

– Аргус, этот город совсем рядом! – выпалил один из охотников.

– Я свяжусь с приятелем, он пристроит его в университет, – обдуманно произнес отец. – С этого начнет, а дальше – по разработанному плану. Нужно будет подделать документы.

– Я займусь этим, – тут же отозвался другой советник.

– И не забудьте подготовить засушенный эсендес, он ему понадобится, – добавил отец, глядя поверх стола. – Сейчас високосный год, священный год для нас!

Я медленно вышел из тени, позволяя присутствующим увидеть меня. Подсознание уже подсказывало: вот он – дарованный мне второй шанс. Но сердце предательски ускоряло ритм, словно готово было вырваться из груди.

– Сэмюэл, – начал отец, – Господь смиловался над тобой. Третьего шанса может и не быть.

Я сглотнул, но изо всех сил старался не выдать волнения ни перед советниками, ни – что важнее – перед отцом.

– Ты отправляешься на задание. Аргус нашел новую ведьму, – заключил он твердым тоном.

Я стоял неподвижно, будто прирос к земле. Второй шанс. Шанс осуществить свою месть. Шанс попытаться все исправить и наконец исполнить долг. Но вместе с тем по ногам пробежала дрожь.

Голова раскалывалась от нахлынувших мыслей; внезапно мне снова захотелось, чтобы существование превратилось во временную петлю, где нужно было отнимать жизнь только у дичи в лесу.

Глава 4

Скай

Сегодня воскресенье, но я уже вовсю собиралась, чтобы успеть к началу смены. Всю ночь меня преследовали кошмары: я снова и снова оказывалась на улице под пристальным взглядом той собаки. Раньше мне никогда не было страшно в темноте, но сегодня я спала с включенным светом – иначе воображение рисовало жуткие картины. Проснувшись, я первым делом обшарила весь Интернет в поисках объяснений, но нашла лишь описания нескольких психических расстройств, симптомом которых были галлюцинации. Я уже почти поверила в собственное безумие и хотела записаться к психиатру, но меня останавливало четкое понимание: до этого случая у меня никогда не было настолько явных проблем с психикой.

Выйдя из комнаты, я направилась на кухню, чтобы приготовить себе сэндвич. Мама проскользнула мимо меня с вазой в руках. С самого утра она носилась по дому как вихрь, пытаясь отдраить до блеска каждый уголок. Я достала хлеб, начала нарезать овощи, краем глаза наблюдая за мамиными манипуляциями с искусственными растениями на обеденном столе. Она переставляла их с места на место, пытаясь найти идеальное расположение. Я прекрасно понимала причину этой вакханалии – завтра должен был приехать гость, и мама, очевидно, очень хотела произвести на него впечатление. Поэтому я старалась не вмешиваться, боясь ненароком сболтнуть лишнего.

– Скай, как тебе? – Мама отошла от стола, осматривая созданную композицию.

– Красиво, – ответила я. – Но ты уверена, что ему будет дело до цветов?

– До цветов, может, и не будет! – в ее голосе проскользнула легкая нервозность. – Тут дело совсем не в них, а в том, чтобы человек почувствовал себя как дома. Мальчику и так, наверное, непросто. Новое место, чужие люди… Хочется создать для него комфортную атмосферу.

Я вздохнула, откусывая кусок сэндвича. Еще летом родители сообщили, что у нас какое-то время будет жить сын Роджера, нашего поставщика мяса. Роджер – давний приятель отца, они много лет сотрудничали, и, более того, отец в буквальном смысле был обязан ему жизнью. Поэтому, когда он сообщил, что его сыну нужна помощь, родители, разумеется, не смогли отказать. Благодаря маминым связям парня удалось устроить в университет. Места в общежитии не нашлось, а с деньгами у них, насколько я поняла, было туго, поэтому Роджер очень просил приютить сына хотя бы на первое время. Внешне я восприняла эту новость спокойно, но в душе молилась, чтобы этот день не наступил. Дом был для меня местом, где я находила покой и уединение. Я не интроверт, но за день, проведенный в университете и пабе, приходилось общаться с таким количеством людей, что к вечеру чувствовала себя совершенно опустошенной. Именно поэтому, возвращаясь домой, я так ценила возможность окунуться в привычную спокойную атмосферу, побыть рядом с близкими. Возможно, мы с этим парнем найдем общий язык, но пока сама мысль о том, что по дому будет ходить незнакомец, вызывала тревогу.

– Напомни-ка, сколько мальчику лет?

– Двадцать три, он старше тебя. – Мама протерла стол и с тряпкой в руке побрела в коридор.

– Надеюсь, он быстро найдет работу и съедет… – пробубнила я себе под нос.

– Что-что ты говоришь? – донесся мамин голос.

– Говорю, надеюсь, ему у нас понравится!

– Ой, дорогая, я тоже на это надеюсь. Роджер производит впечатление очень воспитанного и обходительного человека, думаю, и дети у него такие же.

– Хотелось бы верить…

Я достала телефон и открыла приложение Uber. До паба было совсем недалеко – в хорошую погоду я обычно добиралась туда на велосипеде или пешком. Но после вчерашнего ко мне внезапно вернулась мания преследования. Возможно, это просто паранойя, однако сейчас мне было жизненно необходимо чувствовать себя в безопасности, и мысль о поездке в машине казалась гораздо более привлекательной, чем прогулка по улице в одиночестве.

Сегодня я могла наконец полностью посвятить себя любимому делу – работе за барной стойкой. Обычно в отсутствие отца мне приходилось буквально разрываться на части: руководить персоналом, принимать поставки, разрешать мелкие конфликты с посетителями. Мне, безусловно, нравилась вся эта суматоха, но приготовление напитков всегда занимало особое место в моем сердце.

Наш паб, «Оазис Джо», папа открыл, когда мне исполнилось восемь. Это была его давняя мечта – создать место, которое покорит сердца жителей Боквуда. И ему это удалось. Мы не раз слышали от посетителей, что здесь время словно замирает. Интерьер продумывали всей семьей, даже бабушка приложила свою руку. Ее идеей было сделать обстановку такой, как будто место вырвали из сердца леса: теплые оттенки дерева, лампочки, свисающие с потолка, мягкий свет которых струится сквозь декоративную листву, мерцающие на столах свечи с ароматом лесных трав – все это создает образ уединенного уголка природы посреди шумного города. Когда я подросла, тоже начала вносить свою лепту в семейное дело – придумывать рецепты уникальных авторских напитков, которые было не встретить ни в одном подобном заведении. Папа считал это нашей фишкой и очень гордился мной.

– Ты сегодня до обеда? – спросил папа, проходя мимо меня с коробкой фруктов.

– Как всегда, – ответила я, наливая бокал пива.

По воскресеньям у меня тоже был сокращенный рабочий день, чтобы я могла уделить время выполнению университетских заданий. Несколько лет назад, выбирая будущую профессию, я долго пребывала в растерянности, не до конца понимая свои желания. Будучи разносторонней личностью с тягой к творчеству, я осознавала, что это скорее хобби, а профессию хотела выбрать в другой сфере. Учитывая мою безграничную любовь к работе в пабе, я решила поступать на факультет бизнес-администрирования. Мне казалось, что знания основ предпринимательской деятельности, маркетинга и других дисциплин помогут стать настоящим профессионалом. Как наследница паба я мечтала преумножить успех отца, создав сеть заведений в разных городах. Поэтому учебе в университете уделяла особое внимание, стараясь впитывать все полезные знания, которые могли бы пригодиться мне в будущем.

Обернувшись, чтобы передать бокал официанту, я застыла. В зал вошел парень, и какое-то безумное чувство подсказало, что это именно он вчера напугал меня до полусмерти. Я словно окаменела, не в силах отвести взгляд, наблюдая за каждым его движением. Высокий, статный, одет во все черное: объемная куртка, облегающие джинсы и ботинки на толстой подошве. Цвет одежды контрастировал с его светлой кожей – он был азиатом с выразительными чертами лица. Темные растрепанные волосы спадали на лоб, придавая ему немного небрежный вид. Парень окинул зал взглядом, а затем посмотрел прямо на меня.

– Скай, все в порядке? – спросил Эндрю, наш бармен.

– Да, просто задумалась, – ответила я, поставив пиво.

Таинственный незнакомец подошел ко мне и, облокотившись на барную стойку, уселся на высокий стул. Он смотрел без агрессии, скорее, в его взгляде читалось волнение. Собравшись с духом, я подошла ближе, все еще питая надежду, что ошиблась и передо мной всего лишь очередной посетитель.

– Добрый день, – произнесла я с дежурной улыбкой. – Готовы сделать заказ?

– Здравствуй, – ответил он спокойным, ровным голосом. – Я бы хотел поговорить с тобой.

Ноги стали ватными, а в голове зашумело. Я не ошиблась. Нервно оглядевшись по сторонам, я отметила, что Эндрю сосредоточенно готовит коктейль, а папа занят пересчетом бутылок. Мысль о том, что я не одна, немного успокоила – вряд ли он решится что-то мне сделать.

– Пожалуйста, не бойся, – произнес незнакомец, не дожидаясь моего ответа. – Мне следовало быть предусмотрительней вчера.

– Послушай, – мой голос, несмотря на попытки говорить тихо, прозвучал резко, – я не знаю, кто ты и что тебе нужно, но тебе лучше уйти.

– Так я и думал. – Он закатил глаза и начал рыться во внутреннем кармане куртки. – Давай так: я кое-что тебе дам, а ты прочитаешь. – Парень достал книгу, обложку которой я не смогла разглядеть. – Сейчас нет смысла что-либо объяснять, ты просто сочтешь меня сумасшедшим. Поэтому, когда будешь готова и убедишься, что рядом никого нет, назови мое имя.

Незнакомец поднялся со стула, не отрывая от меня пронзительного взгляда. Он положил книгу на стойку, на мгновение задержав на ней свою крупную ладонь.

– Меня зовут Аксель, – его низкий голос прозвучал твердо, затем он убрал руку, открывая вид на обложку, и, резко развернувшись, поспешно вышел из паба.

Я проводила его взглядом, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Затем мой взгляд упал на книгу. Новая волна паники захлестнула меня, перекрывая дыхание. По центру красовался дом, окруженный темными пихтами. Я видела этот рисунок, это место… много раз… в жизни, во снах… Это был дом моей бабушки, изображенный не на каком-то блокноте или книге, а на обложке ее дневника.

Из записей Грейс-Лилиан Колловей, 1975

Прошел ровно год с того дня, как моя жизнь изменилась навсегда. За это время я полностью приняла свою новую реальность. И я безмерно рада, что на этом пути я не одинока. Кто бы мог подумать, что мой дедушка окажется… таким же, как я. В моменты слабости и сомнений он всегда рядом, помогает мне справиться с этой феноменальной силой, что теперь течет в моих жилах. А Майнор! Мой верный Майнор ни на шаг меня не покидает, словно ангел-хранитель оберегает от всех бед. Мама, конечно, не раз косилась на филина, что постоянно кружит над нашим домом. Пришлось сказать, что я его прикормила, вот он и привязался. О том, что я ведьма, ей пока рассказывать не стоит. Дедушка говорит, чем меньше людей знают, тем лучше. А то вдруг объявятся охотники… Будут пытать, выведывать, где меня искать. Даже думать об этом страшно. По ночам костры снятся… Упаси Господь от такой участи. Пока что, к счастью, удается скрываться.

Это была первая страница дневника. От прочитанного бросило в жар. Я сидела в полумраке подсобки паба, взгляд застыл на одной точке, мысли с бешеной скоростью сменяли друг друга. Почерк… несомненно, бабушкин. Я бы не спутала его ни с чьим другим. За всю свою жизнь я не встречала человека, который бы так красиво выводил буквы. К тому же я и правда видела этот дневник неоднократно, а после ее смерти он пропал. В голове царил хаос. Бабушка писала, что она… ведьма. Мурашки пробежали по рукам, заставляя меня едва заметно вздрогнуть. Если верить дате, ей тогда было двадцать два года. Значит, те перемены, о которых она писала, произошли…

Подняв взгляд, я будто услышала ее голос, ее слова, повторяющиеся бесчисленное количество раз: «Магия внутри тебя, Скай». Вчера мне исполнился двадцать один год, и то письмо предвещало невероятные перемены, которые разделят мою жизнь на «до» и «после». Прикрыв рот ладонью, я отгоняла подступающее осознание, сопротивляясь ему изо всех сил. Каждый раз, когда бабушка произносила эту фразу, я и представить себе не могла, что она говорит… практически прямым текстом. Мне казалось, это всего лишь метафора, красивый оборот речи, обозначающий, что бабушка видит во мне нечто особенное, какой-то внутренний свет, способный изменить мир к лучшему. Она всегда была начитанной, знала десятки стихотворений и отрывков из книг наизусть, ее речь пестрила цитатами, поэтому эти слова не казались мне чем-то, на что стоило обратить особое внимание.

Из записей Грейс-Лилиан Колловей, 1977

Сегодняшний день – словно сон, воплотившаяся мечта! День моего бракосочетания с дорогим Эдвином. Сердце трепещет от радостного волнения. Пробудилась я на рассвете, всем сердцем желая встретить восход, но небо, увы, было затянуто тучами. Пришлось прибегнуть к маленькой хитрости, к моей тайной магии, чтобы разогнать эту серую пелену. В столь знаменательный день нам хотелось видеть лишь лазурь небес и ощущать тепло солнечных лучей. Пока Эдвин еще спал, я потихоньку выбралась на опушку леса, чтобы повидаться с Майнором. Наши встречи всегда проходили вдали от любопытных глаз, чтобы избежать лишних вопросов о том, кто этот загадочный мужчина, с которым я провожу время. Каждый день мы общались мысленно, но порой мне так не хватало его объятий, поддержки. У меня прекрасный жених, он дарит мне столько любви и заботы, но Майнор… часть меня самой, точно отголосок души. Такую незримую связь, такую мощную энергию я чувствую только с ним одним. Мы долго размышляли, нужно ли посвящать Эдвина в тайну моих способностей, моего предназначения, но в итоге решили, что не стоит подвергать его опасности. Пусть живет спокойной, безмятежной жизнью, вдали от мира магии и тех, кто охотится на нас.

– Скай, ты все еще здесь? – Папа неожиданно ворвался в подсобку, заставив меня вздрогнуть. Я была слишком поглощена чтением дневника.

– Да, я тут зачиталась… Взяла интересную книгу в библиотеке, – ответила я.

– Книга – это хорошо, – усмехнулся папа, снимая с полок коробки. – Уже три часа дня, смотри, а то так и до вечера просидишь. Если что, домой вместе поедем.

– Нет-нет, я уже ухожу! Хочу немного прогуляться, а потом буду делать задания на завтра, – сказала я, поднимаясь со старого кресла. – Хорошего дня, пап!

Попрощавшись со всеми в пабе, я вышла на улицу и замерла, словно парализованная, не зная, куда идти и что делать дальше. Два часа подряд я не отрываясь впитывала каждое слово, написанное в дневнике. Жизнь бабушки предстала передо мной в мельчайших подробностях: она описывала важные события, откровенно рассказывала о своих чувствах, о магии, о том, как тяжело ей было хранить эту тайну. Ветер играл моими волосами, мимо проносились люди; городской шум, обычно такой привычный, сейчас раздражал, мешал сосредоточиться. Идя по улице, я все яснее вспоминала бабушкины слова, намеки, раньше ускользающие от моего внимания. Все эти легенды о ведьмах, что она так любила рассказывать, ее беспокойство, когда я нашла тот загадочный цветок… Она так хорошо разбиралась в травах, постоянно с ними возилась, готовила отвары, которые помогали куда лучше аптечных лекарств. А филин… Он был рядом с нами, сколько я себя помню. С раннего детства он всюду следовал за нами, и все думали, что бабушка просто приручила его. А он был фамильяром… Это слово я слышала только в фильмах и старинных сказках, которые опять же рассказывала мне бабушка. С каждой секундой паника нарастала, душила. Прямо на ходу я открыла дневник, продолжая читать.

Из записей Грейс-Лилиан Атертон, 1979

Как же я счастлива быть матерью! Моей крошке всего месяц от роду, а я уже люблю ее безмерно. Я хотела назвать ее Мерелин, что означает морская звезда. Глядя в ее небесно-голубые глазки, я понимаю, что не ошиблась с выбором. Эдвин настоял на втором имени, по традиции его семьи – в честь родителей. Так и стала наша девочка Мерелин-Лилиан Атертон. Чудно звучит. Глядя на нее, я все гадала – унаследует ли она мой… дар? Повторит ли мою судьбу? Годы спустя я научилась принимать свою силу как благословение. Ведь я могу то, что другим неподвластно. Если бы не постоянная необходимость скрываться, жить в страхе за себя и свою семью… я бы не колеблясь пожелала Мерелин-Лилиан того же. Ведь это поистине чудесно – чувствовать в себе такую мощь и неразрывную связь с природой, с самой землей.

Помимо бабушки, моим источником знаний о ведьмах в детстве была Вивьен. Она с горящими глазами рассказывала о них, сколько я себя помню. Постоянно перечитывала древние истории и свято верила в существование ведьм в реальном мире. Мне всегда нравилось слушать ее рассказы, захватывающие и пугающие одновременно, но я воспринимала их как сказки, красивые легенды, никогда не задумываясь о том, что все они могли быть основаны на реальных событиях. Сейчас же, с дневником бабушки в руках, я понимала – эти истории приобрели совсем новый смысл.

Я шла по аллее, погруженная в чтение, не обращая внимания на происходящее вокруг. Дневник был увесистым, толстым, страницы плотно исписаны. Для меня важно прочитать все, впитать каждую мельчайшую подробность, но сейчас, листая страницу за страницей, я пропустила добрую половину дневника, целенаправленно ища… дату моего рождения.

И я ее нашла.

Из записей Грейс-Лилиан Атертон, 2003

Когда у нас появляются дети, нам кажется, что лучше дня и быть не может, но это до момента, пока не появятся внуки. Сегодня ночью доченька родила девочку, мою первую внучку! Сердце переполняет невыразимое счастье, омраченное лишь тем, что мой дорогой Эдвин не дожил до этого светлого дня. Он так мечтал о внуках… Я была тронута до слез, когда Лилиан сообщила, что они решили сохранить семейную традицию и нашу малышку назовут Скай-Лили Лоуренс. Думая о внучке, я чувствую трепет, ведь вероятность того, что моя сила перешла к ней, весьма высока. Дедушка говорил, что гораздо чаще ведьмовской дар передается через поколение. И если у Лилиан он не проявился, значит… Что ж, время покажет.

Незаметно для себя я оказалась в укромном уголке парка, где когда-то любила уединяться с книгой или проводить время с Вивьен. Присев на лавочку, я почувствовала, как к глазам подступают слезы, которые я изо всех сил старалась сдержать. Каждое слово, написанное бабушкой, отзывалось во мне глубокой болью, но одновременно все это казалось настоящим бредом. Любой другой, прочитав эти записи, наверняка решил бы, что их автор – человек с нездоровой психикой, создавший для себя вымышленную реальность. Но я знала, что моя бабушка не была такой. Для меня она всегда оставалась образцом мудрости. От нее исходила особая, ни на что не похожая энергия, будто она действительно была частью иного мира. Теперь же, после прочтения дневника, я не представляла, как жить дальше с этой информацией. Поверить в то, что я принадлежу к древнему роду ведьм? Смешно! Мы живем в эпоху, когда популярны истории о вампирах, оборотнях, тех же ведьмах, но все это вымысел, существующий лишь на страницах книг и экранах кинотеатров. Разве может подобное быть реальностью, частью нашей повседневной жизни, скрываться среди обычных, казалось бы, людей?

Из записей Грейс-Лилиан Атертон, 2012

Сегодня Скай поведала мне историю: ей приснилось, будто Лилиан сильно обожгла руку, и на следующий день это случилось наяву. Внучка удивляется своей способности предвидеть события, но для меня все давно ясно. Еще до этого, помнится, Джо хотел выбросить увядший цветок, но Скай упросила оставить его себе, забрала в свою комнату – и он, на удивление всем, расцвел за несколько дней пышнее прежнего. Мы тогда посмеялись, сказали, что у нашей девочки добрая, светлая аура. Так оно и есть, да только не в одной ауре дело. В Скай пробуждается ведьмовская сила, я это вижу, как никто другой. У самой в детстве такое же было. Дедушка помогал мне тогда, направлял. Теперь и я хочу помочь Скай, опыт свой передать. Когда у нее проявятся способности, мне будет 71 год. Доживу ли я? Неведомо. Поэтому, пока силы есть, решила оставить после себя то, что пригодится, что успокоит ее, когда перемены настигнут.

Я захлопнула дневник и отложила его в сторону. Теперь, после прочитанного, я понимала, что странные события, происходившие со мной на протяжении всей жизни, были не просто случайностью. Вещие сны, которые преследовали меня по сей день, внезапные предчувствия, слова, брошенные в порыве гнева и иногда сбывавшиеся с пугающей точностью – неужели все это было не просто совпадениями, а свидетельствовало о чем-то большем?

Встав с лавочки, я огляделась по сторонам, убеждаясь, что поблизости никого нет. Мне нужно было больше информации, больше ответов, и я знала, что дать их может только он.

– Аксель, – произнесла я, стараясь, чтобы голос не дрожал, хотя внутри все сжималось от напряжения.

Тишина. Я нервно оглянулась по сторонам, ожидая увидеть уже знакомые клубы темного дыма, но вокруг не было ничего необычного – только шелест листьев.

– Мило. Я думал, ты не запомнила имя.

Его голос раздался прямо у меня за спиной. Я резко обернулась. Сердце замерло, а затем бешено заколотилось в груди. Его глаза… янтарные, глубокие, смотрели прямо на меня. В этот момент я ощутила нечто странное, необъяснимое – внутри что-то щелкнуло, навсегда изменив ход моей жизни.

– Что я, черт возьми, такое? – обессиленно сказала я.

– Сейчас скажу красиво, прямо как меня учили. – Легкая ухмылка появилась на его бледном лице. Он сделал шаг в сторону и начал медленно кружить вокруг меня. – Однажды в утробе твоей матери зародилась душа ведьмы. В тот самый миг судьба твоя была предрешена. И тогда же появился я, частица твоей души, твой фамильяр, верный защитник и неуловимая тень. – Он вновь остановился напротив, смотря мне прямо в глаза. – Я – тот, кто всегда будет рядом, в радости и печали, в свете и тьме. Тебе даровано великое предназначение, ведь ты – часть самой природы. В твоих руках сила, древняя и непоколебимая, способная менять мир. Ты станешь целительницей, облегчая страдания и даруя надежду отчаявшимся. Ты станешь защитницей, оберегая слабых от тьмы. Ибо в твоих жилах, вместе с кровью, струится светлая магия, наследие древнего и могущественного рода.

– Что, прости? – сказала я, часто моргая. Сказанные слова мне были абсолютно понятны, но звучали они как те самые легенды из детства.

– Так. – Он выдохнул и потер пальцами переносицу. – В общем, ты ведьма, Скай, а я тот, кто должен ходить за тобой, обучать и успокаивать. Так понятнее?

Я развернулась и села обратно на лавочку, запустив руки в волосы. Казалось, что мне нужно лечь спать, чтобы голова отдохнула от потока абсурдной информации. Фамильяр присел рядом, я чувствовала, как он смотрит на меня.

Неожиданно Аксель взял мою руку в свою. Его прикосновение было теплым, почти горячим. Большая ладонь полностью накрыла мою. Я подняла глаза и встретилась с его взглядом. В нем читалось успокоение, словно он прекрасно понимал меня и хотел только помочь.

И тут случилось нечто необъяснимое. Между нашими ладонями, прямо в воздухе, вспыхнули крошечные огни. Они кружились, сверкали, будто рой светлячков. Я застыла, не в силах отвести взгляд от этого завораживающего зрелища. Дыхание перехватило, а сердце забилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Я не верила своим глазам.

– Это наша с тобой магическая связь, – его голос вывел меня из оцепенения.

– Настоящее сумасшествие… – шумно выдохнув, сказала я, продолжая наблюдать за светлячками.

– Я понимаю, что это действительно кажется бредом, ведь ты привыкла к другому миру, но он на самом деле очень многогранен, Скай. Было бы странно, если бы на такой большой планете не существовало ничего сверхъестественного. У тебя действительно очень мощный ведьмовской род, который тянется с самой древности. – Аксель убрал руку и потер ладони друг о друга. – Ты привыкнешь. Твоей бабушке тоже это было в новинку, но она достойно прожила свою жизнь, посвятив ее магии. Я тебя всему научу и буду рядом.

Неожиданный звонок телефона прервал тишину. Вздрогнув, я достала его из кармана. На экране высветился контакт мамы.

– Да, мам, – устало ответила я.

– Дорогая, ты не могла бы купить сыр по дороге домой? – голос ее звучал бодро и жизнерадостно, на мгновение возвращая меня в привычную реальность. – Я совсем про него забыла!

– Конечно, куплю, – ответила я, и мой взгляд упал на Акселя, который все это время терпеливо ждал окончания разговора. – Я тут… в парке прогуливаюсь. Скоро буду.

– Хорошо, милая, жду тебя! – донеслось из телефона.

Нажав на кнопку сброса вызова, я начала нервно теребить мобильный, пытаясь осознать все, что только что произошло.

– И как мне продолжать с этим… спокойно жить? – пробормотала я себе под нос, чувствуя нарастающую пустоту в душе.

– Спокойно? – Аксель усмехнулся. – Нет, про это слово пока что забудь. Отныне ты всегда будешь о чем-то беспокоиться, но это временно. Твоя главная задача сейчас – принять свою силу и новую жизнь, которая открывается перед тобой. И еще кое-что: никому не рассказывай о том, что случилось сегодня, и старайся не перечить мне во время обучения. Справишься?

Его вопрос прозвучал скорее как утверждение, нежели просьба. Он смотрел на меня выжидающе, но я понимала, что от моего ответа мало что зависит.

– А ты… ты… – Я запнулась, пытаясь подобрать нужные слова, но мысли путались. – Твой истинный облик… какой он? В тот вечер ты очень напугал меня, когда был… собакой, – произнесенные вслух слова показались мне верхом идиотизма.

– Все мои облики ты уже видела. Больше никаких перформансов не будет, увы. Их всего два, и ни один из них не является моим истинным. Его ты не смогла бы увидеть, ведь я просто… дух. – Он пожал плечами, словно это было само собой разумеющимся. – Как я уже говорил, в момент зарождения твоей души появился и я, отделившись от тебя. Поэтому у нас очень глубокая связь. Я могу чувствовать твои эмоции, мысли… По сути, все это время я просто ждал, пока твоя магия достигнет пика своего развития.

– То есть я правильно понимаю, что мне от тебя уже никуда не деться? – спросила я, и в моем голосе, несмотря на всю нелепость происходящего, проскользнула робкая надежда. В голове всплыла мысль о соседе, который должен был временно поселиться у нас. А теперь еще и этот… собирающийся ходить за мной по пятам. Перспектива становилась все более пугающей.

– Правильно мыслишь, красотка, – подмигнул он, растягивая губы в хитрой самодовольной улыбке. Я покачала головой, с нарастающим ужасом осознавая, что, загадывая желание на день рождения и прося головокружительных перемен, я определенно имела в виду не это.

Глава 5

Сэм

Автомобиль плавно остановился у здания университета. Сквозь окно я разглядел лишь массивную стену, выложенную темно-красным кирпичом, и старинную деревянную табличку, на которой золотистыми буквами было выбито название – «Боквудский университет». Вдруг я почувствовал легкое беспокойство, и мои плечи рефлекторно дернулись, как будто сам воздух вокруг стал немного тяжелее.

Я покидал лагерь редко. Отец или охотники порой брали меня с собой в город, когда нужно было пополнить запасы. Последняя длительная поездка на задание оставила в душе странное чувство – толпы людей, шум машин, непрерывная суета, когда все куда-то бегут и спешат. Гораздо легче быть среди деревьев, в тени леса, где нет такого давления и нервозности. Города не привлекали меня, их бурная энергия отталкивала.

Сделав глубокий вдох, я потянулся к дверной ручке. Прыжок в неизвестность настораживал, но выбора не было. Собравшись с духом, я резко распахнул дверь – и тут же услышал глухой стук: она врезалась во что-то… или в кого-то, стоявшего по ту сторону.

– Осторожней можно? Вам глаза для чего нужны? – послышался возмущенный женский голос с улицы.

Я нахмурил брови – дерзость девушки будто на мгновение перенесла меня назад в лагерь, показалось, что я и не уезжал.

Медленно выходя из машины, я увидел, что незнакомка стояла прямо на пути распахнувшейся двери. В ее взгляде отражалась растерянность; она бросала быстрые взгляды с автомобиля на свою одежду, испачканную пылью.

– К вам тот же вопрос, – раздраженно ответил я.

Отвернувшись к машине, я наклонился к окну, на ходу шаря в кармане штанов. Отец дал с собой немного денег, но сразу предупредил: обеспечивать меня он не собирается – придется самому искать работу и выживать.

Расплатившись с таксистом, я развернулся, чтобы пойти к багажнику; девушки, налетевшей на дверь, уже не было и следа.

Я достал из машины черную сумку с вещами – их оказалось меньше, чем я ожидал, – поудобнее накинул рюкзак, кивнул таксисту в знак прощания и направился к широкой лестнице университета.

Пунктуальность – черта, привитая мне с детства, поэтому я прибыл вовремя.

Достав из рюкзака потрепанный коричневый ежедневник, я раскрыл его на нужной странице. Здесь хранились многочисленные записи: отцовские наставления, важные сведения о задании, а также детальное расписание на каждый день с обязательным отчетом о его соблюдении.

На сегодня я уже успел потренироваться, выполнить все поручения и проинструктировать Стива.

Мысль о младшем брате болью отозвалась в сердце.

Несколько часов назад

– Не перечь отцу, Райану вообще на глаза не попадайся, а если Энни вновь начнет докучать, просто игнорируй.

– Что, вот так и будет вся моя жизнь проходить? Вечно молчать и все терпеть?

Тяжело вздохнув, я поставил на кровать собранную в дорогу сумку и повернулся к брату.

Стив стоял, опустив голову, скрываясь под капюшоном, из-под которого был виден лишь острый подбородок. Он теребил рукав пальцами, шмыгал носом, а его силуэт почти растворялся в полумраке, где тусклый свет торшера уже не доставал.

Как же мне хотелось подойти, обнять брата, сказать, что все будет хорошо, что все наладится…

Но была бы эта ложь действительно во благо?

– Стив… – Я не успел договорить, он перебил меня.

– Почему ты уезжаешь? Почему именно тебя выбрал отец? – Стив наконец поднял голову, и я разглядел слезы в его глазах. – Сэм, я окончательно загнусь здесь без тебя.

Внутри все сжалось. Мой младший брат так отчаянно нуждался во мне, а я… я не мог сделать для него ровным счетом ничего.

– Ты знаешь почему, – прервал молчание я. – Мне выпал еще один шанс, и в этот раз я не облажаюсь.

Стив вышел из тени и скрестил руки на груди. Теперь, при свете торшера, я видел бурю эмоций в его глазах: гнев, страх, отчаяние.

– Сэм, мы не обязаны это делать! – почти шепотом произнес брат. – Давай просто поговорим с отцом… Пусть он отправит кого-то другого, нагрузив тебя дополнительной работой, но ты останешься в лагере. И тебе не придется никого убивать.

Стив был напуган. Он боялся, что я вернусь с задания другим человеком, что последняя нить, удерживающая меня от падения в пропасть, порвется и он перестанет видеть во мне родного брата.

Но иначе я поступить не мог. Меня вели долг, жгучая жажда мести и любовь, которую я продолжал хранить в своем сердце, несмотря ни на что.

– Стив, мы не убиваем невинных людей, – прохрипел я, чувствуя, как горло сжимает судорогой. – Ведь мы – чудовища. Они вредят людям. Они… убили нашу маму.

Брат раздраженно цокнул языком и резко развел руками. Было видно, как поток противоречивых мыслей обрушился на него, и он не мог собрать их в кучу. Стив нервно зашагал по комнате, время от времени останавливаясь, словно подбирая нужные слова.

Я отвернулся и взял свою толстовку, одиноко висевшую на спинке стула. Бежевая ткань в некоторых местах протерлась от времени, но для меня она оставалась любимой вещью, как верный спутник на протяжении долгих лет.

На спине красовался небольшой принт с Гаарой – напоминание о тех беззаботных днях, когда я впервые погрузился во вселенную «Наруто», мамино любимое аниме. Я до сих пор помнил, как в детстве не пропускал ни одной серии, как с нетерпением бежал к телевизору, чтобы не опоздать к началу, к знакомому звучанию опенинга. Мама тогда улыбалась, гордилась мной и шутила, что я – ее настоящий шиноби. Позже она подарила мне диск со всеми сезонами, чтобы я всегда мог вернуться в это счастливое время.

Только повзрослев, я по-настоящему понял смысл того мира: за яркими красками и героями скрывались тяжелые испытания, потери, борьба.

Жизнь оказалась далеко не красочным мультиком. Она проявила свою другую сторону – ту, что носила имя «Реальность».

Стив подошел ко мне и осторожно положил руку на плечо. Я стоял не шевелясь. Мне было страшно взглянуть ему в глаза – казалось, стоит только встретиться с его взглядом, и он сразу прочитает все мои переживания, выведет наружу все то, что я так долго и упорно прятал.

– Сэм, какая разница, кто они… Ты же не убийца, – прошептал Стив.

Словами он будто сдавливал мне грудь.

– Ты ведь понимаешь, что тебе придется отнять жизнь…

– Да, Стив, я понимаю! – вспыхнул я, резко сбрасывая его руку со своего плеча. – Я сам взял на себя этот крест, меня никто не заставлял. Так что не надо сейчас пытаться давить на мою совесть!

Сказанные слова были словно раскаленное железо – они обожгли сердце Стива так же сильно, как и мое собственное.

– Никто не заставлял? – горько переспросил брат. – Сэм, кто, как не я, знает тебя лучше всех? Я всю жизнь наблюдаю за твоим «воспитанием», которым занимается отец… и до сих пор удивляюсь, как в тебе вообще сохранилась человечность после всего этого.

Он усмехнулся – печально и болезненно, вовсе не весело.

– Мы можем выбирать свой путь, мама бы хотела… – вновь заговорил Стив.

– Заткнись! – выкрикнул я, не заботясь о том, услышит ли нас кто-то. – Не манипулируй мной напоминаниями о маме. Не смей!

Стив замер, испуганно глядя на меня. Я знал, что брат понял: он задел самую болезненную рану – ту, к которой нельзя было даже прикасаться. Стив опустил взгляд и тяжело выдохнул, будто отчаявшись.

Я заставил себя подавить ярость, натянул на лицо маску равнодушия и выдавил из себя слова, о которых потом буду горько жалеть:

– Займись лучше делом, не болтайся попусту – и все будет нормально, – бросил я, проходя мимо Стива.

На прощание хлопнув его по плечу, я направился к выходу.

– Говоришь, как отец, – еле слышно сказал он за моей спиной.

Я замер.

«Как отец…» – эта фраза застряла у меня в голове, больно отдаваясь каждым ударом сердца.

Я уважал отца. Иногда осуждал за жестокий подход к воспитанию, но все равно уважал, оправдывая это тем, что он просто не умел иначе. Его таким сделала жизнь, тяжелые обстоятельства, отсутствие выбора. Я был уверен: несмотря ни на что, он любил нас.

Но если я так его почитал, то почему слова Стива впились в меня, словно острые кинжалы, оставляя боль и горечь?

– Береги себя, Стив, – выдавил я сквозь стиснутые зубы, покидая хижину и оставляя брата наедине с тусклым светом старого торшера.

Я мотнул головой, отгоняя воспоминания. Стоя в холле университета, я должен был сосредоточиться на своей задаче, а не погружаться в переживания – нельзя было подвести отца. В конце концов, я передал Стиву все, чему мог его научить, – теперь ситуация зависит от него самого. Мне же нужно думать только об одном: о цели, ради которой приехал сюда.

До начала учебы оставалось полчаса. Я покопался в памяти, чтобы вспомнить, что по телефону мне сказала миссис Лоуренс, канцлер университета.

«Сэм, встретимся с вами в 8:00. На втором этаже, тридцать пятый кабинет».

С семейством Лоуренс я познакомился еще в детстве, пусть и заочно. Это была любимая история отца, одна из тех, что он рассказывал при каждом удобном случае. Я до сих пор помню ее в деталях.

Тогда выдались тяжелые времена. Запасов в лагере было мало, и приходилось часто выбираться на охоту. В наших краях водится немало живности, поэтому я взял свое ружье шестнадцатого калибра – как чувствовал, что пригодится, – прихватил несколько ножей и отправился в одиночку в лес.

По пути попадались зайцы, но что от них толку, когда в лагере тебя ждут десятки голодных ртов? Я надеялся встретить оленя – из него и похлебку сваришь, и жаркое сделаешь.

Ходил я так часов шесть, не меньше. Вдруг услышал – метрах в ста кто-то пронзительно закричал. Я про себя проклял этого сукина сына несколько раз: если олень и был где-то поблизости, то от такого вопля давно уже дал деру.

Я плюнул было на все и собрался возвращаться в лагерь, но крик только усиливался. Слышу – голос мужской, хоть визжал он так, что легко спутать с бабой. Думаю, может, в капкан попал, а может, ягод ядовитых наелся. В общем, любопытство взяло верх.

Залез я на небольшой холмик – и, клянусь вам, меня всего обдало жаром от того, что я увидел!

Передо мной стоял гризли, фунтов на четыреста, не меньше. Благо стоял он ко мне спиной – все его внимание было сосредоточено на каком-то болване, который в панике вцепился в дерево и судорожно пытался забраться как можно выше, чтобы медвежьи лапы до него не дотянулись.

Меня тут же осенила мысль: ну его, этого оленя – передо мной целый гризли! Этой туши точно хватит, чтобы накормить всех в лагере. Медвежатина – редкость, особенно такая, что сама вылезла из спячки прямо на мушку.

Я бесшумно снял с плеча ружье, мысленно поблагодарив Бога за то, что взял с собой именно это оружие. Медленно, стараясь не хрустнуть ни единой веткой, я опустился на землю. Пусть этот сукин сын на дереве и орал так, будто его уже рвут на куски, я знал – медведь может сорваться в любую секунду. У меня было всего несколько выстрелов, чтобы завалить зверя, прежде чем он поймет, откуда его настигает смерть.

Гризли рычал и тянулся к своей жертве, особо не вертя башкой по сторонам – просто идеальная мишень. Я навел прицел, сделал пару глубоких вдохов и спустил курок. Пуля угодила прямо в череп, пробила его насквозь. Медведь даже не успел понять, что произошло, – просто рухнул замертво. Я подошел к туше и довольно улыбнулся. Оставалось всего лишь привести парней, чтобы мы вместе дотащили тушу до лагеря, но прежде нужно было избавиться от сукиного сына, который уже слез с дерева и, заикаясь, пытался мне что-то объяснить и поблагодарить.

Выяснилось, что он с товарищем отправился в поход в лесную чащу и вместо барбекю чуть не стал обедом для гризли. Другу удалось убежать и спрятаться в машине, а этот идиот полез на дерево.

За свое спасение он отстегнул мне немалую сумму, а потом принялся сыпать вопросами – не местный ли я лесник, часто ли выхожу на охоту и не развожу ли домашний скот для продажи мяса на рынках или в магазины. Я сразу просек: либо коп, либо хочет какую-то сделку предложить. Впрочем, мне бояться было нечего – у меня за плечами ружье, а этот сопляк максимум мог бы оглушить меня своим визгом.

Звали этого сукиного сына Джо Лоуренс. Как оказалось, он владел пабом в ближайшем городке и уже давно искал хорошего поставщика мяса. А кто, скажите мне, мог бы подойти на эту роль лучше меня?

В детстве я слушал эту историю с замиранием сердца. Каждое слово звучало как легенда, а отец казался настоящим героем – бесстрашным, сильным, непобедимым. Но со временем, выучив этот рассказ наизусть после сотни театральных пересказов, я начал воспринимать его иначе.

Несколько раз мне доводилось видеть мистера Лоуренса, когда он приезжал за очередной партией свежего мяса. Помню, будучи мальчишкой, я отчаянно хотел подбежать к нему и спросить – действительно ли все было так, как рассказывал отец. Но даже тогда у меня уже зарождалось чувство самосохранения. Я представлял, чем может обернуться подобное недоверие – попытка уличить во лжи самого честного и неприкосновенного человека в нашем лагере.

Иногда мистер Лоуренс приезжал не один – с ним была супруга. Я видел ее лишь краем глаза, когда они стояли за пределами лагеря, на территорию их никогда не впускали. Отец рассказывал, что она работает в университете, называл ее «начитанной» и, по его словам, «слишком умной для женщины».

Я же успел разглядеть лишь одно: миссис Лоуренс выглядела ухоженной, с теплым взглядом и заразительной улыбкой – такой же, как у моей мамы. Отец всегда с ними учтиво и дружелюбно общался, хотя в своем рассказе продолжал называть мистера Лоуренса, своего основного покупателя, «сукиным сыном».

Когда меня выбрали для выполнения задания, отец сразу предупредил: ехать далеко не придется. Ведьма находилась в том самом городе, где жили Лоуренсы.

Согласно разработанному плану, первым делом я должен был проверить университет, одновременно обходя все молодежные места в округе – бары, клубы, кампусы, студенческие мероприятия.

Поиски жилья и поступление в университет по поддельным документам прошли без особых трудностей – благодаря Джо Лоуренсу, который был обязан отцу жизнью.

Я перебрал в памяти все наставления отца, стараясь восстановить каждую деталь. Моя цель – девушка в возрасте двадцати одного года, с меткой в виде маленького полумесяца на шее. Аргус предчувствует зарождение ведьмы за несколько месяцев, поэтому магия внутри нее уже должна была окрепнуть к моему приезду. Обычно ведьмы умеют скрывать свои метки с помощью чар. Но сейчас – високосный год, и в такие периоды эта способность у них исчезает. И если метка проявилась, она не сможет ее скрыть.

Остановившись у тридцать пятого кабинета, на котором висела табличка с надписью «Канцлер», я коснулся ручки двери. Но прежде чем успел открыть ее, за моей спиной раздался голос:

– Мистер Уайт! Доброе утро!

Я обернулся и увидел миссис Лоуренс. Ее волосы были собраны в аккуратный пучок, коричневая блузка заправлена в юбку, закрывавшую колени, а на шее повязан темный платок.

– Как добрались? Без происшествий? – дружелюбно спросила она.

– Да. Все чудесно, – процедил я в ответ, натягивая на лицо вежливую маску.

– Великолепно! Проходите в кабинет, нам многое нужно обсудить!

Миссис Лоуренс провела для меня небольшой экскурс по устройству университета. Она была очень мила, учтива и дружелюбна, ловко поддерживая разговор, стараясь создать комфортную атмосферу. Несколько раз в ходе беседы она упомянула о комнате, которую они подготовили для меня в своем доме, и с искренней заботой добавила, что я могу не торопиться с поиском нового жилья – мол, я им нисколько не помешаю. Но мне все равно не хотелось стеснять незнакомых людей.

Она вручила список предметов, на пары по которым я должен был попасть сегодня, а также разрешение на посещение библиотеки. Все учебники предоставлялись университетом – что было настоящим спасением, ведь денег на покупку новых у меня нет.

Пока миссис Лоуренс вела меня к аудитории на первую лекцию, я незаметно изучал здание: отмечал каждый коридор, лестницу, укромный угол. Мне нужно было знать это место досконально – ведь именно в этих стенах предстояло выполнять мое задание, одну из его частей.

Когда мы вошли в аудиторию, все взгляды сразу устремились на нас. Я с трудом подавил спазм в горле. Базовое образование в лагере я получил, но понимал: его будет недостаточно, чтобы на равных учиться в университете… и не вылететь, провалив задание с треском.

– Мистер Батлер, ваш опоздавший первокурсник, – произнесла миссис Лоуренс, кивнув в мою сторону.

Преподаватель медленно окинул меня взглядом с ног до головы и коротко сказал:

– Проходите, присаживайтесь.

– Удачи! – тихо добавила она и, улыбнувшись, вышла из аудитории, оставив меня наедине с десятками незнакомых глаз.

Я медленно прошел между рядами, чувствуя на себе внимательные взгляды – одногруппники косились на меня и перешептывались, особо не скрываясь.

– Я слушаю, мистер Уайт, – вдруг раздался голос преподавателя.

– Слушаете? – переспросил я.

Очевидно, вопрос, что он задал, пролетел мимо моих ушей.

Мистер Батлер тяжело вздохнул, сцепив пальцы на краю кафедры и бросив на меня оценивающий холодный взгляд.

– Я задал вам вопрос, касающийся литературы, которую вы изучали в старшей школе: какие мысли вас посетили при прочтении «Одиссеи» Гомера?

Что за чушь он несет? Откуда мне знать это? Литературные сборники, в которых обычно копался младший брат, проходили мимо моего внимания.

– Ну же, мистер Уайт, вы должны знать это произведение, – не отступал мистер Батлер, пристально глядя на меня.

– Я не читал.

– Хорошо, – не сдавался преподаватель, – а что насчет Шекспира?

Я тяжело вздохнул. Пристальные взгляды студентов и мистера Батлера действовали на нервы. Знания, которыми я гордился в лагере и которые вызывали уважение среди охотников, здесь, в университете, были совершенно не к месту.

– Вы что ж, из леса к нам пришли? – усмехнулся преподаватель, и мои новоиспеченные одногруппники уже не пытались скрывать смех.

«Ну, вообще-то да», – с усмешкой подумал я.

– Надеюсь, к следующему занятию вы проявите больше старания и сможете меня порадовать, – учтиво добавил мистер Батлер.

Мне срочно нужно было обзавестись поддержкой в университете. Кем-то, кто мог бы помогать с учебой, пока я не закончу с заданием. Без этого ситуация усложнится в разы, а провал станет неизбежен.

После третьей пары я всерьез задумался, не повеситься ли где-нибудь рядом с часовней университета. Информация переполняла голову – настолько, что я просто не успевал раскладывать ее по полкам. Для первого дня – явный перебор. На каждом вопросе я долго тупил: сначала пытался отвечать интуитивно, но быстро понял, что интуиция у меня паршивая. Преподаватели недовольно покачивали головами, а однокурсники перешептывались за моей спиной. Я буквально сгорал от стыда.

Между парами старался заводить разговоры со студентками. Девушки общались со мной настороженно, но я проявлял максимум сдержанности и дружелюбия, чтобы постепенно расположить их к себе. Не обходилось и без казусов. Одна из студенток заметила мой сосредоточенный взгляд, скользнувший по ее шее, и, сморщив нос, поспешила уйти прочь. Я сделал для себя вывод: нужно быть еще аккуратнее.

Это был единственный университет в Боквуде. Город сам по себе небольшой – примерно тридцать тысяч жителей. Тем не менее учебное заведение выглядело просторным и ухоженным. Внутри царила приятная атмосфера без суеты и напряжения. Длинные коридоры были выложены потемневшим от времени паркетом, а стены выкрашены в светло-бежевые тона. Местами их украшали старые фотографии – портреты первых преподавателей, сцены знаменательных событий и студенческие спортивные команды прошлых десятилетий.

Сердцем университета была библиотека. Когда я пришел, чтобы получить книги, увидел просторный двухэтажный зал с высокими деревянными стеллажами и лестницами на колесиках. Узкие проходы между полками пахли старой бумагой. В центре стояли тяжелые столы для работы, а у витражных окон – глубокие кожаные кресла.

Я ощущал себя потерянным. Все тренировки, которые проходил в лагере, не готовили меня к реальной жизни, к обычным человеческим коммуникациям. Уже сам университет казался мне огромным, наполненным слишком большим количеством людей. И если здесь я чувствовал себя некомфортно, что же будет, когда придется выйти в город?

Получив книги и уже направляясь к выходу из библиотеки, я едва не сбил с ног девушку. Она торопливо рылась в сумке, судорожно озираясь по сторонам. Ее лицо было бледным, а в глазах читалась паника.

– Черт… – выдохнула она, врезавшись в мою грудь.

– Не ушиблась? – спросил я, перехватывая коробку с книгами покрепче, чтобы не уронить их.

– Извини. – Девушка запустила руку в волосы, нахмурив брови.

– Все нормально? – Я старался, чтобы мой голос звучал заинтересованно и спокойно.

Она облизнула пересохшие губы, откинула волосы назад, плечи заметно опустились, словно под тяжестью усталости. Мой взгляд метнулся к ее оголенной шее, выискивая ведьмовскую метку.

– День не задался… – пробормотала она, повесив сумку на плечо. – Кажется, я еще и телефон потеряла…

– Мне жаль, – ответил я, вновь посмотрев в ее глаза. Шея была чиста, никаких меток. – Может, я могу чем-то помочь?

– Дашь свой сотовый? – спросила незнакомка, окинув меня взглядом. – Я попробую позвонить на свой, вдруг услышу рингтон.

– Да, разумеется.

Пока девушка набирала номер, я неторопливо рассматривал ее с головы до ног. Длинные каштановые волосы свободно спадали ниже плеч, тонкие губы и аккуратный нос с легкой горбинкой придавали лицу выразительность. Синее платье было коротким, подчеркивая стройные, изящные ноги.

Девушка приложила мой мобильный к уху, и вдруг где-то позади, из библиотеки, раздался рингтон. Звук быстро приближался, и вскоре в дверном проеме появился молодой человек.

– Азалия, твой? – спросил он, протягивая ей телефон.

Девушка просияла, быстро забирая находку. На щеках вновь появился румянец, а тревожность заметно отступила.

– Спасибо тебе большое. – Она вернула мне мобильный и вопросительно посмотрела, явно ожидая, что я представлюсь.

– Сэм, – коротко ответил я.

– Очень приятно, Сэм! Я Азалия! – радостно произнесла она, и ее глаза буквально искрились. – Ты с первого курса? Не видела тебя раньше.

– Да, сегодня первый день.

– Если нужна будет помощь, Сэм, – она указала на мой телефон, – мой номер у тебя уже есть, я твоя должница. Спасибо еще раз!

Азалия торопливо ушла, оставив после себя легкий аромат цветочного парфюма. Я смотрел ей вслед, задумавшись: возможно, именно она тот человек, который поможет мне удержаться на плаву в университете. Нужно будет обязательно воспользоваться этой возможностью.

Пятнадцать лет назад

– Пойдем, Сэмюэл, пойдем! – Отец тащил меня за локоть, и я едва поспевал за ним, чуть ли не подпрыгивая на ходу.

На его лице застыла широкая искренняя улыбка, а в глазах плескался восторг, какого я прежде никогда не видел. Вокруг сновали люди, радовались, кричали что-то друг другу. В этой огромной шумной толпе я не мог разглядеть ничего – только держался изо всех сил, стараясь не отставать на своих коротеньких восьмилетних ножках.

Отец торопился так, будто забыл, что я еще ребенок. И вдруг он резко остановился. Я влетел ему в спину, едва удержав равновесие. Обернувшись, он опустился передо мной на корточки, и наши глаза оказались на одном уровне. И в этот момент, сквозь его улыбку, я увидел нечто еще… что-то странное и пугающее, от чего внутри все похоло дело.

– Ты уже большой, мой мальчик, – сказал отец, перекрикивая гул толпы. – Ты помнишь, как не стало твоей мамы?

Я опустил взгляд и поморщился. Отец почти никогда не говорил о ней – только когда напивался, яростно проклинал всех ведьм, которые, по его словам, отняли у нас маму.

– Ее утащили ведьмы, – тихо произнес я, упрямо глядя себе под ноги.

– Они не просто ее утащили, – голос отца стал холодным, пропитанным отвращением. – Они убили ее, мой дорогой.

Отец поднялся, крепко взял меня под локоть и потащил сквозь толпу, которая плотным полукругом обступила место какого-то происшествия. Когда люди остались позади, я наконец увидел то, ради чего собрался весь лагерь.

В нескольких метрах от нас возвышался костер огромных размеров. В центре, среди груды соломы, веток и палок, стоял высокий столб, к которому была привязана девушка. Ее белые грязные волосы развевались на ветру, как и обрывки платья – от него почти ничего не осталось. Глаза девушки были красными, наполненными слезами и отчаянием. Этот нечеловеческий ужас, застывший во взгляде, навсегда отпечатался в моей памяти.

– ПРОШУ ВАС! – ее крик не мог перекрыть гул вокруг.

Я вопросительно посмотрел на отца. Страх, который он запрещал показывать, вдруг прорвался наружу. Отец вновь присел рядом со мной. Одной рукой он крепко сжал мое плечо, а второй указал на девушку, привязанную к столбу.

– Смотри, сын. Вот она, ведьма, – тихо, но жестко сказал он, опуская руку. – Такие, как она, убили твою маму. Они все гнилые до мозга костей, воруют детей, едят их, читают страшные заговоры, наводят чуму на города и истребляют людей.

Я, все еще перепуганный, поднял на него взгляд и, запинаясь, произнес:

– Но… она похожа на человека…

– Это маскировка, дорогой! – горячо воскликнул отец, сильнее сжимая мое плечо. – Маска, чтобы сбить с толку.

Он наклонился ближе, его голос звучал напряженно и требовательно:

– Лагерь, в который мы приехали, существует для того, чтобы истреблять эту нечисть. Мы должны защищать обычных людей. Ты понимаешь?

Я не понимал. Но, чувствуя его руку на плече и взгляд, от которого не было спасения, просто молча кивнул.

– Есть несколько способов уничтожить зло, и один из них – огонь! – резко воскликнул отец, вставая на ноги.

В то же мгновение я увидел, как в сложенные домиком бревна полетели факелы. Сначала несколько, потом еще и еще – десяток пылающих комет вонзились в костер. Огонь вспыхнул молниеносно, взметнувшись ввысь.

Крик ведьмы был таким пронзительным, что казалось, он доносился откуда-то изнутри меня. Не в силах смотреть на происходящее, я уткнулся лицом в рукав отца и зажал руками уши. Но это не помогало – ее голос все равно проникал внутрь, в самое сознание.

В следующую секунду в нос ударил резкий отвратительный запах. Я уже чувствовал его однажды, когда папин друг коптил только что забитую свинью. Запах паленой плоти. К горлу подступила тошнота.

– БУДЬТЕ ПРОКЛЯТЫ! – истошно кричала ведьма сквозь предсмертную агонию. – БУДЬТЕ ВСЕ ПРОКЛЯТЫ!

Из сна меня вырвал резкий стук по столу. Я даже не заметил, как задремал под конец лекции. Оглянувшись по сторонам, я увидел, что аудитория уже пуста – только преподаватель стоял надо мной и добродушно улыбался.

– Молодой человек, лекция закончилась. Вы выспались? – с легким смешком спросил он, на удивление без злости и язвительности.

– Простите, такого больше не повторится, – пробормотал я, кулаком потирая переносицу, пытаясь привести мысли в порядок после тревожного сна.

– Да ничего страшного. Первый день всегда самый тяжелый, дальше будет легче, – сказал он, положив руку мне на плечо.

Я вздрогнул, вспомнив, как много лет назад точно так же рука отца лежала на моем плече – в тот самый день, когда мне было восемь.

– А теперь ступайте-ка домой, – добавил преподаватель.

Я поднялся и мотнул головой, приводя себя в нормальное состояние. Картинки из сна одна за другой всплывали в памяти, перед глазами вспыхивали сцены с огнем – те самые, которых в моей жизни было бесчисленное множество. Со временем предсмертные крики уже не вызывали прежнего ужаса, они притупились. Но смотреть на саму картину… на горящее тело… я все еще не мог.

«Господи, направь меня на истинный путь», – мысленно произнес я.

Взглянув на номер дома, я уверенно нажал на звонок. Наконец-то этот день подходил к концу. Я мечтал только об одном – выспаться и… поесть.

Внезапно до меня донесся насыщенный аромат – запеченная индейка и что-то сладкое, вроде свежей выпечки. Запах явно шел из дома Лоуренсов. Я вдохнул поглубже, как будто сам воздух мог насытить меня.

Дверь открылась, и на пороге появилась миссис Лоуренс. Ее сдержанный, почти официально-деловой образ из университета словно растворился. Волосы были небрежно собраны заколкой, на шее висел кухонный фартук, о который она вытирала руки, испачканные мукой.

– Сэм, входи скорее! – тепло позвала она, отступив в сторону, чтобы гостеприимно впустить меня.

Я переступил порог дома, в котором мне предстояло провести ближайшее время. Пройдя прихожую, я оказался в просторной гостиной, совмещенной с кухней. Комната была светлой, уютной… и, признаться, огромной. Если сравнивать с нашим со Стивом домиком в лагере, то он бы легко поместился здесь дважды – и еще осталось бы место.

Весь дом был оформлен в спокойных теплых тонах: уютная мебель, несколько книжных шкафов, у окна – плазменный телевизор с игровой приставкой. Было видно, что Лоуренсы живут в достатке.

– Присаживайся за стол, я сейчас принесу еду. Надеюсь, ты голоден? – спросила миссис Лоуренс, скидывая фартук.

– Чертовски! – воскликнул я без лишней скромности.

Она лучезарно улыбнулась и скрылась на кухне.

Я огляделся. Было странно и неловко сидеть в таком чистом, ухоженном доме – все вокруг казалось слишком аккуратным. Я чувствовал себя грязным пятном на безупречной поверхности.

Миссис Лоуренс в мгновение ока накрыла стол таким количеством еды, какое я прежде видел только на рождественских открытках. Она села напротив меня и, сложив руки на коленях, наблюдала, как я собираюсь приступить к еде. Я благодарно кивнул и потянулся к миске с картофельным пюре, аппетитно блестевшим от растопленного сливочного масла.

– Вот-вот Джо и Скай к нам присоединятся, – проинформировала меня миссис Лоуренс.

Я вдруг вспомнил, что у них есть дочь. Отец когда-то упоминал об этом – говорил, что она уже взрослая, – и я с облегчением выдохнул. Возиться с ребенком сейчас хотелось меньше всего.

– А сколько вашей дочери лет? – спросил я, стараясь сделать свой тон непринужденным.

– Вы почти ровесники, – улыбнулась она. – Ей двадцать один!

Я на мгновение замер, задержав вилку у губ, прежде чем продолжить есть. В голове промелькнула мысль: возможно, моя цель гораздо ближе, чем кажется… и вот-вот войдет в эту гостиную, упростив поиски. От осознания, что люди, которые так искренне помогают мне, могут лишиться своей дочери по моей вине, внутри что-то неприятно екнуло.

Дверь открылась, и в прихожую кто-то вошел.

– А вот и они! – радостно воскликнула миссис Лоуренс, поднимаясь из-за стола, чтобы встретить свою семью.

Я поспешно вытер рот салфеткой, чувствуя, как масло неприятно скользит по губам. В дверном проеме появился Джо Лоуренс – он поправил золотые часы на запястье и приветливо улыбнулся мне.

– Сэм, добро пожаловать в наш дом! Как я рад тебя видеть! – с искренней теплотой произнес он.

– Спасибо, что приняли, сэр! – ответил я, поспешно вставая из-за стола.

Я протянул руку для приветствия и в тот же момент заметил стоящую позади него девушку. Пожав руку мистеру Лоуренсу, я чуть наклонил голову, стараясь заглянуть ему за спину и разглядеть ту, кого мне предстояло проверить. Наши взгляды пересеклись. Зеленые глаза, что я сегодня уже, без сомнения, видел, смотрели на меня снизу вверх. Мистер Лоуренс отошел в сторону, полностью открывая девушку, в которой я сразу узнал ту самую, что утром врезалась в дверь моего такси.

Теперь я мог рассмотреть ее внимательнее. Цвет волос был необычным – приглушенно-розовым, а их длина подчеркивала миниатюрность фигуры. Ее брови были нахмурены, не скрывая замешательства. Уголки моих губ дрогнули в легкой полуулыбке – и, кажется, она это заметила.

– Сэм, – представился я, протягивая ей руку.

Она чуть замялась, словно колеблясь, но все же ответила на рукопожатие. Ее ладонь была маленькой, но, к удивлению, пожала мою руку она крепко и уверенно.

– Скай, – сказала она сдержанно, будто все еще настороженно присматриваясь ко мне.

И в тот момент я уловил едва заметный, легкий аромат, исходящий от нее. Хотя запахи еды, приготовленной миссис Лоуренс, витали в воздухе, мое обоняние все же различило тонкие ноты смородиновых листьев и брусники. От Скай пахло свежестью летнего дождя, неспешно прогулявшегося по чаще. В этом шлейфе смешивались ароматы влажной земли, мшистых деревьев и спелых лесных ягод. Он был диким, но странно притягательным, напоминая мне о тишине и одиночестве в лесу.

Скай быстро отвела взгляд, а я так глубоко задумался, что только через пару секунд заметил, как все еще держу ее ладонь – дольше, чем следовало.

Глава 6

Скай

Это был первый за долгое время ужин, на котором я чувствовала себя настолько некомфортно. Аппетит пропал начисто, и я лишь вяло ковырялась вилкой в тарелке, оставаясь за столом исключительно из вежливости. Утренний инцидент оставил после себя неприятный осадок и едва заметную обиду на Сэма, которую я изо всех сил старалась подавить. Ничего серьезного, конечно, не произошло, но даже за такую мелочь стоило бы извиниться. В разговоре с моими родителями он держался вежливо и обходительно, хотя и несколько сдержанно. Скорее всего, ему тоже было не совсем уютно в обществе малознакомых людей. Зато Сэм с явным удовольствием пробовал все блюда, приготовленные мамой, что, безусловно, ей очень льстило. Она то и дело подкладывала ему добавки.

– Ты в очень хорошей форме! – произнес папа. – У вас с Роджером это семейное! Каждый раз удивляюсь, как он, живя в лесу, умудряется так себя поддерживать.

– Спасибо, – ответил Сэм. – Он с детства приучал нас с братом к ежедневным тренировкам.

Я оторвала взгляд от куска индейки, который распотрошила по всей тарелке, и взглянула на Сэма. Даже сквозь объемную толстовку было совершенно очевидно, что этот парень занимается спортом. Широкие плечи, массивные руки – все говорило о немалой физической силе. Увидев Сэма впервые этим утром, я непроизвольно отшатнулась, пораженная его габаритами. Я сама среднего роста, но рядом с ним чувствовала себя чуть ли не гномом. Около двух метров, не меньше, возвышались надо мной. Из-под кепки, надвинутой на лоб козырьком назад, выбивались непослушные темные кудри. По телу виднелось множество татуировок. Когда папа рассказывал о том, что Сэм с семьей живут в каком-то лесном поселении, я и представить себе не могла, что они увлекаются таким, ведь, если мне не изменяет память, у его отца татуировок тоже было немало. Шею Сэма плотно обвивали змеи, уходя вниз, под воротник толстовки. Над бровью я заметила надпись hope, а у левого глаза – маленький аккуратный крест. У него были тонкие губы, пересеченные довольно заметным шрамом, и прямой ровный нос. Разглядеть цвет глаз было трудно – я старалась не пялиться, – но в те короткие мгновения, когда наши взгляды встречались, мне казалось, что они темно-серые.

– Прекрасно. – Мама сложила руки под подбородком, довольно улыбаясь. – Роджер дал вам отличное воспитание, это сразу видно!

– Да. – Сэм опустил глаза, сделав глоток воды. – У вас очень уютно.

Пока он разговаривал с родителями, я заметила и другие шрамы, в том числе на руках, а засосы на шее красноречиво свидетельствовали о том, что этот парень не одинок.

– Признаться, мы нечасто принимаем гостей надолго, но твоему приезду искренне рады!

– Поддерживаю, – добавил папа. – Кстати, Скай скоро планирует переезжать, но, к счастью, она еще здесь и сможет составить тебе компанию, если вдруг заскучаешь!

Я бросила на отца испепеляющий взгляд, ведь в мои планы это точно не входило. Сэм смотрел на меня, и я поняла, что негодование отчетливо написано у меня на лице. Пришлось откашляться и изобразить подобие улыбки. Кажется, он заметил неискренность и едва заметно усмехнулся.

– Это чудесно, – произнес он. – Благодарю вас… и тебя, Скай, тоже.

– Очень извиняюсь, но мне нужно еще подготовиться к завтрашним парам, – сказала я, поднимаясь из-за стола с тарелкой. – Ужин был очень вкусный. – Я посмотрела на Сэма, задержав на нем взгляд. – Была рада… знакомству.

– Взаимно.

До последнего я ждала извинений за неловкое столкновение, которое чуть не закончилось моим падением в грязь. Но он вел себя так, словно ничего не было. Его «взаимно» прозвучало слишком ровно, безразлично, почти холодно. Легкое разочарование отозвалось где-то внутри. Я не любила людей, неспособных признавать свои ошибки. И несмотря на то, что за ужином Сэм показался мне неплохим человеком, всякое желание продолжать общение мгновенно испарилось.

Зайдя в комнату, я услышала странный звук – тихое, приглушенное шипение. Стоило мне переступить порог, как оно тут же прекратилось. Оглядевшись, я поняла, что в комнате никого нет, но какое-то странное необъяснимое чувство тревоги повисло в воздухе. И снова это шипение, на этот раз чуть дольше. Я медленно подошла к ванной комнате и заглянула внутрь. Аксель стоял, прислонившись к стене, с баллончиком взбитых сливок в руках.

– Что ты… – начала я громко, но тут же перешла на шепот: – Что ты делаешь?

– Ты про это? – он радостно поднял баллончик вверх. – Нашел у тебя на столе! – Впервые за два дня в его глазах мелькнуло озорство. – Вкусная штука. – Снова раздалось легкое пшиканье, и Аксель выдавил порцию сливок прямо в рот, наслаждаясь воздушной массой.

– Нужно придумать, как тебя устроить у нас дома, иначе ты так и будешь прятаться, – сказала я, выходя из ванной.

– Об этом можешь не беспокоиться, я беру все на себя! – Он вышел следом за мной и, подойдя к входной двери, закрыл ее, чтобы никто не мог войти. – Но это завтра, а пока нужно перестраховаться.

– Я сегодня продолжала читать дневник, и бабушка неоднократно упоминала каких-то… охотников, – нахмурившись, произнесла я. – Она пишет, что ведьмы должны скрываться… Что все это значит?

– А это еще одна увлекательная история, о которой я должен тебе поведать, – ответил он, присаживаясь рядом со мной. – К огромному сожалению, все не может быть так хорошо, как кажется на первый взгляд. Да, тебе дарована невероятная сила, но за все в этом мире нужно платить. И плата ведьм – это охотники.

Почти час Аксель рассказывал о мире охотников на ведьм, с незапамятных времен существующем бок о бок с нашим. Конечно, в голове всплывали смутные образы из старых фильмов, где ведьм называли порождениями ада, преследовали и сжигали на кострах инквизиции. Но все это казалось далеким эхом прошлого, мрачной легендой, не имеющей ничего общего с реальностью. Мне и в голову не приходило, что подобное варварство возможно в наше время. И уж тем более что оно может коснуться меня…

– Ведьм отлавливали без разбора, – голос Акселя был хриплым, словно ему самому было тяжело произносить эти слова. – Их держали в нечеловеческих условиях, в сырых темницах, а потом… потом сжигали заживо, наслаждаясь муками. Охотникам мало просто отнять жизнь, им нужно смаковать смерть, упиваться страданиями своих жертв. Даже сейчас у них распространены чудовищные ритуалы: выкалывание глаз, вырывание ногтей, отсечение пальцев… Кто-то делает это, пытаясь выведать информацию, чтобы найти других ведьм. Но для большинства это всего лишь извращенное развлечение. Они питаются болью, Скай. Их воспитывают с младенчества, закаляют тела и души, превращая в хладнокровных убийц, лишенных всякой жалости и сострадания. Они опасны для всех нас – и для ведьм, и для фамильяров.

Меня передернуло. Я молча смотрела вниз, нервно перебирая пальцами. Это все звучало как сюжет настоящего фильма ужасов. Вот только в фильмах злодея обычно видно сразу, будь то таинственная сущность или маньяк в маске «Призрачное лицо». А здесь – сплошная пугающая неизвестность. По словам Акселя, раньше охотники имели какие-то отличительные знаки, символы, по которым их можно было распознать. Сейчас же… Обычные люди, с виду ничем не примечательные, ничем не выдающие свою сущность. Я встречаю десятки таких каждый день…

– Но я ведь никому не собираюсь причинять вред…

– Для них нет разницы, – тяжело вздохнул Аксель. – Старые устои, закоренелые предрассудки… Это не изменить. – Он поднялся с кровати, посмотрев на меня. – И тут у нас начинается другая тема для разговора. Во-первых, чтобы охотники тебя не вычислили, запомни: никакого колдовства без меня. Во всяком случае, поначалу. Даже если тебе кажется, что ты одна и можешь немного «поиграть» магией, – Аксель покачал головой, – не можешь. У всего есть глаза и уши, поэтому даже не думай об этом. – Он начал мерить шагами комнату, передвигаясь из угла в угол. – Во-вторых, никогда не прикасайся к серебру. Опять же, особенно там, где тебя могут увидеть.

– Это я знаю, – прошептала я. – Бабушка писала, что серебро обжигает ведьм. То же самое с цветком, верно?

– Верно, это третий пункт, – ответил фамильяр. – Эсендес – настоящий яд для ведьмы. Ни при каких условиях не подходи к нему в лесу. У нас там часто будут тренировки, а сейчас високосный год, и во многих местах эсендес еще не успел отцвести.

– Поняла. – Я чувствовала, как мозг переполняется информацией.

– И последнее, самое важное. – Аксель поднес баллончик со сливками ко рту и нажал на распылитель, но послышалось лишь громкое шипение, означающее, что они закончились. – А ты купишь еще эту… штуку?

– Ты сейчас серьезно?

– Ладно. – Он откинул баллончик на кровать. – У всех ведьм есть то, что может стопроцентно выдать их охотникам: метка в форме полумесяца на шее. У тебя ее сейчас нет, но думаю, что совсем скоро она появится. Никто не знает, когда это произойдет, у всех по-разному. Она появляется, когда сила ведьмы более-менее окрепнет. Тысячи ведьм отловили и убили лишь из-за этой метки. Обычно ее очень просто скрыть магией, но опять же из-за високосного года она не сработает. Но, к счастью, есть выход. – Аксель снова присел рядом со мной. – Существует один магический отвар, который я помогу тебе приготовить. Он нейтрализует метку на несколько часов. Тебе придется пить его примерно три раза в день в течение трех месяцев, пока не наступит новый год. Все поняла?

– Нет, – ответила я, запуская пальцы в волосы.

– Ладно, давай еще раз…

– Да хватит! – Я нервно взмахнула руками. – Поняла я, просто… все это в новинку.

– Ты быстро привыкнешь, я уверен, – ответил Аксель. – Завтра начнем первые занятия магией.

Глава 7

Сэм

Я бежал вдоль опушки леса, следя за дыханием. Неспешная утренняя пробежка стала моим первым ритуалом на новом месте, способом начать день правильно. Проснувшись раньше всех, я вышел навстречу предрассветной тишине. Солнце еще не успело озарить городок первыми лучами, и все вокруг тонуло в полумраке.

Мое тело было расслабленно, но взгляд оставался сосредоточенным. Я всматривался в густую тень леса, стараясь уловить хоть малейший намек на нечто необычное, магическое. Ведьмам было сподручнее творить свои чары именно в сумерках – до или сразу после захода солнца. Именно в такие часы тени оживали, а вместе с ними выползала на свет всякая нечисть.

Добежав до окраины леса, я остановился, полной грудью вдыхая ароматы мха, хвои и прелой листвы. Стараясь унять дыхание, я прислушался. Вокруг стояла тишина. Подозрительная, звенящая. Это не предвещало ничего хорошего.

Ведьмы – отвратительные создания, несущие только вред и разрушение. Отец рассказывал, как однажды обезглавил, а затем сжег ведьму к северо-востоку от нашего лагеря. По его словам, когда он добрался до ее логова, все вокруг было мертвым: растения зачахли, у фермеров погиб скот, исчез урожай. Ведьма жила на краю болота, куда не осмеливался ступить ни один зверь. Но даже на расстоянии злобные чары отравляли все живое.

Я тяжело выдохнул и уже собирался повернуть обратно, когда заметил недалеко от опушки какую-то постройку. Вокруг нее громоздились бревна, распиленные доски и кучи свежих опилок. «Лесопилка!» – догадался я мгновенно.

В окнах сторожки не горел свет – значит, смотритель еще не проснулся. А жаль… Можно было перекинуться парой слов – вдруг подвернулась бы какая работа. Пилить и таскать бревна – это я умею.

На столбе висело объявление: «Требуется рамщик». Я усмехнулся, пораженный такой удачей, сорвал листок и сунул его в карман худи.

Снова взглянул на лес. Солнце уже поднималось над горизонтом, заливая светом кроны. Тьма спешно отступала, и на душе становилось легче. Вот бы и зло в этом мире исчезало с первыми лучами – не возвращаясь больше никогда. Чтобы каждый мог дышать полной грудью, не опасаясь, что скверна просочится под кожу, отравит разум и душу.

В доме Лоуренсов царила тишина, нарушаемая лишь шуршанием пакетов в холодильнике – кто-то сосредоточенно искал, чем бы перекусить. Проходя мимо кухни, я заметил мистера Лоуренса. На нем была идеально выглаженная голубая рубашка и темно-синий галстук. Взъерошенные черные волосы выдавали, что он недавно проснулся.

– Сэм, доброе утро, – тихо произнес он, доставая ветчину из упаковки.

– С добрым, сэр.

– Ты у нас ранняя пташка, – добродушно улыбнулся мистер Лоуренс.

– Я на пробежке был.

Он отрезал кусок ветчины и закинул хлеб в тостер.

– Завтракать будешь?

– Спасибо, я сначала в душ!

Поднимаясь по лестнице и бросая взгляды на фотографии, развешанные вдоль стены, я почувствовал тяжесть на сердце. На них – жизнь семьи Лоуренсов: улыбающиеся лица на фоне моря, беззаботные поездки в горы, веселые моменты. У меня с семьей осталась лишь одна подобная фотография – из далекого, почти забытого детства.

Шестнадцать лет назад

– Сэмми, встань рядом с папой, мы же хотим сделать красивый снимок! – Мама возилась с маленькой фотокамерой, щурясь на экран.

Я носился вокруг папы, который держал на руках моего младшего брата и щекотал его. Стив смеялся так звонко, что эхо разлеталось по лесу. Мы ездили на пикники почти каждые выходные. После рождения брата мама часто чувствовала себя нехорошо, и врач велел ей больше гулять. Так мы оказывались в самой глуши – среди сосен, с корзинами еды, играми и долгими прогулками в поисках грибов, ягод и, если повезет, белки или зайца.

– Мама, я как Наруто! – крикнул я, присев и вытянув руки назад, изображая любимого шиноби.

Мама на мгновение оторвалась от камеры, уперев руку в бок, и тепло улыбнулась:

– Если кто-то хочет стать великим хокаге, как Наруто, ему придется сначала научиться послушанию и сдержанности.

Я остановился и с недоумением посмотрел на маму.

– Зачем мне слушаться, если я стану великим хокаге? Это меня должны слушаться! – выпалил я, подпрыгнув от восторга.

Папа удивленно вскинул брови, а потом рассмеялся так искренне, что даже Стив захихикал в ответ. Мама закатила глаза, но не удержалась от улыбки. Она подошла ко мне и присела на корточки, чтобы наши взгляды были на одном уровне.

От мамы пахло яблоками и пряностями. Этот запах был ее неотъемлемой частью – как будто она сама была уютом. Мама обожала этот фрукт: добавляла его во многие блюда, пользовалась духами с ароматом яблок и корицы, пекла свои фирменные пироги, от которых пахло на весь дом. Для меня это был лучший запах на свете. Запах дома. Тепла. Любви.

– Послушание – это умение слушать, мальчик мой. Ты не должен быть покорным, ты должен прислушиваться к окружающим и учитывать их мнение, – сказала мама с улыбкой, заметив мое озадаченное лицо. – Вставай к отцу, я почти настроила камеру.

Она ласково потрепала меня по голове и поднялась. Я тут же подбежал к папе, и он обнял меня за плечи, притягивая к себе.

– Ну что, маленький воин, сможешь не носиться по поляне хотя бы пару минут? – с мягкой улыбкой спросил он.

– Даже десять смогу! – гордо воскликнул я. – Мама же обещала шоколадку, а ее надо есть спокойно. На бегу ведь можно и подавиться, – добавил я с полной серьезностью.

– Какого смышленого парня мы вырастили! – удивленно восхитился отец.

Мама нажала на кнопку камеры – замигала оранжевая лампочка таймера. Она быстро зашагала в нашу сторону.

– Подожди, Стиви тоже тебя удивит! – сказала она, чмокнув папу в щеку, затем бережно взяла братика на руки и встала рядом с ним.

– А теперь все улыбаемся! – громко скомандовал папа.

Я расплылся в широкой улыбке, стараясь выглядеть как можно веселее. Счастье витало в воздухе – ощутимое, теплое, почти зримое. Я чувствовал его каждой клеткой.

«Мама, папа, Стив… вы – самое дорогое, что у меня есть. И мы всегда будем вместе», – пронеслось в голове. И в этот момент яркая вспышка ослепила меня.

Я сидел, склонившись над рюкзаком, и держал в руках тот самый снимок, сделанный на мамину камеру. Фотография была мятая, время ее не пощадило, по центру виднелись заломы, но от нее все так же веяло тем безграничным счастьем. Глаза защипало от нахлынувших воспоминаний. Это фото – единственное, что осталось от мамы. Такой я запомнил ее навсегда: улыбающейся, счастливой, полной надежд и планов на будущее.

Я зажмурился, отгоняя нахлынувшую грусть. Бросил снимок обратно в рюкзак, где он и хранился большую часть времени. Фотография упала рядом с клинком, который отец выковал перед моим отъездом сюда. Серебристая сталь блестела в том скудном свете, что на нее попадал. Я взглянул на снимок и встретился со взглядом мамы, смотрящей на меня оттуда.

«Это все ради тебя», – подумал я и, резким движением застегнув рюкзак, поднялся с кровати.

Нужно было составить план на сегодня. Я открыл ежедневник, взял ручку и медленно вывел цифру «один» на белом листе бумаги. По плану – все то же: мне предстояло пообщаться с как можно большим числом девушек и попутно придумать, как устроить подобие вечеринки. Но это уже пункт номер два.

Если метка не найдется, придется действовать по-другому: подмешивать отвар эсендеса – цветка, опасного для ведьм, – в напитки на всех мероприятиях, куда смогу проникнуть. Для обычных людей эсендес почти безвреден, максимум может вызвать пищевое отравление. Именно поэтому я сперва постараюсь найти метку. Но если эсендес окажется рядом с ведьмой или попадет к ней в организм, последствия будут страшными: покраснение кожи, затрудненное дыхание, лопающиеся капилляры в глазах… Симптомы жуткие, зато очевидные.

Кто бы мог подумать, что такой красивый – фиолетовый, почти сияющий в ночи – цветок может стать настоящим спасением для охотников и смертельным ядом для ведьм. Были времена, когда охотникам приходилось туго. Ведьм можно было уничтожить лишь огнем, а поймать их было почти невозможно – хитрые, скользкие, умеющие менять облик и скрываться среди обычных людей. Однажды все изменилось. По легенде, один из первых охотников обрел это оружие. Эсендес.

Я до сих пор помню те вечера в лагере, у костра, когда старшие рассказывали эту историю.

Давным-давно, когда ночи над древними землями были темнее, а леса – глубже и безмолвнее, в каждом дуновении ветра, шорохе травы таились ведьмы – порождения зла, способные пленять умы и сердца.

Среди смертных жил человек, чье имя давно затерялось на пыльных страницах истории. Он не был ни святым, ни грешником – он стал орудием возмездия, выкованным из боли и страха. Годами выслеживал ведьм, но слишком часто его оружие оказывалось бесполезным: ведьмы сращивали плоть, исцеляли свои раны и исчезали, оставляя после себя лишь смерть и опустошение.

Однажды в глухом лесу, где, как говорили, сама земля стонала под чарами нечистых, охотник услышал голос. Легенда гласит, что это была сама Земля – древняя и мудрая, уставшая от тьмы, пропитывающей ее. Голос поведал охотнику о том, что для победы над ведьмами ему нужно сотворить не сталь, но живое оружие – цветок, в лепестках которого будет заключено проклятие для ведьм.

Ему были даны четыре поручения.

Закопать четыре ведьминых сердца, вырванных еще теплыми и бьющимися, в проклятую землю в ночь черного новолуния.

Пролить четыре капли собственной крови – из шеи, ближе к сердцу – в знак отказа от страха и от обычной человеческой жизни.

Убить четырех ведьм – и не клинком, не заклятием, а голыми руками, и предать их тела очищающему огню.

А затем – ждать. Четыре долгих года, пока цветок не пробудится из мрака, впитав в себя жертву, ярость и молчаливую клятву охотника.

Он исполнил все, как было велено.

В месте, где он воздвиг святилище из костей павших ведьм и осколков их изломанной магии, – там, где земля стонала под тяжестью проклятий, – через четыре года, в первый день високосного года, когда завеса между мирами истончается, расцвел цветок.

Его нарекли эсендесом – что в древних наречиях означало Дыхание Смерти.

Эсендес был фиолетового цвета – словно вобравший в себя кровь заката и тени погибших душ. Его аромат, едва различимый для смертного, разъедал силы ведьмы, точно ржавчина – железо. Отвар из лепестков эсендеса мог ослабить даже самую могущественную чародейку, разрушая ее защиту и выжигая силу, заключенную в крови.

А если закалить в этом отваре серебряный клинок, то его удар станет приговором. Ведьму можно будет убить окончательно: без шанса на возрождение, без остатка и плоти, и духа.

Но цветок был капризен и жесток по своей природе. Эсендес расцветает только в високосный год – когда число четыре властвует над временем – и только в местах, где кровь еще помнит стоны невинных.

С тех пор охотники, что знали о существовании эсендеса, поклонялись числу четыре, веря, что в нем заключена сила против чародейства: четыре стороны света, четыре времени года, четыре удара сердца перед смертью. И даже ныне ведьмы шепчут друг другу страшные предостережения, боясь високосной весны: ибо запах эсендеса, разлитый в ветре, несет им погибель, и никакая магия не может спасти.

От этой истории у меня всегда пробегала дрожь по спине. Эсендес стал спасением для мира – живым оружием против ведьм. Охотники из поколения в поколение передавали все серебро, что удавалось найти, и бережно хранили карты с метками тех мест, где цветет эсендес. Каждый високосный год мы уходили в леса – на поиски. Собирали цветок, сушили лепестки и хранили для охоты.

Отец, разумеется, выделил мне несколько мешочков с засушенным эсендесом – они лежали в моей сумке, надежно спрятанные. Если метка не проявится, тогда отвар из цветка сделает свое дело. Он не подведет. С его помощью я точно найду ведьму.

Итак, пункт номер три…

– Кошмар какой-то! – с первого этажа раздался крик мистера Лоуренса. – Мне нужна помощь!

Я поднялся и резко вышел из комнаты, едва не сбив с ног Скай, чья спальня располагалась напротив моей.

– Что случилось?

– Спроси у своего отца, – бросил я, кивком указав на лестницу, ведущую на первый этаж.

Скай нахмурилась и направилась вниз, откуда доносились тяжелые вздохи. Я последовал за ней.

Замерев на последней ступеньке, я наблюдал, как мистер Лоуренс осторожно укладывает на плед большого черного пса. Животное тяжело дышало, почти не двигаясь.

– Я… Я его не заметил… – начал Джо. – Пес выбежал под колеса машины, словно ниоткуда. Что же делать?.. – Он беспомощно держал ладони над телом собаки, не решаясь прикоснуться к ее неподвижному телу.

Миссис Лоуренс стояла в проеме коридора, тихо всхлипывая, прижав дрожащую руку к губам. Скай – с широко распахнутыми глазами, полными растерянности, – прижалась к матери, будто и сама не понимала, что происходит.

– Могу я посмотреть? В детстве у меня была собака, – соврал я, стараясь говорить спокойно и уверенно, чтобы хоть как-то удержать их от паники.

В нашем лагере животных было много, но чаще – скот, предназначенный для убоя. Собаки встречались чуть реже, но они помогали на охоте.

Мистер Лоуренс отступил в сторону, и я опустился на колени рядом с пострадавшим псом. Его дыхание стало медленным, почти незаметным, но глаза на мгновение встретились с моими. Осторожно, стараясь не причинить лишней боли, я провел пальцами вдоль позвоночника, прощупывая его на наличие ушибов или переломов. Дыхание оставалось ровным и глубоким. Это был хороший знак. Затем я осмотрел лапы – к счастью, они были целы.

– Похоже, с ним все в порядке, – спокойно сказал я.

– Правда?! – воскликнул Джо, и в его голосе прозвучало искреннее облегчение.

– Возможно, легкий испуг. Он немного шокирован, но в целом, думаю, жить будет.

– Слава богу!

В этот момент пес неожиданно поднялся. Поджав уши и хвост, словно извиняясь за причиненное беспокойство, он неуверенно подошел к миссис Лоуренс. Та сразу же присела на корточки и нежно провела рукой по его черной шерсти.

– Малыш, как ты себя чувствуешь? – ласково прошептала она.

Пес радостно завилял хвостом, подтверждая, что с ним все в порядке, и дружелюбно лизнул ей руку. Миссис Лоуренс тихо рассмеялась – от умиления и облегчения, что страшное оказалось позади. Напряжение, витавшее в воздухе, мгновенно рассеялось.

– И что же нам с тобой делать? – с наигранной строгостью вздохнула хозяйка дома, глядя на незваного, но уже явно принятого гостя.

Она бросила на мужа вопросительный взгляд.

– Лили, а что ты так на меня смотришь? – усмехнулся мистер Лоуренс. – Не оставлять же его на улице после такого?

Он сделал шаг ближе и, заранее опровергая все возможные возражения, добавил:

– Милая, ну посмотри на него – он же чудесный.

Собака, будто чувствуя, что решается ее судьба, завалилась на спину, приняв забавную позу и подставив живот для поглаживания. Миссис Лоуренс улыбнулась, не в силах сдержать умиление.

– К тому же Скай давно хотела собаку, правда? – с надеждой в голосе Джо обратился к дочери, явно ища поддержки.

– Конечно! – с готовностью подхватила Скай. – Всю заботу о нем возьму на себя, а как перееду, то обязательно заберу с собой!

Миссис Лоуренс переводила взгляд с собаки на мужа и дочь, счастливо улыбаясь. А затем неожиданно посмотрела на меня.

– А ты что скажешь?

– Что?.. – растерялся я, не ожидая, что ко мне обратятся. – Ну… собака выглядит дружелюбной. К тому же у них, как известно, отлично развита интуиция – чувствуют, когда рядом хорошие люди.

Я сделал паузу, разглядывая пса.

– Честно говоря, порода не совсем ясна, возможно, помесь с доберманом. Но на бешеную точно не похожа, – добавил я уже увереннее. – Думаю, следует узнать у соседей, вдруг собака домашняя. Если же хозяин не найдется, можете спокойно пожить с ней какое-то время и понаблюдать за поведением. Все будет ясно довольно быстро.

– Что ж, – вздохнула миссис Лоуренс, – решено. Пусть остается. Но про хозяина и правда узнаем.

Скай просияла, на ее щеках появились ямочки, которых я раньше не замечал. Она взглянула на меня – и ее улыбка мгновенно исчезла. Теперь, когда суета стихла, я мог рассмотреть Скай: ее волосы были убраны, оголяя шею, к которой сразу притянуло мой взгляд. Метки не было. Она терла глаза, пытаясь прогнать остатки сна. Мешковатая белая футболка с надписью Linkin Park, явно на несколько размеров больше, болталась на ней.

Лоуренсы увели собаку в гостевую ванную – помыть перед походом в клинику. Скай осталась в прихожей и неуверенно подошла ко мне, ее грудь поднималась рывками, словно она собиралась что-то сказать, но сомневалась.

– Спасибо… что поддержал с собакой, – наконец произнесла Скай на выдохе.

Я слегка нахмурился. Вчерашний вечер показал ее недружелюбное отношение ко мне, что неудивительно: незнакомец в доме вряд ли мог вызвать искренний восторг. Теперь же, заметив отсутствие метки, я с облегчением выдохнул. Мысль о том, что Скай не ведьма, успокаивала. Все семейство Лоуренсов было ко мне доброжелательно, и не хотелось проливать кровь в их доме.

Пока я копался в своих мыслях, Скай подняла на меня взгляд, в котором было что-то тревожное и одновременно глубокое, будто взгляд самого леса – тихий, но полный тайн.

Я откашлялся и коротко ответил:

– Не за что.

На секунду повисло молчание. Затем она развернулась и пошла вслед за родителями, оставив меня стоять на месте, слегка растерянного от ее неожиданной благодарности… и чего-то еще, чего я пока не мог понять.

Глава 8

Скай

На протяжении двух недель я ходила в лес каждый день и проводила там по несколько часов. Запах листвы, сырость, которая прохладой ложилась на кожу, – поначалу это все отталкивало меня, хотелось уйти, закончить бесчисленные попытки. Аксель, к удивлению, оказался терпелив к моим психам и истерикам. Он объяснял, как погасить огонь взмахом руки, как остановить дождь, но мои усилия выглядели настолько нелепо, что, казалось, я абсолютно безнадежна. Я неправильно произносила заклинания, путала слова. Взмахи рук выглядели так, будто я отгоняю мошек, а не колдую. Аксель, склонив голову набок, наблюдал за мной, и в его добродушном взгляде читалось понимание. Он видел, что я правда стараюсь, поэтому как мог подбадривал меня и верил в то, что все получится.

Постепенно, день за днем я начинала чувствовать магию. Она струилась по моим венам, отзывалась теплом в кончиках пальцев. И вот уже огонь гаснул с легким движением руки, дождь прекращался в ту же секунду, как только я захочу, а ветер разгонялся с такой силой, что я еле удерживалась на ногах. В эти моменты ощущалось то, что никогда раньше не доводилось испытать. Могущество.

Это все было прекрасно, но самое настоящее волшебство случилось, когда я нашла увядший цветок. Его лепестки были сухими и ломкими, стебелек поник. Я дотронулась до него, шепча слова заклинания, которые Аксель так старательно вбивал мне в голову. Представила, как поток энергии наполняет растение, возвращая его к жизни. И – о боже! – цветок начал медленно приподниматься, его лепестки раскрывались прямо на глазах, обретая прежнюю яркость.

В тот момент я еще раз убедилась, что все это – мое истинное призвание. Я смогу помогать раненым животным, смогу лечить людей. В глазах Акселя сияла гордость. И это не могло не радовать.

После наших магических занятий Аксель всегда провожал меня до работы. Путь лежал через лес, и, хотя откровенного страха я не испытывала, гиперопека моего фамильяра порой утомляла. Его беспокойство о моей жизни не имело границ.

– Ну и развезло здесь дорогу… – пробормотала я, остановившись перед грязными лужами.

Аксель, скользнув по мне взглядом, без лишних слов подхватил меня на руки и уверенно зашагал прямо по грязи.

– Эй! Что ты творишь? Я и сама могла пройти!

– Не хочу, чтобы ты запачкалась. Да и к тому же мокро, не хватало еще простыть. Простуда может привести к смерти, а ты мне нужна живая.

– Если ты еще раз заговоришь о моей смерти, я за себя не ручаюсь!

Я крепко обхватила шею фамильяра и не отрываясь рассматривала его лицо. Острые скулы, темные густые ресницы, обрамляющие глаза необычного, глубокого оттенка… Человеческий облик Акселя не в моем вкусе, но стоило признать, он был невероятно красив. Я не считала себя тяжелой, но фамильяр нес меня с такой поразительной легкостью и грацией, словно я действительно была невесомой. Ни один мускул не дрогнул на его лице.

Он бросил на меня быстрый взгляд, и по губам скользнуло едва заметное самодовольство.

– Что ты там так пристально рассматриваешь?

– Думаю о том, что ты красивый, – не скрывая, ответила я.

– Слышать такое от тебя особенно приятно, Скай.

– Почему же?

– Потому что ты для меня – само воплощение красоты, – ответил он, задержав взгляд на моем лице.

Его слова заставили меня покраснеть. За все время нашего знакомства я ни разу серьезно не задумывалась о том, какие чувства испытывают фамильяры к ведьмам. Мы были связаны магией, а наши судьбы переплетены, но о природе этой связи я не размышляла, принимая ее как данность. Теперь же слова Акселя открывали передо мной совершенно новую, неизведанную область, которую мне определенно нужно было прощупать.

– Я не умею испытывать человеческие чувства, Скай, – ответил он, опережая мой невысказанный вопрос. – Разве что только чувство долга перед тобой. В остальном… у нас все устроено иначе. Ведьма для фамильяра – эталон. Я восхищаюсь твоей магией, твоей внешностью, силой воли, даже… твоей импульсивностью. Но все это – встроенные функции, часть моей природы. Так же, как я дышу или вижу. Это испытывает каждый фамильяр к своей ведьме. Вы, люди, назвали бы такое чувство любовью, но для нас это, скорее, абсолютная преданность и выполнение своего предназначения. Мы созданы служить вам. Это основа нашего существования.

– А бывали случаи, когда ведьма влюблялась в фамильяра? Как тогда быть? – Мое любопытство разгоралось все сильнее.

– Такое часто бывает, – ответил он, и легкая, почти неуловимая улыбка тронула уголки его губ. – Потому что найти подходящего партнера для ведьмы крайне сложно. Мало кто из обычных людей способен принять такой образ жизни. Не каждая ведьма готова полностью довериться человеку, показать свою истинную сущность. Остаться с фамильяром… удобно, – продолжил он, и в его тоне проскользнула легкая ирония. – Вы постоянно вместе, ты можешь быть уверена в абсолютной преданности, он всегда рядом, готов выполнить любое твое желание, защитить от опасности. Так еще и умрете в один день. Сказка, не иначе. – Он усмехнулся. – Только род продолжить не получится. Это, конечно, огромный минус.

Я невольно поморщилась, представив себе такие отношения. Они казались мне чем-то неестественным, неправильным. С другой стороны, это действительно лучше, чем быть с человеком, который не ценит тебя, вытирает об тебя ноги и не считается с твоим мнением. Сердце болезненно кольнуло от воспоминаний о моем неудачном опыте отношений, оставивших после себя лишь горький осадок.

– Кстати, интимная близость с фамильярами, говорят, очень даже ничего… – протянул Аксель с лукавой ухмылкой.

– Так, все, – перебила я его, не сдержав смеха. – Думаю, на этом с откровениями достаточно.

– Ты обращайся, если что… – не унимался он, подхватывая мой смех. – Проконсультирую по всем интересующим вопросам и покажу на практике.

Я шутливо ударила его по плечу.

– И не нужно читать мои мысли, когда тебе вздумается!

– Да ладно, – отмахнулся Аксель. – Еще немного тренировок, и мы даже общаться сможем мысленно. Вот это действительно полезно, согласись.

Наши взгляды встретились, и меня охватило чувство умиротворения. Каким-то волшебным образом он создавал вокруг меня атмосферу абсолютного комфорта. Внезапно до нас начал доноситься гул, который постепенно нарастал, с каждым шагом становясь все отчетливее и отчетливее, поэтому Аксель замедлился.

Прислушавшись, я начала различать звуки: визг пилы, глухие удары, отрывочные возгласы мужчин. В том, что это лесопилка, не осталось сомнений.

– Аксель. – Я кивнула ему, и он все понял.

Опустив меня на землю, фамильяр в ту же секунду обратился в собаку.

– Пойдем, Чарли! – рассмеялась я, глядя на его недовольную морду, и направилась вперед.

Это имя ему дал папа, отметив, что возражения не принимаются. Я и не спорила. Решила, что так даже лучше: если кто-то из близких увидит фамильяра в человеческом облике, я смогу, не вызывая подозрений, назвать его настоящее имя.

Чем ближе мы подходили, тем громче становился гул голосов рабочих. Я слышала обрывки их фраз, полных профессионального жаргона, который мне удавалось отчасти понимать, поскольку мужчины с лесопилки часто заглядывали в наш паб после работы. Проходя мимо, я заметила Клэя. Ему было около сорока, и он, как мне казалось, питал особую слабость к нашим ланчам.

– О, Скай! – окликнул меня мужчина. – На работу идешь?

– Да, и с собакой гуляю. – Я обернулась к Акселю, наблюдая, как фамильяр выходит из-за кустов.

– Господи! Ночью такого встретишь – инфаркт обеспечен. – Клэй даже перекрестился.

– Он не кусается. – Я погладила Акселя по голове, и тот завилял хвостом.

– Хорошая охрана! Будьте осторожнее, в этих местах много диких зверей.

– Спасибо, будем, – ответила я и, сделав несколько шагов, чтобы продолжить путь, бросила взгляд на остальных мужчин, внезапно заметив среди них Сэма.

Рабочая одежда плотно облегала его мускулистые руки и широкие плечи, подчеркивая крепкое телосложение. Капли пота блестели на лбу, а движения, которыми он управлялся с инструментом, были точными и уверенными. В этом была какая-то завораживающая мужская сила. Я даже не сразу осознала, что застыла на месте, разглядывая его. Сэм будто был полностью поглощен работой, и этот сосредоточенный вид делал его еще более привлекательным. В этот момент он показался мне удивительно… симпатичным. Может, парень на лесопилке – это моя тайная сексуальная фантазия?

Эта мысль вызвала у меня улыбку, но в тот же миг он заметил меня. Уголки губ мгновенно опустились, я неловко кашлянула и перевела взгляд на Акселя, послушно сидевшего рядом. Сэм, вытирая руки тряпкой, направился к нам. Вот черт…

– Ты только посмотри, какой волкодав! – воскликнул Клэй, когда Сэм проходил мимо. – В жизни таких не встречал!

– Привет, Скай, – произнес Сэм, и в его голосе послышались дружелюбные нотки. – Чарли и правда впечатляет. Грозный, конечно, но симпатичный. – Он протянул руку, чтобы погладить пса, но Аксель оскалился, обнажив внушительные клыки. – Впрочем, меня он так и не полюбил.

– Так вы знакомы? – спросил Клэй, удивленно подняв брови.

– Ага, – подтвердил Сэм, и его взгляд снова встретился с моим. – Что вы тут делаете? Гуляете?

– Идем на работу, – отрезала я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно холоднее. Я все еще таила в себе обиду, надеясь, что он поймет это.

– А где ты работаешь?

– В пабе моего отца. Здесь недалеко.

– Серьезно? – удивился Сэм. – Я думал, он ближе к центру! Как раз искал, где бы перекусить. Напомни, как называется? Загляну после работы.

«Только этого не хватало», – пронеслось в мыслях.

– «Оазис Джо», – выдавила я, стараясь быть вежливее.

– Отлично, спасибо! Обязательно загляну.

– Хорошо, но учти, это не приглашение. – Я натянуто улыбнулась и направилась к выходу из леса.

Краем глаза заметила, как Аксель с таким же гордым видом повернулся и вдобавок шлепнул Сэма своим длинным хвостом.

– Сделаю вид, что я этого не слышал, – донеслось мне вслед.

Обернувшись, я увидела, как Сэм, подмигнув мне, вернулся к своей работе.

Аксель проводил меня до входа в паб. Я убедила его отправиться домой отдыхать, уверяя, что здесь, в знакомом и безопасном месте, со мной точно ничего не случится. Однако, толкая тяжелую дубовую дверь, я ощутила беспричинное беспокойство. Странное чувство тревоги.

Войдя внутрь, я увидела отца за барной стойкой. Рядом с ним стояла незнакомая девушка. Судя по сосредоточенному виду и тому, как он жестикулировал, можно было понять, что папа проводил для нее инструктаж. В нашем пабе персонал менялся редко, но иногда такое случалось, как, например, с нашей официанткой Кейтлин, которая уволилась неделю назад в связи с беременностью. Поэтому мы сразу же приступили к поискам нового сотрудника.

– Добрый день, – поздоровалась я, подходя к бару и приветливо улыбаясь девушке. Внешне она была очень милой. Думаю, эта блондинка соберет немало салфеток с номерами телефонов.

– Скай, познакомься, это Ланфир. Она теперь будет у нас работать, – представил отец новую сотрудницу.

– Очень приятно! Мистер Лоуренс уже немного рассказал мне о вас. – Ланфир первой протянула мне руку.

– Надеюсь, «Оазис Джо» станет для вас комфортным местом работы, – ответила я, пожимая ее руку. – Мы стараемся создать дружелюбную атмосферу.

– Ох, спасибо! У вас действительно чудесный паб! – с энтузиазмом отозвалась Ланфир. – Я уже влюбилась в это место!

Папа нежно обнял меня за плечи, лучезарно улыбаясь.

– Огромная заслуга в этом, безусловно, принадлежит Скай! Она вкладывает в «Оазис Джо» всю свою душу. В общем, как уже говорил, я тебе все рассказал об основных обязанностях. Можешь приступать к работе. Если возникнут какие-либо вопросы – не стесняйся, обращайся к Скай. Она все тебе объяснит и поможет.

– Хорошо, мистер Лоуренс, все предельно понятно! – ответила Ланфир, тут же развернулась и грациозно поспешила в подсобку, чтобы переодеться.

– Ну что, как она тебе? – поинтересовался отец, наблюдая за новой сотрудницей.

– Производит хорошее впечатление, – одобрительно кивнула я. – Надеюсь, она станет достойной заменой Кейтлин и быстро освоится.

– Полностью с тобой согласен. – Отец наклонился и нежно поцеловал меня в лоб. – Справишься здесь без меня? Поеду домой, что-то нехорошо себя чувствую с самого утра, возможно, начинается мигрень…

– Конечно, даже не сомневайся. Только езжай осторожно.

– Спасибо, родная! – Папа устремился к выходу, а мой взгляд упал на цветок, стоящий у барной стойки.

Еще вчера он радовал глаз своим цветением, а сегодня его лепестки полностью пожелтели. Оглядевшись по сторонам, я заметила, что с другими цветами, расположенными в зале, произошла та же история: бутоны увяли, листья поникли. Меня кольнуло неприятное предчувствие.

Глава 9

Сэм

Пот медленно стекал по спине, пока я не спеша убирал инструменты. Рабочий день подходил к концу, и солнце плавно опускалось к горизонту, окрашивая осеннее небо в мягкие розово-фиолетовые тона. Лесопилка опустела – на территории остались только я и ночной сторож.

За эти несколько недель я отлично влился в коллектив. Мои коллеги – крепкие, закаленные жизнью мужчины лет сорока, которые перетаскивали бревна голыми руками, не прибегая к помощи техники. С ними я быстро нашел общий язык: они почти сразу приняли меня за своего, увидев в деле мои сноровку и опыт.

Сегодня закрывал смену я. Дело нехитрое: разложить все по местам и запереть инструменты в сараях. Я повернул ключ и дернул замок, проверяя на надежность.

– Сэм, как закончишь, зайди в сторожку, отдам недельную зарплату! – раздался громкий голос за спиной.

Сторож, Джек, неторопливый мужчина в возрасте, оттирал руки от мазута – видимо, смазывал цепи бензопил. Он был отцом владельца лесопилки, поэтому с ним прошло мое собеседование. Я удивился, что сын, хозяин этого места, позволяет пожилому отцу работать вахтовым методом. Но потом коллеги объяснили, что старик сам этого хотел. Дома ему было слишком одиноко: жена умерла, сын – бизнесмен, а здесь хоть с кем-то поговорить можно. Джек часто называл меня «сынок», и от этого мне становилось не по себе. Даже родной отец никогда так ко мне не обращался – а тут малознакомый человек вдруг позволяет себе такую излишнюю… близость? Это сбивало с толку и оставляло неприятный осадок.

– Хорошо, – кивнул я.

Джек, прихрамывая, направился к сторожке, обходя штабели поваленных бревен. С окраины леса подул осенний ветер, к вечеру заметно похолодало. Натянув толстовку и сунув связку ключей от сарая в карман, я уже собирался идти к сторожке, как вдруг обратил внимание на нечто странное. На штабеле бревен, ближе к лесу виднелись какие-то необычные ветки. Они торчали из-за гладких стволов и выглядели рельефными. Подходя ближе, я понял, что ошибся. Сначала из-за бревен показалась голова, затем опилки под ногами стали багровыми, а в нос ударил резкий запах гнили и падали. Передо мной открылась ужасная картина. Это был олень – точнее, то, что от него осталось.

Я прикрыл нос рукой и поморщился. Его туша лежала на бревнах бесформенной массой. В застывших открытых глазах отражался предсмертный ужас, рога были переломаны, а брюхо вспорото. Потроха валялись рядом: почерневшие кишки, надкушенная печень, селезенка и легкие, больше похожие на кровавое месиво. Я уже видел внутренности животных – в нашем лагере это обычное дело, я и сам разделывал туши. Но то, что случилось с этим оленем, не под силу даже дикому зверю.

Вглядевшись в останки животного, я заметил, что у него не хватало сердца. Его либо съели, либо забрали. По спине пробежал холодок. Шестое чувство подсказывало, что это дело не человеческих рук и даже не хищника. Отец рассказывал, что ведьмы часто используют в своих ритуалах органы животных, а иногда даже человеческие. Ведь это темная магия, требующая огромных жертв.

Когда я вышел с территории лесопилки, на улице уже стемнело. Пришлось задержаться, чтобы помочь Джеку закопать останки оленя, а затем принять душ – смрад стоял невыносимый. Сторож, как и я, был потрясен увиденным, но уверял, что это дело лап медведя или, еще хуже, волка, хотя, казалось, сам не верил своим словам. Мысли о зверски убитом животном не давали мне покоя. Если это и правда та самая ведьма, которую я ищу, то она быстро учится. Ведь черная магия – дело непростое. А что, если это другая ведьма? Что, если их здесь целый ковен? Нет, быть такого не может. Аргус наверняка знал бы о существовании еще одной ведьмы в этом городе.

Размышления прервал мигающий свет вывески. Подняв голову, я увидел голубые буквы, складывающиеся в название «Оазис Джо». На лице появилась легкая улыбка – я вспомнил, что обещал Скай заглянуть в их семейный паб. Табличка на двери сообщала, что заведение еще открыто, а значит, я мог сдержать обещание, пусть даже Скай вряд ли обрадуется. Мысли о ведьме немного отступили – нужно было расслабиться и подумать обо всем на свежую голову. Я подошел к двери и потянул на себя ручку.

Мерцание сотни лампочек, развешанных по всему пабу, на миг ослепило меня. В воздухе витали пряные ароматы ягод, хвои, карамели и рома. Заведение было обставлено дубовой мебелью, а под потолком переплетались лианы, декоративные ветки и те же мерцающие лампочки. Казалось, будто этот уголок вырван прямо из сердца леса. Посетителей было уже немного – близилось время закрытия. В углу, тихо переговариваясь и поедая сэндвичи, сидела парочка, а у окна компания мужчин заливисто смеялась, потягивая пиво из кружек. Я сразу узнал в них своих коллег с лесопилки.

Я слишком долго стоял у входа, пытаясь прочувствовать атмосферу и красоту этого места. Ноги словно приросли к деревянному полу. Оглядев помещение в третий раз, я заметил Скай. Ее розовые волосы выделялись на фоне темно-зеленых тонов паба. Она стояла ко мне спиной, в тени за барной стойкой, старательно протирая бокалы. Я наконец сделал шаг в ее сторону.

Меня забавляло наше общение со Скай. Она вела себя дерзко, постоянно подкалывая меня. Я, конечно, делал вид, что сержусь, но в душе смеялся. В нашем лагере почти все так общались: черный юмор, сарказм и подначки были в порядке вещей. Приехав сюда, я переживал, что не смогу влиться в коллектив, но Скай, как ни странно, была первой, кто расположил меня к себе. Каждый день я слышал ее недовольное мычание в ответ на мои пожелания доброго утра, наблюдал, как она открывает холодильник, смотрит в него до тех пор, пока не начинает играть противная мелодия, а затем, ничего не взяв, закрывает его. За эти несколько недель, что я жил под одной крышей с Лоуренсами, я изучил повадки каждого члена семьи. Но именно Скай казалась мне самой забавной и особенно интересной.

– Добрый вечер, что у вас есть выпить? – понизив голос, обратился я к Скай, подойдя к барной стойке.

Она вздохнула и повернулась ко мне с доброжелательной улыбкой, которая мгновенно исчезла, а дружелюбие сменилось растерянностью.

– Меню на стойке, выбирай, – сухо произнесла она и, отвернувшись, добавила: – До закрытия тридцать минут, так что побыстрее.

Я усмехнулся и, опустив глаза, уставился в ламинированный лист с перечнем напитков – исключительно безалкогольных. Возле некоторых мелким шрифтом было указано имя Скай как автора. Интересно. Я начал вчитываться в состав одного из напитков под названием «Лесной шепот»: черника, малина, клубника, лимонный сок, сироп бузины, газированная вода.

– Ты сама придумала эти напитки? – поинтересовался я.

Скай даже не повернулась. Лишь на мгновение перестала натирать бокалы, а затем коротко ответила:

– Да.

Я удивленно вскинул брови. Мне самому нравилось разбираться в лесных травах и ягодах. Мои знания о целебных свойствах растений весьма глубоки: какое заварить, чтобы сбить температуру, или что избавит от головной боли. Из Скай получилась бы отличная охотница.

Пробегая глазами по разнообразному меню, я искал глинтвейн. После непростого дня ничто так не прочищало голову и не расслабляло, как этот напиток богов. В лагере, а возможно, и во всей округе, я варил лучший глинтвейн. Идеально подобранные пропорции делали его вкус насыщенным, а аромат – невероятно притягательным. Уже сам процесс приготовления доставлял мне удовольствие, не говоря уже о дегустации.

– А алкогольный глинтвейн есть? – недовольно процедил я, отодвигая меню.

Скай обернулась и, прищурившись, оглядела меня. Затем усмехнулась и скрестила руки на груди.

– А двадцать один есть?

– Есть даже больше, – уверенно ответил я, подмигнув и хитро ей улыбнувшись.

Скай облокотилась на барную стойку и резко бросила:

– Паспорт покажи.

Я непонимающе нахмурился. Документы я с собой не брал, удостоверение и водительские права остались дома. Зачем она спрашивает, если прекрасно знает мой возраст?

– Скай, ты же несерьезно? Мы живем вместе! – возмутился я. Эта девчонка в самом деле испытывала мою нервную систему на прочность.

Она сделала задумчивое лицо.

– Знаете, не припомню вас… Вы недавно в городе?

Вот же маленькая стерва! Скай невинно хлопала ресницами в ожидании ответа, но я молчал, торопливо соображая, как ее проучить.

– Хотя вроде смотрю, – продолжала она, – и будто кого-то напоминаете… – Скай приложила руку к подбородку, изображая задумчивость. – Перед глазами флешбэки с такси, пыльной дверью и университетом.

Черт, я так и не извинился перед ней после того случая с дверью машины. Я удивился ее злопамятности, но виду не подал. Виновато опустив голову, начал подбирать слова для извинений. Было непонятно, действительно ли я сожалею или желание выпить глинтвейна пересиливает мое самолюбие. И вот, собравшись с мыслями, я откашлялся.

– Скай, мне очень жаль, что тогда я не извинился и нагрубил, – сказал я, не поднимая глаз, чтобы не рассмеяться.

– Что, прости? Я задумалась, ты что-то сказал? – невозмутимо ответила она.

Я глубоко вздохнул. Видимо, ее обида была сильнее, чем предполагалось. Подняв взгляд, я встретился с ее глазами, зеленый оттенок которых, как и цвет волос, не сливался с интерьером паба, а сильно выделялся на его фоне. Заметил, что под моим пристальным взглядом ей стало неловко, она нервно сглотнула.

– Скай, мне правда жаль. Прости, что повел себя как последнее хамло, – на этот раз я говорил совершенно искренне, без тени сарказма или юмора.

Скай отвела взгляд. Минутная пауза, повисшая между нами, показалась мне вечностью.

– Ладно, все нормально, проехали, – наконец произнесла она.

Мышцы расслабились, и, казалось, учащенное сердцебиение вдруг обрело новый, более спокойный и размеренный ритм. Скай коротко улыбнулась и снова взяла бокал со стойки.

– Выбирай напиток быстрее, мы скоро закрываемся.

– Да, хорошо! – торопливо сказал я в ожидании другого меню. – Давай посмотрим, что у вас есть!

– Сэм… – Скай нахмурилась. – Я правда не могу продать тебе алкоголь без документов – такие правила, извини.

Я словно прирос к стулу. Все это представление она устроила только ради извинений! Хоть бы награду какую выдала за хорошо сыгранную роль.

Пока я суетливо постукивал пальцами по барной стойке, меня вдруг осенило. Чуть откинувшись назад, чтобы убедиться, что мои коллеги с лесопилки на месте, я едва заметно улыбнулся. Они уже собирали вещи, планируя уходить. Идеально.

– Эй, парни! Не поможете мне? – крикнул я им.

Терпкий, но в то же время слегка сладковатый вкус задержался на языке. Приятное тепло разлилось по всему телу, от наслаждения которым я невольно прикрыл глаза. Последний глоток глинтвейна обжег горло. Идеальное завершение дня. Поставив пустой бокал на стойку, я оглянулся – она наблюдала за мной с усмешкой.

– Может, мне вас оставить наедине?

Скай забрала бокал и принялась протирать барную стойку.

– Это был очень вкусный глинтвейн, спасибо. Твой рецепт? – поинтересовался я.

– Нет, папин. Я пью достаточно редко. Кстати, считается, что каждый выпитый бокал стремительно приближает человека к смерти. – Она закончила протирать стойку и посмотрела на меня. – Вот тебе, например, осталось жить на четыре часа меньше положенного.

Я рассмеялся ее рассуждениям. Мне алкоголь, наоборот, помогал на мгновение забыть, кто я есть на самом деле. Забыть проклятие нашей семьи и крест, который я несу уже столько лет. Алкоголь вымывал из меня все дурные воспоминания и окрашивал мир в более яркие краски. По крайней мере, мне так казалось.

– Зато он помогает убежать от реальности, – возразил я Скай.

– А смысл? – парировала она. – Реальность все равно настигнет, сколько ни беги, поэтому нужно не быть тряпкой и принимать ее с гордо поднятой головой. – Она приподняла подбородок, демонстрируя, как именно нужно встречать реальность.

Много она понимает… Беззаботная девчонка, у нее из проблем разве что буйный посетитель в пабе, недопонимание в семье да незачет в университете. Но я был рад, что она так мыслит – в ее жизни нет того ужаса, с которым я сталкивался на протяжении стольких лет.

Позади меня открылась дверь подсобки. Посетители уже разошлись, и персонал заканчивал свои дела, чтобы тоже отправиться на заслуженный отдых.

– Скай, до завтра, – раздался женский голос позади меня.

Обернувшись, я увидел невысокую симпатичную девушку. Светлые волосы были аккуратно собраны в высокий хвост, одежда подчеркивала фигуру, а блестящие карие глаза излучали доброту и приветливость.

– До завтра, Ланфир, – ответила Скай, и девушка, улыбнувшись мне, вышла из паба.

– Ну что, пойдем домой? – Скай уже надела куртку и в ожидании позвякивала ключами.

Я молча кивнул и встал из-за стойки. У выхода я заметил дерево: листья пожелтели, ствол почти высох, а рыхлая земля явно нуждалась во влаге. На фоне яркого красочного паба это умирающее растение сильно выделялось.

– Скай, у вас дерево почти погибло…

Она обернулась и непонимающе уставилась на горшок с растением. С минуту она молча смотрела на него, а затем перевела взгляд на меня.

– Да… странно… Буквально вчера все было хорошо, – тихо произнесла она.

– Может, удобрение не подходит? Я могу посоветовать хорошее, если нужно, – предложил я и вышел из паба.

На улице стало еще холоднее. Ветер усиливался, разгоняя листву по дороге и тротуарам. Вокруг не было ни души, лишь пустые автомобили стояли вдоль дороги на парковочных местах. Скай вышла из паба и принялась его закрывать. Я вновь обратил внимание на нашу разницу в росте. Она была такой хрупкой и миниатюрной. Неужели ей не страшно одной добираться домой по такой темноте? Хотел спросить об этом, но прикусил язык, посчитав некорректным выставлять ее беспомощной.

Скай покончила с замком и, обернувшись, замерла, смотря куда-то мне за спину. Я проследил за ее взглядом и увидел на другой стороне улицы под светом фонаря красный автомобиль. Облокотившись на капот машины, стоял парень. Его высокий силуэт выглядел угрюмо – скрещенные на широкой груди руки, пристальный взгляд, который я не видел в темноте, но абсолютно точно ощущал. Посмотрев на нас какое-то время, он сел в машину, завел двигатель и уехал. Я снова взглянул на Скай. Когда машина скрылась, она словно выдохнула. Значит, этот загадочный тип был ей знаком и явно не вызывал у нее положительных эмоций.

– Все нормально? – Я нарушил тишину и немного наклонил голову, чтобы рассмотреть выражение ее лица и убедиться, что она ответит честно.

Скай резко повернула ко мне голову, будто совсем забыла, что я стою рядом.

– Да… Все хорошо… Пойдем домой, а то родители будут переживать, – с этими словами она торопливо зашагала вдоль улицы.

Обманывает? Помедлив несколько секунд, я обернулся туда, где скрылся красный автомобиль. Убедившись, что его нет, я последовал за Скай.

До дома оставалось минут десять. Весь путь Скай молчала, лишь шмыгала носом, пряча его в воротник. Капюшон толстовки почти полностью скрывал ее лицо. Было сложно понять ее чувства сейчас, но я точно знал, что она огорчена… Расстроена? Сердита? Черт… да ни хрена я не знал.

– Чего ты на меня косишься? – вдруг спросила она.

Я опешил от неожиданного вопроса. Прятать свой любопытный взгляд больше не было смысла, поэтому я посмотрел на нее.

– Тот парень – это твой знакомый? – неуверенно начал я. – Не хочу совать нос не в свои дела, но, кажется, ты была не рада его видеть.

– Ты прав, Сэм, это не твое дело.

Я прикусил язык и вновь устремил взгляд вперед. Уже показался дом, значит, мы почти пришли. Мне думалось, что в пабе мы все уладили, но, видимо, ее обида так просто не прошла.

– Это… – Скай осторожно подбирала слова, – можно сказать, что это мое темное прошлое.

Она неловко смотрела себе под ноги, но я все понял по полной грусти интонации – ей было тяжело это произнести. Я не стал больше заваливать ее вопросами, меня это правда не касалось. Просто, наверное, все семейство Лоуренсов было моим единственным развлечением в свободное время. Некое телешоу, которое я наблюдал почти каждый вечер.

Ужин был одной из моих любимых частей каждого дня. Миссис Лоуренс накрывала на стол так, будто это был последний ужин в нашей жизни. В лагере такого изобилия продуктов не было, все довольствовались мясом и овощами. А миссис Лоуренс готовила салаты, подливку, пюре с маслом, нарезки мяса и колбас, несколько видов сыров и, пожалуй, мое любимое – фрукты.

Мистер Лоуренс снова закашлял, чем вызвал беспокойство у дочери и жены.

– Милый, ты принял лекарство?

– Да, – ответил он хриплым голосом. – Сейчас поужинаю и пойду отдыхать. Что-то меня подкосило, может, продуло где…

– Ох… – вздохнула миссис Лоуренс, накладывая в тарелку сыр; кажется, он называется чеддер. – Главное, вылечиться к следующей неделе.

Мое любопытство взяло верх.

– А что на следующей неделе? – спросил я, отрезая кусок стейка.

– Маму пригласили на семинар в другой город, – пояснила Скай. – Они уезжают на несколько дней.

В моей голове моментально загорелась лампочка. За эти недели поиски метки выходили мне боком. Бесконечные попытки ее обнаружить заканчивались провалом. Казалось, что в этом городе все были чисты, а это значит, что нужно переходить ко второму пункту плана.

Отъезд Лоуренсов – идеальный случай пригласить домой большую часть девушек для проверки на отвар с эсендесом, под предлогом вечеринки, конечно. Я мог бы поступить как последняя скотина и не спросить разрешения, но совесть твердила поступить иначе, чтобы потом не возникло проблем – все-таки они меня почти не знают и не обязаны доверять свой дом. Спрошу про пару друзей, а когда придет около двадцати человек, скажу, что все вышло случайно. Если они вообще об этом узнают. Думаю, Скай постарается не расстраивать своих родителей – им же во благо.

– Прошу прощения, – начал я, стараясь говорить как можно вежливее, – понимаю, что не смею вас просить о таком, но, может быть, вы бы дали свое согласие на то, чтобы я пригласил друзей в ваше отсутствие?

Миссис Лоуренс улыбнулась.

– Ты уже успел найти друзей? – спросила она.

– Да, нескольких. Мы вроде ладим, – соврал я, улыбаясь как можно милее.

На самом деле в списке моих контактов прибавился только один номер – Азалии. Та самая девушка, которой я помог вернуть телефон. Она иногда подсаживалась ко мне за обедом и завязывала бессмысленный, но увлекательный диалог. Азалия была мила и общалась со мной как с приятелем, не флиртуя и не таращась на мои татуировки на лице в попытке уличить в психическом отклонении. С остальными же одногруппниками отношения были натянутые.

Половина университета обсуждала то, какой я тупой и неграмотный. Но надо отдать им должное – в этом была доля правды. Я ничего не понимал в специальности, на которую учился – математический анализ и основы программирования давались мне не то что трудно, они вообще мне не давались.

С выбором специальности помогла миссис Лоуренс. Честно говоря, мне было все равно – главное, выполнить задание. Она порекомендовала поступить на машиностроение, или, как это официально называлось, – «механическая инженерия». Я согласился, не вдаваясь в детали… И совершенно не ожидал, что это станет моим личным адом.

– Конечно, Сэм. – Мистер Лоуренс одобрительно кивнул. – Можешь приглашать, мы не против.

Я благодарно кивнул и улыбнулся. Мой взгляд встретился с глазами Скай – она смотрела пронзительно, будто видела меня насквозь. Думаю, она догадывалась, что я лгу. А может, и знала наверняка – ей было достаточно спросить кого-то из моих одногруппников, чтобы узнать, как идут дела у непутевого Сэма. Но чтобы интересоваться человеком, тебе должно быть не все равно. А значит… вряд ли она это делала. Или все же я ошибаюсь?

Глава 10

Скай

Сегодня был мой первый заслуженный выходной за последние несколько недель. Я лежала, укутанная в одеяло, и блаженно предвкушала, как проведу весь день, не вылезая из постели, с головой погрузившись в третий сезон «Американской истории ужасов». За окном было солнечно, в комнате царила тишина – идеальная атмосфера. Я уже почти снова задремала, представляя, как открою первую серию…

И тут в комнату, словно ураган, ворвалась мама.

– Скай, дорогая, просыпайся! Папе что-то совсем нездоровится, он хочет еще отлежаться, поэтому просит тебя открыть паб.

Блаженство покинуло меня в эту же секунду. Выспаться, сериал… Планы рухнули как карточный домик. Папа, безусловно, важнее, но я так мечтала об этом выходном, что не могла не расстроиться.

Приподнявшись с кровати, я попыталась шире открыть глаза.

– Конечно, все сделаю. Что с папой? Стало хуже?

– Мне кажется, подцепил вирус, температура ночью была. Буду продолжать лечить его. – Мама немного замялась, а потом продолжила: – Ты тогда сегодня на полную смену, ладно? Ланфир только второй день работает, нужно за ней присмотреть.

Эти слова – как контрольный выстрел. С тяжелым вздохом я откинула одеяло и встала – мечты о сериале и ленивом дне исчезли так же быстро, как тарелка с бесплатными орешками у нас на барной стойке.

Мама разбудила меня слишком поздно, и я металась по дому в попытках собраться. Меня знала добрая половина постоянных посетителей, а новички часто заявляли, что наслышаны о напитках от Скай и Джо. Стоя за барной стойкой и выслушивая подобные комплименты, не хотелось выглядеть неухоженной, но сегодня меня, видимо, ждал именно такой день.

– Скай, не забудь принять сидр, иначе будет как в прошлый раз!

Нравоучения отца лишь усугубляли мою утреннюю нервозность. Я сушила волосы, но даже сквозь шум фена отчетливо слышала его голос.

– Хорошо! – крикнула я, невольно повысив тон.

– До открытия двадцать минут, ты почему еще здесь вообще? – а вот и мама подключилась.

Конец моего терпения близок.

– Проверь, есть ли в подсобке Macallan, кажется, он заканчивается. И да, двадцать минут! Неужели работники должны ждать тебя на улице?

– А я, значит, должна с мокрой головой идти? – бросила я, выключая фен. – Хватит, пожалуйста. Чарли, идем. – Я взглянула на пса, который, поджав ушки, в ожидании лежал на пороге.

Вчерашняя встреча с Джейсоном совершенно выбила меня из колеи. Я, конечно, предполагала, что он объявится, но не ожидала, что это произойдет так скоро. Втайне надеялась, что его внимание ограничится лишь звонками и сообщениями. Увы, Джейсон оставался Джейсоном. Теперь мне действительно стало страшно ходить одной – прошедшей ночью я долго не могла уснуть и мысленно рисовала страшные картины. Вчера, к счастью, рядом оказался Сэм. Но, боюсь, его присутствие могло лишь раззадорить бывшего. Видеть меня с другим для него – худший кошмар. Однако теперь у меня есть Аксель, и он был отличной защитой.

– Куда ты собаку тащишь? У него в пабе ни еды, ни места для сна!

– Он прогуляется со мной до паба и домой вернется, мы же с ним всегда так ходим. Чарли умный, все понимает.

– Скай, он собака. Сегодня понимает, завтра увяжется за какой-нибудь дворнягой. И где нам его потом искать? Нет, я против. Хватит таких прогулок. Пусть остается дома!

Аксель сел возле меня и начал жалостливо скулить, смотря на маму умоляющими глазами. Хороший мальчик, отлично играл свою роль.

– Мам, может, ты перестанешь…

– Может, ты наконец поспешишь на работу? – перебила она меня. Ненавижу, когда такое происходит. – Ты уже не успеешь пешком, такси тоже долго ждать, так что бери велосипед – и вперед. Хорошего дня.

Да уж, день будет определенно хорошим.

Педали крутились с бешеной скоростью, до открытия оставалось пять минут. Холодный ветер хлестал по лицу, выбивая из глаз слезы, которые я даже не успевала смахивать. Мимо проносились размытые силуэты зданий и дорог. Город был практически пуст – еще бы, все адекватные люди наслаждались воскресным утром в постели. Из ближайшей кофейни доносился аромат свежесваренного кофе, напоминая о том, что я даже не успела позавтракать.

С каждым поворотом педалей нарастала не только скорость, но и паника. Я мельком взглянула на свое отражение в витрине магазина – растрепанные недосушенные волосы, красное от ветра лицо, никакого макияжа. Вот же черт, даже косметику взять не успела.

Где-то вдалеке на дороге слышалась ругань двух водителей, которые врезались друг в друга, а я все крутила педали, стараясь выжать из своего старого велосипеда максимум скорости.

Я подъехала к пабу так быстро, что привлекла к себе все внимание: тормоза завизжали, когда я в последний момент еле избежала столкновения с нашим поваром Калебом. Выпучив глаза, он отскочил в сторону, чудом увернувшись от моего двухколесного старичка, и недовольно пробурчал что-то про небезопасное вождение.

Подняв взгляд, я увидела весь персонал, собравшийся у входа: официанты, бармен, даже уборщица миссис Гибсон – все стояли и, сложив руки на груди, с нескрываемым нетерпением смотрели на меня. Опоздала. На пару минут, но для них это, похоже, была целая вечность. На лицах читались выражения от «ну наконец-то!» до «где тебя носит?». Я чувствовала себя провинившейся школьницей, которую отчитывают за прогул. Спрыгнув с велосипеда, я поставила его у стены, стараясь не встречаться ни с кем взглядом, и, бормоча извинения, поспешила к двери.

– Скай, ты что, заболела? – Бармен Эндрю был явно обеспокоен моим внешним видом, а меня саму тревожило, что уже с утра я думаю о чьем-то убийстве.

– Нет, я просто не накрашена, – бросила я, подготавливая бар. – Что по запасам?

– Сидр на нуле, – устало ответил бармен. – И Macallan заканчивается.

Точно, что-то такое мне папа с утра и говорил.

– Сидр привезут сейчас. С виски разберусь. Кто сегодня на кухне?

– Калеб, разумеется, – проворчал сам Калеб, вытирая руки о фартук. – Ты меня только что чуть не задавила, Скай, уже со счетов списываешь?

– Тьфу ты! – Меня уже и память начинает подводить. – Прости, Калеб, немного нервное утро. Ланфир, займись столами и стульями! Все остальные – по местам, вы знаете свои обязанности.

Сама я бросилась к телефону, чтобы связаться с поставщиками. Нужно было срочно пополнить запасы виски. Договорившись о доставке к обеду, я спустилась в подсобку, чтобы проверить остатки.

Неожиданно раздался грохот – приехала машина с поставками. Ну, хоть что-то вовремя. Пока парни все выгружали, я быстро подписала накладную и начала сортировать товар.

Несмотря на суматоху и опоздание, ощущалось, как привычная атмосфера паба, оживающего перед открытием, постепенно наполняет меня энергией. Еще немного, и мы будем готовы встречать первых посетителей.

– Скай, да выдохни ты! Все нормально! – произнес Калеб, ритмично нарезая заготовки, пока я проверяла наличие продуктов на кухне. – С мистером Лоуренсом все хорошо?

– Да так, приболел, поэтому пока что я босс, – нарочито важно ответила я.

– Передавай ему пожелания скорейшего выздоровления! Ничего, ты со всем справишься. В конце концов, не первый раз! Мы тебе поможем, у нас ведь такой дружный коллектив – все друг за друга горой!

Из зала послышался звон разбитого стекла и громкий голос миссис Гибсон:

– Ты что, совсем ослеп?! Эндрю, эти трюки надо посетителям на барной стойке показывать, а не там, где я только что пол вымыла!

Мы с Калебом переглянулись. Он едва сдерживал смех.

– Так я тренируюсь! Ничего, помоете еще раз.

– Я тебе эту швабру сейчас засуну в одно место!

Выйдя из кухни, я выглядела как демон, вызванный из преисподней. Все сразу замолчали.

– Эндрю, если бы здесь был мой отец, твоя зарплата ушла бы в минус. Скажи спасибо, что я добрая! Но не рекомендую этим пользоваться, еще один косяк – и штраф!

– Понял, понял. – Он опустил глаза в пол и начал помогать миссис Гибсон убирать осколки.

Я закрыла глаза и медленно выдохнула, считая про себя до трех. Это всегда помогало расслабиться.

– Через пять минут открываемся. Сейчас я вынесу коробки на мусорку, а вы пока закончите здесь со всем.

На свежем воздухе мне окончательно полегчало. Солнечные лучи приятно согревали лицо. Настроение, испорченное суматохой дома и утренним опозданием, начало медленно улучшаться. Я уже предвкушала, как через несколько минут распахну двери «Оазиса Джо» и начну колдовать над своими фирменными напитками… Но все это испарилось в одно мгновение.

Неподалеку, слева у мусорных баков, сгорбившись в неестественной позе, лежал мужчина. Я ощутила противный запах и пригляделась… Его живот был вспорот. Красные кишки, блестящие на солнце и беспорядочно разбросанные вокруг тела, вывалились наружу. Лицо… О боже, его лицо! Оно было не просто изуродовано – на его месте было самое настоящее кровавое месиво. Черты не разобрать – только мясо, кости и пустые глазницы, в которых копошились мухи.

Меня замутило. Желудок свернулся в тугой узел. Я сделала несколько шагов назад, зажала рот рукой, пытаясь сдержать рвотные позывы. Но не смогла. Горячая волна подкатила к горлу, и меня вырвало прямо на асфальт. Ноги подкосились, и я чуть не упала, цепляясь за стену паба. В голове – полнейшие пустота и непонимание, кто мог совершить такое зверство?

На удивление, полиция приехала даже раньше отца. Видимо, после звонка Калеба он решил, что у него все еще жар, и не сразу понял, что произошло. Да я и сама плохо помню, что случилось после того, как увидела это.

Отрывками в памяти всплывает, как я, словно в бреду, вошла в паб. Все перед глазами расплывалось, и последнее, что я помню, – это официантка Ланфир, идущая мне навстречу. Только благодаря ей я отделалась парой ушибов, а не чем-то более серьезным. До этого дня я никогда не падала в обморок.

Моя и без того светлая кожа стала еще бледнее. Я сидела у барной стойки, потягивая успокаивающий чай, и пыталась отвлечься, но тщетно. Как кадры из фильма ужасов, перед глазами были кишки, вырванные глаза, мухи. О нет, снова тошнит.

Я поспешно сделала глоток чая, подавляя дурноту. В этот момент с бешеными глазами в паб ворвался папа. Следом за ним появился Сэм. Они оба поспешно подошли ко мне, и первое, что сделал отец, – крепко прижал меня к своей груди. Непроизвольно подступили слезы – я почувствовала себя маленьким беззащитным ребенком, утонувшим в объятиях папы, который спасет и укроет от всех бед.

– Тише, тише, милая… – голос папы успокаивал, как колыбельная в далеком детстве.

Из-за плеча отца я заметила обеспокоенный взгляд Сэма, направленный на меня. О чем или о ком он беспокоился? Очевидно, что не обо мне. Его, видимо, тоже напугало произошедшее. К счастью, ни ему, ни отцу не довелось увидеть того, что застала я. К их приезду тело уже было накрыто, и к нему не подпускали никого, кроме офицеров.

– Скай, мне так жаль, что тебе пришлось это видеть… – неожиданно произнес Сэм каким-то тихим и бережным голосом.

Я медленно отстранилась от папы и кивнула Сэму в знак благодарности.

– В общем, поговорил с полицией, – начал отец. – Сказали, что, скорее всего, это было какое-то животное. В лесу за последние дни зафиксировано несколько случаев таких нападений на оленей и медведей…

– Пап, – хрипло произнесла я, – это не животное… Ты не видел того, что видела я. Это… это… – Я начала заикаться, вспоминая жуткую картину. – Я такого даже в «Ужасающем» не видела, понимаешь?

– Скай, – снова заговорил Сэм, – не обижайся, но я думаю, что мистер Лоуренс прав. Убийства начались с животных, вряд ли это какой-то сумасшедший маньяк от нечего делать нападал на медведей, которых, на минуточку, очень сложно убить непрофессионалу, а потом решил переключиться на людей.

В словах Сэма будто бы была истина, пусть я не хотела это признавать. Но все же внутренний голос твердил, что здесь что-то не так.

– Хорошо, допустим, вы правы. Но что это может быть за зверь такой, который глаза выкалывает?

Они оба молча переглянулись, пытаясь найти нужные слова.

– Может, глаза не животное выкололо, а успели склевать коршуны или вороны, – прервав молчание, ответил Сэм. – Вариаций здесь сотни. Факт остается фактом – нам всем просто следует быть осторожными.

– Вот это правильно! – поддержал папа. – Именно поэтому, Сэм, если тебе не сложно, не мог бы ты проводить Скай до дома? Или у тебя работа?

– Я отпросился на час, поэтому, конечно, провожу.

– Спасибо тебе, просто не могу оставить паб без присмотра в такой момент, а Скай уж тем более не могу отпустить одну! Милая, иди домой, отдыхай, ты сегодня уже столько натерпелась, что лучше бы выпить успокоительное и поспать.

– Ладно… – Я сразу же согласилась и, встав с барного стула, прошла мимо Сэма, направляясь к выходу.

Как и вчера, мы с Сэмом шли молча. Я никогда не любила много болтать с малознакомыми людьми, особенно в такой ситуации. И это был совсем не тот случай, когда молчание комфортно и наполнено смыслом. Мне хотелось как можно быстрее добраться до дома, запереться в своей комнате, зарыться в одеяло и представить, что все произошедшее – лишь страшный сон.

Сэм вызывал у меня уважение тем, что никогда не донимал ненужными вопросами. Он словно сознавал, что выстраивать дружеские отношения было бы пустой тратой времени.

Неожиданно зазвонил телефон. Машинально взглянув на экран, я увидела имя, которое было мне крайне неприятно.

– Вот же сука! – Я нажала на «сброс» и агрессивно сунула телефон в карман куртки, лишь потом осознав, что выругалась вслух. Этот ненормальный испытывает меня. Проверяет на прочность. Жалкий ублюдок.

– Скай…

Сэм всегда произносил мое имя с какой-то резкостью. Почему-то именно из его уст оно звучало совершенно иначе. Возможно, все дело в его низком тембре голоса. Но каждый раз, слыша свое имя от него, я невольно вздрагивала.

– Что? – Я покосилась на Сэма, заметив на себе пристальный взгляд.

Издалека казалось, что глаза у него темные, безжизненные, а на самом деле в них можно было разглядеть целый пейзаж – мрачный, но завораживающий. Этот цвет ассоциировался с серым дождливым днем, когда все вокруг лишено ярких красок, но при этом наполнено особой приятной атмосферой. Что ж, должна признать, это красиво.

– Это не мое дело, я уже говорил, но если тебе кто-то доставляет проблемы, я мог бы помочь, если попросишь.

– И что же ты сделаешь? – Впервые за этот день на моем лице мелькнула легкая улыбка.

Меня позабавила готовность Сэма разобраться с моим бывшим парнем. Я так и видела, как он впечатывает Джейсона в капот его машины. Думаю, у Сэма получилось бы сделать это с первой попытки, учитывая его габариты.

– Смотря что от тебя хочет этот парень. – Он подхватил мою улыбку. – Нет, серьезно, если тебя кто-то преследует или донимает, я быстро с этим разберусь. Твоя семья много делает для меня, мне не сложно защитить их дочь.

Я вдруг почувствовала на лице мелкие капли дождя. Взглянув на небо, увидела, как его постепенно затягивают тучи. «Такие же серые, как его глаза…» – мелькнула мысль, которую я тут же прогнала.

– Пойдем скорее, не хочется промокнуть. – Я ускорила шаг, игнорируя то, что мне сказал Сэм.

– Небольшие тучи, я думаю, сейчас быстро пройдут.

Оставшиеся пять минут до дома мы шли молча. Сэм больше не расспрашивал меня ни о чем. Ненавязчивые люди прекрасны.

Подойдя к входу, я сразу же увидела Акселя, который нервно смотрел в окно. Его собачья морда выглядела уж слишком обеспокоенной – он явно высматривал меня. Бедолага, наверное, уже накрутил себя. Увидев меня, он радостно завилял хвостом. Милашка.

– Спасибо, Сэмюэл Уайт, за то, что составил мне компанию и не допустил, чтобы нечто вспороло мне живот! – обернувшись на Сэма, сказала я.

– Ох, как официально. – Он, нахмурившись, поджал губы. – Не благодари, Скай Лоуренс! Я к твоим услугам. – Голос его был еще более серьезным, чем обычно, что заставило меня улыбнуться. – Ладно, мне пора на работу, отсыпайся!

Он развернулся и направился к лесу, но я окликнула:

– Эй, ты там… тоже будь осторожнее. – Пережить еще одну смерть, тем более знакомого человека, сейчас было бы выше моих сил.

На несколько секунд Сэм задержал на мне взгляд, коротко кивнул, и его массивная фигура скрылась за высокими деревьями.

Глава 11

Сэм

«Абонент временно недоступен», – уже в пятый раз за это утро прозвучала надоедливая фраза из динамика телефона. Дозвониться до отца не получалось, связь у них в лесу была отвратительной. Проще послать почтового голубя, чем достучаться до него по мобильному. Да и он вряд ли ожидал от меня звонка, полагая, что я справлюсь с заданием сам. Иначе и быть не могло. В прошлый раз я хорошо усвоил урок…

Четыре года назад

Я стоял на коленях, обнаженный по пояс. Пот и слезы текли по лицу. Боль пульсировала в спине, обжигая открытые раны огнем. Каждый соленый ручеек, касаясь рваной кожи, усиливал жжение, заставляя меня стискивать зубы до скрипа. Тусклый свет лампы неприятно резал глаза. Было только одно желание – оказаться под ледяным дождем или душем, чтобы холодная вода смыла жар и боль, очистила тело и душу. Но я знал – все это моя вина. Я заслужил эту муку, справедливое наказание.

– Думаю, достаточно! – проговорил отец и бросил кнут к моим ногам.

Взгляд был прикован к тому, как по рукояти стекает кровь – моя кровь. Слышались размеренные шаги отца, звук открывающейся бутылки рома. Он всегда его пил, когда нервничал. Говорил, что ром способен очистить разум и помочь здраво мыслить.

– Ты понял свою ошибку, сын?

Губы дрогнули в попытке ответить, но резкая пронзающая боль в спине не давала сделать даже вздох. Кожа горела адским пламенем, словно по ней рассыпали тысячи раскаленных углей. На мгновение мне даже почудилась вонь паленой плоти – такая же, какую я всегда ощущал во время сожжений ведьм.

– Сэмюэл! – настойчиво окликнул меня отец.

Я приподнял голову. Он повернулся ко мне, и на его лице читалось лишь одно – разочарование.

– Д… да, – собравшись с силами, произнес я.

Отец устало вздохнул – поставил бокал с ромом и, подойдя близко, взял меня за подбородок.

– Ты уже взрослый, – начал он. – Я так верил в тебя! Отправил на первое задание, а ты… пощадил это исчадие зла!

Мне снова хотелось возразить, хотелось объяснить, что ведьма не была похожа на страшное чудовище; что у нее была семья, полноценная и нормальная семья, о какой я всегда мечтал. Я наблюдал за девушкой несколько недель, прежде чем решиться на убийство, но в последний момент, когда она шла по безлюдной улице, а я следовал за ней с клинком в руках, я увидел, как к ней навстречу выбежал мальчик лет пяти. Он радостно встречал свою маму с работы, тянул к ней ручки и звонко смеялся. Я не смог отнять жизнь у столь безобидного человека – она никому не причинила вреда. Но что, если это было лишь временно и однажды…

– Наказание было неизбежно, Сэмюэл, – вырвал меня из раздумий отец. – Ты разочаровал меня, подвел Бога и… – он сделал паузу, – подвел свою мать.

Последняя фраза стала дополнительным ударом невидимой плетью по моей истерзанной спине. «Подвел мать». Мама – это человек, ради светлой памяти которого я заставляю себя вставать по утрам. Она, будто ангел-хранитель, поддерживает во мне силы бороться каждый день. Подвести ее? Даже мысль об этом была невыносима.

Я взглянул на отца – он осуждающе покачал головой.

– Отец, – откашлявшись, я прервал тягостную тишину. – Прости меня…

Наше молчание затянулось, тягучее и тяжелое, как густая смола. Кровь на спине, словно багровый лак, начинала высыхать, стягивая кожу, раны нужно было срочно обработать.

– Молись, сын мой! Молись и проси прощения у Господа! Однажды Всевышний тебя простит и, возможно, дарует еще один шанс, но знай – он может оказаться последним.

Его слова эхом отозвались в моей голове.

– А теперь ступай, – скомандовал он. – Возьми у меня в шкафу аптечку, подлатай себя.

– Я думал зайти к лекарю. – Мой голос был сдавленным.

Отец издал сухой короткий смешок.

– Вот еще! Мы не станем всех будить по таким пустякам! Сам сможешь о себе позаботиться.

Я снова сглотнул, с трудом преодолевая узел в горле. Губы, пересохшие и потрескавшиеся, как иссушенная земля, едва шевелились. Дрожащими руками я оперся на шершавый, словно кора старого дерева, пол и после нескольких мучительных попыток встал.

В тот день отец преподал мне несколько жестоких, но ценных уроков, один из которых гласил: полагаться можно только на себя.

Я наконец распилил упрямое бревно и тяжело вздохнул. Пропитанная потом рабочая форма липла к телу, будто вторая кожа, доставляя дискомфорт. Воскресная лесопилка выглядела непривычно пустынной – лишь несколько одиноких фигур суетились среди гор опилок. В выходной на работу выходили только те, кто отчаянно нуждался в дополнительных деньгах. Я, разумеется, был в их числе.

Из сторожки появился Джек. Его лицо выражало крайнее беспокойство, а движения были нервными и суетливыми. Он спешил к нам, заметно прихрамывая на больную ногу и почти подпрыгивая на здоровой.

– Клэй! – окликнул он одного из моих коллег.

С Клэем мы почти не общались. Он был молчаливым работягой, которому, казалось, комфортнее в обществе бревен, чем людей. И сейчас, во время разговора с Джеком, он лишь подтверждал мои наблюдения. Клэй сильно побледнел, а на его лице застыла гримаса ужаса.

– Нет… Не может этого быть! – вдруг закричал он, привлекая внимание всех на лесопилке.

Я спрыгнул с бревна и направился к Джеку, от которого Клэй, словно подстреленный, бросился к выходу.

– Джек, что стряслось? – спросил я, подойдя к сторожу.

– Ох… Беда приключилась, сынок… – простонал Джек, а я в ответ лишь непонимающе нахмурился. – Брата Клэя нашли мертвым у паба в городе, все кишки наружу; говорят, на месте настоящее месиво.

Кишки наружу? Слишком знакомая картина. Точно такую же мы с Джеком наблюдали здесь вчера, на лесопилке.

– Ты сказал, у паба? У какого? – уточнил я, чувствуя нарастающую тревогу.

– «Оазис Джо», Лоуренсы им владеют, ты вроде у них живешь?

– Да…

– Говорят, что его нашла Скай… Черт знает что творится! Когда же поймают эту тварь?!

– Тварь? – переспросил я.

Джек помедлил, а затем пристально посмотрел мне в глаза.

– Животное, которое нападает. Шериф дал разрешение на охоту, будут выслеживать эту гадину!

Я многозначительно кивнул. Любопытно, какое несчастное животное поплатится за грехи проклятой ведьмы? А может, на брата Клэя напала вовсе не она? Нужно было пойти и самому все выяснить, пока тело не увезли.

– Джек, могу я отлучиться ненадолго? Хочу проверить, как там Скай, – солгал я, и ложь эта уже становилась привычной, как дыхание.

– Разумеется, сынок, девочка, наверное, в ужасе… – Старик, охая, отправился обратно в сторожку, продолжая что-то бормотать себе под нос.

Это точно была ведьма. По рассказам офицеров полиции, от бедняги, которого нашла Скай у паба, мало что осталось. Глазницы были пусты, она выдавила все их содержимое до последней капли. Скай права, это был не дикий зверь, но очень надеюсь, что я смог убедить ее в обратном. Мысль о том, что в городе может начаться паника, поиски несуществующего маньяка, а число жертв многократно возрастет, приводила в ужас. А это… существо… будет продолжать жить среди людей под маской обычного человека.

Вернувшись на работу, я никак не мог сосредоточиться. Голова гудела, забитая мрачными теориями и тревожными рассуждениями. Взяв в руки ручную пилу, я механически принялся за распиливание небольших досок, предназначенных для отправки на местный завод на следующей неделе. Но непрекращающийся поток мыслей о происходящем совершенно выбил меня из колеи. Работа продвигалась мучительно медленно – с такой скоростью эти доски будут распилены к концу года, не раньше.

Если эта ведьма действительно питается человеческой плотью, то она, вероятно, гораздо сильнее и могущественнее той, за которой я охочусь, – мне точно понадобится подкрепление. Боюсь, нескольких моих клинков, даже пропитанных отваром ядовитого для ведьм цветка, будет недостаточно. Вспомнились рассказы отца о встрече с тысячелетней ведьмой, перед которой кинжал оказался бессилен. Он говорил, что клинок не мог пробить ее кожу – она создала себе защиту с помощью древней магии, превратив плоть в подобие выкованного железа. Эта жуткая броня делала старуху почти неуязвимой. Чтобы убить ее, им пришлось залить в глотку отвар эсендеса – единственное, что могло разрушить колдовство и заставить ведьму испустить последний вздох. Перспектива сражаться один на один с подобным существом меня не радовала.

В кармане неожиданно зазвонил телефон, обрывая мои мысли. Вздрогнув, я надавил на ручную пилу, и острое полотно полоснуло по среднему и указательному пальцам.

– Сука! – вырвался непроизвольный крик.

Кровь мгновенно начала капать на гладкую поверхность досок, окрашивая их в алый цвет. Но жжение в руке сейчас волновало меня меньше всего – в кармане все еще надрывно трезвонил телефон, требуя ответа. Должно быть, отец увидел все пропущенные и соизволил перезвонить.

Я поморщился, ощутив пульсирующую боль в пальцах – похоже, глубоко зацепил. Сунув руку в карман, вытащил телефон – на экране высветился контакт, но совсем не тот, от кого я ждал звонка.

– Азалия? – ответил я, прикладывая телефон к уху.

– Привет, Сэм! Как проходят выходные?

– Оу, чудесно… – пробормотал я, подходя к ведру с водой, и резко погрузил в него окровавленную руку. Боль с новой силой пронзила порезанные пальцы, заставляя меня прикусить язык, чтобы не выругаться прямо в трубку. – Ты что-то хотела? Ты немного не вовремя…

– Черт… Прости! – виновато проговорила Азалия. – Долго думала, звонить или нет, но все же решилась.

Я вытащил руку из ведра и, неуклюже зажав телефон плечом, принялся обматывать ее полотенцем.

– Короче, – продолжала Азалия, – у нас тут планируется небольшая тусовка с ребятами из универа, человек двадцать. Мой папа уехал до среды, я подумала не терять время зря… – Азалия тараторила без умолку, и от этого наш разговор совсем не становился короче. – Хотела тебя тоже позвать, чтобы познакомился с кем-нибудь поближе, а то в университете одна я не считаю тебя странным… – Азалия резко замолчала, поняв, что сболтнула лишнего, а затем добавила: – Без обид.

– Все нормально, – ответил я, морщась уже не только от боли, но и от затекшей шеи. – Я подумаю, хорошо?

– Отлично! – радостно воскликнула Азалия. – Скину адрес сообщением!

Я освободил шею от телефонных оков и сбросил вызов. Полотенце начало медленно пропитываться кровью, но ничего, жить буду. Дома перевяжу, обработаю как следует, и все заживет. Еще пара шрамов в мою коллекцию – пожалуй, самых нелепых из всех.

– Сэм, все хорошо? – послышался встревоженный голос Джека за спиной.

Я обернулся, стараясь не демонстрировать ему свою производственную травму, чтобы не привлекать лишнее внимание. Но Джек уже вцепился взглядом в мою окровавленную руку.

– Пойдем в сторожку, я тебя подлатаю, – сказал старик, тронув меня за плечо.

– Не нужно, Джек. – Я скинул его руку. – Я в норме, это всего лишь царапина.

– Всего лишь царапина? – Джек бросил тревожный взгляд на полотенце, небрежно обмотанное вокруг моей руки. Алое пятно расплывалось по белоснежной ткани, становясь все ярче.

Взгляд старика встретился с моим. Я всем своим видом, натянутой маской безразличия, пытался показать, что не нуждаюсь в помощи. Полагаться можно только на себя – этот горький урок я выучил наизусть, и подачки от окружающих мне были ни к чему. Но вдруг морщинки в уголках глаз Джека разбежались вверх. Его взгляд, обычно уставший и проницательный, теперь излучал теплоту и сочувствие, заставляя меня опешить и понять, что такого взгляда, полного понимания и сострадания, я ждал от отца. Именно так он должен был смотреть на меня тогда, когда безжалостной плетью оставил рубцы на моей спине. Наверное, именно такой взгляд и называют отеческим – в нем нет осуждения, а есть лишь принятие и забота.

– Ступай домой, сынок, – мягко произнес он. – На сегодня работа окончена.

– Но инструменты… – начал было я, но Джек не дал мне договорить.

– Я приберу, можешь идти. – Старик отвернулся и зашагал к сарайчикам, оставив меня наедине с путаницей мыслей.

Щелкнул замок, и я закрыл за собой тяжелую входную дверь. Дом встретил меня тишиной и непроглядной темнотой. Лишь в гостиной виднелось мерцающее голубоватое сияние и доносились приглушенные звуки работающего телевизора. В прихожей, уютно расположившись на мягком коврике, мирно дремал черный пес. Он лишь лениво приоткрыл один глаз, когда я вошел, и, удостоверившись, что опасности нет, тут же вновь провалился в сон.

Пока я добирался до дома, вечерняя прохлада подействовала на руку, словно анестезия: она притупляла ноющую боль и слегка замедляла кровотечение. Льняное полотенце, обмотанное вокруг фаланг пальцев, полностью пропиталось и теперь выглядело совсем зловеще. Нужно срочно сделать перевязку, иначе рана может воспалиться. Кажется, аптечка хранилась где-то на кухне.

Стараясь ступать как можно тише, чтобы никого не потревожить, я бесшумно проскользнул по коридору. Лоуренсы, скорее всего, уже спали, измотанные этим безумным, полным ужасных событий днем. Слабый свет уличного фонаря пробивался сквозь панорамное окно. В этом призрачном освещении я разглядел на диване чью-то свернувшуюся калачиком фигуру. Это была Скай.

Я медленно приблизился и всмотрелся в лицо спящей соседки. В отличие от своей привычной воинственной позы, сейчас Скай выглядела совершенно безобидной и трогательно милой. Она поджала колени к груди и тихо сопела, дыша размеренно и ровно. Я невольно улыбнулся. Ее брови не были нахмурены, как обычно, когда она готовится выпустить едкую колкость. Лицо расслабленно, а при свете уличного фонаря даже казалось, что она слегка улыбается – но это была всего лишь игра теней.

Она лежала в той же одежде, в которой была, когда я провожал ее до дома. Видимо, сил хватило только добраться до дивана и рухнуть без чувств – понимаю, не каждый день становишься свидетелем такого чудовищного зрелища.

Скай поежилась, и я вдруг понял, что она замерзла. А еще осознал, что стою над спящей девушкой, как какой-нибудь идиотский Эдвард Каллен из тех книг, которыми зачитывался мой брат. Я сделал шаг назад, собираясь уйти, но тут же остановился и совершил нечто совершенно необъяснимое даже для самого себя. Подойдя к другой стороне дивана, я осторожно, указательным и средним пальцами неповрежденной руки подцепил уголок теплого пледа и бережно накрыл им Скай. Коричневая шерстяная ткань медленно окутывала ее хрупкое тело, а я все никак не мог понять, какого черта творю.

Когда Скай была укрыта, я отступил от дивана и устало протер глаза. Видимо, жизнь под одной крышей с этой саркастичной особой давала о себе знать. Правда заключалась в том, что она была мне симпатична, что уж тут скрывать. Может даже, когда я буду уезжать, мы могли бы… кхм… немного поразвлечься. Раскатал губу – зная Скай, я скорее получу от нее очередную язвительную шутку.

В этот момент со стороны коридора донеслось едва различимое рычание. Повернув голову, я увидел Чарли. Он выглядывал из-за угла, и в его взгляде читалась злость. Почему я так не нравился этому мохнатому созданию, оставалось для меня полной загадкой.

Стоило лишь отойти от дивана, где мирно спала Скай, как пес мгновенно расслабил напряженные мышцы морды, спрятав оскал. Облизнувшись пару раз, он метнул взгляд на Скай, потом на меня – и наконец улегся на место.

Я направился на кухню. Аптечка точно должна быть в одном из навесных шкафов, но в каком именно? Методично обследовав все нижние полки, я ничего не нашел. Значит, оставались только верхние. К счастью, я мог дотянуться до них, не прибегая к помощи стула из гостиной, что неминуемо создало бы оглушительный грохот в ночной тишине.

«Кажется, нащупал», – подумал я, протягивая единственную функционирующую сейчас руку к красной коробке, затаившейся в глубине полки за шеренгой стеклянных банок.

В этот самый момент одна из банок, которую я неосторожно задел, предательски соскользнула с полки и с оглушительным звуком разбилась об пол. Звон осколков эхом разнесся по всему дому.

– Черт… – обреченно выругался я сквозь зубы.

– А? – послышался сонный голос из гостиной. – Кто здесь?

Ну надо же быть таким неуклюжим… Идиот.

– Скай, это я, все нормально, – ответил я, виновато включая свет под вытяжкой. Прятаться в тени больше не было смысла.

Скай появилась из-за угла, протирая сонные, припухшие глаза. Она всегда так делала по утрам, это я уже успел заметить за время нашего совместного проживания. Я тем временем достал совок и щетку, чтобы убрать осколки с пола.

– Прости, что разбудил, – извинился я, с досадой продолжая сметать осколки. – Как думаешь, родители тоже проснулись от этого грохота?

– Их нет дома, – зевнула Скай. – Папа в участке, дает показания, а мама поехала с ним.

Я облегченно выдохнул. Не хватало еще, чтобы все семейство Лоуренсов сбежалось на шум и завалило меня расспросами о том, что случилось с моей рукой, сопровождая это все предложениями помощи. С одной Скай я, пожалуй, еще справлюсь.

– А ты зачем полез на верхние полки? – поинтересовалась она, наконец полностью раскрыв глаза, которые, похоже, только сейчас привыкли к свету.

– Искал аптечку, голова разболелась, – ответил я. Вроде бы сказал правду, но все же немного слукавил.

Скай вопросительно посмотрела на меня, затем перевела взгляд на осколки в совке и обратно на полку, по которой я шарил несколько минут назад.

– Ты серьезно думал, что мы поставим аптечку туда, откуда ее даже тебе тяжело достать? – с легкой усмешкой спросила она.

Даже сонный разум Скай, переживший сегодня такие травмирующие события, мыслил куда логичнее моего.

– Аптечка в ванной, сейчас принесу, – сказала она и уже направилась к выходу, но вдруг остановилась и, сощурившись, уставилась на мою перебинтованную руку. – Сэм, что случилось?

– Ничего, просто порезался… – пробормотал я, приподнимая руку и изображая самое довольное выражение лица, на какое только был способен.

– Просто порезался?! – воскликнула Скай и пулей подлетела ко мне. – Дай посмотрю!

– Нет, Скай. – Я резко отдернул руку и нахмурился. – Дай аптечку и… – мою фразу прервал подзатыльник от разъяренной Скай.

Я на мгновение растерялся и не сразу понял, как реагировать. Ее лицо отражало крайнюю степень недовольства. Эх, как же хорошо было, когда она спала, такая милая и беззащитная!

– Ты думаешь, я позволю тебе истекать кровью? Если начнется заражение и ты отдашь концы, я просто не переживу еще один труп за такой короткий промежуток времени! – Скай гневно сверкнула глазами.

Я смотрел на нее в полном недоумении, не зная, что ответить. С одной стороны, спорить с ней, похоже, было бесполезно, но с другой – просто оттолкнуть ее и уйти с аптечкой казалось неправильным, не мужским поступком. Наверное, внятного и грозного «нет» было бы достаточно, должно быть достаточно! Я набрал полные легкие воздуха, готовясь высказать все, что думаю, но Скай меня опередила.

– Заткнись и прими помощь, Сэмюэл Уайт!

Я так и застыл, не успев ничего сказать. Скай закатила глаза и вышла за аптечкой. Я сел на стул и недовольно уставился себе под ноги. До чего же упрямая девчонка…

Скай вернулась с целой коробкой медикаментов, вытащила оттуда бинт и антисептик, намочила тряпку, чтобы было проще снять засохшую повязку с моей руки, и присела на корточки напротив.

– Скай, давай я сам… – произнес я максимально мягким тоном, но в ответ получил лишь недвусмысленный взгляд, говорящий: «Заткнись».

Наконец я сдался и протянул ей пострадавшую руку. Скай благодарно кивнула и принялась осторожно разматывать окровавленную повязку. Когда остался последний слой, она, смочив его влажной тряпкой, принялась размягчать запекшуюся кровь, чтобы раны не открылись снова.

В процессе я внимательно наблюдал за Скай. Не в попытке уличить ее в неправильных действиях – я не думал, что она хотела бы мне навредить. Я смотрел, как она усердно и старательно пыталась не причинить мне боль, как внимательно осматривала мои раны и обрабатывала их антисептиком. Эта девушка, которую я знал всего ничего, смогла усадить меня на стул, как маленького ребенка, и теперь… ухаживала за мной?

– Не больно? – вдруг спросила она, и у меня мгновенно встал ком в горле.

О таких вещах меня не то что не спрашивали – мне намеренно причиняли боль без намека на ласку и снисхождение. Отец, тренировки, жестокие охотницы в постели – все это напоминало изощренные орудия пыток, которые не доставляли удовольствие, а лишь помогали забыться и убежать от реальности. Скай говорила, что меня губит алкоголь, но он был лишь верхушкой айсберга.

Она подняла на меня взгляд, и ее глаза в этом полумраке казались мне совершенно незнакомыми. Зрачки расширились, когда она задержала на мне внимание. Два зеленых омута, манящих своей таинственной глубиной, в которых, казалось, отражалась сама природа.

– Не больно… – почти шепотом произнес я, смакуя каждую букву и не отрывая от нее взгляда.

Скай продолжала смотреть на меня, приоткрыв рот и глубоко дыша. Ее пряный аромат полностью окутал меня. Неожиданно возникло острое, почти непреодолимое желание уткнуться носом в ее мягкие, шелковистые волосы, вдохнуть тот самый легкий, пьянящий запах шампуня с нотками лесных ягод. Коснуться ее мягкой белоснежной щеки, поблагодарить за помощь и оставить невесомый поцелуй благодарности на макушке.

Мы смотрели друг на друга не отрываясь, будто завороженные, словно время остановилось и в этом мире остались только мы вдвоем. Я пытался угадать, о чем Скай сейчас думает. Какие мысли витают в ее голове, когда она смотрит на меня вот таким долгим, пристальным взглядом. Взглянув чуть выше, я заметил, что ее брови расслабленны, а на лице застыло выражение умиротворения. Вдруг я осознал, что впервые удостоился чести увидеть ее невинную, трогательную сторону не только во сне, но и наяву. И это открытие наполнило меня странным, щемящим чувством, которое я не мог пока объяснить.

Наш зрительный контакт прервал резкий звук уведомления на моем мобильном. Скай откашлялась и отстранилась – я заметил, что, пока мы смотрели друг на друга, машинально сократили расстояние между нами.

– Все готово… – тихо произнесла Скай, поднимаясь с корточек и аккуратно убирая медикаменты обратно в аптечку.

Я взглянул на нее, пытаясь вновь встретиться с завораживающими глазами, но она упорно избегала моего взгляда.

– Спасибо, Скай, – искренне поблагодарил я.

Она коротко угукнула, так и не повернувшись ко мне, и бесшумно вышла из кухни.

Я несколько раз глубоко вздохнул, пытаясь привести в порядок мысли, закружившиеся в хаотичном вихре. Странное сладковатое помутнение заполнило мой разум. Достав телефон, я увидел сообщение от Азалии. Она напоминала мне о вечеринке, которая уже началась. Стиснув зубы и бросив тоскливый взгляд на дверь, куда только что вышла Скай, я с трудом поднялся со стула, а потом налил себе полный стакан ледяной воды и, сделав глоток, прочистил горло. Нужно было сосредоточиться на задании, думать о долге и выбросить из головы всю эту чушь. На вечеринке меня ожидала толпа девушек, которых нужно было проверить на наличие ведьмовской метки. А может, удастся после проверки кого-то подцепить и… направить усилия в другое, более привычное, знакомое русло.

Осушив стакан с водой одним большим глотком, я поставил его на гладкую поверхность столешницы и, движимый внезапным порывом, почти бегом бросился к выходу. «Задание. Долг. Предназначение», – беспрестанно повторял я про себя эту мантру, которую твердил каждый вечер перед сном, пытаясь заглушить рой непрошеных мыслей, крутящихся в голове.

Глава 12

Сэм

Азалия стояла рядом со мной, у самой барной стойки, мерцающей в полумраке. Она лениво потягивала виски с колой из пластикового стаканчика. Ее карие глаза блестели, отражая искристое, почти опьяняющее веселье и безмятежную легкость. Длинные и прямые волосы слегка покачивались из стороны в сторону в такт музыке. Я же, напротив, был собран и напряжен, словно туго натянутая струна.

Дом Азалии гудел, будто улей. На импровизированном танцполе, раскинувшемся прямо посреди гостиной, кто-то отплясывал под надоедливый, бесконечно повторяющийся ритм. Другие, разбившись на небольшие группы, оживленно беседовали, распивая пиво.

В зале, наполненном звонким смехом и ярким неоновым светом, кружилось около четырнадцати девушек; парней было значительно меньше. Некоторых подруг Азалии украшали аккуратно собранные прически, поэтому их оголенные шеи я смог разглядеть издалека – метки не было. Оставалось семь девушек, требующих более пристального внимания – словом, я все рассчитал с точностью до деталей.

Дом поражал своим простором, затмевая даже внушительные владения Лоуренсов. Массивный кожаный диван в гостиной, огромный плазменный телевизор, скорее напоминавший экран домашнего кинотеатра, и, наконец, встроенный в стену аквариум, занимавший добрую ее половину, – все свидетельствовало о солидном достатке отца девушки. Не знаю, как она решилась пригласить в свой дом столько людей, не боясь, что они разнесут его.

– Девушек высматриваешь? – вдруг спросила Азалия, обдав меня легким перегаром.

Я пожал плечами, лихорадочно соображая, что ответить. Высматривать девушек действительно входило в мои планы, только совсем не в том смысле, какой вкладывала в свой вопрос Азалия. А жаль.

– Если что, могу указать на тех, кому ты приглянулся, – крикнула она мне на ухо, перекрывая грохочущую музыку.

Такая информация была бы бесценна и неплохо сэкономила бы мне время – смогу сразу определить, кто ко мне расположен. Я пристально посмотрел на Азалию, с нетерпением ожидая продолжения. Она выдержала мой взгляд, а затем рассмеялась.

– Нет уж, Сэм! – сквозь смех проговорила она. – Не собираюсь никого сдавать. Женская солидарность, все дела! Ну и чудной же ты!

Я закатил глаза. Эти женщины сведут меня с ума. В каждой из них от рождения таится какая-то ведьмовская искра. Изворотливые, игривые, искусные манипуляторши – разве это не магия? В каждой тлеет что-то темное, загадочное, необъяснимо притягательное для нас, мужчин. Мы, как завороженные мотыльки, слепо летим на их мерцающий свет, прямиком в расставленные сети.

– А что насчет тебя? – спросил я Азалию, которая уже тянулась к бутылке. – Ты есть в этом списке? – Натянув ухмылку, я наконец позволил себе немного расслабиться, впервые за весь этот безумный день.

– Прости, красавчик. – Азалия щедро плеснула колы, стакан вновь наполнился до краев. – Мне нравятся худые кучерявые брюнеты… кто-то вроде Тимоти Шаламе, – заключила она с улыбкой.

– Кто это? – усмехнулся я.

Она снова заливисто рассмеялась, будто не поверила в мою неосведомленность, и сделала большой глоток.

– Ты милый, Сэм, – произнесла она, проведя тыльной стороной ладони по губам, влажным от напитка. – С тобой прикольно общаться, и слушатель ты неплохой!

«Потому что обычно говоришь только ты», – подумал я, но вслух ничего не сказал.

– Откуда ты такой приехал? – Азалия перешла к вопросам, на которые я терпеть не мог отвечать. Зачем все усложнять? Почему бы просто не продолжить болтать о всякой ерунде, как раньше?

– Ты не замечала ничего странного в городе? – спросил я, проигнорировав ее вопрос.

– Странного? – Она нахмурила густые брови и задумалась. – Например, труп, найденный сегодня?

– Да.

– Вроде не замечала. У нас часто гремят новости о том, что какого-то бедолагу загрыз медведь, места здесь такие. – Она поморщилась, видимо, представив себе жуткие подробности. – Но то, что случилось возле паба… это действительно ужасно! Страшно, что эта тварь выбралась из леса в город. – Азалия обвела рукой гостиную, полную веселящихся гостей. – Но, как видишь, это мало кого волнует. Думаю, хищник уже убрался обратно в свою глушь, никакой охотник его теперь не найдет.

«Это мы еще посмотрим», – промелькнуло в моей голове.

– А кто-нибудь из твоих знакомых не начал вести себя… скажем так, нетипично? – уточнил я, пытаясь смягчить формулировку.

– Сэм, ты и сам каждый день ведешь себя странно. Это считается? – Азалия поддразнила меня легкой улыбкой.

Я поправил съехавшую бейсболку, пытаясь сформулировать следующий вопрос, но Азалия меня опередила.

– Теперь мой черед допрашивать! – торжественно объявила она, взглянув на меня с притворной строгостью, и на секунду задумалась, словно выбирая самый коварный вопрос из заранее подготовленного перечня.

Я скривил недовольную гримасу, готовясь возразить, но она не дала мне и рта раскрыть.

– Когда ты в последний раз… как следует развлекался? – Вопрос застал меня врасплох, заставив на секунду потерять дар речи, но я это умело скрыл.

– Да вот накануне, – съязвил я. – Что ни день, то безудержное веселье!

– Я серьезно, Сэм! – Азалия ткнула меня пальцем в бок, и мне это не понравилось. – Мы знакомы уже несколько недель, и за это время ты только и делаешь, что ходишь с недовольной физиономией и косо смотришь на всех…

– Это неправда! – возмутился я.

– Что ты пьешь? – скрестив руки на груди, спросила Азалия.

В стакане у меня была обычная вода. Когда я пил алкоголь, то терял контроль над разумом, над своими истинными чувствами, над охотничьими инстинктами – все летело в глубокую пропасть под названием «забвение». Поэтому сегодня, находясь на задании, я хотел оставаться трезвым.

– Вот об этом я и говорю! – воскликнула Азалия, пока я рассматривал содержимое своего стакана.

Она подошла к барной стойке, налила что-то и протянула мне. Резкий аромат текилы ударил в нос.

– Пей! – скомандовала она, протягивая мне стопку.

Я отстранил ее руку, но Азалия, не сдаваясь, вернула ее в прежнее положение.

– Уверена, у тебя был тяжелый и насыщенный день, – произнесла она уже мягче, с нотками сопереживания в голосе. – Тебе просто необходимо расслабиться.

Взглянув на рюмку, я на мгновение увидел перед собой Скай: вспомнил тонкий аромат духов и завораживающие глаза. По коже пробежали мурашки, тело охватил внезапный жар. Я взял стопку с текилой из рук Азалии и залпом осушил. Жгучее тепло разлилось по горлу и груди, а затем я почувствовал приятную знакомую легкость в мышцах.

– Молодец! – раздался звонкий голос Азалии.

Я усмехнулся и, поддавшись импульсу, подошел к барной стойке, чтобы повторить. Сегодняшний день, а особенно вечер, действительно выдались тяжелыми. Это внезапное мимолетное влечение к Скай нужно было вырвать с корнем, погрузиться в небытие, чтобы завтра со свежими мыслями и ясной головой вновь вернуться в строй. Ради этого я сегодня позволю себе эту маленькую, но крайне необходимую слабость и как следует отвлекусь.

– Кстати, – прошептала мне Азалия на ухо, щекоча кожу своим горячим дыханием, – ты понравился Дэнни. – Она лукаво подмигнула и многозначительно указала взглядом на девушку, которая кружилась в танце в сторонке от остальных.

Рыжие волосы, взметнувшись вихрем, очертили вокруг девушки принадлежащее только ей пространство. Пламенные локоны в мягком свете гирлянд отбрасывали блики на ее обнаженные плечи и изящно выгнутую шею. Каждый изгиб тела, подчеркнутый облегающим черным топом и юбкой, вторил ритму музыки; она двигалась с грациозной, почти кошачьей пластикой – свободно и раскованно, излучая уверенность и чувственность одновременно. Я, не отрывая от нее взгляда, допил третью рюмку. Наши глаза встретились, и Дэнни, загадочно улыбнувшись, игриво прикусила нижнюю губу. Это было лучше любого приглашения, повторять дважды мне не требовалось. Я повернулся к барной стойке, щедро плеснул себе еще текилы, почти до краев наполнив стопку, и выпил ее за долю секунды. Азалия смотрела на меня с нескрываемым восхищением, как на героя, будто искренне радовалась, что сумела меня споить.

Дэнни не прекращала грациозно двигаться, когда я направился к ней, и с каждым шагом ощущал, как текила все сильнее ударяет в голову. Девушка повернулась спиной, и, когда я оказался почти вплотную, коснулся ее талии, ощутив мурашки, пробежавшие по коже. Она продолжала извиваться в моих руках, подобно змее, и я машинально отдался этим плавным и медленным движениям, погружаясь в ритм ее танца.

– Привет, – прошептал я на ухо Дэнни, вдыхая ванильный аромат ее рыжих локонов.

Она бросила на меня взгляд через плечо, и я заметил в нем искру, слегка затуманенную алкоголем. Близость наших тел наэлектризовала воздух, напряжение вибрировало между нами. Не останавливая танца, Дэнни прижалась спиной к моей груди, плавно скользя по мне своим гибким телом. Каждое ее движение отзывалось волной нестерпимого возбуждения.

Неконтролируемое желание сорвать с нее одежду и поддаться животному порыву захлестнуло меня. Она томно наклонила голову, когда мои губы коснулись ее шеи, оставляя влажный горячий след. Я ощутил, как напрягся член, становясь твердым, как камень. Вот чего мне не хватало. Вот она – причина того внезапного ощущения, возникшего дома рядом со Скай.

Дэнни издала короткий, едва различимый стон, когда я нежно прикусил мочку ее уха. Это разжигало во мне пламя еще сильнее. Резким движением я развернул Дэнни и прижал к своему телу. Заглянув в ее глаза, я заметил зеленоватый оттенок – красивый, но, увы, не тот, который отзывался в моей душе. Она привстала на цыпочки и страстно поцеловала меня, смело проникая языком в мой рот. Наше дыхание переплелось, становясь учащенным и прерывистым. С каждой секундой поцелуй становился все более требовательным, отражая нарастающую страсть. Я запустил руку в волосы Дэнни и оттянул их назад. Она издала стон, на этот раз громче, и посмотрела на меня глазами, полными желания. Встретившись с ее взглядом, я на мгновение замер, потому что в моей голове молнией вспыхнул образ Скай.

«Сука!» – выругался я про себя и резким движением прижал Дэнни к холодной стене, впиваясь в ее губы жадным поцелуем, словно пытаясь глотнуть воздуха, которого катастрофически не хватало.

Поцеловав с большим напором, я пытался загнать образ Скай глубже, заглушить его. Но чем сильнее я старался, тем ярче вспыхивали в голове ее глаза, и поцелуй с Дэнни становился лишь призрачным подобием поцелуя, которого отчаянно хотел разум.

Я отстранился. Мне нужно было перевести дух, собраться с мыслями.

«Что за чертовщина происходит со мной?» – бился в голове вопрос, пока Дэнни продолжала ласкать мои плечи своими нежными руками и сексуально прикусывать губы.

Я взглянул на нее, уже готовый вновь забыться в объятиях, потеряться в водовороте страсти, как вдруг резкий звонок телефона разорвал это хрупкое мгновение.

Вырвавшись на улицу, я судорожным нажатием ответил на пронзительный звон телефона.

– Сэр! – опьяненный разум прояснился в одно мгновение.

– Сэмюэл, чего ты мне названиваешь? – голос отца, сонный и хриплый от недовольства, резал слух.

Я сбивчиво, но четко изложил ему суть происходящего, не упустив ни единой детали: окровавленный олень, жестокое убийство возле паба, необъяснимые и пугающие явления, настигшие город. Он слушал мой монолог не перебивая, лишь изредка до меня доносилось шипение дыма от крепкой сигары и сухие надрывные покашливания.

– Закончил? – наконец произнес отец ледяным тоном, когда я замолчал, оборвав свой рассказ. – А теперь слушай сюда: прекрати гоняться за призраками и займись делом, ради которого, собственно, и был послан!

– Но сэр…

– Сэмюэл! – от громового крика динамик телефона зашипел. – Ты уже второй раз отправляешься на задание, и тебе до сих пор не под силу справиться с этим?! Ты тратишь драгоценное время, гоняясь за своими фантазиями! – Он вновь закашлялся, словно вырывая из груди клочья дыма. – Аргус, несомненно, упомянул бы о древней ведьме, если бы таковая скрывалась в этом проклятом городе.

Я молчал, горько сожалея о том, что вообще решился позвонить отцу.

– Не сочиняй нелепые байки и не названивай мне по таким пустякам, у меня и без твоих выдумок забот хватает! – Его слова жалили, руки непроизвольно сжались в кулаки, костяшки пальцев побелели. – Ты что, уснул там?! Отвечай, когда с тобой разговаривают!

– Да, сэр, я все понял.

– Вот и отлично! Жду от тебя подробный отчет о проделанной работе. – До меня вновь донесся знакомый звук – отец затягивался сигарой. – И не смей разочаровывать меня, третьего шанса тебе никто не предоставит.

Отец резко повесил трубку, не дав произнести мне ни слова и оставив наедине с короткими гудками из динамика. С ним всегда было невероятно сложно выстраивать диалог, находить общий язык, добиваться хоть капли понимания и уж тем более – отеческой чуткости. Я чувствовал себя полнейшим идиотом, которого только что отчитали, как школьника.

Взгляд скользнул к ярко освещенному дому, где вовсю кипела вечеринка, с которой я сбежал. В одном из окон я заметил Азалию, беззаботно болтающую с компанией девушек. Забавно, что всего на один вечер я отчаянно пытался почувствовать себя нормальным человеком, но даже в этом потерпел сокрушительный провал. Видимо, моя жизнь обречена на хаос, и только смерть способна принести долгожданный покой.

Глава 13

Скай

Хлопья давно размокли, но я так и продолжала их медленно помешивать, бесцельно глядя на неаппетитную массу. Смотрела в тарелку, но перед глазами продолжали прокручиваться вчерашние события. Видимо, виной тому сны, которые ни на минуту не дали мне покоя. Просыпаясь в холодном поту, с колотящимся сердцем, я каждый раз видела безжизненное тело этого ни в чем не повинного мужчины.

Была уверена, что, как только отдохну, мне сразу полегчает. Но тут я прогадала. Когда ты не подготовлен к такому психологически, это приносит крайне неприятные последствия.

– Скай, ты совсем ничего не поела… – Голос папы раздался из коридора, пока он надевал ботинки.

Я посмотрела на него и пожала плечами. Не думаю, что ему нужны были объяснения по поводу отсутствия моего аппетита. Папу мучили те же мрачные мысли, что и меня, я это точно знала.

– Ты можешь сегодня остаться дома, дорогая, – мягко сказал он. – Тебе бы отдохнуть еще.

– Кто бы говорил, пап. – Я положила ложку на стол и вновь взглянула на него. – Слышала, что ты домой под утро вернулся. Кому-кому, а отдохнуть нужно тебе. Давай я пропущу универ и открою паб?

– Еще чего. – Папа скрестил руки на груди. – Со мной все в порядке, я выспался. – Несколько секунд он сосредоточенно смотрел на меня большими карими глазами, а затем, опустив взгляд, покачал головой, словно признавая, что лгать мне не может.

Я поднялась со стула и, подойдя к отцу, крепко обняла его – чувствовала, как сильно он нуждается в моей поддержке. Папа глубоко вздохнул и поцеловал меня в макушку. Слезы навернулись на глаза – сама не понимая почему, я готова была разрыдаться прямо у него на плече.

– Мне так жаль этого человека, – хрипло проговорила я. – У него наверняка была семья. Как представлю…

Слезы душили. Папа еще крепче прижал меня к себе, понимая, к чему я клоню.

– Скай…

– Я боюсь потерять вас с мамой, – выпалила я. – Прости за эти мысли. Просто всю ночь не могла избавиться от одной картины: что на месте того мужчины, там, у паба… мог быть ты. Это случилось так близко… Стараюсь не думать, но не получается, и от этого так больно.

– Дочь, посмотри на меня, – сказал он, беря меня за плечи и заставляя встретиться с его взглядом. – Никто не вечен. Когда-то это произойдет, ты и сама понимаешь. Но давай вместе верить, что это случится очень нескоро и я успею выпить еще много банок пива. – На его лице появилась ироничная улыбка.

– Ты как всегда. – Я начала вытирать слезы рукавом свитера.

– Все для того, чтобы ты не грустила. – Он щелкнул меня по носу и принялся обуваться.

Со второго этажа послышался шум. Сэм спустился и, увидев нас, остановился на лестнице. Его взгляд задержался на моих глазах – видимо, они были опухшими и покрасневшими, – а затем переместился на папу.

– Доброе утро, сэр! Как ваши дела? – Вежливость Сэма была приятна.

– Да ничего, кишки на месте – и ладно!

– О боже, папа! – Я закрыла лицо руками и вернулась на кухню.

Сэм тихонько рассмеялся, и стало понятно, что они нашли общий язык.

– Только и остается, что отпускать мерзкие шутки, – бросил папа на прощание и вышел за дверь.

Глубоко вздохнув, я начала прибирать со стола и принялась за мытье посуды. Сэм молча зашел на кухню и открыл дверцу холодильника, гипнотизируя продукты. Теплая вода стекала по тарелке, смывая остатки еды. Мой взгляд упал на перебинтованную руку Сэма. Вчера вечером он пришел с работы, и она в прямом смысле этого слова истекала кровью. Отказываясь от моей помощи, Сэм зажимал рану лишь какой-то тряпкой. Не знаю, как поступил бы другой человек в такой ситуации, но меня воспитали так, что я просто не могла не помочь.

– Как твоя рука?

Сэм, нарезавший овощи, на мгновение замер, скользнул по мне взглядом и снова вернулся к своему занятию.

– Нормально. Не болит, – коротко ответил он, и между нами опять повисло молчание, нарушаемое лишь шумом льющейся воды.

От него веяло холодом. Как и всегда, впрочем, но сегодня этот холод казался особенно пронзительным. Домыв посуду, я отряхнула руки и уже собиралась уйти, как вдруг он произнес:

– Еще раз спасибо.

Я подняла глаза и вспомнила вчерашний вечер. Выражение его лица… оно было совсем не таким, как обычно. Сэм, если и смотрит, то отстраненно, без каких-либо эмоций. Безусловно, я зачастую отвечаю ему тем же, поэтому между нами всегда невидимая ледяная стена, и это обоих устраивает. Но вчера, когда я перебинтовывала его руку… Он медленно моргал, разглядывая мое лицо, будто всматривался и что-то искал. В его глазах было… что? Благодарность? Удивление? Не знаю, как это назвать. Я не могла понять, о чем Сэм думает, и потому становилось неловко. У меня давно не было подобной… близости с мужчиной, если это можно так назвать. Сидеть вот так рядом, ловить его взгляд…

– Не благодари, – вырвалось у меня, когда я осознала, что мы вновь не сводим глаз друг с друга. – Мне пора. – Я неловко переплела пальцы, поджала губы и вышла из кухни, оставив его наедине с собой.

Время в университете тянулось невыносимо медленно. Вивьен несколько раз осторожно пыталась выяснить, что со мной происходит в последнее время и почему я стала такой замкнутой. В ответ она слышала лишь молчание или туманные фразы о том, что все слишком сложно. Вивьен была тем человеком, которому я могла доверить все. Я знала, что на нее можно положиться, но Аксель этого не понимал и запрещал мне поднимать тему ведьмовства.

– Мы завтра, как обычно, собираемся на просмотр или?.. – сказала она мне, когда мы расходились по домам.

Ее взгляд был полон разочарования. Она чувствовала, что мы немного отдалились. В какой-то мере так и было, и мне это совсем не нравилось. Я слишком дорожила Вивьен – чем старше мы становимся, тем труднее найти настоящих друзей, практически невозможно. Отдаляться от нее еще сильнее было бы непростительной ошибкой, поэтому я согласилась.

Автобус наконец довез меня до нужной остановки. Оказавшись на тротуаре, я сразу же погрузилась в шумную атмосферу города – машины сигналят, люди спешат по своим делам, отовсюду доносятся голоса. Я всегда проезжала от университета две остановки, а дальше шла пешком, по пути забегая в Crumbl Cookies, чтобы попробовать новое печенье. В моменты, когда настроение было на нуле, оно всегда поднимало мне его.

С каждым шагом к дому на душе становилось теплее. Мы жили в небольшом лесном районе, где обычно царило спокойствие. Впервые за день я почувствовала прилив сил, настроение улучшалось все стремительнее. Но эта безмятежность рассыпалась вдребезги, когда у дома я увидела красный Nissan. Тот самый, при виде которого тело словно парализует.

Он заметил меня в боковом зеркале и поспешил выйти, отрезая все пути к отступлению. Джейсон стоял молча, но полный агрессии взгляд говорил сам за себя. Усмешка искривила его губы, делая похожим на хищника, загнавшего добычу в угол.

– Долго же ты от меня бегала, – сказал он, сощурившись, будто считывая меня, а потом провел рукой по своим взъерошенным темно-русым волосам.

Нет, Джейсон, я больше не та беззащитная девочка, которая молча терпела все твои издевательства и не могла дать отпор. Ведьмы не склоняют головы. Бояться должен ты, а не я.

Не знаю, был ли то неведомый голос в моей голове или же собственные мысли, наконец прорвавшиеся наружу, но именно это придало мне сил расправить плечи и впервые посмотреть на него так, как давно мечтала, – с отвращением и ненавистью. Мой взгляд кричал о том, что он ничтожество, которое непременно поплатится за все. Раньше я не смела смотреть на него так, но теперь что-то внутри меня кардинально изменилось. Хочет играть? Прекрасно. Теперь будем играть только по моим правилам.

Два года назад

– Нет, Джейсон, я не хочу, пожалуйста…

– Тебе понравится, вот увидишь! Повернись ко мне!

Тошнота подступила к горлу, и я закрыла глаза, подчиняясь воле моего парня.

Наш с Джейсоном период влюбленности дарил невероятные эмоции. Это были мои первые серьезные отношения, и я оказалась полностью поглощена ими. Мы проводили вместе практически каждый день, но и этого казалось мало. Именно благодаря ему я смогла пережить тяжелую утрату, которая прежде часто отзывалась болью в груди. Но Джейсон находился рядом, и все было хорошо – по крайней мере, мне так казалось…

Первую интимную близость я долго откладывала, а он поначалу не настаивал, говоря, что все понимает и не хочет торопить. Прежде чем открыться новым физическим ощущениям, я искренне хотела залечить душевные раны. Но, как только мне исполнилось восемнадцать, Джейсон, видимо, исчерпал свое терпение.

Все произошло неожиданно: начавшись с поцелуев, наши ласки быстро переросли в более настойчивые действия с его стороны. Нет, у меня не было ни малейшей мысли останавливать Джейсона; я убеждала себя, что уже пора. Мне было неловко оттого, что он все это время был вынужден ждать. Я чувствовала уверенность в нем, стойкое ощущение, что мой парень знает, что делает, и не причинит мне боли. Он быстро избавил меня от одежды, но, заметив волнение, начал целовать мое обнаженное тело. Я не чувствовала достаточного возбуждения, а Джейсон, не спросив, готова ли я, медленно вошел в меня, лишая девственности. Возникло ощущение дискомфорта, но я знала, что так и должно быть. Я была уверена, что он продолжит в том же темпе, стараясь не причинять мне сильной боли, но он будто с цепи сорвался. Резко изменив ритм и напор, Джейсон задвигался быстро и резко, стирая предыдущую нежность.

Секс с ним стал первым красным сигналом. Наверное, он должен был стать и последним, но любовь оказалась сильнее здравого смысла. Я мечтала о близости, как в романтических фильмах, а получила грубость, с которой никогда раньше не сталкивалась. В тот момент Джейсон сбросил маску, открыв свое истинное лицо – жестокое, эгоистичное и не знающее меры. Тогда моя неопытность сыграла злую шутку, и я подумала, что так и должно быть, что это нормально. К тому же Джейсон был старше меня на три года, и мне казалось, что ему виднее.

«Перестань себя накручивать, Скай. Посмотри еще пару эротических роликов и убедись, что так делают многие», – говорила я себе, каждый раз прокручивая в памяти и анализируя ту ночь.

Только время дало мне смелость признаться себе, что Джейсон настоящий тиран. До сих пор помню жжение и ноющую боль внутри от каждого резкого толчка. Я терпела, наивно думая, что скоро все закончится. С теми же мыслями внутри все сжималось, когда его член почти касался горла. Он держал меня за волосы, толкая глубже, будто намеренно проверяя, на что я способна.

После этого я долго сидела в ванной под душем, испытывая полное отвращение. Так мерзко мне не было еще никогда. В мыслях царил хаос: я не могла совместить образ Джейсона, в которого влюбилась, с тем, кто только что грубо использовал меня, не заботясь о моих чувствах и уж тем более о моем удовольствии.

Я не разговаривала с ним неделю и плакала при каждой мысли о том, что если мы продолжим встречаться, то, вероятно, это повторится. Но надежда на то, что все будет иначе, оказалась сильнее. А его слова лишь укрепили мои ожидания:

«Малыш, больно потому, что это первый раз. Твое тело еще не привыкло. Если бы я двигался медленно, то ты бы продолжала испытывать боль. А насчет минета – там не было никакой грубости. Ты же хочешь делать мне приятно, верно? И я хочу, чтобы ты получала удовольствие. Не накручивай себя, вот увидишь, тебе все понравится».

Но мне не понравилось.

Не помню, сколько раз у нас был секс, но точно знаю: чем дальше, тем хуже. В первой половине дня он был обычным Джейсоном, без явно выраженной агрессии. Порой даже проявлял нежность – целовал, обнимал, дарил подарки. Но к вечеру в нем просыпалось что-то другое: похотливое, грубое и озлобленное.

Самым постыдным моментом в моей жизни стал тот, когда он ворвался ко мне домой без предупреждения и едва ли не с порога повалил на пол. Его остановили родители, которые оказались дома и услышали подозрительный шум. Он мило с ними поздоровался, излучая добродушие и абсолютную безобидность, а затем пришел в мою комнату и взял меня так грубо, что я едва сдерживала крики. И они были явно не от удовольствия. Я могла позвать на помощь, но стыд перед родителями парализовал меня: что они почувствуют, узнав, как обходятся с их ребенком; что могут испытать мама и папа, которые делали все, чтобы я обрела счастливые отношения, ориентируясь на их пример, – страшно было представить. Резкие толчки не прекращались – он, как всегда, долго не мог кончить и злился все сильнее. Тогда он впервые ударил меня – во время секса – и в тот же момент достиг кульминации. Это стало точкой невозврата – он нашел свой главный способ достичь максимального возбуждения.

Я была в истерике, понимая, что так больше продолжаться не может. Дальше – некуда. А он лишь повторял: «Скай, ты взрослая девушка, а ведешь себя как неопытный подросток. Как ты себе представляешь идеальный секс? Всю жизнь трахаться в миссионерской позе? Тебе это правда доставит большее удовольствие, чем та страсть, которая у нас сейчас? – кричал Джейсон. – Да, ударил, но это была лишь игра. По-твоему, люди, которые в полицейских и медсестер переодеваются, тоже неадекватные? Это называется разнообразие в интимной жизни, чтобы не потерять искру. Это и есть здоровые отношения, где партнеры удовлетворяют друг друга!»

Мне потребовалось время, чтобы понять, как от него избавиться. Правильным решением было обратиться в полицию, но я слишком боялась: и осуждения окружающих, и наказания Джейсона, и реакции родителей.

Джейсон притих на пару месяцев, и я почти поверила, что он одумался. Но, конечно, все вернулось на круги своя, и мое тело снова покрылось синяками. Нет, в повседневной жизни он меня не бил. Только во время секса. И после каждого раза я чувствовала, как медленно умираю, не веря, что когда-нибудь смогу вырваться из этого кошмара.

Но я смогла.

– Кажется, бегал за мной ты, – после всех воспоминаний мой голос заметно огрубел. – Джейсон, уходи по-хорошему. Я дала тебе шанс на нормальную жизнь, но, клянусь, если не исчезнешь, я сотру тебя в порошок.

На его лице появилась злорадная ухмылка. Он облизнул губы и осмотрел меня с ног до головы. Я точно знала, о чем он сейчас думает.

– Скай, да брось. – Он сделал шаг в мою сторону, заставив меня моментально отступить. – Не ломай трагедию, прошу тебя. Выставляешь себя жертвой насилия, а сама уже прыгаешь с одного члена на другой.

– Господи, что ты несешь!

– Хочешь сказать, я не прав? Я несколько раз приезжал и постоянно вижу тебя с разными мужиками.

– У меня нет никакого желания вести с тобой диалог. Проваливай!

Я хотела было уйти, как вдруг с еле сдерживаемой яростью он произнес:

– Мы не договорили!

В тот же миг сильная рука сомкнулась на моем запястье, его хватка была мне слишком хорошо знакома. Он притянул меня к себе ближе. Но страха не было. Только азарт, искры которого, я уверена, отражались в моих глазах. Я улыбнулась, чувствуя, как по руке разливается знакомое тепло – нарастающее, пульсирующее. Магический жар, послушный моей воле, обжег его кожу. Совсем недавно Аксель научил меня этому заклинанию, и как же оно мне сейчас помогло. Джейсон резко отдернул руку с приглушенным вскриком и полным непониманием.

Из леса послышался шум и, обернувшись, я увидела бежавшего в нашу сторону Акселя. Ты вовремя, друг.

– Это еще что за черт?

Собака с оскалом остановилась напротив. Я никогда не видела в глазах Акселя столько ярости. Складывалось впечатление, будто он вот-вот разорвет Джейсона в клочья. Стоя на мощных лапах, он ждал моего сигнала. Я взглянула на своего бывшего парня, и мне стало смешно от того, насколько он сейчас жалок.

– Уходи, Джейсон. И больше не возвращайся.

Это было последнее, что я сказала ему, а после с благодарностью посмотрела на Акселя, кивнув в сторону дома. Вместе с фамильяром я уверенно обошла Джейсона, чувствуя долгожданную победу над этим человеком.

Глава 14

Сэм

Неделю спустя

Пьянящий аромат щекотал ноздри. Устроившись на стуле в своей комнате, я пил отвар из эсендеса – растения, губительного для ведьм, но служившего мне надежной защитой. Привкус был отвратительный, горький, будто напиток настаивали на пепле и металле. Но ради того, чтобы не поддаться магии, я был готов терпеть.

Помню, как начал пить его впервые, – мне было десять. Тогда я получил сильнейшее отравление и несколько дней провалялся больной. Но с годами организм привык, выработался иммунитет, и отвар больше не причинял вреда, только защищал.

Всю неделю мои поиски не приносили никаких результатов. Я тщетно выискивал метку, хотя все больше начинал догадываться: вряд ли мне удастся обнаружить ее так просто. Сейчас високосный год, год цветения эсендеса, когда ведьмы не могут скрывать свои метки. Но, по всей видимости, та, за кем я охочусь, еще не до конца обрела свою силу – и метка у нее попросту не проявилась.

Родители Скай должны были уехать уже послезавтра. Мистер Лоуренс, оправившись от болезни, все утро посвятил сборам. Мой план с вечеринкой в их доме претворялся в жизнь: алкоголь был закуплен, а миссис Лоуренс любезно согласилась угостить моих «нескольких» приятелей закусками. Оставалось лишь приготовить секретный ингредиент для напитков. Отвар из эсендеса я планировал добавить в алкоголь на вечеринке, пары капель будет достаточно.

Сделав глоток свежезаваренного чая, чтобы перебить вкус сушеных лепестков, я услышал за дверью голос Скай.

– Пап, бритву забыл!

Внезапно перед глазами вспыхнуло воспоминание о нашей встрече на кухне неделю назад. С тех пор мы с моей соседкой ни разу не разговаривали. Она явно избегала меня, спешно покидая кухню всякий раз, когда я туда входил. Пару раз я лишь мельком видел ее в университете.

Я стоял в библиотеке, ожидая, когда мне выдадут нужные книги. Мой, как выразилась Азалия, «недалекий ум» и неудачные ответы на лекции привели к тому, что преподаватель нагрузил безответственного студента эссе на тему, которая выходила далеко за рамки моего понимания. Азалия, назвав меня, к неудовольствию, «глупышкой Сэмом», соизволила помочь, но с условием, что я «постараюсь и вникну в тему». Могла бы, честно говоря, и сама написать это эссе, облегчив жизнь приятелю, у которого и без того дел по горло. В итоге Азалия отправила меня в библиотеку за гигантской стопкой книг, и я надеялся, что хотя бы часть из них нужна ей самой и меня не коснется.

Библиотека в этот час была почти безлюдной. Солнечная погода манила всех на улицу, и студенты проводили свой ланч во дворике университета. Я обвел взглядом стеллажи, которые ломились от книг, и мой взгляд остановился на завораживающем витражном окне. Разноцветные кусочки мозаики складывались в цельную картину: лазурное небо, усыпанное звездами, где солнце и луна мирно соседствовали друг с другом, а внизу, выполненная в изумрудных оттенках, простиралась трава, на которой распустилась одинокая алая роза.

«Красиво», – пронеслось в моих мыслях.

Подобный витраж украшал церковь, в которую мы ходили с родителями, когда я был ребенком. Теперь же наша церковь в лагере больше напоминала антиведьминский алтарь. Повсюду висели пучки засушенного эсендеса, лежали черепа убитых ведьм, а огромный витраж изображал страшную сцену: ведьма, охваченная пламенем костра, привязанная к столбу, с искаженным от боли и ужаса лицом. В детстве я боялся смотреть на это жуткое окно. Казалось, ведьма с изображения пронзает тебя взглядом, полным мольбы о пощаде.

Отведя глаза от витража, я заметил на полу Скай. Она сидела, удобно опершись спиной на книжный стеллаж, погруженная в чтение, и ритмично покачивала ногой в такт музыке, доносящейся из ее наушников.

Разноцветные лучи витража играли на лице Скай, окрашивая ее скулы в красноватый оттенок, а губы – в зеленоватый. Они слегка приоткрывались, когда она делала глубокий вдох. Вся ее поза выражала напряжение и замкнутость – что бы ни творилось сейчас в голове, это явно не приносило ей радости. Мне стало жаль, что она меня не замечает. Внутри закралось сильное желание встретиться с ее взглядом, хотя бы издалека, на мгновение вновь ощутить это чувство спокойствия и ненадолго вернуться «домой».

– Пожалуйста, – произнесла библиотекарша, резко поставив на стол стопку слегка запылившихся книг и вернув меня в реальность.

– Спасибо, – кратко ответил я, стараясь больше не смотреть в сторону, где сидела Скай.

Эссе я сдал, и, кажется, даже не совсем провально, за что спасибо Азалии. Но всю неделю меня преследовал образ Скай в библиотеке, освещенной разноцветными бликами витража. В этой девушке было что-то завораживающее. Я уверен, что мое внезапное влечение к ней неслучайно – можно назвать это охотничьим чутьем, которое подсказывало, что на загадочную соседку стоит обратить еще более пристальное внимание.

Входная дверь захлопнулась, и дом погрузился в тишину. Скай с отцом ушли, вероятно, в паб, оставив меня одного. Отличная возможность сварить заветный отвар – оставалось только заскочить на лесопилку за ингредиентами. Свои сушеные запасы я предпочитал хранить там, а не дома. Мало ли, вдруг миссис Лоуренс случайно наткнется на мешочек с сухоцветом и решит, что это что-то запрещенное.

Я натянул бейсболку козырьком назад, залпом допил остывший чай и вышел из комнаты.

На лесопилке кипела работа. Из-за изменений в графике многие брали дополнительные смены за Клэя, чей брат был найден мертвым у паба. Поговаривали, что парень тяжело переживает потерю близкого человека и ушел в запой. Я его понимал, справиться с таким горем непросто.

Коллеги поприветствовали меня, удивленные тем, что я пришел в свой выходной. Я не спеша направился к шкафчикам, где мы хранили рабочую одежду и личные вещи. Повозившись с замком, который иногда заедал, я достал то, за чем пришел. Тряпичный мешочек с сухоцветом отправился в карман толстовки.

– Привет, сынок, – раздался хриплый знакомый голос за спиной.

Я тихо выдохнул, стараясь не выглядеть подозрительно, закрыл дверцу шкафчика и обернулся.

– Джек, добрый день, как ваши дела?

За последние несколько смен мы с Джеком часто общались по душам, обедали вместе. Он заваривал крепкий кофе и утверждал, что лучшего напитка не существует. Я вступал с ним в шутливый спор, говоря, что лучший напиток – это глинтвейн, и мое возмущение всегда смешило Джека. Он рассказывал мне о рыбалке, о том, как в молодости любил охотиться на уток, и о своей тоске по сыну. Последняя тема постоянно вызывала у него слезы на глазах, но Джек тут же отшучивался, что это просто опилки попали. Я делал вид, что верю, хотя все, конечно, понимал и искренне сочувствовал ему.

– Живой пока, слава богу! – проскрипел он, цепко осматривая меня с головы до ног. Его взгляд задержался на моем кармане, неестественно выпирающем из-за спрятанного внутри мешочка.

Джек пристально посмотрел на меня, вопросительно приподняв седую бровь. Напряжение, сковавшее мои плечи, мгновенно спало. Врать ему не хотелось, поэтому я решил прибегнуть к сокрытию истины. Достав злополучный мешочек, я начал объяснять.

– Это травяной сбор. Принес на работу, чтобы заваривать, да вот позабыл. Не могу пить эту магазинную бурду.

– Тут уж ты прав! – воскликнул Джек. – В этих пакетиках одна пыль, а не чай.

Я облегченно выдохнул, понимая, что Джек мне поверил.

– Кстати, сынок, – это обращение уже не резало слух, – ты ведь спрашивал, не сдает ли кто дом или комнату в городе…

Во время наших разговоров я действительно упоминал об этом. Моя зарплата и скромные накопления позволяли снять что-то небольшое, собственный уголок. Я был, конечно, благодарен семье Лоуренсов за гостеприимство, но не хотел злоупотреблять их добротой. К тому же, если Скай не окажется ведьмой, я предпочел бы держаться от нее подальше, чтобы не отвлекала меня от задания. Тогда, глядишь, через месяц я бы уже закончил дело и вернулся в лагерь к Стиву и отцу.

– Так вот, – продолжил Джек, – мой сын в городе купил участок и начал строить дом, да все никак не достроит. То времени нет, то еще какие-то препятствия возникают. Вот я и подумал, может, ты там поживешь? Он, конечно, недостроенный, немного обшарпанный, но за такую символическую плату ты вряд ли найдешь что-то лучше.

Это было идеальным вариантом. Я не привык к роскоши, и дом Лоуренсов с его свежим ремонтом, как ни странно, до сих пор меня немного отталкивал.

– Спасибо, Джек! Это было бы просто замечательно!

– Вот и славно, напомни мне в следующую смену, я тебе ключи передам, и о цене договоримся.

Я благодарно кивнул и протянул руку – Джек крепко пожал ее в ответ, ободряюще похлопал меня по плечу и потопал по лесопилке, попутно руководя процессом и раздавая наставления моим коллегам.

Дорога до дома была приятной и живописной, я решил пройтись через лес. Тихий шелест листвы и легкий ветер действовали успокаивающе. За эту неделю, слава богу, никаких происшествий ни с людьми, ни с животными не случилось. Рейнджеры продолжали поиски несуществующего зверя, который якобы совершал нападения, а парни на работе часто упоминали, что с легкостью одолели бы этого хищника. Я лишь саркастично вскидывал брови в ответ. Жаль, что не с кем было обсудить истинную причину этих событий. Стив не звонил – видимо, был занят или не мог поймать связь; а общаться с отцом после нашего последнего разговора совсем не хотелось. Поэтому я терпеливо выслушивал все эти байки про дикое животное, нападавшее на всех без разбора.

Я был уверен, что скоро все завершится – в моих силах остановить эти ужасающие нападения и положить конец истинному злу, терроризирующему город.

Легкое движение в кроне деревьев привлекло мое внимание. Приподняв голову, я увидел белку – ее рыжая шерстка сверкала среди листвы, будто пламя. Она грациозно перепрыгивала с ветки на ветку, тонкие лапки цепко хватались за кору. В последние дни лес словно вымер: птицы молчали, животные попрятались, и непривычная тишина давила на уши. Поэтому рыжая шубка, энергично скачущая по веткам, показалась мне хорошим знаком.

Но в следующее мгновение я замер. До моего слуха донесся приглушенный звук голосов. Кому могло прийти в голову бродить в густом лесу в самый разгар рабочего дня? Кроме меня, разумеется… Стараясь ступать как можно тише, я осторожно двинулся на звук, едва касаясь ногами хрустевших веток. С каждым шагом голоса становились все отчетливее.

«Что за чертовщина?..» – промелькнуло у меня в голове, когда я наконец увидел источник шума.

Передо мной предстала парочка, сплетенная в жарких объятиях. Я различал лишь широкую спину высокого темноволосого парня и изящные женские руки, обвивающие его шею. Нашли место для уединения. Решив не нарушать их идиллию, я намеревался бесшумно проскользнуть мимо, но чем ближе я подходил, тем различимее становились черты лица девушки, нежно ласкавшей своего спутника.

Это была Скай…

От неожиданности я резко остановился. Скай нежно коснулась щеки парня и медленно провела по ней кончиками пальцев – ее лицо выражало блаженство. Другая рука запуталась в его волосах, игриво взъерошив их.

Неприятное чувство кольнуло меня. Виной тому, видимо, было длительное отсутствие близости. С Дэнни тогда не сложилось, и вот сейчас я почти завидовал этому парню, сумевшему укротить немного дикую, но одновременно нежную и страстную Скай. От последних мыслей стало стыдно и не по себе.

Парень прервал поцелуй. Скай не сводила с него взгляда, а затем посмотрела на меня, заметно удивившись. Ее парень повернулся ко мне, и я смог разглядеть его лицо: высокий молодой человек азиатской внешности. Его образ был немного готическим – думаю, именно такой стиль привлекает Скай.

– Сэм? Ты что здесь делаешь? – в недоумении произнесла она, округлив глаза. – И ты что… пялился на нас?

«Твою мать, я реально пялился на них», – мысленно отругал себя я и начал прокручивать в голове очередную ложь, которой удастся оправдать происходящее.

Глава 15

Скай

– Горжусь тобой!

Слова Акселя прозвучали настолько неожиданно, что я невольно засмущалась. Лицо расплылось в улыбке, когда я действительно увидела гордость в глазах фамильяра.

– Да брось, – скромно отрезала я, продолжая колдовать.

– Нет, серьезно – рад, что мне досталась такая ответственная ведьма. За короткий срок ты многому научилась, и это достойно уважения. Ты станешь очень могущественной, гарантирую.

После его слов я отряхнула с ладоней прилипшие листья. Взгляд устремился в небо – такое чистое, голубое, проглядывающее сквозь кроны деревьев. Мысленно я прошептала слова древнего заклятия, которое выучила сегодня. Земля под ногами дрогнула, и из трещин показались корни. Еще мгновение – и почва взметнулась, выпуская наружу ель, раскинувшую ветви ввысь. По телу пробежала волна мощи, которую было невероятно приятно ощущать. Волосы взметнулись от порыва ветра, а внутри все задрожало от прилива будоражащей силы. И в то же мгновение слева в области шеи я почувствовала жжение.

– Ау… – резко схватившись за больное место, я сморщилась, подумав, что меня укусило какое-то насекомое.

– Покажи-ка… – Аксель приблизился ко мне и взял за руку. – Ну наконец-то!

– Что? Метка?

Он достал из кармана мой телефон и включил фронтальную камеру, чтобы я увидела все своими глазами. Приглядевшись, я заметила на шее небольшой полумесяц, который уж очень напоминал родинку.

– Симпатичная, – сказала я, поджав губы. На самом деле перспектива быть замеченной охотниками из-за какой-то родинки меня очень пугала.

– Нужно приготовить отвар сейчас же, чтобы ты сразу выпила, – сказал фамильяр и хотел было пойти домой, но мы услышали хруст веток у обочины.

Встав напротив Акселя, я испуганно обернулась. Вдали мелькнул мужской силуэт; вероятно, он пока не заметил нас.

– Надо уходить.

Аксель дернулся, готовый принять звериный облик, но я остановила его легким прикосновением.

– Стой! – прошептала я, хватая его за руку. – Ты меня так напугал этими охотниками, что теперь у меня нервный тик будет на каждого встречного, особенно если он бродит по лесу один. Нельзя привлекать внимание… Давай притворимся, что мы…

Мой взгляд метался по сторонам, беспокойно ища выход, пока наконец не наткнулся на «гениальное» решение.

– Не спрашивай…

Аксель нахмурил свои темные брови, как вдруг я привстала на цыпочки, обхватила его шею руками и поцеловала. По движению его губ я ощутила, как сильно он опешил, но тут же включился в игру. Его руки обвили мою талию, притягивая ближе. Поцелуй стал глубже, страстнее. Мы целовались так, словно действительно были влюбленной парой, решившей уединиться в лесу. Я чувствовала учащенное биение его сердца. Надеюсь, этот спектакль выглядел достаточно убедительно. Аксель скользнул ладонью по моей шее, остановив ее на метке. Даже в такой момент он думал о моей защите.

Фамильяр был чертовски привлекательным парнем, но я относилась к нему как к члену семьи, поэтому поцелуй вызвал лишь легкую неловкость и чувство неправильности. Джейсон был последним, с кем у меня была настоящая близость, и я, кажется, успела забыть то волнующее ощущение, когда чьи-то губы касаются твоих, когда горячее дыхание обжигает кожу, когда мир вокруг сужается до пространства одного поцелуя.

В полной мере с Акселем я это не испытала, но удивилась тому, что мне впервые за все годы захотелось чувствовать. Захотелось глубоко прожить то волнение, то ощущение, что зарождается внизу живота и волной разливается по всему телу.

Аксель прервал поцелуй и, тяжело дыша, посмотрел мне в глаза. Он будто бы был готов снова притянуть меня к себе, как вдруг я перевела взгляд в сторону и увидела… Сэма?! Но еще больше удивило, что он просто стоял и смотрел – совершенно бесстыдно.

– Сэм, ты что здесь делаешь? И ты что… пялился на нас?

Вот я и попала. Кто бы мог подумать, что тем силуэтом вдали окажется именно он. По его лицу я поняла, что ему, кажется, еще более неловко, чем мне.

– Нет, конечно! – резко ответил Сэм. – Я не пялился, просто остановился убедиться, что… – Он замолчал, бросив настороженный взгляд на Акселя.

– Что?

– Что у вас все в порядке. Я сначала даже не понял, что это ты. Подумал, вдруг какой-то ненормальный пристает к девушке в лесу. А тут такой… сюрприз… – Он смущенно кашлянул, явно осознавая нелепость своих слов.

– А, нет, все хорошо… Мы просто… – Я поджала губы, понимая, что несу такую же чушь, как и Сэм.

– Да-да, я понял, чем вы тут занимаетесь. Все нормально, я пойду, – пробурчал он, коротко кивнув, и быстро зашагал прочь.

Мои щеки, казалось, пылали так, что это невозможно было не заметить. Я медленно повернулась к Акселю, который стоял с невозмутимым видом, словно ничего не произошло.

– Отлично целуешься, – неожиданно выпалил он, ухмыльнувшись.

– Черт, Аксель! – простонала я, хлопнув себя по лбу. – Просто забудь об этом и пойдем займемся отваром.

– Стой! – остановил меня фамильяр. – Сэм, вероятно, домой пошел. Давай не будем рисковать и сварим ночью, когда все будут спать. А пока можем еще потренироваться несколько часов, чтобы сегодня больше ни с кем не пересекаться.

Ингредиенты для отвара, способного скрыть метку, Аксель собрал заранее и хранил в коробке под моей кроватью. Вернувшись домой, я обнаружила, что все уже были в своих комнатах. К счастью, память меня не подвела и в кладовке нашлись небольшая походная плитка и баллон с газом. Перенеся все необходимое в свою комнату, я заперла дверь, поставила кастрюлю с водой на плитку и открыла коробку с ингредиентами. Мой полный непонимания взгляд упал на Акселя. Фамильяр, растянувшись на кровати, с явным удовольствием потягивал взбитые сливки.

– Это шипение действует мне на нервы! – сказала я, глядя на Акселя, который непрерывно нажимал на кнопку баллончика, выдавливая сливки прямо в рот. – Давай уже, говори, что делать.

– Для начала вот это. – Фамильяр протянул руку вперед, из которой потянулись клубы едва заметного дыма. – Нейтрализую запах магией, – пояснил он.

– А я думала, достаточно просто открыть окна…

– Поверь, это не поможет, – фыркнул он. – Итак, добавь цветки сафлора, эхинацею и гибискус, – затараторил Аксель. – Как вода закипит, бросай туда корень папоротника, листья шалфея и цветки липы. Через десять минут добавь пять щепоток куркумы и лепестки дикой розы. Ну а потом произносишь заклинание…

– Так, все! – воскликнула я, поднимаясь и пробираясь по кровати к Акселю, чтобы отобрать у него злополучный баллончик. – Отдай это немедленно и вари сам, я ничего не запомнила из твоих объяснений. Позовешь, когда нужно будет произносить заклинание. – Я вырвала у него сливки, и Аксель недовольно надул губы.

– Ладно, ладно, – пробурчал он. – Сейчас все сделаю.

Отвар был готов. Разлив его по небольшим бутылочкам, я убрала их в шкаф. На вкус он оказался отвратительным и оставлял после себя горечь. Однако результат действительно впечатлял: после нескольких глотков метка исчезла бесследно.

С самого утра я старательно избегала Сэма. Полдня провела в пабе, а вернувшись, сразу заперлась в своей комнате. Я прислушивалась к каждому шороху за дверью. К моему удивлению, он тоже не выходил. Мне несколько раз удалось незаметно проскользнуть на кухню за газировкой, но голод все же дал о себе знать. Я тихонько приоткрыла дверь и почти на цыпочках направилась к лестнице. Вдруг в моей комнате раздался грохот, который, наверное, был слышен даже на улице.

«Чертова полка…» – Я сразу догадалась об источнике шума. Она падала уже не в первый раз.

Обычно это происходило, когда папы не было дома, поэтому приходилось самой приделывать ее обратно. Я развернулась и уже собиралась вернуться в комнату, как вдруг распахнулась дверь Сэма. Его взгляд выражал явный вопрос.

– Что случилось? – спросил он.

– Да так, ничего… – бросила я, продолжая идти.

Войдя в комнату, я увидела, что все вещи с полки разлетелись по полу. Позади меня оказался Сэм, который почему-то тоже решил взглянуть на происходящее. Обернувшись, я почти уткнулась лицом в его грудь и поняла, что стою слишком близко. Сделав шаг назад, встретилась с ним взглядом.

– Ничего, порядок, сейчас все уберу. Она уже не первый раз падает…

– Давай помогу, а то будешь тут возиться, – сказал он и уже собрался идти за инструментами, но я резко возразила:

– Нет-нет, сама справлюсь. – Я отошла к столу и начала нервно шарить по нему в поисках двустороннего скотча. – Ага, вот он! То, что нужно.

– Скай, полка не будет держаться, – подметил Сэм.

– Я всегда так делала, и все держалось!

– Серьезно? – Едва сдерживаемый смех все же вырвался наружу. – Научись принимать помощь. Это всего лишь полка.

– Кто бы говорил.

– Сейчас вернусь!

Я изо всех сил старалась держаться от него подальше, чтобы, упаси боже, избежать расспросов об Акселе, а он теперь возится с моей полкой. Сэм вернулся меньше чем через минуту, с инструментами.

– Мне неловко, но… спасибо, – сказала я.

Он ничего не ответил, сосредоточившись на работе. Я начала собирать с пола разбросанные вещи, а потом вспомнила о сегодняшнем ужине с родителями и о том, что пора ставить в духовку мясной рулет. Оставив Сэма в комнате, я ушла на кухню и достала из холодильника все необходимое.

– СУКА!

Снова резкий грохот.

Встревоженная, что Сэм поранился, я влетела в комнату и увидела Вивьен с маской Фредди Крюгера в руках и Сэма, сидящего на моей кровати и потирающего палец на ноге. Рядом с ним снова валялась злополучная полка и молоток. До меня мгновенно дошло, что произошло, и я в голос рассмеялась. Вивьен никогда не изменяла своим традициям и на каждую ночевку она приходила в каком-нибудь жутком костюме, надеясь меня напугать. Но на этот раз ее жертвой стал Сэм.

– В следующий раз, когда оставишь меня одного в своей комнате, предупреждай, что могут заглядывать беглые пациенты психбольницы!

Я посмотрела на Вивьен, и мы обе расплылись в широких улыбках.

– Полка упала тебе на ногу? Может, врача вызвать?

– Да перестань, Скай, ерунда, – ответил он, поднимая с пола молоток, и оглядел Вивьен с ног до головы. – Это тебя в универе готкой называют?

– Да. А тебя – придурком?

– Ага, – усмехнулся Сэм.

– Только я не готка.

– А я не придурок.

– Прекрасно, тогда будем знакомы. – Вивьен надела маску Фредди и вышла из комнаты. – Скай, я есть хочу!

Мы с Сэмом переглянулись.

– Ладно… я пойду ее накормлю.

– Хорошо. Только к тебе… в комнату подобные личности больше врываться не будут, надеюсь?

– Можешь не волноваться! – ответила я, задержав на нем взгляд на пару секунд, после чего прикрыла дверь и направилась к Вивьен, которая уже вовсю разоряла холодильник.

Родители задерживались на работе допоздна, поэтому за приготовление всего ужина отвечала я. У нас была неизменная традиция: перед каждым их отъездом мы устраивали уютные семейные посиделки за просмотром какого-нибудь доброго фильма. Запах рулета с розмарином и чесноком, который я готовила по бабушкиному рецепту, уже витал по всему дому, смешиваясь с ароматом яблочного пирога, остывающего на подоконнике. Я налила всем по стакану домашнего лимонада, украсив каждый веточкой мяты.

– Дорогая, какая красота! Спасибо за заботу! – восторженно сказал папа, усаживаясь за стол.

Все были настолько голодны, что, едва наполнив тарелки, тут же принялись за еду.

– Рулет просто восхитителен! – присоединилась к похвале мама.

– Ты очень вкусно готовишь, – произнес Сэм, глядя на меня.

Его слова неожиданно вызвали у меня приятное смущение. Я привыкла готовить еду для родителей, но никогда раньше не делала этого для посторонних.

– Очень рада, что вам нравится! Приятного аппетита!

– Какая чудесная компания у нас сегодня собралась, – заметил папа со свойственным ему дружелюбием.

– Мне очень приятно, что вы пригласили и меня, – ответил Сэм.

– Да брось, ты уже практически член семьи!

– Рад это слышать, мистер Лоуренс. – Сэм немного помолчал, а затем выдал то, от чего я чуть не поперхнулась лимонадом: – Скай, а твой парень почему не пришел?

Мир вокруг словно замедлился. Господи, Сэм, зачем?

– Так у Скай же нет парня! – пояснил папа.

– Да? Значит, мне показалось… – Сэм опустил глаза, видимо, поняв, что сболтнул лишнего.

– Что показалось? – нахмурившись, произнесла мама. – Скай, мы что-то не знаем?

Я бросила отчаянный взгляд на Вивьен. На ее лице читалось еще большее недоумение: она-то прекрасно знала, что я порой могу что-то скрывать от родителей, но ей всегда все было известно до мельчайших подробностей.

– Черт возьми, – медленно выдохнула я, опуская приборы на стол. – Сэм видел, как я целовалась с парнем.

– Что?! – опешила Вивьен.

– Это было мимолетно, ничего серьезного, потому я и не рассказывала вам. Он не из моего университета, мы познакомились в Интернете, пошли на свидание. Что-то нахлынуло и… в общем, не хочу вдаваться в подробности. Просто поцеловались, и все. Но мы не состоим в отношениях, – ложь лилась из моих уст нескончаемым потоком, и казалось, что мне уже не остановиться.

Выдохнув, я наконец посмотрела на всех, но в их взглядах читалось еще большее непонимание, чем прежде – близкие знали, что легкомысленные интрижки мне не свойственны. Только Сэм сидел абсолютно расслабленно, хотя нахмуренные брови выдавали его недоверие. Я буквально ощущала это кожей.

– Пожалуйста, ничего не говорите, давайте закроем эту тему.

Отправив в рот кусочек картофеля, я отвела взгляд, понимая, что больше не могу выносить этот груз лжи. Мне необходимо было с кем-то поделиться, сбросить его со своих плеч. И этим кем-то станет Вивьен.

– Что ж, ничего, бывает, – ответила мама, но в ее голосе слышался явный шок. – Сэм, а у тебя есть пара? Мы что-то даже никогда не интересовались!

Я подняла глаза, посмотрев на Сэма. Мне сразу же вспомнились засосы на его шее, которые я подметила еще в первый день нашего знакомства, Он не колеблясь сразу же ответил:

– Нет, миссис Лоуренс, я свободен.

Сэм окинул меня пристальным взглядом, будто бы следя за моей реакцией, и это немного смутило. Я посмотрела ему в глаза, сама до конца не понимая, что означал наш настолько сосредоточенный зрительный контакт.

– Ох, это неудивительно, – сказал папа. – Сейчас молодежь такая, никто не думает о семье, у всех в голове карьера! Вивьен, а у тебя?

– У меня только хомяки! А вообще, вы знали, что по статистике смертей…

Все слова сначала звучали для меня эхом, а потом и вовсе заглушились. Я сделала глубокий вдох, сконцентрировавшись на содержимом тарелки, изо всех сил стараясь больше не смотреть в сторону Сэма.

Глава 16

Сэм

– Джо, ты паспорт положил? – раздраженно спросила миссис Лоуренс, нервно звеня связкой ключей в руке.

Я стоял на лестнице, с усмешкой наблюдая за мистером Лоуренсом, который суетился под грозным взглядом своей жены. Ее раздражение было вполне объяснимо: поезд отбывал через считаные часы, а супруг только сейчас спохватился, начав метаться по дому в поисках забытых вещей.

Скай стояла в дверном проеме гостиной, скрестив руки на груди. В ее взгляде, направленном на отца, читалась смесь жалости и легкой иронии. Она пыталась помочь, подкидывая варианты, где мог затеряться паспорт.

– В боковом кармане сумки посмотри, – предложила Скай.

– Нашел! – с облегчением воскликнул мистер Лоуренс, торжествующе поднимая над головой документ.

Его жена устало вздохнула и закатила глаза, словно говоря: «Ну наконец-то!»

– Хорошей дороги, – произнесла Скай, широко разводя руки, чтобы обнять родителей.

После трогательных прощаний и напутствий Лоуренсы обратили свой взор на меня.

– Сэм, ты тут тоже приглядывай, чтобы все было в порядке, – попросил Джо, крепко пожимая мне руку.

– Не волнуйтесь, сэр, все будет под контролем, – заверил я его, стараясь говорить как можно уверенней.

Они взяли чемоданы, чмокнули дочь на прощание и вышли из дома, оставляя за собой шлейф аромата дорогих духов миссис Лоуренс. В коридоре повисла глубокая тишина, нарушаемая лишь тихим щелчком захлопнувшейся двери. Скай медленно повернулась и с едва заметным прищуром посмотрела на меня. Ее взгляд будто приковал меня к месту.

– Твои приятели скоро придут?

– Приятели? – на мгновение я растерялся, не сразу уловив смысл вопроса. – А… да, ближе к вечеру.

Она поджала губы и нервно переступила с ноги на ногу. Между нами повисла неловкость. Я невольно скользнул взглядом по фигуре Скай. На ней были пижамные штаны с забавными коричневыми медвежатами и облегающий топ, который подчеркивал ее талию и грудь. С трудом сглотнув, я понял, что мысли, захватившие меня, совершенно неуместны и лишь усугубляют и без того неловкую ситуацию.

Скай, заметив мой пристальный взгляд, заметно напряглась.

– Что-то не так?

«Да нет, все отлично. Просто думаю о тебе довольно часто, а еще нахожу тебя чертовски привлекательной. Как смотришь на то, чтобы заняться сексом? Если, конечно, ты не ведьма. А если ведьма, то я тебя, скорее всего, убью», – мысленно проговорил я этот абсурд, который ни за что не произнес бы вслух. Представив ее реакцию на такое заявление, я не смог сдержать смешок, вырвавшийся неожиданно громко, только подчеркивая всю нелепость происходящего.

– Сэм, с тобой все хорошо? – Скай, приподняв бровь, усмехнулась. – Ведешь себя довольно… крипово.

– Извини, шутку вспомнил, – выпалил я первую же глупость, которая пришла в голову.

– Понятно, – протянула она, нахмурившись. – Ладно, я пойду собираться. Уйду из дома, чтобы вам тут не мешать, вернусь после одиннадцати.

– Хорошо, – ответил я, чувствуя себя полным идиотом. – Ты звони, если вдруг что.

– Не беспокойся, со мной будет Чарли.

Как по команде, из кухни вышел пес, внимательно смотря на меня умными глазами.

– Тогда отлично, – пробормотал я, стараясь не встречаться взглядом с Чарли.

Вновь повисла пауза, пропитанная странным напряжением. Скай вздохнула и многозначительно посмотрела на лестницу, на которой я все еще стоял, преграждая ей путь. Я наконец опомнился и поспешно повернулся боком, освобождая проход. Скай помедлила секунду, раздумывая над чем-то, а затем быстро проскочила мимо меня, обдав легкими ароматами мятной зубной пасты и пряной корицы, смешанными с каким-то теплым, чуть сладковатым ягодным парфюмом. Я вдохнул этот запах полной грудью и вновь замер, точно приросший к лестнице.

«Надо скорее съезжать из этого дома», – пронеслось у меня в голове.

Противоречивые чувства терзали меня изнутри, пока я расставлял спиртное на столе, раскладывал закуски и одноразовые стаканчики для напитков. Скай уже час назад как ушла из дома, а я занимался приготовлениями к вечеринке. Обманывать людей, которые дали мне крышу над головой и доверили свой дом, было отвратительно, но выполнение миссии не терпело отлагательств и требовало идти на жертвы.

Представляя возможный хаос, я заранее позаботился обо всех бьющихся предметах, убрав их подальше в кладовку. Также спрятал все ценные вещи, что могли привлечь нежелательное внимание, и на всякий случай закрыл на ключ все комнаты, в которые не следовало заходить приглашенным. Все должно было пройти гладко, насколько это возможно в такой ситуации.

Азалия с легкостью согласилась помочь мне в рассылке приглашений. Я сказал ей, что хочу поближе познакомиться со студентами, склеить какую-нибудь девушку и просто круто провести время. Она, будучи легкой на подъем, мгновенно поддержала эту идею. Ее энтузиазм, пусть и основанный на ложном представлении о моих целях, был мне на руку.

Закончив с подготовкой стола, я открыл все бутылки со спиртным и аккуратно накапал в каждую по несколько капель отвара, приготовленного из эсендеса. Может быть, сегодня все и закончится. От мысли, что, возможно, сегодня мне придется убить ведьму, несмотря на все тренировки и подготовку, внутри поднималось неприятное волнение.

Я резко мотнул головой, отгоняя эти непрошеные размышления. Все будет иначе, не как в прошлый раз. Я смогу!

Раздался дверной звонок. Я быстро закрыл бутылку с отваром и убрал ее на верхнюю полку кухонного шкафа, подальше от любопытных глаз. Вроде все готово, можно встречать гостей.

На пороге стояла лучезарно улыбающаяся Азалия в сопровождении нескольких подруг. Увидев меня, она расплылась в еще более широкой улыбке.

– Сэм! – Она вдруг прищурилась и начала прислушиваться. – Мы точно пришли по адресу? Слишком тихо для вечеринки.

– Вы просто первые гости, проходите.

Девушки плавно вошли в прихожую, поглядывая на меня и о чем-то перешептываясь.

Спустя час вся гостиная оказалась полна людей, лица которых были мне практически незнакомы. Лишь нескольких я мельком встречал в университете, но общался с единицами. Азалия, как и ожидалось, стала душой компании. Она порхала между гостями, стараясь уделить внимание каждому и, что было особенно важно для моего плана, умело подталкивала всех попробовать мой «особенный» алкоголь.

Я же, держась в стороне от общего веселья, сосредоточенно наблюдал за каждой девушкой, мысленно отмечая в списке приглашенных гостей тех, кто прошел мою проверку.

– Ты выглядишь как маньяк! – раздался рядом голос Азалии. Она подошла ко мне и протянула бокал.

Я неохотно взял его – пить особо не хотелось, но виски мог помочь успокоить нервы перед предстоящим. Поэтому я залпом осушил содержимое.

– Просто медленно вхожу в ритм вечеринки, – ответил я, стараясь выглядеть непринужденно.

– Я бы даже сказала, слишком медленно, разгон примерно один километр в час. – Она звонко засмеялась над своей, как ей казалось, остроумной шуткой. – Это же твоя вечеринка, а ты стоишь, как пенсионер, в сторонке.

Азалия была милой девушкой, но уж слишком приставучей и любопытной. Она вечно пыталась меня растормошить, полностью игнорируя мой спокойный и рассудительный характер.

– Кстати, не ты один сегодня выглядишь как маньяк! – многозначительно произнесла Азалия, лукаво посмотрев на меня. – Дэнни за тобой уже час наблюдает. Заинтересовал ты девушку, раззадорил тогда поцелуями и ушел.

Я покосился в сторону окна, где стояла моя знакомая. Сегодня на ней было короткое серое платье, которое облегало фигуру и подчеркивало все изгибы ее тела. Она заметила мой взгляд и, приветственно отсалютовав стаканом, сделала глоток.

«Если она не окажется ведьмой, нужно будет закончить начатое», – подумал я, слегка приподнимая свой стакан в ответ.

– М-да… – с наигранной обидой протянула Азалия. – Развлекаться, видимо, тут умею только я.

С этими словами она, пританцовывая, направилась к группе ребят, которые уже изрядно напились и отплясывали в центре гостиной под трек Daddy Yankee – Gasolina.

Боковым зрением я заметил, как Дэнни двинулась в мою сторону. Тяжело вздохнув, я начал судорожно выстраивать в голове диалог, который помог бы хотя бы на время отделаться от нее. Сейчас мне совершенно не нужны были отвлекающие факторы, особенно в виде ее глубокого декольте.

– Привет, – послышался тихий и слегка пьяный голос Дэнни.

– Привет, – машинально ответил я, все еще пытаясь придумать, как вежливо от нее отвязаться.

– Так ты живешь в доме… Скай? Ты их родственник?

– Что? Нет! Наши семьи дружат, поэтому они меня временно приютили, – ответил я, стараясь говорить как можно короче.

– А между тобой и Скай что-то есть?

Вспомнился сегодняшний аромат Скай, который я почувствовал на лестнице, когда она прошла мимо, затем момент в лесу с целовавшим ее парнем. Меня пронзила… ревность? Хотел бы я оказаться на его месте и целовать ее губы, жадно вдыхая дурманящий запах парфюма.

– Нет, – ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и безразлично.

Дэнни положила свою руку мне на плечо и провела по бицепсу – мышцы напряглись от прикосновения. Я усмехнулся, взглянул на ее руку, а затем на лицо. Улыбка мгновенно исчезла, когда я внимательно рассмотрел Дэнни в полумраке гостиной.

Кожа на лице покрылась красноватыми пятнами, похожими на аллергическую реакцию. Глаза покраснели, а взгляд стал затуманенным.

– Дэнни, с тобой все хорошо? – спросил я, думая про себя: «Что, если у нее аллергия на эсендес? Вполне возможно».

– Не знаю, голова немного кружится… И слабость появилась. – Дэнни поднесла руку к виску и зажмурилась.

«Или она ведьма… Кажется, нашел!» – промелькнула мысль, заставившая серьезно занервничать.

Я судорожно облизнул пересохшие губы. Если Дэнни – ведьма, я обязан убедиться в этом. Ведьмы уязвимы лишь перед одним священным для охотников металлом – серебром. Именно из него отливаются клинки, которыми истребляют нечисть. Если я приложу к коже Дэнни серебряный клинок и на его месте останется ожог – мне придется действовать быстро, решительно и безжалостно!

Забрав у Дэнни стакан и поставив его на стол рядом со своим, я, стараясь сохранять внешнее хладнокровие, обнял ее за талию.

– Пойдем выйдем подышать.

– Угу… – согласилась Дэнни, уткнувшись мне в воротник толстовки.

Я не спеша повел ее на второй этаж, в свою комнату. Нужно было остаться наедине, чтобы осуществить свой план без лишних свидетелей.

Оказавшись в комнате, я медленно потянулся к клинку, который лежал на верхней полке шкафа. Пальцы коснулись холодных ножен, и я крепко сжал рукоять. К моему удивлению, Дэнни сильнее обняла меня и начала целовать в шею.

«Какого черта она делает?» – подумал я, отстраняясь.

Ее взгляд прояснился, туман рассеялся, будто она внезапно прозрела. Красноватые пятна на лице Дэнни еще виднелись, но в остальном она выглядела абсолютно здоровой, игривой и полной желания.

– Ты что делаешь? – в недоумении спросил я, чуть крепче сжимая клинок за спиной.

– Решила немного продвинуть наше общение, – с ухмылкой произнесла она, касаясь моей груди.

Тут до меня дошло: она притворялась! Вся эта сцена с головокружением была всего лишь хитроумным спектаклем, разыгранным для того, чтобы уединиться со мной. Но это не объясняло покрасневшего лица и глаз. Эсендес все же подействовал.

– А что ты скажешь насчет своего лица? – спросил я, обрисовывая в воздухе контуры ее головы. – Оно все в пятнах.

– Ну да, – небрежно ответила Дэнни, – у меня такая реакция на виски.

Я пытался вглядеться в ее лицо, стараясь понять, лжет она или нет. Говорила убедительно, но хватку на рукояти клинка я не ослаблял. Нужно было коснуться ее им, чтобы убедиться окончательно.

Дэнни сделала шаг ко мне и посмотрела снизу вверх, сексуально прикусывая губу.

– Продолжим то, что начали на прошлой вечеринке? – ласково прошептала она.

Мой взгляд упал на ее декольте. На тонкой цепочке, почти утопая в груди, висел крестик с красным камнем в самом центре. Я сделал шаг назад.

– Что это? – спросил я, указывая на украшение.

Дэнни раздраженно выдохнула и посмотрела на свое декольте, а затем вновь на меня.

– Крестик, – ответила она, тон стал жестче. – Представляешь, Сэм, я верю в Бога!

– Я вижу, что крестик. Из чего он сделан?

Дэнни проморгалась и всмотрелась в мое лицо, пытаясь понять, серьезно ли я спрашиваю ее об этом.

– Сэм, что за идиотские вопросы? – усмехнулась она. – Может, лучше займемся чем-то другим? – Дэнни приблизилась и коснулась моего лица.

Я перехватил руку и, держа за запястье, посмотрел на нее предельно строго.

– Из чего сделан крестик?

– Ай! – недовольно вскрикнула она. Возможно, я не рассчитал силы и схватил ее чуть сильнее, чем планировал. – Серебро это! Отец подарил в прошлом году! – Дэнни резко выдернула свою руку.

– Серебро? – задумчиво произнес я вслух.

Она потерла запястье и посмотрела на меня глазами, полными гнева.

– Ты просто фрик, ясно тебе? – процедила Дэнни и, развернувшись на пятках, вышла из комнаты.

Я вздохнул с облегчением. Ситуация, конечно, вышла неловкая, но зато я не убил невиновную девушку. Да и вообще пока что никого не убил, и это почему-то меня радовало.

Так что же получается – все присутствующие в доме чисты. Список заметно сократился.

Я устало потер переносицу и глубоко вздохнул. Подумал, что, наверное, стоит извиниться перед Дэнни за свое странное поведение, если, конечно, она захочет меня выслушать; убрал клинок обратно на верхнюю полку шкафа и вышел из комнаты, намереваясь наконец-то нормально выпить, чтобы расслабиться и больше не выглядеть пенсионером в глазах Азалии.

Извиниться перед Дэнни не вышло. Она стояла в другом конце гостиной в окружении подруг и, судя по всему, живо рассказывала им о моей странности. Девушки то и дело бросали на меня косые взгляды, сопровождая их красноречивым закатыванием глаз и хмурым поджиманием губ. Надо же было так облажаться.

Я допивал уже четвертый стакан, и разум мой заметно помутился от алкоголя. Взглянув на часы, я убедился, что у меня еще есть время до прихода Скай, чтобы выпроводить гостей и навести порядок, а его определенно нужно было навести.

На кухне царил «живописный» бардак. Столешница, обычно сверкающая чистотой, скрылась под горой посуды: пластиковые стаканчики с остатками коктейлей соседствовали с полупустыми бутылками. Открытые упаковки с чипсами и другими закусками были разбросаны по столу. В воздухе витал аромат алкоголя, смешанный с запахом снеков и чего-то сладкого – возможно, ликера.

Тем временем в гостиной тусовка перешла в более спокойную фазу. Хмельное веселье начала вечера сменилось расслабленной атмосферой. Танцпол опустел, а гости разбрелись по углам, разбившись на небольшие группки. Разговоры, поначалу оживленные и громкие, стали тише и доверительнее. На диванах и креслах расположились нежно обнимающиеся парочки. Кто-то шептался, кто-то просто сидел молча, прижавшись друг к другу, наслаждаясь близостью.

За обеденным столом я заметил Азалию. Она сидела понурая, уткнувшись в телефон. Мне нужен был хоть какой-то собеседник – не хотелось стоять одному в темном углу под косыми взглядами подруг Дэнни.

– Мы заразили тебя антитусовочным настроением? – поинтересовался я, усаживаясь рядом с Азалией.

Она заблокировала телефон и взяла со стола стакан. На ее лице мелькнула печаль.

– Все нормально? – спросил я.

Азалия взглянула на меня карими глазами и глубоко вздохнула.

– Почему я всегда влюбляюсь в каких-то придурков? – вдруг выпалила она. – Вроде смотришь – хороший парень, а потом вы переспали, и он уже не пишет так часто, все время занят работой и не находит времени встретиться.

Я потупил взгляд, не зная, что ответить. Мне не доводилось поддерживать девушек в такие моменты. Более того, я сам иногда был тем самым придурком, о котором говорила Азалия. Когда мы с отцом куда-либо ездили, я мог провести с кем-то ночь, а наутро просто уехать, не сказав ни слова. Я всегда надеялся, девушки понимают, что это просто секс без обязательств, но вдруг не все так считали? Эта мысль вызвала у меня неприятное чувство вины.

– Хочешь, наваляем ему? – усмехнулся я, слегка пихнув Азалию локтем, пытаясь ее приободрить.

Она улыбнулась.

– Думаешь, это поможет ему перестать быть придурком?

– Считаю, что это морально поможет тебе! – заверил я.

Азалия благодарно взглянула на меня. Затем, о чем-то задумавшись, задала вопрос, который застал меня врасплох:

– А что насчет тебя? Ты влюблен в кого-нибудь?

Я нахмурился, перебирая воспоминания о девушках, старательно игнорируя образ Скай, который всплыл первым. Подумал об Изабелле, которая ждала меня в лагере охотников и грезила о скорой свадьбе. От мыслей о ней во рту появился металлический привкус – напоминание о нашей последней ночи перед моим отъездом. Изабелла, видимо, пытаясь насладиться временем перед долгой разлукой, выместила на мне всю свою страсть. Моя губа в ту ночь кровоточила от ее сильного укуса, а на спине багровели следы ногтей, дополняя узоры шрамов, оставшихся после отцовских «уроков». Я не любил Изабеллу – это была похоть, но точно не любовь.

Перед глазами вновь всплыл образ Скай: ее розовые волосы, небрежно уложенные по утрам; нахмуренные брови, когда она размышляла о чем-то за чашкой чая; аккуратная фигура. Я задумался о том, что же ощущаю к Скай. Может ли это быть просто сексуальное влечение, как к Изабелле, или так впечатлило ее непривычное для меня проявление заботы? Неужели мимолетный момент способен так повлиять на мысли о человеке?

– Ты слишком долго думаешь, Сэм. – Азалия выдернула меня из размышлений. – Я вот смотрю на то, как ты общаешься с Дэнни и с остальными девушками, и не вижу искры в твоих глазах.

– Может, ты плохо смотрела? – усмехнулся я.

– Да я не про ту искру, извращенец! – осудила меня она. – Я про взгляд, который наполнен теплотой, когда глаза становятся стеклянными без всякого алкоголя, зрачки расширены и…

– Такое бывает только в книгах, – поспешно перебил ее я. – В жизни таких ванильных сцен нет, потому что реальность сама по себе жестокая и не вертится вокруг дешевых мелодрам и бабочек в животе.

– Очень жаль, что ты так считаешь, – вздохнула Азалия. – Потому что жизнь – это не только жестокость и бессердечие, она наполнена яркими оттенками, просто каждый создает свою палитру сам.

Я задумался, переваривая услышанные слова.

– Уверена, что однажды какой-нибудь человек сможет внести новые краски в твою жизнь. – Она улыбнулась мне и отпила из своего стакана.

«Новые краски…» – повторил я ее слова мысленно.

В сознании мелькнули яркие глаза Скай, как будто намекая, что палитра моей жизни уже окрашивается в непривычные тона. Возникло дикое желание заглянуть в ее глаза лично, сейчас. Жаль, что ее нет рядом…

– Какого хрена здесь происходит?! – как гром среди ясного неба обрушился голос Скай.

Сперва я подумал, что это мне послышалось, слишком сильно я погрузился в фантазии, но затем понял, что взгляды всех присутствующих устремились на входную дверь, в проеме которой стояла гневная Скай со своим псом.

«Бойся своих желаний, Сэм…» – подумал я, нервно сглотнув.

– Скай, я все объясню! – Я подошел к ней, но девушка обогнула меня, даже не удостоив взглядом.

– Убирайтесь все немедленно! – приказным тоном проговорила она и пальцем указала на дверь.

Все гости начали собираться, не смея перечить хозяйке дома. Азалия, немного пошатываясь, прошла мимо меня и похлопала по плечу.

– Удачи, – прошептала она и вышла.

Скай возмущенно осмотрела гостиную и кухню, а затем уставилась на меня. Впервые мне стало немного неуютно под ее осуждающим взглядом.

– Сэм, ты охренел? – наконец произнесла она, когда почти все покинули дом. – Это и есть твои «несколько приятелей»? – она пальцами изобразила кавычки.

Я внимательно смотрел на нее. Небольшой стыд прокрался в подсознание, но я считал, что все было под контролем и это требовалось для благого дела. Если бы Скай знала, что я пытаюсь спасти их город и жизни многих: ее друзей, знакомых, семьи, ее самой, в конце концов, она бы не высказывала мне все это сейчас. Вдруг я задумался о своих подозрениях касательно Скай и нахмурился.

– Извини, стоило предупредить, – сказал я, обходя ее и направляясь к столу с напитками.

Сегодня все присутствующие прошли проверку – все, кроме Скай. Это нужно было исправить – идеальный момент. Аккуратно наполнив два стакана, я оставил один на столе, а второй взял в руки. Чарли, сидящий рядом, внимательно следил за моими действиями, будто с осуждающим и что-то подозревающим видом. Обернувшись к Скай, я приготовился выслушивать ее дальше.

– Ты меня разочаровал… И подвел моих родителей, которые доверились тебе. – В ее глазах действительно читалась обида.

– Что сделано, то сделано, – сказал я с невинным выражением лица и облокотился на стол. – Обещаю, что все приберу и расставлю по своим местам.

– Конечно, приберешь! – воскликнула Скай и направилась в мою сторону.

Когда она почти подошла ко мне, я указал взглядом на стол, где стоял стакан с напитком.

– Выпьем? День трудный был, – предложил я.

Она вскинула брови.

– Какой ты бедненький… Солгать мне, закатить вечеринку, напиться – действительно трудный день!

– Да брось, я осознал свою ошибку, – уверил ее я все с тем же беззаботным видом.

Скай закатила глаза, явно не веря мне. Что я мог осознать с опьяненным разумом и заплетающимся языком?

Она взяла предложенный стакан и облокотилась на стол рядом со мной, окидывая взглядом опустевшую гостиную и ущерб, оставленный гостями. К счастью, он был минимальным.

Тяжело вздохнув, Скай поднесла стакан к губам и сделала два больших глотка. Я покосился на нее, наблюдая за реакцией. Сейчас либо она вылетит из списка подозреваемых, либо я пойду в свою комнату за клинком. Скай подняла на меня глаза – взгляд чуть смягчился, но все равно посылал гневные искорки.

– Это ж надо было додуматься – в чужом доме устраивать попойку. – Она вновь сделала глоток.

Ничего не происходило. Эсендес должен был подействовать моментально, а тут никакой реакции. Я облегченно вздохнул, что Скай не та, кого мне придется убить, и залпом выпил содержимое своего стакана.

Стараясь абстрагироваться от отчитывающей меня Скай, я задал самый глупый и максимально неуместный вопрос, который почему-то сидел глубоко в моем сознании:

– А с тем парнем у тебя правда ничего серьезного?

Скай опешила, явно растерявшись. Я прикусил язык в наказание за то, что вообще произнес это. Но выпитый алкоголь давал карт-бланш на все, что крутилось в голове.

– Что за внезапный вопрос? – Она внимательно посмотрела на меня. – Почему это вообще тебя волнует?

– Просто стало интересно, – ответил я. – Ты не похожа на девушку, которая заводит подобные интрижки.

Она усмехнулась.

– Сэм, мы с тобой недостаточно близки, чтобы ты делал обо мне хоть какие-то выводы. – Скай вновь отпила из стакана.

Я взглянул на нее – теперь Скай старательно избегала моих глаз, будто в нерешительности. Я был уверен в своей теории: встречал девушек, которые не ищут серьезных отношений, они наслаждаются своей свободой, и любовь их только угнетает, привязанность ограничивает. У Скай была иная ситуация. В своих постах в блоге она часто цитировала известных писателей и поэтов, писавших о любви как глубоком чувстве, необходимом каждому человеку. Я знал это, потому что, когда Азалия рассказала про начинающего блогера в университете по имени Скай и о фотографиях, которые она делает в готическом стиле, мое любопытство взяло верх, и я нашел ее блог, впервые зарегистрировавшись в социальных сетях. Скай грезила о любви: возможно, не о той, что описывали в книгах и показывали в кино, но о такой, где можно почувствовать тепло и быть нужной кому-то по-настоящему близкому.

Опустив свой стакан на стол и встав перед Скай, я медленно приближался, с каждой секундой сокращая расстояние между нами.

– Ты… что делаешь? – с заминкой спросила она, наконец взглянув на меня.

Я подошел достаточно близко, расположившись у Скай между ног и нависая над ней. Она шумно сглотнула. Я аккуратно коснулся ее щеки, очертив контур скулы и остановившись на подбородке.

– Ну а что, если я хочу узнать тебя получше? – слова сорвались почти беззвучно.

Скай глубоко дышала, когда я приподнял ее подбородок чуть выше, смотря в глаза, зрачки которых расширились. Опьяненный разум подталкивал меня наклониться и накрыть ее губы своими. Забыться в нежном поцелуе, нарастающем и набирающем ритм с каждой секундой. Я представил, как она обвивает мою шею руками, стягивает с меня толстовку; я целую ее шею, запуская руку в розовые шелковистые волосы. Но я стоял как завороженный, не смея сделать первый шаг, чтобы не напугать ее и не требовать того, чего она не захочет.

Вдруг за моей спиной послышалось рычание. Собака Скай вырвала нас из какого-то вакуума, поглотившего двоих на мгновение.

Скай резко оттолкнула мою руку и встала, отходя от меня.

– Лучше направь все свои силы на уборку, – выпалила Скай и пошла на второй этаж.

Я вновь облокотился на стол, усмехнулся и прикрикнул ей вдогонку:

– Как скажешь.

Глава 17

Скай

Ворвавшись в свою комнату, я захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, тяжело дыша. Воздух словно застрял где-то в горле. Сердце колотилось, отбивая безумный ритм. Я все еще чувствовала близость его тела и запах, оставшийся на моей кофте. Не знаю, что со мной происходит в последнее время, но я явно ощущала неудержимое желание близости с мужским полом. Или, может, только… с ним?

После расставания с Джейсоном прошло два года. Все это время сама мысль о близости с мужчиной вызывала болезненный спазм. Каждый воображаемый жест, каждое слово, каждое прикосновение – все напоминало о боли, о предательстве, об опустошенности, которую он оставил во мне. Я будто носила на себе невидимые шрамы. В голове прочно засело, что все мужчины одинаково жестоки, что каждый раз мне придется заново переживать эту беспомощность, отдаваясь кому-то. Любая интимность казалась опасностью, а доверие к парням – роскошью, которую, как я была уверена, больше не могла себе позволить.

Но мои устоявшиеся убеждения поколебались. И это пугало.

– Сэм, мы с тобой недостаточно близки, чтобы ты делал обо мне хоть какие-то выводы.

Он поставил стакан на стол и, приближаясь, замер напротив меня, заполняя собой все пространство. Его высокая фигура нависла надо мной, нарушая невидимые границы, которые прежде казались неприступными.

– Ты… что делаешь? – негромко вырвалось у меня.

– Ну а что, если я хочу узнать тебя получше? – шепотом произнес он.

Глубоко вдохнув, я ощутила исходящий от него смолистый аромат, вероятно, оставшийся на одежде после лесопилки. Мой взгляд, скользнув по крепкой фигуре, наконец встретился с его глазами. Обычно я инстинктивно избегала Сэма – случайных касаний, взглядов, даже мимолетных разговоров. Мне нравилось держать дистанцию, и я не видела смысла ее сокращать. Убежденная в нашей абсолютной непохожести, я даже не пыталась заглянуть в его внутренний мир. Я не искала ни близости, ни тех самых искр, о которых писали в зачитанных до дыр романах. Мне было комфортно в стабильной жизни, где больше не было места эмоциональным качелям и болезненным чувствам, способным разрушить привычный мир.

Время словно замерло. Его взгляд скользил по моему лицу, исследуя каждую линию. О, как мне хотелось в этот момент заглянуть в его мысли, понять, что скрывается за этой непроницаемой маской спокойствия. Он облизнул губы, и мое дыхание участилось. Внезапно перед глазами возникла яркая, почти осязаемая картина: я сделала шаг навстречу, преодолевая разделяющее нас пространство, и поцеловала его – с такой отчаянной страстью, с таким безудержным желанием, которое мне даже не снилось. Он обхватил меня сильными руками, притягивая ближе…

Неожиданно Сэм протянул руку и кончиками пальцев коснулся моей щеки. Медленно, почти невесомо, он провел ими по коже, до подбородка, вызывая дрожь, волнами расходящуюся по всему телу. Что происходит?

Его глаза приобрели более глубокий оттенок, напоминающий ночное небо. Во взгляде я прочла то же самое желание, что пылало во мне, – и это немного напугало. Нет, он не был похож на взгляд Джейсона. Но в нем читались притяжение и некая жажда обладать мной. Я не смела позволить себе вновь раствориться в мужчине, отдаться чувствам, которые могли оказаться столь же разрушительными. Сэм был гораздо крупнее Джейсона, сильнее, и от одной мысли о его руках на моем теле, о том, с какой легкостью он может меня сломить, сделать больно, мороз пробежал по коже.

Внезапное рычание Акселя, раздавшееся позади нас, словно удар грома, вырвало меня из оцепенения.

– Лучше направь все свои силы на уборку.

Сквозь пелену мыслей до меня донесся скрежет когтей Акселя по двери. Я поспешно открыла ее, будто ища спасения от собственных чувств. Собака ворвалась в комнату, мощным прыжком взлетела на кровать, и в ту же секунду он оказался в человеческом обличье.

– Поздравляю, Скай, мы в дерьме. – В его голосе слышалась непонятная мне претензия.

– Что успело случиться?

– Твой сосед, с которым ты только что обжималась, успел случиться.

– Во-первых, не разговаривай так со мной. – Я почувствовала, как выражение моего лица стало серьезнее. – Во-вторых, я с ним не обжималась. Что не так?

– Скай, он охотник.

Слова Акселя прозвучали как приговор. Внутри все похолодело, кровь застыла в жилах. Это невозможно.

– С чего ты взял? – еле выдавила я, на самом деле понимая, что в таких вещах фамильяр не может ошибаться.

– На вечеринке он подмешал всем в напитки эсендес. Он ищет тебя, Скай.

Мы не были близки с Сэмом, но я вижу, как он относится к людям. Все эти моменты, помощь, которую он оказывал, взгляды… были ложью? Меня затрясло. В груди разлился ужас. Осознание парализовало меня сильнее любого заклятия. Мир, который еще минуту назад казался таким безопасным и привычным, вдруг превратился в ловушку.

Я скатилась по двери.

– Но… как же… Ты говорил об охотниках, что они – монстры, хладнокровные и бездушные…

– По отношению к ведьмам, – перебил меня Аксель. – Разумеется, он не станет открыто проявлять агрессию ко всем подряд. Зачем привлекать к себе внимание? – Он поднялся с кровати и принялся расхаживать по комнате. – Я сразу почувствовал неладное. Что-то в нем меня настораживало. Мне просто нужно было убедиться. Находясь рядом с алкоголем, я учуял запах. Если бы не заколдовал твой бокал, ты была бы уже мертва – Сэм хотел проверить и тебя.

– Не понимаю… Я наслышана о его семье с детства. Мой отец общается с его отцом. Как он может быть охотником? Это же… немыслимо!

– Вполне вероятно, что вся его семья причастна к этому, – возразил Аксель.

Всем своим существом я понимала, что Аксель прав, но отказывалась этому верить. Эта мысль была слишком страшной.

– Так, ладно. – Я поднялась с пола, пытаясь взять себя в руки. – Получается, я прошла его проверку? Значит, сейчас мне ничего не угрожает. Нам нужно вести себя максимально естественно, непринужденно. Он не найдет ведьму и свалит. Я его больше никогда не увижу.

– Ты думаешь, все так просто? – Аксель повысил голос, но тут же перешел на шепот, услышав шаги Сэма. – Это так не работает, Скай. Он не может просто взять и уехать ни с чем. Если не найдет он, найдут другие! Тебе нужно немедленно уезжать из города!

– Здесь вся моя жизнь: родители, друзья, работа, учеба. Я, по-твоему, должна бегать и прятаться от кучки психов? Нет, Аксель!

– Кажется, я погорячился, назвав тебя послушной ведьмой, – сухо ответил он.

– Извини, что не соответствую твоим ожиданиям! – Я открыла шкаф и начала искать пижаму. – Может, все это про охотников – просто легенды? Тебя не смущает, что им, по сути, промыли мозги точно так же, как и ведьмам? Мы убеждены, что охотники – главные антагонисты этого мира, а они – что ведьмы. Но мы-то с тобой знаем, что ведьмы действительно могут быть чудовищами. Вот только не все.

– И что ты хочешь мне сказать? Что он тоже «не все»?

Сняв кофту, я осталась в топе и под раздраженным взглядом Акселя надела футболку.

– Я устала и иду спать. Доброй ночи.

Устроившись в кровати, я натянула одеяло до самого подбородка и отвернулась к стене. Спиной почувствовала глубокий вдох фамильяра и мгновенное перевоплощение. Он бесшумно открыл лапой дверь и вышел в коридор. Видимо, решил проследить за Сэмом. Теперь Аксель точно не спустит с него глаз.

Я не хотела защищать Сэма, но вдруг он, как и я, не выбирал свой путь, а просто был вынужден следовать ему, подчиняясь древним законам и традициям своей семьи? Возможно, под маской охотника скрывалась душа, которой не чуждо сострадание. Возможно, он так же разрывался между долгом и собственными убеждениями, как и я – между магией и желанием вернуться к обычной жизни.

На удивление, я довольно резво встала в шесть утра, хотя поспала от силы часа три. Мысли о Сэме не давали покоя. Ко всему прочему, всю ночь терзали сны, в которых он снова и снова нападал на меня. Сразу после пробуждения я даже ощутила облегчение, подумав, что все закончилось, но не тут-то было.

Выйдя в коридор, я почувствовала резкий запах моющего средства. Весь дом блестел от чистоты. Видимо, Сэм не терял времени даром и полночи убирался после вакханалии, которую сам же и устроил. Дверь в его комнату была заперта. Надеюсь, хотя бы ему снятся более приятные вещи. Хотя кто знает, что в его понимании может оказаться «приятным». Если верить Акселю, Сэма забавляют выкалывание глаз и прочие извращения. Какая мерзость.

Аксель тоже мирно спал в своей лежанке. Я присела рядом с ним на корточки и погладила по голове. Мне было немного не по себе из-за того, что наш вчерашний диалог закончился на такой негативной ноте. Я знала, что он оберегает меня и хочет только помочь. Он поднял свою большую морду, зевнул, и я увидела, как его хвост начал лениво вилять, что означало – он не злится.

– Я сейчас на работу пойду, а ты тогда лучше оставайся. И… приглядывай за ним, – заговорщически прошептала я, кивнув в сторону двери Сэма.

До закрытия паба оставалась пара часов, но мне казалось, что я проведу здесь еще целую вечность. С утра позвонил бармен Эндрю и страдальческим голосом сообщил о пищевом отравлении. Один из официантов, Майк, мучился от мигрени, а уборщица миссис Гибсон умудрилась сломать палец на ноге, споткнувшись о порожек в пабе.

– Ланфир, имбирный чай готов!

– Хорошо, Скай! – отозвалась Ланфир. – Там у входа мужчина пролил виски, нужно прибрать… Я бы и сама, но на мне пять столов, и у Джейми тоже завал.

– Сейчас все сделаю! – пообещала я, хотя сил уже почти не оставалось.

Отдав Ланфир чай, я, словно заведенная, бросилась за шваброй. Липкий пол с разводами от пролитого виски выглядел просто отвратительно. Пока я оттирала это безобразие, у стойки успела скопиться очередь из жаждущих посетителей.

Вот же черт. Остановите этот хаос!

Примерно час я разбиралась с оставшимися заказами, и постепенно посетители стали расходиться, что позволило мне расслабиться. Спокойно протирая бокалы, я наблюдала за тем, как менялась атмосфера в зале. За каждым столиком царила своя интимная обстановка, гости неспешно наслаждались едой и напитками. С наступлением сумерек в пабе оставался лишь мягкий приглушенный свет, который я так любила.

– Скай, тебя там спрашивают, – сказал Джейми, проходя мимо меня.

– Кто? – нахмурившись, я поставила бокал на салфетку.

– Какой-то парень! Стоит у входа.

Я осторожно выглянула из-за стойки, чтобы убедиться, что мне ничего не угрожает. На диване у входа сидел Сэм с коробкой в руках. Тяжело вздохнув, я вспомнила вчерашний вечер. Мало того, что я все еще была на него обижена, так еще и новая информация об этом парне не давала мне покоя.

– Чего же ты хочешь… – прошептала я, направляясь к нему.

Заметив меня, Сэм тут же встал, и мне показалось, что он немного взволнован. Мы остались в холле одни, и это меня смущало: после всех размышлений я опасалась, что могу позволить себе лишнего.

– Почему сам не подошел? – спросила я, нарушая молчание.

– Много людей у бара. Хотел поговорить наедине.

– Хорошо, говори.

– Прости, Скай, – начал он. – Понимаю, что повел себя как последняя скотина. Я не должен был подрывать ни твое доверие, ни твоих родителей.

Проницательностью меня не обделили – я могла отличить, когда человек правда раскаивается, а когда блефует. В его глазах я видела искренность и почувствовала легкое облегчение.

– Ты не представляешь, как я благодарен мистеру и миссис Лоуренс за заботу. И тебе… тоже…

– Я уж точно о тебе не заботилась, Сэм. – На моем лице появилась ироничная ухмылка.

– Тебе кажется, – ответил он, улыбнувшись в ответ. – В общем, ты с твоей семьей замечательные люди. Мне не хотелось бы съезжать от вас, оставив такой неприятный осадок, поэтому я искренне прошу прощения.

– Ты из-за этого хочешь съехать? – спросила я. – У меня не было в планах ничего рассказывать родителям. Они тебя очень уважают, не хочу разрушать их ожидания.

Сэм опустил глаза, словно обдумывая что-то важное, а затем снова посмотрел на меня.

– Мне приятно это слышать. Спасибо! – Голос звучал низко и мягко. – Но… – Он кашлянул, собираясь с мыслями. – Я действительно уже нашел небольшой дом и скоро перееду.

В груди что-то неприятно сжалось. Я искренне не понимала этой реакции своего тела. Так долго мечтала о его отъезде, представляла, как вздохну свободно, когда он исчезнет из моей жизни, из моего дома. Но сейчас, услышав слова Сэма, я почувствовала необъяснимую грусть. Здравый смысл кричал, что это к лучшему: зная его истинную сущность, нужно держаться как можно дальше. Но какая-то другая часть меня, глубинная и непокорная, желала, чтобы он остался. Хотелось еще хоть немного побыть рядом с ним, ловить на себе его взгляд, слышать голос. Это было неправильно, опасно, но я ничего не могла с собой поделать.

– Наверное, так тебе действительно будет комфортнее! Я рада, – пробормотала я с натянутой улыбкой.

– Я буду скучать по твоему мясному рулету, – добродушно ответил Сэм.

– Думаю, родители еще пригласят тебя на ужин, так что это был не последний раз.

Прищурившись, он посмотрел на меня и спросил:

– А ты?

– Что я?

– От тебя могу ждать приглашения, или это слишком большая роскошь?

Кажется, этот парень флиртует со мной, даже не скрывая. Это заставило мои щеки залиться краской, но я искренне надеялась, что он не заметит.

– Если скажешь, что эти Crumbl Cookies не для меня, то про приглашение можешь забыть навсегда, – заявила я, многозначительно посмотрев на коробку, которую сразу же заприметила.

Я была уверена, что она для меня: этим печеньям посвящены несколько постов в моем блоге, и нужно быть полной идиоткой, чтобы не догадаться, что Сэм хотел сделать приятное в качестве извинения.

– Ладно, если выбирать между рулетом и этим, то я готов пожертвовать. – Смеясь, он протянул мне подарок. – А если серьезно, я понятия не имел, что такое Crumbl Cookies и почему за ними нужно гоняться по всему городу. Теперь знаю!

– Двенадцать штук? Вот это да! – Я взяла их и открыла коробку, разглядывая каждое печенье. – Ирис с морской солью?

– Забрал последние.

– Что ж, спасибо, очень их люблю!

На душе стало чуть теплее от такой внимательности. Сэм заметно приободрился и уже собирался что-то сказать, но я его опередила:

– Ты подписан на мой блог?

– Нет, конечно нет. – Сэм смущенно улыбнулся. – У меня просто хорошая интуиция.

– Да ладно? Завидую! Надеюсь, твоя интуиция еще много чего тебе подскажет, потому что вот с этим… – я слегка потрясла коробку, – полное попадание.

– Она меня еще никогда не подводила. – Он ухмыльнулся и помахал мне рукой. – Ладно, не смею больше отвлекать.

Когда Сэм вышел из паба, я облегченно выдохнула, радуясь, что он не предложил вместе дойти до дома. Похоже, почувствовал, что после всего произошедшего я не готова к сближению. Накатила волна благодарности за то, что он не стал нарушать мое личное пространство.

Вернувшись за барную стойку, я начала готовиться к закрытию. Ланфир неожиданно возникла позади меня и спросила:

– А что это был за симпатичный молодой человек? Вы встречаетесь?

Я не понимала, какое ей до этого дело, но постаралась ответить спокойно:

– Нет, это мой сосед.

– А он свободен? – продолжала она, что еще больше напрягло меня.

– Вроде да. А что?

– Он мне понравился. Такой высокий, подтянутый – прямо мой типаж!

Думаю, она не могла не заметить, как исказилось мое лицо. Мне должно быть все равно, что там у Сэма с личной жизнью, какие девушки к нему липнут, но почему-то именно сейчас внутри разливалось неприятное чувство.

– Ланфир, давай не будем обсуждать это на работе, – отрезала я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и спокойно, хотя внутри все кипело. – Если он тебе понравился, можешь познакомиться, меня не обязательно ставить в известность.

Я отвернулась, продолжая машинально протирать уже идеально чистую барную стойку. Слова Ланфир задели меня гораздо сильнее, чем я хотела бы признать. Понимала, что должна была ответить мягче, но не могла справиться с внезапным приливом раздражения и… чего-то еще, чему пока не могла дать названия. Это чувство жгло изнутри, заставляя крепче сжимать тряпку.

Глава 18

Сэм

Легкий порыв ветра впустил в комнату поток свежего, бодрящего воздуха. Я лежал на кровати, рассеянно рассматривая белый потолок, словно ожидая, что на нем проступят таинственные знаки или волшебные узоры. Голова была приятно пустой, а все попытки сосредоточиться на задании или хоть на чем-то еще оказывались тщетными. Весь этот солнечный день я желал лишь одного – пролежать вот так, наслаждаясь покоем.

Дверь в комнату приоткрылась, и на пороге появилась Скай. На ней была длинная белая футболка. Я приподнялся на локтях и сел на край кровати.

– Что-то случилось? – Иначе я не мог объяснить ее внезапное появление в моей комнате.

Скай молча подошла ко мне и остановилась напротив, смотря сверху вниз. Ее взгляд был каким-то затуманенным, будто она брела сквозь сон.

– Сэм… – хрипловатым голосом произнесла она.

Я нахмурился, чувствуя, как внутри нарастает непонятное волнение.

– После того, что произошло между нами на кухне… я не могу выбросить тебя из головы… – тихо продолжила она, и в ее голосе послышались едва уловимые нотки смущения.

Я замер, не смея пошевелиться, боясь разрушить это хрупкое, почти неосязаемое мгновение. Ладони вспотели от волнения, а дыхание перехватило, словно невидимая рука сжала мои легкие.

– Скай, – обратился к ней я, чувствуя, как пересыхает в горле. – Я тоже…

Она подошла еще ближе, и нежная прохладная ладонь легла на мою щеку. Ее губы приоткрылись, и с них сорвался непринужденный вздох, наполненный желанием и плохо скрываемым влечением. Я коснулся обнаженного бедра Скай и слегка подтолкнул ее к себе – она поддалась и аккуратно села на мои колени, обвив меня ногами.

Теперь я ощущал учащенное дыхание на своем лице – от Скай исходил такой знакомый утренний аромат мятной зубной пасты. Я смотрел ей прямо в глаза, сдерживаясь из последних сил, чтобы не наброситься на нее.

Она коснулась моих волос на затылке, и это легкое прикосновение вызвало бурю мурашек, пробежавших по шее и спине. Моя рука ловко легла на изящную поясницу, а затем скользнула по животу, поднимаясь все выше, к изгибам груди. Скай запрокинула голову и сделала несколько плавных, дразнящих покачиваний бедрами. Я глухо простонал, ощущая ее тепло, ее близость и стремительный прилив крови в паху.

Взглянув на меня потемневшими от желания глазами, она, тяжело дыша, прошептала:

– Поцелуй меня…

Я нежно коснулся ее щеки и притянул к себе. Когда мои губы накрыли ее, я ощутил кончиками пальцев легкое покалывание, словно по всему телу пустили электрический разряд. Поцелуй, такой желанный и долгожданный, становился все глубже и страстнее. Наши языки сплетались, а руки блуждали по телам, жадно исследуя каждый изгиб.

Резкий вздох вырвался из моей груди, когда я распахнул глаза. Я рывком сел на кровати, пытаясь перевести тяжелое дыхание. Сердце колотилось где-то в горле, а по лбу стекал холодный пот. Поверить не могу, что мне приснилась Скай, да еще и с таким сюжетом. Я облизал пересохшие губы, которые будто до сих пор ощущали привкус поцелуя, создавая иллюзию того, что все было реально.

Протерев вспотевший лоб рукой, я потянулся к стакану воды, который так и манил, чтобы освежить пересохшее горло. Опустошив его, я тяжело выдохнул. Сознание постепенно приходило в норму, оставляя лишь мимолетные остатки сновидения.

Оглушительный визг пилы разрывал лесную тишину, вибрируя в моих руках. Я следил за тем, как острое лезвие вгрызается в толстое бревно, превращая его в ровные доски. Стружка летела во все стороны, покрывая меня тонким слоем древесной пыли.

В этом водовороте шума и движения мои мысли утихали, даруя разуму краткую передышку. Но стоило пиле смолкнуть, как голова вновь наполнялась вопросами, требующими немедленного решения.

Мимо лесопилки, нарушая монотонный гул работающих механизмов, пронеслись несколько патрульных машин с пронзительным воем сирен. Что-то опять случилось в городе, и тревожное предчувствие сжало мое сердце. Я молча молился, чтобы это не была очередная жертва ведьмы. В последнее время, после стольких ужасных событий, жизнь, казалось, начала входить в привычное русло. Необычные явления больше не беспокоили, дикие звери в лесу словно вышли из оцепенения, смерти, прежде столь частые, наконец-то прекратились. Даже воздух, казалось, стал чище и прозрачнее, будто сама природа вздохнула с облегчением. И вот теперь этот вой сирен… Он разбил хрупкое ощущение спокойствия, вновь посеяв зерно страха в моей душе.

– Снова тело нашли… – мрачно бросил мой коллега, проходя мимо.

– Так вроде нападения прекратились, – с надеждой в голосе уточнил я, откладывая инструмент.

– Еще чего! – воскликнул он, останавливаясь. – Вчера на окраине города обнаружили девушку. В магазине работала, в центре. – Он покачал головой, скорбно поджав губы. – Милая такая была, всегда приветливая, бедолага.

Я вновь всмотрелся в дорогу, по которой укатили патрульные машины. Меня не покидало гнетущее чувство, что ведьма просто издевается, играет со мной в свою жестокую, темную игру, а я все никак не могу ухватить ускользающую важную деталь, ключ ко всей этой череде ужасных событий.

У входа на лесопилку я заметил Джека. Он оживленно с кем-то беседовал – даже издалека я узнал Скай по розовым волосам. Внезапно вспыхнуло воспоминание о сегодняшнем утреннем сне, и меня пробрала дрожь.

Джек бросил взгляд в мою сторону и, махнув рукой, приглашающе кивнул. Любопытно, что Скай забыла на лесопилке? Вряд ли она пришла ко мне. Я направился к входу, попутно стирая с лица влажной тряпкой пот и древесную пыль.

– …вот так я и поймал эту рыбину, – донесся до меня обрывок фразы Джека.

Когда я подошел ближе, оба обернулись. В руках Скай был какой-то контейнер – похоже, с едой. Наши взгляды встретились, и Скай улыбнулась.

– Сэм, Скай пришла к тебе! Замечательная девушка! – воскликнул Джек.

– Ты ей уже рассказал про лосося размером с гончую? – усмехнулся я.

– Это была очень интересная история! – сияя, подтвердила Скай. – Джек великолепный рассказчик.

Джек, гордо вздернув подбородок, покосился на меня.

– Ты забыл обед. – Скай протянула мне контейнер. – Мама попросила принести, – быстро добавила она.

– Спасибо!

Принимая контейнер, я дотронулся до ледяных пальцев Скай. Неожиданное прикосновение отозвалось резким толчком в груди. Когда она смущенно отдернула руку, я понял, что не один почувствовал это.

– Ладно, мне пора, – сказала Скай, натягивая рукава толстовки на кисти рук.

– Погоди! – Джек махнул рукой. – Я же тебе малиновый джем обещал, сейчас принесу!

Стараясь двигаться побыстрее, сторож направился к домику, оставив нас со Скай наедине. Между нами слишком часто повисала неловкая пауза, словно каждый хотел что-то сказать, но боялся сморозить глупость. Я отбивал ритм большими пальцами по пластиковой крышке контейнера с обедом, пытаясь придумать, как скоротать время ожидания, но Скай опередила меня.

– Джек такой милый, столько комплиментов мне сделал. – Она заправила прядь волос за ухо.

– Это да, – согласился я. – Но на работе он бывает строг.

Скай улыбнулась.

– Уверен, что все его комплименты были правдивыми, – заверил я, только потом осознав, что сам невольно сделал Скай комплимент.

– И что же, по-твоему, он сказал? – Она приподняла бровь и с любопытством посмотрела на меня.

Я точно не мастер поэтических описаний женской красоты, практики в этом у меня было мало. Но Скай смотрела на меня выжидающе, и я изо всех сил пытался что-то придумать, чтобы не ударить в грязь лицом.

– Что ты обворожительно выглядишь, – наконец выпалил я.

Скай надула губы и задумалась.

– Вроде было такое, что-то еще? – Ее изумрудный взгляд снова впился в меня.

Я рассмеялся. Было видно, что она поддразнивает, чувствуя всю неловкость ситуации и желая поставить меня в еще более неудобное положение.

– Думаю, он отметил красоту твоих глаз, – подыгрывая, я старался говорить искренне, то, что действительно думал.

– Глаз? – Она заинтересовалась. – А что с моими глазами?

– Их цвет напоминает лесную чащу, такую же глубокую и таинственную, – заключил я, внимательно глядя в глаза Скай.

– Такого я от него не слышала. – Уголки ее губ приподнялись, а затем она отвела взгляд.

Я сделал то же самое, решив, что на сегодня хватит экспериментальных комплиментов. Неподалеку стоял Джек с банкой джема в руках. На его лице застыла довольная улыбка, смысл которой я понял не сразу.

– Держи. – Он протянул Скай баночку, подойдя к нам. – Будьте здоровы и не болейте!

– Спасибо, Джек. – Она взяла угощение и кивком поблагодарила сторожа. – Теперь точно пойду, хорошего вам дня!

Джек улыбнулся ей вслед, и Скай скрылась за поворотом. Я продолжал смотреть туда, где исчез ее силуэт, прокручивая в голове наш разговор, который получился довольно приятным и непринужденным.

– Думаю, она чувствует то же самое по отношению к тебе. – Джек по-отечески положил руку мне на плечо.

– Что? – Я перевел непонимающий взгляд на Джека. – О каких чувствах ты говоришь? Мы со Скай просто соседи!

– Сынок, твой взгляд – признание, и оно гораздо глубже и красноречивее любых слов.

Джек похлопал меня по плечу и неторопливо пошел в глубь лесопилки. Я стоял под порывом прохладного ветра и обдумывал его слова. Возможно, он смог выразить то, в чем я боялся признаться самому себе.

Солнце клонилось к горизонту, и сумрак окутывал город, когда я наконец освободился от рабочих дел. В предвкушении я направился к дому, ключи от которого вручил мне Джек. Вместе со связкой он передал небольшую, потрепанную временем картонную коробку. «Тут кое-какие мои вещицы, – сказал он с едва заметной улыбкой, – хранил их с молодости. Мне они все равно не нужны, а тебе, может, пригодятся».

Мне кажется, Джек заметил скудность моего гардероба: я постоянно ходил в двух толстовках, привезенных еще из лагеря. Поэтому его жест доброй воли был не просто способом избавиться от ненужных вещей, а скорее протянутой рукой помощи, дружеской поддержкой.

В коробке обнаружились несколько спортивных штанов, три футболки и две рубашки в крупную красную клетку, точь-в-точь как у стереотипных дровосеков из фильмов. Эта находка меня позабавила. Чтобы успокоить Джека и показать, что вещи мне подойдут, я тут же, при нем, накинул одну из рубашек. Она оказалась на удивление теплой – как раз то, что нужно для прохладных вечеров. Сжимая коробку в руках, я неспешно перешел улицу, направляясь к дому.

Приглушенный шлепок картонной коробки о клеенку, которой был застелен пол, нарушил звенящую тишину пустого дома, рассыпавшись легким эхом по комнатам. Джек не обманул – ремонт здесь действительно начинали, но, судя по толстому слою пыли, забросили уже довольно давно.

Дом был двухэтажным, кирпичным. В центре просторной прихожей возвышалась стремянка, вся забрызганная краской. Вместо люстры с потолка свисали провода. Инструменты раскиданы в хаотичном порядке: ведра с засохшими кистями и валиками в углу, дрель лежала на импровизированном верстаке из досок. В гостиной остатки мебели – диван, несколько тумбочек и шкаф – были укрыты белыми полиэтиленовыми чехлами, создавая впечатление призрачного интерьера.

Я осторожно коснулся шуршащей пленки и стянул ее с дивана, на котором собирался спать. Рядом стоял напольный светильник, подключенный к длинному удлинителю, обещающий стать моим единственным источником света по ночам. Я шумно вздохнул, ощущая себя на своем месте.

Внезапный телефонный звонок разорвал тишину, оглушительно громкий для пустого дома. На экране смартфона высветилось имя, которое я никак не ожидал увидеть.

– Стив? – удивленно произнес я, принимая вызов.

– Брат, привет! – голос Стива буквально дрожал от возбуждения, казалось, он улыбается прямо в трубку. – Я так рад тебя слышать! Как дела? Ведьму нашел? Когда домой?

– Погоди, погоди, – усмехнулся я, ошеломленный таким напором. – Я в порядке. Вот осматриваю новый дом. Переезжаю от семьи, которая меня приютила на первое время.

Я снова обвел взглядом гостиную, погрузившуюся в густые сумерки. В носу защекотало от пыли, кружащейся в воздухе, и я решил выйти на задний двор, нуждаясь в кислороде.

– Как ты там вообще? – спросил я брата, одновременно открывая дверь на улицу и делая шаг в прохладный вечерний воздух.

– Да я… ой, в норме пока что… – В голосе Стива слышались какие-то странные охи и ахи, и я совершенно не понимал, где он находится и что происходит.

– Ты что делаешь-то? – спросил я, пытаясь прояснить ситуацию.

– На доме сижу, – последовал краткий ответ.

– Что? – Теперь я окончательно запутался.

– У нас же связь ловит только в столовой и где-то на высоте. Первый вариант для меня не подходит, сам понимаешь почему, – пояснил Стив, – поэтому я залез на крышу дома, чтобы тебе позвонить.

Я прикрыл рот рукой, изо всех сил стараясь сдержать смех, живо представив себе, как Стив карабкается на крышу.

– Ты же высоты боишься, – напомнил я.

– Нашего отца я боюсь больше, уж поверь! – уверил меня брат. – Ты когда обратно?

В голосе Стива я отчетливо слышал тоску и надежду. Как-никак я был единственным человеком во всем лагере, с которым он мог по-настоящему поговорить, посмеяться да и просто побыть самим собой. И, если честно, это чувство было взаимным.

– Постараюсь до декабря управиться и вернуться, – произнес я с чувством вины, уверенный, что сказанное прозвучало как приговор.

После моих слов повисло тягостное молчание, нарушаемое лишь тяжелым вздохом Стива, донесшимся из телефонного динамика.

– Отец, кстати, хвалит тебя, – с явной неохотой сообщил Стив. Одобрение отца никогда не предвещало ничего хорошего. Он мог хвалить только за беспрекословное выполнение плана и… успешные убийства. – Вчера подслушал, как он разговаривал у костра с остальными. Назвал тебя «чертовым фантазером», но в целом, кажется, доволен тем, что ты следуешь плану.

Я непроизвольно начал переминаться с ноги на ногу, будто пытался найти удобное положение, которого, казалось, не существовало. Полученная информация только усилила мое беспокойство, увеличив груз ответственности.

– Рад тебя слышать, Стив, – сказал я, стараясь уйти от неприятной темы.

– И я тебя, Сэм.

Вновь повисло молчание. Я был благодарен Стиву за этот звонок. Тоска по брату, по его смеху, по нелепым, порой безрассудным поступкам, колола мое сердце каждый день. Я всегда старался держаться, надевал маску непробиваемой силы, ведь я старший брат. Вот и сейчас, разговаривая по телефону, я изо всех сил пытался не разводить драму, чтобы не усугублять и без того ощутимую боль, таящуюся внутри меня и, я знал, внутри него тоже.

– Ладно, мне пора. – Голос Стива исказился хрипящими помехами, он, видимо, начал спускаться с крыши. – Отец скоро хватится.

– Будь осторожен, – коротко бросил я.

– Как всегда, брат! – вновь послышался привычный веселый тон. – Постараюсь еще как-нибудь набрать.

После этого до меня донеслись лишь обрывки фраз, помехи усилились – Стив, очевидно, спустился, туда, где сигнал уже не ловил, а затем послышались короткие гудки.

– Буду ждать, – вслух произнес я, опуская телефон и понимая, что Стив меня уже не слышит.

Намереваясь вернуться в дом, я внезапно ощутил холодок, пробежавший по спине, словно кто-то провел ледяным пальцем по коже. Обернувшись, я нервно обвел взглядом окрестности. Территория участка была огорожена невысоким белым забором, за которым в сумерках смутно вырисовывались силуэты соседних домов и темная стена леса.

Замерев на месте, я прислушался, стараясь различить в тишине вечера подозрительные звуки. Меня не покидало ощущение чьего-то пристального внимания, будто незримый тяжелый взгляд пронизывал насквозь.

Всматриваясь в каждую тень, я ничего не обнаружил. Неожиданно послышался шум проезжающей мимо машины, за которым последовал лай соседской собаки. В голове промелькнула мысль о том, что все это лишь плод моего воображения, но я тут же вспомнил слова отца: «Охотничье чутье – не синоним слову „кажется“».

Путь к дому Лоуренсов лежал через умиротворенные, погруженные в ночное безмолвие улицы. Город опустел, оставив только редкие фонари, тускло освещающие путь. В тишине, нарушаемой лишь тихим шорохом моих шагов, я вновь и вновь возвращался к тому неприятному ощущению слежки.

«Если это действительно ведьма, почему она не напала сразу? Зачем ей за мной следить?» – Вереница вопросов не давала мне покоя.

Внезапно ночное спокойствие разрезал пронзительный рев сирены. Резкий звук заставил меня вздрогнуть и обернуться. Машина скорой помощи, мигая красными огнями, пронеслась мимо, уносясь дальше по улице, оставляя за собой дрожащий воздух.

«Неужели снова нападение?» – тут же промелькнуло в моей голове.

Скорая помощь остановилась в конце улицы, к моему нарастающему ужасу, около дома Лоуренсов. Леденящий страх сковал меня, и ускорившийся шаг незаметно перешел на бег. С каждым шагом, приближающим меня к месту происшествия, догадка подтверждалась. Автомобиль скорой помощи действительно стоял почти на газоне дома Лоуренсов.

«Скай…» – Казалось, в легких закончился воздух, когда я представил, что сейчас из дома на носилках вынесут бездыханное тело девушки, поселившейся в потаенных уголках моей души.

Глава 19

Скай

Мое настроение заметно улучшилось после посещения лесопилки. Я была рада видеть Сэма таким… обычным, без тени привычной мрачности. Однако в последнее время он все-таки изменился. До конца не понимаю, что послужило этому, но Сэм стал ко мне более добр и снисходителен.

Глава лесопилки – Джек, мужчина с добродушным лицом и какими-то честными, искренними глазами. Мы не были близко знакомы, но я видела его несколько раз у нас в пабе. Он немного расспросил меня о Сэме, рассказал пару смешных историй и, прощаясь, угостил баночкой джема. Этот жест очень умилил, и я чувствовала, как легкость и спокойствие наполняют меня. Удивительно, как некоторые люди за какие-то несколько минут могут снять с собеседника тревожность, утешить одним только взглядом. В этом – их суперсила, незримая магия.

Это был тот самый настрой, в котором я нуждалась, ведь ехала к Вивьен домой, чтобы наконец раскрыть все карты. Я позвонила ей с утра и сказала, что нам нужно многое обсудить – подруга ответила как всегда коротко, но емко: «Давно пора».

– Скай, прошу тебя, ничего не скрывай, – произнесла Вивьен с откровенной тревогой в голосе, протягивая мне чашку зеленого чая. – Я переживаю за тебя… как за себя.

Мы сидели на полу в ее комнате за низким столиком. Черные шторы, как всегда, были плотно задернуты – Вивьен терпеть не могла дневной свет. Единственным источником освещения служил небольшой ночник, который хаотично отбрасывал на потолок световые пятна, напоминающие созвездия. Эти блики периодически скользили по нашим лицам и ловили в полумраке встревоженный взгляд Вивьен. Я обхватила чашку обеими руками, словно пытаясь согреться, хотя на самом деле меня бросало в еще больший жар.

– Скажи честно, ты совершила что-то ужасное, да? – неожиданно выпалила подруга, глядя мне в глаза.

– Что? – Я удивленно подняла брови, не понимая, к чему она клонит.

– Я чувствую, Скай! – Вивьен подалась вперед, ее голос стал тише и серьезнее. – В последнее время ты какая-то молчаливая, замкнутая. Явно что-то скрываешь, боишься сказать лишнего. Помню, совсем недавно тебе постоянно названивал Джейсон… а потом мы перестали о нем говорить. Ты же его не?.. – Она нахмурила брови, вопросительно глядя на меня в ожидании ответа. Недосказанная фраза повисла в воздухе.

– О господи, Вивьен! – невольно рассмеялась я. – Поверь, если я кого-то и убью, то с трупом мне точно ты будешь помогать разбираться. Думаешь, я не обращусь к подруге, у которой свое похоронное бюро?

– Скай, мне не до шуток! – резко ответила Вивьен, ее лицо оставалось серьезным.

– Ви, мне тоже. – Глоток горячего чая помог сдержать смех. – Я никого не убивала. Пока что, – добавила я, хитро подмигнув подруге, чтобы немного разрядить обстановку. – А если серьезно, то причина кроется совсем в другом… – Сделав еще один глоток, я почувствовала, как внутренняя дрожь начинает нарастать с новой силой. – Ты только… пожалуйста, не думай, что я сошла с ума, ладно?

Вивьен лишь едва заметно кивнула, внимательно всматриваясь в мои глаза. Я же, в свою очередь, отчаянно пыталась собрать мысли в кучу. За прошедшие месяцы я миллион раз прокручивала в голове этот разговор, придумывая, как правильно все рассказать. Вариантов было множество, но ни один из них не казался достаточно хорошим, ни один не мог в полной мере выразить глубину моих чувств и передать всю сложность ситуации. Слова казались пустыми и неуклюжими, неспособными вместить все то, что творилось у меня внутри. Я глубоко вздохнула и наконец произнесла:

– Дело в том, что я… ведьма.

Подруга несколько раз молча моргнула, глядя на меня абсолютно пустым взглядом, ожидая какого-то продолжения или объяснения. Но я застыла, не в силах вымолвить ни слова.

– А я серийный убийца, Скай, – выпалила Вивьен с легкой иронией в голосе. – Ха-ха, очень смешно. Давай пропустим стадию шуток и перейдем сразу к сути.

Что ж, на этом моменте можно было бы все закончить. Сказать, что я просто пошутила, выдумать какую-нибудь несуществующую проблему, поделиться ею с Вивьен и уйти домой как ни в чем не бывало. Но я не привыкла отступать. Облизнув пересохшие губы, я на мгновение опустила глаза, собираясь с духом, а затем резким движением подняла взгляд на плотно задернутые шторы. В тот же миг они распахнулись с такой силой, что едва не сорвались с карниза.

– Матерь божья… – Вивьен подскочила от неожиданности, уставившись на развевающиеся, потревоженные мной шторы. Я же не собиралась останавливаться на достигнутом – только так я могла доказать подруге, что в здравом уме.

– Aequor animus, – негромко произнесла я заклинание, не отводя взгляда от взволнованных глаз Вивьен.

В тот же момент с ее полки взлетели все книги и зависли в воздухе, словно запутавшись в невидимой паутине.

– Что… что за чертовщина… Скай, ты… серьезно?! – выкрикнула Ви, ошеломленно глядя на парящие книги.

Я рассчитывала, что смогу быстро убедить Вивьен, ведь ей всегда эта тема была куда ближе, чем мне. Думаю, что во взрослом возрасте она уже позабыла о своих детских мечтах стать ведьмой, но сейчас я определенно напомнила ей о них. После резкого взмаха рукой книги вернулись на свое место, а я устремила взгляд на подругу, которая, кажется, находилась в полном недоумении.

– Пока ты ничего не сказала, я покажу еще кое-что. – Я перевела взгляд на Акселя, который сидел в стороне, молча наблюдая за всем происходящим.

Именно фамильяр больше всех настаивал на том, чтобы ни один человек в этом мире не узнал о моей тайне. Ему эта идея категорически не нравилась, но он не противился происходящему, соглашаясь с моим мнением. У Акселя не оставалось иного выбора, кроме как помочь мне.

– Аксель! – коротко скомандовала я, и он все понял.

В мгновение ока облик фамильяра изменился. Там, где только что стоял огромный пес, теперь возвышался статный парень. Превращение завершилось легким дуновением ветра, взметнувшим волосы, которые он небрежно откинул со лба. Поправив воротник кожаной куртки, Аксель устремил свой взгляд на Вивьен – в нем читалась едва заметная тень беспокойства.

– Воу… – единственное, что смогла выдавить из себя Вивьен, прежде чем практически рухнуть обратно на пол, не отрывая глаз от фамильяра.

Я понимала, что теперь нас ждет очень долгий и серьезный разговор.

– Я же говорила, что все будет хорошо и она поймет! Вивьен, конечно, долго будет все это переваривать, но, кажется, она даже обрадовалась, – бормотала я, шагая по лесу рядом с Акселем.

Он молчал, и я всем своим существом ощущала его недовольство. Мы проговорили с Вивьен около пяти часов, но мне казалось, что даже этого времени не хватило, чтобы в полной мере передать весь спектр эмоций и переживаний. Я решилась рассказать ей все – даже о Сэме. Мне катастрофически не хватало рядом человека, с которым я могла бы делиться всем происходящим, кто бы меня понял и поддержал. Но фамильяр по-прежнему полагал, что ближе него у меня никого быть не должно, так как только он полностью осведомлен о моей новой жизни и о том, что мне предстоит пережить.

– Аксель, ты скажешь хоть что-нибудь? – Я остановилась, преграждая ему путь и пытаясь взглянуть в его глаза, которые он так упорно отводил в сторону. – Даже не посмотришь на меня?

Его скулы напряглись, и он перевел на меня взгляд.

– А тебе разве важно мое мнение? Судя по тому, что ты делаешь, – нет. Поэтому я предпочитаю молчать.

– Так говоришь, будто я делаю что-то ужасное. Я всего лишь хотела, чтобы в этом мире был хотя бы один человек, к которому я могла бы обратиться за поддержкой.

– У тебя есть я!

– Но ты не человек, черт возьми! – Слова вырвались горьким, обжигающим криком прежде, чем я успела их остановить. Раскаяние обрушилось на меня в тот же миг.

Он молчал. Его взгляд сверлил меня. Повисло напряженное безмолвие, в котором я отчетливо слышала биение собственного сердца. Аксель прерывисто вздохнул, и в этом звуке было столько разочарования, что у меня заболело в груди.

– Да, Скай, ты права. Я не человек. И никогда не стремился им быть. Но кем бы ты меня ни считала, знай, что у меня есть душа. Мое предназначение – защищать тебя от всех бед и глупостей, которые ты, кстати, в последнее время совершаешь слишком часто.

– Аксель, давай закончим этот разговор, пожалуйста. – Не выдержав, я ускорила шаг, желая поскорее добраться до дома.

– Тебе стоило бы взять пример со своей бабушки, которая жила на отшибе леса с филином и не испытывала ни малейшего желания делиться подробностями своей жизни ни с кем, кроме него. Она понимала, что могущественной ведьме нельзя доверять никому. Надеюсь, и до тебя это когда-нибудь дойдет. Как бы только не стало слишком поздно.

Его тяжелые слова повисли в воздухе. Горький ком подступил к горлу. Он был прав, и это осознание жгло меня изнутри, разъедая привычную уверенность. Признать его правоту означало признать собственные наивность и глупость. И я затихла, задыхаясь в этом немом противостоянии.

Остаток пути мы с Акселем прошли молча. Подойдя ближе к дому, я увидела маму. Она выбежала на улицу, судорожно набирая что-то в телефоне. Ее руки… были в крови.

– Господи, что случилось? Ты ранена? – выкрикнула я, бросаясь к ней.

Мама подняла на меня заплаканное лицо, она пыталась что-то сказать, но безуспешно – только указала дрожащей рукой на задний двор. Ошарашенная, я рванула туда. И увидела его.

Папа лежал на земле весь в крови. Рубашка в районе живота и груди была разорвана будто чьими-то когтями, из глубоких ран сочилась алая кровь.

Я упала перед ним на колени, горячие слезы хлынули из глаз, застилая все вокруг плотным туманом. Сквозь оглушающий звон в ушах я отдаленно слышала лишь громкий голос мамы, которая пыталась все объяснить оператору 911. Мир вокруг рушился, рассыпался на осколки, оставляя после себя невыносимые боль и пустоту.

– Нападение зверя, – заключил доктор.

Эта фраза в последнее время преследовала меня. Неизвестные дикие животные нападали на людей несколько раз в месяц. Происшествие за происшествием – казалось, этому не будет конца. Не знаю, можно ли это назвать везением, но отец стал единственным, кто выжил после встречи с хищником. Возможно, таинственного зверя что-то отпугнуло, ведь, судя по состоянию предыдущих жертв, они были разорваны на куски или лишены внутренних органов.

Я поежилась то ли от мысли, что там, на заднем дворе дома, мы с мамой могли лицезреть именно такую картину, то ли от прохладного кондиционированного воздуха. Потянувшись, я попыталась разогнать застывшую в мышцах ноющую боль. Взгляд упал на светящийся циферблат электронных часов, висевших на стене напротив: два часа ночи. Тишину больничного коридора нарушал лишь приглушенный гул работающей аппаратуры, доносящийся откуда-то из-за закрытых дверей. Все это время папа оставался в тяжелом состоянии из-за сильной кровопотери, но после переливания крови врач сообщил, что его состояние начало стабилизироваться, и это не могло не радовать. После долгожданной новости мама отправилась домой за необходимыми вещами, а Сэм вызвался помочь ей. Известие о нападении на отца быстро разлетелось по городу. Поскольку он оказался первым выжившим, внимание всех было приковано к нему – ведь он мог видеть нападавшего. Однако отец еще не пришел в себя, и людям оставалось лишь строить догадки. Аксель был убежден: за этим стоит ведьма, практикующая темную магию. Для многих ее ритуалов требуются органы животных и людей. Это казалось единственным логичным объяснением таким зверствам. Подтверждением служил факт: ни одна камера наблюдения не зафиксировала нападения. Они либо оказывались выключены, либо на записи виднелись лишь сплошные помехи.

Аксель почти не отходил от меня, но час назад отправился обследовать окрестности в надежде взять след ведьмы. Иначе убийства продолжатся и, возможно, следующей буду уже я.

Спустя полчаса в конце коридора послышались шаги. Обернувшись, я увидела маму и Сэма.

– Скай, дорогая, как ты? – спросила мама, подходя ближе.

– Нормально. Доктор сказал, что папа, возможно, скоро придет в себя. Так что можешь оставить вещи и поехать отдохнуть, а я подожду.

– Тебе тоже нужно отдохнуть. Давайте я останусь? – предложил Сэм.

– Нет. Я настаиваю, чтобы вы оба пошли домой и выспались! Скай, ты и так здесь сколько времени сидишь, – возразила мама, присаживаясь рядом.

– Мам, я лучше…

– Это не обсуждается, – твердо сказала она, и я сдалась.

Выйдя из больницы, я глубоко вдохнула, наполняя легкие свежим воздухом. Улицы были пустынны и безмолвны – изредка их покой нарушал лишь шелест листьев, которые ветер разгонял по асфальту.

– Вызвал такси, скоро будет, – раздался за спиной голос Сэма. Он неторопливо шел следом.

– Спасибо, – коротко ответила я, останавливаясь под мигающим фонарем. Его неровный свет то падал на мое лицо, то погружал в тень.

В больнице я изо всех сил сдерживала слезы, чтобы не расстраивать маму еще больше. Но сейчас, глядя на пустую дорогу, я почувствовала, как комок подступает к горлу. Образ окровавленного отца, неподвижно лежащего на земле, навсегда врезался в мою память. В тот момент я была абсолютно уверена, что он мертв. Слезы, которых я так долго избегала, прорвались наружу, медленно стекая по щекам.

Сэм обошел меня, встал напротив, и я ощутила на себе его полный сочувствия взгляд. В нем читалась невыраженная поддержка.

– Скай… – тихо произнес он, словно боясь напугать меня.

Наши взгляды встретились. Я ощутила внезапное желание оказаться в его объятиях, почувствовать тепло рук. Но продолжала стоять, скованная невидимыми цепями, не в силах сделать первый шаг. А он… он тоже не двигался. Просто смотрел на меня, в его глазах будто бы читалась легкая неуверенность. Возможно, он тоже жаждал моего прикосновения столь же отчаянно. Возможно, его тоже мучили сомнения, страх быть отвергнутым. Кто знает…

Я молчала, скрестив руки на груди и кутаясь в толстовку, пытаясь защититься от собственных чувств. Взгляд бесцельно блуждал по асфальту. Дыхание перехватило. Именно в этот момент, разрезав тишину ночи, с шумом подъехало такси.

Дома царило безжизненное спокойствие. Я зашла в гостиную и села на диван, запрокинув голову. Кажется, у меня не было никаких сил двигаться, поэтому я была готова уснуть прямо на этом месте.

– Давай я тебе приготовлю что-нибудь? Ты сегодня почти ничего не ела, – раздался из дверного проема заботливый голос Сэма. Он стоял, облокотившись на косяк, и смотрел на меня с нескрываемым беспокойством.

– Спасибо за заботу, но совсем не хочется. Завтра поем, – ответила я, избегая его взгляда.

Всем своим нутром я понимала, что мне нужно продолжать держать дистанцию, не допускать развития чувств, которые проснулись внезапно, словно из ниоткуда. Но чем чаще он оказывался рядом, тем сложнее было сопротивляться этой странной, необъяснимой тяге. Не знаю, как этот парень смог вызвать во мне такую бурю, но пора было возвращаться к штилю. Не сводя глаз с потолка, я ждала, когда он уйдет. Но вместо этого услышала приближающиеся шаги. Сэм сел рядом на диван. Слишком близко. Он так же откинул голову назад и многозначительно вздохнул. Я упорно продолжала смотреть вверх, изо всех сил игнорируя его присутствие, но вдруг почувствовала легкое прикосновение его пальцев к своим. Этот невинный жест вызвал волну мурашек, пробежавшую по всему телу. Я ощутила, как он осторожно развернул мою ладонь и накрыл ее своей, большой и теплой. А затем крепко сжал, пытаясь передать мне свою поддержку. Моя рука буквально утонула в его, и я на мгновение перестала дышать. Сэм повернул голову и посмотрел на мой профиль, будто изучая каждую линию, каждую тень. Его взгляд был таким внимательным, что я чувствовала себя совершенно беззащитной.

– Мне жаль, что меня не было рядом в тот момент, – с осторожностью произнес он.

Его слова, полные искреннего сожаления, заставили меня вновь прослезиться. Я медленно закрыла глаза, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями.

– Ты и не должен был, – коротко ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, хотя внутри все сжималось.

– Да, не должен. – Сэм вернул голову в первоначальное положение и на долгую паузу замолчал, глядя куда-то вдаль. В этой тишине отчетливо слышалось его тяжелое дыхание. – Но я хотел бы быть рядом в моменты, когда тебе требуется поддержка. – В его голосе, помимо решимости, проскользнула едва уловимая нотка… нежности?

«Я бы хотела, чтобы ты был рядом как можно чаще, а не только когда мне нужна поддержка», – пронеслось в моих мыслях. Эти слова так и остались невысказанными, потому что большего я себе позволить не могла. Не имела права.

Не было смысла отвечать. Я только закопаю себя еще больше. Узнай он, кто я на самом деле, от меня бы и следа не осталось. Сэм добр к людям, добр ко мне… но не к ведьмам. Именно поэтому мне следовало жить дальше, стараясь забыть об этом недоступном для меня человеке.

Я ощутила, как глаза начали слипаться. Наверное, подействовала таблетка успокоительного, которую я выпила в такси, пытаясь заглушить внутреннюю дрожь. Мне хотелось поскорее уснуть, чтобы хоть на несколько часов вырваться из плена навязчивых мыслей. Тело начало расслабляться, и последнее, что я ощутила, прежде чем провалиться в сон, – тепло его плеча, на которое медленно опустилась моя голова. Я вдохнула до боли знакомый аромат – смесь запаха его кожи, парфюма и хвои. Это благоухание всегда мгновенно переносило меня в глубь леса, где мы с бабушкой проводили бесчисленные дни, собирая ягоды. Там, среди деревьев, я чувствовала себя в безопасности. И в этом мимолетном ощущении тепла и такой нужной близости я нашла хрупкое, обманчивое утешение.

Глава 20

Сэм

«Четырнадцать… пятнадцать…» – отсчитывал я про себя каждое подтягивание, чувствуя, как мышцы спины и рук наливаются приятной тяжестью. Холодный воздух раннего утра обжигал разгоряченную кожу, принося заветное облегчение. Пальцы, побелевшие от напряжения, крепко сжимали перекладину турника. С очередным рывком я подтянулся, и мой подбородок решительно взметнулся над металлической штангой.

Прошло уже несколько дней с того момента, как на мистера Лоуренса напали. Скай практически не покидала больницу, дни и ночи проводя у постели отца. Университет, естественно, отошел на второй план, как и работа в пабе, которую она временно поручила старшему сотруднику. Трудно было представить, через что ей пришлось пройти: найти отца в таком состоянии, а теперь бесконечно сидеть у изголовья больничной постели, цепляясь за надежду на то, что такого больше не случится.

К счастью, мистер Лоуренс шел на поправку и сегодня его выписывали. Врачи и полицейские в один голос твердили, что ему невероятно повезло. Судя по показаниям самого мистера Лоуренса и тому, что он рассказывал нам, на него напало нечто крупное. Он вспоминал, как решил отнести серебряные столовые приборы на чердак и, услышав шум на заднем дворе, вышел, захватив с собой столовый нож. Дальше все произошло быстро: что-то мелькнуло у него за спиной, он не успел даже среагировать, как оказался на земле, чувствуя жгучую боль от когтей, распоровших кожу. Вслепую размахивая ножом, который все еще сжимал в руке, он, кажется, смог отпугнуть нападавшего. Полиция, однако, упорно настаивала на версии с животным.

Серебряный столовый нож не оставлял сомнений – это была ведьма. Проклятое отродье. И она явно знала обо мне. Скорее всего, ведьма сначала явилась в дом Лоуренсов за мной, а затем, не найдя, кинулась на Джо и выследила меня у дома Джека, где я разговаривал со Стивом. Но почему она не напала? Этот вопрос мучил, ответа на него, разумеется, не было.

Я бежал по еще погруженным в сумрак улицам, асфальт мелькал под ногами. За последние дни мой привычный образ жизни дал трещину. Отец, увидев меня таким, непременно отвесил бы оплеуху за слабость. Поэтому сегодня, пока город лишь приступал к пробуждению ото сна, я выкладывался на тренировке. Влажные волосы липли ко лбу. Я провел ладонью по лицу, стирая капли пота.

Повернув за угол, я перешел на шаг, приближаясь к дому. В мышцах разлилась приятная усталость, по которой я уже успел соскучиться. Предвкушение холодного душа вызывало блаженную дрожь.

Дом встретил меня гробовой тишиной, нарушаемой лишь размеренным тиканьем часов в гостиной. Скай должна проснуться позже, чтобы поехать за отцом – ему наверняка понадобится помощь, чтобы добраться домой. Миссис Лоуренс весь вчерашний вечер провела в хлопотах, готовясь к возвращению мужа. Она планировала накрыть огромный стол, чтобы, по ее собственному выражению, «откормить исхудавшего больного».

Ледяные струи душа вызвали волну мурашек, заставив мышцы приятно напрячься – это бодрило не хуже крепкого кофе. Вода стекала по разгоряченному телу, смывая пот и усталость. Я закрыл глаза, наслаждаясь ощущением, которое уже не казалось таким будоражащим, как в первые секунды.

Выйдя из душа, я почувствовал, как оставшиеся капли воды щекотно пробегали по обнаженному торсу, дыхание все еще было учащенным. Я натянул спортивные штаны и накинул полотенце на шею.

В коридоре воздух оказался заметно теплее, чем в ванной. Тело начало согреваться, его приятно покалывало. Внезапно я замер, увидев Скай у двери комнаты. Сонное выражение ее лица с каждой секундой сменялось изумлением, глаза становились все шире.

– Доброе… утро, – проговорила она, немного запинаясь.

– Доброе, – ответил я, энергично протирая полотенцем влажные волосы. – Ты рано проснулась.

Скай бросила мимолетный взгляд на мой оголенный торс, а затем, словно собравшись с силами, снова посмотрела мне в глаза.

– Да, хотела душ принять, – пояснила она, слегка откашлявшись.

– Понял, – кивнул я. – Я как раз освободил.

– Да, вижу… но у меня же свой есть, – пробормотала она с улыбкой и юркнула в комнату.

Только когда Скай скрылась за дверью, я понял, что предстал перед ней без футболки и, видимо, смутил своим видом.

Скай уехала в больницу за отцом. Я же тем временем помогал миссис Лоуренс с приготовлением обеда. По кухне витали соблазнительные ароматы рагу и запеченных овощей, от которых мой желудок заурчал с удвоенной силой.

Раздался щелчок входной двери, и в дом вошли Скай и ее отец. Лицо миссис Лоуренс осветила радостная улыбка: вся ее семья наконец-то была в сборе, дома и, главное, жива и здорова.

Я вышел в коридор, взял у Скай сумку с вещами и поприветствовал мистера Лоуренса рукопожатием. Он выглядел немного похудевшим и бледным, но глаза его сияли, вероятно, от радости возвращения.

– Дорогой! – Миссис Лоуренс бросилась обнимать мужа, но тот пронзительно охнул, напомнив ей о своих ранах.

– Прости, прости! – Она тут же отстранилась и нежно коснулась его плеча.

Скай улыбнулась, глаза ее блестели от выступивших слезинок. В доме воцарилась атмосфера спокойствия и умиротворения, того самого, нерушимого, которое можно обрести только в кругу семьи.

Обед прошел в уютной обстановке. Миссис Лоуренс суетилась вокруг мужа, постоянно подкладывая ему еду, словно он мог съесть все, что она приготовила. Джо рассказывал забавные истории из больничной жизни, произошедшие с ним после того, как он пришел в себя. О нападении никто не упоминал, не желая омрачать этот радостный момент неприятными воспоминаниями.

После обеда я поблагодарил хозяев за гостеприимство, которое они оказывали мне последние месяцы, и сообщил, что сегодня съезжаю. Лоуренсы были явно огорчены этой новостью. Джо назвал меня членом семьи и сказал, что очень привык к моему присутствию. Не понимаю, к чему он мог привыкнуть, учитывая, что дома я бывал редко. Миссис Лоуренс тут же пригласила меня на ужин в ближайшие выходные, а Скай понуро ковыряла вилкой рагу, не поднимая на меня глаз. Я пытался понять, о чем она думает, наблюдая за ее закрытой позой и тем, как равномерно поднимаются ее плечи при каждом вздохе. Неужели она тоже расстроена моим отъездом?

Сбор вещей не занял много времени. Их было совсем немного, и все легко поместилось в рюкзак и сумку. Как только я утрамбовал последнюю футболку, в дверь постучали.

– Да! – отозвался я, приглашая войти.

На пороге появилась Скай. Внутри что-то дрогнуло от осознания, что на ней была та самая футболка, в которой она мне снилась в том… необычном сне.

– Тебе помощь нужна? – спросила она.

– Нет, я с собой мало вещей привез, так что уже все упаковано, – ответил я, застегивая молнию.

– А что насчет столовых приборов? Постельного белья и полотенца? Это все есть в доме Джека?

Я понял, что совершенно не подумал об этих необходимых вещах. В доме Лоуренсов мне все это любезно предоставили, а вот дом Джека не мог похвастаться даже нормальным освещением.

Скай, заметив мое замешательство, тут же сказала:

– Не переживай, у нас на чердаке много старых домашних принадлежностей, да и все остальное мы можем тебе одолжить.

– Спасибо, – благодарно кивнул я, встречаясь с ней взглядом.

– Ну так что, тебе помощь нужна? – переспросила она с едва заметной игривостью в голосе.

– В таком случае нужна!

Скай довольно поджала губы и кивком указала на дверь. Я улыбнулся, глядя на нее. Не знаю, как так быстро изменилось наше общение, но из вредной и упрямой девчонки Скай превратилась в дружелюбную обаятельную девушку, которая была мила со мной и больше не пыталась уколоть исподтишка своим острым языком.

Пыль, потревоженная нашим появлением, закружилась в лучах полуденного солнца, пробивающихся сквозь маленькое чердачное окошко. Небольшое пространство было заполнено перевязанными веревкой коробками, громоздившимися вдоль стен. В углу стоял сломанный вентилятор и покрытый толстым слоем пыли стеллаж с книгами. С потолочных балок свисала паутина, свидетельствовавшая о том, что на чердак заглядывали нечасто.

– Вот в этой коробке все. – Скай поставила передо мной коробку с надписью «Столовые приборы». – И еще вот тут. – Рядом опустилась вторая.

– Думаю, все приборы я забирать точно не буду, – усмехнулся я. – Мне хватит нескольких тарелок и вилки с ложкой. – Я присел на корточки и начал развязывать узел веревки.

Скай обошла меня и присела рядом, принимаясь за вторую коробку. Аромат ее духов на мгновение перебил затхлый запах чердака, и я тут же вдохнул его полной грудью. Она достала из коробки небольшой фотоаппарат – наши плечи соприкоснулись, и я невольно взглянул на Скай, почувствовав тепло ее тела. В этом дневном свете она была особенно прекрасна: ресницы отбрасывали тени на щеки, а губы изогнулись в едва заметной улыбке.

Внезапно Скай подняла на меня взгляд и смутилась – я заметил, как ее лицо залила краска.

– Это твой? – спросил я, стараясь отвлечь.

– Да, мой первый фотоаппарат. Бабушка подарила на тринадцатилетие. – Ее легкая улыбка исчезла.

– Прости, если огорчил.

– Нет, все хорошо, – возразила Скай. – Воспоминания о бабушке, конечно, болезненные, но в то же время безумно теплые и приятные.

Прекрасно понимал, о чем она говорит. Я испытывал те же эмоции, когда думал о маме. И хоть ее не стало много лет назад, каждое воспоминание, связанное с ней, бережно хранилось в моем сердце, отзываясь болью и горечью, но в то же время согревая душу.

Скай убрала фотоаппарат в сторону.

– Я пойду соберу еще кое-какие вещи, а ты пока разберись с этими. – Она торопливо встала и направилась к лестнице, ведущей вниз.

Мне стало неприятно оттого, что я задел ее за живое. Взглянув на фотоаппарат, я заметил на нем гравировку: «Всегда смотри на мир своим особенным взглядом». Эта вещь, возможно, уже никогда не будет использована и продолжит пылиться на дальней полке, но Скай ни за что с ней не расстанется, не выставит на распродажу, чтобы подзаработать денег, – ведь это память, которая всякий раз, пусть с неизбывной тоской, но будет теплиться внутри.

Путь до дома Джека мы проделали в тишине. Скай уговорила меня взять ее с собой, чтобы помочь разгрузить коробки. К удивлению, помимо моих несчастных рюкзака и сумки, она набрала еще кучу вещей, которые, по ее словам, «точно мне понадобятся». И вот мы ехали, погруженные в молчание. Я крепко сжимал руль, лишь изредка бросая короткие взгляды на Скай, чьи волосы красиво развевались на ветру, который врывался через приоткрытое окно. Мистер Лоуренс великодушно разрешил мне воспользоваться его машиной для перевозки вещей, за что я был ему безмерно благодарен – мне нравилось водить. К нам присоединился и Чарли; он сидел на заднем сиденье, поглядывая то на меня, то на Скай. Сегодня он был настроен ко мне более благосклонно.

– Ты давно получил права? – вдруг спросила Скай, нарушая тишину. – Хорошо водишь.

– Несколько лет назад. Отец настоял, сказав, что каждый мужчина должен уметь водить, – пояснил я.

Скай кивнула и вновь обратила свой взор к окну, молчаливо наблюдая за мелькающими за стеклом домами.

Подъехав к своему новому дому, я попросил Скай занести подушки и мой рюкзак, а остальное взял на себя. Совместными усилиями мы быстро справились, и прихожая в мгновение заполнилась коробками с вещами, которые, я был уверен, разберу не скоро.

– В машине еще одеяло осталось, – напомнила Скай.

Я кивнул и вышел из дома. Небо уже пылало огненными красками заката, бросая красноватые отблески на лобовое стекло автомобиля. Вытащив одеяло с заднего сиденья, я захлопнул дверь и вернулся обратно.

Скай стояла посреди прихожей, держа в руках фотографию – ту самую, вызывающую у меня боль и жажду мести. Я смотрел на нее крайне редко, стараясь не тревожить едва затянувшиеся раны на сердце, но порой чувство непроглядной тоски брало верх, и я сдавался. Каждый раз, когда я видел это фото, воспоминания накрывали с новой силой, яркие и болезненные, буквально сбивающие с ног. Они напоминали о прошлом, которое уже не вернуть, оставляя после себя лишь горькое послевкусие и пустоту. Мамина улыбка на фото – все, что от нее осталось, но принять это не помогли бы и сотни лет.

– Это твоя семья? – спросила Скай, бережно рассматривая фотографию. – Такие красивые! У тебя мамины глаза!

Ее слова эхом отозвались в моей голове. До сих пор, каждый раз глядя на свое отражение или на Стива, я вспоминал мамины глаза. Этот цвет, унаследованный нами обоими, мама называла «цветом пасмурной погоды».

– А это твой брат? – продолжала Скай, и я, не в силах произнести ни слова, лишь молча кивнул. – Они сейчас вместе?

Собравшись с силами, я подошел к Скай и взглянул на фотографию. Боль острым клинком пронзила все тело.

– Да, отец и брат живут вместе, а мама… мама… – Я сглотнул, готовясь произнести вслух то, что старался похоронить глубоко в себе. – Мамы больше нет.

Шестнадцать лет назад

– Твоей мамы больше нет, – холодно сказал отец, положив свою огромную ладонь на мое маленькое плечо.

Он разбудил меня посреди ночи всего несколько минут назад. Я только открыл глаза и еще не понимал, что происходит, поэтому его слова пролетели мимо сознания. Я стоял около своей кровати, находящейся рядом с кроваткой малыша Стива – он мирно посапывал, не подозревая о происходящем. Ледяной пол неприятно холодил голые пятки, и я натянул на ноги штанины пижамы, которая была мне великовата.

– Сэмюэл, ты слышишь меня? – Папа называл меня полным именем только тогда, когда я в чем-то провинился. Я тут же распахнул глаза, чувствуя, как озноб пробирал все тело.

– Где мама? – прошептал я, стараясь не разбудить Стива.

Отец наконец присел на корточки. Он посмотрел на меня пустым отстраненным взглядом и произнес фразу, которая навсегда врезалась в мою память, оставив глубокий, незаживающий шрам на душе:

– Она умерла, Сэм… – Мои маленькие ладошки мгновенно вспотели, к глазам подступили слезы. – Ее убили.

Я стоял, не смея пошевелиться, словно окаменев. В свои семь лет я уже знал, что такое смерть. Мама рассказывала, что люди со временем уходят на небо и оттуда наблюдают за нами. Говорила, что придет время, и она тоже будет смотреть за мной и оберегать своей любовью. Но я не хотел, чтобы мама уходила так рано. Она была нужна мне, нужна Стиву, нужна папе.

– У… убили? – Мой голос дрожал, срываясь на хриплый шепот.

– Ее убили ведьмы, сын. – отец говорил тихо, но каждое слово звучало как гром. – Ужасные монстры, заполонившие этот мир. Мама просила, чтобы ты был сильным, держался!

Папа иногда рассказывал страшные истории про ведьм, но я думал, что это просто выдумки. Мама всегда возмущалась и говорила, что детям нельзя слушать такие ужасы. А теперь… теперь они забрали у меня маму? Я шмыгнул носом, не в силах остановить слезы, которые ручьем текли по щекам. Отец резко тряхнул меня за плечи и продолжил:

– Не смей плакать! Ты же мужчина! – грозно сказал он. – Лучше скажи, ты хочешь, чтобы смерть мамы осталась безнаказанной? Хочешь, чтобы ее душа никогда не упокоилась и вечно скиталась?

– Мама говорила, что тот, кто умирает, уходит на небо… – прошептал я сквозь слезы.

– Если за нее не отомстить, она никогда не отправится на небеса, никогда не сможет наблюдать, как ты растешь и каким мужчиной станешь!

«Мама никогда меня больше не увидит?» – Эта мысль разрушала мой маленький, и без того еще шаткий мир, и новая волна паники накрыла с головой.

– Я научу тебя всему, Сэм, – продолжал отец. – Расскажу все, что знаю, и воспитаю из тебя достойного воина, чтобы ты смог отомстить за свою мать.

Мне было непонятно, о чем он говорит. Его слова обрывками пролетали мимо ушей, не оставляя ни малейшего следа в моем детском сознании. За какую-то минуту я стал в разы старше, как взрослеют дети, теряя главную опору в жизни – своих родителей.

– Ты же этого хочешь? Хочешь, чтобы мама была счастлива? – Он снова легонько тряхнул меня за плечи.

– Да, – всхлипывая, ответил я.

Конечно, я хотел, чтобы мама была счастлива даже после смерти. Хотел, чтобы она гордилась мной, смотря с небес, и знала, что я ее очень люблю.

– Собирай свои вещи. – Отец потрепал меня по голове. – Я соберу Стива.

– Мы уезжаем? – испуганно спросил я.

– Поедем к тем, кто так же, как и мы, однажды пострадал от ведьм. Они мои друзья и охотятся на этих злобных чудовищ.

Я стоял в полной растерянности. За одно мгновение жизнь перевернулась, отняв у меня одного из самых дорогих людей. Складывая вещи, я лихорадочно собирал в голове, будто пазлами, мамин образ: ее русые волнистые волосы, которые она часто заправляла за ухо, белоснежную, такую теплую и заразительную улыбку и глаза, унаследованные мной от нее, – глаза цвета пасмурной погоды.

– Сэм… – Голос Скай разогнал туман неприятных воспоминаний. – Прости, я не знала.

Я оторвал взгляд от фотографии и посмотрел на нее. Ее брови были слегка нахмурены, в глазах читалось искреннее сожаление.

– Все хорошо, – ответил я, с трудом сглатывая подступивший к горлу ком. – Я тоже не знал про твою бабушку и… прости, что причинил тебе сегодня боль.

Скай виновато опустила ресницы, ее взгляд заскользил по полу. Сумерки заполняли гостиную, окутывая ее пеленой тихой безнадежной грусти. Мы стояли так близко, что могли чувствовать дыхание друг друга. На мгновение Скай подняла глаза, и в их глубине вспыхнули искры задумчивости. Воздух вокруг стал тяжелым. Я не мог отвести от нее глаз, завороженный такой естественной утонченной красотой. Последние лучи заката, пробиваясь сквозь окно, окрашивали ее волосы в теплые оттенки оранжевого и красного. Сердце билось все чаще, будто пыталось вырваться из груди. Я заметил, как Скай тяжело вздохнула, ее губы слегка приоткрылись. Желание коснуться их своими стало почти невыносимым – захотелось почувствовать их тепло, быть ближе, крепко обнять Скай и никогда не отпускать.

Медленно, почти не контролируя себя, я наклонился к ней, движимый необъяснимым импульсом, внимательно следя за ее реакцией. Скай несколько раз моргнула, замерла, словно испуганный зверек. Расстояние между нами сокращалось с каждой секундой, предвещая сладость долгожданного поцелуя. Я уже ощущал на своем лице ее горячее дыхание, такое же реальное, как тогда, во сне. Но в тот момент, когда мои губы были уже совсем близко, Скай отстранилась едва уловимым движением. Я замер. Облизнув пересохшие губы, встретился с ее взглядом, в котором промелькнул испуг. Я выпрямился, с трудом подавляя волну разочарования. Скай перевела дыхание и переступила с ноги на ногу.

– Уже поздно, – легкая хрипотца послышалась в голосе. – Давай отвезу вас домой, – добавил я, взглянув на Чарли, стоявшего в стороне. Его шерсть встала дыбом; он явно был напряжен, что меня несколько смутило.

Скай молча кивнула, бережно положила фотографию на коробку у входа и направилась к машине вместе с собакой. Сердце все еще бешено колотилось, никак не желая успокаиваться. Я на автомате потер в руках связку ключей и перевел взгляд на фотографию. Мама смотрела на меня с легкой улыбкой, ее серые глаза, такие родные, будто светились.

«Не переживай, мам, – прошептал я, обращаясь к ее изображению. – Однажды я буду счастлив. И ты будешь мной гордиться, обещаю».

Отец часто говорил, что душа мамы не найдет покоя, пока не свершится отмщение. Но я чувствовал, что все же она где-то рядом, слышит меня, наблюдает и знает, как сильно мне ее не хватает. Эта мысль всегда дарила хрупкую надежду на то, что даже после смерти ее любовь продолжает меня оберегать.

Глава 21

Скай

Войдя в библиотеку, я вдохнула знакомый запах старых потертых книг. Солнечный свет лился сквозь высокие окна, наполняя пространство золотистым сиянием. В воздухе беззаботно витали пылинки, подсвеченные лучами. Безусловно, это было мое любимое место в университете. Именно здесь я порой могла забыться, читая любимые романы, погружаясь в интересные истории и проникаясь личностями самых разных персонажей. В последнее время, правда, было не до чтения. Из-за череды непростых событий я не появлялась в университете больше недели. Конечно, в том, что моя мама – канцлер, есть свои плюсы: ситуация не стала критической. Мне нужно лишь закрыть пару «хвостов», и все будет в порядке.

Папе стало значительно лучше, но он все еще не мог вернуться к работе в пабе. Поэтому большую часть времени там проводила я, а когда мне нужно было идти в университет, меня подменял Калеб – наш шеф-повар. Он был самым опытным и ответственным сотрудником, поэтому мы доверяли ему управление пабом в моменты нашего отсутствия.

Я медленно шла вдоль стеллажей, скользя любопытным взглядом по корешкам книг. Пальцы невольно тянулись к знакомым названиям остросюжетных произведений, но сегодня я искала что-то другое. Хотелось чего-то ненавязчивого, но увлекательного, чтобы абстрагироваться и полностью погрузиться в сюжет. Классические романы – идеальный вариант для такого настроения. «Таинственный сад»… «Учитель»… Эти уже прочитаны. Я заглядывала в просветы между книгами, пытаясь найти что-то новое для себя, и вдруг сквозь один из них увидела Вивьен – она задумчиво сидела за столом у окна, буквально заваленная книгами.

Подходя к подруге, я было решила, что она наконец-то взялась за учебу, но, увидев название книги, которую она так внимательно читала, – «Магия и квантовая физика: неожиданный дуэт», – поняла, как сильно ошибалась.

– Вивьен, боюсь даже спрашивать, что это… – с усмешкой произнесла я, начиная перебирать стопку книг рядом с ней.

– Взрыв моего мозга это, – ответила она, шумно захлопывая книгу. – И твоего – тоже!

– «Шабаш ведьм: как не перепутать зелье молодости с зельем от изжоги», – с наигранно задумчивым видом прочитала я название другой книги. – М-да…

– Даже не смотри на этот бред, – рассмеялась Вивьен, выхватывая у меня чудаковатую книгу. – Я перерыла всю библиотеку в поисках хоть какой-то достоверной информации о ведьмах, и что-то более-менее стоящее нашла только в этой. – Она достала из сумки большую черную книгу, название которой почти полностью стерлось от времени. – Мне ее дала миссис Кларк. Сказала, что в ней собраны интересные легенды о ведьмах. Я просмотрела уже половину – много воды, конечно, но…

Вивьен внезапно замолчала и открыла свой блокнот с заметками.

– Ты знала, что ведьма и фамильяр могут общаться телепатически?

– К сожалению, да, – ответила я, садясь на край стола. – Это было практически первое, чему меня научил Аксель.

– Отлично! – обрадовалась Вивьен. – Значит, информация правдива. Может, не вся, но я уверена, что у нас получится узнать много нового о тебе и твоих способностях!

– Вивьен, ты просто чудо, – искренне сказала я. Меня радовало ее желание помочь, и я в очередной раз убедилась, что не ошиблась, поделившись с ней своим секретом.

– Смотри, вот это очень интересно… – Вивьен, казалось, была полностью поглощена найденной информацией. – Ты уже встречала других ведьм?

– Пока нет, но Аксель говорит, что их довольно много, просто они, как и я, умело скрываются.

– Здесь написано, что у всех ведьм и ведьмаков есть особая связь. Что-то вроде взаимного притяжения. В твоих жилах течет ведьмовская кровь, и если ты встретишь подобного человека, то, вероятно, почувствуешь это. Вот, послушай: «Когда две души, в жилах которых течет магия, встречаются, их кровь отзывается эхом древнего завета, сплетая узы прочнее любых заклинаний».

– Ох, мурашки, – ответила я, действительно чувствуя, как они пробежали по спине.

– Подробностей мало, но из текста я поняла: такие люди, как вы, всегда будут стремиться быть рядом, ощущать привязанность, а порой даже испытывать любовь или страсть.

– Это был бы интересный опыт… Даже чисто из любопытства, я бы хотела встретить такого человека.

– Я уверена, что встретишь! Или мы его найдем! – с энтузиазмом воскликнула Вивьен. – Знаешь, я могу просмотреть старые телефонные справочники, и…

– Притормози, – перебила я ее, невольно смеясь. – Мы не будем сталкерить ведьм.

– Ладно, оставим это на потом, – хитро подмигнула она, убирая нужные книги в сумку. – Как только узнаю что-то новое, сразу же тебе расскажу! А сейчас мне пора бежать, меня мистер Пиклз ждет!

– Это… твой новый хомяк?

Вивьен покупала их так часто, что я давно сбилась со счету.

– Нет, это труп в нашем бюро, – с привычным спокойствием ответила она, вставая из-за стола. – Сегодня родители бальзамируют его, а я помогаю по мелочи.

– О господи, – ужаснулась я, словно услышав это впервые. Хотя, по правде говоря, давно пора было привыкнуть к тому, что Вивьен говорит о трупах чаще, чем о живых людях.

– Кстати, ты давно не оставалась у меня ночевать. Не хочешь сегодня прийти? – предложила она. – После бальзамирования родители уедут до завтра. Можем даже выпить, м?

Не раздумывая ни секунды, я согласилась. Последние дни, а то и недели были переполнены трудностями. Мне отчаянно хотелось хотя бы на мгновение забыть о них и вспомнить о былых легкости и беззаботности.

За окном уже начинало вечереть, я сидела за барной стойкой, склонившись над блокнотом, и придумывала новые рецепты чая. По традиции, перед Рождеством я составляла особое меню лимитированных напитков. В этом году мне хотелось чего-то по-настоящему волшебного. Процесс создания рецептов всегда отнимал кучу времени и требовал полного сосредоточения, поэтому я спихнула все обязанности по бару на Эндрю.

В окружении банок с сушеными травами, специями и прочими ингредиентами я чувствовала себя настоящей сказочной ведьмой, создающей магические отвары.

– Очень вкусно, попробуй! – Я протянула Эндрю небольшую чашку с пробной версией чая: какао, чили и мята. Нестандартное сочетание, на которое я поначалу не возлагала особых надежд, оказалось на удивление гармоничным.

– Вау! – Эндрю одобрительно кивнул, смакуя послевкусие. – Мне кажется, это что-то совершенно новое, Скай! Очень круто!

Слышать такое от него было особенно приятно, ведь он довольно строгий критик. В мастерстве создания напитков Эндрю ничуть не уступал мне и часто изобретал не менее удивительные алкогольные коктейли.

– Сейчас еще один дам попробовать!

– Погоди, посетитель, – ответил бармен, кивнув в сторону двери.

Подняв голову, я увидела Сэма. Сердце екнуло, и легкое волнение разлилось по телу. Он направлялся к бару, и с каждым его шагом воздух вокруг, казалось, наполнялся чем-то неизвестным, неизведанным, но определенно приятным.

– Здравствуйте! – Эндрю радушно улыбнулся ему.

– Добрый вечер, – ответил Сэм, и я ощутила наслаждение, услышав его голос. Он перевел взгляд на меня и добавил: – Ого, у тебя тут творческий порыв? – Сэм внимательно осмотрел десятки баночек, стоящих возле меня.

– Не то слово. Скоро Рождество, а значит, время новых напитков в меню! Вот ищу подходящие сочетания весь день…

– И как успехи?

– В очередной раз убедилась, что я гений, – с нескрываемым удовольствием произнесла я, откидываясь на спинку стула.

– Ну, тут я даже спорить не буду, – сказал Сэм, облокотившись о барную стойку и тепло мне улыбнувшись. – Скажи, я сильно тебя отвлеку, если попрошу сделать мне стаканчик глинтвейна?

– Я сделаю вам, – вмешался Эндрю, который как раз стоял рядом.

Сэм перевел на него взгляд, и я уловила в его глазах тень разочарования. Он явно хотел, чтобы глинтвейн приготовила именно я.

– Да ничего, я как раз освободилась!

Я поспешно встала, откладывая блокнот с рецептами.

– Паспорт?

– Скай, – ухмыльнулся Сэм. – Не начинай.

– Ладно, ладно! Иди пока занимай стол, скоро все будет, – ответила я и побрела на кухню.

Наливая вино в емкость, я ощутила терпкий аромат, мгновенно ударивший в нос; затем добавила немного воды – совсем чуть-чуть, чтобы смягчить крепость; взяла горсть специй, их запах смешался с винным, создавая тот самый аромат, что с недавних пор стал напоминать мне о нем.

Я вернулась к работе над рецептами, пока Сэм у окна пил приготовленный мной глинтвейн. Он что-то листал в телефоне, а я изо всех сил старалась смотреть куда угодно, только не на него. Неожиданно я заметила, как к нему подошла Ланфир с каким-то коктейлем, который я никак не могла разглядеть.

Меня это немного удивило, поскольку Сэм обычно ничего, кроме глинтвейна, не заказывал. Она поставила стакан на стол и начала что-то ему рассказывать. Мной овладели неприятные чувства, когда я вспомнила, что эта официантка положила на него глаз и хотела познакомиться.

– Скай, чего задумалась? – из кухни вышел Эндрю.

– Слушай, а что за коктейль заказал парень за шестым столиком?

– Он ничего не заказывал. Это Ланфир попросила сделать ему комплимент от себя. Не теряет времени даром даже на работе, красотка!

Я медленно потерла переносицу, ощущая нарастающее раздражение. Так пристально разглядывать людей было неприлично, но я никак не могла совладать с собой. Ланфир, откинув волосы назад, кокетливо улыбалась Сэму, но его лицо оставалось безразличным.

Неожиданно его взгляд метнулся в мою сторону. Я тут же отвернулась, сделав вид, что изучаю неровности деревянной столешницы, хотя на самом деле последние пять минут наблюдала за их беседой. Вскоре послышался ритмичный стук каблуков, удаляющийся от стола в направлении бара. Подняв глаза, я заметила, что Ланфир была не в духе. Это могло означать только одно: он ее отшил. Меня охватило облегчение, хотя я прекрасно понимала, что если не она, то непременно найдется другая. Однако этого хотя бы уже не увижу – значит, будет не так больно.

Неоновый свет пульсировал в такт музыке, заливая комнату Вивьен фиолетовым цветом. Лучи прожектора, установленного на потолке, скользили по нашим лицам, создавая красивые блики. Шоты текилы сделали свое дело – внутри все бурлило от энергии, усидеть на месте было просто невозможно. Фонк бил по ушам, заставляя тело двигаться само собой. Мы с Вивьен отрывались как в последний раз, смеялись и кричали слова песни.

Щелкнув пальцами, я подняла в воздух открытую бутылку мартини. Она плавно полетела к Вивьен, и тонкая струйка напитка устремилась прямо ей в рот. На мгновение подруга замерла от неожиданности, а потом задорно подпрыгнула, продолжая танцевать.

– Охренеть, Скай! – провизжала она, еще больше заводясь от ритма музыки и необычной подачи мартини. Ее смех разносился по комнате, сливаясь с громкими басами музыки.

Трек сменился, и Вивьен, убавив громкость, опустилась прямо на пол, хватая с низкого столика банку холодной колы. Я последовала ее примеру.

– Скай, клянусь, ты выиграла джекпот! – выдохнула подруга, сделав несколько больших глотков. – Эти способности… это просто невероятно! Я о таком даже мечтать не могла!

Еще пару месяцев назад я бы решила, что Вивьен сошла с ума, ведь считала, что магия будет отравлять мне жизнь. Но теперь, начиная осознавать, чему уже научилась и сколько еще предстоит, я больше не воспринимаю ведьмовство как нечто неправильное. Напротив, обретенная сила подарила мне уверенность и стойкость, укрепила дух.

– Ох, Ви… – Я запрокинула голову, рассматривая неоновые узоры на потолке. – Если бы меня не преследовала кучка охотников, жаждущих моей смерти, клянусь, я бы тоже считала это абсолютным джекпотом.

– Кстати! – Вивьен подняла указательный палец, а затем, опустившись на четвереньки, поползла к шкафу. – Голова кружится… – пробормотала она себе под нос.

– Ты что там делаешь? – спросила я.

– Секунду…

После нескольких попыток ей наконец удалось открыть нижний ящик и достать оттуда ноутбук.

– Так. – Вивьен резко открыла его и начала читать. – Перед твоим приходом я изучала сайты с легендами об охотниках на ведьм. Так вот, одна из них гласит, что когда-то очень давно некая древняя ведьма напала на семью мужчины, разбившего ей сердце в молодости. Она вынашивала план мести долгие годы, и когда он обзавелся женой и детьми… жестоко убила их своей магией, пока его не было дома. – Вивьен замолчала, словно забыла историю, снова посмотрела в ноутбук, а затем продолжила: – Его она убивать не стала, хотела, чтобы он страдал от горькой утраты, в полной мере ощущая боль потери. Но эта боль переросла в жажду мести. Он начал собирать информацию о ведьмах, о том, как их убивать, искать единомышленников. И у него получилось. Но на этом все не закончилось. Люди, узнав о случившемся, были напуганы. В них поселилась убежденность, что каждая ведьма – зло, которое однажды придет по их души. Не знаю, насколько правдива эта легенда, но в ней говорится, что именно так и появились охотники на ведьм.

– Иронично… – коротко ответила я.

– Что именно?

– Ведьмы веками вынуждены скрываться, пока охотники выслеживают их, считая исчадием зла. А все началось с брошенной девушки, которая не справилась с предательством, и мужчины, одержимого местью. Месть породила месть, и вот к чему это привело.

– Да, именно так. – Вивьен сделала еще один глоток колы и убрала ноутбук. – Вот Сэм… думаешь, он уже убивал?

От этой мысли меня будто окатили ледяной водой. Я никогда раньше об этом не задумывалась, наивно полагая, что он охотится за своей первой ведьмой. Но, возможно, его руки уже могли быть в крови. Меня охватил ужас. Я испытываю чувства к человеку, которого, вероятно, и не существует. Настоящий Сэм совсем другой. И это осознание было невыносимым.

– Скай, – произнесла Вивьен, не дождавшись моего ответа. – Ты что-то… чувствуешь к нему, да? – Ее вопрос прозвучал очень осторожно, как будто она давно это заметила, но не решалась спросить.

– Есть такое. – Я опустила глаза, нервно катая по полу бутылку. – Это безумие. Чувства нахлынули так неожиданно, что я даже не успела ничего понять. Просто в какой-то момент посмотрела на него и перестала раздражаться, злиться. Наоборот, ощутила что-то притягательное, манящее.

– Я очень удивлена, правда, – сказала она и тяжело вздохнула. – А Сэм? Он отвечает взаимностью?

– Да, – ответила я без тени сомнения. – Я вижу, как он на меня смотрит. Стал внимательнее, постоянно заботится обо мне. Поэтому сложно поверить, что он один из тех кровожадных охотников, о которых рассказывают легенды. Аксель говорит, что они хладнокровные машины для убийств, но я смотрю на Сэма и не могу это вообразить. Не могу поверить, что он способен причинить кому-то боль.

– Лишь бы тебе не пришлось испытать эти муки на себе, Скай. – Слова Вивьен кольнули.

– Вчера он чуть не поцеловал меня, – выпалила я, хотя была уверена, что никому об этом не расскажу.

– Что?!

Я уже готова была начать свой полный драмы рассказ о том, как это произошло, как вдруг раздался такой грохот, что мы с Вивьен вздрогнули. Мы молча переглянулись – в моих глазах, наверное, читался тот же немой вопрос, что и в ее: «Что это было?» Сердцебиение ускорилось. Мы еще ничего не успели друг другу сказать, как грохот повторился, на этот раз намного отчетливее.

– Кажется, из бюро… – прошептала Вивьен.

– Черт возьми, Ви…

– Надо проверить. – Не дожидаясь ответа, она направилась к выходу. Мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ней.

– Стой! Может, Аксель проверит? – предложила я, останавливая подругу.

На мой взгляд, это было логичное решение. Нужно было лишь дождаться его. Фамильяр ночами исследовал окрестности и лес, все еще надеясь найти корень всех проблем в нашем городе.

– Он уже должен вот-вот вернуться. Или давай я ему сообщу, что у нас тут неладное, – продолжала тараторить я. – Не хочу, чтобы мы стали героинями дурацкого фильма ужасов, которые идут на верную смерть. Мало ли что там!

– Хорошо, свяжись с ним, – ответила Ви. – Но я все равно пойду проверю, вдруг это какие-нибудь вандалы.

– Вивьен Де Хедекель, отойди от двери и подожди две минуты! – воскликнула я, сосредоточиваясь на мысленном контакте с Акселем. Подруга покорно остановилась, не двигаясь с места.

«Нужна твоя помощь, срочно», – пронеслось в моих мыслях, и я подошла к окну, вглядываясь в плохо освещенную улицу.

Не прошло и минуты, как я заметила силуэт собаки, выбегающей из леса. Он остановился напротив похоронного бюро, внимательно осматриваясь.

– Пойдем, – сказала я, глядя на Вивьен.

Несмотря на то, что нас ждал Аксель, я думала, что мы будем идти с осторожностью, внимательно все осматривая, но Вивьен шла с такой уверенностью, словно ведьма здесь она, а не я. Эта самоуверенность меня настораживала. Добравшись до бюро, расположенного на окраине их участка, я напряглась еще сильнее, ведь дальше была дорога и непроглядный лес, погруженный во тьму, из которой появился мой фамильяр. В этот момент из-за бюро вышел Аксель, уже принявший человеческий облик.

– Окно разбито, – объявил он.

– Может, птица… – предположила я, изо всех сил стараясь отогнать более тревожные мысли.

– Запаха ведьмы не ощущаю, – сказал Аксель, оглядываясь по сторонам и принюхиваясь. – Я ее вообще нигде не чувствую. Прочесал почти весь лес, и все тщетно.

– Ладно, – перебила Ви. – Давайте посмотрим, что там.

Казалось, Вивьен ничего не боится, но я так думала до момента, пока не увидела, как она дрожащей рукой вставила ключ в замок и медленно повернула. Дверь со скрипом отворилась, и я ощутила волну знакомого запаха формалина, смешанного с чем-то неприятным.

Похоронное бюро занимало несколько больших комнат, соединенных узким коридором. Справа находилась препараторская – помещение для подготовки тел, заставленное стеллажами с инструментами и канистрами с химикатами; прямо – массивная дверь в холодильную камеру; слева – зал прощания с рядами стульев и постаментом для гроба, прикрытым темной тканью. Вдоль стены тянулось большое окно, которое было разбито, на полу лежали крупные осколки, поблескивающие в свете уличного фонаря.

В воздухе повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь тихим гудением холодильника. Мне стало не по себе.

– Там… – прошептала Вивьен, глядя на дверь холодильной камеры в конце коридора.

Приглядевшись, я заметила, что она приоткрыта.

– Стойте здесь, – уверенно сказал Аксель.

Подойдя к камере, он потянул на себя тяжелую металлическую дверь, и та со скрипом поддалась. Мы с Вивьен шагнули ближе, заглядывая внутрь. Ледяной воздух хлынул в коридор, обжигая лицо. И тогда мы увидели его. На металлическом столе посреди помещения лежало тело мужчины. Только вот… он выглядел… совсем неправильно… Его грудная клетка была распорота, ребра неестественно вывернуты, а внутри… что было там, я уже не увидела. Меня замутило.

– Твою мать, Скай, вызывай полицию!

Это было последнее, что я услышала после того, как Аксель схватил меня за руку и рывком потянул к выходу.

Глава 22

Сэм

Глубокая ночь опустилась на город, когда раздался звонок от миссис Лоуренс. Ее встревоженный голос мгновенно разбудил меня, заставив сердце тревожно забиться.

– Сэм, дорогой, ты не спишь? – спросила она, и в тоне я сразу уловил неладное. – Машина ведь все еще у тебя? – Джо разрешил мне пользоваться ею, пока он поправляется. – Ты не мог бы забрать Скай? Пожалуйста. – Ее голос дрожал.

Когда она на грани истерики рассказала о случившемся – о похоронном бюро Де Хедекель, о взломе и похищенных органах мертвеца, я сразу понял, что к чему, и мною овладело беспокойство за Скай. Не теряя ни секунды, я пулей вылетел из дома, стараясь не поддаваться бушующим эмоциям. Мне нужно было как можно скорее добраться до нее.

Дорога пролетела как одно мгновение – бешеные скачки стрелки спидометра, гул мотора, мелькающие безлюдные переулки. У дома Вивьен собралось несколько патрульных машин, огни которых разрезали ночную мглу.

Пройдя на оцепленный участок, я увидел, что домик похоронного бюро был обтянут желтой лентой, трепещущей на ветру. В воздухе витал едва уловимый запах формальдегида. Вокруг столпились соседи, возбужденно перешептываясь, с ужасом обсуждая произошедшее.

В стороне, укутанная в плед, стояла Скай вместе с Вивьен и ее родителями. Она давала показания офицеру, и, увидев, что с ней все в порядке, я шумно выдохнул. Решительно обходя столпившихся зевак, я направился к ней. Встретившись с моим взглядом, Скай едва заметно расслабила напряженные плечи. В ее глазах застыл испуг, смешанный с тревогой, но в то же время я уловил проблеск чего-то похожего на облегчение.

– Ты не пострадала? – резко спросил я, подойдя к ней вплотную.

Нахмурив брови, она покачала головой, еще плотнее кутаясь в плед. Офицер коротко кивнул, давая понять, что показания Скай больше не нужны.

Меня охватило чувство вины. Ведьма подбиралась все ближе и ближе ко мне. Сначала нападение на мистера Лоуренса, а теперь… Скай. Она была слишком близко к ней, и одному лишь дьяволу известно, почему не тронула. Меня преследовала мысль, что этот случай – всего лишь предупреждение. Что, если в следующий раз Скай не отделается легкой паникой? От этой мысли меня практически затрясло – испугался за нее, испугался, что не всегда смогу быть рядом, чтобы защитить. С внезапной горечью я пожалел, что так рано съехал от семейства Лоуренсов.

Дрожащими руками я открыл пассажирскую дверь, приглашая Скай сесть в машину. На заднее, как обычно, запрыгнул Чарли, который все это время находился рядом. Мне нужно было действовать быстро и решительно. Нужно скорее покончить с проклятым эсендесом и найти этого монстра, чтобы спасти весь город, а главное, что с недавних пор стало для меня приоритетом, – спасти Скай.

Бессонная ночь тянулась бесконечно. Я переписывался со Скай, пока она наконец не уснула, измученная очередным пережитым ужасом. Мне необходимо было поддерживать с ней связь, убеждаться, что она в безопасности. Спустя час после того, как я привез ее домой, усталость взяла свое, и Скай погрузилась в сон. А я все думал, напряженно выстраивая план, как незаметно подсыпать эсендес в университетской столовой, в каждый стакан, до которого только смогу дотянуться.

Я уже прошелся по нескольким барам и молодежным кафе в городе, незаметно подмешивая отвар эсендеса. Результатов это не дало. Ни одна ведьма себя не выдала.

Оставалось проверить посетителей паба Лоуренсов и – самое главное – университет. На следующей неделе все будет кончено. Я наконец найду это чудовище.

Лучи рассветного солнца лениво пробирались через пыльное окно, когда я заварил себе крепкий чай. Сегодня выходной, не нужно было ни на работу, ни в университет.

Этот день я решил посвятить человеку, которому был глубоко признателен. Отец всегда твердил: «Долги нужно отдавать». Отбросив тяжелые мысли, я намеревался претворить его наставление в жизнь.

Я зевнул, почесывая заросший короткой щетиной подбородок, напоминающей, что нужно побриться, допил теплый чай и натянул одну из рубашек, подаренную Джеком.

Именно с ним были связаны мои планы. Вообще, я собирался сделать сегодня несколько добрых дел, чтобы порадовать окружающих. Не очень-то похоже на меня…

Джек часто рассказывал о своей страсти к рыбалке, о том, как он когда-то учил этому ремеслу сына. Каждые выходные они проводили на озере, наслаждаясь беззаботными днями рядом друг с другом, пока сын не уехал. Теперь же Джек перестал ходить на рыбалку в одиночестве, а с коллегами, как он признавался, не получалось воссоздать ту особую атмосферу тепла и близости, которая была между ним и сыном.

Конечно, я не мог заменить Джеку сына. Но провести с ним время, порыбачить, отвлечь от грустных мыслей было в моих силах. Я заранее взял напрокат удочки в местном рыболовном магазине, купил наживку и присмотрел живописное место под старым дубом на берегу озера. Погрузив все необходимое в машину, я отправился на лесопилку за Джеком. Он наверняка собирался провести этот пасмурный выходной в своей сторожке, наслаждаясь тишиной и покоем.

Лесопилка, обычно гудящая и вибрирующая от работы станков, сегодня казалась заброшенной. Несколько бревен, ожидающих своей очереди на обработку, лежали у въезда. Все вокруг дышало покоем и умиротворением.

Выйдя из машины, я заметил, как Джек выглянул в окошко сторожки, щурясь, пытаясь разглядеть, кто пожаловал. Поправив кепку на голове, я глубоко вдохнул. Аромат дождя висел в воздухе плотной пеленой. Запах мокрой коры делал его тяжелым, почти осязаемым – как будто воздух сам становился древесным и влажным, просачиваясь в легкие.

– Сэм? – Джек высунулся из-за двери, удивленно приподняв брови. – Что ты здесь делаешь в выходной?

– Джек, собирайся, – сказал я. – Поехали порыбачим.

Он непонимающе посмотрел на меня, словно не веря своим ушам. Затем уголки его губ дрогнули, складываясь в едва заметную улыбку.

– Сэм, не шути так со стариком, – произнес он с ноткой недоверия в голосе.

– А кто сказал, что я шучу? Снасти куплены, удочки в машине, ждем только тебя, – усмехнулся я в ответ.

Джек почесал затылок, а затем, убедившись, что мое лицо остается серьезным, торопливо скрылся в сторожке, чтобы собраться.

Небо было затянуто серыми тучами. Солнце, скрытое за ними, лишь изредка пробивалось рассеянными лучами. Поверхность озера выглядела темной и маслянистой, отражая хмурое небо. Ветер покачивал ветки дуба, под которым мы с Джеком расположились и готовились к первой ловле.

Поначалу Джек был молчалив. Его руки, когда он насаживал наживку на крючок, слегка дрожали. Плавным привычным движением он забросил удочку и замер, наблюдая за расходящимися кругами на воде.

Я встал рядом и повторил его действия, стараясь не нарушать безмолвие, царившее вокруг. Понимал, что Джеку нужно время, чтобы освоиться, вновь ощутить это давно забытое чувство умиротворения, ностальгии по счастливым дням, проведенным с сыном.

– Сэм, – Джек повернулся ко мне, – спасибо тебе…

В его добрых, обычно усталых глазах светилась искренняя благодарность. Казалось, этот простой дружеский жест был для него невероятно ценен.

– Хочу увидеть профессионала в деле. – Я кивнул в сторону озера. – Поделишься секретами мастерства?

Следующие несколько часов мы провели за приятной беседой, не забывая, конечно, следить за поплавками. Джек рассказывал о тонкостях рыбалки: как важно подсекать вовремя, но без резких движений; почему нужно держать леску натянутой, давая рыбе утомиться, и как плавно вываживать добычу, прежде чем подтянуть ее к берегу.

Я внимательно слушал, делая вид, что все это мне в новинку. На самом же деле отец научил меня рыбачить еще в детстве, и я довольно ловко управлялся с удочкой, переловил за свою жизнь немало рыбы. Но сейчас для Джека куда важнее было не мое умение, а возможность поделиться своим опытом, вновь почувствовать себя знатоком и наставником.

– Слушай, – начал Джек после недолгого молчания. – Я, конечно, может, и стар, да и не люблю лезть не в свое дело, но ты хороший парень, с добрым сердцем, работящий… – Джек запнулся, подыскивая нужные слова. – Что привело тебя в этот город? И не надо говорить, что ты в поисках себя и все такое. Если не хочешь отвечать, лучше промолчи.

– Я жил здесь раньше, – ответил я без раздумий, чем, кажется, удивил Джека. – Запомнил город совсем другим. Мы с семьей жили на окраине, редко выезжали в центр. Мне было семь лет, когда отец увез меня и брата. А теперь я вернулся, чтобы завершить одно важное для меня дело.

Джек вздохнул.

– Вот оно как… – Он пристально посмотрел на меня. – Именно это дело висит тяжелым грузом на твоих плечах?

Я отвернулся и задумался, мой взгляд затерялся в густой зелени леса на противоположном берегу озера. Мой долг был отнюдь не легким. Каждый день, открывая глаза, я вспоминал, зачем живу на этой земле. Знал, что могу не прожить долгую жизнь, понимал, что шансы на счастье рядом с отцом и братом крайне малы, но все же цеплялся за призрачные надежды.

– Можешь не отвечать, – прервал мои мысли Джек. – Знаешь, когда я был в твоем возрасте, мой отец отправил меня работать в офис. Я там бумажки перебирал целыми днями, и мне так сильно это не нравилось, что, приходя домой, я боялся даже притронуться к счетам за квартиру. – Джек усмехнулся. – Так вот, к чему я это. В тот период у меня был точно такой же взгляд, как у тебя сейчас. – Он посмотрел на озеро. – А потом я устроился на лесопилку, и моя жизнь изменилась. Я встретил свою будущую жену, познакомился с друзьями и понял, что нашел себя. Так вот, может, дело, которое ты считаешь делом всей своей жизни, вовсе не твое?

Перед глазами встал суровый образ отца. Он бы точно не одобрил этот душевный разговор с Джеком. С самого детства он твердил мне о важности внутреннего стержня, о том, что нельзя показывать слабость окружающим, что мои проблемы никого не касаются, кроме меня самого. Он учил, что дело жизни превыше всего, а наше дело – месть и спасение людей.

– Вот остался бы ты здесь, – продолжал Джек, – ходили бы мы с тобой на рыбалку, ты бы построил себе домик на окраине леса, устроился на работу по душе, женился на Скай…

Последняя фраза внезапно вырвала меня из размышлений.

– Что? – Я усмехнулся. – Почти ничего из того, что ты сказал, невозможно, особенно последнее. Мы со Скай из разных миров.

– Отчего же? – возмутился Джек. – Вы ходите по одной земле, дышите одним воздухом… Или ты к нам с другой планеты прилетел? – Он тихонько рассмеялся, стараясь не спугнуть рыбу.

– Если бы все было так просто, как ты говоришь, – устало ответил я.

– Нет ничего недосягаемого, сынок. Все возможности у тебя вот тут. – Он ткнул пальцем мне в лоб. – И только ты сам устанавливаешь себе границы.

Слова Джека заставили меня задуматься. Я не знал, как сложится жизнь дальше, куда меня заведет судьба, но после этого разговора моя почти призрачная надежда стала чуть четче.

– Смотри! Клюет! – Джек резко подскочил и бросился к удочке. – Ого, большая!

Пока Джек, охваченный азартом, боролся с рыбой, я невольно улыбнулся, осознавая, что впервые поговорил с кем-то по душам, не боясь осуждения за свои открытость и слабость.

Улов выдался удачный. Мы с Джеком просидели у озера до полудня, и, хотя рыба после двенадцати перестала клевать, нам было приятно просто болтать, попивая горячий глинтвейн, сваренный мной накануне.

Я подвез Джека до лесопилки. Всю дорогу он благодарил меня, с радостью вспоминая каждую пойманную рыбу. Мы попрощались, договорившись встретиться завтра на работе.

Проверив уведомления на телефоне, новых сообщений я не обнаружил. Лишь несколько оповещений о том, что Скай публиковала посты в своем блоге. Судя по их содержанию, она была дома, и это меня успокоило.

Заведя машину и поставив ведерко со своей частью улова на заднее сиденье, я направился к дому Лоуренсов. Мне хотелось увидеть Скай, услышать ее голос и вручить кое-что, сделанное мной после нападения на Джо, – своеобразный оберег, способный, как я надеялся, защитить ее от той темной стороны мира, о которой знал только я.

Дверь была приоткрыта, но я все равно нажал на звонок, чтобы никого не напугать.

В проеме показалась миссис Лоуренс в фартуке.

– Сэм! – улыбнулась она. – Ты на ужин? Проходи!

В доме Лоуренсов витал аромат домашнего пирога. Из гостиной доносился звук работающего телевизора.

– Нет, я ненадолго. Это вам. – Я протянул ей ведерко с рыбой. – Скай у себя в комнате?

Миссис Лоуренс взяла мой подарок и заглянула внутрь.

– Спасибо! Всю неделю мечтала о свежей рыбке, ты как будто мысли мои прочитал! – восторженно поблагодарила она. – Да, Скай отдыхает, можешь подняться.

Она скрылась на кухне, а я, сделав глубокий вдох, поднялся по лестнице, отсчитывая удары собственного сердца.

Постучавшись в дверь, я сначала услышал рычание Чарли, а затем голос Скай:

– Входи, Сэм!

Комната Скай была украшена гирляндами и искусственными лианами, свисающими с потолка. Интерьер напоминал паб ее отца – такой же уютный, таинственный и немного дикий. На стене висели полароидные снимки с ее близкими, прикрепленные канцелярскими кнопками.

– Как ты поняла, кто пришел? – спросил я, подходя к кровати, где сидела Скай, укутанная в одеяло.

– Чарли рычит только на тебя, – усмехнулась она.

Я взглянул на черного пса, который напряженно лежал в своем уголке и внимательно наблюдал за мной. Вся его поза выражала настороженность и явное неодобрение моего присутствия.

– Да, я определенно ему не нравлюсь, – в очередной раз сделал вывод я, присаживаясь на край кровати. – Как ты себя чувствуешь?

– Кажется, простыла, но жить буду. – Она чихнула и шмыгнула носом.

– Будь здорова. – Уголки моих губ дернулись вверх.

– Спасибо. – Скай потерла покрасневший нос. – Иммунитет, видимо, ослаб после всех этих событий последних месяцев. Еще немного, и я чокнусь!

– Ты кажешься достаточно сильной, чтобы не сломаться, – заверил я.

Скай посмотрела на меня и улыбнулась. Несколько секунд длился наш безмолвный диалог, не нуждающийся в словах. Потом я порылся в кармане и достал белый тряпичный мешочек, перевязанный черной лентой. Скай с интересом посмотрела на него.

– У меня тут… – начал я, подбирая слова, – у меня есть кое-что для тебя. – Я протянул ей подарок.

– Что это? – Скай приободрилась и приподнялась, принимая мешочек.

– Открой и узнаешь.

Она с любопытством принялась развязывать ленту – та легко поддалась. Наклонив мешочек, Скай высыпала содержимое себе на ладонь. На тонкой изящной металлической цепочке висел необычный кулон. Он представлял собой фиолетовый цветок с плавно изгибающимися лепестками, образующими чашу. Сквозь цветок, с самого верха, проходил тонкий, но детально проработанный кинжал.

– Сэм… это потрясающе. – Скай завороженно смотрела на украшение. – Где ты его нашел?

– Сам сделал, – ответил я, не скрывая гордости.

Глаза Скай округлились, когда она подняла на меня взгляд. Мне было невероятно приятно видеть такую реакцию на свой подарок.

– Ты серьезно? – спросила она. Я коротко кивнул. – С ума сойти… Какие еще скрытые таланты у тебя есть?

– Я просто немного разбираюсь в подобных вещах… Иногда дома работаю с металлом и камнями.

– Немного? – Скай повысила голос, отчего он слегка охрип. – Если тебя еще раз в университете назовут глупым, я лично наваляю этим людям.

Я обезоруживающе рассмеялся.

– Фиолетовый цветок сделан из аметиста – камня гармонии, а цепочка и клинок – из стали, она символизирует силу, которой в тебе и без того очень много. – Я откашлялся, прочищая горло, сжавшееся от волнения. – Пусть он станет для тебя небольшим оберегом.

Была одна вещь, которую я утаил от Скай. Оберег – это не просто метафора, красивые слова. Кулон был наполнен засушенным эсендесом, чей аромат мог хоть на мгновение, но отпугнуть ведьму. Я надеялся, что ему никогда не придется выполнять свое истинное предназначение и он останется просто необычным украшением. Конечно, я хотел сделать цепочку и клинок из серебра, чтобы усилить защиту, но, к сожалению, у меня не хватало средств, потому пришлось довольствоваться тем, что было.

– Поможешь мне? – Скай расстегнула крепление на цепочке и протянула ее мне.

Мои пальцы ощутили приятную прохладу металлической застежки. Скай с тихим вздохом, полным доверия, повернулась ко мне спиной. Это простое движение вдруг сократило расстояние между нами до невозможности, ее тепло обжигало меня, разгоняя кровь по венам. Она грациозно отвела назад пряди розовых волос, оголяя кожу шеи. На мгновение я замер, завороженный этой хрупкой красотой, затем бережно перекинул тонкую цепочку через ее голову и застегнул замок. Кончики моих пальцев случайно, едва ощутимо коснулись ее кожи. По спине Скай пробежала волна мурашек, и это электризующее ощущение отозвалось дрожью во всем моем теле.

– Готово, – сказал я, отпуская цепочку.

Скай повернулась, демонстрируя украшение. Фиолетовый оттенок аметиста красиво подчеркивал ее зеленые глаза, делая их еще глубже.

– Тебе очень идет. – Мой голос больше походил на шепот.

– Спасибо тебе большое! Это невероятный подарок, – вновь просияла она.

Скай включила фронтальную камеру телефона, чтобы полюбоваться новым украшением, а я не мог отвести от нее взгляд, наслаждаясь искренней и беззаботной улыбкой, которая, казалось, освещала весь мир.

– Не хочешь со мной фильм посмотреть? – внезапно спросила она. – Если, конечно, не боишься заболеть.

– Чтобы пробить мой иммунитет, нескольких твоих чихов будет недостаточно, – заметил я. – Что за фильм?

– «Голодные игры». Я его пересматриваю, наверное, уже в десятый раз. Правда, сейчас на второй части, но я тебе, если что, все объясню.

Скай потянулась за ноутбуком, а я вдруг резко осознал, что уже болен. Это началось с первого дня в городе, с момента нашей встречи. Сначала это была легкая форма: интерес к ее словам, смеху, жестам. Потом – желание видеть ее чаще, слышать голос, ловить взгляд. Теперь же я понимал, что это не просто интерес, не просто увлечение. Это нечто гораздо большее. И как любая болезнь, она захватила меня целиком, без остатка, меняя мои мысли и чувства.

Утром я решил прогуляться до работы пешком. Хотя мистер Лоуренс оставил мне свой пикап еще на неделю, я понял, что частые поездки за рулем разбалуют меня. К хорошему привыкаешь слишком легко.

Вчерашний вечер со Скай мы провели за обсуждением Китнисс Эвердин и Пита Мелларка. Я старался вникнуть в суть фильма, и, кажется, мне это удалось: смертельные игры, сопротивление, борьба с системой. Я даже провел параллель со своей жизнью – каждый мой день в лагере охотников чем-то напоминал эти самые голодные игры.

Скай часто смеялась, когда я неправильно произносил имена главных героев, постоянно их коверкая. Но я был рад, что смог отвлечь ее от тягостных переживаний, проблем и простуды. Вернувшись домой, я обнаружил благодарное сообщение от нее, а в блоге – фотографию кулона, который я подарил.

Лесопилка встретила меня непривычной тишиной. Я часто приходил на работу раньше всех, ценил пунктуальность. Заходя на территорию, я поглядывал в окно сторожки, ожидая увидеть Джека, но его там не было.

«Отошел куда-то?»

Утренний ветер разносил по территории опилки – золотистые, вперемешку с… красными. Я увидел под ногами багровые следы крови, тянущиеся к сторожке. Разум словно окатило ледяной водой.

– Джек! – крикнул я, бросаясь в домик.

Толкнув дверь, я застыл в ужасе. Передо мной предстала картина, которую я не забуду никогда. Джек лежал на полу в луже собственной крови, его живот был вспорот и пылал глубокой раной. Сторожка напоминала поле боя: стены, пол, мебель – все было забрызгано багровыми каплями. Одежда Джека превратилась в лохмотья, изо рта сгустками текла кровь. Его седые волосы, казалось, побелели еще сильнее, глаза медленно закрывались, из последних сил цепляясь за жизнь.

Я подлетел к нему и упал на колени рядом. Подложив ему под голову подушку, я хотел было прикрыть рану на животе тряпкой, но понял, что это бесполезно – она была слишком глубока. Я буквально видел, как его внутренние органы вываливаются наружу.

Судорожно дрожащими руками я вытащил из кармана телефон и набрал 911.

Джек закашлялся, кровь хлынула из его горла.

– Джек, держись! Скорая вот-вот будет! – прохрипел я, казалось, не своим голосом. – Ты только держись, ладно?

– С… – Кровь снова хлынула изо рта, когда он попытался что-то сказать.

– Молчи! – скомандовал я. – Береги силы!

– Сын… – Его голос смешался с бульканьем крови. – Сынок… – наконец, с огромным усилием прошептал он.

К моим глазам подступили слезы. Он не должен был умереть! Не должен!

– Служба спасения, что у вас произошло? – раздался голос диспетчера.

– На лесопилке… Нападение животного… на сторожа, – соврал я. – Пришлите помощь!

Руки дрожали, мысли путались, но я изо всех сил старался привести их в порядок – нужно было отвечать на стандартные вопросы.

Как я мог это допустить? Почему не пришел раньше?

Я крепко сжимал ладонь Джека, будто пытаясь вытянуть из него всю боль, которую он чувствовал. Сквозь пелену слез я заметил, как он смотрит в одну точку – стеклянным, безжизненным взглядом.

Помощь не успеет. Я опоздал. Он мертв.

Глава 23

Скай

Сегодня Сэм приходил ко мне во сне, и, боже, как же не хотелось просыпаться. Этот сон был таким реалистичным, словно продолжение вчерашнего вечера, проведенного вместе. Мне казалось, что я уже успела позабыть о том, каково это – комфортно проводить время с парнем, но он позволил мне вспомнить.

Не открывая глаз, я коснулась пальцами кулона, который он мне подарил. До сих пор с замиранием сердца вспоминаю, как Сэм надевал его на меня. С такой нежностью он застегивал его, пока горячее дыхание обжигало шею – в тот миг мне безумно хотелось, чтобы его губы коснулись моей кожи, оставив после себя дорожку поцелуев, спускающуюся от шеи к плечу… Эта мысль была настолько сладостной, настолько волнующей, что даже сейчас, вспоминая об этом, я чувствую, как перехватывает дыхание.

Яркие солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь окно, заставили меня наконец открыть глаза. Встала я рано, несмотря на поздний просмотр фильма – Сэм ушел за полночь. Отпускать его одного в такой поздний час было, наверное, неправильно, но я не решилась предложить ему остаться. После случившегося в бюро Вивьен два дня назад моя тревога лишь усилилась. Аксель не сомневался: все эти нападения – дело рук неизвестной, умело прячущейся ведьмы. Моя неопытность могла помешать почувствовать ее, но Аксель бы точно взял след. Очевидно, она очень сильна, раз способна ежедневно поддерживать скрывающее заклятие.

Встав с кровати, я громко чихнула. О нет, кажется, простуда оказалась сильнее. Только сейчас, окончательно проснувшись, я ощутила неприятное жжение на лице и сразу же побежала к зеркалу. Увиденное меня совсем не порадовало: лицо опухло, глаза покраснели. Выглядело это как сильная аллергическая реакция, но… я никогда ею не страдала.

– Какой ужас… – прошептала я, прикасаясь к лицу.

Дверь открылась, и в комнату вошел Аксель в человеческом обличье. Это означало, что дома никого нет.

– Доброе утро, красотка, – произнес он, с явной иронией выделяя последнее слово.

– Ты издеваешься? У меня, кажется, аллергия на что-то…

– Ага, у меня тоже. – Он вальяжно упал в кресло.

– И на что же?

– На твое непослушание, – ответил фамильяр, глядя на меня исподлобья.

Тяжелый вдох мгновенно ворвался в мои легкие. В этот раз мне даже не хотелось уточнять, в чем дело, так как я и без того догадывалась. Аксель был рассержен на меня из-за вечера, проведенного с Сэмом. Я развернулась и побрела в ванную, чтобы умыться, но он остановил меня.

– Не-а, неправильно думаешь, – неожиданно сказал он.

– Сколько раз я тебе говорила не копаться в моей голове?!

– Если я не буду в ней копаться, то нас ждет глобальная катастрофа. – Он встал с кресла, выпрямляя спину. – Хотя, судя по тому, о чем ты думаешь, глядя на своего охотника, катастрофа уже наступила.

– Аксель, мать твою, убирайся из моей комнаты! Я не намерена ежедневно выслушивать твои нравоучения, ясно? Если ты слышишь, что происходит в моей голове, то сам прекрасно знаешь, как я виню себя за каждую мысль, за каждое желание по отношению к нему. Я виню себя за то, что не прислушиваюсь к тебе. Вот здесь… – я указательным пальцем коснулась виска, – все понимаю. Но есть что-то гораздо сильнее. И я не могу этому сопротивляться.

Он сунул руки в карманы штанов и опустил взгляд, скользя им по полу.

– Спасибо… – добавила я, телепатически ощутив, что он смягчился и проявил ко мне небольшое понимание.

– Снимай кулон. – Аксель прожигал подарок Сэма взглядом.

– Зачем?

– Он, видимо… хотел обезопасить тебя, что ли… не знаю, – нахмурившись, ответил фамильяр. – Внутри цветка – эсендес.

Меня обдало жаром осознания. Мое лицо, глаза, чихание… Черт!

– Ты почему мне сразу не сказал? – воскликнула я, суетливо шаря пальцами по цепочке в поисках застежки.

– Чтобы знала, как с охотниками связываться. Вот походи теперь, подумай, – ответил он с едкой иронией в голосе.

– Как мило с твоей стороны, – процедила я сквозь зубы, с трудом сдерживая гнев.

Покрутив кулон в руке, я заметила, что рукоять миниатюрного кинжала слегка подвижна. С замиранием сердца я осторожно потянула за нее, и она с тихим щелчком открутилась. Внутри, как и сказал Аксель, обнаружились измельченные лепестки фиолетового цвета. От волнения перехватило дыхание. В этот момент Аксель стремительно подошел ко мне, его взгляд был сосредоточен на кулоне в моей руке.

– Можно? – спросил он, протягивая руку ладонью вверх.

Безмолвно я протянула ему украшение. Фамильяр направился в ванную комнату, а я, оставшись одна, потерла переносицу, отчетливо осознавая, как близка была к кошмарному исходу.

Через несколько минут Аксель вернулся и протянул мне кулон.

– Я промыл его, можешь надевать обратно, – сказал он.

– Наверное, лучше не стоит…

– Надень, чтобы не вызывать подозрений, – уверенно возразил Аксель.

– А что, если он меня снова проверял? – Тревога нарастала все больше.

– Последнее, что я буду делать в жизни, – оправдывать этого парня, – с давлением сказал Аксель. – Но сейчас я с уверенностью могу заключить, что он сделал это не со злым умыслом. Если бы проверял, цепочка была бы из серебра. Ты бы раскололась за секунду.

– Не хочу даже думать об этом, – прошептала я, нервно перекатывая кулон между ладонями.

– Ты и правда вызываешь у него чувства, судя по всему, достаточно теплые. – Аксель отвернулся, задумчиво глядя на деревья, раскачивающиеся под порывами ветра. – Точнее, та милая, красивая и добрая девушка, которой ты являешься. Ты всегда была и будешь ею, но теперь это лишь второй план. На первом – ты ведьма. Могущественное существо. Невозможно принять одно без другого, понимаешь? А он… он не примет.

– Но Сэм ведь тоже, выходит, не человек… – с сомнением произнесла я, не отрывая взгляда от клинка на кулоне.

– Ошибка, – возразил Аксель. – Он-то как раз самый настоящий человек. У него нет способностей, нет ничего, кроме внушенной ненависти, которую его предки пронесли через века. А ненависть… она, на самом деле, очень человеческое чувство. Прожив здесь совсем немного, я это понял – люди постоянно ненавидят, дай только повод. Твой отец ненавидит недожаренное мясо. Мать ненавидит опаздывать. Сосед напротив ненавидит выгуливать собаку по утрам. – Аксель повернулся ко мне, и я заметила пустоту в его глазах, словно заглянула в бездонную пропасть. – Вивьен ненавидит ходить в университет. Ты ненавидишь мои нравоучения и вообще в целом то, что я появился на пути. А знаешь, что ненавидит Сэм? – Мой взгляд был прикован к полу, но я чувствовала, как внимательно Аксель смотрит на меня. – Вот это. Он ненавидит, когда ты избегаешь его взгляда. А все потому, что ему, видимо, слишком полюбились твои красивые, наполненные зеленью глаза. Но совсем скоро, когда вы зайдете слишком далеко, он начнет ненавидеть тебя за само твое существование, а себя – за то, что предал дело всей своей жизни, поддавшись чувствам.

Я сжала зубы и ощутила, как глаза наполнились горячими слезами, которые начали медленно стекать по щекам, напоминая о ворвавшейся в мою жизнь безысходности.

– Мог бы я вновь попросить: «Скай, одумайся», – его голос был тих, – но интуиция мне подсказывает, что между вами есть что-то, какая-то деталь, которая намного сильнее чувств. И я попытаюсь разобраться в этом.

– В чем? – еле слышно спросила я.

– Ни в чем, иди умывайся. Хотел бы пожелать хорошего дня, но… Там у Сэма на работе произошло кое-что.

Нахмурившись, я посмотрела на Акселя, осознавая, что вновь случилось страшное.

– Я не знаю как, но мы должны найти эту тварь.

Вивьен блуждала по гостиной из стороны в сторону. После того как Аксель сообщил о трагической новости, я сразу же позвонила ей, чтобы убедиться. Ее родители одни из первых узнавали о происшествиях в городе из-за особенностей профессии. Она подтвердила мои опасения, сказав, что час назад в морг поступило тело главы лесопилки. Джек. После услышанного я минут тридцать сидела на кухне, держа в руках баночку малинового джема, которую так и не успела открыть. Слезы лились из глаз от обиды и бессилия. Этот человек не был мне близок, но он успел оставить о себе теплое воспоминание, отзывающееся в сердце. Только вчера Сэм рассказывал мне о том, как прекрасно они провели время на рыбалке, а сегодня…

– Это действительно не может так больше продолжаться, – ответила я, голос дрожал от ярости. – Она забрала столько невинных жизней. Ее нужно поймать.

– И убить. – Аксель вошел в гостиную и опустился рядом со мной на диван. – Я бы сделал это уже давно, будь хоть одна зацепка. Но у нас нет ничего. Абсолютно ничего.

Вивьен в ужасе схватилась за голову.

– А полиция продолжает сваливать эти преступления на животных…

– А на кого еще? – возразил Аксель. – Они же не осведомлены о существовании сумасшедших ведьм-людоедок. К тому же из-за ее магии на всех камерах наблюдения сплошные помехи. У них улик ровно столько же, сколько и у нас.

Странное тревожное чувство, похожее на сигнал о чьем-то незримом присутствии, не покидало меня всякий раз, когда я задумывалась об этой ведьме. Создавалось впечатление, что она где-то рядом, постоянно наблюдает за мной, изучает, чего-то ждет… И от этой мысли становилось по-настоящему жутко.

– Как вообще можно ее выявить? Ни единой зацепки… Да что же это такое?! – простонала Вивьен, падая в кресло и откидывая голову назад.

– Ладно. – Я встала, обводя друзей взглядом. – Я хочу сходить к Сэму. Джек стал ему очень близок, не могу оставить его одного в такой момент. Он очень помогал мне, когда случилось несчастье с отцом.

– Я с тобой! – сказал Аксель, и мне стало невероятно приятно, что он не пытался меня отговаривать.

– Нет, проводи лучше Вивьен, пожалуйста. Моя сила – моя защита. Не пропаду.

До съемного дома Сэма я добралась за час, большую часть пути пройдя пешком по городу. Мне нужно было время, чтобы обдумать, какие слова поддержки я могу ему сказать. В душе трепетало беспокойство, что мои утешения окажутся ему не нужны, но ноги решительно несли вперед. Мне было тяжело представить, каково ему сейчас – там, в доме Джека.

Оказавшись у двери, я собралась с духом и хотела постучать, но заметила, как та колыхнулась от порыва ветра. Она была не заперта. Меня охватило смутное беспокойство. Открытая дверь не предвещала ничего хорошего. В голове тут же начали рисоваться пугающие картины, поэтому я, не медля ни секунды, вошла внутрь и побрела по коридору.

– Сэм… – тихо позвала я, надеясь услышать ответ, но его не последовало.

«Спокойно, Скай, он мог просто уснуть, вымотанный после случившегося», – попыталась успокоить себя я, продолжая идти.

Дойдя до гостиной, я замерла на пороге. Комната выглядела так, словно здесь прошел ураган: вещи были разбросаны в разные стороны; стремянка завалилась на диван, и я сразу поняла, что он точно не может спать. Сердцебиение участилось от одной мысли, что ведьма добралась и до него. Выйдя из гостиной, я побежала по коридору дальше и увидела Сэма в оконном проеме. Он сидел на заднем дворе, нервно перебирая пальцами. Облегчение накрыло меня с головой. Сделав несколько глубоких вдохов, я вышла на улицу. Сэм даже не повернулся, видимо, уже почувствовав мое присутствие. Я села рядом, боясь взглянуть ему в глаза. Несколько секунд мы молчали, пока я не решилась нарушить тишину:

– Мне… очень жаль, Сэм…

Он продолжал молчать, но я ощущала тяжесть, которая его сейчас угнетала. Преодолев страх, я посмотрела на него и на мгновение увидела всепоглощающую боль. Но стоило Сэму почувствовать мой взгляд, как он тут же изменился. Выпрямил спину, стиснул челюсти, а в его глазах появились пустота и холодность.

– Не нужно жалости, Скай. – Он повернул голову и посмотрел на меня, изо всех сил стараясь казаться невозмутимым.

– Это сочувствие, а не жалость, – почти возмущенно ответила я, не отводя от него взгляда.

– Называй как хочешь.

От грубости его голоса я невольно сжалась. Мне стало не по себе, я почувствовала себя лишней и чуть не пожалела, что пришла. Но что-то из глубин души кричало, что ему нужна моя помощь.

– Ты думаешь, что проявление чувств – это слабость, да? – Мой тон стал уверенней. – Мы все живые люди. Нам свойственно испытывать целый спектр эмоций. Вот вчера я была очень счастлива разделить с тобой вечер за просмотром фильма. Ты доставил мне невероятные эмоции своими шутками и тем, как искренне не понимал поступков главного героя. С тобой рядом мое настроение стало в разы лучше. Я испытывала радость. – Слезы начали беспорядочно подступать, заставляя голос дрожать. – Не могу быть уверена на сто процентов, но мне показалось, что тебе тоже было хорошо. Я видела это по твоей искренней улыбке. Ты ведь смог позволить себе это чувство, верно? Ты не закрывался от него, не убегал. Ты проживал его, Сэм.

Он продолжал перебирать пальцами, сжимая их между собой с такой силой, что на руках напрягались вены.

– Так зачем блокировать боль? Грусть? Это такие же чувства, как и другие. И если тебе больно, то прими это. Проживи. Можно даже плакать, представляешь? – сказала я, стирая скатившиеся слезы. – И совершенно неважно, что ты сильный и крепкий мужчина. Поверь, от проявленной эмоции твоя мужественность никуда не денется. Ты в первую очередь человек, а потом уже все остальное. Клянусь, не знаю, кто внушил тебе эти глупости или ты сам по себе такой, но я хочу, чтобы ты понял: негативными эмоциями нужно уметь делиться. Не со всеми подряд, конечно, а с теми, кто готов тебя выслушать. В мире полно равнодушных людей, которым плевать на тебя и твои чувства. Но есть и близкие, что не отвернутся. Сейчас таким человеком являюсь я, и мне искренне хочется выслушать тебя и помочь.

Монолог был окончен. Сэм, казалось, затаил дыхание. Он поднял взгляд к небу, а потом посмотрел на меня, и я увидела, что его глаза стали практически стеклянными. Наш зрительный контакт не прерывался ни на секунду, пока он вдруг не сказал:

– На следующие выходные он звал меня в гости на барбекю.

Волна нахлынувших эмоций от услышанных слов захлестнула меня. Всего одно предложение, небольшая фраза, а сердце было готово разорваться на тысячу маленьких частей. Я повернулась к Сэму, и, к моему удивлению, он, пододвинувшись, обнял меня. Его объятия были наполнены отчаянием, как будто он впервые в жизни обнимал человека, вкладывая в это все накопившиеся за много лет чувства. Я крепко обхватила его руками, прижимаясь лицом к груди, давая понять, что не уйду – по крайней мере, не сейчас. Время точно остановилось, и на планете остались лишь мы одни.

Небо стремительно темнело, предвещая скорую ночь. Остаток дня мы с Сэмом провели в обсуждениях – говорили больше, чем за все месяцы нашего знакомства. Я старалась всячески отвлечь его, поднимая самые разные темы, максимально далекие от всего того, что сейчас происходило в наших жизнях. Мне безумно хотелось узнать его ближе, проникнуть в самые потаенные уголки души, даже туда, куда, возможно, и не следовало. Но он был сдержан в рассказах о себе. И я, конечно же, понимала почему: Аксель говорил, что жизнь охотников с раннего детства – это бесконечная военная служба, где ты постоянно на поле боя, всегда начеку, выслеживаешь врага. Непрерывное напряжение, страх и потери – вот спутники такого существования. И сейчас, глядя на спящего Сэма, я понимала, что за его привычным безразличием скрывается глубокая, тщательно скрываемая боль. Боль, которую я так сильно старалась облегчить.

Сэм уснул около трех часов назад, пока мы обсуждали бесконечность вселенных и возможность существования жизни на других планетах. Я старалась утомить его разговорами на подобные темы, чтобы он поскорее уснул. Ему нужно было отдохнуть после пережитого, отключить мозг, хорошо поспать. За это время я успела сходить в ближайший магазин и купить ему продукты. Глупо было надеяться, что он сам о себе позаботится в таком состоянии.

Я взглянула на часы – стрелки показывали, что действие отвара, скрывавшего мою метку, почти завершилось. Маленький бутылек всегда был при мне, надежно спрятанный в сумке. Привычка принимать его выработалась быстро, когда на кону собственная жизнь. Горькое послевкусие все еще ощущалось на языке, отчего я поморщилась. Бутылек я убрала обратно в сумку и бросила взгляд на Сэма – во сне он перевернулся на спину.

Присев рядом с диваном, я поправила сползшее одеяло, укрывая им Сэма. Он лежал в черной футболке, и мне показалось, что ему может быть холодно. Дом отапливался плохо, поэтому находиться здесь в легкой одежде было некомфортно. Кудрявая челка закрывала ему глаза, и я аккуратно заправила ее пальцами набок. Справа, над бровью, виднелась татуировка с надписью hope. Бабушка всегда говорила, что надежда – это единственное, что остается с человеком в любой ситуации. Потерять надежду – значит потерять жизнь.

Его лицо выражало спокойствие и беззащитность. Во сне он казался совсем другим человеком. Но, глядя на спящего Сэма, я понимала: именно сейчас передо мной он настоящий. Все те холодность, суровость и отстраненность – лишь маска, которую он, должно быть, привык носить с самого детства. Что-то кольнуло в груди. Опустив взгляд, я остро ощутила тяжесть внезапного осознания: я боюсь потерять его…

Боюсь потерять свою надежду.

Глава 24

Сэм

Все тело ломило от ноющей боли, когда я наконец проснулся. Веки были тяжелыми, словно налитыми свинцом, а глаза с трудом открывались, нехотя привыкая к дневному свету. Охватившая голову пульсирующая мигрень – неизбежный результат вчерашнего стресса. С трудом открыв глаза, я уставился в потолок, тщетно пытаясь отогнать остатки сна. Фрагменты прошедшего дня нахлынули ледяной волной, безжалостно напоминая о том, что все случившееся было реальностью, а не ночным кошмаром. Ужасные моменты, точно кадры фильма, проносились перед глазами, оставляя горький осадок и тяжелое чувство вины.

Мой взгляд медленно обвел комнату, и я приподнялся на локтях. На полу, устроившись головой на краю дивана, спала Скай. Розовые пряди волос слегка прикрывали ее лицо, на котором застыло выражение безмятежного покоя; дыхание было ровным и тихим. Обхватив себя руками, она пыталась согреться, защищаясь от ночной прохлады. В этой хрупкой и беззащитной позе было что-то волнующее, трогательное.

Вчерашний вечер остался в памяти обрывками: долгий разговор со Скай на отвлеченные темы, ее улыбка… а затем – резкий провал в сон. Я и не предполагал, что она не уйдет. Осознание факта, что она не захотела оставлять меня одного, разлилось приятным теплом по всему телу.

Я неспешно поднялся с дивана, борясь с нарастающей головной болью, тихо подошел к Скай и присел рядом; осторожно убрал с ее лица упавшие пряди волос – не проснулась. Мне не хотелось оставлять ее спать на холодном полу – я аккуратно подхватил Скай на руки, она оказалась удивительно легкой, почти невесомой. Поднявшись, я почувствовал тепло ее тела и медленно опустил Скай на диван, стараясь не потревожить ее сон.

Она поежилась и, будто ища источник тепла в пронизывающе холодном доме, натянула на себя одеяло, которым еще несколько минут назад был укрыт я. Напряжение в ее плечах спало: мое тепло, сохранившееся в складках пледа, окутало Скай, словно даруя ощущение покоя и такой нужной защищенности.

Я открыл входную дверь и встал в проеме, наслаждаясь утренней прохладой. Город уже пробудился: люди спешили по своим делам, тишину нарушал негромкий шум машин. Глубокий вдох чистого благодаря лесным просторам кислорода окончательно прогнал остатки сна, возвращая к реальности.

Вчерашний разговор со Скай очень помог, буквально прояснил мой разум. Я ощущал незнакомую, но приятную легкость и понимал, что в одиночестве было бы в тысячу раз тяжелее переживать все случившиеся события.

Смерть всегда была рядом. С ранних лет я сталкивался с ней чаще, чем хотелось бы. На моих глазах охотники пытали, сжигали и резали сотни ведьм, и каждый раз их крики пронизывали меня до глубины души. Я всегда стоял рядом с отцом, когда ведьм убивали, и мне было запрещено отворачиваться. Он говорил, что я должен почувствовать, как жизнь покидает их тела, чтобы понять, что все ведьмы смертны и бояться их нельзя.

Но смерть Джека обернулась для меня чем-то совершенно иным. В тот момент я будто снова стал тем семилетним мальчиком, который потерял свою маму. Мальчиком, не готовым видеть, как людей сжигают на кострах, впитывать жуткий запах обугленного человеческого тела.

За короткий срок Джек стал мне невероятно близок. Его немногочисленные, но ценные отеческие наставления навсегда останутся со мной, напоминая о том, что жизнь можно проживать иначе. Теперь, когда убью эту тварь и вернусь в лагерь, меня будет поддерживать не только брат, но и теплые воспоминания о невероятных людях, которых я встретил здесь.

«Я буду тебя помнить», – подумал я, обращая взор к небу с уверенностью, что Джек меня слышит.

Позади послышался шорох и раздался сонный голос Скай:

– Сэм? – Она терла глаза, и тушь осыпалась с ресниц, оставляя следы на щеках.

– Доброе утро, – с легкой улыбкой ответил я. – Зачем на полу уснула? Ты же еще не до конца выздоровела.

– И что? – Скай зевнула. – Не на диван же мне было к тебе ложиться?

«А почему нет?» – мелькнуло в голове, но вслух я произнес лишь:

– Действительно.

Скай уехала домой, оставив меня наедине с мыслями. Хоть она и не хотела уезжать, я поблагодарил ее и уверил, что со мной все будет хорошо. В конце концов, она уже очень мне помогла, возможно, сама того не осознавая. Я пообещал заехать к Скай в паб вечером, чтобы пропустить по стаканчику, и она согласилась.

Дождь монотонно стучал по окнам, угнетая и без того тоскливое настроение. Я стоял у плиты, помешивая отвар из эсендеса. Уже завтра он должен был оказаться в университетской столовой. План родился не сразу, но теперь все было продумано: оставалось лишь подлить его в коробку с сиропом, подключенную к автомату с напитками. Ее хранят в подсобке, за дверью, в которую никто не заглядывает. Каждый, кто нажмет кнопку на автомате и нальет себе газировку, станет участником моей проверки. А еще надеялся, что получится добавить отвар в кегу с содовой в пабе Лоуренсов. На кухне витал тонкий цветочный аромат и царил приятный полумрак, не раздражающий глаза.

Внезапно у входной двери послышался шум, будто кто-то вошел. Я положил ложку, которой помешивал отвар, на стол и медленно потянулся к карману черной толстовки, где лежал один из кинжалов. Оружие всегда при мне – я привык быть начеку. Шум в коридоре превратился в размеренные шаги: кто-то медленно ступал по клеенке, расстеленной на полу. Я бесшумно двинулся к проему, ведущему в коридор. С каждой секундой шаги становились все громче, приближая незваного гостя.

Я уже почти вытащил клинок, когда в проеме показался парень чуть старше меня на вид, примерно моего роста. Его серое пальто, потемневшее от дождя, облегало широкие плечи, воротник был поднят, а из-под него виднелся край черного шарфа. Лицо незнакомца, усталое и немного бледное, казалось почти белым на фоне голых серых стен дома. Темные волосы, прилипшие ко лбу, также были влажными из-за осадков. Он тяжело вздохнул и провел рукой по волосам, зачесывая их назад.

– Вы, наверное, Сэм? – спросил он.

– Да. – Мой голос прозвучал довольно резко. – С кем имею честь разговаривать?

– Я Эйден, сын Джека. – Последнее слово он произнес с едва заметной заминкой, словно ему было трудно проговаривать имя отца.

Я опешил и ослабил хватку на клинке. Парень внимательно осмотрел дом, будто сожалея, что не приехал сюда раньше, и остановил взгляд на мне.

– Можем поговорить? – Его губы были пересохшими, и каждое слово явно давалось парню с трудом.

Я коротко кивнул и вытащил руку из кармана, оставляя клинок на месте.

Эйден машинально помешивал чай ложкой, хотя сахар уже давно растворился. В гостиной повисла звенящая тишина, наступившая после нашего часового разговора. Он сидел, ссутулившись, устремив взгляд в одну точку, точно пытаясь что-то разглядеть в пустоте. Я рассказал ему о рыбалке, о том, как Джек вспоминал о нем почти каждый день, безумно тосковал и мечтал увидеться. Время от времени по щеке Эйдена скатывались слезы, оставляя влажные блестящие следы. Он не пытался их вытереть, как будто даже на это простое движение у него не было сил. Скорбь поглотила его целиком.

– Мне нужно было быть рядом… – хрипло произнес Эйден. – Я должен был чаще приезжать и звонить. Боже, почему меня не было с ним! – Он резко поднялся и подошел к окну, впервые позволив эмоциям вырваться наружу.

Пытаясь подобрать слова, я понял, что у меня ничего не выходит. Я не умел говорить так красиво, как Скай, чтобы утешить человека. Да и что я мог ему сказать? Что Джек любил его? Что перед смертью он назвал меня «сынок», как единственного человека, в котором нашел схожесть со своим сыном? Я боялся, что мои слова будут неуместны и лишь причинят Эйдену еще больше боли.

– Я сегодня же съеду из дома, – сказал я, поднимаясь с дивана и вцепляясь взглядом в угрюмую спину парня.

Думаю, Лоуренсы согласились бы приютить меня еще на месяц. Эйден вернулся и, скорее всего, захочет достроить дом, а я тут явно лишний.

– Можешь остаться еще на время, – предложил Эйден, поворачиваясь ко мне. – Мне парни с лесопилки рассказали о тебе. О том, как ты был добр к моему отцу. – Слезы снова подступили к его глазам, но он сдерживал их, поджав губы. – Спасибо тебе, Сэм. Жаль, что на твоем месте был не я, но благодарен, что отец чувствовал себя счастливым последние месяцы своей жизни.

Мой взгляд впился в бетонный пол. Я изо всех сил старался сдержать настигнувшее чувство потери.

– Я разберусь с работой и вернусь сюда через пару месяцев, – продолжил Эйден. – Дострою дом в память об отце.

– Он был бы бесконечно рад этому, – набравшись сил, выдавил я.

Эйден благодарно кивнул. В его взгляде мелькнула надежда. Надежда на то, что отец не сердился на него и простил в последние минуты жизни.

Уже почти на выходе он поднял воротник пальто. Дождь на улице почти закончился, оставляя лишь мелкие капли на лужах. В дверном проеме, откуда повеяло сырым ветром, Эйден остановился и повернулся ко мне.

– Сегодня состоится прощание, ты можешь прийти. – Его голос дрогнул.

– Спасибо, но я там буду явно лишним, – ответил я.

Эйден, не ответив, вышел из дома и побрел по мокрому тротуару вдоль домов, погруженный в свою скорбь, которая останется в его сердце на всю жизнь.

Мрак окутал улицы, лишь тусклый свет фонарей и сияние луны, пробивающейся сквозь пелену облаков, прокладывали путь.

Головная боль, мучившая меня весь день, так и не отступила. Мысли роились в голове, подкидывая страшные картины уже случившегося и рисуя мрачные перспективы возможных событий. В воображении возник образ Скай на месте Джека – я содрогнулся, отгоняя это жуткое видение. Казалось, мозг вот-вот взорвется от кошмарных фантазий и бесконечных размышлений о том, что делать дальше.

Стратегия была продумана. Я был уверен, что месяца мне хватит, чтобы обезвредить ведьму и обеспечить безопасность жителей города, заметая следы за собой. Но что потом? Уеду ли я? Вернусь ли в лагерь охотников и продолжу убивать ведьм? Сколько жизней я должен забрать, чтобы отомстить за маму? Эти вопросы давили на меня, а внутренний голос подсказывал, что ответов извне ждать не стоит.

Я знал, что, убив ведьму, вернусь героем. Изабелла набросится на меня, не сдерживая своей кровожадной страсти. Отец посмотрит с подобием гордости в глазах и закатит пьянку в честь моего первого убийства. А мой брат… Стив будет держаться в стороне, не разделяя всеобщего ликования. Его опечалит то, что я стал таким же, как остальные, – беспощадным и суровым охотником.

– Сэм! – донесся крик позади меня.

Я обернулся и увидел на освещенной улице женский силуэт. Азалия, цокая каблучками, почти вприпрыжку бежала ко мне. Порыв ветра подхватил ее волосы, разметав их по воздуху, словно шелковый шарф. Легкие пряди то и дело заслоняли ей лицо, но она, улыбаясь, отбрасывала их назад.

– Привет, – поздоровался я.

С Азалией мы не виделись со дня вечеринки в доме Лоуренсов. В университете в последнее время я появлялся редко, поэтому наше общение ограничивалось парой коротких сообщений в день. Но, несмотря на свою любознательность, Азалия не давила на меня и проявляла понимание, за что я был ей безмолвно благодарен.

– Как ты? – Она спрятала волосы под шарф и посмотрела на меня с сочувствием. – Я слышала, что случилось… Мне жаль.

Я сунул руки в карманы штанов и поежился от ветра.

– Все нормально, – уклончиво ответил я.

Азалия, видимо, поняв, что я не хочу развивать эту тему, откашлялась и спросила:

– Почему ты так часто пропускаешь пары? Тебя же могут отчислить.

Я молился, чтобы этот ад под названием «университет» поскорее закончился. Желания посещать его не было совершенно – думал, что лагерь охотников вызывал у меня тревогу, но, поступив в универ, понял, как сильно ошибался.

– Завтра приду, – снова коротко ответил я.

– Правда? – Азалия заметно оживилась. – Тогда надо будет встретиться на ланче! Я тебе такое про Дэнни расскажу, ты обалдеешь! – Ее ладони взметнулись к вискам.

Мы проболтали еще минут двадцать. Больше, конечно, говорила Азалия, а я слушал: о сложных лекциях и тяжелых зачетах, которые им предстояли, о том, как проблематично выбрать, где праздновать Рождество – дома или с друзьями. Я лишь кивал, понимая, что все бы отдал за такие «трудности», как у Азалии, вместо моих.

Колокольчики над входной дверью паба мелодично зазвенели, когда я открыл ее – волна тепла окутала меня, согревая замерзшие пальцы. В пабе было пусто. Основные лампы были выключены – лишь тусклые гирлянды, свисающие с потолка, освещали обширное пространство. Я медленно шел по залу, надеясь, что Скай еще не ушла и из кухни не появится, например, шеф-повар, закрывающий смену. Из музыкального автомата играла какая-то знакомая мелодия, которую я никак не мог разобрать.

И вот из-за двери, ведущей в комнату для персонала, появилась Скай. Я незаметно выдохнул, чувствуя облегчение оттого, что успел застать ее.

– Думала, ты уже не придешь, – с легким огорчением в голосе произнесла Скай.

– Я правда старался прийти раньше, но обстоятельства сложились иначе.

– Садись за бар, – Скай сняла с себя рабочий фартук, – я сейчас переоденусь и приду.

Не спеша я направился к барной стойке, попутно стягивая с плеча рюкзак, в котором лежал отвар эсендеса. Прислушавшись, уловил слабые звуки – Скай, похоже, закрылась в подсобке. Я мгновенно метнулся за бар, вытаскивая все необходимое. За стойкой тихо гудел холодильный отсек. Кеги стояли в ряд – каждая с тяжелым металлическим клапаном и трубкой, ведущей к барному крану. Я аккуратно отключил одну из них от системы. Последние недели я пересматривал ролики, изучая, как это делается, – и все же пальцы слегка подрагивали. Я сбросил давление и медленно, через шприц, начал вводить отвар – совсем немного, чтобы никто сильно не пострадал от отравления. Выглянув из-за стойки, убедился: Скай все еще в подсобке, времени оставалось впритык. Проделав те же действия с остальными кегами, я убрал все обратно в рюкзак, вновь подключил систему, обошел барную стойку и занял свое место, тщательно проверив, чтобы ничто не выдавало моего вмешательства.

Дело осталось за малым – отследить, кому станет плохо. Даже если меня не будет в момент, когда ведьма обнаружится, за меня это сделают обычные люди, которые быстро разнесут по городу слух о серьезном «отравлении» девушки.

Позади раздался щелчок замка – Скай заперла паб на ключ и грациозно обогнула барную стойку. Не сказав ни слова, она поставила передо мной тяжелый стакан и наполнила его виски, ловко и точно направляя струю из бутылки.

Мой взгляд скользнул по ее фигуре, невольно задержавшись на изящных обнаженных ногах. Ткань юбки мягко обтягивала бедра, подчеркивая их плавные линии.

Стакан звякнул о полированную поверхность стойки, когда она придвинула его ко мне. Я провел пальцами по кристально чистому стеклу, ощущая прохладу, и поднял взгляд на Скай.

– Я же обещала тебе стаканчик, – сказала она, легко пожимая плечами.

Несмотря на ее беззаботность, я нахмурился, чувствуя, как ледяные объятия тревоги, отступившие при виде нее, вновь сжимают сердце. Поддавшись импульсу, я сделал большой глоток виски, ощущая, как обжигающая горечь растекается по горлу, оставляя после себя неприятное послевкусие.

– Нет, нет, нет! – воскликнула Скай, выставив вперед изящный указательный палец и строго, но с лукавой искоркой в глазах посмотрела на меня. – Сегодня в этом пабе действует особое правило: если пьешь за баром, то никакой грусти!

Я приподнял бровь, скользя взглядом по ее лицу, пытаясь разгадать, что скрывается за этой игривой маской. Скай стояла, словно изящная статуя, выточенная из лунного света, мягко окутанная теплым сиянием гирлянд.

– Ну же, Сэм, – продолжала она ласкающим слух голосом, – мир не рухнет, если уголки твоих губ хоть немного поднимутся!

Я, поддавшись ее чарам, осушил бокал до дна и, шумно поставив его на стойку, с едва заметной улыбкой произнес:

– Может, лучше повторишь?

Скай возмущенно фыркнула и с комичной серьезностью уперла руки в бока, надутое недовольное лицо показалось мне забавным. Она, видимо, полагала, что выглядит устрашающе, но на самом деле была просто чертовски мила, как рассерженный котенок.

– Еще чего! – воскликнула она, хватая с барной стойки бутылку виски. – И вообще, был уговор на один стаканчик. Мне тут алкоголики после закрытия не нужны!

– Скай, пожалуйста, – пробормотал я, состроив самую невинную гримасу, на которую только был способен.

Но Скай осталась непоколебима.

– И не мечтай! – отрезала она, гордо вздернув подбородок. – Чтобы выпить, тебе придется силой забрать у меня эту бутылку.

На долю секунды в ее глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление, и я готов был поклясться, что она тут же прикусила язык, мысленно проклиная себя за сказанные слова.

Наши взгляды столкнулись, и этот безмолвный поединок длился, казалось, целую минуту. Я уверен, что Скай видела пляшущие в моих глазах огоньки азарта, разгорающиеся все ярче с каждой секундой. Резко поднявшись с высокого барного стула, я обошел стойку, но Скай, предугадав мой маневр, юркнула на другую сторону.

– Нет! Сэм! – Ее возмущенные возгласы сменились заразительным звонким смехом, когда я начал преследовать Скай по пустому пабу. – Это нападение на сотрудника!

Теперь уже и я не мог сдержать улыбки, сраженный ее весельем. Скай, отступая, задорно размахивала бутылкой виски, точно драгоценным трофеем. Затем, достигнув стены, она остановилась и, сделав опрометчивый ход, вытянула руку с бутылкой назад, наивно полагая, что я до нее не дотянусь. Смех эхом разносился по пустому залу, отражаясь от деревянных балок и растворяясь в полумраке. Я не торопясь подошел к ней вплотную, намереваясь наконец-то завладеть своей добычей.

– Ты не посмеешь, – выпалила Скай, в ее голосе слышалась смесь вызова и… смущения?

Игнорируя ее слова, я протянул руку к бутылке, нависая над Скай. Наши тела соприкоснулись, и в тот же миг ее смех оборвался, словно кто-то резко выключил звук. Я посмотрел на нее сверху вниз, наши взгляды встретились – в азартном водовороте этой импровизированной погони я совершенно не заметил, как между нами сократилась дистанция. В ее широко распахнутых глазах читалось удивление, смешанное с чем-то еще, неуловимым и волнующим. Скай замерла, легкий румянец тронул ее щеки.

Я медленно выпрямился, моя рука так и не коснулась бутылки, застыв в воздухе в нескольких сантиметрах от ее пальцев. В наступившей тишине слышалось только наше прерывистое дыхание и тихая, ненавязчивая мелодия, доносившаяся откуда-то издалека. Скай не сводила с меня глаз, будто изучая каждый сантиметр моего лица. Ее бархатистая кожа в тусклом свете казалась невероятно манящей. Непреодолимое желание коснуться ее, ощутить ее тепло разлилось по венам бодрящим кипятком.

Вместо того чтобы тянуться к виски, моя рука осторожно коснулась лица Скай; большой палец ласково погладил щеку, оставляя за собой дорожку мурашек на ее коже. Скай несколько раз робко моргнула, опуская длинные ресницы. Я замер, словно прирос к полу, погружаясь в бездонную глубину ее глаз, без шанса на спасение. Время остановилось.

Скай неуверенно, почти незаметно подалась вперед. Это едва уловимое движение отозвалось теплом по моей коже. Я почувствовал ее желание, такое же неутолимое, как и мое. Не отрывая руки от щеки Скай, медленно начал наклоняться к ней – мой взгляд был прикован к ее губам, таким нужным и притягательным. Я ощутил жар ее дыхания на своей коже; замерев на мгновение, взглянул в ее глаза – искорки беззаботного смеха, еще недавно кружившие там, погасли, зрачки расширились. Сдавшись, я накрыл губы Скай своими – и по телу пробежала волна электричества.

Первое касание было легким, почти невесомым, и казалось, что длилось вечность. Все мое нутро сжалось, а сердце забилось в бешеном ритме. Я на мгновение отстранился, наблюдая за Скай, – ее глаза были все еще закрыты. Медленно, будто нехотя, она подняла ресницы и, глубоко вздохнув, приоткрыла губы. Моя рука переместилась с ее щеки к волосам, нежно поглаживая шелковистые пряди пальцами. Мне казалось, я чувствую биение ее сердца. Я притянул Скай к себе с большей силой, углубляя поцелуй, делая его страстнее, решительнее, точно прорвав невидимую преграду. Поцелуй был взрывом, в то же время сливающим нас воедино.

Другая рука обняла ее талию, стирая последние миллиметры, разделявшие нас. Мой язык проник в ее рот, сплетаясь с ее языком. Скай отвечала с отчаянной страстью, каждый вздох, каждое движение губ выражали накопившуюся жажду.

Бутылка выскользнула из ее ослабевших пальцев и с глухим стуком упала на пол, не разбившись. Скай коснулась моей груди, когда я сделал шаг вперед, аккуратно прижимая ее к барной стойке, не прерывая поцелуя. Весь мир вокруг просто перестал существовать. Пальцы Скай впились в мои плечи, а тело дрожало от желания, отвечая на каждый толчок моего языка. Прикосновение ее кожи вызвало у меня безумное возбуждение. Мои руки инстинктивно сжали тонкую талию, требуя большей близости. Вырвавшийся тихий стон из губ Скай окончательно свел меня с ума. Я был готов на многое, чтобы продлить этот момент, забывая обо всем на свете, кроме поглощающего нас огня. Не было больше ни миссии, ни поставленной задачи, ни ведьм – лишь она, Скай, здесь и сейчас, в моих объятиях. В этом пустом пабе, среди теней и тишины она была для меня всем миром.

Глава 25

Скай

Сегодняшний завтрак казался особенно прекрасным. Не знаю, дело в моем хорошем настроении или эти сэндвичи с тунцом и правда настолько восхитительны. За окном было серо и ветрено, что в корне отличалось от того, какая атмосфера царила дома. Позади меня, у плиты, мама с папой готовили панкейки, оживленно о чем-то беседуя и время от времени заливаясь звонким смехом.

Наблюдая в окно за тем, как сильно колышутся деревья, опускаясь все ниже к земле, я вспоминала то, что произошло вчера. Тогда у меня внутри происходила такая же буря из чувств. Руки обдало мурашками. Я сделала глубокий вдох и, закрыв глаза, вновь оказалась там – в пабе.

Поцелуй не стал для меня неожиданностью, учитывая события последних дней. Я понимала его неизбежность, но даже представить не могла, что это произойдет именно сегодня. Когда я держала бутылку, а Сэм подошел так близко, внутри затрепетало от предвкушения. В прошлый раз я испугалась, но сейчас желание было настолько сильным, что все страхи рассеялись.

Даже после того, как подалась вперед, видела, с какой осторожностью он совершал каждое действие, с какой нежностью смотрел в мои глаза, пытаясь предугадать, точно ли я готова. Когда он начал приближаться к моим губам, я практически не ощутила его дыхание, настолько оно было размеренное. И вот наши лица были в сантиметре друг от друга, Сэм еще раз заглянул в мои глаза, а потом с особым трепетом его губы накрыли мои. Я ответила на поцелуй, и через считаные секунды он отстранился, чтобы убедиться, что все хорошо. Воздух с шумом врывался в легкие и с трудом выходил обратно. Сэм сглотнул и вновь поцеловал, притянув меня к себе, не оставляя между нами ни малейшего просвета. Эта близость была очень страстной и все нарастала, накрывая меня волной таких чувств, которые прежде испытывать не доводилось. Бутылка выпала из моей руки, и я, наплевав на нее, обвила его шею руками.

Сэм сделал несколько едва заметных шагов вперед, прижимая меня к барной стойке. Одной рукой он поддерживал мое лицо, а второй крепко обхватил талию, словно боялся опуститься ниже. Он легонько прикусил мою нижнюю губу, вызвав у меня тихий стон, от которого, казалось, сам еще больше возбудился. Я всем телом ощутила, как сильно хочу его, как жажду еще большей близости.

Наш порыв страсти прервал звук поворачивающегося в замке ключа. Мы одновременно отстранились друг от друга, пытаясь восстановить дыхание.

– Что за?.. – начала я, высвобождаясь из объятий Сэма.

– Подожди здесь, – скомандовал он и направился в сторону входной двери.

– О, а ты что тут делаешь? – неожиданно раздался голос Эндрю.

– Вот черт.

Я поспешила к ним, чтобы разобраться в ситуации.

– А, так вы тут вместе! – добавил Эндрю, увидев меня.

– Ты… зачем пришел?

– Да я паспорт забыл, представляешь! – ответил он, проходя в подсобку. – Как удобно, что мистер Лоуренс выдал нам с Калебом ключи, а то пришлось бы вас беспокоить!

Только сейчас я заметила, что мы с Сэмом оба стояли, скрестив руки на груди.

– Нашел! – Эндрю вышел обратно, радостно посмотрев на нас. – А вы-то что тут делаете, ребята?

– Мы? Да так… – Я начала придумывать объяснение, но Эндрю перебил меня.

– Ладно, не выдумывай. Продолжайте! – Бармен хитро ухмыльнулся. – И да, у тебя помада размазана. – Подмигнув нам, он пошел к выходу.

Я взглянула на Сэма, и мы оба рассмеялись.

– Ну что, еще по бокалу? – предложила я, кивнув в сторону бара.

– Мне больше не придется отбирать у тебя бутылку? – спросил Сэм.

– Посмотрим!

– Дорогая, все хорошо? – Мягкий голос мамы вернул меня из сладостного воспоминания.

– Более чем, – ответила я, натянув на лицо искреннюю, как мне казалось, улыбку.

– Не хочешь нам ничего рассказать? – Папа сел напротив, поставив на стол свою любимую кружку для кофе, которая по размеру мало чем уступала пивному бокалу.

– Тебе, кажется, врач советовал пить поменьше кофе. – Я кивнула в сторону кружки, пытаясь увильнуть от разговора.

– Постоянно в своих мыслях, витает в облаках, уходит от темы, – начала перечислять мама. – Явный признак чего-то неладного! – Она хитро прищурилась. – Мы, кстати, с папой тут заметили, что вы с Сэмом начали неплохо общаться. Ты так ждала, когда он съедет…

– А сейчас он к тебе в гости захаживает, – закончил папа.

– Да, он оказался хорошим парнем, – ответила я. – Мне стоило узнать его получше, прежде чем делать выводы.

– Так. – Мама присела рядом с папой, и они оба выжидающе посмотрели на меня. – То есть он – причина твоего витания в облаках? – В ее голосе слышалась кокетливая ирония.

Я снова почувствовала, как колотится сердце, вспоминая, с какой невероятной нежностью и одновременно страстью он прижимал меня к своему разгоряченному телу. От этих воспоминаний бросило в жар, и я опустила глаза, скрывая смущение.

– Ладно, Лили, не будем смущать дочь. Сама расскажет, если захочет! – Папа прервал повисшее молчание, и я была ему безмерно благодарна. Делиться с ними такими интимными подробностями я была пока не готова.

Неожиданно пришло сообщение. Бросив быстрый взгляд на родителей, я поджала губы и, взяв телефон, посмотрела на экран. Это был Сэм.

• «Я, конечно, не разбираюсь в таких вопросах, но считаю, что сотрудникам паба не стоит выдавать ключи. Обсуди это с отцом;)»

У меня вырвался смешок: Сэм, как и я, до сих пор негодовал из-за того, что Эндрю так бесцеремонно прервал наш… поцелуй. И, если честно, это было вполне оправданно. Мы так увлеклись друг другом, что совершенно потеряли счет времени и появление Эндрю стало крайне неприятным сюрпризом.

Мой ответ не заставил себя долго ждать:

• «Подниму эту тему обязательно, чтобы в следующий раз такого не было!»

Сообщение было прочитано мгновенно, значит, он не выходил из диалога. Печатает…

• «Следующий раз? Интересно».

Мои щеки уже начинали болеть от улыбки.

• «Ты сегодня будешь в универе?»

• «Да. Ты тоже? Или в паб?»

Сегодня я его увижу. Ох, слышала бы я себя пару месяцев назад, никогда бы в жизни не поверила, что буду так этому рада.

• «Тоже. Я на две пары, а потом вечерняя смена ₍^. ^₎»

• «Окей, напиши, как придешь в универ, встретимся там. Люблю, когда ты ставишь этого кота, ахах»

Я поставила реакцию на сообщение и, взяв тарелку, направилась к раковине. Помыв посуду, уже собиралась выйти из кухни, как вдруг услышала мамин голос:

– Сэму привет передавай!

– Что? – нахмурившись, переспросила я.

– Ну, ты же с ним переписываешься. Вот я и говорю, передай ему привет. Пусть заходит на ужин, поболтаем!

– Боже, – рассмеявшись, пробормотала я и поспешила в коридор.

Стоило только переступить порог университетской столовой, как на меня обрушился шум студенческой болтовни. Смесь ароматов самой разной еды ударила в нос, но я лишь поморщилась, потому что была совсем не голодна. Оглядевшись, я сразу заметила Вивьен за нашим привычным столом у окна. Она пропустила пару, что давно не было чем-то удивительным. Вивьен сидела, уткнувшись в книгу. Судя по толщине тома и темной обложке, я была почти уверена, что она снова погружена в мир магии. Улыбнувшись, я направилась к столику.

– Снова легенды о ведьмах? – спросила я, подходя ближе.

Вивьен посмотрела на меня, поджав губы.

– О нет. На этот раз Клайв Баркер.

– Удивительно. – Я присела за стол, положив сумку на подоконник.

– Всевозможные книги о ведьмах и охотниках уже прочитаны. Но ничего интересного я пока что больше не узнала.

– Могу я тебе кое-что интересное рассказать. – Я смущенно прикусила губу, смотря на подругу.

– Так-так, что это за взгляд? – Вивьен, откинувшись на спинку стула, скрестила руки на груди. – Скай, мне страшно…

– Не обманывай, тебе никогда не бывает страшно, – усмехнулась я. – Стоит только вспомнить, как ты уверенно шла проверять трупы ночью.

– Трупы – это ладно, а вот ты и Сэм… это… это меня пугает!

– С чего ты взяла, что я хочу рассказать о нем?

– Скай, я знаю тебя почти всю жизнь. Выкладывай.

– В общем, мы… – Я замялась. – Мы вчера… поцеловались.

Вивьен молча смотрела на меня с совершенно каменным лицом, и я понятия не имела, о чем она думает. Больше всего я боялась осуждения. Вдруг подруга усмехнулась и, облокотившись на стол, слегка наклонилась ко мне.

– Судя по твоему сияющему лицу, целуется он хорошо.

После ее слов я расслабилась и почти обмякла на стуле.

– Даже слишком…

– Я не хочу душнить, Скай, честно, но… – Она замолчала, виновато опустив глаза.

– Но?..

– Ты влюбилась, – резко сказала она, и ее слова прозвучали для меня как приговор. – И, судя по всему, серьезно. Вспоминаю, кто он, и мне действительно становится страшно за тебя. Но если ты так чувствуешь, то, значит, все делаешь правильно.

Влюбленность всегда пугала меня. С одной стороны, это невероятное чувство, позволяющее испытывать ни с чем не сравнимые эмоции – заботу, абсолютное доверие, нужность. Но с другой… ты словно становишься зависимым от человека. Тебе так необходима хотя бы капля его внимания, что становится не по себе. Мысль о том, что мы могли быть счастливой парой, если бы не наше предназначение, душила меня. Я понимала, что все происходящее между нами не вечно. Совсем скоро он, вероятно, исчезнет так же внезапно, как и появился. И я останусь наедине со своими чувствами, которые будут разрывать меня изнутри при каждой мысли о Сэме.

– А как отреагировал Аксель?

– Осудил. Было бы странно, если бы он поддержал меня в этих безумствах, – ответила я, опустив глаза.

– Не загоняйся, Скай. – Вивьен обычно не умела подбирать нужные слова поддержки, но сейчас, когда она взяла мою руку в свою, я почувствовала, как сильно ей дорога. – Проживай эти моменты с ним счастливо. А дальше… дальше будет видно.

Я сидела на краю широкого подоконника в библиотеке, периодически наблюдая за тем, как по стеклу стекают капли дождя, и суетливо теребила в руках две книги, которые давно хотела прочитать. Было тихо и спокойно, лишь пара человек нарушала тишину шелестом переворачиваемых страниц. Внезапно тихий скрип открывающейся двери заставил меня вздрогнуть. Я нервно вздохнула, чувствуя, что это тот, кого я ждала.

Из-за книжных стеллажей появился Сэм, направляющийся в мою сторону. Обычно он предпочитал объемные худи, но сегодня был в простой черной футболке, идеально облегающей его подтянутое тело и подчеркивающей рельеф накачанных рук. После того раза, когда я случайно увидела Сэма выходящим из ванной, одетого лишь в одни серые спортивные штаны, мысли о его фигуре стали посещать меня гораздо чаще. В руках он держал красную рубашку в клетку, раньше я такую у него не замечала.

– Прости, что заставил ждать, – произнес он с виноватой улыбкой, подходя ближе. – Нужно было сдать эссе, которое за меня написала однокурсница. Знала бы ты, как я провалился, когда мистер Уок решил подробно расспросить меня о содержании работы.

– Да ладно… уверена, все было не так уж плохо! – Я попыталась подбодрить его, хотя воображение уже рисовало комичную картину с Сэмом, мямлившим что-то невнятное.

– Нет, Скай, это было действительно ужасно, – усмехнулся он, но тут же его взгляд скользнул по мне, останавливаясь на черном коротком платье. – Прекрасно выглядишь. – Хрипотца в его голосе заставила меня покрыться мурашками. Внутри все приятно сжалось от этого неожиданного комплимента.

– Спасибо, – смущенно улыбнулась я, опуская глаза. – Тебе никакие книги не нужны? Я уже взяла то, что хотела.

– Ой, думаю, нет, – ответил он, пожав плечами.

– Не любишь читать?

– Художественную литературу, честно говоря, даже не пытался. Обычно если и читал, то что-то связанное с работой, техникой и тому подобное.

Я на пару секунд задумалась, а затем, чуть помедлив, произнесла:

– Мне кажется, ты все же многое упускаешь. Я могла бы посоветовать одну книгу, которая, как мне кажется, тебе действительно понравится. И, возможно, даже заставит о многом задуматься.

– Не любовный роман же? – недовольно поморщившись, спросил он.

Я встала с подоконника и направилась в глубь стеллажей, чувствуя, как Сэм следует за мной.

– А что? Думаешь, такое не понравится? Любовь в книгах бывает очень красивой, глубокой, эмоциональной, – проговорила я, останавливаясь у нужной полки и пробегая глазами по корешкам книг.

– Мне эмоций и в жизни хватает сполна, – почти шепотом произнес он, подходя сзади настолько близко, что я почувствовала его дыхание на своих волосах.

Я непроизвольно сделала настолько резкий вдох, что он не мог не услышать. Сэм аккуратно поднял руки и коснулся моей талии, нежно обхватывая ее с обеих сторон. Его пальцы медленно, будто боясь спугнуть, двигались к животу, прижимая меня все сильнее к своему телу. Я оказалась в плену его объятий, в плену, из которого мне совсем не хотелось вырываться. Внутри все трепетало от этой близости.

Сэм наклонил голову, и тепло его тела опалило мою щеку, вызывая дрожь. Он зарылся носом в мои волосы, шумно вдыхая их аромат, – я откинула голову назад, прижимаясь затылком к его груди, и медленно закрыла глаза, от всего сердца молясь, чтобы этот момент длился вечно.

Он облизнул губы и еле слышно сказал:

– Я не спал всю ночь… ты никак не выходила у меня из головы.

От его слов ноги стали ватными, а голова закружилась, точно от вина. Желание вновь почувствовать его губы на своих оказалось настолько сильным, что я готова была наплевать на все, даже на то, что мы находимся в университетской библиотеке, где нас в любой момент могли застать. Он продолжал крепко удерживать меня в своих объятиях, словно тоже не желал прерывать этот момент.

– Не знаю, что мы творим, Сэм, – прошептала я, наконец собравшись с силами, чтобы хоть что-то произнести. – Но… я определенно хочу, чтобы это продолжалось.

Он не спеша ослабил объятия, вновь обводя мою талию ладонями. Я потянулась к верхней полке, заметив то, что искала, а затем повернулась к нему, заглянув в глаза.

– «Я похож на человека, который проспал полжизни, а теперь пытается узнать, кем он был, пока спал», – процитировала я одну из своих самых любимых книг и протянула ему. – Это «Цветы для Элджернона». Очень сильная и поучительная история. Прочитай, правда. Уверена, тебе понравится.

– Спасибо, Скай, – ответил он, не отводя взгляда.

Выключив последнюю лампу над барной стойкой, я устало выдохнула. Все работники уже разбежались, оставив меня одну доделывать мелкие дела. Ноги гудели после долгой смены, но в груди разливалось приятное предвкушение. Сэм обещал зайти – хотел помочь мне закрыть паб и провести немного времени вместе.

Я медленно прошлась вдоль барной стойки, остановившись там, где нас с Сэмом вчера накрыла страсть. Мое лицо осветила улыбка, я решила не тратить время зря, поэтому обошла зал, проверяя, все ли в порядке. Собрала оставшиеся меню, бегло осмотрела столики, проверяя, не оставил ли кто свои вещи.

Позади меня послышался привычный звук колокольчиков, сигнализирующий о том, что кто-то пришел.

– Сегодня ты без опозданий, – произнесла я, поправляя перевернутые стулья. – Я подумала, может, прогуляемся?

Повернувшись, я увидела Ланфир. Она стояла абсолютно прямо, словно солдат, и молча смотрела мне в глаза. От неожиданности я вздрогнула и тут же усмехнулась собственной пугливости.

– Ланфир, ты как привидение, – сказала я, глядя на нее. – Ты что-то забыла?

Мне хотелось выпроводить ее до прихода Сэма. После того, как он отверг ее, мне было неловко – ведь он ей нравился.

– Да, забыла. – Ее голос был монотонным и… не таким, как обычно во время смены. Тон Ланфир всегда довольно милый, даже слишком, а сейчас чувствовались холод и… откровенная грубость.

– Тогда забирай. Я тут заканчиваю и через минуту закрываю паб. – Я постаралась не обращать внимания на странное поведение официантки и демонстративно принялась протирать и без того чистую барную стойку.

Ответа не последовало. Как и каких-либо действий с ее стороны. Она снова безэмоционально смотрела на меня. Взглянув ей в глаза, я почувствовала легкую тревогу.

– Ланфир, с тобой все хорошо? – Я отложила тряпку и вышла из-за стойки. – Ты какая-то… странная.

– Знаешь, Скай, – начала она, сделав шаг ко мне, – ты когда-нибудь задумывалась о том, сколько тебе осталось жить?

– Так, ладно. – У меня вырвался нервный смешок. – Ты либо больна, либо пьяна. – Я обошла ее и распахнула дверь, желая, чтобы она ушла. – Ланфир, если ты сейчас уйдешь, я завтра сделаю вид, что ничего не было, и не стану тебя увольнять.

– Завтра? – Она так широко распахнула глаза, что меня передернуло от накатившего ужаса. – Завтра уже не будет, Скай! Для тебя так точно!

Дальше все происходило как в тумане. Она резко взмахнула рукой – это движение было мне знакомо; я знала, к чему оно приводит. Дверь с грохотом захлопнулась.

– Вот же черт… – выругалась я.

Ее глаза наполнились настоящим безумием, она смотрела на меня, как хищник на добычу, и горькое осознание тяжело обрушилось на мою голову.

– Это твоих рук дело? – Голос вот-вот был готов задрожать, но я держалась, готовясь к побегу.

– Что именно? – Она начала приближаться. – Если ты про вспарывание животов и грудных клеток, то да, признаю, это была я. А если про…

Не дослушав ее, я взмахнула рукой, и десяток бутылок с ближайшей полки взмыли в воздух. Она вскинула руки, и бутылки с дребезгом разлетелись на осколки, не причинив ей вреда. Все же я еще слишком слаба, чтобы противостоять настолько могущественной ведьме. Распахнув дверь магией, я хотела было выбежать, как вдруг невидимая сила подхватила меня, словно ураган, стремительно затянула назад и с ужасной силой швырнула на барную стойку. Спину пронзила острая, обжигающая боль.

Я сдавленно охнула, сжавшись в комок, и рухнула на пол, не в силах пошевелиться. В глазах потемнело.

– Твою мать… – прохрипела я, задыхаясь от боли.

– Скай, ты глупа, – сказала она, вставая напротив. – Нет, ну я понимаю, хочется побороться, но действительно глупо полагать, что у тебя есть хоть какой-то шанс.

Медленно поднявшись с пола, я посмотрела в ее глаза. Их цвет изменился. Раньше они были карими, а теперь отливали жуткой краснотой.

– К чему столько смертей? – спросила я, морщась. – У тебя есть цель или это… так, новое хобби?

– Ай… – прохрипела она. – Я никогда ничего не делаю просто так, конечно же у меня есть цель. И сейчас она стоит передо мной. С такой милой мордашкой и острым язычком.

Ощущения, которые так долго меня преследовали, подтвердились. Я давно чувствовала чье-то присутствие рядом, чей-то взгляд, что всюду следовал за мной. Пазл сложился. Это всегда была она.

– Серьезно? И для чего же я тебе нужна?

– Не ты, Скай, – она закатила глаза, – а твое сердце.

Я сглотнула, ощутив неизбежность своей смерти.

– Видишь ли, в этой жизни нужно уметь вертеться, если хочешь оставаться молодой и здоровой. К счастью, для ведьмы это возможно: нужно всего лишь собирать сердца таких, как ты, и съедать их. Вот он – секрет вечной молодости и жизни, полной энергии!

– Интересно, – ответила я, собираясь с мыслями. – И как же ты узнала обо мне?

– Моей силы теперь сполна хватает, чтобы выслеживать молодых ведьмочек. А раньше… – Ланфир нахмурилась, понимая, что чуть не сболтнула лишнего. – А как было раньше – совсем не твое дело.

– То есть твоя цель все это время была рядом, а ты, вместо того чтобы забрать ее, убивала невинных людей?

– Ммм… да, я все же соврала, когда сказала, что ничего не делаю просто так. Делаю. – Она с наигранной досадой покачала головой. – Все эти… людишки были убиты от скуки. А что мне было делать, Скай? В тебе никак не развивалась сила, не появлялась метка. Вместо того чтобы работать над своими способностями и становиться сильнее, ты уже почти легла в постель к охотнику. Я верно ждала и терпела. К моему счастью, метка появилась, и вот я пришла взять свое. – Она двинулась на меня, но я рванула с места и, забежав за барную стойку, попыталась применить заклинание слепоты, которому меня научил Аксель, но ничего не вышло.

– Малышка, можешь не сопротивляться. Если хочешь поиграть, мы, конечно, можем попытаться. Но, знаешь, я с детства ненавижу кого-то догонять!

Окно напротив разбилось, и в паб ворвался Аксель – его тело, покрытое черной шерстью, еще сохраняло очертания пса. В следующее мгновение шерсть исчезла, уступая место человеческому облику. С диким рыком Аксель выставил руку вперед, и волна невидимой силы ударила Ланфир в грудь, отбросив ее на несколько метров.

– Скай, беги! – прокричал он.

Я хотела было броситься к выходу, как раздался оглушительный хохот Ланфир. Ее глаза вспыхнули зловещим багровым светом, и магический удар Акселя, словно отзеркаленный, развернулся и с удвоенной силой обрушился на него самого. Фамильяр взвыл от боли и рухнул на пол. Облик человека тут же пропал.

– Господи… – Я упала рядом с ним, проведя рукой по гладкой шерсти, боясь, что она ранила его.

– Ненавижу фамильяров, – сказала Ланфир, поднимаясь с пола. – Правильным решением с моей стороны было съесть сердце своего. Он так же действовал на нервы, как и твой, Скай. Если бы мне не нужно было тебя убивать, я бы с радостью порекомендовала тебе прислушаться к моему совету.

Она произнесла слова какого-то неизвестного мне заклинания, и Аксель заскулил так сильно, что мое сердце едва не разорвалось от боли.

– Не трогай его, слышишь?! – выкрикнула я, отвлекая внимание на себя.

– Ох, как трогательно, – рассмеялась она. – Хотя знаешь, я иногда все же скучаю по своему. С фамильярами случается отличный секс. Трахаться они умеют, да. Так отчаянно отдаются ведьме, удовлетворяя любое ее желание, – не каждый так сможет. Пожалуй, этого мне не хватает. Но в остальном… они бесполезны.

Еще один жалобный скулеж Акселя, полный боли и страха, резанул по сердцу. Я не выдержала. Резко поднявшись, впилась взглядом в Ланфир.

– Я сказала, не трогай его! – Голос, дрожащий от едва сдерживаемой ярости, прозвучал неожиданно громко.

Тяжким грузом наваливалось осознание полного бессилия. Мысли путались в попытке найти хоть какую-то лазейку, хоть малейший шанс на спасение, но тщетно. Сэм должен был вот-вот появиться. Но вместо радостного предвкушения сердце сжималось от ужаса. Я молилась всем богам, чтобы хоть что-то задержало его, уберегло от этой смертельной ловушки. Рассказы Вивьен о том, как охотники обучаются противостоять ведьмам, теперь не вселяли уверенности, а наоборот, с новой силой разжигали панический страх. Что, если Сэм еще не сталкивался с такими могущественными, как Ланфир? Мысль о том, что она может убить его прямо у меня на глазах, парализовала сильнее любого заклинания.

– Скай, да ты не переживай по поводу своего фамильяра, его жизнь связана с твоей, так что в лучший мир вы уйдете вместе! – прошипела она.

В одно мгновение Ланфир оказалась рядом. Запах смерти, резкий и тошнотворный, ударил в ноздри с такой силой, словно сама Смерть склонилась надо мной. Перед глазами промелькнули лица родителей, теплая улыбка Сэма… Неужели это конец?

Глава 26

Сэм

Я брел по улицам, не замечая ни суеты города, ни взглядов прохожих, ни ярких вывесок магазинов, завлекающих разноцветными огнями. Мой взгляд рассеянно скользил по асфальту, цепляясь за трещины и неровности. Мысли вились вокруг образа Скай: ее голос, улыбка, пьянящий вкус нашего первого поцелуя, бесконечные переписки, ставшие неотъемлемой частью дня, и та встреча в библиотеке… «Что же я творю?..» – этот вопрос эхом отдавался в каждом уголке моего сознания.

Скай… Она заполнила собой весь мой мир, вытеснив все остальные мысли, дела, обязанности. Сегодня мне предстояло провести день в университете – копаться в пыльной подсобке и подливать отвар в коробку с сиропом. Но вместо этого… вместо этого я читал. Книга, которую дала мне Скай, «Цветы для Элджернона», не отпускала. Я никогда не был поклонником художественной литературы, но желание понять Скай, проникнуть в ее мир, узнать, что трогает ее душу, оказалось сильнее любых привычек. Мне хотелось прочесть эту книгу ее глазами, разделить эмоции, приблизиться к ней – хотя бы на расстояние строк, написанных другим человеком.

Я ругал себя за эту слабость, за этот непреодолимый порыв. Наши отношения со Скай – это путь в никуда. Через месяц я уеду, исчезну из ее жизни, оставив после себя лишь тень воспоминаний. И мысль о боли, которую я неизбежно причиню ей своим уходом, обжигала изнутри. Мне нужно держаться от нее подальше, разорвать эту хрупкую связь, пока не стало слишком поздно… Но ноги сами несли меня к пабу Лоуренсов.

Желание увидеть ее было непреодолимым. Снова ощутить пальцами мягкую кожу, взглянуть на изгибы ее тела. Я ускорил шаг, словно пытаясь убежать от собственных мыслей, от этого противоречивого чувства вины, но оно, подобно тени, неотступно следовало за мной.

Тревога сжимала сердце. Скай не отвечала на мои сообщения, даже не просматривала их. Целый день мы переписывались, и эта постоянная связь давала мне ощущение уверенности, что она в безопасности. Молчание же, напротив, порождало смутные предчувствия беды.

Остановившись неподалеку от паба, я замер, услышав резкий звук бьющегося стекла, донесшийся изнутри. Надежда на то, что мне просто послышалось, боролась с нарастающим беспокойством.

Заглянув в окно у двери, я увидел Скай. Она склонилась над телом Чарли, ее лицо искажал беззвучный крик, обращенный к… Ланфир. Официантка стояла рядом, вытянув руку в сторону Скай, и даже сквозь толстые стены я ощутил волну темной магии, исходившей от нее. Страх за Скай, резкий и пронзительный, будто удар под дых, чуть не сбил меня с ног. Все мышцы напряглись, готовые к действию, но я изо всех сил старался сдержать нарастающую панику – сейчас мне требовались только трезвый ум и хладнокровие. Скинув рюкзак, я покопался в нем, нащупав два клинка. Проклял себя за то, что не взял больше. Времени оставалось катастрофически мало, медлить было нельзя. Я решительно двинулся к заднему входу паба.

«Я успею, должен успеть, – твердил я себе. – Я спасу Скай».

Двигаясь с особенной осторожностью, стараясь не наступить на осколки разбитого стекла, хрустевшие под ногами, я проник на кухню паба. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным темной магической аурой, от которой жгло легкие, а во рту появлялся неприятный привкус. Мы, охотники, с самого детства развиваем свои способности, учимся чувствовать то, что скрыто от обычных людей, – тонкие вибрации колдовства, едва уловимые флюиды зла. Меня обучал Аргус. Его талант ощущать ведьму сыграл многим охотникам на руку и поспособствовал в учебе. Юную ведьму, которая только-только обратилась, найти крайне сложно – ее магия еще слаба, неустойчива. Но та аура, что окутывала весь паб, была иной – древней, могущественной, наполненной первобытным злом и отвратительным запахом гниющей плоти. Тошнота подступила к горлу, грозя вырваться наружу.

Мои зубы стиснулись, когда я выглянул из проема кухни и увидел застывшее от ужаса лицо Скай. Ведьма впилась когтями в ее кожу прямо у сердца, словно намеревалась вот-вот его вырвать. Медлить было нельзя. Выскользнув из укрытия, я выхватил из рюкзака кинжал. Холодная сталь легла в ладонь, обжигая пальцы. Нужен был один точный бросок, чтобы отвлечь тварь, – навык, отточенный бесчисленными тренировками. Движение было стремительным и плавным, почти незаметным. Лишь блеснула сталь, и клинок уже летел, вращаясь, к своей цели.

Глухой стук вонзившегося в плоть металла и пронзительный вопль ведьмы разрезали воздух. Когти разжались, освобождая Скай, которая тут же безвольно осела на пол и дрожащей рукой дотронулась до раненой груди. Ланфир, судорожно хватаясь за плечо, пыталась вытащить кинжал, застрявший в лопатке.

Выхватив второй клинок, я принял боевую стойку. Наконец, с хриплым воплем ведьма выдернула оружие. Дыхание ее было прерывистым, движения – замедленными, но глаза горели неистовым огнем.

– Мерзкий ублюдок! – взревела она, вкладывая в слова всю свою ненависть.

Я замер, готовясь к атаке. Сердце колотилось в груди, адреналин пульсировал в висках. Тяжело дыша, Ланфир вдруг улыбнулась, и в этой улыбке проступила не только боль, но и что-то хищное, опасное.

– Чтобы убить ведьму, нужно целиться в сердце, дурачок, – процедила она, и тут же, задумавшись, добавила: – Ты боялся за нее? Что в предсмертной агонии я утащу за собой милую Скай?

– Не волнуйся, – сквозь зубы ответил я, – сегодня умрешь только ты.

Она прищурилась, оглядывая меня с головы до ног.

– За твоей душой я собиралась прийти после Скай, но раз ты настаиваешь… – Ланфир засучила рукава платья, обнажая бледную кожу. – Будешь первым!

Я рванулся вперед, готовый к атаке, но ведьма внезапно взмахнула руками. Из кончиков ее пальцев вырвался сгусток фиолетового пламени, устремившийся прямо мне в грудь. Я почувствовал лишь легкое жжение, будто стоял под палящим солнцем в знойный вечер. Когда пламя рассеялось, Ланфир уставилась на меня с нескрываемым удивлением. Я стоял целый и невредимый, и ее замешательство вызвало у меня невольную улыбку. Ланфир резко дернулась и медленно двинулась в сторону, я же, повинуясь инстинкту, – в противоположную. Мы начали кружить по пабу, словно хищники перед схваткой, каждый сосредоточенный на противнике.

– Почему не сработало? – прошептала ведьма, сбитая с толку.

– Много отвара с эсендесом пил, – почти беззаботно бросил я.

– Ай, – цокнула языком Ланфир. – Чертов цветок, одни проблемы от него.

Я резко остановился, перехватывая клинок в другую руку. Уверенность в том, что магия Ланфир мне не страшна, придала сил. Но внезапно ведьма рассмеялась, и этот смех был полон зловещего предвкушения.

– А сможет ли эсендес защитить тебя от древней магии, мальчик? Давай проверим! – В одно мгновение Ланфир выставила ладонь в мою сторону и заговорила на латыни: – In umbras noctis, – в ее руках начало сгущаться черное облако дыма, – sub lunae velo, potestatem obscuram invoco.

Туман метнулся ко мне с такой скоростью, что я рефлекторно зажмурился. Мысль о том, что я погибну, так и не защитив Скай, ледяной волной прокатилась по спине. Туман окутал меня, вызывая неприятное покалывание в мышцах, а затем так же внезапно рассеялся. Я открыл глаза. Ничего. Абсолютно ничего не произошло.

– Этого… не может быть. – Голос ведьмы дрожал, она явно была напугана. – Против такой темной магии никто не смог бы устоять, хоть цистерну эсендеса выпей! – Ланфир попятилась. В полном всепоглощающей ненависти взгляде блеснул животный страх.

Я стиснул зубы, крепче сжал рукоять клинка и двинулся на нее. Гнев, ненависть и жажда мести захлестнули меня, застилая разум пеленой. Перед глазами возникло лицо Джека: его ободряющее похлопывание по плечу, искренняя улыбка, добрый взгляд…

– Ты… ты не человек! – кричала ведьма, но ее слова доносились до меня, будто сквозь слой воды. Кровь стучала в висках, мир сузился до размеров ее перекошенного ужасом лица. Я приближался к ней неумолимо, шаг за шагом. – Кто ты?! – выкрикнула Ланфир, почти срываясь на хрип.

– Тот, кто тебя убьет! – отрезал я, оказавшись на расстоянии смерти.

Медленно, вкладывая в удар все свои ненависть и решимость, я вонзил клинок точно в сердце Ланфир. Ведьма зашипела, лицо исказилось от боли. Я смотрел ей в глаза, не отводя взгляда, пока жизнь медленно покидала ее тело, пока огонь ненависти в них не погас, сменившись пустотой.

– Это тебе за Джека, сука! – прохрипел я, вдавливая клинок глубже, почти до самой рукояти.

Черные, вздувшиеся вены, словно змеи, проступили под кожей Ланфир. Ее тело дернулось в последней судороге, затем обмякло и рухнуло на пол, образуя растекающуюся лужу багровой крови.

Адреналин, бушевавший все это время, начал отступать, оставляя после себя опустошение. Напряжение разом исчезло, сменившись мелкой дрожью в руках и ногах. Я стоял, хватая ртом воздух, и смотрел на безжизненное тело Ланфир, все еще не в силах осознать, что все кончено, что эта проклятая ведьма наконец-то мертва.

Позади раздался слабый кашель Скай. Я резко обернулся и подлетел к ней, падая на колени и с глухим стуком роняя окровавленный клинок на пол. Дрожащими пальцами, стараясь быть максимально осторожным, я отвел пряди ее волос, открывая рваные раны, темнеющие на бледной коже сквозь изодранный когтями топ. Кровь все еще сочилась из порезов.

– В пабе есть аптечка? – Мой голос сорвался.

Скай облизнула пересохшие губы и слабо кивнула.

– За… баром, – прошептала она.

Я метнулся к бару, бросив на ходу короткий взгляд на тело Ланфир. Я смог. У меня получилось! Ведьма мертва, Скай спасена, а город свободен от скверны, что так долго его терзала. На мгновение меня охватила эйфория, но тут же угасла, сменившись непроглядной тоской. Задание выполнено. Мне пора возвращаться домой.

Скай дрожала, когда я осторожно стянул с ее плеча лямку топа, оголяя рану. Ее лицо, и без того бледное, стало совсем белым.

– Сейчас будет немного неприятно, – предупредил я, прежде чем плеснуть антисептик на кровоточащие порезы.

Скай резко втянула воздух и, стиснув зубы, застонала от боли, откидывая голову назад. Я принялся осторожно дуть на обожженную кожу, пытаясь хоть немного облегчить ее страдания. Когда боль немного утихла, я достал из аптечки чистую повязку и аккуратно приложил к ране, стараясь остановить кровотечение.

– Какого… черта… это было? – произнесла Скай, с трудом выговаривая каждое слово, и посмотрела мне прямо в глаза. Ее взгляд, несмотря на пережитую боль, был полон решимости.

Почти полчаса потребовалось мне, чтобы рассказать Скай всю правду. Ведьмы, охотники, темная магия, волшебные цветы, моя миссия – все это казалось бредом сумасшедшего. Но лгать ей я не хотел, да и не видел в этом смысла. Скай слушала внимательно, не перебивая, лишь изредка бросая встревоженные взгляды на Чарли, проверяя, не пострадал ли он во время схватки. Время от времени она тяжело вздыхала, ее глаза расширялись, а на лбу появлялись морщинки, свидетельствующие о том, как трудно ей дается восприятие этой информации. Мне было горько оттого, что приходится взваливать на Скай весь этот груз, который оставит глубокий и болезненный след в ее сознании.

Когда мой рассказ подошел к концу, наступила тишина. Скай закончила осматривать Чарли – кажется, с ним все было в порядке; он, в свою очередь, с любопытством переводил взгляд с меня на нее и обратно.

– Это… кажется полным бредом, – произнесла Скай, словно пробуя слова на вкус. – Ланфир была ведьмой… а ты, как… охотник… убил ее… волшебным кинжалом?

– Кинжал не волшебный, – поправил я, чувствуя, как по щекам разливается жар. – Он серебряный и закален в особом отваре из эсендеса. Он…

– Стоп! – Скай резко подняла руку, останавливая меня. – Я поняла.

Я виновато отвел глаза, не в силах выдержать ее пристального взгляда. В нем читалось странное сочетание недоверия и страха.

– Нужно убрать паб и сделать что-то с ней. – Скай кивнула в сторону безжизненного тела Ланфир.

Меня поразила ее собранность. Казалось бы, всего минуту назад она была на грани шока, а сейчас держалась с удивительной для такой хрупкой девушки силой духа.

– Ты отлично держишься, учитывая, через что тебе пришлось пройти, – вырвалось у меня.

– У меня был… насыщенный месяц. – Уголки ее губ приподнялись. – Поверить в существование ведьм и охотников после всего этого – обычный вторник.

Я улыбнулся, поднимая с пола клинок. Кровь на лезвии уже начала подсыхать, и я, найдя на барной стойке тряпку, стер багровые разводы.

– Камеры около паба есть? – спросил я, убирая оружие в рюкзак.

– Только у главного входа!

– Отлично. От служебного грузовика ключи у тебя?

– Всегда в комнате персонала. На случай, если нужно куда-то съездить. – Скай быстро скрылась за дверью и, вернувшись, бросила мне связку ключей.

– Еще нужны черные мешки и лопата. Я погружу ее в грузовик и вывезу в лес, – спокойно произнес я.

– От того, как ты это сказал, у меня мороз по коже, – прошептала Скай, и я почувствовал, как ее взгляд становится настороженным.

Мне совсем не нравилось, что она видит эту часть меня – хладнокровную и безжалостную. Не таким я хотел остаться в ее памяти – парнем, который вывозит в лес тело девушки, пусть даже и ведьмы, из паба на грузовике.

Мы ехали в полной тишине, нарушаемой лишь тихим урчанием мотора и шуршанием шин по асфальту. На заднем сиденье грузовика восседал Чарли, чья массивная морда разделяла меня и Скай, создавая еще более ощутимую преграду между нами. С Ланфир я управился довольно быстро, стараясь закопать ее как можно глубже, чтобы ни дикие звери, ни проливные дожди не смогли потревожить тело. За это время Скай успела полностью убрать паб. Когда я вернулся, уцелевшие бутылки с алкоголем уже стояли на своих местах, а пол блестел чистотой, будто никакой кровавой бойни здесь и не происходило. Лишь едва уловимый металлический запах в воздухе напоминал о случившемся.

Я нервно постукивал пальцами по рулю. По мере того как мы приближались к дому Лоуренсов, к горлу подступал ком. Меня сковывало непонимание того, как завершить этот вечер и что сказать Скай. Слова казались бесполезными и пустыми перед обликом произошедшего.

Припарковав грузовик у дома, я украдкой взглянул на Скай. Она смотрела в лобовое стекло, откровенно избегая моего взгляда. Затем, не говоря ни слова, вышла из машины и поманила Чарли за собой. Я неуверенно открыл водительскую дверь, и поток прохладного ночного воздуха ударил мне в лицо, немного отрезвляя.

– Чарли, иди на место, – скомандовала Скай псу, ласково почесав его за ухом.

Она подошла ко мне, все еще не поднимая глаз. А я тем временем отчаянно хотел заглянуть в их глубину.

– Я… – Мой голос был тих, почти как шепот, словно я боялся спугнуть ее любой неверной интонацией. – Я так испугался… за тебя.

Скай наконец подняла на меня глаза. В них промелькнула искра благодарности, но тут же сменилась едва уловимым, однако отчетливо заметным страхом.

– Скай, возможно, ты подумаешь, что я монстр, – начал я после тяжелой паузы, чувствуя, как слова застревают в горле. – Я и сам иногда так думаю. Но хочу, чтобы ты знала… мой изначальный план – спасти город… Все изменилось, когда я встретил тебя.

Мысленно я проклинал себя за этот неконтролируемый поток слов, одно сплошное оправдание. Лучше бы Скай отстранилась, считала меня чудовищем и держалась подальше. Но я продолжал, точно одержимый:

– Ты… ты что-то надломила во мне. Что-то, что выстраивалось всю мою жизнь, кирпичик за кирпичиком, и жило где-то в самой глубине души.

Порыв ветра колыхнул волосы Скай – она слегка поежилась, и мне отчаянно захотелось прижать ее к себе, согреть в своих объятиях, защитить от всех опасностей мира. Но я не двигался, скованный парализующим ужасом, что ее главный страх сейчас – это я сам.

– Спасибо, Сэм… – прошептала Скай в ответ едва слышным голосом, – за все слова и… спасенную жизнь.

Ее губы дрогнули в неуверенной улыбке, и тепло разлилось по моему телу, отгоняя ночной холод. Моя рука сама собой потянулась к ее волосам, осторожно коснувшись выбившейся пряди. Скай не отшатнулась, не отпрянула от этого жеста, а лишь смущенно отвела взгляд. Все годы тренировок, сдерживания своих чувств и эмоций обрушились в одночасье. Мне хотелось быть с ней, оберегать ее, делиться каждым мгновением своей жизни…

Скай коснулась моей руки и сжала ее в своих маленьких холодных ладонях, однако это прикосновение показалось мне самым теплым на свете.

– Я чувствую то же самое, Сэм, – наконец произнесла она, и меня пробила дрожь.

Мы стояли так, завороженные моментом, еще несколько минут. Скай нежно поглаживала мою руку своими пальцами, а я не мог оторвать от нее глаз, стараясь запечатлеть в памяти каждую черту ее лица.

– Увидимся завтра? – спросила Скай, ее голос прозвучал чуть громче прежнего. – День выдался… тяжелым.

Я лишь кивнул, ощущая, как ее пальцы отпускают меня и мне вновь становится холодно. Скай медленно удалялась, а я лишь смотрел ей вслед и понимал, что, возможно, завтра для нас уже не наступит. Что я могу уехать в любой момент, даже не успев попрощаться. Возможно, так будет даже лучше. Прощание – это финальный удар, боль, которую нам обоим придется пережить.

Стоя на пустынной улице под покровом ночи, осознал одну простую истину: я действительно вернусь в лагерь другим. Но не потому, что убил ведьму. А потому, что встретил человека, который спас меня от глубочайшего отчаяния.

Глава 27

Сэм

Утро выдалось тяжелым. Тело ломило, словно меня переехал грузовик, а в голове гудел назойливый рой воспоминаний – отголоски ночной схватки с темной ведьмой и последующего… захоронения. Взглянув на часы, я с удивлением обнаружил, что уже семь утра. Как я добрался до дома вчера, оставалось загадкой. Память услужливо подбрасывала лишь обрывки событий, фокусируясь на одном – Скай увидела мою истинную сущность. Видела то, что я так старательно скрывал.

Рука потянулась к телефону – нужно было доложить отцу о выполнении задания и ждать дальнейших указаний, которые, без сомнения, свелись бы к приказу вернуться домой. Я уставился на экран смартфона. Яркость резала глаза, будто отталкивая от необходимости сделать этот звонок. После минутного колебания я все же набрал номер – нужно было уезжать. Уезжать как можно скорее, пока я не наделал еще каких-нибудь глупостей, которые причинят боль Скай и навредят ей.

– Да! – раздался в трубке резкий, властный голос отца, в мгновение заставивший меня внутренне собраться.

– Сэр, ведьма ликвидирована, – сухо отчеканил я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и уверенно.

Повисла короткая тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием помех.

– Что ты сделал с телом? – наконец спросил отец, в его голосе мелькнуло недоверие.

– Предал земле. Свидетелей не было, – соврал я, чувствуя, как неприятный холод пробегает по телу.

Я слышал истории о том, как некоторые охотники расправлялись со свидетелями, оправдывая свои действия заботой о благополучии клана, необходимостью сохранить наше существование в тайне. Чушь собачья.

Отец громко рассмеялся.

– Сын мой, ты молодец! – пробасил он, и этот звук показался мне оглушительным. – Я в тебе не сомневался! Возвращайся домой. Тебе больше нечего делать в этом городе. Хочу прочитать твой отчет.

Отец повесил трубку, даже не попрощавшись. Я облизнул пересохшие губы, медленно опуская телефон. Вот и все. Моя миссия завершена, пребывание здесь подошло к концу. Пришло время уезжать, оставляя здесь надежно обосновавшиеся в сердце чувства к девушке, забирая с собой лишь легкий шлейф воспоминаний.

Отъезд был запланирован на вечер, но прежде нужно было уладить несколько дел. Первым пунктом назначения стала лесопилка. Жизнь здесь, казалось, била ключом с удвоенной силой. Знакомый аромат свежей древесины, смолы и дыма ударил в нос, я вдохнул его полной грудью, словно пытаясь сохранить в памяти этот терпкий, пропитанный трудом и потом запах. Эйден, сын Джека, предусмотрительно назначил старшего, чтобы тот приглядывал за работой в его отсутствие. Я попрощался с коллегами; их слова, полные надежды на мое возвращение, заняли в душе особое место. Забрав свои вещи из шкафчика, я напоследок окинул взглядом лесопилку. Это место, ставшее мне вторым домом, пробуждало волну теплых, приятных воспоминаний.

«Вторым домом…» – мысль неожиданно кольнула, заставив нахмуриться.

А какой же тогда был первым? Точно не лагерь охотников – эта холодная кузница дисциплины и беспрекословного подчинения; и не бескрайние леса, которые я изучил вдоль и поперек; мой дом был там, где брат, где Стив; и с недавних пор домом стала бездонная глубина глаз Скай.

Скай была в университете – это и определило время моего визита к Лоуренсам: сейчас, в ее отсутствие. Нужно было отдать автомобиль мистера Лоуренса вместе с вещами, которые они мне одолжили, и сообщить, что заберу документы из университета. Хотел ли я поступить как последний трус, сбежать, не попрощавшись? Конечно нет. Но одна мысль о неловком скомканном диалоге, о том, как смотреть в ее глаза и произносить это ледяное «прощай», заставляла крепко зажмуриться от нелепости ситуации. Я просто не представлял, что ей сказать.

День выдался солнечным, ярким. Ветер, врываясь через приоткрытое окно машины, шумел и трепал волосы. Из динамиков магнитолы лилась песня Radio Company – Drowning. Голос Дженсена Эклза пел о безумных попытках выжить, не утонув. И я, словно вторя ему, думал о своей жизни, о бесконечном плавании в океане трудностей и препятствий, о вечной борьбе, о стремлении к светлому, пока еще такому далекому будущему. Водовороты событий затягивали, руки ныли от усталости, мышцы сводило судорогой, но я продолжал плыть, цепляясь за надежду выжить, не утонуть в этом бурлящем потоке.

Напротив дома Лоуренсов стоял уже знакомый красный Nissan, тот самый, что постоянно крутился возле Скай. На капоте, лениво выпуская клубы дыма, сидел парень. Заметив меня, он явно оживился. Припарковавшись, я бросил взгляд через дорогу – парень коротко кивнул в знак приветствия. Дурное предчувствие нарастало где-то на подкорке. В нем было что-то отталкивающее, вызывающее инстинктивную неприязнь.

– Я Джейсон, – представился он, выдыхая густой табачный дым и протягивая руку.

– Сэм, – ответил я, пожимая ее.

Джейсон оглядел меня с головы до ног, будто оценивая. Из кармана его спортивных штанов ловко вынырнула пачка сигарет. Он открыл ее и предложил мне.

– Будешь?

– Не курю.

– Тоже все хочу бросить, никак не получается, – усмехнулся Джейсон, пряча сигареты обратно.

– Слушай, – откашлялся я, – ты чего все время крутишься возле Скай? Кажется, она тебе не очень рада.

– Да я вообще к тебе приехал, – неожиданно заявил Джейсон, натягивая нарочито «дружелюбную» улыбку.

Я опешил и, нахмурившись, непонимающе посмотрел на него.

– Я встречался со Скай, знаю ее хорошо, – начал Джейсон. – Вижу, что у вас с ней что-то закручивается, и хотел предупредить о ее… странных наклонностях.

Последнее слово он произнес, приблизившись ко мне, словно делился тайной.

– Наклонностях? – Все мышцы разом напряглись.

Джейсон неприятно облизнул губы, ухмыльнулся и продолжил:

– Знаешь, Скай с виду очень милая, знаю, но стоит лечь с ней в постель, ох… – Он сложил губы трубочкой, выдыхая дым почти мне в лицо. Я невольно отвернулся, поскольку ненавижу запах табака. – Она просто сумасшедшая, просит о таких вещах, что даже мне было не по себе. – Вскинув брови, он покосился на меня, будто отслеживая реакцию.

Перед глазами возник образ Скай, дрожащей от моего первого прикосновения. Она, обладая огромной силой, всегда робко отводила взгляд и тяжело вздыхала от любого, даже незначительного контакта. Сердце забилось чаще – не поверю ни единому слову этого странного типа.

– Почти каждую ночь Скай просила связывать ее, душить… говорить такие слова, чувак… – Я чувствовал, как гнев становится почти неконтролируемым. – А минет… это было больше похоже на попытку убийства. Она просила меня заходить все глубже и глубже… у меня потом все болело!

Челюсти напряглись так сильно, что скрипнули зубы. Дыхание стало прерывистым, хриплым. Кулаки сжались сами собой, костяшки побелели. Вспомнился наш первый поцелуй, дрожь Скай, которую я принял за возбуждение, – идиот, ведь на самом деле она просто боялась. Ей было страшно от близости со мной, с мужчиной.

– Однажды она попросила плюнуть ей прямо в лицо. – Джейсон рассмеялся. – Говорила, что так сильнее заводится. И, только тс-с, никому ни слова. – Он поднес к губам указательный палец и продолжил почти шепотом: – Уламывала на оргию. Хотела, чтобы ее… ну, ты понял… несколько мужиков.

Я был как натянутая струна, готовая лопнуть в любую секунду. Взгляд, жесткий и холодный, буравил Джейсона. Гнев захлестнул меня.

– Но самая жесть… – и тут он не успел договорить.

Кулак взметнулся вверх, удар пришелся точно в переносицу. Глухой звук – хруст хряща, ломающейся кости. Голова Джейсона резко дернулась назад, из носа брызнула кровь. Он зажмурился и взвыл от боли. Кровь струйкой текла по его лицу, капая на асфальт.

– Ты охренел?! – закричал Джейсон.

Резким движением я схватил его за шиворот.

– Если ты еще хоть раз приблизишься к Скай, в следующий раз я сломаю твой позвоночник, – процедил я, отпуская его.

Развернувшись, я направился к дому Лоуренсов, пытаясь унять ярость, пульсирующую в висках.

Нажав на звонок, я несколько раз глубоко вздохнул, пытаясь успокоить дрожь в руках. Мысли о том, что этот ублюдок делал со Скай, какому кошмару она подвергалась, подталкивали меня вернуться и растерзать его голыми руками – я сдерживался из последних сил. Каким же глупцом я был! Почему сразу не понял, что у Скай травма? Она, такая хрупкая, пережила настоящее насилие от человека, которому доверяла. Мне даже не нужно было представлять ее страх и боль – я сам испытал нечто подобное от того, кого называл отцом.

Миссис Лоуренс открыла дверь достаточно быстро. Ее лицо осветилось улыбкой при виде меня.

– Добрый день, Сэм! В гости приехал?

Я постарался как можно скорее отогнать мысли о Джейсоне и, зайдя в дом, натянуто улыбнулся.

– Нет, я попрощаться заехал.

Из кухни вышел Джо – почти полностью восстановившийся и выглядевший замечательно. Я пожал ему руку, и он бросил короткий взгляд на мои покрасневшие костяшки, слегка опухшие после удара.

– Я уезжаю сегодня вечером, – сказал я, протягивая ключи от машины. – Хотел вернуть машину, вещи и предупредить, что документы из университета позже заберу, и… еще раз поблагодарить вас за все.

Лоуренсы растерянно переглянулись – в их глазах читались печаль и множество вопросов. Я не любил прощаний и слезливых пафосных фраз. Эти люди, по сути, были мне чужими, но их почему-то искренне огорчал мой отъезд – в общем, предстоял сложный разговор.

– Как уезжаешь?.. – начала миссис Лоуренс. – А как же диплом? У тебя же учеба как раз начала налаживаться.

На самом деле успехи в учебе были целиком заслугой Азалии, которая делала за меня практически все задания. Уверен, предстоящую сессию я бы завалил с треском.

– Ну правда, Сэм, – поддержал жену Джо, – а лесопилка? Тебе же нравится там работать.

– Отец позвонил, дома неотложные дела, – соврал я.

– А Скай? – неожиданно спросила миссис Лоуренс. – Мы думали, вы поладили. Она прямо расцвела в последние дни благодаря тебе.

Мне стало неловко. Чувствуя, как краска приливает к лицу, я опустил взгляд, рассматривая пол в прихожей. После встречи с Джейсоном желание уехать, не попрощавшись со Скай, исчезло. Мне вдруг нестерпимо захотелось обнять ее, стереть всю боль, которую причинил ей этот ублюдок, и прошептать, что, может быть… я еще вернусь. Однажды.

– Ну ладно, Лили, не смущай парня! – пришел на помощь мистер Лоуренс. – Спасибо тебе, Сэм. Если будешь в городе, обязательно заезжай, мы будем рады.

Он протянул мне руку, и я пожал ее. Миссис Лоуренс нахмурилась и печально посмотрела на меня.

– Хорошей тебе дороги, Сэм.

Я благодарно кивнул.

Дом Джека встретил меня гнетущей пустотой. Серые стены, всегда казавшиеся безликими, теперь приобрели тяжелый свинцовый оттенок. За считаные минуты уложить вещи в рюкзак, я сел на диван, чтобы собраться с мыслями перед встречей со Скай. Написал Азалии короткое сообщение с благодарностью за всю ее помощь в университете – она ответила забавным смайликом и, назвав меня глупышкой, сказала, что будет скучать.

Тело словно приросло к месту, отказываясь двигаться. Все эти месяцы я мечтал о скорейшем завершении задания, а теперь… Теперь каждая мышца протестовала против отъезда, против мысли о том, что я могу больше сюда не вернуться.

Если бы все было так просто, как говорили Лоуренсы и Джек: переехать в этот город, начать новую жизнь, забрать Стива… Но это невозможно. Отец сочтет меня дезертиром, предателем, и наказание будет самым изощренным и жестоким.

Собрав волю в кулак, я поднялся с дивана; борясь с непонятным чувством, будто магнитом притягивающим меня к этому городу, накинул рюкзак; еще раз обвел взглядом дом Джека, который навсегда останется колющим воспоминанием, и направился к выходу.

Входная дверь распахнулась прежде, чем я до нее дошел. На пороге стояла Скай. Ее раскрасневшиеся щеки и сбившееся дыхание говорили о том, что она бежала сюда, бежала ко мне. Лоуренсы, должно быть, позвонили и сообщили о моем отъезде. Черт.

– Скай? – Ее появление застало меня врасплох.

– Ты… уезжаешь? – Ее голос дрожал.

Я сглотнул подступивший к горлу ком, предчувствуя горечь расставания.

– Да. Хотел зайти попрощаться… но ты меня опередила.

Она робко шагнула ко мне. Молчание повисло в воздухе – тяжелое, наполненное словами, которые мы оба боялись произнести. Как же сильно мне хотелось сейчас обнять ее, почувствовать под ладонями тонкую талию, на прощание коснуться ее губ, впитать тепло ее тела. Но я знал: это только сильнее ранит Скай. Ранит глубже любого клинка.

– Ты… – Ее голос почти перешел на шепот. – Ты вернешься?

– У отца какие-то проблемы, – вновь соврал я. Но, встретив ее взгляд, сразу добавил: – Не знаю.

Скай вздохнула, сжала губы. Я чувствовал себя последней сволочью. Уезжал, не объяснив ничего, оставляя ее в неведении и боли – сейчас, когда мы только-только открылись друг другу. Она стояла передо мной – опечаленная, растерянная, – а я не мог сделать ровным счетом ничего, чтобы облегчить ее состояние.

– Ну… приезжай как-нибудь в гости, – наконец проронила она, пожав плечами.

Снова молчание. Мысленно я уже сделал шаг к ней. Коснулся ее волос. Прижал к себе. Поцеловал – жадно, отчаянно, с тем жаром, что сдерживал все это время. От этих несбыточных фантазий пульс заметно участился.

– Удачи тебе, Сэм.

– И тебе, Скай.

Она натянуто улыбнулась и направилась к выходу. А я смотрел ей вслед – как на удаляющуюся мечту, которую так отчаянно хотелось удержать. Хотя бы еще на мгновение.

Глава 28

Скай

Коснувшись дверной ручки, я ощутила нечто странное. Перед глазами вновь и вновь возникала картина того, как Сэм убивает Ланфир. В тот день он открылся для меня с новой, до крайности пугающей стороны. Спасая меня от ведьмы, он не подозревал, что во мне течет та же кровь, которую ему необходимо истреблять. Я была готова нажать на ручку и выйти, но тут в памяти начали проноситься все моменты, проведенные с ним, от которых каждый раз замирало сердце – что-то внутри яростно противилось этому шагу. Отъезд Сэма означал лишь одно: я могу навсегда забыть о том, что было между нами, – забыть, как долгий сладостный сон. За последнее время он стал первым мужчиной, которому я доверила свою душу и даже была готова доверить… свое тело.

Пальцы соскользнули с дверной ручки, и я медленно повернулась к Сэму, который, как я чувствовала, все это время не сводил с меня глаз. Наши взгляды встретились, и у меня перехватило дыхание. В последние дни я почти бредила этим человеком, представляя его в своих самых сокровенных фантазиях. Однако после увиденного в пабе сомнений не оставалось: его ненависть к ведьмам безгранична. И это должно было стать тем самым фактором, заставившим меня забыть о нем. Но я продолжала смотреть на этого парня, ощущая целую гамму чувств, пронзающих меня до глубины души.

Дальше все было похоже на сон. Я ринулась к нему с такой скоростью, словно он притянул меня к себе магией. Ведьмаком сейчас был только Сэм, и я готова была растворяться в его чарах, забыв обо всем на свете.

Оказавшись рядом с ним, я обхватила его шею и накрыла губы своими с такой страстью, которую не могла позволить себе прежде. Он приподнял меня, и я обвила его торс ногами, прижимаясь к Сэму всем телом. Его губы были такими нежными, но в то же время настойчивыми, что заставляло меня терять голову с каждой секундой все больше и больше.

Сэм опустился на диван, не выпуская меня из объятий. Прервав поцелуй, я заглянула в его глаза – он, слегка прищурившись, облизал губы. Сидя у него на коленях и не отрывая от него взгляда, я медленно скользнула ладонями под толстовку, случайно коснувшись места, уже полного возбуждения: это заставило меня легонько улыбнуться, а его – дернуться. Мои руки дошли до рельефного торса и подкачанной груди – одни только эти касания заставляли низ живота ныть от желания. Сэм прикрыл глаза, глубоко вздохнув. Я хотела было поднять его худи, чтобы не только ощущать тело, но и видеть, как вдруг он резким движением остановил меня и, приподнявшись, впился губами в мою шею, оставляя обжигающие поцелуи. Я еле слышно застонала, и Сэм, посмотрев мне в глаза, поцеловал с еще большей жадностью, будто это был его последний поцелуй и он хотел насытиться им в полной мере.

Оторвавшись от его губ, я поспешно сняла с себя топ, оставшись в черном бюстгальтере. Он оглядел меня и, почти задыхаясь, произнес:

– Так нельзя, Скай…

На моем лице появилась хитрая улыбка. Я жаждала этой близости. Хотела впервые ощутить приятную дрожь, пробегающую по телу, прочувствовать момент, когда ты полностью погружен в наслаждение и не желаешь, чтобы он закончился. Слишком долго я носила в себе страхи, оставшиеся после прошлых отношений. Мне жизненно необходимо было убедиться, что не все такие, как мой бывший. И помочь в этом мог только Сэм, ведь таких эмоций я не испытывала ни к кому другому.

– Да? – Я медленно потянула руки к спине, расстегивая последнюю вещь, которая скрывала мою наготу. Он, почти не моргая, точно завороженный, смотрел, как я снимаю с плеч лямки. Бюстгальтер скользнул вниз, обнажая мою грудь. – А так можно?

Сэм лишь шумно сглотнул и протянул руку, проводя длинными пальцами от моих ключиц к груди. Затем он повалил меня на диван, оказавшись сверху. Ловким движением Сэм взял свою толстовку сзади за ворот и стянул ее через голову, нависнув надо мной. Его рельефное тело прижалось к моему, и я ощутила жар, исходящий от нас обоих. Губы Сэма накрыли мою грудь. Он целовал, слегка прикусывая чувствительные места, и это заставляло меня извиваться под ним от удовольствия. Страсть, с которой он меня целовал, становилась все сильнее, и я уже с трудом сдерживалась. Но Сэм не торопился – и это мне безумно нравилось. Он думал обо мне, о моем возбуждении, и я понимала, что доверилась нужному человеку. Уже сейчас я чувствовала, что мое нижнее белье промокло насквозь, и я была готова к большему, но ему этого было мало. Он словно смаковал каждый момент, предвкушая то, что будет дальше.

Сэм привстал и расстегнул мою юбку, отбросив ее в сторону – на мне осталась последняя вещь, преграда перед тем, чего я так долго желала. Снова нависнув надо мной, он внимательно посмотрел мне в глаза. Его рука осторожно скользнула вниз, проникая под ткань. Пальцы коснулись клитора, и я выгнулась ему навстречу, когда он начал ласкать его, одновременно целуя мою шею. На этом Сэм не остановился и пошел дальше, аккуратно проникнув в меня двумя пальцами – я не смогла сдержать резкого стона.

– Все хорошо? – тихо прошептал он мне на ухо. Этот вопрос был таким простым, но вдруг стало невероятно приятно – Сэм правда беспокоится о моих чувствах.

Я лишь покачала головой, не в силах произнести ни слова. Видя мою реакцию, он начал двигаться быстрее, увереннее, вызывая у меня все более громкие стоны. В тот момент, когда я была готова достичь пика, он резко вытащил пальцы и поцеловал меня с такой силой, что этот поцелуй сам по себе мог бы стать причиной лучшего оргазма в моей жизни. Но и здесь Сэм остановился, разжигая во мне почти животное желание.

– Мы можем продолжить так, – сказал он, намекая на то, что готов удовлетворить меня без физического слияния. – А можем…

– Ты думаешь, что после всего, что ты сейчас сделал, мне этого будет достаточно?

Он усмехнулся и привстал, наклонившись к шкафчику рядом с диваном. Достав оттуда презерватив, Сэм разорвал упаковку зубами и, приспустив штаны, ловко натянул его на возбужденный член. Вид обнаженного тела еще больше разжег во мне желание, заставляя сладко предвкушать наше слияние. Нависнув надо мной, он снова заглянул мне в глаза:

– Точно готова?

Я видела безумное желание в его глазах, видела, как он с трудом сдерживается, но, несмотря на это, Сэм был очень осторожен со мной и в любой момент готов остановиться – это вызывало настоящий диссонанс в голове. Мой прошлый опыт подсказывал, что парни не спрашивают, хочешь ли ты, готова ли, – они просто делают, и все. Сейчас было иначе. Легкое волнение охватило меня, но я прошептала:

– Да.

Его челюсти сжались, и Сэм, не отрывая своего взгляда от моего, медленно вошел в меня. В этот момент я рефлекторно сжалась, ожидая резкого толчка, как было раньше, но… все опять же было по-другому. Он делал это медленно, следя за моей реакцией, словно боясь причинить боль. Проникнув полностью, Сэм глубоко вздохнул и начал двигаться, постепенно увеличивая темп. Ощущения были совершенно иными, несравнимыми с тем, что испытывала с Джейсоном. Мне было хорошо, и впервые в жизни я сама хотела, чтобы он ускорялся.

– Быстрее… – вырвалось у меня вместе со стоном.

Сэм обхватил мои бедра и привстал, ускоряя ритм. Я почувствовала приближение волны, которая вот-вот должна была накрыть меня с головой, но хотела оттянуть этот момент, не желая, чтобы все заканчивалось. В голове билась мысль, что это наша первая и, возможно, последняя близость, поэтому я хотела продлить ее как можно дольше. Взяв Сэма за плечи, я притянула его к себе, а затем приподнялась и, развернув его, толкнула на диван. Он оказался на моем месте, а я, перехватив инициативу, села сверху. Все его тело было покрыто шрамами, и мне даже представить было страшно, через что ему пришлось пройти. Я наклонилась и нежно поцеловала его в шею, чуть ниже уха, затем медленно скользнула губами по коже, будто пытаясь залечить каждый шрам своими ласками. Поцелуи становились все нежнее и трепетнее – Сэм закрыл глаза, наслаждаясь прикосновениями. Уголки его губ приподнялись в едва заметной улыбке, и он протянул руки, обхватив мои бедра.

Я, как и он прежде, начала медленно, но постепенно ускоряла темп. Он впервые издал стон, хоть и сдержанный, но заставивший меня двигаться еще резче и настойчивее. Сэм снова простонал и начал двигаться в унисон со мной, приближая нас обоих к пику. Последний резкий толчок – и он обмяк. У меня вырвался почти крик, когда я достигла высшей точки наслаждения; ноги свело судорогой, а пальцы закололо так сильно, что я едва могла ими пошевелить. Я упала на Сэма, пытаясь восстановить дыхание. Он, тяжело дыша, вернул меня в прежнее положение и нежно поцеловал, тихо произнеся:

– И как же я должен уехать, оставляя свой мир здесь?

Я крепко обняла его, прижавшись всем телом. Закрыв глаза, ощутила пронзающую мучительную боль от осознания того, кто мы такие.

Все это казалось безумием, но внутри зародилась, пусть и крошечная, надежда на то, что Сэм меня примет.

Если смогла я, что, если сможет и он?

Проснувшись утром, я почувствовала легкий сквозняк, касающийся моей кожи. Я потянулась, ощущая приятную расслабленность во всем теле. Отголоски прошедшей ночи проносились в моей голове, вызывая дрожь. Сэм всего за пару часов сумел полностью перевернуть мои представления о сексе. Если раньше я считала его чем-то грязным, болезненным и унизительным, то теперь…

Я открыла глаза и приподнялась на локтях – окинув взглядом комнату, обнаружила, что Сэма нет.

– Сэм… – позвала я, слегка повысив голос. В ответ – тишина.

Первой мыслью было, что он ушел за завтраком. Стараясь отогнать другие, менее приятные предположения, которые тут же начали крутиться в голове, я неспешно встала с постели. Прикрывшись простыней, начала собирать разбросанную одежду, напоминавшую о страсти, охватившей нас прошлой ночью. Об этом говорили не только вещи, но и мои распухшие губы, и следы от его поцелуев, рассыпанные по шее. Разглядывая себя в зеркале, я заметила блеск в собственных глазах, а это говорило о многом.

Взяв телефон в руки, я не увидела сообщений от Сэма. Для меня было странно, что он ушел так рано, не предупредив, поэтому решила написать сама:

• «Доброе утро ₍^. ^₎ А ты где?»

Оно было отправлено, но в сеть Сэм не заходил. Еще одна странность. Зачастую он заходит почти сразу после получения моих сообщений.

Я решила, что просто накручиваю себя, поэтому пошла в душ. У Сэма было негусто: один гель для душа и шампунь, запах которых я постоянно ощущала на нем. Но этого мне вполне хватило, чтобы привести себя в порядок. Все время, пока я принимала душ и занималась волосами, Сэм так и не написал мне ни слова. Даже не прочитал мое сообщение.

В душе зародилось легкое беспокойство. Я начала думать, что с ним могло что-то случиться, но тут же вспоминала, что ведьма мертва, а значит, серьезной опасности быть не должно.

• «Сэм, все хорошо? Ты занят? Я еще у тебя дома, но думаю, скоро пойду, в пабе нужна моя помощь».

Еще одно сообщение, которое оставалось без ответа. Я не знала, что и думать. Мысли метались, сменяя друг друга, и каждая последующая казалась хуже предыдущей. Я села на диван и запустила руки в волосы, пытаясь осмыслить происходящее. Неожиданно пришло уведомление, заставившее меня моментально схватить телефон.

• «Уехал из города по делам. Извини, что не разбудил. Позже напишу».

Я почувствовала облегчение, понимая, что с ним все в порядке. Но негативные мысли даже не думали отступать и теперь мучили меня вопросом: «Что могло заставить его так резко уехать?»

Закрыв глаза, я услышала, будто издалека, голос Акселя. Он становился все ближе и ближе, пробиваясь сквозь толстую стену. Это могло означать только одно: он почувствовал мою тревогу и пытался связаться со мной. Мне все еще было непривычно осознавать, что я могу общаться с кем-то мысленно, да еще и на расстоянии.

«Скай… – раздалось эхом в моей голове. – С тобой все в порядке?»

«Да, Аксель, – подумала я. – Я провела эту ночь с Сэмом. – Новая мысль промелькнула в голове, и мне тут же стало стыдно за нее. Не было сомнений, что Аксель и так это знал – он частенько бесцеремонно врывался в мою голову. Но озвучивать это, пусть даже мысленно, было крайне неловко. – Утром его не оказалось дома, и только сейчас он написал, что ему нужно было срочно куда-то уехать. Переживаю, вдруг что-то могло произойти…»

Ответ последовал не сразу. Я открыла глаза и выпрямила спину, чувствуя нарастающее напряжение. Внезапно в голове прозвучало короткое:

– Понял. Разберусь.

После долгого больничного папа вышел на работу в паб. День проходил размеренно, я почти без перерыва готовила привычные напитки, но в голове царил настоящий хаос – от Акселя и Сэма не было никаких вестей.

– Очень вкусно, спасибо, Скай! – раздался голос мистера Тойса. Он был давним приятелем папы и часто заглядывал к нам, поскольку его автомойка находилась совсем рядом.

– Очень рада!

– Джо, смотрю, твой паб все процветает! – обратился мистер Тойс к папе, который рассчитывал его у кассы.

– Ох, не сглазь, – ответил отец, отсчитывая купюры. – Мы очень стараемся, но времена сейчас сложные. Работников не хватает. Вот снова официантку новую ищем, да и повара бы еще одного… В общем, дел по горло!

– Уверен, что все наладится! Ты, главное, не болей! – Мистер Тойс взял сдачу и направился с коктейлем к выходу.

– Скай, а ты где ночевала сегодня? У Вивьен? – неожиданный вопрос папы застал меня врасплох, и я чуть не выронила стакан.

У нас в семье давно действовало негласное правило: не обманывать друг друга. Эта традиция зародилась еще в детстве, когда однажды я, солгав родителям, прогуляла школу. Тогда папа провел со мной серьезную беседу о том, как пагубно ложь влияет на взаимоотношения и подрывает доверие. Мы договорились, что я всегда могу рассказать им правду, какой бы она ни была, а они ни в коем случае не станут осуждать меня и постараются понять. Порой я могла что-то недоговаривать им по мелочи, но с тех пор, как стала ведьмой, ложь повсюду следовала за мной. Но я не могла жить иначе. Моя магия была слишком личной, слишком большой тайной, которую даже бабушка пронесла через всю жизнь, никому не раскрыв. Этой лжи мне хватало сполна, и я не хотела увязать в ней еще глубже.

– Нет, я была с Сэмом, – отрезала я, понимая, что должна быть честна хотя бы в чем-то.

Папа нахмурился и покосился на меня, явно не ожидая такого ответа. Я хоть и жила с родителями, но была уже взрослым человеком. Они давно не ограничивали меня ни в чем, не пытались воспитывать, предоставляя полную свободу действий. Но почему-то сейчас я чувствовала неловкость, словно провинившийся ребенок.

– Интересно. – Папа откашлялся, подбирая слова. – Скай, я, если что, совсем не против ваших отношений, Сэм толковый парень, но… – Он подошел чуть ближе ко мне и понизил голос: – Разве он вчера не должен был уехать? Я так понял, у него совсем другие планы на будущее. Не знаю, насколько далеко у вас все зашло, но я не хочу, чтобы ты потом страдала.

Родители знали, как долго я отходила от расставания с Джейсоном. Они даже помыслить не могли о том, что он со мной творил на самом деле. В такие подробности я не вдавалась, чувствуя стыд оттого, что позволила так с собой обращаться. Они были осведомлены обо всем в более мягкой форме. После болезненного разрыва родители беспокоились, что я совсем замкнулась в себе.

– Пап, не переживай, ладно? – Я посмотрела ему в глаза, стараясь говорить как можно убедительнее. – Да, у нас есть взаимная симпатия, но я все понимаю. Мы с Сэмом совершенно разные люди, и наши жизни никак не пересекаются. Потому это всего лишь флирт, не более, – на одном дыхании выпалила я, понимая, что все-таки пришлось солгать. Противно.

– Мистер Лоуренс, – раздался голос официанта. – Я тут столовые приборы нашел в подсобке, новые. Помыть их?

– Давай я помою, – быстро сказала я, перехватывая у него коробку. Мне хотелось поскорее сбежать от этого разговора с папой и немного прийти в себя.

– Совсем про них забыл, какая красота! Купил пару месяцев назад и бросил в шкаф, – воскликнул папа, беря в руки вилку, на рукояти которой тонкими линиями были выгравированы изящные цветы. Эти вилки очень напомнили мне столовые приборы, которыми пользовались у бабушки в доме, когда я была маленькой.

– Обалдеть, я же такой ложкой… – начала я, взяла ее в руки и почувствовала резкое, невыносимое жжение, будто пальцами коснулась раскаленной плиты. От неожиданности я выронила коробку, пульсирующая боль пронзила руку. Твою мать. Серебро.

Столовые приборы с грохотом рассыпались по полу, привлекая к бару внимание всех посетителей. Звон металла мгновенно разнесся по залу.

– Скай, ты чего?! – Голос папы, полный тревоги, звучал громче обычного. Он тут же наклонился и начал собирать приборы с пола. Мне было стыдно стоять на месте, не помогая ему, но я просто не могла прикоснуться к серебру.

– Пап, прости… Я… я… – Слова застряли в горле, вгоняя меня в еще больший ступор. – У меня закружилась голова… Джейми, помоги папе, пожалуйста!

Выскочив в подсобку, я быстро захлопнула за собой дверь и, обессилев, скатилась по ней на пол. Казалось, на пальцах остался сильнейший ожог – но на самом деле виднелось лишь небольшое покраснение. Во мне нарастала волна тревоги и чувство вины за собственную неосторожность, с последствиями которой я постоянно сталкивалась в последнее время.

Оказавшись дома, я сразу же повалилась на кровать, не раздеваясь. Было всего девять вечера, но я чувствовала дикую усталость. Натянув пушистый плед до самой головы, я пыталась успокоиться, заглушить внутреннее беспокойство, но давящее чувство не отпускало. Сэм больше не писал, и я впервые за долгое время ощутила всепоглощающую пустоту. На протяжении нескольких месяцев он был частью моей повседневной жизни, а в последнее время и подавно заполнил собой все окружающее пространство. И я даже представить не могла, насколько несчастной буду себя чувствовать, когда он вдруг исчезнет. Как последняя идиотка, я весь день проверяла уведомления в надежде увидеть сообщение от него. Но телефон молчал, и это заставляло меня думать о худшем.

Аксель начал скрестись лапой в мою дверь. Я медленно поднялась с кровати, собираясь открыть ее, как вдруг услышала голос папы:

– О, Чарли, вот ты где! Пойдем гулять! Лили, доставай поводок, – радостно проговорил он, и я улыбнулась, представив недовольную морду Акселя.

– Джо, он что-то сопротивляется… – послышался голос мамы.

– Чарли, да брось, давай наденем! Какой непослушный мальчик! – продолжал уговаривать пса папа.

Без моей помощи там явно было не обойтись. Я открыла дверь и остановилась на пороге. Картина предстала передо мной максимально комичная: папа сидел на полу, пытаясь прицепить карабин поводка к ошейнику Акселя, в то время как мама удерживала его за зад, чтобы тот не брыкался. Пес всем своим видом выражал крайнее возмущение.

– Чарли, сидеть! – скомандовала я, и Аксель тут же послушно сел.

– Он только тебя слушает, Скай, – засмеялась мама, смахивая с влажного лба челку.

– Ну можешь же быть послушным, молодец! – Папа потрепал Акселя по голове, отчего тот поджал уши. – Скай, мы пойдем прогуляемся в парк, дома невозможная духота. Не хочешь с нами?

– Нет, спасибо. Я немного подремлю. Что-то устала сегодня.

– Ну ладно! – ответила мама. – Джо, а он точно пойдет с нами? В прошлый раз ведь убежал!

– Пойдет, пойдет. Я мячик с собой возьму, покидаем ему! – заверил папа.

Я улыбнулась, закрыла дверь и, прислонившись к ней спиной, сосредоточилась, устремив взгляд в одну точку.

«Аксель, – мысленно обратилась я к фамильяру. – Погуляй с ними. Со мной ничего не случится, не переживай. Я лягу спать».

«Не хочу играть в мячик… – почти сразу раздался недовольный голос Акселя в моей голове».

«За это куплю тебе взбитые сливки». – Я точно знала его слабое место.

«Ладно…» – согласился он.

Меня позабавило, насколько легко с ним договориться. Быстро переодевшись в домашнюю одежду, я улеглась обратно в кровать и почти мгновенно погрузилась в глубокий сон.

Глава 29

Сэм

Я шел, будто по воздуху, не касаясь земли. Голова раскалывалась от хаотичного вихря мыслей; тошнота подкатывала к горлу, сдавливая дыхание; взгляд, расфокусированный и пустой, цеплялся за пустынные утренние улицы. Мир вокруг превратился в размытое полотно из-за подступивших слез. Я спотыкался о неровности асфальта и едва не падал, но продолжал идти на автопилоте.

«Этого не может быть! Это неправда! Неправда!» – отчаянно пульсировало в голове, словно мантра, которой я пытался отогнать кошмар, но он лишь крепче впивался своими когтями, не оставляя ни малейшей надежды на пробуждение.

Когда я открыл глаза, на мгновение показалось, что все случившееся накануне – лишь сон: ее стоны, поцелуи, то, как она извивалась подо мной в сладком наслаждении. Но нет, Скай лежала рядом. Ее обнаженное тело было укрыто одеялом, а лицо выражало безмятежное спокойствие. Первые лучи рассветного солнца скользили по ее коже, очерчивая контур губ и теряясь в волосах. Я завороженно смотрел на нее, не в силах отвести взгляд. Вчерашняя ночь была лучшей в моей жизни. Мысленно перебирая свой сексуальный опыт, я с удивлением осознавал, насколько разным он может быть. До этого момента мои представления о близости ограничивались бурными ночами с охотницами в лагере и мимолетными интрижками на стороне.

Но вчерашний секс перевернул все мои представления: оказалось, интимная близость может быть иной – нежной, чувственной, волнующей, лишенной багровых следов на коже от ногтей и зубов.

Воспоминания о том, с какой доверчивой нежностью и одновременно страстью Скай отдалась мне, вызывали дрожь во всем теле.

Осторожно, боясь нарушить сон Скай, я коснулся ее щеки, убрал прядь волос с лица и шеи. В голове вспыхнула мысль: я никуда не уеду, просто не смогу. Нужно придумать, как забрать Стива. Эта ночь перечеркнула все страхи и неуверенность – я целиком и полностью отдался этому чувству и не хотел больше бежать. Хотел быть с ней. Всегда.

Мой взгляд скользнул по ее обнаженной спине, усыпанной родинками. Захотелось поцеловать каждую, как вчера я целовал ее… шею.

Я сглотнул, приподнявшись чуть выше. От увиденного зажмурился, пытаясь убедить себя, что не сплю. На шее Скай была… родинка. Родинка в форме полумесяца. Меня бросило в холод, голова закружилась.

«Нет… Это невозможно!» – пронеслось в мыслях. Я наклонился ближе, чтобы рассмотреть внимательно: нельзя допустить ошибку.

Надеялся, что это просто игра воображения, совпадение, что ведьмина метка никак не может быть у Скай. Но осознание того, что я не видел ее раньше, хотя смотрел пристально и неоднократно, меня отрезвило. Контур родинки был идеальным, четче любой татуировки. Я стиснул зубы, пытаясь принять немыслимое – Скай лгала мне. Эту ночь я провел с ведьмой. Сердце будто сжало в тисках; виски пронзила ноющая боль, предрекающая долгую мигрень. Встав с дивана, я посмотрел на девушку, что лежала передо мной такая умиротворенная и прекрасная, и с леденящей душу ясностью понял, что совсем ее не знал. Эта незнакомка, с которой я разделил не только свою постель, но и душу, скрывала тайну, переворачивающую весь мой мир с ног на голову. И он – мой мир – казалось, померк, а внутри разливалась всепоглощающая пустота.

Скай – чертова ведьма.

Я рухнул на землю у озера, у того самого старого дуба, куда мы с Джеком когда-то приходили рыбачить. Ноги сами принесли меня сюда. Я лежал на сырой земле, не чувствуя холода, – мое тело горело, покрываясь липкой испариной. В висках была такая пульсация, как будто голова готова треснуть по швам, и с губ сорвался хриплый, полный отчаяния крик. Прячущиеся в густых ветвях птицы, испугавшись, разлетелись, унося мой возглас в небо. Как я мог упустить это? Как мог быть так слеп и не заметить, кого подпустил так близко к себе, к своему сердцу?

Мысли лихорадочно перебирали события последнего месяца. Что, если Скай была причастна ко всем этим ужасным убийствам? Что, если та ведьма, которую я уничтожил, была ее наставницей, учила Скай своему темному ремеслу? Что, если именно она… убила Джека? В груди поселилась такая невыносимая боль, словно туда вонзили раскаленный клинок. Все мышцы свело судорогой, я задыхался, отчаянно хватая ртом воздух, точно выброшенная на берег рыба.

Образ Скай, яркий и живой, настойчиво всплывал перед глазами, перемешиваясь с кровавыми отрывками событий, потрясших город. Информация никак не укладывалась в голове, разрывая сознание. Неужели я ошибался? Мог ли я так фатально просчитаться?

Внезапный сигнал телефона вырвал меня из оцепенения – сообщение от Скай. Поднявшись с холодной земли, я провел ладонью по влажному лбу, пытаясь отогнать наваждение. Мир вокруг медленно обретал фокус, отступал в голове туман. Глубокий, дрожащий вдох – и я наконец смог прочитать текст на экране.

• «Доброе утро ₍^. ^₎ А ты где?»

Невинный смайлик, как удар под дых.

В горле мгновенно пересохло. Я несколько раз моргнул, пытаясь сфокусироваться на мерцающих символах. Сомнения, еще недавно казавшиеся абсурдными, вгрызались в сознание острыми когтями. Скай… ведьма? Нет, это невозможно. Я ведь проверял: кулон с эсендесом, тот напиток… Все указывало на ее чистоту. Может, эта родинка… всегда была, а я не замечал? Или просто отказывался верить, боясь увидеть очевидное?

Новое сообщение вытеснило прежнее.

• «Сэм, все хорошо? Ты занят? Я еще у тебя дома, но думаю, скоро пойду, в пабе нужна моя помощь»

Простые слова, но от них по коже пробежал холод.

Шумно выдохнув, я начал набирать ответ. Паника пульсировала в крови, но нельзя было выдать себя. Если я ошибаюсь, мое молчание будет воспринято как трусость, как позорное бегство после первой проведенной ночи. А если она действительно ведьма… тем более нельзя порождать подозрений.

• «Уехал из города по делам. Извини, что не разбудил. Позже напишу».

Отправив сообщение, я убрал телефон.

Годы тренировок, все усилия по контролю над эмоциями рухнули в одно мгновение. Но я заставлял себя вновь возводить эту стену: нужно проследить за Скай, убедиться в ее непричастности к магии; избавиться от этого грызущего чувства внутри, отравляющего душу ядом подозрения.

Весь день я, словно тень, неотступно следовал за Скай, оставаясь незамеченным. Каждый раз, когда мой взгляд падал на нее, сердце замирало от противоречивых чувств: нежного трепета, сильнейшего желания подойти к ней и парализующего страха от мысли, что она может оказаться монстром, кровожадно убивающим людей. Способна ли она на такое? Я пытался найти ответ в ее облике, жестах, в выражении лица.

Она приветливо улыбалась посетителям паба, учтиво и доброжелательно общаясь с каждым. В ответ на ее улыбку лица людей светлели, и казалось, что блеск ее глаз способен разогнать мрак над целым городом, над целым миром. Розовые волосы были аккуратно собраны в высокий хвост для удобства. Вот она смеется, делясь какой-то шуткой с барменом, и в каждом ее движении – не суета, а плавная уверенность и грация.

Скай несколько раз отходила в сторону, ее лицо омрачалось тревогой и волнением. В эти мгновения мой телефон вибрировал, сигнализируя о новом сообщении. Это была она. Писала о том, что переживает, надеясь, что у меня все в порядке. Я замирал, не в силах дочитать эти сообщения до конца. Мой взгляд был прикован к ней, я жадно ловил каждую деталь, каждую мелочь, все еще надеясь, что не увижу ничего странного, что мои подозрения окажутся лишь плодом разгоряченного воображения. Я мечтал о том, чтобы этим вечером прижать Скай к своей груди, вымаливая прощение за свое нелепое, странное поведение.

Все это рухнуло в одно мгновение, разлетевшись на тысячи осколков.

Официант принес коробку со столовыми приборами, и Скай потянулась к ней. Едва ее пальцы коснулись ложки, как она отдернула руку, словно обжегшись о раскаленное железо.

Серебро.

Мир вокруг поплыл, голова закружилась, тело налилось ватной тяжестью. Сердце отказывалось принимать эту страшную правду, но разум уже вынес свой беспощадный вердикт. Скай лгала мне, играла моими чувствами. Она оказалась еще одним чудовищем в моей жизни. Уверенность в том, что Скай и Ланфир действовали сообща, крепла с каждой секундой. Я вспомнил их ссору в пабе в тот день, когда убил ведьму. Теперь все встало на свои места: они ругались из-за нападения на мистера Лоуренса, а я просто оказался невольным свидетелем разборок двух ведьм. Именно поэтому Скай так спокойно восприняла смерть Ланфир, сохраняя самообладание.

Но тут же возник вопрос: почему она не убила меня, когда узнала, что я охотник? Ответ нашелся где-то в глубине сознания. Скай понимала, что на мое место пришлют другого, более опытного охотника, который без сомнений выполнит свою задачу. Ей было выгодно иметь рядом послушного пса, готового прикрыть ее в нужный момент – превратить меня в своего защитника, а не палача.

Меня захлестнула волна стыда. Как я посмотрю в глаза отцу, когда он узнает, что я связался с той, чьи предшественницы отняли жизнь у моей матери, у его любимой женщины? Неслыханный позор: охотник влюбился в ведьму…

Я понимал, что должен исправить эту роковую ошибку. Сейчас нужно было отбросить чувства, жалость, вспомнить все, чему учил меня отец, и исполнить свой долг.

Я должен убить Скай.

Холодная рукоять кинжала обжигала ладонь, посылая мурашки по всей руке. На улице гасли последние лучи солнца. Я стоял напротив дома Скай, наблюдая за освещенными окнами, и в моей голове вновь и вновь прокручивался момент ее смерти – представлял, как в последний раз взгляну в ее глаза, как жизнь будет медленно угасать в их глубине. Нужно сделать все быстро и безболезненно, чтобы не мучить ее. Я шумно выдохнул, пытаясь отогнать эти мысли; подступало отвратительное чувство, грозя вырваться наружу болезненным криком.

Я ждал наступления полной темноты, когда Лоуренсы уснут, чтобы они не стали свидетелями убийства своей дочери. От этой мысли по коже пробежал холод. Всю свою жизнь я готовился к истреблению ведьм и уже лишил жизни одну из них, но сейчас мне предстояло убить человека, который стал частью моей души.

А что, если и это было лишь иллюзией, обманом? Что, если Скай, будучи уже достаточно натренированной ведьмой, просто приворожила меня? Это странное внезапное влечение могло быть всего лишь пеленой магии, застилающей глаза. Тогда ее смерть освободит не только город, но и меня самого.

Неожиданно Лоуренсы вышли из дома. Я напрягся, ожидая увидеть рядом с ними Скай, но ее не было. Они о чем-то оживленно беседовали, почти таща за собой на поводке Чарли. Видимо, решили устроить вечернюю прогулку. Это было мне на руку. Лучшей возможности не будет.

Представляя, как буду смотреть Скай в глаза, как, возможно, придется драться, защищаться, я направился к дому. Вероятно, она уже чувствовала приближающуюся опасность и ждала моего визита. Неизвестность встречала меня за дверью, которую я открывал, но был готов ко всему.

В доме царила тишина, окутанная темнотой. Сквозь окна пробивался свет уличных фонарей, отбрасывая тени по всей гостиной. Первый этаж был пуст, никаких следов Скай.

«Неужели я упустил ее?» – промелькнула тревожная мысль.

Я крепче сжал кинжал и направился на второй этаж. Сердце билось ровно, несмотря на волнение. Ожидая, что Скай может в любой момент выскочить из-за угла и напасть, я был начеку. Дверь в ее комнату оказалась приоткрыта. Я толкнул ее рукой, и тусклый свет ночника осветил мое лицо.

Скай лежала на кровати, укутавшись в белый плед. Из-под него виднелись только волосы, небрежно раскиданные по подушке. Я старался не дышать, ступал бесшумно. Приближаясь к ней, я держал кинжал наготове, занесенный для удара. Грудь под пледом размеренно поднималась и опускалась в такт ее спокойному дыханию. Мой же пульс отбивал бешеный ритм по всему телу. Каждый шаг давался с неимоверным трудом.

Я остановился у кровати, пытаясь разглядеть лицо Скай, скрытое под белым пледом, но безуспешно. Она спала, ничего не подозревая о нависшей над ней смертельной опасности. Я отвел взгляд и попытался собраться с мыслями.

«Давай, Сэм! Это твой долг! Ты должен! Соберись!» – Внутренний голос подгонял, убеждая в правильности моих действий.

Я поднял кинжал. Лезвие вспыхнуло холодным блеском, отражая тусклый свет ночника. Рука дрожала, перед глазами все плыло. Еще мгновение – и все будет кончено. Я замахнулся, но в тот же миг замер, затаив дыхание, которое и без того было неровным. Скай поежилась во сне и перевернулась на спину, открывая мне свое лицо.

Она была прекрасна. Мягкий свет очерчивал контуры ее лица, делая его почти неземным. Темные ресницы отбрасывали хрупкие тени на щеки. Губы, слегка приоткрытые, словно в беззвучном вздохе, казались такими же мягкими и притягательными, как и прежде. В ее спящем лице не было ни капли фальши, ни тени той тьмы, которую я в ней увидел. Она выглядела такой беззащитной, такой уязвимой, что на мгновение сердце кольнуло острой болью. Рука, сжимавшая кинжал, задрожала еще сильнее.

«Я смогу! Давай!» – кричал я мысленно, борясь с нахлынувшими чувствами.

Лицо исказило отчаяние, к глазам подступили слезы, вызвав дрожь во всем теле. Передо мной вспыхнул образ ее глаз, их темно-зеленая глубина, в которой я так часто терял себя. Глядя на спящую Скай, я чувствовал себя так, будто к моему виску приставили пистолет, будто сейчас вместе с ней умру и я.

Вновь замахнувшись, я почувствовал, как по щеке скатилась слеза. Тяжелый непроизвольный вздох сорвался с губ, и мышцы, такие напряженные все время, постепенно обмякли. Моя рука медленно начала расслабляться и опускаться.

«Я не могу», – эта мысль, которую я тут же счел проявлением слабости, оттолкнула меня назад, заставив сделать шаг от кровати. На душе повисла болезненная пустота, губы пересохли, а взгляд застыл на спящем лице Скай. Эта ведьма бешеным огнем горит не в костре, а в моем сердце, и я не могу его потушить. Мысль о задании меркла где-то в глубинах разума, предназначение угасало с каждой секундой, а мамины глаза в воспоминаниях смотрели на меня с осуждением, как на слабого и ничтожного человека, который предал своих товарищей, свою семью, свои принципы.

Который предал себя.

Я не сомкнул глаз всю ночь. Голова раскалывалась от мыслей, не давая расслабиться ни на секунду. Мог ли я просто покинуть город, сделав вид, что не подозревал о существовании еще одной ведьмы? Сколько времени пройдет, прежде чем Аргус со своими способностями почувствует, что задание выполнено лишь наполовину?

«Трус…» – это слово эхом отдавалось в голове, обвиняя и изматывая.

С самого утра телефон разрывался от сообщений Скай. Он вибрировал беспрестанно, но я даже не представлял, что она пишет – читать не было сил. Затем начались звонки, которые я также игнорировал, боясь услышать ее голос и сдаться окончательно.

Я сидел на холодном полу, прижавшись головой к бетонной стене. Рядом стояла початая бутылка виски, манящая возможностью забыться в алкогольном дурмане и провалиться в сон хотя бы на несколько часов. Я протер лицо, пытаясь отогнать наваждение и хоть на мгновение очистить разум от гнетущих мыслей.

Внезапный стук в дверь резкой болью отозвался в висках. Не поднимаясь с пола, я устремил взгляд на вход, опасаясь пошевелиться. За дверью раздался голос, который я так боялся услышать:

– Сэм! – Все мое нутро сжалось от этого звука. – Сэм, я знаю, что ты не уезжал из города! Открой дверь, давай поговорим!

Скай постучала еще несколько раз. Я затаил дыхание, словно она могла услышать его сквозь разделяющие нас стены… а может, и правда могла? Затем вновь наступила тишина.

Я поднял бутылку виски и сделал большой глоток, обжегший горло, вырвавший меня из оцепенения. Нужно было либо уезжать из города, либо поговорить со Скай. Но что я мог ей сказать? Что знаю всю правду? Скорее всего, эти мои слова станут последними, прежде чем она вырвет мне все внутренности и умоется моей кровью.

Снова раздался стук в дверь. Я нахмурился, поднимаясь с пола. Волна ненависти к Скай захлестнула меня с новой силой. Ярость жгла изнутри – за всю ее ложь, за фальшивую теплоту, которой она меня окружала. Мне хотелось посмотреть ей прямо в глаза и выложить всю правду, ведь я всегда был с ней честен. Я понимал, что, узнав обо всем, в лагере меня сочтут предателем. Поэтому выбор был невелик: погибнуть там медленно и мучительно или здесь – быстро, глядя в глаза, которые до недавнего времени считал родными.

«Пусть будет так», – подумал я, решительно подходя к двери.

Тяжело вздохнув, я коснулся дверной ручки. Собравшись с последними силами, точно перед прыжком в бездну, распахнул дверь, готовый встретить свою горькую, но, казалось, неминуемую смерть. Однако на пороге стоял не тот, кого я ожидал увидеть. Скай там не было.

– Привет, брат! – Лицо Стива озарила широкая искренняя улыбка.

Алкогольное опьянение, словно дым, развеялось в одно мгновение. Я непонимающе свел брови. Мысль, острая как лезвие, пронзила сознание: брата прислали за мной. Охотники могли уже все знать, и сейчас я собственноручно открыл дверь в мир предательства и вечного позора.

Глава 30

Стив

До моего шестнадцатилетия отец отчаянно пытался, как он сам выражался, выбить из меня дурь. Дурью считалось все, что не было связано с охотой и работой в лагере – музыка, чтение книг, любые мои попытки исследовать мир за пределами высокого забора. С раннего детства каждый охотник проходил определенные этапы обучения, где жестоко ломали волю и характер. Эти методы воспитания, безусловно, давали свои плоды. Многие мои ровесники уже давно вышли на новые ступени – например, активно обучались боевым искусствам и обращению с оружием, в то время как я безнадежно застрял на самом первом уровне.

Каждый день начинался и заканчивался одинаково: на мне лежал весь уход за скотом. Это единственное, что мне доверили после череды неудачных попыток проявить себя во всех остальных делах. Сама мысль о преследовании и убийстве животных была мне глубоко отвратительна: мужики из лагеря брали меня с собой на охоту, но каждый раз я намеренно промахивался, лишь бы спасти несчастного оленя. О свежевании добычи и речи быть не могло – один только вид крови вызывал у меня тошноту. Однажды, в отсутствие Сэма, отец, взбешенный очередной моей «неудачей» на охоте, ударил меня со всей силы, крича, что ему за меня стыдно и что я абсолютно бесполезен для лагеря. После этого инцидента Сэм, пытаясь найти для меня хоть какое-то применение, предложил отцу поручить мне заботу о животных, раз уж я так сильно их люблю. Отец, конечно, возмутился, назвав это «бабской работой», но в конце концов согласился. И я был несказанно рад, что нашел хоть какое-то занятие, не связанное с насилием.

Каждое утро и вечер моей задачей было проверить всех животных – собак, свиней, кур, – убедиться в их здоровье, убраться в загонах, наполнить кормушки свежим кормом и налить чистой воды в поилки. Последней в этом ежедневном ритуале была Джесси – корова, которую я очень любил. Она всегда встречала меня тихим мычанием и позволяла почесать себя за ухом. Это было единственным светлым моментом в череде однообразных дней, наполненных отторжением той жизни, что мне навязывали. Я каждый раз задавался вопросом: почему, живя в современном мире, не могу выбрать собственный путь.

Закончив со всеми делами, я побрел к нашему с Сэмом дому. Больше всего на свете я ненавидел проходить через центр поселения, где по вечерам у костра собирались охотники. Их громкие разговоры, хвастовство очередными убийствами и едкие шутки в мой адрес вызывали лишь отвращение и желание поскорее скрыться. Поэтому я всегда выбирал обходной путь, стараясь оставаться максимально незаметным.

Зайдя в дом, я скинул тяжелые ботинки и сразу направился к нашему с Сэмом маленькому тайнику с едой. Сегодня ужин готовила Энни – охотница, ровесница Сэма. Невозможно было терпеть, когда наступала ее очередь, потому что, по всеобщему мнению охотников, она лучше всех тушила свинину. Меня же от одного только вида и запаха этого мяса воротило, а если его еще и готовила Энни с ее излюбленным обилием специй, ужин был безнадежно испорчен.

К счастью, у нас был запас лапши быстрого приготовления, которую Сэм специально купил для меня в городе. Он знал, как сильно меня тошнит от стряпни Энни, и позаботился о том, чтобы я не оставался голодным. Конечно, это было необходимо тщательно скрывать от отца, который был категорически против подобной еды – часто приходилось есть лапшу сухой, но иногда удавалось заварить ее и спокойно похлебать бульон, если большая часть мужиков из лагеря отправлялась на охоту. Отец постоянно твердил, что Сэму нужно поддерживать форму и потреблять достаточное количество белка и углеводов. Что же касается меня – по его мнению, необходимо было есть все сразу и побольше, так как я был довольно худым по сравнению с другими парнями. Я мечтал добиться такой формы, какая была у Сэма, но мне было до нее слишком далеко.

– Стив! – раздался голос отца, и я тут же подскочил с пола, торопливо закрывая тайник, устроенный под кроватью Сэма.

– Да, сэр, – громко ответил я, выходя в коридор.

– Ты что тут прохлаждаешься? Тебе на ужин особое приглашение нужно? – резко спросил он, сверля меня недовольным взглядом.

– Я не буду ужинать. Не голоден.

Его лицо выражало крайнюю степень недовольства, и я тут же пожалел о сказанном.

– Ты себя в зеркало когда последний раз видел? – процедил отец сквозь зубы и впился в меня полными злости глазами.

Я молча опустил голову, тихо вздохнув.

– На меня смотри! – рявкнул он командным тоном. – От тебя скоро кожа да кости останутся! Ты пропускаешь тренировки, не ешь нормально! Быстро обувайся и марш на ужин!

– Понял, – покорно согласился я. Отец, бросив на меня последний грозный взгляд, вышел из дома.

В хорошую погоду охотники ужинали на свежем воздухе, рассевшись вокруг большого костра на массивных бревнах. Воздух был пропитан ароматами сосновой хвои, едкого дыма и жареного мяса. В центре стола из темного дерева стояли два огромных чугунных чана: один, до краев наполненный кусками свинины, другой с рассыпчатым, дымящимся рисом.

Оживленный гул голосов охотников, противный смех, пересказ дневных событий создавали шумную, угнетающую меня атмосферу. Я, стараясь не привлекать к себе внимания, скромно уселся на краю бревна, мысленно благодаря Бога за то, что могу ограничиться рисом, не прикасаясь к свинине. Отец быстро это заметил и резким движением подцепил два внушительных куска мяса из общего чана и шмякнул их на мою тарелку. Меня едва не вывернуло наизнанку от тошнотворного запаха, ударившего в нос. Пришлось, сдерживая рвотные позывы, делать вид, что мне очень вкусно.

– Роджер, когда ждать возвращения Сэма? – спросил Райан, обращаясь к моему отцу. – Думаю, его можно будет посылать на новое задание, раз уж он справился с этой тварью.

Меня вновь передернуло от ужаса. Брат был единственным человеком в этом жестоком мире, в котором я видел что-то светлое, доброе, непохожее на окружающую меня тьму. Моим главным страхом было то, что Сэм под давлением отца и окружающих станет таким же мстительным и агрессивным, как и все остальные охотники. Я часто молился о том, чтобы его руки не были запятнаны человеческой кровью, но понимал: если он не выполнит приказ отца, последствия могут быть катастрофическими.

Узнав о том, что он убил ведьму, я почувствовал, как все внутри меня сжимается от страха. Только бы он не вернулся чудовищем, только бы в нем осталось хоть что-то человечное. Эти слова, как молитва, бесконечно повторялись в моей голове.

– Должен вот-вот вернуться! До последнего думал, что он снова струсит, а нет, молодец, сын! – с наигранной гордостью произнес отец.

– Изабелла, готовься встречать своего героя, – отшутился Райан, глядя на Изабеллу, сидящую в компании других парней.

На ее лице промелькнул хитрый самодовольный оскал, от которого меня передернуло, и я закатил глаза. Она явно торжествовала, видя, как Сэм постепенно становится «одним из них». В моей голове давно сформировался список ненависти к жителям лагеря: Изабелла, без сомнения, занимала одну из первых строчек. Меня злило, что Сэм позволяет себе какую-либо близость с ней, ведь этим он лишь подкреплял уверенность отца в том, что они поженятся. Изабелла была расчетливой, жестокой и холодной. В моей памяти навсегда запечатлелась ужасная картина: как она с каким-то извращенным удовольствием ногтями выдавливает глаза ведьме перед тем, как ее поджечь, – это зрелище долго преследовало меня в ночных кошмарах. Могло показаться, что эта девушка предана долгу и своему предназначению. Но внутри нее было нечто пугающее: полное отсутствие эмпатии. Она оставалась равнодушна к страданиям других, будь то ведьмы, охотники, обычные люди или даже животные, – настоящая маньячка, которая даже и не пыталась скрывать свою сущность.

А Сэм, казалось, ничего не замечал или не хотел замечать, продолжая спать с ней и другими охотницами, которые были не менее чокнутыми.

– Я поел, пойду ложиться, – сказал я, вставая из-за стола и направляясь к дому, дожевывая на ходу кусок мяса.

– Утром помоешь всю посуду! – крикнул мне вслед Райан.

– Понял, – отозвался я, еще не подозревая, что утром мне будет совсем не до этого.

Сквозь сон я услышал истошные, душераздирающие крики. Подумав, что сжигают очередную ведьму, рефлекторно прикрыл голову подушкой, пытаясь заглушить шум. Но мои глаза тут же распахнулись – я вдруг осознал, что в лагере живых ведьм не было уже неделю, да и по утрам их никогда не сжигали. Подскочив с кровати, я услышал, что к женским крикам присоединились мужские, полные боли и ужаса. По телу пробежала дрожь от непонимания происходящего. Быстро одевшись, я выбежал на улицу. Меня обдало волной невыносимого жара – то, что я увидел, повергло в шок.

Посреди лагеря, между пылающих домов, стоял Аргус – наш охотник, который служил информатором, потому что в его жилах текла ведьмовская кровь матери. Из его рук вырывались потоки огня, поджигая все вокруг. Большая часть домов уже полыхала так яростно, что было понятно – тушить их бесполезно. Повсюду, среди бушующего пламени, валялись тела охотников – они горели заживо, издавая предсмертные крики, полные невыносимой боли. Среди них я увидел и детей, которые пытались спрятаться от огня, но безуспешно – их крики были особенно пронзительными, разрывающими сердце. Я видел, как сгорает все, что строилось годами усердным ручным трудом – дома, амбары, загоны для скота. Весь лагерь превратился в адское пекло.

– Вы ответите за содеянное! – кричал Аргус, и я видел, как по его искаженному яростью лицу текли слезы.

Я пригнулся и, стараясь не шуметь, спрыгнул с лестницы, быстро скользнув в узкое пространство под домом. Отсюда, сквозь щели в досках пола, я мог наблюдать за происходящим, оставаясь незамеченным. Несколько охотников, включая моего отца, заняли позиции в засаде, держа наготове оружие. Изабелла, известная своей меткостью, пыталась подстрелить Аргуса из лука. Но ее попытки были тщетны – стрелы, едва долетев до него, вспыхивали и сгорали в воздухе.

Внезапно Аргус издал пронзительный крик и упал на колени; потоки огня, вылетающие из его рук, мгновенно исчезли. Чуть приподнявшись, я увидел сквозь щели, что кто-то все же сумел подстрелить его – в ту же секунду к Аргусу сбежались уцелевшие охотники. Они набросились на него, обматывая толстыми серебряными цепями. От прикосновения смертоносного металла Аргус забился в конвульсиях, издавая нечеловеческие крики. Охотники, не обращая на это внимания, грубо подняли его с земли и куда-то повели, скрывшись за пеленой дыма и огня. Я же продолжал лежать под домом, скованный ужасом и полным непониманием того, что делать дальше. Мир вокруг меня рушился, и я не знал, как найти в себе силы, чтобы подняться.

– Вы, уроды, убили любовь всей моей жизни! – истошно кричал Аргус.

Большая часть пожара была потушена. Что-то удалось ликвидировать усилиями охотников, что-то догорало само собой. Практически весь лагерь был покрыт толстым слоем пепла. Я понимал, что не могу больше оставаться здесь, поэтому, схватив деньги, оставленные Сэмом, бросился к выходу. Однако, услышав доносившиеся из одного из уцелевших амбаров голоса, я не смог пройти мимо.

– Что ты несешь, гаденыш?! Ты отдаешь себе отчет в том, что натворил?! – прохрипел отец, едва сдерживая ярость. – Ты уничтожил почти все наше поселение!

– Вы заслужили это, – ответил Аргус. – Вы убили мою любовь… – бормотал он, повторяя одно и то же, словно в бреду.

– Если ты внятно не объяснишь мне все, я начну отрубать твои пальцы по одному, – подключился Райан. К сожалению, ему удалось уцелеть.

– Да пошли вы! – огрызнулся Аргус со сверкающей в глазах ненавистью.

– Ты думаешь, мы шутки шутим?

После этого я услышал звук удара, от которого Аргус застонал.

– Я сказал: говори! – прокричал отец.

– Сэм на задании убил не ту ведьму, – произнес Аргус после короткого молчания, с трудом выговаривая каждое слово. – Я скрывал это от вас, но… – Он на секунду замолчал, собираясь с силами. – Много лет я встречался с древней ведьмой по имени Ланфир. Она сама вышла на меня, и у нас завязались… отношения. Поначалу я не знал о ее способностях – ловко скрывалась. Но когда по-настоящему влюбился, начал замечать, что что-то не так. Она будто медленно угасала, с каждым днем ей становилось все хуже. И тогда она рассказала мне все. Ее сил уже не хватало на то, чтобы самостоятельно находить других ведьм, и Ланфир обратилась ко мне за помощью, узнав о моем… навыке. Меня слишком сильно к ней тянуло, я понимал, что не могу ее потерять. Я видел, что она… другая. Не такая, как остальные ведьмы. Я подумал, что это окажется нам только на руку, ведь ей нужны были ведьмовские сердца, чтобы поддерживать жизнь, – значит, она станет убивать их, упрощая жизнь охотникам. И это… это действительно помогло ей. Молодость, здоровье, силы – все начало возвращаться. Я находил для нее ведьм, а она… питалась ими. – Он закашлялся, с трудом сглотнул и продолжил: – Но сегодня я узнал, что ее… убили. Что ее убил… Сэм, черт возьми! Он перепутал ее с новообращенной ведьмой! Я понятия не имел, что Ланфир тоже будет в Боквуде. Она скрыла это от меня магией.

Я прикрыл рот рукой, пытаясь сдержать крик ужаса, осознавая весь масштаб произошедшего. Мой брат убил древнюю ведьму вместо той, которая была нужна. А это означало, что отец не отстанет от него и заставит продолжать поиски. Сомнений не оставалось – мне нужно было срочно сообщить обо всем Сэму.

– Сука… – Сэм тяжело опустился на диван, обреченно закрывая лицо руками.

Я присел рядом, с непривычным удовольствием ощущая мягкость обивки, и, поерзав немного, произнес:

– Вот бы нам такие диваны в лагерь!

– Проклятье, Стив! – Сэм резко вскочил, заставив меня вздрогнуть. – Какие, к черту, диваны?! В лагере многие спаслись?

– Ты чем слушал? – возмутился я. – Сгорели почти все! Я видел только человек пять живых…

– Твою мать… – Сэм глубоко вздохнул. – Нужно ехать. Я быстро в душ, а ты пока собери мои вещи в рюкзак.

С этими словами он скрылся в коридоре. Услышав щелчок захлопнувшейся двери ванной, я с наслаждением растянулся на диване, укрывшись пушистым одеялом. В лагере о таком комфорте можно было только мечтать. После жестких матрасов мягкий диван казался чем-то невообразимо роскошным. Как можно было возвращаться в тот ужас, зная, какое блаженство существует за его пределами?

В душе включилась вода. Решив, что Сэм помоется быстро, я нехотя поднялся и взял с пола его черный рюкзак. Оглядевшись, заметил только одну толстовку и тут же запихнул ее внутрь. Больше вещей Сэма в комнате не было.

Мой взгляд снова упал на диван, а точнее – на подушку, на которой я только что лежал. Взяв ее в руки, я представил, как приятно будет спать, уткнувшись в ее мягчайшую набивку. В лагере подушки были жесткими и комковатыми, набитыми чем попало – эта же напоминала облако.

– Возьму с собой! – решил я вслух, запихивая подушку в рюкзак Сэма. Она заняла все оставшееся пространство, так что мне пришлось с усилием застегнуть молнию. С рюкзаком в руках я побрел на кухню.

Путь до арендованного дома Сэма занял несколько часов, и я успел изрядно проголодаться. Открыв холодильник, обнаружил, что он не слишком полон, но даже те продукты, что там были, выглядели гораздо аппетитнее лагерной похлебки. Я поставил чайник и уже собирался присесть за стол, когда раздался стук в дверь.

Глава 31

Сэм

Прохладная вода немного привела меня в чувство. Новости, которые принес Стив, повергли в шок. Аргус сжег половину лагеря, оказался предателем и влюбился в ведьму… Немыслимо! А был ли я таким же предателем, как Аргус? Эта мысль вызвала неприятное ощущение. С каждой минутой день становился все мрачнее и мрачнее. Нужно было срочно ехать в лагерь – там требовалась моя помощь. Мысленно молясь, чтобы с отцом все было в порядке, я натянул футболку на еще влажное тело.

– Я, кстати, музыкант, – донесся до меня голос Стива, когда я вышел из ванной. – Любишь музыку? Могу спеть для тебя.

«С кем он разговаривает?» – нахмурившись, подумал я, захлопывая за собой дверь.

– Сэм! – крикнул Стив из гостиной. – Тут девушка пришла, красивая…

На мгновение я прирос к полу. Меня обдало жаром от осознания, что сейчас я увижу в гостиной Скай, сидящую рядом с моим братом. Клинки лежали в рюкзаке, и мне потребовалось бы несколько драгоценных секунд, чтобы достать их, прежде чем Скай… нападет? Я сглотнул, чувствуя нарастающее напряжение. Делать было нечего. Нужно выйти из укрытия и столкнуться лицом к лицу с тем, от чего я бежал последние сутки.

– А вот и Сэм! – Стив улыбнулся, когда я появился в проеме гостиной.

Скай выпрямилась, увидев меня. Рядом с диваном, застыв как статуя, сидел Чарли. Скай тяжело вздохнула и встала, ожидая, когда я подойду ближе. Я избегал ее взгляда, боясь встретиться с этими лживыми глазами, которые затянули меня в пучину предательства.

Стив встал рядом со Скай и непонимающе надул губы. На несколько секунд повисло напряженное молчание.

– Чаю, может, попьем? – наконец нарушил тишину Стив.

– Выйди, – коротко скомандовал я брату, не отрывая взгляда от незваной гостьи.

Стив лишь цокнул языком, закатил глаза и, шаркая ногами, поплелся на кухню. Когда брат отошел от Скай, я облегченно выдохнул, надеясь, что он не в абсолютной, но безопасности. Сделав неуверенный шаг навстречу, я внезапно заметил, что мой рюкзак с клинками лежит прямо за ее спиной, – мысленно выругался. Скай подошла еще ближе, нарушая и без того хрупкое безопасное расстояние, но я не отпрянул, встретившись с ее глазами: влекущими и… двуличными.

– Скажешь что-нибудь? – Скай скрестила руки на груди.

Я откашлялся, глубоко вздохнул, пытаясь подобрать хоть какие-то слова, но язык словно онемел. Страх сковал горло.

– Тогда давай я скажу! – резко продолжила она. – Ты лживый, двуличный придурок!

Ее слова, те самые, что я сам только что мысленно адресовал ей, застали меня врасплох. Как она может так говорить обо мне, когда сама скрывала такие страшные и ужасные вещи? Невозможная наглость. Хотя чего еще можно было ожидать от ведьмы?

– Переспал со мной и теперь можно просто избегать, пока не уедешь? Я была о тебе лучшего мнения!

Ярость во мне набирала обороты. Мы стояли так близко друг к другу, что я чувствовал жар ее тела, пылающего от гнева. Позади нее стоял Чарли, внимательно следя за мной, будто переживая за свою хозяйку.

– Скай… – начал я, стараясь сохранять невозмутимое выражение лица. – А может, дело совсем в другом?

Скай приподняла бровь и презрительно усмехнулась.

– Ну конечно! Дело не во мне, угадала? – Слова, подобно яду, сочились из ее рта. – Ты подонок, Сэм, и я презираю таких, как ты!

Последние слова она практически выплюнула мне в лицо. Мое терпение лопнуло.

– А я таких, как ты, – сорвалось с моих губ, прежде чем я успел подумать.

Скай опешила, взглянув на меня с наигранным непониманием. Снова обман! Этот лживый взгляд, полная невинность и смятение… Мне стало смешно от ее натянутой маски. Она играла роль, и играла плохо.

– Таких, как я? – переспросила Скай, изображая глубокое недоумение. – Что я тебе сделала?

– Тебе виднее. Что такая ведьма, как ты, сделала с охотником?

Воздух вокруг нас, казалось, мгновенно похолодел. Скай, словно инстинктивно, сделала неуверенный шаг назад. Ее взгляд блуждал по моему лицу, будто стараясь найти там хоть намек на иронию или сарказм, но я стоял, нахмурившись, не сводя с нее пронзительного взгляда.

– Ты что несешь? – прошептала она.

– Я знаю, Скай, я все знаю. Про твою метку. Видел, как серебро обожгло тебя в пабе. Понял теперь твою спокойную реакцию на убийство Ланфир. Не притворяйся дурочкой. – Я с осуждением посмотрел на нее.

– Сэм… – Ее голос слегка дрожал. – Позволь мне все объяснить.

– Объяснить? – Я усмехнулся. – По-моему, здесь и так все ясно! Ты в один прекрасный момент решила, что будет здорово держать при себе охотника, который так удачно тебе подвернулся. Кто кого еще использовал?! – Мой голос невольно перешел на повышенные тона, отчего пес позади Скай глухо зарычал.

– Аксель, не нужно, – тихо сказала Скай собаке, но я пропустил ее слова мимо ушей.

– Какую магию ты использовала, чтобы одурманить меня? – Я сделал шаг ей навстречу. – Как часто твои руки были запятнаны в крови? Скольких ты убила? И входит ли в этот список Джек?

Я наступал, наслаждаясь ее всепоглощающим страхом. Мне было приятно видеть, как она боится после всего, что сделала со мной.

– Я никого не убивала! – прошептала Скай.

– Ложь! – рявкнул я. – Все слова, которые вылетают из твоего рта, – ложь. Все вы, ведьмы, одинаковые! Мерзкие, двуличные, отвратительные твари, чьи тела должен поглотить огонь!

Меня перебил яростный собачий лай. Переведя взгляд на Чарли, я пошатнулся. Прямо на моих глазах с ним происходило что-то невообразимое. Сначала его шерсть начала словно втягиваться под кожу. Затем вытянутая морда пса сжалась, челюсти стали меньше, а клыки сменились человеческими зубами. Все это происходило с невероятной скоростью, точно кто-то перематывал пленку. И вот передо мной стоял уже не пес, а высокий парень в черной одежде с глазами, полными ненависти.

– Я вырву твою глотку, если подойдешь к ней! – Его голос был грубым и агрессивным.

Я метнулся к рюкзаку, выхватывая из бокового кармана кинжал. Направив оружие на ведьму и ее, как я теперь понял, фамильяра, сконцентрировался, готовясь к схватке. Парень своим телом закрывал Скай, защищая ее.

– Это тебя я тогда видел в лесу со Скай, ну конечно… – Все вставало на свои места. – Как я сразу не понял, что ты ее фамильяр?

– Да что ты вообще можешь понять, охотник, – процедил он сквозь зубы, глядя на меня словно на какое-то ничтожество. – Безмозглое племя, которое убивает людей без разбора.

Я усмехнулся, не сводя с него взгляда.

– Людей? Говори что хочешь, но твою жизнь я точно прихвачу с собой!

– Рискни! – вызывающе бросил он.

Я рванулся в сторону парня, готовый к атаке, но меня обездвижил пронзительный крик Скай.

– Остановитесь!

Я замер, тяжело дыша. Парень выпрямился, не прерывая зрительного контакта, прожигая меня взглядом.

– Сэм, я прошу тебя, просто дай мне все объяснить, – взмолилась Скай, и я перевел взгляд на нее.

– Услышать очередную порцию лжи? Нет, спасибо!

– Сэм, выслушай меня. И если ты мне не поверишь, то… можешь убить меня. Я не буду сопротивляться.

– Что?! – Парень резко обернулся к Скай, пораженный услышанным.

Доверять ей совершенно не хотелось, но я тоже опешил. Она могла воспользоваться тем, что я потерял бдительность, и применить магию… Да все что угодно! Но что-то внутри удерживало меня на месте, не давая броситься в бой. Какая-то часть меня хотела ее выслушать, даже если это будет очередной обман. Любопытство?

Или… надежда.

В гостиной повисла гнетущая тишина, которую нарушали лишь редкие тяжелые вздохи. Я стоял, прислонившись к стене, не выпуская клинка из рук. Взгляд, наполненный настороженностью, скользил по ведьме и ее фамильяру, готовый уловить малейшее подозрительное движение. Скай сидела на диване, восстанавливая дыхание, собираясь с мыслями. Рядом с ней замер Аксель, бросая на меня недоверчивые взгляды. Гнев, бушевавший во мне всего несколько минут назад, немного поутих, сменившись выжидательным напряжением.

– Для начала, – наконец заговорила Скай, – хочу сказать, что я не просила об этой силе. Все свалилось на меня как гром среди ясного неба: ведьмы, фамильяры, охотники… У меня голова разрывалась, когда я обо всем этом узнала. Моя бабушка была ведьмой, именно от нее мне передался дар. Она была хорошим человеком, никого не убивала за свою жизнь и занималась только светлой магией, подтверждение тому – ее дневник.

Я усмехнулся. «Ведьма» и «светлая магия» – понятия взаимоисключающие. По крайней мере, так меня учили всю жизнь.

– Сэм, я хочу, чтобы ты знал: я тебе никогда не лгала. Это мой фамильяр, его зовут Аксель. Он появился, когда магия во мне начала пробуждаться. – Скай перевела дух и продолжила: – Ланфир была темной и древней ведьмой, приехавшей в наш город недавно. Ее целью была я. Она сказала, что питается сердцами молодых ведьм, чтобы выживать, становиться сильнее и не стареть. Когда ты меня спас, она хотела вырвать мое сердце.

Как я мог верить словам ведьмы, которая все это время кружила вокруг меня, подобно хищной птице?

– Я никогда не применяла свою магию во зло, я даже не до конца ею владею! Я узнала о тебе гораздо раньше убийства Ланфир… – Скай на мгновение задумалась. – Когда ты подмешал эсендес в алкоголь у меня дома, Аксель заколдовал мой стакан, потому что все понял. С того момента он просил меня держаться от тебя подальше, но я его не послушала. Меня тянуло к тебе, и магия или защита от охотников здесь абсолютно ни при чем.

Я опустил глаза, пытаясь осмыслить услышанное. Недоверие не отступало, голова раскалывалась, а короткие взгляды на Скай отзывались ноющей болью в груди.

– Как ты узнал о том, что в городе новая ведьма? – резко нарушил тишину фамильяр.

Мне не понравился его высокомерный тон, словно я был обязан отчитываться. Но взгляд Скай… и слова полились сами собой:

– У нас есть охотник с особыми способностями. С самого рождения, помимо обучения магическим и боевым искусствам, он обладает даром ощущать ведьм. Даже тех, чья сила еще только пробуждается. – Я тяжело вздохнул. – Но его дар ограничен рамками города, иногда района. Конкретного человека он назвать не может.

– Всевидящий… – задумчиво произнес Аксель.

Мы со Скай вопросительно уставились на него.

– Такой дар – большая редкость. Очень жаль, что он достался именно охотнику, – добавил он, и его взгляд, направленный на меня, метал молнии.

– Как ты скрывала метку? – Я перевел взгляд на Скай. – Сейчас високосный год.

– Каши много ела! – огрызнулся фамильяр.

– Аксель приготовил отвар, который я пила каждый день, – пояснила Скай. – А в день, когда ты увидел метку… я была так поглощена эмоциями, что обо всем забыла.

Мое дыхание сбилось, превратившись в короткие, редкие вздохи. Я вел переговоры с монстрами, чья кровь давно должна капать с моего клинка.

– Сэм. – Голос Скай прервал мой зрительный поединок с ее фамильяром. – Я знаю, что тебя воспитывали иначе, с детства твердили о том, что ведьмы – зло. Но я прошу тебя, поверь мне. Как я могла напасть на собственного отца? Могла ли я убить Джека, а потом прийти поддерживать тебя руками, запятнанными кровью? – Ее глаза горели каким-то новым отчаянным огнем. – Просто подумай… и доверься мне.

Я буравил взглядом Скай, безнадежно пытаясь разглядеть признаки лжи. Но где-то в самой глубине души, вопреки всем доводам разума, теплилась надежда, что она говорит правду. Все тело ныло, требовательно стремясь к ней. Хотелось подойти, обнять, сказать, что я верю, что помогу… Но я стоял как парализованный, не в силах пошевелиться. Невидимая стена, выстроенная годами тренировок и непоколебимых убеждений, разделяла нас. Страх перед предательством боролся с острым, почти физическим желанием поверить.

В моем кармане неожиданно зазвонил мобильный, отчего все присутствующие вздрогнули. Я осторожно вытащил телефон. На экране высветился контакт отца. Стало трудно дышать. Я бросил короткий взгляд на Скай – на ее лице, до этого напряженном, но полном решимости, мелькнула тень недоверия.

– Я отвечу, – произнес я тихо, обращаясь к Скай и Акселю. – Только молчите, хорошо?

Аксель, чувствуя волнение хозяйки, сделал шаг ближе к Скай, безмолвно предлагая свою поддержку.

– Да, – ответил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Сэм, ты еще не выехал из города? – Голос отца звучал как натянутая струна.

– Нет, сэр! Сейчас собираюсь.

– Не нужно! Ты… ты убил не ту ведьму. – Он на секунду замолчал, обдумывая что-то, а затем продолжил: – Аргус оказался предателем. Он рассказал, что ведьма, которую ты убил, была древней и могущественной. Удивлен, как ты вообще выжил. Но есть вторая, более юная, она только всему учится.

Я украдкой посмотрел на Скай. По телу пробежала ледяная дрожь. Та, о ком говорил отец, сидела в нескольких метрах от меня, а я молчал. Впервые в жизни я шел наперекор его воле, и это чувство было одновременно пугающим и странно волнующим.

– Тебе нужно скорее найти ее, убить и вернуться в лагерь. Здесь нужна твоя помощь… – в трубке послышался звук затяжки, – больше половины лагеря мертво. Сукин сын сжег их! А еще Стив… твоего брата нигде нет. Думаю, он погиб.

– Нет, сэр, с ним все хорошо. Он приехал ко мне и обо всем рассказал.

– Что?! – взревел отец. – Половина моих товарищей лежат передо мной с обугленными телами, весь лагерь покрыт слоем пепла, а этот поганец уезжает, бросая своих и семью?! – Я инстинктивно отстранил телефон от уха. – Пусть немедленно возвращается! У нас тут работа кипит, все нужно привести в порядок.

– Да, сэр.

– Сэмюэл, я даю тебе три дня. Если за это время никого не найдешь, я отправляю к тебе подмогу. Изабеллу, например. – От упоминания ее имени стало не по себе. – Нет у нас времени на твои бесконечные поиски.

Отец резко повесил трубку, оставив меня в оглушающей тишине, нарушаемой лишь гулкими болезненными ударами собственного сердца. Взглянув на Скай и ее фамильяра, я застыл, не зная, что им сказать. Что я вообще должен был делать в этой ситуации? Убить ее? Защитить? Бесконечная вереница вопросов терзала меня изнутри.

– Мы уедем, – неожиданно нарушил тягостное молчание Аксель, его голос звучал твердо и решительно. – К нему пришлют помощь через несколько дней. В городе оставаться опасно.

Я с досадой понял, что он слышал весь мой разговор с отцом. Стало неуютно, будто меня застали врасплох.

– Это не поможет, – возразил я, чувствуя, как внутри нарастает беспокойство. – Наш информатор найдет ее. Они не убьют его, пока Скай жива. Нужно закончить начатое.

Скай резко поднялась с дивана и схватилась за голову, вероятно, пытаясь удержать разрывающие ее мысли. Страх, который теперь меня не радовал, а наоборот, вызывал неприятное, колющее чувство в груди, охватил ее с головы до ног. Взгляд Скай беспокойно бегал по комнате, словно она из последних сил пыталась сконцентрироваться на чем-то, найти опору в окружающем хаосе.

– Скай, нужно уходить. – Аксель мягко коснулся ее плеча, и мои челюсти непроизвольно сжались.

– Можно же что-то сделать? – Скай посмотрела на меня глазами, полными паники и отчаянной надежды. – Сэм?

Я молчал, чувствуя, как сердце сжимается от бессилия. Старался изо всех сил сдерживаться, чтобы не начать ее утешать, не поддаться ведьмовским чарам, которые, казалось, проникли в самую душу. Скай сделала шаг ко мне навстречу, что застало меня врасплох.

– Сэм, прошу тебя. Ты же поможешь нам?

Я почувствовал едва уловимый аромат ее парфюма, перемешанный с запахом животного страха. Скай почти молила меня, молила о спасении. Но я не мог пойти против своих, не мог быть очередным предателем, как Аргус, которого ждала неминуемая смертная казнь.

– Нет, – холодно произнес я, и по щекам Скай скатились слезы.

Она медленно отошла от меня, пристально вглядываясь в мое лицо. В лицо человека, предавшего ее, возможно, и фальшивые, но все же такие важные для нее чувства.

– Понятно, – тихо промолвила Скай, ее голос был едва слышен. – Прощай, Сэм.

Пробежав по мне взглядом, она, казалось, пыталась запечатлеть мой образ навсегда. В воздухе повисла давящая гробовая тишина. Казалось, это наша последняя встреча.

Скай моргнула несколько раз, отгоняя подступающие слезы, и, гордо вскинув голову, направилась к выходу, бесшумно проскользнув мимо меня. Аксель, который шел за ней следом, словно тень, вдруг поравнялся со мной, остановившись и впившись в мои глаза тяжелым, полным осуждения взглядом.

– Я был прав на твой счет, охотник, – процедил он сквозь стиснутые зубы и, отвернувшись, ушел вслед за Скай.

Отбросив клинок на диван, рукоять которого все это время больно впивалась в ладонь, я наконец вдохнул полной грудью, будто до этого не мог дышать. Казалось, Скай забрала с собой все мои силы, все эмоции, оставив после себя лишь бездонную пустоту.

В проеме двери показался Стив, который до этого момента не заходил в гостиную, а, по всей видимости, стоял за стенкой, слушая весь наш разговор. Его взгляд был полон тревоги и сочувствия, когда он увидел едва сдерживаемую боль в моих глазах. Подойдя ближе, он молча коснулся моего плеча, безмолвно утешая и поддерживая. Но в голове пульсировала только одна страшная мысль: Скай совсем скоро останется лишь мертвым, но таким дорогим воспоминанием в моем сознании.

– Ты с ней спал?! – почти заорал Стив на весь дом, когда я закончил свой краткий скомканный рассказ о событиях последних месяцев.

– Стив, из всего происходящего ты запомнил только это? – В моем голосе звучало раздражение. Казалось, брата совершенно не волновали все те сложные решения и трудности, с которыми мне пришлось столкнуться.

– Нет, конечно нет! – воскликнул Стив, но в его глазах плясали озорные искорки. – Она ведьма! Ты убил темную ведьму, чуть не убил Скай, но… ты спал с ведьмой! Это… это… Как это было? – Стив был явно перевозбужден полученной информацией, словно услышал не рассказ о смертельной опасности, а сплетню о первом сексуальном опыте.

Я, громко выдохнув, закатил глаза. Списав интерес брата на бурлящие гормоны пубертатного периода, устало протер лицо ладонью.

– Тебе нужно ехать обратно в лагерь, – напомнил я Стиву, стараясь перевести разговор в более серьезное русло. – Отец и так в ярости. Чем раньше вернешься, тем лучше. Только о нашем разговоре никому ни слова. Никто не должен знать.

– Я могила, Сэм, – с жаром заверил меня брат, но тут же его лицо стало серьезным, взгляд – вдумчивым. – Только вот что ты будешь делать дальше? Убить ты ее уже пробовал, не вышло. Просто будешь ждать, когда все сделают другие охотники?

– Не знаю, – сухо ответил я, чувствуя, как вновь накатывает волна бессилия. – Выбора особо нет.

– Выбор есть всегда!

Я усмехнулся его словам. Из уст брата все казалось таким простым и легким.

– Сэм, ты не думал, что она могла тебя убить в любой момент, но не сделала этого? – продолжал Стив, не обращая внимания на мою усмешку. – Да и если бы Скай применила магию, ты бы так просто не сломал ее чары.

– На что ты намекаешь? – Я пристально взглянул на Стива, пытаясь понять, к чему он клонит.

– Она не выглядит как злая и страшная ведьма, про которых нам рассказывали, – медленно проговорил брат, обдумывая каждое слово. – Скай показалась мне хорошей девушкой. К тому же Аргус сказал, что ведьма, которую ты уничтожил, пришла убить Скай, поэтому они не были сообщницами.

– А может, ведьмы, убившие нашу маму, выглядели точно так же, как Скай. – Мой резкий, полный горечи ответ заставил Стива нахмуриться. Боль от давней потери вновь отозвалась в сердце, затмевая все остальное.

Образ мамы, такой яркий и живой, всплыл перед глазами. Она смотрела на меня своим мягким, любящим взглядом, полным понимания и поддержки. Я непроизвольно задергал ногой, нервничая и обдумывая все, что произошло за этот безумный, насыщенный событиями день.

– Не могу же я пойти против своих, против всего, чему меня учили, и встать на сторону той, в чьих жилах течет ведьмовская кровь, – пробормотал я, чувствуя, как внутри все сжимается от безысходности. – Остается просто сдаться, – закончил я, с болью принимая эти слова, словно вынося себе самому приговор.

– Брат, помни, чему тебя учили… никогда не сдаваться! Встать, когда все рухнуло, – вот настоящая сила. – Стив ободряюще похлопал меня по спине, и в его голосе слышалась непоколебимая уверенность.

Я нахмурился, услышав знакомые слова, которые вдруг вызвали неожиданный отклик в моей душе.

– Ты процитировал Наруто?

– Да! – широко улыбнулся Стив, довольный произведенным эффектом. – Сам говорил, что это любимая цитата мамы. Думаю, что сейчас она как нельзя кстати.

– Давай, собирайся! – Я поднялся с дивана и, скрестив руки на груди, нетерпеливо переступил с ноги на ногу.

Стив тяжело вздохнул и, опустив плечи, сунул руки в карманы.

– А может, что-то поесть приготовим? Я голодный, ужас! Сегодня в лагере вообще ничего не ел, а вчера хотел лапшу, а отец… А, я рассказывал вроде. – Стив замолчал, задумчиво потирая подбородок.

Я уставился на брата, приподнимая бровь. Мое терпение подходило к концу, и он это прекрасно ощущал. Стив, уловив мой взгляд, состроил недовольное выражение лица и, резко подойдя к рюкзаку, вытащил оттуда подушку.

– Это еще что? – удивленно спросил я.

– Это приятный бонус за длительную поездку! – С сияющей улыбкой он сунул подушку под мышку и подошел ко мне, протягивая руку. – Удачи тебе, брат! И знай, что бы ты ни сделал, я приму любое твое решение.

Его сияющее лицо, такое невинное и доброе, поразило меня. Я был удивлен, как Стива не испортила вся та гнетущая, разрушительная атмосфера лагеря, как он сумел сохранить свою человечность, свою искренность и чистую душу в этом мраке. Ответ пришел моментально – все эти годы мы были друг для друга тем самым лучом света, который поддерживал огонь в наших душах, не позволяя ему погаснуть.

Я притянул брата к себе и крепко обнял, вкладывая в это объятие все свои благодарность и любовь. Он на мгновение растерялся, затем неловко обнял в ответ. Я ощущал его поддержку, такую важную и необходимую для меня в этот сложный момент.

– Все, поезжай… – сказал я, разжимая объятия, чувствуя, как к горлу подступает ком. – На тумбочке у выхода возьми деньги, купи себе что-нибудь поесть.

Стив благодарно улыбнулся, покрепче схватился за подушку и побрел к выходу, оставляя меня наедине со своими мыслями и тяжестью предстоящего выбора.

Воспоминания нахлынули бурным потоком: Скай с ее взглядом, полным разочарования, суровые наставления отца, горящие трупы ведьм… Вся моя жизнь, такая короткая и такая сложная, пронеслась перед глазами, и я сконцентрировался на словах Стива, на любимой цитате мамы: «Встать, когда все рухнуло, – вот настоящая сила».

Мои губы дрогнули в едва заметной улыбке, а в душе разлилось теплое, успокаивающее чувство, словно мамино присутствие стало вдруг почти осязаемым. Эти простые слова, наполненные непоколебимыми верой и надеждой, внезапно дали мне силы бороться дальше, несмотря ни на что.

«Я все равно умру, – мелькнула горькая мысль, – морально или физически, значения не имеет».

Но сейчас все мое нутро, каждый нерв подсказывали, что я должен помочь Скай. Должен быть верен себе и не предать то чувство, которое, подобно ядовитой стреле, пронзило мое сердце, отравляя и одновременно даруя болезненное счастье. Возможно, мое решение окажется ошибочным, но я готов к любым последствиям.

Глава 32

Скай

Мне казалось, что смерть – это что-то далекое и нереальное. Она обходила меня стороной, словно даруя шанс на полноценную, счастливую жизнь. Но каково же было мое удивление, когда я осознала, что смерть всегда была рядом, незримо следуя за мной по пятам. И смертью оказалось вовсе не озеро, в котором я едва не захлебнулась в детстве, не грубая хватка Джейсона, сжимавшая мое горло, и даже не острые когти Ланфир, готовые пронзить насквозь. Смертью был дар, полученный при рождении, – моя ведьмовская сущность. Я жила с ним, носила его в себе, не подозревая, что однажды он станет моей погибелью. Быть ведьмой – значит вечно балансировать на острие клинка. Быть мишенью, жить в постоянном страхе, зная, что тебя могут мучительно убить лишь за то, кем ты родилась. Я мечтала о спокойной жизни, о простых радостях. Но теперь, стоя на пороге неизбежного, я понимаю, что не всем мечтам суждено сбыться – некоторым уготовано сгореть в пламени жестокой реальности.

Слезы катились по моим щекам, я смотрела на могильную плиту бабушки, понимая, что она была единственным человеком в этом мире, который понял бы меня и защитил. Она смогла прожить до старости. Предела моему восхищению не было, я гордилась этой женщиной как никогда, осознавая, насколько тяжелый путь ей пришлось пройти. Путь, о котором не знал никто, – она пронесла эту ношу через всю жизнь и забрала с собой в могилу.

– Бабушка… – сказала я, с трудом сдерживая рыдания. – Я не понимаю… не понимаю, что мне делать дальше. – Чувство дикого бессилия захлестывало меня. Я пыталась найти утешение здесь, на ее могиле, но тщетно. – Как ты смогла прожить с этим столько лет? Остаться незамеченной? С того момента, как у меня появилась сила, прошло всего несколько месяцев, а на меня уже охотятся эти… эти уроды. Я даже родителям не могу рассказать об этом. Не могу подвергать их такой опасности. – Я подняла взгляд к небу и почувствовала, как прохладный ветер сушит мокрые от слез щеки. – Мне нужно быть сильнее. Собраться с духом и выстоять. Я просто… я не хочу умирать.

Эти простые слова эхом отозвались в моей душе. Я действительно не хотела умирать так рано. Мои родители не заслужили такой участи – их жизнь оборвется в тот же миг, что и моя. Это было бы ужасно несправедливо.

– Скай… – Голос Акселя прозвучал осторожно, он явно не хотел нарушать царившую вокруг тишину. – Прости, но нам пора идти. Времени совсем мало.

Я поднялась с земли, тяжело вздохнула и вытерла рукавом мокрые глаза. Подойдя к могильной плите, осторожно провела по ней пальцами.

– Люблю тебя… – прошептала я.

Мы с Акселем уже почти подошли к дому, когда я заметила в саду Вивьен. Она сидела на качелях и, увидев меня, еле заметно улыбнулась и помахала рукой.

– Иди домой, – сказала я Акселю. – Поговорю с ней и вернусь.

«Я останусь здесь на всякий случай», – телепатически ответил он, садясь на землю.

Аксель, зная, что охотники могут быть совсем близко, не оставлял меня одну ни на минуту. Мы оба понимали: Сэм, вероятнее всего, уже доложил о том, что знает, кто я на самом деле. Либо промолчал, и им поможет наводка их информатора. Поэтому нужно было готовиться к худшему – они могли нагрянуть в любой момент. Или Сэм… Его отказ помочь очень ранил меня. Я до последнего верила, что он способен разглядеть мою истинную сущность, а не смотреть на меня через призму привитых убеждений. Как ни прискорбно это признавать, но Аксель оказался прав. Абсолютно во всем. Охотникам нельзя доверять. Они хладнокровны и расчетливы, готовы на все ради достижения своей цели. В Сэме, безусловно, есть проблески света, искры добра, но, видимо, тьмы, которой его напитали охотники, намного больше. Он всего лишь является результатом жестокого воспитания и жертвой обстоятельств, и в этом нет его вины. Сэм следует своему предназначению. Так же, как и я следую своему. И именно поэтому мне нужно исчезнуть – стереть все следы и стать невидимой для тех, кто жаждет моей смерти.

– Скай, что происходит? Ты совсем пропала, – встревоженно спросила Вивьен, как только я подошла.

– Перед тобой самая настоящая дура, Ви, – ответила я, опускаясь рядом с ней.

– Он ничего не расскажет, я уверена! – Вивьен нервно расхаживала вокруг качелей. – Если бы Сэм хотел тебя убить, он бы сделал это еще вчера. Ты же сама это понимаешь. Он может выиграть для тебя время. А время нам сейчас очень нужно!

– Нам? – с улыбкой переспросила я, глядя на подругу.

– Конечно нам! Ты думала, я оставлю тебя одну в этой передряге? Я сама лично надеру задницы этим чудикам и отправлю их прямиком в крематорий!

– О нет, Вивьен, – возразила я. – Тебя я в это точно не втяну.

– А кто-то тебя спрашивал? – Она метнула на меня грозный взгляд. – Аксель прав: нужно уезжать. И чем скорее, тем лучше. Я поеду с вами, не переживай!

– Стоп, Вивьен. – Я встала с качелей и, разведя руки, посмотрела на подругу. – Мне и правда очень нужна твоя помощь, но с нами ты не поедешь.

– Скай…

– Послушай, – перебила я ее. – Моя мама не ведьма, но в ее венах течет ведьмовская кровь. Кто знает, что творится в головах этих ненормальных? Вдруг для них это тоже повод – когда они узнают обо мне, могут убить и родителей, ни в чем не разобравшись. Поэтому для меня важнее всего будет, если ты останешься с ними.

Вивьен помолчала несколько секунд, а затем снова посмотрела на меня.

– Ты уверена?

– Более чем. Я не прощу себе, если с ними что-то случится. Но и остаться я не могу, потому что рядом со мной они в гораздо большей опасности. Я очень надеюсь, что мы быстро найдем решение.

– Поняла тебя. Тогда давай разыграем легенду о том, что у меня дома… ремонт. – Вивьен поморщилась. – Или что-то в этом роде. Скажешь родителям, что тебе нужно уехать по делам, твоя комната как раз пустует, и я в ней поживу, пока вы с Акселем не придумаете, как избавиться от этих мразей.

Я смотрела на Вивьен, и на глаза наворачивались слезы. В сотый раз я мысленно благодарила Вселенную за то, что у меня есть такая подруга, которая никогда не бросит в беде.

– Спасибо, – прошептала я, обнимая Ви. – Ты даже не представляешь, как я ценю все, что ты для меня делаешь.

– Перестань, Скай, – усмехнулась она. – Где-то в глубине души, в еще детских мечтах, я тоже ведьма. А ведьмы своих в беде не бросают.

Я устало опустилась на кровать, наблюдая, как Аксель суетливо ходит по комнате, собирая мои вещи. Разговор с Вивьен всколыхнул воспоминания о Сэме, и теперь они жгли меня изнутри с новой силой. Перед глазами стоял его взгляд, полный ненависти и разочарования. В нем больше не было того тепла, к которому я успела привыкнуть, не было той искры восхищения, с которой он раньше смотрел на меня. Как же я была глупа, полагая, что он сможет принять меня такой, какая я есть, что попытается понять…

– В тот день, когда вы переспали, – заговорил Аксель, не переставая запихивать мои вещи в сумку, – ты забыла выпить отвар перед сном. Я весь день не видел тебя тогда, чтобы понять это. Это было безответственно, Скай.

Нервно теребя браслет на руке, я посмотрела на Акселя, который все еще метался по комнате, словно загнанный зверь.

– Я слишком многое себе позволила, – прошептала я едва слышно. – Если бы я только смогла сдержаться… если бы ушла от него в тот день… все могло быть иначе.

– Иронично, что этот идиот думает, будто ты его приворожила, – фыркнул фамильяр. – Забавно, но даже я поначалу заподозрил неладное и пытался разобраться. Я уже говорил, что у вас какое-то нездоровое, болезненное притяжение друг к другу. От такого нужно бежать без оглядки.

– Может, это просто… влюбленность? – предположила я, убежденная в правоте своих слов.

– Влюбленность между охотником и ведьмой? – Аксель рассмеялся. – Звучит как сюжет для кошмарного романа. Вот уж угораздило вас. Что бы это ни было, Скай, все кончено. Этот человек тебя предал. Забудь о любви.

Я встала с кровати, взяла вторую сумку и начала без разбора кидать в нее оставшиеся вещи. Горло сдавило спазмом, хотелось кричать, но я молчала, кусая губы.

– Забыть о любви? – глухо переспросила я. – А как ты представляешь себе мою дальнейшую жизнь, Аксель? Мы будем скитаться, скрываясь от всех, я буду учиться магии, отказавшись от остальных радостей? Моя бабушка встретила деда в молодости и прожила с ним долгую и счастливую жизнь, до самой его смерти. У них была настоящая любовь. Да, он не знал, кто она на самом деле, но это не помешало им быть счастливыми вместе.

– Твою мать, Скай! – огрызнулся фамильяр, и я вздрогнула от резкости его тона. – Твоя бабушка жила с человеком. С нормальным, адекватным человеком, который не жаждал ее смерти! А в кого влюбилась ты? Тебе напомнить?

– Аксель, я…

– Один его взгляд чего стоил! – перебил он меня, не давая вставить ни слова. – Сэма уже не исправить. Его ломали с детства, внушая самые отвратительные вещи, какие только можно вообразить. Ты видела его шрамы? Каким может вырасти человек, с которым так обращались? Добрым и понимающим? Ты серьезно? – Аксель резко застегнул молнию на сумке и отшвырнул ее в сторону. – Он воспитан кучкой психопатов, и его уже не спасти. Да ему это спасение и не нужно! Я сам на мгновение поверил в его искренность по отношению к тебе, думал, что он может нам помочь. Но в итоге Сэм смотрел на тебя звериным взглядом, желая разорвать на части прямо там, в доме Джека. И сейчас, я уверен, он уже планирует, как выпустить тебе кишки, и…

Дверь неожиданно распахнулась, и на пороге появился Сэм. Я едва заметно вздрогнула, увидев его, а Аксель, мгновенно среагировав, оттолкнул меня за спину, защищая от опасности. Сэм гордо вскинул голову и вошел в комнату, плотно закрыв за собой дверь. Его лицо было бледным и осунувшимся, темные синяки под глазами говорили о бессонной ночи – от одного его вида у меня внутри все сжалось.

– Клянусь, если ты сейчас же не уберешься отсюда, я за себя не ручаюсь, – сквозь стиснутые зубы процедил Аксель.

Сэм опустил глаза, а затем посмотрел на меня поверх плеча Акселя, будто того и не существовало. Взгляд был тяжелым, полным невысказанной боли.

– Я помогу тебе. – Его голос звучал твердо и уверенно.

– Ну да, конечно. – Фамильяр издал короткий саркастический смешок. – С чего бы нам доверять тебе, охотник?

– А с чего бы мне доверять вам? – Сэм сделал шаг вперед, не сводя с нас пронзительного взгляда.

– Клинок с тобой? – спросил Аксель, продолжая сверлить Сэма глазами.

– Всегда, – спокойно ответил Сэм. – Но я не собираюсь нападать.

– Аксель, все нормально. – Я мягко взяла фамильяра за локоть, медленно выходя из-за его спины. – Если бы он хотел меня убить, я бы здесь не стояла, у него было предостаточно возможностей сделать это.

Я посмотрела на Сэма. В его взгляде больше не было ни агрессии, ни ненависти – лишь сожаление и глубокое отчаяние. Мне безумно хотелось обнять его, сказать, что мы со всем справимся, но я понимала, что между нами вновь выстроилась стена, которую мы совсем недавно с крахом разрушили.

– Вижу, вы собираете вещи, – тихо произнес Сэм. – Мне нужно немного времени, чтобы понять, как убить Аргуса. Он единственный, кто может доложить о твоем местонахождении. Если его не станет, не будет и улик.

– И почему ты ей помогаешь? – с подозрением огрызнулся Аксель.

Бросив на него раздраженный взгляд, Сэм закатил глаза, а затем перевел его на меня. В глазах Сэма читалась усталость, смешанная с чем-то еще, что я не могла до конца расшифровать.

– Ты разве не понимаешь почему? – обратился он ко мне. Каждый мускул на его лице был напряжен.

Мои глаза наполнились слезами, но я быстро сморгнула их, отчаянно пытаясь скрыть эмоции. Я понимала, к чему он клонит. До этого момента Сэм ни разу открыто не говорил о своих чувствах, но сейчас я отчетливо осознала, что он испытывает то же, что и я, – это одновременно вызывало у меня дикий трепет и щемящее чувство безысходности.

– Спасибо, – прошептала я, не отрывая от него взгляда. – Когда я обрела силу и прочитала дневник бабушки, провела бесчисленное количество ночей в слезах, осознавая неизбежность той жизни, которую сейчас проживаю. И я даже представить не могу, сколько таких ночей было у тебя, учитывая, что ты в этом мире с самого детства…

– Мой образ жизни уже не изменить, – отрезал Сэм, не расположенный к разговорам по душам. – Может, у меня помутился разум, но я склонен тебе доверять и хочу помочь, чтобы таких ночей в твоей жизни больше не было и ты обрела счастье… – Он замолчал, а потом на выдохе продолжил: – которого заслуживаешь, Скай.

– А ты? – вырвалось у меня дрожащим голосом.

– Вы все собрали? – Он проигнорировал мой вопрос, переведя взгляд на сумки, стоящие на кровати. – Нужно уезжать прямо сейчас. Иначе будет поздно.

Глава 33

Сэм

Пикап мистера Лоуренса, оставляя за собой шлейф густой пыли, затормозил у покосившегося деревянного домика, притаившегося на самой окраине леса. Решение о временном убежище для Скай далось нелегко, но, тщательно взвесив все за и против, мы пришли к выводу, что дальняя дорога сейчас слишком опасна. Нужно было спрятать ее неподалеку, в надежном месте, пока охотник не покинет город. Именно тогда Скай вспомнила о заброшенном бабушкином домике, одиноко стоящем у кромки леса.

Аксель заверил, что сможет окружить дом защитным магическим куполом, непроницаемым для любого колдовского поиска. Это означало, что Аргус не сможет почувствовать присутствие Скай хотя бы какое-то время.

Я же решил разработать отвлекающий маневр – распространить правдоподобную легенду о том, что ведьма, спасаясь от преследования, покинула город. А сам, вернувшись в лагерь охотников, сделаю все возможное, чтобы Аргус был либо освобожден, либо… погиб. Только так Скай могла обрести шанс на спокойную жизнь, свободную от постоянного страха быть обнаруженной.

– Мои одногруппницы, – Скай, вытащив из машины объемный рюкзак, небрежно закинула его на плечо, – человек пятнадцать уехали учиться в Германию по обмену.

– Отлично! – воскликнул я, почувствовав, как в голове начинает складываться план. – Можно использовать их имена для легенды о покинувшей город ведьме.

– Мы не причиним никому из них вред? – неуверенно спросила Скай.

– Нет. В Германии другой клан, они без разбора не убивают. Мы просто выиграем время, пока тех девушек будут проверять.

Аксель, молча наблюдавший за нами, перехватил у Скай тяжелый рюкзак и, устремив на меня пристальный взгляд, спросил:

– Сколько таких, как вы, по миру?

– Я точно не знаю, – честно признался я, задумчиво потирая подбородок. – В каждой стране есть свои кланы охотников. Каждые десять лет главы кланов встречаются и что-то обсуждают – межнациональные отношения, обмен опытом… – Я усмехнулся, отчетливо представив эту картину.

Аксель лишь закатил глаза и, не говоря ни слова, направился к дому.

Скай робко взглянула на меня, ища поддержки или, возможно, хоть какого-то понимания. Я не выдержал ее взгляда, быстро отведя глаза. В голове все еще бушевала буря противоречивых мыслей, я никак не мог примириться с происходящим. Чувствовал, что ни Скай, ни Аксель до конца мне не доверяют. Особенно фамильяр, чей взгляд прожигал меня насквозь, словно обещая скорую расправу при малейшем подозрении в предательстве.

Я тоже не мог полностью расслабиться рядом с ними. Хоть Скай и казалась совсем другой ведьмой, не такой, как Ланфир и прочие, о которых мне рассказывали в лагере, – жестоких, коварных, одержимых жаждой власти, – она все равно была ведьмой. Я старался отогнать эти мысли, вспоминая прежнюю Скай, которую я знал до того.

Под ногами заскрипели старые половицы, когда я переступил порог дома. Внутри витал смешанный аромат сухих трав и затхлости, свойственный давно нежилым помещениям. Но, несмотря на это, в доме царил удивительный порядок, будто хозяева отлучились по делам. Обведя взглядом небольшую прихожую, я заметил на подоконнике вазы с засушенными лавандой и мятой, источающими едва уловимый успокаивающий запах. В гостиной стоял диван, обитый яркой тканью, а на нем лежали разноцветные пледы и подушки. Над камином висели картины с пейзажами в изящных рамах. Два небольших кресла, уютно расположенных у панорамного окна, манили к себе, предлагая насладиться видом на лесную чащу. На кофейном столике, покрывшемся пылью, стоял чайный сервиз – явно старый, но не побитый временем, свидетельствовавший об аккуратности и бережливости былой хозяйки.

«Совсем не похоже на логово старой ведьмы», – пронеслось в моей голове.

Взгляд остановился на Скай, которая медленно осматривала дом. Ее глаза блестели на солнце от проступивших слез. Я напряг челюсти, чувствуя, как в груди поднимается волна сочувствия. Желание утешить ее обдало меня сильным жаром, но я лишь тихо спросил:

– Все нормально?

Она перевела на меня взгляд, полный потерянности и усталости. Протерев глаза рукавом, Скай тяжело вздохнула.

– Ни разу не приезжала в этот дом… после смерти бабушки. – Ее голос дрогнул.

Я опустил взгляд, невольно думая о маме. Как бы я хотел посетить дом, где мы жили вместе, увидеть все так же, как в детстве… Но его больше не существовало. Я даже не знал, где находится мамина могила, чтобы сходить к ней, просто побыть рядом…

Скай, заметив мою задумчивость, тихо спросила:

– Ты хорошо помнишь маму?

– Да. – Мой голос прозвучал хрипло.

Скай сделала шаг ко мне и осторожно коснулась моей руки. В ее взгляде читалось искреннее сочувствие. От прикосновения по коже скользнули мурашки; мне хотелось большего: обнять, коснувшись ее лица, провести рукой по шее, ключице, вдохнуть полной грудью ее аромат…

– Сэм, мне очень жаль, что все получилось вот так… – Скай смотрела мне в глаза, почти не моргая.

Внутренний голос кричал, что я поступаю безрассудно, доверяя ведьме. Но, вопреки ему, я стоял не шелохнувшись, глядя в глаза той, кому отчаянно хотелось доверять.

– Я включил электрогенератор, – раздался позади нас голос Акселя, разрушая хрупкую магию момента. – Так что, когда стемнеет, здесь будет свет.

– Спасибо, Аксель, – благодарно кивнула Скай, отстраняясь от меня.

– Пойду в лес, расставлю несколько ловушек по тропе на всякий случай, – сказал я, хватая сумку, которую заранее подготовил, закупившись всем необходимым в охотничьем магазине.

– Я могу пойти с тобой? Хочу проветриться, – спросила Скай, останавливая меня у входа.

– Еще чего! – тут же возразил Аксель. – Я тебя с ним одну не отпущу!

– Все будет хорошо. – Скай накинула поверх платья кофту. – Ты пока поставь защитное заклинание, а мы быстро.

Аксель недоверчиво уставился на меня и фыркнул. Я сунул руку в сумку, покопался там и вытащил клинок.

– Фамильяр, – произнес я, обращаясь к Акселю, – оставляю дома.

Бросив клинок на диван, я вышел на улицу. Скай, помедлив секунду, последовала за мной.

Протянув тонкую леску с привязанным к ней колокольчиком поперек тропы, я слегка коснулся ее пальцем. Чистый звон разнесся по лесу, многократно отражаясь от стволов деревьев.

– Если кто-то пройдет, то Аксель сможет уловить звук, – одобрила мою задумку Скай.

Лес вокруг дышал покоем и умиротворением. Ветки сосен, освещенные лучами солнца, казались позолоченными. Воздух, пропитанный терпким смолистым ароматом хвои и тонким запахом влажной земли, становился прохладнее, предвещая близкие сумерки.

После смерти Ланфир сюда, казалось, вернулась сама жизнь. Лес словно сбросил с себя тяжелые оковы мрачной магии и вновь задышал полной грудью. Покосившись на Скай, я с удивлением осознал, что не ощущаю от нее той древней, темной и пугающей энергии, исходящей от Ланфир.

Мы углублялись все дальше в лес. Нужно было расставить еще несколько капканов по периметру и протянуть шнуры, чтобы застать врасплох непрошеных гостей, которые, как я надеялся, все же не появятся.

Я поднялся с земли. Скай внимательно наблюдала за каждым моим движением.

– Ты с самого детства этому учился? – спросила она, когда я достал из сумки капкан.

– Да, – коротко кивнул я, не отрывая взгляда от своей работы.

– Аксель рассказывал, что вас воспитывают как воинов, применяя довольно суровые методы.

Я промолчал. Убедившись, что капкан не поврежден, я начал осматривать окрестности, выбирая подходящее место для установки.

– Сэм, спасибо тебе. – Голос Скай прозвучал настороженно. – Ты не убил меня, и я тебе за это благодарна.

Я опустил взгляд, положил капкан на сумку и посмотрел на Скай.

– Я пытался… Но не смог.

Скай вопросительно посмотрела на меня, ее дыхание слегка участилось.

– Пытался?

– Я приходил к тебе, когда ты спала. Но в последний момент, когда уже занес клинок… не смог.

Скай отвела взгляд, погрузившись в свои мысли.

– Неужели чувства в тебе и правда сильнее… долга? – внезапно спросила она.

Ее вопрос заставил меня усмехнуться.

– Это очень хороший вопрос, Скай. – Я поднялся и сделал шаг ей навстречу. – Не знаю, твоя ли это магия или я просто рехнулся, но все внутри меня тянет к тебе, заставляя помогать.

Скай молча наблюдала, как я приближаюсь, ее взгляд не отрывался от моих глаз.

– Хотел бы я получить хоть какое-то объяснение тому, что вообще творю, – продолжил я, остановившись в шаге от Скай. – Такие, как ты, убили мою маму, а я сейчас здесь, в лесу, расставляю ловушки для твоей защиты. Буду лгать своему клану, отцу и готов отдать жизнь, чтобы спасти тебя. Что это за магия, Скай? – Мой тон невольно повысился.

– Сэм, мне очень жаль твою маму, – начала Скай, и я хотел было перебить ее, но она коснулась моей груди, останавливая. – Я не могу тебе доказать, что есть и другие ведьмы, остается лишь поверить мне на слово. Ты… ты хороший человек, Сэм, проницательный, поэтому просто посмотри в мои глаза и пойми, что я не лгу. Я не применяла магию по отношению к тебе, никогда не причиняла вред окружающим и никогда этого не сделаю.

Я замер, глядя в чистые, такие родные глаза Скай. Тепло ее руки обжигало грудь, даря долгожданное прикосновение.

– Скай… – Казалось, слова с трудом вырывались из горла. – Я хочу тебе верить, всем сердцем хочу, но…

– Тогда поверь! – перебила она, скользнув рукой к моему лицу. – Поверь мне, Сэм…

Глаза будто заслезились. Противоречивые чувства разрывали меня на части. Поступаю ли я правильно, стоя рядом со Скай, позволяя касаться меня, отдаваясь всецело? И вновь, не отдавая себе отчета, я запустил руки ей под кофту, обхватив тонкую талию. Скай прерывисто вздохнула в ответ на мое прикосновение. Я стиснул зубы, чувствуя кончиками пальцев ее тепло.

– Ты точно так же перевернул мой мир, Сэм, – прошептала Скай, поглаживая меня по щеке, очерчивая линию скулы. – И с магией я обрела не только силу, но и человека, который заставляет мое сердце трепетать.

Я так хотел поцеловать ее, ощутить вкус губ. Скай, словно прочитав мои мысли, сделала шаг навстречу, сокращая расстояние между нами.

«Это неправильно!» – вторила мысль в моей голове, когда я коснулся волос Скай, отбрасывая прядь от лица назад.

Непреодолимое, почти неконтролируемое чувство поглотило меня. Я притянул Скай к себе, взгляд встретился с ее глазами, которые беспокойно бегали по моему лицу. Мы оба стояли точно вкопанные, завороженные друг другом.

«Оттолкни! Держи дистанцию!» – кричал разум, срывая голос.

Но я не мог противиться этому чувству. Я впился в губы Скай – страстно, жадно, мне катастрофически этого не хватало. Она была мне нужна. Касания, дыхание, поцелуи – я хотел всю ее, без остатка.

Скай отвечала на поцелуй, пальцами крепко сжимая мою толстовку. Она тяжело дышала, языком скользнув в мой рот. Этот поцелуй был требовательным, напористым, словно мы оба пытались восполнить то, в чем так сильно нуждались.

– Скай, это неправильно, – прошептал я, прерывая поцелуй, мой голос был хриплым.

– Плевать! – выдохнула она, вставая на цыпочки и вновь целуя меня.

Обнимая ее, я приподнял Скай над землей, отходя от тропы, на которой мы стояли. Каждый миллиметр моего тела покрылся мурашками. Я целовал Скай, как в последний раз, будто мы сейчас распрощаемся и больше никогда не увидимся. Это действительно могла быть наша последняя встреча, поэтому я хотел запомнить все, каждую деталь. Возможно, я умру, но перед смертью буду вспоминать образ девушки, которую люблю.

От собственных мыслей мне едва удавалось ловить воздух губами, и я в тот же миг отстранился от Скай. Она стояла, прижавшись к стволу дерева, и тяжело дышала. Закатные лучи солнца отражались в ее глазах – глазах, полных желания.

Я люблю ее.

Вся магия, которая тянула меня к Скай, была на поверхности и не нуждалась в глубоком изучении. Она была известна каждому, и не нужно было обращаться к охотникам, чтобы снять это древнее заклятие. Я вдруг осознал, что готов отречься от родного отца, воспитавшего меня воином, призванным сражаться с такими, как она. Я был готов отвернуться от своей семьи, от всего, что было мне дорого. Я сокрушу любого, кто посмеет причинить ей вред. Я стану ее опорой, ее щитом, ее дыханием.

И, поддавшись глубокому чувству, я коснулся губами шеи Скай, нежно целуя обнаженную кожу. Она сбросила с себя кофту, и та, скользнув по плечам, мягко упала на землю. Из ее груди вырвался протяжный стон, когда я слегка прикусил чувствительный участок кожи на шее. Я прижимал Скай все ближе, боясь, что она может раствориться в воздухе, как видение. От изгибов ее тела, от тяжелого дыхания и тихих стонов новая волна желания захлестнула меня.

Мои пальцы коснулись молнии платья и медленно потянули ее вниз. Оно, как и кофта, упало на землю, оставляя Скай практически полностью обнаженной передо мной. На ней не было бюстгальтера, и красота ее тела, как и в первый раз, моментально свела меня с ума. Углубив поцелуй, я начал спускаться ниже, оставляя на коже влажный след. Достигнув груди, я поцеловал ее, а затем кончиком языка коснулся соска. Скай выгнулась в моих объятиях, пальцами крепко сжимая мои плечи. Она потянула мою толстовку вверх, и я, высвободив одну руку, снял с себя одежду.

Опустившись на колени перед Скай, я закинул ее ногу себе на плечо, продолжая покрывать поцелуями бархатистую кожу. Скай прислонилась к стволу дерева, пальцами крепко обхватывая шершавую кору. Отодвинув тонкую ткань белья, я поцеловал ее между ног. Скай издала приглушенный стон. Мои руки крепко обнимали ее ноги, следуя за каждым вздохом. Мне было невероятно приятно доставлять Скай удовольствие, видеть, как она становится счастливее в моих руках.

– Сэм… – прошептала она мое имя между стонами.

Я не останавливался, лишь ускорял темп, чувствуя, как нарастает напряжение. Скай коснулась моего затылка, прижимая к себе еще сильнее. На мгновение отстранившись, я вновь коснулся языком самого чувствительного места, вызывая новую волну дрожи, пробежавшую по ее телу. Поднявшись, я тыльной стороной ладони вытер губы и нежно поцеловал Скай. Наши обнаженные тела соприкоснулись, согревая друг друга в лесной прохладе. Она потянулась к моим штанам и с едва сдерживаемым желанием скользнула в них, ее рука коснулась члена.

Я стремительно избавился от мешающей одежды и, вновь прислонив Скай спиной к дереву, подошел вплотную. С диким влечением в глазах она обвила меня ногой. Медленно, стараясь не причинить боли, я вошел в нее, из моей груди вырвался стон удовольствия. Скай вцепилась мне в шею, пальцами сжимая кожу, когда я начал ускорять темп. Наши тела покрывала испарина, их била мелкая дрожь. Я чувствовал ее всю, такую желанную и страстную. Скай прикусила губу, когда я, не прерывая толчков, взглянул на нее. Сердце колотилось с бешеным ритмом, отдающимся в висках.

Скай прервала меня и медленно повернулась спиной, упираясь руками в ствол дерева. Я обхватил ее бедра и вновь вошел. Жар тела отзывался покалыванием в кончиках пальцев. Изгиб поясницы Скай, рассыпанные по спине волосы, слегка прилипшие к влажной коже – все это будоражило меня. Я чувствовал, как наслаждение подступает к горлу, вырываясь стонами – моими и ее.

Вновь повернувшись ко мне, Скай прижалась всем телом. Я уткнулся лицом в ее шею, покрывая поцелуями. Дыхание у моего уха обжигало, точно пламя. Скай обвила меня обеими ногами, и я, придерживая ее за бедра, вновь ускорил темп. Мир вокруг словно замер, исчез, оставив только нас двоих. Я чувствовал биение ее сердца всем своим телом, оно отражалось в моей груди.

– Сэм… – вновь застонала она, еще крепче сжимая ноги на моих бедрах.

Чувствуя приближение финала, я поднял взгляд на лицо Скай. Цвет ее глаз, обычно зеленый, сейчас превратился в ярко-изумрудный, почти ослепляющий. Она издала протяжный стон, ноги на моих бедрах задрожали. Я смотрел на ее удовлетворенное лицо, и меня накрыла волна наслаждения. Скай выгнулась в моих руках, и я напрягся, чувствуя, как удовольствие разливается по телу.

Не отпуская Скай из своих объятий, я прижался лбом к ее лбу. Она тяжело дышала, ее тело все еще слегка подрагивало. Я облизал пересохшие губы, не отрывая взгляда от глаз Скай. Вокруг сгущались сумерки, лес погружался в темноту, легкий ветер пробегал по нашим телам, вызывая озноб.

Это мгновение, этот страстный миг, будто поток ледяной воды, обдал меня с головы до ног. Я любил ее. Любил каждый миг, проведенный с ней. И готов был пойти ради нее на все.

– Я люблю тебя, – прошептал я, слова сами сорвались с губ.

Скай удивленно посмотрела на меня, словно не веря своим ушам. Я притянул ее к себе и нежно поцеловал.

Мне не нужен был мир, в котором нет Скай, потому что она и есть весь мой мир.

Глава 34

Сэм

Улыбка не сходила с моего лица всю дорогу, пока я ехал к дому Джека. После произошедшего в лесу я чувствовал себя так, словно заново родился, переосмыслив и пересмотрев всю свою жизнь. То, что я раньше считал предательством, теперь, вопреки прошлому, стало моим долгом, моим предназначением – защитить Скай любой ценой, даже ценой собственной жизни.

Чувства к ней, которые я так долго подавлял, следуя суровым наставлениям, наконец вырвались наружу, наполняя меня невероятной легкостью и одновременно тревожной решимостью. Перед отъездом Скай оставила легкий поцелуй на моей щеке. Аксель всем своим видом демонстрировал недовольство, но мне было плевать. Сейчас для меня существовали только она и я, все остальное потеряло всякое значение.

Скай и Аксель остались в доме у леса. Фамильяр возвел защитный магический купол, обеспечив Скай хотя бы временную безопасность. Ближайшие несколько дней я планировал посвятить репетициям легенды, заметанию следов в городе и тщательной подготовке к встрече с охотником, которого отправят «на помощь».

Подъезжая к дому, я заметил одинокую фигуру, сидящую на крыльце. Мышцы напряглись – меня тут же встревожила мысль, что из клана могли прислать кого-то раньше срока.

Но чем ближе я подъезжал, тем отчетливее узнавал в скучающей понурой фигуре своего младшего брата, Стива. Меня охватило недоумение. Зачем он вернулся? Почему снова сбежал от отца?

– Подушки было тебе мало? – усмехнулся я, выходя из машины. – Ты за одеялом приехал?

Стив поднялся мне навстречу. Его лицо было бледным и осунувшимся. Глаза покраснели, словно он долго плакал, а под ними залегли темные круги. Я впервые видел брата таким. Он, обычно веселый и жизнерадостный несмотря ни на что, сейчас выглядел совершенно подавленным.

– Стив, что случилось? – встревоженно спросил я, коснувшись его плеча и слегка встряхнув, пытаясь привести в чувство.

Стив несколько раз сглотнул, а затем, собравшись с силами, сказал:

– Зайдем в дом?

Не дав мне времени на ответ, брат направился внутрь. Помедлив мгновение, я последовал за ним, чувствуя нарастающее волнение. В голове роилась куча вопросов, но я решил дождаться объяснений от Стива.

Войдя в дом следом за братом, я остановился в гостиной, наблюдая за ним. Стив молчал, и я, скрестив руки на груди, ждал, когда он заговорит. Наконец, не выдержав давящей тишины, я громко выдохнул, словно подталкивая его к диалогу. В воздухе повисла тяжелая атмосфера.

– Стив? – позвал я, и брат вздрогнул от звука моего голоса.

Его движения были замедленными, заторможенными. Казалось, он полностью погружен в себя, в мучительные мысли, которые опутали его невидимой сетью. Он нервно прикусил губу, оторвав кусочек кожи. На губе выступила капля крови.

– Я.… – произнес Стив сдавленным едва слышным голосом. – Вот…

Его дрожащие руки потянулись к рюкзаку, висевшему на плечах. Достав оттуда какую-то книжку, он протянул ее мне. Это был дневник отца. Коричневая твердая обложка, украшенная выгравированными инициалами, была слегка обожжена – видимо, следствие нападения Аргуса на лагерь.

Я взял дневник и вопросительно посмотрел на Стива. В его глазах блеснули слезы, которые он тут же смахнул тыльной стороной ладони, резко отвернувшись.

– Читай, – бросил он хрипло.

– Стив, это дневник отца; он убьет тебя, если… – начал было я, но брат меня перебил.

– Читай! – повторил он с нарастающим отчаянием в голосе.

Я тяжело вздохнул и открыл дневник, приступив к прочтению с первой страницы.

Из записей Роджера Чейза Уайта,

13 мая 1999 год

Этот дневник я начинаю с конца. Сегодня подаю в отставку. Решение далось нелегко, но ради любви к моей Эмили, ради нашей общей безопасности, я должен это сделать. Все, чему меня учил отец, все мои навыки и многолетние тренировки навсегда останутся со мной. Я продолжу помогать своему клану, но уже удаленно. Охота на ведьм, их уничтожение – все это в прошлом.

Эмили знает о моем предназначении, о долге, который я нес все эти годы, и принимает меня таким, какой я есть. Однако, тщательно все взвесив, мы пришли к общему решению: так будет безопаснее для нас обоих.

Я хочу создать семью с Эмили и не прощу себе, если с ней что-то случится. На этом мои ежедневные отчеты заканчиваются. Охота остается в прошлом.

Я закрыл дневник и перевел взгляд на Стива.

– И что? – с недоумением спросил я. – Отец много раз рассказывал, как оставил охоту ради мамы.

– Читай дальше… – пробормотал брат, не поднимая головы.

Я перевернул страницу.

Из записей Роджера Чейза Уайта,

23 марта 2008 год

Прошло девять лет с последней записи. Девять долгих, мучительно сладких лет, сотканных из лжи и самообмана. Девять лет, которые я провел в объятиях змеи, лелея иллюзию семейного счастья. За это время у меня родились два сына: Сэмюэл и Стивен. Я любил их, любил Эмили или ту призрачную оболочку, которую она мне так искусно демонстрировала, и верил, что эта идиллия продлится вечно. До вчерашнего дня…

Судьба, словно насмехаясь, сорвала маску с моего лживого счастья. Вернувшись домой раньше времени, я увидел то, что разбило мой мир вдребезги. Эмили, женщина, которой я доверил свою жизнь, свою душу, склонилась над Сэмом, окутав его мерцающим золотистым светом. Комната была пропитана тошнотворно сладким ароматом ведьмовской магии. В тот момент земля ушла у меня из-под ног. Эмили – ведьма. Все это время я жил рядом с чудовищем, пригрел его на своей груди, позволил ему опутать себя своими темными чарами.

Ее мольбы, крики о любви, о том, что она «другая», разбивались о стену моего отчаяния и гнева. Ложь! Проклятая ведьмовская ложь! Доверие, которое я так безрассудно ей дарил, превратилось в яд, разъедающий меня изнутри.

Я заковал ее в серебряные цепи. Пытал всю ночь, требуя признания: какую магию она использовала, чего добивалась? Всю ночь ее крики, полные боли и лживых уверений, отдавались эхом в моем израненном сердце. Она умоляла о пощаде, просила поверить. Наивная. Как можно верить ведьме?

Клинок вошел в ее сердце медленно, даруя ей лишь малую толику той боли, которую она причинила мне. Каждый миллиметр погружающегося металла – моя месть за разбитую жизнь, за украденные годы, за предательство…

Умирая, она шептала о детях, молила уберечь их. Но разве можно спасти тех, в чьих жилах течет проклятая кровь? Разве можно допустить, чтобы семя зла проросло в их душах?

Я стоял над спящим Сэмом, сжимая в руке окровавленный клинок. Его ангельское личико, безмятежный сон… Нет. Я не смог…

Надеюсь, моя кровь, кровь охотника окажется сильнее ведьмовского проклятия. Пусть она станет их щитом, их спасением…

Эта тайна умрет со мной. Я воспитаю из них охотников. Это мой долг. Мой крест. Моя попытка искупить грех слепой любви и смыть позор, который навсегда останется со мной…

Дневник выскользнул из моих ослабевших пальцев, упал на пол. Земля ушла из-под ног. Мир вокруг перестал существовать. В ушах стоял оглушительный звон, поглотивший все остальные внешние звуки. Отшатнувшись, я наткнулся на стену, бессильно сполз по ней на пол, закрыв рот рукой, пытаясь сдержать рвущийся наружу крик боли и отчаяния. Реальность смешалась с мыслями в неразрывный колючий ком. Пространство вокруг будто раздалось вширь, а я стал невероятно маленьким, крошечным, как тогда, в семь лет, когда потерял маму. Маму, которую, как я верил, убили ведьмы. Маму, ради которой прошел через все эти муки, все эти страдания, чтобы стать тем, кем я стал…

Ее образ возник перед глазами – такой яркий, такой реальный.

В душе образовалась зияющая пустота, глухо отдававшаяся в сердце. Все, чему я был предан, все, во что верил, оказалось ложью. Все мои старания стать тем, кого хотел видеть отец, обратились в прах, развеянный по страницам его дневника.

От мысли, что я уважал, боготворил человека, отнявшего у меня мать, да еще и таким жестоким способом, меня захлестнула волна тошноты. Хотелось содрать с себя кожу, тереть ее наждачной бумагой до тех пор, пока боль не очистит меня, не станет моим извинением перед мамой за все эти годы заблуждения.

Лица сгоревших ведьм, их крики, полные боли и мольбы, проносились перед глазами. Моя мама, должно быть, кричала так же, умоляя отца сохранить ей жизнь, позаботиться о ее детях…

Обжигающая правда, которую я только что узнал, выжигала меня изнутри. Мой враг – не тот, кого я искал всю свою жизнь. Истинное зло имело мою кровь, смотрело на меня из зеркала каждый проклятый день.

Я перевел потерянный взгляд на Стива. Брат сидел на диване, сцепив руки в замок. По его щекам катились слезы – будто он вновь пережил этот кошмар вместе со мной, вновь прочитал омерзительные страницы отцовского дневника.

– Стив… – Мой голос был едва слышен, слова обрывались, словно спотыкаясь друг о друга. – Это… Ты уверен, что это правда?

Я отчаянно цеплялся за любую соломинку, за малейший проблеск надежды. Разум отказывался принять чудовищную истину: мой отец – убийца моей матери.

Стив потянулся к рюкзаку и достал еще один дневник – бежевого цвета, с позолоченными инициалами. Инициалами мамы.

– Отец послал меня разобрать завалы в его сгоревшем доме, – начал Стив, голос его был сиплым. – Под половицами я нашел его дневник, дневник мамы, ее украшения, несколько их совместных фотографий… – Стив шмыгнул носом, сверля взглядом пол, и прокатил по нему мамин дневник к моим ногам. – Я… я еще не читал. Не хватило сил…

Сердце замерло, как будто отказываясь биться дальше. Я коснулся гладкой обложки дневника, и это прикосновение отозвалось судорогой в моей руке. Вдруг я вспомнил, что никогда не видел маминого почерка. Что я найду на этих страницах? Неужели моя мама окажется той самой темной ведьмой, отравлявшей жизнь отца? Нет, это просто невозможно…

Открыв первую страницу, я увидел вклеенную фотографию. Из глаз хлынули слезы – слезы отчаяния, тоски и невыносимой скорби. На фотографии мама сидела на пледе в лесу. На руках она держала малыша Стива, а я стоял позади, обнимая ее за шею. Она смеялась. Она была счастлива. Она была жива…

Из записей Эмили Лиоры Алдер

8 мая 1999 год

Многие из моих сестер осудили бы меня, узнав о моей любви, о моем выборе. Влюбиться в охотника? Неслыханно! Но Роджер… Роджер наполнил мою жизнь смыслом, о котором я и не мечтала. Он подарил мне крылья, позволил воспарить над землей. Он пообещал, что с охотой покончено, что не оборвет больше ни одну жизнь. Разве это не чудо? Я отослала своего фамильяра – мне больше не нужно колдовство. Я отреклась от него ради новой жизни, жизни рядом с любимым.

В моем сердце расцветает уверенность – это начало чего-то прекрасного, чистого, настоящего. Это начало нашей истории.

Однажды я расскажу ему все. Расскажу о магии, текущей в моих жилах, о том, кем я являюсь на самом деле. И он поймет. Поймет, что не все ведьмы – исчадия ада, как твердят охотникам с самого детства. Он обязательно поймет, потому что наша любовь сильнее любых проклятий, сильнее предначертанных судеб, сильнее самой смерти. Наша любовь – это магия, способная изменить мир.

Руки дрожали, я едва удерживал дневник. Каждое мамино слово, выведенное ее красивым, аккуратным почерком, отзывалось невыносимой болью где-то глубоко в сердце. Она была ведьмой. Ведьмой, которая не причиняла никому зла, которая просто хотела быть счастливой – любить и быть любимой.

Она приняла моего отца таким, какой он есть. На свой страх и риск быть разоблаченной. Мама верила – ее любовь сможет победить ненависть, что вколачивают в мозги каждого охотника с самого рождения. Но она была обречена в тот самый день, когда встретила моего отца.

Я, собравшись с мыслями, перелистал страницы к дате своего рождения. Сквозь пелену слез я вновь погрузился в ее воспоминания.

Из записей Эмили Лиоры Уайт

24 марта 2001 год

Теперь я любимая жена и счастливая мать. Вчера на свет появился мой сын, мой ангел, мой Сэмми. Крошечное чудо, согревшее сердце неземной любовью. Теперь в моей жизни есть двое мужчин, два солнца, ради которых я готова встречать каждый новый рассвет. У Сэмми мои глаза – цвета пасмурной погоды. Невозможно передать словами счастье, вспыхнувшее во взгляде Роджера, когда он впервые увидел нашего сына. Я безмерно благодарна судьбе за этот бесценный дар, за эту переполняющую меня безусловную любовь. Сэмми, мой драгоценный мальчик, я люблю тебя больше жизни и обещаю подарить тебе лучшее, окружить тебя заботой и лаской, чтобы ты рос счастливым и самым любимым на свете.

– Мама… – сорвалось шепотом с моих губ.

Ее слова будто оживали прямо в моей душе. Казалось, я не читал их – слышал. Ее ласковый голос заполнял все мое сознание: теплый, родной… и вызывающий сильнейшую боль.

Она даже представить не могла, что ждет меня впереди, с чем мне придется столкнуться. Сколько крови, страха и одиночества будет на этом пути. Мама хотела для меня лучшего – я чувствовал это в каждой строчке. И я был уверен: она бы разочаровалась, если бы увидела, кем я стал.

В горло, казалось, влили раскаленное железо. Я не мог вдохнуть. Просто сидел, сжимая дневник, словно он был последней связью с ней… и с собой настоящим.

Из записей Эмили Лиоры Уайт

5 декабря 2007 год

Я и представить себе не могла, что моя жизнь сложится так чудесно. Сэмми растет не по дням, а по часам, схватывая все на лету. Он такой любознательный, умный и невероятно воспитанный мальчик. Роджер – замечательный отец, моя опора и поддержка. Он помогает мне во всем, любит нас и оберегает. А двадцать девятого ноября, в самый разгар ужасного циклона, на свет появился наш второй сын – малыш Стиви. Но, несмотря на бушующую стихию за окном, Стиви родился удивительно спокойным ребенком. Я верю, что его ждет светлое и счастливое будущее.

В округе участились нападения на людей. Роджер говорит, что это дело рук ведьм. Но я знаю – это не мои сестры. Это темные ведьмы. Те, что пропитали свою ауру мрачной древней магией.

После долгого перерыва я вновь прибегла к своим силам. Наложила защитные чары на моих мальчиков – чтобы ни одна крупица черного колдовства не смогла им навредить. Я защищу их. Любой ценой. Даже если придется отдать за это свою жизнь.

Никто никогда не причинит им зла.

Я поднял взгляд на брата. Сквозь пелену слез я увидел, как он прикрывает рот ладонью, будто сдерживая крик. Слезы безостановочно катились по его щекам.

Осознание ударило в голову, точно молния: в наших жилах течет ведьмовская кровь. Мама… она защищала нас своей магией. С самого детства. Тайно. Бесстрашно. С любовью.

И тогда я понял: тот случай с Ланфир… ее темная магия не подействовала на меня именно из-за мамы. Из-за ее чар. Ее любви. Ее жертвы. Даже после смерти… мама продолжала оберегать меня.

Из записей Эмили Лиоры Уайт

22 марта 2008 год

Сегодня моя тщательно оберегаемая тайна, та, которую я так и не решилась открыть Роджеру, раскрылась самым неожиданным образом. Мой ангел, мой Сэмми простудился, и я не раздумывая применила заклинание, чтобы облегчить его страдания. Роджер вернулся домой раньше обычного и… застал меня за колдовством. Я пыталась объяснить ему все, уверяла, что люблю его безмерно и что все эти годы была с ним предельно честна во всем, кроме… этого.

Он уехал. Сказал, что ему нужно время, чтобы все обдумать.

Но я верю, что он вернется. Вернется и заключит меня в свои объятия. Примет меня такой, какая я есть, так же, как я когда-то приняла его. Ради наших детей, ради нашей семьи, ради меня… Он передумает. Наша любовь прошла через столько испытаний, и это мы тоже преодолеем.

Я люблю его. Люблю своих детей. Люблю свою жизнь.

Это была последняя запись. Последние слова моей мамы, навсегда запечатленные на пожелтевшей странице. Горячие слезы застилали глаза, превращая мир вокруг в размытое пятно. Я тщетно пытался сфокусировать взгляд, но слезы не слушались – текли бесшумным потоком по щекам.

Все, во что я верил. Все, чему меня учили с детства. Оказалось чудовищной ложью. Годами я хранил в себе ненависть. Ненависть к ведьмам – к тем, кто, как мне говорили, отнял у меня мать. Но истинный убийца был рядом… все это время. Прятался за маской скорби, за образом любящего отца, за гневом, которым он кормил меня с детства.

В груди все сжалось, будто железный обруч сдавил легкие, не позволяя дышать. Воздух застрял в горле, превратившись в колючий ком. Тело обмякло, налилось свинцовой тяжестью, пальцы потеряли чувствительность. Казалось, душа покинула физическую оболочку, оставив лишь пустое, безжизненное тело.

Этот дневник стал для меня бесценным даром, словно маленький осколок души мамы, бережно хранящий воспоминания. Он позволил мне, пусть и на краткий миг, приблизиться к ней, почувствовать ее мысли и эмоции, застывшие на страницах. Узнать горькую правду, которая причиняла мучительную боль.

Мама… Она любила меня, любила Стива, любила отца… и получила предательский удар в спину, острый клинок в сердце, отравленный ядом лжи и лицемерия.

«Прости меня, мама…»

Мы просидели со Стивом в тишине, которая казалась бесконечной. Время остановилось, застыло, точно скованное льдом. Никто из нас не решался проронить ни слова, этим молчанием мы чтили память нашей матери. Я первый прервал это оцепенение, поднявшись с пола и протирая лицо от уже засохших слез.

Теперь я знал правду. Знал, что не все ведьмы – чудовища, сеющие зло и разрушения. Знал, что моя мама была доброй, любящей и светлой женщиной. И знал, что человек, которого я называл отцом, оказался предателем, хладнокровным убийцей. Все, что я выяснил из дневника мамы, лишь подтверждало слова Скай – девушки, которую любил. Я был безмерно благодарен судьбе, что в тот день послушал голос своего сердца, что моя рука дрогнула и я не смог лишить жизни невинного человека.

Собравшись с мыслями, я наконец нарушил тишину:

– Стив, тебе нужно вернуться в лагерь.

– Что?! – В голосе брата прозвучали недоумение и гнев. – Сэм, ты рехнулся? Я не вернусь в это проклятое логово убийц! Не смогу смотреть в глаза этому ублюдку, который так жестоко расправился с нашей мамой!

Я подошел к Стиву. Его лицо пылало яростью, той самой яростью, разъедающей меня изнутри долгие годы. Я слишком хорошо знал это чувство, эту разрушительную боль, теперь превратившуюся в пустоту.

– Послушай меня. – Я положил руку ему на плечо, пытаясь успокоить. – Ты должен вернуться, чтобы не вызывать подозрений. Мы отомстим за маму, я тебе обещаю. Но нужно действовать с умом, не поддаваясь эмоциям.

Я старался говорить четко и уверенно, хотя мысли путались, а в голове царил настоящий хаос. Но должен был держаться, ради брата.

– Ты не вернешься со мной? – В голосе Стива послышалась тревога.

– Я должен защитить Скай. Теперь, когда я знаю правду, сделаю все, чтобы она была в безопасности.

– Изабелла совсем скоро приедет, – внезапно сказал Стив.

– Что? Отец дал мне несколько дней на поиски.

– Он хочет быстрее со всем покончить. – Стив горько усмехнулся и пожал плечами. – Сукин сын.

Я пристально посмотрел на брата. Мы прошли с ним через многое, вынесли немало испытаний. Жизнь, что хотела нам подарить мама, – мирная, счастливая, беззаботная – казалась теперь несбыточной мечтой, которая лишь изредка посещала нас во снах, даря хрупкую надежду на то, что когда-нибудь она воплотится в реальность.

– Я понял. Времени у нас мало. Поезжай.

Смерть мамы не останется безнаказанной. Сколько себя помню, я жил с мыслью о мести, и теперь, когда знаю правду, осуществлю возмездие истинному убийце. И только тогда мы со Стивом сможем жить спокойно, вдали от тирании отца, от его лжи и жестокости, я смогу быть со Скай, создать с ней семью, любить ее и оберегать. Но, в отличие от своего отца, никогда ее не предам, ведь моя любовь к ней абсолютна и несокрушима.

Глава 35

Сэм

Густой непроглядный туман, подобный савану, накрыл лагерь, скрывая его от мира. Режущая боль в запястьях от тугих веревок смешивалась с мучительной сухостью во рту.

– Сэм! – знакомый голос, полный отчаяния, пронзил гулкую тишину.

С трудом подняв голову, я увидел бушующее пламя огромного костра. Жадные вспышки огня пожирали сухие ветви, разбрасывая во все стороны снопы оранжевых искр. В самом центре этого огненного ада, привязанная к столбу, стояла Скай. Ее лицо, искаженное страданием и ужасом, выражало животный страх. Я отчаянно рванул к ней, всем своим существом стремясь помочь, но невидимая сила, словно стальные оковы, держала меня на месте.

Кожа Скай начала трескаться. Протяжный, полный агонии крик разорвал воздух. Мои глаза наполнились слезами бессилия и ужаса. Я напрягал каждый мускул, пытаясь вырваться из невидимых пут, но тщетно. Голова раскалывалась от напряжения и отчаяния.

Внезапно, точно в кошмарном видении, обугленное, окровавленное лицо Скай исказилось, превратившись в лицо моей мамы. Она кричала, корчилась в пламени, ее тело билось в предсмертной агонии. К костру подошел отец и с безразличным видом бросил в него горящий факел. Огонь взревел с новой силой, обжигая мое лицо волной нестерпимого жара.

Я смотрел, как горит мама, как ее образ то превращается в лицо Скай, то снова принимает материнские черты. Челюсть сводило от напряжения, перед глазами все плыло, а в ушах стоял несмолкаемый гул, сквозь который прорывались крики охотников и ведьм, значащих для меня так много…

Я проснулся в холодном поту, отголоском пережитого кошмара тело сотрясала мелкая дрожь. Мне казалось, что я до сих пор чувствую на лице обжигающий жар костра, в котором горели Скай и мама… этот ужас был слишком реалистичен.

Резко сев на диване, я огляделся по сторонам, пытаясь убедить себя, что это был всего лишь сон. Несколько глубоких вдохов, дрожащая рука, смахивающая испарину со лба, – я пытался хоть немного успокоиться, вернуть себе контроль над разбушевавшимися эмоциями.

Я совершенно не помнил, как уснул. После отъезда Стива просто обессиленно рухнул на диван, уставившись в потолок. Видимо, накопившаяся за последние сутки усталость и переизбыток чудовищной информации взяли свое, и мозг просто отключился, погрузив меня в тревожное забвение.

Но сейчас, проснувшись от кошмара, я с новой силой ощутил всю тяжесть вчерашних событий. На полу лежали дневники, как подтверждение тому, что они не были сном и я правда это все вчера читал.

Стрелки часов замерли на отметке девяти утра. В памяти всплыли слова Стива об Изабелле – она должна уже быть здесь. Мне нужно собраться, сконцентрироваться. На кону стояла жизнь Скай, и все мои личные переживания, вся душевная боль должны были отойти на второй план. Необходимо мыслить здраво, хладнокровно, как учил отец… Одно лишь воспоминание о нем вызвало резкий спазм, кулаки непроизвольно сжались.

Умывшись ледяной водой, я окончательно пришел в себя. Скай в опасности, и у меня оставалось катастрофически мало времени, чтобы замести следы. Нужно было подготовить город к прибытию охотницы, изучить списки девушек, улетевших в Германию, разлить эсендес в каждом месте, где колдовала Скай, чтобы надежно заглушить тонкий аромат ее магии.

Я собрал разбросанные по полу дневники родителей и убрал их в рюкзак. Тревога немного отпустила, уступая место твердой решимости, вере в то, что у меня все получится.

Открыв входную дверь, я на мгновение замер, сердце пропустило удар. На крыльце, спиной ко мне, стояла девушка с точеной, изящной фигурой. Рубаха, облегающая ее стройное тело, была подчеркнута черным корсетом. Светлые волосы небрежно собраны в пучок. Изабелла…

– Долго спишь, Сэм, – произнесла она ровным, спокойным голосом, поворачиваясь ко мне.

Челюсть непроизвольно сжалась.

– Ты рано.

Лицо Изабеллы вдруг озарила лукавая улыбка. Она медленно подошла ко мне, легко ткнула кончиками пальцев в грудь, заставляя попятиться обратно в дом. Я подчинился, медленно отступая. Когда Изабелла захлопнула за собой дверь, на ее лице расцвела хищная, почти триумфальная улыбка. В одно мгновение она преодолела разделяющее нас расстояние, буквально запрыгнула на меня и жадно впилась в мои губы.

По телу разлилось отвратительное, какое-то липкое чувство. Я не отвечал на поцелуй, пытаясь сбросить ее с себя. Но, прежде чем Изабелла отстранилась, она резко впилась зубами в мою нижнюю губу, больно дернув ее на себя, – та опухла, стоило ей разжать хватку. На ее губах остались следы моей крови, которые она с наслаждением слизала.

– Я скучала, Сэм!

Меня чуть не вывернуло наизнанку от слов Изабеллы. Хотелось провалиться сквозь землю, вынести любую физическую муку – тысячу ударов плетью, огонь костра – что угодно, лишь бы не находиться с ней рядом, не чувствовать ее прикосновений, не слышать ее голоса.

Изабелла вновь приблизилась. Резкий запах гари ударил в нос – видимо, Стив не преувеличивал, говоря о том, что лагерь покрыт пеплом. Ее рука скользнула по моему торсу, опускаясь все ниже, к паху. Коснувшись члена, она впилась в меня пронзительным, выжидающим взглядом.

– А ты по мне не скучал?

Я оттолкнул ее – резче и грубее, чем хотел. Изабелла лишь рассмеялась, игриво прикусывая губу. В этом смехе слышалось что-то пугающее.

– Ты зря приехала, – произнес я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. – Ведьма покинула город.

– Да что ты? – В ее тоне отчетливо слышался сарказм.

– Ты сомневаешься во мне? – сурово спросил я. – Я проверил всех, кроме группы девушек, которые уехали на обучение в Германию. Полагаю, ведьма была среди них.

Изабелла на мгновение задумалась, затем небрежно смахнула выбившуюся из пучка прядь волос.

– Раз так, то я проверю всех еще раз, и мы отправимся домой.

«Вот же неугомонная», – пронеслось у меня в голове, и я с трудом подавил желание закатить глаза.

– Начнем, пожалуй, с твоей бывшей соседки, Скай, – произнесла она, и это имя эхом отозвалось в моей груди.

Я изо всех сил старался не выдать себя, сохранять спокойствие и уверенность. Надеюсь, у меня получилось.

– Скай? Я проверял ее уже несколько раз. Она прошла все: эсендес, серебро и точно не является ведьмой. – Слова вылетали слишком быстро, я прикусил язык, понимая, что моя суетливость может вызвать подозрения.

Изабелла не сводила с меня пристального взгляда.

– Трахался с ней? – неожиданно спросила она, и на ее губах появилась легкая улыбка.

– Что? Нет! – резко ответил я.

Изабелла сощурилась, ехидно усмехнувшись. В воздухе повисла напряженная тишина. Она была обучена не хуже меня. Проницательная, умная, с чувствами, обостренными в тысячи раз по сравнению с обычными людьми. Изабелла была первоклассной охотницей, на счету которой немало жизней ведьм. Способен ли я, парень, всего дважды действующий на задании, обмануть такого профессионала? Эта мысль сковала меня, усиливая и без того острую тревогу.

– Не похоже на тебя, Сэм, – протянула она, медленно, с нажимом произнося каждое слово. – Ты так долго жил с ней рядом и даже не затащил в койку, а теперь словно отговариваешь меня ее проверять.

– Ты слышишь, что говоришь? – Раздражение во мне нарастало, грозя выплеснуться наружу. – Будь по-твоему. Давай проверим весь город и Скай заодно, если у тебя так много свободного времени.

Манипуляция не сработала – Изабелла скрестила руки на груди, всем видом показывая, что ждет подробной информации о местонахождении Скай. Мое сердце пропустило несколько нервных ударов, но я старался держать себя в руках, сохранять внешнее спокойствие.

– Скай может быть в университете или в пабе, – сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно.

– Отлично! Тогда ты в паб, а я в университет. – Она коснулась моего лица, и ее холодная рука будто обожгла кожу. – А вечером я покажу, как истосковалась по твоему телу, – добавила она и резко ударила меня по щеке.

Оставшись в одиночестве в прихожей дома Джека, я наконец позволил себе выдохнуть. Паника ледяным комом подкатила к горлу. Чертова Изабелла не успокоится, пока лично не проверит Скай. Ей не следовало оставаться в доме бабушки; нужно было уезжать из города, из страны – как можно скорее, пока не стало слишком поздно.

Я вытащил мобильный из кармана и начал набирать номер Скай. Несколько попыток оказались тщетными.

«Абонент временно недоступен», – монотонно повторял механический голос из динамика.

Проклятая связь! Не знаю, в чем причина – в магическом куполе Акселя или в том, что дом находился на самой окраине леса, – но мне необходимо было предупредить Скай. Я судорожно выбежал на улицу, запрыгнул в пикап и завел мотор. Отправив Изабеллу в университет, я выиграл немного времени, и теперь оставалось лишь молиться, чтобы она ничего не заподозрила – ни в моих движениях, ни в словах, ни во взгляде. Чтобы вся та ложь, которой я щедро кормил ее ради спасения Скай, не раскрылась.

Я влетел в дом, распахнув дверь с такой силой, что та с грохотом отскочила от стены, вызвав гулкий удар. Воздух со свистом врывался в мои легкие, я жадно хватал его ртом, словно пробежал марафон, а не добрался сюда на машине. Аксель и Скай испуганно вздрогнули, вскакивая с кресел, на которых сидели.

– Сэм? – удивленно прошептала Скай, ошеломленная моим внезапным появлением.

– Собирайтесь, нужно уезжать! Документы с собой? – бросил я Скай, подхватывая с пола ее сумку и сумбурно начиная запихивать туда вещи.

– Да… Что происходит? – растерянно спросила она.

– В чем дело? – Голос Акселя, как всегда, был холоден и пропитан недоверием. – Ты слишком подозрительно ворвался. С чего нам тебя слушать?

– Я вам верю, ясно?! – выкрикнул я, переводя дыхание. – Я верю, что бывают хорошие ведьмы, верю, что ты, Скай, говорила правду. Прости, что сразу не принял это. – Слова вырывались отрывисто и казались совершенно не своевременными.

Аксель недоверчиво усмехнулся, сложив руки на груди. Скай нахмурилась, пытаясь осмыслить происходящее.

– Сэм, что случилось? – повторно спросила она, вглядываясь в мое лицо.

– Да, – поддерживал ее Аксель. – Что за внезапная благосклонность, охотник?

– Моя мать… была ведьмой… – сказал я с запинкой, чувствуя, как спазм сдавил горло. – Ее убил мой отец.

Скай замерла, ее глаза расширились от удивления. Даже Аксель, казалось, опешил от услышанного, распрямив руки, которые до этого момента скрещивал на груди. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь моим тяжелым дыханием.

– Сэм… Какой ужас, – прошептала Скай, подходя ко мне и осторожно касаясь моей руки.

– Скай, я ценю твою заботу, но сейчас совсем не время для этого. Собирайся! – резко оборвал я ее.

– Теперь я все понял! – Голос Акселя звучал задумчиво, словно в его уме только что встал на место последний кусочек головоломки. – Помнишь, я ломал голову, почему вас так тянет друг к другу? Ведьмовская кровь! Она всегда притягивает!

– Твою мать, Аксель! – выругался я, теряя терпение. – Давай потом устроим твой расклад Таро и гадание на кофейной гуще! В город приехала охотница, которая просто жаждет в первую очередь проверить Скай.

В комнате все замерли. Скай нервно посмотрела на Акселя, крепко сжавшего челюсти. Я одним движением застегнул сумку, вырвав присутствующих из оцепенения. Взглянув на Скай, я заметил, как дрожит ее тело. Она обхватила себя руками, будто пытаясь согреться или унять внутренний озноб. Я подошел к ней и бережно взял ее лицо в свои ладони.

– Все будет хорошо, слышишь? – тихо, но твердо произнес я, заглядывая ей в глаза. – Я отдам за тебя жизнь, если потребуется, но не позволю причинить тебе боль.

Скай подняла на меня взгляд, и я увидел, как страх в ее глазах стал гаснуть, уступая место робкой надежде.

Аксель поднял сумки с пола и демонстративно кашлянул, привлекая к себе внимание. Я отстранился от Скай и перевел взгляд на фамильяра, который смотрел на меня с нескрываемой благодарностью.

– Довезу тебя до аэропорта, – начал я, обдумывая план действий. – С Акселем сложнее, его не пустят на самолет по многим причинам, но, думаю, сейчас важнее вывезти из страны тебя.

Мой монолог прервал Аксель, резко бросив сумки на пол. Его взгляд был прикован к входной двери.

– Вы слышали? – тихо спросил фамильяр.

Я насторожился, пытаясь уловить звук, о котором говорил Аксель. Сначала я решил, что ему послышалось, но затем до меня донесся слабый звон колокольчика – того самого, что служил ловушкой на тропе в лесу. Казалось, что в комнате резко упала температура. Я сглотнул, чувствуя, как меня сковал ледяной страх, и посмотрел на Скай. Мы не успели. Изабелла уже здесь.

В мгновение ока Аксель обернулся черным псом, подняв шерсть дыбом и обнажив острые клыки. Я поспешно вытащил клинок из рюкзака. Другого выхода не было. Раз уж мы не смогли увезти Скай, оставался лишь один вариант – убить Изабеллу.

Постепенно темнело. Ветер шелестел листвой, заставляя ветви деревьев тихо поскрипывать. Я вышел из дома, слегка поежившись, и крепче сжал рукоять клинка в руке. За мной, словно тени, бесшумно вышли Аксель и Скай. Мой взгляд уткнулся в Изабеллу, которая стояла неподалеку от дома, на опушке леса. Она небрежно перекидывала кинжал из руки в руку, на ее лице играл злорадный оскал.

– Как нехорошо, Сэм, – крикнула Изабелла, прорезав тишину. – Разве можно так обманывать своих?

– Как ты узнала об этом доме? – резко спросил я, стараясь сохранять спокойствие.

– В пабе отец Скай проболтался, что вы отправились на каникулы в это уютное гнездышко, – ответила она, наконец перестав играть кинжалом и крепко сжав его в руке. – Все же трахнул ее?

Я услышал тихое рычание Акселя за спиной. Атмосфера накалялась. Я понимал, что мы справимся с ней, убить Изабеллу не составит труда. Но для начала я хотел попытаться достучаться до ее, возможно, еще где-то глубоко запрятанной души.

– Изабелла, – начал я, – думаю, все, о чем нам рассказывали, – ложь. Не все ведьмы злые и опасные! Есть хорошие, и Скай – одна из них.

Изабелла демонстративно зевнула, заставив меня замолчать.

– Ой, прости, я тебя перебила? – язвительно спросила она. – Сэм, не неси бред! Все ведьмы – монстры, которых должен поглотить огонь или пронзить клинок.

Я собрался с мыслями, с трудом подбирая слова.

– Изабелла, моя мама…

– Была ведьмой, – резко перебила она меня. – Я знаю! Это любимая история моего отца, когда он напивается. Именно мой папа помогал твоему предать тело твоей мамаши-потаскухи огню.

Волна ярости отозвалась болью в висках. Изабелла, все это время знавшая правду, молчала и скрывала эту страшную тайну. Еще одна лицемерка, ничем не лучше всех мразей из лагеря, что прикрывались благой миссией.

– Сука! – выругался я, не сдержавшись.

– Узнаю своего Сэма! – рассмеялась Изабелла. – А теперь давай прикончим Скай и поедем домой.

Я принял боевую стойку, когда Изабелла сделала шаг навстречу.

– Только тронь ее, и я лично вырежу твое сердце и скормлю псу, – процедил я сквозь зубы. Громкий лай Акселя, подтверждая мои слова, разнесся по округе. – Трое против одной, ты не можешь так себя переоценивать.

Изабелла обвела нас презрительным взглядом, словно осмысливая услышанное.

– Трое? На девчонку я бы сильно не рассчитывала. И вообще, с чего ты взял, что я одна?

Из леса, бесшумно ступая по опавшим листьям, к нам приближались две темные фигуры. Я узнал их мгновенно. Райан и Энни. Ситуация становилась критической – убить троих опытных охотников куда сложнее, чем одну Изабеллу.

– Сэм! Ты нашел ведьму! – проревел Райан, его голос, усиленный вечерней тишиной, резал слух. – Можем позабавиться перед ее смертью, что скажешь?

Мое дыхание участилось. Расправиться с Райаном будет не сложно, но тогда Акселю пришлось бы противостоять Энни и Изабелле одновременно. Магия Скай против них была бессильна – отвар эсендеса в крови делал их невосприимчивыми к заклинаниям юной ведьмы.

– Спешу тебя огорчить, Райан, – вмешалась Изабелла, ее голос сочился ядом. – Наш Сэм защищает ведьму… Интересно почему? – Она впилась в меня взглядом, ожидая ответа.

– Потому что люблю, – рявкнул я, – но такой потаскухе, как ты, это чувство неизвестно.

Охотники замерли. Лицо Изабеллы исказилось от отвращения и злобы. Райан шагнул вперед, на его губах играла безумная улыбка.

– Тогда… ты умрешь вместе с ней! – с этими словами он бросился на меня.

Атака Райана была стремительной, клинок мелькнул, целясь мне в горло, но я успел парировать удар. Энни и Изабелла двинулись следом, но Аксель, приготовившись к атаке, встал у них на пути, кружа и выбирая момент для нападения. Воспользовавшись секундной заминкой Райана, я с силой пнул его в живот. Он пошатнулся и упал на землю.

Позади раздался яростный крик Изабеллы. Резко развернувшись, я блокировал и ее выпад, оттолкнув от себя. На моем лице остался лишь легкий порез. Увидев кровь, Изабелла злорадно рассмеялась, но ее ликование прервал Аксель, молниеносным движением схватив за руку острыми клыками.

В этот момент я почувствовал резкую боль в челюсти – это Райан, вскочив на ноги, ударил меня локтем. Из разбитой губы потекла кровь. Ярость захлестнула меня. Движения стали еще более точными и жесткими. Райан, не выдерживая натиска, отступал, отражая удары. Мой клинок полоснул его по руке, разорвав одежду и оставив глубокую кровоточащую рану. Райан стиснул зубы от боли.

Внезапно до меня донесся протяжный, полный боли собачий вой. Обернувшись, я увидел, как Энни склонилась над Акселем, вытаскивая клинок из его задней лапы. Изабелла с силой пнула обессилевшего фамильяра по морде, и он обмяк.

– Аксель! – Отчаянный крик Скай, кажется, достиг каждого уголка бескрайнего леса.

Райан выбил мой клинок, воспользовавшись моментом, и, не теряя ни секунды, нанес резкий удар в кадык. Я хрипло всхлипнул, судорожно хватаясь за горло, и рухнул на колени.

– Не переживай, – прошипел Райан, приблизившись, – я расскажу тебе в подробностях, как она сдохла.

Слова Райана потонули в оглушающем ударе. Рукоять клинка врезалась мне в затылок, потом еще и еще. Голова взорвалась ослепляющей болью, растекающейся по черепу. Мир вокруг расплылся, смазался в бесформенные пятна, теряя четкость и краски. Сознание помутилось, утягивая меня в бездонную пропасть. Я отчаянно цеплялся за обрывки реальности, борясь с накатывающей волной тьмы. Всем своим существом я стремился к свету, к жизни, к Скай. Нужно было встать, нужно было защитить ее… Но тело не слушалось. И сквозь нарастающий гул в ушах, сквозь пелену боли и угасающего сознания, до меня донесся ее голос – пронзительный, полный ужаса, постепенно растворяющийся в тишине. Голос, который, возможно, я слышал в последний раз.

Глава 36

Скай

Всю ночь меня преследовал тревожный сон. Я стояла на самом краю обрыва, руки крепко связаны грубой веревкой, обвитой вокруг массивного шершавого ствола ели. С каждым порывом ветра дерево раскачивалось, и неровности коры все глубже впивались в мою кожу, причиняя сильнейшую боль. Край обрыва под моими ногами медленно осыпался, мелкие камни летели вниз, в пустоту, в которую вот-вот должна была упасть и я. Атмосфера вокруг была накалена до предела. Волосы превращались в спутанный ком. Оглушительные раскаты грома заставляли вздрагивать всем телом, а яркие вспышки молнии на мгновение ослепляли. Мои отчаянные крики терялись в грохоте стихии, а попытки высвободиться оказывались тщетными. Чувство безысходности, что я ощущала так явно, сдавливало грудь. И все же где-то в глубине сознания отзывалось понимание: это всего лишь кошмар, который рано или поздно должен закончиться. Нужно лишь немного подождать.

Я непроизвольно дернулась и вновь ощутила уже ставшую привычной скованность. «Когда это закончится? Проснись же!» – отчаянно пронеслось в голове. Резкое движение вперед откликнулось пронзительным жжением в руках и груди. Я издала болезненный стон и вдруг поняла, что больше не чувствую порывов ветра, раскаты грома стихли, сменившись неразборчивым гулом голосов. Медленно открыв глаза, я попыталась сфокусировать взгляд, но все расплывалось. Я видела только свои ноги, покрытые какими-то странными пятнами. Запрокинув голову, попыталась выгнуться, размять затекшую спину, но безуспешно. Пелена перед глазами постепенно рассеивалась, и я начала различать окружающие предметы. Осознание ударило в голову так же быстро, как и воспоминания обо всех последних событиях: дом бабушки, встревоженное лицо Сэма, охотники… Стало очевидно: сейчас я там, где больше всего боялась оказаться, – в их логове.

Я сидела на мокрой холодной земле, пропитанной запахом дождя и чего-то еще, едкого и металлического. Толстые серебряные цепи, сковывавшие меня, врезались в кожу, вызывая жуткую боль. Все тело ломило – то ли от неудобной позы, то ли от самих цепей – разобраться было сложно. На мне было черное короткое платье без рукавов, под которым серебро цепей буквально прожигало кожу. Я не видела, насколько серьезны повреждения на руках и груди, но краем глаза замечала страшные ожоги и ссадины, из которых сочилась кровь. Во рту ужасно пересохло, язык словно превратился в кусок наждачной бумаги. С трудом сглотнув, я вновь опустила взгляд на ноги, покрытые кровоподтеками и порезами. Зрелище было не из приятных.

Оглядевшись, я поняла, что нахожусь в каком-то подобии шатра. Плотная белая ткань стен пропускала мало света, создавая внутри полумрак. Пространство оказалось поразительно пустым: кроме столба, к которому я была прикована, здесь не было абсолютно ничего. Ни намека на присутствие человека. Эта пустота, в сочетании с моей беспомощностью, вызывала еще больший страх и тревогу.

– Изабелла, ты уверена в каждом своем слове? – Совсем близко послышался грубый голос мужчины, который хоть и отдаленно, но был мне знаком.

В этот момент я осознала, что это отец Сэма. И без того замерзшее тело обдало волной мурашек. Этот человек отравил детство своим сыновьям, внушая им ненависть к ведьмам, называя их чудовищами, в то время как истинным дьяволом был он сам – без сожаления убил мать своих детей, женщину, которая, казалось бы, была ему дорога. Меня захлестнула волна отвращения и страха при одной только мысли о том, что мне придется взглянуть в его глаза, полные лжи и жестокости.

Я чуть вытянула голову, пытаясь сквозь щели разглядеть, что происходит за пределами шатра. Ветер слегка покачивал ткань, но я могла увидеть лишь чьи-то ноги.

– Да, сэр, – ответила Изабелла. – Я сама глубоко разочарована.

– Эта сука околдовала его, затмила разум моего сына своими чарами! Видимо, ее магия оказалась сильнее, чем мы думали, раз она смогла пробиться через защиту эсендеса.

– Думаете, это так? – чуть помолчав, ответила Изабелла. – А что, если Сэм оказался предателем?

– Изабелла, заткнись! Не заставляй менять мнение о себе. Я знаю своего сына лучше, чем кто-либо. Он презирает этих мерзких существ. Совсем недавно Сэм смог безжалостно расправиться с древней ведьмой, ты действительно думаешь, что он станет пресмыкаться перед какой-то девчонкой?

– Нет, сэр, конечно нет. Просто он говорил о любви к ней…

– Ложь! – почти взревел он. – Никакой любви там нет и быть не может. Вот увидишь, когда мы сожжем ее, чары спадут и Сэм все поймет. Почему вы вообще оставили его?!

– У нас не было выбора, – ответила Изабелла. – При всем желании мы не смогли бы дотащить его. Не переживайте, думаю, он сам скоро вернется.

– Ладно, готовьте костер, Аргус уже заждался. – Роджер развернулся и направился в мою сторону. Вот же черт.

Ткань шатра с обеих сторон распахнулась, и он уверенно шагнул внутрь, окидывая меня презрительным взглядом. Я видела Роджера достаточно давно и сейчас, глядя на него, поразилась, насколько у них с Сэмом похоже телосложение. Та же внушительная воинственная фигура: высокий рост, широкие плечи, мощная грудная клетка, обтянутая плотной тканью рубахи, рукава которой были засучены до локтя. Короткая, аккуратно подстриженная борода, обрамлявшая жесткие линии челюсти, лишь добавляла образу брутальности и суровости. Во всем его облике чувствовались сила, уверенность и безжалостность охотника.

– Очнулась, ведьма, – обратился он ко мне, глядя свысока.

Я молча смотрела в пол, не находя слов. Просить о пощаде было бесполезно, унижаться перед ним – выше моих сил. Оставалась лишь надежда на самостоятельное спасение или на помощь Сэма и Акселя. Сердце сжималось от тревоги. Чтобы мысленно связаться с Акселем, нужны были силы, которых я сейчас была напрочь лишена.

– Если бы Джо только знал, какое исчадие ада у него родилось.

Услышав имя папы, я вскинула голову, встречаясь взглядом с Роджером. Сам звук отцовского имени, произнесенного этим человеком, вызывал у нему отвращение. Когда-то Роджер спас папе жизнь, и этот факт, врезавшийся в память с самого детства, теперь казался издевательской насмешкой судьбы. Человек, которому мой отец был обязан жизнью, сейчас без колебания собирался убить его дочь.

Мой взгляд метнулся чуть ниже, и я заметила на его шее крест. До чего забавная ирония: одновременно он умудряется верить в Бога и готовить костер для сожжения человека заживо.

– Вы бы Бога побоялись, Роджер. Снимите крест и не позорьтесь, – сказала я, переборов страх.

– Тебе ли говорить о Боге? – Он усмехнулся, скрестив руки на груди. – Скольких людей ты убила?

– Я никого не убивала.

– Лживая тварь! Смерти в Боквуде начались после того, как ты стала ведьмой. Хочешь сказать, это просто совпадение?

– Я хочу сказать лишь то, что ваши глупые установки смешат меня! – процедила я сквозь зубы. – Столько лет охоты, а вы до сих пор не поняли, что ведьмы, как и все люди, бывают разными. Не существует добра без зла. Люди тоже убивают, но вы же не считаете, что все вокруг убийцы.

– Ох, ведьма. – Он присел на корточки, пытаясь поймать мой взгляд. – Как ни изворачивайся, конец для тебя один. Ты ответишь за свои поступки и за то, что посмела применить чары к моему сыну.

На мгновение, глядя на Роджера, я задумалась о том, как его воспитывали. Сэм вырос в спартанских условиях, но, несмотря на это, в нем сохранилось что-то человечное. Роджер же представлял собой полную непроглядную тьму.

– Сэр, – раздался голос парня, вошедшего внутрь. – Вам нужна помощь?

Я поморщилась от ярких лучей света и попыталась разглядеть вошедшего. Когда глаза привыкли, узнала в нем Райана. Это был тот самый парень, который приехал на мои поиски вместе с Изабеллой. Роджер поднялся с корточек, оборачиваясь к нему на звук.

– Да, Райан, ты как раз вовремя, – произнес он и уверенным шагом направился к выходу. – Присматривай за ней. Мне нужно доделать кое-какие дела перед сожжением.

Охотник посмотрел ему вслед, а затем перевел на меня полный безумия взгляд. Он начал медленно приближаться, перекидывая клинок из одной руки в другую. Подойдя ближе, Райан присел рядом, как и Роджер до этого. На вид он был чуть старше Сэма. Русые волосы растрепаны, лицо покрыто множеством шрамов и рубцов. Его взгляд скользил по моим обнаженным ногам, поднимаясь все выше, жадно рассматривая каждую часть моего тела. Я чувствовала себя обнаженной и уязвимой, будто на меня вот-вот нападут, а я не смогу ничего сделать.

– Я бы тебя прямо здесь трахнул, не будь ты ведьмой.

Эта фраза вызвала у меня приступ паники, словно я снова услышала слова Джейсона, полные извращенной похоти. Удивительно, но мысль о нем пугала меня даже больше, чем сумасшедший охотник, сидящий напротив. Я машинально поджала ноги, пытаясь защититься от его взгляда.

– Хотя, знаешь, был у меня однажды такой опыт… – усмехнулся он, погружаясь в воспоминания. – Это для нас, конечно, грязно, но одна ведьмочка как-то задержалась в лагере чуть дольше положенного, и мы решили поразвлечься. Пустили ее по кругу… на пятерых. Было в этом что-то одновременно возбуждающее и мерзкое. – Его глаза заблестели от восторга, а на губах появилась отвратительная ухмылка.

Я опустила голову, не желая смотреть на этого человека. Мне хотелось заткнуть уши, закричать, сделать что угодно, лишь бы не слышать слов, сочившихся из его грязного рта.

– Сэм, кстати, тогда отказался, – продолжил он. – Побоялся, наверное. – Снова раздался смешок, от которого меня передернуло. – Но на него не похоже, учитывая, что он вытворял с охотницами. Он, знаешь ли, любит пожестче. Это у нас, охотников, в крови. Прямо взять силой и трахнуть до боли, до криков, чтобы ходить потом не могла. Помню, как-то ночью зашел в амбар, услышав истошные крики Энни и Хейл. Думал, случилось что, а нет… Это Сэм их по очереди имел с такой силой, что слышно было за версту. Но им, похоже, это нравилось. У нас девушки тоже беспощадны в сексе, порой…

– Заткнись, – вырвалось у меня, о чем я тут же пожалела.

– Что-что, ведьма? – Райан наклонился ближе, и я практически ощутила на себе его дыхание и тошнотворный запах изо рта.

Я молчала, понимая, что любое слово может обернуться против меня.

– Не нравится такое слушать? – Он усмехнулся, растягивая губы в широкой улыбке. – Да ладно, я думал, тебе будет интересно. Ты же своими чарами приковала Сэма к себе, значит, не понаслышке знаешь, какой он в постели. – В его голосе слышалась издевка, он наслаждался моей беспомощностью.

– Можно мне воды? – прошептала я, понимая, что никакой воды он не даст, но мне нужно было хоть как-то переключить его внимание.

– Пересохло во рту? Без проблем.

Райан встал и быстрым шагом направился к выходу, скрываясь за пологом шатра. Однако по ногам я видела, что далеко он не ушел, а остановился в метре от входа.

– Стив! – крикнул он. – Принеси ведьме воды!

Я мысленно выругалась, понимая, что снова придется терпеть его присутствие. Общение с этими людьми морально уничтожало меня. От мысли, что Сэм провел здесь почти всю свою жизнь, меня охватывал ужас. Не прошло и двадцати секунд моего вынужденного одиночества, как Райан вернулся, снова присаживаясь напротив.

– Сейчас принесут тебе воды, – сказал он, прикусывая губу.

Через некоторое время в шатер вошел младший брат Сэма, держа в руках большую деревянную кружку. Увидев меня, он застыл на пороге. Я мало что знала о нем, но при первой встрече Стив показался мне добрым и веселым парнем. Он определенно отличался от всех охотников, которых я успела встретить, в нем не было той звериной жестокости, что читалась в глазах остальных.

– Ты чего встал? Ведьмы испугался? – Грубый голос заставил Стива вздрогнуть и выйти из ступора. Он молча, с каким-то вызовом посмотрел на Райана, но все еще не двигался с места. – Стивен, дай ведьме воды и проваливай отсюда, – рявкнул Райан, теряя терпение.

– Понял, понял, – пробормотал Стив и решительно направился ко мне.

Неожиданно он совершенно нелепо споткнулся и упал. Кружка отлетела в сторону, вода пролилась на землю.

– Черт! – выругался Райан, наблюдая, как Стив, отряхиваясь, пытается встать. – Руки из жопы, как всегда! Сам принесу. – Он поднял кружку с земли и поспешно вышел из шатра.

– Не пей эту воду, – тихо сказал Стив и последовал за Райаном, вероятно, понимая, что ему лучше не находиться рядом со мной.

Тепло разлилось по моему телу от осознания, что он нарочно упал, чтобы помочь мне. Глупо было надеяться, что охотники способны на великодушие и дадут воды перед казнью.

Райан вернулся быстро. Он подошел ко мне и, наклонившись, протянул кружку. Я покосилась на нее, потом на него, стараясь не выдать своего волнения.

– Ах да, прости, у тебя же связаны руки. – Ухмылка не сходила с его лица. – Ну тогда я тебе помогу. – Райан поднес кружку к моим губам, ожидая, что я открою рот.

– Не хочу пить. Передумала, – ответила я, мой голос звучал ровно. Не нужно быть ведьмой, чтобы учуять запах эсендеса. Этот отвар мог лишить меня последних сил и воли.

– Не глупи, Скай, – с нажимом выдавил он. – До сожжения еще полдня, попей, хоть немного приятного перед смертью.

– Я не буду.

– А ведь можно было по-хорошему…

Он грубо вцепился мне в лицо, костлявые пальцы сдавили челюсть, пытаясь разжать мой стиснутый рот. Я сопротивлялась изо всех сил, мышцы лица напряглись до предела. В тот момент, когда челюсть начала поддаваться под нажимом, я рванулась и укусила его палец. Во рту появился привкус крови. Райан взвыл от боли, резко отдернув руку. Не успела я опомниться, как тяжелый удар обрушился мне на лицо. В глазах потемнело, голова закружилась.

– Что здесь происходит?! – раздался возмущенный крик Изабеллы, ворвавшейся в шатер с бешеными глазами.

– Эта сука укусила меня… – рявкнул Райан, сжимая окровавленную руку.

– Как нехорошо, Скай! – произнесла Изабелла, подходя ближе и выхватывая у Райана кружку. – Разжимай ей челюсть.

Он снова навис надо мной, в его глазах горела ярость. Железная хватка двух рук сдавила мою челюсть с обеих сторон, безжалостно раскрывая рот. Сопротивляться было бессмысленно – силы меня покинули. Противная жидкость хлынула в глотку, лишая возможности дышать, не то что выплюнуть. Я закашлялась, ощущая, как жжение медленно растекается внутри.

– Все, хватит с нее пока, пойдем, поможешь мне!

– Отдыхай, ведьма.

Я слышала затихающее эхо их шагов, удаляющихся все дальше. Мой кашель не прекращался, едкая смесь будто засела в горле, заставляя задыхаться все больше. Туго натянутые цепи с новой силой впивались в кожу, разъедая уже открытые раны. В тот момент я вновь почувствовала леденящее дыхание смерти за спиной. Она была готова настигнуть меня, обнять своими костлявыми руками, но медлила, словно хищник, играющий с жертвой. Смерть знала, что это не конец, а лишь прелюдия перед тем, что окончательно сломит меня.

Глава 37

Сэм

Веки дрогнули, словно сбрасывая с себя тяжесть. Попытка открыть глаза обернулась внезапной вспышкой – дневной свет ослепил, заставив зажмуриться. Голова раскалывалась, каждый удар сердца отдавался тупой болью в затылке. Тело, скованное ломотой, отказывалось повиноваться. Во рту – терпкий привкус крови.

С трудом опираясь на дрожащие руки, я поднялся и огляделся. Аксель, будучи в собачьем обличье, лежал неподвижно. Дезориентация накатила волной, вызвав приступ головокружения. Ни охотников, ни Скай… Вокруг – давящая тишина.

Я подошел к фамильяру, склонился, осторожно коснулся черной шерсти, пытаясь нащупать пульс. Внезапно Аксель дернулся, его зубы щелкнули в опасной близости от моих пальцев. Я инстинктивно отдернул руку и завалился на спину. Аксель, узнав меня, расслабился, и собачий облик растворился, сменяясь человеческим.

– Извини… – прохрипел Аксель. – Думал, охотники… Хотя в чем-то я был прав.

С трудом подавив головокружение, я поднялся на ноги, стараясь удерживать равновесие.

– Если я еще жив, – голос Акселя был тихим, – значит, и Скай жива.

Мысль о том, что она сейчас находится в лагере охотников, во власти их жестокости, сводила меня с ума. Все мышцы инстинктивно напряглись, словно готовясь к схватке. Нужно было действовать, и немедленно.

– Мы должны идти в лагерь, – произнес я, и голова снова заныла от боли, когда начал прокручивать возможные варианты спасения. – Скорее всего, они захотят сжечь ее на костре. Времени мало. Аргуса тоже приговорят к огню… Нужно надеяться, что Скай будет второй в очереди.

Аксель, прихрамывая, подошел ко мне. Его взгляд, наполненный яростью и гневом, прожигал меня насквозь.

– Если она умрет, охотник, – процедил он сквозь стиснутые зубы, – я даже в предсмертной агонии вцеплюсь тебе в глотку.

– Справедливо, – сухо отозвался я, отводя взгляд.

Времени действительно оставалось катастрофически мало. Отец, без сомнения, уже знал о случившемся. Представив его ярость, я невольно поморщился. Он наверняка спишет все на магическое воздействие, уверенный, что со смертью Скай чары развеются и я вновь стану послушным сыном, беспрекословно выполняющим его волю. Ублюдок. Внутри все сжималось от ненависти, я мечтал вонзить клинок ему прямо в сердце. Он всегда твердил, что душа матери не успокоится, пока не свершится отмщение, – что ж, я исполню его наставление, только месть моя будет направлена против него самого.

Перед глазами всплыл окровавленный образ Скай: ее испуганные глаза, обожженная серебряными цепями кожа, глубокие ножевые ранения… Я слишком хорошо знал жестокость охотников. Им мало просто сжечь ведьму. Они будут пытать ее, ломая не только магию, но и саму суть Скай, человеческую сущность, что так легко разрушить. Они боролись с ведьмами, но не замечали, как эта война превратила их самих в чудовищ, на которых тоже уже пора было открывать охоту.

Я молился Богу, чтобы успеть. Скай должна выжить, любой ценой. А если нет… Я резко дернул головой, отгоняя страшный образ ее обугленного тела, привязанного к столбу.

Охотников, к счастью, оставалось немного, большинство погибло при пожаре, который устроил Аргус. Был ли у нас с Акселем шанс? Возможно, минимальный. Но я рассчитывал сделать все, чтобы спасти Скай.

К вечеру мы достигли опушки леса. Оставив машину на обочине дороги, продолжили путь пешком. Под моими ногами хрустел пепел, словно черный смолистый снег, разлетевшийся от лагеря по всему лесу, и кое-где уступал место мягкому мху, покрывавшему землю ковром. Аксель, послушно соблюдая указания, шел за мной след в след. Я знал этот лес как свои пять пальцев, каждый ручей, каждую ловушку, каждый хитроумно замаскированный капкан. Мое знание местности было гарантией безопасного прохода к лагерю.

Лес молчал, окутанный сумерками. Тишина, нарушаемая лишь шелестом листвы под порывами ветра, казалась зловещей. Любой случайный шорох – треск ветки, крик ночной птицы – отзывался в груди учащенным сердцебиением. Посты караула, которые обычно были заняты дозорными, пустовали. Это могло означать только одно: все готовились к ночному сожжению.

Ледяная волна тревоги вновь захлестнула меня, едва вдали замерцали огни. Цель была близка, и с каждым шагом напряжение нарастало, будто сжатая пружина. Добравшись до лагеря, мы с Акселем нырнули в густые заросли кустарника, ставшие нашим временным убежищем.

– Ну и мрак… – Голос фамильяра был едва различим в наступившей тишине.

Перед нами предстала жуткая картина – после рассказа Стива я представлял ее тысячу раз, но, оказалось, это были лишь невзрачные фантазии. Лагерь был разрушен. Большинство домов превратились в груды пепла и обугленных бревен. Едкий запах гари висел в воздухе, вызывая першение в горле. На месте, где когда-то отец собирал совет охотников, теперь лежали сгоревшие тела, приготовленные к погребению. Лагерь охотников превратился в кладбище. По коже пробежали мурашки при мысли о том, как эти люди горели заживо.

Вглядываясь в полумрак, я насчитал одиннадцать выживших, не больше. Охотники возвели несколько шатров – временное укрытие от непогоды. Они суетились вокруг двух костров, разведенных на опушке леса.

«Успели…»

Внезапно из шатра вылетел мой брат. Он упал на землю, словно его вышвырнули оттуда грубой силой. Следом неспешно вышел Райан и с силой ударил Стива ногой в живот. Я сжал кулаки, с трудом подавляя желание броситься и убить этого урода на месте. Райан поволок Стива к окраине лагеря, в сторону амбара.

– Что делаем дальше, охотник? – Голос Акселя стал еще тише.

– Их немного, но вдвоем нам не справиться… – признался я. – Твоя магия отличается от колдовства ведьм, значит, в этом случае эсендес бессилен. Наколдуешь огонь?

– Я фамильяр, а не колдун, не переоценивай мои возможности, – ответил Аксель.

Он на мгновение задумался, ища выход из ситуации. Внезапно его лицо озарила идея.

– Есть одно заклинание, – начал он, – могу наслать на охотников туман. Он на время их ослепит, но буквально на несколько минут, на большее моих сил не хватит. Главное, чтобы ты не входил в него сразу, выжди несколько секунд, иначе на тебя он тоже подействует.

– Этого достаточно, – уверенно сказал я. – Нам следовало это сделать еще вчера.

– Я думал об этом, но не получилось бы. Заклинание тяжелое, мне нужно время, чтобы сосредоточиться.

– Ладно. Но сначала нужно вытащить моего брата. Кто-то должен будет освободить Скай.

Аксель кивнул.

– Если что-то пойдет не так, спасай Скай. Обо мне не думайте.

– Да я и не собирался, – отрезал он с невозмутимым видом, вызвав у меня невольную усмешку.

– Я за Стивом, а ты наблюдай. – Я вытащил второй клинок и протянул его Акселю.

Пригнувшись к земле и используя каждую складку местности как укрытие, я бесшумно двинулся к амбару. Дыхание, на удивление, оставалось ровным и спокойным. Разум, холодный, как лезвие клинка, который я сжимал в руке, был сосредоточен лишь на одном: оставаться незамеченным. От этого зависела не только моя жизнь, но и жизни тех, кто мне дорог. В голове мелькнула ироничная мысль, придавшая спокойствия, – я хищник, а не жертва: охотник охотится на охотников.

Амбар встретил меня тьмой, когда я бесшумно проскользнул внутрь через заднее окно. Раньше здесь хранили оружие, до тех пор пока не построили отдельную оружейную. Теперь же амбар служил складом ненужного хлама, куда, видимо, отнесли и моего брата, закинув сюда, как мусор.

Из темного угла донеслись приглушенные всхлипы Стива. Сердце болезненно сжалось.

– Стив? – позвал я шепотом, стараясь не выдать своего волнения.

Всхлипы прекратились – послышались неуверенные шаги. Из темноты появился Стив. Лицо брата было покрыто синяками и ссадинами, будто его избивала целая толпа. Одежда, испачканная грязью и сажей, висела на нем мешком. Один глаз заплыл от огромного синяка, а под носом засохла кровавая дорожка.

– Сэм… – прошептал он, и слезы ручьем потекли по его избитому лицу. Брат бросился ко мне и крепко обнял, словно ища защиты и утешения.

– Стив, что произошло? – спросил я, стараясь говорить спокойно, чтобы не напугать брата еще больше.

– Я пытался освободить Скай… – ответил он, разжимая объятия и опуская голову.

– Что? Ты с ума сошел? Как они тебя не убили за это? – В голосе прозвучало неподдельное удивление.

– Они пытались, – виновато пробормотал Стив, указывая на свое избитое лицо.

Я тяжело вздохнул. Если я погибну, не сумев спасти Скай и оставив Стива одного в этом жестоком мире, его ждет ужасная участь. За предательство охотники не пощадят его.

– Послушай, Стив, – начал я, привлекая его внимание, – я хочу спасти Скай. У нас с ее фамильяром есть план. Он создаст отвлекающий маневр, я нападу, а ты должен будешь освободить ее. Как только она окажется на свободе, немедленно уезжайте из лагеря. На выходе из леса стоит машина. – Я протянул брату ключи. – Уезжайте как можно дальше. Ты меня понял?

Стив молча взял ключи и посмотрел на меня полными слез глазами.

– А ты? – тихо спросил он.

– Я могу не выбраться из этого боя живым, – честно признался я, стараясь не выдать своего волнения.

Стив отшатнулся, его глаза, и без того заплывшие от синяков, расширились от ужаса.

– Что ты такое говоришь? Я помогу тебе! Буду драться, если нужно! – воскликнул он, повышая голос.

– Тихо, не кричи… – Я поднял руки, успокаивая его. – Стив, главное для меня – это ваша со Скай безопасность. Думай о том, что я справлюсь и найду вас, хорошо?

Стив молчал, опустив взгляд. Он понимал, что я лгу. Я уже почти смирился со своей участью. Смерть витала где-то рядом, готовая заключить меня в свои уже распахнутые объятия.

– Стив, пообещай мне, что увезешь Скай! – повторил я, глядя ему прямо в глаза.

Брат поднял голову и кивнул. Я ободряюще похлопал его по плечу, стараясь запомнить это мгновение, что могло оказаться последним, и направился к окну, через которое проник в амбар.

Я мог умереть сегодня. Я каждый день готовился к смерти, но именно сейчас осознал всю бесполезность этого настроя и тщательного планирования. Внезапно острое желание жить пронзило меня. Я мечтал вновь обнять Скай, уткнуться носом в ее локоны и никогда не отпускать; построить семью, обрести собственный дом, полный звонкого смеха и безусловной любви. Дыхание перехватило, и я судорожно глотнул воздух.

Мысль о том, что смерть, возможно, станет моим искуплением за годы бездействия, за гибель невинных женщин, отозвалась болью в груди. Возможно, я встречу на том свете маму и она простит меня, даруя покой в своих теплых руках.

Вернувшись к Акселю, я обнаружил его на прежнем месте. Его взгляд был устремлен на лагерь, он выискивал в пляшущих тенях фигуру Скай. Вокруг сгустилась тьма, лишь изредка прорезаемая багровым светом восходящей луны и мерцающими огнями лагеря.

– Долго тебя не было, – проворчал Аксель, не отрывая взгляда от лагеря.

– Стив вытащит Скай. Мы с тобой будем прикрывать их отход, когда туман рассеется.

Аксель стиснул челюсти. Мы оба были готовы умереть за тех, кого любили, и я не сомневался, что станем биться до последнего вздоха.

– Что-то они медлят. Костры уже давно сложили, – заметил Аксель, с беспокойством вглядываясь в лагерь.

– Сегодня кровавая луна, – произнес я, поднимая взгляд в небо. – Охотники верят, что, если сжечь ведьму при такой луне, Бог одарит их своей милостью.

– Варвары… – процедил фамильяр.

Внезапно из лагеря донесся истошный крик. Мы с Акселем напряглись, выглядывая из укрытия. В цепях, измученного и окровавленного, волокли Аргуса. Он стонал, проклинал мучителей, угрожал им страшной расправой, но охотники лишь глухо усмехались и, не обращая внимания на жуткие слова и истерику, привязали его к столбу, воздвигнутому посреди одного из костров. Выжившие охотники столпились вокруг, забрасывая Аргуса камнями, грязью и всем, что попадалось под руку.

– Сегодня мы собрались здесь, – раздался громкий голос моего отца, вышедшего в центр круга, – чтобы вознести молитвы Богу и попросить у него сил. – Он поднял руки к небу. – Нам предстоит долгая и трудная работа. Мы восстановим наш клан, вернем ему былое величие и истребим всех ведьм до единой!

Охотники взревели, одобряя слова своего предводителя. У меня свело желудок от его лицемерия, жестокости и кровожадности.

– Вы сгорите в адском пламени! – вопил Аргус.

Мы с Акселем, затаив дыхание, продолжали наблюдать за лагерем, высматривая Скай. Важно было понять, где ее держат, чтобы действовать наверняка. Отец взял факел и, медленно подойдя к костру, бросил его в самый центр. Сухая древесина вспыхнула мгновенно, и пламя, жадно пожирая хворост, начало подниматься все выше.

– Чтоб вы все сдохли! – орал Аргус, пока огонь медленно подползал к нему. – Сдохли!!!

Окинув взглядом территорию лагеря, я увидел, как Изабелла и Энни выводят из шатра Скай. Ее лицо было залито кровью, руки покрыты глубокими ссадинами и порезами, сквозь которые виднелись багровые куски плоти. Голова опустилась на грудь, словно она уже была мертва. Ее обессиленное тело буквально приволокли к костру, где в агонии корчился объятый пламенем Аргус. Изабелла грубо схватила Скай за волосы и резко откинула ее голову назад, заставляя смотреть на казнь. Все нутро напряглось. Волна адреналина захлестнула меня, разжигая неудержимое желание броситься на помощь. Смертельный холод, пробежавший по телу, больше не пугал.

– Готов? – спросил я Акселя, не отрывая взгляда от Скай.

– Да, – коротко ответил он.

– Тогда поехали…

Я начал медленно и бесшумно пробираться к лагерю. Пульс участился, от волнения затряслись руки, но я тут же подавил эту предательскую дрожь. Всю жизнь меня воспитывали как охотника, как воина, сражающегося со злом. Именно эти инстинкты я должен был пробудить сейчас. Инстинкты охотника, готового броситься в горящее пламя костра, чтобы заслонить свою ведьму от смертельных языков пламени.

Глава 38

Скай

После выпитого эсендеса всякий счет времени был потерян. Я то проваливалась в беспамятство, то приходила в себя, захлебываясь рвотой. Сквозь мутную пелену сознания пробивались обрывки света, свидетельствующие о том, что день еще не закончился. В момент очередного пробуждения я поняла, что больше не прикована к столбу. Цепи по-прежнему ограничивали мои движения, но теперь я лежала, уткнувшись лицом в землю. С трудом попытавшись встать, я ощутила тяжесть оков, и она не позволила мне даже слегка пошевелиться. Приоткрыв глаза чуть шире, я медленно повернула голову и увидела грязные берцы Райана. Он сидел и молча смотрел на меня.

– Как жаль, что ты очнулась. У меня был отличный вид.

Только сейчас я осознала, что мое платье задрано до неприличия, а зад обнажен. Все это время, пока я была без сознания, он похотливо разглядывал мое тело. От этой мысли тошнота подкатила к горлу с новой силой. Я судорожно задергала ногами, пытаясь хоть как-то поправить подол и прикрыть себя.

– Нет, не надо, – возразил он. – Мне же нужно здесь чем-то заниматься, пока я слежу за тобой. Так хоть пофантазировать можно. – Он встал и подошел ближе, склонившись надо мной. Его рука скользнула вверх, еще сильнее задирая платье. Стыд накрывал с головой. – Хотя мое воображение тут такое творит, что я пару раз отходил, чтобы вздрочнуть. Тяжело сдерживаться. – Райан коснулся моих ягодиц и сильно сжал их, впиваясь в кожу ногтями.

– Убери свои руки! – Я начала дергаться и истошно кричать, не в силах больше скрывать отчаяние.

Слезы жгучими струйками потекли по щекам. Все происходящее было настолько невыносимо, что в голове мелькнула страшная мысль: я хочу скорее умереть, лишь бы не ощущать этих унижений, лишь бы это все закончилось. И тут в шатер ворвался перепуганный брат Сэма.

– Райан, ты что творишь?! – выкрикнул он дрожащим голосом. – Отец тебя убьет, если увидит!

Охотник отпрянул, резко выпрямившись. Казалось, он старается возвыситься над Стивом, всем своим видом демонстрируя превосходство: высокомерным взглядом, нарочито расправленными плечами, суровым выражением лица.

– Ты здесь что-то забыл? – спросил он, подходя к Стиву.

– Нет, просто… – Стив замялся, подбирая нужные слова.

– Просто что? Или тебя пубертат так донимает, что тоже хочется? Так вперед! – Подойдя вплотную, он замахнулся, чтобы толкнуть Стива, но тот увернулся.

– Отец велел сменить цепи на более тонкие. С этими мы ее не поднимем.

– Я и без него знаю, – огрызнулся Райан. – Когда ее сжигать?

– Сначала Аргус, потом она. Примерно через час.

Слово «час» эхом отдавалось в моем помутневшем сознании, теряя всякий смысл. Тело было настолько ослаблено, что я с трудом осознавала происходящее.

– Тогда принеси цепи, я пока эти сниму!

– Я не знаю, где они, так что сам иди за ними, – ответил Стив и направился к выходу.

– Стоять! – рявкнул охотник. – А с ней кто останется? – Он подошел к Стиву, грубо схватил его за воротник и, подтащив ко мне, процедил: – Твоя девственность тебя еще не скоро покинет, так что пока наслаждайся видом, а я за цепями.

После этих слов он вышел из шатра, бросив на меня хищный взгляд. Я попыталась повернуться, чтобы не упираться лицом в сырую землю, но боль пронзила все тело. Я застонала.

– Скай, я не смотрю, если что. – Стив наклонился надо мной и аккуратно поправил платье, прикрывая оголенные участки тела.

– Ты… – я закашлялась, – хороший парень. Спасибо, – прошептала я едва слышно, с трудом выговаривая слова.

Убедившись, что поблизости никого нет, Стив выглянул из шатра, затем достал из-под толстовки бутылку с водой. Осторожно повернув меня, он суетливо, дрожащими руками начал откручивать крышку.

– Пей. Это чистая вода, – проговорил он, слегка приподнимая меня и поднося бутылку к моим губам. Я жадно прильнула к горлышку – после суток без воды она показалась мне самым вкусным напитком на свете. За несколько секунд я осушила полулитровую бутылку почти до дна. Стив осторожно опустил меня обратно на землю.

– Я помогу тебе, слышишь? – прошептал он. – Все сейчас заняты костром, нужно только разобраться с Райаном. Как только он снимет с тебя эти цепи, у нас будет всего пара секунд, прежде чем он наденет другие.

– Нет, – твердо ответила я. – Тебя убьют, если увидят, что ты помогаешь ведьме.

– Скай, сейчас не время упрямиться! Он вот-вот вернется! – Стив дышал часто и прерывисто; в тишине шатра будто было слышно биение его взволнованного сердца. – Позволь мне помочь. Не прощу себе, если хотя бы не попытаюсь. – В полутьме я плохо видела его лицо, но на мгновение мне показалось, что в его глазах блеснули слезы. – Мой брат сделал бы все, чтобы спасти тебя. Даже пожертвовал бы жизнью. Я не знаю, где он сейчас, но пока его нет, защищать тебя – моя ответственность.

Я думала, что слез уже не осталось. Но слова Стива довели меня почти до истерики – я чувствовала, как начинаю задыхаться.

– Все получится. – Стив шмыгнул носом, и я поняла, что не ошиблась: он действительно плакал. – Я не позволю отцу убить тебя, Скай. Не позволю ему поступить с тобой так, как он поступил с мамой.

– Пожалуйста… – прошептала я, сдерживая рыдания. – Будь осторожен… И, если ничего не получится… скажи Сэму, что я очень люблю его.

Мне все слабее верилось в свое спасение, поэтому мысленно начинала прощаться с близкими. Было безнадежно горько от того, что почувствуют родители, узнав о моей смерти. Я мечтала хоть на мгновение вернуться на нашу уютную кухню, услышать их радостный смех, почувствовать аромат панкейков, которые они так часто готовили по утрам. Я так и не успела рассказать им о своих чувствах к Сэму, не успела поделиться своим счастьем – счастьем от встречи с человеком, впервые заставившим меня почувствовать себя по-настоящему живой. А Сэм… Я так мечтала прижаться к нему, отдать все свое тепло, заполнить ту пустоту в его душе, что разрасталась с каждым днем. Быть его уютом, музой, тоненьким лучом солнца, освещающим непроглядную тьму в душе – и, самое главное, быть его надеждой. Как и он стал моей. Той самой, за которую Сэм так долго цеплялся, – это слово было набито на его теле, и он даже не подозревал, что своей любовью выгравировал его на моем сердце, как память о себе.

– Скай, он идет. Готовься, – произнес Стив, вырывая меня из нескончаемых мыслей. Он отошел к входу, ожидая Райана.

Райан вошел стремительно, даже не взглянув на Стива. Резким движением он схватил цепь и, слегка приподняв, начал отстегивать ее с одной стороны. Я вновь застонала от боли и дернулась, пытаясь сместить цепь ниже, туда, где кожа еще не была обожжена.

– Не дергайся! – рявкнул он, сильнее вдавливая меня в землю и садясь сверху. Я закашлялась под тяжестью его тела.

Краем глаза я видела, как мечется взгляд Стива. Он держался за что-то в кармане толстовки, вероятно, готовясь атаковать. Мне было страшно. Не за себя, а за него. Он был всего лишь несчастным подростком, у которого, как и у Сэма, украли детство. Я видела в его глазах храбрость не юноши – мужчины, и понимала, что Сэм безумно гордился бы им сейчас. Райан встал и, разматывая цепь, поднял меня с земли. Я понимала: нужно быть наготове. Он стоял спиной к Стиву, и это был идеальный момент для нападения. Стивен, словно прочитав мои мысли, сделал уверенный шаг к Райану. Он достал из кармана толстовки клинок; я заметила, как дрожит его рука. Дальше все произошло молниеносно. Цепь слетела с моего тела. Замах Стива. Тщетно.

Райан оказался быстрее. Он с легкостью отразил удар, выбив клинок из руки Стива. Ярость, пылавшая в его глазах, не оставляла сомнений: он был готов убить его прямо здесь и сейчас.

– Беги! – крикнул Стив, ударив Райана ногой в живот.

Но я не могла его бросить. Не могла убежать, оставив ребенка, который пытался меня спасти, один на один с этим чудовищем. Попытавшись встать, я бессильно упала обратно на землю – ноги меня просто не держали. Боль пронзила лодыжки, напоминая о недавних пытках.

– Ах ты, выродок! – взревел Райан, распрямляясь. Он схватил Стива и со всей силы ударил его головой о столб, к которому меня до этого приковывала цепь. – Думал, я не замечу, что ты ей помогаешь, сука?!

– Не трогай его! – закричала я, но он продолжал.

Стив сопротивлялся, пытался вырваться из железной хватки, но силы были неравны. Райан повалил его на землю и принялся избивать, обрушивая удар за ударом. Я с криками поползла по земле, цепляясь за острые камни, и в отчаянии схватила Райана за руку, пытаясь остановить его безумие.

– Он не виноват! Это я! Слышишь, я! Это моя магия, я заставила его помочь мне. Он ничего не хотел делать! – кричала я, голос срывался на хрип.

Райан резко отдернул руку и с размаху ударил меня локтем в лицо. Я издала протяжный стон, рухнув на землю. Горячая кровь хлынула из носа, заливая лицо. Стив кричал, задыхаясь от ярости и беспомощности, но Райан, словно обезумев, продолжал избивать его. В этот момент вбежала охотница Энни.

– Ты с ума сошел?! – взвизгнула она. – Роджер тебя прикончит за сына!

– Роджер прикончит сына, когда узнает, что тот пытался освободить ведьму! – Райан поднялся со Стивом, грубо схватил его за шиворот и вышвырнул за пределы шатра.

– Что?! – Энни ошарашенно застыла на месте, не понимая, что происходит.

– Свяжи ведьму, дура! – огрызнулся Райан, прежде чем выйти следом за Стивом.

Энни подошла ко мне и накинула новые цепи, туго обматывая их вокруг моего измученного тела. Я безжизненно смотрела в пол, кровь из носа стекала по губам, капая мне на ноги. Металлический привкус во рту уже казался привычным. Чувство вины захлестнуло меня с головой – нужно было отговорить Стива от помощи, любой ценой. Страшно было даже представить, что эти изверги сделают с ним теперь. Оставалось лишь надеяться, что Роджер поверит в историю про чары, как в случае с Сэмом.

– Сейчас будет огненное шоу, красотка. – На лице Энни расплылась злорадная ухмылка. – Сначала побудешь зрителем, а потом и сама мастер-класс покажешь.

Дрожь пронзила тело от осознания того, что мне предстоит пережить.

– Я бы могла сказать, что все будет быстро, – Энни рассмеялась, – но врать так гадко. Гореть заживо – это не быстрая смерть. Ты чувствуешь жар, он пронзает твои нервные окончания, медленно превращая кожу в обугленную корку. Ты не сможешь думать ни о чем, кроме боли, которая будет только нарастать, поглощая тебя все сильнее и сильнее.

Она рассказывала об этом так подробно, будто сама пережила подобный кошмар. Но нет. Просто такие картины они видели слишком часто. Настолько часто, что успели выучить наизусть последовательность мучительных ощущений, которые испытывает человек в огне. Я же в это время думала о Сэме. О том, что он так и не появился, а значит, с ним могло случиться что-то ужасное. Что, если он уже… мертв?

Спустя минут тридцать моих тягостных раздумий в шатер вошла Изабелла. Окинув меня привычным хладнокровным взглядом, она подошла ближе и наклонилась, заглядывая, казалось, в самое нутро.

– Время пришло, ведьма, – бесстрастно произнесла она.

Они грубо схватили меня под руки и потащили к выходу. В ушах зазвенел истошный мужской крик, от которого все тело сжалось в комок. Резкий запах ударил в нос, выворачивая внутренности наизнанку. Это было нечто такое, чего я никогда раньше не чувствовала. Удушливая гарь, смешанная с тошнотворным запахом горящей плоти… Я инстинктивно зажмурилась, опуская голову как можно ниже.

Они выволокли меня на какую-то поляну, покрытую слоем пепла. Жар от костра стал настолько сильным, что кожа моментально начала краснеть. Мой взгляд был все так же направлен вниз, и я видела ноги охотников, стоявших рядом. Аргус больше не кричал, и это напугало меня еще больше. Я понимала, что он либо потерял сознание от боли, либо уже мертв. Меня трясло от животного ужаса.

– Ты должна это увидеть! – прошипела Изабелла, отдергивая мои волосы назад и заставляя поднять голову.

Я до последнего сопротивлялась, но хватка была слишком сильной – ощущение, что она вот-вот снимет с меня скальп. Мой взгляд уперся в костер. Пламя жадно пожирало человеческую фигуру, привязанную к столбу. Я потеряла дар речи, сквозь слезы наблюдая за этим кошмаром: его тело изогнулось в неестественной позе; кожа начала темнеть, в каких-то местах и вовсе лопалась. Прямо на моих глазах он переставал быть похожим на человека. Запах стал еще невыносимее. Изабелла продолжала держать меня за волосы, не позволяя отвернуться. Внутри все перевернулось.

– Нет… – прошептала я, чувствуя, как начинаю задыхаться от накатившего ужаса. – Нет, пожалуйста… – Я отчаянно забилась в ее руках. – Умоляю вас… – Из горла вырвался почти звериный вопль.

Я думала, что не унижусь перед ними. Думала, что смогу сохранить остатки достоинства. Но что-то внутри меня сломалось, безвозвратно разрушилось, когда я увидела, как жизнь покидает Аргуса, оставляя после себя обезображенное тело. Я не хотела того же и с безумием хваталась за жизнь, которую так жаждала сохранить. Повернувшись, я заметила отца Сэма, внимательно смотрящего на меня.

– Умоляю, пощадите… – прорыдала я, падая на колени. Цепи звякнули, врезаясь в кожу. – Я никому не причинила зла, клянусь! Я никого не убивала. Умоляю вас, все что угодно, только не это… – Меня накрывала паническая атака, и я уже не могла с ней бороться. Охотники молча смотрели на меня, в их глазах не было ни капли сожаления, ни тени сострадания. – Мои родители… они не переживут этого… – уже тихо всхлипывала я. – Прошу, у вас же тоже есть дети…

– Привязывайте ее, – холодно ответил Роджер, полностью игнорируя мои мольбы.

– Нет, нет! Молю! Пожалуйста! – кричала я, но мои слова по-прежнему тонули в безразличии.

Райан поднял меня с земли и, крепко прижав к себе, потащил ко второму костру. Я вырывалась, вопила, молила о пощаде, но они словно не слышали. Он грубо прислонил меня к столбу, и Изабелла начала обматывать мое тело толстой шершавой веревкой, лишая последней капли свободы, не оставляя и крупицы надежды. Слезы застилали глаза, в голове шумело – казалось, еще немного, и я потеряю сознание. Последний, полный отчаяния крик сорвался с моих губ, и я почувствовала, что окончательно сорвала голос. Я склонила голову, жадно хватая воздух, наполненный едкой гарью. Медленно подняв голову к небу, я увидела огромную багровую луну. Она была такой большой и яркой, будто ненастоящая. Я почти не моргала, и в мыслях зазвучала молитва, которой когда-то меня научила бабушка. Повторяя ее как мантру, я почувствовала, как дыхание становится ровнее, а глаза высыхают от слез. Пришло принятие.

– Господи, помоги мне пережить это… – прошептала я, глядя в бездонное ночное небо.

Роджер начал зачитывать какие-то слова об очищении и Боге. Они пролетали мимо, заглушаемые стуком моего сердца. Слова религиозных фанатиков-убийц были последним, что я хотела слышать за минуты до своей смерти. Я опустила глаза, заострив внимание на кулоне, который подарил мне Сэм. Легкая, почти невесомая улыбка тронула губы, мысленно перенося туда, где однажды моя душа нашла успокоение.

– Мне приятно, что ты его носишь. – Сэм бросил взгляд на кулон на моей шее, и я заметила радость в его глазах.

Тогда было тепло не только на улице, но и в моей душе. Мы шли из паба, где провели полночи, разговаривая обо всем на свете. А до этого случился наш первый поцелуй, который перевернул все внутри меня с ног на голову. Небо было затянуто тучами, предвещая скорый дождь, – но мы не торопились, шли медленно, наслаждаясь каждым мгновением, каждой секундой, проведенной вместе.

– А мне приятно, что ты открываешься мне, – ответила я, украдкой взглянув в его глаза. – Давно ни с кем так не разговаривала.

– Если бы я знал, почему это происходит… Может, ты права и третий бокал был лишним… – Сэм усмехнулся, останавливаясь напротив меня.

– Может быть. – Я глубоко вздохнула, встречаясь с ним взглядом. – А может, дело вовсе не в бокале.

Мы стояли молча, глядя друг другу в глаза, словно пытаясь проникнуть в самую душу. Первые мелкие капли дождя начали падать на нас, покрывая кожу едва ощутимой прохладой. Сэм, чуть заметно улыбнувшись, отвел взгляд в сторону.

– Иди домой, – тихо произнес он. – Не хватало еще простыть.

– Хорошо, – ответила я едва слышно, но не сдвинулась с места, продолжая смотреть на него, прикованная невидимой силой.

Меня охватило непреодолимое желание подойти к нему и крепко обнять, укрыться от дождя в его объятиях. Не раздумывая сделала шаг вперед и обвила руками его талию, прижавшись всем телом. Я чувствовала, как медленно поднимается и опускается его грудь, свидетельствуя о тяжелом дыхании. Сэм ответил на объятия, прижав меня еще крепче, и я растворилась в нем, будто он был моей единственной защитой от всех бед этого мира. Я почувствовала, как он наклонил голову и нежно поцеловал меня в макушку. Дождь усиливался, но холод не был ощутимым.

Я отчаянно хваталась за такое хрупкое мгновение, запоминая каждую деталь, каждое его касание, понимая, что этот момент навсегда останется со мной и память о нем будет согревать даже в самые мрачные времена.

Глава 39

Сэм

Я ловко двигался между тенями, словно сам был одной из них. Извиваясь, старался скрыться за уцелевшими постройками, которые не успело разрушить пламя. Пробираясь в тыл охотников, собравшихся у кострища, я старался быть максимально бесшумным. Аргус больше не кричал; его мертвое тело догорало, распространяя тошнотворную вонь обугливающейся плоти.

Скай привязали к столбу. Она потратила последние силы в безуспешных попытках вырваться. Ее истошные крики и мольбы о пощаде разрывали мое сердце на части. Охотники ликовали, не чуя беды, которая постепенно уже настигала их со стороны леса. Туман Акселя, плотный и непроглядный, медленно и неторопливо подбирался к ним. Я выжидал, когда его заклинание окончательно подействует, чтобы в нужный момент атаковать.

– Мы очистим еще одну душу сегодня! – крикнул отец, зловеще занеся факел над головой. – Эта девушка беспощадно убивала, поглощая человеческую плоть, и теперь огонь поглотит ее скверное тело!

«Давай же!» – мысленно закричал я, не в силах больше ждать ни секунды.

Взгляд Скай в панике метался по лицам охотников, искренне надеясь на спасение. В ее глазах читались предсмертный страх и отчаяние, и в этот момент факел из рук отца упал, но не в костер, а просто вылетел из рук. Все охотники схватились за свои лица, потирая глаза в попытке хоть что-то увидеть. Заклинание подействовало – Аксель их ослепил.

Не теряя ни секунды, я ринулся вперед. Время будто замедлилось. Я слышал лишь собственное тяжелое дыхание и ровный пульс, отдававшийся стуком в висках. Охотники стояли, точно завороженные, бессмысленно моргая и оглядываясь по сторонам, не понимая, что происходит.

Первый охотник даже не успел издать ни звука. Резкое короткое движение клинком – и поток крови хлынул из перерезанного горла. Он захрипел, судорожно хватая ртом воздух, который был ему уже не нужен.

Второму охотнику – Райану – я вонзил кинжал в шею сзади, плотно зажав ему рот рукой, чтобы заглушить предсмертные стоны. Я чувствовал, как тело Райана содрогается в моих руках, когда клинок вонзался все глубже, разрывая плоть.

Не останавливаясь ни на мгновение, я продолжал двигаться, ускоряя темп и не обращая внимания на поднявшуюся панику. Слышал, как рвутся сухожилия, как клинок входит в тела снова и снова. Сквозь пелену тумана я заметил, как Стив освобождает Скай, и мой пульс участился.

Расправившись с очередным охотником, я внезапно оказался лицом к лицу с отцом. Он тер глаза, будто стряхивая с себя наваждение, пытаясь прозреть. На краткий миг, который грозил обернуться катастрофой, я замешкался. Занесенное оружие замерло в воздухе. Внезапно отец резко сфокусировал взгляд на мне, пелена спала с его разума. Молниеносным движением его тяжелая рука ударила по моему запястью, выбивая оружие. Я отшатнулся, с горечью осознавая, что заклинание развеялось, а мне не удалось перебить всех. На земле лежало около шести трупов, а значит, пятеро все еще были живы. Скай у столба не было, Стив справился, а мне нужно выиграть им немного времени, прежде чем охотники бросятся в погоню.

– Сэмюэл! – Отец переводил взгляд с одного бездыханного тела на другое. – Как ты посмел?!

Я гордо выпрямился, словно вырастая на несколько сантиметров, возвышаясь над ним. Глаза мои вспыхнули яростью. Человек, которого я боялся столько лет, пряча страх под маской уважения, теперь казался мне жалким и ничтожным.

– А как ты посмел убить мою мать, сукин сын?! – рявкнул я, застав его врасплох.

Отец окинул меня тяжелым взглядом. Его дыхание казалось мне слишком громким, а глаза горели безумным огнем. Я видел, как в нем кипит злоба, нет – ярость, чувствовал ту ненависть, что копилась все эти годы.

– Ты околдован! – крикнул он так, что брызги слюны разлетелись в разные стороны. – Ведьма! Где она?! – взревел отец, не обнаружив Скай у столба.

– Сэр, она здесь! – раздался позади нас голос Энни. Она вела Стива и Скай, держа их под прицелом лука.

Стив поддерживал Скай, которой было трудно идти. Из ее предплечья торчала стрела. Каждое движение причиняло ей страшную боль – я видел и чувствовал это. Все мои надежды рухнули в одночасье.

– Заметила, что ведьмы нет у столба, и увидела, как Стивен пытается вывести ее из лагеря, – доложила Энни.

– Молодец! – похвалил ее отец. – А ты, – обратился он ко мне, – будешь смотреть, как сгорит эта тварь!

В тот же миг мой кулак взметнулся и с глухим стуком впечатался в лицо отца. Застигнутый врасплох, он не успел заблокировать удар. Отшатнувшись, отец сплюнул кровь. Я же был спокоен и хладнокровен, как никогда прежде. Этот удар, вся ярость, вложенная в него, принесла мне невероятное удовлетворение.

– Я скажу тебе то, от чего ты бежишь всю свою жизнь, как слепой глупец. – Мои слова летели, острые, как стрелы. – Ты был влюблен в ведьму! Построил с ней семью, она родила тебе двоих сыновей, и вы были счастливы. Магия здесь ни при чем. Все дело в твоей тьме, что таится в глубине твоей души. Мама надеялась, что любовь к ней сможет ее побороть, но, к сожалению, ошиблась.

– Твоя мать была шлюхой дьявола! Она могла убить меня в любой момент! – взревел он в ответ, безнадежно теряя контроль над эмоциями.

Я вновь замахнулся, но на этот раз отец парировал удар, и его кулак врезался мне в солнечное сплетение, выбивая воздух из легких – я согнулся пополам.

– Надо было убить вас с братом еще тогда, в детстве! Вы самые бесполезные и никчемные охотники! А знаешь почему? – продолжал отец, пока я пытался восстановить дыхание. – Потому что от охотников в вас нет почти ничего! Магия этой сучки течет в вашей крови!

Мои кулаки сжались. Я прикусил язык, сдерживая безумный гнев, затопивший мой разум. Бросившись на отца, я повалил его на землю. Позади послышался звериный рык, а затем крики Энни – похоже, Аксель выбрался из своей засады.

Сидя верхом на отце, я обрушил на его лицо целый град ударов. Он пытался блокировать их, но некоторые все же достигали цели. Сбоку на меня кинулся охотник с занесенным клинком. Я уже приготовился к смертельному удару, но в этот момент Стив вонзил кинжал в спину нападавшего.

Отец, воспользовавшись моей заминкой, скинул меня с себя и ударил в переносицу. Раздался хруст. Кровь хлынула и растеклась по коже. Теперь он навис надо мной, и его тяжелый кулак раз за разом встречался с моим лицом.

– Ты сдохнешь как предатель! – процедил он сквозь зубы.

Мир вокруг сузился до тупого ритма боли – больше я не чувствовал ничего. Каждый удар отца отдавался вспышками искр в глазах. Привкус крови наполнил рот. Сознание тонуло в тумане, тело отказывалось подчиняться.

– Сдохнешь так же, как и твоя мать! – ревел отец, его голос искажался яростью.

Шаря по земле ослабевшей рукой, я наткнулся на что-то холодное и металлическое – кинжал. В померкнувшем сознании вспыхнул последний луч надежды. Собрав считаные крупицы сил, я сжал рукоять и с отчаянным криком вонзил лезвие в лицо отца. Пронзительный вопль от невыносимой боли разорвал воздух. Кинжал застрял в его щеке, пробив ее насквозь.

Сбросив с себя тяжесть отцовского тела, я не раздумывая мгновенно вонзил кинжал ему в грудь. Его крик стал еще страшнее, тело содрогнулось в предсмертной судороге, глаза расширились от ужаса. Фонтан крови брызнул на меня, когда я выдернул оружие.

– Сын… – прохрипел отец, захлебываясь кровью.

– Это тебе за маму, – процедил я сквозь зубы и полоснул кинжалом по его горлу, уже не в силах остановиться.

Из разорванного горла отца вырвался хриплый, булькающий звук. Он судорожно схватился за кровоточащую рану, словно пытаясь удержать ускользающую жизнь, которая струилась сквозь его пальцы, окрашивая их в багровый цвет.

Я смотрел, как он умирает, и комок горечи застрял в горле. К глазам подступили слезы, я поспешно смахнул их тыльной стороной ладони. Отец растил меня с самого детства, кормил обещаниями лучшей жизни, рисовал картины прекрасного будущего. И сейчас, глядя на то, как его тело медленно превращается в безжизненную оболочку, я понимал, что он так и не смог стать любящим отцом. Он был тираном, отравляющим этот мир своим существованием.

И все же даже эта горькая правда не могла заглушить боль потери. Месть, которая, по словам отца, должна была принести покой мне и маминой душе, сейчас лишь разрывала мое и без того истерзанное сердце. Вместо облегчения я чувствовал лишь истощающую пустоту.

Медленно поднимаясь с земли, я обвел мутным взглядом окрестности. Аксель и Стив стояли, заслоняя собой Скай. Морда фамильяра была багровой от крови, а в пасти застрял кусок человеческой плоти. С клинка перепуганного Стива стекали алые капли. Вокруг лежали тела охотников – все мертвы.

Мой взгляд встретился с глазами Скай. На ее лице, несмотря на изнеможение и раны, расцвела робкая улыбка, когда я выпрямился, показывая, что жив и относительно цел. Эта нежная изувеченная девушка находила в себе силы улыбнуться мне. Вид живой Скай, ее дыхание – все это перебивало боль в моем собственном теле. Кошмар закончился, ужасные события остались позади, превратившись в раны на теле и душе, которые, я верил, скоро затянутся.

Первый шаг дался с трудом: тело отозвалось ломотой, в голове пульсировала боль. Но желание коснуться Скай было сильнее любого страдания, оно давало мне силы двигаться дальше. Я видел только ее глаза и стремился к ним, как заплутавший мотылек к свету.

Я предвкушал эту близость. Мысли согревали, рисуя картины счастливой совместной жизни. Я знал, что смогу подарить ей это счастье. В отличие от отца, я сдержу обещание вечной любви, никогда не предам.

– Сэм, сзади! – Резкий крик Стива вырвал меня из грез.

Обернувшись, я приготовился к обороне, но не успел. Неожиданно пронзила острая, обжигающая боль. Передо мной возникло искаженное злобой лицо Изабеллы. В ее руке – рукоять клинка, погруженного глубоко в мою грудь. От раны разлился нестерпимый жар, тело сковал озноб. В тот же миг Аксель бросился на Изабеллу, вцепляясь ей в горло и отталкивая от меня.

Я рухнул на землю. Боль была невыносимой, рана как будто раскрывалась все шире с каждым вздохом. Толстовка быстро пропиталась кровью, багровое пятно расползалось все шире. Я пытался сфокусировать взгляд, но перед глазами все плыло. До слуха доносились обрывки голосов – Стив и Скай склонились надо мной, кричали что-то, но я уже ничего не слышал.

Затуманенный взор пытался уловить очертания Скай: розовые волосы, хрупкие плечи… Но я не видел ее глаз. Не мог сфокусироваться, чтобы разглядеть цвет ее прекрасных глаз, которые имели свойство облегчать любую боль.

Мысли, точно кадры старой кинопленки, проецировали лицо Скай в моем сознании: нашу первую встречу, ее очаровательно недовольное выражение лица при случайных столкновениях, наш первый поцелуй, тепло ее тела, нежный голос, который вдруг пробился сквозь туман боли и достиг моего слуха.

– Сэм… прошу тебя, только не уходи… – Слезы Скай капали мне на лицо, словно пытаясь удержать меня от падения в бездну.

Вся жизнь проносилась перед глазами, оставляя после себя теплый след воспоминаний. Всплыло фото из маминого дневника: маленький Стиви на ее руках, никак не желающий засыпать. Я говорил маме, что очень сильно ее люблю, что никогда никому не дам в обиду, защищу от всех чудовищ, что прячутся в темноте. Но от одного чудовища уберечь ее так и не смог.

Картинка сменилась: летний день в лесу, пять лет назад. Одиннадцатилетний Стив на нашей первой совместной рыбалке. Он не ловит рыбу, даже близко не подходит к воде, сидит в тени дерева, перебирая струны старой гитары. Его лицо безмятежно. А я, довольный, закидываю удочку, уже зная, что, как только поймаю рыбу, брат попросит отпустить ее обратно в воду.

– Брат, держись! – Голос Стива прорвался сквозь пелену воспоминаний, но я не видел его. Передо мной плясали бесформенные силуэты, покачиваясь на фоне звездного неба. Силы покидали меня, дышать становилось все труднее, каждый удар сердца отдавался в груди, будто последний.

Внезапно воздух наполнился знакомым ароматом ягодно-пряных духов Скай – казалось, рядом открыли флакон ее любимого парфюма. Я жадно вдыхал этот родной запах, стараясь хоть немного унять чудовищную боль. Образ Скай стал почти осязаемым. Она была без ран и синяков, ее волосы – чистые и блестящие. Она смеялась, увлекая меня за собой в лабиринт стеллажей университетской библиотеки, где мы прятались от посторонних глаз. Прижавшись спиной к старым книгам, она притянула меня к себе.

– Обещай всегда быть со мной, – прошептала она, боясь нарушить хрупкую тишину.

– Обещаю, – ответил я, касаясь ее губ.

Но стоило мне отстраниться, как видение исчезло. Я остался один в темноте, поглощенный мраком. Ломота в груди вернулась с новой силой, возвращая меня в реальность, где мой взгляд цеплялся лишь за безразличное ночное небо.

Я понимал, что это конец. Моя жизнь оборвется здесь, в лесной чаще. Мечты о беззаботной светлой жизни рассыпались в прах. Холодная сталь в груди – вот мой удел. Удел того, кто жил гневом, местью и злобой. Все мои оправдания были лишь прикрытием слабости и бездействия.

Позади расплывчатых фигур возник сгусток белого света. Он менял форму, резал уставшие глаза. Постепенно проступило до боли знакомое лицо. Мама. Она стояла, словно сотканная из солнечных лучей, озаряя весь огромный темный лес. Ее лицо было счастливым, она улыбалась. Я так мечтал увидеть ее снова, почувствовать ее присутствие, и этот предсмертный миг принес неожиданное облегчение. По щеке скатилась одинокая слеза.

Боль исчезла. Клинок больше не жег, будто его и не было вовсе. Голоса стихли, мутные образы растворились. Я видел только маму, ее взгляд, полный любви и ожидания.

– Прости меня… – прошептал я с трудом.

Веки налились свинцом. Захотелось спать, провалиться в беспробудный сон, отдаться забвению. Я больше не чувствовал своего тела.

С надеждой встретить Скай когда-нибудь, в другом мире, закрыл глаза. Я буду ждать ее там, на той стороне, где мы наконец сможем быть счастливы. Ведь смерть – это всего лишь начало.

Эпилог

Скай

Для меня смерть не стала началом. В тот день она ощущалась концом. Непроглядным и пугающим. Каждую ночь я чувствовала скованность и жар, будто поднималась температура – но ее не было. Мозг безжалостно воспроизводил момент, когда веревки, впиваясь в кожу, все туже стягивали меня, приковывая к столбу. Я вновь оказывалась там – в аду. Именно так мне теперь виделся лагерь охотников. Жар, обжигающий кожу, и они – настоящие демоны, глумящиеся надо мной, смакующие мои боль и отчаяние. Есть мнение, что ада не существует, ведь у каждого он свой. Мой был найден. И я больше не желала туда возвращаться.

Вдохнув полной грудью, я ощутила насыщенный аромат леса. Свежесть хвои смешивалась со сладковатым запахом прелой листвы и влажной земли. Я неспешно шла по знакомой тропе, где каждый изгиб был родным. Это место всегда служило мне источником силы. Дорога к бабушкиному дому наполняла меня ощущением тепла и покоя. Говорят, человек сам выбирает свой путь, не зная, куда он его приведет. Но я всегда знала. Дорогая сердцу тропа вела туда, где меня ждали, где понимали без слов, где принимали такой, какая я есть, без осуждения и упреков. Я могла заблудиться где угодно, но всю жизнь эта дорога была для меня маяком в непроглядной тьме, указывающим путь к дому.

Неподалеку послышался шум. Оглянувшись, я увидела Акселя, проскользнувшего среди густых зарослей. Мне было приятно видеть его таким: живым и счастливым. Он прочесывал лес, убеждаясь в безопасности, – ему важно было знать, что больше мне ничего не угрожает. Рядом с ним я ощущала абсолютную защищенность. Было ясно – все позади, но пережитое сложно отпустить. Практически невозможно. Страх никуда не отступал, а следовал за мной по пятам – при любом шорохе, звуке ломающейся ветки. Я осознавала, что нуждаюсь в помощи специалиста, в терапии. Человек способен выдержать многое, но однажды достигает предела, и какое-то событие, словно последняя капля в бушующем океане переживаний, ломает его. После всего случившегося, сидя в кабинете психотерапевта, я услышала простой вопрос: «Что вас тревожит?»

«Доктор, я принадлежу древнему роду ведьм. Существуют люди, преследующие таких, как мы. Меня похитили, сутки пытали, а затем намеревались сжечь. Мой любимый человек, который, к слову, тоже охотник, спас меня буквально за секунды до смерти, а его сумасшедшая бывшая вонзила в него кинжал, лишая нас последней надежды на светлое будущее. Что мы можем с этим сделать?»

Очевидно, мы ничего не могли с этим сделать, поэтому моим ответом был лишь пустой взгляд, а после – нервная улыбка, свидетельствующая о том, что у меня просто стресс после аварии.

Нам с Акселем пришлось выдумать убедительную легенду для моих родителей. В тот день, когда произошла трагедия, они были дома и ни о чем не подозревали. Они думали, что мы с Сэмом весело проводим выходные в бабушкином доме, упиваясь природой и чистым воздухом. Истинная картина случившегося была слишком травмирующей и жестокой, чтобы рассказывать им правду. Поэтому мы придумали историю о том, как возвращались домой под дождем, машину занесло, и мы попали в аварию. Аксель действовал быстро и решительно. Пока я была в больнице, он в тот же день инсценировал аварию, предварительно с помощью магии отключив все камеры видеонаблюдения в округе, чтобы исключить риск разоблачения. Это спасло нас – родители поверили.

Вивьен навещала меня в больнице каждый день. Как и всегда, она окружала меня заботой и не оставляла одну в этот тяжелый период. Я вновь и вновь благодарила судьбу за людей, которые были рядом. Моему счастью не было предела, когда я снова увидела родителей. Услышала мамин голос, прижалась к папе – эти, казалось бы, простые вещи наполнили меня неописуемой радостью. Запах смерти, которым я пропиталась до мозга костей, засел глубоко внутри вместе с чувством смирения, когда осознаешь необратимость происходящего. Этот эпизод жизни будет преследовать меня до конца дней, напоминая о ценности каждого мгновения.

Каждый вздох, движение, глоток воды – теперь все воспринималось как бесценный дар. В повседневной суете мы часто забываем, насколько жизнь невероятная, принимая ее как должное. Но стоит лишь оказаться на краю пропасти, и ты вдруг осознаешь, как жаждешь ощущать, чувствовать. Радость, грусть, боль – неважно. Все что угодно, лишь бы не раствориться во тьме, словно тебя никогда и не существовало. Я знала, что конец неизбежен. Но сейчас мне нужна была эта жизнь. Мне нужна была моя молодость, ее яркие краски, безудержная энергия. Я хотела испить ее до дна, чтобы, уходя в глубокой старости, знать, что сделала все, что могла.

«Скай, – раздался голос Акселя в моей голове. – Выходи из своих раздумий, и пойдем есть, меня в холодильнике ждут взбитые сливки!» – Он радостно закружился вокруг, виляя хвостом.

Я рассмеялась и присела рядом, поглаживая фамильяра по голове.

– Идем, идем, – ответила я, заглядывая в его большие преданные глаза.

Наклонившись, я крепко обняла Акселя, уткнувшись носом в мягкую блестящую шерсть. Мне стало стыдно за все моменты, в которых я сожалела о его появлении в моей жизни. Я слишком долго привыкала к тому, что теперь фамильяр стал ее неотъемлемой частью. Поначалу это казалось бредом, чем-то неправильным, противоестественным… При первой встрече Аксель сказал, что будет моей тенью, но я понимала, что он стал моим спасением и еще одним, таким важным смыслом жизни.

«Спасибо, Скай», – прозвучал в моей голове его голос, и он тут же умчался к дому. Сквозь слезы я рассмеялась, понимая, что он все равно продолжает читать мои мысли, несмотря на все просьбы этого не делать.

Сидя на корточках, я подняла взгляд к небу – на нем не было ни облачка. Я знала, что где-то там меня ждет человек, которого я люблю всей душой. Человек, даривший мне эмоции, по которым я очень сильно тоскую. Человек, чья сила навсегда останется во мне, и я обещаю, что сумею ее обуздать.

Выпрямившись, я направилась к дому. Где-то в глубине души я все еще оставалась той маленькой девочкой, которая после прогулки возвращалась домой, и на террасе ее неизменно встречала бабушка. Эти теплые воспоминания навсегда сохранятся в моем сердце.

Теперь я взрослая девушка, и мне было приятно от осознания, что я все так же сильно торопилась домой.

Торопилась, потому что знала: там меня ждет он.

Парень, который должен был клинком поразить мое сердце, но вместо этого бережно взял его в руки и согрел своим теплом.

Идя ему навстречу, я заглянула в глаза цвета пасмурной погоды и вдруг поняла, что никогда не просила у Бога многого. Всего лишь каплю любви в окружающем океане безразличия. Но он, видимо, решил, что этого слишком мало…

И подарил мне целый мир, отраженный в этих глазах.

Сэм

– Тебе разве можно пить? – Голос Стива донесся из глубины дома. Он появился на пороге, синяки на его лице уже почти сошли, остались лишь желтоватые следы. В руках он держал новенькую гитару, с которой практически не расставался в последнее время, наполняя дом тихими красивыми мелодиями.

– Это безалкогольный, – успокоил его я, кивнув в сторону стакана с глинтвейном. Стив усмехнулся и, скрывшись за дверью, побрел на второй этаж.

Солнце щедро заливало террасу золотистым светом. Небо сияло чистой яркой лазурью, без единого облака, даже намека на непогоду. Я потянулся в удобном плетеном кресле, наслаждаясь видом бескрайнего леса, чувствуя долгожданный покой. Легкий укол под бинтами на груди напомнил о пережитом – о том, как близко я был к грани.

Со второго этажа донеслись звуки гитары – Стив наигрывал знакомую мелодию, тихонько напевая песню Eminem – Mockingbird. Волнующая музыка ласкала слух, пробуждая щемящее чувство ностальгии и благодарности. Аккорды, слова песни трепетом отзывались во мне, напоминая о пережитом кошмаре и хрупкости жизни.

Ощущая биение собственного сердца, вдыхая полной грудью свежий, наполненный лесными ароматами воздух, я испытывал глубочайшую признательность за каждый новый вздох, за каждый рассвет. Аксель рассказывал, что какое-то время у меня не было пульса, и он, применив исцеляющую магию, буквально вытащил меня с того света.

Я не помнил, что видел там, на той стороне. В памяти остался лишь образ мамы, ее улыбка, дарящая утешение. Я уверен, что это была она. Ощущал ее любовь, знал, что она не злится и гордится мной. Мама ждет меня там, в другом мире, но позже, когда придет мое время. И я уйду на небеса в ее родные объятия.

Когда я окончательно окреп и меня выписали из больницы, мы со Стивом вернулись в лагерь охотников. Собрав все тела, мы предали их огню – вместе со всем, что напоминало об этом проклятом месте. Замаскировав следы, я убедился, что в лагере не осталось ничего подозрительного, и только после этого отправился в полицию. Нужно было сообщить о «несчастном случае», произошедшем в нашем поселении. Я рассказал сотрудникам, что после аварии решил заехать в гости к отцу, а к моему приезду лагерь уже сгорел дотла. Они провели тщательное расследование и пришли к выводу: произошло короткое замыкание генератора в амбаре – именно оно стало очагом возгорания. Мой план сработал.

Другим кланам охотников я сообщил, что Аргус сжег все поселение и выжили только мы с братом. Звучало это правдоподобно, мне поверили. Оставалось лишь надеяться, что наши пути с охотниками никогда больше не пересекутся.

Стив нашел мамины фотографии и украшения, я бережно собрал все и увез. Желание создать для нее могилу было непреодолимым. Мне нужно было место, куда я мог бы приходить, место, где ее дух обрел бы покой. Я закопал мамино фото на опушке леса, возле домика бабушки Скай. Мне казалось, что земля, на которой жила светлая ведьма, идеально подойдет.

Лоуренсы и Скай предложили нам со Стивом временно пожить в бабушкином доме. Мне было неловко, неудобно, но выбора не оставалось. Я вновь устроился на лесопилку, чтобы удачно пройти проверку на опекунство над младшим братом. Пока суд решает этот вопрос, социальные службы разрешили Стиву остаться со мной, чтобы сохранить целостность семьи и не нанести брату психологическую травму. Лоуренсы заявили, что если я проверку не пройду, то они с радостью помогут и возьмут опеку над Стивом.

Нам нужно было время, чтобы восстановиться, встать на ноги, решить все вопросы и обеспечить себя собственным жильем. Стив останется со мной еще на несколько лет, ведь я несу за него ответственность.

– Сэм! – донесся голос брата со второго этажа. – А окно как закрыть? Тут муха залетела, огромная такая!

«А может, чуть дольше, чем несколько лет…» – подумал я про себя, усмехаясь.

Скай приезжала к нам почти ежедневно. Лоуренсы не возражали против наших отношений и совместного проживания, они были рады, что их дочь обрела свое счастье. Я и сам не хотел расставаться с ней ни на минуту, каждую ночь прижимал ее к себе, слушая ее дыхание, наслаждался ее улыбкой и беззаботным смехом по утрам, ощущал сладковатый травяной аромат, когда она колдовала при мне. Магия меня больше не пугала, не казалась чем-то ужасным и запретным. Она излучала особые краски и вызывала трепет в моем сердце, напоминая о маме.

Стакан с глинтвейном тихо звякнул о стеклянную столешницу, когда я поставил его, заметив Акселя и Скай, грациозно выходящих из леса. Спустившись по ступенькам террасы, я невольно поморщился, ощутив знакомый укол в груди. Подняв с земли мячик, я игриво покрутил его перед носом Акселя, который уже подбежал ко мне.

– Апорт! – воскликнул я, бросая мяч в сторону леса и с хитрой улыбкой наблюдая за фамильяром.

Аксель наградил меня недовольным собачьим взглядом. Сморщив нос, он обошел меня стороной и, гордо притопывая лапами, скрылся в доме.

– Он никогда не будет бегать за мячиком, – прозвучал мелодичный голос Скай.

– Вот увидишь! Однажды! – с уверенностью ответил я.

Скай подошла ближе и нежно обняла меня за талию. Она была восхитительна: глаза сияли, отражая солнечный свет, легкий румянец покрывал щеки, а губы, на которых еще оставались едва заметные следы синяков, манили. Я прижал ее к себе и крепко поцеловал.

– Врач рекомендовал тебе постельный режим, – прошептала Скай, прерывая поцелуй.

– Блеск твоих глаз исцелит меня гораздо быстрее любого постельного режима! – искусно парировал я.

Скай улыбнулась и смущенно отвела взгляд.

– Вот! Я уже чувствую, как силы возвращаются ко мне! – воскликнул я, подхватив ее на руки и закружив на месте.

Пережитый кошмар теперь казался лишь далеким сном. Тьма осталась позади, а впереди – только свет. Я прошел долгий искалеченный путь, полный боли и потерь, чтобы оказаться здесь. Чтобы наконец найти то, о чем мечтал всю жизнь, – счастье.

Счастье рядом с той, что стала для меня надеждой. Моим светом. Моим домом.

Всю свою жизнь я искал смысл. Искал его в мести за маму, в бесконечных изнурительных тренировках, в долге и предназначении. Но лишь теперь, когда я умер ради спасения Скай, понял: смысл жизни не в поисках – он в самой жизни. В каждом ее мгновении, которое мы должны ценить.

Я крепко прижимал к себе Скай, ощущая ритм ее сердца, – и в тот момент не существовало ничего важнее. Все мои мысли были поглощены ею – девушкой, принявшей меня таким, какой я есть, со всеми достоинствами и недостатками.

Не имело никакого значения, чья кровь течет в наших жилах – охотников или ведьм. Человека определяет не принадлежность, а его поступки, мысли и чувства. Я понял это только рядом со Скай.

Смотря в ее родные изумрудные глаза, я ощущал покой и умиротворение.

Мы живы.

Мы дышим.

Вся наша жизнь, словно на острие клинка, уязвимая и непредсказуемая, но рядом со Скай я не боялся оступиться. Я знал: даже если лезвие рассечет мне путь, ее руки поймают меня прежде, чем я упаду в бездну.

Благодарность

В мире магии, где любовь – сильнейшее из заклинаний, эта книга стала нашим верным спутником.

История Сэма и Скай наполнена эмоциями, пронизывающими до кончиков пальцев, теплом, согревающим даже в самые холодные вечера, и, главное, искренностью, в которой нет места обману и предательству.

Порой, чтобы кардинально изменить свой мир, нужно смотреть чуть глубже, заглядывая в недра своего сердца, туда, где еще живет надежда. Наши герои явный тому пример.

Эта история живет благодаря удивительным людям, которые уже не первый год мысленно остаются рядом с нами – рядом с Сэмом и Скай. Наши зрители, наши читатели – мы бесконечно благодарны вам за то, что вы нашли в своем сердце уголок для нашей вселенной. Вы – поддержка, опора, тот свет, благодаря которому эта история продолжает дышать.

Мы благодарны всем, кто прошел с нами этот путь. За несколько лет кропотливой работы мы достигли цели, и это стало возможным только благодаря совместным усилиям. Особую признательность выражаем тем, кто принимал участие в создании этой истории: нашему редактору Лане Литвяк, художникам Элли и Камилле, нашему верному другу и коллеге Тори, а также редакции NoSugar и Сергею Тишкову.

Спасибо нашим семьям и друзьям за бесконечную поддержку.

И помните: каждый может начать заново, если поймет – даже пепел может стать началом нового огня.

Ваши Аллен и Ли.

Content

Ли Стеффи, Дуэль Аллен
На острие клинка

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Эпилог

Благодарность