Сергей Панченко

Пекло. Генезис

Глава 1

Захар, давний друг и коллега Валерия по бывшей работе, сморщив лицо в страдальческой мине и заглядывая в глаза, молил об одолжении.

— Валер, Валерка, я тебе обещаю, что ни одна душа не узнает об этом. Я сам загружу у себя в гараже, без водителя, даже жене не скажу куда поехал.

Смысл просьбы сводился к тому, чтобы перевезти наворованное на стройке добро Валерию в убежище. Валера и Захар познакомились друг с другом будучи прорабами. Дружба переросла в доверительные отношения и выяснилось, что оба потихоньку несут с работы. Время было такое, когда подобный способ обогащения казался вполне легальным, если не наглеть.

Затем все поменялось, и Валера, испугавшись правосудия, сменил работу. По его словам, ему и этого было достаточно. Чтобы не светить незаконно добытый материал, он выкупил дачный участок без домика и соседей, вырыл в нем котлован и построил за одно лето полноценный дом. Прикопал его землей, а над ним поставил небольшой дачный домик с гаражом, будто бы для сезонного пользования.

Захар знал о его тайне, и потому просил часть имущества припрятать в подземное убежище. Валерий отдавал себе отчет, чем могло грозить ему пособничество в сокрытии краденного, и потому старался любыми путями отказать другу.

— Захар, тебя посадят через полиграф, и ты сам того не ведая выдашь меня, — Валерий запустил пятерню в волосы и взъерошил их. — Не могу, прости.

— Откуда они твое имя возьмут, если ты уже тыщу лет не при делах? Они если и будут про кого спрашивать, так это про всех моих работников. С чего им интересоваться тобой?

— Вернуть не пробовал?

— Ты… сдурел? Это же сразу приговор. На меня повесят всё, что было украдено всеми прорабами за последние десять лет. Что угодно, но только не это. Мне мое чистое имя важнее. Ну, ты понял.

— Да понял я, Захар. Я это давно понял, потому и свалил вовремя, а ты не справился со своей жадностью.

— Да, не справился. Теперь мне это понятно. Хорошо, давай я отсчитаю в качестве оплаты от того, что ты сохранишь четверть, идет?

— Не идет, Захар. Это опасно. Я живу сейчас спокойно, хоть и не богато, и очень дорожу этим. Мне не нужен лишний геморрой.

— Я обещаю, что ни одна душа про тебя не узнает. Даже если меня закроют, и там я буду молчать. Но, надеюсь, до этого не дойдет. Тьфу, тьфу, тьфу.

— Нет.

Захар запыхтел, как паровоз. Лицо его налилось багровой краской. Он нервно заходил вперед-назад, делая по пять шагов в каждую сторону. Валерий заметил, как на его лице борются чувства. Захар подошел вплотную к нему и тихо произнес прямо в лицо:

— У меня есть однушка на пятьдесят квадратов, пятый этаж, большой балкон с видом на речку. Отдам в качестве оплаты.

— Это не разумно. Сделка сразу вскроет нашу аферу.

— Она записана на бабку одну. Она мне никто.

— За сколько? — Валерий понял, что квартиру ему предлагают не за одну услугу.

— За полцены. Миллион. Район престижный, дом что надо. Бедные в нем не селятся.

Валерий знал, какие дома строил в последнее время Захар, а потому сразу вычислил адрес дома. Это был шестиэтажный дом в исторической части города у спуска к набережной. Однушка с ремонтом в нем стоила больше трех миллионов рублей. Сделка могла принести ему хорошую прибыль, оставалось минимизировать риски.

— Совать голову в петлю? — Валерий изобразил сомнение, хотя решение уже принял. — Где это?

Спустя минуту они уже договаривались об условиях перевоза имущества. Валерий поставил условие, что это возможно только после продажи квартиры. Следствие тоже не сидело на месте, так что стоило поторопиться. Захар сделал все четко и быстро. Через неделю квартира в престижном доме принадлежала Валерию.

Жене он не стал рассказывать о своих делишках. О том, что им в «бункер» привезут строительный «хлам», она все равно скоро узнает. Лето они проводили на даче, предпочитая отдых на ней прочим развлечениям. Тут он собирался наплести что-нибудь правдоподобное. А насчет новой квартиры он решил молчать до последнего. Валерий хотел сделать ремонт в ней, чтобы в подходящий момент привезти свою Ольгу и сделать ей сюрприз. Наверняка, ее реакция на подобный подарок окажется бурной.

Операцию назначили в ближайшую ночь. Валерий соврал жене, что отправляется на рыбалку с друзьями. Его немного поколачивало от нервного озноба, пока он ждал машину с грузом ворованного добра. Сомнений был целый вагон. Еще и природа подсовывала сюрпризы. Внезапно после полуночи началось землетрясение, чего никогда не бывало раньше. Валерий сидел в верхнем домике и давился холодным кофе, когда посуда в шкафу начала звенеть. Застучали по полу стулья. Собаки на дачах подняли истошный лай.

Валерию стало не по себе. Он позвонил домой. Жена сразу же взяла трубку, будто ждала звонок.

— Валерка, у нас трясет. Мы с Агатой забрались в ванну и лежим.

— Папа, нам страшно, — крикнула в трубку дочь.

— У меня тоже трясло, потому и набрал. Сейчас-то успокоилось?

— Вроде. Валер, если можешь, приезжай, мы не уснем без тебя, — голос супруги был искренним, она не притворялась.

— Олечка, я не могу. Мы тут уже раздавили с друзьями поллитра. Некому за руль сесть, — соврал он, проклиная в душе Захара. — Успокойтесь, девчата, больше такого не повторится. Мы же не в горах живем. Это экзотика какая-то, которая раз в миллион лет случается.

— Нам уже можно выбираться из ванны? — спросила в трубку дочь.

— Нет, пока рано. Полежите еще, — посоветовал ей отец.

В начале улицы мелькнули огни большого автомобиля.

— Зай, если что, я приеду, но ты не волнуйся, такого больше не будет.

— Ладно, Валер, ты там тоже отдыхай, не переживай за нас. Бонька, вон, успокоился, можно выбираться. Спокойной ночи, Валер.

— Спокойной ночи, девчат, — Валерий на прощание чмокнул микрофон.

Грузовик замер напротив его дома. Валерий вышел на улицу и подошел к воротам. Захар стоял за ними и ждал.

— Все готово? — спросил он.

— Готово. Заезжай задом, аккуратно. Я там кирпичи поставил, чтобы ты мне в ворота гаража не въехал.

— Обижаешь, я специалист по ночным разгрузкам, — Захар запрыгнул за руль машины и принялся разворачиваться на узкой улице дачного поселка. Он проехал в ворота, оставив от каждой стороны одинаковое расстояние, и остановился, едва колеса дотронулись до кирпичей. Машина явно была продолжением его тела, с нервными окончаниями и дополнительными глазами.

Посередине гаража, рассчитанного на одну машину, в полу был встроен лифт, ведущий в «бункер». Если лифт опустить на полтора метра, то получалась яма, из которой удобно было ремонтировать ходовую автомобиля. Версия с ямой была официальной для всех. Захар знал про секрет и потому молча начал разгрузку, ставя свое «барахло» на стальную платформу.

Валерий участвовал с не меньшим энтузиазмом. Желание скорее покончить с неприятным делом подгоняло его. В машине Захара чего только не было. Ящики, коробки, рулоны, ведра, емкости, мешки. И все было тяжелым.

— Плюшкин! — не выдержал Валерий, поднимая два мешка с дорогой шпатлевкой.

— Скажи мне, кто твой друг и я скажу, кто ты, — пропыхтел Захар. — Друг Плюшкина, сам Плюшкин. Зачем ты построил свой бункер?

— Чтобы спрятать от людей свое добро. Чтобы не задавали лишние вопросы, откуда взялось.

— Ну вот, ты прикопал свое добро, а мне еще предстоит придумать, что с ним делать.

— Бригаду джамшутов собирать.

— Да, буду собирать бригаду.

— Только прорабов не нанимай, не напасешься на них.

Захар заржал. Дела шли не совсем быстро. На платформу много не лезло, да и вес на нее можно было грузить ограниченный. Бедный электромотор жужжал, едва справляясь с нагрузкой.

— А у тебя ручной привод есть? — поинтересовался Захар, переживая за издаваемые мотором звуки.

— Есть, только крутить им задолбаешься.

Вскоре все помещение, которое Валерий использовал под склад, топочную и санузел, наполнилось стройматериалами. А машина Захара еще не опустела. Ее хозяин забрался в кузов и загремел металлом.

— А это чего у тебя? — удивился Валерий, не видя в темноте.

— Кислородные баллоны, — ответил Захар и загремел ими, перекатывая днищем по полу кузова.

— Зачем? Нахрена они мне тут нужны, Захар?

— А какая тебе разница, что мешки, что баллоны? Это последнее, потерпи немного.

— Сколько их?

— Шесть.

— Блин, жить с ними, как на пороховой бочке, — Валерий не мог объяснить даже самому себе, почему баллоны вызвали в нем такой негатив.

— И много у тебя их взорвалось за время работы? — Захар подкатил его к краю, спрыгнул, закинул его на спину и понес к платформе.

— У меня не было, но мужики рассказывали…

— И у меня не было, а только рассказывали, что один мужик, знает другого мужика, у которого семиюродный брат сестры мужа взорвался вместе с кислородным баллоном, — Захар осторожно снял со спины баллон и поставил его на платформу. — Возьми себе один для дела. Ворота срежь свои нищебродские.

— Это камуфляж от ненужного взгляда. Пусть висят эти, мне спокойнее.

— Как хочешь.

Валерий согласился и тоже принялся таскать тяжеленные баллоны. Разгрузка была вскоре окончена. Спины у обоих сделались мокрыми от пота. Захар тяжело оперся о борт.

— Спасибо тебе, Валер, выручил, — искренне поблагодарил он.

— Это сделка, Захар. И еще не ясно, чем все закончится.

— Тебя в любом случае не коснется никак, — пообещал Захар. — Не разбазарь только.

— Обижаешь, у меня, как в сейфе, сколько сдал, столько и заберешь.

— Ладно, бывай, поеду, — Захар протянул руку.

Валерий пожал ее.

— Удачи, — напутствовал он в спину товарища.

Захар отмахнулся. Сел в машину и, высунувшись в открытое окно, спросил.

— По радио сказали, что в нашем районе были толчки? Правда?

— А ты не почувствовал?

— Нет.

— Были, как раз перед твоим приездом. Жутковато.

— Херня какая-то, — Захар исчез в кабине.

Машина завелась, выпустила в гараж облако дыма и медленно выехала на улицу. Захар облегченно закрыл за ней ворота.

— У него и солярка ворованная что ли? — произнес Валера, вдыхая необычный запах, оставшийся, как он подумал, после машины Захара.

Чтобы не придумывать супруге долгого объяснения по поводу столь раннего приезда, Валера решил остаться на даче еще на несколько часов. Он вернулся в «бункер». Посмотрел на кислородные баллоны, стоявшие у стены, и решил уложить их на пол, а между ними проложить по мешку, чтобы не соприкасались. Он подумал, что если случится еще одно землетрясение, то они уже не упадут и не столкнутся. Хотя в повторение его он не верил.

В подземный дом можно было попасть иным путем, по ступенькам через распахивающийся люк, находящийся в кухонной части дачного домика. Ольга, если ей не приспичит лезть в помещение, где было мало чего интересного, могла вообще не узнать про аферу мужа.

Валера закрыл дверь и прошел в жилую часть подземного дома. Все отличие его от нормального, состояло в том, что в нем не было окон. Их заменяли репродукции картин, основным сюжетом которых был вид из окна. Агата, любила комментировать выдуманные на основе сюжета картины ситуации. У нее под окнами бегали собачки, а кошечки делились с ними кошачьим кормом. Крестьянка ходила по полю с полным ведром молока, чтобы напоить мужа, который косил хлеб.

Дом состоял из двух спален, гостиной, совмещенной с кухней и санузла с душевой. Чтобы воздух не застаивался, Сергей сделал вытяжки с вентиляторами в двух местах. Одна находилась в кухне над плитой. Она была встроена в вытяжку дачного домика, чтобы нельзя было выдать себя запахом готовящейся еды в неположенном месте. Вторая труба находилась в противоположной стороне подземного дома. Снаружи она была замаскирована под трубу, внутри которой проходил электрический кабель для погружного насоса. Для него она была слишком широка, но кто станет заморачиваться этим для дачи. Для обывателя или бомжа все выглядело обыкновенно, как у всех.

На стене в гостиной висел большой телевизор. За сотовую связь отвечал усилитель сигнала. Его сферическая антенна под потолком позволяла не чувствовать себя отрезанным от мира. Валера свободно звонил и пользовался интернетом через модем. Тайная жизнь под землей создавала не только у Валеры, но и Ольги ощущение некоторой дополнительной защищенности от разных обстоятельств. Сомнений в том, что материалы были закопаны напрасно, не возникло ни разу.

В доме летом наблюдался эффект погреба. После дневного зноя приятно было окунуться в его прохладу, но задержавшись надолго, становилось зябко. Валера вынул плед, лег на диван в гостиной и укрылся им. Он решил компенсировать недосып. Будильник на телефоне он поставил на час дня. Вернувшись домой с помятым после сна лицом, можно было запросто сойти за человека с похмелья. Валера сладко потянулся, после чего свернулся в позу «зародыша».

Сон не пришлось долго ждать. Он мгновенно затуманил разум сладкой истомой. Мешал ему только странный запах, который никак не хотел выветриться. Валера про себя пожелал машине Захара скорее встать на капремонт, прежде чем уснул.

Как правило, сон не в свое время, отягощенный тяжелой физической усталостью, бывает слишком крепок. Валера никак не мог проснуться, хотя подсознание тормошило его чувством крайней опасности. И только когда его стряхнуло с дивана на пол, он вскочил.

В доме было абсолютно темно. Спросонья никак не получалось придти в себя, чтобы предпринять хоть что-нибудь. Валера сел на диван на ощупь. Растер лицо и уши ладонями, чтобы кровь притекла к голове.

— Тряхнуло что ли опять? — спросил он сам себя.

Отсутствие электричества напугало Валерия. Он зашарил впотьмах в поисках телефона. На столике рядом с диваном его не было. Телефон лежал на полу. Экран его осветился от прикосновения. Иконка связи показывала пустые столбики. Валера включил фонарь и направился к выходу. Ему хотелось скорее позвонить Ольге, узнать, не застало ли их землетрясение врасплох.

Он выбрался в дачный домик, закрыл за собой люк и накрыл его ковриком. Посуда выпала из шкафов. Один шкафчик, в котором хранились припасы, сорвало с петель. Они остались висеть на стене вместе с шурупами. Окна в рамах потрескались, но не выпали. Повреждения говорили о серьезном землетрясении. Страх за семью усилился еще больше. Валера выскочил на улицу, к машине.

Солнце уже было высоко. По улице пронеслись две машины со скоростью, явно не рассчитанной для узких улочек. Иконки связи продолжали показывать ее отсутствие. Валера чертыхнулся и открыл ворота. Мимо их открытых створок, чуть не соприкоснувшись, пролетела черная иномарка. На дачах царила паника.

Выезжать пришлось с крайней осторожностью, чтобы не получить удар от паникующего водителя. Ворота закрывать не стал, понимая, что мародеры и прочие проблемы нельзя сравнить с желанием скорее узнать судьбу жены и дочки. Валера и сам придавил на газ, разогнавшись быстрее обычного.

Дачники, как правило, пенсионерского возраста, выстроились вдоль улиц в колонны, направляясь к автобусной остановке. На что они надеялись, Валера не мог понять. Вряд ли, кто из водителей автобусов поехал бы на маршрут, променяв его на свою семью. Он остановился рядом со старушкой, несущей два ведра.

— Бабка, садись скорее! Я в город! — предложил он ей, через открытое окно.

— А меня возьмете?

— А мне тоже в город надо!

— Я с вами!

Тут же набралась толпа желающих, которая чуть не оттолкнула беспомощную старушку в сторону. Валера пожалел о своем поступке. Ему пришлось выскочить из машины и, грубо оттолкнув людей, усадить бабку на переднее сиденье. Ведра он поставил ей под ноги. Бабка пребывала в легком шоке от бесцеремонного обращения.

— Ты, ты и ты, — Валера указал пальцем на двух пожилых женщин и одного старика, — на заднее сиденье. Живее, через пять секунд отправляюсь, иначе на крышу полезут.

Он снова тронулся на изрядно потяжелевшей машине.

— А что было-то? — спросил он у своих попутчиков.

Бабка посмотрела на него, как на сумасшедшего.

— Спал я после тяжелой ночи. Проснулся на полу, — пояснил он.

— Землетрясение было. Страшное, — произнесла женщина с заднего дивана.

— А в городе было? — спросил Валера. — У моего оператора нет связи.

— Скорее всего, — дребезжащим голосом произнес старик. — Тут же рядом.

— Ну, да, — вздохнув, согласился Валера.

— Связи нет ни у кого, — сообщила женщина сзади.

Валера решил, что состояние высоток на окраине скажет ему о том, какие последствия нанесло городу землетрясение. Дом, в котором он жил, был одной из типовых монолитных построек. Будучи прорабом, он возводил такие объекты. Совесть его немного кольнула за мысли о том, что прочности в них могло бы быть и больше, если бы не такие прорабы, как он или Захар.

На выезде из дачного поселка собралась пробка. Кажется, впереди дорогу заткнули лихачи, устроившие аварию. Над колонной машин стоял нескончаемый вой из клаксонов.

— Что они там устроили? — Валера в сердцах стукнул ладонями в руль. — Какие сейчас могут быть разборки.

Он открыл окно и высунув в него голову, посмотрел вперед. Видно было ровно столько же, сколько и через лобовое стекло. Воздух по-прежнему источал запах каленого железа. Теперь его никак не получалось связать с неисправной машиной Захара. Запах явно имел связь с землетрясением.

За забором, возле которого застряла их машина, на цепи сходила с ума дворняга. Она металась и скулила пронзительно высоким лаем, словно предчувствуя что-то нехорошее. Валере стало жалко и собаку. Он уже собирался выскочить, чтобы отцепить ее, но тут пробка сдвинулась с места. Кажется, люди, устроившие аварию, набрались здравомыслия и двинулись дальше.

Колонна машин приближалась к дороге на город тягуче медленно. Валера через каждую минуту проверял состояние связи. Он знал, что Ольга сейчас делает тоже самое, и потому ему хотелось скорее добраться до нее, чтобы успокоить. Женщины за спиной причитали, добавляя нервозности.

— Дамы! — не выдержал Валера. — Не могли вы помолчать! И так тошно, вы еще бубните.

Женщины испуганно замолкли.

— Извините, — Валере стало неудобно за свой порыв.

— Мы вас понимаем, — приняла извинения одна из них.

— И пешком идти не хотим, — добавила вторая.

Бабка на переднем сидении чего-то начала волноваться, задвигала ногами, будто не могла их пристроить.

— Что с вами?

— Я таблетки на даче от давления забыла, — призналась она виновато.

— Я не поеду назад. Это даже физически невозможно. Все дороги заняты машинами, едущими в город. Против потока никак не получится.

— Возьмите мои, — сзади протянула руку женщина блистер с двумя оставшимися таблетками.

— Ой, а я не такие пью, — разволновалась старушка.

— Эти самые лучшие, берите.

Бабка взяла блистер в руки. Ее взгляд красноречиво говорил о желании выпить одну из них. Валера сунул руку за спину и вынул из кармашка бутылку теплой воды.

— Запейте.

— Ой, спасибо, — обрадовалась бабка. — Какие вы хорошие люди.

— А дед есть у тебя? — внезапно спросил подобранный старичок.

— Помер, три года назад, — сообщила бабка тоном, предполагающим дальнейший интерес.

Она положила таблетку в рот и запила из горлышка. Неожиданно машину закачало. Валера рефлекторно надавил на тормоз. Колонна машин заплясала на превратившейся в зыбь земле. Вишневые деревья, растущие рядом, хлестали по забору ветками, срывая листья и плоды. Ворота ближайшей дачи с грохотом соприкасались друг с другом створками.

— Опять, — произнес дед. — Так и до города не доберемся.

— Ничего, до трассы осталось совсем немного, метров двести, там разгонимся, — Валера успокаивал больше сам себя, чем пассажиров.

Ему хотелось верить, что супруге хватило ума покинуть дом после повторного толчка. В их краях землетрясений не было никогда, даже в обозримом прошлом, поэтому навыков, свойственных жителям сейсмически опасных районов, у них не было. Ольга сообразила ночью спрятаться в ванную, так что можно было надеяться, что теперь она выбежала с Агатой на улицу.

Толчки прекратились. Машины двинулись дальше. Валера случайно бросил взгляд в небо. Вокруг солнечного диска образовалось радужное гало, и вид его не казался прекрасным природным явлением, напротив, вызывал тревогу. Машины, выезжающие на широкую дорогу, ускорялись. От души немного отлегло, когда колеса машины выехали на ровный асфальт.

Машины, едущие в город, заняли даже встречную полосу. Редкие машины, направляющиеся из города, жались к обочинам. Валерий вглядывался в лица тех, кто находился в них, чтобы понять по ним, что они видели. Люди выглядели напуганными, в свою очередь тоже проявляя любопытство к тем, кто ехал им навстречу. Это немного успокоило Валерия.

После того, как вдали показался город, он выдохнул облегченно. Многоэтажки стояли на своем месте. С расстояния в несколько километров они выглядели целыми. Время для Валерия потекло иначе. Он немного успокоился, поверив наконец, что с семьей должно быть все хорошо.

— Я это лето проведу на даче, — сообщил Валера своим пассажирам веселым голосом. — К черту эти муравейники. До морозов буду жить.

— А я тоже, — проскрипел дедок. — Я каждый год на ней живу, до первого снега.

— А потом куда? К детям? — поинтересовалась бабка.

— Да, к старшей дочери. У нее четырехкомнатная квартира еще с советских времен. Зимую в ней с ее семьей.

— А я одна в двушке, — сообщила бабка, мастерица пикапа.

— А где?

— Возле Локомотива, ведомственное жилье строили для работников железной дороги. Я диспетчером всю жизнь проработала, приватизировала.

— Знаю такое место. Шумно там у вас.

— Я привыкла, не замечаю.

— Да и я уже глуховат, чтобы переживать из-за такой мелочи, — дед быстро исправил мнение о себе, как о капризнике, и кажется, принял решение о переселении. — Поликлиника рядом есть?

— Железнодорожная, — сообщила бабка деловым тоном.

Поток машин снова замедлился. Самые нетерпеливые сразу же съезжали на обочину и двигались по ней, надеясь обмануть «судьбу». Валера хотел последовать их примеру, но не успел. Непонятно откуда грозной тенью справа от него нависла здоровенная фура и поехала с одной скоростью, мешая совершить маневр.

Валера беззвучно ругнулся и решил, что дергаться не стоит. Поток вскоре замер совсем. Причину остановки видно не было. Возможно, снова случилась авария. Валера выскочил из машины, обежал ее, чтобы спросить у водителя фуры насчет обстановки.

— Друг, что там, тебе виднее?

— Виадук, кажется, обвалился. Мне видно только как машины в кювет пытаются съезжать. Походу, вперед пути по дороге нет. А я на своей кляче с дороги не съеду, перевернусь или уткнусь.

— Точно?

— Забирайся, посмотри сам.

Валера забрался на ступеньку и посмотрел поверх пестрой ленты машин. Дорога впереди поднималась вверх. На самом пике находился виадук, под которым проходили железнодорожные пути. Объехать их по земле можно было только на серьезно подготовленной для этого машине. Ближайший переезд находился в десятке километров и наверняка был забит серьезной пробкой.

Валера вернулся в свою машину и рассказал попутчикам о ситуации.

— Давайте объезжать, — предложила женщина сзади.

— Это еще несколько часов у нас отнимет, — Валера был готов бросить их и машину и идти пешком.

— А пути можно переехать по старому переезду, — предложил дед.

— Там же блоки на дороге стоят, — Валера пытался года три назад там проехать.

— Их сдвинули, чтобы можно было проехать. Вилюшками, но можно, если аккуратно.

— Точно?

— Неделю назад с сыном проезжал. Он поддатый был, решил сократить путь, чтобы на гаишников не нарваться.

— Ладно, поверю вам на слово. Все готовы рискнуть? — Валера обернулся назад.

— Ну, вы осторожнее, смотрите, чтобы поезд не ехал.

Валера засмеялся. Женщина была далека от понимания настоящей угрозы. Валера посигналил водителю фуры, а когда тот выглянул в окно, показал, что хочет его объехать спереди. Дальнобой посигналил на всю мощь пневматической «дудки», заставив машины впереди поджать корму. Валера протиснулся в пространство между ними и съехал вниз по крутой обочине.

— Держите ведра! — Предупредил он дачников.

Женщины сзади заголосили от испуга. Передний бампер хрустнул, зацепив землю перед собой, а потом и задний зачерпнул землю. Валера посмотрел в зеркало, чтобы узнать, не потерял ли он его. Сзади было чисто.

— Итак, очередной этап гонки преодолен. Все живы? — спросил Валера.

— Да, — ответили обе дамы в один голос.

— А что им будет? — донесся голом деда. — Сидят, как у Христа за пазухой. Оглушили только.

— Так страшно.

— Страшно тем, кто сейчас в городе, в многоэтажном доме трясется. А вы дальше земли уже не упадете, — проскрипел дед.

— Вы правы, — поддержала его бабуля.

Валера проехал немного по тряскому кювету, затем выехал на проселок, разбитый тракторами. Вокруг машины поднялось облако пыли. Ехать было приятнее, чем ждать неизвестно чего в пробке. В зеркале заднего вида показались и другие пыльные хвосты. Народ последовал их примеру.

Миновав несколько размытых весенним половодьем мест, машина подъехала к заросшему лебедой и крапивой переезду. Траву окашивали только в непосредственной близости от путей. В нескошенной траве остались колеи от других машин, не гнушающихся старой дорогой.

Валера осторожно двинулся по ней. Расстояние между блоками оказалось почти вровень с шириной его машины. Он ювелирно миновал их. Дед громко выдохнул.

— Если бы чиркнул, я бы тебе оплатил ремонт, — произнес он облегченно.

Валера улыбнулся, понимая, что свою «угрозу» дед вряд ли бы исполнил. У него сейчас была задача выставить себя перед дамой с двумя ведрами настоящим джентльменом.

Перед путями Валера тормознул на всякий случай. Справа был крутой поворот, откуда мог показаться поезд. Однако вместо поезда он увидел порванный контактный провод, лежащий на рельсах. Линия, скорее всего, уже была обесточена.

— Спасибо Вам, — Валера обернулся и посмотрел на деда. — Как вас зовут?

— Михаил, — дед протянул руку.

Валера неловко пожал ее из неудобного положения.

— Валера. Там на дороге не скоро рассосется. До утра можно простоять. А тут мы почти приехали.

— Обращайтесь, я все тропы в городе знаю. Сына прав лишили, вот и катаемся, где точно никого не будет.

— Непременно обращусь, — пообещал Валера.

— Обед только, а так сумрачно, как вечером, — произнесла взволнованно женщина сзади.

Дневной свет отливал красноватым оттенком как на закате или во время солнечного затмения. Валера подметил это еще на выезде из дачного поселка. Скребущий по нервам запах каленого железа ощущался не так сильно, как по выходу из подземного дома, но все равно присутствовал, пробираясь через угольные фильтры вентиляции автомобиля. В природе творился бардак, пугающий своей непредсказуемостью.

Машина протряслась по путям, еще раз миновала бетонные блоки и выехала на приличную дорогу вдоль лесополосы. Машины здесь ездили регулярно, в особенности деревенские грузовики и трактора. По другую сторону от дороги раскинулось обширное ячменное поле, однообразие которого нарушали поднявшиеся над ним редкие желтые шапки сорного подсолнечника.

В просветах лесополосы мелькнули вагоны стоящего на месте грузового состава. Обесточенный участок дороги парализовал движение поездов. Валерий хотел что-то сказать по этому поводу, но отвлекся на странную пугающую картину горизонта. Ему показалось, что он видит мираж, оптическую иллюзию позволяющую наблюдать дальше линии горизонта.

Отвлекшись, Валера проглядел ямку на дороге. Левое колесо ухнуло в нее. Машину сильно тряхнуло. Огурцы и перец разлетелись из ведер бабульки по полу. Женщины вскрикнули. Валера остановил машину. Надо было осмотреть последствия удара и помочь собрать урожай назад в ведра.

Валера выбрался из машины и сразу ощутил дрожь под ногами. В воздухе стояла пронзительная тишина и абсолютный штиль. Огромное поле, обычно волнующееся под ветром, как морская гладь, сохраняло спокойствие. Не слышалось ни крика птиц, ни жужжания насекомых.

— Что замер, Валера? — Михаил выбрался из машины.

— Чувствуете, земля дрожит? — спросил Валера.

— Не знаю, — дед потоптался на месте. — Вроде дрожит. Давайте я вам помогу, — его больше волновали рассыпавшиеся огурцы новой подруги.

Остывающий мотор машины щелкал громче обычного. Валера нагнулся и заглянул под днище. Не увидел ничего, кроме свисающей травы. Ладонями вибрация земли ощущалась отчетливее. Под землей происходили какие-то пугающие процессы. Валера снова бросил взгляд на горизонт и чуть не потерял дар речи. Ему показалось, что он вздымается волной и катится, подобно ей, прямо на них, озаряемый вспышками молний.

— Кто-нибудь видит тоже, что и я? — спросил он, указывая в сторону горизонта.

Валера еще готов был свалить происходящее на оптическую иллюзию, связанную с землетрясением и происходящими в атмосфере по этому поводу явлениями. Но приближающаяся волна выглядела слишком натурально.

Одна из пожилых дам выбралась из машины, нацепила очки и всмотрелась вдаль. Она долго не комментировала происходящее.

— Валера, мне кажется, этого не может быть, — произнесла она. — Это чепуха какая-то.

Чепуха, тем временем, становилась пугающе правдоподобной. Надвигалась она вдоль железной дороги в сторону города. Походила она и на приближающийся фронт пылевой и дождевой бури из-за частых вспышек молний, но не стыковалась буря с усиливающейся земной дрожью. Валера бросился за руль.

— Михаил, дама, живо в машину! — скомандовал он.

Дед захлопнул дверь за собой уже на ходу. Валера тронулся с места с пробуксовкой, подняв пыль. Ему стало страшно представить причину возникновения природного явления, выгибающего землю и в особенности его последствия. Он несся по ухабам, как в последний раз, бросая взгляд назад через зеркало.

Пыль мешала обзору. Валера бросил взгляд через левое плечо в окно. За короткое мгновение он успел увидеть поднявшиеся на гребне пестрые крыши дачных домиков. С впивающимися в них вертикальными столбами электрических разрядов. Вдруг машина начала терять управление, будто выехала на лед. Валера принялся ловить ее, боясь слететь в рытвины, оставленные тракторами по обочинам дороги. Ячменное поле трясло мелкой дрожью. Со стороны железной дороги донесся громкий выстрел, природу которого никто не понял.

Вдруг слева от машины, метрах в ста огромной трещиной разошлась земля. Женщины, увидев ее, истошно закричали. Валера посмотрел назад. Пыль уже не способна была заслонить надвигающуюся земную волну. Грохот происходящего снаружи заглушал шум мотора и лязг подвески. Мгновение и накатывающийся вал подхватила машину. Всё погрузилось во мрак поднятой пыли. Машину подбросило и закувыркало, раздался шум бьющихся стекол. В лицо Валере из руля выстрелила подушка безопасности. От удара он потерял сознание.

Глава 2

Однообразие белого савана, накрывшего Оренбург, нарушали рваные раны расщелин, на дне которых забурлил адский котел природной катастрофы. Над искрящейся равниной поднимались столбы пара, несущие в себе химический запах происходящих под землей процессов. Природа держала людей в тонусе, пугая продолжающимися процессами сейсмической активности.

Края расщелины, в которую провалился торговый центр, обваливались регулярно. Больше никто не решался подходить близко к ней. Земля вокруг расщелины становилась вязкой и теплой, несмотря на морозы, будто тепло из недр поднималось вверх. В тихую погоду было слышно, как со дна доносятся булькающие звуки, похожие на кипение огромного котла.

После обрушения стен на некоторое время наступала тишина. Видимо, земля накрывала собой выходящий на поверхность кипяток. Затем бульканье и парение наступало вновь. Периодически случались легкие сейсмические толчки, способствующие усилению процессов на дне расщелины.

К весне соседство с ней начало казаться небезопасным. К тому же с Маяка, который находился выше, потекли бурные потоки грязной воды. Ангар встал у них на пути. Ни о каком переселении во время половодья речи не шло, но стоило признать, что расположение убежища оказалось не таким удачным.

На пути потоков мужики устроили рыбалку, вылавливая плывущих крыс. Грызуны, пережив катастрофу, принялись размножаться в геометрической прогрессии. С одной стороны, их боялись, ожидая подвоха в виде распространения какой-нибудь заразы, но с другой, пережить зиму, полностью парализовавшую передвижение, удалось только благодаря их мясу. Квазимода, как основной специалист в лагере по ловле крыс, превратился в неприлично упитанного пса.

Кто-то из лагеря даже предложил одомашнить крыс, превратив в первое домашнее животное после катастрофы. Предложение не поддержали по причине того, что кормить грызунов никто не собирался. Крысы справлялись с поиском корма гораздо лучше людей, потому меньших усилий стоило поймать их, чем содержать.

Вешние потоки прятали под собой развалины города, подмывали под ними землю, затягивали грязью. Обширные районы заболотились, превратившись в непроходимые участки. В таких условиях конкуренция между человеческими группами сошла на нет. Проживая в нескольких километрах друг от друга, они оставались изолированными. Подобная изоляция способствовала тому, чтобы каждая человеческая община искала пути обеспечения всем необходимым без агрессивных планов по отношению к соседям.

Денис, несмотря на юный возраст, считался в лагере одним из самых авторитетных людей. За его спиной часто вспоминали про убийство Шурика, рассказывая о нем новеньким, чтобы те прониклись жизненным опытом паренька. Денис знал об этом, но все равно оставался тем человеком, которым и был до катастрофы. Его самого больше заботила беременность Алены, подходящая к завершающей стадии, а также дела лагеря, по большей части разведывание проходимых маршрутов. Весеннее половодье сильно изменило ландшафт.

Артем и Федор, друзья и постоянные спутники Дениса по вылазкам, готовились к новому выходу. Судя по количеству собирающейся в окрестностях убежища воды, она могла не просохнуть даже в течение лета. Идея переноса лагеря витала в воздухе, и вот как-то Денис озвучил ее братьям. Идти собирались на Маяк, как самое возвышенное место в округе. Там тоже находились предприятия, после которых могли остаться подходящие помещения.

Денис не расставался с СКСом. Он вышел от Игоря и закинул карабин за спину по-партизански. Артем и Федор ждали его, нетерпеливо перетаптываясь на месте.

— Мужики, берем лодку, веревки и отправляемся, — сообщил он.

— А Квазимоду? — поинтересовался Артем.

— Квазимода останется. Мы за день можем не обернуться. Лагерь ночью без него останется без охраны.

Уродливый, но милый пес внимательно слушал, виляя хвостом. Он будто понял, что никуда не идет, нашел тень и улегся в ней клубком.

— А если на маяке люди Дамира? Квазимода предупредил бы нас заранее, — аргумент Артема звучал убедительно.

— Лагерь важнее, — отрезал Денис, думая в этот момент только про беременную Алену, Веронику и мать.

— Ладно, раз лагерь важнее, то пусть остается, — нехотя согласился Артем, — будет повод найти еще одну псинку.

— Или внимательнее смотреть по сторонам, — реплика Федора звучала намного прагматичнее.

Лодка, которую брали с собой, была сделана из листов оцинкованного железа. Их вырезали, выгнули, склепали, придав нужную форму, усилили ребрами жесткости, просмолили битумом снаружи, избавив от протечек. Получилось корыто, вполне пригодное для перевозки пяти человек. Лодка была тяжела для переноски и до воды ее катили на платформе с колесами, сделанной из частей садовых тачек.

Братья впряглись в вожжи спереди, а Артем пошел сзади, подталкивая лодку. Колеса периодически проваливались в жидкую грязь. Никто из троицы не возмущался этому. Парни уже свыклись с тем, каким стал новый мир и принимали его без всякого психологического надрыва.

У самой железной дороги началась большая вода. Собирающиеся со всей округи потоки талой и дождевой, направлялись к расщелине, в которой покоился целый городской район, называемый Бёрды. В самый пик весеннего таяния, могучие течения были способны вырывать из земли деревья, стены домов и прочее, неся все это в бездну. Успокоившись на ровной местности и ослабев, потоки теряли свои трофеи.

Место, где прошлым летом находились покореженные катастрофой железнодорожные пути и вагоны, теперь походило на разрушенную плотину. Горы из панельных стен, поломанных деревьев и остовов машин скрепленные грязью, торчали островками промеж темной водной поверхности. Пешком пройти через такой лабиринт даже не возникало мысли. Риск напороться на какой-нибудь штырь из арматуры или провалиться в болотную жижу был чрезвычайно велик.

Пропитавшаяся водой земля больше не способна была впитывать, отчего каждый весенний ливень заканчивался шумными потоками, сходящими с горы Маяк. Созданная потоками плотина росла на глазах, затрудняя исход воды в расщелину. Видя, с какой скоростью природа меняет окружающий мир, стоило поскорее позаботиться о переселении, чтобы не очутиться в один прекрасный миг посреди новоиспеченного озера, постепенно подтачивающего края расщелин.

Несмотря на нестабильную погоду, перемежающуюся теплыми и холодными днями, испарения грязного водоема уже отдавали болотной вонью. Не хотелось думать о сотнях тысяч несчастных горожан, погребенных под слоем грязи.

Отметка о прошлом уровне воды, который замеряли два дня назад, скрылась под ней. Вода приблизилась еще на несколько метров к лагерю.

— Слушайте, столько дождей сейчас идет, сколько я не видел в Оренбурге за всю свою жизнь, — признался Денис.

— Да, прямо не степная столица, а тропическая в сезон дождей, — согласился Артем и посмотрел на темнеющий горизонт. — Через пару часов снова ливанет.

Сомнений в этом не было никаких. За день случался как минимум один ливень, но чаще два.

— Грибы бы в таком климате хорошо росли, — вздохнул Федор, ощутив созданный в воображении вкус жареных грибов на языке.

— А ведь где-то в городе наверняка выращивали в подвалах грибы, которые могли пережить там пекло и дождь из кипятка? — Артем потянул за нос лодку, бесстрашно ступив по колено в воду.

— Наверняка, но я не знаю где. Надо поспрашивать в лагере, может, кто знает, — согласился Денис. — Я бы не отказался разнообразить наше питание.

Лодка заколыхалась на темно-бурой из-за глинистой взвеси воде. Артем упал в нее спиной назад и отряхнул ноги, прежде чем закинуть внутрь. Денис снял с ног сапоги, пополоскал в воде, чтобы смыть грязь и бросил в лодку. Федор сделал точно так же. Затем они по очереди забрались внутрь. Лодка для них была все равно, что автомобиль в прежние времена для парня. Предмет гордости и обожания, тащить грязь в который было кощунством.

Под весом трех человек лодка задела дно, царапнула обо что-то, затем свободно заколыхалась. Парни налегли на весла. Денис сидел на носу, ощупывая шестом дно впереди. В сторону города вода выглядела более чистой. Виднелись останки разрушенного моста через пути, поникшие столбы электрической сети да рыжие вагоны, сливающиеся с окружающим миром.

Картина в сторону выезда из города отличалась кардинально. Выглядела она по-настоящему апокалиптически уныло, тревожно и безнадежно. Напоминание о людях вымывалось дождями и хоронилось в расщелинах. Вода, содержащая в себе большое количество солей, попавших в нее, когда она была раскалена подступающей магмой, разъедала металл, на глазах превращая его в труху. Природа позаботилась о том, чтобы стереть напоминание о человеческой цивилизации.

Денис нащупал шестом препятствие и быстрыми движениями определил его размеры.

— Лево руля, — скомандовал он братьям.

— Что там? — спросил Артем.

— Кажется, автомобиль.

— Надо отметку оставить, недалеко от берега, можно вытянуть, раздербанить.

— Вряд ли сможем вытянуть. Он там по дверки в грязи, и в салон натянуло, скорее всего, — предположил на основе прошлых попыток Денис. — Если люди Дамира не прибрали себе Маяк, стоит надеяться, что там будет из чего выбирать.

— Ну, весь-то не приберут, подавятся, — буркнул Федор.

В лагере хотели верить, что благоразумие людей возьмет верх над желанием конфликтовать. А еще больше хотелось верить, что в общине, возглавляемой Дамиром, нашелся тот человек, который осмелился его скинуть. Будь сейчас у власти Шурик вместо Игоря, жизнь в общине могла пойти совсем по другому сценарию. То, что он был бы гораздо хуже имеющегося не вызывало ни у кого сомнений.

— Стоп! — выкрикнул Денис, упершись шестом во что-то угловатое.

Артем и Федор без задержки сделали несколько гребков в обратную сторону. Лодка закачалась на волнах.

— Чего там?

— Не пойму, — Денис ощупал шестом препятствие. — В прошлый раз его здесь не было. Ящик какой-то, железный.

— Сейф? — с надеждой предположил Федор.

— Нет, не похоже, хотя утверждать не буду. Какой-нибудь распределительный щиток для электричества.

— Здесь так мелко? — спросил Артем, предполагая, что ящик гораздо ниже автомобиля.

— Да, мы сейчас как раз плывем над путями.

— Давай, Денис вдоль них, до моста, а там немного перетащим лодку и снова на воду. В прошлый раз петляли между развалин, как в лабиринте, — предложил Артем.

В предыдущий раз путь на Маяк решили разведать по прямой, и попали в настоящую ловушку. Территория между железнодорожными путями и улицей Братьев Коростелевых, являющаяся до катастрофы складской зоной, изобиловала развалинами этих самых складов, поставленных на высокие фундаменты. Денис зарисовал маршрут, который они в итоге разведали, но в быстро меняющейся обстановке он мог стать неактуальным.

Другой маршрут казался сложнее из-за большего расстояния и островков суши, которые требовалось преодолевать, перетаскивая лодку руками. Зато там вода была чище от всякого мусора, а территория просматривалась далеко.

— Ладно, давайте по старому маршруту. Эти развалины меня пугают.

Они повернули лодку и поплыли между столбами электрических опор, на которых когда-то висели провода, питающие электровозы. Небо темнело. Стал доноситься гром, усиливающийся с каждой минутой. Со стороны вокзала приближалась пелена дождя. Воздух дохнул едкой прохладой, которую приносили ливни, приходящие с южной и восточной стороны.

Парни оказались у разрушенного моста почти одновременно с началом дождя. Лодку успели перевернуть вверх дном и спрятаться под обвалившейся плитой. Под плотным ливнем поверхность воды стала похожа на кипящую. Дождь шумел, перекрывая остальные звуки. Молнии впивались в землю, оглушая громом. На привычных к этому людей, беснующаяся стихия не производила никакого эффекта. Она была для них, как обед по расписанию.

Спустя минут двадцать ливень пошел на спад. Серая пелена ушла за город, унося за собой гром и молнии. Улицы разрушенного города наполнились шумом бегущих ручьев, вливающихся в широкие реки, оканчивающиеся водопадами в расщелинах. У опор моста течение стало заметно стремительнее.

— Погнали, чтобы под второй ливень не попасть на открытом пространстве, — Денис выбрался из-под плиты и заскользил по глинистой дорожке вниз.

Дождь на время сделал потоки более полноводными, поэтому лодку пришлось тащить до ближайшей воды гораздо ближе, чем раньше.

Федор оттолкнулся от берега и запрыгнул последним, сделав это привычным способом, спиной назад. Скинул, держа ноги на весу, обувь, затем окунул их в воду и смыл с подошвы приставучую рыжую оренбургскую глину.

— Не, в прошлом году город еще был похож на себя, только разрушенный. Улицы, дороги, все было на месте, а в этом году я его вообще не узнаю. После схода снега он уже и на город не похож, — поделился своими наблюдениями Денис, сидя на носу и проверяя палкой дно перед лодкой.

— Мы с Федором вообще не знаем, осталось от нашего поселка хоть что-нибудь или нет. Если все так изменилось, мне кажется, мы его не найдем, даже если будем стоять на руинах родного дома.

Федор согласно закивал.

— Теперь мой дом здесь, — произнес младший брат. — Уходить далеко от города опасно. Трещины, топи, смрад, каннибалы, чтоб у них все зубы выпали от авитаминоза.

— Да никто тебя и не просит никуда идти, — Артем решил, что брат принял его сожаления за готовность к действиям. — Я просто так сказал, чтобы вы поняли, как изменилось все вокруг.

— И продолжает меняться. Трещины засыпаются. Скоро вместо них будут русла рек. А все эти бурления под ними, превратятся в родниковую подпитку, — предположил Денис.

— Кипятком? — удивился Федор.

— Ну, не вечно же кипеть им. Хотя кто знает. Может быть, первые реки будут горячими, остывающими в течение столетий.

— Да, ну на фиг такие реки. Я не пельмень, я купаться хочу.

— Ты будешь купаться, как в прошлом году загорал под двухсотградусной жарой.

— На наш век особого комфорта не ждите, — мрачно спрогнозировал Денис. — Нам, как первопроходцам, придется учиться выживать и учить этому своих детей.

— Я решил, — серьезно произнес Артем, — пока не встану на ноги, не куплю квартиру, машину, кота, собаку, большой телевизор, не съезжу в Таиланд, не женюсь и детей заводить не стану. Мужчина должен быть обеспеченным и состоявшимся, чтобы привести в дом женщину.

Федор слушал брата с открытым ртом, не сразу оценив иронию. Прошло время, прежде чем он засмеялся. Артем и Денис снисходительно переглянулись.

— Младший, — пояснил Артем.

— Идите вы к черту, умники. За дорогой следите лучше. Вон, на камни плывем.

Денис достал палкой до дна, чтобы повернуть нос лодки. Ее конец провалился в жидкую землю, не особо помогая с маневром. Артем налег веслом на свою сторону и развернул лодку.

— Этих камней здесь не было в прошлый раз, — заметил Артем. — Куча приметная, а маршрут тот же.

— Значит, потоками принесло, — предположил Денис.

Он посмотрел вперед, чтобы разглядеть промытые водой в земле овраги, тянущиеся с Маяка. До катастрофы этот район города не воспринимался Денисом как гора. Пока он был застроен, этого не было заметно. Зато сейчас, когда он становился «лысым», возвышение ландшафта над остальной территорией становилось все заметнее. Темная серая возвышенность была оплетена паутиной светлого оттенка, подушек гранитного щебня, оставшегося после исчезновения асфальта, прямоугольников геометрически правильных фундаментов, цепочками выстроившихся вдоль них и хаотичных, расширяющихся к основанию горы оврагов.

Денис, наблюдая за превосходством природы над памятью человечества, обратил внимание, что вода за бортом пошла рябью.

— Мужики, это что-то новое, — кивнул он на воду, поверхность которой пришла в волнение.

— Землетрясение, — предположил Федор.

— Скорее всего, просто через воду мы его не чувствуем. — Согласился с ним брат.

— Гребите активнее, — поторопил их Денис, чувствуя недоброе.

Братья налегли на весла. Вода зашлепала по бортам лодки волнами, как на море. Денис обернулся назад и чуть не онемел. На его глазах, гора камней погружалась под воду.

— Мужики, гребите еще быстрее, — он сам принялся отталкиваться от дна своим шестом.

Братья обернулись тоже, после чего вопрос о мотивации у них отпал полностью. Камни ушли под воду. На месте их погружения появилась воронка. Она расширялась, а шум исчезающей в ней воды нарастал. Лодка стала испытывать сопротивление. Ее потянуло в сторону воронки. Парни с ужасом представили себе итог этой ситуации. Страх добавил им еще сил.

Денис, забыв об осторожности, вывалившись наполовину из лодки, чтобы хорошо опираться на шест, помогал братьям сопротивляться течению.

— Назад, Денис, свалишься в воду, мы не станем тебя ловить, погибнем все! — прокричал Артем.

Денис послушал его и стал действовать осторожнее. Вдруг, прямо из центра воронки булькнуло, выбросив наружу облако пара. На некоторое время пропала сама воронка, а с ней и течение в ее сторону. Парни использовали этот отрезок времени с пользой. Окрестности накрыло теплым смрадом сероводорода. Газ был разбавлен, не щипал глаза и не ел нос, но его появление стало дурным предзнаменование, таким же, как и его запах.

Воронка снова начала разрастаться, но лодка была уже далеко от ее воздействия. Между ними в опустившемся уровне воды, встали куски панельных домов и прочий строительный мусор, отгородивший лодку от сильного течения. Лодка не дотянула до твердого берега метров пять. Мягко уткнулась в жижу.

Денис закатал штаны повыше, спрыгнул в воду и дотянул её до выступа, оставшегося от фундамента дома. Парни выбрались из лодки и тогда уже позволили себе подробно рассмотреть локальную природную катастрофу.

— Смотрите, — Федор указал левее, — и там такие же воронки.

Землетрясение, вызванное, как посчитал Денис, процессами, происходящими непосредственно в этом районе, привело к появлению новых трещин и провалов. Ангар, в котором проживала община, мог в скором времени оказаться на изолированном пятачке, а то и вовсе сгинуть под землей.

— Переселяться надо, — Артем думал о том же самом, — провалы обходят нас со всех сторон.

— Надо, и чем быстрее, тем лучше.

Земля под ногами мелко затряслась. Водная поверхность покрылась рябью. И вдруг из всех воронок одновременно ударили паровые столбы, сопровождая свое появление реактивным свистом. Троица парней рефлекторно отступила на несколько шагов назад.

— Хорошо, что мы не пошли через склады. Сейчас бы оказались как раз в этой долине гейзеров, — Денис мысленно поблагодарил провидение, подсказавшее безопасный путь.

— Какая жуть, — Федор передернул плечами. — Я так ждал весну. Мне так осточертел этот снег, но сейчас я бы хотел вернуть, как было.

— Дорога назад отрезана. Придется возвращаться в обход, — прагматично отнесся к ситуации Артем.

— Надо поторапливаться, мужики. Сейчас, как никогда раньше, нам надо присмотреть новое место для переселения. Будь у нас связь, я бы попросил Игоря собирать вещи, — Денис посмотрел на Федора. — Не хочешь вернуться в лагерь?

— Один? — испуганно переспросил он. — Ни за что.

— Тогда идемте дальше.

Лодку оставили здесь же. Из нее взяли оружие и веревку, без которой ступать по грязным оренбургским топям стало небезопасно. Были уже два случая, когда неприметная лужа оказывалась входом в какую-то яму, заполненную жижей. Только удача спасла людей от смерти. Чтобы такого не повторялось, ходили по двое или по трое, на расстоянии нескольких шагов друг от друга и держась за общую веревку.

Впереди шел Денис, проверяя шестом подозрительные места. Они миновали большой участок, покрытый грязной жижей, и вышли на полого поднимающуюся вверх дорогу. Денис не был уверен, но ему казалось, что это улица Розы Люксембург. Он бывал здесь редко и знал о ее существовании только из необходимости бывать несколько раз в санатории, расположенном недалеко от ее начала.

По дороге идти было легко и безопасно. Если бы не подсвистывающие время от времени паровые столбы за спиной, пугающие своим внезапным появлением, дорогу и вовсе можно было считать легкой прогулкой. Денис рассматривал окрестности. Справа от них остались развалины многоквартирных домов, затянутые грязью. Слева, от дороги, насколько ему не изменяла память, раньше располагался частный сектор, который из-за меньшей стойкости к весеннему половодью, сохранился еще хуже. Такими темпами через пару лет на его месте могло не остаться никакого напоминания о живших здесь людях.

Природа оказалась безжалостна к человеческой памяти. У нее не было термина «историческая ценность» по отношению к созданному людьми. Она стирала с себя напоминание о них, как человек стирает выступившую на стене плесень, без всякого сожаления и сомнения.

Слева, так же виднелись проступающие кое-где бетонные плиты перекрытия теплотрассы, идущей вдоль дороги. Во время катастрофы, их вздыбило местами. Еще издалека можно было определить, по торчащим вверх трубам, что место это будет перегорожено ямой. Хорошо, что такие ямы не были большого размера. И вообще, горЕ Маяк повезло с разрушениями. По эту сторону не было видно ни одного серьезного провала.

Остовов легковых автомобилей осталось совсем мало. Чаще попадались застрявшие в неровностях ландшафта рамы грузовиков с остатками двигателей, либо совсем без них. Тонкий металл кабин и кузовов легковушек превращался в рыжий прах на глазах. Даже оцинкованный ангар, в котором жила община, с наступлением тепла покрылся лишайниками окислов.

Предусмотрительно запасенная из торгового центра посуда, произведенная из нержавейки, была для лагеря настоящим спасением. Железо, как основной продукт производства предметов человеческого обихода, быстро теряло свою популярность. Оружие и то приходилось постоянно держать в масле, чтобы оно не портилось.

По земле снова пробежалась дрожь, вылившаяся через несколько секунд в грандиозный выброс пара широкой полосой. Ветер подхватил его и понес в сторону лагеря. Денис замер, глядя с тревогой на беснование природных сил.

— Что задумался? — спросил его Артем.

— Возвращаться надо, — Денис направился назад, не ожидая решения товарищей. — Идемте скорее.

Он махнул рукой и пустился легким бегом. Братья побежали за ним. Отошли они от лодки недалеко, потому вернулись, не запыхавшись. У воды появилось ощущение горячей влажности, как в бане.

— Ты собираешься переплывать? — изумленно спросил он у Дениса.

— Собираюсь, но подальше отсюда. Хватайтесь, столкнем лодку в воду и потянем ее вдоль берега, чтобы не тащить на себе.

Они вытолкали лодку на воду. Она перестала уходить и замерла в нескольких метрах от прежнего уровня. Проваливаясь в грязь, они направились в сторону центра города.

— Ты почему решил вернуться? — спросил Артем.

— Разве не ясно? Наш лагерь теперь находится в центре буквы «п», написанной провалами. Я чувствую, что надо спешить. Где-то под землей зреет какая-то сила. И судя по всему, она может оказаться, как раз на месте нашей общины.

— У нас могут быть месяцы на переезд, — предположил Артем.

— Их нет. Не могу объяснить, но у меня такое же чувство, как перед тем, когда мы выбрались из расщелины. Я знал, что скоро торговый центр ухнет вниз, и сейчас чувствую, что лагерь находится в опасной зоне. Ошибусь, буду только рад.

— А Игорь? Он будет выступать, что мы не сделали, как он просил, — нашел Федор еще одну причину.

— Это не ваша забота. Я сам с ним поговорю. Он должен нас поддержать.

По земле прошла волна. Сочные шлепки грязи о берег раздались вслед за ней. Столбы пара со свистом вскинулись вверх.

— Чайник закипел, — Федор прибавил шаг, заставив брата и Дениса ускориться. — Это «фьюууу» неспроста.

С ним нельзя было не согласиться. Гейзеры, возникшие всего пару часов назад, не успокаивались, а наоборот, с каждым выбросом становились все сильнее, будто заточенный под толщей земли кипяток наконец-то нашел слабое место и готовился в серьезному выбросу.

Отойдя за полкилометра от бьющих в небо паровых фонтанов, Денис распорядился спускаться на воду и переправляться на противоположный берег. Воздух вокруг извержения волновался, делая очертания за собой зыбкими. Вкупе с постоянно дрожащей землей, под мощью происходящих под ней процессов, казалось, что весь мир становится каким-то ненадежным.

Это место для плавания оказалось не очень пригодным из-за неровного дна. Лодка натыкалась на мель, объехать которую не получалось. Приходилось по колено и выше, в воде, перетаскивать ее через такие участки.

— Вам не кажется, что дно теплое? — спросил Федор.

Денис тоже это заметил. Вода была еще ледяной после весеннего таяния. Он ожидал, что грязь, аккумулирующая холод лучше воды, будет еще холоднее. Но она была будто бы теплее.

— Кажется, — согласился он с Федором, — и меня это пугает.

— Мужики, хватит нагонять ужаса, — искренне попросил Артем. — У меня уже коленки дрожат.

Вдруг раздался взрыв, заложивший уши. Огромный грязевой пузырь, поднявшийся над водой, разорвало горячим паром. В воду полетели куски земли. Парни спрятались от них за бортом лодки. Через несколько секунд все пространство вокруг наполнилось сливающимся шумом падающих в воду ошметков грязи.

К счастью, до лодки они не долетели. Осторожно выглянув из-за борта, глазам предстала воронка вывороченной земли, с торчавшими по краям кусками бетонных плит, труб и прочего наследия человечества. Из воронки поднимался пар, гораздо спокойнее, чем до взрыва.

— Сработал перепускной клапан, — пошутил Артем, — и сбросил давление.

— Надеюсь, что так, — Денису очень хотелось с этим согласиться.

Последствия взрыва, будь они чуть ближе, могла оказаться для них катастрофическими.

— Теперь с Игорем не придется даже разговаривать, — успокоил себя Федор, считая до сих пор гнев начальства более опасным, чем природный.

Парни добрались до сухого участка, бросили лодку, чтобы не терять время и спешно направились к лагерю. Дорога была для них знакомой, поэтому добрались они менее чем за час. Еще издалека они заметили непривычную для этого времени суток активность людей за воротами. Денис перешел на бег, чтобы скорее узнать о причинах этого.

— Что у вас? — спросил он у Влада, укладывающего к забору какие-то вещи.

— А ты сам не видишь? — кивнул он в сторону, чуть ниже лагеря.

Денис посмотрел туда и замер. Братья подбежали к нему следом и тоже уставились в сторону водоема, почти круглой формы, которого здесь еще несколько часов назад не было. Денис бросился за ворота, чтобы скорее найти Алену и мать.

Его женщины держались вместе. Вероника, шла за матерью, ухватившись за ее пояс. На плече Алены висел рюкзак. Мать Дениса тащила в обеих руках по большой сумке. Увидев Дениса, они громко обрадовались.

— Как хорошо, что ты вернулся, — Алена прижалась к грязному плечу Дениса. — Мы испугались, когда начался этот свист.

— А ты видел, как у нас тут грунт просел? — спросила мать.

— Видел. Мы сами чуть под гейзеры не попали. Проскочили их за минуту до извержения.

— Ой, слава Богу, обошлось, — мать поставила сумки и прижалась к Денису со свободной стороны.

— Что задумал Игорь? — спросил Денис.

— Не знаем. Сказали брать вещи и уходить отсюда подальше, — произнесла Алена.

— Нам что, придется жить под открытым небом? — жалостливо, со слезами в голосе, спросила мать.

— Это пока меньшая из бед, — успокоил ее сын. — Давай мне рюкзак, — обратился он к жене, — а ты, мам, сумку. А вы с Аленой берите оставшуюся сумку с двух сторон.

— А тебе не тяжело, Денис? — забеспокоилась мать.

— А тебе легче было, — он взял самую тяжелую ношу из ее рук. — Ух ты, с кирпичами что ли?

— Нет, это мне на кухне дали. Крысятина, судя по запаху.

— Дали, значит, доверяют самое ценное, почти, как инкассаторам.

— А вы, Денис, присмотрели для лагеря новое место? — спросила Алена.

— Какой там, не успели. Я как чувствовал, что надо возвращаться.

Вереница из нагруженных людей растянулась на сотню метров. Последним лагерь покинул Игорь, взвалив свою ношу на спину и прихватив еще корыто с грузом, впрягшись в него, как конь. Он надеялся, что напугавшая их неожиданная подземная активность так же успокоится и у них будет возможность вернуться и забрать из лагеря все необходимое для обустройства нового.

Напоследок он бросил взгляд на круглое озеро, появившееся в результате проседания грунта. В центре него появились пузыри газа, белой дымкой развеваемые ветром. Игорь бросил прощальный взгляд на ангар, приютивший большое количество людей, укрывший с зимнюю непогоду. Жаль было покидать это место, но обострившаяся интуиция подсказывала ему, что видит он его в последний раз.

У места переправы, где стояла лодка, народ стал собираться в кучу, с облегчением сбрасывая с плеч тяжелый груз. Алене дорога далась тяжело. Живот у нее был большим. Ребенок то и дело обозначал свои действия выпирающими шишками на нем. Приходилось часто останавливаться, чтобы супруга Дениса смогла отдохнуть. Денис забрал в самом начале пути лямку из ее рук и нес две сумки сам и одну напополам с матерью. И все равно, глядя на то, как Алена мучительно переносит дорогу, стал опасаться, что с ней могут случиться преждевременные схватки.

Они поравнялись с ожидающими людьми одновременно с Игорем. Глава общины тоже выбился из сил из-за непомерно тяжелой ноши.

— Ух ты, блин, — он утер бегущий со лба ручьями пот и сел на груз в корыте. — Денис, не приглядели место?

— Не успели.

— Они чуть под гейзеры не попали, — в защиту сына заступилась мать.

— Серьезно?

— Да, мы задержались под мостом из-за ливня.

— Прямо не пошли?

— Нет, дорога там не очень, путанная.

— А теперь и вовсе нет. Что вы видели? — Спросил Игорь.

Народ подтянулся послушать.

— Мы как раз через Коростели перебирались, когда рядом с нами начала появляться воронка прямо в воде. Мы гребли, как ненормальные. А потом из нее поднялся первый пузырь. Он пах сероводородом, что меня напугало. Правда, это помогло нам справиться с течением и выйти за его пределы. Потом начали бить гейзеры, а потом я решил, что надо возвращаться, потому что появилось чувство, что это извержение как-то заденет и наш лагерь.

— И оказался прав, — закончила мысль мать Дениса.

— Я вижу, Инна, Денис толковый парень. Все правильно сделал. Скажи, а Маяк с виду безопасен?

— С виду да, безопасен.

— Ладно, хорошо, будем переправляться на гору.

Помимо лодки, в которой плавал Денис с товарищами, имелись еще и две другие. Первая экспериментальная, с кучей огрехов и сомнительных конструкторских решений. Ее использовали под вещи, потому что она была слишком неустойчивой. В ней даже грести было страшно, потому что она опасно раскачивалась с борта на борт.

Денис перевозил Алену и мать самостоятельно, не доверив самый ценный груз никому. Переправа затянулась до самой ночи. Когда уже стало совсем ничего не видно, ее прекратили. Ночи после катастрофы стали намного темнее, чем прежде. Сумерки быстро переходили в непроглядную тьму.

Ночью случился дождь. Небольшой, но промочивший одежду. Периодически дрожала земля, а со стороны новой «достопримечательности» регулярно доносились пугающие звуки. Утром стало зябко. От воды поднимался туман. Поеживаясь от холода народ начал собираться в дорогу.

Артем и Федор вызвались быть провожатыми, показывая безопасную дорогу. Денис остался на переправе, чтобы помочь с ней, а затем вести по Маяку тех, кто переправится позже.

Через два часа все жители лагеря находились по другую сторону водораздела. Солнце начало пригревать, разгоняя утренний туман. Исходящая паром воронка предстала перед людьми во всем своем разрушительном великолепии. Она пыхтела смрадными выбросами и шипела, как паровоз, пугая детей.

Колонна растянулась далеко и была похожа на огромную змею, ползущую в гору. Денис снова оказался позади всех. Он шел рядом с Аленой, матерью и Игорем, надрывающимся тяжелым корытом.

— Что там? — поинтересовался Денис.

— Запчасти для парового электрогенератора.

— Да? — удивился Денис. — Из пара можно получить электричество?

— А почему бы и нет? Вращая ногами колесо с встроенным динамо, вы же можете получить его.

— Ну, да, — согласился Денис. — Я вообще-то в этой теме полный профан. Мамино воспитание, — пошутил он.

— Я научу тебя некоторым вещам, — пообещал Игорь.

По воздуху пронесся низкий гул, пугающий своей силой. Денис обернулся. При свете дня и с высоты горы была видна территория, на которой находился их лагерь. Была видна округлая крыша ангара и часть забора. Но что-то там происходило. Ангар, как сначала решил Денис, из-за горячего воздуха, бьющего из воронки, будто бы заколебался. Но чем дальше он наблюдал, тем отчетливее понимал, что марево здесь не при чем. Ангар медленно погружался под землю, как в трясину.

Народ замер, наблюдая за тем, как их, казавшееся день назад надежным прибежище исчезает, проваливаясь в землю, как в болотную топь. Полное погружение ангара увидеть не удалось из-за появившегося на большой территории пара. Земля дрогнула и заколебалась гораздо ближе к людям. Кучи строительного мусора, смытые с Маяка вниз, начали медленно погружаться в воду.

— Не стойте, поднимайтесь выше! — выкрикнул Игорь.

«Змея» уныло и обреченно потянулась в гору.

Глава 3

В ста километрах от Оренбурга на запад, есть одно интересное место — мужской монастырь. В дореволюционные времена пришла одному человеку идея, выкопать в холме, что возвышался над деревней, пещеры и предаться в них богоугодным делам. Так получился монастырь, в темных кельях которого служили Богу люди, решившие отказаться от мирской жизни.

Порода, из которой состоял холм, была обычным песчаником, податливым для работ и проницаемая для воздуха. Даже в маленькой келье, где постоянно горела свеча, и молился человек, никогда не было недостатка кислорода. Под монастырем из земли бил родник с чистейшей водой. Молва быстро приписала ему целебные свойства, которыми он, скорее всего, не обладал.

В советские времена монастырь прикрыли, а все входы засыпали землей. Но после окончания советского периода монастырь вернули к жизни. Откопали пещеры, построили церковь, родник огородили красивой деревянной изгородью. Слава о монастыре снова разлетелась по округе.

Накануне катастрофы с деревенскими котами служился форменный ужас. Они, как по команде, превратились в одержимых нечистой силой животных. Человеку из — за особенностей мышления, основанного на предыдущем опыте, сложнее, чем кошке, понять сигналы, которые подает природа. Домашние животные намного раньше людей почувствовали наступление грандиозных изменений.

Среди жителей деревни пополз слух о том, что кошками овладела какая — то нечисть. Собрав домашних питомцев, люди понесли их к монастырю, чтобы батюшки провели работу с ними. Собственно, так кошки и остались в темных ходах монастыря.

Разрушительная волна землетрясения в мгновение ока уничтожила деревню. А накрывшее через некоторое время пекло добило ее. Немногим удалось добежать до монастыря, превратившегося в настоящее прибежище. Те, кто успели это сделать, основали еще одну общину. Помня о том, что основной причиной их спасения оказались подземные пещеры, выжившие не стали думать о возведении жилья на поверхности. Спасшиеся люди расширяли ходы, откапывали новые пещеры, которые благоустраивали для полноценной жизни.

Кошки поначалу воспринимались, как неприкосновенный запас на случай голода. Их было много, бегающих в темных ходах монастыря, и множились они еще активнее. В какой — то период времени, кошки даже стали чуть не основным блюдом, особенно зимой. Однако, старец, батюшка Кирилл напомнил людям, что именно эти животные спасли многих, предупредив о надвигающейся катастрофе. Оставшиеся животные были спасены. Народ озаботился поиском пропитания, исследуя окрестности и забираясь во все места, в которых было чем поживиться.

Так, в подвалах фирмы, занимающейся выращиванием вешенок и шампиньонов, удалось найти живой мицелий и с Божьей помощью научиться выращивать грибы для собственного потребления. Под толщей пропекшейся пшеницы на элеваторе были найдены несколько центнеров «живого» зерна, оставленные на выращивание урожая. Большое количество испорченного зерна все же годилось для пропитания, и использовали его с умом.

Для сотни человек, набравшихся за более чем полугодовой период, наступали времена, которые должны были научить их использовать для жизни то, что они сохранили. Как и в прочих общинах, помимо выживания ими владели и другие мысли. Выжили ли остальные, как сильно затронула катастрофы прочие места, чем стоит поделиться, а что перенять у других.

После зимы, после сильных разливов, в общину не влилось ни одного человека, несмотря на оставленные еще до ее наступления многочисленные таблички с указателями направления и расстояния до монастыря. Среди людей появилось мнение, что выживших, на обозримом расстоянии, больше нет.

Батюшка Кирилл, снявший после катастрофы с себя все саны и религиозные звания, преисполнился идеей найти, во чтобы то ни стало, прочих выживших. Катастрофа произвела с ним странную метаморфозу, вместо того, чтобы утвердиться в религиозных взглядах еще сильнее, он категорично отрекся от них.

— Я не от веры отрекаюсь, — объяснил он людям, — я понял Бога только через конец света. Мы слишком много кривлялись, не будучи теми, кого изображали, а что может быть более богомерзким, чем это. Смотрите, каким враз стал мир простым и понятным после апокалипсиса. Жить не стало легче, но жить стало проще. Я даже благодарен Богу, что у него хватило милосердия покончить с этим содомом одним махом. Мы все стали теми, кем являемся. Я больше не батюшка, не религиозный сановник, я человек.

Не все бывшие коллеги Кирилла приняли его откровения. Многие пытались сохранить в общине религиозный уклад, считая его идеальной моделью для жизни. Потому, когда Кирилл в конце мая объявил о желании отправиться в одиночное путешествие с целью сбора полезной информации, некоторые восприняли эту новость с огромным облегчением.

Кирилл сделал для путешествия большой заплечный ящик, в который уложил шестерых котят из разных пометов.

— Я не с целью пропитания беру их. Много ли такой живности осталось, я не знаю, но уверен, что мало. Люди многое отдадут за желание вернуть себе напоминание о прошлых временах, а может и еще с какой целью. Я собираюсь выменять их на полезную информацию.

Он взял компоста с белыми нитями грибного мицелия, мешочек пшеницы на пару килограмм, тоже для обмена на что-нибудь полезное. Оставшееся в ящике пространство он забил продуктами и необходимыми в дороге вещами.

— Прихвати дубину от дураков каких-нибудь, — посоветовали ему жители монастыря.

Вместо дубины он взял длинную палку. Дороги сейчас стали топкими, таящими много сюрпризов, в том числе смертельных. Он, конечно, боялся встретить по дороге оголодавших людей, готовых поживиться человечиной, но был уверен, что больше стоит переживать за природные опасности.

— А куда направляешься и когда ждать тебя обратно? — спросили его.

— В Оренбург. А вернусь тогда, когда посчитаю, что сделал все, что смог, — ответил он уклончиво.

В первый день лета, ранним утром, Кирилл отправился в путь. Его провожали человек десять. Остальные либо уже были заняты какой-нибудь работой, либо еще спали. Тяжелый заплечный ящик заставил его немного сгорбиться под его весом.

Отойдя метров на сто, Кирилл обернулся. Народ еще смотрел ему в спину. Он помахал им, поправил лямки, сделанные из автомобильных ремней безопасности, и бодрым шагом направился в сторону железнодорожный насыпи. Рукотворная дорога, непременно привела бы его в областной центр.

Природа, несмотря на кажущуюся стерилизацию, возрождалась. Потоки вешней воды, вымывая слои почвы, подняли вверх семена растений, переживших катастрофу. Очень явно по направлениям потоков зазеленели полосы травы, ростков деревьев и кустарников. Глядя на это оживание, радовалось сердце. В нем зрела уверенность, что все будет хорошо. Кирилл не загадывал далеко. Пока что его жизнь отмерялась планом дойти до города, и выглядел он таким же смелым, как лезущая из земли, вопреки всему, зелень.

Железнодорожная насыпь была отделена от земли широкой полосой воды, собравшейся под ней. Жители общины использовали железную дорогу для своих целей, а потому брод был разведан. Опираясь на палку, Кирилл преодолел его, погружаясь иногда почти по пояс. Глубже было нельзя. Котята в ящике начинали испуганно верещать.

— А вы как хотели, малышня? — Кирилл снял ящик и поставил его на щебень насыпи. Лямки начали натирать плечи. — Осталось всего ничего, начать и закончить.

Он помахал руками, разгоняя кровь к пережатым частям тела. Серая полоса дороги бесконечной линией терялась за горизонтом. Катастрофа сильно искривила ее, порвала и загнула рельсы, но все равно рукотворное творение являлось самым удобным способом добраться туда, куда нужно.

— Сегодня четверг, а это лучший день для начала новых дел, — поучительно произнес Кирилл, обращаясь будто бы к котятам, но на самом деле, обращаясь к себе, чтобы подбодрить.

Ему стало немного страшно от ощущения одиночества, вызванного пониманием собственной незначительности на фоне грандиозности природы. Прежде человечество не чувствовало ее, когда было многочисленнее. Раньше путь до города занял бы пару часов поездом, а вся природа представлялась мельтешением картинок за окном. Зато сейчас это было путешествие с неясным финалом, неопределенным сроком и множеством неожиданных ситуаций.

— Идите вы, куда подальше, — ответил Кирилл своим мыслям вслух.

Закинул за спину ящик под испуганные вопли котят и направился на восток, в сторону столицы степного края — Оренбурга. В прошлом году, после всех событий, во время которых природа пыталась уничтожить все живое, окрестности монастыря в радиусе двадцати-двадцати пяти километров были исхожены, так что Кирилл представлял примерно, что ждет его на таком расстоянии.

Обильная на влагу весна внесла свои коррективы в эти знания, но железнодорожной насыпи, как хотелось верить путешественнику, это особо не коснулось. Щебень зашумел под его тяжелой поступью. Кирилл настроился на то, что идти придется долго и решил, что скоротать время он поможет себе чтением молитв по памяти.

Тихим голосом он начал нашептывать их, помогая себе погрузиться в состояние легкого транса, когда время идет быстрее, а организм становится выносливее. Он не забывал смотреть по сторонам, чтобы запоминать путь в надежде рассказать о нем по возвращении в общину.

Прошло, наверно, часа два. За это время Кирилл остановился лишь однажды, чтобы сделать пару глотков воды. От постоянного шептания во рту пересыхало. Он удалился от монастыря достаточно далеко, миновал соседнюю деревню и вышел к первому оврагу. Вернее, здесь был овраг до катастрофы. Сейчас это была огромная промоина, образовавшаяся идущей с холмов водой. Часть насыпи, метров сто, снесло потоком.

Кирилл тяжко вздохнул, понимая, что преодолеть коротким путем этот участок не получится. Надо было выбирать: идти влево, чтобы обойти овраг по полям, либо вправо, по возвышенностям. И в том, и в другом случае неясно было, как далеко придется уйти от насыпи, чтобы преодолеть размытые водой территории.

В итоге он выбрал левую сторону, решив, что земля на полях более рыхлая и пологая и там будет топко. После схода снега таких мест стало намного больше, и они пугали своей маскировкой под обычную грязь. На самом же деле такие места походили на болота, провалившись в которые самостоятельно можно было и не выбраться. Многие такие топи исторгали газ, который не давал крупным частичкам земли оседать, поддерживая их в необычном физическом состоянии газированной грязи. В них тонуло даже дерево. Однако чтобы попасть в такую ловушку надо было быть совсем слепым.

Кирилл спустился в воду, проверяя перед собой глубину. Поиск брода отнял время. Когда вода поднималась до поясницы, из-за спины начиналось хоровое пищание, помогающее Кириллу понять, что он достиг критического уровня. Он выбрался на берег и несколько раз поскользнулся на грязной жиже, снова вызвав недовольные вопли кошачьих.

— Терпите ребята, мы еще недалеко ушли. Сейчас выберемся на насыпь, и я вас покормлю, чтобы вы уснули и не визжали так.

Кирилл шел вдоль широкой промоины, виляющей между естественными перепадами высот ландшафта, и все не решался ступить в грязь. Будь он не один, был бы смелее, но тут приходилось включать осторожность на полную. Злой иронией показался бы ему случай, если бы он потонул в десяти километрах от общины. Промоину он перешел там, где на поверхность выступала почвообразующая порода, не таящая никакого подвоха. Он перескочил по рыжим пятнам песчаника, встряхивая во время прыжков свой орущий груз.

— Ну, вот, мурзики, мы и перешли, — Кирилл направился к насыпи, довольный тем, что удалось преодолеть препятствие без особых проблем, кроме потерянного времени.

Кирилл не спешил. Наоборот, ему хотелось созерцательного путешествия. Он провел слишком много времени под землей, и теперь желал находиться больше над ней.

— Успею еще полежать под землей, — сообщил он котятам.

К насыпи вела дорога, которая позволила ему забраться на нее, не замочив ног и не потревожив живой груз. Кирилл, как и обещал, устроил завтрак, хотя по времени это мог быть и обед. Кошки ели без всякого возмущения вареные и высушенные пшенично — грибные кубики, напоминающие комбикорм, но с грибным привкусом. Кирилл ел те же кубики и запивал их водой. Еда, если учитывать, что сейчас ее вообще неоткуда было взять, казалась верхом кулинарного искусства. Правда, от нее часто пучило, но на удалении от людей, это нельзя было считать особым недостатком.

Котята успокоились и начали сонно жаться друг к другу. Кирилл посмотрел на них с умилением и постарался осторожно закинуть ящик себе на плечи, чтобы не потревожить их сон. Животные не проронили ни звука.

Спустя час он наткнулся на состав, слетевший с насыпи во время катастрофы. О нем было известно в общине. Жаль, что груз, который он перевозил, не выдержал испытание пеклом. Цистерны с топливом взорвались, и сожгли все, что было рядом. На месте бушующего пламени, поддерживаемого испаряющимся в двухсотградусной жаре топливом, остались оплавленные части цистерн и соседних с ними вагонов. Локомотив тоже загорелся, но из его двигателей все же удалось набрать моторного масла, послужившего на дело общине.

Вагоны лежали на боку до половины затопленные водой. Они обильно покрылись ржавчиной и совершенно слились с окружающим пейзажем. Природа поступала со всем имуществом, созданным людьми так же, как и с мертвой плотью, старалась разложить и пустить в природный оборот. Кириллу, в отличие от многих жителей общины, это казалось естественным. Цивилизация ушла, а с ней должно было уйти и напоминание о ней. Так было правильно. Следующая попытка построить мир должна начинаться на собственных знаниях и уроках, не копируя прежний опыт.

Природа оживала чудесным образом сохранившимися островками зелени. Глядеть на них было неимоверно приятно. В теплом и влажном климате трава тянулась к солнцу нежными сочными стебельками. По мнению Кирилла, вопрос восстановления растительного слоя занимал несколько лет. Через десять лет даже деревья могли стать высокими. С животными все обстояло намного хуже. Они не могли пережить пекло, как семена, под слоем земли. Восстановление животного мира, в очень усеченном от прежнего количества видов, могло растянуться на многие годы. Поэтому, каждая кошка была на особом счету. Кирилл чувствовал, что пищащие за спиной котята такое же будущее планеты, как и их человеческая община.

Впереди показался подъем, следствие деформации вызванного сейсмической активностью. Волна вывернула наружу породу, которая не смогла вернуться на свое место. В итоге образовался провал. На вершине подъема виднелось скрученное железнодорожное полотно. Металл разорвало так стремительно, что он скрутился после разрыва в полукольцо. Выглядело это очень внушительно и будь у Кирилла способность к рисованию, он обязательно написал бы картину с названием в стиле «апофеоз человечества».

Провал курился дымком, чего за ним не бывало замечено прошлым летом. Там была просто дыра в земле, без всяких побочных явлений. Кирилл, не доходя до провала полкилометра, остановился. Он никак не мог понять, откуда берется этот дым или пар, и это незнание пугало его. Ему казалось, что любое явление, появившееся после катастрофы, не имеющее очевидного объяснения, априори является опасным. С другой стороны, он, как первопроходец, должен был понять его причину, и рассказать об уровне ее опасности жителям монастыря.

Кирилл направился к провалу, принюхиваясь к воздуху. Ветер гнал белый столб не то пара, не то дыма в сторону, и потому никакого запаха он не почувствовал. Вдруг, метров за пятьдесят его живой груз, как по команде, начал пищать. Кирилл замер. Это точно был знак, кошки учуяли что-то плохое. Идея лезть на края ямы отпала.

Пришлось спуститься с насыпи и обойти воронку стороной, чтобы ветер гнал испарения от него. Котята молчали. Набравшись смелости, Кирилл приблизился к провалу, благо земля здесь была твердой и почти сухой. Он остановился метров за десять от его края. Кошки начали проявлять активность, когда он и сам почувствовал неприятный кислый запах и пожелтевший налет на каменных отвалах.

Однозначно, из недр извергался пар, а не дым, что говорило о появлении под землей горячего источника. А вот причину его появления Кирилл никак не мог понять. Для него гейзеры существовали исключительно на Камчатке, в местах, где вулканическая активность была обыденным явлением. В здешних краях никто и слыхом не слыхивал о подобных явлениях, даже с учетом катастрофы считалось, что подобное не повторится в ближайший миллион лет.

Однако Кирилл видел то, что видел. Он даже чувствовал, как земля под ногами мелко вибрирует, будто под ней набирают силу могучие процессы. Страх и неугомонные котята заставили поскорее убраться подальше от опасного места. Наверняка, жители общины не поверят ему на слово, посчитав, что он героизирует свои приключения для красочности повествования. Он, конечно, не собирался рассказывать о том, каким нудным и долгим был его поход в Оренбург и обратно, но и напропалую врать не собирался.

Открытие взволновало его, осознанием того, что испытания еще не закончились. Что под землей еще происходит что-то необъяснимое, пугающее и заставляющее проявлять чрезвычайную осторожность. Природа буквально заставляла человека учиться быть наблюдательным. А он отторг её, не желая в своем высокомерии самопровозглашенного царя природы, наблюдать за ней. Именно это качество больше всего пострадало у человека цивилизованного. Желал только, чтобы она обслуживала его интересы. А вот теперь волей-неволей ему приходилось переучиваться и занимать свое место, которое было его всегда.

Кирилл уже успел научиться кое-чему, а такую вещь, как скорый дождь он предугадывал по первым признакам изменения состояния воздуха, задолго до появления в небе тяжелых темных облаков. Дождь был не самым худшим испытанием. Когда его фронт приблизился, Кирилл отошел подальше от рельс, служивших приманкой для молний, сел на свой заплечный ящик сверху и укрылся куском палаточной ткани. Он даже задремал под ней, под мерный шум бьющих капель.

Когда дождь закончился, Кирилл увидел, что наступил вечер. Он прошел еще пару километров и встал на ночевку. Ноги с непривычки тряслись, плечи натерло ремнями. Тело буквально молило об отдыхе. Кирилл перекусил кубиками, накормил кошек и даже выпустил их немного размяться. Шерстяные комочки, принюхиваясь к воздуху розовыми носиками, но старались особо не разбегаться от человека. Воздух в ночь немного похолодал, и котята стали жаться к ногам Кирилла в поиске тепла.

Он снова убрал их в ящик. Вынул из него одну из стенок, специально задуманную для использования в качестве постели и уложил на щебень железнодорожного полотна. Дощечка была коротка, ноги лежали на земле, но Кириллу было плевать. Он укрылся с головой палаточной тканью и крепко уснул.

К утру похолодало так, что пришлось скукожиться в позе эмбриона, чтобы согреться. Животные расшумелись, то ли от голода, то ли от холода. Кирилл вынул их всех, положил перед собой в одну кучу и укрылся. Спустя минуту котята умолкли. Они согрелись человеком, и человек согрелся от них. Проснулся Кирилл голодным.

Мышцы с утра разболелись. Икры на ощупь казались каменными, а мышцы на спине и плечах во время движения испытывали такую боль, что приходилось меньше двигать руками, а больше всем торсом.

Котята немного освоились и пытались играть друг с другом, не отходя от человека больше, чем на метр. Ели они с превосходным аппетитом, так же, как и сам Кирилл. После завтрака они выпили чистой воды и начали собираться в путь.

Кирилл сделал зарядку, потому что без нее, он не смог бы повесить на плечи тяжелый ящик. Упражнения сняли часть боли и вернули гибкости суставам. Он собрал животных, уложил их в ящик, кряхтя, как старый дед, повесил его себе на плечи и отправился дальше.

На этот день путешественник запланировал себе более короткий путь. Он понимал, что без отдыха и восстановления в его возрасте такое насилие может не пройти бесследно для организма. В качестве конечного пункта выбрал районный центр, границу исследованной территории. Дальше ходить никто не видел смысла.

По прикидкам Кирилла до него оставалось порядка десяти километров. Ерунда, если идти по прямой, без всяких препятствий. Хотелось верить, что так оно и должно было случиться, но Кирилл знал, что пара мест, где насыпь разрушена, ему обязательно повстречается. Так было в прошлом году, а в этом все могло стать еще хуже из-за сильного половодья.

С юга подул теплый влажный ветер, предвещая хорошую погоду на день. Кирилл даже прикрыл глаза из-за непривычно яркого солнца. Природа наполнилась запахом испаряющейся влаги, сырой земли и креозота, сохранившегося в деревянных шпалах. Тело после первого километра пути снова пришло в себя. Мышцы разработались и почти не болели. Кирилл решил, что если районный центр его ничем не заинтересует, он пойдет дальше, пока позволяет световой день.

Справа от железнодорожной насыпи параллельно шла автомобильная трасса, отделенная лесополосой в два ряда, соединяющая Оренбург и Самару. Ныне от лесополос почти ничего не осталось. Пекло сожгло лес. Там, где деревьям повезло, они просто высохли и стояли сейчас, как покосившиеся могильные кресты, от вида которых становилось тоскливо.

Народ из общины во время исследования обломал все ветки на деревьях, которые не требовали применения специального инструмента. В это лето планировали отправиться за стволами, собрав команду с пилами и топорами, опасаясь, что весенние половодья вскоре все смоют в овраги. Монастырь пока не нуждался в стройматериалах, в разрушенной деревне было еще из чего выбрать.

Кирилл заприметил дерево, наклонившееся из-за подмытых потоком воды корней. Высохшая крона склонилась к земле, и теперь можно было наломать ее веток. Он снял со спины ящик и спустился с насыпи. Котята вякнули пару раз и затихли. Земля под ногами расползалась в стороны и чавкала, когда приходилось выдирать из ее объятий ноги. Однако Кириллу так хотелось развести костер и попить горячего кипятка, что он готов был многим рискнуть, чтобы добыть дерево для костра.

Вокруг дерева земля оказалась совсем жидкой. Кирилл приметил корни дерева, едва выступающие на поверхности грязи, и прыжками пробрался к ним. Из последних сил сохраняя равновесие, он в прыжке достиг ствола и ухватился за него. Дерево качнулось под его весом и начало медленно заваливаться.

— Нет, нет, нет, — испугался Кирилл.

Позади него из грязи, пружинисто вырвались корни, окатив Кирилла разлетающимися брызгами. Дерево, ломая крону, с хрустом обрушилось в промытую водой канаву. Кирилл оказался в воде. Он подскочил, не удержал равновесия и грохнулся в воду, прямо на ветки дерева. Хаотично хватаясь за них в приступе неконтролируемого страха смерти в грязной жиже, Кирилл снова забрался на ствол.

— Вот я дурак бестолковый, — выругал он сам себя.

Одежда его промокла насквозь, потяжелела. Вода стекала с нее ручьями, с журчанием снова впадала в лужу. Кирилл вздохнул, осматривая себя.

— Да, уж, сходил за дровами, — он посмотрел на свой ящик, сиротливо стоящий на насыпи, — в другой раз кошек надо выпускать, а то, не дай Бог, скопытюсь по глупости, сгинут от голода по моей вине.

В этой ситуации его больше всего беспокоила именно их жизнь, представляющая по его разумению большую ценность для мира, чем его. Он, старый хрыч, у которого не осталось ума. Вся его полезность происходила только из возможности помочь с расселением животных и обмена опытом по выращиванию разных культур. Стоя мокрым на дереве, он с прискорбием понимал, что чуть не угробил саму возможность сделать что-то полезное.

Веток все же он добыл. Вернулся на насыпь, наломал их, чтобы удобнее было пристроить на ящик, и отправился дальше. Нет, на сегодня идти дальше районного центра он не собирался. Случай с деревом выбил его из рабочей колеи. Мокрая одежда прибавила веса. Вода противно хлюпала в обуви, сколько он ни пытался оттуда ее вытравить. При ходьбе она будто выступала из подошвы.

Первое препятствие оказалось похожим на предыдущее. Бурный поток размыл насыпь по месту старого оврага. Когда-то здесь стоял мост, а теперь его унесло далеко в поле. Метрах в трехстах торчала из воды одна сторона его ржавого скелета. Кирилл пошел в обход, внимательно глядя под ноги.

Ему пришлось подняться на холм, чтобы найти переправу. С него открывался прекрасный вид на окрестности. Местность казалась знакомой и незнакомой одновременно. Очертания ландшафта были теми же, но отсутствие растительности, овраги и расщелины, шрамами исполосовавшие землю делали пейзаж иным. Отсюда же Кирилл увидел еще одну дымящуюся аномалию. Она находилась в стороне от железнодорожной насыпи, поэтому он не собирался рассматривать ее.

Появление их в таком количестве указывало на неслучайный характер. Язвы в земле предупреждали о том, что планета еще больна и может преподнести сюрпризы. Ветер гнал белую дымку в сторону Кирилла, разбудив кошек, начавших недовольно мяукать.

— Я вас услышал, — сообщил им Кирилл и пошел дальше.

Как только он ушел в сторону от испарений, котята успокоились.

— Это хорошая способность. Я буду предупрежден заранее, пока вы со мной, — оценил Кирилл возможности кошачьего дозиметра.

Вернувшись на насыпь, он устроил обеденный перерыв. Спрятался с подветренной стороны, развел костер, на котором просушил одежду, обувь и согрел в железной кружке кипяток. Дрова ушли полностью. Так что на вечер ему остался только холодный ужин и сон.

Кипяток приятным теплом растекался по телу. Хотелось кинуть в него чего-нибудь ароматного или сладкого, но он и так был хорош. Кирилл не мог вспомнить, чего такого он пил с искренним наслаждением до катастрофы. Определенно, тогда ему не приходило на ум пить пустой кипяток, видимо зря.

Он выпустил мелкие пушистые комочки погулять. Они осмелели еще больше и позволили себе отойти от человека на несколько метров, забавляясь игрой друг с другом. Кирилл наблюдал за ними с удовольствием, ощущая магию момента, контакт двух изолированных до сего момента друг от друга сущностей.

Котята обнюхивали щебень и по-взрослому пытались оставить на нем воспоминание о себе.

— Так, хорош, — Кирилл поднялся на ноги, — время прогулки закончилось. Нам пора в дорогу, иначе мы так и останемся жить на этой насыпи.

Кирилл собрал кошек в ящик и пошел дальше. Недовольный писк за спиной быстро затих. Ритмичное колебание ящика сморило котят. Кириллу захотелось, чтобы его так же уложили на мягкую тряпку и понесли. Он бы так же уснул без задних ног, просыпаясь только тогда, когда надо было дать знать о том, что в воздухе появился опасный запах.

Кирилл начал читать молитвы, выбирая случайные. Минут через десять у него пересохло в горле, и он бросил эту затею. Впереди как раз замаячила вторая проблема. С такого расстояния она выглядела самой значительной из всех встречавшихся прежде. Вода перед насыпью превратилась в огромное озеро. Понять причину ее образования можно было только с близкого расстояния.

— Эту плотину точно не бобры построили, — в шутку предположил он. — Но с другой стороны, гидромелиорацией сейчас заняться некому. Выходит, бобры.

Дорога до начала водоема заняла полчаса. Объем водной глади внушал уважение. Сотни метров вдоль насыпи и больше двухсот метров в самом большом удалении от нее. Ветер гнал волну по воде, как на большом озере. На самой насыпи имелись следы, указывающие на то, что раньше вода шла поверху.

Кирилл дошел до моста и понял причину появления в этом месте большого озера. Во время толчка разрушилось только полотно моста, опоры остались на месте. Кирилл это хорошо помнил по прошлому году. Весенний поток, устремив воды с обширной территории, прихватил и сельскохозяйственную технику, оставшуюся брошенной на полях. Комбайны, трактора, прицепные уборщики, телеги.

Вся эта масса встала пробкой между опор, загородив вешним водам путь. Не совсем, но достаточно, чтобы набралось такое озеро, медленно уходящее через многочисленные ручьи на другую сторону насыпи.

— Карася бы сюда запустить, — пожелал Кирилл, предполагая сколько съедобной органики плавает в этой темной воде.

Перебираться через плотину он не решился. Выглядела она слишком опасно. Как настоящий герой Кирилл решил идти в обход. Пришлось вернуться к началу водоема и обойти его по кромке. Это место и в самом деле могло бы стать первым питомником для речной рыбы. Где ее взять, и осталась ли она вообще на земле он не знал.

— Не мне вам рассказывать, но рыба — это классная тема, — Кирилл все больше разговаривал с кошками. — В ней есть фосфор, куча витаминов, ее можно жарить, запекать, варить из нее уху. Это вам не комбикорм с запахом грибов трескать, это настоящая кухня.

В животе от собственных рассказов заурчало. Ностальгия по рыбным блюдам так явно представшими перед взором, заставила организм исходиться слюной.

— Так, ребятки, поговорим лучше о чем-нибудь отвлеченном. Например, о том, что в стародавние времена для кошек делали корм и продавали его в пакетиках. Я думаю, что он был вкуснее этих кубиков, которые мы с вами сейчас едим, — Кирилл резко остановился. — Да что же это я все о еде, да о еде. Вот, к примеру, в те времена, о которых вы не помните, самой большой проблемой были деньги. Представляете? Весь мир держался на деньгах. Кто с деньгами, тот король, кто без них нищеброд и неудачник. А знаете, как надо было уметь их зарабатывать? Надо было научиться продавать себя. И тот становился более успешным, кто освоил способ собственной продажи лучше. Все торговали собой, только одних осуждали, а других превозносили. А где теперь эти деньги? Нету. И никто не умер от их отсутствия. И года не прошло, как они исчезли, а никто уже и не вспоминает про них и не мерится больше размером своей мошны. Это здорово. Хотя и временно. Как только нас станет больше, людишки опять захотят универсальное средства обмена. Не хотелось бы дожить до этих времен. Деньги убивают в людях искренность, потому что они боятся потерять выгоду. А когда все без выгоды, тогда богоугодно получается. Но я вас просто так не отдам, только в обмен на опыт и знания, — Кириллу показалось, что его размышления пришли к некоторому противоречию. — Ладно, взаимовыгодное сотрудничество это хорошо, это правильно.

Впереди показались руины районного центра, затягивающиеся грязью. Год другой и на месте поселка с двадцатитысячным населением не останется ничего, кроме бурого озера. Расположенный в низине, он был обречен на скорое забвение. Напоминанием о нем оставался железнодорожный вокзал, расположенный выше поселка и пара нефтяных вышек, запаса прочности которым могло хватить на десяток лет.

Кирилл задержал взгляд на ближней вышке. Катастрофа только накренила ее. Ему показалось, что подле вышки растекается черная лужа. С его старческим зрением могла случиться любая игра воображения. При желании он мог разглядеть в вышке хоть жирафа, хоть старую одинокую ель. Чтобы до нее добраться, пришлось бы миновать большое количество препятствий. Но если лужа под ней, это то, что он думает, то результат его открытия мог бы значительно упростить жизнь общине.

Кирилл взвесил все решения, и выбрал самое обдуманное. Идти в ночь к вышке он не хотел. Темнота могла застать его не в самом лучшем месте, поэтому он решил переночевать в районе железнодорожного вокзала, а с утра отправиться к артефакту из недавнего прошлого.

— Нефть, ребята, это не только черное золото, но и бензин, солярка и масло, — объяснил он своим друзьям в заплечном ящике. — Дерево, как источник тепла, заканчивается, а новое появится не скоро. А нефть помогла бы нам скоротать еще одну зиму в тепле, запустить двигатель, чтобы появился электрический ток. Этой зимой дыму надышались, все легкие теперь в смоле, наверное.

Котята молчали в ответ.

Началась территория, принадлежащая железнодорожному управлению. Склады, техника, старая водонапорная башня, разрушенная наполовину. Маневровый «чебурашка» съехал с рельс и сел на них брюхом. Если не считать, что он сильно заржавел, в остальном состояние его казалось нормальным. Бараки, построенные в дореволюционные времена, выгорели полностью. На их месте, как на военных фотографиях разрушенных деревень, стояли только печи, некоторые еще с трубами. В целом, полотно дороги в районе вокзала после катастрофы выглядело как замершие волны. Как будто для них остановилось время.

Здание вокзала, построенное недавно, полностью разрушилось. Крыша сгорела, отчего весь кирпич сделался черным. Чуть дальше находился ангар, в котором хранилось имущество железнодорожников. Его несколько раз использовали во время мародерских рейдов для ночлега и хранения собранных трофеев. Там Кирилл и решил переночевать.

Солнце начало клониться к горизонту, раскрашивая мир в рыжие оттенки. У ангара стояла нетронутой табличка, смотрящая заостренным концом в сторону, откуда пришел Кирилл. Надпись на ней гласила: «Монастырская община. 25 км. Рады всем». Кирилл скрипнул основательно проржавевшими петлями металлической двери ангара. Его живой груз недовольно зашумел.

— Терпите, друзья, ваши уши могут и не такое услышать.

В ангаре было темно и жарко. Солнце нагрело железо за день. Пахло машинным маслом и еще бог знает чем забытым, из прошлой жизни. Кирилл снял с плеч ящик и блаженно размял затекшие мышцы. Сегодняшний переход оказался для него не легче вчерашнего. Ноги снова стали ватными и мелко тряслись в коленях.

Кирилл открыл ящик, собираясь выпустить котят погулять, но передумал. В ангаре было слишком много хлама и темно, чтобы потом собирать их. Он сгреб их в охапку и уложил на дно тракторной лопаты. Тут им было место, чтобы порезвиться, и борта, через которые они не смогли бы выбраться.

— Вы тут веселитесь, а я поищу чего можно сжечь.

Кириллу не хотелось ложиться спать без этого уютного ритуала сидения перед огнем и горячего кипятка. Неимоверной усталостью заслужил он небольшую благодарность за свой труд. Кирилл вышел из ангара. На контрасте с душным помещением, на улице казалось слишком прохладно. Солнце ушло за горизонт, но еще не перестало освещать мир.

Он посмотрел вверх. На небе загорелись первые, самые яркие звезды. Одна из них летела. Кирилл решил, что это спутник. Ему только сейчас пришло на ум, что спутники в космосе летают, как и прежде. Затем мысль пошла дальше. Он вспомнил про космонавтов, и ему вдруг стало так грустно и тоскливо, живо представив себя на их месте. Ни за какие коврижки он не согласился бы он оказаться на орбите во время катастрофы. Нет ничего хуже быть бессильным помочь погибающим близким. Кирилл представил, как вокруг земли вращается космическая станция с покончившими с собой космонавтами. Он даже не стал их осуждать, полностью оправдав тяжелый выбор.

Глава 4

Валера медленно приходил в себя. Из состояния забытья его сильнее всего вытягивало неприятное ощущение сухости во рту. Он подвигал челюстью. На зубах заскрипел песок. Попытался сплюнуть, но песка во рту было так много, что язык не смог нормально пошевелиться.

Благодаря усилиям, Валера пришел в себя. Осмотрелся и понял, что все еще находится в собственной машине. Прямо перед ним висела сдувшаяся подушка безопасности, испачканная в его крови, на которую толстым слом легла пыль. Крыша автомобиля в районе лобового стекла прогнулась внутрь. Остатки стекла торчали по периметру проема.

Валера повернул голову направо. Старушки не было. На полу валялись несколько огурцов, но ведер не осталось. Обернулся назад, никого. Кажется, попутчики решили оставить его в машине. «Заслуженная благодарность» — иронично подумал Валера.

Он отстегнул ремень и попробовал дотянуться рукой до кармана в сиденье за ним, чтобы достать бутылку воды. Ее там не оказалось. Он осмотрел пол. Грязная бутылка лежала на полу за сиденьем переднего пассажира. Валера взял ее в руки, свинтил пробку и обильно прополоскал рот. Грязную воду сплюнул себе под ноги, а потом сделал жадный глоток. Организм высох, пока он находился в бессознательном состоянии.

Валере стало интересно узнать, сколько времени он провел в забытьи. Поискал свой телефон и не нашел. Посмотрел на наручные часы. Не прошло и получаса, а у него возникло такое чувство, будто прошло полдня. Мир за разбитым окном выглядел непривычно сумрачным. Валера посмотрел на солнце. Оно было вверху, но цвет его казался нереально оранжевым, будто кто-то подправил ему оттенок, раскрасив диск охрой.

Валера выбил плечом подклинившую дверь и выбрался наружу. Он не узнавал мир. Немного сбоившее после сотрясения сознание с трудом переваривало все, что случилось за мгновение до того, как оно отключилось. Валера напряг память. Она подкинула ему картинку вздымающейся земли с дачными домиками. Валера все вспомнил.

Это было какое-то мегаземлетрясение, совершенно невообразимое по разрушительной силе. Он посмотрел в сторону города и не увидел знакомых многоэтажек. Его словно пронзила молния.

— Ольга! Агата! — Валера заметался возле машины.

Для езды она больше не годилась. Передняя часть была изрядно смята и испачкана в антифризе. Колесо с его стороны вывернуло от удара. Валера взял недопитую бутылку воды, аптечку и побежал в сторону города.

Страшные разрушения повсюду рисовали ему самые трагические картины гибели семьи. Он гнал их от себя, но они упорно лезли в голову. Ему дважды пришлось уходить с дороги, чтобы миновать оставшиеся после землетрясения огромные овраги. Но когда он увидел настоящую бездонную расщелину, противоположный берег которой находился километре от него, тогда до него дошел настоящий масштаб катастрофы.

Расщелина протянулась почти параллельно дороге в город, и это было замечательно, потому что в длину края ее не было видно. Валере попались первые люди, направляющиеся в город. На лице каждого из них читался неподдельный ужас, многие шли с потерянным взглядом, словно на автомате. Догнал он и своих попутчиков, побросавших ведра с дачным урожаем.

— Живой, — удивился дед, увидев Валеру.

— Ой, а мы решили, что вы убились. Вы были в крови, — виновато призналась одна из попутчиц.

— Спасибо, что не стали проверять, — Валера не стал останавливаться и побежал дальше.

Все, что он хотел, это добежать до дома. Об остальном он не хотел думать. Запрещал самому себе, отсекая дурные тяжелые мысли в самом начале. Мимо проскочил мотоциклист на старом «ИЖе» с коляской. Мотоцикл прыгал по ухабам разбитой дороги, но не сбавлял скорости. Мотоциклист ехал один и не брал попутчиков. На таком транспорте Валера добрался бы до дома намного быстрее, но сейчас никому не было дела до судьбы остальных. Страшная беда гнала всех туда, где остались родные.

Валера остановился. В боку закололо из-за непривычной нагрузки. Он отдышался и снова побежал. Вдруг, прямо перед ним, метрах в ста в расщелину без всякого предварительного предупреждения сполз и глухо отправился на ее дно кусок земли вместе с дорогой, на которой были люди. Поднялся крик. Люди бросились прочь от расщелины. Валера последовал их примеру.

Страшный момент гибели людей пронял его. В организм выбросился адреналин, добавивший сил. Валера прибавил скорости. Показалась первая улица города и АЗС. Асфальт на улице раскололся на куски, будто его изнутри раздробили отбойным молотком. На машине по такой дороге проехать не получилось бы.

На заправочной станции рухнула крыша прямо на колонки. Рядом с АЗС отчетливо висел в воздухе запах паров бензина. Валера рефлекторно взял подальше, опасаясь их спонтанного возгорания. Березовая рощица за станцией наклонилась в одну сторону, как причесанная. Валера миновал ее и выбежал на широкую городскую улицу. Тут он увидел своими глазами последствия разрушений. Многоэтажки лежали в груде собственных развалин.

Люди бегали вокруг них, голося на разные лады. В воздухе носилось горе, концентрированное ощущение вселенской беды. Валера чувствовал, что потеряет над собой контроль, так же, как и остальные, увидев развалины своего дома. Страх гнал его, вопреки здравому смыслу, заставляя надеяться на чудо.

Пока он бежал по улице в развалинах двух домов прогремели взрывы. Скорее всего, это был газ. В их доме из-за большой высотности использовалось только электричество. Этот факт не успокаивал его, но добавлял призрачной надежды. Обернувшись спустя несколько минут назад, Валера увидел поднимающиеся к небу облака дыма.

Большой внедрожник, начхав на развороченные дороги, пытался по ним ехать. Его бросало из стороны в сторону. Он чуть не зашиб Валеру, успевшего отскочить в последний момент. Выражение лица водителя говорило о многом. Он был не в себе, бледен и кажется, не особо отдавал отчет о том, что происходило с машиной. Если бы ему удалось взять себя в руки, он бы съехал с асфальта на менее пострадавшую обочину.

В итоге, во время очередного прыжка одно из передних колес лопнуло. Машина потеряла управление и завалилась на бок, подняв вокруг себя облако пыли. Валера не стал помогать мужчине, считая его виноватым в том, что произошло. К счастью помощь и не потребовалась. Дверь откинулась вверх, и водитель благополучно выбрался из машины.

На всем лежала серая бетонная пыль. Дороги, клумбы, деревья стали одного цвета. Ветер поднимал ее, как будто это была снежная пыль, и гнал по воздуху. Валере оставалось несколько кварталов до дома, но уже отсюда он видел, что его нет. Он сложился так же, как и остальные, несмотря на то, что делался по монолитной технологии. Валера выругался на себя и Захара, считая, что украденный ими цемент, который пришлось разбавлять, привел к разрушению дома.

Таким способом Валера пытался сделать для себя некий психологический прием, помогающий ему подготовиться к осознанию факта гибели семьи. Он держался за микроскопическую вероятность чуда, как за спасительную соломинку, но внутренне уже был готов к тому, чтобы понять, что его Ольги и Агаты больше нет.

Страх сделал ноги ватными. Последние сотни метров Валера бежал со скоростью обычного пешего шага, не сводя глаз с того места, где находился их дом. Он прошел мимо соседних развалин и оказался во дворе собственных. Детская площадка в центре его осталась почти нетронутой, только покрылась серой пылью. Народ, так же, как и везде, кричал, бился в истерике, звал родных, крича прямо в груды строительного мусора. Валера был готов делать то же самое, неосознанно повинуясь неконтролируемому чувству слепой веры в то, что родные еще живы.

Он разглядывал пустые отсутствующие выражения лиц людей и не узнавал никого из них. Тяжелое эмоциональное состояние изменило их до неузнаваемости. Валера подошел к дому примерно там, где находился их подъезд. Перед ним лежали огромные куски бетона с торчащей в разные стороны арматурой.

Он не успел. Дурацкая несвоевременная просьба Захара разлучила его с семьей навсегда. Сейчас он предпочел бы умереть, чем остаться в одиночестве. В его жизни больше не было смысла. Тоска сжала ему сердце так сильно, что он почувствовал, как оно начало сбиваться с ритма. Голова закружилась. Картинка поплыла перед глазами. Начались слуховые галлюцинации. Он услышал, как дочь зовет его и понял, что сейчас он умрет и даже улыбнулся мысли, что это произойдет так быстро. Валера без сил присел на развалины.

— Папа! Папка! — кричала Агата.

По серой щеке Валеры потекла слеза, рисуя на ней темную дорожку.

— Валерка! — закричала жена.

Валера вскочил. Его Ольга и Агата бежали ему навстречу. Он захотел побежать к ним, но упал. Ноги сделались бесчувственными. Жена с дочерью бросились ему на шею, рыдая во весь голос.

— Валера, Валерка, ты живой, — горячие слезы падали ему на лицо живительной влагой.

— Олечка, Агата, девчонки, — Валера смог сесть, не переставая в страхе, что ему это мерещиться, обнимать свою семью.

Чувствительность постепенно возвращалась к частям тела.

— Вы… сообразили выбежать, да, девчат? — Валера не мог насмотреться на своих любимых.

— Да, мы с Агатой не стали спать всю ночь дома, потрясывало и мы решили идти в машину.

— В машине спали, — громко произнесла Агата.

— Какие умницы. Я думал… всё, — Валера поцеловал жену и дочь.

— Папа, у тебя лицо в крови.

— Где это тебя так? — Ольга полезла в сумочку за салфеткой.

— В машине. Я ехал домой, — Валера замолк, чтобы жена вытерла ему лицо, — с дачниками, когда случилась эта хрень. Подушка от удара выстрелила мне в лицо, и я отрубился. Когда пришел в себя, думал, что мерещиться, такое все стало не такое. А потом побежал сюда.

— А мы застали с Агатой этот толчок возле парка. Прямо за десять минут перед этим взяли с ней по шаурме, сидели ели в машине, и вдруг, радио захрипело, засвистело, сотовая связь пропала, дома зашатались. Прям раскачивались вот так, — Ольга изобразила руками. — Мы с Агатой отъехали от домов подальше. Знаешь, стекла сыпались из окон. Страшно стало.

Потом все затихло, но ни связи, ни электричества так и не появилось. Люди, кто выбежал на улицу, снова зашли в дома. Наверное, решили навести порядок. Мебель-то раскидало, стекла тоже. А мы с Агатой решили тебя ждать.

— Умницы, девчонки, — Валеру отпустило.

Он поднялся и огляделся. Их радость в этом скорбном месте казалась неуместной.

— Где у вас машина стоит? — спросил он.

— Там, у дороги? — жена махнула в сторону парка.

— На колесах?

— Да, абсолютно целая. Нас подбросило, но мы приземлились удачно.

— Идемте в нее, — Валера взял их за руки и потянул к машине. — Там спокойно поговорим.

Рядом с домом земля просела и в нее уже набиралась бьющая ключом вода. Где-то снова бабахнуло. Через несколько секунд над восточным районом города поднялись клубы белого дыма. Парк выглядел почти нетронутым, если не считать накренившиеся качели и деревья рядом с ними. Асфальт и плитка, как и везде, растрескалась и не смогла лечь на свое место. На фоне глобальных разрушений, подобная мелочь воспринималась совсем нетронутой землетрясением.

Машинка жены одиноко стояла у дороги. Семья забралась в нее и очутилась внутри нетронутого катастрофой места. Кот Бонька спокойно спал на задней полке, пригревшись под солнцем.

— Какой ужас, Валер. Какая трагедия, — с чувством произнесла Ольга.

Теперь, когда они все были живы и здоровы, катастрофа воспринималась иначе.

— А где мы будем жить? — спросила Агата.

— Интересно, наш дачный домик выстоял? — поинтересовалась супруга.

— Я не знаю, я уехал до начала сильного толчка, — проговорился Валера.

— Ты же был… на рыбалке? — Ольга посмотрела на мужа вопросительно.

— Я соврал. Захара взяли за задницу, и он попросил меня спрятать часть его имущества у нас в доме. Самое ценное. Вот, мы с ним всю ночь разгружали. Не был я ни на какой рыбалке. Не хотел, чтобы ты знала.

— Аферист ты, Валерка, но мне сейчас вообще плевать на это. Я рада, что ты живой.

— Знаешь, я не просто так прятал вещи Захара, у меня был для тебя сюрприз. Думаю, после этого, — Валера кивнул за окно, — сюрприза больше нет.

— Что за сюрприз?

— Квартиру купил за один миллион, в районе Синей Горки с видом на набережную. Хотел подарить.

Ольга взяла Валеру за руку и прижалась к его грязной майке.

— Дурак, — произнесла она нежно.

— Спасибо, — Валера поцеловал ее в волосы, пахнущие пылью. — Вы заправлялись?

— Да, полный бак залила. А куда ты собрался по таким дорогам?

— Я хочу отвезти вас на дачу.

— А сам?

— Вернусь. Надо людей спасать. Я же, прораб как никак, могу подсказать, как лежат перекрытия, где полости могут быть, какую плиту поднимать прежде, чтобы не обрушить остальные.

— Хочу на дачу, — произнесла Агата. — Здесь очень страшно. Вези нас, пап.

Валера завел машину и медленно покатился по обочине в сторону выезда из города. Никаких действий со стороны властей пока не наблюдалось. Да и преждевременно было их ждать. Город был разрушен полностью, многие погибли под завалами. Кажется, сейчас никому не было никакого дела до организации спасательных работ.

Небольшая машина супруги с низким клиренсом регулярно скребла днищем о неровности дороги. Кот проснулся и нервно реагировал на каждый неприятный звук недовольным хриплым мяуканьем.

На дороге появились и другие машины. Водители быстро смекнули, что езда по обочинам намного удобнее езды по дорогам. Многие из водителей нервничали и вели себя небезопасно. На одном из перекрестков в них чуть не въехала другая машина. Валера остановился в последний миг, пожертвовав одним передним бампером. Машина нарушительница будто и не заметила этого, не сбавляя скорости поехала дальше.

— Валера, будь осторожнее. Люди сейчас не в себе, — предупредила супруга.

— Вижу.

Он выбрал тот же маршрут, который прошел пешком, зная, что от него ждать. Не доезжая до АЗС, со стороны которой несло бензином, они увидели такую картину. Большой грузовик, зацепив тросом упавшую крышу, пытался ее стянуть. Зачем он это делал, осталось неясным. Возможно, там накрыло кого-то из его родных. В мгновение ока все пространство заправки превратилось в огненный шар. Он лопнул, вывернувшись в форме гриба, и поднялся к небу облаком черного дыма. Грузовик, крыша и все, что находилось под ней, занялось огнем. Мужчина, прямо на горящей машине потянул крышу и утащил ее в сторону. Он успел выбежать из машины прежде, чем огонь охватил её полностью. Мужчина кинулся к приплющенной горящей легковушке и тут раздался еще один взрыв, похоронивший в своем пламени спасителя и тех, кого он пытался спасти.

Ольга ладонью прикрыла глаза Агате.

— Не надо, детка, не смотри на это.

Произошедшая трагедия оставила на душе тягостное ощущение. Валера рулил молча, желая только скорее оказаться в своем укрепленном бункере, всеми силами души надеясь, что он остался неповрежденным. Ольга с тревогой смотрела по сторонам и громко воскликнула, когда увидела огромную расщелину, явившуюся глазам сразу за городом.

— Валера, это что такое? — спросила она, не веря своим глазам.

— Земля лопнула.

— Я вижу, но почему так сильно?

— Не знаю, я не ученый. Я видел начало землетрясения, похожее на катящуюся волну. Возможно, расщелины появились из подъема породы.

— Она тут останется?

— Я не знаю. Может быть, постепенно обваливающимися стенками скоро и закроется.

— Никогда не думала, что увижу такое землетрясение, особенно в наших краях.

— Сам в шоке до сих пор.

По дороге все еще шли и пытались ехать люди, причем в обе стороны. Наверное, те, у кого никто не погиб, старались поскорее покинуть город. Валера хотя и думал, что скоро сюда слетятся спасатели и гуманитарная помощь со всей страны, но предпочитал увезти семью подальше от возможного периода анархии.

— Если наш бункер завалился, поживете пока в верхнем домике. Он точно не развалился, гарантирую. Надо будет придумать, где брать воду, без света колонка качать не будет. — Начал размышлять Валера.

— А грядки?

— Оль, какие грядки? Сейчас такое начнется, нос лучше не совать наружу. Я бы еще и ружье вам дал, чтобы вы могли отбиться от мародеров и всяких бомжей.

— Не нагнетай, Валер. Мародеры на дачу за огурцами, что ли поедут? Они сейчас начнут лазить во все недоразвалившиеся дома, технику тырить, деньги, драгоценности.

— Может, ты и права, — подумав, согласился супруг. — Мне будет спокойнее.

— Ты только ночевать к нам приезжай, ладно? — Ольга положила ладонь на ногу мужу и слегка сдавила.

— Я постараюсь, но обещать не буду. Смотри, сколько работы. За месяц не разобрать, а то и больше. Трещины еще эти, — Валера бросил взгляд на черный зев, ощерившийся прямо посреди ячменного поля. — Я слышал, что земля трескается во время землетрясения, но чтобы так сильно. Это ж когда такое зарастет? А то и не зарастет, а наоборот водой размоет еще сильнее.

Прямо перед машиной между пешеходами началась какая-то потасовка. Двое мужчин напали на молодого парня. Валера объехал их. Агата поднялась на сиденье и смотрела через заднее стекло на дерущихся.

— Почему они дерутся? — спросила она.

— Потому что у всех немного напряжены нервы, — объяснила ей мать. — Люди сильно испугались и теперь легко идут на конфликт.

— А вы не подеретесь? — наивно поинтересовалась дочь.

— Нет, золотце, у меня нет шансов навалять твоему папе, поэтому мы будем решать конфликты другим путем, — в шутку произнесла Ольга, чем поставила ребенка в тупик.

— Мама шутит. — Валера заметил всю гамму чувств на лице дочери, и ему стало ее жалко. — Вон, смотрите, наша машина стоит.

Валера показал на их разбитую машину. Передок, корма и крыша автомобиля выглядели сильно пострадавшими. Позади машины в земле остались широкие трещины, которые, видимо, и послужили причиной ее кувырка. Валера припарковался рядом с ней.

— Зачем? — спросила Ольга.

— Я быстро.

Валера подбежал к багажнику и попытался открыть его. Искореженный металл не поддавался. Он с силой пнул крышку, отчего она со скрипом поддалась. Валера нырнул в багажник, с полминуты что-то активно делал в нем, затем появился с канистрой в одной руке, а в другой с ящиком инструментов. Сложил все вещи в маленький багажник машины жены и довольный сел за руль.

— А ты догадалась взять продукты? — спросил он.

— Конечно, это же очевидно. Я взяла продукты, даже Боньке пакет с кормом прихватила и сменную одежду для всех. Кроме кота.

— Умница, — довольно произнес Валера и тронулся дальше.

— А ты чего там ковырялся так долго?

— Канистру зажало. Теперь у вас будет бензин для генератора. Я его залью в бак генератора под крышку, что не влезет, перелью в бутылки, а канистру заберу, посливаю бензин в городе с машин. Заправки-то теперь не работают. А инструмент просто забрал, пока не дернули добрые люди.

— Папка у нас хозяйственный, — оценила Ольга старания супруга.

Задевая о неровности дороги, они кое-как доехали до железнодорожного переезда. Вид железнодорожных путей вызвал у них неподдельный возглас удивления. Железные рельсы разорвало на самом переезде. Видимо это произошло для металла так стремительно, что он испытал невероятные трансформации. От места разрыва рельсы развернуло в обратную сторону. Это выглядело пугающе неестественно.

— Ух ты! — Агату зрелище впечатлило не меньше, чем взрослых. — Расступились!

Это действительно было похоже на фокус Моисея, только вместо воды на пути оказалось полотно железной дороги. Бетонные блоки больше не стояли на дороге. Их скинуло с нее на обочину. Прежде, чем выехать на переезд Валера по привычке посмотрел по сторонам. Вместо поезда он увидел, как сильно пострадала насыпь и рельсы. Полотно виляло как пьяное и не только из стороны в сторону, но и вверх, и вниз.

— Как страшно, Валер, — призналась Ольга. — Сколько лет теперь уйдет на восстановление.

— Ничего, с божьей помощью отстроимся, восстановим лучше прежнего.

— Не знаю, мне кажется, я до конца дней теперь не смогу зайти в подъезд многоэтажки. У меня в глазах стоит этот момент, когда все начало рушиться. Я лучше на даче буду жить, в домике. Ну их эти бетонные клетки, могильники, — Ольгу передернуло.

— Не переживай, пройдет время, забудется и снова будешь радоваться своим метрам на десятом этаже. Главное, чтобы их не строил такой прораб как Захар.

— Вот именно. И чего ты согласился помогать ему. Ведь и тебя могут взять с ним за соучастие.

— Да дурак был. Позарился на квартиру, не устоял от соблазна. Думаю, после такого землетрясения, ни о каком следствии речи не будет идти. Может быть, даже по причине смерти подозреваемого, — предположил Валера.

— Типун тебе на язык. Пусть живет.

— Я не против, пусть живет, только бы его никто к строительству больше не подпустил. Хочется быть уверенным в том, что дом, в котором я живу, сделан с соблюдением всех технологий и выдержит нагрузку, на которую рассчитан.

— Вон как страх людям мозги вправляет, — усмехнулась Ольга.

— Я всегда так считал, просто раньше время было другое.

— Я не осуждаю тебя, сама такая же была, молодая, богатства хотелось. Зрелость и Агата вправили нам мозги.

— Ага, и очень большая вероятность схлопотать срок.

Впереди, сразу за поворотом, стоял автомобиль, а вокруг него с лопатой бегал мужчина. Чуть поодаль стояли две полные женщины. Причин копать что-то на ровном месте Валера не увидел. Мужчина поднял лопату вверх и принялся активно упрашивать остановиться.

— Странный какой-то, — подозрительно произнесла Ольга.

Валера остановился, но выходить не стал. Приоткрыл окно и держал ногу на педали газа на всякий случай.

— Здрасти! Это, земля под колесами не держит, стала какая-то рыхлая. Я притормозил, подумал, что пробил колесо, и все, сел.

— Как это, рыхлая? С виду земля, как земля, — Валера подозрительно посмотрел на мужчину, думая, что ему может понадобиться от него.

— И я не видел ничего, пока не остановился. Она вспушенная, смотри, ща покажу.

Мужчина понял, что ему не верят. Отошел к своей машине и воткнул лопату прямо в накатанную колею, чего нельзя было сделать без кувалды. Зачерпнул раскрошенную землю и скинул с лопаты.

— Это все из-за землетрясения. Здесь солончак или еще что. В дождь всегда развозит сильно, а в жару каменеет. А землетрясение раскрошило ее. Дерни меня, пожалуйста, назад.

— А руками толкнуть?

— Ну, если ты больше не боишься выйти, то попробуй.

— Давай толкнем, я даже не знаю, где у меня на этой машине проушина лежит.

— Ясно, понаделали игрушки, — усмехнулся мужик.

На его машине все нужные петли были приварены к кузову. Валера поднял стекло.

— Вроде адекватный. Я выйду, а ты сразу садись на мое место, если что пойдет не так, сразу гони.

— Ладно. Помогать надо. Иди.

Валера вышел из машины. Ольга перебралась на водительское место, не выходя из нее. Машина мужчины зарылась передними колесами, сев на защиту картера. Земля под ногами и вправду оказалась такой, будто ее раздробили на мелкие кусочки. Просто удивительно, почему так не случилось на остальной части дорог. Твердая поверхность просто обязана была развалиться под такой деформирующей нагрузкой.

Мужчина сел за руль. Валера налег на горячий капот и уперся ногами в землю. Дамы, что стояли рядом, не пошевелились помочь.

— Вы пассажиры из этого автомобиля? — спросил он их.

— Да, — ответила одна из них.

— А чего стоите в сторонке? Налегайте, я один не справлюсь.

Женщины нехотя подошли и уперлись руками в капот.

— Не женское это дело, — буркнула одна.

— А чье? Проезжего мужика с семьей?

Мужчина за рулем автомобиля хрустнул задней передачей и начал подгазовывать. Валера налег на капот. Колеса завизжали, но машина даже не дернулась.

— Давайте толкать под счет, — предложил Валера женщинам. — Я буду говорить и-и-и раз, и по окончании счета мы одновременно будем делать толчок. Идет?

— Давай, считай.

— И-и-и раз! И-и-и раз! И-и-и раз!

Машина стала понемногу раскачиваться, увеличивая амплитуду движения. Дамы, увидев результат своих усилий, стали трудиться активнее. Раз на тридцатый, старенькая машина, обдав помощников струей из мелких камней и пыли, выехала на твердую поверхность.

— Спасибо тебе мужик, — поблагодарил водитель.

— Пожалуйста.

Валера прошелся по дороге, чтобы определить, как далеко простирается эта аномалия. Оказалось, что примерно метров на двадцать. Она даже внешне отличалась цветом от прочей дороги. Валера снова сел за руль своего автомобиля и объехал опасный участок по обочине, шурша днищем по стеблям цикория, растущего вдоль проселочной дороги.

— Нормальный мужик, — констатировал он спустя некоторое время.

— Только осадочек остался, — заявила Ольга. — Мне было страшно. Всё время ждала, чего могут выкинуть эти люди. Будь у них ружье какое-нибудь, им ничто не помешало бы отобрать нашу машину.

— Рано еще. Деградация, она, конечно же, занимает меньше времени, чем развитие, но народ еще не понял, что так можно. А мы сейчас засядем у себя на даче и будем потихонечку сидеть, никого не трогая и не привлекая внимание.

— Как думаешь, скоро в город придет помощь?

— Думаю, суток двое понадобится, чтобы доставить. Дорог, получается, в округе нет, аэропорта, скорее всего, тоже. Я бы сказал, что двое суток — это еще оптимистический вариант.

— Долго. Страшно как-то, Валер.

— Не бойся, Ольк, все устаканится. Гораздо важнее, что мы живы.

— Да, спасибо, — Ольга взялась за руку мужа и прижалась к ней лбом.

— Рулить мешаешь, — предупредил Валера.

Супруга жеманно шлепнула его ладонью по плечу. Валера в ответ послал ей воздушный поцелуй.

Впереди показалась трасса. Машин на ней стояло много и много лежало на обочине. Валера остановился, не доехав до дороги метров сто. Большая часть машин выглядели оставленными. Видимо народ, поняв, что доехать уже не получится, отправился в город пешком. Между машин ходили несколько человек и явно интересовались содержимым автомобилей. Часть машин заливалась сработавшими сиренами сигнализации.

— Попробуем объехать по полю, — предложил Валера и съехал с проселка на тряскую целину.

— А ты говоришь, нужно время, — Ольга тоже поняла, что люди грабят машины.

— Согласен, был о людях лучшего мнения. Хотя, подумал, что на обратном пути стоит прихватить с собой шланг и ломик маленький, чтобы сливать бензин с машин.

— Валера, — с упреком произнесла жена.

— Прости, но машину нужно заправлять, иначе она не поедет.

— Валер, я знаешь, что думаю, — Ольга пристально посмотрела на мужа, — тебе не стоит выезжать в город в ближайшие два дня.

— Почему?

— Потому что помогать все равно будет некому. Дождись, когда придет техника, военных пригонят, полицию, всё поспокойнее будет.

— Хм, в твоих словах есть рациональное зерно. Обещаю подумать над ними.

Машина ехала медленно, не переключаясь выше второй передачи. Вентилятор охлаждения радиатора не отключался, но температура все равно ползла в сторону красной зоны. Валера присмотрел ровный участок и остановился. Не стал глушить двигатель, оставив его погонять антифриз на холостых оборотах.

— Мотор перегрелся, — сообщил он жене.

Дернул рычаг открытия капота и выбрался из машины.

— У вас есть время, чтобы сходить по нужде, — сообщил он.

— Ни за что. Люди вон стоят, — Ольга показала на два автомобиля метрах в двухстах, стоящие на трассе. Возле них стояли три человека.

— Ну, знаешь, на дороге не считается. Главное обозначить свое намерение отгородиться от окружающих.

Валера открыл капот. В лицо ударил жар, идущий от двигателя.

— Фух, бедняга, надорвался. А ты права, я по такой дороге уничтожу мотор машины за пару поездок. А ее надо поберечь, иначе совсем без машины останемся.

— Вот, видишь, — обрадовано согласилась с ним жена.

— Но я могу взять чужую, брошенную.

— Валер, перестань. Мы такое пережили, а ты стремишься все испортить.

— Ладно. Беру тайм аут на два дня. Я же не подкаблучник, сидеть дома по приказу жены, в то время как под завалами умирают люди, просто не собираюсь тратить свое время на бесполезное хождение среди руин.

— Хорошо, — согласилась Ольга. — Остыл моторчик?

— Нет еще.

Со стороны города донесся звук взрыва. Через некоторое время за деревьями, закрывающими обзор, поднялось черное облако.

— Там теперь совсем не безопасно, — произнесла Ольга, мягко настаивая на том, чтобы Валера пересмотрел свою точку зрения.

— Опасность легко просчитать, взрывается либо бытовой газ, либо заправочные станции, либо… не знаю, баллоны газовые, — Валера вспомнил про кислородные баллоны, которые лежали в подсобном помещении их подземного дома и мысленно выругался.

В случае обрушения они могли повредиться и начать травить кислород, в результате чего любой микроскопический источник огня мог спровоцировать пожар, а в огне неповрежденные баллоны обязательно бы взорвались, разрушив их бункер, на который сейчас возлагались такие надежды. Валера посмотрел на датчик температуры антифриза. Он вернулся в рабочую зону.

— Поехали, — произнес Валера.

Он ехал на грани возможностей машины, не считаясь с мелкими выбоинами и бугорками. Ольга терпеливо молчала, внутри себя переживая за машинку. Еще до того, как показались дачи, стали видны дымовые хвосты, поднимающиеся в небо. Ясно, что такие глобальные разрушения не могли пройти безболезненно для тысяч домов. На дачах, как нигде пренебрегали нормами пожарной безопасности.

Они въехали на территорию дачного товарищества и сразу оказались в дыму. Деревянный дом, построенный из прессованных деревянных плит, горел и обильно дымил едкой гарью.

— Кхе-кхе! — намеренно закашлялась Агата, чтобы показать, как ей неприятен запах дыма и прикрыла мордаху коту.

— Не дышите, — посоветовал Валера. — Сейчас проскочим.

Визуально, дачи сохранились намного лучше города. Легкие конструкции остались на месте, рассыпались преимущественно кирпичные дома, построенные из экономии в четверть кирпича. Легкие фанерные лачуги выглядели неповрежденными, либо у них съехала набок или свалилась совсем крыша. Поставить ее на место не стоило никакого труда. Защита до холодов от дождя у людей была.

Валера и Ольга напряглись, когда увидели идущий со стороны их улицы дым. Валера прибавил газу и громко приложился бампером о края канавы.

— Черт! — выругался он. — Агата, как ты?

— Нормально. Бонька испугался.

— Да и черт с ним, переживет.

Машина выскочила на свою улицу. Валера облегченно выдохнул. Горел дом за три дома от их дачи. Судя по тому, что догорал он в полном одиночестве, хозяев в нем не было. Валера подъехал к воротам своего участка, выскочил, открыл их и вернулся в машину. Ольга не стала ждать, когда муж заедет, выбежала и отправилась осмотреть участок. Верхний домик, если не считать выбитых в одном окне стекол, казался неповрежденным.

Валера и Агата с котом на руках выбрались из машины.

— Что? — просто спросил супруг.

— Вроде, нормально. Надо спуститься вниз, посмотреть.

— Я спущусь один, проверю перекрытия.

— Валер, осторожнее.

— Обещаю.

Валера спустился в нижний дом по спрятанной под шкафом лестнице. Стены на лестничном пролете потрескались и осыпались кое-где. Наверняка и в доме его ждало то же самое. Он верил в то, что в конструкцию заложено достаточно прочности.

В доме было темно. Валера наощупь пробрался в подсобку и споткнулся обо что-то. Упал, ударился, поднялся и произнес всё, что думал о своем друге Захаре. Ему удалось кое-как пробраться к стеллажам. Он нащупал большой фонарь с аккумулятором, включил его и осмотрел состояние помещения. Весь строительный хлам, который он укладывал прошлой ночью, разлетелся по полу. Кислородные баллоны сгрудились у одной стены. Валера осторожно осветил их. Внешне не было видно никаких повреждений.

Он пошел в жилую часть дома. Стулья валялись на полу. Навесные шкафы, посуда из них и другие вещи, разбились и разлетелись от удара по полу. Холодильник накренился, но не упал, упершись в стену. Дверь его распахнулась, но содержимое осталось на месте. В гостиной тоже был настоящий кавардак. Стулья на полу, все картинки со стен попадали и разбились. Стекло из рамок разлетелось по полу. Телевизор, как ни странно, остался висеть на стене в первозданном состоянии.

На стенах появились трещины. Однако их нельзя было считать опасными. Перекрытия внешне не деформировались, не прогнулись, и это было очень хорошо. Валера поднялся наружу, чтобы загнать машину в гараж и дать добро семье на спуск.

— Что там? — с надеждой спросила Ольга.

— Нормально. Моя конструкция выдержала испытание, — самодовольно произнес Валера. — Только порядок надо навести, всё по полу разлетелось.

— Я готова и уже соскучилась по работе.

— Идите, а я пока займусь генератором. В доме нет света.

Глава 5

По округе разносился стук кузнечного молота. Угольный дым стелился к земле, мешаясь с туманом. Кузня работала без выходных. Над трубой через равные промежутки времени вспыхивали разлетающимся цветком снопы искр. Харитон и Вторуша только успевали переводить металл в нужные для хозяйства изделия. Железо, пока еще из своих запасов, перековывали в скобы для скрепления бревен, в мотыги для сельхозработ, в штыки и совки для лопат, в молотки и прочее.

Зарянка жила. С горем пополам удалось одолеть бесконечную зиму. Похудели все. Мужики особенно выглядели отощавшими. У Александра глаза сделались в два раза больше прежнего, так же, как и голова. Шея удлинилась, плечи стали уже.

— Аглая, я снова чувствую себя подростком, — пожаловался он своей жене. — Я выглядел так же, когда мне было лет пятнадцать.

— Я твой намек поняла. Ты хочешь сказать, что я уже стара для тебя, — посмеялась бывшая администратор экокомплекса.

— Ага, точно, я вообще слишком молод для серьезных отношений. Мне мама не разрешает.

Отношения бывшего начальника и его подчиненной складывались гармонично. Александр признался девушке, что его первый брак, в сравнении с этим, просто какая-то адская нелепица. Он чувствовал Аглаю, она его. Даже находясь на расстоянии, оба чувствовали настроение друг друга. Александр знал, что сказать, Аглая как это понять и как отреагировать.

Гордей с Забавой тоже жили душа в душу. Девушка иногда впадала в короткие периоды депрессии, вспоминая родителей, момент, когда поняла, что их не стало, свой подвальчик, по которому скучала, до сих пор считая его своим настоящим домом. Но Гордей, в силу легкости своего характера умел выводить ее из состояния депрессии.

Самые новоиспеченные жители Зарянки, Поликарп, Матрена с детьми Демидом и Евдокией, были рады тому, как их приняли. К тому же в Зарянке благодаря им появился велосипед. На нем можно было ездить только внутри комплекса, потому что снаружи земля была слишком рыхлой и скользкой. Весенние дожди превратили холм с городищем в настоящий остров посреди бескрайнего моря.

Голод гнал людей скорее отправляться на поиски пропитания, но вода мешала этому. Бесполезно было куда-то отправляться, если подобная ситуация была повсюду. Все населенные пункты в округе, скорее всего, оказались затоплены, следовательно, их подвалы, единственный источник сохранившегося пропитания, тоже.

Голодали все, но особенно страдал от отсутствия нормального питания Дружок. У него начала лезть шерсть. Ноги и живот облысели. Он смотрел на всех добрым взглядом, говорящим: «вот я умру, что вы без меня делать будете». Как ни странно, умирать он не стал. Прошло некоторое время, и пес как будто начал восстанавливаться. На плешинах появился свежий пушок, глаза заблестели надеждой. Выглядеть он стал сытым и отказывался есть квашеную капусту.

Причина выяснилась вскоре. Пес навострился раскапывать землю и есть дождевых червей, ползущих к поверхности глотнуть свежего воздуха. Он делал это искусно, вырывал лунку, если в ней оказывался червяк, он прихватывал его зубами и нежно тянул вверх. Чтобы не порвать. Вытянув полностью, он кивком головы закидывал его себе в пасть и пару раз жевнув, сглатывал.

— Я не собака, но мне эта идея очень нравится, — признался Гордей. — Свежее мясо, без костей, куча белков и витаминов, наверняка быстро готовится.

Несмотря на голод, не все сразу приняли это блюдо. Гордей и Александр решили приготовить его так, чтобы у людей не осталось сомнений, дождевой червь лучший вариант доступной и питательной еды.

— Вспомните лягушек, — провел Александр параллели с сегодняшней ситуацией. — Французы начали есть их от голода. А потом это блюдо стало ресторанной едой. Разные насекомые в Азии. Личинки у индейцев. Есть можно всё.

Варить червей было нельзя. Они бы превратились в бесцветную лапшу, сомнительного вида, не вызывающую аппетита. Можно было только жарить. Прежде, чем бросить их на сковороду, опустили в воду, чтобы черви прогнали ее через свою пищеварительную систему, освободив от земли. Промытых червей бросили на чистую сковородку и принялись обжаривать на медленном огне.

Они зарумянились, обжарились, соль придала им вкус. Сбрызнув перед подачей соком из квашеной капусты, блюдо подали на пробу. Каждому пришлось совсем по чуть-чуть. Аглая, чтобы не подводить мужа, первой отведала неканоническое для древних славян блюдо. Закинула в рот пару червей и принялась жевать, делая вид, что смакует и наслаждается вкусом. Проглотила и не сразу дала понять, что чувствует.

— Ну? — нетерпеливо спросила Лукерья.

— Вкусно. Только не знаю с чем сравнить. Пробуйте сами.

Демид оказался вторым человеком, который съел свой «кусок». Он утерся рукавом и молча отошел от стола.

— Как еда, сынок? — спросила его мать.

— Еще хочу, — ответил ребенок угрюмо.

Устами ребенка глаголила истина. Не было более авторитетного мнения, чем мнение ребенка, не желающего никому угодить или подыграть. После такого отзыва каждый житель Зарянки уже смелее отведал блюдо из дождевых червей.

— Да, Дружок, скоро ты опять облысеешь, — Гордей потрепал собаку, — ненасытные человеки покусились на твою еду.

— Постойте, червей же можно разводить, — воскликнул Вторуша. — Их можно порубить напополам, и каждая потом отрастет в нормального червя.

— Верно, — Александр обрадовался умной идее Вторуши, — давайте половину добытых червей отделять, резать и закапывать назад, только за околицей, чтобы Дружок не раскапывал их следом.

Так в Зарянке появилось два вида сельскохозяйственной деятельности. Первый, это сорго, семена которого собрали с веников. Их высеяли на склоне холма, сделав для выращивания подобие террас. Второе — черви. Для смеха Александр называл первое направление растениеводством, а второе животноводством, введя понятие маточного поголовья, привеса и фуража. Под последним понимались человеческие отходы.

К концу мая террасные склоны покрылись густым ковром изумрудных ростков. Трава перла как на дрожжах. Тепло, солнце, дожди, насыщенная минералами земля способствовали росту культуры. Появлялась зелень и на диких территориях. Вода постепенно уходила, открывающиеся островки начинали зеленеть. Сложно было представить себе, как природа смогла уберечь от гибели семена.

Старое русло реки, текущей под холмом, восстановилось и стало шире прежнего раз в десять, заняв всю пойму. Это была настоящая река, а не участок воды, собравшийся после разлива. Глядя на ее течение, медленно и величавое, Александр все больше приходил к мысли использовать ее для вылазки. Путешествие по земле больше не выглядело удачной идеей.

Разломы, образовавшиеся в момент того самого толчка и прервавшие русло реки, затянуло водой. Они выглядели, как её ответвления или притоки больше не мешая течению. Со стороны холма имелся даже твердый берег. В планах собирались сделать кое-какую пристань, но в очень отдаленные сроки. Нужно было понять, как меняется уровень реки в течение лета, и самое главное понять, для чего нужна пристань. Пока никакого товарооборота с поселениями выживших людей не было, рыба в реке не водилась и пристань могла пригодиться разве что для стирки белья.

В Зарянке сама собой появилась традиция, вечером, перед тем, как разойтись по домам, собирались вместе. Жгли небольшой костерок из непригодных для строительства материалов, сидели, разговаривали. Это был момент единения, осознания себя частью общины. Никто намеренно не стремился создать это ощущение, традиция появилась случайно, но ценность её сложно было переоценить. В такие моменты лучше всего планировались дела на следующий день, на ближайшую неделю, потому что каждый понимал, что его участие важно.

Александр, сидя у костра, слушая, как пережившая катастрофу вместе с ними мошкара, жужжа летает над головой, пытаясь найти удачное место для посадки, рассказал о планах.

— Я думаю, что до урожая сорго еще далеко, есть одних червей с капустой перебор.

— Капуста почти закончилась, — перебила его Фекла.

— Тем более. Я думаю, нам надо сплавать вниз по реке, километров на сто, посмотреть, чем живут другие.

Гордей хмыкнул.

— Барин, берега топкие сейчас, не подойти. К тому же после того землетряса земля пошла по швам. Я про пороги говорю, водопады. Помните, какой у нас был водопад. Река, можно сказать, исчезала в нем, ни конца, ни края, когда яма наполнилась, не было видно. Наверняка есть и более крупные разломы, которые не заполнились до сих пор.

— Я думал об этом, Гордей. Конечно, можно просидеть еще один год, не спускаясь с холма, но я не уверен, что мы доживем до следующего. Таких подарков судьбы, как припасы Забавы у нас больше не будет. Это была фора, подаренная нам судьбой, потому что мы были еще слишком неопытны и напуганы. Семена сорго, если оно вызреет, дадут нам килограмм десять, или двадцать зерна. Половину надо будет оставить на семена. Десять килограмм на девять месяцев? Это смешно. Черви не растут так быстро, как мы их едим. Через месяц их вообще не останется на нашем холме такими темпами. Дойти до железной дороги сейчас никак не получится. Дороги нет ни пешей, ни водной. Мне нужен один человек и плот.

— Почему не лодка? — спросил Харитон.

— Лодка лучше, но кто ее нам сделает? — поинтересовался Александр.

Ему не ответили. Опыта в строительстве лодок ни у кого не было.

— А как же на плоту против течения? — спросила Аглая, больше всех переживая за инициативу мужа.

— Я надеюсь, Поликарп одолжит нам велосипед, — произнес Александр и посмотрел на Поликарпа.

Просьба застал того врасплох.

— О, велосипед? Он был мне как память.

Матрена ткнула мужа в бок.

— Если надо, конечно берите. Что на него любоваться, если он может принести пользу для общего дела.

— А ты, барин, решил, что на велосипеде не будет так топко? — поинтересовался Гордей, не поняв глубину замысла бывшего начальника.

— Конечно, и буду колесить по округе в грязи по самые… коленки, — засмеялся Александр. — Я думаю приспособить к нему винт или колесо, чтобы тяга была. Вот у Харитона хотел спросить, как у специалиста, что он сможет сделать для моей идеи.

— Хм, Александр, надо подумать. Винт, наверное, предпочтительнее, но ему нужен редуктор, чтобы обороты были нормальные. Наверное, проще всего будет закрепить на ободе колеса лопатки. Я там для мотыг уже столько заготовок сделал, что лет на пять вперед хватит. Их можно было бы пустить на лопатки.

— Здорово, — Александр хлопнул Харитона по могучей спине, — процесс пошел. Кто еще может предложить нам чего-нибудь полезного в дорогу.

Народ с азартом подключился к обсуждению разных нюансов, которые могли, по их мнению, случится в дороге.

— Оружие надо взять, — предложил Гурьян. — Теперь каждый человек смотрит на другого с опаской.

— Или с аппетитом, — добавил с усмешкой Гордей.

Забава шлепнула ему легкий подзатыльник. На что Гордей попытался ее укусить.

— Навес нужен от дождя, — предложила Аглая.

— Хорошая мысль, — согласился с ней Александр.

Дожди случались часто, и редкий день бывал без них. Нередки были дожди с градом.

— Весла надо сделать. Велосипед конструкция сложная, может и подвести, а весла нет, — предложил Гурьян.

— Сделаешь? — спросил Александр.

— Не вопрос. С узорами и росписью, как обычно, — для Гурьяна художественная резьба по дереву была настоящей отдушиной, позволяющей чувствовать свою уникальность.

— Это перебор.

— Я настаиваю. Я уже вензель придумал для нашей Зарянки. Вот, смотрите, — он вынул из штанины кусок тряпки, на которой был нанесен рисунок.

Овал, внутри которого несколькими изящными штрихами была нарисована Зарянка. На картинке она была похожа на крепость на холме в лучах солнца. Внутри холма были вписаны три витиеватых буквы: «ЗГХ».

— А что это зэгэха? — спросил Александр.

— Зарянка — городище на холме, — не без удовольствия сообщил Гурьян. — Звучит, да? Мы будем скоро делать вещи высокого качества и на каждый ставить такой вензель, чтобы люди в округе знали, Зарянка гарантия высокого качества. Здорово?

— Здорово, — согласился Александр. — Град на холме звучал бы лучше, чем городище, да еще и сияющий.

— В смысле? А, ну да, разумеется, Зарянка — сияющий град на холме. Добавить букву «С»?

— Не надо, Гурьян, получится слишком тяжеловесно.

— А конструкцию уже придумали? — спросил Поликарп.

— Вообще-то я думал, что будут бревна, скрепленные сверху настилом из досок, — признался Александр.

— Тяжеловат будет плот. Против течения запаритесь плыть.

— А что предлагаешь ты?

— Ну, мне кажется, что бревна стоит поставить только на края, а торцы бревен заострить, чтобы сопротивление было меньше. А их соединить досками, как вы и собирались.

— А выдержит двух человек такая конструкция? — Александру показалось, что плавучесть у такого плота будет не ахти.

— У нас есть пустые пластиковые бутылки. Думаю, много и не надо, чтобы плот держался.

— Посуда у нас на вес золота, — предупредительно сообщила Аглая.

— Уже давно пора из глины научиться делать, — Александр уже решил, что пластиковую тару будет использовать для постройки плота.

— Проблемой будет сойти на берег, вернее, даже пристать к нему, — предположил Гордей. — Увидите вы что-нибудь на берегу ценное, а пристать сможете только километра за три, если повезет, а топать потом по земле не лучший вариант.

— Для начала стоит найти что-нибудь полезное, а потом думать, как до него добраться.

— И все равно, надо заранее подумать о том, как безопасно сходить на берег. Нужны либо накладки широкие на обувь, но как показал опыт, ноги с ними, если провалился, не вытащишь совсем, либо какие-то деревянные щиты, которые можно кидать перед собой, — предложила Забава.

— Ох, я представляю, какой будет скорость передвижения с такими щитами. А если еще надо будет что-то нести на себе. Железо, например, для кузни. Или мешок картошки. А тут надо эти щиты перекидывать. Сложно, — отверг Александр этот вариант.

— Сохранилась бы автомобильная резина, можно было бы сделать какой-нибудь болотоход на надутых шинах. Тогда и лодка была бы не нужна. Можно было бы сразу направиться в поселок к Забаве, понырять в ее подвал, достать что осталось, — Гордей махнул рукой в сторону поселка.

— Если б да кабы, то во рту росли грибы, — пошутила Аглая.

— Нет, народ, тема с «дутиками» реальная, — Александру она очень понравилась. — Интересно, где может быть такое место, в котором сохранилась резина?

— Овощебазы какие-нибудь, в которые заехали грузовики перед началом землетрясения, — предположил Вторуша.

— Возможно, где еще?

— У нас в поселке есть торговый комплекс по автомобильной тематике, — Поликарп приподнялся и возбужденно заходил возле костра. — Помнишь, Марин? Матрен. У нас там бэушки продавали, а клетки сдавали под запчасти. Здание было старым, еще советской постройки. В нем авторемонтный цех был когда-то. Потолки здоровые, там балки поверху, по которым краны ездили. Его потом сделали двухэтажным, чтобы площадей под аренду было больше.

— Так, Поликарп, ближе к делу.

— Насколько я знаю, все предприниматели завозили свой товар через подвал. У них был лифт большой, не надо было на виду людей коробки возить в рабочее время. Думаю, раз был подвал, то и склады в нем могли быть.

— Это хорошая новость. Поликарп, — согласился Александр. — Чего же ты раньше не говорил о нем?

— Вы не спрашивали, а я и не думал о нем. Тем более, там сейчас хозяйничают зэки.

— Может, уже и не хозяйничают, — решил Гордей. — Сейчас каждый шаг — рубль.

— А речка наша, случайно, не текла через ваш поселок? — спросил Александр.

— Не уверен. Тут же сотни рек, сливаются, расходятся. Наша называлась Каменка.

— А наша-то как? — поинтересовался Александр.

— Да никак, речка и все, — ответил Гурьян. — Мы не спрашивали у местных, когда Зарянку строили. Может и Каменка, а может еще как.

— Ладно, будем считать, что разведка вашего подвала это необязательный квест. Для начала надо обкатать возможности водного способа перемещений.

Александр, как натура увлекающаяся и одновременно прагматичная, не стал откладывать реализацию своей идеи в долгий ящик. Прямо с утра он стал присматривать материал для строительства плота. Бревен еще было полно с развалившегося терема, доски тоже можно было снять откуда угодно. Жильем были обеспечены все семьи. Пустовали разобранные и разрушенные дома. Ими топились прошлую зиму, но старались использовать больше угля, извергнувшегося из недр во время взрыва неподалеку от Зарянки. Его припасов могло хватить на много лет вперед.

Александр выложил на земле прототип плота. Гурьян сразу заметил его слабые стороны.

— Пол будет ходуном ходить, Александр. Нужны поперечные ребра жесткости. Доски необязательно плотно ставить друг к другу. Меньше вес, меньше осадка.

— Похвально, Гурьян, никогда не сомневался в твоей компетентности. Если тебе не тяжело, давай попробуем сделать рабочий вариант. Что ты собирался сейчас делать?

— У меня сегодня смена на животноводстве.

— Ясно. Что твоя Фёкла делает?

— На кухне.

— Так, хорошо, пойду пока урегулирую производственные накладки, а ты пока приступай.

Александр вернулся через полчаса. К этому времени Гурьян выложил из досок примерную схему будущего плота.

— Гвоздей будет по минимуму. Сделаем замки, чтобы крепко держалось. Я подумал, вдруг плот в дороге придется разбирать и переносить через пороги или водопады какие-нибудь. Сколоченный плот не поднимешь, а на замках разобрал, отнес и собрал.

— Верно, — довольно согласился Александр. — Я об этом не подумал.

— Вам и не надо о таком думать, Александр. Ваше дело раздать правильные указания.

— Гурьян, мы уже почти год вместе, а вы меня все за начальника держите, — Александр на самом деле часто испытывал неловкость за то, что его принимают за владельца бизнеса. — Я скоро выпущу акции и поделю между всеми поровну, чтобы больше никто не считал, будто я тут главный.

— Главный нужен, даже при одинаковом количестве акций у всех. Не обижайтесь, Александр, но мне так удобнее, что кто-то раздает указания, а кто-то выполняет их. Из меня руководитель, как из… дождевого червя макаронина, — Гурьян увидел дождевого червя, вытянул его из земли и кликнул Дружка. — Эй, макаронник, иди сюда.

Пес завилял хвостом и подбежал. Гурьян скормил ему червяка в бездонную пасть. Дружок еще постоял возле них, ожидая добавки, поняв, что ее не будет, побежал в другое место.

— Ладно, будь по-вашему. Гордея так и не переубедил не называть меня барином, равноправия не добился.

— Не парьтесь, у нас все организовано как надо. Все на местах, все знают, что делать. У нас идеальное общество, в котором каждый доволен своим статусом.

— Ладно, это самое главное. Что, надо нести инструмент, да начинать работу. — Александр по-деловому хлопнул в ладоши.

Гурьян сделал замеры, нарисовал на досках контуры, по которым необходимо было делать распилы. Александр и Поликарп при помощи пилы и долота придавали доскам задуманный вид. Затем Гурьян сходил в кузню и заказал Харитону скобы, под которые надо было загонять доски. Кузнец обещал сделать их до завтрашнего вечера. Гурьян выбрал самые ровные бревна и придал им заостренный вид, делая их похожими на лыжу.

— Я подумал, что с такой формой бревна можно будет выбраться на берег дальше, заползти, так сказать, — пояснил он.

— Возможно, — согласился Александр.

От его изначальной концепции, существующей в голове, осталось совсем немного. Он был доволен тем, что полезные идеи, способные придать его плану больше практичности и функциональности, приходили на ум жителям Зарянки часто и своевременно. Никто не делал вид, что работает по принуждению. Александр был уверен, что и в мыслях ни у кого, ни разу не возникло желания пожаловаться на то, что его заставляют работать там, где он не хочет.

Аглая хмурилась, глядя на обретающие плоть планы мужа. Ей совсем не хотелось отпускать его. Только ничего сделать она не могла и не собиралась. Ей претила роль самодуры, отговаривающей мужа от его затеи и хватало ума понять, что прокормиться, не спускаясь с холма, не получится. Но то были мысли разума, чувства желали обратного.

— Глашенька, — Александр так обращался к ней только с глазу на глаз. — Я вернусь, не успеешь соскучиться.

— Я соскучусь раньше, чем ты столкнешь плот на воду, — она пронзительно тоскливо вздохнула, что Александру показалось намного красноречивее слов.

Скорое расставание побудило их больше находиться вместе. Несколько дней, перед тем как спустить плот на воду, Аглая назвала медовой неделей.

— Вот, в свадебное путешествие ты уплываешь один, — пошутила в ночь перед отправлением Аглая.

— Не один, с мужчиной, — не остался в долгу Александр.

Этим мужчиной стал Гурьян. Александр оценил его смекалку и сделал предложение, поехать вместе. Гурьян, ничтоже сумняшеся, дал добро.

Ранним утром, под лай Дружка, сомневающегося в правильности плавания по воде, при полном народе, за исключением спящих малышей, плот вместе с Александром и Гурьяном был спущен на воду. Событие, судя по тому, как томилась душа каждого жителя городища, было совсем не рядовым. Аглая и Фекла не сдерживали слез. Остальные тоже выглядели печально торжественными, будто отправляли земляков на войну.

— Все будет хорошо! — пообещал Александр, помахав на прощание ружьем. — Вернемся не с пустыми руками.

Гурьян сел за педали и под шум и брызги вращающегося колеса, отошел от берега.

Глава 6

Только сейчас, оказавшись в безопасности и не отвлекаемый мыслями о семье, Валера смог расслабиться и посмотреть на то, что происходило вокруг более трезвым взглядом. Он поднялся наружу и понял, что не совсем узнаёт знакомую местность. Вроде бы дачный поселок тот же самый, но что-то неуловимо изменилось. Валера присмотрелся внимательнее и понял, что горизонт стал ближе.

Это можно было списать на оптическую иллюзию, вызванную последствиями землетрясения, игру света и тени, или же тем, что ориентиры, типа вышек и заводских труб исчезли, и глазу не за что стало цепляться. Только разум все равно пытался найти другие причины. Например, знакомая линия горизонта в противоположной от города стороне стала другой, неровной и будто бы выше.

А поля, расположенные перед дачами, как будто немного опустились. Однообразный пейзаж выгорающей травы нарушил могучий шрам — расщелина длиной в километр. Она будто бы даже курилась дымком. Валера протер глаза, считая это наваждением. Ему помогло. Дыма из расщелины больше не было видно. Валера сплюнул на землю, поругавшись на расшалившееся воображение.

Загнал машину Ольги в гараж, вынул из нее канистру и спустился в дом. Он пользовался бензиновым генератором всего один раз, когда проверял его, подсоединив к сети. Больше нужды в нем не возникало. Генератор питал светом дом, фекальный и погружной насосы. Первый перекачивал содержимое малоразмерного накопителя фекалий в выгребную яму, а второй качал чистую воду из скважины. По мнению Валеры, этого было достаточно, чтобы существовать автономно.

Он залил бензин в бак и включил электростартер. Мотор покрутился вхолостую несколько секунд, а потом громко запустился. Бензогенератор находился в нише в полу, сделанной специально для этих целей. Над ней имелась вытяжка отработавших газов. Валера надел ее шланг на выпускную трубу и накрыл генератор куском сэндвич панели, заглушающей звук. Подошел к переключателю в щитке и перевел его на работу от генератора. В подсобке загорелся свет.

— Можете включать свет! — крикнул он в дом.

Ему же предстояло потратить несколько часов на то, чтобы навести в комнате порядок.

— Ура! — услышал он довольный возглас дочери, и тут же возглас удивления. — Какой бардак!

Бардак в бункере, разбитая машина и уничтоженная квартира казались несоизмеримо меленькой платой за сохраненные жизни. У Валеры даже нигде ни разу после землетрясения не появилось чувства сожаления по утраченному имуществу. Глядя на жену и дочь, он был безмерно счастлив этому.

— Валер, куда девать мусор? — спросила жена.

— Как обычно, в овраг.

Через дорогу, идущую вдоль улицы, на котором находилась дача семьи, протянулся овраг, используемый жителями для вывоза в него различного мусора. Откровенно в него не гадили, но ветки, ботву, прошлогодние урожаи скидывали без зазрения совести. Валера решил, что сейчас ждать мусоровозку не стоит, и овраг был единственным местом для утилизации любых отходов.

Ольга вскоре вернулась и зашла к пыхтящему, вспотевшему мужу, тягающему тяжелые мешки, выстраивая из них вертикальные ряды.

— Валер, я что-то не узнаю наши дачи?

— Ты о чем?

— Все как-то не так выглядит. Дачи вроде те же, а вот место, в котором они находятся, другое.

— Тебе тоже так показалось? — Валера еще больше уверился в том, что это было не наваждение.

— И тебе? — удивилась Ольга, будучи не до конца уверенной в своих наблюдениях. — Дачи как будто опустились вниз.

— Если только это не наша игра воображения, но мне страшно представить какая сила была у этого землетрясения. Такое ощущение, что под нами произошло какое-то глобальное тектоническое событие.

— Мне страшно, Валер. Не продолжай. Вдруг, это не последний толчок, — Ольга осмотрелась. — А мы уже готовые, сами в могилу забрались.

— Это не могила, а бункер, выдерживающий прямой ядерный удар. — Валера решил шуткой добавить жене веселых мыслей. — Иди, работай, не мешай мне порядок наводить. Если твой Захар выжил, он сильно пожалеет об этом, — Ольга кивнула на высокие стопки мешков.

— Тьфу, тьфу, тьфу, пусть живет, — Валера закинул очередной мешок на самый верх стопки. — Но если что, то у нас с тобой останется куча стройматериала.

— А в баллонах что? Газ?

— Кислород.

— Зачем? Он что, астматик?

— Интересно, как ты себе представляешь астматика с таким баллоном? Это для сварки и резки металла.

— А, понятно.

— Иди ладно, проверь насос, качает от нашего генератора или нет, а я заодно гляну, не нагружает ли он сеть.

— Хорошо. Мне как раз воды для полов надо набрать.

Ольга ушла. Валера закинул последний мешок и присел отдохнуть. Генератор зашумел сильнее. Ольга включила насос. Когда она его выключила, мотор снова сбросил обороты. Через минуту вбежала супруга.

— Валера, Валера, — беспокойно затараторила она.

— Что опять?

— Вода в скважине испортилась.

— Как это?

— Иди, посмотри.

Валера последовал за Ольгой. Ведро с водой осталось стоять рядом с колонкой. Вода в нем была неестественно рыжего оттенка. Валера нагнулся, принюхался к ней и попробовал на язык. Вкус был резкий, металлический и солоноватый.

— Черт! Выругался он. Это плохо. Полы мыть сгодится, но для питья вряд ли.

— Почему она испортилась? — спросила Ольга.

— Я почем знаю. У нас что, каждый день землетрясения? Сдвинулось что-то там в подземных горизонтах. Хорошо еще, что скважину не засыпало.

Валере на ум пришла догадка. Он подошел к трубе, уходящей в землю, и потянул за веревку, смотанную вместе с электрическим кабелем. Веревка подалась вначале, но потом раздался глухой металлический стук. Валера подергал для верности несколько раз и отпустил веревку.

— Я был неправ, скважина деформировалась. Насос теперь застрял в ней.

— А что мы будем пить? У тебя были какие-нибудь припасы?

— Да откуда им взяться? Я что, ясновидящий? — Валера нервно потер затылок рукой. — Я машину возьму, в магазин съезжу.

— Они, наверное, не работают, — предположила Ольга.

— А кто сказал, что я собираюсь покупать?

Валера решительно направился к гаражу. Естественно, когда народ обнаружит, что вода стала не питьевой, все ринутся к местам, где ее можно найти и первым делом подумают о магазине. Сейчас, он был уверен, еще существовало временное окно, в которое можно было обчистить магазин безопасно.

На всякий случай Валера взял с собой нож и сунул его в носок под штанину. Выгнал машину и направился к ближайшему магазинчику. Назывался он «Вагончик» в память о стоявшем на этом месте лет десять назад вагончике-теплушке, используемом под магазин. Магазин, построенный на идеи сэкономить каждую копейку, испытания землетрясением не выдержал. Фасадная стена упала вперед, разлетевшись по кирпичикам. Крыша провисла, но не упала. Остальные три стены, сделанные из панелей на сварном каркасе, просто покосились внутрь под весом крыши. Возможность обчистить его пока не заинтересовала никого.

Валера, пригнувшись, пробрался внутрь. Помимо воды его интересовала и еда. Неизвестно, сколько могло продлиться чрезвычайное положение. Валера считал, что нормальная жизнь не восстановится ни через месяц, ни через два. Начал он с воды. Брал ее упаковками и относил к машине. Брал всю, с газом и без, в больших и маленьких упаковках. Набравшуюся гору, он перегрузил в машину. Под нагрузкой машина просела.

Затем он начал собирать продукты. В первую очередь крупы, макароны и масло. С этим в магазинчике, рассчитанном на иного покупателя, было туго. Масла он нашел три бутылки. Зато нашел в большом количестве лапшу быстрого приготовления, а в морозильном ларе оказалось мороженое и полуфабрикаты, различные пельмени, вареники, хинкали. Валера вынимал их прямо в контейнерах и относил к машине.

В последний заход, держа в руках коробку с лапшой быстрого приготовления, он наткнулся на мужчину.

— Отнесите на место, — приказал тот решительным голосом.

— Это ваш магазин, — догадался Валера.

— Не мой, но это ничего не меняет. Вы грабите его, что в настоящее время может приравниваться к мародерству и караться высшей мерой, — мужчина не шутил и, судя по тому, как трясся его подбородок, был очень взволнован.

— Отойдите, пожалуйста, — вежливо попросил Валера. — Я готов ответить за свой поступок перед судом. А вам, если у вас есть о ком заботиться, советую поступить так же, как и я. Неизвестно, сколько продлится эта катавасия, и когда государство завезет в наши края гумпомощь.

— Я вас не выпущу, — мужчина сверкнул глазами и занял стойку для драки.

— Черт! Вам не кажется, что вы сейчас не тем заняты?

Валера оценил соперника. Примерно той же весовой категории, только фанатичный блеск в его глазах однозначно намекал на желание идти до конца.

— Ладно, — Валера сделал вид, что решил поставить коробку на пол.

Это был обманный жест. Валера резко бросил ее в сторону соперника, одновременно ринулся вперед и с силой ткнул мужчину ногой в живот, пока тот был дезориентирован. Соперник, не ожидающий такой подлости, упал. Валера схватил коробку с лапшой и выскочил из магазина. Вслед ему донеслись угрозы.

— Я тебя, кхе-кхе, найду! За тобой придут, кхе-кхе, не сомневайся! — видимо, удар пришелся ему в солнечное сплетение.

Возле магазина появились первые зеваки, потенциальные мародеры. Валера затолкал коробку, уже не помещающуюся в машину ногой. Сел за руль и поскорее удалился из места, могущего в ближайшие минуты превратиться в побоище. Перегруженный автомобиль цеплял днищем за все подряд. Несмотря на это, Валера попетлял по дачным перекресткам, чтобы сбить со следа тех, кто видел его груженый автомобиль. Спустя пару дней голода, люди могли вспомнить о нем и пойти высматривать по дачным огородам, запомнив в какую сторону он уехал.

Валера с ходу заскочил в гараж. Быстро закрыл за собой все ворота. Спустя минуту он выглянул поверх забора, чтобы проверить, не шпионил ли за ним кто-нибудь. Улица в обе стороны была пуста.

— И дня не прошло, а у меня уже паранойя.

Валера принялся сгружать «добычу» на платформу. Он спустился в дом вместе с ней. Ольга, услышав шум в подсобке, пришла проверить.

— Вернулся, Слава Богу, — обрадовалась супруга.

— А что, меня долго не было?

— Да целую вечность. Знаешь, как-то без мужика в такой обстановке становится не по себе.

— Цени и люби, — усмехнулся Валера. — Как тебе? — показал он на свои трофеи.

— Ну, если не задумываться о том, как ты достал, то здорово, — Ольга потянулась и взяла бутылку воды. — Агата, иди воды попей! — крикнула она в дом.

По полу застучали детские ножки. Дочь, единственный человек в семье, который радовался смене обстановки. Она схватила бутылку и снова убежала в дом. Мать включила ей мультики, чтобы дочь не мешала наводить порядок.

— Знаешь, думаю, нам не стоит выходить в ближайшие дни наружу. Я предчувствую, что скоро начнется разгул насилия. Сейчас все кинутся искать еду по развалинам, а уж целые дома начнут проверять в первую очередь. Жаль, ружья у меня нет никакого. Так, надо все фонари в доме зарядить. — Валера кинулся к полкам.

— Зачем.

— Шум генератора нас выдает. Сейчас пусть поработает пока еще спокойно, зарядим фонари, наморозим пельмени.

— Пельмени?

— И не только. Я зачем-то еще и мороженое прихватил.

— Вот буржуй.

— Ради вас старался. Помоги мне убрать в морозилку.

Ольга с Валерой убрали в морозилку все, что влезло. Не поместилось мороженое, поэтому решили, что надо съесть столько, сколько смогут. Ольга посетовала, что излишки можно было бы раздать детям.

— Я думал об этом, но потом решил, что любой намек людям на нашу состоятельность обернется против нас самих. Потерпят несколько дней, пока не начнется раздача гуманитарки. Хочешь жить счастливо, живи тайно. К нам этот афоризм подходит идеально.

— Валер, а как мы узнаем, что к нам во двор залезли?

— Никак, до тех пор, пока они не проберутся в дом. Сработает сигналка и мы услышим. Можно, конечно, камеру заднего хода скрутить с твоей машины и мониторчик, снять аккумулятор и запитать их. Сделать по желобу вентиляции перископ и осматривать время от времени свой огород, — Валера задумался. — А это идея, особенно если надо выбраться наружу. Пожалуй, я займусь этим.

— А ты потом назад поставишь, а то без камеры не умею задом парковаться, — забеспокоилась Ольга.

— Конечно, дорогая. Когда мы теперь сможем купить себе новую машину, нескоро. Не хочу, чтобы ты помяла задницу нашей машине.

— Нашей?

— Теперь нашей.

Валера купил супруге машину, чтобы у нее было время и возможность ездить с дочерью в сад и по магазинам, пока он целыми днями пропадал на работе. Машина была сильно не новая, от третьего хозяина и в первый год жизни потребовала частого ремонта. Тогда же Валера установил на машину камеру и монитор, чтобы Ольге легче было ездить. После этого машина только радовала хозяйку, и Ольга так привыкла водить автомобиль, что к редким поездкам на общественном транспорте относилась, как к испытанию.

Валера скрутил камеру, монитор, вынул из машины аккумулятор. В куче Захарова хлама лежали стопки металлического профиля, соединив между собой два таких профиля можно было сделать пятиметровый «перископ», как раз на длину кабеля. Через пару часов устройство было готово. Валера проверил его. Картинка была неплохой. Обзору немного мешали парковочные полосы, но это можно было считать пустяком, на фоне остальной полезности устройства.

— Олечка, иди глянь! — позвал супругу Валера.

Она зашла в подсобку с пакетами мусора в руках.

— Сделал?

— А то? Смотри, как это работает, — Валера щелкнул встроенным в цепь выключателем для бра.

Монитор загорелся и показал часть крыши и огород. У камеры был очень широкий угол обзора, это влияло на искажение картинки, но позволяло видеть многое, не вращая камеру и не привлекая внимания.

— Ясно. Здорово как видно. Вынесешь мусор?

— Вынесу. А ты сиди и присматривай за мной.

— Хорошо. Всегда хотела быть капитаном подводной лодки.

— Повращай, когда я помашу тебе, хочу посмотреть, будет слышно или нет.

— Да, мой капитан.

— Фу, так только в ролевых играх обращаются. Так точно, товарищ капитан, будет сделано.

— Иди уже, засмущал девушку.

Валера взял пакеты с мусором и поднялся на платформе в гараж. Бросил взгляд на полки и решил на обратном пути кое-что спустить вниз. Не хотелось отдавать на разграбление мародерам некоторые вещи. Он приподнял гаражные ворота и выглянул под них. Никого. Если не считать крика птиц, на улице было непривычно тихо. Валера вышел во двор. Выглянул за ворота. Вдалеке по улице шли двое пожилых людей, которым до него вряд ли было дело. Валера вышел из ворот, перешел улицу и выбросил пакеты в овраг.

На обратном пути он позволил себе осмотреть окрестности. Ничего примечательного. Только разлом в низине, которая раньше не была такой глубокой, дымился теперь явно. Трава вокруг него в радиусе сотен метров выгорела добела. Это встревожило Валеру не на шутку, не меньше, чем потенциальные мародеры.

Он зашел во двор. Встал напротив вентиляционного желоба, сделанного заодно с водосточной трубой. Если знать, куда смотреть, то камеру было видно. Валера помахал рукой. Раздался скрипучий звук, усиленный пустотелыми трубами. Валера скрестил руки, чтобы Ольга больше не пыталась это делать. Скрип прекратился.

Он спустился вниз и отправил платформу в верхнее положение.

— Шумно? — спросила Ольга.

— Не то слово. Будто мертвецы лезут из-под земли к свету, — Валера отрегулировал камеру на самый удачный обзор. — Вот так пусть будет, — и отключил питание.

— Поможешь мне? — попросила супруга о помощи по дому.

— Конечно, но сперва долбанул бы кофейку. Что-то меня в этом бункере в сон клонит.

— Так уже вечер, — Ольга посмотрела на часы, — половина одиннадцатого.

— Черт, сколько всего за этот день случилось. Давай завтра доделаем. Мне кажется, я сейчас усну, даже сидя.

— Агата ляжет с нами, боится спать одна.

— Мне все равно, хоть с котом, лишь бы спать дали.

— Ну, кот-то по любому с нами ляжет. У него теперь стресс, который он не может выразить словами. Будь я всемогущим, разрешил бы котам и собакам ругаться, чтобы выпустить пар.

— Я не хотела бы, чтобы Бонька ругался на меня по-человечески. Это выглядело бы так, словно в него вселились бесы.

— М-да, говорящий кот обречен в семье на скорую смерть. Пожалуй, он знает о нас больше всех.

— И о чем он знает? — Ольга посмотрела на Валеру с подозрением.

— Так я тебе прям и признался. У каждого человека должно быть право тайны личной жизни.

— Смотри мне, тайны у него, — Ольга поднесла к носу супруга маленький, криво сжатый кулачок, способный внушить только смех.

Они прошли в дом. Агата спала перед телевизором. Тарелка с растаявшим мороженым сползла с ее ног, испачкав содержимым диван. Валера умилился виду спящей дочери, взял ее на руки и отнес на кровать. Ребенок во сне пытался что-то пробормотать.

— Все хорошо, Агат, спи, — Валера поцеловал ее в щеку и уложил на разобранную кровать.

Мать накрыла ее одеялом.

— Я пойду, наберу из колонки воды, надо ополоснуться. Я чувствую себя грязным с головы до ног, — произнес Валера.

— Я тоже не откажусь. У меня даже в легких пыль.

Валера выбрался наружу с двумя ведрами. Ольга включила колонку, присматривая за мужем в камеру. Валера набрал воды, понюхал ее, попробовал на вкус, сплюнул и только после этого понес домой.

— Не очистилась? — спросила Ольга.

— Нет, по-моему, стала еще солонее. Я уверен, что это из-за того, что под нами поднялись слои воды из глубины. Их выдавило вверх подступающей магмой.

— Валер, не надо этих сказок на ночь. Мойся иди, а я после тебя.

Соленая вода из скважины смывала мыло на раз, не то, что раньше. После мытья Валера понюхал свою кожу. На ней остался запах ржавого железа и легкий тон сероводорода, который не перебивала парфюмерная отдушка мыла.

— Да уж, минералка, что надо, — Валера вытерся полотенцем и вышел из ванной.

— Помылся? — спросила Ольга, клюя носом на стуле в ожидании своей очереди.

— Помылся. Холодная вода бодрит. Спинку не потереть?

— Я смотрю, ты взбодрился не на шутку. Признайся, пил воду из ведра?

— Нарзан отдыхает. После того, как все уляжется, подниму миллионы на минералке. Один глоток плюс один год к жизни.

— Шутник, — Ольга игриво шлепнула Валеру полотенцем и забежала в ванную.

Валера сделал глоток воды из бутылки. Взял фонарь, включил его и поставил на стол, светом вверх.

— Ольга, я пойду, выключу генератор. Пользуйся фонарем.

— Хорошо.

Валера прошел в подсобку, вынул из розетки еще один фонарь, включил его и положил рядом с нишей, в которой работал генератор. Поднял щит и заглушил двигатель. Свет везде погас, и стало очень тихо. Прежде, чем уйти, Валера посмотрел в камеру. На улице стемнело. Камера перешла на контрастное черно-белое изображение. Картинка мельтешила сильным цифровым шумом, но сквозь него все равно можно было различить кое-что. Движение точно удалось бы заметить. Во дворе было спокойно.

Валера выключил камеру и, вооружившись фонарем, прошел в спальню. Прежде, чем лечь спать, завел будильник на два часа, чтобы проснуться и проверить «перископ». События дня здорово потрепали нервы. Для собственного успокоения было проще проверить и успокоиться, чем провести всю ночь в бреду между сном и явью, думая о подкрадывающихся в ночи охотниках за чужим добром.

Ольга пришла, когда он уже спал, вытянувшись по струнке на краю кровати, чтобы не мешать развалиться дочери и коту. Супруга легла на другой стороне кровати, примостившись так же на прилипушках. Поблагодарила бога за спасение родных и уснула.

Вибрирующий телефон долго не мог разбудить Валеру. Проснулась Ольга и растормошила его.

— Чего твой телефон вибрирует? Связь появилась? — спросила она.

— Нет, — Валера поднес к лицу экран телефона, — не появилась. Пойду, гляну в перископ.

— Чего мнительный такой?

— Спи.

Валера включил фонарь на телефоне и прошел в подсобку. В ней пахло бензиновым дымом, штукатуркой и еще бог весть чем, от чего свербело в носу. Экран камеры загорелся. Валера с минуту смотрел в него, не заметив никакого движения. Хотел уже выключить, но разглядел отблески света, бегающие вдалеке. Он решил подождать.

Свет бегал по забору, будто по дороге ехала машина или кто-то шел с фонариком. Иногда он пропадал, но потом появлялся вновь. Сон прошел полностью. Валера решил, что люди, бродящие по дачному поселку в ночное время, обязательно имеют какую-то дурную затею.

Источник света появился на дороге, напротив их двора. Это был человек с фонариком. Он подошел вплотную к забору и посветил внутрь двора. Свет пробежался по огороду, по стенам домика, засветил камеру, ослепшую на несколько секунд. У Валеры вспотели руки.

— Чего тебе надо? — произнес он.

Появилось дикое сожаление об отсутствии какого бы то ни было огнестрельного оружия, чтобы можно было пальнуть для острастки. Человек с фонарем не спешил уходить. Внимательно осветил дом, потряс фонарем, будто пытался обратить чье-то внимание. Затем свет фонаря осветил улицу, и Валера увидел в его свете еще двух человек. Ему стало не по себе. В случае какого-то серьезного нападения, его сил на защиту семьи могло не хватить.

Компания с фонарем, наконец, потеряла интерес к дому и пошла по улице дальше. Валера решил, что спать на кровати в такой ситуации большое легкомыслие. Он расположился в подсобке, заведя будильник включиться через час. Но вместо того, чтобы уснуть, он проверял камеру, через каждые пятнадцать-двадцать минут.

Едва дождавшись утра, Валера перекусил и начал собираться.

— Ты куда? — удивилась Ольга.

Валера рассказал ей о том, что происходило ночью, и о планах на ближайшее время.

— Может, ты преувеличиваешь? Ну, прошли мимо. Ну, посветили фонарем.

— Ночью, никто просто так не ходит и не светит во дворы, если не собираются в них забраться. Вот погоди они еще и днем явятся, чтобы перепроверить себя.

— А где ты возьмешь ружье?

— На стройке, в вагончике. Там старая двустволка и к ней патронов двадцать с дробью.

— Нам будет очень страшно без тебя, Валер.

— Я мигом. Вернусь до обеда. Эти черти, нагулявшись всю ночь, будут дрыхнуть теперь до вечера. Днем они не полезут, психологически не смогут. Но перепроверить смогут придти. Аккумулятор я заберу, так что вы будете сидеть без перископа. В городе сниму с какой-нибудь машины, и тогда у нас будет отдельный аккумулятор для камеры.

Валера взял с собой болгарку, инвертор для двухсотдвадцати вольт из бортовой сети автомобиля, гидравлические ножницы по металлу и пару пустых канистр. Ольга перекрестила мужа, когда он, вооруженный горой инструмента, поднимался на платформе в гараж. Отчего-то решение съездить в город придало Валере какой-то уверенности в себе, в своих действиях. Такое с ним случалось не часто. Обычно его грызли сомнения в правильности сделанного выбора, а тут даже тени сомнения не пронеслось.

Валера не стал жалеть машину. Пустая, она намного легче переносила испорченную землетрясением дорогу. Улица заканчивалась. У предпоследнего дома он заметил несколько человек, стоящих у забора. Домик во дворе с виду выглядел целым, а сад очень ухоженным, даже роскошным.

— Что за собрание? — спросил он у ближайшего к нему мужчины.

— Убийство. Хозяев ночью убили, ограбили, вынесли все, что можно.

— Твари, — сквозь зубы процедил Валера.

Перед глазами ему махнули красной тряпкой. Он сжал руль с силой, будто собирался его раздавить.

— Вы знали их? — участливо спросил мужчина.

— Нет, их не знал, но видел тех, кто бродил ночью. Советую вам быть бдительными. Они обязательно и сегодня пойдут на дело. Удачи!

Валера спешил. История с убийством заставила его отнестись к безопасности еще ответственнее. Он включил радио, чтобы поймать волну. На всех настроенных радиостанциях завывали помехи. Тогда он ткнул в автоматический поиск станций, чтобы наткнуться на любую вещающую.

Радио шипело, шипело и вдруг разразилось взволнованной речью. Говорил мужчина, сбивчиво, повторяя по два раза некоторые слова:

— … есть мнение, что катастрофа, катастрофа, прошла по всему миру. Я поймал волну передатчика, передатчика из Украины, и там то же самое. Накатилась волна и разрушила все к чертовой матери. Наблюдается деформация, деформация поверхности. Люди говорят, что за городом есть места, где вздыбило землю, а где она, наоборот, просела и там наблюдаются появляющиеся в земле артезианские источники, источники. Так что, помощи ждать не стоит, не стоит, полагайтесь на свои силы. Кто спокоен за семью, помогите другим разбирать завалы, завалы. Подойдет любой инструмент, лом, домкрат, кран, всё, что поможет в работе, в работе. Сообщите людям о моей волне, я буду координировать и сообщать о последних событиях, событиях. Не идите на преступление из сиюминутной выгоды, лучше помогите ближнему и вместе решите, как пережить эту страшную ситуацию, ситуацию. Будьте добрее, проявляйте сочувствие, сочувствие и не забывайте сообщать нам о важных моментах по адресу, улица Ленина сорок два. Это мой адрес. Я приму бензин для своего генератора и еду, в обмен на распространение важной информации, информации.

Новость про то, что подобное случилось и в Украине, находящейся в тысячах километров от места, где жил Валера, вызвала у него серьезное беспокойство. Глобальная катастрофа могла полностью лишить их надежды на скорое восстановление нормальной жизни. Мысль о том, что он сделал слишком незначительное накопление припасов, заставила Валеру снова искать варианты. Но вначале он хотел забрать ружье.

Новый городской квартал строился на окраине города. Это было очень хорошо. Народу здесь было совсем немного. Большинство пытались обустроиться кое-как возле развалин. Возвели какие-то палатки из подручных материалов, жгли костры. Возле них появились самодельные кресты из досок или веток. Наверное, часть погибших как-то удалось достать из-под завалов.

У того дома, который строил Валера, разбив забор, лежал высотный кран. Валера сломал замок на воротах и проехал внутрь территории. Дом был построен до пятого этажа. Выдержали землетрясение только первые три. Остальное сложилось на них бесформенной грудой, и частью лежало на земле. Вагончик стоял нетронутым, только дверь открыта нараспашку.

Валера припарковался рядом, вышел из машины и осторожно заглянул внутрь. Никого. Он вернулся в машину, завел ее, зажал клеммы аккумулятора «крокодилами» инвертора, подключил к нему удлинитель кабеля, а затем и болгарку и прошел внутрь. Ящик с ружьем находился в конце вагончика и закрывался на внутренний замок. Шум разрезаемого металла раздался по всей округе. Возился он с сейфом меньше минуты. Крышка щелкнула и открылась.

Внутри лежал старый ТОЗ и две коробки ни разу не используемых патронов. Валера облегченно вздохнул, закинул за ремень ружье на спину, а патроны взял в руки. Вышел на улицу. Шум болгарки никого не привлек. Валера сел в машину, и там зарядил ружье. Попробовал несколько раз быстро вынуть его из пространства между сиденьями. Получилось не очень.

— Ладно, в дороге не пригодится, — решил он.

Валера выехал с территории стройки и снова увидел печальную картину обживающих пространство возле развалин людей. Ему стало их жалко, и на ум пришла одна идея. Валера подъехал к ближайшему «домику» из гипсокартона. На шум вышли двое мужчины. Валера выбрался из машины.

— Здравствуйте! — поприветствовал он их.

— Здорово, — угрюмо поздоровался один из них.

Глаза его были припухшими.

— Я хочу дать вам инструмент, болгарку и инвертор. С их помощью можно пилить…

— Я знаю, что такое болгарка, — перебил его второй, который не поздоровался.

— Ну, хорошо, — Валера залез в багажник и достал болгарку, инвертор и удлинитель. — Эта штука переделывает двенадцать вольт в двести двадцать. Можете подогнать любую машину и с ее помощью перепилить арматуру или бетон. Я вам сейчас еще и диски дам.

— А сам что?

— В смысле, сам?

— Почему сам не участвуешь?

— Я не могу. У меня семья на даче. Там сегодня ночью мародеры семью убили, мимо моего дома тоже с фонариками шастали. Боюсь за них.

— Понятно, — вздохнул мужчина. — Все живы у тебя?

— Да.

— Везунчик. У нас с Саней все погибли, все там лежат.

— Простите, — Валера сам не понял, как у него с языка слетело это слово. Возникло чувство вины перед теми, кому не повезло. — Примите мои соболезнования.

Валера протянул инструмент. Мужчины забрали его. Он сел в машину и поскорее удалился из этого тяжелого места. Удалившись от города, он снова включил радио и стал думать, где разжиться бензином и продуктами. С первым было проще. Нужны были только брошенные автомобили.

С них он и решил начать, вернувшись на окраину, но уже в другом месте, поближе к крупному торговому комплексу. Там была вероятность нарваться на мародеров, но неподалеку от него находились гаражные кооперативы и большое количество автосервисов. Стоило попытать счастье в этих местах.

Валера оказался прав. У торгового комплекса было оживленно. Народ тащил из-под его разрушенных стен все, что можно. У многих при себе имелось оружие, и соваться туда совсем не хотелось. В стороне гаражей, так же разрушенных, было намного спокойнее. Валера увидел только стаю собак, обнюхивающих развалины. Он подъехал к шлагбауму, выбрался из машины вместе с ружьем, чтобы показать, что опасен, затем свернул шлагбаум.

Вернулся в машину и проехал внутрь. Сквозь развалины хорошо было видно, где стоит машина, а где нет. Валера остановился у гаража с вывалившимися вместе со стеной воротами. Внутри стоял седан, на крыше которого покоились остатки шифера и досок. Валера подъехал поплотнее к дверям, чтобы не светиться издалека.

Вынул канистры и керн. Прежде, чем делать дырку в баке, открыл крышку бензобака и прочитал на этикетке, каким топливом заправлялась эта машина. Эта заправлялась бензином. Валера подлез под днище, приставил керн к баку и ударил молотком. Пробил дыру с первого раза. Подтянул канистру поближе и выдернул керн. Бензин ударил струей. Валера поймал ее горловиной канистры.

Бензина хватило на одну канистру. Никто в последнее время не заливал машину под завязку. Для второй канистры надо было искать другую машину. Он нашел еще один гараж сто старым полноприводным кроссовером. Этот тоже заправлялся бензином. Валера наполнил емкость под завяз, а бензина в баке машины еще осталось хоть отбавляй. Он заткнул отверстие керном, перелил бензин в бак своей машины и снова наполнил канистру.

— Простите меня ради Бога, — попросил он прощения у владельцев машины. — Может быть, вам уже не пригодится, а мне пойдет в дело.

Прежде, чем покинуть гараж, Валера увидел накрытое крышкой творило погреба. Идея с продуктами отпала сама собой. Валера достал свой телефон, включил фонарь и спустился вниз. В нос ударил сильный запах алкоголя. Валера посветил на пол. Из дубового бочонка вытекала струйкой темная жидкость. Валера попробовал ее на палец. На вкус дубовый самогон очень хорошего качества. Рядом лежали еще два бочонка, с виду целые.

— Черт! Зачем вы мне попались на глаза, — Валера понял, что не бросит их здесь.

Два целых бочонка, по виду литров на десять он собирался забрать. Так же рядами вдоль стен стояли банки с домашними закрутками: огурцы, помидоры, лечо, другие салаты. Некоторые банки упали на пол и разбились, но большинство остались на полках, из-за того, что хозяину погреба пришло на ум укрепить полки рейками по всей длине. Валера прошел вдоль стены и наткнулся на закатанные трехлитровые банки с салом в рассоле, с душистым перцем и лавровым листом. Желудок предательски заурчал.

— Не урчи, я тебя услышал.

Валера не мог остановиться. Ему хотелось увезти в машине все, но все не лезло. Он выбрал самые ценные с питательной точки зрения закрутки, оставив компоты и соки в погребе. Банки пришлось перекладывать различным тряпьем, иначе при такой тряске их просто было бы не довезти. Хорошо, что в этом гараже и соседних с ним не было проблем. Народ не выбрасывал старую одежду, а свозил ее в гаражи непонятно для какой цели. Прежде, чем покинуть удачное место, Валера вспомнил про аккумулятор. Он вскрыл гидравлическими ножницами замок капота кроссовера. Машина начала истошно орать, но Валера был готов к этому. Монтировкой сдернул клеммы с аккумулятора, после чего спокойно снял его и отнес в машину.

Тяжелогруженый автомобиль направился назад. Валера посмотрел на время и понял, что провозился дольше, чем собирался. Ольга, наверное, уже сходила с ума. Он включил радио, чтобы послушать последние новости на единственном канале.

— … помогайте тем, кому можете помочь. Обогрейте, накормите, защитите, помогите с первой помощью, — это был уже женский голос. — Помощь от государства не придет. Сегодня это мы государство, мы сами должны помочь себе. Ожидание помощи, бездействие, только умножит нашу скорбь. Будьте активнее, противостоите мерзким поступкам мародеров, покушающихся не только на ваши вещи, но и на вашу жизнь. Согласно законам чрезвычайного положения, за мародерство следует наказывать смертью без суда и следствия. У нас уже есть два примера такого наказания. Будьте решительнее, объединяйтесь в группы, ищите оружие и защищайте себя и своих родных. Судьба поступит с нами так, как мы того заслуживаем. У нас есть сведения, что жители причерноморских районов погибли не столько от землетрясения, сколько от газов, поднявшихся с нижних слоев моря. Так что, в этой трагедии можно найти и свои позитивные моменты. Где-то погибли все, а нас остались тысячи и тысячи. Берегите себя и близких…

Женщина говорила так, словно вбивала свои слова молотком в голову. Валера от ее речи испытал когнитивный диссонанс. С одной стороны, он был на стороне тех, кто борется с мародерами, но с другой сам являлся ими. Если бы его поймали в момент разграбления гаража, то могли бы запросто прикончить, согласно кем-то провозглашенным закону чрезвычайного положения.

Нужно было скорее добраться до дома и закрыться изнутри, пока в городе не появится хотя бы какое-то подобие порядка. Переваливаясь с кочки на кочку, машина начала греться. Валере пришлось остановиться прямо посреди поля, недалеко от трассы. Его заметили какие-то люди и решили подойти. Валера не хотел никакого контакта. Он вынул ружье и сделал предупредительный выстрел в воздух. Его поняли и вернулись назад.

— Потом поговорим.

Он простоял минут пятнадцать, затем поехал дальше, решив больше не останавливаться. У дома, где произошло убийство, больше никого не было. Мельком во дворе Валера увидел два креста. Здесь тоже решили не устраивать из церемонии долгих прощаний. Он свернул на свою улицу и остановился. Где-то в центре, недалеко от их дома, шла троица парней.

Им никак нельзя было давать повода для грабежа, подъехав к дому на груженом автомобиле. Валера переломил двустволку, вынул стреляную гильзу, а на ее место вставил новый патрон. Он подождал, что предпримут эти люди. В случае, если они вломятся к ним во двор, и он будет уверен, что они и есть мародеры то, без всякого сомнения, применит к ним оружие.

Троица несколько раз останавливалась у заборов дач и рассматривала дворы. Когда они дошли до их дачи, у Валеры заколотилось сердце. Мокрые ладони заскользили по прикладу ружья. Парни постояли недолго и пошли дальше. Валера тронулся, только когда они исчезли за поворотом.

Глава 7

Кириллу показалось, что он слышал ночью звук работающего двигателя. Небывалая вещь по нынешним временам. За прошлый год они не встретили в этих местах ни одного живого человека, поэтому еще удивительнее было предположить, что они здесь есть и даже пользуются техникой. Чуть свет он вышел из ангара, забрался на повалившийся наполовину бетонный забор и с него попытался увидеть, откуда доносился звук.

Сейчас никакого похожего звука на работающий двигатель не раздавалось, только ветер посвистывал в развалинах железнодорожного имущества. Размытый диск солнца выбирался из-за холма, растекаясь золотом по горизонту.

— Опять привиделось, — разочарованно произнес Кирилл и слез с забора.

Ему так хотелось встретить людей, у которых есть возможность пользоваться техникой, расспросить их, узнать, чем живут, что сохранили. Наверное, на почве этого у него и развились зрительные и слуховые галлюцинации. Так он подумал о ночном шуме.

Котята пытались резвиться в отведенном для этого месте. Задирали друг друга, изображали шипение, но едва завидев человека, бросили играть, ожидая кормежки.

— Я вам уже рассказывал, что до катастрофы еду для кошек продавали в магазине? — Кирилл задумался. — Кажется, рассказывал, — он полез в ящик за кубиками, — и почему меня так задевает, что я ее ни разу не попробовал. Сейчас мне кажется, что это был бы деликатес, который и к праздничному столу не грех подать.

Кирилл положил в рот кубик и захрустел им. Кошачью порцию раздавил и поделил между всеми поровну. Рассадил котят, чтобы не отбирали друг у друга и вместе с ними позавтракал. Ноги с утра болели меньше, чем вчера, и в целом бодрости духа и тела прибавилось. Животные, такие же голодные, как и все живые существа на планете, уплетали растительный корм в полной тишине.

Кирилл закинул еще один кубик еды и запил его водой, чтобы скорее размок во рту. Сослепу и в сумраке ангара он увидел какой-то предмет, которого минуту назад будто бы не было. Кирилл подошел ближе, а когда ему удалось его рассмотреть, остолбенел. Это была крыса, крупная и смелая, не убежавшая от него. Она нагло нюхала воздух и водила маленькими черными глазками, пытаясь оценить гастрономическую пригодность гостей ангара.

Кирилл не стал ее сгонять. Напротив, в нем она пробудила инстинкт охотника. Он замер, чтобы не спугнуть ее, обдумывая способ поймать грызуна. Мысли непроизвольно представили тушку крысы, приготовленную над костром с хрустящей корочкой. Желудок заурчал в предвкушении. Кирилл тут же представил себя мужиком из мультфильма «Падал прошлогодний снег», мысли которого завели его от еще не пойманного зайца к сотрясателю небес.

Он потянулся за шестом. Крыса сидела на своем месте и только водила мордочкой. Кирилл взял деревяшку в руки, перехватился удобнее и нанес размашистый удар сверху. Палка ударила о железо и хрустнула. Крыса исчезла, будто ее и не было. Кирилл вздохнул и обошел место, на котором она сидела.

— Опять, что ли, привиделось? — расстроился он.

Но нет, на грязном мокром полу отпечатались следы лапок и полоса от хвоста. Кирилл вернулся к ящику и чуть не потерял дар речи, другая здоровая крыса тенью шмыгнула в ковш тракторной лопаты.

— А ну пошла вон! — истошно закричал Кирилл, испугавшись за жизнь своего бесценного груза, и с силой ударил шестом в боковую часть лопаты.

Железо от удара загудело. Испуганная крыса с пробуксовкой выскочила оттуда, как прыгун с трамплина. Котята заверещали. Кирилл кинулся к ним, пересчитал, выдохнул облегченно из-за того, что никто не пропал и убрал назад в ящик, от греха подальше. Если не считать испуга и неудачную попытку охоты, в целом встречу с крысами можно было считать удачей. По возвращении домой эта новость могла бы собрать отряд охотников на крыс. Лишний животный белок был бы для общины совсем не лишним.

Кириллу пришла идея, что охотиться можно не только на взрослых крыс, но и найти их гнезда и забрать детенышей, чтобы расселить в окрестностях монастыря. С их чутьем и способностью пролезать в любые щели, они смогут найти себе пропитание и там, а жители общины в скором времени начнут получать еще один полезный продукт, не сильно удаляясь от дома и не рискуя здоровьем напрасно. К тому же, выводок кошек, которые сейчас жили в монастыре как священные и бесполезные животные, смог бы пригодиться для ловли крыс.

Кирилл закинул за спину ящик, взял надломленный шест и прошел вглубь ангара, попытаться еще раз поохотиться на крыс. Напрасно, умные животные теперь не показывались ему. Кирилл покинул ангар с чувством легкого раздражения. Соблазненное ожиданиями гастрономического праздника сознание не желало так легко оставлять эту мысль. Охотник из него не получился.

Идти через поселок к вышке Кирилл не собирался. Поселок почти весь находился в воде. Обойти его проще всего можно было вернувшись на пару километров назад. Там через пути проходила дорога, идущая вокруг поселка и уходящая за холмы поблизости от буровой. Кирилл поправил на себе одежду и с готовностью отправился в путь.

Под размятым с утра охотой на крыс миссионером дорога стелилась гладко. Кирилл любовался оживающей после страшного испытания природой. Края расщелин, осыпаясь, обнажали слои земли меньше всего пострадавшие во время стояния пекла. Они зеленели, выделяясь на однообразном марсианском пейзаже неестественно ярким цветом. Цветом жизни.

Кириллу подумалось, что если бы сейчас откуда-нибудь вылезла змея и цапнула его за ногу, то умирая, он радовался бы, что несчастному пресмыкающемуся удалось выжить. А за возможность появления птиц он отдал бы свою жизнь, не задумываясь. Он даже молитву сочинил, в которой просил Бога забрать его жизнь и вернуть животных, как в Ноевом ковчеге, парами. Во время молитвы в келье батюшка Илларион услышал ее и приказал больше не читать, потому что глупо менять человеческое на животное. Кирилл читал ее все равно, только на ночь и про себя, представляя себе мир не так, как Илларион. Он видел его единым, в котором есть баланс всего сущего, где нельзя сказать, что одни важнее, а другие нет. Все в этом мире зависимы друг от друга и нуждаются друг в друге.

За размышлениями, некоторые из которых Кирилл проговаривал вслух, словно старался запомнить, не заметил, как оказался у перекрестка с автомобильной дорогой. Повернул на нее и пошел по дороге, сохранившейся значительно хуже железнодорожной насыпи.

— Так, ребятки, сейчас будет немного трясти, — предупредил он кошек.

Ему приходилось перепрыгивать через трещины и промоины, оставленные бегущими с полей ручьями. Скорость, с которой разрушалась дорога, заставила думать, что еще пару лет и от неё не останется и напоминания. Кошки за спиной, когда приходилось их потрясти начинали недовольно пищать.

— Терпите, я вам не рельсовый автобус Оренбург — Бузулук, комфорта не обещал. Когда бы вы еще увидели что-нибудь кроме темных пещер монастыря. Цените момент. Красота-то какая. У вас, конечно, зрение не очень цветное, поэтому верьте мне на слово, красота кругом, аж дух захватывает.

Котята не унимались, да и сам Кирилл почувствовал, что в горле начало подозрительно свербеть. Он осмотрел подслепым взором источник ядовитого испарения. Разглядел не сразу. Впереди, метрах в двадцати, притулившись к изгибу дороги и почти слившись с ней цветом, ворчал небольшой грязевой вулкан, выделяющий пар от которого щипало глаза и першило в горле. Рядом с монастырем были такие чудеса. Их старались обходить стороной, после того, как некий Солодовников, бывший тракторист, сжег себе руку до кости кислотой и попортил лицо, будто в него плеснули кипятком. Ему захотелось схватить желтой серы голой рукой, которой красиво обросли края вулкана. Его бесценный опыт стал другим наукой.

Кирилл обошел вулкан, спустившись с дороги по грязи, выпачкавшись в ней по самые колена. Зато его питомцы были не против, молчали, а может быть, уснули, обрадовавшись отсутствию дурного запаха. Выбравшись снова на дорогу, он долго счищал с обуви и одежды налипшую грязь, комментируя процесс не совсем богоугодными фразами.

Кирилл от природы был наблюдательным человеком и обратил внимание, что местность, в которой он жил, по геологическому строению была различной. Поселки, протянувшиеся вдоль железной дороги, располагались в низине. Почва в любой из деревень, находящихся вдоль железной дороги, была тяжелой, глинистой. Стоило копнуть лопатой больше чем на штык, как начиналась рыжая глина. В сухие годы, чтобы выкопать яму, нужен был лом, чтобы разбивать ее. Зато, это был бесплатный строительный материал. Поля вокруг старых деревень были изрыты круглыми ямами похожими на воронки. В них добывали глину и делали саманные кирпичи.

А стоило подняться выше и уйти за холмы, как начинались совсем другие почвы, образующиеся на песке. Копать их было легко. Арбузы, картофель, морковь, клубника росли на них гораздо лучше, только требовали более частого полива. Задумываясь о такой разнице, учитывая, что перепад высот был не таким уж и большим, Кирилл предположил, что железная дорога соответствует руслу большой древней реки или же заливу океана, плещущемуся в этих краях сотни миллионов лет назад, в эпоху трилобитов и прочих моллюсков. В подтверждение своих предположений он считал разработку мела неподалеку от монастыря, и выкапываемые в большом количестве «чертовы пальцы», окаменевшие остатки моллюсков.

В последний год глина ему осточертела. Основной причиной тому стало, что она раскисала, превращаясь в вязкую субстанцию, по которой совершенно невозможно было передвигаться. Она не держала вес человека и липла к одежде, обрастая на ней твердеющим панцирем. В отличие от опыта прошлого, новые дороги виделись ему как раз по холмам, по твердым породам.

Очистившись от грязи, Кирилл продолжил путь. Осталось совсем не много. Черное пятно под вышкой больше не казалось игрой воображения. Это была объективная реальность. Что-то черное, блестящее на солнце, напоминающее сырую нефть, растеклось там. Одному Богу известные процессы, потревожившие земную твердь, вполне могли сделать так, чтобы нефтеносный слой выдавило наружу, через просверленное людьми отверстие.

Любопытство заставило Кирилла ускорить шаг. Очень хотелось убедиться в том, что это нефть, а не черная грязь, выдающая себя за природное ископаемое. Он ловил носом характерные запахи сырой нефти, пахнущие сероводородом, почти так же, как и все грязевые вулканы в округе. Ему показалось, что он уловил запах, но кошки за спиной не подтверждали его подозрений.

Кирилл дошел до следующего перекрестка дороги, примыкающей непосредственно к буровой. На такой высоте глины уже не было, но и нужды сходить с дороги тоже. Кирилл ускорился еще. За пятьдесят метров до начала черной лужи оживились котята. Он снял с плеч ящик и направился к черному пятну в одиночестве. Не доходя до ее границы, увидел, что прямо в центре вышки лениво бурлит источник, хлюпающими звуками выталкивающий горячую темную жидкость.

Кирилл подошел к черному пятну. Вблизи оно выглядело немного иначе, чем он ожидал. Оно, скорее напоминало черный лед, чем черную жидкость. На самом краю лужи земля смешалась с ним и подсохла поверх серой каемкой. Кирилл прикоснулся к поверхности чуть дальше, где она была чистой от земли. Она оказалась мягкой, податливой и липла к пальцам. Он понюхал ее. Пахло обычной нефтью, но выглядело, как нагретый битум.

— Ничего, — успокоил себя Кирилл. — Мы и из битума придумаем что-нибудь полезное.

В настоящий момент он не мог придумать, что именно, кроме, как сжигать его или смолить лодки. Учитывая растущую важность набирающих сил водных артерий, последнее могло пригодиться в скором времени. В ближайшие лет двадцать пять, когда подрастет деловая древесина, годная для производства лодок. Кирилл взял образец вещества, покатал его по земле, чтобы она налипла и битум не пачкал тряпку, в которую он собирался его завернуть.

Не сказать, чтобы Кирилл сильно расстроился, обнаружив здесь не жидкую нефть, а ее загустевший вариант, из которого, как он решил, нельзя извлечь бензин, но чуть-чуть было. Он вернулся к ящику.

— Да, друзья, жизнь нас учит не строить громадные планы загодя. Надо вначале поймать зайца, а уж потом решать, на что его потратить, — он крякнул и закинул ящик на спину.

Кирилл постоял немного в нерешительности. Посмотрел вниз, на покрытые водой пространства, прорезываемые железнодорожной насыпью, затем на холмы, отмытые осадками до самых почвообразующих пород и решил иди по последним. Отсюда и обзор был лучше и препятствий на первый взгляд меньше. Он решил, что будет держать насыпь в качестве ориентира, чтобы не миновать вход в город и не затеряться в однообразном ландшафте.

Забравшись на вершину ближайшего холма, он увидел еще одну буровую вышку, но уже без всяких признаков извержения битума. Чуть далее на север раскинулось озеро, вероятно получившееся в результате опускания грунта. А правее озера Кирилл заметил поднимающийся в небо черный дымок, стопроцентный указатель на человеческую активность.

Рассудок еще ничего не решил, а ноги сами понесли его в сторону дыма.

— А может и не показалось мне ночью, что мотор работал. Вдруг это были эти люди.

Предположения его только усилились, когда он увидел отпечатки покрышек на сырой земле, похожие на тракторные. Правда, колея между ними была узкой для обычного трактора. Кирилла заинтриговала технически продвинутая община. Он почувствовал себя пещерным человеком, идущим на встречу с представителями развитой цивилизации. Смущение было небольшой платой за возможность установления сотрудничества и обмена опытом. То, что они научились использовать загустевшую нефть в дело, он был уверен.

На пути иногда попадались мелкие овражки, заполненные водой, ручьи, и просто заболоченные участки. Кирилл шел по следам машины, оставившей следы, которые точно проходили в местах, в которых имелся брод. Он уже почувствовал знакомый запах горящего природного топлива. Живой груз за спиной отреагировал на него даже позже. Осталось только забраться на ближайший бугорок и увидеть источник дыма.

Прежде, чем увидеть его, он услышал крик, похожий на вопль смертельного ужаса. Это немного остановило оптимистичный настрой Кирилла. Он замедлил шаг и даже пригнулся, желая сначала увидеть, что происходит, прежде, чем обнаружить себя. Кирилл снял ящик и пригнувшись поднялся на бугор, откуда открылся вид на происходящее.

Вначале он увидел установку, похожую бочку с несколькими крышками, одна над другой, закрепленные с промежутком между собой. Под бочкой горел огонь. Рядом находилось озерцо, видимо тоже служившее для каких-то целей в работе устройства перегона. То, что люди научились разделять на фракции битум, Кирилл понял сразу.

Рядом с бочкой стоял квадроцикл с прицепом. Края прицепа блестели знакомым черным глянцем. Это место не было общиной. Здесь не было домов, женщин, детей и вообще ничего, свидетельствующего о бурной жизни. Двое мужчин следили за установкой, а еще несколько занимались другим делом. Сослепу Кирилл не распознал каким именно. Они закрывали собой какое-то общее занятие.

Только когда они разошлись и Кирилл, присмотревшись, понял, что видит, его пробил ледяной пот, а волосы встали на голове дыбом. На деревянном щите лежал разделанный на части человек. Мужчины по-хозяйски разрубали его топором на более мелкие части и относили в чан, под которым развели огонь. Тошнота подступила к горлу. Кирилл в полном ужасе сполз вниз и замер в ступоре.

Сознание отказывалось принять то, что видели глаза. Картина мира просто перевернулась и предстала в каком-то изнаночном виде. Ни в какой миг времени в монастыре не появлялось мысли рассматривать человека в качестве источника пропитания. Как тяжело бы ни было, старались выдумывать любой способ добыть еду, кроме подобного. Кирилл усомнился в готовности людей к обмену сотрудничеством и соответственно в правильности своего решения отправиться в город. Ведь там могло быть тоже самое.

Кирилл надел ящик на плечи и рысью побежал подальше от контакта с жуткими людьми. Он наивный полагал придти в это место и собирать битум, думая, что все будут только рады этому. Наверняка эти людоеды застолбили участок и не дали бы никому пользоваться его дарами. Жестокая правда бытия настолько ошеломила, что Кирилл ничего не видел перед собой, кроме всплывающего перед глазами щита с человеком, разделанным на части, как животное.

Невнимательность чуть не стоила ему жизни. Он с ходу влетел в «газировку», неприметный сырой участок, в котором грязь находилась вперемешку с поднимающимися из недр газами. Они дробились, проходя сквозь микротрещины породы и питали собой грязь. Славилась такая ловушка тем, что если в ней была достаточная глубина, то человек исчезал в ней мгновенно, без всякой возможности выбраться. Газированная грязь не обладала никакой подъемной силой, не являясь жидкостью в полном смысле.

К счастью Кирилл успел перехватить шест и упереться им в твердые берега. Он сразу же лег на него животом, чтобы котята не нахлебались грязи. Перебрался по шесту к левой стороне и выбрался на твердую поверхность. Первым делом проверил как дела у живого груза. Их немного залило грязью. Котята верещали, разевали розовые рты и блестели слипшейся шерстью.

— Потерпите ребятки, — попросил их Кирилл.

Он снова нацепил ящик и побежал дальше, уже спокойнее и осмотрительнее. Кирилл бежал не меньше часа, боясь обернуться или услышать в спину шум двигателя квадроцикла. Страх наступал ему на пятки, заряжая тело энергией. Он остановился перед огромным водоемом, только тогда позволив себе отдышаться и обернуться назад.

Погони не было. Сердце стучало в висках, пугая разорвать сосуды. Такой физической нагрузки Кирилл не испытывал много лет. Он спустился в ложбинку, скрывающую его от случайного взгляда. Здесь надо было отдышаться, перемыть котят и почистить ящик от грязи. Свою одежду он решил постирать еще дальше отсюда, перед ночевкой.

Наскоро искупав в воде орущие от страха комочки, Кирилл вернул их назад, на заранее вычищенный голый пол. Тряпку, на которой они лежали, тоже надо было выстирать и высушить. Буквально спиной ощущая неприятности, Кирилл, как мог скорее закончил с отмыванием ящика, своих вещей и продуктов и двинулся дальше, поминутно оглядываясь. Его беспокоило, что он оставил следы, которые могли навести людоедов на него. С их техникой дело погони заняло бы минуты.

С «мокрого угла», как в монастыре называли юго-восточную часть неба, за то, что оттуда чаще всего приходили дожди, потянуло сыростью. Горизонт потемнел. Кирилл сбавил частый шаг, на более размеренный. Теперь ему надо было найти место, которое после ливня не затопило бы. Он был почти у насыпи, но не видел ни одного подходящего пути, чтобы добраться до нее.

Гора Маяк, после тщательного исследования оказалась почти в полной изоляции. Северный склон упирался в реку, переходящую в топь и оканчивающуюся разломом. Западный склон, смотрящий на Берды, в точности повторял северный, только расщелина проглотившая целый район города, была еще ближе. Южный склон, резкий и обрывистый упирался в непомерно разросшееся русло Сакмары. Только восточный, в сторону железной дороги был открыт. Но в тех краях орудовали люди Дамира, а у потрепанной группы Игоря совсем не было никакого желания встречаться с ними.

Теперь надо было обживать новые площади. Бывших предприятий, имеющих здесь ангары, тоже было немало. Большая часть их разрушилась, остались только быстровозводимые из профильного железа. Игорь одобрил два подходящих, но в обоих воняло крысами, которым предстояло объявить войну.

Денис не долго участвовал в благоустройстве склада. Сделал спальное место Алене, Веронике и матери. Для себя не успел, его позвал Игорь.

— Денис, прости, что я опять обращаюсь к тебе, но больше поручить это дело некому, — начал издалека глава общины.

— Куда на этот раз? — Денис догадался, что снова придется куда-то идти.

— Мы с прошлой осени не общались с Владимиром, ну, с тем, у которого ты нашел свою мать.

— Так ведь…

— Знаю, для всех мы не собираемся ступать на землю Дамира, поэтому ты никому не скажешь, куда ты пошел на самом деле.

— Что за секретность такая. Прямо государственная тайна, — удивился Денис.

— Тайна, не тайна, но сообщить о том, что мы были вынуждены переехать нужно, а также узнать, как у них обстоят дела с нашим конкурентом. Не задумывает ли он что против нас. Мы пока не отстроились, не осели на новом месте, слабы. Не хотелось бы, чтобы кто-то использовал этот момент против нас. У Владимира в руках много силы, его решение может повлиять на Дамира.

— Вы так про него говорите, будто уверены, что он до сих пор живой. Я думаю, что его уже давно прихлопнули свои. Начерта им такой неадекват. То ли наградит, то ли расстреляет. Именно поэтому я не хочу, чтобы кто-нибудь знал о том, что ты пошел к Владимиру.

— Вы, что, думаете, у нас может завестись такая крыса? — Денис подумал, что бос перегибает палку.

— Нет, такого я не думаю, и Слава Богу, но в случае, если кто-нибудь из наших попадет ему в руки уже после твоего ухода, а это я допускаю с большой вероятностью, будет лучше, если они не будут знать, куда ты направился.

— Я пойду один? — спросил Денис, не имея никакого желания идти в одиночку.

— Возьми кого-нибудь из братьев. Сообщишь ему о месте назначения уже в пути.

— Ясно. Когда выступать?

— Утром.

— А что сказать всем?

— Что сказать? — Игорь задумался. — Возьмете маленькую лодку, скажете, что собрались на тот берег Сакмары. Вам и вправду лучше всего попасть к Владимиру этим путем. Скажем, что вы отправились проверить наличие леса для возведения жилых перегородок. Там же пойма, лес рос огого какой. Было бы хорошо, если там, хоть что-нибудь осталось. Пойдете по Сакмаре до впадения в Урал, а оттуда уже в водохранилище и по нему к Владимиру. Будьте предельно осторожны, не попадайтесь никому на глаза, и смотрите по сторонам, потому что вода таит сюрпризы. Земля вся насквозь дырявая, следите за течением, чтобы никуда не утянуло.

— Ладно, буду осторожен, — пообещал Денис.

— Кого выберешь с собой?

— Артема, он ответственнее.

— Я не сомневался.

— Мне ему сообщить?

— Нет, я сам, — Игорь похлопал Дениса по плечу. — Иди, скажи матери и Алене.

На самом деле Денис даже испытал облегчение, что ему не придется целый день участвовать в строительстве внутреннего убранства ангара. Он очень не любил подобную работу. Она вызывала у него скуку и желание спать. Жалко было только жену на сносях и мать, всякий раз смотрящую на него, как в последний раз. У нее прямо паранойя развилась, что она может снова его потерять.

Алена лежала на боку и читала какую-то пожелтевшую книгу. Левая рука ее незаметно для нее самой поглаживала выступающий животик.

— Что читаешь? — спросил Денис.

— Представляешь, — она перевела взгляд на Дениса, — тут отрыли капсулу времени. Кто-то сделал тайник, в нем была бутылка водки, наручные часы, рублей сто разными купюрами и несколько книг. Самая свежая из них напечатана в тысяча девятьсот семьдесят девятом году. Жюль Верн «Дети капитана Гранта». Взяла почитать. Захватывает. Если бы твой отпрыск еще меня не пинал, было бы совсем замечательно.

— Он хочет, чтобы ты читала вслух.

— Он что, по пуповине мои мысли не слышит?

— Читай вслух, а то не дай Бог с ухом на животе родится, — Денис присел подле жены и нежно потрогал живот. — Мамка где?

— Ушли с Вероникой территорию убирать.

— Я завтра с утра в поход с Артемом, — стараясь говорить буднично, произнес он.

— Куда опять намылились? — Алена убрала книгу в сторону.

— Игорь просит переплыть на тот берег Сакмары, посмотреть, остался ли там лес. Хочет перегородки в ангаре сделать деревянными, да и еду лучше на дровах готовить, чтобы без привкуса резины.

— Блин, Дениска, мне нельзя волноваться. Говорят, река стала раз в десять шире. Это же может быть опасно.

— Игорь сказал, что лучше меня никто с этим не справится. Евгения что ли отправлять, или Влада? Они уже на берегу утонуть умудрятся. Все нормально будет, сплаваем туда, посмотрим, по заводям походим и вернемся. Надо обживаться как-то, тем более нашему малышу воду греть для купания на чем попало нельзя будет, только дрова, только экология.

— Звучит хорошо, но желание затыкать тобой все проблемы, связанные с тем, что происходит за пределами общины, меня напрягает, — призналась Алена. — Ты заложник своей ответственности.

— Это же хорошо, что у меня такая репутация. Считай, что в нашем маленьком государстве я министр внешних дел. Хочешь быть женой министра? — Денис поцеловал Алену в губы.

— Я уже веду себя, как она. Все работают, а я лежу, книжки читаю.

— Ну, это совсем не заслуга твоего высокого социального статуса. Эта заслуга твоего интересного положения. Представляешь, это будет человек, рожденный после. Он будет знать о другой жизни с наших слов и наверняка, представлять ее совсем не так, как мы ему будем рассказывать.

— Не называй его человек. Это как-то не по-родительски. Это будет маленький Сашок, — деланно обиделась Алена.

— Данил.

— Александр защитник.

— Данила мастер.

— Защитник.

— Мастер.

— А родится девочка! — их спор услышали и решили вмешаться.

— Может и так, — согласился Денис, — но в другой раз обязательно родится мальчик.

— Я не инкубатор, — попыталась защититься Алена.

— Тогда Данил, а если захочешь Александра, то тебе придется рожать еще раз.

Алена смерила мужа гневным взглядом, взяла в руки книжку и сделала вид, что снова увлеклась чтением.

— Иди, собирайся, куда там тебя послали, — съязвила она.

Денис поцеловал ее в висок, потрепал ее волосы и пошел осмотреть лодку, на которой предстояло плыть. Это была простая алюминиевая лодка, небольшая, на двух человек, в которую даже груз некуда было положить, максимум один большой рюкзак в центре и маленький в носовое сужение. Зато с ней было просто в походе вдвоем. Она была легкой, ее просто было переносить от лужи к луже

Денис рассматривал ее, когда подошел Артем.

— Чёт странное какое-то задание, в самый разгар работы плыть за дровами, — произнес он недовольно.

— Ничего странного. Дерево нам сейчас нужно, чтобы обустроить жилье капитально с самого начала, а не переделывать потом по сто раз.

Ответ Дениса изменил мнение Артема.

— Ладно, дерево так дерево, все не свозить целый день мусор в ямы.

— Я тоже считаю, что сплавать на разведку веселее, чем заниматься разгребанием навоза. Мужики пусть пыряют, им привычнее такая работа, а нам с тобой еще надо реализовать удаль молодецкую.

— Во сколько выходим? — спросил Артем.

— В шесть.

— Блин, могу проспать.

— Я тебя разбужу, — пообещал Денис.

— Оружие брать?

— Да.

На том они и разошлись. Денис вернулся к коллективу, с которым работал с утра и продолжил заниматься наведением порядка на новой территории. Работа заканчивалась, когда солнце касалось горизонта. Нужно было до наступления полной темноты успеть ополоснуться и поужинать. Как правило, перед сном кормили жидкой похлебкой на крысином мясе, с трудом компенсирующей потраченные за день калории.

Денис присоединился к семье, когда мать и Вероника уже находились в своих «постелях».

— Денис, Алена сказала, что ты завтра поплывешь на ту сторону Сакмары? — спросила из темноты мать Дениса.

— Да, мам, надо сгонять на разведку.

— Река сейчас выглядит такой опасной, течение сильное, а ширина какая? Вывалишься из лодки, ни за что не доплывешь до берега.

— Мы возьмем с собой пустые пластиковые бутылки, в качестве спасательного круга. — пообещал Денис, чтобы успокоить мать.

— Ладно, тогда. Главное не спите в лодке, смотрите по сторонам.

— Мам, я не маленький уже.

— Не маленький, но ума все равно еще немного. Любишь ты со своими дружками рисковать.

Денис хотел ответить матери, но ладонь Алены легла ему на рот.

— Мам, он все понял, и будет вести себя так, чтобы мы не остались сиротами, правда, Денис?

Это был какой-то сговор женской солидарности, попытка манипулировать его мыслями и поступками.

— Конечно, дорогая. Это в последний раз. Потом я скажу Игорю, что никуда не пойду, потому что меня мамка и Аленка никуда не пущають, велели дома сидеть для спокойствия.

— Не перегибай, — шепнула Алена на ухо.

— Спокойной ночи всем, — Денис подложил левую руку под голову, чтобы не так жестко было, а правой обнял большой живот Алены. В руку сразу же пнули с обратной стороны. Алена хмыкнула, почувствовав это.

— Неужели тоже девочка, — изумился Денис, решив, что это тоже было проявление женской солидарности.

В ангаре, в почти полной темноте, разбавленной редкими световыми пятнами горящих ламп, висел многоголосый шепот, похожий по настроению на шепот в плацкартном вагоне перед сном. Не хватало только стука колес. Настроение было схожим, словно все куда-то едут, а ангар, это большой вагон, из которого рано или поздно придется выходить на своей станции. Денис всегда засыпал под этот убаюкивающий шепот.

Проснулся он от крика Алены.

— Что? Что ты кричишь? — Денис испугался, что жене приспичило рожать в самый неподходящий момент.

— Меня укусили за палец, — Алена ревела.

Денис нащупал масляную лампу, долго высекал на нее искры, чтобы она загорелась. Алена продолжала причитать и всхлипывать. Лампа кое-как разгорелась. Инна уже сидела рядом и ждала, когда появится свет. Денис поднес ее к супруге. Тряпки, служащие постелью, а так же стопы Алены были в крови.

— Крысы, — сразу догадался Денис.

Такое бывало не редко и на прошлом месте жительства, пока крысы не поняли, что проигрывают войну с человеком.

— Денис, нужно простерилизовать рану, — Инна осторожно взяла стопу снохи в свои руки и вытерла с нее кровь. На большом пальце виднелись несколько укусов, оставленных передними зубами крысы. Они быстро набрались свежей кровью. Кровь снова закапала с пальца.

— Теперь зараза какая-нибудь попадет в кровь, — захныкала Алена.

— Не переживай, у беременных уровень антител выше, может и не попадет, — успокоила ее мать Дениса.

Денис взял лампу и побежал к Игорю. Рядом ним имелся сейф, в котором находились несколько бутылок с крепким спиртным, которое держали именно для случаев обработки ран. Игорь уже не спал. Он выдал одну бутылку с дорогим напитком Денису.

— Только наружно, — предупредил глава общины.

— Обижаете, я эту дрянь в себя даже за деньги заливать не стану.

Денис вернулся, набрал в ладонь остро пахнущего напитка и промыл рану на ноге жены. Ее защипало. Алена заохала, а Денис принялся дуть ей на рану, чтобы немного ослабить боль. Инна сделала повязку из куска тряпки. Ее тоже смочили в спиртном и повязали на палец.

— Полегчало? — спросил Денис.

— Да, — не переставая кукситься, ответила Алена. — Почему именно меня? Здесь столько народа.

— У одной тебя ноги были чистыми. Ты же лежала весь день, — пошутил Денис.

Кто-то рядом коротко засмеялся, оценив шутку.

— Дурак. Вот распухнет нога, не смогу ходить, посмотрю, как ты будешь шутить надо мной.

— Буду носить на руках, куда деваться.

Денис посветил на запястье с часами. Время подходило к пяти утра. Ложиться спать уже было ни к чему. Он вернул бутылку спиртного Игорю.

— Я готов, — сообщил он. — Пойду, умоюсь.

— Иди, я разбужу Артема.

На улице было свежо. Вода в умывальнике успела остыть. Любое прикосновение ее к коже, вызывало эффект, сродни электрическому разряду. Умывшись, Денис почувствовал себя бодрым и готовым к великим свершениям. Подошел Артем, еще не проснувшийся, согнувшийся в три погибели от утренней прохлады.

— Комфорта хочу, горячей воды и кофе с утра, — произнес он, не разжимая зубов.

— Согласен, комфорт нам не помешал бы. Думаю, года через три начнем строить дома, если все хорошо будет. Вот с кофе будет труднее.

Денис подпрыгнул и зацепился за ржавый металлический уголок, нависающий над умывальниками, и подтянулся десять раз. Артем в это время громко возился в холодной воде. Физическая нагрузка помогла Денису согреться. Горизонт уже светлел. Через полчаса должно было стать совсем светло.

Пришел Игорь, держа в руках армейский вещмешок.

— Держите, это паек, на случай если задержитесь, — он задержал взгляд на Денисе.

Тот коротко кивнул, поняв, о чем идет речь.

— Нам, что, найти деревья будет мало, их еще и в кучу собрать, — Артему показалось странным, что для такого простого задания, столько условностей.

— Да, если будет возможность, соберите дрова в одно место, чтобы потом проще было перевозить, — согласился Игорь, не моргнув глазом.

— Мы вас поняли, Игорь, — опередив еще один вопрос друга, произнес Денис.

Денис вернулся к семье. Алена спала. Денис поцеловал ее. Супруга проснулась и обняла его за шею.

— Аккуратнее там, Денис, и возвращайся скорее. Без тебя родится Сашок.

— Только попробуйте, — Денис нагнулся к животу Алены. — Данька, если что, становись врастопырку и держись, пока папка не вернется.

— Услышал, — сообщила Алена. — Стучит.

Она взяла руку Дениса и приложила к тому месту, куда малыш стучал ножками. В руку будущему отцу несколько раз пнули.

— Все, договорились, — довольно произнес Денис.

Он поцеловал Алену в губы, поднялся, взял свой рюкзак, в котором всегда лежали самые необходимые в походе вещи и карабин.

— Пока, — произнес он шепотом.

— Пока, — ответила Алена.

Артем и Игорь ждали его возле лодки. Денис бросил рюкзак на ее дно и взялся за край. Артем взялся за другой.

— Поехали? — спросил он.

— Поехали, — Денис сделал первый шаг.

Они спустились с горы вниз. Легкие волны бились о берег в полной тишине.

— Ладно, мужики, — Игорь пожал руки парням, — жду от вас хороших новостей и скорейшего возвращения.

— Что-то вы бос интригуете меня все сильнее, — Артем снова заметил, что Игорь уделяет их работе слишком большое значение.

— Это все волнение из-за того, что пришлось срочно переезжать. Планы были другими на это лето, — соврал Игорь. — Садитесь, я вас столкну в воду.

Денис сел на нос, Артем на корму. Игорь напрягся и толкнул их в воду. Лодка заколыхалась на воде. Парни опустили весла в воду и сделали по первому гребку, чтобы найти общий ритм.

— Удачи! — помахал с берега Игорь.

Парни кивнули. Через пять минут они были от берега на расстоянии больше сотни метров. Вокруг только вода, грязная, несущая по поверхности мусор, в мелких водоворотах. Теперь Сакмару вплавь было не одолеть. Даже лодка на ее поверхности смотрелась ненадежным транспортом.

— Ты знаешь, мы не за дровами плывем, — Денис решил, что наступило время признаться.

— А зачем?

— Надо добраться до Владимира Ильича, узнать, как складывается ситуация у нашего конкурента Дамира, заодно разведать водный путь.

— Я сразу понял, что задание какое-то мутное, — обрадовался Артем, оценив способности своей интуиции.

Глава 8

Валера проехал дальше своего дома, чтобы посмотреть, куда направилась подозрительная троица. На улице никого не было. Возможно, они прошли в чей-то двор, либо их место, где они «столовались» находилось поблизости. Валере неприятно было такое соседство. Он подумал, что и эту ночь проведет беспокойно.

Прежде, чем заехать во двор, Валера долго смотрел по сторонам. Его уже не беспокоила необычная линия горизонта, ни парящий разлом в земле, ни странное гало вокруг солнца, переливающееся всеми цветами радуги. Его заботила только безопасность семьи и своя собственная.

Он открыл ворота в гараж и быстро заехал. Закрыл ворота и еще раз осмотрел улицу через забор.

Ольга и Агата взволнованно ждали Валеру.

— Ты почему не сразу зашел? — спросила жена. — Мы услышали шум наверху, подумали, что ты вернулся, но ты не спускался, думали уже грабители.

— Прости, но тут такое творится, я тебе потом расскажу, — Валера не хотел рассказывать все, что узнал и увидел при дочери. — Помоги разгрузить.

Ольга начала принимать банки с домашними солениями.

— Стесняюсь спросить, где ты это все взял?

— В гараже, возле торгового центра.

— Я рада, что ты такой запасливый, но это же воровство. Люди могли бы сами съесть. Из магазина как-то гуманнее красть.

— Агата, иди посмотри с Бонькой мультики и можешь взять себе мороженое.

— Правда? — удивилась дочь.

— Конечно, правда.

Агата бросила взгляд на мать, которая, видимо перед этим запрещала ей его есть.

— Ладно, возьми, но только одно.

— Ура-а-а! — Агата убежала в дом.

Ольга проводила ее взглядом.

— Что ты узнал? — спросила она Валеру.

— У нас работает единственная радиостанция, кто-то сам сделал передатчик и транслирует. Они говорят, что землетрясение случилось не только у нас, но и везде. По крайней мере, на Украине и на юге России оно было точно. Они сказали, что вокруг Черного моря народ погиб из-за поднявшегося со дна сероводорода. Если это, правда, то помощи ждать не стоит. Поэтому, надо радоваться любым припасам и жить очень тихо.

Ольга стояла с минуту неподвижно, размышляя над сказанным.

— А если это неправда? Знаешь, некоторые люди любят сеять панику.

— Возможно, но мы этого не знаем, и проверить не можем. Однако, пошли вторые сутки, а мы не увидели ничего напоминающего начало оказания помощи. В первую очередь хотя бы какие-нибудь вертолеты с палатками и госпиталями. Вертолетам же не нужны дороги и аэродромы.

— Мне кажется, что сутки это слишком мало, чтобы собрать силы для такого дела.

— Я не специалист по чрезвычайным ситуациям, поэтому спорить не буду. У нас на улице этой ночью убили и ограбили пожилую пару.

Ольга снова впала в ступор.

— Как убили?

— Так, просто убили, а вещи вынесли. Выходит, я не зря беспокоился этой ночью. А сейчас, прежде, чем заехать, я видел трех подозрительных типов, заглядывающих в каждый приличный двор на нашей улице.

— Вот скоты, — в сердцах произнесла Ольга. — А ты ружье нашел?

— Да, и уже один раз пальнул из него.

— В человека?

— Нет, в воздух, напугать хотел.

— Как быстро все меняется, — произнесла с сожалением Ольга. — Как мы потом в глаза друг другу смотреть будем?

— Я не думаю об этом. Главное не смотреть в закрытые глаза своих родных.

Ольга, погрузившись в свои невеселые мысли, помогала мужу автоматически, без всякого желания. Валера поднялся еще раз в гараж и вернулся уже с аккумулятором, канистрами с бензином, ружьем и патронами.

— Не переживай, Ольк, теперь мы защищены, а этим лиходеям и без нас кто-нибудь голову открутит. Жрать хочу, аж зубы сводит, — неожиданно сменил он тему.

— У меня ничего не готово, — призналась жена.

— Ну, иди приготовь, а я пока сам все расставлю в логическом порядке.

— Хорошо, — Ольга, как будто с облегчением отнеслась к просьбе. Ситуация за стенами подземного дома напрягала ее все сильнее, и ей хотелось погрузиться в привычную работу, чтобы отвлечься.

Валера, прежде, чем расставлять банки, подключил к «перископу» аккумулятор. Картинка была четкой. Во дворе и на улице все было тихо. Он доделал работу и вернулся в дом. Жена жарила мясо на сковороде на электрической плитке.

— У нас есть газ, — напомнил Валера. — На нем быстрее.

— Да, ладно уже начала. Мясо, думаю, надо съесть в первую очередь, а то вдруг бензин закончится, и холодильник не будет работать.

— Согласен. Заморозку надо съесть раньше остального. Я, кстати, набрал еще две канистры бензина.

— Молодец. Не буду спрашивать как, чтобы не расстраиваться.

— Слил с бензовоза, без всякого криминала, — соврал Валера.

— Это хорошо. Как там в городе? Хотя, не надо, Валер, я представляю, как там, — Ольга испугалась правды.

— Да, туда без нужды лучше не ездить.

Они дождались, когда приготовится мясо в тишине. Валера за это время дважды выходил в подсобку, посмотреть в перископ. Спокойствие их дачи никто не потревожил.

— Я поднимусь на пять минут, осмотрюсь, — сообщил он жене.

— Валер, осторожнее, — предупредила жена. — Возьми ружье.

— Возьму, без него теперь никак.

Валера поднялся через кухню. Выбрался в домик и прошелся по всем окнам, чтобы убедиться, что в огороде нет никого посторонних. Тонкостенный домик с большими окнами нагрелся без вентиляции. Валера приоткрыл окна, чтобы немного проветрить его. С улицы донеслись звуки, происхождение которых Валера не понял.

Он открыл дверь и вышел на улицу. В воздухе витал спертый запах канализации. Валера подошел к забору и посмотрел в сторону источника звуков. Из расщелины в земле хлестали струи горячей воды. Ветер нес пар в сторону дачного поселка.

— Этого еще не хватало, — Валера расстроился из-за того, что прибавился еще один повод испытывать страх.

На улице было пусто, хотя по главной дороге иногда проезжали автомобили. В основном заезжали в поселок. Через два двора появилась большая палатка и автомобиль возле нее. Рядом с палаткой поднимался дым от костра, и мелькали над забором головы. Новое соседство успокоило расшалившиеся нервы. Валера прошелся по огороду. Рассада перцев и томатов поникла без полива.

— Война войной, а обед по расписанию, — он включил насос и бросил шланг в грядку с перцем. — Водичка отменная, минеральная.

От теплой почвы, на которую попала вода, поднялся легкий запах, аналогичный тому, который приносил ветер от расщелины. Валера не стал заливать грядки, опасаясь отравить растения. Он так же обратил внимание, что горизонт начал темнеть, предвещая дождь. В поливе больше не было надобности.

Прежде, чем спуститься в дом, Валера обошел верхний домик, прислушиваясь к звукам работающего генератора. Метров с трех его было хорошо слышно, с противоположной стороны дома звук был почти не различим. Так же в воздухе носился запах жарящегося мяса, выходящий через вентиляцию. При определенном складе ума можно было заподозревать, что верхний домик это не все, что есть на этом участке. Конечно, вряд ли кто представит себе настоящие размеры нижнего дома, скорее решат, что под землей находится жилой подвал.

Валера напоследок проверил обстановку за забором, затем спустился в дом. Ольга как раз накрывала на стол. Агата сидела с вилкой наготове, а кот что-то гонял по полу, пытаясь сгрызть.

— Давай к столу, — пригласила его супруга.

— Один момент, руки помою, — Валера помыл руки в технической воде из ведра.

— Как обстановка? — спросила Ольга.

— Тихо. Соседи появились у нас через два двора. Палатку поставили, готовят что-то на костре.

— Может, предупредить их, что по ночам ходят бандиты?

— Не знаю. Не хочу, чтобы они знали про наш секрет. Да и что воровать из их палатки?

— Ой, не знаю. Лучше бы они знали и были готовы. Не дай бог жулики позарятся на их добро, а мы будем потом всю жизнь жалеть, что не предупредили.

Ольга была права. Подставить людей ради собственного эгоистичного страха сохранить секрет своего существования в подземном доме, было жестоко и очень подло.

— Ладно, я вечером схожу к ним, предупрежу, чтобы они не видели, откуда я вышел и куда ушел.

— Правильно, Валер. Мы и так перед судьбой в долгу за то, что она спасла нас. Надо быть благодарными за это.

— Конечно. Давай, накладывай уже еду, а то у меня голодный обморок скоро случится.

Ольга пожарила мясо с большим количеством лука. Агате положила как есть, а Валере добавила зажарку с острым перцем и томатами. Гостиная подземного дома замолкла на десяток минут. Валера сопел из-за острого перца и шмыгал носом.

— Ох, островато, — он утерся салфеткой. — Сейчас бы сто грамм к такому мясу.

— Валер, — с укоризной произнесла Ольга. — Не стоит расслабляться.

— А жаль. Там у меня два бочонка с самодельным коньяком.

— Давай, откроем их, когда все немного успокоится.

— Ладно, давай. Я и сам понимаю, что нам сейчас нужна бдительность, — Валера осознал минутную слабость и согласился с женой. — Та расщелина, что появилась после землетрясения, ведет себя как-то подозрительно. Из нее поднимается вонючий пар. Там снаружи пахнет, как из выгребной ямы.

— Что ты хочешь после такого. Хорошо, что земля не треснула под нашей дачей, а то бы не знай, что сейчас делали.

— Да этот гейзер он нам всю питьевую воду угробил. Я грядку с перцем полил, как бы не сгорел от такого коктейля.

— И черт с ним.

— Там дождь собирается, — вспомнил Валера.

— Хорошо. Может под дождем никто шастать по дворам не будет.

— Может.

После сытного ужина Валера отправился в подсобку. Агата, уставшая сидеть перед телевизором, напросилась с ним. Она ходила мимо стопок с мешками штукатурки, шпаклевки и прочего, внимательно разглядывая и задавая один и тот же вопрос:

— А это чё? А это чё? А это чё?

— Агат, это взрослые вещи, которые тебе знать еще рано. Садись со мной мультики смотреть.

Дочь уселась рядом на мешок штукатурки и, глядя в маленький экран, спросила:

— А это чё?

— Это наш двор, не узнала что ли?

— Узнала. Погулять хочу.

— Не надо пока.

— Почему?

Отец напрягся, не желая посвящать ребенка во все тонкости.

— Там слишком жарко. Вечером, перед сном, можно будет выйти, посидеть во дворе, если не пойдет дождь.

— Ладно, — согласилась дочь.

Валера удобно примостился возле экрана и не заметил, как задремал. Проснулся от того, что дочь дергала его за руку.

— Папа. Паааап, — шептала она настойчиво.

— Что? Уснул? — Валера открыл глаза и начал их тереть.

— Папа, смотри, кто это? — Агата указала пальцем на монитор.

Валера решил, что на улице уже поздний вечер, но присмотревшись внимательнее, понял, что там идет сильный дождь. Он посмотрел время на телефоне. Почти десять вечера.

— Вот это я поспать, — удивился сам себе. — Кого ты видела?

— Люди ходили у нас по двору? — сообщила дочь.

— Точно?

— Да.

— А сколько их было?

— Два, кажется.

Валера уставился в экран, покрытый рябью из-за невысокой светочувствительности. Он был уверен, что бесшумно в дом мародерам проникнуть не получится. Вряд ли они думают, что дом стоит на сигнализации.

— Агат, иди позови маму.

Дочь убежала. Валера подошел к платформе и принялся опускать ее вручную, светя фонарем в темноту гаража. Ружье он держал наготове, готовый выстрелить без всякого колебания. Ольга зашла в подсобку. Валера приложил указательный палец к губам, чтобы она сохраняла молчание.

Он опустил платформу и встал на нее.

— Поднимай, — попросил он супругу.

Ольга принялась крутить ручку механического подъемника. Валера присел. Когда он поднялся достаточно высоко, вытянул руку вверх и посветил в каждый угол гаража. Никого. Снаружи громко шумел дождь. Вода ручьями стекала с крыши. В щель ворот сверкнула вспышка, и буквально через секунду громыхнуло так, что Ольгина машина моргнула всеми поворотниками и крякнула сиреной сигнализации.

Валере послышались шлепающие по воде звуки шагов. Он подошел к воротам и приложил ухо. Точно, во дворе кто-то был. Снаружи доносился тихий мужской бас, но слов разобрать не получилось. Валера испытал неуверенность, не понимая, что делать дальше. Сидеть и ждать, когда преступники начнут влезать в дом или припугнуть заранее. Во всем виделись свои минусы. Он боялся проиграть им, если они тоже будут вооружены огнестрелом.

Теперь мародеры знали, что в гараже стоит машина, и наверняка считали, что ее владельцы тоже здесь. Возможно, они наблюдали за двором и могли решить, что в доме есть только один мужчина. Валера прошел в дом. За окнами висела серая пелена дождя. Он прошел на кухню и увидел упершегося лицом в стекло мужчину. Он пытался разглядеть обстановку внутри дома.

От неожиданности Валеру пробил холодный пот. Он сделал рефлекторно шаг назад, но опомнился, поняв, что в доме для наблюдателей снаружи царит полная тьма. Валера поддался сиюминутному порыву. Быстро подошел к окну и приставил прямо напротив глаза мужчины ствол ружья.

Тот отшатнулся. Валера включил фонарь и осветил ему лицо. Мужчина скрестил руки и отошел на несколько шагов.

— Мужик, я просто посмотреть. Я думал, тут никого нет. Я ухожу, — донесся глухой голос через окно.

— Вали давай. Сейчас закона нет, стрелять буду без всякого предупреждения.

— Хорошо, прости, ухожу.

Мужчина исчез из вида. Валера прошелся вдоль окон, подошел к входной двери. Шум дождя и бегущих с крыши ручьев мешал расслышать, что происходило снаружи. Это здорово напрягало. Валера не поверил мужчине. Он говорил таким тоном, будто собирался не уходить, а искать другой способ проникнуть в дом.

На улице снова сверкнуло и громыхнуло. Машина в гараже отозвалась кряканьем сигнализации. Выключать ее было поздно. Ставить машину на сигналку, оказалось глупостью, хотя днем это казалось умной идеей, дополнительным источником предупреждения.

В дверь постучали.

— Извините, мы остались без жилья, без продуктов, не могли бы вы пустить нас. На улице сильный дождь, мы промокли.

— Нет, я вас не пущу, — отрезал Валера, направив ствол ружья на дверь.

— Вам не стоит нас бояться. Мы не причиним вам вреда. Мы совершенно безобидные люди. Я интеллигент, инженер с высшим образованием.

— Инженер? Тогда скажи мне, инженер, чему равен один Ньютон?

Валера был уверен, что подобный вопрос не станет проблемой даже не самому практикующему инженеру.

— Извините, я по другой теме инженер, — соврал голос. — Проявите снисхождение и милосердие, пустите меня и… моих товарищей спрятаться от дождя.

— А сколько у тебя товарищей?

— Двое.

— Ясно, — Валера понял, что это не совпадение. — Я узнал тебя, мужик. Ты с дружками целый день по улице шастал, во дворы заглядывал. Нихрена ты не инженер. Мой тебе совет, собирай свою банду и вали отсюда, пока мы не открутили вам башку. Завтра будет поздно. Я специально соберу народ, и мы прочешем все дачи, найдем вас и публично казним.

— За что это? — голос кардинально поменял тон. Он стал натуральным, вызывающим.

— За то, что убиваете и мародерствуете.

— Н-да, напугать решил, Робин Гуд. Ну, жди гостей, — голос выдал последнюю фразу таким ледяным тоном, что Валеру передернуло.

В голове от страха и желания избежать неприятную ситуацию все перемешалось. Он хотел уже забрать семью и уехать на машине отсюда, но спустя несколько минут понял, что выйти из дома будет очень опасно. Во рту пересохло. Он спустился в бункер через кухню.

— Что ты так долго? — Ольга схватила мужа за руку.

— Это те самые, они обещали придти сегодня, — Валера взял бутылку с водой и надолго припал к горлышку.

— Зачем?

— Обиделись. Я их хотел припугнуть, но они не испугались, наоборот, разозлились.

— А что нам делать?

— Я пока не знаю. Выходить из дома опасно, они могут нас поджидать. Будем ждать. Я буду наверху, а вы сидите здесь, и ни в коем случае не выходите наружу. Я сам спущусь, а если не спущусь, то ждите, смотрите по камере. Генератор не включайте, не шумите, чтобы вас никто не услышал.

— Валера, — Ольга бросилась мужу на грудь, — какой ужас-то. Откуда они взялись эти уроды.

— Всегда были, только ждали подходящего момента. Взболтали ведро с помоями, вот и всплыла со дна всякая дрянь.

— Может, они передумают? — с надеждой предположила супруга.

— Вряд ли. Такие подонки с собой такого отношения не прощают. Вернутся.

Валера нашел свою рыбацкую жилетку, набил в ее карманы все патроны, взял нож, спрятав его, как и в прошлый раз в носок под брюки, и три самых мощных фонаря. У двух из них имелся прерывистый режим мерцания.

— Валер, а может, пострелять в воздух? Народ сбежится, и они не станут на нас нападать?

— Сбежится? В такой дождь? — засомневался Валера.

— Там дождь? — удивилась Ольга.

— Не то слово, там конец света, а не дождь. Радио бы послушать в машине, да опасно сейчас, — Валера поправил на себе жилетку. — Выйду через кухню. Дверь сразу закрой за мной, вдруг они уже в доме.

Он поцеловал Ольгу и потрепал Агату за волосы.

— Если что, кричи, я открою!

— Ладно. Если буду просить открыть, значит открывай, но просто так, ни в коем случае. Если я погибну, живите здесь, пока не увидите, что на улице началось оживление. Тогда выходите. Не хочу, чтобы моя смерть оказалась напрасной.

— Не говори так, Валер.

— Это на всякий случай.

Валера приоткрыл дверь на лестницу, ведущую в верхний домик. Отсюда был слышен шум дождя и гром. Ольга окрестила мужа, прежде, чем закрыть за ним дверь. Валера поднимался осторожно, замирая на каждой ступени. Из верхнего домика не доносилось никакого подозрительного шума.

Он поднял крышку и закрепил ее на дне подвижного ящика. Отодвинул ящик и выглянул из-за него в дом. Тишина и полная тьма. Вернул крышку на место и задвинул ящик. Валера останавливался подолгу возле каждого окна и прислушивался к шуму снаружи. Он приоткрыл окно, выходящее в сторону улицы. Шум дождя многократно усилился. В нос ударил теплый сырой воздух, как в предбаннике.

Валера удивился бы сильнее, если бы не находился в состоянии нервной дрожи, заострив внимание на деталях напрямую относящихся в собственной безопасности. Вспышка молнии на несколько секунд ослепила его, а грохот грома в открытое окно контузил его на такое же время.

— Твою мать! — выругался Валера.

Из-за страха его потянуло в туалет по маленькой нужде. Он решил ее справить, чтобы не сделать это непроизвольно, во время встречи с мародерами. В верхнем доме имелся унитаз, хотя и во дворе стоял полноценный туалет типа «сортир». Ольга не признавала его, говорила, что не способна справить в нем нужду, потому что под ней большая яма, полная говна, которое видно.

Валера прислонил ружье к стене и помочился в унитаз. Он слишком поздно услышал подозрительный шум. Окно в большой комнате разбилось влетевшей в дом горящей бутылкой. Она разбилась о пол, жидкость растеклась по нему, мгновенно взявшись огнем. Дом наполнился душераздирающим воем сирены сигнализации. К такому повороту Валера не был готов. Огнетушитель имелся, но только в нижнем доме. На размышление были секунды. Валера бросился в кухню, оттуда на лестницу и постучал в дверь.

— Ольга, это я, — произнес он негромко, уверенный, что супруга стоит за дверью.

Как он и думал, дверь открылась мгновенно. Валера кинулся в дом, нашел огнетушитель и на выходе кинул супруге, испуганно взирающей на сполохи огня, видимые сквозь верхний выход.

— Закрывайся.

Он поднялся по лестнице. Огонь хорошо освещал дом, не было нужды пользоваться фонарем. Валера выбрался, встал за косяк и открыл вентиль огнетушителя. Белая струя накрыла пламя. Оно сопротивлялось несколько секунд, но сдалось. Валера отбросил огнетушитель в сторону и крепко сжал оружие.

Вдруг, прямо рядом с ним раздался выстрел. Пуля пробила окно и врезалась в стену напротив. Валера выстрелил наудачу, направив оружие в сторону окна. Дробь сокрушила стекло. Остатки его со звоном осыпались на пол. Валера пробежал под окном, схватил фонарь и направил его в окно, выставив на вытянутой руке. В свете мелькнула тень. Валера выстрелил. Раздался крик и потом несколько выстрелов, из которых только одна пуля попала в окно.

Валера перезарядился, трясущимися руками, едва попадая патронами в отверстия ствола. Он выстрели туда, откуда раздавались вспышки. Заменил стреляный патрон. В ушах стоял сильный шум от выстрелов и орущей сирены, так что он вряд ли бы услышал скуление раненого на таком расстоянии. Душа злорадно желала думать, что он не промахнулся.

Он переключил фонарь на прерывистое мерцание. Неприятный для глаз свет, по его мнению, дезориентировал противника. Вспышки освещали на короткое время почти непроницаемую стену дождя. Сверкнула молния. Ее света хватило, чтобы увидеть лежащего на грядке с перцем человека.

— Один готов, — с удовольствием констатировал Валера.

«Сигналка» начала хрипеть и затихать. Садился ее аккумулятор. Валера выключил фонарь и, пригнувшись, прошелся по дому, чтобы оценить ситуацию через другие окна. Он прислонил выключенный фонарь к окну, выходящему на соседний участок и включил его. Снова тень мелькнула и исчезла. Выстрелить Валера не успел. Ему хотелось верить, что оставшиеся мародеры не вооружены и, потеряв напарника, уберутся восвояси.

Он выключил фонарь, чтобы преступники решили, что он собирается посветить из другого окна. Валера выждал секунд тридцать и снова включил его. Прямо перед ним стоял человек с топором, видимо собираясь разбить им окно. Валера выстрелил. Стекла и дым выстрела ударили человек в живот. Он свалился на землю, как тряпичная кукла и начал истошно орать. Валера снова выключил фонарь и перезарядил стреляный патрон.

Теперь ему хотелось верить, что у мародеров навсегда отпало желание лезть к людям. Как понять, что оставшийся в живых преступник бежал, Валера не знал. Ему предстояло теперь до самого утра караулить дом. В ушах стучала кровь. Руки тряслись, как у алкоголика после перепоя. Только мысль работала непривычно ясно, будто адреналин стал для нее допингом.

Валера вернулся в большую комнату, переживая, что через разбитое окно преступник сможет забраться бесшумно. Хотя, в его-то положении стоило надолго забыть про интерес к чужим вещам. Разве что дело шло о принципе, о кровной мести за нанесенное оскорбление. Валера не верил, что у преступника такого пошиба есть настолько принципиальные вещи, которые он ставит выше собственной жизни. Да и один из подстреленных мог оказаться им.

Валеру отпустило. Он убедил сам себя, что больше нападения опасаться не стоит. Однако решил подождать полчаса, прежде, чем сообщить о своем состоянии Ольге. Наверняка ее состояние уже было близко к истерике. Только поспешить, значило подставить себя и семью. Валера осмотрел разбитое окно и решил, что бесшумно через торчащие осколки не проберешься.

Он прошел к окну, смотрящему на ворота, и включил фонарь. Калитка рядом с ними была открыта настежь и смотрела на него чернеющим провалом тьмы. Валера передернул плечами. Ему показалось, что эту ночь он запомнит навсегда и будет видеть ее в кошмарах. Дождь будто бы ослаб. Молнии больше не сверкали. Валера вернулся к окну, за которым лежал второй подстреленный человек. Тот тихо стонал. Теперь Валере стало жалко его и захотелось оказать первую помощь.

В окно дунул непонятно откуда взявшийся горячий сквозняк. Валера решил, что нервы играют с его воображением. Он протянул руку к окну. Точно, кожа ощутила жар, будто рядом горел огонь или находился раскаленный предмет.

— Это что за ерунда? — Валера выглянул влево и вправо, ожидая увидеть огонь, который странным образом не виден.

Ничего похожего, однако в дыру, пробитую ружьем, основательно сифонило горячим воздухом. Раненый застонал и начал шевелиться. Валера подошел к другому окну, будучи уверенным, что из него дует нормальный ночной ветер присущий этому времени года и суток температуры.

Он был шокирован, когда за два метра от окна почувствовал горячее дуновение. Он услышал крик со стороны дачи, где поставили палатку. Крики множились, ввергая Валеру в смятение. Значит, жар ощущал не только он, и это не стоило списывать на постшоковый синдром. Валера посветил в окно, почти не опасаясь нового нападения. От сырого подоконника, от земли поднимался густой пар испаряющейся влаги.

Рука, держащая фонарь, не выдержала накаляющегося воздуха. Валера выронил его. К счастью, диодная лампа выдержала удар. За окном громко выл раненый преступник. Соседи кричали тоже и не думали угомоняться. Надо было что-то делать. А что именно, он никак не мог определиться. Сработала предварительная программа. Валера кинулся на лестницу, предупредить Ольгу. Он педантично закрыл за собой люк и очутился в атмосфере прохлады, резко контрастирующей с воздухом снаружи.

— Ольга, это я, открывай!

Дверь мгновенно открылась. Рыдающая супруга бросилась Валере на шею, окатывая его слезами. Агата и кот не спали, стояли в дверном проеме и испуганно смотрели на обнимающихся родителей.

Глава 9

Приключения для Александра и Гурьяна начались сразу, как только родная Зарянка скрылась за поворотом реки. Пока Гурьян приноравливался к управлению плотом, имеющему высокую инерцию, а Александр крутил педали, прямо по курсу показалась первая аномалия. Из реки поднимались пузыри воздуха. Не просто пузырьки, а крупные, оповещающие окрестности о своем появлении утробным звуком.

Возникали они примерно два раза в минуту, и сразу же на месте их появления в реке закручивалась воронка, увидеть которую удалось, только приблизившись к ней на сотню метров. Вела она, скорее всего, в бездонные недра земли, превратившиеся после катастрофы в сплошные полости и разломы.

— Гурьян правь к берегу, затянет, — испугался Александр ускорившегося течения.

— Я правлю, — Гурьян отчаяннее замахал веслом.

Александр взял свое весло и загреб им с кормы, по диагонали, чтобы скорее развернуть нос плота. Как только он вышел на нужный угол, Александр сел за педали. Очередная порция пузырей поднялась из воды, и следом зашумел водоворот на месте их появления. Плот вильнул кормой, но усилия двух человек вырвали его из затягивающей ловушки.

— Надо же, дыра там серьезная, столько воды за раз уходит, — Гурьян вытер вспотевший лоб рукавом.

Он положил весло на борт. Александр прекрасно справлялся и один. Плот приближался к берегу, а благодаря течению опасное место оставалось позади.

— Знаешь, это не очень хорошо, что рядом с Зарянкой есть такая штука. Если газы шуруют наружу, значит, где-то внизу есть разломы до самой магмы, от которой они поднимаются. Когда-нибудь этот чайник рванет, — Александр задумался. — А может и не рванет. Может быть, просто дыры в земле заполняются водой.

— Вони нет, похоже на обычный воздух, — заметил Гурьян.

— Да, похоже на то, — согласился Александр. — Надо быть намного осмотрительнее. В дождь, — он кивнул на темнеющее небо, — плыть точно не стоит.

Местность было не узнать. До катастрофы вокруг реки зеленели луга, а теперь они превратились в потемневшие равнины с бесчисленными чашами озер. Землетрясение изменило рельеф, из-за чего русло реки сильно поменялось. Темные воды ее виляли по низинам, которые прежде могли возвышаться над остальным ландшафтом. Сливались в расщелины, и продолжали свой путь, наполнив их до краев.

Из-за расщелин казалось, что у реки полным полно притоков. Края некоторых из них были видны, а другие простирались за горизонт и были в месте впадения настолько широкими, что их можно было запросто принять за основное русло. Сплав для людей, сталкивающихся с этим впервые, временами казался решением сложной головоломки. Надо было прежде, чем миновало разветвление, решить, в какой из протоков идти.

Проще всего было решить, когда расщелина пересекала реки, тогда ее можно было исключить сразу, но были случаи, когда она вклинивалась в русло одной стороной, наполнялась водой, а течение устремлялась дальше от места впадения. Отличить на глаз, куда пошло основное русло, а куда ложное ответвление не получалось. Гурьян предложил бросать жребий.

— Не пойдет. Так мы с тобой до зимы никуда не доплывем, — Александру хотелось найти метод, помогающий на глаз определить правильное русло.

Его первоначальный метод, считать скорость истинного русла выше скорости ответвлений, чуть не стоил им жизни. В полдень они достигли разветвления реки на два широких рукава. Александр определил, что правый рукав, согласно его теории, выглядит как продолжение реки. Гурьян подчинился авторитету шефа, хотя и не имел представления о том, какой из них выглядит убедительнее. Буквально через пять минут движения по руслу, оно начало стремительно сужаться. Над ним росли и опасно нависали крутые берега из мокрой земли, готовые обвалиться в воду, а в довершение, до слуха донесся шум падающей воды и пар, поднимающейся над ней примерно в двухстах метрах впереди.

Течение ускорялось с каждой секундой. Возможности пристать к берегу не было никакой, а неправильный выбор начинал выглядеть смертельной ловушкой. Гурьян с новыми силами сел за педали, а Александр налег на весла. Они вырвались из цепких лап усиливающегося течения, потратив на это много сил. Только вернувшись назад на развилку, позволили себе расслабиться.

— Одно могу сказать, ты здорово придумал сделать обтекаемый плот. Мы бы точно не осилили плыть против течения на той конструкции, которую я задумал вначале. И еще, мой метод не намного лучше жребия, — Александр не постеснялся признать свою ошибку.

— Спасибо, Александр Сергеич, к такому у меня есть смекалка. Вот с другими науками полный швах.

— Сейчас, Гурьян, как раз смекалка будет нам наукой. Думаю, пока нужно держать глаза открытыми и доверяться интуиции при выборе русла. Если заметишь какую-нибудь зависимость, делись. И я буду смотреть в оба, пока не увижу решение.

— Конечно, — пообещал Гурьян, — здесь и заняться другим нечем, кроме как лупиться по сторонам.

После такого адреналинового заплыва пришлось взять небольшой тайм-аут и перекусить. Обед не занял много времени. Пригоршня зажаренных досуха червей, еще меньше порция квашеной капусты и вода с ароматом вишневых веток. Для путешественников пайка даже была чуть больше, чем для обычного жителя городища. Никто не ожидал, что в первую весну после катастрофы будет ждать такой сюрприз, как потоп.

Всю зиму строили планы скорее отправиться на добычу продуктов питания, разорять погреба и прочие места, но обильная вода перечеркнула их напрочь. С холма не на чем было даже спуститься. Он торчал посреди водной глади, как остров Робинзона Крузо. Дождевые черви и решение начать делать террасы для посадки сорго вернули жителям Зарянки надежду и смысл существования.

Чтобы снова не испытывать надежду на прочность, Александр решил отправиться на сплав. С одной стороны, он надеялся раздобыть нормальные продукты питания. С другой — изучить этот путь и по возможности наладить контакты с выжившими. Он верил, что через пару-тройку лет слава о Зарянке разнесется по округе. Людям будут нужны инструменты для обработки земли, для строительства, а также место, куда будет удобно приезжать с целью торговли и обмена. Если природа закончила с сюрпризами, то положение Зарянки, как речного порта, как поселения на холме, которому не грозит наводнение, и который проще оборонять от возможных нападений со стороны конкурирующих «фирм», выглядело многообещающим.

Дух предпринимательства в Александре не умер, напротив, лишившись государственной «опеки», он расправил крылья. Он был уверен, что те, кто стартуют раньше всех, смогут откусить большой кусок территории, превратив свое небольшое поселение в столицу аналога средневекового княжества. У Зарянки было одно преимущество над всеми, они начали так жить задолго до катастрофы.

— Отправляться надо, — произнес Гурьян, заметив, что шеф погрузился в мысли и не спешит.

— Что? — переспросил Александр, выбираясь из дебрей размышлений.

— Не натянет никак, — Гурьян показал веслом в небо. — Обычно так бывает перед очень сильным дождем. Помните, месяц назад, кружило, кружило, а потом, как дало на два дня, чуть Зарянку не смыло.

— Помню. Но тогда еще только начало весны было, глядишь, обойдется.

Александр посмотрел на небо. Половина горизонта затянуло свинцово-серыми тучами, мрачными и холодными.

— Ладно, поехали, — Он оттолкнулся веслом от илистого берега.

Выровнял по течению плот, после него в дело вступил Гурьян, начав крутить педали. Лопатки поднимали в воздух водяную взвесь. Александр, когда его участие в управлении плотом не требовалось, накрывал веслом брызги. На будущее надо было смонтировать над колесом защитный кожух.

В течение часа плот без проблем одолел приличное расстояние. Лишь однажды в воду съехала часть обрыва и до плота добежала поднятая им волна, перехлестнувшись через борт. Она не причинила никакого вреда ни плоту, ни имуществу, которое перевозилось на нем. Сильнее всего людей на нем пугал приближающийся дождевой фронт. Удивительно, но ветер дул навстречу приближающемуся дождю.

— Что делать в таком случае? — непонятно у кого и о чем конкретно спросил Гурьян. — Хочешь — не хочешь, а начнешь поклоняться божеству, чтобы отвел ненастье.

— Не, если тебе так спокойнее, и ты веришь, что это поможет, пожалуйста, — посоветовал Александр с долей иронии в голосе.

— Вот сейчас мне было бы спокойнее, — Гурьян бросил на небо испуганный взгляд. — Ну, куда так затягивает? Ни просвета.

— Хорошо, что грозы нет. Может, это грибной дождик.

— Это тоже подозрительно. Непонятно, чего ждать. Давайте к берегу пристанем?

— Вон тот поворот пройдем и пристанем, — Александр увидел, что впереди крутой изгиб, за которым река пропадает из виду.

— Ладно, — нехотя согласился Гурьян и активнее забил колесом по воде.

Холодный ветерок неожиданно дохнул в лицо и прошелся рябью по спокойной поверхности воды. Гурьян бросил красноречивый взгляд в сторону Александра.

— До поворота, — напомнил тот.

Стена из дождя закрыла горизонт туманной пеленой. Но и поворот за крутыми берегами реки был рядом. Александр начал помогать веслом, чтобы скорее достичь его. Они даже не обратили внимания на зеленую полосу свежей травы по кромке берега, были слишком увлечены желанием попасть к намеченной цели до начала дождя. Александр начал прижиматься к берегу, чтобы в случае его начала успеть пристать.

Крутой поворот до последнего хранил тайну, не показывая, что находится за ним. То, что он явил, ввергло людей на плоту в шок. Неожиданно река превратилась в огромное озеро. Вернее, она впала в огромное озеро. Не факт, что водохранилище питалось только ее водами.

Плот тут же наскочил на встречную волну и заколыхался на ней. Александр не стал тянуть время, развернул веслом носовую часть плота и направился к берегу.

— Ни фига себе, сказал я себе, — вымолвил, вышедший из ступора Гурьян. — Океан.

— Да уж, раскинулось море широко, — согласился Александр.

Озеро широким уступом расходилось вдаль. Противоположный берег его терялся в дымке, и сложно было с уверенностью сказать, берег это или же оптическая иллюзия. Дождь и вовсе помешал это сделать. Его стена шумно приближалась к плоту, подгоняя перед собой свежий влажный ветер. Александр и Гурьян забрались под навес и прикрылись накидками, чтобы не так сильно промокнуть.

Дождь нещадно обрушился на плот, закрыв и заглушив его пассажиров от окружающего мира. Видимость сузилась до нескольких метров. Кромка сырого берега вскоре покрылась бегущими к воде ручьями. Еще немного и ручьи стали похожи на небольшие речки.

— Сергеич, надо немного отойти от берега иначе под нас грязь натянет. Присосет, — перекрикивая шум дождя, поделился Гурьян.

— Согласен. Протронь немного.

Александр вышел под дождь и развернул веслом плот. Гурьян покрутил педали и отпустил. Плот проплыл по инерции несколько метров. Теперь они находились посреди сплошной водной стихии. Александр снова спрятался под навес, но за те мгновения, что он был вне него, успел промокнуть насквозь.

— Откуда здесь такое водохранилище? — спросил Гурьян.

— Его здесь никогда не было, — уверенно произнес Александр. — Я думаю, что оно появилось недавно, этой весной. Грунт просел после землетрясения, а потом вся вода собралась в низине.

— Это так интересно, под боком теперь будет большое озеро.

— Не знай надолго ли? Уйдет под землю или еще что. Природа в последнее время такие вещи творит, ничего не предугадаешь.

— Хотелось бы, чтобы осталось. Лет через пять, когда заработаю на первый отпуск, рвану сюда на катамаране с Фёклой.

Александру показалось это смешным.

— Почему, через пять, а не через год? — спросил он.

— Киндера надо заделать, Гурьяныча, подрастить его, а потом можно и отдохнуть. У нас детсад будет?

— Киндер, дело хорошее, но не спешите пока. На таких харчах здоровый ребенок не родится, — Александр кивнул на котомку, в которой лежал паек из дождевых червей. — Такой же будет тощий, как глиста.

— Вот потому я и вызвался, хочу решить вопрос с продовольствием, чтобы размножаться было не так страшно. Чтобы от дождевых червей не отставать. А вы с Аглаей разве не думали над этим? — вопрос из уст Гурьяна прозвучал так, словно это было очевиднее очевидного.

— Мы? — Александр засмущался. — Честно признаться, я отношу себя к категории людей, которые уже задумываются о внуках. Не уверен, что в моем возрасте стоит тиражировать отпрысков. Нездоровый образ жизни, нервы, возраст, не дай бог, какой-нибудь с дефектами родится, на мучение.

— Вы не старый Александр Сергеич. Я считаю, будто вы учились старше меня класса на два. Типа, вы уже из армии пришли, а меня только забрили.

— Серьезно? — Александр засмеялся и хлопнул Гурьяна по плечу, польщенный комплиментом. — Аглая не против, если честно. Ей хочется стать матерью. Но я как представлю, как в один месяц Зарянка превратится из нормального городища в родильный дом. Люди будут подходить к нему, а с холма будет нестись детский плач на разные голоса.

— Это у вас, Сергеич, еще с той поры порядки остались, что ребенка надо рожать, когда все будет готово. Сколько знаю по своим родителям и знакомым, все рожали, когда могли, а только потом начинали подстраиваться под обстоятельства. Нам медлить нельзя, потому что впереди все слишком неопределенно.

Александр посмотрел на Гурьяна другим взглядом, в котором было больше искреннего удивления.

— Склонен с тобой согласиться. Перспективы туманные, как этот дождь. Видно на пять шагов, а дальше хрен его знает, потому нужно поступать исходя из сиюминутных соображений, — он задумался, затем усмехнулся своим мыслям. — Я, отец.

— Знаю уже, как Гордей будет звать вашего отпрыска.

— Как?

— Барчук. Или молодой барин.

— Ох, уже этот Гордей, развел театр. Никак из него не могу эту дурь выбить.

— Выпороть его и всего делов, — хохотнул Гурьян.

Александр рассмеялся вместе с ним.

Через час дождь стих, хотя небо совсем не разведрилось, давая понять, что осадки еще возможны. Перед Александром и Гурьяном встал вопрос, плыть по краю водоема или сократить путь через центр. Осторожность нашептывала выбрать первый вариант, но азарт желал прохватить по середине, насладиться просторами и заодно точнее оценить размеры новоиспеченного озера. Несмотря на произошедшие в течения дня события, заставляющие выбирать более осторожные решения, мужчины поддались слабости и выбрали второй вариант.

Их манила бескрайность озера, секрет его появления, который хотелось разгадать. У Александра была теория, что часть воды взялась из подземных слоев, выдавленных наружу опустившейся породой. Водоем казался слишком огромным, чтобы представить, что он наполнился в течение полутора месяцев талой водой и стекающими реками. Если его теория была верна, то на поверхности могли быть видны следы бьющих родников.

Плот прошел вглубь озера примерно на километр. Берег, от которого они отчалили, удалился, а противоположный еще скрывался вдалеке. Ощущения были невероятными, как будто прямо из средней полосы России они вдруг перенеслись на Байкал. Даже воздух над водой был иным, более легким и чистым.

— Сергеич, мне кажется или я вижу что-то? — Гурьян указал рукой вдаль.

Александр пригляделся, потер глаза.

— Зрение уже не то, что раньше, — признался он. — Для меня это темная расплывающаяся точка.

— Нет, на точку не похоже. На плавающий ящик похоже.

— Не гроб, случайно?

— Не могу сказать. Подплывем, Сергеич?

— Конечно. Сгораю от любопытства.

Они направили плот к загадочному предмету. С каждой минутой он казался все больше похожим на плавающий дом. А когда до него осталось метров пятьсот все сомнения в этом отпали. Это был плот, на который поставили легкий каркас из досок в виде дома с двускатной крышей. На плоту стоял вооруженный человек, нарочно демонстрирующий винтовку в своих руках.

Он выстрелил вверх, когда осталось метров двести. Александр снял со спины ружье, убрал его в ящик и поднял руки вверх, демонстрируя свои добрые намерения. Человек на плоту оружие не убрал, но и целиться в людей не стал. Когда осталось совсем немного до сближения, он крикнул:

— Кто такие? Чего надо?

— Ничего не надо! — ответил Александр. — Мы просто впервые оказались на этом водоеме, исследуем его. Увидели вас, решили узнать, как дела.

— Исследователи, мать вашу, — буркнул мужчина. — У нас все хорошо.

Плот, на котором плыли Александр и Гурьян уткнулся носом в плот с домом. Возникла короткая непонятная ситуация. Гости и хозяин дома молча разглядывали друг друга. Александр не спешил набиваться на чай, не зная, чего ждать от мужчины. Тот, в свою очередь, не знал, чего ждать от нежданных визитеров. Хозяин первым нарушил молчание.

— Не похожи вы нау́рок.

— Каких урок? — Александр не сразу понял, с кем их сравнили.

— Я про зэков, которые житья не дают нам. Вы что, еще не в курсе? — мужчина был удивлен.

— В курсе чего? — переспросил Александр. — Мы газет не читаем, телевизор не смотрим, в интернетах не сидим.

До него стало немного доходить, о ком идет речь.

— Совсем что ли издалека?

— Ну, километров тридцать от дома одолели.

— Ха, тридцать, тогда должны были слышать, — мужчина даже разнервничался, подумав, что его пытаются зачем-то обмануть.

— Мы живем изолированно и с прошлого года не видели ни одного живого человека. — признался Александр. — Вас как зовут?

— Анатолий, а что? — мужчина перехватил оружие.

— Ничего, просто ради знакомства. Меня зовут Александр, а это Гурьян.

— Гурьян? — хозяин не поверил, услышав совсем уж непривычное имя.

— Да, меня зовут Гурьян, — подтвердил сам Гурьян.

— Чудеса. Шифруетесь что ли?

— Вы слышали что-нибудь о Зарянке, экологическом курорте? — спросил Александр.

— Нет, ни разу.

— Так вот, мы оттуда. Решили сплавиться на плоту, узнать, чем живет мир, как научился выживать, обменяться опытом и немного прорекламировать свое поселение. У нас есть, где жить. Рады людям с умениями, пригодными к современным реалиям. Короче, менеджеры, маркетологи и продавцы нас не особо интересуют.

— Ну, теперь я вижу, вы точно не похожи на урок. Такими фразами они не разговаривают.

— А что, прямо так и не дают жизни эти урки?

— Ха, не дают. Мягко сказано. Они, как саранча налетают, выгребают все, без остатка, без всякого сожаления, что у тебя семья, дети. Могут убить, если криво посмотришь.

— Поэтому вы построили этот плавучий дом? — догадался Гурьян.

— Поэтому. Подальше от этих мразей. Сюда они точно не поплывут, потому что незачем. Их интересуют только поселения, которые можно разграбить.

— Их так много? — удивился Александр.

— Много. Я думаю несколько сотен. Вот кого Господь и должен был забрать, так это их в первую очередь.

— Сотни? Так много?

— Ну, я не считал. Это наше предположение. За один раз приходило человек двадцать. Судя по тому, что в другой раз столько же, но других, мы и решили, что их там много.

— Вооруженные?

— Не все. У них там, как правило, иерархия. Вооруженными были один — два, с автоматами, остальные без оружия.

— М-да, — Александр вздохнул и, задумавшись, уставился вдаль, — автоматы это плохо, — народу там, откуда вы, много еще осталось?

— Нас там три семьи выжило. Из них, двух человек уже прикопали.

— А что не все сбежали с вами. Домик большой, уместились бы.

— Разногласия. Они захотели уйти в другую сторону. Решили, что жить на воде голодно. Это, ведь, на самом деле так.

— Да, рыбалкой сейчас не прокормишься. Как вы решили эту проблему?

— Никак. Не ваше дело, — огрызнулся мужчина и заметно занервничал.

— Не переживай, нам чужого не надо. Не хочешь, не говори, — Александр выставил руки перед собой. — А каким был план у ваших друзей, которые не пошли с вами. Они что-то знали?

— Не то чтобы знали, предполагали, — отмяк хозяин плавучего дома.

— Исходя из чего? — Александра заинтересовали мотивы этих людей.

— Короче, месяц назад, как только появились намеки на дороги, к нам прискакал передовой отряд урок, разведчики, узнать, что да как. Разведали, припугнули, меня даже поколотили, рассекли голову прикладом, шомполом дали по спине, чтобы мы не дай Бог не засомневались в серьезности их намерений. Кое-что забрали сразу, остальное занесли в тетрадь, чтобы основному обозу не вздумали врать и ушли. Вадим, из наших, решил проверить, куда они направляются, и пошел по следу. Сутки шел и чуть не попал как кур в ощип. Кто-то устроил засаду на этих урок и перебил их всех. Вадим сказал стрельба шла жесткая, патронов не жалели, но скоротечная. Мы решили, что эти люди могли быть военными или же бандитами, покруче урок. Затем пришел обоз, злые, как черти. Вадима раскололи, а затем за то, что сам не рассказал, зарезали. Жена кинулась на помощь и ее тоже к мужу отправили. Потом обозы приходили еще два раза. Мы же рыли ямы под каждый дом, чтобы найти хоть что-нибудь съестное, ныряли в затопленные погреба, которые могли обвалиться в любой момент, а эти приезжали и забирали, еще и били. Я от отчаяния пошел по округе бродить, чтобы найти, куда спрятаться, пару раз чуть не погиб. Мир, сами видите, стал другим, опасным. А потом наткнулся на это море и мне сразу пришла идея спрятаться именно на нем. Мужики помогли с плотом, но не пошли со мной. Сказали, что верят, что те люди, которые устроили засаду на передовой отряд, нормальные и за ними можно ничего не бояться. Я был другого мнения, — Анатолий замолчал.

Александр и Гурьян переваривали услышанное.

— Скажи, а из этого озера вытекает река или сюда они только впадают? — спросил Александр.

— Вытекает. Недавно начала. До этого озеро, как вы его называете, только набиралось, но потом в одном месте берег промыло, и случился небольшой потоп. До нашего поселка не достало, но парочку затопило. Уж не знаю, жили там люди или нет. Когда поток схлынул, осталась река. Думаю, что она недалеко ушла. Там по пути столько разломов, что ей их наполнять и наполнять. А там еще паровик большой смердит, она и в него может впадать.

— Что за паровик?

— Не видели что ли? Воронка как от взрыва атомной бомбы, с километр в диаметре, и из нее валит пар с мерзким таким запашком. Мы к нему ходили пару раз, один раз даже стояли почти на краю, когда ветер гнал пар от нас, — мужчина передернул плечами. — Преисподняя. Оттуда пышет жаром и воняет серой, аж глаза ест.

— Сергеич, видели мы такой, когда по железке в прошлом году ходили, — напомнил Гурьян.

— Да, я понял примерно, о чем ты говоришь. Такие нарывы встречаются кое-где.

— Поплывете?

— Да. Страшно, но сейчас только помирать не страшно. По крайней мере, паровик мы увидим издалека.

— Увидите, его сложно не увидеть, — со знанием дела согласился Анатолий. — Удачи вам, — мужчина, кажется, с облегчением понял, что гости собираются уезжать. — Одну минуту.

Он убежал в домик. Оттуда раздался разговор шепотом на несколько голосов. Появился через минуту со стеклянной банкой самодельной закрутки. По виду, в ней находилось лечо. Крышка банки покрылась окисью и вспухла.

— Держите. Не бойтесь, крышка поднялась из-за температуры. Содержимое разогрелось в погребе, но не до кипения, так что это следствие дополнительной пастеризации.

— Большое спасибо! Всего хорошего вам! — сердечно поблагодарил Александр Анатолия и принял подарок. — Нам нечего дать вам в ответ, кроме жареных дождевых червей. Надумаете присоединяться к людям, Зарянка ждет вас.

— Спасибо, не надо, как надумаю, сразу к вам, — пообещал он слишком скоропалительно, будто из вежливости.

Александр оттолкнулся веслом от плавучего дома. Их плот, набирая ход, быстро удалялся. Анатолий не уходил, смотрел им вслед, будто желая убедиться, что гости убрались окончательно. Затем из дома показались трое, по виду дети. Встали рядом с ним и тоже смотрели вслед удаляющемуся плоту.

— Очень осторожный, — оценил его поведение Гурьян.

— Пожалуй, станешь, когда на тебе такая ответственность, — мысли Александра снова зациклились на уместности рождения ребенка. — Зря мы у него гостинец взяли. Им нужнее.

— Если мы сейчас развернемся, он нас неправильно поймет и точно начнет стрелять, — предположил Гурьян.

— Возможно. Ладно, плывем дальше. Посмотрим, что за паровик у них тут бьет из-под земли.

— Как бы на зэков не нарваться.

— Держи глаза открытыми, а порох сухим, — Александр потряс ружьем.

Глава 10

— Ой, как я напугалась, когда началась стрельба! Еле удержалась, чтобы не выбраться. Думала, Валерк, что ты погиб, — Ольга никак не могла успокоиться, ревела и тискала мужа.

— Тише, тише, все хорошо, — Валера прижал ее к себе и несколько раз поцеловал. — Агата, возьми кота с собой и иди спать.

— А бабахать больше не будут? — спросила она.

— Больше не будут. Отбабахались. Спи спокойно.

Валера поставил фонарь на попа, чтобы свет освещал комнату равномерно и сел за стол.

— Валер, а у тебя лицо красное? Давление поднялось?

— Оль, там какая-то ерунда началась.

— Где?

— На улице. Там шел дождь и вдруг, ни с того ни с сего, откуда-то начало сквозить таким жаром, что просто нет слов. В парилке и то прохладнее.

— Тебе не показалось.

— Нет. Люди, что поселились в палатке, начали кричать, значит, не показалось.

— А я могу проверить? — Ольга засомневалась в адекватности супруга, после перенесенной им психологической травмы.

— Идем.

Валера решительно взял фонарь и направился к двери.

— Накинь что-нибудь на себя, а то сожжешь кожу.

Ольга скептически восприняла предложение мужа, но все равно накинула на плечи старую куртку с капюшоном. Валера приоткрыл дверь и посветил вверх. Здесь еще не ощущалось влияние жара. Валера даже подумал, что ему и в самом деле могло показаться. Он поднялся до крышки, приподнял ее, и сразу стало очевидно, что он прав. Металлическая ручка была почти горячей. В открывшуюся щель потянуло жаром.

— Иди сюда, — позвал он жену.

Ольга поднялась, протянула руку и тут же отдернула ее. В ее глазах застыл ужас удивления.

— Я же тебе говорил.

— Валер, а может дом горит? — предположила она.

— Не горит, огня нет. Я же тебе говорю, с улицы задувало.

— А как же люди? Им ведь некуда спрятаться?

— А что ты предлагаешь? Позвать их сюда, — Валера понимал, каково сейчас оказаться в таком раскаленном воздухе, но и превращать свой бункер в общежитие не хотел.

— Валер, они ведь могут погибнуть, — умоляюще произнесла супруга. — Мы в долгу перед Богом. Им тоже надо помочь. Хочешь, я с тобой пойду.

Аргументы жены подействовали на Валеру. Жестоко было дать людям умереть, живя в комфорте и безопасности всего в пятидесяти метрах от них. Про подстреленного раненого мародера он уже и не думал. Вот его он точно не стал бы спасать.

— Ладно, надену на себя чего-нибудь еще и лицо прикрою. Валера спустился в дом. Натянул на себя толстую брезентовую куртку, перчатки, лицо прикрыл москитной сеткой.

— Невыносимо печет, Валер.

— Ладно, я быстро, но ты все равно прикрой выход, мало ли.

— Я прикрою, но буду ждать здесь.

— Хорошо.

Валера откатил в сторону шкаф. Ольга охнула, когда ее окатила волна жара и поспешила спуститься вниз. Валера закрыл люк и поставил шкаф на место. Даже через одежду ощущался невероятный жар. В воздухе носился запах раскаленных предметов. Пахло деревом, металлом, пластиком. Он понял, что времени у него на выполнение миссии совсем немного. Вытерпеть такой жар долго не получится. Обшивка дома щелкала, лопаясь под воздействием высокой температуры.

Валера выскочил в дверь. Посветил направо, чтобы узнать состояние раненого. Тот лежал неподвижно, открытые глаза стали белыми, как у зомби. Валере стало легче, что теперь не надо думать, как поступить с ним. Валера побежал дальше и оказался на улице. В свете фонаря он видел, как на глазах сохла промокшая земля. От луж поднимался пар, становясь тут же бесцветным. Раскисшая обочина дороги покрылась сухой коркой. Трава пожухла и сморщилась.

Подошва кроссовок прогрелась насквозь и жгла стопы. От дыхания горели крылья носа. Пальцы пришлось сжимать в кулак, потому что так их не жгло во время движения. Валеру осенило предположение. Он обернулся в сторону разлома, предполагая, что источник раскаленного воздуха идет оттуда, но в темноте ничего не разглядел. Вдалеке, по главной улице пронеслась машина на выезд из дачного поселка. Идея драпать из поселка показалась ему правильной, но уже слишком запоздавшей. Нагревающийся бензин в машине мог разорвать бак, особенно на ходу.

Как будто в подтверждение его мыслей со стороны главной дороги взметнулся огненный шар. Через секунду долетела взрывная волна. Валера ускорил шаг. Деревянная калитка из штакетника у соседей была распахнута. Он вошел внутрь и осветил двор. Палатка стояла на месте. Матерчатый вход ее был распахнут настежь. Рядом стоял мангал, из которого еще поднимался дым. Валера заглянул внутрь палатки. Полный хаос, как будто люди покидали её второпях.

Пространство вокруг палатки было усеяно пустыми бутылками из-под пива и водки. Пластик уже начал терять форму, превращаясь в лепешки. Спасать оказалось некого. Валера собрался бежать домой, с облегчением осознавая, что не придется делить свой бункер с жильцами, подобным этим. Прежде, чем уйти, он посветил фонарем с окна автомобиля. Вдруг, луч фонаря выхватил удивленное, напуганное в бисеринках пота лицо маленькой девочки.

— А ты как здесь оказалась? — Валера полез к ручке двери, но спохватился, понимая, что в машине намного прохладнее, а ребенок не одет, чтобы защититься от жара.

Валера заметался. Забежал в палатку и схватил первый попавшийся спальный мешок. Ткань его накалилась и жгла руки. Валера подбежал к машине и запрыгнул на переднее пассажирское сиденье. Девочка закричала.

— Тихо, не кричи, я пришел спасти тебя, — он попытался говорить мягко и убедительно.

Девочка замолчала.

— Горячо, — произнесла она, хныкая.

— Согласен, горячо. Но в машине еще более-менее. Я ваш сосед, пришел, чтобы спасти вас. Кстати, а где все? — Валера растянул спальный мешок, снял перчатку и проверил температуру внутри. К счастью, изоляция сделала свое дело, внутри было чуть прохладнее, чем снаружи.

— Они были все пьяные. Закричали и убежали?

— Что, и мама твоя?

— Нет, ее нет. Она погибла, когда я была в садике. Здесь тетя моя была.

— Ясно, — вздохнул Валера. — А почему они не поехали на машине?

— Она не работает. Бензина нет.

— Держи, — Валера протянул ей мешок. — Он горячий, но ты постарайся юркнуть в него, внутри он прохладнее.

— Зачем?

— Там на улице сильная жара, ты не выдержишь в твоей одежде.

— Зачем мне идти с вами?

— Потому что я хочу тебя спасти, в отличие от твоей тети. У меня дочка Агата, чуть постарше тебя.

— Я видела вас, вы проезжали мимо на машине.

— Ну, вот, значит, мне можно доверять, забирайся, я понесу тебя как младенца.

— А-а-а, а-а-а, — девочка, обжигаясь о края ткани, принялась забираться внутрь спального мешка. — А потом вы меня вернете тете Люде?

— Конечно. Когда она вернется за тобой, мы вернем тебя.

— Угу, — она залезла внутрь.

Валера подоткнул верхнюю часть мешка под нее, чтобы внутрь не попал горячий воздух. Вылез из машины, ощутив весь контраст температуры. Даже вдыхать на улице было горячо. Оголенные запястья и шею зажгло. Валера открыл дверь, схватил «кулек» с ребенком и поспешил домой. Бежать не получилось. Он чуть не сжег себе глотку.

Дорога домой заняла огромное по субъективным ощущениям время. Голова шла кругом, ноги тяжелели, а ткань разогрелась, будто на нее поставили утюг. За последние метры до дома Валеру несколько раз посетила малодушная мысль бросить ребенка, настолько нестерпимым был жар.

Он зашел в дом и сразу начал звать жену. Ольга загремела крышкой.

— Ай, Валера, я открыла, я пошла вниз, не могу терпеть.

Он отодвинул шкаф и, не глядя на ступеньки, слетел вниз. Ольга открыла дверь. Валера почти бросил на пол мешок с ребенком и, приплясывая на ходу, начал скидывать с себя одежду.

— Там девочка! — кивнул он на неподвижный кулек. — Вынимайте скорее, а то перегреется.

Ольга кинулась к мешку и принялась, обжигаясь о ткань, открывать его. Вынула девочку, потную, напуганную и почти потерявшую сознание. Валера стоял в трусах. На теле остались следы ожогов в размер открытых участков. На шее краснела широкая полоса. На запястьях ожоги были тоньше.

— Дай ей воды. У нее может быть обезвоживание и тепловой удар.

Ольга молча принялась исполнять приказание мужа. Валера переоделся в другую одежду.

— Я пойду закрою крышку, иначе жара попадет в дом.

— Хорошо, Валер.

Он поднялся по лестнице и закрыл вход. Браться голыми руками за крышку уже было невозможно. Пришлось прятать руки в рукава и хвататься, как придется. Он проверил сквозняки, убедился, что их нет, и вернулся в дом. Девочка сидела за столом и пила лимонад. Из подмышки торчал градусник.

— Надо проверить, вдруг она перегрелась, и приложить лед.

— Делай, как знаешь, Оль. У нас еще одна проблема наверху, — Валера посмотрел в потолок.

— Какая?

— Твоя машина.

— Почему.

— Скоро бензин в баке разопрет его от такой температуры. Он может и жахнуть, а нам нафиг над головой такая бомба не нужна.

— А может, бензин слить? Жалко же.

— Может. Если не открывать ворота, то там еще должно быть терпимо. Ладно, попробую слить, нам уж точно бензин лишним не будет. Вы познакомились уже? А то я не успел в суматохе, — Валера кивнул в сторону спасенной девочки.

— Да. Это Есения. А это дядя Валера, — представила Ольга своего спасителя девочке.

— Надо же, какое редкое имя, — удивился он.

— Бабушка придумала, — ответила девочка, вытерла рукавом губы и заболтала ногами.

— Красивое, — добавила Ольга.

Она украдкой бросила на мужа взгляд, тот так же незаметно пожал плечами. Их бессловесный диалог значил, что они готовы принять ребенка. Валера не хотел знать, что случилось с гуляющей компанией, в которой веселилась тетя девочки, предполагая, что ничего хорошего. Под алкогольной анестезией они могли не сразу ощутить температуру пекла, а если они покидали дачу бегом, то вполне могли быстро сжечь себе легкие. Глаза у покойника, что лежал под окном, спеклись за несколько минут.

— Ну, пойду, солью бензин из машины.

— Валер, я постою внизу с огнетушителем, — предупредила Ольга, понимая, что эта мера не будет лишней.

Он без боязни завел генератор и опустил платформу. Вместе с ней пришло дуновение теплого ветра. Сама платформа еще не была горячей, что вселяло оптимизм. Валера поднялся в гараж. Здесь было жарко, но жар в основном ощущался от нагретой крыши. Открыл машину и поставил ее на нейтралку, затем подкатил ближе к яме. Канистры у него закончились, вместо них под емкость для бензина он взял пустые ведра из-под водоэмульсионной краски.

— Как знал, — Валера оставлял их в надежде, что они когда-нибудь ему пригодятся.

Он вынул заднее сиденье, открыв доступ к баку. Выкрутил крышку, закрывающую насос, а затем и сам насос. На трубку, подающую топливо в магистраль, надел резиновый шланг и наскоро притянул его медной проволокой. Другой конец шланга опустил в ведро. Затем повернул ключ в замке зажигания. Насос ожил и начал качать бензин. Пары испаряющегося топлива быстро заполнили собой гараж.

Валера нервничал, опасаясь их воспламенения. Топливо набиралось слишком медленно, а температура внутри гаража росла. Начали гореть кончики ушей, как в деревенской бане, когда поддашь воды на раскаленные камни. Отовсюду доносились щелчки и треск нагревающихся предметов. Валера выключил зажигание, когда набралось первое ведро. Накрыл его крышкой, поставил на платформу и спустился вниз.

— Это все? — спросила Ольга.

— Нет, но я больше не стану набирать, там уже дышать нечем от паров, боюсь рванет. Я выкачу машину наружу.

Ольга сморщила нос.

— А что делать.

— Я с тобой, выну из нее все свои штучки.

— Какие еще штучки?

— У меня там в бардачке много чего осталось.

— Там жарко, а когда подниму ворота, будет ад.

— Давай, я заберу, а потом ты выгонишь.

— Ладно, — Валера облачился в старую спецовку, повязал платком на голову какую-то тряпку.

Они поднялись в гараж, густо пахнущий бензином и зноем. Ольга, как в бане, пригибаясь и обжигаясь обо все, чего касались ее руки, залезла в машину и принялась выгребать из бардачка предметы, представляющие для нее ценность. Валера стоически ждал, когда он закончит.

— Я всё, — довольно сообщила супруга.

— Иди на платформу, и присаживайся, чтобы тебя не окатило волной жара.

— Хорошо, поняла.

Валера дождался, когда она исчезнет в яме и начал поднимать ворота. По ногам прошелся жар, от которого начали плавиться синтетические носки. Через секунду заверещала супруга. Валера не остановился, стараясь скорее избавиться от машины.

— Ой, Валер, ой не могу! — причитала Ольга.

Валера молча крутил рукоять. Когда ворота поднялись на достаточную высоту, он подошел к машине спереди, уперся в бампер и вытолкал ее из гаража. Машина глухо ударилась о распашные ворота дачного участка и остановилась. Валера опустил гаражные ворота и прыгнул на платформу к супруге. Ольга сидела на ней, свернувшись, спрятав руки между ног.

— Ты сдурел! — не выдержала она, когда они спустились вниз. — Я же могла погибнуть. Я даже дышать не могла.

Ее лицо и руки были красными, как после хорошей парилки.

— Олечка, тебе ничего не угрожало. Считай, что просто сходила в баню. За штучками.

Валера поднял платформу. В подсобке было невероятно прохладно и комфортно. Он вспомнил про трубы вентиляции и решил проверить, не поступает ли по ним горячий воздух. По всем законам физики горячий воздух должен был подниматься вверх, но мог появиться какой-нибудь сквозняк, из-за которого подсасывался через них горячий воздух. Осмотр показал, что ничего опасного нет. Пламя зажигалки почти не колебалось у решетки вентиляции.

— Я бы поел чего-нибудь, — сообщил Валера супруге, занимающейся с Есенией подбором одежды для сна из гардероба дочери.

— Еда на плите, — ответила Ольга.

Валера вышел в подсобку, проверить, работает ли камера. Она работала, но ничего не показывала. Пластиковая линза помутнела от температуры до такой степени, что экран показывал белое пятно с парковочной разметкой. Придумать охранника лучше, чем невероятное пекло было невозможно. Несмотря на все переживания дня, Валера с облегчением подумал, что выспится эту ночь как положено, от начала и до конца в своей постели.

Он отправился на кухню. Ольга приготовила рисовую кашу, в которой мяса было пополам с рисом. Вкусно, но выглядело, как пир во время чумы. Валера не стал ничего говорить Ольге, оставив на завтра все свои предположения и мысли о предстоящей ситуации. Ужин лишил его последних сил. Он с трудом ополоснулся в душе и, добравшись до кровати, уснул без задних ног.

Проснулся он внезапно, от ощущения опасности. В доме пахло дымом. Валера включил фонарь и посветил по комнате. Под потолком мягко струясь, висел дымок. Валера спрыгнул с кровати и побежал в кухню. В ней ничего не горело, затем в спальню, где спала Агата и Есения. И там было спокойно. Он рванул в подсобку, вспомнив про кислородные баллоны. И там тоже ничего не горело. Но здесь из-за тонкой перегородки платформы, отделяющей от гаража, он расслышал треск огня. Их внешний домик и гараж горели.

Дым проникал в бункер через вентиляцию. Валера нашел какое-то тряпье и заткнул им ее отверстия. В основную часть дома огонь попасть никак не мог. Опасность представляла только подсобка, в которую через щели между платформой и стенами могла просочиться горящая краска, масло либо пластик, которых в гараже имелось в большом количестве.

Кислородные баллоны требовалось убрать в первую очередь. Валера, скребя днищем баллона по полу, принялся перетаскивать их на кухню. На шум сразу же прибежала жена.

— Валера, у нас пожар? — ее глаза были переполнены ужасом.

— Домик наверху горит. Боюсь, как бы в подсобку не затек огонь.

— Затек? — не поняла Ольга.

— Долго объяснять. Помоги, иначе сейчас детей разбудим.

Ольга ухватилась за край тяжелого баллона и с трудом оторвала его от пола. Неуверенно переставляя ноги, она донесла баллон до места, в которое их решил уложить муж.

— Валер, я второй не дотащу.

— Ладно.

Валера прежде, чем поставить баллон на пол, подложил под него свою куртку и поволок по полу без всякого шума. Вернувшись за третьим, он услышал, как снаружи что-то начало хлопать, а шум огня только усилился. Он решил, что рвутся банки с краской или баллоны с монтажной пеной. Надо было спешить. Он отволок последний баллон и вернулся в подсобку, следить за ситуацией. Ольга была здесь и беспокойно водила лучом фонаря по платформе.

— Хорошо, что машину не оставили. В гараже она бы точно сгорела, — произнес Валера.

— А если потечет оттуда, то почти на мешки, — заметила Ольга.

— Я когда-нибудь высплюсь? — в сердцах выругался Валера, понимая, что ему сейчас в который раз за последние три дня снова придется перетаскивать эти мешки, от которых уже нестерпимо болела поясница.

— Хочешь, я тебе помогу? — предложила жена.

— Как? Морально?

— Валер, не сердись, пожалуйста. Смотри, я согнусь, а ты будешь класть мне мешок на спину, — Ольга изобразила позу, в которой собиралась помогать мужу.

— Споткнешься один раз, вот так, в три погибели ходить, и прибьет тебя мешком. Сам справлюсь. Иди, лучше, проверь, как там дела на лестнице.

— Хорошо, сейчас проверю.

Ольга ушла. Валера присел рядом с мешками, обдумывая, куда их переставить. Можно было расставить вдоль стен, а все, что не было пожароопасным, ближе к платформе. Он оценил возможность такой трансформации и понял, что такой тетрис у него не сойдется. Мешков было слишком много.

Забежала Ольга. По ее виду он понял, что новости у нее не очень.

— Валер, там под крышку дымом тянет. Она не сгорит?

— Она железная, только вверх ламинатом отделан. Там жарко?

— Очень. И дышать нечем, кислорода не осталось.

— Да? — Валера почесал затылок. — Есть одна идея, — он вздохнул. — Надо этими мешками перекрыть лестницу. Тогда и тут посвободнее станет.

Поохав, повздыхав, он все равно приступил к перетаскиванию мешков. Валера не спешил. Ольга мониторила ситуацию в подсобке, и пока она не грозила ничем опасным. Пламя наверху будто бы стало стихать, и вероятность того, что оно проникнет вниз, серьезно понизилась. На лестнице, ведущей на кухню наружного домика, дышалось с трудом. Пахло едким дымом горелого пластика, от которого кружилась голова. Валере пришлось несколько раз отдыхать, чтобы отдышаться. И вот, в очередной раз почувствовав себя хроническим задыхающимся астматиком, его озарила идея. Он подошел к кислородному баллону, тщательно проверил чистоту вентиля и отвернул его. Зашипела струя, а дыхание сразу же стало легким и полным, до приятного головокружения. Валера затянул вентиль и продолжил работу с новыми силами, словно после применения допинга.

Он сложил мешки на лестничном пролете в несколько рядов, чтобы изоляция была более серьезной. Щели между ними и стеной заделал монтажной пеной из припасов Захара. Температура в кухне, поднявшаяся после частого открытия двери на лестницу, снова понизилась. Валера после тяжелой работы решил принять душ, но глядя на остатки технической воды, намочил тряпку и протерся ею. Ольге он посоветовал делать точно так же. И предупредил, что пока снаружи пожар, генератор включать не будет, и пока придется пользоваться фонарями или телефонами.

Агата проснулась, нащупала под рукой оставленный матерью еще с вечера фонарик и включила его. Не скрывая удивления, уставилась на девочку, спящую на соседней кровати.

— Мам, а кто это? — спросила она у матери, зашедшей в спальню.

— Маленькая девочка. Папа вчера ее спас, — ответила мать.

— А где ее мама и папа?

— Погибли, во время землетрясения, — Ольга потянула дочь за ручку из спальни. — Идем, пусть она еще поспит.

— А как ее зовут?

— Есения.

— Кааак? — удивилась Агата неизвестному имени.

— Есения. Был поэт такой Сергей Есенин, наверное, кто-то из родителей был его поклонником.

— Мам, а почему дома так плохо пахнет? Дымом, — Агата громко пошмыгала носом.

— Наверху пожар.

— Пожааар? — снова удивилась дочь.

— Да, — Ольга не собиралась придумывать сказки, понимая, что ребенка подобная информация не травмирует. — Наш домик загорелся.

— Почему?

— На улице очень жарко. Очень, очень жарко.

— И гулять нельзя?

— Нет.

— Жалко. Я бы с Есенией погуляла бы по нашему огороду.

— Как-нибудь попозже, когда погода улучшится.

Ольга помогла дочери умыться. Усадила ее за стол в гостиной, освещенной одним фонарем. Мимо пробежал озабоченный отец.

— Что у тебя? — спросила Ольга, заранее ожидая новых неприятностей.

— Ничего, слава богу. Слушаю и проверяю вентиляцию. Жду, когда успокоится пожар, чтобы можно было ототкнуть тряпки и запустить генератор.

— А почему раньше нельзя? — не поняла причину Ольга.

— А потому, что закончится кислород. Мы дышим, а еще и генератор будет его сжигать, задохнемся через полчаса.

— Ты серьезно?

— Нет, у меня сейчас дикое желание смешить вас. Валера жги! Поддай жару! — Попридуривался он. — Агата, как спала? — он только сейчас заметил дочь, скрывающуюся в тени.

— Нормально. Ты что ли девочку спас? — спросила она.

— Я. Будет у тебя подружка, чтобы не скучно было. Мама сказала, как ее зовут?

— Да, как Сергея Есенина.

— Что? А, понял. Я почему-то решил, что ее назвали в честь героини мексиканского фильма. Был такой старый фильм, тоже назывался «Есения».

— Проснется ребенок, спросим, в честь кого ее назвали, — пообещала Ольга. — Оставайся, попей кофе.

— Сейчас, проверю трубу, которая со стороны двора.

Валера прошел в свою спальню. Здесь находилось еще одно отверстие вытягивающей вентиляции. Он ототкнул тряпку и посветил вглубь шахты фонариком. В трубе летали частички пыли или пепла и пахло жжеными тряпками. Приложил ухо. Пожар еще не закончился. Огонь шумел, кирпич и древесина щелкали в нем. Домик хоть и служил прикрытием, но его почему-то стало очень жалко.

В отверстие потянуло дым. Валера заткнул его назад и вернулся к жене и дочери. Ольга налила ему кофе, разогретый на газовой плитке.

— Освоилась? — спросил он про нее.

— Да. Не сразу воткнула баллон, но кое-как смогла.

— Я тут подумал, не надо пока газом пользоваться, хотя бы еще сутки.

— Ты за воздух переживаешь?

— Ну да. Думаю, дышать нам хватит кислорода надолго, а вот если жечь его на открытом пламени, то нет.

— А твой кислород из баллонов дышать не годится? — спросила Ольга.

— Хм, конечно, — Валера почему-то забыл о них, хотя сам недавно воспользовался. — Можно будет потравить из баллона, если почувствуем нехватку.

— Пап, не надо нас травить, мы не тараканы, — Агата покачала головой из стороны в сторону.

— Хорошо, дочь, травить не буду.

Снаружи сильно грохнуло, аж затряслись стены. Ольга испуганно посмотрела на мужа.

— Хотелось бы думать, что это не наша машина.

Валера не успел договорить, как снова раздался грохот, более протяжный и будто бы прямо над головой.

Агата спрыгнула со стула и испуганно уцепилась матери за ноги.

— Мне кажется, что в первый раз была машина, а во второй стены и крыша дома, — предположил Валера.

Ольга глубоко вздохнула и успокаивающе потеребила макушку дочери.

— Жаль, — произнесла она одно слово, повисшее в темноте печальной тишиной.

— Надеюсь, что после этого пожар скоро закончится, — Валера решил оптимизмом разогнать тучу.

— А что толку, если там все равно при такой температуре жить невозможно.

— Этого мы не знаем. И пока проверить никак не сможем. Огонь раскалил нам всё и ждать, когда остынет платформа под слоем горячего угля еще долго. Будем жить надеждой. Слава богу, в прекрасных условиях.

— Тьфу, тьфу, тьфу, — сплюнула Ольга. — Чем похвалился того лишился, — припомнила она поверье.

— Хорошо. Будем превозмогать трудности бытия, несмотря на их отсутствие, — выкрутился он.

— Драсьте, — скромно произнесла из темноты спасенная девочка.

Валера посветил в ее сторону фонарем. Есения прикрыла глаза ручкой. Валера опомнился и убрал свет в сторону. Ольга подошла к ней, присела и самым мягким тоном спросила.

— Привет. Как спалось?

— Хорошо.

— Идем, накормлю тебя завтраком, — она усадила ее за стол.

Девочки переглянулись.

— Это наша дочь, Агата, — представила Ольга. — Агата, это Есения.

— Привет, — поздоровалась Агата.

— Ага, — девочка была немного смущена вниманием и потупилась в стол.

Ольга положила ей в тарелку овсяной каши и налила в стакан сока.

— Ешь, Есения.

Девочка взяла ложку и принялась неуверенно ковыряться ею в тарелке.

— Я пойду, — Валера поднялся из-за стола, — потом позавтракаю.

— Что будешь делать?

— Подсобку проверю.

Жизнь в семье Мирошниковых потекла своим чередом. Спустя сутки отец семейства решился запустить генератор, обрадовав всех нормальным освещением и, конечно же работающим телевизором. Он сам просидел возле него часа два, с невероятным наслаждением смотря мультфильмы. Пока работал генератор, в морозилке подмерзло мороженое, которым угостили детей. Ольга приготовила на электрической плите обед.

Валера с хорошим освещением провел мониторинг состояния дома и остался доволен. Имелись незначительные трещины, но с их запасами стройматериалов это не было проблемой. Генератор создавал микроциркуляцию воздуха, затягивая его из дома и выбрасывая через трубу на улицу. Через щели в дом затягивало горячий уличный воздух, чтобы компенсировать давление. В подсобке этот процесс был самым активным, поэтому в ней было теплее, чем в остальной части дома.

Так же за это время успевали зарядиться все телефоны, используемые в качестве фонарей, а также сами фонари. Есения освоилась быстро. Они играли с Агатой на второй день, как давние подруги.

Единственное, что беспокоило Валеру и Ольгу, это незнание ситуации за стенами их дома. Они не могли проверить, какая там температура, не имели возможности включить радио, чтобы узнать о ситуации в городе. Или не узнать, если там было то же самое. Валера попытался вручную немного опустить платформу, но сверху посыпался раскаленный пепел, и он быстро вернул ее обратно, испугавшись пожара.

Незнание напрягало. Они решили подождать еще три дня, после чего Валера, экипировавшись слоями одежды, как капуста, собрался выбраться наружу. Он представил, как нелепо бы он выглядел, в случае если невероятное пекло имело очень локальный характер и где-нибудь за пять километров от их дома о нем ничего не слышали, и уже давно стояла нормальная летняя температура. Это было все равно лучше, чем выйти в летней синтетической майке, которая тут же расплавилась.

Планам выбраться наружу не суждено было сбыться. Валера проснулся как всегда по будильнику и первым делом отправился на обход. Еще не дойдя до подсобки, он учуял в воздухе непривычную влажность. Открыл дверь, осветил потолок и обомлел. С платформы бежали черные ручьи парящего кипятка.

Глава 11

Первое, о чем подумал Валера, увидев потоки воды, что их дом тушат пожарники. Он даже прислушался к звукам снаружи, чтобы разобрать звук моторов или шум тугих струй воды, выпущенных из брандспойтов. Только ничего, кроме журчания падающих на бетонный пол струй, услышать ему не удалось. И все равно он был уверен, что снаружи орудуют пожарники. Возможно, пекло и в самом деле было локальным, и нашлись силы, которые отправили для ликвидации этих последствий.

Валера уже решил, что снаружи больше не печет и собрался начать разбирать выход наружу через кухню, но немного успокоившись, заметил странность. Вода, падающая с потолка, была слишком горячей, даже при условии, что ей тушили огонь или заливали раскаленный пол и стены. К тому же, через платформу слышимость всегда была неплохой, но сейчас через нее ничего слышно не было. Можно было списать это на упавшую крышу или обрушившиеся на нее стены. Этот аргумент так же повлиял на решение Валеры не опускать платформу, выбрав другой выход.

Прежде, чем уйти, стоило заняться тем, чтобы не дать воде растечься по всему помещению и в первую очередь не дать попасть в яму с генератором. Валера запустил его и включил свет. В подсобке висел пар, густеющий к потолку. На нем уже собирались капли и падали вниз. Валера сунул палец в падающую струю воды и, обжегшись, отдернул. Не похоже это было на тушение пожара, если только в гараже у него случайно не стоял ядерный реактор с расплавившимся топливом.

Ольга, услышав шум заработавшего холодильника и загоревшийся ночник, пришла и недоуменно уставилась на потолок.

— Валер, а это откуда? — спросила она.

— Оттуда, — ответил Валера раздраженно. — Я тут уже минут десять стою и никак не могу понять, откуда вода.

— Может быть, дождь начался?

— Ага, дождь, из кипятка.

— Нет, дождь нормальный, просто пол горячий после пожара.

— Очень сомнительно, чтобы вода оставалась такой горячей спустя полчаса после его начала. Если она так шурует, значит ее там много, и она давно бы уже остудила и пол, и кирпичи. Я думаю, надо подняться наружу и посмотреть.

— А не проще опустить платформу? — спросила Ольга.

— Вода хлынет, если ее там много. А мусор может застопорить, если мы решим ее поднять назад. Это вообще не вариант, — Валера живо представил себе ситуацию, которая могла их ждать, смоделировав ее в воображении.

— Но там столько мешков придется разбирать?

— Я не буду разбирать всё, только одну сторону, до середины, чтобы можно было пролезть, — Валера вздохнул, глядя на расползающуюся по полу лужу. — Когда же она там закончится?

Он был уверен, что вода скоро закончится, будь то дождь, усилия пожарников или неведомая причина, выяснить которую можно, только выбравшись наружу. Темная лужа с сильным запахом гари пока что собиралась у противоположного от ямы с генератором края комнаты. Огородить ее можно было мешками с цементом, поставив на выдавленную на пол монтажную пену.

В который раз за последние дни Валера с ненавистью посмотрел на мешки.

— В любой непонятной ситуации начинай таскать мешки, — пробурчал он в сердцах.

— Я тебе помогу, — с готовностью предложила Ольга.

— Не откажусь. Доставай бутылки с пеной и вот по этой границе выдавливай ее примерно вот такой ширины, — он показал расстояние в две ладони.

Ольга, несмотря на то, что ее муж был прорабом, сама умела пользоваться многими строительными вещами. Она достала баллон из начавшей терять форму от влаги картонной коробки и уверенно приступила к работе. Начертила желтую набухающую полосу, достала второй и продолжила ее.

Валера выбрал стопку, в которой лежали мешки с полимерной шпаклевкой, подумав, что для гидроизоляции это будет лучший вариант из всех имеющихся. Он уложил мешки на влажную пену в один слой. Ольга прошлась поверх него пеной снова, используя ее в качестве скрепляющего раствора. Всего они с Валерой выложили «плотину» в три ряда.

— Оль, иди, приготовь еду, пока работает генератор. Вода, что-то не думает заканчиваться, нам надо успеть, пока она не затопила нам дом, приготовиться к худшему, — Валера уже начал серьезно беспокоиться, поняв, что никаких пожарников наверху нет.

Им просто не было никакого резона так долго тушить сгоревший дом. Других причин, кроме дождя, он не видел, но у него не сходилось в уме, почему так долго сохранялась высокая температура воды. Это загадочное обстоятельство сильно пугало его и заставляло скорее подняться в верхний дом и разубедить себя.

Валера покинул подсобку после Ольги и плотно прикрыл дверь, чтобы пар не проходил в дом. Не хотелось, чтобы он наполнился сыростью и духотой. Агата и Есения стояли в дверях на кухню и ждали, когда их заметит мать.

— Оль, налей им чая, а то они долго будут гипнотизировать твою спину, — Олег полез в гардероб, собираясь надеть на себя толстую брезентовую куртку и штаны.

— Вы уже проснулись? — спохватилась Ольга. — А чего молчите?

— Мам, дома странно пахнет, — вместо ответа, произнесла Агата.

— Ничего страшного, так бывает, когда на улице идет дождь, — соврала Ольга. — Садитесь за стол, я сейчас вас накормлю.

— А папа куда собрался? — Агата как будто чувствовала, что на улице творится что-то недоброе.

— Папа пошел посмотреть на дождик.

— Вонючий дождик, — уточнила Агата.

Есению рассмешила ее реплика, и она повторила за ней.

— Вонючий, — выговорила девочка с чувством.

Валера взял крепкие рукавицы на всякий случай, защитную маску и вышел за дверь. Он сразу почувствовал, что на лестничном пролете очень жарко. Бумажные мешки, прихваченные пеной, рвались под усилием, а их содержимое рассыпалось. Через несколько минут, взмыленный из-за жары Валера походил на приведение. Его лицо покрывал толстый слой штукатурки. Он проделал дыру, в которую смог пролезть. С той стороны тянуло еще более горячим сквозняком и пахло сыростью.

Валера перебрался на другую сторону и поднялся по ступеням вверх. Такого жара, который был несколько дней назад, он больше не ощутил. Вынул руку из рукавицы и дотронулся до железной ручки люка. Отдернул её, потому что она оказалась очень горячей. Возможно, он ошибался насчет того, что стало немного прохладнее.

Валера надел рукавицу и поднял люк. До слуха донесся привычный шум дождя.

— Значит, дождь, — Валера немало удивился этому.

В верхнем доме висел пар, густой и горячий с сильным запахом гари. Легкие сжимал спазм при попытке нормально вдохнуть. Валера не спеша выбрался наружу. От шкафа, который скрывал люк на лестницу, остались только железные колесики и расплавившиеся железные ручки, лежащие в куче мокрого пепла на растрескавшейся плитке пола. Валера направился к окну, встречая по пути только пепел и железные остовы кухонной обстановки.

Крылья носа начали гореть из-за дыхания. Валера оттопырил куртку и прикрыл лицо, создав дополнительный барьер от горячего воздуха. Он подошел к окну. Теперь это была дыра в стене опаленная гарью. По черному жестяному отливу подоконника часто лупили струи дождя. Еще не веря в то, что видели глаза, Валера вынул руку из рукавицы и сунул ее под дождь.

— А-а-а! Блин! — дождь, как бы в это не хотелось верить, хлестал кипятком.

Ладонь сразу же стала красной и теперь чувствительнее реагировала на окружающий жар. Валера решил, что стоит посмотреть на ситуацию в гараже и как-то ее исправить. Он похвалил себя за то, что потолочное перекрытие в верхнем доме он сделал из обычных плит. Это позволило сохранить крышу и защитить от дождя люк на кухне. Над гаражом крыша была сделана на деревянных стропилах и, как говорится, оказалось, ее там не оказалось.

Дверь в гараж была открыта. Валера накинул на голову капюшон и выглянул в дверной проем. В гараже было чуть светлее, чем в доме, пара висело меньше, а света, из-за отсутствия крыши проникало больше. Он ступил в гараж и сразу ощутил через обувь температуру кипятка, покрывающего пол гаража слоем в несколько сантиметров. Вода тут же проникла через все возможные отверстия в обуви.

Валера с воем заскочил назад в дом и готов был скинуть обувь с ног. Если бы не хладнокровная мысль о том, что без нее будет еще хуже, он так бы и поступил. Выходить в таком неподготовленном виде под открытое небо, поливающее землю кипятком, не стоило. Валера спустился назад в дом, впечатленный происходящими снаружи событиями. Ольга сразу прочитала это на его лице, когда он вошел.

— Что там такое? Валер, ты красный, как рак.

— Дай воды скорее, — попросил супруг.

Он скинул с ног обувь. От носок поднимался пар.

— Ого! — изумилась Агата, сидящая за столом перед тарелкой с едой. — Пап, а почему у тебя ноги дымят?

— Потому что дочь, на улице жарко, — Валера отбросил ботинки, все еще хранящие высокую температуру, в сторону.

Ольга подала стакан с водой. Валера жадно выпил до дна.

— Что там? — с нетерпением спросила жена.

— Блин, не знаю, как и сказать, — он вытер мокрое лицо ладонью и ухмыльнулся. — Там идет дождь из кипятка. С небес натурально льет кипяток, там пар вокруг, ни черта не видно. Я хотел зайти в гараж, посмотреть, что там, но вляпался в кипяток на полу, чуть ноги не сжег, — он посмотрел на красные ступни, распарившиеся в ботинках. — Немного сжег. Думаю, шкурка слезет.

Валера подул на них, встал и прошел в подсобку. Пар густел, мешая разглядеть, что в ней происходило, и приглушал работу генератора. Заходить в помещение босиком Валера не решился. Нашел в гардеробе старые кирзовые сапоги, доставшиеся в наследство от отца и надел их. Кожа стоп неприятно контачила с грубым материалом сапог. Валера громко отстучал в них пару танцевальных па, покряхтел и прошел в подсобку. К счастью, воды на полу не оказалось. Вода с платформы текла не так сильно, как час назад, что могло случиться из-за забивания щелей мусором. Очень хотелось надеяться, что проблема устранится сама собой, потому что в голове не созрело ни одного плана, как безопасно избавиться от течи. Любое движение платформы спровоцировало бы затопление помещения. Нужно было набраться терпения и ждать.

Валера вернулся на кухню. Дети уже ушли. Из гостиной раздавался звук работающего телевизора.

— Надо было покупать радио, — посокрушался он. — Не могу поверить, что такая петрушка творится повсеместно. Не может такого быть. Неизвестность хуже всего. Сидим тут под землей и в метре не видим, что происходит. Может, нас уже похоронили давно, а мы тут живем, назло всем и через день, два, если ничего не поменяется, решим, что миру каюк пришел. С радио знали бы уже, как дела у других.

— Валер, живые и ладно. Как подумаю, что другие в муках сгорели заживо, не по себе делается. Если бы не этот дом, ты только представь, нас бы уже не было. Агаты, — Ольга понизила голос, — не было бы. И мы ей ничем бы не помогли. Пока есть еда и вода, будем жить и радоваться.

— Молодец, Оль, — Валера тепло посмотрел на жену. — С тобой и в аду было бы не страшно.

— Так и я о том, — Ольга подошла к мужу, заглянула ему в лицо и потрепала мокрые волосы. — В аду со мной не так уж и плохо, главное, чтобы в нем было такое же убежище.

Валера рассмеялся и поцеловал ее.

— У меня на мгновение мелькнула мысль, а что, если мы действительно в него попали за мои махинации. Для Бога, наверное, нет срока давности за преступления.

— Так, чаю будешь? — Ольга решила, что сейчас совсем не время для самокопания и рефлексии и перевела тему разговора.

— Буду, — согласно кивнул супруг.

Ольга заварила чаю в большой кружке, любимой «бадье» Валеры, из которой он обычно пил соки или колу. Придвинула поближе пустую вазу и высыпала в нее сухой завтрак из кукурузных шариков.

— Зачем ты мне эти кроличьи какахи предлагаешь? У нас дети есть, пусть они их едят. Есть, что посущественнее?

— Вообще-то ты этих каках на год вперед запас, — Ольга открыла кухонный шкаф и показала ряды пестрых мятых коробок с подобной едой.

— Надо же, — удивился Валера. — Я вообще не помню, что их складывал в машину. Как в тумане воспоминания о том случае, — он наморщил лоб, пытаясь вспомнить обстоятельства ограбления магазина подробнее, но не смог. — Я чего-нибудь покалорийнее съел бы. Я что, ничего такого не прихватил?

Ольга полезла в шкаф и вынула откуда-то бисквитный рулет.

— Другое дело, — Валера посмотрел в сторону гостиной, чтобы его чревоугодный грех не увидели дети. — Давай.

Он взял из рук жены рулет, ошкурил его обертку и откусил за раз не меньше, чем на четверть. Прожевал, блаженно закрывая глаза и запил чаем.

— Я с этими напрягами совсем забыл о своем организме. Он уже в шоке от такого длительного голодания, особенно углеводного, — он снова откусил рулет, оставив от него половину.

Не помещающаяся внутри рта еда пыталась вывалиться наружу из уголков рта. Валера отправлял ее обратно тыльной стороной ладони. Ольга смотрела на него и улыбалась. Муж напоминал ей мальчишку, неаккуратного, несерьезного, специально придуривающегося перед ней. Ей это казалось милым.

Валера собрался закинуть в рот оставшийся кусок, но поймал взгляд супруги, рассматривающей его со странной улыбкой на лице.

— Прости, я чуть все не съел, — Валера протянул жене оставшийся кусочек, со следами его зубов на масляной начинке.

Ольга рассмеялась до слез.

— Что? — Валера не понял причины ее смеха. — Сказала бы раньше, я оставил бы больше.

— Ешь, я не хочу, уже позавтракала с девчонками. Просто… ты был такой забавный, как ребенок. Я заметила, ты бываешь таким после стресса. Раньше меня это немного бесило. Мне казалось, что мужик всегда должен быть мужиком, а сейчас это выглядело милым.

Валера подозрительно посмотрел на Ольгу, после чего закинул в рот последний кусок рулета.

— Интересно, если бы я сказал тебе, что иногда меня бесило, когда ты не выглядела, как женщина, а сейчас мне кажется это таким забавным, что бы ты на это ответила?

— Когда это было такое?

— Когда ты купила брючный костюм, в котором была похожа на сантехника или строителя, только каски не хватало, — в памяти Валеры автоматически всплыл случай, когда его жене каким-то гипнотическим обманом навязали купить уродующий ее фигуру костюм. Магию рассеять удалось только ее подруге, сказавшей всю правду о том, как Ольга выглядела в нем. — Я тогда подумал, что у тебя вообще что-то с ориентацией случилось.

— Гад злопамятный, — в шутку произнесла Ольга. — Не напоминай, это удар исподтишка.

— Последний раз. Если бы ты сейчас была в нем, то смотрелась бы очень к месту, как помощник, готовый подержать мой разводной ключ.

— А что, он в этом уже нуждается?

— Кто?

— Ключ.

— Тьфу. Почему ключ?

— Ну, ты на него часто разводишь.

В блиц соревнованиях по остроумию Валера часто проигрывал супруге. У нее от природы ум был острее на интеллектуальные шутки с подтекстом.

— Чай еще остался, — Валера сменил тему и показал кружку, наполненную до половины.

— Кроличьи какахи?

— Нет, их надо поберечь. Они сгодятся для долгого хранения. Ладно, не буду жировать, так допью.

Валера допил чай без ничего. Ему хотелось пойти полежать, но расслабиться он не мог себе позволить. Вода в подсобке продолжала бежать с потолка. Пока что она набиралась внутри «плотины», впитываясь в сухие смеси в мешках, почти не проникая наружу. Но это было ненадолго. Единственное решение, которое Валере приходило на ум и казалось относительно безопасным, требовало от него выхода наружу.

Он вышел из подсобки с озабоченным видом и полез в гардероб искать подходящую одежду для своих планов. В нем, кроме комплекта его сырой спецовки, висели только старые вещи, которые рука не поднялась выбросить. На вид, они совершенно не годились для выхода в открытый мир, раскаленный до температуры кипения воды.

— Что ты ищешь? — спросила Ольга.

— Что надеть на улицу, — коротко ответил Валера, продолжая ворошить многочисленное тряпье.

— Зачем? Там же опасно?

— Ольк, я хочу заткнуть дыру, в которую течет вода, иначе мы останемся без света в лучшем случае, а в худшем, у нас на полу будут лужи кипятка.

— А что ты придумал?

— Мне нужна нормальная защита от стоградусного дождя.

— Типа зонтика?

— Нет. Руки у меня должны быть свободными, чтобы я мог высыпать мешок с гидроизоляцией прямо на платформу.

— Тогда, дождевик? — предложила Ольга.

— Дождевик, — Валера задумался, прокручивая в голове его полезность. — А что у нас есть?

— Да. Мы же из Питера привезли, как память осталось. Забыл что ли?

— Не забыл, просто не думал, что они у нас тут лежат.

— Что, сгодятся? — обрадовалась супруга тому, что предложила дельную идею.

— Сгодятся. Под них надо потолще одеться и тогда уже роли не играет, что на себя напяливать.

Валера, прежде чем нарядиться, принес из подсобки и положил на верхнюю ступеньку лестницы два мешка с гидроизоляционной шпаклевкой. Вернулся и натянул на себя кучу одежды, накрыв ее прозрачным дождевиком. На ноги, поверх обуви, повязал обычные пластиковые пакеты. На руки тоже и растолкал запасные пакеты по карманам. В зубы взял небольшой складной нож, предполагая, что в таких «рукавицах» управляться с инструментом будет невероятно тяжело. Лезвие предварительно вытащил. В таком виде его застал Бонька, с пробуксовкой стартовавший в гостиную и спрятавшийся в ней под столом. На его реакцию выбежали Агата и Есения. Они замерли на входе, разглядывая странно выглядевшего отца.

— Папа, а ты куда? — спросила Агата.

— На улицу, дочь, — Валере пришлось вынуть нож изо рта.

— Там холодно?

— Нет, совсем наоборот, там так тепло, что боюсь обгореть на солнышке.

— А нож зачем?

— По грибы иду. Дождик там грибной.

— Правда?

— Ага, — Валера снова прижал нож зубами.

Он помахал всем и вышел за дверь. Ольга успела ободряюще хлопнуть его по спине и перекрестить. Из темного лестничного прохода дохнуло влажным жаром.

— Девчата, идите, играйте, — отправила она Агату и Есению, чтобы они не видели ее волнение.

Ольга накинула дождевик и прошла в подсобку. Отсюда она надеялась услышать все, что происходило снаружи и, если бы ей показалось, что с мужем случилась проблема, она бы, наплевав на все предостережения, опустила бы платформу.

Валера сразу же покрылся потом, едва оказавшись на «свежем» воздухе. Мешок в двадцать пять килограмм, которых он обычно брал по два, показался ему невыносимо тяжелым, будто впитал влаги в два раза больше своего веса. А дышать горячий воздух особо не давал. Приходилось делать небольшие вдохи, хотя организм просил кислорода. Тело на все усилия реагировало обильным потом.

Дождевик держал дождь из кипятка, став при этом очень мягким и обволакивающим. Валера оставил первый мешок в доме у входа в гараж, чтобы вначале оглядеть место, где находилась платформа. Как он и ожидал там лежал мусор, большое количество золы и остатки оплавившихся кусков профлиста. Валера огляделся и по памяти направился сквозь туман к полкам со всякой всячиной. Наткнулся на них и пошел вдоль. По ним добрался до ворот, где на привычном месте, в самом углу стоял легкий самодельный лом с приваренным к одной стороне топором. Вещь, которая досталась ему со стройки, потому что плохо лежала.

Валера взял его в руки и почувствовал сквозь рукавицы его жар. Другого садового инструмента с деревянными ручками он не встретил. Лом сгодился для того, чтобы безопасно для рук растащить в стороны от платформы куски кровли, которые могли разорвать полиэтилен на рукавицах.

Железо издавало грохот, скребя по бетонному полу. Валера растолкал его по полу гаража и отправился за мешком. Ноги начинало прижигать. В горле запершило, глаза разъедало стекающим с головы потом. Но оставалось потерпеть совсем немного. Валера присел перед мешком, подхватил его, как ребенка и, крякнув, поднялся.

Едва он ступил в гараж, как раздался крик жены, причем очень явственный. Валера в испуге прибавил шаг и чуть не споткнулся через опустившуюся на несколько сантиметров платформу. В нее шуровал кипяток, покрывающий пол гаража. Снизу раздавался непрекращающийся крик супруги. Валера бросил мешок на пол и выплюнул изо рта нож.

— Закрывай! — закричал он, понимая, что супруга теперь обварилась и наверняка не сможет среагировать на его просьбу.

Платформа дрогнула и пошла вверх, чего он не ожидал.

— Валера, ты порядке? — услышал он сквозь шум стекающей воды голос жены.

— В порядке, а ты чего творишь, ду… — он не договорил, потому, что ему стало так жалко Ольгу, что пропало всякое желание ругаться.

Платформа встала на место. Валера, борясь с желанием бросить все, и узнать состояние жены, тем не менее, доделал работу. Высыпал штукатурку на платформу, разогнал ее к краям и притоптал ногами. Возможно не сразу, но спустя какое-то время штукатурка должна была схватиться и заткнуть все щели.

Валера бросился в дом. Забежал в него и чуть не наткнулся на девчонок, стоящих подле ванной комнаты. Из нее доносился плач.

— Ольга, — Валера постучал в дверь. — Ошпарилась?

— Да, — плача, произнесла она.

— Открой, я посмотрю.

Ольга открыла дверь. Девчонки испуганно попыталась заглянуть внутрь, но Валера попросил их не смотреть. Глаза Агаты после этого налились слезами, а подбородок задрожал.

— Агата, все хорошо. Сейчас намажем мамке мазью, и у нее все заживет, — пообещал он.

Ольга поливала себе руки водой из ковша по очереди, набирая ее из таза, и ревела. От кисти до самого локтя они стали красными с белеющими разводьями. Ожог был не слабый.

— Дай гляну.

— Надо поливать, а то жжет.

Валера забрал у жены ковш и стал сам поливать и рассматривать кожу.

— Крем нужен успокаивающий, — решил он.

— От солнечных ожогов подойдет? У меня другого здесь нет, — произнесла супруга, виновато глядя на мужа.

— Я сейчас.

Он отправился в спальню, порыться в аптечке. Крем находился не в ней, а стоял на полке. Валера пробежался по назначению глазами, не увидел противопоказаний и сунул его в карман. Взял так же две таблетки обезболивающего и бегом вернулся к Ольге.

— Это надо выпить, — он сунул ей таблетки и бутылку с водой.

Ольга неуверенно подняла руки красными ладонями вверх.

— Черт, я понял. Открывай рот.

Ольга послушно открыла. Валера положил ей таблетки. Супруга разгрызла их и снова открыла рот. Валера приложил к ее губам бутылку. Ольга сделала несколько глотков.

— Я подумала… мне послышалось… — ее губы растянулись, и она не смогла договорить.

— Ну, как же так, я предупреждал, что это опасно, — Валера поцеловал ее в волосы, ощутив сильный запах гари, исходящий от них. — Зато теперь у тебя будет защита от излишней активности, — он зачерпнул ковшом воды и полил ей на руки.

— Мне послышалось, что ты закричал, — сквозь слезы произнесла Ольга.

— Это были куски крыши, которые я тащил по полу.

— Да?

— Угу.

— Вот я дура, — Ольга тихо заскулила.

— Болит?

— Да. Я так орала, аж горло сорвала.

— Хочешь, я принесу тебе молока?

— Да, пожалуйста.

Валера только сейчас понял, что до сих пор одет в свою тяжелую экипировку и растащил по дому грязные следы. Он разделся, прошел в кухню и налил молока в кружку. Затем подумал, достал еще две кружки, насыпал в них сухой завтрак и залил молоком.

— Девчонки, идите завтракать кроличьими какашками!

Тут же раздался топот ног. В кухню вбежали трое. Первым оказался кот.

— Какие какашки? — переспросила Агата.

— Вон из той пачки.

— Это, папа, кукурузные шарики с шоколадным вкусом, — нравоучительно произнесла дочь.

— Человек, который придал им такую форму, наверняка имел ввиду то же, что и я. Хотел проверить, как далеко можно пойти в своих фантазиях.

Валера оставил детей и прошел в ванную. Помог Ольге выпить молоко, придержав кружку. Убрал ее и вытер жене белые усы.

— Боль проходит? — спросил Валера.

— Да, намного легче, — Ольга прислонилась головой к руке мужа. — Какая я дура, оставила тебя без помощи в такой момент.

— Не переживай, я думаю скоро все заживет. Идем в спальню, я намажу тебе руки.

Ольга покорно согласилась.

Валера аккуратно нанес ей крем поверх пораженной кожи. Ольга всхлипывала и охала, когда ей было больно. Некоторое время спустя ей стало намного легче, когда ошпаренная кожа увлажнилась. Ольга уснула. Стресс и боль отняли у нее все силы.

Валера оставил ее и вышел, чтобы проверить, как ему удалась герметизация платформы. В подсобке было душно. Воды на полу собралось очень много. Та, что залилась во время открытия платформы, попала за пределы «плотины». Были и хорошие новости — с потолка почти не текло. Падали редкие капли и можно было надеяться, что и они скоро прекратятся.

Воду стоило куда-то девать. Выход был только один, выносить ведрами через лестницу на улицу. Долго, мучительно неудобно, но это было лучше, чем затопить подсобку и отказаться от электричества на неопределенный срок. Тепло от нее и влажность уже начали просачиваться во все комнаты дома, чего совсем не хотелось.

Пока Валера собирался заняться откачиванием воды, ему пришла идея получше. Он решил набрать ванну горячей воды, чтобы по достижении ею приемлемой температуры, искупаться. Кипяток, правда, нес в себе большое количество мусора и цементной пыли, которую надо было как-то отделить. Воду, которая была заперта в самодельном резервуаре, можно было осторожно набирать с поверхности, чтобы не замутить.

Валера начал собирать воду с пола. Вначале он пользовался совком, затем стал заметать воду на него веником. Всего он вынес девять ведер грязной воды. Генератор на какое-то время снова оказался в безопасности. В одежде можно было спокойно выходить в верхний дом на непродолжительное время. Горячий пар не успевал обжечь незащищенное лицо. Валера выплескивал грязную воду в окно и возвращался, стараясь скорее закрыть дверь в дом, чтобы не напустить в него жару.

Беспокойный кот внимательно следил за хозяином из темной комнаты, пытаясь своим несовершенным разумом понять причину появления странных запахов. Валера зашел в спальню к жене. Ольга спала. Бонька зашел следом и запрыгнул на кровать. Забрался на ноги к ней и дал понять, что собирается на них выспаться.

— Ладно, я понял, типа ты сам присмотришь, пока я работаю.

Кот широко зевнул и положил голову на вытянутые передние лапы. Валера тихо вышел, почему-то уверовав, что пока кот рядом с женой, она в безопасности. Он заглянул в гостиную на шум. Дети смотрели какие-то фильмы с жесткого диска на телевизоре. Ничего предосудительного, какой-то старый Голливуд с мультяшными монстрами.

В душе появился диссонанс, вызванный событиями последних дней: землетрясение, странное пекло, дождь из кипятка, травма жены, постоянный риск на грани жизни и смерти и тут же два ребенка, смотрящие в телевизор, как ни в чем не бывало. Как будто он одновременно жил в двух параллельных вселенных.

Прежде, чем приступить к вычерпыванию воды из «плотины» Валера выпил холодного растворимого кофе. Посидел, поразмышлял, но в голову ничего умного не лезло. Не было у него никаких данных для осмысленной оценки ситуации. Рассудок проседал под нагрузкой рассчитать развитие дальнейших событий и уходил в защиту, автоматически перекидывая мысль на более понятные и простые размышления.

Внезапно работа превратилась для него в желанное событие, приносящее жизни кратковременный смысл. Валера почувствовал себя бодрым как после укола адреналином или принятия амфетамина. Он играючи расправился с водой в запруде, набрав ванную и вылив все остальное на улицу.

Для него стало настоящим шоком, когда он посмотрел на часы. Работа отняла целых семь часов, пролетевших незаметно. Валера кинулся к генератору, и оказалось, что вовремя. Топливо заканчивалось, а его двигатель уже пару раз сбился с такта, поймав лишний воздух. Он плеснул в него бензина на полчаса работы.

Вернулся в дом и отправился в спальню к жене. Ольга сидела на кровати, держа руки на весу.

— Дергает, и в туалет хочу, аж зубы сводит, — призналась она.

— Как? Совсем или по-маленькому? — Валера уже задумывался над тем, как Ольга сможет владеть руками в таких пикантных ситуациях.

— По-маленькому, — Ольга поднялась с кровати.

Валера кинулся ей помогать.

— Не надо, я что, при смерти? — Ольга вышла из спальни. — Дверь в туалет открой.

— Ага, — он кинулся на опережение.

Открыл дверь и посмотрел на жену, будто не решался о чем-то спросить.

— Ты, трусы-то сама с себя снимешь или наденешь? — спросил он неуверенно.

— Попробую. Если что, не уходи далеко, — попросила супруга.

Ольга не выходила из туалета минут пять. Валера начал беспокоиться.

— У тебя все хорошо?

— В приличном обществе о таких вещах не принято рассказывать, — ответила жена. — Если не считать неприятных ощущений в руках, то их работоспособность больше ничем не ограничена, — Ольга открыла дверь.

Валера осмотрел ее на предмет правильной заправки. Супруга выглядела опрятно.

— Есть хочу и пить хочу, — призналась Ольга.

— Я ничего не готовил. Занимался водой.

— И что там у нас? — с беспокойством в голосе спросила супруга, чувствуя свою вину.

— Нормально. Вода с потолка больше не течет. А ту, что собралась на полу, я вылил на улицу, а чистую собрал в ванной. Сегодня надо девчонок искупать, и самим помыться, пока не остыла.

— А кто их будет мыть? Мне в воде возиться нельзя.

— Сами помоются, а ты рядом постоишь, чтобы не залезли, куда не следует. Нам в семье больше ошпаренных не надо. И еще, я сейчас вырублю генератор. Сегодня и так сожгли много топлива. С завтрашнего дня начнем экономить. Включать свет будем на четыре часа. Тебе надо успеть приготовить еду за это время, детям посмотреть телевизор, а мне управиться по хозяйству. Ах, да, — Валера вспомнил про руки жены, — теперь мне и готовить придется.

— Валерочка, мы просто забинтуем мне руки, и я смогу владеть ими, как прежде. Честно-честно. Ладони почти не задеты. Я запросто могу держать в них нож, — Ольга выставила перед собой руки ладонями вверх. — Смотри, на них нет волдырей.

Ладони и в самом деле выглядели почти здоровыми.

— Ладно, настаивать не буду.

Свет моргнул. Бензин в генераторе снова заканчивался. Валера полез в холодильник и вынул из него пачку с колбасками, которые люди любят брать под пиво.

— Будешь? — спросил он Ольгу.

— Давай две и детям тоже.

Свет моргнул и потух. Пришлось включить фонари, потому что девчонки начали взволнованно голосить из гостиной.

— Идите сюда, — позвала их Ольга. — Папа приготовил ужин.

На ближайшие несколько дней в бункере установился одинаковый распорядок дня. Из-за небольшого времени, когда в доме горел свет, жизнь превратилась в бесконечную ночь, во время которой, от нечего делать, оставалось только дремать.

Валера ходил на осмотры. Иногда кот ходил вместе с ним, но почуяв идущий с улицы жар, в испуге убегал вглубь дома. Дождь лил не переставая. Где-то в небесах, скрытых густым паром, гремели грозы, сотрясая кипящие облака. Ни о каком локальном апокалипсисе не могло идти речи, следовательно, не стоило ждать помощи. Эта мысль заставила Валеру начать рассчитывать имеющиеся у них продукты на количество дней.

Получалось неплохо. Месяца на два хватало. С бензином все обстояло намного хуже. При настоящем потреблении его могло хватить только на две недели. Без него часть жизненно важной инфраструктуры дома не могла работать в принципе. Если отсутствие света еще можно было пережить, то переполненная выгребная яма, из которой фекальный насос перекачивал содержимое в большую яму, могла доставить серьезные неудобства.

К счастью, на четвертые сутки появилось ощущение, что температура снаружи начала падать. Серьезно ослаб дождь и впервые за последние дни Валера не испытал жжения кожи при выходе на улицу. Он выглянул в разбитое окно. Пар редел и позволял видеть дальше пяти метров. Его заинтересовал труп, подстреленного им человека.

Под окном лежал потемневший скелет, будто находился он здесь не один год. На костях виднелись остатки плоти, высохшие, а затем разбухшие под кипятком, и остатки одежды, пережившие испытание пеклом и дождем. Скелет не воспринимался бывшим человеком. Казался просто частью окружающей среды.

Хорошая новость про понижение температуры благотворно повлияла на семью. Ольга уже размечталась, что скоро выйдет наружу и прогуляется по двору. У нее якобы появились слабые признаки начинающейся клаустрофобии и боязнь темноты. Детям тоже до чертиков надоела тьма и отсутствие нормальной подвижности.

Температура действительно снижалась заметно. На следующий день она стала еще прохладнее, а дальность обзора увеличилась до десяти метров, открыв новые детали. Деревьев вишни, растущих вдоль соседского забора, больше не было. Вместо них торчали из земли короткие обгорелые пеньки. Не было и самого забора. Он держался на деревянных столбах, видимо, сгоревших так же, как и деревья.

Хорошую новость Валера и Ольга отметили пивом. Было оно теплым, потому что им решили не занимать холодильник, оставив в нем место для более важных продуктов. Раны на руках жены затягивались и не пугали уже так, как в первые дни. Обожженная кожа слезла, а новую, молодую и чувствительную приходилось держать под повязками, чтобы она не сохла и не лопалась. Ольга спокойно управлялась руками, будто с ними ничего не произошло. Чтобы продемонстрировать мужу лишний раз свою трудоспособность, она сама открывала банки.

— Ой, что-то меня накрыло это теплое пиво, — призналась она, допивая третью банку.

— Меня тоже. С голодухи что ли такой неустойчивый стал? — Валера поднялся, чтобы сходить в туалет и понял, что его штормит, — Оно вообще свежее? Мы не отравились случайно?

Ольга рассмеялась.

— Давно мне не было так беспечно хорошо, пусть даже и под алкоголем.

Они легли спать без сил и мгновенно уснули. Валера провалился в забытье, которое спустя некоторое время превратилось в тревожный кошмар. Он преследовал его, вцепившись щупальцами в сознание и даже начал звать голосом дочери.

— Пап, пап, пап, пап, пап, — твердил он шепотом, разъедающим мозг.

Валера резко сел на кровати. В лицо ему светил фонарь. Сердце у него билось, будто он всю ночь бежал марафонскую дистанцию.

— Пап, — раздался голос дочери из-за круга света. — У меня голова кружится. И у Есении тоже. А вы с мамой громко дышите.

Валера только сейчас заметил, что он дышит глубоко, но надышаться не может. Ольга спала, но во сне тоже дышала тяжко. Ее грудь высоко вздымалась и резко опадала. В голове будто остался алкоголь, думалось тяжело, мысли никак не хотели собраться вместе. Он встал и первым делом, на выработавшихся рефлексах отправился в подсобку.

— Иди в спальню, я сейчас приду, — приказал он Агате.

Дочь подчинилась. Свет ее фонаря заметался по дому, удаляясь в сторону детской спальни. Валера подошел к двери подсобки, послушал шум за ней. Там было тихо. Отворил и собрался сделать шаг внутрь, но первый же вдох вызвал сильное головокружение. Он потянул дверь на себя, не выпуская ручки, а когда она захлопнулась, ноги его подкосились, и он упал без сознания.

Глава 12

Дождь застал Кирилла на открытом пространстве. Старец снял со спины ящик, сел на него, поджав ноги, и накрылся плащом. Дождь часто замолотил по грубой ткани. Он должен был смыть следы, оставленные Кириллом на земле, что в противовес разверзшимся хлябям грело душу. Под монотонный шум дождя хорошо думалось.

Кирилл предполагал, что натура некоторых людей допустит подобный способ пропитания, как людоедство, но не думал, что в такой бесчеловечно — обыденной форме. Они не были похожи на людей, стоящих перед выбором съесть ближнего своего или умереть и это вызывало сильное неприятие, из — за чего Кирилл почувствовал подступающую тошноту. Христианская мораль не давала ему испытывать полную чашу ненависти, но руки непривычно чесались взяться за оружие.

Соседство людоедов с их монастырем было нежелательным и в будущем грозило конфликтом на почве неприятия каннибализма. Какой бы ни была терпимой мораль, но такое уродство не могло лежать в основе восстанавливающегося человечества. Кирилл подумал, каким наивным он был несколько дней назад, решив, что разведение кошек одно из важнейших дел для восстановления живой среды планеты. Впервые за свою долгую жизнь он подумал, что убийство не совсем грех. Тот, кто оценивал человеческую жизнь исключительно, как источник пропитания, никак не мог считаться человеком.

Кирилл оказался на распутье. Переживая за родную общину, живущую в неведении, он готов был отказаться от своей первоначальной цели. Принять это решение однозначно ему мешали мысли о том, что он, не пройдя и тридцати километров, собрал такую информационную базу, что, одолев запланированный путь, превратится в ее кладезь, определяющий дальнейшее развитие монастырской общины. Как оказалось, жила она в полном неведении о происходящем вокруг, в слепой вере общей идеи восстановления мира после катастрофы. А кто-то просто хотел есть.

Кирилл передернул плечами и чуть не свалился с ящика. Идти дальше или вернуться в общину, должен был решить жребий.

— Мальчик — иду, девочка — возвращаюсь, — проговорил он мысль вслух.

Чтобы опыт был более чистым, Кирилл закрыл глаза и наощупь открыл дверь ящика, за которой находились котята. Он уже их всех знал, а потому мог намеренно обмануть себя, выбрав желаемый вариант. А желал он в большей степени возвращения, считая, что получил достаточно приключений на свою старую задницу.

Рука нащупала теплый комочек, который недовольно запищал, оказавшись в руках. Кирилл раскрыл ткань, чтобы свет помог ему разглядеть гендерные отличия кошки.

— Мальчик, — произнес он почти огорченно.

Вернул котенка на место и глубоко вздохнул.

— Значит, такая у меня миссия, — принял он выбор жребия. — Суждено вам, ребята, вырасти вдали от дома.

Кирилл просидел под дождем часа два. Его последние тугие струи лупили по земле, искрясь в лучах солнца. Ткань потяжелела, напитавшись водой. Кирилл кое-как выжал ее и, свернув, уложил поверх ящика. Отступающая стена дождя, за которой он ждал сюрпризы, их не преподнесла. Мир выглядел безлюдным.

Кирилл сконцентрировался на том, чтобы найти путь вернуться на насыпь. В свете последних событий она казалась наиболее безопасной дорогой. По крайней мере, пока можно было считать, что это так. Небольшие лужи, непохожие на ловушки, Кирилл игнорировал, спокойно ступая в них. Обычно те, в которые собиралась грязь, находились в устье природных складок либо оврагов. Смытая дождями почва придавала лужам более черный цвет. Там же, где дно было твердым, лужи оставались полупрозрачными, либо рыжими.

Он шел параллельно железнодорожной насыпи, то приближаясь, то удаляясь на несколько километров. В час получалось пройти не более двух километров. Приходилось петлять, выбирая путь, обходить большие лужи и целые озера, собирающиеся в низинах. К вечеру Кирилл устал так сильно, как не уставал за все предыдущие дни.

Скудное питание, пережитый за день стресс, давали о себе знать. Да и возраст сказывался. Кирилл присматривал место пригодное для привала. Солнце уже касалось холмов на горизонте, так что пора было озаботится устройством ночлега. Живой груз, привыкнув к распорядку дня, громко требовал ужина.

Кирилл перемахнул последнюю возвышенность и замер. Перед ним раскинулась равнина, усеянная блюдцами голубых озер. Он протер глаза, думая, что это оптическая иллюзия, но нет, небесно-голубой цвет таким же и остался. Он направился к ближайшему озеру, предполагая, что вблизи еще все может поменяться.

Он ошибался, озеро в закатном свете солнца стало еще более насыщенно-синим. Кирилл снял ящик и подошел к воде. Зачерпнул в ладонь и долго рассматривал ее необычный цвет. Осторожно слил воду. Голубые нити с рыжими вкраплениями повторили форму прожилок его ладоней.

— Медь? — удивленно произнес Кирилл. — Точно медь, — добавил он увереннее.

Он оглядел местность и увидел синие вены речушек, бегущие с возвышенностей, и будто бы начинающиеся прямо из холмов. К сожалению, севшее солнце не позволило ему понять это точнее, но и того, что он увидел, было достаточно. Знать, что в этих местах существуют залежи медной руды, дорогого стоило.

Кирилл выпустил котят, чтобы накормить и дать побегать. За три дня дороги комочки подросли и держались на ногах намного увереннее. Получив по заветному кубику, некоторые из них проявили агрессию, шипя и ограждая лапами дозволенное расстояние до себя.

— От, зверюги, — Кирилл ласково потрепал котят, получив в ответ недовольное фырчание. — Один я, старый дурак, думал, что теперь все будут любить друг друга, жить трудно, но в согласии.

Он опасливо огляделся, боясь увидеть свет фар рыщущего по его следам квадроцикла. Рассудком понимал, что по незнакомой дороге ночью вряд кто решится на такой самоубийственный эксперимент, только разуму не прикажешь, пережитое за день оставило на психике свой отпечаток. Несуществующий глаз шестого чувства на затылке так и свербел, заставляя оборачиваться и проверять его напрасные позывы.

Кирилл поужинал кубиками, запил их водой и собрался ночевать. Уставшее тело молило об отдыхе. Он собрал котят в ящик, устроил себе ночлег из доски и накрылся влажной тканью. Уснул сразу, но среди ночи просыпался несколько раз, разбуженный, то ли тревожными сновидениями, то ли звуками ночи. Ему с трудом удавалось прийти в себя, оценить ситуацию и понять, что ничего страшного не происходит. Сон после такого пробуждения возвращался с трудом. Неконтролируемые мысли устраивали в голове настоящий кавардак, пугая Кирилла разыгравшимся воображением.

Утро он воспринял, как благословение. Солнце очистило голову от ночных кошмаров, сделало их смешными, придуманными. Местность, в которой он остановился, с рассветом выглядела еще интереснее и экзотичнее. Голубые речки и озера никуда не делись, стали ярче и прозрачнее. Их необычный для серо-коричневого мертвого мира цвет казался выражением протеста, таким же ярким, как и распускающая зелень на склонах расщелин.

Холмы «мироточили» источниками воды необычного цвета. Откуда-то из недр выдавливалась поднимающейся водой порода, богатая на минералы, содержащие медь. Кирилл слышал, что в этой местности существовали древние штольни, в которых тысячелетия назад добывали медь (Каргалинские рудники). Ему пришла любопытная идея о том, что похожая катастрофа могла случаться и прежде, а все залежи природных ископаемых поднимались к поверхности похожим путем.

Кирилл умылся прохладной водой из озера. Постирал в ней верхние штаны, отмыл обувь от налипшей грязи и собрался завтракать. Кошки, услышав, как он полез в ящик, проснулись и начали пищать.

— Сейчас, сейчас, — добродушно пообещал Кирилл. Открыл им дверь и выпустил наружу.

Котята, осмотревшись, сразу же начали играть и веселиться.

— Беззаботные вы, — позавидовал им Кирилл. — Держите пайку.

Прежде, чем дать съедобный кубик, он отсаживал котенка в сторону, чтобы его собратья не отобрали. На несколько минут животные угомонились.

Полоса железнодорожной насыпи проступала в рассеивающемся под солнечными лучами тумане. Насколько хватало глаз, ситуация возле нее выглядела одинаковой. Насыпь рассекала водное пространство, неприступно отделяющее ее от суши. Глупо было идти все время по краю, виляя и накручивая лишние километры вдоль неровной линии воды. Кирилл решил, что начнет этот день с восхождения к холмам, с которых откроется обширный вид. Он должен был повлиять на решение, каким путем идти дальше.

Ему не хотелось терять насыпь из виду, потому что следопыт из него был еще тот. Без явного ориентира Кириллу все холмы и равнины казались похожими друг на друга. Он плохо понимал, где надо держать солнце, чтобы понять, в каком направлении двигаться. Так что железнодорожная насыпь получалась единственным и самым верным ориентиром, который должен был привести его к цели путешествия.

Позавтракав, почти не утолив голод, Кирилл попытался обмануть его, выпив воды больше обычного. Дорога к холмам, на первый взгляд, выглядела безопасной. Овраги, следы селей и реки с голубой водой, хорошо выделялись на фоне светло-коричневой породы. Он собрал все свое движимое и недвижимое имущество в ящик и направился по склону вверх.

Натруженные колени скрипели на каждом шаге. Кирилл старался игнорировать их и сопутствующую скрипу легкую боль, однако в голову лезли предательские мысли о том, что суставы в его возрасте могут воспалиться от таких нагрузок и тогда он просто не сможет идти. Малодушные мысли упрашивали его проигнорировать результаты жребия и повернуть назад. Кириллу нужна была причина, склоняющая чашу весов к тому или иному решению.

Он шел вдоль ручья, бегущего вниз по холму. Грязь по краям его русла окрасилась в голубые оттенки. Кирилл взял ее и растер между пальцами. На ощупь, грязь, как грязь, но запах был непривычным, химическим. Именно он навел Кирилла на мысль, что источники голубой воды бьют из глубины. Люди уже заметили эту зависимость, вода, бьющая из подземных источников, всегда имела сильный неприятный запах и содержала большое количество солей. Вываривая ее, на дне посуды образовывались мелкие кристаллы растворенных солей, имеющие иногда цвета, совсем не похожие на обычную накипь.

Химиков в общине отродясь не было, и что делать с этой разноцветной накипью никто не знал. Воду пробовали пить в малых количествах, как минеральную, думая восстановить потребность организма в минералах, но это нередко заканчивалось побочными эффектами, поносом, неприятным привкусом во рту, который мог держаться целыми сутками, а также другими симптомами отравления. Голубую воду Кирилл пить ни за что бы не стал.

Он поднялся достаточно высоко, чтобы увидеть обширную панораму лежащей перед ним низины. Красивый инопланетный пейзаж, в котором он был пришельцем с дурацкой миссией заселения планеты своими питомцами. Если бы не зеленые пятна тянущейся к солнцу растительности, нередко попадавшейся на глаза, идея с кошками могла показаться Кириллу блажью умалишенного.

Идти в гору оказалось тяжелее, чем он думал. Два «перекура» отняли у него целый час времени. Для таких восхождений организму требовались углеводы, способные быстро перерабатываться в энергию. От мыслей о сладком у Кирилла заурчало в животе. Он, как ребенок, представил себе плитку шоколада в божественном сияющем ореоле, под хоровое церковное пение. Душу бы свою он не продал за нее, но вот пожертвовать мог многим.

— Искусииитель, — растянул он слово, подразумевая под ним дьявола, играющего с его воображением. — Знаешь, каким грехом заманить меня в свои сети. Не дождешься. Не потому, что я не соблазнюсь, а потому, что шоколада больше нет. Нету, спалил ты все к чертовой матери. Прости, конечно, я твою маму не знал, но то, что она воспитала такого беса, это характеризует ее красноречивее всякой характеристики с последнего места работы. Морозить надо было планету, а не запекать. Сейчас бы с продуктами такой проблемы не было бы, хоть обсоблазняй. Знаю, ты меня слышишь, ты всегда прислушиваешься к людям, в отличие от Отца нашего, который в начале эры раздал законы и ждет, что по ним все будут жить. Он в нас верит, а ты веришь в наши слабости. Не пойду я назад, не дождешься. Только вперед к намеченной цели. Я сейчас настолько стар, что понимаю всю цену своих поступков и не хочу стоять перед Ним и бубнить, что не смог, испугался, устал, передумал. Выпрашивать себе еще одну жизнь, обещая в ней все сделать, как надо. Хватит, тело — это всего-навсего временное пристанище для души, потерпит, а я…

— Дед.

Внезапный оклик заставил Кирилла подпрыгнуть. Он завертелся на месте, пытаясь найти того, кто задал этот вопрос. В первые секунды он даже решил, что дьявол снизошел до разговора с ним.

— Дед, ты чего бубнишь?

Кирилл увидел парня, грязного с ног до ушей, сливающегося в одно целое с землей, так, что с трех метров не разглядеть.

— Блин! Твою мать! Господи, — Кирилл без сил опустился на землю. — Кто ты, гаденыш такой?

— Прости, дед, я сам испугался. Я тебя вначале принял за разведчика переволоцких, потом, пригляделся, ты старый, совсем не похож на разведчика, еще и бубнишь, как сумасшедший.

— На кого я был похож?

— Ну, мы так называем банду, которая обосновалась в районе Переволоцка. Им лучше не попадаться. У них техника есть, на которой они по грязи носятся. Увидят кого, ловят и к себе. Еще никто не вернулся. Уж и не знаем, что думать, убили их там или работать заставляют.

— Тебя как зовут? — спросил Кирилл, немного успокоившись.

— Роман.

— Меня Кирилл. Выжил-то как?

— В погребе, как и все. У нас немецкая деревня, погреба там нормальные, некоторые успели и коз с собой спрятать, а кто и поросят прихватил. Правда, съели всех в эту зиму. А ты как выжил?

Кирилл задумался, не зная, открыть первому встречному правду или не стоит.

— Так же, как и ты, под землей.

— А куда топаешь с таким рюкзаком? — Роман внимательно осмотрел ящик за плечами старца.

— В Оренбург. Хочу узнать, как дела в городе. Ты не в курсе, случайно?

— Нет. Наши никто туда не ходят. Я думаю, чем ближе к городу, тем люди злее. Если их там много выжило, а хозяйства никакого нет, что им делать?

— Что?

— Охотиться друг на друга. Я точно туда бы не ходил.

— А я попытаюсь. На обратном пути расскажу тебе, как всё там обстоит на самом деле. Далеко твоя деревня?

— Не скажу, — резко ответил Роман.

— Понимаю, молодец. — Согласился с его позицией Кирилл. — Из растений выращиваете что-нибудь?

— Да, пшеницу, ячмень, рожь, картошку.

— Картошку? — удивился и обрадовался Кирилл, будто ему уже удалось выменять её на что-то из своего.

— Слушай, а еще картошка на посадку есть?

— Наверное, нет. Все, что собирались, высадили, остальное съели. А что?

— Отведи меня к своим, пожалуйста, — Кирилл решил, что обязательно должен встретиться с жителями деревни. — Можешь завязать глаза, чтобы я дорогу не видел.

— Меня накажут, — признался Роман. — У нас это строго запрещено.

— Я шел издалека, и многое видел, думаю, для вашей же безопасности будет лучше выслушать меня.

— Расскажи мне сам, а я передам, — нашел нейтральное решение Роман.

— Я еще хотел обмен сделать. У меня с собой грибной мицелий. Мы разводим грибы, а это почти заменитель мяса.

— Грибы? У нас грибы не растут.

— Завяжи мне глаза и отведи. Ради собственной безопасности нам лучше объединиться, чем прятаться от проблем поодиночке. Вспомни, как пала Русь, разделенная на княжества перед монгольскими полчищами. Держались бы вместе, не было бы такого.

— Вижу, дед, ты мастер убалтывать, — Роман начал поддаваться на уговоры Кирилла.

— Не было бы мне дела до вас, я бы попрощался и пошел дальше, но я знаю, что возвращаясь, могу встретить вместо тебя обглоданные кости.

— Почему обглоданные?

— Вот поэтому, мне и надо поговорить с жителями твоей общины.

— Ладно, уговорил, но глаза я тебе все равно завяжу.

— Вяжи, — согласился Кирилл.

Воды Сакмары у берега и ближе к стремнине разительно отличались между собой. У берега вода была очень грязной, илистая взвесь даже не осаждалась в ней, не говоря про крупный мусор. Казалось, что вся река такая. Однако это было не так. На середине русла вода была намного чище. Денис зачерпнул ее ладонью и рассмотрел на свет. Почти без взвесей. На запах — обыкновенная вода. Она даже не пахла речкой, как раньше. Денис попробовал ее на язык. Имелся привкус, но не концентрированный, он даже решился ее попить.

После пекла с миром случилось странное. На какое-то время он сделался стерильным. Воду можно было пить прямо из луж, не боясь проблем с пищеварением. Не всю, конечно, вода после пекла имела отвратный вкус и содержала много солей. А вот дождевую можно было пить запросто. Так что вода из реки тоже была с большой вероятностью неопасной.

— И как? — спросил его Артем.

— Нормальная. Как минералка на вкус и чистая.

Артем бросил весло на дно лодки, зачерпнул ладонью воды и попил из нее. Причмокнул несколько раз губами, будто смакуя, и произнес:

— Вода, конечно, сейчас мерзкая на вкус, даже хуже, чем хлорированная из крана.

— Да, сейчас бы бутылочку чистой воды из прошлого. Чувствуешь ей цену? Жидкое золото. Я прямо вижу, как она кристально чистая играет по поверхности искрами отраженного солнца, какая она вкусная, м — м–м, — воспоминания раззадорили воображения Дениса.

— Не продолжай, я этого не вынесу, — подыграл Артем. Он посмотрел на далекий противоположный берег, обозначенный редкими корявыми стволами деревьев. — Нам реально надо оценить запасы древесины или нет?

— Надо. Греби к берегу. Пересчитаем примерное количество деревьев на гектар. Игорь сказал, что соберет мужиков и устроит сплав, если оно того будет стоить.

— Это надо сильно вверх по течению рубить, чтобы к нужному месту пристать. Если рубить напротив, то, как раз, где-нибудь на территории Дамира и пристанешь, упростив тому работу.

— Для того мы с тобой на разведку и вышли, чтобы понять, откуда можно считать территорию враждебной.

— Да с берега, что ты увидишь? — Артем приложил руку ко лбу, сделав козырек от солнца. — Даже если на берег выйдет десяток вооруженных мужиков, не сразу заметишь.

— Зато они нас увидят.

— И что?

— Захотят понять, кто мы, откуда, чего надо.

— Так и что, мы должны будем пойти на переговоры, а если…

— Чтобы не было если, будем удирать. Если у них нет моторки, им нас ни за что не догнать. Поговорим, если они отправят одного человека без оружия. Это будет правильный знак, в любом другом — драпаем.

— Да уж, Дениска, заманил ты меня в шпионский боевик, — усмехнулся Артем.

— Ты расстроился? Ты считаешь, что я тебя обманул?

— Нет, прям, я рад. Я люблю риск, люблю меряться силой, выигрывать. Это моё.

— Я знал, что тебе понравится, — Денис выдохнул с облегчением. На миг ему показалось, что друг хотел высказать ему претензию.

Сами не заметив как, они оказались поблизости от противоположного берега. Лодка задела обо что-то дном, после чего ее опасно закрутило. Парни выровняли ее и сбавили ход, время от времени проверяя веслом дно спереди. Денис решил, что они задели ствол дерева, которых здесь должно быть полным полно, так как они плыли над территорией, заросшей до катастрофы лесом.

Ближе к берегу течение ослабло. Стволы обгоревших деревьев возвышались над водой, почти поваленные в нее, немного наклонившиеся и даже не потерявшие прежней ориентации. Леса здесь оказалось намного больше, чем виделось с противоположного берега. Одну часть миссии, самую легкую, парни выполнили. Прежде, чем вернуться на стремнину, Денис предложил выйти на берег, оправиться и позавтракать.

— Время есть, гнать не нужно.

Артем поддержал друга.

Берег оказался топким. Лесная почва отсюда никуда не делась, напротив, всю грязь, что была в реке, растаскивало к берегам. Парни нашли поваленный широкий ствол дерева и пристали к нему. Денис выбрался первым и размял ноги, успевшие затечь от неподвижного положения в лодке. Он осмотрелся.

— Артем, мне чудится, или я действительно вижу там еще одну реку? — Денис указал рукой.

Артем присмотрелся.

— Слушай, похоже на то. А что там может быть?

— По идее, Урал. Только я не думал, что его будет видно так близко.

— Да, Чапаю такую речку точно не переплыть. Хотя, это может быть и заполненная водой низина. А далеко до места, где Сакмара и Урал сливаются?

— Я не знаю точно, никогда не плавал до всех этих событий.

— Плохо, что теперь по телефону нельзя посмотреть карты, — сожалел Артем. — Как удобно было раньше.

— Не было никакого раньше, это был сон, бред или иллюзия, потом оборудование сломалось и нас всех выбросило в реальность.

Артем посмотрел на Дениса.

— Ясно, я понял твою философию. Ты, как тибетский буддист, что было, то прошло и не стоит вспоминать об этом.

— Типа того, — согласился Денис. — Первую часть своего задания мы выполнили. Можно отправляться дальше.

Он поставил правую ногу в шаткую лодку и осторожно перебрался в нее. Артем перебрался смелее, потому что Денис прижал лодку руками к дереву. Они присмотрели себе маршрут, в обход торчавших и скрывающихся под самой поверхностью воды стволов и направились по нему к середине реки.

Денис заметил, что если не издавать никакого звука, то будет слышно течение реки. На стремнине можно было не грести, только подправлять движение и не давать лодке крутиться. Природа безмолвствовала и каждый звук, издаваемый рекой, был слышен. Журчащие и хлюпающие звуки воды, натыкающейся на преграды. Часто, ветки или стволы деревьев, находящиеся на пути реки, совершали ритмичные поклоны, скрываясь и появляясь над водой. Но основной звук, не явный, но могучий, издавало само течение. Кубические километры воды утюжили землю, создавая своим соприкосновением резонанс, улавливаемый на самой грани слышимости.

Денис прислушивался, закрыв глаза. Теплое солнце приятно пригревало и, в конце концов, разморило его. Он проснулся от холодных брызг в лицо.

— Денис, смотри, — взволнованно произнес Артем.

Денис спросонья подумал, что им повстречалась неожиданная опасность, и резко обернулся, однако, его ожидала величественная картина слияния двух могучих рек, многократно увеличивших свои русла. Сакмара впадала в Урал. Место впадения, превратилось в подобие дельты впадающей в море реки. Два широких русла соединялись в обрамлении мелких ручейков.

— Охренеть! — впечатленный зрелищем Денис поднялся на ноги.

Посреди водной глади возвышались развалины какого-то предприятия, выглядевшие совершенно неуместно на фоне естественного величия природы. От масштабов водяной глади у парней закружилась голова.

— Куда теперь-то? — спросил сбитый с толку Артем.

Денис огляделся.

— Надо держаться левого берега, — предложил Денис. — А то уплывем по Уралу в Казахстан и не заметим, а там и до Каспия недалеко.

— А что, я бы глянул на настоящее море. Жутко интересно узнать, там рыба осталась или нет. Все-таки глубина приличная, могло и не пропечь, как речки, — у Артема азартно разгорелись глаза.

Предположение друга заинтересовало Дениса. До сего момента он не особенно задумывался над тем, как катастрофа изменила облик планеты далеко от Оренбурга. Про моря и океаны он думал мало, то, что не представляло практического интереса, воспринималось как бесполезная информация. Только сейчас он реально задумался, что Каспийское море могло сохранить жизнь, которая впоследствии, приспособившись к пресной воде, могла заселить мертвые реки.

— Жаль, что толку от такого сплава будет мало, — подвел вслух свои мысли Денис.

— Какого? — не понял друг.

— Я подумал организовать сплав до моря, а представил, что мы это сделали и что дальше? Возвращаться тяжело, против течения, в одно лето не обернемся, придется где-то зимовать, помрем еще с голодухи. И практического смысла не вижу.

— Да, это только удовлетворить любопытство, — согласился Артем. — Если уж и плыть туда, то только с намерением поселиться. Если рыба выжила, то можно было бы рыбачить.

— Хорошая идея, — мысль о переселении к морю понравилась Денису. — Только рыба тоже за одно лето не восстановится после такого, лет десять подождать, а потом переселяться.

— Обленимся, к земле прирастем, — засомневался Артем. — Тебе уже сколько будет? Далеко за тридцать. Детей куча, жена, старая мать. Не, ты навряд ли решишься на такое переселение.

— М-да, я представил Алену и наших детей на плоту. Потонет половина, прежде, чем доплывем. Но идея стоящая. Надо дать слово друг другу, что лет через шесть организуем сплав до Каспия, чего бы это нам не стоило, разведаем и вернемся. Я почему-то чувствую, что жизнь теперь пойдет развиваться от морей и океанов, и кто застолбит там себе место, у того и будут преимущества.

Незаметно для себя они приблизились к бурному слиянию вод основных русел рек. Вода в них закручивалась водоворотами, издающими пугающие звуки. Денис сразу же забыл о своих размышлениях, сконцентрировавшись на том, чтобы не попасть в такой водоворот. Сделать это было не так просто, воронки стихийно возникали и пропадали в любом месте.

— Артем, надо прибиваться к берегу, иначе попадем в беду.

Денис был полностью согласен с ним. Они вдвоем налегли на весла и в течение нескольких минут достигли спокойной воды. У берега образовалась небольшая бухточка в стороне от бурного слияния рек. Сюда натянуло так много различного мусора, в том числе вырванных из земли бревен, что пришлось плыть, как по лабиринту.

Посовещавшись, парни решили миновать опасный участок вдоль берега. Это было намного медленнее, но гораздо безопаснее. Шум от слияния рек висел в воздухе непрерывным урчанием стихийно возникающих в большом количестве водоворотов. На глазах ребят плывущее по Уралу бревно попало в один из таких водоворотов. Вращающаяся воронка вертикально подняла бревно и затянула в свою мрачную пучину.

Через полминуты бревно снова показалось над водой, но уже метрах в двухстах от места, где исчезло.

— Одно хорошо, что воронки не затягивают под землю, как я подумал, — произнес Денис.

— Это мало успокаивает. Я не бревно, я столько без воздуха не выдержу, — Артем набрал в легкие воздуха и задержал дыхание, чтобы проверить себя.

Денис дождался, пока друг не начнет дышать.

— Ты выдержал больше, — заметил Денис.

— Это в спокойном состоянии. В состоянии смертельного страха я не выдержу и десяти секунд. Паника.

— Ну, ладно, пусть этот эксперимент так и останется умозрительным. Настоящие герои всегда идут в обход, — Денис раскидал веслом в стороны какие-то ошметки, плавающие по поверхности и мешающие движению лодки.

По виду, это было тряпье, что не вызвало никакого удивления. Реки разлились так сильно, что в настоящий момент проходили по местам заселенными людьми, над домами и улицами. В последние годы реки сильно высыхали и не разливались, как прежде. Человек осмелел и начал строиться в пойме, возводя целые кварталы на затапливаемых некогда территориях.

Парни миновали обширный участок тихой воды и выбрались в Урал. По левой стороне, вдалеке, виднелись развалины города. Погода была солнечной, тихой, дымки почти не было и потому поднимающиеся вверх столбы дыма служили хорошим указателем человеческой активности. В паре километров от берега находилась община, судя по числу дымовых «хвостов», жило в ней приличное количество народа.

— Если это община Дамира, то народу у него прибавилось, — предположил Артем. — Мы же до сих пор обходимся одним костром.

— Может, они кирпичи обжигают или посуду?

— Кирпичи-то зачем? Их и нормальных кругом немеряно осталось. Пекло их не тронуло. Посуду тоже сомнительно. Не первой необходимости предмет. Если бы кузницу поставили, я бы понял, но на дровах, мне кажется, металл не выкуешь, жару не будет. Скорее всего, еду готовят на большое количество народа.

— Откуда они могли взяться? — засомневался Денис.

— С пригорода, с деревень. Люди же в неизвестности жили, мучились, так же, как и мы, не зная, что творится в десяти-двадцати километрах от них. Пошли в разведку да наткнулись на Дамировскую общину.

— Хм, правдоподобно. Не удивлюсь, если он сам искал их и помог с переселением. Представляю, каким ягненком он старался предстать перед ними вначале и как они теперь жалеют, что поддались, — Денис задумался, представив себя на месте этих несчастных. — Хотя, они могли такого горя хлебнуть, что тиран Дамир показался им настоящим мессией.

— Да, не стоит их жалеть заранее.

Артем сидел на носу и смотрел за спину Дениса. Вдруг его взгляд стал напряженным. Денис обернулся. К берегу, в том месте, откуда они совсем недавно выплыли, спускались несколько человек. Они как будто не заметили лодку с парнями.

— Потихоньку к берегу, — шепотом скомандовал Денис.

Артем кивнул головой и сделал медленный гребок. Мужчины, кажется, пришли вылавливать из воды стволы деревьев. Один из них смело спустился с веревкой в воду и обхватил ею ближайшее плавающее бревно. Те, что остались на берегу, по команде потащили его из воды.

Лодка прижалась к берегу, но все равно находилась в зоне видимости. Денис решил, что если они будут неподвижны, на них не обратят внимания. На первый взгляд, никто из мужчин не был вооружен огнестрельным оружием, что внушало уверенность в своих силах. Денис потер приклад вспотевшей ладонью.

— Денис, а может, наоборот, дать обнаружить себя? — спросил Артем.

— Я подумал о том же. Видно, что это трудяги, не станут стрелять сразу. Узнаем у них кто они и откуда.

— Да, именно за этим нас и послали. Поплыли?

— Давай.

Они направили лодку вдоль берега, отойдя на всякий случай метров на двадцать от него. Охотники за деревьями заметили их, когда парни оказались метрах в пятидесяти. Один из них было рванул вверх, но Денис уже спрятал карабин и поднял руки вверх. Артем сделал то же самое. Мужчину окликнули свои, и тот остановился.

Денис и Артем остановились, упершись в ствол дерева.

— Вы откуда? — спросили с берега.

— Оттуда, — Денис указал рукой. — Община из торгового комплекса в районе Хлебного городка, слыхали? — на всякий случай он назвал предыдущее место.

Судя по реакции мужчин, либо не слышали, либо слышали что-то совсем нехорошее. Никто из них так и не признался, что знал про их общину.

— А вы откуда? Ваш бос — Дамир? — спросил Артем.

Мужчины стушевались. Денису их реакция показалась странной. Они были слишком зажаты или напуганы, как люди, отвыкшие высказывать свое мнение.

— Мы правы, вы живете в общине Дамира? — переспросил Денис.

— Вам зачем знать? — спросил один из них, что почти звучало, как утверждение.

— Да просто, с осени не было слышно ничего про него, вот и решили узнать, кто как перезимовал. Может, помощь нужна?

— Нормально живем, развиваемся, дома строим, скоро все будем жить, как раньше, — ответил самый смелый, тот, который забирался в воду, — слыхали мы про вас, сколько народу вы положили, не уйметесь никак, все рыщете, где бы еще урвать, вот и вся ваша помощь.

— Простите, но по тому, что вы говорите, я могу предположить, что вас в общине Дамира в прошлом году не было. Верно? — спросил Денис.

— Не твое дело, когда я в ней появился. Сейчас позову кого надо, и хана вам.

— Ладно, мы поняли, — Денис в примирительном жесте выставил руки перед собой, — мужики, если вы не дураки и можете отличить хороших людей от плохих, то скоро поймете, в какую задницу попали.

Он взмахнул веслами, вложив возмущение в гребок.

— Один стартанул куда-то, — Артем заметил, как мужчина резво поднялся вверх по берегу и тоже налег на весла.

Они направились не вдоль берега, опасаясь появления вооруженных людей, а сразу к центру реки, чтобы уйти подальше. И оказались правы. На берегу появились двое, вооруженные «калашами».

— Денис, в нас целятся, — испуганно кивнул Артем за спину другу.

— Разворачиваемся, я тоже умею целиться.

Рядом с лодкой поднялся фонтан брызг и через мгновение долетел звук выстрела. Парни рефлекторно пригнулись. Второй фонтан возник еще ближе, окатив парней водой. Денис, не дожидаясь окончания маневра, выхватил карабин и выстрелил в сторону людей навскидку. Мужики попадали наземь.

— Денис, я буду грести, а ты не дай им голову поднять, иначе они нас перестреляют, — Артем побледнел от страха.

Денис посчитал, что и сам выглядит не намного лучше. Артем развернул лодку. Теперь Денис находился лицом к стрелкам. Он видел только смутные контуры, похожие на их головы, сливающиеся с цветом берега. Сверкнула вспышка выстрела. В ту же секунду пуля ударила в весло, которое держал Артем и выбила его из рук.

— Черт! — Артем кинулся за ним и чуть не перевернул лодку.

— Брось! Возьми мое! — приказал Денис.

Снова вспышка и пуля глухо ударила в корму лодки. Она никого не задела, но вышла с противоположной стороны ниже ватерлинии. В спину Артему ударила тонкая струйка речной воды.

— Стреляй уже! — крикнул он, напуганный ситуацией до чертиков.

Денис прицелился в то место, откуда сверкали вспышки и выстрелил. Он увидел фонтанчик подлетевшей земли. Выстрел не достиг цели. В его ситуации вести прицельный огонь была сложно. Лодка постоянно колебалась, под веслами и на волнах. Стрельба больше нужна была для острастки.

Он выстрелил еще раз, примерно туда же. Однако ответная вспышка сверкнула совсем не там. Пуля саданула в борт и оглушительно взвизгнув, улетела куда-то вверх.

— Артем, ты живой? — Денис обернулся узнать состояние товарища.

Друг выглядел неважно.

— Живой, — коротко кивнул он. — Смотри, как сифонит.

Во второе отверстие вода затекала, когда лодка кренилась на этот борт. Под ногами ее уровень поднялся по самые щиколотки. Денис выстрелил еще раз, почти не целясь. С берега ответил дважды, и снова совсем из другого места. К счастью, глаз подвел стрелка. Пули шлепнулись, не долетев до лодки нескольких метров. Тактикой перестрелок они владели неплохо и это обстоятельство пугало. В общине Игоря никаким военным приготовлениям время не уделялось совсем.

Денис убрал карабин за спину и взялся за весло, чтобы помочь Артему.

— Мы далеко, они уже мажут, — объяснил он свои действия.

С берега снова сверкнула вспышка. Денис нутром почувствовал, что этот выстрел достигнет цели. Дук! Корпус лодки передал вибрацию столкновения с пулей. Второй «дук» почти наложился на первый, но был на тон глуше, потому что вышел в дно. Пуля, потеряв балансировку после первого соприкосновения с бортом, вошла в алюминиевый корпус боком, проделав в нем рваную дыру. Прямо под Артемом забил фонтан. Уровень воды в лодке начал расти с каждой секундой.

Глава 13

Валера пришел в себя после того, как почувствовал запах нашатыря. Он резко открыл глаза и увидел вращающийся свет фонаря и лицо Ольги. Все плыло перед глазами, как от сильного опьянения. Валера потряс головой. Немного помогло.

— Что происходит? — спросил он и услышал свой голос, будто со стороны, противно высокий, как у глухого, обученного говорить.

— Воздуха не хватает, — почти по слогам ответила жена. — Дышать нечем.

— Почему нечем? — всё тем же мерзким голосом спросил Валера.

— Не знаю. Агату вырвало, а потом и Есению. В воздухе яд какой-то.

Валера пытался собрать всю волю в кулак, чтобы сосредоточиться. Плавающее сознание теряло мысль, которая подсказала бы ответ. Куда пропадает воздух? Или пропадает не воздух, а в него попадает ядовитый газ? Или же выгорает кислород? Кислород! Сознание Валеры наконец-то заякорилось после продуктивной догадки.

— Иди в спальню к детям, я сейчас, — посоветовал он жене.

— Что ты придумал? — спросила Ольга пьяным голосом.

— Иди, увидишь, — Валера нащупал рукой свой фонарь, встал на четвереньки и направился на кухню, где лежали шесть кислородных баллонов, прежде совсем ненужных и мешающихся.

Путь до них субъективно занял очень много времени. Каждое усилие тела вызывало одышку. Голова кружилась, в горле появился привкус крови, как после марафонской дистанции. Валера добрался до кухни. Перевернул ворсистый коврик ворсом к полу и закатил на него баллон. Взялся за угол и потянул в спальню, хваля себя за то, что между комнатами не было ни одного порожка.

Ольга кинулась помогать, когда увидела мужа, тянущего ковер с баллоном в спальню. Тогда и ей стал понятен замысел мужа. Они затянули ковер в спальню. Валера прикрыл за собой дверь.

— Посвети мне, — попросил он жену.

Ольга направила свет фонаря на кран баллона. Валера обтер его своей майкой, внимательно разглядел на предмет загрязнения, протер еще раз и приоткрыл вентиль. Выходящий газ зашипел. Валера снял с себя майку и принялся размахивать ею, словно разгоняя мух. Через несколько секунд Ольга почувствовала, как неприятное состояние опьянения проходит.

— Девчата, вы как? — обратилась она к Агате и Есении.

— Уже лучше, — произнесла слабым голосом Агата.

— А тебе как? — спросила Ольга еще стесняющуюся Есению.

— Лучше, — призналась она робко.

— Мам, а где Боня? — спросила Агата.

— Не знаю. Наверное, где-нибудь в темном углу спит, — предположила Ольга. Её сейчас меньше всего заботила судьба домашнего питомца. — Валер, какие мысли насчет всего этого?

— Очевидно же, кислород выгорает, — ответил Валера.

— Почему? — испугалась супруга.

— Может быть, вулканы сжигают, а может земля раскололась до самой магмы во многих местах. Что для планеты тонкий слой воздуха? Ничего. Я где-то читал, что вещество солнца размером с булавку сжигает кубический километр воздуха.

— То Солнца, а у нас Земля.

— Внутри Земли идут почти те же процессы, что и внутри солнца, какой-то ядерный синтез.

— А что тогда нам делать?

— Дышать, и надеяться, что кислорода в баллонах хватит на время восстановления уровня кислорода.

— А если не хватит?

— Ольк, не стоит так далеко заглядывать. Может быть, моя теория ничего не стоит. Никогда такого же не было, я просто предположил, — Валера встрепенулся. — Черт, я прям, как на стероидах, энергия так и просится наружу.

Валера снова открыл вентиль, выпустил немного газа и разогнал его майкой по комнате. Воздух в спальне превратился в лесной, свежий, дарующий сил. Валера посветил фонарем во все углы спальни.

— Кыс-кыс, кыс-кыс! Боняха, выходи!

Кота не было. Агата спрыгнула с кровати и заглянула под нее. Кота не было и под ней.

— Ой, а Бонечка теперь задохнется, — дочь скривила губы.

— Я сейчас найду его, — пообещал Валера.

Он сделал несколько глубоких вдохов и скрылся за дверью. Ольга ничего не успела ему сказать. Валера обошел весь дом на задержанном дыхании. Кот словно провалился. Его нигде не было. Ни на любимом месте на диване, ни под телевизором, ни в их спальне. Нашелся он на кухне, в бессознательном состоянии. Лежал рядом с миской с водой. Бока его ходили ходуном. Валера взял безвольное тело кота на руки. Расслабившись, он, больше не смог сдерживать дыхание.

Выдохнул и сделал глубокий вдох. Голова сразу же закружилась. Валера побежал в сторону детской спальни, собирая по дороге все дверные косяки, танцующие перед ним в раскачивающемся танце. Он вбежал в спальню и сразу же сел на пол. Ноги его не держали. Через несколько глубоких вдохов он пришел себя.

Ольга подбежала к нему и шлепнула по щекам.

— Я в норме, — Валера хотел поймать ее руку, но в них лежал кот.

— Ой, Бонечка! — обрадовалась Агата.

— Валер, а он живой? — испуганно спросила Ольга.

— Был живой, — Валера испугался, что мог раздавить кота, находясь в пограничном состоянии.

Боня дышал, но не приходил в себя. Он пробыл без кислорода намного дольше людей.

— Девчата, я сейчас буду реанимировать кота, отойдите, — попросил Валера.

Он поднес его к кислородному баллону, положил рядом и на пару секунд открыл вентиль. Взял кота и провел его над местом, где кислород еще не разошелся по комнате. Кот вздрогнул и издал ртом звук, похожий на скрип калитки. Открыл глаза. Зрачки у него бегали, как у пьяного или отходящего после наркоза.

Кота конвульсивно передернуло. Валера едва успел его положить на пол, как того прорвало. Агата и Есения испуганно смотрели на мучения кота.

— Сейчас ему станет легче, — пообещала мать.

Кот проблевался и начал умываться. Ольга нашла старую тряпку и убрала за ним.

— Всех выходили, — подвел итог мучениям Валера. — Реанимационная палата, блин.

В спальне воцарилась тишина. Слышны были только смачные звуки кота, вылизывающего свою шерсть и сопение детей. Валера и Ольга думали о том, что делать в который раз за последние дни стремительно изменившейся ситуации. Проблем, даже на первую вскидку, оказалось достаточно, чтобы впасть в уныние. Генератор теперь включать было нельзя. Он пожирал кислород в большом количестве. Это грозило порчей продуктов питания, находящихся в холодильнике. От отсутствия электричества становилось невозможным включать фекальный насос, что в скором времени могло привести к невозможности пользоваться туалетом.

Валера уже придумал решить эту проблему при помощи обычного ведра, которое можно было выносить на улицу. Невозможность заряжания фонариков грозила полной тьмой. Что делать в темноте целыми сутками он не мог представить. От мыслей об этом ему стало тоскливо, даже тьма в комнате как будто стала гуще.

— А мультики будут? — спросила Агата.

— Пока без мультиков, — строго произнес отец. — Давайте лучше устроим небольшой праздник живота.

Холодильник надо было понемногу освобождать от самых скоропортящихся продуктов: колбасок, сыров, йогуртов и прочей всячины, которую он без разбора вынес из разрушенного «Вагончика».

— Давайте! Давайте! — радостно согласилась Агата.

— Давайте! — робко поддержала ее Есения.

Она до сих пор робела в чужой семье и каждый раз, когда подавала голос, вопрошающе оглядывалась на Агату.

— Сейчас, девчата, один момент, — отец направился к дверям. — Только есть будем то, что я возьму из холодильника не глядя. Не буду надолго открывать дверь, чтобы холод не вышел.

— Валер, осторожнее, не задохнись, — предупредила Ольга.

— Я мигом.

Валера набрал воздуха в легкие, открыл дверь, стремительно выскочил и закрыл ее за собой, громкой хлопнув. Добежал до кухни, освещая дорогу фонарем. Прежде, чем залезть в холодильник, открыл дверь на лестницу, ведущую наверх и прислушался, в надежде по звукам догадаться о том, что происходило снаружи. Как он ни старался напрягать слух, тайна ему не открылась. С улицы не доносилось ни звука.

Легкие начало подводить из-за недостатка кислорода. Валера бросил затею и направился к холодильнику. Открыл его и быстро взял то, что лежало на переднем плане. В основном, все, что было в коробочках. Остальное лежало позади, чтобы не высыпаться при каждом открытии холодильника.

Прижал к груди «добычу» и под начинающееся головокружение побежал в спальню. Он едва успел открыть дверь. Легкие пытались спазмом заставить его вдохнуть, и он вдохнул раньше, чем успел закрыть за собой дверь. Валера бросил перед собой коробочки с едой, согнулся в пояснице и пытался раздышаться.

Дети бросились подбирать «гостинцы».

— Папа, а что это ты принес? — спросила Агата, держа перед собой коробочку, похожую на маленькую коробочку из-под сока.

— У мамы… спроси… — Валере было не до того.

Похоже, в спальне уровень кислорода тоже снизился. Он никак не мог надышаться. Ольга посветила фонарем на коробочку в руках дочери.

— Фетакса, — прочитала она. — Валер, ты принес девчатам сыр.

— Там… еще что-то… есть.

Он открыл вентиль и жадно вдохнул концентрированного кислорода. Удушье мгновенно прошло.

— Нашли? — спросил он.

Девчата залезли под кровать с фонарем и довольно заверещали.

— О, тут йогурт и сок!

— Я же говорил.

Ольга подошла, обняла мужа и поцеловала его в щеку.

— Ты наш герой, рисковал жизнью, ради йогурта.

— Погоди, я буду рисковать гораздо сильнее, когда мне придется ваши горшки на улицу выносить, — ответил Валера.

— Фу, я даже не думала об этом. Нам, что, теперь нельзя ходить на унитаз?

— Пока можно. Где этот сыр, я сам его съем, — Валера посветил фонариком, нашел упаковку и взял ее в руки. — У меня есть идея.

— Какая?

Валера откусил уголок упаковки и залез в нее пальцем, чтобы подковырнуть мягкий сыр. Вытянул небольшой кусочек и отправил его в рот.

— Чтобы не было никаких сомнений в том, что снаружи нет кислорода, а не что-то другое, надо просто проверить, огонь будет поддерживаться или нет.

— И что это нам даст?

— Ну, знание даст, что в воздухе не яд, а просто отсутствие кислорода. Чувствуешь разницу?

— Чувствую, но не до конца, — призналась Ольга.

— Ну, мы не умрем, отравившись ядовитым газом, который проникает в дом через вентиляцию и разные щели. Даже если мы будем дышать кислородом, яд нас все равно доконает, а если его нет, то мы можем спокойно вдыхать кислород из баллонов.

— А-а-а, понятно, — Ольга даже не задумывалась об этом. — А может заткнуть все воздуховоды на всякий случай.

— Наверное, я так и сделаю, — согласился Валера.

Кислород стоило экономить, не давая ему возможность покидать спальню иначе, кроме как через человеческие организмы. В комнате, где собралась семья Мирошниковых и приемный ребенок, тоже имелся воздуховод. Валера предусмотрел их почти в каждой комнате, чтобы в подземном доме было хорошее проветривание, и не образовывалась сырость.

Он пошарил светом по комнате, нашел на полу колготки дочери и под ее недовольный возглас затолкал в окошко вентиляции, предварительно выдернув из него решетку. В углу, где находилась решетка, разницы в составе воздуха не ощущалось, поэтому Валера решил, что тяга идет наружу. Будь наоборот, он бы сразу почувствовал удушье.

— Потом мама найдет другую тряпку, и я верну тебе колготки, — пообещал он дочери.

Валера сделал несколько глубоких вдохов и покинул спальню. Прошел на кухню и достал из кухонного ящика коробок спичек. Попытался поджечь спичку, но она не горела. Фосфор прогорал красным угольком, но древесина не занималась. Тогда он открыл вентиль лежащего на полу баллона и хорошенько дал наполнить кислородом кухню. Валера глубоко вдохнул насыщенный живительным газом воздух. Кажется, он немного перебрал с его концентрацией. У него даже закружилась голова.

Спичечная головка разбросала яркие искры и тут же вспыхнула пламенем. Древесина прогорела мгновенно, без дыма и обожгла пальцы. Валера бросил спичку на пол и затоптал. Теория насчет выгоревшего в атмосфере кислорода получила у него подтверждение. Не сказать, что это принесло ему какое-то облегчение, скорее всего, наоборот, в перспективе это выглядело очень трагично. Так просто в течение дней, недель или месяцев кислород не восстановится. Даже по самым скромным прикидкам на это требовались века. Шести баллонов на этот срок никак не хватало.

Валера задумался над тем, как преподнести семье эту новость. Стоило ли их сразу настраивать на негативный финал, или же дать пожить нормально, явив всю правду, когда выйдет последний «пшик» из последнего баллона. Второй вариант ему нравился больше. Не стоило превращать последние дни жизни в сплошное уныние ожидания смерти.

— Валеээээр? — донесся из спальни голос супруги. — Ты живой?

— Живой! Я тут кислороду добавил, если хочешь, можешь прийти на кухню.

Ольга уже устала сидеть в заточении, хлопнула дверью и скоро появилась из темноты рядом с мужем.

— Ого, у тебя тут легче дышится, — заметила она.

— Я немного перестарался.

— И что ты скажешь? Жить будем? — спросила Ольга и обняла мужа со спины.

— Будем. Спасибо Захару. Прямо Божье провидение какое-то. Он чуял что ли, что может понадобиться? — Валера на самом деле преисполнился благодарности к товарищу.

— А что, если бы не его кислород, мы бы уже того? — Ольге во всей красе явилась картина смерти семьи.

— Конечно. Сейчас бы не здесь общались, а там, — Валера указал пальцем в потолок.

— Ужас, — Ольга крепко сжала мужа и уткнулась ему носом в спину.

Она всхлипнула. Валера почувствовал, как на майке появилось влажное от слез пятно. Он развернулся лицом к жене, обнял ее и поцеловал в висок.

— Всё будет хорошо, Ольк. Выкарабкаемся, потом со смехом вспоминать будем.

— Со смехом? Вряд ли. Ночью, в кошмарном сне. Я на улицу хочу, одним глазком посмотреть на свет Божий. Темнота и стены давят на меня.

— Там нечем дышать и кислородом воздух не наполнишь. Еще и дождь идет горячий.

— А может уже закончился?

Валера понял, как ей хочется побыть снаружи. Она не была там с того дня, как они сюда забрались.

— Ладно, я подумаю, как нам можно это сделать, но пока нам надо законопатить все щели в доме. Я предлагаю на часок включить генератор. Ты займешься зарядкой всего, что можно зарядить, усадишь детей перед телевизором, приготовишь обед, а я заткну все воздуховоды.

— Ты предлагаешь сделать это за один час?

— Да.

— А что готовить?

— Пельмени. И вообще, все, что у нас там замороженного. Вари помногу, чтобы экономить время.

— Хорошо, я поняла. А я уже подумала сварить борщ.

— Ага, самое то в нашей ситуации. Иди к детям и повтыкайте свои фонари и телефоны в розетки. Минут через десять я включу генератор.

Валера сознательно пошел на эту жертву, считая, что лишние несколько часов жизни не сыграют никакой роли. Он даже решил, что, изолировав дом от внешней среды, сможет сэкономить больше кислорода.

Тяжелый баллон давил на ключицу. Валера сделал глубокий вдох и вошел в подсобку. Насколько позволяла ему ситуация, прошмыгнул в дверь, поставил баллон на пол и открыл вентиль. Через несколько секунд Валера сделал первый вдох и закашлялся. Голова закружилась. Кажется, здесь концентрация кислорода была особенно низкой, намного ниже, чем в остальном доме.

Пришлось держать вентиль открытым намного дольше, чем он собирался. Только когда он почувствовал, что дыхание абсолютно свободное, закрыл его. Откинул крышку, закрывающую генератор и снова почувствовал удушье, нагнувшись в яму. Попытался завести генератор, но стартер крутил вхолостую. Двигатель чихал и кашлял, но не схватывал.

До Валеры не сразу дошло, что в яме находится какой-то более тяжелый газ, вытолкнувший из него обычную воздушную смесь. Судя по тому, что он не вызывал у него состояние отравления, он не был ядовитым. Валера снял майку и принялся гонять ее воздух в яме, чтобы он смешался с остальным. Через минуту его усилия дали результат. Генератор чихнул и завелся. В доме загорелся свет.

Валера выпустил еще немного кислорода из баллона и отнес его в гостиную, чтобы наполнить ее живительным газом, перед тем как усадить детей смотреть мультики. Прежде, чем их звать, он опустился на пол и подышал. У пола дыхание было затрудненным. Тяжелый газ, проникая в дом, растекался по самому низу.

— Так, Ольга и дети, слушайте меня внимательно. Не ложитесь на пол, не опускайтесь вниз, потому что там собирается какой-то газ, которым дышать не стоит. Он не ядовитый, но в чистом виде опасен. Где кот? — Валера решил, что дети, несмотря на его запрет, захотят найти кота, который мог уже задохнуться где-нибудь под кроватью.

— Он в спальне, — сообщила Ольга, — спит на кровати.

— Следите, чтобы он не задохнулся, когда слезет, но за ним не лазьте. Поняли меня? — строго спросил он у детей.

Девочки закивали головами.

— Ольга, присматривай, — приказал он супруге, не уверенный в том, что его послушаются.

— Конечно, — пообещала супруга.

Спустя минут двадцать генератор начал сбоить, пришлось снова открывать баллон и гонять воздух, чтобы он скорее смешался с кислородом. Валера конопатил вентиляционные отверстия теплоизолирующим аэрозольным клеем из баллончика, считая, что он намного лучше монтажной пены справится с изоляцией. Свою работу он закончил намного быстрее, чем за час.

— Я могу помочь тебе на кухне, — предложил Валера супруге свою помощь.

— Если только ты будешь есть с той же скоростью, с которой я готовлю, — Ольга кивнула на кастрюлю, в которой лежали вперемешку все продукты, которые она приготовила: пельмени, хинкали, вареники.

— Детей кормила?

— А как же. Сидят, лопают перед телевизором.

— Да, уж, тут за неделю не съесть.

— Придется есть впрок, чтобы не пропало.

Валера съел первый пельмень и понял, как сильно проголодался. Организм, до этого находившийся в стрессовом состоянии не подавал признаков голода, но стоило ему почувствовать еду в желудке, как он пришел в себя и потребовал добавки. Валера торопился, зная, что с минуты на минуту отключится генератор. Пельмени и вареники падали в желудок, как в бездну. Причиной такого аппетита мог послужить и кислород, когда он вдыхал его в концентрированном виде. Кровь, наполненная им сверх нормы, ускоряла химические реакции в организме, разгоняя метаболизм.

Свет заморгал и потух.

— Черт, я не успела немного, — расстроилась Ольга из-за недоварившихся хинкали.

— Накрой крышкой, дойдут.

Дети появились в кухне через минуту, подсвечивая себе дорогу фонариком телефона.

— Девчата, идите за стол. Сегодня надо хорошо поесть, чтобы до завтра хватило.

— Папа, а на улице день или ночь? — спросила Агата.

— Полдень. Кажется, — Валера засомневался. — Дай телефон.

Агата протянула его отцу. Время на экране показывало половину пятого вечера.

— Ого, почти вечер, — он почесал затылок, недоуменно глядя в телефон. — Как неправильно ощущается время под землей.

Ему захотелось подняться наружу и посмотреть, что происходило с миром. Надо было придумать устройство, позволяющее запасти кислород из баллона, чтобы хватило хотя бы на несколько минут. Надо было и Ольгу вывести наружу, чтобы унять ее приступы клаустрофобии.

Валера, наконец, наелся. Откинулся на спинку стула и посмотрел на выпирающий живот.

— У меня такое ощущение, что я так хорошо наелся в последний раз, — он постучал себя по животу.

Из сумрака показался кулак жены, понявшей его слова превратно.

— Я хотел сказать, что больше объедаться не стоит. Лучше придумать способ растянуть продукты.

— На какой срок? — прямо спросила Ольга.

— Ну, на месяц, или на два, — ответил Валера.

— На два-а-а? — судя по интонации, супруга ждала другой ответ. — Валер, ты совсем что ли? На какие два месяца? Здесь продуктов от силы на две недели, если есть один раз в день. И вода тоже на исходе. Ты видел?

— Нет. Я думал, ее еще много. Куда вы ее деваете?

— Как куда? Я сегодня умывалась сама и девчонок умыла. Другой воды-то нет. Нам что, ссанками умываться?

— Блин, Ольга, ну ты даешь, питьевой водой умываться. Походили бы день неумытыми, ничего бы не случилось.

Валера возмущенно поднялся, чуть не опрокинув стул. Теперь надо было выбираться наружу не только из любопытства и профилактики психических расстройств, но и за питьевой водой. Благо, её должно было остаться много после дождя.

— Воду из-под пельменей не выливай, — жестко приказал он супруге.

— А что с ней делать?

— Есть и пить, — он хотел добавить «дура», но сдержался.

— Ладно, — согласилась Ольга. — Прости, ступила.

Валера обрадовался, что не оскорбил жену, иначе конфликт сейчас имел бы продолжение.

— Я поднимусь наружу, наберу воды, посмотрим, для чего она пригодна.

— Я с тобой, — напомнила Ольга о своей просьбе.

— Хорошо. Но ненадолго. Посмотришь и назад.

— Ладно, я согласна.

Прежде, чем подняться, Валера отправил детей в спальню и наполнил ее свежим кислородом. Коту принесли несколько остывших пельменей, которые он съел в мгновение ока. С собой Валера взял ведро и ковш, чтобы черпать воду из луж. Баллон с кислородом отнес на лестницу и немного стравил. Хотел иметь некоторый запас дыхания, буферную зону, чтобы оставалось больше времени для дел на улице и возможность быстро вернуться и сделать вдох в случае какой-нибудь непредвиденной ситуации.

Ольга волновалась перед выходом.

— Спокойнее, в таком состоянии, как у тебя, кислород сжигается намного быстрее.

— Ладно, я постараюсь.

Ручка люка была горячей, но не так сильно, как несколько дней назад. Валера даже не стал одевать перчатку. Прихватил ее рукавом куртки и поднял. По телу прошлась волна влажного тепла из парной. Валера выбрался первым и помог подняться Ольге. Супруга, оказавшись в сгоревшей кухне, совершенно неузнаваемой, да еще и с видом на белую пелену испарений, похожих на обычный туман, застыла, как вкопанная.

За разбитым окном шелестел дождь, стуча по жестяной поверхности подоконника. Валера показал жене на ведро и ковш, и отправился к выходу. Ольга закивала, но не сдвинулась с места, глядя на изменившийся кусок мира испуганно-удивленным взглядом. Валера решил, что Ольга ожидала увидеть немного иное.

Прежде, чем выйти под открытое небо, Валера проверил температуру дождя. Горячий, но не настолько, чтобы обвариться. Он предусмотрел защиту, надев между слоями одежды пакеты. Валера поставил ведро на землю и принялся черпать в него воду из лужи ковшом. При этом он пытался разглядеть всё, что не скрывал горячий туман. Увидеть удалось немногое. Туман не был однородным. В нем происходило заметное движение, меняющее плотность в разных местах. Он струился, перетекал, закручивался, как подкрашенный воздух.

Легкие начало распирать желанием вдохнуть. Валера поспешил вернуться. Ольги на кухне уже не было. Она ждала его на лестнице. Ее щеки были раздуты, а глаза выражали нетерпение. Валера поставил на ступеньку ведро, закрыл за собой люк и направился к дверям. Едва он их приоткрыл, как Ольга вбежала внутрь и громко вдохнула.

— А ты чего на лестнице не дышала? — спросил ее удивленный муж.

— Я хотела, но ничего не получилось. Кислород там почти закончился.

— Так быстро? — Валера предположил, что тяжелый газ просто затек через люк и выдавил весь кислород наружу.

Его это расстроило. Рано или поздно они могли проиграть схватку с природой, имеющей безграничные ресурсы. Гораздо раньше, чем закончится еда или вода. Он не мог не выходить на улицу совсем. Семья нуждалась в воде, следовательно, дверь приходилось бы открывать регулярно, наполняя дом тяжелым газом раз за разом.

— Как тебе там? — спросил Валера супругу.

— Я больше туда не хочу, — призналась она. — Не могу описать словами. Это похоже на могильник.

— Могильник, — повторил он задумчиво. — Так и есть, могильник.

Валера поставил ведро с горячей водой на пол. Взял со стола кружку и зачерпнул в нее воды. Прежде, чем попробовать на вкус, понюхал. Запах был своеобразным, сильным и химическим. Он прикоснулся губами к воде и слегка высунул язык. Вкус воды оказался не таким едким, как запах. Он набрал немного воды в рот, погонял ее и сглотнул.

— Валера, ты чего, она же грязная? — возмутилась Ольга.

— Она стерильная. Не знаю, но пить ее в таком виде не стоит, — Валера прислушался к ощущениям вкусовых рецепторов, на которых застыло послевкусие. — Вкус мерзкий, как будто в ней растворили удобрения. У нас нет никаких растений, чтобы на них проверить пригодность воды?

— У нас есть семена огурцов, помидоров, перца, которые я накупила, но так и не высадила, — Ольга посветила в сторону кухонного гарнитура, выдвинула ящик и вынула из него несколько цветастых пакетиков. — Огородница из меня еще та.

— Это хорошо, но света для них маловато, не взойдут, да и ждать результата придется долго. Короче, с этого момента воду из бутылок используем только для питья. Воду для остальных нужд я буду приносить с улицы.

— Ладно, мы поняли, — виноватым голосом согласилась Ольга.

— А я проведу эксперимент над собой, сделаю полный глоток и посмотрю на реакцию? — Валера выдохнул, как перед рюмкой водки.

— Валера…

Ольга не успела отговорить мужа. Тот отпил из кружки уличной воды и громко выдохнул:

— Если что, можете меня съесть.

— Тьфу, дурак, — Ольга сняла со спинки стула полотенчик и ударила им мужа. — Валера, у тебя ум есть? Что если она на самом деле ядовитая?

— А если нет? Нам что, умереть от жажды теперь? Я здоровый мужик, печень и не такое фильтровала, выдержу. Кто-то должен вырвать свое сердце и освещать им путь остальным.

— Главное, чтобы не свеча у изголовья освещала остальным твой последний путь.

— Ой, кажется, в ногах сила пропадает, — Валера схватился за спинку стула. — Ой, дыхание слабеет.

— Валера! — Ольга кинулась к мужу, но тот рассмеялся, широко разинув рот. — Вот, гад! — Ольга снова стегнула его полотенцем.

— Прости, но я не могу представить себя покойником.

— Не прощу. С таким-то извращенным воображением, как у тебя и не можешь.

Валера успокоился и сел на стул. От смеха слегка закружилась голова. Он снова почувствовал наступающую гипоксию. Кислород на кухне заканчивался.

— Так, мы здорово потратили кислород. Нам надо проводить больше времени всем вместе в детской спальне, экономить его. Предлагаю сделать так, перенести в спальню все необходимое для жизни и не выходить из нее без надобности. А за надобностями ходить в туалет, в который я поставлю еще один баллон. Я или ты будем предварительно травить кислород, чтобы девчонки могли нормально сходить в него.

— Как быть со светом. Мы же ослепнем, как кроты, без него?

— Так, — Валера почесал затылок. — У нас есть аккумулятор в подсобке и диодная лента для подсветки на кухне. Их вместе хватит на очень долгое время. Я предлагаю поберечь свет фонарей для перемещения по дому, а в спальне будем сидеть со светом от аккумулятора. На пару недель хватит, если включать свет на один час в день.

Он услышал, как Ольга цыкнула, но от словесных комментариев воздержалась. Это было практически признание правоты мужа.

— Ладно, я перенесу продукты, а ты занимайся светом, — Ольга подняла кастрюлю с пельменями и направилась к спальне.

Валера подсветил дорогу, пока она не дошла до нее, затем направился в подсобку. Подышал и вошел в нее. Здесь было намного жарче, чем в остальной части дома. Он сразу же покрылся потом. Не теряя времени, приступил к делу. Отрезал провод, идущий к камере, взял аккумулятор и покинул помещение, нутром чувствуя опасность нахождения в нем.

Закрыл за собой дверь, вдохнул и чуть не упал из-за резкого головокружения. Воздух, непригодный для дыхания, успел выйти, пока дверь была открыта. Валера отнес аккумулятор на кухню, потравил еще немного кислорода и вернулся в подсобку. Взял несколько баллонов с монтажной пеной и покинул опасное помещение.

Он запенил все щели двери, особенно от пола. В случае какой-то острой нужды, можно было и расковырять пену, чтобы открыть дверь, но пока что лучше было изолировать его от остальной части дома. Поступить так же с дверью на улицу Валера не мог, ей надо было пользоваться регулярно. Он решил заделать щели герметиком, чтобы наружный люк и дверь прилегали плотнее и меньше пропускали воздух.

Ольга суетилась на кухне.

— Ты чего там шипел? — спросила она.

— Запенил дверь в подсобку, чтобы в дом не шло. Там концентрация плохого газа очень высокая. Боюсь, как бы нам не пришлось со временем подниматься к потолку, чтобы не задохнуться.

— Валер, прекрати пугать меня. У меня и так уже нервы шалят, ты еще тут накаляешь своими предзнаменованиями.

— Лучше так, чем задохнуться во сне, — на кухню зашел кот и сразу запрыгнул на стол, чего никогда не позволял себе раньше. — Вот, даже кот теперь знает, что по полу ходить опасно.

Бонька хрипло мяукнул, будто соглашаясь с Валерой.

— Вы сговорились, мужики, — пошутила Ольга.

— Ты уже всё? — спросил Валера.

— Да. Если вспомню, приду.

— Ладно, иди, мне надо ленту снять с гарнитура.

— Осторожнее, Валер, не поцарапай ничего.

Валера хотел что-то сказать, открыл было рот для этого, но передумал и вздохнул.

— Ладно, я поняла. — Ольга поспешно удалилась.

Под навесными полками Валера смастерил подсветку из диодной ленты. Функционала в ней было немного, зато атмосферы добавляла, и обошлась в копейки. Осторожно, пластиковой лопаткой, он отклеил ее от поверхности шкафов. Состояла лента из двух частей по два с половиной метра каждая. Необходимости в таком количестве света Валера не видел, поэтому для своих нужд взял только одну ленту.

Подсоединил провода к клеммам аккумулятора. Яркий свет ослепил. На кухне стало непривычно светло. Валера решил, что и такое количество света избыточно. Стоило экономить каждый ампер-час, не зная, когда закончится период изоляции. Он рассек ленту пополам. Теперь света было столько, сколько нужно.

Он взял аккумулятор и ленту и направился в спальню. Кота тоже пришлось прихватить, потому что он испуганно заверещал, но спрыгивать со стола побоялся.

Дети возбужденно бегали вокруг него, пока Валера думал, куда пристроить ленту, чтобы свет падал самым эффективным образом. Лучше места, чем светильник на потолке не было. Он закрепил ленту на нем остатками клея. Аккумулятор поставил под ним.

— Не забудьте теперь, не споткнитесь, — предупредил Валера семью.

— А как этим пользоваться? — поинтересовалась Ольга, далекая от принципов работы электричества.

Валера посветил на клемму аккумулятора, возле которой находился скрученный в кольцо конец провода. Второй провод был уже надет на клемму.

— Берешь это колечко и надеваешь на эту штучку, — он произвел озвученную манипуляцию.

В спальне загорелся свет.

— Урааа, — закричала Агата и запрыгала на кровати.

Есения повторила за ней все выкрики и прыжки.

— Я ставлю таймер на час, но это только сегодня вечером. Вообще, я считаю, что свет будем включать утром, чтобы у нас не сбились биологические часы, ну, или по необходимости. Остальное время будем сидеть в темноте. Тушите свои фонарики и телефоны. С этой минуты начинаем жить по строгому графику.

Глава 14

Подул ветер, поднимая волну. Александр выравнивал плот, чтобы он не стал боком к ним. Набегающая волна ударяла в корму и растекалась по доскам. Ветер принес туман, ограничив видимость метров до тридцати.

— Может, остановимся? — тревожно спросил Гурьян. — Ничего не видно, как бы не угодить в неприятность какую-нибудь.

— Так проще держаться на воде. Без движения нас будет сильнее болтать, — Александр не знал этого наверняка, но был уверен, что так и случится.

Пока у плота имелась тяга и правильный вектор движения, он был неподвластен стихии. Без движения плот превратился бы в игрушку для волн.

— Устал? — спросил Александр у напарника. — Давай подменю.

Гурьян безропотно согласился. Прежде, чем взяться за весло, набрал воды через щели досок, умыл покрытое бисеринками пота лицо и намочил волосы.

— Тур де Франс, мать его, — он сел на колени у самого носа плота и выровнял его поперек волны. — Плот надо усовершенствовать, сделать несколько передач. Тяжеловато грести на одной.

Александр был согласен с ним. Крутить педали на плоту оказалось значительно тяжелее, чем на велосипеде. Цепь как будто даже вытянулась под нагрузкой, хотя это могло быть результатом смещения ведущей шестерни или оси колеса. Механизмы требовали усовершенствования надежности и облегчения использования. Плоту не помешал бы руль, который можно было бы поставить на корме. Тогда управлять плотом мог один человек, а второй был бы свободен для любых дел. Например, для отстреливания врагов или приготовления еды.

Вдруг, Гурьян поднял руку вверх, в предупреждающем сигнале.

— Александр, стоп, — выкрикнул он.

Александр остановил колесо и сделал несколько оборотов в обратную сторону.

— Что случилось, Гурьян? — спросил он и привстал, чтобы разглядеть причину беспокойства напарника.

— Волны пошли другие. Я решил, что впереди что-то поменялось. Подумал, что началось мелководье или уже берег скоро.

Для Александра, на первый взгляд, ничего не поменялось. Волны были серьезными и накатывали на плот с прежним усердием. Он решил, что Гурьяну померещилось из-за тумана или внутренних переживаний и страхов. Все-таки ситуация была непростой и неожидаемой для кого угодно. Огромное озеро, появившееся посреди равнины, для таких неподготовленных моряков, как Александр и Гурьян вызывало ощущение собственной незначительности в руках стихии. Оно забавлялось беспомощностью людей и в любой момент с легкостью могло лишить их жизни. Достаточно было подсунуть на пути какую-нибудь ловушку. Судя по густому туману, это оно и собиралось сделать. Гурьян был просто уверен в этом.

Неожиданно плот налетел правой стороной на что-то твердое под водой. Борт вздыбился, скрипя деревом под нагрузкой, изрядно напугав людей. Гурьян упал на спину, потеряв равновесие. Александр удержался в седле, но испытал не меньший шок от внезапного происшествия.

— Я же сказал! — Гурьян сделал несколько мощных гребков, чтобы выровнять плот. — Здесь мель какая-то. Сбавляй ход.

Александр сделал это раньше, чем его попросил напарник. Теперь и ему казалось, что волны вокруг другие. Он увидел барашки на поверхности и даже будто бы выступающие над водой темные силуэты, едва просвечивающие сквозь туман. На мгновение ему показалось, что озеро заловило их в ловушку, из которой живыми не выбраться.

Гурьян смотрел в воду и вместо того, чтобы грести, проверял им дно под плотом. Вид его напряженной деятельности тревожил Александра. По дну плота пугающе заскребло. Он задергался и потерял ход. Александр крутанул колесо, чтобы освободиться. Скребущий звук прошелся по всей длине. Гурьян помог веслом. Плот соскочил с препятствия и снова заскользил по воде.

— Александр, надо остановиться, — Гурьян настаивал на своем. — Разобьем плот и сами потонем.

— Я уже и не кручу педали, ветром гонит, — Александр приподнял вверх обе ноги.

Порыв ветра пригнал высокую волну, перекинув ее через всю палубу плота, и немного рассеял туман перед ним. Из мглы выступил темный треугольный силуэт, похожий на двускатную крышу дома.

— Правь к нему, — попросил Александр Гурьяна.

— Может, не надо, — в глазах напарника застыл суеверный страх.

— Надо. Чего ты как молодой бычок, которого в первый раз из клетки пытаются выгнать? Надо подплыть ближе и убедиться, сто́ит бояться эти миражи или нет.

— Уууф, как скажете, — недовольно согласился Гурьян. — Если что, я вас отговаривал.

Александр крутанул педали. Напарник направил плот к треугольному силуэту. С каждым метром все отчетливее проявлялись очертания крыши. Однозначно, это был дом, затопленный после опускания земли. Смотрелся он в сумраке тумана по-кладбищенски, как склеп, поставленный посреди моря.

Гурьян выставил весло вперед и дал плоту мягко причалить. Крыша дома была покрыта металлическим профлистом под черепицу. Судя по ее сохранности, дом не пострадал от пожара, а судя по тому, что он возвышался над водой, то и землетрясение перенес достойно. Металл крыши покрылся ржавчиной, как и любая деталь из железа испытавшая на себе последствия катастрофы. Горячая вода с большим количеством солей в первые дни пекла буквально разъедала любой металл.

Гурьян стукнул по крыше веслом и проделал в ней большую дыру.

— Сгнила, — заключил он.

— Следовало ожидать.

Александр взял край каната, сплетенного из нескольких джутовых веревок, и прицелился закрепить его за выступающий край стропила.

— А мы что, остаемся? — удивился Гурьян.

— А мы куда-то спешим?

— Нет, но что здесь может быть интересного? Дом же затоплен под самую крышу.

— Для нас это одни плюсы. В дом никто не лазил с момента катастрофы.

— А если завал?

— Гурьян, мы же не на свадьбе в конкурсах тамады участвуем, чтобы совсем без риска. Я сам нырну, а ты подстрахуешь.

— Рисковый Вы человек, Александр, даже безрассудный. Не дай Бог, погибнете, оставите молодую жену вдовой, а ребенка сиротой.

Александр смерил Гурьяна подозрительным взглядом.

— Про ребенка, это ты себя имел ввиду что ли? Останешься один сиротой на плоту?

Гурьян смутился.

— Я же… Фекла сказала, что Аглая… нет, вы не знали? — он покраснел, как рак. — А я подумал, что вы тогда почти признались.

— Чтооо? Ты серьезно? — Александра словно током шарахнуло.

— Простите, я же был уверен, что это никакая не тайна от Вас. Черт, — Гурьян притопнул ногой, аж доски хрустнули.

— Ты осторожнее, я не в обиде на тебя. За что обижаться-то, — Александр растерянно уставился на ржавую поверхность крыши. — Ясно, не хотела говорить, чтобы не передумал. Знаешь, она и в семейных отношениях старается быть администратором, у неё всё по полочкам, никакой спонтанности. Другая бы баба за коленки хватала, не отпускала, а эта решила, что отец ребенка должен рисковать собой во славу городища. Вернется с добычей — герой, нет, что ж, так вышло.

— Александр, не накручивай себя. Я знаю Аглаю давно, она классная и вряд ли не созналась из холодного расчета. Это же бабы мелят меж собой, три дня задержки, всё — беременна. А может это с голодухи задержка.

— Эх, ну ты меня сбил с настроя, — Александр сел на мокрые доски плота. — А я был бы рад стать отцом. Пусть старый будет батя, как дед, но и мне тянуться придется, не раскисать, чтобы его поднять. Забота, семейные дела всякие, Новый Год, дни рождения, подарки.

— Я вам куклу классную выточу из дерева, — пообещал Гурьян.

— Не надо куклу, у меня пацан будет. Или у тебя уже результат УЗИ есть? — усмехнулся Александр.

Гурьян искренне рассмеялся.

— Я просто считаю, что у красивых родителей рождаются девочки.

— Тогда пятьдесят на пятьдесят. Какой уж я красавец.

Александр поднялся и примотал канат к стропилу. Осмотрел крышу внимательнее и что-то решил для себя.

— Это место затопило раньше, чем его сожгло пеклом, — уверенно произнес он.

— Откуда знаете? — Гурьян тоже присмотрелся к крыше дома, но ничего, указывающего на выводы Александра не заметил.

— Смотри на доску. Здесь четкая граница температурного воздействия.

Гурьян присмотрелся. На нижней части стропила видна была полоса, отделяющая темную часть дерева, находящуюся выше, от светлой.

— А если это из-за воды? Просто смыло за целый год весь нагар.

— Возможно, но что-то мне подсказывает, что это не так. Любая пластиковая вещь из дома послужит нам подтверждением или опровержением моей теории. Я готов нырять. — Александр заглянул через борт в непрозрачную воду. — Интересно, с какой стороны в этом доме кухня?

Он осмотрел крышу и увидел дыру, которая могла остаться от печной или каминной трубы. Прокрутил в уме варианты планировки, попытался вычислить на какую сторону выходит фасад и в итоге пришел к выводу, что дом стоит обогнуть.

— Этот дом человек строил сам, видишь, какой капитальный получился, наверняка и к планировке так же отнесся. Камин у него в гостиной, а она соединена с кухней, как сейчас принято. Окна гостиной должны выходить на солнечную сторону, туда, — Александр указал в наиболее яркую часть тумана, — соответственно кухня должна выходить на зады, и еще иметь второй выход на них. Если я прав, то кухня, как основной источник припасов под нами.

Александр остановил плот.

— Мудро, — согласился Гурьян. — А я подумал, что если и магазины затопило сразу, то там вообще Клондайк должен быть. Уж консервы то точно год могут пролежать в воде. А крупы в полиэтиленовых пачках наверняка тоже.

— Я об этом не подумал, — признался Александр. — Как мы его найдем только?

— Этого я не знаю. Надо дождаться, когда развеется туман.

— Хорошо, пока он развеивается, я попробую поэксплуатировать синицу в руках. Я под водой буду считать до ста, а потом подниматься.

— Давайте по очереди, чтобы честно было, и вы потом не рассказывали нашим, как вы добывали, а я трусливо отсиживался на плоту, — предложил Гурьян.

— Совершенно не против, но я бы не стал хвастаться все равно. Это твой выбор, хочешь ныряй, хочешь страхуй.

— По очереди.

— Идет.

Александр скинул с себя одежду, оставшись в старых выцветших трусах, едва державшихся на его тощем заде. Он не стал прыгать наудачу, сел на край плота и осторожно спустился в воду.

— У-у-у-х, — передернул Александр плечами. — Холодненькая.

Он набрал в легкие воздуха и нырнул. Глаза закрывать не стал, надо было увидеть окна и двери, чтобы не терять время на ощупывание руками. Окно с раздавленной рамой ощерившееся осколками стекла показалось сразу. Александр был уверен, что это второй этаж дома, если не третий.

Он нырнул глубже. Вода темнела с каждым метром. На фоне темной воды, показался еще более темный силуэт. Александр подплыл к нему. Им оказался навес над дверью. Его крыша от прикосновения подозрительно зашаталась. Стараясь больше его не задевать, он поднырнул под него. Вот и дверь в дом. Она тоже была стеклянной, и от нее осталась только рама.

Счет подходил к восьмидесяти, но Александр понял, что до ста не выдержит и решил всплывать. Путь до поверхности занял времени гораздо больше, чем он думал. Очутившись над водой, он громко выдохнул и часто задышал.

— Фух, вы меня напугали, — признался Гурьян. — Я досчитал до ста пятидесяти, а вас нет.

— Это… это всё теория относительности… под водой время идет медленнее… я досчитал до восьмидесяти, — пытаясь отдышаться, пошутил Александр. — Правее и вниз дверь открытая. Думаю, на кухню. Не теряя времени можно успеть и прошвырнуться по ней.

— Понял. Насколько правее?

— Метра три возьми, только не наткнись на навес, он шаткий какой-то.

Гурьян скинул с себя одежду, проверил пальцем ноги температуру воды, поморщился и смело прыгнул с плота. Отплыл в сторону на три метра и нырнул. Александр начал отсчет. Он досчитал до ста, напарник не появился. Отсчитал не спеша еще двадцать, Гурьян не показывался. Александр начал беспокоиться и терзаться мыслями о глупости начатого предприятия.

Когда он уже решил нырять, чтобы спасти напарника, над водой показались пузыри и через мгновение голова Гурьяна. Он выдохнул и громко вдохнул.

— Вот… чёрт… чуть не нахлебался.

Он поднял руку вверх, в которой был зажат какой-то предмет.

— Я почти до двухсот досчитал, — упрекнул его Александр.

— Я сбился на сорока и плюнул на это дело, — он протянул предмет Александру. — Улов.

Александр взял его в одну руку, а другой помог Гурьяну взобраться на плот.

— Одевайся, на ветру зябко стоять, — он протянул напарнику одежду.

Тот быстро запрыгнул в свои вещи. Губы у него за две минуты под водой приобрели синюшный оттенок.

— На что похоже? — спросил Гурьян у Александра, рассматривающего выловленный предмет.

— На миксер, — Александр потер пластик, чтобы очистить его от темного налета. На чистом месте проступило название фирмы, сделавшей прибор. — Я был прав, дом затопило до пекла, иначе мы бы не увидели эту надпись, да и вообще пластик деформировался бы, раскрошился или сгорел. А тут даже провод на вид как новый, — он провел пальцами по всей длине, очищая его от налета.

Чистый кабель выглядел без всяких намеков на температурное воздействие.

— Так это что, продукты там могли сохраниться? — обрадовался Гурьян.

— Только в банках. Не думаю, что жильцы этого дома грешили консервированной пищей.

— Я так хочу есть, — признался Гурьян, — что не уплыву отсюда, пока не проверю это.

— Сейчас моя очередь, — напомнил Александр. — Ты в дом заходил через дверь?

— Да. Там все на полу валяется, но я понял, что слева стоял гарнитур, а справа от входа стол. Так что, сразу, как заплывете, берите левее.

— Покойников нет? — на всякий случай поинтересовался Александр.

— Не щупал. Я думаю, что в доме никто не остался. Если в поселок пошла вода, они скорее всего, успели что-нибудь предпринять.

— Надеюсь, — Александр подошел к краю плоту, и уже не опасаясь сюрпризов, нырнул в воду «щучкой».

Это сэкономило ему много времени. Инерции хватило, чтобы доплыть до навеса. Далее он помог себе руками и осторожно заплыл в дом. Тьма в нем казалась кромешной. Александр взял левее, нащупывая руками пространство перед собой. На полу валялся хлам, упавший со стен. Он быстро перебирал его, стараясь сразу определить, что находится под руками. На ощупь, больше всего было битой посуды.

Александр взял чуть правее, предположив, что припасы могли находиться в другой стороне кухонной мебели. Точно, руки наткнулись на коробочки и баночки, валяющиеся по полу, вперемешку с предметами, которые трудно было определить. Александр проплыл вперед, к стене, чтобы проверить шкафы, стоявшие на полу. Припасы круп, сахара и соли хозяева не стали бы хранить в навесных шкафах из-за большого веса. Обычно люди держали там небольшое количество, пересыпанное в красивые банки для быстрого доступа и эстетического удовольствия.

Оказалось, что завал из упавших верхних шкафов мешает пробраться к ним. Нехватка воздуха поджимала. Александр сделал рывок, растолкав завал, и направился к светлеющему в темноте прямоугольнику дверного проема. Он еле выдержал до поверхности. Всплыл и долго дышал под вопросительным взглядом Гурьяна.

— Сейчас… отдышусь.

Александр взобрался на плот. Он не чувствовал ни холода, ни частого сердцебиения, ничего, кроме недостатка кислорода в крови. Голова кружилась, а легкая гипоксия создала ощущения опьянения и некоторой отстраненности от мира. Отдышавшись, он рассказал о своих действиях в доме и посоветовал Гурьяну добраться до шкафов. Тот с готовностью, и даже невероятным желанием, прыгнул в воду. Осознание того факта, что в пяти метрах лежит еда, которую надо всего лишь достать, придавало сил.

Александр накинул на себя одежду. На ветру мокрое тело быстро озябло. Волны стучали в дом. Ветер свистел в дырах. Туман начал рассеиваться. Теплый круг солнца проступил сквозь белую дымку. Силуэты, похожие на остатки домов проступали со всех сторон.

Гурьян вынырнул из воды с победным кличем. В руках у него была зажата банка, отсвечивающая желтым металлом. Покрасневшие глаза напарника сияли восторгом.

— Там еще есть! Надо с сумкой нырять, чтобы не по одной банке вытаскивать.

Александр с благоговением взял её в руки, забыв помочь Гурьяну взобраться на плот. Частичка прежнего мира, ностальгия и спасение в одном предмете.

— Что это? — Гурьян поднялся на плот и осмотрел банку.

Надписей на ней не осталось. Александр потряс ею перед ухом.

— Не рыба и не тушенка. Кукуруза, горошек или фасоль, — предположил он. — На фрукты тоже не похоже.

— Я бы за тушенку душу продал, — Гурьян немного расстроился. — Откроем?

— Не, рано. Я сейчас если поем, то меня в сон начнет клонить, — Александр полез в ящик с припасами и вынул из него пустую походную котомку с фирменным вензелем «Зарянка». — Подниму еще, тогда и отпразднуем.

— Много не берите, а то не даст подняться, — предупредил Гурьян.

— Понял, не дурак, — Александр повесил котомку через шею, как почтовую сумку и нырнул.

Дорогу до цели преодолел на автомате. Заплыл в дверь и сразу же направился в темный угол. Нащупал столешницу и по ней добрался до открытого шкафа. Пошарил рукой и нащупал банки, штук пять или шесть. Оттопырил котомку и закинул их в нее. Медлить, чтобы проверить соседние шкафы он не стал, боясь, что ноша помешает ему всплыть. И оказался прав. Путь до поверхности дался ему с трудом.

Он видел темный прямоугольник плота над собой, который никак не хотел приближаться. Организм находился на грани самопроизвольного вдоха, когда наконец-то удалось всплыть. Гурьян схватил Александра за руку и вытянул на плот.

— Я так и знал, Сергеич, что вы не удержитесь и возьмете всё, что есть, — укорил он его.

— Не думал… что пять банок… будут так тянуть, — Александр лежал на спине и часто дышал.

— Шесть. Вы взяли шесть банок. Около двух килограмм, и еще котомка в воде потяжелела. Все вместе, как ружьишко весит. А бывали случаи… в кино видел.

— Это все жадность, — Александр сел. — Всего и сразу. Проверил?

— Во всех как будто одно и тоже, — Гурьян потряс по очереди каждой банкой. — Горошек, — уверенно заключил он.

— Там, в других шкафчиках могут быть и другие продукты. Надо будет проверить.

— Может, перекусим? — Гурьян умолял взглядом.

— Давай. Только остальные банки не тронем, отвезем в Зарянку.

— Конечно, Александр, даже и думать забуду, чтобы покуситься на такое добро.

— Лады. Открывай, только осторожно, сок не пролей.

— Что-что, а руками я владею хорошо, — Гурьян выбрал из всех банок самую неказистую на вид, мятую и подпорченную окислами. — Посуда нужна, сок слить.

Александр подал ему деревянную кружку из инвентарного ящика. Гурьян приставил нож к торцу банки и коротким ударом ладони вогнал его на сантиметр в железо. Провернул, чтобы получилось отверстие, и сделал еще одну такую же дырочку с противоположной стороны этого же торца. Затем слил мутную желтоватую жидкость в кружку.

— По глотку, — протянул он кружку Александру.

Тот взял ее в руки и принюхался. Желудок предательски заурчал. Жидкость не пахла ничем подозрительным. Александр попробовал ее на вкус. Это был маринад для кукурузы, сладковатый и с явным запахом консервированного злака. Он сделал глоток и зажмурил глаза.

— Что, прокис? — испугался Гурьян.

— Ни грамма, как вчера сделанный, — Александр протянул кружку, нетерпеливо ерзающему Гурьяну.

Тот сразу сделал глоток, доверившись авторитетному мнению бывшего начальника. Задержал маринад во рту, погонял его и сглотнул.

— Вкус прошлого, — заключил он.

— Которого не вернуть, — добавил Александр. — Понравилось?

— Чего спрашивать, конечно, понравилось. Это вам не червей дождевых трескать.

— Это точно, с червями не сравнить.

Гурьян снова отдал кружку Александру. Он взял ее и сделал глоток.

— Допивай, — протянул назад.

Гурьян выпил одним махом, после чего вскрыл банку. Чуть больше половины ее объема занимали золотые зерна кукурузы, мягкие, ароматные и невообразимо вкусные. Мужчины достали ложки и в полной тишине приступили к трапезе. Меньше, чем через минуту они застучали ложками по дну банки. Еда из прошлого закончилась слишком быстро.

— Умели же раньше делать, — Гурьян утер губы рукавом.

— И мы научимся постепенно, — Александр откинулся на инвентарный ящик и понял, как сильно устал, и как ему не хочется шевелиться. — Лет через десять тоже будем консервировать какие-нибудь растения на зиму или для… салатов.

Он зевнул и сонно заморгал. Гурьян выглядел таким же уставшим, едва сдерживающим позывы занять горизонтальное положение.

— Надо сделать перекур перед второй частью погружений, — предложил он.

— Полностью поддерживаю, — Александр сложил руки на животе и закрыл глаза.

Под ритмичный стук воды, гипнотически действующий на сознание, он уснул, как младенец.

Проснулись они почти одновременно. Вечерело. Туман рассеялся полностью, открыв взору невероятную картину. Над поверхностью воды возвышались развалины, а иногда и целые здания, нагнувшиеся фонарные и электрические столбы, вышка сотовой связи и самое удивительное, большое количество сохранившихся деревьев, погибших, но не сгоревших. И все это правильными рядами, улицами и перекрестками. В лучах закатного солнца погибший поселок выглядел фантастически, как на картине художника, пишущего апокалиптические сюжеты в реалистичной манере.

Александр понял, что пока отсюда никуда плыть не стоит. Место могло оказаться самой настоящей кормушкой для Зарянки. Удивительно, что люди из плавучего домика ничего не сказали об этом затопленном поселке. Александр посмотрел на банку, их подарок, и ему вдруг стало ясно, что она, скорее всего, была добыта здесь. Возник вопрос, а почему они не находились у самого поселка, занимаясь чисткой домов, как своей работой. Трудно представить в современных условиях, чтобы кто-то решил, что добытой еды будет достаточно.

Гурьян зашевелился и открыл глаза.

— Ух, ты! — вылетел у него возглас удивления и восхищения. — Да здесь целый затопленный город.

— Ну, для города маловат, поселок какой-то или большая деревня. Карту бы, понять, где мы есть.

В изменившемся мире существовала целая проблема с ориентацией.

— Не поможет, — решил Гурьян. — Надо свои рисовать.

— Я понятия не имею, как это делается, — признался Александр. — На уровне ребенка из детского сада, тут озеро, тут речка, дорога. Надо учиться этому с нуля, включать логику и пробовать.

— Я придумал, как это можно сделать, — довольным тоном произнес Гурьян.

— И как?

— Надо будет рядом с Зарянкой нарисовать прямо на земле большую выдуманную карту с горами, реками, озерами и представить себя на ней маленькими путешественниками.

— А зачем?

— Смотрите, вы будете глядеть на это дело сверху, чего нам не хватает сейчас. Мы же не видим размеров озера и не представляем себе очертания его береговой линии. Если бы мы поднялись в воздух, то увидели бы и поняли, что нам надо, чтобы перенести его на карту в точности.

— Это, наверное, хорошая идея, Гурьян. Надо будет ею, как следует заняться по возвращении. — Александр присел на край плота и пощупал руками воду. — У нас есть еще время понырять.

Гурьян зябко передернул плечами.

— Холодновато как-то.

— Вот, ты сыт и желание добывать еду у тебя сразу пропало, — укорил его Александр.

— Если надо, я готов, — оправдался напарник. — Но если не надо, то можно и до завтра потерпеть. Давайте лучше объедем поселок, может, найдем что-то более стоящее, магазин, например.

Предложение Гурьяна имело больший смысл. Александр благоразумно согласился с ним. Ветер под вечер стих, и на огромном озере установился штиль. Не будь появление водоема вызвано катастрофой, можно было бы считать его чудом природы. Свербящая мысль в голове, напоминающая о тысячах покойников, вызванных его появлением, настойчиво мешала наслаждаться видами.

Уместно предположив, что самой плодотворной на поиски должна стать главная улица поселка, обозначенная фонарными столбами, решили направить плот вдоль нее. Потемневшие «ковши» уличных фонарей уныло нависали над водой. В некоторых еще остались целыми на вид большие белые газоразрядные лампы. Гурьян направил плот к ближайшему столбу, наклонившемуся к самой воде, и со скрипом выкрутил из него лампу.

— Целая как будто, — осмотрел он ее.

— А что с ней делать? — спросил Александр, не представляя практической ценности находки. — В музей?

— Не знаю, не придумал еще, но я возьму, может, ночник сделаю, — Гурьян бережно уложил лампу в ящик. — Не всё же добыча, что можно съесть.

— Это верно, — согласился Александр.

Домов на этой улице, возвышающихся над водой, было мало. У мужчин сложилось мнение, что казенная застройка в центре города выдержала удар стихии гораздо хуже, чем частная, что уменьшало шансы найти хорошо сохранившийся магазин. Идея отыскать его разжигала воображение, рисующее возвращение в родную Зарянку на плоту набитом съестными припасами, в сполохах фейерверков и под звуки духового оркестра.

— Если бы я был сельским предпринимателем, где бы я поставил свой магазин? — Александр задал себе вопрос вслух.

— Тут вариантов много. Всяко, где народа больше бывает, где-нибудь поближе к базару, — решил Гурьян. — У моих деда с бабкой в районе было так. Вся торговая жизнь шла от базара к периферии.

— Ты говоришь про базар, который как торговая площадь, с лотками и рядами машин?

— Типа того. В последнее время, конечно, там все стало намного цивильнее.

— Есть какие-нибудь явные признаки такого базара? — поинтересовался Александр, разглядывая окрестности.

— Обычно, это были ворота главного входа с вывеской над ними. Они могли бы устоять во время землетрясения.

— Вон на те, похоже, — Александр указал Гурьяну на торчавшую над водой конструкцию из арматуры.

По простоватому замыслу дизайнера, она должна была выглядеть изящно в девятнадцатом веке или еще раньше. Сейчас она была похожа на врата кладбищенской ограды.

— Похоже. Да сто процентов, что это вход на базар, — обрадовался Гурьян и развернул плот в направлении ворот.

Поиски удачного места отняли много времени. Темнело, и мужчины решили отложить поиски «рыбного» места до следующего дня. При удачном исходе путешествие можно было заканчивать и возвращаться назад, чтобы снова вернуться и пополнить припасы.

На ночевку встали, привязав плот к столбу. Поужинали червями, с аппетитом глядя на банки с кукурузой. Едва солнце ушло за горизонт, на озеро легла непроглядная тьма. Только самые яркие звезды пробивались мерцающим светом сквозь густую атмосферу планеты, насыщенную влагой и мусором. Александр укрылся тряпкой и сразу заснул. Гурьян пытался послушать ночь, но в ней слышались всплески воды, бьющей в развалины, да редкие посвистывания порывов ветра в них. С чувством вселенского одиночества он тоже спрятался под кусок тряпки. Пригревшись под ней, тоже вскоре заснул.

Ночь прошла спокойно. К утру похолодало, ветер сменился и подул с севера, разгоняя поднимающийся от воды туман. Развалины поселка, проступающие теперь не из воды, а из белой дымки, воспринимались иначе, как простые развалины заброшенного поселка, в который занесло не то поздней осенью, не то ранней весной, из-за голых веток деревьев.

Александр отвязал веревку и направил плот к ближайшей кроне. Ему стало интересно, не осталось ли сил в дереве, чтобы расти в воде, смогло ли оно пережить катастрофу смягченную затоплением.

Гурьян зашевелился, почуяв движение, но не проснулся. Плот прошел вскользь мимо кроны, сухие ветки заскребли по плоту, окончательно разбудив спящего напарника Александра.

— Где мы? — открыл глаза Гурьян и сел.

— Все там же. Решил побыть натуралистом, проверить, осталась ли жизнь в деревьях. Это ведь возможно, если ствол не сгорел. Что ты думаешь, как человек, который на «ты» с деревом?

— Так ведь я на «ты» с мертвым деревом, я же краснодеревщик, а не Мичурин. Пес его знает, — он протянул руку к ветке и отломил ее. — Сухое.

— Сухое сверху, а ниже ветки могли и выжить.

— А что мы, больше нырянием за продуктами не интересуемся? — Гурьян сунул ладонь в воду. — Тепленькая.

В сравнении с холодным утренним воздухом, она действительно казалась теплее.

— Ты спал, я решил не тратить время зря. Подумал, что земля под нами хранит большое количество семян растений, не тронутых жарой, потом про деревья, кустарники, траву. Мне кажется, что это место намного важнее для нас, чем просто источник пополнения продуктов. Под нами лежат консервы иного рода.

— В смысле? — высокопарная речь сбила с толку Гурьяна.

— Здесь законсервирован генофонд будущего. Нам надо его поднять со дна, пока он не погиб.

— Ну, вы, Александр, мастер говорить речи, как президент в ежегодном обращении к народу. Вроде все по уму, а что делать-то надо, не совсем понятно.

— Земли накопать из разных мест, провялить и забрать в Зарянку, посмотреть, что из нее можно выбрать. А еще веток нарезать с деревьев, которые под водой, чем черт не шутит, вдруг примутся.

— Ясно, значит, мы решили дальше не плыть?

— Не вижу смысла. Здесь работы непочатый край, — Александр тоже отломил веточку и провел ею под носом, обнюхивая, как дорогую сигару. — Ммм, ааа, пахнет походом и ночевками в палатке.

— Для меня дерево пахнет работой, любимой работой.

Гурьян сел на колени у самого края плота, набрал пригоршню воды и умыл ею лицо. Затем нагнулся и набрал в рот воды прямо из водоема, пополоскал его, горло и выплюнул.

— Вода не кажется химической, на вкус почти как раньше, — заметил он после процедур.

Александр набрал в кружку воды и сделал глоток. Действительно, вода была похожа на питьевую. Вероятно, большая часть водоема имела артезианское происхождение, никак не связанное с водой, выпадающей осадками после катастрофы. Это обстоятельство тоже могло сыграть положительную роль для ценности водоема.

Неожиданно ему пришла интересная мысль.

— Гурьян, я тут подумал, а что, если в окрестностях поселка была река.

— Ага и что? — перебил его напарник.

— Ну, рыба ведь могла и выжить. Не думаю, что озеро разогрелось до кипятка. А здесь могли быть глубины не в пять, а в пятьдесят метров, не затронутые влиянием пекла. К тому же родники, образующие это озеро, должны быть холодными и бить до сих пор.

— Верно, — согласился Гурьян. — Я бы не догадался до такого. Только несколько лет придется подождать, пока рыба освоит такие размеры озера.

— Да и черт с ними, подождем! — Александр впал в дикий восторг от своей гипотезы. — Так и придется строить речной флот.

— Оба-на! — Гурьян привстал и посмотрел за спину Александра. — А кто-то догадался до этого раньше нас.

Александр обернулся. К ним приближалось нечто, отдалено похожее на плавающий автомобиль, помещенный на широкую платформу. Судя по доносящимся издалека звукам, у него работал двигатель.

— Гурьян, какие мы с тобой тупые, под нами же куча машин с полными баками бензина.

Глава 15

Час утреннего включения электричества Мирошниковы назвали рассветом. Всего один час для экономии заряда автомобильного аккумулятора, который каждый хотел провести так, чтобы вытерпеть остальные сутки в темноте. Девчонки не умывались и не ходили в туалет, предпочитая делать это в темноте, наощупь, под присмотром матери. Как только зажигался свет, они бросались к своим игрушкам, устраивая импровизированные игры.

Ольга старалась успеть приготовить еду. Продукты, требующие холода, начали пропадать, и надо было использовать их в первую очередь. Валера помогал жене, но только после того, как делал инспекцию всем источникам воздухообмена. Обычно он использовал зажигалку, но иногда и кота, для экономии кислорода.

В доме, из — за отсутствия движения воздуха, становилось влажно. Углекислый газ, выделяемый людьми, тоже никуда не девался. Содержание его в воздухе росло и видимо по этой причине рос расход кислорода. Валера заметил, что с каждым днем приходится травить его все больше и больше, чтобы дыхание было нормальным. Поначалу он думал, что тьма психологически вызывает признаки кислородного голодания, но догадка о том, что углекислый газ никуда не девается и с каждым днем только увеличивает свою концентрацию, показалась ему более подходящей.

На четвертый день «жесткой» изоляции Валере пришлось подняться наружу. Набрался мусор и закончилась вода для технических целей. Каково было его удивление, когда он оказавшись наверху не почувствовал обжигающей жары. Да, было еще влажно и душно и совсем не походило на нормальную погоду, но тенденция очень обрадовала его. Видимость улучшилась до нескольких сотен метров, открыв вид на пострадавший дачный поселок. Поддавшись оптимизму, он даже рискнул втянуть носом воздух, но сразу понял, что делать это преждевременно. Валера чуть не потерял сознание, едва успев заскочить домой и сделать вдох живительного кислорода.

Новость обрадовала семью. Дети даже засобирались на улицу, горя желанием посмотреть во что она превратилась. Отец охладил их пыл и попросил подождать еще. Ему пришла идея разведать окрестности и собрать информацию, втайне надеясь увидеть признаки появления нормального воздуха. Он поделился своей идеей с Ольгой.

— Валер, это опасно. Случись что с тобой, я даже не смогу тебе никак помочь. А без тебя мы долго не протянем, — супруга поделилась своими опасениями.

— Я быстро, и со мной ничего не случится. У меня есть идея, как сделать дыхательный аппарат. Спасибо Захару, обеспечил нас на конец света.

— А для чего тебе это нужно?

— Я подумал, а что, если мы находимся в какой-то яме, где собирается газ, по аналогии с нашим домом. У пола дышать труднее, чем наверху. Да еще и осмотрюсь вокруг, мы же живем в информационном вакууме, все наши предположения строятся на минимуме фактов, надо расширить свой кругозор.

— Сколько жила с тобой Валер, а не знала тебя совсем. То ли ты смелый такой, то ли бесшабашный. Обещай мне, что ты все продумал до мельчайших деталей, что нам не придется с девочками доживать свой век сиротами.

— Ольк, иди ты в баню со своими просьбами. Я сделаю все как надо. У меня с собой будет кислородный баллон, остальное ерунда.

— Возьми ружье.

— Зачем оно мне? Живого человека встретить счастье.

— Выстрелишь через пятнадцать минут, чтобы я знала, что ты живой.

— А ты услышишь в этом бункере? — с сомнением произнес Валера.

— Услышу. Я буду стоять у двери.

— Ружье, это лишняя тяжесть, которая будет мне мешать.

— Я настаиваю, Валер, или сейчас устрою истерику и никуда тебя не пущу.

Валера поднял руки вверх, затем резко опустил, деланно шлепнув себя ладонями по бедрам.

— Бабы.

— У тебя их три, и тебе надо беречь себя ради них.

— Я не латентный самоубийца, в любом случае хочу жить. Ладно, возьму ружье.

— Тогда рассказывай, что задумал, — оттаяла супруга.

Валера рассказал ей, что придумал как сделать примитивный дыхательный прибор. Для этого требовался кислородный баллон, шланг, используемый для этих баллонов и пустая пятилитровая бутылка.

— На голову, как шлем? — предположила супруга.

— Можно и так, но я решил по-другому. Разрежу шланг и вставлю его между отрезками. Дышать одним кислородом опасно, обжигает рот и легкие, хочу, чтобы в бутылке образовывалась смесь из наружного воздуха и кислорода. Проделаю в бутылке маленькие отверстия, когда буду вдыхать, воздух будет подсасываться.

Ольга не до конца представляла себе конструкцию, что отразилось сомнением на ее лице.

— А баллон ты как попрешь, на себе?

— Увидишь, — интригующе пообещал Валера.

Во тьме особо не поработаешь. К тому же дверь в подсобку со шлангами была запенена. Чтобы добраться до них пришлось устроить небольшую эвакуацию всей семьи в спальню. Дверь сопротивлялась долго, и возле нее чувствовалось душное, сбивающее дыхание дуновение газа. Как только дверь начала подаваться. Валера набрал воздуха и рванул ее. Благо он точно знал, где у него что лежит. Время на всю операцию заняло полминуты.

За те секунды, что дверь была открыта, тяжелый газ успел зайти. Валера потравил кислород и снова запенил дверь, надеясь, что больше в подсобку надобности попадать не будет. Через час у него был готов рабочий аппарат для выхода на поверхность.

— Я все-таки не понимаю, как ты его попрешь на себе, — призналась Ольга, глядя на конструкцию.

— Положу баллон на садовую тележку, — объяснил Валера.

Он видел, что тележка стояла в гараже и казалась целой на вид. Повредиться в ней, кроме резинок на колесах, было нечему. Оставалось самое трудное, водрузить конструкцию на телегу и проверить ее работоспособность.

Так как был уже вечер, а Валера устал, выход он решил отложить на следующий день. Удивительно, но в ночь снаружи поднялся страшный ветер, завывающий в пустых комнатах внешнего домика. Вибрации передавались в бункер по трубам вентиляции, наполняя тьму неприятными давящими на психику звуками. Такой ветер должен был принести что-то кардинально новое в погоде. Валера очень рассчитывал на положительные изменения.

Даже Бонька в эту ночь старался забраться под одеяло. К утру, к ежедневному рассвету, ветер стих. Валера проверил воздуховоды, не отошла ли пена после таких вибраций, не стал ли затекать в бункер смертельный наружный воздух. Проверка показала, что никакого движения воздуха нет. Осмелившись надеяться, что ветер принес богатый кислородом воздух, Валера поднялся наружу и чиркнул зажигалкой. Искры летели из-под кремния, но огонь не разгорался. Слабая надежда потухла, подобно разлетающимся искрам.

Чтобы не вгонять супругу в депрессию, он не стал делиться с ней результатом своих опытов. Теперь ему было ясно, что причина отсутствия кислорода в воздухе глобальная и никак не связана с разломом возле дач. Это было печально, потому что при таком раскладе будущее семьи Мирошниковых исчислялось парой месяцев, покуда в баллонах хватало живительного газа.

Однако отменять свою операцию Валера не стал. Сидеть целыми сутками во тьме, не зная, чем заняться, испытывая постоянное давление давящего на сознание закрытого пространства, было для него невыносимо. Одевшись в свою брезентовую куртку и штаны, натянув сапоги, Валера выбрался с амуницией наружу. Ружье, под контролем жены, висело через плечо.

Уже на лестнице Валера проверил работоспособность своей конструкции. Аппарат работал, кислород не жег глотку, успевая смешиваться с воздухом. Валера вдыхал из баллона воздух через трубку. Нос был зажат прищепкой, чтобы нечаянно не вдохнуть. Она неприятно и больно давила на него, но приходилось терпеть. Всего один неправильный вдох мог вызвать необратимые последствия.

Тележка оказалась скрипучей из того, что вся смазка была вымыта кипятком, а ось покрылась ржавчиной. Валера выкатил ее на улицу, водрузил баллон и отправился в путь. Воздух, после вчерашнего урагана посвежел еще, а видимость улучшилась многократно. От прогретой земли поднимался пар всюду, куда ни глянь, но уже на высоте одного метра он становился прозрачным.

Валера вышел за ворота и под заунывный скрип тележки направился по раскисшей дороге. Вскоре ему стало понятно, что земля впитала в себя жар, от которого ногам становится очень жарко. По неопытности Валера смело наступил резиновым сапогом в лужу и понял, что совершил ошибку. Голень, прямо через сапог, охватила горячая жижа. Валера рванулся, но потерял равновесие и упал.

К счастью, в стороне от лужи. Он чуть не сделал непроизвольный вдох. Скорее ухватил трубку и сделал через нее несколько глубоких вдохов, затем открыл вентиль, чтобы в бутылку набрался свежий кислород. Сапог надо было спасать. Без него ни о каком передвижении не могло быть и речи. Ногу можно было обварить в горячей жиже, которая была повсюду.

Превозмогая жжение, не имея возможности произнести ни звука, Валера подобрался к луже, забравшей его сапог, и выдернул его. Упал на спину, выпучив глаза и раздув щеки. Скорее вставил в рот трубку, сделал вдох и громко крикнул. Ноги и спину жгло. Пожалуй, для исследования время еще не наступило.

Валера натянул горячий сапог на ногу. Коже стопы досталось. Ее жгло, ткань сапога неприятно терлась об нее. Однако, Валера, превозмогая боль, решил пройти хотя метров сто в одну сторону, тщательно выбирая путь. Мысль о возвращении во тьму бункера служила для него хорошим обезболивающим.

Серый, абсолютно не раскрашенный мир, гармонично сочетался со скрипом тележки, везущей баллон. Все изменилось. Почти все, что могло сгореть, сгорело. Всё, что не могло, покрылось налетом рыже — коричневого цвета, будто заржавело. Даже кирпичи выглядели так, будто были сделаны из железа, покрывшегося ржавчиной. Мир стал унылым, как будто решил, что быть ярким больше не для кого, что людей больше нет и радовать их нет никакой нужды.

Валера шел вверх по улице, в сторону центра поселка. Он находился чуть выше, и если тяжелый газ собирался в низине, то его концентрация должна была уменьшаться. Как это определить на глаз Валера не знал. Простым способом, сделать вдох, он слишком рисковал. Валера вспомнил, что обещал Ольге выстрелить из ружья. По внутренним часам прошло уже больше пятнадцати минут. Он представил какое волнение переживала теперь супруга. Валера снял ружье с плеча и выстрелил вверх. По возвращении его ждали нравоучения.

Валера усмехнулся. Это было смешно испытывать трепет перед гневом супруги, когда мир вокруг перестал существовать. Ее эмоции казались проявлением устаревшего мировоззрения, время которого неожиданно закончилось.

Во дворе дачи метров за сто от их, стоял остов автомобиля. Резина на колесах сгорела, поэтому он лежал на «брюхе». Видимо пламя горело в нем так жарко, что стекла оплавились и застыли потеками по бортам машины. Пожары по всей планете могли стать причиной исчезновения кислорода. «Легкие планеты» одноклеточные фотосинтезирующие водоросли в теплых верхних слоях океанов и леса теперь погибли, и ждать скорого восстановления нормальной атмосферы не стоило.

Валера остановился. Не было никакого смысла в том, чтобы куда-то идти. Надо было мужественно принять мысль о том, что жить осталось совсем недолго и попытаться прожить отмеренный срок так, чтобы почувствовать себя счастливым. Насколько хватало глаз, пейзаж выглядел одинаковым, без малейшего отличия. Да и перепад высот на самом деле не внушал оптимизма. Валера вынул зажигалку из кармана и чиркнул ею.

Пламя будто бы вспыхнуло на мгновение, но могло и привидеться. Вместо того, чтобы устраивать бесплодные попытки исследовать местность, Валера решил сконцентрироваться на более практичных действиях. Огляделся, чтобы найти источник воды. Ему вспомнились соседи, которые выстроили шикарный дом чуть ниже от их дачи.

Валера развернулся и, скрипя на всю округу колесами, направился к ней. Он вспомнил, что видел на этапе строительства дома котлован, как будто под бассейн. Стоило проверить. Все лужи вокруг дома были мелкими и уже начали впитываться и испаряться. Он прошел мимо своего дома и профессионально осмотрел его со стороны. Была бы необходимость, восстановил бы его за пару недель, благо, материала было достаточно.

Большой соседский дом был разрушен землетрясением до основания. Стены кирпичного гаража тоже осыпались, погребя под собой машину. Жалеть не стоило, потому что она сгорела. Валера, минуя развалы, стараясь не потерять баллон с тележки, закатил ее на задний двор. О, чудо, бассейн тут был. В окружении черных пятен пепла от шезлонгов и зонтов.

Над водой поднимался пар. Валера на мгновение макнул в нее палец. Не кипяток, но близко к тому. Почти прозрачная, с едким запахом. Этих запасов воды хватало на неопределенный срок, на гораздо больший, чем требовалось. Валера сходил домой за ведром, которое ждало его у входа в дом. Снова вспомнил про переживания Ольги, поднял ружье вверх и выстрелил. Этот звук выстрела она не могла не услышать. Ружье оставил на пороге, толку от него больше никакого не было.

Валера уже приспособился дышать через шланг. Набирал воздух из него в легкие и задерживал дыхание, которого хватало примерно на минуту. Пятилитровки было достаточно на три вдоха, затем воздух становился бедным на кислород. По идее, Валера был ограничен только емкостью кислорода в баллоне. По его разумению, хватить его ему одному должно было на неделю. В доме пока что не закончился ни один из них, что вселяло серьезную уверенность в том, что их хватит больше, чем на месяц.

Он набрал ведро кипятка и направился к дому. Идти с ведром в одной руке, а в другой с садовой тележкой, было не совсем удобно. Дорожки засыпало битым кирпичом, что требовало постоянного контроля за тем, куда едет тележка. Как следствие, кирпич все-таки попался на пути колеса и дернул ручку тележки. Валеру повело, а ведро только усугубило ситуацию. Вместо того, чтобы опереться свободной рукой, Валера был вынужден думать о том, чтобы не обвариться горячей водой из ведра. И он упал. Ведро расплескало кипяток по сторонам, на одежу и руки Валера. Он не сдержался и закричал, сделав непроизвольный вдох.

Мир крутанулся перед глазами. Остатками сознания он принялся нащупывать рукой шланг. Мысль в голове твердила одно: «Олечка расстроится, Олечка пропадет». Ладонь нащупала шланг и рефлекторно сжала. Валера сунул его край в рот и сделал вдох. Карусель перед глазами замедлила вращение и остановилась. Валера несколько минут лежал на теплой земле. Пережитый страх отнял силы.

— Нееее, умирать раньше всех я не собираюсь. Это какое-то бегство будет, — произнес он шепотом.

Ошпаренная кипятком рука горела. Одежда впитала горячую воду и жгла кожу. Валера приподнялся и осторожно снял с себя куртку. Точно, рука по локоть была красной и покрывалась набухающими волдырями.

— Дебил кривоногий, — в сердцах отругал себя Валера.

Он поднялся на ноги и снова поплелся к бассейну за водой. На этот раз все получилось без эксцессов. Валера донес до дома ведро воды. Ольга была уже не в себе от переживаний и сразу кинулась обниматься.

— Осторожнее! — Валера убрал поврежденную руку в сторону. — Ошпарился.

— Ничего, теперь мы с тобой оба знаем, что это такое, — Ольга покрутила в свете фонаря руками, на которых еще остались следы ожогов. — Вылечим.

На следующее утро у Валеры поднялась температура. Ожог ныл пульсирующей болью. По неосторожности Валера порвал несколько волдырей, на месте которых начали формироваться язвочки. Ольга не знала, что делать с ожогом такой степени. Она поила мужа обезболивающим, а место ожога посыпала растолченной таблеткой антибиотика.

Валера не мог лежать на одном месте. Он начинал думать только о боли, и чтобы отвлечься вставал и ходил по дому в полной тьме, как призрак, издавая мычащие звуки. Изредка он начинал бухтеть на супругу, спотыкаясь о беспорядок. Ольга молчала, понимая, что Валера пострадал ради семьи, и всеми силами души ждала его выздоровления.

Валера часто прикладывался к воде. Организм будто испарял ее, как перегретый чайник, в одно мгновение. Через сутки болезни оказалось, что водные припасы заканчиваются. Если бы не температура, мешающая спокойно рассуждать, Валера может быть и придумал какой-то выход, но ему на ум пришло только одно решение. Он смешал пополам в одном стакане питьевую воду и ту, что принес с улицы. Выпил залпом коктейль, пока не видела супруга.

Примерно полчаса организм не давал знать о том, как повлияла смешанная вода на него. Ощущался только привкус металла во рту. Потом в животе начало крутить, появились регулярные спазмы, вылившиеся в понос, отнявший у Валеры последние силы. Он уснул, когда понял, что больше в туалет ему не понадобится.

Проспал он весь оставшийся день и ночь. Проснулся утром, когда в спальне загорелся свет. Ольга устроила рассвет на час раньше. Она стояла подле мужа и смотрела на него страдальческим взглядом, будто сама была сильно нездорова.

— Чего смотришь на меня, как на покойника? — спросил Валера, приоткрыв один глаз.

Ольга облегченно выдохнула.

— Так ты и был холодный, я чуть в обморок не упала.

— Холодный? — удивился Валера. — Температуры нет?

Он потрогал свой лоб, сунул палец под мышку.

— Нету. Ты проспал полтора дня. Видимо сон благотворно сказался на здоровье.

— Не только сон. Я вчера полстакана забортной воды жахнул на свой страх и риск. С нее-то меня и пронесло. Но, как видно, был и полезный эффект. Я даже боли почти не чувствую в руке, — Валера посмотрел на обожженное предплечье, которое подсохло и покрылось корочкой, — водица мерзкая на вкус, но работает, как лечебная. Надо только концентрацию менять. С сего момента рекомендую добавлять ее в чистую воду.

— Ну, ты даешь, экспериментатор чертов, — не сдержалась супруга, села рядом с мужем и положила ему голову на грудь.

Через несколько секунд она начала шмыгать носом. Валера положил ей ладонь на волосы и погладил.

— Всё будет нормально, Ольк. Выкарабкались из такой передряги, а уж на мелочи типа этого, — Валера поднял больную руку, — вообще не стоит обращать внимания. Не реви, детей напугаешь. Вон, кот на тебя смотрит во все глаза, как будто сам реветь собрался. Я не выдержу вида плачущего кота.

— Не буду, — Ольга поднялась и посмотрела заплаканными глазами на Боньку. — Пошли, помощничек, будем готовить завтрак для семьи.

Кот все понял про завтрак, спрыгнул с кровати и завертелся у ног хозяйки. Валера снова откинулся на подушку, размышляя о чудодейственном эффекте уличной воды. Она, несомненно, была ядовитой в естественной концентрации, но в ней было всё, в чем нуждался организм, за исключением калорий. Он еще раз посмотрел на руку. Поразительный контраст с тем, как она выглядела вчера, до того, как он уснул. Возможно, разбавив ее в десяти частях чистой воды, мог получиться целебный напиток. Только зачем? Валера вспомнил про то, что дни семьи ограничены запасами кислорода в шести баллонах. Каким бы не было отменным здоровье, а смерть от удушья гарантирована.

Он посмотрел на Ольгу, пытающуюся приготовить из имеющегося набора продуктов что-нибудь вкусное. На сладко спящих детей, не замечающих начало рассвета. На кота, ждущего подачки. Внутренний голос, а может быть, это было простое желание отогнать от себя дурные мысли, шепнул, что жить надо не в ожидании смерти, а так, будто собираешься жить вечно.

— Эй, принцессы! — громко произнес Валера в сторону девчонок. — Всё проспите, засони.

Дети зашевелились, прикрыли глаза от света.

— Пап, ты выздоровел? — из-под ладошек, прикрывающих лицо, поинтересовалась Агата.

— Даааа, выздоровел, — радостно поделился отец.

— Я догадалась. Голос опять веселый.

Ольга хмыкнула и посмотрела на Валеру, растянувшего улыбку до ушей.

— Да, папка снова веселый.

— Ура, — произнесла Агата.

— Ура, — подхватила Есения.

Дети засмеялись.

— С этого дня все будем пить минеральную воду. Это с нее я такой веселый. Не вода, а панацея от всех болезней и депрессий.

— Уверен? — засомневалась супруга. — Вчера тебе было совсем нехорошо с нее.

— Надо поменять концентрацию и всего делов. Мы теперь живем без света, без нормального воздуха, откуда взяться здоровью? Только из минеральной воды. Как говорили древние «Санитас пер аква»[1].

— Кажется, у воды не только оздоравливающий эффект, но и расширяющий сознание, — Ольга подошла к мужу и заглянула в глаза. — Зрачки нормальные.

— Ты меня за прожженного прораба держишь? Думаешь, мои знания на уровне учеников третьего класса? Обижаешь, я и не такое завернуть могу. Например… — Валера задумался. У него в животе заурчало, — чёрт, не думается на голодный желудок. Пустое брюхо к знаниям глухо, — выдал он собственный афоризм.

— Завтрак готов, — объявила Ольга. — Приготовила, что смогла, не обессудьте, холодная лапша и кроличьи какашки.

Дети засмеялись в который раз над сравнением, хотя сами уже привыкли называть шоколадные кукурузные шарики точно так же.

— Да, без кислорода и не подогреешь, — Валера слез с кровати и подошел к столу, который перенесли сюда из кухни. — Не хотелось бы шутить черным юмором при детях, но большая часть людей сейчас питается гораздо лучше.

— С чего ты взял? — Ольга поняла, что у намека будет продолжение.

— В райских кущах все натуральное и свежее.

— Тьфу, типун тебе на язык. Ешь давай, что сам добыл.

— Да уж, не мамонт конечно, — Валера придвинул к себе тарелку с разбухшей лапшой, источающей специфический запах приправ, — не мамонт. Какие погоды на улице нынче? — спросил он супругу и сам прислушался к звукам. В ветреную или дождливую погоду характерный звук передавался по трубам вентиляции.

Сегодня было тихо.

— Я с утра подходила к дверям на улицу, хотела послушать, какая погода, чуть не задохнулась. В кухне тяжело дышать, голова сразу начинает кружиться, — призналась Ольга.

— Больше одна не ходи, когда мы спим, хорошо? — спокойным, но железным тоном посоветовал Валера.

— Ладно, не буду. Просто вчера все было нормально.

— Про экономию кислорода у нас одни разговоры. То тебе надо на кухне что-нибудь найти, то детей выгулять по дому. Мы же не знаем, сколько нам еще здесь сидеть. Собирались ведь экономить, спальня, туалет и все, но пока только на словах. Когда прищучит серьезно, экономить будет поздно, — Валера нервно ткнул вилкой в лапшу.

— Я понимаю, Валер, обещаю, с сегодняшнего дня из спальни только в туалет и обратно, — Ольга поцеловала мужа в макушку. — Фу, голову мыть пора.

— Обойдусь без этих мещанских штучек. Не надо ко мне принюхиваться и все будет нормально. Развели тут курорт.

— Валер, ну, успокойся. Мы все поняли. С этого дня режим строгой экономии воды и кислорода, правда, девчат?

— Дааа, — хором ответили дети.

— Я сейчас ведро пустое возьму, сбегаю по-быстрому, поставлю его под крышу, дождь пойдет, натечет. И вообще, надо всю пустую посуду набрать и расставить в рядок, чтобы воды было побольше. Дождевая вода не может быть такой соленой, как в лужах, — поделился Валера своими планами на ближайшее время.

— А почему? Откуда в лужах такая?

— Я думаю из-под земли. Откуда ей еще такой быть. Жахнула, когда земля разверзлась со всем, что было внутри. Я что-то читал давно, про то, что вода под большим давлением и высокой температурой превращается в суперрастворитель. Якобы после извержения вулканов, в том месте, где стекала вода из жерла, любая поверхность превращается в камень после высыхания из-за растворенных минералов. Не удивлюсь, если наши дачи окаменеют, когда погода восстановится.

— Валер, а ты пил эту воду, сам не окаменеешь, но камни в почках точно появятся.

— Главное, чтобы не окаменел мозг и сердце, иначе я не смогу любить тебя, — начал придуриваться Валера и потянулся, чтобы обнять супругу за талию.

— Чтобы любить меня надо быть каменным в другом месте, — не удержалась она от ехидства.

— Так, сейчас кто-то пойдет мне помогать менять лампочку в туалете, — Валера хотел шлепнуть Ольгу под спину, но удержался из-за детей.

— Пап, а света все равно нет, зачем ее менять, — Агата заметила отсутствие логики в словах отца.

— Точно, дочь, света же нет, как я мог забыть. Значит, будем чистить унитаз.

— Валер, ешь давай, ожил, понимаешь.

— Почти воскрес, как заново родился.

Из-за позднего завтрака рассвет закончился в аккурат с его окончанием. Валера успел присыпать антибиотиком трещинки на засохшей руке, после чего снял провод с клеммы. Дети недовольно загудели.

— Потерпите, девчата. Лучше в день по часу, чем потом сидеть во тьме сутками. Вы же ослепнете, если глаза будут без света долгое время. Придумайте себе игры в темноте. Рисуйте друг другу на спине рисунки пальцем и отгадывайте, кто что нарисовал. Или прятки. Нет, пожалуй, прятки не надо. Играйте на кровати, на всякий случай, — Валера включил фонарик. — Я на кухню, возьму ведро, посуду и вынесу наверх. Кажется, запахло дождем, — он пошмыгал носом. — Нет, кажется только кажется.

— Две минуты, — предупредила Ольга. — Буду считать.

— Две минуты после того, как хлопну дверью, — напомнил муж.

Валера вышел из спальни, прошел на кухню, собрал из шкафов кастрюли и банки. Странно, но он не почувствовал удушья даже рядом с дверью на улицу, как говорила Ольга. Воздух был свеж, как никогда. Ему даже пришла на ум идея о том, что на улице каким-то чудесным образом все нормализовалось.

Зашел в туалет за ведром. В нос ударила головокружительная концентрация кислорода. Валера кинулся к баллону проверить вентиль. Он был не затянут. Открыл его, но не услышал никакого шипения. Баллон был пуст.

— Ольга, — произнес он в сердцах, поняв, что это она с утра хозяйничала.

Валера открыл дверь туалета и разогнал полотенцем наполненный кислородом воздух по кухне и гостиной.

— Ольга, ты не закрыла баллон, — произнес он громко через дверь. — Дети, можете выходить из спальни.

Первой вышла супруга.

— Валер, у меня, наверное, сил не хватило затянуть как следует, — произнесла Ольга виновато.

— Ничего, теперь у нас осталось пять баллонов, из них два тоже почти пустые. Теперь только я буду открывать и закрывать их.

— Вот я дура рукожопая.

— Ладно, не переживай, там не так много оставалось, не принципиально. Дышите теперь полной грудью, пока есть возможность.

Валера загремел посудой в дверях. Ольга набрала полные легкие воздуха и помогла ему выйти. С улицы действительно пахнуло дождем.

Влага сыпалась с неба мелкой прохладной моросью. Валера расставил посуду под стекающие с крыши струи воды, не удержался, раскинул руки и подняв лицо к небу замер, наслаждаясь свежестью. Ему подумалось, что это последний раз, когда он испытывает физическое наслаждение от единения с природой. Простоял он так довольно долго. Без физических усилий, организм, привыкших к регулярной нехватке кислорода, научился обходиться без него более продолжительное время.

Валера вспомнил про отсчитывающую время супругу, взял с земли банку, наполовину наполненную водой, и вернулся в дом.

— Паразит, — встретила его Ольга «комплиментом». — Я до четырехсот досчитала, а тебя нет.

— Годы тренировок позволили мне обходиться без воздуха продолжительное время, — Валера протянул жене банку с водой. — Погода там, скажу я тебе, прекрасная. Грибной дождь, прохлада. Если бы еще и дышать можно было, я бы отправился на прогулку.

— Как жаль, что нельзя дышать. Можно, я тоже выскочу на минутку? — попросила Ольга.

Валера не видел во тьме, но был уверен, что супруга состроила жалобную гримасу. Никаких доводов отказать он не нашел. Ему и самому хотелось, чтобы и дети вышли на улицу, потому что казалось, что темнота давит на всех.

— Иди, конечно, только я буду считать до шестидесяти, и, если ты не вернешься, я поднимусь и притащу тебя насильно.

— Хорошо. А что делать с водой?

— Пробовать.

— Теперь моя очередь, — Ольга, не дожидаясь ответа мужа, приложилась губами к горлышку банки.

Она немного отпила, после чего почмокала языком и губами.

— Все равно мерзкая на вкус, хотя и не такая, как ту, которую пил ты.

— Дай мне попробовать.

Валера забрал банку у жены и сделал маленький глоток. Ни в какое сравнение с тем, что пил он, эта вода не шла. Она была намного мягче и приятнее для вкусовых рецепторов.

— Как человек, замученный Нарзаном, скажу, что эту пакость пить можно, но без фанатизма. Скажи детям, что это лекарство и пои из ложечки.

— Пап мы здесь, — сообщила из темноты Агата.

— Н — да, — Валера засмеялся, — это лимонад от деда Жароса. Есть такой дед, который приходит летом и тоже приносит подарки. Вот, принес вам лимонад, потому что вы хорошо себя вели в этом году.

— Ха — ха — ха, дед Жарос, — Агата ненатурально засмеялась. — Ты обманываешь нас, папа. Ты набрал воду из лужи.

— Ишь ты, раскусили отца. Я в ваши годы безотчетно верил взрослым. Ладно, вернемся к этому вопросу чуть позже. Готова? — обратился он к Ольге.

— Всегда готова, — ответила она по-пионерски.

Ольга глубоко подышала, насыщая кислородом легкие. Валера открыл ей дверь на секунду, чтобы она успела шмыгнуть на лестницу. Супруга не подвела, проворно юркнула во тьму и застучала ногами по ступеням. Валера плотно прикрыл за ней дверь.

— Пап, ты Боню не видел? — спросила Агата.

— Нет, — Валера включил фонарь и посветил лучом по полу кухни.

Кота нигде не было.

— Спит, наверное, в спальне, — решил он.

— Он только что у меня на ногах сидел, — ответила ему дочь. — Спрыгнул, когда ты дверь открыл.

— Не выдумывай. Кошка осторожное животное, не пойдет на улицу, потому что там дышать нечем. Скорее всего, он как раз испугался запаха и сбежал в спальню.

— Наверно, — согласилась дочь.

По лестнице застучали торопливые шаги. Валера приготовился открыть дверь. Ольга не провела на улице и минуты. Едва раздался стук, он открыл дверь. Ольга заскочила и громко выдохнула.

— Вот дурак бестолковый! — в сердцах произнесла она.

— Почему это? — Валера принял оскорбление на свой счет.

— Я про кота, выскочил и побежал, — Ольга перевела дыхание. — Потом начал тыкаться во все углы, я за ним, не поймала, пока он не свалился. Посвети, Валер. — супруга уложила безвольную тушу кота на обеденный стол.

Агата и Есения жалобно запищали. Глаза у кота закатились под лоб, были видны только белки, язык высунут, из носа бежала кровь.

— Валер, что делать с ним? — Ольга погладила кота. — Он ведь живой?

— Интересно, он дышит?

Грудь и живот кота едва дергались, из-за чего становилось непонятно, то ли это мышечные конвульсии, то ли он еще дышал кое-как.

— Придется на него тратить драгоценный кислород, — решил Валера.

— Папочка, сделай, чтобы Боня ожил, — со слезами в голосе попросила Агата.

— Агата, папа не доктор Айболит, но постарается.

Валера аккуратно поднял кота и поднес к баллону, лежащему на полу кухни. Открыл вентиль и подержал кота над баллоном. Бонька не подавал признаков жизни. Тогда Валера решил поступить с ним, как с человеком. Уложил его на пол и принялся пальцами делать массаж сердца через грудную клетку. Затем набрал воздуха, взял морду кота в ладонь, чтобы получился колодец и хорошенько дунул.

Кот задергался, будто включилась программа, которая была у него до выключения сознания. Валера придержал его.

— Тихо, тихо, Боня, ты дома, тебе абсолютно нечего бояться, — Валера повернулся к семье. — Никогда бы не подумал, что буду реанимировать кошек. Его надо положить в коробочку.

— А говорил не Айболит, — Ольга присела рядом и погладила кота.

Дети шумно обрадовались спасению домашнего питомца и обступили его. Спасение кота, похожее на чудо, благотворно сказалось на настроении семьи на ближайшие несколько дней. Бонька быстро пришел в себя, но теперь ходил по комнате с осторожностью, часто принюхивался и редко опускался на пол.

Два начатых кислородных баллона закончились один за другим. Валера теперь строго следил за его расходованием, угрюмо отсчитывая дни до того момента, когда закончится последний живительный глоток. Ольга не спрашивала его о том, что будет после, из чего Валера сделал вывод, что она обо всем догадывается. Ожидание скорого конца заставило супругов относиться друг к другу так, чтобы не обидеть, не оскорбить и проявить, как можно больше любви и нежности.

В одну из ночей случилось событие, серьезно напугавшее обитателей бункера. По земле прошелся глухой стон и вибрация, как при землетрясении, разбудившие семью. Никаких хороших предзнаменований и событий от природы Мирошниковы уже не ждали, посчитав, что пришло время готовиться к самому худшему.

[1] З доровье через воду (лат.)

Глава 16

Дорога до общины Романа заняла пару часов. Кирилл решил, что парень специально кружит его, чтобы окончательно сбить с толку, запутать и не дать вычислить расстояние. Наконец, они остановились.

— Стой здесь, а повязку не снимай, — предупредил Роман. — Я за тобой наблюдаю.

— Хорошо, Роман, я даже не шевельну руками, чтобы у тебя не было сомнений, — Кирилл прижал руки к ногам по стойке смирно. — Да я такой старый, что уже и не вижу-то путем. Мне все холмы теперь на один вид.

— Один не один, а я не хочу, чтобы меня народ осудил за глупость. Стой и не двигайся.

— Стою, — Кирилл замер.

По влажной земле зашлепали частые шаги. Любопытство раздирало поднять край повязки и выглянуть из-под нее. Интереснее всего было рассмотреть, как приспособились жители этого поселения к новым условиям. Однако, держать данное Роману обещание он считал святой обязанностью. Не стоило начинать знакомство с незнакомыми людьми с подозрений в шпионаже. В который раз он посчитал себя наивным простачком, выбравшимся из поселения таких же наивных простачков.

Прошло не меньше получаса. Никто так и не объявился.

— Эвакуируются что ли? — пробубнил Кирилл.

Он представил, как напуганные жители хватают всё, что можно унести в руках и бегут на новое место, обозначенное в аварийном плане, как резервный пункт «Б». И таких пунктов у них на целый алфавит. Вдруг, откуда-то ветерком потянуло запахом несвежего пота, пропитавшего одежду. Кирилл рефлекторно повернул головой в предполагаемую сторону.

— Так он видит всё, — раздался незнакомый голос.

Кирилл вздрогнул и полез к лицу, чтобы снять повязку.

— Стой, руки вниз, — приказали ему.

Он выполнил приказ.

— Это же дед, посмотрите, — это был уже голос Романа. — Он вообще не похож на шпиона. Поговорите с ним.

Теперь уже Кирилл расслышал шум шагов, издаваемых несколькими людьми.

— Я простой человек, который решил сходить в Оренбург и обратно, узнать, чем живут люди, обменяться опытом и некоторыми идеями, — произнес он на упреждение.

— Смотри-ка, действительно, дед. А тебя случаем не выгнали из села за то, что старый и бесполезный? Пенсионных фондов теперь нет, впрок на достойную старость не накопишь.

— Нет, не выгнали. У нас не выгоняют, — шутка разозлила Кирилла. — Я видел кое-что по дороге, поэтому вам лучше отнестись к моему визиту серьезно и послушать.

— Что он видел, Ромыч?

— Он мне не сказал. Хотел поговорить с кем-то поглавнее меня, — ответил парень

— Ясно. Что будем с ним делать? — спросил голос.

В воздухе повисла пауза, заставившая старца Кирилла понервничать.

— Да чем мы рискуем? Пусть идет и разговаривает. Так же в повязке выпроводим и пускай чешет в свой Оренбург.

— А следы? Они же приведут прямо к нам.

— Я отведу его по воде, а потом дождь их все равно скоро смоет, — пообещал Роман.

— Только отведите меня к железной дороге, иначе я потеряюсь, — попросил Кирилл.

— Хорошо, к железке, так к железке, — снова пообещал Роман.

Кто-то взял Кирилла под локоть и повел. Они шли минут десять, после чего послышался шум, присущий поселению: голоса, стуки, скрипы и запах дыма.

— Снимай повязку, — попросил Роман.

Кирилл стянул ее и прищурился на яркий свет. Спустя полминуты, когда глаза привыкли, он увидел странное селение из десятка врытых в землю по самую крышу землянок, прямо как у партизан в брянских лесах. Он огляделся и понял, что поселение находится на некотором возвышении относительно остального ландшафта. Все окрестности просматривались далеко в стороны. Ему показалось, что преимущество у такого расположения есть только одно, чтобы враг не подкрался незаметно.

— Нам туда, — мужчина, голос которого Кирилл признал, указал на землянку ничем не отличающуюся от других.

— Ведите.

В полумраке подземного жилища горела лучина. Здесь пахло сырой землей, сырой древесиной и дымом, как в предбаннике бани топившейся по-черному. В дальнем углу отсвечивали два ружья, висевшие на стене. Вдоль стен, сбитые из разномастной древесины, расположились нары со скатанной в головах постелью. Кирилл ожидал увидеть здесь какого-нибудь главу поселения, но в доме никого не было. Промелькнула неожиданная мысль, что его хотят закрыть здесь. Кирилл резко обернулся, но наткнулся на добродушную улыбку мужчины.

— Все нормально, отец, этой мой дом. Добро пожаловать.

Кирилл снял с плеч ящик, плечи от которого неимоверно устали. Без него он готов был прыгать на несколько метров вверх.

— Проходи, садись, — мужчина указал на нары. — Меня Сергеем звать, а вас?

— Кирилл. Очень приятно.

— Взаимно.

Сергей полез в самодельный ящик и вынул из него банку с темной жидкостью. Разлил ее в две кружки. Одну из них подал Кириллу.

— У нас это называется «чих», чай из нихрена. Разные палки завариваем, кто что найдет. Чем больше пью, тем больше нравится. Жажду утоляет и силы придает.

— Буду, у меня как раз жажда и силы закончились, — Кирилл отхлебнул.

Вкус у чая оказался самобытным и непривычным. Слишком отдавал древесиной и древесным углем, но в то же время в нем чувствовалась конфетная сладость и терпкость.

— Как? — спросил Сергей.

— Нормально. Лучше, чем вода из лужи.

— Это точно.

Сергей сделал большой глоток и отставил свою кружку в сторону.

— Наш разведчик немного рассказал про ваш разговор. По правде говоря, я ему сначала не поверил, подумал, что кружите голову пацану. Котята какие-то, пешком в Оренбург, прямо сказка.

Кирилл улыбнулся.

— Ну, примерно то же самое мне говорили мои земляки, когда я сказал, что у меня есть идея сходить в областной центр. Решили, что у старика окончательно шарики заехали за ролики. Хорошо, что не препятствовали, даже помогали.

— Понятно, — видимо, Сергею была понятна позиция земляков Кирилла. — Давайте начнем с того, что Вы видели по дороге. Роман сказал, что это нас касается.

— Давайте, — согласился Кирилл, довольный тем, что события начали развиваться по его задумке.

Он рассказал об исторгающемся из земли битуме и людях, перерабатывающих его в топливо, и о том, что они не чураются питаться человечиной.

— Чёооорт, — Сергей взлохматил отросшие волосы. — У меня ведь сын две недели назад пропал из дозора. Я надеялся, что он вкалывает на переволоцких, и что я обязательно вызволю его как-нибудь, выкуплю или отобью.

— Извините, Сергей, но то, что я видел, возможно, единичный случай. Не делайте поспешных выводов.

— Вот уроды до чего опустились, — Сергей стукнул кулаком по нарам. — Надо отряд собирать, так дело продолжаться не может, всех перетаскают, как лисы кур из сарая.

Он встал, снял со стены ружье, переломил его, глубокомысленно посмотрел в пустые каналы ствола и повесил назад.

— Много их? — спросил он.

Я видел с десяток. По виду, они подготовлены к сражению лучше вас. У них и техника есть, и аппарат для ректификации. Думаю, вооруженное противостояние с ними обернется для вас проигрышем.

— Отговариваете? Почему? Я бы с удовольствием прикончил этих людоедов.

— Я бы тоже, — согласился Кирилл. — Только надо понимать, с какой целью собираетесь убивать. Если из мести, то ройте две могилы, для врага и себя. Если из соображения остановить распространение такой заразы в мыслях людей, как приемлемость каннибализма, то стоит разработать хороший план и собрать единомышленников. Если вы склоняетесь ко второму плану, то я готов предложить нашему главе идею сотрудничества.

Сергей задумался.

— Я вас было принял за попа, ну, в смысле, за батюшку, — признался он спустя минуту размышлений.

— Вы проницательны, Сергей. Я им был до всего этого.

— И что, вы хотите сказать, что есть убийства, которые можно оправдать?

— С человеческой точки зрения есть. Защита себя, семьи, других людей или же убийство людей, которые ими больше не являются, чья нечеловеческая мораль может сбить с толку остальных. Позволительность каннибализма относится к такой причине.

— Необычный вы батюшка.

— Не батюшка я уже, просто человек. За те дни, что я провел в дороге, многие вещи пришлось пересмотреть и переосмыслить. Кем я вернусь назад, страшно представить, хоть имя себе бери другое. Если вернусь, конечно.

Из угла, в котором стоял его ящик, раздалось кошачье мяуканье.

— О, проголодались.

Кирилл подошел к ящику, открыл дверцу, чтобы вынуть котят. Они так подросли за эти дни, что клетка, в которой они сидели свободно, вдруг стала им очень тесной. Кирилл раздал котятам по кубику еды.

— Чем вы их кормите? — спросил Сергей, рассматривающий, как старик ухаживает за своими питомцами.

— Кубики из измельченного зерна, отваренного в грибном бульоне. Высушенные кубики хранятся очень долго, удобно брать в дорогу.

— Как интересно, а мы до такого не додумались. Хотя у нас и грибов-то нет.

— А это уже вторая тема для нашего разговора. Я предлагаю поменять половину живого мицелия на пару килограмм картошки.

— Да запросто, только до картошки еще месяц хотя бы подождать. А как управляться с мицелием расскажете? — видно было, что Сергей человек хозяйственный.

— Конечно, ничего сложного. Условия в ваших землянках для выращивания грибов подходящие. Расскажу из чего делать субстрат и вперед. А картошку я могу на обратном пути из города забрать. А если я не вернусь, то надеюсь, что вы сами отнесете ее в наше поселение.

— А как его найти?

— По железной дороге до железнодорожного вокзала в Переволоцке дойдете, а там стоит указатель о том, что до нашего поселения еще двадцать пять километров. Прошу, спрячьте этот указатель, от греха подальше. Как пройдете указанное расстояние, увидите остатки большого села. Посмотрите на холмы, которые будут по правую руку, и увидите на них наше поселение, бывший монастырь.

— Так я его знаю. У меня жена ездила в него, когда забеременеть не могла. Три раза была, потом забеременела.

— Очень хорошо, это туда. У нас народ мирный, никто вас водить с повязками на глазах не будет, — не удержался Кирилл.

— Ну, уж простите, мы тут ученые.

— Ладно, это старческое брюзжание, не обращай внимание.

Кирилл посмотрел, как его питомцы быстро освоились в незнакомой обстановке и начали скакать по всему дому и точить когти о деревянные нары.

— Знаешь, Сергей, я оставлю вам парочку на разведение. Они так быстро растут, что мне их тяжело нести стало. Возьмете? — с надеждой спросил Кирилл.

— Конечно, в селах теперь столько крыс появилось, что они просто добираются до всего раньше нас.

— А крыс есть не пробовали?

— Пробовали, только они очень смышленые, черта с два наловишь их на пропитание. За все время больше пяти штук за раз не приносили. На всю общину только один раз жидкий бульон похлебать.

— Я надеюсь, что эти сорванцы помогут вам в этом вопросе, — пообещал Кирилл.

Сергей поймал одного из котят. Тот начал брыкаться у него в руке и попытался укусить.

— Этого беру, люблю таких, — он посмотрел в глаза котенку.

Питомец извивался и пытался вырваться из рук.

— Это кот. Для пары возьмите еще и кошечку, — Кирилл подслепо сощурился, чтобы разглядеть её в полумраке.

Подхватил пробегающего мимо него котенка в полосатом окрасе с длинной мордочкой.

— Вот она, красавица. Мать у нее плодовитая, по восемь котят за раз приносит.

— Давайте, возьму, — согласился Сергей. — Котят придется ходить менять к вам, чтобы никакого вырождения не случилось.

— Не только котят, но и людей надо водить, — в шутку, но со смыслом произнес Кирилл.

— Знаете, Кирилл, я не стану откладывать визит в ваше поселение. Сегодня приготовимся, а завтра и выступим. Чего ждать-то, когда вы вернетесь из Оренбурга или не вернетесь. Эти переволоцкие людоеды и до вас скоро доберутся.

— Это очень хорошая идея, Сергей, — согласился Кирилл. — Буду вам очень благодарен за это.

— Расскажите нам, какие неприятности могут ждать нас по дороге, — попросил глава поселения.

— Идемте на улицу, я вам на земле их все нарисую.

Кирилл и Сергей вышли на улицу. Народ сразу же начал собираться возле них. Старец нарисовал полосу на земле.

— Это железная дорога по которой я шел… — он рассказал обо всех препятствиях, называя точные расстояния между ними, объясняя, где их проще обойти. — А вы тоже могли бы рассказать мне, какие ловушки есть по дороге до города. Далеко вы ходили в ту сторону?

— Да так же, как и вы, километров на двадцать. Был у нас следопыт, Мишка, до зимы пару раз ходил в ту сторону, а весной пошел и пропал. Погиб, наверное, или прибился к кому-нибудь. Он доходил до газзавода и рассказывал, что там просто провал огромный, который он пытался обойти, но не осилил. Там что ни шаг, то неприятность, то земля под ногами проваливается, то лужи без дна, то газ ядовитый по низинкам стелется. Мы решили, что от города ничего и не осталось.

Сергей замолчал, глядя на мечущиеся чувства, отражающиеся во взгляде старца и жестах. В который раз Кирилл был на грани отказаться от дальнейшего пути.

— Я все-таки пойду, — выдавил он из себя. — Не прощу себе слабости. Может и Мишку вашего встречу. Кстати, кошки мне здорово помогают, когда в воздухе появляется что-то нехорошее.

— Это хорошо. Спасибо, отец. Раз решил, иди, а мы дадим вам в дорогу припасов, и палку заменим, ваша-то совсем не годится.

Кирилл посмотрел на свой надтреснутый посох, размохрившийся с двух сторон из-за того, что им часто пользовались на остром щебне.

— От помощи не откажусь, — произнес он простодушно.

— Народ, кому что не жалко для хорошего человека, поделитесь, — кинул Сергей клич в толпу. — Завтра пойдем знакомиться с новыми людьми, так что не скупитесь, не портите о себе мнение.

Из толпы отделились несколько человек и направились к землянкам. Вернулись через несколько минут и выложили на верхушку кирилловского ящика продукты. Кирилл обратил внимание, что люди в этом поселении готовили еду из муки. Почти каждый принес по лепешке, замешанной на воде и похожей по консистенции на церковные просвирки. До катастрофы он жутко не любил их за отсутствие вкуса, но сейчас изошелся слюной в предвкушении. Кто-то принес кухонный нож, очищенный от ржавчины.

Среди продуктов даже была одна банка консервов, выглядевшая царицей стола, на фоне остальных.

— Это килька в томате. Берегли для особого случая, такого, как этот, — произнесла женщина, которой принадлежала банка. — Скоро год, как погибли родные, помяните и прочитайте что-нибудь за их упокой. Я слышала, Вы батюшка.

— Да, обязательно помяну, — Кирилл не стал признаваться в том, что отошел от церковных дел, понимая, как этим людям нужна была вера, чтобы найти сил для себя. — Спасибо вам огромное за всё. Нам надо крепиться, держаться друг друга и не позволять никому посягать на нашу жизнь, а она будет налаживаться с каждым годом. Поодиночке у нас нет шансов, погибнем, выродимся, погрязнем в страхе перед трудностями, одичаем. Бог любит сильных, потому и оставил нас в живых.

Его речь произвела впечатление на людей. Мужики, прежде, чем разойтись, хлопали его по плечу, женщины благодарили, не пряча слез. Вскоре, Кирилл остался только в компании Сергея и Романа.

— Кирилл, спасибо Вам за то, что настояли на своем визите. Мы же, чуть по глупости, не лишили себя такого ценного опыта.

— Да, ладно, я вас понимаю, — Кирилл собрался надеть на спину ящик. Сергей помог ему.

— Роман отведет вас к железной дороге и расскажет, чего можно опасаться по пути, насколько мы сами знаем, а дальше… будьте внимательны и осторожны.

— Буду, — пообещал Кирилл. — И вы по дороге к нам не теряйте бдительности.

— Хорошо. До встречи.

— До встречи, — Кирилл помахал новым шестом, развернулся и пошел за Романом, ожидающим его в сторонке.

Видя бедственное положение парней, стрелки́прекратили тратить драгоценные патроны. Вода набиралась в лодку стремительно, гораздо быстрее, чем ее успевали вычерпывать. Ситуация на глазах превращалась в безвыходную. Приходилось выбирать, либо грести, либо черпать воду. Парни выбрали второе. Денис убрал карабин за спину и отчаянно выгребал воду походной металлической миской. Артем пользовался кружкой. И все равно уровень воды в лодке рос.

Надеясь на течение, которое отгонит их от агрессивных жителей, парни не заметили, как оказались рядом с местом слияния двух рек. Лодку начало кружить во встречных потоках. Денис прекратил черпать и со страхом огляделся. Их неотвратимо несло на просторы, где две большие реки выясняли свою силу.

— Денчик, это конец, — Артем произнес это с нотками тихой паники.

— Конец будет, когда мы ляжем на дно, — Денис снял со спины карабин и бросил его на дно лодки.

Посмотрел на ноги, на которых были надеты тяжелые ботинки и тоже скинул их.

— Ты тут плавать собрался? — изумленно спросил его друг.

— Артем, если нас закрутит, надо сделать так, чтобы эти хрены на берегу подумали, что мы утонули.

— Мне кажется, что это так и будет.

— Вспомни, сколько дерево находилось под водой? Разве мы с тобой столько не выдержим? Снимай с себя, все, что будет тянуть на дно.

Артем скинул обувь, подсумок, в котором вместо патронов носил столовые приборы и кое-какой инструмент.

— Бери два весла и греби, а я буду вычерпывать воду в турборежиме, авось проскочим.

Артем налег на весла, а Денис ускорился, поднимая над лодкой веер из брызг. Воронки водоворотов возникали рядом с лодкой, затягивая ее в себя, но Артему все равно удавалось выбираться. Страх и желание жить придавало сил. Место слияния бурлило утробными звуками, похожими на работу огромного голодного желудка.

Денис на мгновение остановился, чтобы передохнуть. Уровень воды в лодке не поднимался, удерживаясь в районе середины голени Артема. Пот стекал ручьями, попадал в глаза и щипал их. Денис утерся и огляделся. Они почти проскочили водовороты. До ровной глади Сакмары осталось всего чуть-чуть. Мужики на берегу стояли и смотрели на их борьбу со смертью. Наверняка делали ставки, развлекая себя остросюжетным шоу.

Денису хотелось взять в руки оружие и выстрелить в них. Он чувствовал их психологию задавленных людей, для которых чужие трудности являются способом психологической сублимации. Люди смотрели на их борьбу за выживание, как бараны, которые смотрят, как волк пытается загрызть того, кто попытался оказать ему сопротивление. В солидарной трусости они находили свой смысл и оправдание.

Сильный толчок внезапно закрутившейся лодки скинул Дениса за борт. Он ничего не успел понять и поделать. В мгновение ока вода затянула его в свои холодные объятья. Денис едва успел набрать воздух, прежде, чем погрузиться в темную пучину. Его закрутило в шумном водовороте. Он не сразу начал карабкаться вверх, подождав, когда ослабнет сила водоворота, чтобы не потерять напрасно силы и воздух.

Дениса ударило о мягкое илистое дно, и в тот же миг водоворот исчез. Он хотел упереться ногами в дно и оттолкнуться, чтобы был импульс для более скорого поднятия, но ноги утонули в иле, не сообщив ускорения. Легкая паника из-за ощущения болота под ногами заставила Дениса подниматься конвульсивно, теряя вместе с воздухом и самообладание.

У реки словно пропала поверхность. Она должна была появиться уже давно, но никак не появлялась. Денис открыл глаза. Слишком темно. А легкие уже рвало от недостатка кислорода. Еще несколько секунд и он вдохнет непроизвольно. Вдруг снизу его что-то больно поддело и толкнуло вверх. Денис решил, что это Артем, который тоже провалился в водоворот.

Вода посветлела, и через секунду Денис оказался на поверхности. Легкие рвало от желания надышаться. Горло саднило, будто по нему прошлись напильником. В нем явственно чувствовался привкус крови. Вместо Артема вместе с Денисом всплыло дерево. Как только он отдышался, то начал оглядываться в поисках друга. Ни Артема, ни лодки рядом не было.

Мужики, из-за которых они оказались в воде, решив, что с парнями всё кончено, занялись вытаскиванием стволов деревьев из воды. Бревно, подтолкнувшее Дениса, прикрывало его от их взгляда.

— Аааа! — из воды шумно появился Артем и точно так же, как и Денис, некоторое время назад дышал во все легкие.

— Тихо, — предупредил его Денис. — Не надо чтобы они нас увидели.

Артем не внял совету друга. Его глаза выглядели безумно отсутствующими. Денис дождался, пока в них не вернется рассудок.

— Артем, тихо. Эти уроды не должны знать, что мы с тобой выжили.

— Кто? Ааа. Эти, — он выглянул поверх бревна.

До берега, где работали мужики, было метров триста не меньше.

— Я думал, Денис, что это конец, — признался Артем.

— А это только начало, — в шутку ответил Денис.

— Да ну тебя нахрен с таким началом. Лодки нет, еды нет, оружия нет. Идем домой?

— Нет, Артем, идем, куда собирались.

— А как же…

— Я еще и сам не знаю как, доберемся до берега, обсохнем и решим как.

— Ну ты, блин Павка Корчагин и Джон Рэмбо в одном лице. Дадим смерти второй шанс, — Артем поднял руку, останавливая начинающуюся реплику Дениса. — Я шучу.

— Тебя с лодкой закрутило? — спросил Денис.

— Да, проглотило в один миг. Раз и я уже в воде. Хорошо, что ты предусмотрел скинуть с себя всё лишнее, иначе я бы не осилил доплыть до поверхности. Ты и до катастрофы был таким предусмотрительным?

— Вряд ли. Мамка за меня предусматривала.

— Да? — Артем усомнился. — Никогда бы такого про тетю Инну не подумал. Она у тебя такая демократичная.

— Это потому что я был у нее без надзора долгое время, и она упустила меня.

— Если бы ты с детства был таким, из тебя получился бы отличный боксер или самбист. Я завидую тебе, я слишком прямолинейный и твердолобый.

— Хорош на себя наговаривать, Артем, а то я стану твоей мамкой.

— Ладно. Что предлагаешь делать дальше?

Денис задумался, посмотрел на течение реки.

— Надо продержаться на плаву до темноты, потом причалить к берегу, главное, чтобы они не заметили, что бревно ведет себя противоестественно.

— Еще бы эти дураки не решили вытянуть его на берег, — Артем осторожно выглянул через бревно. — Хотя… по своей инициативе они на это не пойдут, знаю я таких. Только бы командиры не решили заставить их лезть в воду.

— Артем, давай аккуратненько отгребем бревно подальше, чтобы у них не было соблазна.

Друзья осторожно, чтобы у сторонних наблюдателей не возникло подозрений в излишней автономности бревна, отгребли его подальше от берега. Они находились в воде продолжительное время, а вода была еще холодной, и как следствие, парней начал пробирать озноб. Люди на берегу, как в насмешку, развели костер. Видимо, они тоже замерзли и теперь пытались согреться.

— Сейчас бы прохватить метров сто в одну сторону кролем, для согрева, — отстукивая зубами, произнес Артем.

— Согласен, но не в нашей ситуации. Нам можно плавать только вниз.

— Не, а если всплывем не с той стороны? — Артем опасался появиться над водой с другой стороны бревна, открывшись врагу.

— Да я это несерьезно сказал, слишком рисково. Ждем темноты, — произнес посиневшими губами Денис.

Это было еще то испытание. Парни уже предположили у себя появление пневмонии, простатита, артроза и даже сердечной недостаточности на фоне переохлаждения. К счастью, смена работников, добывающих древесину из воды, закончилась раньше наступления темноты. Денис и Артем пробыли в воде не меньше трех часов. Как только опасность миновала, они активно поплыли к берегу. Вначале под прикрытием бревна, а потом бросили его и отправились вплавь.

Добравшись до берега, они разогрелись как следует. От переохлаждения не осталось и намека, правда, появилась жажда и голод. На берегу выяснилось, что у Артема на спине кровоточила рана. Между лопатками майка была разорвана и испачкана в крови. Из рваной раны кровь сочилась по пояснице вниз.

— Меня же с лодкой закрутило в водоворот, видать выходное отверстие от пули в борту зацепило. Я думал там царапина, не стоящая внимания, — признался Артем.

— Рана, может и неглубокая, но обширная и кровоточит. Тебя надо перевязать. Снимай майку, — приказал Денис.

— Я же замерзну ночью.

— До ночи еще дожить надо, — Денис тоже снял с себя майку.

Нижнюю часть майки Артема разорвали по кругу, выжали от воды и сделали тампон. Нижнюю часть майки Дениса также разорвали по кругу и сделали из нее повязку. Добрались до места, где горел костер. Теплым пеплом присыпали рану на спине Артема, а затем перевязали. Верхние части маек парни надели снова.

— Блин, ну мы с тобой выглядим, как две чирлидерши, — Артем засмеялся, показывая пальцем на Дениса.

— Ну, хоть кто-то в этом мире выглядит секси, — Денис поправил рваные края майки, — главное, чтобы Алена меня в таком наряде не увидела, иначе она перестанет меня отпускать в походы.

Денис сделал ямку в песке у самого берега, подождал, когда в неё наберется вода, нагнулся и попил прямо из нее. Артем сделал точно так же.

— А теперь перехватить бы чего-нибудь посерьезнее, — Артем похлопал себя по впалому животу. — На будущее, надо к сумке с едой привязывать пустую пластиковую бутылку.

— Согласен, можно было предусмотреть такое развитие событий. Теперь ни еды, ни оружия, — вздохнул Денис.

— Может, Ильич сжалится и выдаст нам по «калашу»?

— Он что, сам их делает? У него тоже не бесконечные запасы. Эх, такой карабин был, — Денис искренне жалел об утере оружия, с которым успел сродниться.

Парни просидели на берегу до наступления ночи. Каждую секунду они готовы были спрятаться в воде в случае появления опасности. К счастью, обошлось. С наступлением темноты поселение обозначилось святящимися точками огней. Друзья направились к нему, осторожно прощупывая палками дорогу перед собой. На незнакомой местности, в абсолютной тьме, шансы погибнуть составляли гораздо больше пятидесяти процентов. Начиная от луж без дна, грязевых вулканов с серным кипятком и заканчивая расщелинами с обваливающимися краями. Хорошо, что дорога до реки была натоптана местными. Когда парни уходили с нее, то сразу оказывались в грязи.

До поселения добрались без приключений за полтора часа. Костры тухли, люди отходили ко сну. Из всех огней осталось только два, выполняющих функцию дежурного освещения. Денис решил, что костер, горящий на вершине остатков здания, использовался как прожектор, потому что вокруг него постоянно сновал человек с вогнутой блестящей штуковиной, освещая отраженным светом подступы к общине.

— Я поражен их изобретательностью, — оценил идею Артем. — У нас до сих пор одна надежда на Квазимоду.

— Пес надежнее, чем этот луч света в темном царстве. Кстати, я что-то не подумал, что у них тоже может быть собака.

— Надеюсь, у них ее нет. Никто еще ни разу не брехал. Да и в таком поселении у собаки не было бы никакого шанса не оказаться в супе.

— Надеюсь, ты прав.

Денис споткнулся обо что-то твердое и чуть не упал. Шума от него было немного, но он все равно испугался и замер, прислушиваясь к звукам. Человек с зеркалом никак не отреагировал на его неуклюжие действия.

— Черт, — прошептал Денис. — Тут развалины какие-то. Надо аккуратнее быть.

— Согласен, я бы еще и заткнулся, вдруг у них посты стоят. Чувствую, что порядок у них тут по армейскому образцу устроен, — поделился опасениями Артем.

— Хорошо, с этого момента ни слова, только не отставай.

— Ага.

Ночь была безмолвна. Ни ветерка, свистящего по развалинам, хоть как-то прикрывающего издаваемый парнями шум. Здешнее поселение обосновалось на развалинах окраинного района города, на небольшом возвышении. В свете «прожектора» освещающего отдельные части общины попадались построенные из подручного материала домишки трущобного вида. Денис был удивлен желанию людей жить в таких условиях. Плюс был только один, не надо жить скопищем, как у них в ангаре, но все остальное ему казалось минусом.

Дома ставились в беспорядке и выглядели странно, как будто над каждым безумный дизайнер тренировал свое умение, кривые, косые, кубические, треугольные. За линией из нескольких домов горел костер, бросая неровный свет на уродливые постройки. Возле костра сидели мужчины и что-то обсуждали. Их неразборчивый разговор доносился до слуха парней.

Из дома рядом доносился могучий храп. Под его прикрытием Денис решился подать голос.

— Надо подойти к костру, послушать.

Артем ответил не сразу. Это было опасно. В случае опасности бегство представлялось смертельным занятием.

— Ладно, — едва слышно, нехотя согласился он. — Издалека.

Проходы между домами местные жители выкладывали битым кирпичом и прочим мусором, чтобы не ходить по грязи. Ступать босыми ногами по такому покрытию было неприятно и шумно. Парни жались к домикам, прячась в их тени. В некоторых домах еще не спали, разговаривали вполголоса. Из-за того, что вместо окон были простые, ничем не прикрытые дыры, было хорошо слышно, о чем говорят внутри. В основном говорили о еде. Неудивительно, проблема пропитания в посткатастрофическом мире стояла особо остро. В основном люди пытались вспомнить, где и какие магазины находились до всех событий, изменивших мир. Видимо, в этой общине серьезно относились к возможности существовать, добираясь до запасов погребенных под толщей завалов и грязи.

Парни подобрались к крайнему от горящего костра, дому. У огня, бросающего в небо снопы искр, сидели шесть человек. Многие при оружии, что давало серьезную уверенность считать их приближенными к высшему сословию, либо они и сами являлись этим сословием.

— Я просил генератор для нас, отказали, — произнес один из них злым и обиженным тоном. — Барыги, что с них взять. Присели на припасы и банчат втридорога. Берите, говорит, саженцы, вырастите себе сад, яблоки будете есть. Клоун.

— Надо было брать, раз давали. Пусть себе растут, жрать не просят.

— Да выбесил он меня, я уже из принципа отказался. Он с нами, как с лохами общается, покровительственно так, назидательно, как дедушка Ленин с пионерами.

Денис понял из этого сравнения, что речь шла о Владимире Ильиче, тезке революционера.

— Ясно, мужик начал сомневаться в нас, раньше ведь и оружием помогал и техникой, а потом, как отрубило. Эти ублюдки, наши конкуренты что-то нашептали ему. Зря мы их жалеем, пора бы уже поставить на место.

— Этот как раз первым делом про них и спросил, чё, как там Игорь с людьми поживает, нашли ли мы между собой общий язык, договорились ли.

— И что ты ответил?

— Ну, как есть. Давно не виделись, не соприкасались, держим дистанцию.

— Ясно. Странно, если он знал, что так и есть, то почему резко изменил отношение к нам. Думаю, что люди Игоря не бывали у него после зимы, а тот мог подумать, что мы их порешили. Зря вы этих сегодня потопили. Надо было на обратном пути, заодно разжились бы с них.

— Да как-то все внезапно получилось. Они тоже стрелять начали, вон Ваську рикошетом чуть не убило.

— Да, геополитика не ваш конек, — мужчина, судя по разговорам, считавший себя главным, поднялся, повесил автомат на плечо и направился прямо в сторону спрятавшихся в тени Артема и Дениса.

Парни запаниковали. Они побоялись сдвинуться с места, издать шум, но и ждать, когда попадутся на глаза вооруженному человеку, тоже не могли. Они приготовились бежать. Мужчина не дошел до них трех шагов, расстегнул ширинку и помочился на стену дома. Артем и Денис забыли, как дышать. Сердце глухо стучало в висках, казалось, что этот стук разносится по всему поселению.

— Я придумал, — мужчина застегнул штаны и вернулся к костру. — Мы сами пошлем гонца к «Ленину», который представится будто он от Игоря. Расскажет ему, как между нами зарождаются дружественные отношения, любовь и согласие. Нет, пошлем двоих, вдруг этот знает, что Игорь отправил двоих.

— А расколет?

— А кто расколется, тому отрежу яйца, а его родным и близким уши. Нам мягкотелые нужны только для самой грязной и тяжелой работы, имейте ввиду. Такие люди не должны давать потомство и слышать, что о них говорят другие. Они должны понимать только удар плеткой.

Денис тронул рукой Артема и дал знак, что пора уходить. Артем согласно кивнул. Того, что они узнали, хватало, чтобы у их задания появилась конкретная цель — закончить его во что бы то ни стало.

Глава 17

Весь день Валера и Ольга прислушивались к шумам снаружи, но больше никаких звуков дурных предзнаменований оттуда не донеслось. Главе семейства не терпелось узнать причину сотрясений, чтобы приготовиться, если это еще возможно, к худшему. Он никак не мог выбрать, пожертвовать кислородом и сходить на разведку или же сидеть в подземелье, надеясь, что ничего страшнее того, что уже случилось, больше не произойдет.

Супруга считала второй вариант правильным.

— А если у самого дома земля обвалилась? И через день-другой мы в эту яму провалимся? — Валера больше придерживался второго варианта. — Мне надо только убедиться, что возле дома не случилось ничего страшного.

— Ой, знаю, что тебя не отговоришь все равно, — махнула Ольга рукой. — Собирайся куда хочешь.

— Ну, ладно тебе, — Валера примирительно полез целоваться, но Ольга оттолкнула его в сердцах.

— На сколько дней у нас кислорода осталось? — спросила она ядовитым шепотом.

Валера понял, что ее точили скрытые мысли, которые она не смогла больше держать в себе.

— Три недели, плюс минус три дня, — ответил он серьезно.

— А сколько ты сожжешь, пока будешь там исследовать? Ты же сам говорил, что твое устройство несовершенное и выпускает кислород в небо?

— Я думаю, что дня два надо отминусовать.

— Вот. Два дня жизни не будут лишними. Вдруг их не хватит, чтобы случилось какое-нибудь чудо, — Ольга мокрыми от слез глазами посмотрела на мужа.

Валера понял, что придется искать другие варианты.

— Хорошо, я не буду брать с собой баллон. Туман там немного развеялся, достаточно будет выйти за забор и осмотреть окрестности. Я это смогу сделать и на задержке дыхания. Спасибо тренировкам меня уже на четыре минуты хватает.

— Не надо себя проверять, Валер, ты уже не молодой, чтобы рекорды ставить.

— Не веришь ты в меня, Ольк, не веришь. Не авторитет я для тебя, — начал он стебаться над супругой, выбрав нарочито обиженный тон.

— Верю, как в самою себя, но последний час нашей жизни хочу принять совместно, всей семьей, а не по очереди. Не хочу прожить оставшиеся дни в страдании. И девчонок жалко. Для них это всё какая-то игра и я хочу, чтобы они так и считали до конца.

Только сейчас Валера понял, что творилось в голове жены, о чем она думала, не выдавая своих мыслей ни словом, ни жестом. Оказалось, что она продумывала последний момент жизни их семьи, о котором Валера старался вообще не думать, непонятно на что надеясь. Осознание скорого конца накрыло его своим откровением. Он взял лицо Ольги в ладони и поцеловал ее в губы, ощутив солоноватый привкус слез на них.

— У нас всё будет хорошо, — Валера обнял жену. — Только я должен убедиться в этом. Не хочу, чтобы наш дом провалился в преисподнюю, — его голос дрогнул от сентиментальности момента.

— Неисправимый герой, — пошутила сквозь слезы Ольга. — Будь осторожнее.

— Считай до двухсот, — посоветовал Валера.

— Не буду, не хочу вообще отмерять время, пусть оно станет бесконечным для нас. Будь мужчиной, сдержи слово и вернись, а я пошла играть с девчонками.

— Не переживай, не в первый раз, и кстати, я вернусь голодным и это не намек.

— Через четыре минуты? Ты научился перерабатывать еду в желудке в кислород?

— Какой это желудок? — Валера похлопал себя по изрядно похудевшему животу. — Бледное подобие. Просто после прогулок на свежем воздухе всегда аппетит появляется.

— Да уж, на свежем… ладно, пообедаем всей семьей, когда вернешься.

Валера направился к гардеробу, чтобы натянуть на себя брезентовую куртку и кирзовые сапоги, в которых находиться на улице было не так опасно. Ольга ушла в спальню к детям. Оттуда сразу же раздался задорный смех. Сердце сжалось от мыслей о том, что скоро этот бункер наполнится гробовой тишиной. Валера вздохнул, нагнулся над кислородным баллоном, потравил немного газа, разогнал его рукой, чтобы смешался с воздухом комнаты, подышал и выскочил за дверь.

Кровь немного перенасытилась кислородом, вызвав эйфорическое опьянение и избыток энергии. Валера выбежал через гараж к воротам, а затем на улицу. Уличный воздух, касаясь кожи, казался теплым и влажным, замершим в безветрии. Туман почти рассеялся, открыв взгляду удивительную картину изменений, случившихся с дачным поселком. Если бы не редкие приметные места, сохранившиеся после катастрофы, то можно было запросто подумать, что это совсем другое место.

Все вокруг стало одного цвета, будто землю припорошило черно-коричневым снегом. Редкие стволы деревьев, не сгоревшие полностью, дома, не развалившиеся во время землетрясения и пожара, раскиданные по черному полю в случайном порядке, выглядели как остатки разрушенного кладбища. Крестами и склепами над могилами людей. Почему-то верилось, что такому миру кислород больше не нужен. Окружающая действительность выглядела покойно уныло и тоскливо, вгоняя в депрессию.

Валера вспомнил, что выбрался из дома не затем, чтобы предаваться эмоциям. Его ждали дома, в сохранившемся райском местечке, куда хотелось скорее вернуться. Он обежал, утопая в грязи, вокруг своего внешнего домика через соседский двор. Никаких признаков появившихся новых трещин или даже проседания грунта он не заметил. Только лужи, подогреваемые жаром прогретой земли, окружали его.

Кислорода в легких еще хватало. Валера решил, что у него есть время забраться по железной лестнице, приставленной к чердаку, чтобы осмотреться получше. Железная лестница покрылась ржавчиной и солевым налетом, оставшимся после испарения влаги. Агрессивная среда не щадила железо. Оно шелушилось ржавыми чешуйками под руками и ногами.

Валера добрался до последней ступени и огляделся. Ему пришла мысль, что мир стал похож на декорации к фильму про чужую планету. Влажный, горячий мир, в котором живут призраки умерших людей и животных, напоминающие о себе ночью пугающими завываниями. Порыв ветра снес поднимающийся от земли туман, на несколько секунд открыв место, где находилась расщелина. Валера пригляделся, но не смог ее увидеть. Ему показалось, что на том месте сейчас блестит водная поверхность. Он не стал верить глазам, понимая, что новая действительность может подкидывать любые картинки с такого расстояния.

Легкие начали требовать кислород. Валера резво слез с лестницы, забежал на кухню и спустился в дом.

— Валера, это ты? — спросила через дверь спальни Ольга.

— Нет, это не я, — пошутил он.

От самой мысли, что к ним могут зайти гости, на мгновение стало уютно, как будто удалось обмануть себя и поверить, что ничего не случилось.

— Захвати со стола свой обед и иди к нам? — позвала супруга.

Валера разделся, сполоснул руки в тазу с водой, захватил со стола тарелку, накрытую другой тарелкой, и подошел к двери. Постучал в нее костяшкой указательного пальца.

— Тук-тук, можно войти? — спросил он.

В ответ не донеслось ни звука. Валера почувствовал, что это неспроста. Он приоткрыл дверь и заглянул в спальню. Неожиданно загорелся главный свет. Из-за кровати показались веселые мордахи девчонок, наряженные в самодельные треугольные колпаки. Ольга выглянула из-за двери и громко закричала:

— С днем рожденья! С днем рожденья!

— С днем рожденья! — подхватили дети.

Валера опешил, не зная, как отреагировать на это неожиданное поздравление. До его дня рождения оставалось еще несколько месяцев. В голове закружился рой предположений, зачем надо было устраивать ненастоящий день рождения. Красноречивый взгляд жены заставил его догадаться.

— Ураааа! — выкрикнул он и схватил девчонок на руки. — Какие вы молодцы, что не забыли. У меня память совсем дырявая.

— Дырявая, — засмеялась Есения.

— А у нас для именинника подарок, — Ольга взяла в руки коробочку, наспех обклеенную разноцветной бумагой.

Валера спустил детей на кровать и взял в руки протянутый подарок.

— Интересно, что там? Я всегда хотел игровую приставку, — он аккуратно развязал бант и отогнул крылья коробки.

— Нет, там не приставка, — проговорилась Агата.

В куче наломанного вручную пенопласта лежала бутылка пива, пакет с сушеной рыбкой и открытка. Валера взял открытку в руки.

— Спасибо, девчат, что не забыли, — он подошел ближе к диодной лампе, чтобы прочитать пожелание вслух, — семья Мирошниковых желает своему мужу и папе здоровья, здоровья и еще раз здоровья, чтобы его хватало на то, чтобы любить, радоваться жизни и позволить себе бутылочку пива. С Днем Рожденья. Оля, Агата и Есения, — Валера смахнул слезу покатившуюся по щеке. — Спасибо, девчата, не ждал… что вспомните.

Он взял пиво в руки и привычным движением открыл пробку зубами.

— Ого! — удивилась Есения. — Класс.

— Папа всегда так открывает, — произнесла Агата со знанием дела.

— Но только очень редко, — Валера сделал глоток теплого пива.

Несмотря на это, оно все равно показалось ему божественно вкусным. Он протянул бутылку Ольге.

— И как ты вспомнила-то?

Ольга взяла бутылку в руки, сделала глоток и задумалась.

— Душа захотела праздника, а тут такой повод. Что там на улице?

— Нормально. Ничего подозрительного. Уныло, мрачно, душно, не то, что у нас, праздниииик!

Валера изобразил несколько танцевальных движений, заразив ими детей. Девчонки запрыгнули на кровать и принялись на ней выделывать какие-то несусветные движения, смешав танец и прыжки.

— Минуточку, я сейчас включу музыку, — Ольга открыла ящик прикроватной тумбочки, вынула из него свой телефон и включила на нем музыку.

Телефонный динамик, для людей, привыкших к полной тишине, звучал, как могучая колонка. Дети окончательно разбесились. Ольга не стала одергивать их, напротив, присоединилась к пляске, демонстрируя свои неплохие хореографические способности. Валера, чтобы не портить людям праздник тоже пытался подтанцовывать, но у него получалось, как у скромного трезвого парня на сельской дискотеке. Все что он умел, это выставлять вперед по очереди ноги и колыхаться из стороны в сторону, как камыш на ветру.

Ольга входила в раж.

— Праздника хочу! — выкрикнула она и добавила кислорода из баллона.

Кислород опьянил не только ее, но и детей. Они визжали, пытались подпевать. Постель перемешалась под их ногами. Агата упала с нее, запутавшись ногами в одеяле, и потянула за собой Есению. Девочек рассмешило падение. Они забрались на кровать снова и продолжили неистовые прыжки.

Супруга превратилась в шамана, доведшего себя до состояния транса. Взгляд ее сделался отсутствующим, и в то же время в нем светилось озарение, как будто она перешла на иной уровень восприятия действительности. Валере стало не по себе. Он бросил танцевать, допил пиво и сел на стул в углу комнаты. Бонька взирал на него из-под кровати испуганными глазами. Валера пожал плечами в ответ на немой вопрос кота, о том, когда закончится этот обряд.

Телефон начал хрипеть и вскоре затих. Экран потух. Батарея села. Ольга остановилась не сразу, как будто в голове ее продолжала играть музыка. Девчонки слезли с кровати, мокрые от пота. Волосы у них прилипли к мокрому лбу и лезли в глаза. Они смотрели на мать, продолжающую танцевать в тишине, удивленными глазами. Ольга заметила их и замерла. Зажмурила глаза и простояла несколько секунд неподвижно, словно в ожидании, когда рассудок вернется в настоящий мир.

Затем открыла глаза и осмотрелась. Взяла с тумбочки свой телефон и попыталась включить. Экран загорелся на мгновение и снова потух.

— Кончились танцы, — произнесла она, и будто потеряв силы, упала на кровать, зарывшись лицом в одеяло.

Ее начали сотрясать беззвучные конвульсии. Валера решил, что у жены случилась истерика, компенсирующая нервное напряжение.

— А что с мамой? — испуганно спросила дочь.

— Ничего страшного, переплясала лишнего. Сейчас я ей спинку почешу и всё пройдет.

Валера сел на кровать рядом с женой и залез ей рукой под майку и попробовал почесать спину. С Агатой этот прием срабатывал всегда. Ольга ревела в одеяло, как в глушитель и никак не могла успокоиться.

— Ольк, день рождения все-таки, праздник, давай веселиться, — попросил Валера, наклонившись к голове супруги.

Он понял, что напоминание о празднике еще больше расстроило ее. Задумывая его, Ольга наверняка сама не знала о том, что причина, ради которой она придумала его, обострится еще сильнее. От действительности убежать не получилось. Валера задрал майку жене выше лопаток и вытер ее краем одеяла от пота, затем почесал снова.

Кое-как Ольге удалось успокоиться. Она перевернулась на спину и посмотрела на мужа распухшими глазами.

— Прости, сорвалась, как будто с катушек съехала, — виновато произнесла она и шмыгнула носом. — Как в тумане.

— Мы с девочками решили, что ты больше не в танцах, — Валера погладил жену по ноге.

— Я что, танцевала? — искренне удивилась Ольга.

— Да, мама, ты хорошо танцевала, — похвалила Агата.

— Хорошо танцевала, — добавила Есения.

— Ну, вот, а вы меня зарубили на шоу.

— А ты что, правда не помнишь? И как баллон открыла со словами, я плясать хочу? — поинтересовался Валера.

— Да помню я, придуриваюсь просто. Про другое помнить не хочу. Сейчас, правда, как-то легче стало.

— Я так и подумал, что у тебя компенсация. Жаль я так не умею.

— Совсем не жаль. Не хотела бы это видеть, не перенесла бы рыдающего мужика. Похлеще конца света. Оставь женщинам их типичные проявления слабости.

— Это какая-то гендерная дискриминация, — Валера задрал майку жене, оголив живот, и с хлюпаньем дунул ей в пупок.

— И мне так, — попросила дочь, помня, как отец часто дул ей в живот, когда она была меньше.

— Не, Агат, у папки щетина отросла колючая, животик расцарапаю.

— А маме не расцарапаешь?

— Мама стерпит, куда ей деваться, — Валера поднялся и подошел к аккумулятору. — Всё девчата, на сегодня хватит, — и снял провод, идущий к лампе с клеммы аккумулятора.

В комнате снова стало темно. Пиво еще слегка пьянило и появился зверский аппетит. Валера вспомнил про тарелку, с которой он вошел в спальню. Нащупал ее и решил проверить содержимое при помощи зажигалки. Покрутил колесико, выбивая искры, но пламя не разгоралось. Валера ругнулся и сунул зажигалку назад в карман. Аккуратно проверил пальцами содержимое тарелки. Там было что-то мягкое и влажное. Он облизал пальцы. Это был йогурт.

— А ложки здесь есть у кого? — спросил он в темноту.

— В тумбочке посмотри, — произнесла супруга.

— Девчата, есть будете? — спросил Валера из вежливости.

— Нет, они все ели то же самое, — ответила за них Ольга.

— Я еще хочу, — тихо произнесла Агата.

— Подходите, я с вами поделюсь.

В темноте затопали детские ножки. Валера нащупал мордаху Агаты, взял ее за подбородок, чтобы не промахнуться ложкой мимо рта и угостил ее смесью из «кроличьих какашек» и йогурта. Есения подошла неслышно. В отличие от дочери она не привыкла к такому обращению и испугалась, когда Валера ухватил ее за подбородок.

— Держи ложку, ешь сама, — Валера аккуратно передал ей ложку.

Девочка съела свою порцию.

— Спасибо, — тихо произнесла она.

— Ваще не за что. Папка своих детей в беде не бросит, — произнес он, чтобы у Есении прошла робость, и появилось ощущение родства.

Оставшейся еды ему хватило на три полных ложки. Он даже вылизал тарелку, чтобы не дать пропасть её остаткам. Бонька чихнул под кроватью несколько раз. Ольга достала его и положила рядом с собой. Когда концентрация кислорода снижалась, кот начинал реагировать на нее чиханием. Из кота он превратился в настоящий детектор уровня кислорода.

Валера нащупал баллон и открыл вентиль. Раздалось слабое шипение и быстро затухло.

— Надо менять баллон, — обреченно произнес Валера.

Осталось два баллона. Один в туалете, и один на кухне. И оба были начатыми. Валера взвалил пустой баллон на плечо. Металл больно впился в выпирающие костяшки отощавшего тела. Ольга помогла открыть дверь и прошла вместе с мужем на кухню.

— Я помогу занести новый баллон, — произнесла она, хотя Валера почувствовал, что она пошла с ним не только за этим.

— Спасибо, — Валера скинул баллон с плеча, не сильно заботясь о дорогом ламинате на полу.

Наощупь добрался до кухонного шкафа, открыл его и достал фонарик. Поставил его на попа на стол, чтобы свет, отражаясь от потолка, рассеивался по всей комнате. Ольга села за обеденный стол и подперла голову руками.

— Как это страшно, — произнесла она тихо. — Столько пережить, чтобы просто отсрочить. Зачем?

— Ольк, не раскисай. У нас еще есть время. А еще я в детстве читал книги про подводников, им приходилось во время войны подолгу находиться на глубине, чтобы враги не потопили. Так вот, люди из-за недостатка кислорода просто засыпали. Мы не будем мучиться и страдать, если сами себя не накрутим.

— Ты в это веришь? — Ольга подняла лицо и посмотрела на мужа.

— Во что именно?

— В то, что подводники не мучились?

— Да, абсолютно.

— Ладно, все равно перспектив в этой жизни не было никаких, хоть помрем и останемся лежать в семейном склепе, — Ольга откинула назад волосы и размазала ладонями слезы по щекам.

— Мне вообще-то плевать, что станет с моим туловищем после смерти. Пусть его хоть собаки съедят, все польза.

— Нет, Валер, ты что, я так не хочу. Было бы здорово, если бы через сто лет люди наткнулись на наш дом и увидели наши аккуратные трупы, держащиеся за руки, это было бы так романтично. Истории всякие потом придумали бы про нас.

— Ну, ты даешь, Ольк, — искренне удивился Валера. — Тебя интересует то, что ты никогда не узнаешь.

— Я хочу, — Ольга понизила голос, — помереть уверенной в том, что так и будет. Ты же не хочешь, чтобы я и на том свете тебе доставала?

— Ты меня и на этом не доставала.

— Спасибо, — Ольга поднялась, подошла к мужу и уткнулась ему в плечо.

— Забыли уже зачем пришли сюда. Там сейчас дети задохнутся, пока мы с тобой готической романтикой занимаемся.

Валера ухватился за баллон со стороны вентиля и приподнял его. Ольга взялась с обратной стороны. Они занесли его в спальню и уложили рядом с кроватью.

— Девчата, с этой минуты никаких активных физических занятий, танцев и прочего. Экономим кислород и побольше лежим, рассказываем анекдоты, сказки, пересказываем книги, фильмы и все такое. Помните, сон — лучшее лекарство.

— От бессонницы, — фыркнула супруга.

— А лего можно собирать? — спросила Агата.

— Можно, но только в том углу, в котором никто не ходит. У меня уже все ступни болят от вашего лего.

— Думаю, на твои просьбы откликнется только кот, — пошутила Ольга. — Ему дрыхнуть целыми днями не привыкать.

— Я хочу понемногу снижать концентрацию кислорода, тогда и спаться будет лучше, — шепнул на ушко жене Валера. — И поменьше есть надо. На переваривание тоже много кислорода уходит.

— Это уже не жизнь какая-то.

— Зачем-то нас Бог оставил на этом свете, что же мы так легко сдадимся?

— Ладно, но запомни, в конце мы должны держаться за руки.

— Обещаю.

Жизнь в подземном бункере потянулась однообразными длинными сутками. Валера рассказал все истории, которые знал. Ольга пыталась тоже рассказать что-нибудь из последних просмотренных сериалов, но путалась, смешивая сюжеты из разных фильмов. Приходилось выдумывать свои истории, только чтобы в комнате не повисала тишина. От нее становилось не по себе. Возникало ощущение, что за дверью уже стоит старуха с косой и ждет, когда тишина станет могильной.

В одну из ночей до слуха донесся шум урагана, бушующего на поверхности. Он свистел в пустых комнатах внешнего домика, передавая по трубам воздуховодов звенящую вибрацию. Агата и Есения, испугавшись страшных звуков, забрались в кровать к родителям, где проспали до самого окончания стихии.

На следующий день Валера решил проверить его последствия, а заодно собрать выставленную накануне посуду для сбора воды. Выбравшись наружу, он первым делом заметил, что стало намного прохладнее. Погода еще больше стала напоминать прежнюю, до катастрофы. Валера решил, что стоит проверить уровень кислорода, очень хотелось верить в чудо. Он проверил его зажигалкой, чиркнув колесиком несколько раз. Чуда не произошло. Кремний разлетался искрами, не поджигая газ.

Валера вернулся домой, ничего не рассказав о своем эксперименте. Не хотелось, чтобы у Ольги, так же, как и у него сейчас появилась и сразу же рассыпалась в прах надежда.

— Как там? — спросила Ольга.

— Холодает, — ответил он. — Скоро будет так же, как и раньше.

— Я на улицу хочу, — пропищала Агата.

— И я хочу на улицу, — повторила за ней Есения.

— Пока рано, девчат. Подождите еще недельку, — посоветовал им отец.

Через два дня закончился кислород в баллоне, который находился в спальне. Пришлось принести последний из туалета и пользоваться им на две комнаты. С растущей тяжестью на сердце, Валера замечал, как с каждым перемещением баллона он становится все легче и легче. И вот в какой-то миг он осознал, что кислорода в нем осталось максимум на одни сутки.

Чтобы сказать об этом Ольге, он вывел ее на кухню. Руки у него тряслись от волнения, голос подводил.

— Я поняла, Валер, — упредила она его, почувствовав, как мужу нелегко сказать об этом. — Сегодня?

— Максимум до завтра.

— Как проведем этот день?

— Я принесу воды с улицы, нам надо будет помыться хорошо. Устроить настоящий банный день и переодеться во все чистое, — Валера взял в руки стакан с водой, чтобы промочить пересохшее от волнения горло. Руки у него мелко тряслись.

— Я чувствую на душе печальное торжество, — призналась Ольга.

— Я не могу сказать, что у меня торжество. Чувствую себя, как человек, которого сегодня хотят расстрелять. И, кажется, мой кишечник хочет из-за этого разразиться диареей.

— Крепи стул и нервы дорогой, сегодня они нам понадобятся, как никогда.

— Над нервами я еще кое-как властен, но за стул не могу отвечать, — Валера загремел пустыми ведрами. — Я за водой.

— Я буду ждать тебя здесь, — Ольга вдруг поняла, что не хочет идти в спальню к детям.

— Жди.

От своего дома, до соседского, в котором во дворе находился бассейн, Валера, раз за разом, настилал из разного материала дорожку, чтобы успевать бегом набирать воду на задержке дыхания. Дожди регулярно наполняли бассейн до краев. А в последние дни вода в нем остыла до приемлемой температуры, хоть забирайся и плавай.

Валера добежал по грохочущему листовому железу, оставшемуся от забора, по битым кирпичам до бассейна, нагнулся и зачерпнул воды. В отражении воды мелькнуло лицо совсем не похожее на лицо Мирошникова Валеры. Темные круги впалых глаз, заострившийся нос, разросшаяся щетина. Игра воображения подкинула идею, будто он это и не он вовсе, а человек с его воспоминаниями, совсем не похожий внешне. Валера мотнул головой, выгоняя из нее дурацкие мысли и вернулся в дом.

Чтобы набрать воды в ванную, ему пришлось сделать пять вылазок. В последний раз ошалевший кот чуть не выскочил в дверь на улицу. Валера едва успел поймать его и вернуть в дом. Кот за это фыркнул и расцарапал ему руку.

— Чувствует что-то, — заметила Ольга неадекватное поведение животного. — Говорят, кошки перед смертью покидают дом.

— Мама, а что, Бонька уже старый?

Агата некстати услышала замечание матери.

— Да, дочь, уже старенький, — соврала она, ругнув себя за неосмотрительность.

Смысла экономить свет больше не было. Валера собрал все фонари и телефоны, в которых еще остался заряд, чтобы светить ими в ванной. Ольга начала купать девчонок. Валера сидел на кухне и старался не думать о том, что их ждало. Получалось плохо. Мысли перескакивали на тему скорой смерти произвольно. Он вздыхал каждый раз, когда это случалось. Хотелось жить самому, но еще больше хотелось, чтобы жили дети. Смерть их в таком возрасте казалась совершенно противоестественной.

Ольга вывела в кухню накупанную Агату в чистом платьице и встретилась взглядом с мужем. В ее глазах стояли слезы. Она смотрела в спину дочери со скорбью и теплотой. Из ее легких вырвался глубокий вздох.

— Валер, расчеши Агате волосы, — попросила она и поспешила вернуться в ванную.

— Угу, — выдавил из себя с трудом Валера.

Агата протянула отцу расческу и встала к нему спиной.

— Чеши, — попросила она.

Трясущиеся руки выдавали его волнение. Расчесывание у него получалось плохо.

— Пап, больно, — не выдержала Агата.

— Прости, дочь, больше не буду, — Валера потряс руками, будто хотел стряхнуть с них напряжение.

— У мамы тоже руки тряслись, когда она шампунь набирала.

— В нашем возрасте это бывает, не обращай внимание, — на ходу придумал Валера.

Он сделал над собой усилие, чтобы успокоиться и закончить порученное ему дело. Не успел Валера расчесать Агату, как Ольга помыла и принарядила в агатино платье Есению и тоже попросила расчесать ребенка. Он и ее привел в порядок. Пока они ждали, когда помоется мать, Валера накормил детей сладостями. Ему самому кусок в горло не лез, наоборот, даже подташнивало из-за постоянной внутренней «трясучки».

— Иди, я тебе воды оставила, — Ольга вышла из ванной в халате, с намотанным на волосы полотенцем, совсем, как раньше.

Валера не стал встречаться с женой взглядом, наперед зная, что и она не будет смотреть ему в глаза. Мылся он автоматически. Мысли никак не хотели переключаться хоть на что-нибудь отвлекающее от предстоящего события. В голову лезло всё, что хранила память. Ярче всего вспоминался эпизод у роддома, когда он встречал Ольгу с «кульком», в котором была их дочь. Трогательный момент, когда он осознал, что между ним и женой появилась еще одна жизнь, связывающая их. Валеру корежило от мыслей о том, что ему предстоит самостоятельно сделать то, что убьет Агату. Пусть у него и не было другого выбора, она бы все равно умерла, истратив последний кислород, но смерть ребенка казалось ему невыносимо противоестественной вещью.

Валера помылся, вымыл за собой ванну, расставил по полкам все, что было не на месте. Выходить не хотелось. Сил не было смотреть на свою семью в последний раз. За дверью начал орать Бонька. Создавалось такое ощущение, что он знал наперед обо всем и не хотел этого видеть. Валера толкнул дверь ванной.

— Что у вас кот орет? — постарался он спросить будничным тоном.

— На улицу просится, — ответила Агата. — Дурачок, забыл, что там дышать нечем.

— Точно, дурачок, — согласился с ней отец.

Кот вертелся возле двери, издавая горловые звуки, как в период мартовских переживаний. У него явно обострились суицидальные желания.

— Я его выпущу, — решил Валера.

— Нет! — в один голос выкрикнула женская часть семьи.

— Папа, он задохнется, — нравоучительным тоном произнесла Агата.

— Валер, ты есть будешь? — спросила Ольга бесцветным голосом.

— Нет. Аппетита совсем нет.

— У меня тоже, — супруга сжала губы, борясь с порывами желания расплакаться.

— Мам, пап, а вы чего такие? — Агата заметила, что родители ведут себя неестественно.

Ольга прикусила губу и не смогла ответить. Валера подошел и погладил Агату по голове, затем и Есению.

— Девчата, сегодня хороший день, который надо провести с удовольствием. Давайте придумаем, как это сделать? Хотите, мы сейчас выложим на стол все сладости, которые у нас остались?

— Да, — раньше всех ответила Есения.

— Молодец, понимаешь толк в удовольствиях, — Валера открыл холодильник, используемый как обычный шкаф, сгреб в охапку все, что в нем лежало и бросил на стол. — Вуаля!

— Ух ты! — Агата полезла разбирать упаковки. — Сухарики беэээ, какашки беэээ, а это чё? — она показала пачку с волокнами сушеной рыбы, пивной закуски.

— Это соленое, рыба, — пояснил ей отец. — Дай мне, это шоколадка для взрослых.

— Фу, беэээ, — Агата протянула отцу пачку, брезгливо держа ее двумя пальчиками.

— Ольк, а что там у нас с пивом, есть еще? — спросил Валера.

— Две… бутылки… осталось, — произнесла она, сглатывая после каждого слова.

— Так неси их сюда, чего добру пропадать.

Ольга принесла бутылки. Валера открыл одну для себя, вторую протянул жене.

— Тяпни, когда в другой раз получится.

Ольга одарила его красноречивым взглядом, но бутылку взяла. Валера тянул пиво, наслаждаясь его вкусом. Дети ворошили упаковки, и уже перемазались в шоколаде и еще Бог весть чем. Алкоголь не брал даже намеком, да и не хотелось пьянеть. Хотелось наслаждаться каждым моментом, смотреть на детей, жену и ни о чем плохом не думать.

Кот снова начал чихать, намекая на низкий уровень кислорода. Его чих сработал, как команда к следующему действию. Валера поднялся из-за стола.

— Ну, ладно, девчата, пора и баиньки, — руки у него снова затряслись.

Он зачем-то решил собрать упаковки со стола, потом понял бессмысленность своих действий и оставил их на столе.

— Пойдемте девочки в спальню, — Ольга взяла детей за руки. — Сегодня ляжем спать нарядными.

— Зачем, ма? — удивилась Агата.

— Ну, сегодня день праздничный, и вы, и мы с папой ляжем спать нарядными.

— А вы какие-то сегодня с папой невеселые.

Валера не услышал, что ответила Ольга дочери. Он остался в кухне, чтобы подготовиться к событию. Для начала он вышел на лестницу и открыл люк. Вернулся и прошел в подсобку. Опустил платформу на несколько сантиметров и вышел, прикрыв за собой дверь. И все равно он испытал кратковременный приступ удушья из-за попавшего в гостиную воздуха из подсобки, лишенного кислорода.

Валера вернулся в спальню. Слабый свет телефонного фонарика едва освещал комнату. Ольга сидела подле кровати, на которой лежала Агата и гладила ей волосы. Зрелище рвало душу. Валера не знал, что делать в этот момент. Он тоже подошел к дочери, провел ей ладонью по волосам и поцеловал в лоб. То же самое сделал и с Есенией.

— Спокойной ночи, девчата, — пожелал он им и лег на свою кровать.

Ольга поцеловала Есению и легла рядом с мужем. Она беззвучно ревела.

— Странные вы какие-то сегодня, — произнесла Агата.

— Сегодня по календарю день странного человека, стараемся соответствовать, — ответил отец и сжал в ладони руку жены, — засыпайте, и до встречи.

— До встречи… девчат, — еле выдавила из себя Ольга.

У Валеры потекли из глаз слезы. Он вытирал их краем одеяла, но они не заканчивались.

Кислород заканчивался быстрее обычного из-за того, что подсасывало в дверные щели воздух из остальной части дома, в которых он уже начал смешиваться с атмосферным.

Валера лежали с Ольгой, взявшись за руки и ждали, когда дети уснут. Жена неотрывно смотрела на Агату. Сон начал одолевать их против воли. Дети, как будто уже спали.

— Пора, — тихо произнес Валера

Ольга ухватила его за руку.

— Еще минутку.

— У нас будет время. Все произойдет не так быстро, как ты думаешь.

Ольга отпустила его. Валера открыл вентиль баллона и вдохнул прямо из него, побоявшись, что дыхания может ему не хватить успеть открыть обе двери и вернуться в спальню. Они с Ольгой договорились умереть, взявшись за руки, предполагая, что и в загробный путь из-за этого они проследуют вместе.

Валера скорым шагом с фонарем наперевес дошел до кухни и открыл дверь. Черное пятно скользнуло мимо его ног и выскочило по лестнице наружу. Кот решил принять смерть за пределами дома. Валера дошел до подсобки и открыл ее дверь. Порыв сквозняка ударил ему в лицо.

Он бросился в спальню, держась из последних сил. Оставил открытой дверь и лег рядом с женой, взявшись за ее ладонь. Ольга повернулась к нему лицом.

— До встречи, Валер.

— До встречи, Ольк.

Он хотел поцеловать супругу, но почувствовал сильное головокружение и потерял сознание.

кие люди не должны давать потомство и слышать, что о них говорят другие. Они должны понимать только удар плеткой.

Денис тронул рукой Артема и дал знак, что пора уходить. Артем согласно кивнул. Того, что они узнали, хватало, чтобы у их задания появилась конкретная цель — закончить его во что бы то ни стало.

Глава 18

Из окон поставленного на плавучую платформу автомобиля выглядывали стволы автоматов. Они не были направлены в сторону Александра и Гурьяна, но все равно прозрачно намекали соблюдать дружелюбный вид. За полсотни метров двигатель сбросил обороты. Самоходный плот по инерции, поднимая перед собой волну, дошел до плота с мужчинами из Зарянки.

— Вот те нате, — дверь поставленной на деревянную платформу легковушки открылась, из неё выбрался человек в зеленом военном камуфляже.

Двое его напарников и водитель остались в машине, цепким взглядом наблюдая за Александром и Гурьяном.

— Доброго времени суток товарищи матросы, — мужчина поправил на себе форму и повесил автомат на плечо.

Александр первым делом бросил взгляд на ладони и пальцы человека, пытаясь найти в них признаки принадлежности к заключенным, рассказами о которых их напугал Анатолий. Руки, на первый взгляд, показались чистыми.

— И вам того же, — ответил Александр. — Только мы не матросы, простые сухопутные крысы. До вчерашнего дня и не подозревали, что здесь появилось море.

— Издалека? — спросил мужчина.

— Да не особо, километров тридцать отсюда.

— В какую сторону?

— Позвольте узнать, с какой целью интересуетесь? — набрался смелости Александр, не желая сдавать потенциально опасному человек расположение городища.

— Чх, — усмехнулся мужчина, — с целью понять, кто вы такие есть.

— Так и спросил бы напрямую. Меня зовут Александр, это Гурьян. Вот, сделали плот из говна и палок, потому что вокруг нашего поселения одни непролазные болота после весны образовались. В прошлом году мы хоть могли по разрушенным деревням прошвырнуться, собрать кое-что из еды, а в этом сидим на одном месте, доедаем то, что осталось, да вот еще и червей дождевых приспособились есть, — Александр открыл ящик, набрал из него горсть обжаренных золотистых червей и показал мужчине.

Тому пришлось подойти к краю плота, чтобы рассмотреть экзотическое угощение. Он взял одну сухую «закорючку» и надкусил. Пожевал и сплюнул.

— С солью было бы вкуснее.

— Так мы и едим с солью, — подал голос Гурьян. — А вы-то кто такие?

— Чх, мы-то? — мужчина обернулся к своим напарникам. — Вижу, вы не в курсе какими слухами здешняя земля полнится?

— Вообще-то нет, — признался Александр. — После катастрофы мы находились почти в полной изоляции.

— Ясно. Оголите торс и покажите мне руки, — настойчиво, железным тоном попросил мужчина.

Александр сразу понял, что с них хотят снять подозрения ровно в том же, в чем и они с этих людей.

— Мы не зэки, — Александр стянул через голову рубаху.

— А говоришь в изоляции? — мужчина осмотрел тощие фигуры Александра и Гурьяна.

— Ну, кое-что просочилось. У нас семья есть, сбежавшая из поселка, в котором мародерствовали зэки. Страшные вещи рассказывали о них.

Он не стал упоминать истории, рассказанные Анатолием, чтобы невзначай не проболтаться о нем. Наверняка тому было спокойнее вдали от всех. А также не стал рассказывать о случае, когда им пришлось застрелить трех человек, которые точно были связаны с терроризирующими людей зэками. Можно было нарваться на месть.

— Вещи они творят ужасные, это точно. Одевайтесь. Рубахи на вас какие-то необычные, как из музея, — заметил мужчина. — Вы что, этнографический музей разграбили?

— Это рабочая одежда. До всего этого мы работали в экологическом отеле по мотивам старинных русских поселений, — признался Александр, поверив, что эти люди скорее союзники, чем враги.

— Так-так-так, я что-то слышал про один такой отель, — мужчина наморщил лоб, стараясь вспомнить его название.

— Зарянка, — подсказал Александр.

— Точно. В журнале одном глянцевом читал, пока в парикмахерской сидел. Думал, вот люди с жиру бесятся. И что у вас там, сгорело поди всё?

— Нет, не сгорело. У нас пропитка противопожарная была всей древесины серьезная, такой риск для клиентов, лучше было подстраховаться.

— Здо́рово. Меня Сан Санычем зовут. Военный, до катастрофы дослужился до подполковника, подпол, короче, — он протянул руку.

Александр и Гурьян пожали ее.

— Мы без званий, просто люди, — произнес Гурьян.

— Ну, и мы просто люди, просто для порядка осталась еще прошлая субординация. Без порядка быстро вакханалия начнется, какими бы мы демократичными не были.

Из легковушки выбрались остальные мужчины, чтоб перезнакомится с Александром и Гурьяном. Одного из них звали Василием, другого Маратом. До катастрофы они не были военными.

— Еду ищите? — спросил Марат.

— Да, — согласился Александр.

— Про это место мало кто знает, туманы на озере частые, с берега и не видать, что тут целый поселок под водой, — Сан Саныч кивнул в сторону еле видимой береговой линии. — А мы тут уже месяц окучиваем. Однажды видели какой-то домик плавучий, но он скрылся, как нас увидел. Тоже, поди, кормится рыбалкой.

— Вы на магазин уже натыкались какой-нибудь? — спросил Гурьян.

— Да, было дело. Вон там, где ворота над водой торчат, их много, но все они обвалились. Разбирать завалы настоящий геморрой. Не стоит оно того, лучше напрячь мозги и подумать, что можно вырастить самим.

— И до чего-нибудь додумались? — без особой надежды получить ответ, спросил Александр.

— Додумались. Правда, пришлось людьми пожертвовать.

— Зачем? — не понял Александр.

— Затем, что пришлось отбивать склад с зерном у этих урок. Они наложили лапу на все, до чего дотянулись. Ясно, у них не было никаких планов заниматься растениеводством, прожирали все, как паразиты, пока не кончится. Мы предложили им отдать с процентами после сбора урожая, они нас грубо послали. Мы не утерлись, вот с того времени и вражда.

— А какое зерно? Пшеница? — с интересом полюбопытствовал Александр.

— Да все есть. Склады принадлежали какой-то агрофирме, занимающейся поставками семенного материала по всему региону. У них там все серьезно было. Склады под землей, герметичные, вентиляция, все дела. Землетрясение, конечно, повредило их, но осталось все равно много. Народ-то сократился сильнее. А у вас как с этим?

— Да почти никак. Из всех семян только сорго с веников насобирали. Зелени от нее много, но что будет с семенами, пока неизвестно.

— Сорго? Я и не знаю, что это за растение такое?

Александр в двух словах описал бывшему подполковнику о выращиваемой в Зарянке культуре.

— М-да, веники сейчас вряд ли кому нужны, — иронично произнес Сан Саныч.

— Они вкусные, если их уметь готовить, — вставил свое слово Гурьян.

— А технику рабочую где взяли, топливо? — поинтересовался Александр.

— Так мы ж военные. У нас стратегические запасы топлива. Из техники, правда, сохранились только дизельные генераторы, но они жрут соляру, мама не горюй, не по нормам сегодняшнего дня. Конкретно эту машину достали со дна этого озера. Тут вода почти не соленая, машины сохранились неплохо. Мы, с мужиками, — Сан Саныч кивнул в сторону напарников, — команда подъемников. Поднимаем со дна все, что может пригодиться. Затем разбираем машины на запчасти, моторы, генераторы, узлы разные и везем на базу. Там уже механики решают, что из этого хлама можно пустить в дело. Мы, например, сейчас ветряки ставим, чтобы электричество было. Халява.

— Я так полагаю, ваша база находится на территории воинской части? — догадался Александр.

— Именно так. Когда дунуло жаром, все, кто выжили, ломанулись в бомбоубежище. У нас их было два. Каждое рассчитано на триста человек. А заполнены они были больше нормы в два раза.

Александр быстро подсчитал количество спасшихся и пришел в искреннее восхищение.

— Так вас больше тысячи выжило?

— Да, и потом еще примкнули полтыщи, бедняги, обожженные калеки. Спасти мало, надо было думать, как выжить дальше с таким количеством народа.

Воображение Александра и Гурьяна отказывалось представить себе почти две тысячи человек в одном месте.

— А вы как справляетесь? — спросил подполковник.

— У нас только ручной труд, кузница есть, куем орудия труда, из техники ничего не осталось, да и не было ничего и до катастрофы, — признался Александр, поняв, как их поселение по техническому уровню здорово проигрывает военным.

— Кузница? — удивился Сан Саныч. — И что, прям кузнец настоящий?

— Да, кузнец самый что ни наесть настоящий. От Бога.

— Это здорово. На перспективу надо учить молодежь кузнечному делу, строительству и прочему.

— Мы и строить умеем, — не без гордости произнес Гурьян. — Мы свое городище строили сами, по старым канонам.

— Без гвоздей? — удивился подполковник.

— Не совсем, где-то без гвоздей и скоб никак не получается, но землетрясение выдержали достойно.

— Ну, вы мужики, прям заинтриговали меня, — лицо Сан Саныча озарила довольная улыбка. — Не могли бы вы сгонять с нами, познакомиться с руководством и обговорить моменты сотрудничества. Чую, нам есть, что предложить друг другу.

Александр и Гурьян переглянулись. Это не входило в их планы, но они и не планировали встречи подобной этой. От сотрудничества отказываться было никак нельзя, Зарянке грозил голодный год, даже при условии хорошего урожая сорго. Гурьян одним взглядом дал понять Александру, что не против.

— Хорошо, мы согласны.

— Здорово. Не расскажете, в каком месте ныряли и где что лежит? — спросил военный.

— Да мы сейчас разведаем, — Гурьян с готовностью скинул с себя рубаху.

— Тогда давайте вместе. Разобьемся на участки и проверим, — предложил Марат.

Через минуту в воде оказались Александр, Гурьян, Марат и Василий. Каждому был выбран свой участок, на котором требовалось обследовать дно. У Марата и Василия с собой оказались фонари, завернутые в прозрачный пластик, что давало им преимущество в темной воде у самого дна.

Александр уверенно опустился до самого дна и открыл глаза. Вытянутые ладони были едва различимы. Он повертелся на месте, ощупывая пространство перед собой. Под ногами будто бы лежал вздыбившийся асфальт. Александр ощупал его руками и еще сильнее убедился в том, что под ним проходила дорога. Он сделал рывок вперед и ткнулся головой в остатки чугунной ограды. Ухватился за нее, чтобы не терять лишние силы на рывки и перецепляясь двинулся вдоль нее.

Ограда местами лежали на дне, утопая в иле. И тогда приходилось плыть, едва касаясь дна, чтобы не терять ориентир. В какой-то миг Александр почувствовал явное движение воды. Он завертел головой, надеясь рассмотреть в придонном сумраке отсветы фонарей их новых знакомых, но не увидел их. Зато явно почувствовал, как в тело бьют холодные струи воды.

Воздух уже заканчивался, чтобы разобраться в проблеме. Александр напоследок отцепился от ограды и проплыл немного в сторону. Вода здесь была еще холоднее, а потоки воды просто выталкивали тело вверх. Александр сделал рывок вниз, выставив руки, надеясь упереться в дно, но этого не произошло, дна не было. Он сделал еще один рывок и снова не ощутил дна. Тьма вокруг него сгустилась. Поддавшись приступу паники Александр поплыл к поверхности.

Все пловцы, кроме него уже всплыли.

— Александр Сергеич, Вы меня напугали, — взволнованным голосом упрекнул шефа Гурьян.

— Вы что, спортсменом были раньше? — спросил Василий.

— Нет, не был. Прямо подо мной находится расщелина из которой бьют ключи, — сообщил он.

— Их тут много таких, — со знанием дела произнес военный. — Воду выдавливает из — за того, что земля просела, потому тут такое озеро и получилось. А кроме расщелины нашли что-нибудь существенное?

— Я ограду нащупал, тяжелую чугунную, — сообщил Александр. — Нашему кузнецу Харитону столько бы металла в дело пошло.

— Если хотите, можем подсобить с подъемом. Сколько ваш плот веса может перевезти?

— Не замеряли, если честно. Даже не рассчитывали на какой-то серьезный груз, — признался Александр.

Ему стало немного неудобно из-за сравнения своих возможностей и возможностей команды Сан Саныча.

— Ну, тогда достанем и посмотрим, — решил подполковник. — Но, вначале, найдите мне автомобиль.

Команда пловцов надышавшись до головокружения снова отправилась обследовать дно водоема. Александр теперь решил, что стоит проверить другую сторону дороги. Это же был какой-никакой центр поселка, местный даунтаун, в котором обязательно должны были парковать машины вдоль дороги.

Александру сопутствовала удача. Не потратив и минуты, он наткнулся на легковушку, с целыми стеклами и даже накачанной резиной. Он всплыл на поверхность.

— Есть! — выкрикнул он. — Прямо подо мной стоит машина.

— Дверки открываются? — спросил Сан Саныч.

— Не проверял.

— Хорошо, сейчас Марат всплывет, он специалист по открыванию дверей. Мы стараемся не бить стекла, используем их в хозяйстве. Кто знает, когда сами научимся делать то же самое, — лицо подполковника озарила мысль. — А вы там, в своей деревне, случайно стеклодувов не держите?

— Нет, к сожалению, не предусмотрели.

— Это было бы здорово, если бы кто-нибудь знал, как делать стекло. Кирпич можем обжигать, раствор тоже можем делать, а вот со стеклом беда. Удивительное время сейчас, электричество можем, а стекло нет.

Вскоре на поверхность всплыла вся команда. Найти машину больше не повезло никому.

— Саныч, мы тут уже поднимали, кажется, — Марат мотнул головой и вытер воду с лица. — Надо в другое место перейти.

— Не надо, вон, тезка мой нашел машину, прямо под ним.

— Целая?

— Целая, — ответил Александр.

— Саныч, дай мне монтировки, — попросил Марат.

Подполковник протянул ему жилет, на котором крепко держались две монтировки. Марат облачился в него, проверил, хорошо ли ходит инструмент в тугих петлях, затем обратился к Александру.

— Ныряйте, поможете мне, если понадобится.

— Конечно, не вопрос, — Александр набрал в легкие воздуха и нырнул.

Фонарь в руках нового знакомого опускался вниз гораздо быстрее его. В тусклом свете, теряющемся в толще воды, обозначились силуэты автомобиля. Александр тронул за плечо Марата, чтобы тот знал, что он рядом. Мужчина только коротко кивнул головой. Он потянул за ручку, дверь, как и следовало ожидать, не подалась. Обе монтировки оказались у него в руках. Уверенным движением Марат вогнал одну из них в щель между передней и задней дверью и попытался вывернуть ее силой. Александр понял, что требуется его помощь, ухватился правой рукой за арку заднего колеса, а левой за край монтировки. Металл автомобиля, передавая через воду звуки деформации, поддался их усилиям. Дверь с гулким звуком, похожим на выстрел, открылась. Вверх устремились пузыри воздуха, собравшиеся под крышей автомобиля.

Марат показал пальцем вверх и, не дожидаясь Александра, оттолкнулся ногами от дна и направился к поверхности. Воздуха в легких уже оставалось совсем мало, физические усилия быстро сожгли его запасы. Александр всплыл и громко выдохнул.

— Спасибо, — поблагодарил его Марат за помощь.

— Вскрыли? — поинтересовался Сан Саныч.

— Одну, с водительской стороны. Готовь лодку.

— Всегда готова, — ответил Сан Саныч.

Александр мало чего понял из этого разговора, но переспрашивать не стал. Они с Маратом минуты две потратили на то, чтобы отдышаться, и снова нырнули. Марат нырнул в салон машины и открыл вторую дверь изнутри, показал Александру поднятый большой палец и велел всплывать.

— А я-то зачем нырял? — спросил Александр, поднявшись на поверхность.

— Не все дверки на современных машинах открываются изнутри, к тому же мог окислиться замок. Подстраховка.

— Ясно, и что теперь?

— А теперь нам надо поднять машину, — Марат подплыл к своему плоту.

Снял с себя жилетку с инструментом и взял в руки скрученную в рулон надувную лодку. Теперь Александр начал понимать замысел команды так называемых подъемников.

— Лодка тяжелая, — сообщил Марат, — сразу на дно тянет. Мы с Василием сами справимся, привычные уже.

Они нырнули в воду, а Сан Саныч попросил Александра и Гурьяна выбираться на плот, просохнуть.

— Они спецы уже, знают весь порядок. Сейчас поднимут машинку.

Александр взобрался на плот на предусмотренной для этого лесенке и понял, как он замерз. Его колотило от каждого легкого порыва утреннего ветерка. Гурьян, поднявшийся следом, выглядел не лучше.

— Накиньте на себя, — указал пальцем на кучу тряпья подполковник, не сводя взгляда с того места, куда нырнули его парни. Александр накинул на плечи большой кусок материала, похожий на тяжелую штору или даже покрывало. Ему сразу стало теплее. Он встал рядом с Сан Санычем.

— Вы ждете сигнал? — спросил Александр.

— Какой сигнал? А, нет, просто привычка ждать появилась.

Парней долго не было. Подполковник сделал несколько нервных шагов вдоль края плота.

— Это самый долгий этап, всегда нервничать начинаю, — признался он.

Александр преисполнился уважения к ныряльщикам. Он уже давно бы задохнулся за такое время нахождения под водой. Первым показался Василий. Он громко выдохнул и блаженно откинулся на спину. Легкие его ходили, как кузнечные меха.

Через несколько секунд показался Марат. Он выдохнул с рыком и громко выругался.

— Саныч, врубай, — скомандовала Марат.

Подполковник повернул ключ, коротко вжикнул стартер, после чего заработал двигатель. Сан Саныч дернул за какую ту рукоятку, видимо ведущую к насосу. Двигатель набрал обороты, шланг, идущий под воду, дернулся. Из-под воды поднялись пузыри воздуха.

— Эх, шланг совсем дырявый, — посетовал военный.

— Ничего, еще на десяток машин хватит. Давление растет? — спросил Марат.

Подполковник посмотрел на стрелочный прибор.

— Растет.

Прошло совсем немного времени и вот под поверхностью показались очертания всплывающего автомобиля с торчавшей из окон надувной лодкой. Вскоре над водой показалась крыша автомобиля. Подполковник протянул Марату, еще находящемуся в воде ярко-оранжевый капроновый трос. Тот прицепил его за руль.

— Мы идем к берегу, а потом домой, — сообщил Сан Саныч Александру. — Вы с нами?

— Решили же уже, — Александр развел руками.

— Я просто решил узнать, не передумали ли вы. Тогда следуйте за нами на своем плоту, а мы его потом на берегу спрячем.

Александр и Гурьян с неохотой снова лезть в холодную воду, спрыгнули в озеро и поплыли к своему плоту. «Буксир» новых знакомых, тарахтя мотором, медленно направился к берегу. Набегающие волны окатывали прицепленный к нему автомобиль через крышу.

— Ну, мы точно из прошлого по сравнению с ними, — Гурьян уже оделся и вывернул веслом нос плота в сторону берега.

— Как не прискорбно это признавать, но это так, — согласился с ним Александр.

Чтобы скорее согреться он начал крутить педали с большой скоростью, поднимая в воздух водяную взвесь. Через пару минут они сели на хвост медленной связке из самоходного плота и буксируемого автомобиля. Сан Саныч показал им поднятый вверх палец, на что Гурьян умеючи продемонстрировал телом, как ему зябко, вызвав смех у экипажа самоходного плота.

Как оказалось, берег озера находился не так далеко. Его очертания размывала дымка, стелющаяся по воде. Неожиданно из нее проступил пирс, на котором стояли вооруженные люди. Судя по всему, они были из одной команды с подъемниками. Мужчины помахали с берега, а Сан Саныч нажал на клаксон. Отвыкшие от резких звуков Александр и Гурьян вздрогнули.

— Дети природы, — прокомментировал Александр их реакцию.

Самоходный плот вывернулся и причалил бортом к пирсу. Автомобиль пронесло по инерции дальше к берегу. Марат отсоединил соединяющий с плотом трос и бросил его в руки мужчине на пирсе. Тот ловко поймал его и перецепил к устройству, похожему на ручную лебедку. Двое мужчин принялись крутить большую рукоять, вытягивая автомобиль на берег. Из машины в открытые двери бежала вода, шумно возвращаясь в озеро.

— Ну, наконец-то нормальную тачку достали! — выкрикнул кто-то. — На карбюраторе.

Поднятый автомобиль оказался старой «классикой».

— Сейчас просохнет и можно ехать, — добавил довольно один из мужчин.

Александр был горд собой, что это он нашел машину, которая так понравилась этим людям. Они, те, кто не был занят работой, бросали на него и Гурьяна любопытные взгляды. Сан Саныч с товарищами уже выбрались на берег и, судя по всему, рассказывали им про подробности их знакомства.

— К берегу правьте, не к пирсу. Мы ваш плот вытащим и спрячем, — выкрикнул Василий и указал рукой, в какое место причалить.

Гурьян направил плот в указанную сторону. Им помогли сойти на берег. Двое мужчин ухватились за плот и потянули его к берегу.

— Его необязательно тащить целиком, он у нас легкоразборный, — пояснил Гурьян. — Всё на замках держится.

Когда плот оказался на суше, он и Александр показали, как можно его разобрать.

— Гениально, — подошел удивленный Сан Саныч, — сами придумали?

— Это Гурьян придумал, — отрекомендовал напарника Александр. — Он вообще специалист по дереву.

— Здо́рово, нет слов. Прямо, магия какая-то, — восхитился военный. — Не захочешь, а поверишь в судьбу, которая нас столкнула. А собирается так же быстро?

— Так же, — просто ответил Гурьян, смущенный вниманием.

Плот разобрали и убрали в яму вместе с добытыми под водой продуктами, прикрыв их крышкой и забросав землей для маскировки. Александра и Гурьяна накормили горячей похлебкой и горячим чаем. После сытной трапезы обоих начало клонить в сон. Видя их состояние, Сан Саныч распорядился обустроить им место для отдыха. Мужчины не стали строить из себя героев, охотно приняли заботу.

— Мужики за пару часов раскидают машину по винтикам, вы как раз отдохнете, — произнес подполковник.

— Спасибо вам, Александр, — Александр решил, что он еще не вправе звать его, как другие из команды военного.

— Сан Саныч, так привычнее, — настоял подполковник. — Не буду мешать.

Александр и Гурьян под стук молотков, скрежет сворачиваемых гаек и матерные комментарии разборщиков быстро отключились. Разбудил их взволнованный голос Марата.

— Мужики, подъем, тревога.

Александр вскочил, ничего не понимая спросонья.

— Что случилось?

— На наш обоз напали недалеко отсюда, — Марат потряс за плечо никак не просыпающегося Гурьяна.

— А кто? И что, все погибли? — Александр никак не мог прийти в себя.

— Трое вырвались.

Александр толкнул напарника.

— Гурьян, просыпайся уже!

Тот заморгал, протер лицо руками и сел.

— Что?

— Тревога! — Александр не придумал, как объяснить ему вкратце что произошло.

— У вас патроны есть к ружью? — спросил Марат.

— С десяток.

— Не густо. Вы нам ничего не должны, если хотите, собирайте плот и уходите, — бросил Марат и собрался уже уйти, но Александр остановил его.

— Останемся мы. Дело-то у нас общее, похоже. Думаешь, нападут?

— Уверен. Знаю их, как облупленных. Если они почуяли наживу, то точно нападут. Сейчас погонят под пули самых «опущенных». У них тактика особым изыском не отличается и с прошлого года особо не поменялась. Бьют в одно место, не считаясь с потерями, а потом пытаются вклиниться и разъединить.

— А с чем был обоз? — спросил Гурьян. — С продовольствием?

— Совсем немного. В основном железки, которые можно в дело пустить. Да и хрен с ним с обозом, мне людей жалко. И так нас мало, еще и стрелять друг друга. Уроды, — Марат в сердцах сплюнул. — Окопайтесь, что ли, пока время есть. Оборону держать здесь будем.

— А мне оружия не будет? — с надеждой спросил Гурьян.

— Лишнего нет. Если убьют кого-нибудь или тяжело ранят, воспользуйся его, — Марат снова сплюнул. — Твою мать.

Недалеко от пирса Александр увидел двух мужчин, которых не было прежде. Они были вооружены и разговаривали с подполковником. Третий незнакомец сидел на досках со скорбным видом. Ему перевязывали грудь. Бинты краснели от проступающей крови. На позиции защищенной мешками и насыпным валом стоял пулеметчик с ПКМом. Рядом с ним находился наблюдатель, высматривающий в бинокль приближающегося врага. Несколько человек трудились над сооружением огневых позиций, выкапывая ямы и маскируя их.

Местность перед пирсом была неровной, кроме неплохо сохранившейся дороги и плохо просматривалась. К счастью, все низины, балки и овраги выглядели труднопроходимыми из-за грязи, скапливающейся на дне. Враг мог наступать, находясь на виду, что в споре с замаскированными позициями бойцов, вооруженных автоматическим оружием, казалось полным безумством. Однако, принимая во внимание тактику нападавших, можно было предположить, что это их не сильно заботило.

Александр переломил ружье, посмотрел на потускневшую латунь гильз, вынул оба патрона и потер об одежду, пока металл не начал блестеть, затем вставил их назад в стволы ружья.

— Нервничаю, — пояснил он свои действия Гурьяну.

— А уж я-то как нервничаю, совсем без оружия. Оруженосец Санчо Панса, блин. Фекла не простит мне, если не вернусь, — Гурьян принялся нервно теребить подол рубахи.

— И меня не простит, но мы же не можем уйти. Наша Зарянка беспомощна против таких врагов, сметут и не заметят. Как просить помощи, если мы сейчас сбежим? Считай, что мы с тобой дружина, выставленная от нашего городища против общего врага.

— Хоть какую-нибудь «пукалку» бы дали, а то я не боец, а писарь какой-то.

— Возьми мое ружье, от него все равно только психологическая помощь.

— Возьму, если Вас ранят, — пообещал Гурьян. — Пойду, лопату стрельну, не руками же окапываться.

Он поднялся, осмотрелся и направился к компании окапывающихся мужчин. Они шутили и выглядели совсем не напряженными, будто не верили в скорое сражение.

— Мужики, лопаткой не поделитесь? — спросил Гурьян, подойдя ближе.

Ближний к нему мужчина, с шикарной бородой и темными кругами под глазами, смерил его взглядом и спросил с удивлением.

— Остаетесь?

— Да.

— Оно вам надо?

— Шеф сказал надо, — Гурьян повел глазами в сторону Александра, продувающего в этот момент стволы ружья.

— Он шеф над тобой, или вообще шеф? — поинтересовался другой мужчина, с укороченным «калашом» за спиной.

— Это глава нашего поселения, а до катастрофы был моим начальником, — рассказал, не вдаваясь в подробности, Гурьян.

— Вы, друзья, если честно, на бойцов не больно похожи, — признался бородатый мужчина. — Тощие, как из Бухенвальда. Как бы отдача из ружья вас не поубивала.

— Не поубивает, стреляли уже. Лопату дадите?

— На, — бородатый мужчина протянул свою лопату Гурьяну. — Не высовывайтесь под шальную пулю. Если не сдержим, ждите, когда подойдут ближе, может и завалите кого из ружья.

Гурьян взял в руки инструмент. Деревянный черенок привычно лег ему в ладони.

— Спасибо, — поблагодарил он мужчину.

— Да не за что. Тут еще непонятно кому больше спасибо говорить.

— Но пасаран! (они не пройдут) — Гурьян сжал руку в кулаке, развернулся и пошел к Александру.

Шеф нарисовал на земле носком обуви контуры будущего укрепления.

— Сектор обстрела будет в ту сторону, — он показал вперед и вправо, — будем прикрывать правый фланг в случае окружения.

— Как дико это звучит, неправдоподобно, как в кино. Прикрывать правый фланг. День назад нас беспокоила только еда со дна озера, — поделился своими мыслями Гурьян.

— А еще несколько дней назад мы понятия не имели, что есть озеро, на дне которого сохранились припасы. Все меняется кардинально с каждым пройденным километром от нашей Зарянки. Оказывается, жизнь вокруг кипит, — Александр замолчал на мгновение. — И смерть тоже.

Прошло два часа с начала объявления тревоги. Все укрепления были вырыты, замаскированы и проверены по несколько раз. Александр отходил от своей огневой позиции, вырытой для ведения огня из положения лежа метров на тридцать, чтобы проверить маскировку, заставляя Гурьяна изображать из себя стреляющего бойца. Бруствер сливался с окружающим пейзажем полностью, но мечущаяся в бойнице голова напарника выдавала его.

— Надо меньше шевелиться, — сделал вывод Александр. — Так неприметнее будем.

— Да мне-то вообще можно просто лежать на дне, — Гурьян прилег на дно окопа головой на свою дорожную сумку, — шикарно. Если убьют, можно прикопать здесь, не трогая мое тельце.

— Да ну тебя, никого не убьют. Все будет хорошо, — уверенно произнес Александр.

Ожидание нападения затянулось. Солнце уже прошло зенит и начало клониться к закату. Александру и Гурьяну принесли похлебку и кусок черствого, но настоящего хлеба.

— Спасибо вам огромное, — Гурьян с благоговением взял в руки хлеб и вдохнул его запах. — Аах, тот самый хлеб.

— Пайка для тех, кто на выходах, в лагере почти не едим, — сообщил мужчина принесший еду.

— Что думаете насчет нападения? — поинтересовался Александр у него. — Не передумали там наши враги?

— Вряд ли. Сан Саныч считает, что нападут либо вечером, когда нам солнце будет слепить в глаза, либо ночью, — ответил мужчина. — Посуду принесите потом на кухню.

Ему явно не по душе были разговоры о предстоящем сражении. Упрекать за это его не стоило. Александр и Гурьян имели о предстоящем бое только теоретическое представление, и оно казалось им выигрышным по всем статьям.

Как они ошибались, стало понятно совсем скоро. Западная часть небосвода начала стремительно темнеть. Ветер сменил направление и подул в сторону набирающей силы грозы, верная примета к тому, что она будет сильной. Мужчины в окопах заволновались. Дождь был идеальным прикрытием для атаки.

— Лежать теперь придется в воде, — догадался Гурьян. — Надо сток прокопать.

Он взял лопату и приступил к отведению из окопа будущих осадков, благо склон позволял это сделать. В это время двое бойцов поставили две растяжки на дороге на расстоянии ста и двухсот метров от своих позиций.

Гроза стремительно приближалась. Сан Саныч обошел с инспекцией и боевым напутствием все огневые точки, проверяя состояние и дух вверенных ему людей. Подошел он и к окопу, в котором лежали его новые знакомые.

— Как настроение? — спросил он.

— Пока нормально, — ответил Александр. — Непуганые еще.

— Если они не дураки, то подойдут незаметно вплотную, так что и ваше ружье может пригодиться. Смотрите в оба, на вас правый фланг.

— Будем смотреть, — пообещал Гурьян.

— Ладно. Рад знакомству, вижу, вы неплохие парни.

— Спасибо. Вы тоже, — Александр кивнул головой и хотел добавить «если что», которое прозвучало бы как простоватая эпитафия, произнесенная при жизни.

Подполковник поправил автомат и вернулся на свою позицию.

Гром гремел, не переставая. Молнии сверкали друг за другом, окружая небольшой отряд мужчин, готовящихся к сражению. Стена дождя приближалась, неся за собой угрозу. Александру начинали мерещиться в ней темные силуэты людей с автоматами наперевес. Он протирал глаза и силуэты исчезали на время.

— Так и до настоящего боя не выдержишь, — обратился он к Гурьяну. — Нервы сдадут.

— Как говорят рукопашники, бой выигрывается еще на стадии обмена взглядами, — изрек напарник. — Я же верю, что никакого боя не будет. Дурацкая идея жертвовать людьми ради всякого хлама. Пусть эти зэки и безжалостные, но ведь и они должны понимать, что люди не бесконечны. Куда проще найти нетронутый никем поселок и разграбить его.

Гурьян расслабленно лежал на спине на дне окопа, опершись головой о край ямы в противоположной от бруствера стороне.

— Вот потому ты и…

Александр не договорил из-за громкого щелчка. Кажется, сработала дальняя растяжка, накрытая пеленой дождя. Бойцы, как по команде припали к бойницам. Гурьян рывком сменил положение. Лег рядом с Александром и выглянул поверх насыпи. Увидеть ничего не удалось. Дождь был слишком сильным, впрочем, в последнее время он был таким всегда.

— Гурьян, я смотрю перед собой, а ты правее, — посоветовал Александр, опасаясь, что враг сможет их обойти незаметно.

— Хорошо, — Гурьян переместился к правой стороне окопа.

Минуты потекли бесконечно долго. Ливень накрыл позиции обороняющихся, ограничив видимость парой десятков метров. Нервное напряжение росло. Все понимали, что враг рядом и готов ударить в любую секунду, но он медлил, и это могло быть его тактикой изматывания нервов.

Александр часто вытирал глаза из-за дождевой воды, затекающей в них с головы. Под ним набиралась лужа, но она тревожила его меньше всего. Мужики слева, вооруженные автоматами, едва были видны, что очень беспокоило. Он чувствовал себя отделенным от отряда, не ощущал их поддержки в случае огневого контакта.

Вдруг, локоть Гурьяна больно ткнул ему в ребра. Александр хотел возмутиться, но по глазам обернувшегося друга понял, что тот сделал это неспроста. Противник заходил справа. Александр со своего места не видел его, поэтому ему пришлось вынуть ружье из бойницы и, неловко задевая Гурьяна, выглянуть справа от бруствера.

Он увидел человека с автоматом, приставленным к плечу и готового открыть огонь. Противник не видел его, целился правее, в сторону, где находился пулеметчик. Александр растерялся, понимая, что сейчас ему надо стрелять в человека, а в нем стоит психологический блок, который срочно надо взломать.

— Ну? — не выдержал Гурьян, заметив нерешительность шефа. — Пальните хоть в воздух.

Противник как будто услышал его голос, повернул ствол автомата в сторону их окопа. Страх сделал за Александра выбор. Он нажал курок. Грохнул выстрел. Заряд дроби с близкого расстояния попал в ногу вражеского бойцы, выбив ее из-под него. Он упал лицом вниз как подкошенный и закричал. Тут же воздух сотрясли множественные звуки выстрелов.

Александр потерял контроль над собой. В глазах застыл подстреленный им человек, а в ушах его крик боли. Гвалт стрельбы и непроглядный ливень довершали полную расфокусировку сознания.

— Сергеич, ты как? Не ранен? — Гурьян осмотрел шефа и не нашел никаких признаков ранения на нем. — Придите уже в себя.

Наверное, взгляд Александра в этот момент был красноречивее всего остального, не вызывая никаких сомнений в его сложном состоянии.

«Чавк». Рядом с их окопом в грязь что-то упало. Гурьян увидел дымок, поднимающийся из ямки, проделанной в сырой земле упавшим предметом. Не имея опыта, ему не хватило ума сразу сообразить, что это граната. Раздался короткий взрыв, обдавший его и Александра грязью и горячей ударной волной. В ушах засвистело.

Взрыв подействовал на шефа Зарянки отрезвляюще, как удар по щекам. Картинка мира обрела реальность. Он переломил ствол, выбросил стрелянную гильзу, вставил новый патрон и высунулся в бойницу. Сквозь дождь он увидел вспышку и выстрелил в ее сторону. Тут же в ответ зашлепали фонтанчики грязи вокруг. Александр пригнулся и бросил взгляд на Гурьяна. Теперь тот выглядел как человек не в себе.

— Ты не ранен? — спросил Александр у него.

— А? — тот медленно повел глазами в сторону товарища, но как будто не смог сконцентрировать на нем взгляд.

Александр решил, что это следствие контузии из-за близкого разрыва. Заниматься здоровьем напарника в этот момент не стоило. Враг мог запросто подойти вплотную. Александр снова заменил патрон и выглянул перед собой. Никого. Выглянул справа. Две тени во вспышке молнии крались, обходя их позиции. Враг заходил в тыл и никто, кроме него не знал об этом. Александр вывернулся, чтобы найти удобное положение для выстрела. Пришлось лечь на спину и опереть ствол о колени.

Бахнул выстрел. Александр не увидел результата. Ружье соскочило с коленей и ударило Гурьяна. Со стороны «целей» сверкнула череда вспышек. Кажется, враг палил наугад. Александр поднял ружье и выстрелил снова. Затем быстро перезарядил его. В кармане остались еще два патрона, а ему надо было решать, как поступить, и выбор был не из легких.

Поддаться малодушию и пропустить врага, который с тыла мог перестрелять ничего не подозревающих бойцов или храбро направиться противнику наперерез и остановить их оставшимися четырьмя патронами. Александру нужен был знак, чтобы проявить решительность. Жалко было оставлять Гурьяна, который в данный момент казался беззащитным.

«Бук». В лицо Александру ударила грязь, а острое горячее жало вонзилось в левое плечо, в дельтовидную мышцу. Александр вскрикнул и рефлекторно упал на дно окопа. Рукав рубахи начал окрашиваться кровью. Александр пошевелил рукой. Она действовала без всяких ограничений, что могло быть следствием шока. Александр потрогал рукой рану и наткнулся на твердый предмет, торчавший из руки. Залез под рубаху рукой и вытянул его из тела. Это была остроконечная пуля, воткнувшаяся в руку на излете, после пробития насыпи.

— Вот тебе и знак, — Александр бросил ее в котомку.

Предупреждать о своем решении Гурьяна он не стал. Выбрался на брюхе из окопа и прижимаясь всем телом к земле полез в тыл. Грязь полезла под рубаху. Молнии на мгновение вырывали из сумрака подробности, но противника он не видел. Кажется, тот тоже залег после его выстрелов. Александр останавливался после каждого третьего движения змейкой и прислушивался. В какой-то момент сквозь выстрелы ему почудился хриплый мужской голос, раздающий команды. Он замер, выставив перед собой оружие.

Хриплый голос раздался снова. Он был совсем рядом, но Александр никак не мог увидеть его обладателя. Голос властно заставлял кого-то идти вперед. Инстинкт заставил Александра отползти назад. Два силуэта, согнувшись пополам, поднялись как из-под земли и двинулись мимо него. Александр замер, превратившись в грязь, стараясь слиться с местностью. Его не заметили. Он хотел выстрелить им в спину, но увидел голову еще одного человека, наблюдающую за двумя бойцами противника. Скорее всего это и был тот самый обладатель хриплого голоса.

У Александра появился план. Он решил разобраться с «хриплым» завладеть его оружием, более пригодным для ведения боя, а затем направиться по следам ушедших бойцов врага. Он осторожно выставил перед собой ружье, но пока целился, голова исчезла. Александр медленно пополз вперед, надеясь застать врага врасплох.

Дождь глушил звуки выстрелов. Хотелось верить, что команда новых знакомых не проигрывает этот бой. Короткие очереди громкого пулемета пока что позволяли на это надеяться. Александр был уже рядом с тем местом, из которого показывалась голова. Начиналась ложбинка, за которой он не знал, что его ждет.

Превратившись в ленивца, Александр медленно выглянул поверх ее края. Вопреки его ожиданиям здесь находился не один, а двое бойцов противника. Оба при автоматах и в бронежилетах, увешанных магазинами. Шансов победить в неравной схватке у него было гораздо меньше пятидесяти процентов. Стрелок из него был не ахти, но и до цели оставалось не больше десяти метров, промахнуться было сложно. Парочка врагов сидела неподвижно и даже расслабленно, будто была уверена в благоприятном для них исходе боя.

Александр взял на мушку правого из-за того, что он меньше двигался. Собрался нажать на курок, но в этот момент его кто-то тронул за голень. От неожиданности и страха тело передернуло с головы до пяток. Готовый ко всему, Александр медленно повернул голову. Это был Гурьян, превратившийся в комок грязи с глазами и автоматом. Ситуация для расспросов не подходила совсем. Александр повел глазами в сторону балки и занял исходную позицию.

Его движения остались незамеченными. Враги были заняты другим. Гурьян, поравнявшись с Александром с грацией анаконды, замер рядом. С автоматом оставаться неприметным было намного тяжелее. Из-за магазина пришлось приподниматься выше. Враг заметил их. Александр выстрелил два раза в намеченную цель. Гурьян затянул с выстрелом, оставив врагу шанс, которым тот не замедлил воспользоваться. Оба выстрелили одновременно. Автоматные очереди слились в один выстрел.

Грязь от попаданий пуль в землю полетела в лицо. Александр сделал пару рывков назад, скрывшись от вражеского огня и перезарядил ружье. Гурьян в это время вслепую выпустил все патроны из магазина парой длинных очередей и тоже отполз назад. Со стороны балки раздались стенания, вперемежку с матом.

— Черт, я кажется его только ранил, — с сожалением произнес Гурьян.

— Откуда автомат? — спросил Александр.

— Я, когда понял, что остался один, выбрался из окопа и отобрал у того, которого вы подстрелили в ногу.

— Тебя самого могли подстрелить.

— Тут вообще все этим и занимаются.

— Патроны еще есть? — спросил Александр с надеждой. — У меня последние.

— Нету, не догадался взять. У вас кровь, — Гурьян испуганно посмотрел на плечо Александра густо испачканное смесью грязи и крови.

— Не глубокое, пулю сам вынул.

Маты затихли. Александр решил, что проверять из того же места, откуда только что стреляли опасно, пополз вдоль балки, а Гурьяну приказал отползти подальше и бросаться в сторону балки комьями грязи, в надежде отвлечь стрелка и подстрелить его. Маты возобновились, когда Гурьян начал выполнять приказ шефа. Противник даже выстрелил для острастки.

Александр остановился и, медленно выталкивая перед собой ружье, выглянул поверх края балки. Один из бойцов противника лежал на спине и сам бинтовал себе руку. Им оказался тот самый «хриплый». Бронежилет на нем был сильно испачкан в крови, несмотря на то, что ливень ее постоянно смывал. Кажется, он быстро терял силы, прерывался бинтовать, откидывал голову назад и лежал несколько секунд, чтобы скопить их для продолжения работы.

Второй тоже был ранен в ногу, сидел на заднице и нервно вертел автоматом во все стороны. Подстрелить их было проще простого. Александра покинула нервозность в конечностях, появившаяся с началом боя. Теперь он чувствовал себя как на работе, сконцентрированным и готовым ко всему ради результата. Он навел прицел на врага раненого в ногу, но с выстрелом не спешил. Как человек сильный духом, он никогда не боролся со слабыми, считая это унижением для себя. Ситуация выглядела именно так, раненые были слабы и проигрывали ему.

Вдруг вместо грязи между мужчинами упала граната. Александр пригнулся и через секунду раздался взрыв. Грязные ошметки посыпались на него сверху. Когда он перестали падать, Александр снова выглянул. Оба противника дергались в конвульсиях, загребая темную жижу ногами и руками. Зрелище было не для слабонервных. На краю балки показался боец с пышной бородой и спустился к убитым. Осмотрел их, собрал оружие и снова исчез.

В балку спустился Гурьян, Александр следом за ним.

— Походу, они решили, что нам оружие совсем не положено, — возмутился напарник Александра.

— Думаю, после того, как ты выпустил все патроны за две очереди, они решили, что на нас не напасешься, — Александр посмотрел на рану на плече. — Это ты его навел.

— Я. Чуть не обделался, когда он возник рядом. Не сразу его признал, а он почти наступил на меня и тоже перепугался.

— Да уж, в таком ливне и друг друга перестрелять можно.

Стрельба будто начала затихать. Небо с каждой минутой светлело, гроза затихала и вскоре прекратилась. Бой завязался с новой силой, но ненадолго. Противник потерял свое преимущество и был ликвидирован. Александр и Гурьян благоразумно просидели последний акт в балке, оказавшейся прекрасным местом с точки зрения обороны. Правда, стрелять уже не пришлось. Противник больше не пытался обойти по правому флангу.

Прояснившаяся погода открыла картину боя. Вдали, на первой сработавшей растяжке, съехав с дороги на рыхлую обочину, стояла странная «вундервафля». Металлический каркас, обшитый спереди толстыми листами железа, прикрывающий людей внутри и колеса от пуль. Тягой служили люди, находящиеся внутри. По всей видимости, это была техника лобового прорыва, подорвавшаяся на гранате, которая посекла людей внутри в незащищенные бока.

У первой растяжки лежали двое убитых. Все остальные погибшие противники были убиты в непосредственном соприкосновении. Таких оказалось девять человек. Еще семеро были ранены. Команда Сан Саныча потеряла двоих убитыми и троих ранеными. Некоторые из бойцов порывались добить раненых противников, но подполковник не дал этого сделать.

— Мы не они, мы не звери. Подлечим и пусть искупают вину трудом. Присмотримся, кто из них человек.

Заслуги Александра и Гурьяна не были не замечены. Характерные следы поражения дробью нашлись у троих погибших врагов.

— Ну, треть победы можете записать себе, — боец с бородой и темными кругами под глазами дружески хлопнул Александра по плечу. — А я ведь думал, когда началась заваруха, что вы покойники. Ан нет, слышу ружбайка ваша шмоляет то тут, то там. С таким расходом патронов и результатом настрела вы становитесь самым результативным стрелком из всех нас. Броники с тех двух Сан Саныч распорядился отдать вам, заслужили в честном бою. И сто патронов, — он протянул Гурьяну подсумок под магазины набитый патронами врассыпную. — Только не палите, как в тот раз.

— Я уже сделал правильные выводы, — Гурьян забрал подарок. — Буду стрелять одиночными.

Пленные, кто мог держать инструмент, похоронили своих. Погибших бойцов из команды Сан Саныча положили на телеги, на которых возили груз. На оставшиеся загрузили все нужные части с разобранного автомобиля и отправились в сторону лагеря. Нападения больше не опасались. Пленники признались, что на этом направлении больше никого нет. Александр и Гурьян эмоционально еще долгое время находились под впечатлением от настоящего боя.

Глава 19

Сиплое натужное дыхание вперемежку с настойчивым мяуканьем не давало Валере обрести покой. Кто-то трогал его грудь мягкими лапками и лез мокрым носом в лицо. Валера открыл глаза и ничего не увидел в кромешной тьме. Зато возвращающееся сознание начало сопоставлять некоторые факты. В спальне, готовой стать семейным склепом, было шумно от тяжелого дыхания ее обитателей.

Ольга сопела под боком. С кроватки Агаты и Есении тоже доносились звуки тяжелого дыхания. Они еще не задохнулись. Валера с огромным сожалением решил, что смерть их не будет легкой и придется помучиться самому, и что еще хуже, видеть, как мучаются дети. Он протянул слабую руку к прикроватной тумбочке и взял фонарь, чтобы проверить время, прошедшее с момента, когда он лег на кровать с намерением проснуться на том свете.

Часы показывали четыре утра. Прошло невероятно большое количество времени, за которое они должны были умереть несколько раз. В свете фонаря, щурясь на свет, показался Бонька, живой и невредимый.

— Ты что, еще не сдох? — не своим голосом спросил у любимца семьи Валера и погладил кота по голове.

Тот отозвался на ласки мурчанием, спрыгнул с кровати и направился к двери, словно хотел, чтобы Валера последовал за ним. Тот так и сделал. На неуверенных ногах, борясь с головокружением, поднялся и направился на выход, подсвечивая себе путь фонариком. Кот отбежал к дверям, ведущим на улицу.

Валера подошел к лестнице. Снаружи на нее падал красноватый утренний свет. Как ни странно, но одышка у него прошла за несколько секунд. Мозг прояснился, а тело начало набирать силы. Заинтригованный, боясь верить в то, что так и просилось на ум, он поднялся по ступеням и выбрался на кухню внешнего домика. В нос ударил чистый, свежий, особенно после бункера, полный кислорода, воздух. Голова снова закружилась, но на этот раз иначе, приятнее.

Мысль, как разряд молнии пронзила мозг. Валера кинулся в дом, забежал в спальню, подхватил Агату и вынес ее наружу. Аккуратно уложил прямо на грязный пол, оперев головой о стенку, и вернулся за Есенией. Поднялся с ней, тяжело дыша, и положил рядом с Агатой, дыхание которой за то время что он отсутствовал полностью восстановилось.

Затем Валера вернулся за Ольгой. Попытался ее разбудить, но она никак не просыпалась.

— Вставай, Ольк, случилось чудо. Вставай, прошу тебя, не то задохнешься в этой могиле.

Он был еще слаб, чтобы нести ее на руках. Пришлось подлезть под супругу, взвалить ее на плечо и шаткой походкой подняться наружу. Агата лежала с открытыми глазами и озиралась удивленным взглядом.

— Папа, как я тут оказалась? Что с мамой? — спросила она испуганным голоском.

Валера с трудом опустил жену на пол и подложил ей под голову закопчённую сковороду.

— Агата, не пугайся, все хорошо, и с мамой хорошо, сейчас она проснется, и Есения проснется. Ты даже не представляешь насколько все хорошо для нас.

Кот кружился рядом и тыкался мокрым носом во всех по очереди, как доктор на обходе с градусником. Спустя минуту в себя пришла Есения и тоже испуганно пыталась понять, что приключилось с ней, пока она спала.

— Папа потом нам расскажет, — пообещала ей Агата.

Дыхание супруги затихало с каждым вдохом и выдохом. Ве́нки, бившиеся на висках из-за того, что сердце активно гоняло бедную кислородом кровь постепенно пропали. Она открыла глаза. Валера и дети смотрели на нее и ждали реакцию. Ею оказался испуг. В отличие от детей, она испугалась не того, что проснулась в не в том месте, в котором уснула, а решив, что находится теперь на небесах, отчего-то сильно похожих на их разрушенный домик.

— Мы где? — задала Ольга первый вопрос.

— Все там же, — Валера взял ее за руку. — Не поверишь, но воздухом снова можно дышать.

— Правда? — спросила она таким тоном, будто ее успокаивали, говоря неправду.

— Как видишь, — Валера погонял носом воздух. — Чудо.

— А девчонки? — Ольга приподняла голову и посмотрела на детей.

Агата, а затем и Есения, повторяя за ней, помахали матери рукой. Слезы брызнули из глаз Ольги и затряслись губы.

— Теперь все будет хорошо. Точно будет, — пообещал Валера с полной внутренней уверенностью, что они выбрали весь список несчастий до конца жизни. — Спасибо коту.

Валера погладил питомца, решившего теперь проверить состояние супруги. Он по-деловому запрыгнул ей на грудь и ткнулся носом прямо Ольге в губы. Она потрепала кота по холке. Тот, будто успокоившись, что больше никакой опасности нет, спрыгнул на пол и начал обследовать территорию дома.

— А вчера он так рвался на улицу совсем не затем, о чем мы с тобой думали, — предположила Ольга. — Он уже знал, что воздух стал другим.

— Да, похоже кот умнее нас, — согласился Валера.

— Капец, мы чуть не натворили дел, — Ольга вытерла мокрые от слез виски и приподнялась.

— Мама, мы вчера намылись, оделись в чистое, а папа уложил нас опять в грязь, — пожаловалась Агата, рассматривая свое платье, испачканное в черной золе.

— Агуша, это ерунда. Я потом постираю, — Ольга счастливо улыбнулась и потянулась обнять Валеру.

Они просидели в объятьях, пока детям не надоело на них смотреть.

— Кушать хочется и пить, — пожаловалась Агата.

— И мне, — пропищала Есения.

— Так, в дом пока заходить нельзя, там тяжелый воздух. Я сейчас проветрю его, а потом мы позавтракаем. Пока же советую вам посмотреть на то, что осталось от нашего огорода.

— Валер, не думала, что так скажу, но ты осторожнее в доме.

— Не переживай, нам сейчас для восстановления сил нужно больше положительных эмоций. Лучше поищите что-нибудь для костра, на котором приготовим завтрак.

— Урааа, еду готовить на костре, — обрадовалась Агата.

Прежде, чем зайти в дом, Валера расчистил платформу в гараже от различного мусора. Взял в руки жесткую брезентовую куртку от спецовочного комплекта одежды и принялся ей гонять воздух, смешивая наружный с внутренним. Про себя он размышлял над тем, что же произошло, почему исчез кислород и вдруг восстановился опять. Вывод напрашивался только один и был он связан с той километровой расщелиной, образовавшейся после землетрясения. Дыра в земле источала что-то, а сейчас, после обвала, прекратила и первый же сильный ветер разогнал выделяемый ею тяжелый газ.

Дачи находились в низине, что прекрасно объясняло скапливание в ней газа тяжелее воздуха. Потому он сейчас точно так же скопился в доме. Чтобы избавится от него, требовалось создать нормальный сквозняк. Валера прошел в кухню. Его манипуляции с курткой помогли отчасти. Дыхание все равно угнеталось очень быстро.

Он прошелся с фонарем по дому, выковыривая из труб вентиляции все поставленные туда месяц назад заглушки. Постепенно в доме начиналось движение воздуха. Когда Валера вернулся на кухню, то дышать ему стало в ней намного легче. Он набрал в руки лапши быстрого приготовления, пачку с какой-то вредной едой, банку консервированных кальмаров, которых не решался есть прежде, кастрюлю из нержавейки и поднялся на улицу.

Воздух здесь был намного лучше, чем в доме, Валере даже показалось, что лучшим воздухом он никогда не дышал прежде. Ольга с детьми, не отходя далеко от дома, собирала палочки, веточки, несгоревшие остатки деревьев и складывали их в одно место.

— Я за водой, — Валера оставил им принесенные из дома припасы, а сам направился собрать дождевую воду из посуды, которую оставил ранее, думая, что навсегда.

Мимоходом он осматривал окрестности, насколько позволяли разрушенные строения. Погода была ясной впервые за все время после катастрофы. Дачный массив в солнечном свете было не узнать. Все разрушилось, что могло сгореть, сгорело, а изменившийся рельеф, опустившийся конусом к эпицентру с расщелиной, только усилил отличия. Теперь вместо расщелины находилось озеро вытянутой формы. Желания подойти к нему ближе у Валеры вызвало нервное передергивание плечами. Он чуть не разлил драгоценную дождевую воду, на которой собирался готовить еду. Слишком еще свежи были воспоминания целого месяца в заточении чуть не окончившееся трагически.

Его девчата собрали костер и сидели вокруг него в задумчивости, не представляя, как разжечь.

— Один момент, — Валера снова спустился в дом и принес жидкость для розжига.

Он успел отметить, что дышать на кухне стало еще легче. Кот спустился вместе с ним и поднялся тоже, заглядывая в руки хозяина, настойчивым мяуканьем выпрашивая еду.

— Мама, а теперь так всегда будет? — застал он вопрос Агаты, рассматривающей то, что осталось от их дома и соседних.

— Не всегда, но надолго, — не сразу ответила Ольга.

— А где все? — не унималась дочь.

— Погибли, Агат, — за мать ответил отец, чтобы не выдумывать вранье, якобы ради сохранения детской психики.

— А мы скелет видели, — поделилась Есения.

— Черт, — ругнулся Валера. — Я уберу его. С почестями, — пообещал он.

— Подальше от дома, — попросила Ольга.

— Само собой.

Мокрое дерево очень плохо разгоралось, дымило белым дымом, который ел глаза. Но детей это очень забавляло. Они смеялись, прикрывали лица ладошками, гротескно кашляли. Ни дать, ни взять семейный завтрак на природе. Наконец дрова просохли и занялись огнем.

Валера водрузил кастрюлю с водой на пару железных пластин, которые опер на кирпичи. Пламя тут же облизало черным нагаром блестящую сталь. Ольга вздохнула, глядя на это варварство, но промолчала, понимая, что теперь готовить придется таким способом часто.

— Как думаешь, здесь еще остались люди? — спросила Ольга, имея ввиду дачи.

— Не знаю. Если только сварщики.

— Тогда вряд ли кто остался. В город бы попасть, узнать, как там.

— Опасно там сейчас, — предположил Валера.

— Почему?

— Если там не было такого, как у нас, то они теперь еду друг у друга изо рта рвут, — Валера не сомневался в этом. — Отойду немного, поброжу по округе, проверю, чем можно разжиться, что осталось. Теперь-то можно и генератор включать, был бы бензин.

— Точно, как хочется посидеть дома со светом, — с удовольствием размечталась супруга. Ведь в нашем подземном домике почти ничего не изменилось, маленький кусок привычного прошлого остался у нас.

— А мультики можно будет смотреть? — Агата сразу смекнула свою выгоду.

— Конечно. Я только проверю, сколько бензина осталось и дам свет для ваших мультиков.

— Еэээ! — Агата в победном жесте подняла вверх руку, затем полезла обниматься к Есении. — Мультики будем смотреть.

Вода в кастрюле начала закипать. Ольга раскрошила в нее лапшу и специи. Запах синтетических приправ тем не менее вызвал реакцию голодных желудков. Валера открыл пачку чипсов и протянул ее детям.

— Это вам вместо хлеба.

Дети не удержались и съели их задолго до того, как им налили суп.

У семьи Мирошниковых это был первый завтрак на чистом воздухе, но далеко не последний. Валера на следующий день взял с собой ружье и отправился изучать местность. Он не верил, что история с газом повторится снова, но на всякий случай велел семье в случае признаков его появления собирать вещи и идти к самой высокой точке, которую они присмотрели. В качестве датчика решили использовать кота. Если он начинал вести себя неадекватно, значит, стоило подняться на улицу и проверить. Валера всегда присматривался к озеру, залившему расщелину, уверенный, что в случае выброса газа он обязательно заметит бурление воды.

Он проверял все дома, которые остались в относительно целом состоянии. Редко что можно было найти в них полезного. Пожар выжигал изнутри все. Другое дело погреба, но они на дачах мало у кого были, а те что попадались, по большей части были затопленными или обвалившимися. В затопленных температура воды еще была горячей. Однако Валера не собирался сдаваться. Он пометил все потенциально пригодные места знаками и даже сделал карту, указав направления и расстояние до них от дома.

Единственным местом, оставшимся нетронутым катастрофой и в котором хранились продукты, оказался дом с бассейном. В нем был подвал, в котором находился газовый котел, отапливающий весь дом, стояла стиральная машинка, и один угол был отдан под дачное консервирование. Находиться в подвале было опасно. По центру потолок просел и мог обрушиться в любой момент. Валера с Ольгой в один прием вынесли все, что можно было съесть. А затем Валера скрутил котел, еще не представляя, для чего он может сгодиться. Скорее всего, сработала старая привычка брать, что плохо лежит. В новых условиях она не казалась такой уж плохой.

Брошенных автомобилей на дачах осталось много, но все они были сгоревшими. Слабая надежда разжиться топливом была только на заправочные станции. Цистерны с топливом находились под землей и бензин мог остаться в них. Ближайшая автозаправка находилась на трассе, в трех километрах от дач. Городские могли и не сунуться в нее в первую очередь. Так что Валера поставил себе целью номер один разведать ее.

Ольга не хотела отпускать его, считая предприятие слишком опасным. Сама по себе дорога, как убедился Валера, обследуя дачи и натыкаясь на разные новообразованные природные препятствия, могла устроить сюрпризы. Бензин тоже не считался безопасным продуктом. Пекло вполне могло создать взрывоопасное давление в емкости, которому было достаточно одной статической искры для взрыва. Людей тоже не стоило скидывать со счетов. Семье Мирошниковых повезло в каком-то смысле. Они не голодали, не дрались за еду, если не считать столкновение в магазине, и сохранили человеческий облик, который уже мог пропасть у других, хлебнувших проблем выживания сполна.

Но с другой стороны, очень хотелось жить хотя бы пару часов в день как прежде, создавая себе моменты психологической разгрузки, смотреть телевизор, готовить еду, пылесосить, даже сидеть на унитазе со светом и другие мелочи, которые составляли часть прошлой жизни. И многое из этого было возможно только благодаря электричеству, добыть которое можно было только с помощью генератора, требующего бензин.

Валера вооружился всем инструментом, который мог понадобиться. Он взял две канистры, разводной ключ, молоток, ножовку по металлу, моток веревки и лопату. Благо у него имелся жилет, на котором можно было закрепить некоторую часть инструмента, иначе пришлось бы оставить его, чтобы донести канистры. Для переноски канистр он соединил их куском широкой стропы, чтобы не резало плечи.

Вышел он из дома рано утром, чтобы иметь в запасе целый день. На ходу Валера издавал шум, потому что инструмент стучал о пустые канистры. Как назло, через полчаса начался дождь, и ему пришлось с себя снять все железо, чтобы не послужить для молнии громоотводом. Когда он закончился, пришлось идти, чавкая ногами по щиколотку в грязи. Широкую центральную улицу дачного поселка из-за частых и обильных дождей затянуло грязью.

Через час Валера находился у заправки. Легкая конструкция здания АЗС не пострадала от землетрясения, но была уничтожена пожаром. Черный обуглившийся скелет с кучей сгоревшего хлама внутри уже не походил на то, чем он был раньше. Валера все равно забрался внутрь здания, чтобы проверить его. Он вообще обрел привычку проверять все, где можно было разжиться полезным. И ему повезло. Под грудой обгоревших вещей он нашел несколько металлических канистр с маслом. Лак на них обгорел, поэтому он точно не знал, какое масло внутри, моторное или трансмиссионное. Решил, что вероятность первого выше. Масло годилось для доливки в генератор, и еще у Валеры появилась идея сделать светильник, чтобы быть со светом и экономить электричество.

Целых канистр с маслом оказалось пять штук. Он вынес их на улицу и закопал в землю, оставив только одну, чтобы не достались другому мародеру. Теперь ему предстояло разобраться с тем, как добраться до зарытых цистерн. На этой заправке они, скорее всего, находились чуть в стороне от колонок, на территории огороженной низким железным заборчиком с высоко торчащими приемными трубами. Территория за забором была засыпана галькой. Как в шутку подумал Валера, для улучшения поражающего эффекта в случае подрыва.

На приемных трубах еще остались надписи с маркой бензина, поэтому самый верный способ найти нужную, с девяносто вторым бензином, начать копать вдоль нее. Валера разделся по пояс, поплевал на ладони и приступил. Работа была не из легких. Галька слежалась, и лопата едва входила в нее на несколько сантиметров. За час он прорыл неглубокую траншею по глубине трубы к горловине цистерны. Массивная железная крышка, из которой выходили три трубы, была прихвачена мощными болтами.

Валера потрогал железо. Теплое, но не критично. Однозначно, цистерна нагревалась, но он был уверен, что в системе был предусмотрен клапан, отвечающий за сброс давления. Если принюхаться, то запах бензина чувствовался. Гайки немного приржавели, но не сильно. Скрипучие вибрации во время отвинчивания расходились по корпусу цистерны и наполняли безмолвную округу одинокими звуками. Валера даже боялся, что его активные действия привлекут внимание кого не нужно. В данный момент он хотел быть единственным человеком, кому принадлежат останки заправочной станции, чтобы жить в комфортных условиях как можно дольше.

Из-под ослабшей крышки зашипели пары бензина, но сразу прекратились. Версия с клапаном сброса давления подтвердилась. Еще час работы с перекурами и крышка была отвинчена. Он хотел было спилить трубки, мешающие снять крышку, но вспомнил, про пары бензина и передумал. С превеликой осторожностью, подложив свою одежду между соприкасающимся металлом, Валера сдвинул крышку в сторону, на ширину, позволяющую опустить в горловину канистру.

Привязал к одной канистре веревку и опустил ее вниз. Она плюхнулась в бензин и забулькала выходящим воздухом. Валера торжествовал, мысленно предвкушая как будет наслаждаться возможностью щелкать в доме светом, смотреть телевизор, пусть только то что есть на жестком диске и разогревать электрический чайник. Эти простые вещи в прошлом сейчас ценились очень дорого.

Канистра перестала булькать. Валера вытянул ее наружу. Мокнул палец в горловину, понюхал бензин и рассмотрел его на свет. Он боялся, что от жары тот может слишком полимеризоваться и загустеть, но ничего такого не заметил. Набрал вторую канистру, вернул крышку на место, прихватив двумя болтами, чтобы в нее не заливалась дождевая вода. Нагрузил на себя обе канистры, повесив их на стропе через шею, в руки взял канистру с маслом и инструмент. Вес несомого имущества почти поравнялся с его собственным весом. Идти было тяжело, но радостные ожидания придавали сил.

В тот вечер у семьи Мирошниковых был настоящий праздник. Они наслаждались электричеством в доме. Громко работал телевизор, радуя детей. Валера читал книгу, прихлебывая горячий кофе, приготовленный на плите. Ольга листала старые журналы, читая про жизнь звезд, на время погружаясь в иную реальность, в которой они еще имели какую-то ценность. Кот тоже выглядел довольным и вылизывал свою шерсть в разных местах, но непременно на свету.

На следующий день Валера сделал две ходки за бензином. На другой еще две, наполнив все емкости, которые у него были. На третий раз он взял скрипучую садовую тележку, решив загрузить ее двухсотлитровой бочкой, которую видел на заправке. Она была пустой и выгоревшей, но с виду целой.

Оказавшись на заправке, Валера сразу понял, что здесь был еще кто-то. Он увидел чужие следы обуви на земле. Крышка на цистерне незакрыта. Мусор из здания раскидан вокруг, будто кто-то в истеричном запале разбрасывал его по сторонам, не найдя чего-то нужного. Валера испугался, почуяв неприятную натуру мародеров. Хорошие люди не стали бы оставлять открытой крышку и не вели бы себя так, будто были уверены, что под грудой сгоревшего добра их ждет настоящий джек-пот.

Руки вспотели, а сердце начало биться в висках. Можно было подумать, что от одиночества у него развилась социофобия, но это точно была не она. А вот интуиция, помноженная на размышления о ситуации, подавала определенные сигналы, которые заставляли быть настороже. Валера просидел в засаде пару часов. Никто не объявился, и по всей округе не раздалось ни одного подозрительного звука или движения.

Насмелившись, он пробрался к цистерне, решив, что сегодня он обойдется одной канистрой. Привязал к ее ручке веревку и бросил вниз. Канистра звонко ударилась о пустое дно.

— Твою мааать, — Валера не поверил, что можно было вот так выбрать весь бензин за короткий промежуток времени, и снова приподнял и уронил канистру.

Ситуация не поменялась. Бензина в цистерне не было. Только после этого он заметил рядом следы от колес автомобиля или какого-то прицепа на автомобильных колесах. Кто-то мародерил бензин серьезными объемами. Настроение упало в ноль. Инструмент с собой Валера не брал, уверенный, что все будет, как и прежде, а сейчас было бы неплохо раскопать бочку хоть с «восьмидесятым», хоть с «девяносто пятым» бензином, чтобы успеть набрать его.

Валера откопал канистры с маслом, сложил их в тачку и скорым шагом припустил домой, размышляя по дороге как лучше поступить, затаиться или же успеть поживиться тем, что осталось. Он был уверен, что мародеры обязательно вернуться и не оставят им ни капли, на которую они так рассчитывали.

Ольгу новость о мародерстве в таких масштабах тоже напугала. Она готова была пожертвовать комфортом, ради безопасности мужа и как следствие своей семьи.

— Протянем и без света, Валер. Будем экономнее тратить, по выходным, по праздникам, — Ольга искала причины отговорить мужа.

— Да, а то у нас сейчас шестидневная рабочая неделя, — съязвил Валера. — Один сплошной выходной и непрекращающийся праздник. Знаешь, я решил, пойду ночью, выкопаю цистерну с «девяносто пятым», наберу бочку и вернусь до восхода солнца. Гарантирую, они сюда не сунутся ночью.

— Я с тобой пойду, — предложила супруга.

— Ни за что! Я сам справлюсь, а на тебе дети.

Скрипя сердце, Ольга согласилась с доводами мужа. Еще до наступления темноты он смазал оси садовой тележки маслом, сложил в нее весь инструмент и направился к заправке. Там он, изредка пользуясь фонариком, чтобы не уйти в сторону, выкопал горловину цистерны с «девяносто пятым» бензином. Смазал болты и гайки маслом, чтобы не скрипели на всю округу и скрутил крышку. Бензина в этой цистерне было больше, чем в предыдущей. Он набирал канистрой топливо и переливал его в бочку. Когда набралось, заткнул деревянной пробкой, крепко забив ее молотком.

Груз оказался очень тяжелым. Колеса тележки без резиновых шин проваливались в грязь, иногда надо было упираться, чтобы вытянуть ее из нее. Однажды, уже не далеко от дома, тележка накренилась и под весом тяжелого груза опрокинулась. Бочка упала и откатилась в сторону. Валера перепугался, что пробка выскочит и топливо вытечет, и все его усилия будут напрасными. К счастью, пробка выдержала. Он вернул бочку на тележку и поехал дальше. Последние сотни метров до дома оказались самыми тяжелыми. Валера уже прилично измотался, а дорога стала более рыхлой. Все-таки носить канистрами было намного легче.

С рассветом он оказался дома. Поставил бочку на платформу и опустил ее в подсобку. Ольга была несказанно рада его удачной миссии.

— Иди, поешь и ложись спать. Сегодня ты заслужил отдых на целый день.

— Я по дороге подумал, что своей телегой прочертил линию к нам во двор. Я не усну, пока она есть, — борясь с усталостью, он взял лопату и швабру из дома и пошел «заметать» следы.

— Ну, сейчас ты меня не уговоришь остаться дома, — Ольга выскочила следом.

Вдвоем они быстро разровняли следы от колес тележки до центральной улицы и там «замели» еще, чтобы непонятно было, в какой поворот она свернула. Начавшийся дождь помог им не оставить следов от обуви по возвращении домой.

Несмотря на то, что Валера сам мечтал распоряжаться припасами заправки единолично, оптовые грабители вызывали в нем бурю негодования.

— Да успокойся уже, — Ольге быстро надоели разговоры, сводящиеся к тому, что так нельзя. — Ты же сам сказал, что нам этого бензина надолго хватит.

— А потом что? Наверняка ни тебе, ни детям не будет по душе сидеть во тьме круглыми сутками?

— Больше времени будем проводить на улице. Надо же как-то приспосабливаться. Еды в округе никакой не осталось, надо будет искать ее где-то.

— А где? Только в городе, но это на крайний случай, — Валера впервые задумался о пропитании глобально, думая, о том, чем им теперь питаться в течение жизни. — Слушай, моя огородница, а помнишь, ты хвалилась пакетиками с семенами?

— Я не хвалилась, а жаловалась, что огородница из меня не очень.

— Так надо что-то с этим делать.

— Ты про развести огород?

— Ну, да. Ни тли тебе, ни букашек, ни бомжей, расти и расти.

— Это хорошая идея, Валер. Сегодня и займусь.

— А я ночью схожу еще раз, с двумя канистрами, — решил Валера.

— Нет! — отрезала Ольга. — Забыл? Жадность фраера сгубила. Остановись, всё, нам больше не надо. Продолжаем жить в свое удовольствие, и не ищем приключений на свою задницу.

— Посмотрим, — Валере не хотелось уступать жене в вопросе, который он считал мужским.

В этот день, во второй половине дня, они вместе с детьми поднялись на улицу, чтобы высадить томаты, огурцы, перец и кабачки. Место выбрали в соседнем дворе, с которым граничили задами, чтобы с улицы не привлекать внимание. Валера перекапывал землю, Ольга рыхлила и делала грядки. Почва слежалась и вообще вызывала сомнение в своем плодородии.

— В ней, поди, все микробы сдохли, — предположил Валера.

— Они нам нужны? Главное, чтобы земля была, — Ольга тоже не особо разбиралась в почвах. — Да и выбор у нас небольшой, лучше проверить.

— Ладно, закапывай. Поливать в этом году точно не надо будет.

— И полоть, наверное, тоже.

Агата, бегающая с Есенией по двору, остановилась и внимательно посмотрела в сторону центральной дороги, виднеющуюся за развалинами дачных домиков.

— Пап, мам, а кто эти люди? — она указала ручкой в сторону дороги.

Валеру словно пронзило молнией. Он пригнулся и посмотрел туда, куда показывала дочь. По дороге шли несколько человек. С такого расстояния никаких деталей разглядеть не получалось, хотелось знать вооружены они или нет.

— Ольга, бери детей и в дом, а я следы замету.

— Ага. Девчата за мной.

— Пригнитесь, — прошипел им вслед Валера.

Девчонки пригнулись и, не сбавляя скорости, исчезли во внешнем домике. Валера прикрыл остатками забора грядки, там, где вскопал, прихлопал лопатой, чтобы не выделялось. Садовый инструмент забрал в дом, взял ружье и снова выбрался на улицу. Не прошло и нескольких минут, как он услышал голоса. Вначале неясные, по мере приближения он начал различать их. По манере общения и лексикону ему сразу показалось, что люди эти отбывали срок, либо выходцы из криминальной среды, либо и то и другое вместе. Сомнения в том, что не стоит показываться им на глаза, отпали у него полностью.

— Да сколько их можно искать? — возмутился голос. — Проще было засаду на заправке устроить. Эти черти явно считают, что им ночью фартит.

— Иди молча и смотри по сторонам, — грубо ответил другой. — Спугнули мы их, могут и не придти. А вообще, надо было держать язык за зубами, а не хвалиться, как вы лохов обули. Сейчас бы уже дома валялись, а не шлындали по развалинам.

— С собакой надо было ехать и с вертухаем, чтобы нюхом искала.

— Молчать надо вовремя, чтобы себе занятие не придумывать.

Мужчин было пятеро. Двое молча шли впереди. Они не были вооружены. В центре шел здоровяк с топором на длинной ручке. Он тоже шел молча. У Валеры даже появилось сомнение в том, что он умеет разговаривать. Уж больно он напоминал очеловеченную обезьяну. Не в обиду последним. Двое болтунов, вооруженные короткими «Калашами», шли позади всех. У Валеры вспотели ладони, когда они остановились неподалеку от их дачи.

Два автомата против его ружья. Валера был уверен, что фактически, против него будет один автомат, потому что он выстрелит первым, но и это был сильный аргумент не совершать глупость. Мужчины постояли, разглядывая упавшие ворота, остатки машины Ольги. Валере вдруг подумалось, что он плохо удалил следы от тележки, которые могли навести непрошенных гостей на их убежище. Зайдя во двор, они сразу бы обнаружили многочисленные следы от обуви. Сердце заколотилось еще сильнее. Пожалуй, за всю свою жизнь он не волновался так сильно.

— Да, нееее, тухляк тут, пусто, — произнес один из вооруженных людей. — Вон, смотри какой красавчик дом впереди. Если уж выбирать, то такой, а не это пепелище.

Команда пошла дальше. Валера выдохнул и утер вспотевшее лицо рукавом. Голени свело судорогой от напряжения, однако он стоически терпел боль, пока люди не удалились. Только после этого он позволил себе приподняться и размять мышцы, собравшиеся в комок. Зачем им были нужны люди, Валера не понимал. Предполагал, конечно, для какой-нибудь черной работы за похлебку, женщины еще и для забавы, но, чтобы вот так целенаправленно прочесывать и искать. Это его пугало и на перспективу грозило необходимостью всегда находиться в состоянии страха и переживания за семью.

Валера долго слышал их голоса, доносящиеся из дома с бассейном. Он давно не бывал там, так что следы его не должны были сохраниться. Мужчины пошли дальше. Валера видел их спины, спускающиеся к нижним домам на улице, находящимся не так далеко от озера, образовавшегося в расщелине.

И вот, в один момент двое мужчин повалились на землю. Здоровяк кинулся их поднимать, но тоже свалился. Оставшиеся двое заметались, не зная, что предпринять, а потом галопом побежали вверх по улице. С передышками они вскоре миновали их дом и вскоре скрылись из виду. Троица осталась лежать на дороге, ценой своей жизни открыв Валере важную информацию. Тяжелый газ еще остался в самой низине, где его не захватывал ветер, упрочив его уверенность в том, что источником газа являлась расщелина.

О том, чтобы наведаться к заправке вновь не шло и речи. Валере снова пришлось глушить трубу, идущую наружу от генератора. Первые три дня он ждал команду, которая приедет вытаскивать трупы задохнувшихся товарищей, но не дождался. Они лежали нетронутыми и, по всей видимости, никому не нужные. Дети и Ольга поднимались на улицу, только когда Валера был уверен в том, что в радиусе пары километров никого нет. Он оборудовал позицию на крыше дома, с которой вел наблюдение за окрестностями.

За все дни ничто не побеспокоило их существование, что позволило немного расслабиться. Примерно через неделю, забыв напрочь о своих грядках, Валера обнаружил тянущиеся к солнцу зеленые ростки. Как ни странно, перли они как на дрожжах и через несколько дней вымахали по колено. Валере пришлось городить заборы вокруг них, стараясь придать им естественный вид, чтобы никому не выдать их присутствия.

Прошло две недели, три, в поселке так никто и не появился. Огурцы раскидали свои плети на несколько метров от места, где были высажены. Цеплялись на стволы перцев и пытались повалить томаты. Ольге приходилось каждый день с утра заниматься их разделением. Первый урожай огурцов собрали на третьей неделе. Самые крупные аккуратные огурцы оставили на семена. В дело пошло растительное масло, которому прежде не было широкого применения. Салаты уминали с огромным удовольствием. У детей уже стали наблюдаться признаки авитаминоза, которые после огуречной терапии быстро исчезли.

Валера считал, что причиной бурного роста растений послужили минералы, попавшие в почву вместе с минерализованной водой, а также высокая концентрация углекислого газа, который появился в атмосфере во время вулканической активности. Он считал, что газ, от которого они чуть не погибли, тоже был углекислым, прочитав об этом в детской энциклопедии, сидя на унитазе.

После огурцов пошли кабачки. Размеры некоторых достигали метра в длину и веса под пуд. Признаться, такой урожай желудки Мирошниковых были неспособны переварить. Чтобы сохранить его, Валере пришлось проделать дыру в бетонном полу в подсобке и выкопать погреб. В течение полутора недель Валера вынимал землю, а в течение нескольких месяцев выкладывал его изнутри кирпичом, собирая его по разным местам дачного поселка. Погреб он делал на совесть, на века, заранее продумав вентиляцию и удобство пользования.

Соорудил в нем полки, чтобы кабачки хранились, не соприкасаясь друг с другом, чтобы гниль, поразившая плод не передавалась друг к другу. В нем было сухо и прохладно, все, что требовалось для поспевших кабачков, чтобы пролежать до следующего года. Баклажаны и томаты пришлось консервировать. Не представляя себе, как это сделать в имеющихся условиях, Валера придумал использовать соль в больших количествах, благо ее осталось много в домах и пекло повредило только упаковку, но не кристаллы. Овощи вываривали на огне, разливали пересоленную массу в какие угодно емкости, давали остыть, а затем убирали в погреб.

Наступила осень, почти ничем не отличимая от лета. Стало прохладнее ночами. За все время никто не потревожил существование семьи Мирошниковых. Валера ежедневно занимался прочесыванием пригодных для добычи продуктов питания мест. Нарисовал карту на которой отмечал все места, которые обследовал. Вода в некоторых погребах и подвалах высохла, и туда можно было спуститься. Нередко, в них стоял тошнотворный трупный запах погибших хозяев.

Валера привык к нему, а также к виду трупов разной степени разложения. Они совсем не портили ему аппетит. Мирошниковым было с чем перезимовать. Кажется, они остались единственными наследниками многотысячного поселка, в котором даже по крохам можно было насобирать продуктов на одну семью.

Потом ударили морозы, сковав всю грязь. Это было на руку Валере, облегчив ему передвижение по поселку. Так он реже проваливался и оставлял меньше следов. Затем повалил снег. Каждый новый день бил рекорды по высоте сугробов. Просыпаясь каждое утро, Валера обнаруживал заваленный выход из внешнего домика. Зато детям такой снег был по душе. Они веселились и играли в нем, прятались в выкопанных отцом пещерах.

В подземном доме стало прохладно и сыро. Печь в нем не была предусмотрена, потому что никто не думал, что придется полноценно жить в нем зимой. Тут и пригодился газовый котел из соседского дома. Валера путем небольших переделок и удаления лишнего превратил его в печь. Снова сходил к соседям и скрутил пару батарей и трубы отопления, устроив в спальне, в которой они ночевали теплую комнату.

Трубу вывел на улицу через воздуховод. Топился котел на всякой горючей мелочи, потому что ничего крупного в него не лезло. Правда, днем пришлось им не пользоваться из-за того, что дым на белоснежной равнине демаскировал их место обитания с любого расстояния. Топили после захода солнца, чтобы спать в комфорте до самого утра.

Никаких сюрпризов зима не принесла. Было бы удивительно, если бы кто-нибудь выбрал это время для совершения вояжей. Снег был такой высоты, что истории Мюнхгаузена, у которого конь повис на шпиле здания после таяния снега, не казались таким уж вымыслом. Однообразное растительное питание немного утомило Мирошниковых. Организм желал животного белка и сильнее всего от этой необходимости мучился кот, покрывшийся плешинами на растительной диете.

В один из дней, он выпросился у Ольги на улицу. Она уступила домашнему любимцу, но буквально через несколько минут кот снова заскребся в дверь. Ольга открыла ему и охнула. В зубах припорошенного снегом кота находилась крыса. Бонька долго забавлялся с ней прежде, чем съесть. С того дня он часто стал приносить добычу в дом. В один момент Валере пришла идея, о которой он никому не сказал, пока не угостил семью приятно пахнущим бульоном.

— Валер, это бульон из того, о ком я думаю? — подозрительно спросила супруга.

— Угу, — ответил он, с удовольствием уминая свое кулинарное творение. — Все лучше кабачков.

— Да, лучше, — поддержала отца Агата. — Очень вкусно.

— Устами младенца, — Валера обрадовался, что у него есть союзник.

— Вкусно, — подтвердила Есения.

— Вот, четверо против одного, — победно объявил расклад Валера.

— А почему четверо? — не поняла Ольга.

— Кота забыла, — кивнул на Боньку Валера.

— Пап, а Бонька тоже суп ест? — спросила Агата.

— Не только ест, но и активно помогает готовить. Добытчик наш, охотник, — ласково сюсюкая в сторону кота, произнес Валера.

Зима закончилась, и начался период бурного таяния снега. Подземному домику грозило затопление. Валера целыми днями находился на улице, огораживая и направляя потоки ручьев. Озеро в основании воронкообразного прогиба местности наполнялось водой и росло на глазах.

Вначале это не вызывало никакой тревоги. Не верилось, что оно может подняться так высоко, чтобы затопить убежище семьи. Но оно росло с каждым днем. Шумные ручьи бежали мимо дома, вниз к озеру. Ветер поднимал на нем волны, шумно разбивающиеся об остатки строений. Валера велел семье собирать вещи и готовиться к переселению выше.

Вода уже подступила к дому с бассейном. До дома Мирошниковых по вертикали воде оставалось подняться метра на три. Откладывать переезд больше не стоило. Семья, и дети тоже, несли на себе вещи и продукты вверх по улице. А сделать это было непросто. Толщина снега была еще большой и во многих местах под ним скопилась вода. Сам переезд превратился в довольно тяжелое испытание.

Валера присмотрел более — менее целый домик на самом краю поселка. Окна в нем он собирался заколотить чем придется и топиться по-черному, лишь бы пережить наводнение. Они с Ольгой несколько раз бегали с садовой тележкой, чтобы перевезти оставшиеся припасы продуктов и самые ценные вещи. Затем он закупорил в подземном доме монтажной пеной все щели и воздуховоды. Надежды на то, что вода не проникнет в дом было мало, но ради собственного успокоения стоило попытаться.

В сравнении с подземным жильем, новое казалось просто ужасным. Гуляющие сквозняки, запах сырости и гари, не выветривающийся дым, отсутствие элементарных гигиенических условий вызывали депрессию и уныние. А в одну из ночей, когда никто не мог уснуть из-за холода, снова случилось что-то пугающее.

Вначале мелко затрясся пол, заскрипели стены дома, застучала посуда. Откуда-то начал доноситься нарастающий низкий вой, пугающий намного сильнее землетрясения. Дети со страху разревелись, а взрослым пришлось успокаивать и ждать худшего. Валера выбежал на улицу, но в кромешной тьме не увидел ничего. А вой усиливался и менял модуляции. Напуганное воображение рисовало разверзшиеся врата преисподней, из которой доносились вопли грешников. Хотелось кричать в небо, чтобы там услышали и прекратили издевательство над оставшимися людьми.

До самого утра Мирошниковы не спали, прислушиваясь к звукам снаружи. Как только немного рассвело, Валера вышел на улицу. Причина землетрясения и воя ему стала ясна. Вода из озера стремительно уходила под землю, закручиваясь в гигантскую воронку. Их подземный дом был спасен, в отличие от пострадавшей психики. За два дня озеро было полностью поглощено. Вместо расщелины зияла огромная дыра, пугающая своими размерами и бездонностью. С ее краев спадали многочисленные водопады талых вод.

Мирошниковы снова переселились в свой подземный дом, наслаждаясь в который раз благами погибшей цивилизации.

Снег растаял. Солнце припекало с каждым днем все сильнее и сильнее. Небольшой обход территорий показал Валере, что с дорогами полная беда. Их размыло весенними потоками. Он дошел до АЗС, уверенный, что никого не встретит на ней и только убедился в этом еще сильнее. Большой отрезок трассы унесло в подземную дыру. Никакая техника не смогла бы преодолеть этот кусок топкого бездорожья.

Валера осмелел и ходил по поселку не скрываясь. Огород они засадили так же на виду, уверенные, что опасаться теперь некого. Дачный массив природа сама отгородила от остального мира. Дети играли во дворе, часто горел костер, чадящий черным дымом.

Так было, пока до слуха семьи Мирошниковых не донеслись звуки стрельбы и взрывов. Они раздавались не так далеко и где-то в направлении города. Несколько трассеров расчертили пунктиром небо. Валера кинулся к грядкам и в неистовом порыве принялся выдергивать уже хорошо подросшую рассаду, не желая рисковать жизнью семьи из-за неё. Ему казалось, что времени укрывать растения от постороннего взгляда за какими-нибудь заборами, у них нет. Ольга начала помогать мужу, но спохватилась и предложила все-таки прикрыть ее каким-нибудь мусором. Валера, немного успокоившись и подумав, прислушался к ней.

В тот же день они увидели большой отряд вооруженных людей, прочесывающих поселок.

Глава 20

Кирилл стоял у таблички из ржавого куска железа в позе Буриданова осла и пытался решить, верить написанному или посчитать нацарапанную информацию способом заманить простачка в ловушку. Надпись гласила: «Впереди топь, обход по вешкам слева». Визуально, дорога, насколько хватало его старческих глаз, выглядела одинаково. Виляющая змея ржавых рельс, местами разорванная и торчащая в стороны.

Способ проверить информацию и сделать вывод был один, пойти и убедиться в правдивости нацарапанной надписи. Кирилл крякнул, поправил заплечный ящик, который, кажется, начал вызывать у него искривление позвоночника и пошел по насыпи дальше. С километр ничего не менялось, даже когда забеспокоились котята, он не заметил ничего подозрительного. Только когда начало пощипывать глаза и слизистую носа он понял, что в этом месте природа готовит неприятные сюрпризы.

А когда он взобрался на небольшую возвышенность, явно появившуюся во время глобального землетрясения, ему открылась потрясающая в своей чужеродности картина. Сразу в глаза бросился иной цвет поверхности, отличающийся от всего того, что видел Кирилл за всё время пути. Почти черный, с яркими желтыми конусами кристаллизовавшейся серы, вырывающейся из-под земли едким паром. Между конусами, отсвечивая влажным жирным блеском, пузырились поля горячих гейзеров.

Где-то посреди жуткого пейзажа возвышались останки огромного предприятия и там, среди его развалин, горел огонь, бросая зловещие блики на ржавые скелеты железных конструкций, разъедаемых кислотной атмосферой. А правее завода виднелась огромная воронка, похожая на метеоритный кратер из-за гребня отвалов, образовавшихся после взрыва. Кирилл с возвышения не видел, но был уверен, что она затоплена водой. Подземная деятельность в этом месте была активной, о чем свидетельствовала дрожь, воспринимаемая ногами через обувь и даже на слух.

Долго любоваться величественной панорамой «чужого» мира Кирилл не смог. Глаза начали слезиться и появились позывы к кашлю, да и питомцы за спиной шумели все настойчивее. Кирилл развернулся и пошел назад, к табличке, указывающей направление обхода. Ему хотелось верить, что добрые дела еще не потеряли свою цену, и кому-то небезразлично, погибнет человек или доберется живым.

Вернувшись к указателю, он не увидел натоптанных тропинок в ту сторону, в которую тот указывал, поэтому Кирилл решил, что терять бдительности не будет. Земля здесь была такая же, как и везде. Чуть где ямка или низинка, обязательно стояла топкая лужа. Глаз уже привычно отличал подозрительные места, в которые не стоило соваться.

Кирилл прошел с полкилометра, поднявшись на небольшую возвышенность, продуваемую ветрами. Земля здесь была плотной, успевала протряхнуть на ветру после дождя за короткое время. Идти по ней было одно удовольствие.

Справа снова открылся вид на черную аномалию. Ветер гнал воздух от Кирилла, иначе ему просто нечем было бы дышать. Суеверные мысли наделили это место проявлением сил преисподней. Будто бы ад физически коснулся нашего мира. Зловещий огонь желтым ненавидящим глазом взирал на бренный мир, подумывая о том, как бы его полностью прибрать к рукам. Кириллу даже смотреть в сторону аномалии было неприятно. Он будто чувствовал, как она ждет его и жаждет, не отказываясь от попытки придумать что-нибудь, чтобы он забрался в нее.

Кирилл отвернулся и пошел бодрым шагом, хотя тело просило отдыха. Хотелось показать потусторонним силам, что у них ничего не выйдет. Аномалия, словно почувствовав, что жертва срывается, издала гул, сотрясший землю. Кирилл от страха присел и обернулся. Из воронки, похожей на кратер, высоко в небо ударил черный фонтан, разлетевшись в стороны на пару километров. По ушам старца хлопнуло взрывной волной. Котята испуганно заверещали.

Через секунды сверху посыпалось. Кирилл скинул ящик, перевернул его стороной, которая была к спине, и прикрылся им. К счастью, больших кусков не прилетело. Кирилл взял в руки один из кусочков, размером с фасолину. Он был еще теплым, ноздрястым на вид и едко пахнущим. Что это было за вещество, Кирилл так и не определил. Одно он понял точно, стоять под таким «фонтаном» долго не стоит. Надо было идти дальше, пока черная «мертвая» аномалия не придумала, как его заполучить.

Впереди заблестели водоемы и неширокий проход между ними. Хотелось получить подсказку от доброго человека, чтобы сократить путь напрямую через них. Однако, тот человек, который посоветовал сойти с насыпи, решил, что путь очевиден и не оставил больше никаких указок. Кирилл пошел напрямую, коротким путем.

Земля под пригорком размягчилась. Пришлось выбирать каждый раз, куда ставить ногу, чтобы не потерять в трясине обувь. Через сотню шагов по топкой земле, оказалось, что природа обманула Кирилла, подсунув ему непригодный для ходьбы маршрут, под видом обычной земли. Кирилл замер на месте, чтобы нормально осмотреться. И вдруг он увидел еще одну табличку, метрах в двадцати.

Очень хотелось верить, что надпись на ней не гласила: «Дальше дороги нет». Собрав силы в кулак, Кирилл добрался до нее, едва вытягивая ноги из-за налипшей на них неподъемными колодками красной глины. Надписи на указателе не было, только стрелка, указывающая направление.

— Ну, ребятки, из шоу «Интуиция» нас бы выгнали с позором, — произнес вслух Кирилл, чтобы немного приободрить себя самокритикой. — Будем пользоваться подсказками. Непонятно только, откуда эти добрые люди знают, куда нам надо?

Возле указателя земля была плотнее, хотя с виду об этом догадаться было нельзя. Кирилл рухнул на нее без сил и скинул с ног обувь, чтобы отчистить ее от налипшей грязи. Пятка левой ноги натерлась до крови. Портянка из-за того, что обувь «ходила» по ноге, сползла. Ерунда, в сравнении с остальными испытаниями, но еще одна неприятность расстроила Кирилла. Идти по дороге, которую даже не видно, совсем не хотелось.

Он лег на спину, подложив под голову сапоги, накрытые портянками. Ноги поставил на ящик, предварительно выпустив своих питомцев на свободу. Тело с блаженной радостью приняло отдых. Сердце, отстукивающее в висках ритм, быстро успокоилось. От ног к голове прокатилась волна неги. Кирилл прикрыл глаза, наслаждаясь легким ветерком, развевающим его бороду и волосы. Котята бегали вокруг, забирались ему на живот, ноги, тыкались мокрыми носами в лицо, будто проверяли, не помер ли их неподвижный носильщик. А Кириллу не хотелось шевелиться. Через усталость, подарившую ему наслаждение отдыха, он почувствовал божественное прикосновение, давшее ему уверенность в правильности начатого предприятия.

С этими мыслями он задремал, ощущая спиной дрожь земли, а когда проснулся, почувствовал себя намного лучше, готовым к штурму следующих препятствий. Его питомцы, осмелев, разбежались по сторонам и не реагировали на просьбы хозяина вернуться назад, пока он не открыл сумку с припасами. Пообедав, они продолжили путь.

Добрые люди, Кириллу хотелось в это верить, снова оставили табличку со стрелкой. Дорога, действительно, нуждалась в указателях, потому что сослепу легко было нарваться на топи, которые в этих местах были одного цвета с твердой поверхностью. Аномальное черное пятно, образовавшееся в районе газзавода, исчезло из вида. На душе даже стало легче от этого.

Следующий указатель гласил: «идите по вешкам». Вместо палочек или штырьков, роль вешек выполняли камни различного размера. Кому-то надо было потратить на это силы, чтобы не дать неизвестному человеку пропасть посреди природных ловушек. Кирилл строго придерживался инструкции, все равно проверяя перед собой путь палкой. Слева и справа от дороги даже без всяких проверок можно было видеть хлюпающие тугими пузырями выбивающегося на поверхность горячего пара грязевые вулканы. Питомцы подняли недовольный вой.

— Терпим, ребятки, недолго осталось, — успокоил он их. — В хорошем смысле.

Кирилл оказался прав. Вскоре он увидел насыпь, которая вблизи оказалась железнодорожной. Чтобы взобраться, пришлось форсировать небольшой поток, бегущий вдоль нее. На насыпи тоже оказался указатель: «Оренбург. Будьте осторожны» и стрелка в его направлении.

Час ходьбы по твердой поверхности приравнивался к пяти часам маршрута по топким местам. Ночь застала Кирилла в окрестностях Каргалы. Он даже решил, что добрые люди, установившие указатели, живут здесь, но ночевать на глазах у них он не решился, выбрав место под плотном дороги, с противоположной от поселка стороны. Спал он чутко, дергаясь на каждый шорох, издаваемый, как правило, его беспокойным грузом. До утра его так никто не побеспокоил. Проснулся же он от едва доносящегося запаха дыма, в котором ощущались нотки готовящейся еды. Желудок мгновенно отреагировал на запах урчанием.

Кирилл осторожно выглянул через насыпь. В солнечном свете поселок выглядел, как и все остальные, сплошь разрушенным, только где-то в центре возвышались несколько низеньких домов, и среди них в небо поднимался дымок. Кирилл не знал, стоило ли ему идти к этим людям. С ним снова приключилась дилемма, убившая нерешительного осла. Подойти познакомиться или же предусмотрительно проигнорировать? Он вроде бы и шел за тем, чтобы устанавливать контакты по дороге, но будь он таким неразборчивым, погиб бы еще в самом начале, при попытке установить контакт с переволоцкими людоедами.

Город, цель его путешествия, находился совсем рядом, в одно или двухдневном переходе. Рисковать в самом конце пути не хотелось, поэтому он нашел приемлемое решение. На ржавом рельсе он нацарапал ножом «Спасибо за указатели» и с чувством выполненного долга двинулся дальше. Дорога была почти целой. Те препятствия, что попадались, он обходил с легкостью. Благодаря наметанному глазу, он с ходу отличал, куда стоит ступать, а куда нет.

Едва солнце перевалило за полдень, он вышел на пригорок, с которого открылся потрясающий вид на огромную реку. Под лучами солнца его поток искрился в набегающих на берег барашках волн. Кирилл замер, как вкопанный, завороженный неожиданным зрелищем. Он не предполагал встретить ее здесь, помня о том, что до катастрофы все реки вокруг города можно было перейти пешком.

Кирилл решился подойти вплотную к реке. Волны, удивительное дело для степного края, с шумом морского прибоя бились о насыпь железной дороги. Прежде, чем начать беспокоиться о проблеме, он долго любовался природным явлением, с удовольствием вдыхая влажный воздух. Вдоль кромки берега он увидел тянущуюся к солнцу сочную зелень. Кирилл не удержался, разулся и подошел к ней, ласково трогая руками нежные листья. Трава, нагревшись на солнце, источала легкий тонкий аромат горечи, запах торжества жизни.

Кирилл решил воспользоваться внезапной остановкой у воды, чтобы помыться и постирать одежду. Вода была прохладной, но он не обращал на это никакого внимания. Кирилл отмывался песком, натирая им тело, как мочалкой. Кожа быстро начала гореть, как после бани или хорошего массажа. Выпущенные на свободу котята испуганно наблюдали за ним, беспокойно пища с берега, будто ругали его за то, что он забрался в воду. Кирилл не выбрался, пока не почувствовал себя чистым.

Затем он долго стирал одежду, отбивая с нее въевшуюся глину. Когда со всеми процедурами было покончено, задумался над тем, как перебраться на другой берег. Из всех идей на ум приходило только соорудить плот из бревен. Благо, он видел несколько поваленных стволов деревьев, торчавших из воды неподалеку. Если бы не ящик за спиной, то ему хватило бы и одного бревна, чтобы переплыть реку, но тут надо было что-то конструировать.

Спустя час, он решил попробовать вытянуть ствол дерева из воды и понял, как слишком оптимистично был настроен. Ствол весил не меньше тонны и вдобавок один конец затянут тиной. Другой ствол, поменьше, сплелся под водой ветками с соседним и тоже не поддавался усилиям. Вытянуть удалось какую-то наполовину обгоревшую корягу, проку от которой не было никакого, она даже не держалась на воде.

— Ребятки, цель нашего путешествия превращается в ускользающую фату Моргану, — с досадой в голосе обратился Кирилл к своим несмышленым спутникам. — Река для нас становится непреодолимым препятствием, как Стикс для живых.

Никакой рабочей идеи не возникло в голове Кирилла насчет того, как пересечь реку. Вымокшие в воде деревья к тому же обладали нулевой плавучестью, в чем он убедился, когда смог сдвинуть с места один из стволов. Тот медленно и печально лег на дно. Обойти реку было нельзя, только форсировать. Тяжкая дума заставила Кирилла остаться на берегу и заняться обустройством ночлега. Сдаваться он не собирался так быстро, уповая на удачу, не раз приходившую ему на помощь в нужный момент.

В ночь, под шум прибоя, Кирилл лежал с мыслями, полными сомнений и надежд. Припасы еды заканчивались. Их оставалось дня на три от силы и то, если строго ограничивать себя. Кирилл за время путешествия сбросил несколько килограмм, несмотря на то, что и до этого не носил на себе лишних. Теперь ему было больно лежать на гравии полотна на тонкой подстилке. Камни впивались в тело.

Звезды, почти не видимые, большую часть года из-за сырой атмосферы, в эту ночь сияли, как никогда. Кириллу даже не хотелось засыпать, чтобы налюбоваться редким зрелищем. Уснул он незаметно и проснулся через пару часов, замерзнув под прохладным утренним ветерком. Пришлось укутаться в ткань и доспать в ней положенную норму.

Проснулся он, когда пригрело солнце, а жалобное пищание котят стало невыносимым.

— Имейте сострадание, малыши, к тому, кто вас кормит, — Кирилл открыл клетку и выпустил питомцев на свободу.

Вынул из сумки съедобные кубики и покормил каждого котенка по отдельности. Чем старше они становились, тем откровеннее пытались отобрать еду у собратьев. Позавтракал и сам зачерствевшей лепешкой. Затем разделся и, скрипя зубами, забрался в воду, чтобы наломать подсохших веток, торчащих над водой. Выбрался и развел из них костер. Заодно согрелся возле него, а потом еще и подогрел себя изнутри кипятком.

Новый день никаких подсказок не дал. Самодостаточному миру не было никакого дела до желаний и надежд одинокого старика. Кирилл сидел на полотне уходящей под воду дороги и думал, что место это было бы идеальным для обустройства здесь причала. Для рыбаков, водись в реке рыба, или же для людей, путешествующих по воде. В отсутствии нормальных дорог, реки снова могли стать основным способом перемещения, и как следствие, фактором развития новых поселений вдоль них. С точки зрения Кирилла, место, в котором он застрял, идеально подходило под такой проект. Только для его реализации требовалось прожить еще лет сто, чтобы набралось народу, которым он нужен.

К вечеру Кирилл впал в легкое уныние. Чтобы не предаваться ему, он снова развел костер прямо в ночи, не беспокоясь о том, что его увидят. Апатия к страху возникла у него на фоне уверенности, что вокруг ни души. Потрескивающие дрова и мягкий свет костра добавили позитива, всколыхнув что-то теплое и забытое из глубин памяти. Кирилл заснул, постелив себе на нагретых костром камнях.

Вдруг, посреди ночи он проснулся от звука, выбивающегося из мерного шума речного прибоя. Ему показалось, что хрустнул под ногой камень дорожного полотна. Кирилл нащупал рукой палку и притих, готовый подороже продать свою жизнь. Снова хрустнули камни и покатились по склону. Тихий голос едва слышно выругался. Кирилл приподнялся и выставил палку перед собой.

— Кто здесь? Я вооружен! — выкрикнул он в ночь, надеясь испугать преступника, пытающегося застать его врасплох.

— Кто ты? — очень удивленным тоном спросил человек из темноты.

— Хороший вопрос, тогда я переспрошу, зачем крадешься? — Кирилл прислушался, чтобы не пропустить возможных сообщников неприятеля с боков.

— Я работаю здесь, увидел огонь, решил, что кто-то срочно надумал переправиться на тот берег. А ты чего хотел?

Ответ огорошил Кирилла. Если этот человек не врал, то он был как раз тем, кто ему нужен больше всего.

— А на чем ты переправляешь? — спросил он.

— На лодке надувной.

— А чего ты рассвета не дождался? Зачем лез в темноте, пугая добрых людей?

— Я подумал, вдруг Вы не хотите светить чем-то и желаете переправиться на тот берег в темноте. Вдруг у Вас мешок зерна или еще что, чем надо бы делиться, — голос, видимо определившись, что с ним рядом находится человек в годах, перешёл на «вы».

— Контрабандист что ли?

— Бывает, перевожу людей с хорошей добычей, о которой они просят меня не болтать и хорошо делятся за это. Поэтому я всегда готов услужить клиенту, даже ночью, если потребуется. Сами понимаете, планов на будущее не загадываем.

— Ладно, подходи, я сейчас костер разведу, посидим, поговорим до рассвета.

Шаги приблизились, но человека все равно рассмотреть не получалось из-за кромешной тьмы. В эту ночь звезд снова не было на небе. Кирилл нащупал несгоревшие концы веток, сложил их в одну кучу и попытался раздуть едва тлеющие угольки. Кое-как огонь занялся. Из тьмы проступила фигура молодого мужчины, лет тридцати в рваной одежде.

— Присаживайся, сейчас кипятка согрею, — Кирилл пригласил незнакомца к костру.

Тот присел и протянул руки к нему, согревая их в разгорающемся пламени.

— У реки холоднее, — пояснил он.

— Я заметил, — Кирилл придвинул закопченный чайник к огню. — И как же ты догадался работать перевозчиком? И, кстати, где твоя лодка?

— С собой ношу, скинул, когда услышал ваш окрик. Мало ли.

— Я Кирилл, — старец протянул руку.

— Роберт, — парень пожал её. — Друзья звали Роботом.

— Редкое имя.

— Да, но раньше встречалось чаще, чем сейчас.

— Еще бы, — согласился Кирилл. Больше он не опасался незнакомца, почувствовал его добрую душу. — А я думал, что мне одному старому дураку хочется попасть на ту сторону. Зачем люди туда плавают? В город?

— Да, порыться в развалинах, поискать остатки еды в магазинах. Некоторые говорят, что на элеваторе до сих пор можно зерном поживиться. Правда, неделю назад, перевозил одного, он сказал, что город медленно уходит под землю.

— Как это? — не понял Кирилл.

— А просто так, земля под ним будто разжижается и здания прямо как в болото проваливаются.

— Весь город?

— Не весь. Там трещина огромная от ТЭЦ до набережной, говорят, рядом с ней такая аномалия прослеживается. Вы тоже по городу собираетесь гулять или у вас конкретная цель?

— Конкретная, найти людей и рассказать обо всем. Поделиться с ними тем, что сам знаю, узнать у них, что они умеют. Короче, налаживаю рабочие отношения.

— Интересно, людей с такими намерениями я еще не перевозил. Всем нужна еда, инструменты, оружие, а так, чтобы с идеями никого не было, — Роберт с интересом посмотрел на Кирилла. — Я, признаться, поначалу тоже хотел, чтобы люди устроили регулярный обмен, торговали, ездили в гости, чтобы работа у меня была регулярная, но не вышло. Постоянно попадаются какие-то темные личности, которым хочется сорвать куш и раствориться. Еще и жмутся с оплатой, а то и угрожают, когда просишь свое.

— Что слышно про людей в городе? Не одичали?

— Городских не перевозил ни разу. Оттуда никому сюда не надо. Те, кто были в городе, рассказывают разное. В том году, говорят, постреливали, прямо так серьезно. А в этом тишина, как вымерли.

— Может, утихомирились, — решил Кирилл. — Стрелять друг друга после того, как почти никого не осталось, беспросветная глупость.

— Не то слово. Назад когда собираетесь? — неожиданно спросил Роберт.

— Не знаю. Засиживаться не собираюсь в гостях. Как найду кого, обговорю и назад.

— Ясно. Я плату беру только с тех, кто возвращается с добычей. Там, где я вас высажу, все приготовлено для того, чтобы развести костер. Зажжете и ждите, я приплыву.

— Я заплачу́тебе в любом случае, Роберт.

— Ну, спасибо тогда.

Чайник закипел. Кирилл отодвинул его от огня. В руках у Роберта появилась железная кружка, в которую он положил одноразовый пакетик чая.

— Настоящий? — с придыханием спросил Кирилл.

— Да, — не без гордости произнес Роберт. — Заварим один на двоих.

Спустя минуту Кирилл с благоговением поднес к губам кружку с чаем и сделал небольшой глоток, смакуя его вкус каждым рецептором. В голове вспыхнули образы, связанные с забытым ароматом. Ничего конкретного, просто череда тысяч событий, людей и мест, связанных с ним.

— А как же вы добрались сюда? — спросил Роберт спустя минуты тишины. — Дорог-то сейчас никаких не осталось. Эта железка и та провалилась под землю у газзавода. Жуткое место, — он передернул плечами.

— Какой-то добрый человек оставил указатели, по которым я добрался. Не знаешь его? Хотелось бы в пояс ему поклониться.

— Тааак, кажется, знаю, — Роберт почесал голову. — Перевозил одного, тощего, как скелет, даже плату с него не взял, наоборот покормил. Михаилом, кажется, звали.

— Мишка? — обрадовался Кирилл, вспомнив про следопыта из поселения Сергея.

— Вы его знали? — удивился Роберт.

— Слышал. По дороге рассказывали. Дай Бог ему здоровья, — Кирилл даже прослезился, впечатлившись поступком человека.

— Да, сейчас мало кто делает для других. В основном под себя гребут. Мне он показался немного не от мира сего.

Кирилл усмехнулся.

— Это остальные не от мира сего, а он-то как раз отсюда.

— Эй, а вы кто такие? — спросил взявшийся из ниоткуда мужчина.

Денис не успел ничего подумать, как Артем урегулировал ситуацию прямым в челюсть. Мужчина глухо брякнулся в грязь и затих. Но неприятная ситуация на этом не закончилась. Следом появилась женщина, увидев бездыханного мужчину и двух парней, пытающихся раствориться в темноте, подняла истошный вой.

Часовой с прожектором сразу же направил свет в сторону шума, высветив парней, мечущихся среди построек. Поселение мгновенно наполнилось шумом.

— Просто бежим! — посоветовал Артем и влупил галопом в темноту.

Денис кинулся вслед за ним, не обращая на боль в ногах, ступающих по битому кирпичу. Страх ослаблял ее. Артем с размаху налетел на выступающий чуть выше колен кусок кирпичной стены и кубарем покатился вперед. Денис успел ее перепрыгнуть и подбежал к другу. Тот ухватился за обе ноги и подвывал, как раненый зверь.

— Артем, вставай, надо уходить, — Денис взял его под руку и потянул вверх.

— Я не могу на них стоять, больно, — чуть не плача произнес Антон.

Рядом послышались голоса. Свет заметался между развалин.

— Надо, Артем, соберись.

Друг, кряхтя, охая и хромая, сделал несколько шагов.

— Норм, я могу идти, — через силу произнес он. — Иди первым, я за тобой.

— Хорошо, я буду идти не спеша, не отставай.

— И правильно, спешить не надо, а то оба расшибемся.

Денис пошел вперед. Благодаря падающему свету от прожектора, ему удавалось увидеть очертания препятствий и не напороться на них. Подошвы ног разбились в кровь о дорожки, выложенные битым стройматериалом. Раздался выстрел. Стреляли, кажется, наугад, чтобы напугать еще сильнее. Денис обернулся и ухватил Артема за руку.

— Давай, Артем, чуть живее, иначе пристрелят.

— Бегу, как могу, — едва наступая на правую ногу, прошипел друг сквозь зубы.

Местные ориентировались в темноте намного лучше, чем залетные гости и начали обходить. Свет огней заметался с двух сторон, забирая парней в клещи. Окно возможностей стремительно сужалось. Единственным спасением казалась только река, но понять в полной тьме, где она находится и как добраться до нее, Денис не имел никакого представления. Он набрал в руки обломки кирпичей и направился прямо, чтобы успеть прошмыгнуть мимо сужающейся ловушки. Артем последовал его примеру, тоже взял в руки кирпичи.

Слышались перекрикивания людей, команды и приказы. В здешнем поселении умели жестко управлять людьми. В случае вот такой нештатной ситуации оно могло и сыграть свою положительную роль. Минимум самодеятельности каждого и максимум подчинения приказам.

Дорога из битого кирпича закончилась, и ноги сразу же провалились по щиколотку в грязь. Поселение закончилось. Прожектор уже не добивал своим светом. Впереди парней ждала полная неизвестность и непроглядная тьма, казавшаяся лучшим выбором, чем сдача в плен. Совсем рядом раздался шум и чавканье ног, месивших грязь. Денис и Артем замерли.

— Да поджигай ты уже, — раздался недовольный возглас. — Ща залетим в выгребную яму. Не хочу сдохнуть, захлебнувшись дерьмом.

Несколько раз сверкнули искры, после чего загорелся свет масляной лампы. Его тусклые блики бросили отсвет на дорожку, ведущую к яме.

— Я тебе говорил, что мы рядом, — укорил мужчина, требовавший разжечь огонь.

— А как же маскировка? Вдруг они где-то здесь? — упорствовал тот, что стоял с лампой.

— Насрать. Выбегут на нас, забьем палками, нет, так и хрен с ними.

— Это сейчас хрен с ними, а потом, когда они придут с целым отрядом, будет совсем не хрен.

— Когда придут, тогда и будем действовать. Может, заблудшие какие, а мы их сразу, как зверей загонять.

— Потому что сейчас человек человеку волк. Ресурсы ограничены и борьба за них идет очень жестокая.

— Ты, я смотрю, очень серьезно слушаешь политинформацию.

— Я хочу жить спокойно, чтобы враг знал, что к нам лучше не соваться.

— Капец, не прошло и года, а у нас не город, а враждующие между собой государства. Насколько я знаю, с прошлой осени не было ни одной стычки.

— Не жил ты с нами с самого начала, а я застал то время, когда кровь лилась рекой.

— Прямо рекой.

— Рекой. Четверых только за один раз схоронили.

— И вы были совсем не при чем?

— Слушай, Максим, ты какой-то неблагонадежный. Или заткнись, или я сообщу про тебя.

— Ладно, заткнулся. Свети уже по сторонам.

Денис присел, держа наготове обломки кирпичей. Люди находились совсем рядом, метрах в десяти.

— Целимся в того, что с фонарем, — шепнул Артем.

— Ага, понял.

Артем привстал и замахнулся. Денис встал чуть в стороне. Свет лампы падал на лицо бородатому мужчине, с палкой в руке, на конце которой виднелся какой-то тяжелый «шишак».

— Раз-два-три, — тихо отсчитал Артем и метнул снаряд.

Денис вытянулся в струнку для замаха, затем сжался, как пружина и выпустил кирпич. Кто-то из них попал прямо в лампу. Она подпрыгнула и разлилась горючим по фигуре державшего ее мужчины. Борода схватилась пламенем, превратив его в голливудского призрачного гонщика. Он освещал вокруг себя намного лучше лампы. Товарищи свалили пострадавшего на землю и затушили. Артем и Денис кинули еще раз по снаряду и побежали прочь. За спиной их возникла сумятица, подарившая минуты форы.

Денис старался делать каждый шаг осознанно, чтобы вовремя почувствовать топь. Несколько раз останавливался и ждал отстающего Артема. Слышали они друг друга по тяжелому дыханию. Преследователи отстали, но от своих планов не отказались. Судя по свету их фонарей, они пытались перегруппироваться.

— Вот это мне не повезло, — во время очередной остановки поделился Артем. — То спину рассек, теперь ногу. С ногой, по-моему, очень серьезно. Я даже боюсь притронуться. Кажется, раздробил кость.

— Давай я пощупаю, — предложил Денис.

— Боюсь. Если правда окажется страшной, я могу сдаться. Чеши дальше, пока не рассветет.

Снова раздался выстрел. Яркий шар трассирующей пули пронесся метрах в двадцати, ударился в землю и взмыл рикошетом в небо.

— Твари! — выругался Артем.

— Тем сильнее у нас мотивация выжить. Теперь очень принципиально добраться до Владимира и рассказать обо всем, что здесь происходит.

— По мне, так первая задача, просто сбежать живыми.

— Сбежим, — уверенно произнес Денис.

Он верил, что подлость руководства этого поселения не даст им в смертельном соревновании преимущества. На стороне Дениса и Артема стоял вопрос о выживании небольшой горстки спасшихся людей, об умении и желании находить компромисс в любой ситуации. Сейчас, это требовалось намного сильнее, чем вооруженное противостояние, не несущее ничего созидательного. Должна была существовать какая-то модель вселенной, которая направляла бы ситуацию в наиболее благоприятное русло.

Второй выстрел трассером прошелся почти над головами, будто у стрелка имелся прибор ночного видения. Артем и Денис пригнулись. Кажется, их успели увидеть. Раздалась очередь. Пули воткнулись в грязь совсем рядом. Парней достали брызги их попаданий в землю.

— В сторону, — скомандовал Денис.

Вторая очередь ударила туда же, куда и первая, но парней там уже не было. Они отбежали с линии огня, провалившись в грязь по колено. Преодолевая её сопротивление, они пошли дальше. Следующий трассер, выполняющий роль освещения прошел далеко от них. У преследующих их людей, трассирующие пули, кажется, закончились. Построившись в линию, подсвечиваемую редким светом ламп, они направились широким фронтом следом за Денисом и Артемом.

— Чего мы им дались? — в сердцах выругался Артем, обернувшись на двигающуюся змею из огней.

— Я думаю, в таких деспотичных селениях не любят чужаков, которые могут рассказать другим о том, что происходит внутри их общины или рассказать тем, кто в ней живет о том, как живут другие. Мы же подорвем авторитет их руководителей и посеем сомнение.

— Неужели так быстро может сформироваться подобная модель отношений в общине?

— А тем, кто хлебнул горя много и не надо, приютили и хорошо.

— Да, ну, какая-то собачья преданность, — презрительным тоном произнес Артем.

— Сам в шоке, но ты слышал разговоры того мужика с лампой. Они уже поделились на благонадежных и неблагонадежных, сами выбрали для себя форму отношений.

— Это не поселение, а концлагерь, причем добровольный.

В небо взвился красный шар осветительной ракеты. Денис и Артем мгновение смотрели на него, а потом, как по команде плюхнулись в грязь. Раздалось несколько одиночных выстрелов, будто сделанных наугад. Денис поднял лицо из жижи и утерся.

— Блин, переполошили гадюшник, никак не успокоятся. Пошли на дорогу, надо прибавить хода.

— Давай, мы с тобой, как свиньи уже, скоро привыкнем жить по уши в грязи, — Артем брезгливо счищал с себя бегущую по телу жижу.

Цепь из колыхающихся фонарей приближалась. Некоторые из преследователей громко выкрикивали ругательства, запугивая беглецов. Другие стучали железом, будто загоняя волков, а не людей. Денис нащупал ногами твердую поверхность, пропустил Артема вперед и они двинулись быстрым темпом в ту сторону, в которую она вела.

— Как нога? — спросил Денис.

— Легче, — скупо ответил Артем. — До свадьбы заживет.

Они шли под шум загонщиков и редкие выстрелы почти час. На востоке загорелась полоса рассвета, отражаясь в бесконечной водной глади. Парни поняли, что они подошли к затопленной оконечности города, просевшей во время катастрофы. Слева чернели развалины многоэтажек и частных домов. Начинающийся рассвет заставил их искать укрытие среди них.

То, что их будут искать, пока не найдут, парни не сомневались. Они стали настоящей занозой в геополитическом раскладе преследующих их людей. Большая политика мизерного общества. Никакого желания сотрудничества, одна идея личной выгоды любыми средствами. Хотя, Денису было ясно, что такой политикой скорее удастся загнать себя в ловушку невыполнимых задач, чем добиться процветания. Он уже относился к Дамиру, как к заразе, которую надо выкорчевать с корнем.

Быстро светало. Парни свернули в кварталы с возвышающимися горами развалин, чтобы потеряться из виду.

— Если я правильно ориентируюсь, то мы находимся недалеко от разлома, — предположил Денис. — Нам надо будет перебраться на ту сторону, что попасть к Владимиру, значит, далеко от воды уходить не стоит.

— Да, надо прятаться где-то здесь, а ночью попытаться добраться до воды и переплыть на ту сторону, — решил Артем.

— Мы с тобой оставляем следы, как два слона, нас тут же найдут по ним, где бы мы ни спрятались.

— Надо идти по лужам насколько это возможно, а потом заскочить в развалины. Помнишь, тот дом, где мы нашли Оксану с ее сыном?

— Конечно. Только он мог уже обвалиться, — Денис засомневался, что для дома весеннее половодье прошло бесследно.

— Ну, найдем, что лучше по дороге, спрячемся там.

Дом находился примерно в полукилометре. По прежним меркам совсем рядом, но по нынешним, надо было преодолеть массу препятствий и не оставить следы, да еще и успеть, пока солнце не поднялось над горизонтом, иначе все усилия напрасны.

Артем мобилизовался и прибавил шагу, поспевая за Денисом. Тот старался ступать только по лужам, по возможности по камням и строительному мусору, там, где не было воды, чтобы не оставлять явных следов. Они миновали огромные развалины здания УВД, в котором тоже можно было найти укрытие. Но оно слишком явно было пригодно для этого и наверняка преследователи обратили бы на него особое внимание.

До дома оставалось два квартала по частному сектору. Денис присмотрел наиболее безопасный маршрут и последовал им к цели. Они добрались до сохранившейся остановки общественного транспорта, когда Артем толкнул Дениса за ее стены.

— Ты чего? — удивился тот.

— Вон, смотри, — Артем указал пальцем на темный ореол человеческой фигуры, стоящей в рассветных лучах на самых высоких развалинах дома и высматривающий их.

— Черт, осталось метров пятьдесят, — Денис огляделся.

Можно было прошмыгнуть до соседнего дома и, скрываясь за его останками, добраться невидимыми до нужных развалин. В утренних сумерках они могли еще сливаться с окружением, благо из-за грязи были одного цвета с ним.

— Он нас не увидит, если мы проползем по земле, — решил Денис.

— А если…

— Давай без если. Или попытаемся или там видно будет.

— Черт с тобой, Дениска, ползи.

Денис пополз, собирая телом грязь и оставляя за собой очень явный след. Артем понял, что если преследователи увидят его, то непременно поймут, откуда он взялся. Он выглянул из-за остановки, чтобы посмотреть, следит ли за ними фигура или нет. Ее там не оказалось.

— Денис, его там нет, — прошипел он вслед уползающему товарищу.

Тот поднялся на колени и показал другу поднятый вверх большой палец. Артем, пригнувшись, перебежал за укрытие из развалин. Денис сбивал с себя прилипшую грязь и вынимал ее из-под майки и штанов.

— Да, гардеробчик требует обновления, — критически оглядывая себя, произнес он.

— Как разберемся с делами, немедленно отправимся на шоппинг.

Они подошли к дому, в котором пряталась Оксана с сыном Платоном. Видно, что половодье затапливало его, вода в нем не задержалась, вытекла через щели в фундаменте. Наверняка там осталась грязь, разжижаемая дождями. От ее повсеместности уже тошнило. Хотелось помыться и понежиться под солнцем в сухом месте, на крыше ангара, например. Денис присматривался, как забраться в дом, когда Артем испуганно присел и стукнул Дениса, чтобы тот последовал его примеру.

В пятидесяти метрах от них показались несколько мужчин, двое из которых были вооружены автоматами. Они еще не увидели парней, но до этого оставались считанные секунды. Ловушка почти захлопнулась. Прятаться в дом было бессмысленно. Парни так наследили вокруг него, что даже ребенок понял бы их план. Выхода было два, погибнуть от пуль или еще хуже, сдаться живыми и умереть под пытками, или же спрыгнуть в расщелину и умереть мучительно, но гордо.

Пока Денис размышлял, Артем принял решение. Он бесшумно направился в сторону разлома. Денис хотел его остановить, но так бы он сразу привлек внимание преследователей. Сомнений не было никаких, друг решил покончить жизнь самоубийством. Денис был не готов к этому. Он хотел жить ради семьи, ради ребенка, которого надо было вырастить. Больше всего он желал, чтобы в руках у него оказалось оружие, которым он мог оставить себе шанс на жизнь. Но его не было и выбирать приходилось из двух смертей.

И тут его заметили, сильно сократив время на размышления. Пуля ударилась рядом, подняв фонтан брызг. Денис подскочил и, пригнувшись, побежал вслед за Артемом. Под буханье одиночных выстрелов они одновременно оказались у крутого обрыва, клубящегося внизу холодным туманом. Не останавливаясь, Денис прыгнул вперед, успев заметить, что и Артем сделал то же самое. Мгновение полета, от которого замерло сердце и прихватило в носу, потом сильный удар и погружение в теплую тьму.

Глава 21

На хороших людей, взявших в руки оружие ради самозащиты, эти типы совсем не походили. Валера чувствовал это нутром и наблюдал глазами. Все манеры выдавали в них людей, склонных к беспричинному насилию. Неизвестно, что они искали опять в дачном поселке, но визиты их стали регулярными. Рассада перла через забор, выделяясь на сером фоне ярким зеленым пятном. Скрипя сердцем, от нее пришлось избавиться.

В подземном доме Мирошниковых давно закончился бензин. Семья начинала слепнуть из — за того, что днем боялись выходить на улицу, делали это только ночью. Глаза совсем отвыкли от света. Продукты подходили к концу, а новые искать становилось все тяжелее. Достаточно было оставить следы, которые могли привести в их дом вооруженных людей, и тогда голод больше бы не имел для них никакого значения.

Валера решился на тяжелый поступок, снова сходить на АЗС и набрать хотя бы дизеля, чтобы заправить лампы. Тьма изо дня в день начинала разъедать душу, отвоевывая в ней все больше места для себя. Ольга вяло сопротивлялась его решению. В последние дни нервы у нее сдали. Она погрузилась в безразличную апатию, реагируя только на некоторые раздражители. Валера подумал, что свет, хотя бы такой, как от ламп, сможет ей немного помочь.

Вечером, как только начало темнеть, он взял с собой канистру, ружье и еще кое — какой инструмент, который мог понадобиться и направился к заправке. Дорогу он знал, спокойно ориентировался на ней в тусклом свете луны. Боялся, что на АЗС будут люди, но там оказалось тихо и темно. Валера наощупь исследовал все открытые горловины цистерн. Кажется, мародеры открыли все. Он насчитал пять. Спускал на веревке канистру в каждую цистерну, но она звонко билась о сухое дно. На третьей ему повезло. Что-то удалось зачерпнуть со дна. Валеру устраивало даже несколько литров, которые подарили бы его семье неделю незабываемых вечеров со светом.

Он вытянул канистру, понюхал ее содержимое и решил, что это и есть дизель. Он собрался уходить, но наткнулся на препятствие, которого точно раньше здесь не было. Он него несло отвратной вонью горелого и тухлятины. Любопытство пересилило страх. Валера макнул в горючую жидкость кусок тряпки и крутнул кремний зажигалки. Тряпка занялась огнем с треском. В топливе была вода.

Валера, прикрывая руками огонь, поднес его к препятствию и чуть не закричал. На столбе, привязанный толстой проволокой к нему, висел обгоревший полуразложившийся труп, скалившийся отвисшей челюстью. Валера бросил тряпку наземь и неистово растоптал пламя. Страх нарисовал ему его судьбу за неосторожный поступок.

Почти бегом Валера покинул заправку, решив, что и свет в их доме не так уж нужен. Всю дорогу до дома он прислушивался и оборачивался, опасаясь увидеть погоню. А еще он молил Бога, чтобы тот до утра устроил проливной ливень. Не особо полагаясь на него, Валера долго путал следы, прежде, чем вернуться в дом. Когда он закрыл за собой дверь, ему вдруг пришла идея, что этот дом больше не является для них той крепостью, сохранившей и поддерживающей жизнь сразу после катастрофы.

Дом под землей сыграл свою роль, помог пережить трудные времена, дарил привычную частичку прошлой жизни, сглаживал переход к новой действительности, но одновременно подготавливал к тому, чтобы его обитатели решились на что-то бо́льшее. Все время цепляться за привычное, означало скорую смерть. Валера это осознал в один миг, когда адреналин покинул его кровь, после страшного зрелища. Он мог стать следующей жертвой, висящей на столбе. Пугалом, внушающим страх другим любителям воровать топливо.

Изоляция от людей скрыла от обитателей бункера все процессы, которые происходили во внешнем мире. Менялись законы, поведение людей, способы коммуникации между ними. Мир, в отличие от Мирошниковых, сохранивших прежние взгляды, стал жестким и жестоким. Чтобы приспособиться и выжить, надо было покинуть дом.

Валера так и не уснул до утра. Перед глазами стоял вонючий мертвец с открытым ртом. Едва на его часах стрелка показала семь утра, он разжег в спальне лампу, с ночи наполненную соляркой. По стенам комнаты забегали пятна света, кривые тени и едко запахло дымом. Валере пришлось устроить небольшое проветривание. Дети зашмыгали носами и начали просыпаться.

— Ура, свет, — Агата потянулась под одеялом.

Кот, дождавшись, когда она проснется, запрыгнул к ней на кровать и принялся что-то мяукать. Есения тоже проснулась, протянула руку и погладила Боньку. Тот замурчал, как трактор. Ольга просыпалась тяжело. Валера присел рядом с ней и взял ее за руку.

— Доброе утро, — произнес он самым добродушным тоном.

— Прости, я не дождалась тебя, уснула, — извинилась супруга.

— И правильно сделала. Сон — лучше лекарство.

— Ага, от бессонницы, — пошутила Ольга. — Удачно сходил?

— Как видишь, — Валера кивнул в сторону лампы. — Видел кое-что, хочу поговорить с тобой.

— Сейчас? — в голосе жены промелькнуло недовольство.

— Сегодня.

Апатия супруги раздражала Валеру, но он старался подавить в себе подступающее раздражение. Выговорись он, ситуация тогда бы только ухудшилась. Надо было деликатно убедить ее, что оставаться в доме смерти подобно. Для такого разговора, несущего кардинальное изменение жизни, стоило ее подготовить.

— Я завтрак сделал. Из НЗ, — похвалился он.

— Зачем? Ничего другого не осталось?

— Захотелось приготовить что-нибудь вкусное. Сегодня у нас есть свет, пусть будет и вкусная пища. Устроим небольшой праздник.

— А потом, значит, будем говорить о чем-то? — поинтересовалась Ольга.

— Да, лучше потом, можно и завтра, но лучше поспешить.

— Чую, ты опять задумал какую-то афёру. Ничему тебя жизнь не научила, — Ольга вздохнула и положила ладонь себе на лоб.

— Ну, вообще-то, мы живы благодаря одной из них, — напомнил Валера.

Внутри него клокотало возмущение, но он сдерживался. Дети выбрались из кровати и полезли к родителям, сгладив начинающийся конфликт.

— Когда уже праздник начнется? — Агата обняла отца за шею, пощекотав ему лицо распущенными волосами.

Есения полезла к Ольге, легла ей поперек груди. Супруга машинально погладила ей волосы.

— Я знаю, что ты скажешь, — произнесла Ольга. — Нам надо уходить отсюда.

— Да, — удивился Валера. — Как ты догадалась?

— Не как, а когда. Недавно, как только поняла, что нас в покое не оставят, и что мы, как крысы, не сможем показать нос наружу, пока не…

— Я понял, — Валера тяжко вздохнул. — Вот и поговорили.

— А теперь праздник, — требовательно напомнила Агата.

Валера даже испытал облегчение, что не пришлось устраивать этот разговор, к которому он готовился, проговаривая в уме кучу вариантов и комбинаций. Ольга в который раз доказала, что у нее проницательный ум на глобальные вещи. Еще бы ей психику под стать. Чтобы не доконать ее окончательно, он решил ничего не рассказывать ей про сожженный труп несчастного человека.

— Идемте, у меня уже все готово, — Валера схватил обеих девчонок на руки и отнес на кухню. На столе стояло подобие торта, слипшаяся масса из кукурузных шариков, круто замешанных в сгущенном молоке.

— Ого! — Агата обошла стол, не сводя глаз с угощения. — Сеня, у нас сегодня настоящий праздник.

— Ого, тооорт, — Есения потянула к нему ручки.

— Откуда, пап? — спросила дочь.

— Встретил зайчика по дороге, он и попросил передать тортик хорошим девочкам, Агате и Есении.

— Правда?

— Конечно.

— А это его какашки? — Есения вспомнила прошлогоднюю шутку про кукурузные шарики.

— Нет, на этот раз не его. Это кукурузные шарики, просто зайчик лепил их с натуры. Садитесь за стол, сейчас я вам поделю торт и налью чая.

Валера суетился, а Ольга подошла незаметно и стоя на границе света с улыбкой наблюдала за действиями мужа, признавая, что ему каким-то чудом всегда удается поступать именно так, как нужно в этот момент. Безразличие покинуло ее из-за того, что впереди замаячила какая-то перспектива, сомнительная, но все же побуждающая к действию. Ну, и праздник, который устроил муж, помог ей справиться со своей проблемой.

Мягкий приторный торт, разваливающийся на ложке тягучими кусками, прежде, чем успеешь донести его до рта, закончился в одно мгновение. Детям хватило его сполна. Они уже давно не ели досыта. Объевшись, они заохали и начали искать, куда прилечь, чтобы переварить еду. Но не прошло и четверти часа, как они вскочили и начали играть, бегая по дому в потемках. Они уже успели выучить его наизусть.

Валера и Ольга выбрались во внешний домик, чтобы обсудить планы.

— Куда мы пойдем? — поинтересовалась Ольга. — В город?

— Неэээт, — категорично ответил Валера. — Только не в город.

— А куда же?

— Помнишь, мы с тобой ездили на озеро, заплутали и попали тогда к шлагбауму, который охраняли военные? — напомнил Валера события далекой давности. — Я подумал, что податься к военным сейчас самая разумная идея. Это хоть какая-то структура готовая к неожиданностям, с жесткой дисциплиной и кучей оружия. Прибиться к ним, и жить под их крышей было бы намного спокойнее.

— Валер, это же так далеко. Мы не доберемся до них за все лето, — Ольге представила себе это расстояние в пешем варианте.

— Вообще-то до них меньше ста километров. Для нормального человека три дня пути. С учетом плохих дорог пусть будет десять, черт с ним, две недели, чтобы девчонки не уставали. У тебя есть варианты лучше?

— У меня есть только один вариант, страдать до самой смерти в любимой постельке, — Ольга положила голову на плечо мужа. — Я в тебя верю.

— Вот и замечательно. Сегодняшний день потратим на приготовления.

Набивая сумки, Валеру неоднократно начинали мучить сомнения. Не торопятся ли они. Так ли уже безопасно бродить по просторам родной земли после катастрофы. Выдержат ли дети и Ольга такой переход. Выжили ли военные, на которых он так рассчитывает. Вопросов было много, а ответов ни одного.

Для детей сборы превратились в новое развлечение. В предвкушении нового они разбесились, шумно бегали по дому, смеялись, кричали, искали кота, уставшего от их внимания. Конец веселью положили звуки стрельбы, донесшиеся с улицы через открытый люк и двери.

— Тихо! — выкрикнул Валера. — Цыц!

Дети сразу же угомонились. Валера поднял вверх до упора платформу, взял ружье и выбрался наружу. Стрельба велась со стороны АЗС. На фоне трещащих автоматных очередей выделялся бубнящий короткими очередями тяжелый пулемет или скорострельная пушка. Это было нешуточное боевое соприкосновение, понять причины которого Валера не смог, совершенно не понимая ситуацию, сложившуюся в округе. Ему хотелось одного, оказаться подальше от этих разборок.

Родной дом, в котором они прожили целый год после катастрофы, семья Мирошниковых покинула рано утром. Валера решил, что на местности будет ориентироваться по памяти. Когда-то он ездил по всей области и знал все дороги вокруг города, и немного понимал в сторонах света, чтобы уметь выдерживать нужное направление движения. Первые километры им удалось одолеть быстро, но потом дети начали уставать. Тяжелые сумки нарезали плечи. От тяжести заболела поясница у Ольги. Пришлось организовать первый привал.

Мир оказался не совсем таким, каким его представлял Валера и тем более Ольга. Ландшафт изменился неузнаваемо. От большинства дорог не осталось никакого намека. Кругом стояли озера воды, бежали ручьи, перерезающие маршрут. На востоке в небо поднимался столб дыма или пара непонятного происхождения. Из дачного поселка он был не виден из-за того, что тот был в низине. Загадка находилась прямо по пути маршрута и обещала быть вскоре разгаданной.

Кот, оказавшись на свежем воздухе под открытым небом, был не в себе. На привале передвигался исключительно по-пластунски, не реагировал на еду и питье. Во время пути он находился в рюкзачке Агаты, но во время остановки его выпустили, чему он был совсем не рад. Бонька предпочел вернуться назад в рюкзак, в котором немного успокоился.

После часового перерыва семья отправилась дальше и наткнулась на первый населенный пункт, полностью уничтоженную деревню. Здесь были дома, у которых остались целыми стены, но, несмотря на это, сразу было видно, что в деревне никого нет. Над ней витало гробовое забвение, ощущаемое на уровне подсознания. На предложение Валеры поковыряться в развалинах Ольга ответила категоричным отказом, испытывая суеверный страх к месту, похожему на кладбище.

— Все, что здесь хранится, принадлежит покойникам. Это как таскать конфеты с могил.

— Можно подумать на дачах я воровал у живых, — Валера не настаивал, тоже чувствуя желание поскорее убраться подальше.

Как ни пытался он во время пути наткнуться на следы людей или хотя бы косвенные признаки их деятельности, ничего увидеть не удалось. Валера пытался уловить взглядом неприметное движение гипотетических людей, наблюдающих за ними из-за пригорков или из ложбин. Напрасно, в этой стороне мир казался абсолютно безлюдным.

Размышляя об этом, ему пришла мысль, что люди мигрируют с целью объединения, по привычке направляясь к местам наибольшего скопления их в докатастрофическое время, проще говоря, к городам или районным центрам. Желания идти в город у него отсутствовало напрочь. Там шла какая-то жестокая возня, к которой он был совершенно не готов морально. Не прошли Мирошниковы тот путь лишений и страданий, чтобы принять такие вещи, как показное жестокое убийство, чем бы оно ни было вызвано.

Первый пугающий сюрприз, к которому они были совершенно не готовы, встретился им прямо на пути. Маршрут выбирал Валера в обход луж и всяких подозрительных деформаций почвы, но все равно иногда приходилось забираться в грязь, чтобы перейти какой-то участок. Глава семьи, как и положено, шел первым. Впереди снова оказалась грязная лужа, ничем не примечательная, если не считать что структура ее поверхности выглядела, как просроченный забродивший кефир, густо усеянная мелкими пузырьками газа.

Валера смело ступил в нее и даже не успел понять, что произошло далее. Он просто исчез в этой грязи, не встретив никакого сопротивления. Он попытался махать руками, чтобы всплыть или же нащупать дно и оттолкнуться вверх, но никакого эффекта его действия не имели. Страх и паника в считанные секунды подавили его рассудок. Валера закричал и глухой крик его тонул в странной грязи, не имеющей ни дна, ни поверхности. Оборвался он, когда вдруг Валера его услышал своими ушами.

Ольга, идущая от мужа в трех шагах позади, сама не успела понять, что произошло. Валера вдруг ушел с головой в грязь. Мгновение она не знала что думать. Решила даже, что это розыгрыш, чтобы ее напугать, но тут же поняла, что даже Валера не способен на такое. Случилось что-то страшное. Дети молчали и смотрели на то место, где исчез отец.

— Назад! — крикнула она им и, выставив ногу вперед, проверила дно.

Оно скользко и круто уходило вниз. Ольга сбросила с плеч тяжелый рюкзак и взялась за его лямку, чтобы иметь хоть какую-то опору. Опустила левую ногу в глубину и нащупала трепыхающийся рюкзак мужа. Уцепила его носком за лямку и потянула к себе. На поверхность стали подниматься крупные пузыри, а затем она услышала нечеловеческий крик мужа, от которого дети в страхе заткнули уши.

— Валерааа! — Ольга вытащила его на твердую поверхность и кинулась очищать лицо.

— Твою мать! — выдохнул он. — Это что было?

— Валерка, ты… капец, как напугал, — Ольга скривила лицо, готовая заплакать.

— А я, блин, не напугался. Что это было вообще? Куда я провалился? — Валера сел и принялся самостоятельно счищать с себя грязь.

— Не знаю. С виду, жижа, как жижа. Может, там погреб был или яма.

Только присмотревшись внимательнее, они разглядели, что грязь на месте бездонной ямы отличается наличием пузыриков в ее составе. Валера даже понюхал ее и пришел к выводу, что она пахнет серой.

— Как будто газы шуруют из-под земли и насыщают вязкую грязь собой. Поэтому в ней нет никакой подъемной силы.

— Какая жуть, — Ольга перевела взгляд с опасной лужи на мужа, имея ввиду вид обоих.

Валера просто покрылся слоем засыхающей грязной корки.

— А, по дороге отобьется, если снова не попаду, — отмахнулся он от предложения жены заняться его внешним видом.

Дальше они не тронулись, пока не придумали, чем проверять перед собой дорогу. Валера вернулся к разрушенному поселению и нашел там кусок ржавой арматуры, длиной метра в два с половиной. Теперь же, тщательно проверяя перед собой дорогу, семья продолжила путь.

Каждый раз после очередной возвышенности им открывались виды, от которых захватывало дух. И нередко к этому чувству примешивался страх. Чего только стоила низина, по дну которой в беспорядке были раскиданы странные сооружения желтого цвета, похожие на азиатские тандыры. Из каждого такого тандыра курился дымок. И вдруг, в один миг, все они изверглись фонтанами кипящей воды, со свистом выходящей на поверхность на высоту в десятки метров.

Коту зрелище не понравилось больше всех. Он орал из рюкзака Агаты и требовал поскорее убраться. Такого увидеть никто не ожидал. Агата и Есения смотрели, как зачарованные. А Валере пришла мысль, что мир, который они видят не их, а чужой. И может быть их попытки выжить и найти себя в нем, заранее обречены на неудачу. Слишком они были разными друг для друга.

Ближе к ночи, перед самым привалом, путь Мирошниковым перерезала река. Не особо широкая, но достаточная, чтобы понять, что форсировать ее не получится. Валера скомандовал готовиться к ночевке, а сам, наконец, решил помыться и постирать свою одежду. Берег оказался достаточно крепким. Валера разделся и окунулся несколько раз в воду. Затем взял мыло и с удовольствием намылился им с головы до ног.

Ольга, тем временем, собрала скромный ужин. Солнце уходило за горизонт и освещало самую явную примету, которая никак не хотела приближаться, огромный столб то ли пара, то ли дыма. В закатном солнце белый цвет клубящегося, восходящего к небу столба, похожего на замерший гриб атомного взрыва, наполнился красноватым цветом. Это было и красиво и пугающе. Чужая красота, заставляющая ощущать себя не в своей тарелке.

— Мне даже страшно представить, откуда извергается этот столб, — поделилась Ольга перед сном.

— А я еще не определился, мне страшно или интересно. Во всяком случае, река нам сильно смешала планы. Придется завтра идти вдоль нее, пока не появится возможность перебраться.

Валера себе даже не представлял, насколько поменялись их планы. Вдоль реки пришлось идти целую неделю, а она становилась только шире. Когда же он понял, что выбрал неправильное направление, и стоило повернуть в обратную сторону, сил и продуктов на это уже не оставалось.

Набравшись терпения и веря в удачу из последних сил, они продолжили маршрут вдоль реки. В какой-то момент Валера заметил, что река изгибается в нужную им сторону. Могучий столб белого пара или дыма снова начал приближаться. Они выбрались на неожиданно хорошо сохранившуюся дорогу. Отчистив обувь от налипшей грязи, семья продолжила путь. Валерий поверил, что испытания заканчиваются, и наступает пора хорошей новостей, пока его мысли не прервали двое мужчин с оружием, неожиданно появившиеся совсем рядом.

То, что в этой местности проживает большое количество людей, становилось все заметнее по мере приближения к расположению военной части. Отличительным фактом были дороги, они здесь имелись. Не асфальт, конечно, и даже не ровный грейдер. Старые дороги, там, где возможно, очистили от грязи, там, где размыло или растрескалось, подсыпали свежего щебня.

В одном месте, на пересечении двух дорог, встретился блокпост, на котором стоял самый настоящий БТР, укрытый до башни бетонными блоками. Охранявшие его бойцы, многие из которых несли на себе следы ожогов, с любопытством рассматривали новеньких, а так же добычу со дна водоема. Когда же они увидели трупы товарищей и услышали рассказ Сан Саныча о нападении, любопытство сменилось злобой.

— Твари, не угомонятся никак, — прошипел здоровяк с пулеметом на шее. — Когда же мы их выведем всех.

Он откинул по очереди ткань с каждого трупа. На лице его заиграли желваки.

— На опережение надо, — по-деловому посоветовал молодой парень с огромной отметиной от ожога на груди, — отбиваемся только в последнее время.

— А новенькие к нам? — спросил мужчина с бородой, восседающий на башне БТРа. — Смотри-ка, тощие, а кожа целая, — почему-то он увязал эти два признака между собой.

— Нет, культурный обмен. У них свое селение есть. Пришли с руководством порешать, какую пользу друг для друга можем иметь, — пояснил Сан Саныч.

— М-м-м, хорошо, — согласился бородатый, — много вас там выжило?

— Не особо, — Александр не стал вдаваться в подробности.

Группа Сан Саныча миновала блокпост и двинулась дальше. Прежде, чем увидеть забор военной части, показались взмывшие в небо ветряки, вырабатывающие электричество для нужд поселения. Электричество выгодно отличало быт местных от того, к чему привыкли люди в Зарянке. Александр хотел поинтересоваться у подполковника, как они распоряжаются электричеством, но понял, что момент совсем не подходящий. Сан Саныч выглядел хмурым и напряженным. Ему предстояло принести жителям дурное известие.

У ворот военной части, несущей на себе следы попыток отчистить их от ржавого налета, их встретил голый по пояс часовой с укороченным автоматом на плече. Первым делом он увидел тачки с погибшими.

— Кто? — спросил он со страхом.

— Брат жив. Остался там, у озера, — успокоил его Марат.

— Фуух, слава Богу, — часовой перекрестился. — Опять эти?

— Они.

После короткого диалога часовой открыл ворота. «Процессия» вошла на территорию и сразу же привлекла внимание народа. Александр сразу отметил, что внутри части шло активное строительство. Недалеко от КПП возводился дом, рылись ямы, делались насыпи. Доносился звук, который был раньше привычен, но теперь казался экзотикой. Звук работающей «болгарки». Военная часть выглядела, как поселение из другой эпохи, в отличие от «средневековой» Зарянки.

Народ начал окружать и в дурных предчувствиях роптать, боясь, что под покрывалами могут оказаться чьи-то родственники, отцы, мужья, братья. Это был тяжелый момент. Александр физически ощущал собирающуюся вокруг них скорбь. Расплата, за то, чтобы быть сильными. Несомненно, этой общине нужны были союзники, а округе нужна была нормальная вменяемая власть, способная навести порядок.

— Мужики, — обратился к Александру и Гурьяну Марат, — сейчас тут такое начнется, нервов не хватит. Давайте я отведу вас к штабу. Отсидитесь, пока там, все равно никому до вас дела не будет.

— Мы, согласны, — ответил Александр, испытав некоторое моральное облегчение.

«Штабом» оказалось разрушенное и частично восстановленное здание. Видно, что его подлатали, подмазали, чтобы оно не обрушилось, и использовали с административной целью.

— У нас здесь почти всегда пусто. Некому сейчас штаны протирать на стульях, все работают. В том крыле столовая, думаю, вас покормят, — пообещал Марат.

— Было бы здорово, — обрадовался Гурьян.

Дорога пешком отняла много сил. Они бухнулись на табуреты, неведомо как пережившие катастрофу и стали ждать Марата, ушедшего договориться насчет их кормежки. Гурьян прислонился затылком к стене и начал дремать. Александр рассматривал обстановку здания изнутри. Стены отшлифовали от облупившейся краски и побелки местами, где она хорошо отходила. Выглядели они плешиво, пятнами. Местами трещины пересекали стены снизу доверху, но они были скреплены стяжками на солидных болтах. Полы, покрытые простой плиткой, пережили катастрофу без видимых последствий. Видно, что их чистоте уделялось много внимания.

Пришел Марат.

— Идите, вас покормят, — обрадовал он мужчин. — А я пойду своих обрадую.

Он поспешно удалился. Его можно было понять. Если у него здесь была семья, что она могла подумать, не увидев его среди вернувшихся. Александр и Гурьян скромно вошли в пахнущее едой, как и в прежние времена, помещение.

— Здравствуйте, — поздоровались они, чувствуя себя в каком-то смысле «нахлебниками» и желая вежливостью снивелировать это ощущение у работников столовой.

— Мужики, садитесь за тот стол, — не отрываясь от дел, женщина указала им место. — Сейчас вас обслужат.

Она бросила любопытный взгляд на новеньких, но ненадолго. Она была занята чисткой огромной кастрюли. Судя по звуку, она очищала ее песком. Молоденькая девушка, со сросшимися после ожога пальцами на правой руке, принесла им на подносе две тарелки с супом. Для Александра и Гурьяна его запах казался просто божественным. Прежде, чем взять в руки ложки, они начали поедать его глазами. Девушка, заметив их реакцию, добродушно усмехнулась.

— Приятного аппетита, — пожелала он им.

— Спасибо! Не потерять бы сознание от такого аромата, — отвесил Гурьян ей комплимент.

— Потом будет компот, — пообещала она и ушла.

— Да, Гурьян, все-таки большое поселение имеет свои плюсы, — произнес Александр. — Разных специалистов у них больше и горизонты планирования у них, соответственно шире.

— Если они возьмут нас в одну команду, их горизонты станут нашими. Только я переезжать из Зарянки не стану. Мне там намного милее.

— Да и я к ней привык, не хочу уезжать. Посмотрим, что нам предложат, и что мы сами сможем предложить. Реально это сейчас поддерживать отношения между поселениями на таком расстоянии или нет. Видишь, как дороги небезопасны. Это мы, такие наивные, поплыли с тобой вдвоем, а ведь могли попасть в ту ловушку, если бы не наткнулись на затопленный поселок.

— Да, могло и такое случиться, — Гурьян задумался. — Домой хочу. Переживаю за наших.

— Засиживаться тут не будем. Поговорим и сразу назад. Мне тоже неспокойно теперь. Ты еще тут с беременностью Аглаи меня взбудоражил.

— Я не специально, думал, что это вы скрывали от нас, а не наоборот.

Томясь ожиданием, Александр ощущал себя как на приеме к губернатору, которому до его проблем не было никакого дела. Время уже катилось к закату. Столовая наполнилась людьми, пришедшими на ужин, и опустела. Их накормили еще раз. Но, ни Сан Санычу, ни главному в этом поселении до них пока дела не было. Ожидание утомляло и заставляло думать, что их присутствие для поселка играет совершенно незначительную роль.

— Александр, Гурьян! — раздался знакомый голос подполковника с улицы.

— Мы здесь! — выкрикнул Александр.

— Выходите на свежий воздух, — позвал Сан Саныч гостей.

На улице стояли двое мужчин и две женщины.

— Знакомьтесь, наш актив: Григорий, Евгений, Ольга и Оксана, — представил Сан Саныч всех по очереди. — Это Александр и Гурьян. Я уже рассказал, что вы прошли у нас курс молодого бойца и показали себя неплохо.

— Очень приятно, — Александр кивнул головой. — Рад встрече. Вы открыли нам глаза на многое, о чем мы даже не догадывались.

— Александр, он шеф той общины. До катастрофы был ее владельцем, — добавил к образу гостя информации подполковник.

— Да, у нас там деревушка с экологическим отдыхом, — пояснил Александр, надеясь, что кто-нибудь слышал о ней.

Судя по реакции, таких среди представленных людей не было.

— Нам Сан Саныч уже рассказал о вас кое-что, но мы хотели бы послушать от вас еще раз, — попросила женщина, которую звали Оксаной.

Александр, иногда дополняемый Гурьяном, рассказал о Зарянке всё, начиная с этапа проекта и заканчивая встречей возле затопленного поселка.

— Как знали, — подытожил рассказ Григорий. — Подготовились.

— Но вы подготовились намного лучше нас, — Александр воспринял это как комплимент.

— Это пока есть что собрать из уцелевшего. Лампочки перегорят, моторы износятся, масло и бензин закончатся. Хочешь, не хочешь, придется работать руками. Нам сказали, у вас кузница есть?

— Есть. Профессиональный кузнец от Бога, Харитон. Вот, Гурьян краснодеревщик, тоже от Бога. Зарянка собрала людей, которым было интересно применить свое необычное для того времени мастерство.

— Отлично. Мы уже немного посовещались насчет вас и подумали, что вы могли бы стать базой для обучения людей полезному ремеслу.

— Мы только «за», — с радостью согласился Александр.

— Вы не могли бы показать нам на карте, где находится ваша деревня, — попросил Евгений. — Там, под лампочкой лежит карта.

Он указал на беседку, в которой горел электрический свет.

— Пройдемте, там более удобное место для общения, — предложила Ольга.

На деревянном столе лежала карта. Судя по подробной информации о высотах рельефа, мостах и прочем она имела отношение к военным. Только поверх топографических символов от руки штриховкой были нанесены новые обозначения.

— Мы здесь, — Григорий указал на участок карты, обозначенный номером военной части.

Александр осмотрел ее и без труда, прекрасно ориентируясь в направлениях, которые существовали до катастрофы, указал расположение Зарянки.

— Вы, оказывается, совсем близко, — удивился Евгений. — Ясно теперь, почему вы не в курсе всего, что происходит вокруг, вас отрезало от мира. Тут река, тут новое озеро, вокруг сплошные вулканические кратеры. Видали кратер Паровик?

— Нет еще, — признался Александр. — Но уже наслышаны.

— Бездна, мать её. В него столько воды уходит, регулярно что-то взрывается, аж землю трясет. На обратном пути можете пройти рядом с ним, так короче будет.

— Как скажете, так и пойдем. Мы, в принципе, любознательные люди, с удовольствием посмотрели бы на такое природное явление, — Александр напрягся, чтобы спросить о том, о чем решался последние часы, считая момент подходящим. — Я… мы с Гурьяном, мы же отправились, чтобы раздобыть еды для жителей Зарянки. У нас там с ней есть проблемы. До самого лета холм, на котором стоит деревня, был затоплен со всех сторон. Мы бы хотели попросить вас, — он вспотел от напряжения, от непривычного ощущения себя в роли просящего, — помочь нам с продуктами. В любом виде. В счет будущего сотрудничества.

— Александр, — после непродолжительной паузы слово взяла Оксана, — мы не только продуктами поможем вам, но и оружием, и медикаментами. Наши союзники должны чувствовать себя в безопасности.

— Думаем, отправить с вами Сан Саныча с людьми, для безопасности и чтобы проложить маршрут.

— Они и сами себя прекрасно могут защитить, — подал голос бывший подполковник, — видел их в бою. Считайте нашу компанию делегацией для установления добрососедских отношений.

— Спасибо. Мы тронуты таким отношением и считаем, что наше сотрудничество будет плодотворным, — в порыве благодарности, Александр пожал руки всем.

Гурьян тоже поблагодарил и пожал руки.

— Сколько у вас жителей? — спросила Ольга. — Нам надо рассчитать помощь.

— Четырнадцать, — ответил Александр.

— И пёс, Дружок, — добавил не к месту Гурьян.

— Всего? — удивился Григорий. — Не густо.

— Это позволило нам продержаться на имеющихся припасах почти год.

— Так, хорошо, — Ольга хлопнула в ладоши, — мы стараемся меньше говорить и больше делать, чтобы не потонуть в бюрократии. Вы, наверное, устали? — обратилась она к мужчинам из Зарянки.

— Есть немного, — согласился Александр.

— Утром в шесть подъем. Все уже будет готово к выходу. Если вспомните какую-нибудь интересную информацию, сообщите Сан Санычу.

— Ясно, — на душе Александра сделалось легко, будто с плеч свалилась целая гора проблем.

Их отвели в то же здание, где находилась столовая и уложили на старые кровати, застеленные бельем, пахнущим подвальной сыростью. Однако, никто из мужчин принюхиваться к нему не стал. Они упали и уснули сразу же.

Утром их разбудил молодой парень. У ворот части стоял Сан Саныч, Марат и еще несколько человек, среди которых оказались две девушки, одетые в военную форму и при оружии.

— Молодежь для обмена опытом, — пояснил их присутствие подполковник. — Завтракать будем на ходу, чтобы не терять времени.

Отряд из десяти человек, включая Александра и Гурьяна, вышел за ворота и тронулся в путь. По поверхности земли легкий ветер гнал клочья тумана. Он стелился так низко, что казалось люди плывут в нем верхними половинами фигур. Поднявшееся солнце быстро растопило его. Александр заметил, что они двигаются по другому маршруту, не тем, которым прибыли сюда.

Когда рассвело достаточно, Сан Саныч отправил вперед двух разведчиков.

— Маловероятно, что после такой оплеухи наши враги скоро решатся на засаду, но лучше перебдеть, чем недобдеть, — пояснил он. — Помогало не раз.

— Само собой, — согласился с ним Гурьян. — Очень хочется добраться до дома живыми с хорошими вестями.

— Доберемся без проблем, — пообещал подполковник. — Наш отряд стреляные воробьи, врага чуют за километр.

Ближе к полудню, то, что Александр принял за массив кучевых облаков, приобрело широкую белую «ногу» тянущуюся к земле.

— Это то, о чем вы рассказывали? — спросил он у Марата.

— Да, кратер Паровик. Обойдем его слева. Ближе почувствуете, как земля дрожит от его мощи.

— Сколько до него отсюда?

— Километров тридцать, а то и больше. Никто же не замерял.

За пару часов ходьбы Паровик совсем не приблизился. Любопытство съедало Александра. Очень хотелось разглядеть этот природный феномен вблизи, ощутить его мощь.

— Вот там мегаватты энергии вырабатываются, — Гурьян, кажется, тоже был зачарован зрелищем.

Вдруг, отряд, непонятно по какой причине, мгновенно остановился и через секунду был уже на обочине, слившись с ней цветом своей одежды. Александр и Гурьян не поспели за всеми, оставшись одни на виду.

— С дороги, мужики, — выкрикнул Сан Саныч. — Разведка засекла кого-то.

Вдалеке раздался одиночный выстрел, затем короткая автоматная очередь. Спустя несколько минут на дороге показались люди. Они направлялись в сторону основного отряда. Один из разведчиков вел их. По виду двое взрослых и двое детей.

Они подошли ближе. На плече разведчика лежало ружье, отобранное у мужчины. Явно, тот первый выстрел был сделан из него. Люди были похожи на семью. Глава семейства, супруга и две дочери. Они были здорово напуганы, на грани истерии. Женщина метала безумный взгляд по лицам людей и уже была готова к необдуманным действиям. Александр задержал взгляд на главе семейства. Поднялся и направился к нему.

— Валерка? — спросил он неуверенно.

Мужчина бросил на него резкий взгляд, пытаясь зацепиться за реплику, как за спасительную соломинку, но, видимо, никак не мог признать Александра. Немудрено, и ситуация была для этого не совсем подходящая, и сам Александр уже мало походил на того, человека, которого знали раньше.

— Я, Александр, помните, вы были прорабом у моего подрядчика? Дом строили на Липовой?

— Липовой десять?

— Да, точно.

— Александр Сергеевич?

— Да. — Александр кинулся обниматься к ошалевшему мужчине. — Мужики, я его знаю.

Глава 22

Удар о водную поверхность немного оглушил Дениса. Несколько секунд он находился во власти водной стихии, обволакивающей его тело в теплых объятьях. Когда же в сознание вернулся страх и заработал инстинкт самосохранения он начал грести руками и ногами, стараясь подняться к поверхности.

Денис выплыл неожиданно. Несмотря на огромную высоту, с которой они спрыгнули, выплыл он достаточно быстро. Метрах в трех над водой висел плотный туман, сквозь который едва пробивался солнечный свет. Артема видно не было. Он мог свалиться в воду не так удачно, как Денис. Ему вообще в этом походе постоянно не везло. Вначале он рассек спину, затем сильно ударился ногой.

— Бааа! — Артем громко появился прямо за спиной Дениса и громко задышал. — Живой? — спросил он, едва отдышавшись.

— Тссс, — Денис указал пальцем вверх, давая понять, что их могут услышать.

— Ага, понял, — Артем подплыл ближе к другу. — Я думал здесь одни обломки домов и нам точно конец.

— Хорошо, что это не так. Я не успел попрощаться с жизнью.

Вверху раздался выстрел. Его звук скрадывал плотный туман. Где-то метрах в десяти взлетел фонтан воды.

— Что они о нас теперь будут думать? Терминаторы, которых хрен убьешь? — не без гордости произнес Артем.

— Пусть пока решат, что мы того, гикнулись насовсем. Нам еще выплывать из этой ямы.

— Если бы я увидел кого-то прыгающего в расщелину, я бы не сомневался, что вижу его в последний раз.

— Я бы тоже, но лучше перестраховаться.

— Можешь сказать, сколько нам плыть до начала большой воды?

— Километра полтора или больше, — предположил Денис. — Нам бы от края отплыть, на всякий случай.

Поводом для опасения стал кусок породы, образующей стены расщелины, обвалившийся в воду. Артема передернуло от мысли, что их может накрыть массой сползшей вниз земли. Не дожидаясь Дениса, он поплыл к центру и остановился, только когда оба берега были видны на одинаковом расстоянии.

Преследователи больше не стреляли, решив, видимо, что такой трюк пережить невозможно. Денис и Артем почувствовали себя в некоторой безопасности.

— И сколько нам здесь барахтаться? — спросил Артем.

— До ночи. Надо доплыть до конца тумана и ждать, когда стемнеет.

Они направились в сторону набережной, не напрягая сил. Времени у них было предостаточно и его можно было потратить на то, чтобы лучше ознакомиться с уникальным местом, в которое их, в буквальном смысле, забросила судьба. Первое, что удивило, это теплая вода, которая видимо и провоцировала образование тумана на границе смешения с холодным атмосферным воздухом. Откуда-то снизу пробивались горячие источники, подогревающие воду в расщелине. Денис решил, что на всякий случай надо быть намного внимательнее, чтобы не угодить в какой-нибудь кипящий гейзер.

Когда-нибудь, спустя многие годы, этой расщелине уготована была судьба превратится либо в озеро, либо стать частью большой реки, похоронив в своей бездне огромное количество кварталов. Новые жители, с трудом припоминающие, что живут на территории бывшего большого города, будут пользоваться рекой для своих нужд, не представляя, что когда-то на ее месте находились длинные городские улицы, по которым ходили люди, ездили машины и автобусы. Денису представилось, что через сто лет, когда все войдет в колею, жизнь станет более умиротворенной. Ему нестерпимо захотелось дожить до того времени, чтобы убедиться в этом. Все лишения и трудности, которые они переживали с Артемом, должны были создать фундамент для нормальной жизни потомков.

Ближе к набережной на глаза им попалась часть обрыва с сохранившимися коммуникациями, уходящими когда-то вглубь земли, а теперь вывороченными наружу. На первый взгляд это была старая канализационная система из красного кирпича с арочными сводами, оставшаяся с царских времен. Непонятной была глубина ее залегания. Приглядевшись, парни заметили свисающие из разрушенных галерей провода и остатки труб, которые никак не могли оказаться в них с тем давних пор. Стало быть, пользовались ими до последних дней, приспособив для каких-то целей.

— Наверное, бункеры на случай ядерной войны, — предположил Артем, после некоторого размышления.

— А чего такие старомодные? От чего люди могли прятаться в те времена.

— Мне как-то бабка рассказывала, что до начала электрической эры, до холодильников всяких, в городах строили огромные погреба, на дно которых складывали лед, вырезанный зимой из реки. Говорит, сама работала в таком, но уже приспособленном под современные нужды. Так вот там оставались от тех времен огромные кольца под потолком, на которых висели туши. Я бы с удовольствием облазил такие места, если бы знал о них раньше. Ведь, если это бункер, то там и припасы должны быть, и вещи разные, инструмент, а может и оружие.

— Занятное местечко, — согласился Денис. — Вот бы понять, как в них попасть снаружи.

Артем вдруг бросил плыть, не сводя глаз с разрушенных коммуникаций.

— Дэн, бьюсь об заклад, что на выходе нас будут ждать. И ночью тоже. Что если… — он многозначительно кивнул в сторону арочных галерей.

— Они могут быть завалены снаружи.

— Не беда. Зато мы с тобой сможем потусить в них сколько угодно, пока эти не решат, что мы точно сдохли. Ты сможешь три дня провести в воде, не выбираясь?

— Нет, три не смогу, — согласился Денис и сам направился ближе к берегу.

Коммуникации выходили на противоположный берег от того, с которого они спрыгнули. Так что людям Дамира, чтобы поймать парней, пришлось бы переплыть водоем. Вряд ли они могли допустить вероятность такой удачи для беглецов.

Вблизи оказалось, что стена расщелины позволяет даже выбраться на берег. Бегущие с поверхности потоки грязи обошли это место и низвергались в стороне, превращая отвесный берег в совсем неприступный. Артем первым выбрался из воды. Край разрушенного тоннеля, зияющий уходящей вглубь чернотой, терялся в тумане. В него можно было забраться, ухватившись за кусок толстого кабеля, свисающего вниз.

— Это знак свыше, — приободрил себя и друга Артем. — Не стоит его игнорировать.

— Кажется, ты прав, — Денису захотелось, чтобы идея с глубокими подземными сооружениями оказалась стоящей.

Артем ухватился за кабель, проверил, крепко ли он держится и убедившись в этом, ловко поднялся по нему вверх, упираясь ногами в стену. Он забрался внутрь и скрылся из вида. Денис остался ждать внизу, в ожидании вердикта.

— Забирайся, — Артем появился на краю прохода. — Гарантирую тебе легкий шок.

Денис находился в худшей физической форме, чем друг, поэтому подъем отнял у него больше сил и времени. В конце, Артем ухватил его за руку и затянул внутрь темного помещения.

— Удивляй и шокируй, — попросил он, как только отдышался.

— Идем, — многообещающим тоном пригласи его друг.

Как ни странно, но помещение насколько хватал оценить его состояние сумеречный свет, выглядело целым. Артем подвел Дениса к стене, вдоль которой стояли вертикальные ящики игровых автоматов. Сильно потускневшие, покрывшиеся ржавчиной и грязью, но все равно узнаваемые.

— Это что, подпольное казино? — не веря своим глазам, предположил Денис.

— Причем подпольное в самом прямом смысле, — усмехнулся Артем. — Не хочешь испытать судьбу?

— Я не азартный вообще. Нет скучнее вещи для меня, чем играть в карты или тратить деньги на сомнительные выигрыши. Интересно, под самым носом у администрации города, происходили такие вещи.

— Потому и сделали, что тут никто искать не станет, а может и сами в доле были. Место, конечно, колоритное. А вот и барная стойка, — разглядел ее в темноте Артем.

Они оба направились к возможному источнику продуктов.

— Ай! — Денис наступил на стекло и остановился. — Не ходи, тут битые стекла кругом.

Артем остановился, присел и проверил перед собой пространство, а Денис вынул из ноги приличный кусок стекла, воткнувшийся в неё двумя заостренными краями. Подошвы стоп и без того сильно поврежденные от беготни по дорожкам из битого кирпича только перестали болеть. Теплая кровь растеклась под пальцами.

— Жаль, что это не обувной магазин, — посетовал Денис. — У меня уже терпение и кровь заканчиваются.

— Может, трупешник найдем обутый, — серьезным тоном произнес Артем, разгребая себе дорогу к стойке.

— Раньше это вызвало бы у меня стопроцентное неприятие, а сейчас, я даже мечтаю разуть труп.

— И чтобы у него в кармане лежал шоколадный батончик.

— И зажигалка. Темно, как у негра в жопе.

Артем добрался до остатков стойки. По виду и на ощупь она не сгорела, а рассыпалась от сырости. Видимо пекло не достало до такой глубины, чтобы сжечь имущество, либо эта галерея обнажилась позже, открывшись вместе с обвалившимися краями расщелины.

Пока Денис пытался остатками майки остановить кровь, соорудив из нее повязку, Артем добрался до упавшего на дверь холодильника.

— Денис, это холодильник с напитками. Я просто в предвкушении от его содержимого. Мне даже страшно его поднимать, вдруг он пустой, — Артем шумно сглотнул.

— Подожди, сейчас вместе перевернем.

Денис на корточках, расчищая перед собой руками дорогу, подобрался к холодильнику. Они взялись и перевернули драгоценную находку на бок. Через разбившуюся стеклянную дверь на пол посыпались жестяные банки и пластиковые бутылки с напитками. Артем схватил первую попавшуюся банку и открыл ее. Содержимое шикнуло выходящим газом и наполнило воздух забытым ароматом лимонада.

— Бери себе другую, — предупредил Артем. — Я выпью целиком.

Он сделал несколько больших глотков и сочно отрыгнул.

— Каааайф, — протянул он блаженно.

Денис поднял с пола пластиковую бутылку и открыл. В ней оказалась минеральная вода. Ее чистый, искрящийся газиками на языке вкус, казался ему непередаваемо вкусным. Он тоже не удержался, чтобы не отрыгнуть.

— Мы нашли клад, — произнес Денис. — Если найдем выход, надо будет непременно рассказать о нем Владимиру.

— А ему-то зачем? Придержать надо для себя.

— Слушай, мы и так с тобой, как попрошайки, ничего взамен предложить не можем, пусть знают, что мы не нахлебники, а готовы к равноценному партнерству, когда есть чем поделиться.

— Ты прав, хотя душа рвется от желания ни с кем не делиться. Я выпью еще одну бутылочку по праву первооткрывателя, когда там следующий раз представится.

— Пей, я, пожалуй, тоже выпью чего-нибудь еще.

Артему на этот раз попался напиток, похожий на чай с лимоном, А Денису как-будто энергетик. В желудке стало непривычно полно от выпитого.

— Спасибо всем азартным людям. Не будь их, не было бы и этого момента, — Артем похлопал себя по животу.

— Интересно, а тут алкоголь крепкий остался? — Денис посмотрел в сторону, где темнели остатки бара. — Могла же не разбиться хоть одна бутылка.

— Тебе зачем? Для дезинфекции?

— Да, раны обработать, и, думаю, из пустой банки сделать лампу.

— Голова, — похвалил друга Артем.

Они осторожно, чтобы не набросать себе под ноги битое стекло, принялись расчищать завал, и обнаружили несколько целых бутылок водки и виски в накопителе под витриной. Там же лежали нетронутые бутылки с сиропами для коктейлей и кофейные таблетки для приготовления кофе в автомате. Парней охватило чувство, с которым охотники за золотом находят ценный клад. Хотелось забрать все, вынести на поверхность и остаться единственными владельцами драгоценностей, чтобы до конца дней жить припеваючи. Впрочем, чувство это длилось недолго.

Денис занялся приготовлением лампы, а Артем поиском чего-нибудь способного высечь искры. Среди мусора нашлись и зажигалки. Они были сырыми и испачканными в липкой грязи и не хотели высекать искры. Артем отправился на поиски воды. На предложение Дениса отмыть их водой из минералки он злобно рыкнул.

— Такой воды ни капли мимо рта. Найду лужу какую-нибудь и помою.

Денис согласился с другом. Такой воды, как в бутылках больше не было и не предвиделось еще очень долго. Прежде, чем Артему уйти на поиски, Денис промыл ему рану на голени водкой. Друг шипел, как гусь и пританцовывал. Затем обработал спину, но там рана была мелкой и зарубцевалась, поэтому ее не щипало совсем.

Артем ушел, чтобы найти где-нибудь в сырой галерее воду. Денис снял с ноги повязку, обработал водкой стопу и перемотал заново, оторвав от остатков майки полоску на фитиль. Намочил ее в водке, выжал, чтобы избавиться от остатков воды и вставил в банку, наполовину наполненную алкоголем. Верхушку банки сжал руками, чтобы отверстие было совсем узким.

В темноте забубнил Артем.

— Блин, споткнулся. Тут ступеньки, вверх и вниз. Боюсь.

— Ты воду нашел?

— Еще нет. Пойду вниз, там, скорее всего, будет вода.

— Не вздумай иди один без страховки. Подожди меня, — Денис позволил себе строгий тон, чтобы не допустить легкомыслия.

— Жду, — пообещал Артем.

Денис выбирался долго, чтобы снова не порезаться. Наконец он добрался до Артема.

— У — у! — выкрикнул друг в темноту. Звук разнесся вверх и вниз. — Слышишь?

— Да. Кажется, здесь находится лестница.

— Не кажется, я уже проверил на несколько ступеней вверх и вниз. Держи меня за руку, будем медленно спускаться.

— Почему спускаться?

— Я думаю, внизу точно будет стоять вода.

Денис согласился с Артемом. Они взялись за руки. Артем проверял под собой ступеньку, прежде, чем перенести на нее вес. Шаг за шагом они миновали пролет. На площадке не оказалось ничего кроме стен. Опустились еще на один. Воды так и не было, но они нащупали дверь. Потянули за ручку, и дверь подалась. В нос ударил затхлый и сырой воздух неиспользуемого помещения без вентиляции.

— Денис, я туда не пойду. Давай отмоем зажигалку водкой.

Входить в помещение, в котором царила абсолютная тьма, да еще и с таким запахом, без света совсем не хотелось.

— Давай ее сюда.

Денис нащупал руку Артема и взял из нее зажигалку. Промыл её в остатках водки и потряс, чтобы просушить. Не с первого раза, но постепенно искры стали выскакивать из-под колесика. А потом она загорелась. Свет выхватил стены с фривольными рисунками на них и надпись над дверью: «Сауна». Судя по настроению росписей, сюда приходили не только мыться.

Денис поднес пламя зажигалки к фитилю. Немного потрещав остатками воды, он занялся желтоватым пламенем. Лампа освещала намного лучше. Взяв ее за донышко и приподняв над головой, Денис первым зашел в помещение. Почти от самого входа начинался бассейн. Он был пуст. По центру его разошлась трещина, в которую могла уйти вода, если она была в нем на момент катастрофы.

Справа от бассейна протянулся ряд стеклянных дверей, которые пережили катастрофу. За дверями находились отдельные кабинки с полками и электрическими печами с каменками. На крючках еще висели рукавицы и шапочки.

— Лучше бы они халаты развесили тут, — пожалел о никчемности таких находок Артем.

Но вместо халатов, они наткнулись в конце ряда кабинок на черные резиновые тапки, именуемые в народе «сланцами». Артем, со счастливыми возгласами, надел их себе на ноги. Денис тоже надел, несказанно обрадовавшись полезной находке. Ступать в них по полу можно было совсем безбоязненно.

— Вот бы разобрать здесь всё и вынести, — размечтался Артем. — Только не твоему другу Владимиру.

— На этот раз согласен. Материал для жилья нам нужнее самим.

Больше помещение с саунами их не интересовало. Парни поднялись выше на четыре пролета. На площадке находились две двери. На одной из них был нарисован веером расклад одной масти от десятки до туза.

— Флеш-рояль, — узнал комбинацию Артем.

— Что это значит? — Денис раньше слышал это выражение, но понятия не имел, о чем оно.

— Самый крутой расклад в покере. Я думаю, там зал для картежников. И там тоже будет бар.

Дверь была открыта, но подалась с трудом, застряв в деформировавшемся косяке. Парни смело прошли в зал. Он был разрушен. Часть его обвалилась в трещину, видимо, вместе с баром. Целыми остались только несколько столов у входа. Помещение было наполнено туманом, мешающем освещать его.

— Нам не выпал флеш-рояль, — пошутил Денис. — Пойдем, попробуем следующий вариант.

На другой двери еще сохранились остатки рисунка, изображающего рулетку.

— Может, тут повезет, — Артем с силой толкнул дверь плечом и чуть не свалился вниз.

Денис едва успел ухватить его за руку. Пол этого помещения находился ниже уровнем. Вниз вела крутая лестница без перил. Как и предыдущее помещение, это было разрушено с противоположной стороны. Его осмотрели у входа, но не нашли ничего стоящего. Касса, в которой меняли фишки, была отгорожена массивной решеткой, а вход в нее осуществлялся откуда-то из другого места.

— Идем выше, — решил Денис.

Они снова прошли два пролета вверх и оказались на большой лестничной площадке, на которой сходились две темные галереи. А также имелись две двери, находящиеся совсем рядом. На одной остались облезшие буквы, по которым можно было догадаться, что надпись гласила «Охрана», на другой: «Персонал».

Как и следовало ожидать, эти помещения оказались закрытыми. Парням очень хотелось увидеть, что в них находится, поэтому они решили прогуляться по галереям, в надежде найти подходящий инструмент. По всей длине кирпичных стен проходили коммуникации из широких труб, похожих на канализационные, провода для интернета и электричества.

В самих галереях дверей не было, но имелись ответвления, а позже повстречалась уходящая вверх горловина колодца. Прямо под ней образовалось черное пятно густой грязи. Подняться вверх можно было при помощи металлических скоб, вмонтированных прямо в кладку.

— Надо проверить, — решил Артем.

— Лезь, я постою здесь.

Артем пошатал первые скобы. Они не шелохнулись. Ухватился и смело полез вверх, иногда кряхтя, когда задевал рану на ноге. Денис светил ему снизу, но света лампы не хватало, чтобы достать до верхнего края колодца.

— Тут завал, Денис. — Выкрикнул Артем.

Его голос эхом забегал по стенам колодца.

— Что видишь?

— Кирпич, палки, сырость.

— Железки нет, чтобы двери поддеть?

— Боюсь трогать. Как бы не обвалилось.

— Ладно, спускайся. Не по колодцам же сюда азартные люди спускались.

Артем спустился вниз, и они продолжили путь и вскоре запутались во множестве ответвлений, кажущихся в темноте совсем одинаковыми. Это не напугало исследователей. Хорошо сохранившаяся сеть галерей казалась интересной темой, которой стоило посвятить время. Вскоре, пламя лампы начало биться в конвульсиях и потухло. Парни очутились в непроницаемой тьме. На первое место вышли звуки.

Где-то раздавалась мерная капель, звонко разбегающаяся эхом. Едва слышно доносилось журчание ручьев, протекающих по ту сторону стен. Однажды раздался пугающий глухой звук, будто массы сырой земли пришли в движение. Путь, подсвечиваемый изредка зажигалкой, снова привел их к лестнице, но не той, по которой они уже ходили.

Это были старинные каменные ступени, на которых время оставило выемки от долгого использования. Они вели только вверх. Парни, не имея особого выбора, пошли по ним вверх и через пару десятков ступеней очутились у массивной двухстворчатой двери, закрытой на простой засов. Денис потянул за него. Старое железо поддалось нехотя, со скрипом.

Сквозняк тут же приоткрыл створки, наполнив все пространство жутким скрипом петель. В нос ударил запах радикально отличающийся от запаха темных галерей. Смесь пластика, резины и еще чего-то технологического. Заинтригованные им парни зашли внутрь. Артем поднял руку вверх и зажег пламя. Оно осветило упавшие на пол, накренившиеся друг на друга и замершие «пирамидкой» стеллажи с товаром. Прямо под ногами лежали ровные ряды свалившихся коробок с корпусами для настольных компьютеров с логотипами известного в городе компьютерного магазина.

— Надо же, — удивился Денис. — Интересно, эти два бизнеса были связаны между собой или нет?

— Теперь-то уже все равно, — Артем осторожно пробрался между упавшими стеллажами. — Батарейками они торговали?

— Наверное, не помню.

— Стоило бы их поискать. У меня ожог на пальце от зажигалки.

— Ну, после всех твоих травм, какой-то смешной ожог, — Пошутил Денис. — Давай мне зажигалку.

— Отстань, своей свети.

— Чёрт! — раздался голос Дениса, напугавший друга.

— Споткнулся? — решил тот.

— Нет, я придумал, как добыть свет. Надо найти, где у них тут хранятся материнские платы. В каждой из них стоит трехвольтовая батарейка. А в корпусе компьютера есть светодиодные лампочки. В свое время я пытался заняться моддингом системников, но быстро охладел. Так что давай, ищи материнские платы. Они должны быть где-то рядом.

Цветастые коробки с материнскими платами нашлись сразу. Их было здесь великое множество, разных цветов и размеров. Денис, не заботясь об их сохранности, варварски вынимал из каждой батарейку, и выбрасывал плату в сторону. Набрал четыре штуки и перешел к корпусам, чтобы так же варварски выдернуть из него лампочку.

В первой же коробке лежал корпус с подсветкой лампочки включения. Денис проследил наощупь провода идущие к ней и выковырял ее. Сложил четыре батарейки стопкой и методом тыка определил полярность. Со второй попытки лампочка загорелась, осветив пространство вокруг намного лучше пламени зажигалки.

Парни раздербанили еще несколько «материнок» и корпусов, чтобы иметь запас и принялись обследовать складское помещение. Здесь были фотоаппараты, ноутбуки, флешки, видеокарты, жесткие диски, оборудование для видеонаблюдения, ряды сумок для ноутбуков и планшетов. Денис взял одну сумку для ноутбука себе, а вторую Артему, чтобы не носить все находки в руках. В самом конце склада на полу валялись телефоны.

— Кнопочные надо брать с фонариками, — со знанием дела посоветовал Артем. — У них операционки нет, не надо колдовать, чтобы включить.

Проверив, на каких из них батареи имеют максимальную емкость, взяли с собой пару штук. Выход из склада представлял собой ступени, ведущие вверх параллельно с конвейерной лентой. Он был закрыт с другой стороны. Парням пришлось возвращаться вниз. На складе они нашли незамеченную прежде дверь. Она открылась. За ней находилось помещение, в котором собирались системные блоки. Столы с кучей розеток, вокруг лежал инструмент, самоклеящиеся логотипы фирмы в коробочках.

— Отвертки пригодятся, — Артем взял небольшой кофр с набором отверток. — Двери открыть, если мы их найдем.

— Найдем, — пообещал Денис и взял со стола коробку с логотипами.

Они покинули склад. Удивительно и жалко было осознавать, что такое достижение человеческого прогресса, как компьютер в настоящее время совершенно бесполезная вещь. Да и телефон нужен был только ради фонарика. А в сумке удобнее было носить, что угодно, кроме ноутбука.

Парни покинули склад, снова закрыв ворота на замок, наполнив тьму страшными скрипами. Теперь Денис, чтобы знать наверняка о том, были ли они уже здесь или нет, клеил на стену логотип компании. Поверхность его была покрыта светоотражающим составом, так что «маячки» были видны издалека.

Как следствие, они вскоре попали туда, куда надо. К дверям служебных помещений. Недолго помучившись, они вскрыли вначале комнату охраны. В ней не было ничего нужного. Куча мониторов, микроволновка, пара кружек со следами чайного или кофейного налета. Зато в комнате персонала их ждали приятные вещи. В первую очередь висящая в шкафчиках форменная одежда и обувь. Это была темная троечка под белую рубашку и туфли.

— Денис, в таком виде нас примут за пришельцев из прошлого, — Артем посмотрел на облачившегося в одежду Дениса, которая оказалась впору.

— Мне норм, а что про меня скажут, вообще фиолетово. Сразу как-то захотелось кинуть карты на стол, или покрутить рулетку.

Артем оделся и проверил, как на нем сидит одежда. Она была чуть тесновата. У столика с зеркалом на стене перед ним стояли бутылочки с парфюмом. Перенюхав несколько, и выбрав явно мужской аромат, парни обильно полили себя.

— Вообще, мы совершили с тобой глупость, — позже признал Денис. — Так нас и без собаки выследят.

— Блин, может, выдохнется скоро, — Артем обнюхал себя. — М-м-а, если бы сейчас пошли на встречу с девчонками, они бы потеряли голову от нашего запаха.

Субъективно парни провели под землей часов семь или восемь. Надо было искать выход. Вернувшись вниз и набив сумки напитками, они снова отправились искать выход. Поблуждав по галереям и поняв, что они уже обошли их все, парни впали в ступор.

— Ну не через склад же они сюда попадали? — Артем развел руками.

— Это стопроцентно. Там петли заржавели задолго до катастрофы.

— А где тогда?

— Я думаю, что где-то на той площадке, где служебные помещения. Надо проверить, куда направлены камеры там. Они обязательно должны снимать всех входящих и выходящих.

— Ты хочешь сказать, что выход замаскирован?

— Только предполагаю.

Они снова поднялись на уровень со служебными помещениями. Денис взял отвертку и обстучал ею стены. Напротив двери охраны, туда, куда смотрел объектив висящей камеры, звук был другим, хотя с виду стена почти ничем не отличалась. Ее принялись ковырять отвертками, чтобы разобраться, как открывается дверь. Спустя полчаса напряженной работы обнажился прямоугольник замаскированной двери. Замок ее наверняка имел электрический привод и в настоящее время был обесточен.

— Она открывалась из комнаты охраны, — предположил Артем. — Как и все в этом заведении.

— И это не просто дверь, а бронедверь, чтобы спецназ так просто не вынес ее.

— Значит, им нужно было время, чтобы вывести клиентов. Как?

— А если, через тот колодец? Или через выход, который обвалился в расщелину, — Денис немного приуныл, понимая, что выбраться отсюда тем способом, на который они рассчитывали, скорее всего, не получится.

— Один момент. Дай телефон, — попросил Артем.

Ему в голову пришла идея. Он включил фонарик и прошел в комнату охраны. Осмотрел в ней каждый угол и нашел в белом ящичке на стене пульт с несколькими кнопками, подписанными цифрами, от одного до пяти. Что они значили, он не представлял. В той же коробочке находился шестивольтовый аккумулятор, клеммы которого были соединены с проводами, уходящими в стену. И была еще одна неподписанная кнопка. Артем нажал на нее. Внезапно пульт ожил. Каждая лампочка загорелась красным цветом. Недолго думая он нажал на каждую, и цвет поменялся на зеленый.

— Артем! Артем! — раздался возглас Дениса.

Он выбежал в коридор. Друг при помощи отвертки пытался открыть массивную дверь. Она кое-как поддавалась, натужено скрипя заржавевшим железом. Артем вставил в щель самую толстую отвертку и уперся. Дверь подалась.

— Как ты смог? — удивленно спросил Денис.

— Подумал, что у замков должно было быть собственное автономное питание.

— Не часто тебе такое говорю, но ты не голова, а дом советов. Вскрыл сейф за минуту.

— Спасибо. Не всё мне в тени твоих умственных способностей загорать.

Когда щель стала шире, можно было просунуть в нее ладонь и потянуть с большим усилием. Дверь подалась еще активнее, и вскоре в проем можно было запросто пролезть. За дверью снова оказалась старинная лестница, ведущая вверх. Сверху, кое-где на нее падали капли просачивающейся воды. Обстановка интриговала, есть ли выход отсюда на поверхность или нет.

Они прошли один пролет, второй, третий и остановились перед дверью. Она была деревянной. Тяжелая двутавровая балка пробила ее насквозь и вылезла на полметра внутрь. Из пробитого отверстия ощетинившись, торчала деревянная щепа.

— Чёооорт! — Артем в сердцах стукнул кулаком в дверь. — Тут никакое чудо не поможет, если на той стороне завал.

— Спокойствие, только спокойствие, — Денис подергал дверь за ручку, провернул ее и она подалась в обратную сторону.

Открылась на небольшой угол и уперлась в какое-то препятствие. Он осветил пространство за ней. В помещении за дверью действительно был завал. Опирающиеся на балку плиты перекрытия рухнули буквой «V», утянув за собой все, что находилось в комнате наверху. На полу в лужах отражался свет. Пахло сырым бетоном и разлагающейся органикой.

Денис выбрался в комнату первым и посветил Артему. Чуть не прыснул со смеху, заметив, как друг старается ни к чему не прикасаться, чтобы не запачкать свой великолепный наряд.

— Не человек красит одежду, а одежда красит человека, — переврал он пословицу, поддев Артема.

— Когда еще я буду так выглядеть, как жених? Вернусь, свадьбу закачу, пока не обносился.

— Свидетелем возьмешь, пока и мой костюмчик не изорвался?

— Конечно. Вискарик, заодно пригодится, — Артем потряс сумкой.

— Осторожнее.

Парни встали по центру обвалившегося потолка. Это был самый простой путь забраться на этаж выше. Отложив в сторону сумки, принялись собирать весь хлам, который валялся под ногами: стулья, столы, остатки шкафов по которым можно было выбраться. На сооружение ушло от силы минут двадцать.

Артем забрался вверх, принял сумки и помог забраться Денису.

— Интересно, будут еще этажи над нами, прежде, чем мы поднимемся на поверхность или это уже всё? — поинтересовался Артем.

Помещение, в котором они оказались, тоже пострадало от катастрофы. Здесь пахло, как на затушенном пожарище. На стенах виднелись следы черной копоти. Деревянные стены местами почти полностью выгорели, а потолок опасно просел, там, где он опирался на них. Повсюду сверху капала вода. Артем уже не раз попал в лужу, набрав воду в «новые» туфли, о чем он сокрушался каждую минуту.

— Когда же мы выберемся на поверхность? — с досадой спросил он, снова набрав воды в обувь.

— Выбрались уже, — Денис посветил в сторону пустого оконного проема.

Где-то на уровне верхней трети окна видна была полоса более яркого ночного неба.

— Мы в подвале? — Удивился Артем.

— У нас это называется полуподвалом. — Денис отключил светодиодную лампочку.

— Зачем?

— Затем, что свет могут увидеть. Надо переночевать здесь, а наутро выдвигаться. Давай, поднимемся наощупь и найдем, где прилечь.

— Я в одежде спать не лягу, — категорично заявил Артем, будто его к этому могли принудить.

— Я тоже.

Прежде, чем потушить свет. Денис заметил, где находился подъем в дом. Он добрался до него по памяти. Артем шел на голос. В доме так же пахло гарью, но воздух был свежее и казалось, что здесь намного суше. Парни сняли с себя одежду, свернули и сложили поверх сумок. Спать устроились на каких-то лохмотьях, которые нащупали в темноте. Денис быстро сморил сон. Прежде, чем отключиться, он услышал, как заурчало в животе друга.

— Есть хочешь? — спросил он.

— В смысле? Это же у тебя урчит?

— Нет, у меня все тихо.

— И у меня тихо.

— Нет ничего плохого в том, когда урчит желудок, — Денис решил, что Артем застеснялся реакции организма.

— Иди ты.

Прошла минута. Урчание больше не повторилось, но где-то совсем рядом послышалась какая-то возня и звук, похожий на кошачье мяуканье.

— Артём? Как это у тебя получается?

— Денис, я уже уснул.

— Простите меня, пожалуйста.

Чужой голос темноте, подействовал на парней, как неожиданный удар электричеством. Они почти допрыгнули до потолка.

Роберт ссадил Кирилла на берегу, на остатках объездной дороги, опоясывающей город. Место для причала было оборудовано небольшим пирсом с навесом, под которым лежали дрова.

— Вот заготовка для сигнального огня. Там немного соляры и дрова. Разжигайте под берегом, чтобы из города не было видно, пусть погорит минут пятнадцать и тушите. Вас обязательно увидят. У нас смена круглосуточная, — раздал инструкции паромщик. — Тут вешки, пройдете по ним до «терешков», а там сами выбирайте, куда вам надо. Помните, что народ голодный и завистливый. Чем меньше с вас можно взять, тем больше у вас шансов выжить.

— Посмотрим. Вот я не завистливый, а ты?

— И я не завистливый. Стал бы я возить запросто так.

— И люди такие же. Бывают, конечно, но в целом они ничего, нормальные.

— Ну, я вас предупредил, Кирилл, а вы там сами решайте. Приятно было с вами пообщаться, — Роберт пожал руку старцу и вернулся в лодку.

— Взаимно, — Кирилл помахал ему. — Надеюсь, увидимся.

— Обязательно.

Перед дорогой Кирилл подкрепился размоченной в воде лепешкой. Питомцев накормил последними съедобными кубиками. Из припасов осталась только банка кильки, но она была на самый крайний случай.

Кирилл представлял себе город совсем не таким. Думал, что он будет больше походить на привычный город, пусть и разрушенный. В действительности, слившиеся с пейзажем развалины, терялись из вида, и казалось, что на этом месте город стоял лет сто назад, но никак не один год. Более заметными артефактами прошлого оказались дороги, опоясанные рядами фонарных столбов.

Прямо перед Кириллом вдаль уходила одна из центральных дорог города улица Терешковой, в простонародье Терешки. По ней он и направился, надеясь, что сегодняшний переход для него будет последним в эту сторону. Он уже устал неимоверно и заскучал по спокойной жизни в своей общине.

Дорога, несмотря на повреждения, оставалась дорогой. Идти по ней, не в пример последним дням, было намного легче. Вместо того, чтобы всматриваться в каждую лужу, опасаясь пропасть в ней, Кирилл смотрел по сторонам. Промышленная окраина города лежала в развалинах. Вокруг, ржавыми трупами были разбросаны догнивающие останки больших грузовиков. Картина нежизнерадостная, но уже и не такая пугающая. В какой-то миг в душе случился перелом, и умирающие элементы прошлого начали восприниматься как ничего не значащий пейзаж.

Кирилл добрался до разрушенного моста через улицу Шевченко и забрался на насыпь. Солнце уже поднялось достаточно высоко, и дымка, скрадывающая перспективу, рассеялась. И тогда он увидел огромную трещину, разорвавшую город на две половины. Он долго смотрел на нее и думал, что старческие глаза обманывают его. Когда он понял, что черный провал реален, ему стало не по себе от возникших в голове событий того момента, когда она образовалась.

Кирилл прочитал про себя «отче наш» и пошел дальше. Вскоре он без всяких приключений добрался до центра города. Как он ни старался найти следы людей, ничего не получилось. Город, как вымер. Даже здесь, где он ожидал увидеть самую высокую активность, не было ни души.

Он обошел развалины старого и нового «Восхода», центрального рынка, бывшего дома быта. Кирилл нашел следы человеческой деятельности. Некоторые здания были частично разобраны. Возле некоторых еще стояла техника, но то были попытки спасти людей еще до наступления пекла, после которого возможности человека в использовании ее сильно ограничились.

Весь день проходил Кирилл между развалин, как неприкаянный, не зная, что и думать о ситуации и куда теперь ему идти. Добрался до огромного водоема и решил, что так разлился Урал. Затем снова вернулся в центр. Его посещали самые мрачные мысли о том, что людей в городе выжило очень мало, да и те, в поиске пропитания, переубивали друг друга. Обреченные мысли все настойчивее лезли в голову. Идти обратно было не на что. Продукты закончились, и где их раздобыть Кирилл не знал.

В первую ночь в городе он лег спать голодным. Хотел выпустить котят погулять, думая, что они сами смогут найти себе пропитание, но потом вспомнил про крыс и передумал. Сам лег на развалинах, на большом куске бетонной плиты, чтобы тем же крысам труднее было напасть на него или его питомцев. Спал он плохо, все время казалось, что к ним подбираются огромные крысы. А стрельба, раздавшаяся в ночи, совсем отбила желание спать.

Палили долго и шум стрельбы приближался. Он даже увидел свет, который будто светящаяся змея приближался к расщелине с другой стороны. Что думать об увиденном, Кирилл не знал. Оно пугало своей необъяснимостью. Он решил, что самое лучше в этой ситуации спрятаться и наблюдать со стороны, возможно, тогда получится понять, что здесь происходит.

Кирилл затаился в каких-то дурно пахнущих развалинах, неподалеку от огромного обрыва. С рассветом, он увидел людей, бегающих по той стороне. Раздался еще один выстрел, а потом все стихло. Люди пропали. Почему-то у него не возникло желания обратить на себя их внимание. Он испугался их, нутром чуя, что лучше держаться от них подальше.

Питомцы с голоду начали шуметь. Кирилл выпустил их погулять, но они не хотели, лезли к нему, карабкались по штанине вверх и громко требовали еду.

— Ребятки, ну потерпите, — Кириллу было жалко их, жальче, чем самого себя.

Бестолковые создания стали жертвой его амбициозных планов, которые, судя по всему, пошли прахом. Вдобавок ко всему, крысы, в существование которых в большом множестве в городе Кирилл ничуть не сомневался, объявились. Перемещаясь от одних развалин к другим, Кирилл унюхал характерный запах присутствия грызунов и не стал задерживаться у них, но мелкие хищники взяли его след.

Они не атаковали, но их усатые мордочки выглядывали из каждой дыры в завале, возле которого они останавливались на долгое время. Крысы, видимо, решили взять своих жертв измором, или подобраться к ним ночью. Кирилл приходил в полное отчаяние. Такого бесславного конца своего путешествия он не представлял. Никому он был не нужен в этом городе, ни его котята, ни его мицелий, ни желание обменяться опытом. Злоба и смерть, словно то черное поле возле газзавода, только духовное, накрыли эту местность. Он почувствовал себя наивным, жалким, беспомощным стариком, поддавшимся маразматическому желанию сделать мир лучше.

Кирилл почувствовал себя плохо. Грудь сдавило, появилась одышка, а мир вокруг вдруг превратился в сцену, на которую он взирал без особого интереса. Сколько он пробыл в таком состоянии, Кирилл не знал. Боль отпустила, но силы покинули его, как после тяжелой физической работы. Ватные руки едва поднимались к лицу, чтобы утереть выступивший пот. Питомцы голосили из ящика на разные лады.

— Ребятки, сейчас, — Кирилл решил выпустить животных, чтобы в случае своей смерти не дать погибнуть им от голода. Уж лучше в пасти крыс.

Грызуны были рядом. Из-под каждой плиты на него смотрели маленькие ненасытные глазки. Котята выбрались наружу, но разбегаться не стали. Они чувствовали угрозу и держались своего хозяина. Кирилл взял в слабые руки шест и сел поудобнее, чтобы в случае нападения иметь возможность помахать им. Крысы, увидев котят, решили, что пора действовать.

Бурый хищник выскочил из развалин и бросился к котятам. Несмотря на юный возраст, кошки подняли хвосты, ощерили пасти и зашипели. Грызун потерял боевой настрой и остановился. Этого момента хватило приготовившемуся Кириллу, чтобы уронить на него шест. Крыса взвизгнула и задергалась. Кирилл ударил ее еще раз.

На два удара у него ушли все силы. Он взмок от усилий. Сердце забилось, как после пробежки.

— Ребятки, поздравляю вас с первой победой, — Кирилл отдышался. — Чуть копыта не склеил.

Он полез в сумку за ножом. Затем взял еще теплую крысу и вскрыл ее. Выпустил кишки, отрезал голову и поделил на четыре части. Голову бросил в ближайшие развалины, а четверти тушки раздал питомцам, которые сразу поняли, что надо с ними делать. На несколько минут вокруг Кирилла стояло урчание и шипение трапезничающих хищников. Даже крысиные морды попрятались в развалинах.

— Вот, а через месяц вы даже носа не покажете, — Кирилл погрозил крысам кулаком.

Котята удовлетворили голод и принялись вылизывать окровавленную шерсть. Для них первая стычка с животными, которым суждено было стать врагом номер один, прошла удачно, и хотелось верить, что на уровне рефлексов закрепился полезный охотничий признак.

Симптомы, похожие на микроинфаркт или даже инфаркт, напугали Кирилла. Сказались нагрузки и переживания. Весь день он пролежал на одном месте, без всяких сил подняться, да и желания особого не возникало. Котята бегали вокруг, тратя заработанные калории, а ему было спокойно и хорошо, будто они защищали его от неприятностей.

Когда начало темнеть, а на горизонте будто бы даже стали собираться тучи, поневоле пришлось задуматься о том, чтобы найти укрытие. Пришлось собраться с силами, подняться и идти дальше. Как ни странно, симптомы болезни ушли и появились силы. Отдых ему явно пошел на пользу. Потратив чуть меньше часа, Кирилл нашел старинное здание, у которого сохранились остатки крыши. Под ней можно было пересидеть любой ливень.

Дом до катастрофы использовался с казенной целью. Остатки сгоревших компьютеров и мониторов, говорили об этом. Кирилл обошел все его комнаты, нашел спуск в полуподвал, в котором валялись тряпки из которых устроил себе постель. Выпустил котят, чтобы они создали ему периметр безопасности. В удобном месте положил кресало и лампу, чтобы быстро ими воспользоваться в случае опасности.

Он уснул, но проснулся вскоре от голосов, раздававшихся снизу. Судя по интонации, разговаривали молодые парни. Несколько раз Кирилл порывался сбежать из дома, но пока он собирал в кучу котят, чтобы спрятать их в ящик, время ушло. Парни поднялись и зашли в комнату, где он находился. Свет не зажигали, и как он понял, опасались это делать из-за врагов. Только чудом ночные гости не зацепили его в темноте. Кирилл лежал, боясь пошевелиться, даже питомцы притихли. Снова, как буриданов осел, не знал, как правильно поступить. Он боялся этих парней, боялся, что, обнаружив себя, напугает их до смерти, и они просто убьют его, не разобравшись.

Подвел его голодный желудок, сделавший выбор за него.

Эпилог

Нервы Ольги, пережившей страшные минуты, сдали и она, сев прямо на дорогу, разрыдалась. Дети и Валера кинулись ее успокаивать. Из рюкзака, за спиной Агаты высунулась морда кота, смотревшего на окружающих его людей с тем же выражением, с которым Мирошниковы минуту назад тоже смотрели на них. Никто не трогал и не мешал родным успокаивать жену и мать. Случилось маленькое чудо, выжившая семья, что было огромной редкостью.

Мирошниковых накормили, дали время придти в себя, затем выслушали рассказ главы семейства о том, как они перенесли катастрофу. История с кислородом вызвала особенно бурный интерес.

— Это углекислый газ. Таких ловушек кругом полно. Прежде, чем спускаться в любую низину, проверь, нет ли в ней трещины. Если есть, обязательно соберется этот газ, — поделился знаниями с Мирошниковыми кто-то из опытных бойцов.

— Я потом и сам догадался, но не был уверен, — признался Валера.

События в городе, тоже заинтересовали Сан Саныча.

— Да, они и из города подпитку себе берут. Куда людям деваться, чтобы не помереть с голоду, хоть за черта воевать пойдут. Надо собирать силы, чтобы остановить, иначе всем хана, задавят.

Затем Сан Саныч вкратце обрисовал ситуацию, творившуюся в округе. Александр дополнил ее рассказом о Зарянке. Перед Мирошниковыми возникла дилемма, выбрать для жизни поселок военных или же экодеревню. После пережитого они не боялись трудностей, в своем выборе руководствовались больше интуицией и тем, что Валера знал раньше Александра. В итоге, выбрали Зарянку.

Отряд двинулся дальше. Агату и Есению усадили на тележки, к их большой радости, и повезли. Вначале Паровик, шумно напоминающий о себе сотрясением взрывающегося в недрах пара, а затем и новообразовавшееся бескрайнее озеро, вызывали у семьи восхищение. Отродясь в этих местах не было никаких природных достопримечательностей, а теперь они встречались чуть ли не на каждом шагу.

К механизированному плоту прицепили плот из Зарянки. Места хватило всем. Тарахтя мотором, они прошли озеро и вошли в реку. Через несколько часов на горизонте показался знакомый холм, с частоколом на крыше и выглядывающими поверх него крышами изб. Приближение плота заметили, но встречать никто не вышел. Народ затаился за забором. Александр и Гурьян, чтобы не было беды, отцепили свой плот и причалили первыми.

Тогда из ворот выскочили все жители Зарянки и даже Дружок, и шумно встретили своих путешественников. Аглая ревела от счастья и незаметно для самой себя поглаживала свой округлившийся живот.

— Я… я…

— Я уже знаю, — Александр приложил руку к ее животу.

У них родился сын. Назвали Любомиром, желая в имени закрепить положительные качества.

Мирошниковы прижились в Зарянке. Ольга прихватила с собой семена растений, которые выращивала на даче, серьезно расширив сельскохозяйственные возможности городища. Валера быстро освоил искусство деревянного зодчества и спокойно проектировал и перестраивал дома. В то же лето, к Зарянке пристал плавучий дом Анатолия с семейством. У него оказалось пятеро детей, родным из них был только сын, остальные приемные сироты.

Общение с поселением военных не прекращалось. Народ набил тропу взаимовыгодного сотрудничества друг к другу. Над Зарянкой поднялся ветряк, вырабатывающий электричество, а в поселке военных застучали молотки в кузнице.

На следующее лето, во время очередного подъема утонувшего автомобиля, вместе с ним был поднят на поверхность толстенный карп, ознаменовавший собой начало эры восстановления речной фауны.

Битва за ресурсы не прекращалась, но перевес постепенно склонялся в пользу военных. Словом и делом они агитировали людей отказаться от грабительского способа выживания, основанного на сиюминутной выгоде, выбирая созидательный, на долгую перспективу.

Встреча Дениса и Артема со странным старцем, похожим на домового, произвела впечатление на всех. Напуганный старик внимал им, и взгляд его становился все более добродушным и усталым. Денис и Артем слушали историю Кирилла, впечатляясь тем, как он решился и перенес такое суровое испытание.

— Блин, мы тут десять километров почти неделю одолеть не можем, а вы сотню прошли. Герой, — похвалил Артема старика.

— А кошки нам очень нужны, — признался Денис. — Один Квазимода с нашествием крыс не справляется.

— Ага, еще и охрип на них лаять.

Кириллу было приятно это слышать, и он рассказал о том, как одолел крысу и скормил ее своим питомцам, которые теперь точно будут знать, что делать, как только подрастут.

Утром они вышли в сторону улицы Мира, к цели своего путешествия. Тяжелый ящик несли по очереди, то Денис, то Артем, удивляясь, как такой вес выдержал хлипкий старичок.

— У меня уже скелет захряс, ему все равно, что на себе тащить, твердый, как старое сухое дерево, — нашелся Кирилл.

Их встретили за пару километров от забора поселения. Узнали Дениса в лицо и пропустили. Владимир искренне обрадовался их визиту. Ему доложили о стрельбе накануне. Рассказ парней хорошо лег на его собственные предположения. То, о чем он только догадывался, подтвердилось. Владимир рассказал, что Дамира уже давно нет в той общине. Скорее всего, его убили, но место заняли не менее отмороженные негодяи.

— Любой социум будет жить под теми, кто ими руководит. Терять власть боится только верхушка, остальным все равно. А когда люди увидят, что можно не жить в страхе, они еще нам и спасибо скажут. Нам никак не миновать их территорию, чтобы общаться друг с другом, поэтому будем действовать решительно, — поделился своей идеей на перспективу Владимир.

Денис был согласен с ним. Другой дороги, подтвержденной опытом старца Кирилла, между поселениями не было, а проблему надо было решать.

Бывший священник обрисовал весь маршрут, которым прибыл в Оренбург. Указал все мельчайшие детали поверх подробной военной карты. Рассказал обо всем, что видел и что узнал по пути. Поделился технологией выращивания грибов и отдал последний килограмм пшеницы, для разведения. Его желание построить маршрут общения между отдаленными поселениями, такое искреннее, вызывало симпатию. Не было никаких сомнений в том, что отношения между поселениями нужны и заранее известный путь обязательно будет востребован.

А на следующее утро старца Кирилла не стало. Он будто знал, что все, что ему надо было сделать в этой жизни, это соединить людей, не догадывающихся друг о друге. Дорога отняла у него жизнь, но осталась в память о нем. Нанесенный им маршрут назвали «Кирилловой дорогой».

Через месяц, когда были «улажены» дела с руководством общины, мешающей мирной жизни, Денис во главе небольшой группы отправился по этой дороге, взяв с собой все, чем можно было поделиться. По дороге ему попадались люди, знающие старца, или же те, кто знали о нем от других. И везде им были рады и некоторые даже присоединялись к отряду, чтобы дойти до монастырской общины.

В родном поселке Кирилла, почти полностью спрятавшемся под землей, появлению такого большого количества гостей были чрезвычайно удивлены. Известие о смерти Кирилла восприняли со светлой скорбью. Он умер, но остался жить в своем деле, процветающем и приумножающемся с каждым годом.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Пекло. Генезис

Content

Сергей Панченко
Пекло. Генезис

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Эпилог

Nota bene