Сергей Панченко

Пекло. Разлом

Глава 1

Духота стояла даже у озера. Солнце уже два часа как скрылось за горизонтом, а воздух не спешил напитаться ночной прохладой. Хорошо себя чувствовала только мошкара, атакующая четверку молодых людей, выбравшихся за город на выходные. Из-за назойливого комарья приходилось сидеть ближе к огню, хотя к озеру приехали ради свежести.

Илья обмахивал кленовой веткой себя и Дашу, не давая комарам усесться на тело. Он нервничал, потому что с самого начала знал, что так и будет.

— Не поверите, но у родителей в альбоме есть фотка, где я стою у этого дерева в три года, потом в четыре такая же, в пять, в шесть, потом на первое сентября. И каждое мое воспоминание связано с мошкарой, с бессонной ночью, когда я расчесывал себя до крови.

— Но ведь это же природа. — Попыталась ему возразить Даша. — Тут чистый воздух и тишина. В городе такого нет.

— Один в один аргументы моих родителей. — Илья звонко шлепнул себя по шее. — Вот, тварь.

Он протянул ладонь к костру. На ней краснело кровавое пятно и останки наглого комара.

— Кровопускание оказывает лечебный эффект. — Напомнил ему в шутку друг Ильи Максим.

— На комаров? — Язвительно поинтересовался Илья.

— На человека. Организм начинает производить новую кровь, лучше прежней. Это как залить в мотор свежего антифриза, эффективность теплоотвода улучшается.

— Как хотите, ребята, но это последний раз, когда я согласился отдыхать у этой лужи. — Илья принялся обстукивать Дашу с удвоенным рвением.

— Больно. — Она изогнулась, чтобы он не попадал по ней веткой.

— Прости, нервы. — Илья привлек подругу к себе и поцеловал.

— А как бы ты хотел отдохнуть? — Поинтересовалась Гуля, подруга Максима.

Илья задумался, глядя в небо. По нему ярким росчерком пролетел метеор.

— На море. Там нет комаров.

— А денег где взять столько? — Спросил Максим.

— Поехать на одной машине. Бензин пополам, жилье выбрать заранее самое дешевое и тоже пополам. Это вполне подъемно с нашими зарплатами. — Предложил Илья.

— А если машина сломается? — Поинтересовалась Гуля.

— Подготовить ее заранее и тоже пополам. Я даже не против вложиться в вашу «четырку». Катайтесь потом на здоровье после моря. — Илья снова хлопнул себя по руке и показал очередного комара. — Насекомые уже открытым текстом говорят, пора раздвигать горизонты своего мира.

— Допустим, мы согласны ехать к морю, у кого когда заканчивается отпуск? — Максим оглядел товарищей.

— Двадцать дней осталось. — Ответила Даша.

— Семнадцать. — Илья прихлопнул комара на ее плече. — Мне уже надо рисовать зарубки за убитых врагов.

— У меня две недели. — Поделилась Гуля. — Но я могу взять несколько дней за свой счет.

— Ясно, значит, теоретически мы можем сгонять на море, отдохнуть там по полной и вернуться до конца наших отпусков. — Решил Максим. — Осталось подсчитать, во сколько нам это обойдется.

— Давайте не сейчас. — Умоляюще попросила Даша. — Я не хочу напрягать мозги.

— Это из-за кровопотери. — Пошутил Илья. — А на море бывают комары?

— Вроде, нет. — Гуля пожала плечами. — Я не слышала, чтобы люди там страдали от них.

— Легкомысленно как-то, не кажется вам? — Спросила Даша. — Как подростки поступаем, не взвесив за и против как следует. — Она посмотрела на Илью. — Ну, серьёзно.

— Я не настаиваю, конечно, надо подкалькулировать все расходы, а потом решить, по карману нам это или нет. — Согласился он. — Давайте утром вернемся к этому разговору.

— Правильно. — Согласилась Гуля. — Как говорят мои родители, очень хорошо, что у нас нет денег, иначе каждый раз, когда бы мы выпивали, то уезжали бы в путешествие. — Она бросила пустую пивную банку в костер.

Горячие угли мгновенно раскалили ее докрасна. Через несколько минут от нее остались только тоненькие вибрирующие на ветру стенки с едва различимым рисунком. Компания молодых людей молча смотрела в костер. Каждый обдумывал про себя готовность ехать за тысячи километров.

Неожиданно земля под ногами пришла в движение. Затряслись кроны деревьев, затрещали под нагрузкой ветви. Воды озера истерично забили в берег. Илья прижал к себе испуганную Дашу.

— Трясти стало все чаще и чаще. — Заметила Гуля. — Я уже боюсь заходить в свой дом. Хоть к бабушке в деревню переезжай.

— Женитесь скорее и переезжайте. — Посоветовал Илья.

Разговоры о переезде в деревню у Максима и Гули возникали время от времени. Там жила его бабушка в большом доме, что могло закрыть вопрос с жильем для молодых. До Оренбурга от деревни рукой подать, можно каждый день ездить на работу на своей машине. Для молодой пары это был идеальный вариант, жить в своем доме, растить детей вне бетонных джунглей без ипотеки, без всех сложностей начального периода.

— Ты не знаешь мою бабушку. — Ответил ему друг. — Это будет заключение. Она будет надзирать, а мы отбывать наказание. Мы подождем.

— Чего? — Не поняла Даша. — А, простите. — До нее дошло, чего следует дождаться. — Ну и внучок ей достался.

— Я люблю ее, но на расстоянии. — Попытался оправдаться Максим. — Если бы вы ее знали, то поняли бы меня.

— Смотрите, какая Луна? — Гуля указала в небо рукой.

Лунный диск, убывший на одну четверть, висел на западе над кромкой леса. Сам он имел необычный оранжевый окрас, но помимо него вокруг месяца наблюдался разноцветный ореол гало, довольно редкое явление.

— Сегодня весь день одни намеки, показывающие, что весь мир меняется, кроме нас. — Заметил Илья.

— Илюш, хватит уже подгонять. — Попросила Даша. — Пахнет как-то странно, как из духовки. Чуете?

— Это от костра. Банка обгорает и пахнет горячим металлом. — Решил Максим.

— Наверное. — Согласилась с ним Даша. — Но Луна жутковатая. Может быть, полезем уже спать?

— Недолго ты продержалась. — Усмехнулась Гуля. — Собирались ведь встречать рассвет.

— Я поставлю будильник на четыре утра и встречу. — Выкрутилась Даша.

— Иди, ложись. Я разбужу тебя, когда начнет светать. — Предложил Илья.

— Я без тебя не усну. Мне будет страшно. — Подруга вытаращилась на него большими глазами. — Идем вместе.

— Нет, мне жалко потратить это время на сон. Я лучше комаров погоняю и посмотрю на падающие звезды. — Илья активнее замахал веткой.

— Так даже лучше, а то я боюсь спать в палатке, когда все тоже спят. А так мне будет намного спокойнее. Проводишь? — Попросила Даша Илью.

Они ушли. Илья вернулся к костру через несколько минут с охапкой свежих дров. Наломал их и подбросил в догорающий костер.

— Уложил. — Поддела его Гуля.

— Как маленькая, пока сказку не расскажешь, не уснет. — Пошутил Илья.

— Сказочник. — Усмехнулся Максим и тоже начал помогать с дровами. — Луна все выше, а цвет не меняется. Мне поначалу казалось, что у горизонта она должна быть краснее, потому что свет поглощается большей толщиной атмосферы и пылью в ней.

Илья посмотрел на оранжевый лик спутника Земли.

— А запах горелого в воздухе так и висит, даже на удалении от костра. — Заметил он.

— А что это может быть? — спросила Гуля.

— Не знаю. Может быть это признаки тектонической активности. — Предположил Илья.

— Не пугай. — Попросил Максим. — Уральские горы очень старые. Тут не может быть ничего опасного. В школе же проходили.

— А то, что полчаса назад тряхнуло это как? — Резонно поинтересовался Илья.

— Это ерунда. Мелкие землетрясения случались у нас и раньше. На фоне всеобщего усиления активности, мы все равно находимся в безопасной зоне. Я в интернете блогера одного смотрел, он специалист в этой области. — Заявил Максим.

— А, блогера, тогда понятно, бояться нечего. — С явной усмешкой произнес Илья. — Я им всегда доверяю.

— Он был ученым, а не просто говорящая голова. У нас в области из-за откачки нефти и газа в земле образуются полости, и земля иногда обваливается, что на поверхности выглядит, как легкое землетрясение. — Поделился Максим полученными сомнительными знаниями.

— Пусть будет так. — Согласился Илья, не имея аргументов для спора. — Однако в воздухе что-то есть, что пахнет, как горячее железо и подкрашивает луну в оранжевый цвет. И взялось это, скорее всего, из-под земли.

— Мальчишки, хватит сочинять. — Попросила Гуля. — Давайте проведем эту ночь в приятной атмосфере расслабления. Мне жуть как надоело слушать коллег по работе, а тут еще вы пытаетесь разговаривать на темы, в которых не разбираетесь.

— Поддерживаю. — Согласился Илья. — Давайте поговорим про поездку на море. Мы будет останавливаться на ночевку или будем ехать, пока не доедем, меняясь за рулем между собой?

— Было бы прикольно без ночевки. — Мечтательно произнесла Гуля. — Это считай чуть больше суток, и мы уже на море.

— И экономия какая. — Добавил Илья весомый аргумент.

— Бутербродов бы с собой наделали и кофе побольше. — Развила идею Гуля. — Я бы пару аудиокнижек скачала, которые все не было времени почитать.

— Ну, Илюха, уже всех уболтал. — Усмехнулся Максим. — Так и придется завтра машину Лехе загонять, чтобы проверил.

— Конечно, пусть проверит, напишет список деталей, а мы с тобой вскладчину купим.

— Планы были выспаться после сегодняшнего отдыха. — Огорченно признался Максим.

— Выспишься, пока машина будет в сервисе стоять. — Успокоил его Илья.

— Ага, а кто за запчастями мотаться будет?

— Я. — Илья был готов на все, чтобы друг не передумал.

Земля под ногами снова пришла в движение. Дрова в костре рассыпались, подняв вверх сноп искр. Волна из озера выплеснулась далеко за привычный край берега, не достав до ребят всего чуть-чуть. Где-то рядом с треском упала ветка.

— Вот тебе и безопасная зона. — Заметил Илья. — Надо бы родителям позвонить. В городе это могло ощущаться намного страшнее. Надеюсь, не спят еще. — Он вынул телефон из кармана.

— Завидую их сну. — Максим пошел в машину за своим телефоном.

Илья не успел набрать номер, как родители позвонили сами.

— Аллё, мам, у нас тут тряхнуло немного. Как у вас там? Не сильно. Ну, ладно. Мы, честно говоря, немного испугались. Вода в озере плескалась, как чай в бокале дяди Миши, когда он с похмелья. Да, нет, нам тут ничего не грозит, рядом даже деревьев нет, упасть нечему. Даша уже спит, а мы на костер лупимся, да байки травим. После обеда вернусь, как выспимся, костер затушим, мусор уберем и назад. Всё, пока, спокойной ночи. — Илья, улыбаясь убрал телефон в карман. — В городе не сильно тряхнуло. — Успокоил он Гулю и подошедшего Максима.

— Слава богу. А то пивка выпили, а пришлось бы ехать назад. — Максим все равно решил позвонить своим родителям.

— Так и вижу, в городе землетрясение, а гаишники проверяют всех на алкоголь. — Усмехнулась Гуля.

— Согласен, это странно. — Максим отошел в темноту, чтобы позвонить.

— Тоже наберу. Странно, что они не звонят. — Гуля пошла в палатку за своим телефоном.

Пока друзья созванивались с родственниками, Илья собрал развалившийся костер в кучу. В тишине, нарушаемой потрескиваниями углей, ему послышался странный звук, похожий на урчание. Иногда он прерывался хлюпаньем, как будто кто-то пускал пузыри под водой.

— У родителей лопнули стекла в доме. — Максим подошел и сел у костра. — У них, говорит, тряхнуло серьезно. Половина района без света.

— Вот тебе и безопасный район старых гор. — Напомнил Илья.

— Очень не хочется, чтобы у нас случались землетрясения. Дома, ведь не рассчитаны вообще ни на какие толчки.

— Да, если случится что-то, город превратится в большую братскую могилу.

— Тьфу на тебя, Илюха. — Максим плюнул в костер. — Если переезжать отсюда, то куда? В Сибирь?

— Там тоже трясет. Может, на Среднерусскую возвышенность? Там, вроде, вообще никогда не трясло. — Предложил Илья.

— К истокам. — Друг почесал затылок. — Мне вообще не очень нравится наш оренбургский климат, зимой холодно, летом пекло, пыль, ветер. Реально, надо присмотреться к новому месту жительства пока детьми не оброс и кредитами.

— Куда ты уже собрался? — Гуля услышала окончание его реплики.

— Не хочешь поближе к Москве переехать, в сейсмически безопасную зону?

— Если еще пару раз так тряхнет, то я готова ехать хоть в Антарктиду к пингвинам. — Гуля бросила в угли несколько веток.

— Твоих не тряхнуло? — Поинтересовался Максим.

— Они спали, ничего не почувствовали. — Ответила Гуля.

Илье показалось, что она ответила неискренне. Максим, как будто тоже не совсем поверил ей. Взял ее ладонь в свою, придвинулся ближе и накрыл краем куртки. Илья догадывался, что в семье Гули не все в порядке, но никогда не интересовался этим, чтобы не ставить ее или Максима в неловкое положение. Он видел, как друг часто проявляет о Гуле заботу, словно жалеет ее и хочет защитить.

Повисла тишина. И снова послышался тот самый звук ворчания, прерываемый хлюпаньем.

— Слышите? — Илья поднял вверх указательный палец. — Что это?

— Главное, чтобы не кабаны. — Усмехнулся Максим.

Илье стало интересно узнать природу странного звука. Он пошел к своей машине и вынул из багажника аккумуляторный фонарик. Включил его, выбрал самый мощный режим и повертел по сторонам. Посветил в сторону озера и обомлел. Воды у берега не было. В свете фонаря блестел ил, покрывающий неровное дно, обильно усеянное бутылками, оставленными туристами.

— Ребята, озеро куда-то уходит. — Произнес он взволнованно.

Максим и Гуля подбежали к берегу. В небольшой лужице били серебристыми хвостами караси.

— Куда оно уходит? — Испуганно поинтересовалась Гуля.

— Обычно, море уходит перед цунами. — Поделился знаниями Максим. — Но я не думаю, что эта лужа может нам его устроить.

На фонаре имелся режим фокусировки луча, с помощью которой можно было менять длину и ширину светового потока. Илья установил режим максимальной дальности с узким пятном освещения и направил на середину водоема. Где-то ближе к другой стороне на ровной поверхности воды показалось темное пятно, изредка покрывающееся пузырями.

— Надо обойти озеро, посмотреть, что там такое. — Решительно предложил Максим.

— Я не пойду. — Испугалась Гуля. — Останусь с Дашей.

— Подкинь дров в огонь. — Посоветовал ей Максим.

Вместе с Ильей, они направились вдоль берега. Чем ближе подходили, тем отчетливее слышали шум, напоминающий звуки половодья, когда вода прорывается через запруды. У противоположного берега, откуда источник шума находился ближе всего, удалось разглядеть, что темное образование это воронка, засасывающая озеро. Максим нашел ветку, обломал с нее лишнее и бросил в воду. Ее погнало по кругу с ускорением и, вскоре она исчезла из виду.

— Что думаешь? — Поинтересовался Максим.

— Думаю, вода уходит под землю. — Поделился Илья очевидной мыслью. — Вероятно, под нами пустоты, обрушившиеся после толчка.

— Я же тебе говорил, что тот блогер настоящий ученый. — Напомнил друг.

— Мне от этого вообще не легче.

— Слушай, как-то дискомфортно от мысли, что под нами может быть дыра в земле. Может, заберем девчонок и домой? Я точно не усну теперь.

— Давай. — Согласился Илья. Он начал чувствовать необъяснимую тревогу еще до того, как обнаружилась воронка. — Природа нам уже задолбалась слать знаки, чтобы мы сюда больше не приезжали.

— Не все умеют правильно интерпретировать знаки. — Максим направился в сторону поднявшегося вверх пламени.

Гуля постаралась, чтобы огонь разгорелся посильнее. Так ей было спокойнее одной.

— А что тут интерпретировать?

— Ну, не скажи. Некоторые люди видят в трудностях новые возможности. Они говорят, что чем тебе тяжелее, тем вернее выбранный путь. — Максим прочертил рукой направление к огню.

— У меня другая позиция. Надо пробовать разное, а потом выбирать тот путь, который больше по душе.

— Например, поездка к морю?

— Вот именно. Сообща у нас есть возможность ее совершить, не вкладывая огромных денег и получить массу новых впечатлений.

— Поздравляю, всего за час ты сумел полностью изменить мое решение насчет поездки. — Максим пожал Илье руку.

— Это не я, это землетрясение и озеро, символизирующее мелкий масштаб наших мечтаний, исчезающих мгновенно, как вода в нем.

Гуля встретила вышедших к свету от костра парней с явным облегчением.

— Ну, что там шумит? — Спросила она.

— Вода уходит под землю. — Ответил ей Максим. — Мы с Илюхой решили, что надо убираться отсюда, а не то промоет дыру и ухнем в нее всей компанией.

— Серьезно? — Недоверчиво удивилась Гуля. — Такое может быть?

— Откуда мы можем знать, как может? — Максим пожал плечами. — Но лучше свалить, чем потом недолго жалеть в подземном водохранилище.

Он вообразил вживую, как это может выглядеть и передернул плечами. Илья пробрался в палатку к спящей Даше. Она тихо сопела во сне. Он осторожно тронул ее за плечо.

— Дашуль, просыпайся.

Она вздрогнула и открыла глаза.

— Уже утро? — Удивилась она.

— Нет, еще ночь. Чрезвычайная ситуация. Вода из озера уходит под землю. Мы боимся, что под нами пустота, которая может обвалиться.

Даша резко поднялась.

— Как провалиться? Это правда? — Она никак не могла спросонья придти в себя.

— Вылезай из палатки и иди в машину. Можешь в ней поспать, а я пока соберу палатку и наши вещи.

— Ага. — Даша выбралась наружу и как лунатик добралась до машины.

Плюхнулась на задний диван и снова уснула. Илья закидал вещи в багажник и на переднее пассажирское сиденье. Набрали они с собой много всякого ненужного барахла. Максим с Гулей успели еще навести порядок после себя, закопать костер и кое-какой мусор. Илья подсветил им фарами после того, как затушили костер.

Свет от его машины падал на озеро. В какой-то момент Илья заметил, что он больше не освещает блестящее дно, оно просело, и фары перестали его доставать. Он посигналил, чтобы Максим поторапливался. Тот не понял намеков.

— Дно проседает! — Выкрикнул Илья в окно. — Озеро проваливается.

В этот момент снова тряхнуло, но гораздо мягче. Берег озера вместе с растительностью вздрогнул и медленно пополз в сторону опускающегося дна. Илья снова посигналил и дал заднюю, маневрируя между деревьями. Прямо на его глазах огромный тополь повалился в сторону озера. Илья вскрикнул от страха, решив, что Максим и Гуля не успели выбраться из опасного места.

— Ты чего орешь? — испугалась проснувшаяся от крика Даша.

— Озеро провалилось, а Макс…

Даша поднялась и выставилась в окно. В двадцати метрах от них глухо обваливалась земля, забирая кусты и деревья. Свет фар не освещал бездну, образовавшуюся на месте озера, но можно было представить, что она огромна. Илья снова сдал назад, но совсем уехать не мог, не убедившись, что друзья спаслись. Мысли, что они погибли, он не допускал.

— Где они? — Даша открыла дверцу, намереваясь выйти из машины.

— Куда ты, сдурела? — Илья грубо дернул ее назад. — Погибнешь.

— Они что… остались там? — Она посмотрела на Илью во все глаза, ожидая услышать ужасное признание.

— Я им сигналил, даже выкрикнул, что дно начало опускаться, а они не спешили. — Илья почувствовал вину за вероятную смерть друзей.

Даша обхватила лицо руками и молчала. Замершие глаза ее были намного красноречивее слов. Она не находила места и вела себя, как человек в шоковом состоянии. Обрушение закончилось. Огромная корневая система застрявшего на полпути в бездну дерева возвышалась вверх вместо кроны.

У Ильи зазвонил телефон. Он схватил трубку. Это был Максим.

— Илюха, вы где? — Спросил он взволнованно. — Мы чуть не решили, что вы из-за нас ухнули в провал.

— А вы где? Мы с Дашкой уже оплакиваем вашу смерть. Сволочи. — Илья так обрадовался, что друзья живы, что счел ругательство уместным.

— Мы на развилке у корявой осины. — Ответил Максим. — Моргаю светом.

Илья знал это место, но все равно посмотрел в ту сторону. За деревьями пробивался мигающий свет фар. Даша, поняв, что друзья живы, тихо расплакалась. Шмыгала носом и терла глаза.

— Ну, все хорошо, Дашуль. Они живы, мы живы, жизнь продолжается. — Илья развернулся и поехал к развилке.

Гуля тоже плакала и бросилась обнимать Дашу, когда машины поравнялись. Они вместе от души наревелись.

— Я бы так во сне и не узнала, от чего умерла. — Призналась Даша. — Вам было бы намного страшнее.

— Это число наш общий день рожденья. — Заявил Максим. — Предлагаю праздновать его сообща всю жизнь. Если бы не Илюха, мы бы с Гулькой точно провалились бы.

— Да уж, теперь нас связывает не только дружба. — Согласился Илья. — У нас теперь общий ангел-хранитель.

— Я пока не окажусь дома, не успокоюсь. — Призналась Даша. — Мне кажется, что земля под нами больше не является надежной опорой.

— Поехали по домам. — Илья на стесняясь обнял Максима, потом Гулю. — Завтра созвонимся насчет поездки к морю, если у кого-то еще осталось желание.

— Кто-нибудь слышал про ушедшее под землю море? — спросил Максим. — Нет, такого не было. Нам теперь наоборот, требуется психологическая реабилитация и масса положительных эмоций, чтобы не превратиться в параноиков, боящихся ходить по земле.

— Я пока не была бы такой оптимистичной. — Призналась Даша. — Этот стресс надо пережить.

— Ладно, ребята, давайте по домам. — Илья пожал руку Максиму. — Как доедете, отпишитесь.

— Хорошо. — Максим сел за руль своей машины.

Девушки еще раз обнялись и тоже расселись по своим местам. Никому из них не пришло на ум лечь на задний диван и поспать. Сон был окончательно перебит пережитым страхом. Максим уехал первым, Илья за ним. Выехав на трассу, они с удивлением обнаружили плотный поток машин, едущих из города.

— Похоже, землетрясение серьезно напугало людей. — Предположил Илья.

— Может быть, и нам стоит переселиться на дачу? — Предложила Даша.

— Посмотрим. — Илье не хотелось туда перебираться.

У их семьи не было собственной дачи, а жить, как прилипала с семьей Даши ему не хотелось. К тому же у них дачный домик был очень маленьким, чтобы мечтать о нормальной жизни за городом. И там отсутствовали многие бытовые удобства, к которым он привык. А еще комарье, от которого не было спасения даже в помещении.

Город встретил их темнотой. Крайние районы остались без света. Не работали даже светофоры, а поток машин был таким плотным для этого времени суток, что невольно пришлось осторожничать и вспоминать правила дорожного движения для проезда нерегулируемых перекрестков. Дорога до дома Даши заняла почти полчаса.

У ее подъезда, обычно забитого машинами спящих горожан, в этот раз были свободные места.

— Я бы предложила тебе остаться. Представляю, как ты устал. Но… — Даша виновато посмотрела на Илью.

Ее родители не приветствовали ночевки потенциального зятя у них дома. Отец Даши был военным и любил порядок и дисциплину, а так же неукоснительное исполнение его приказов. Их дом не был ночлежкой для плохо воспитанных друзей дочери, не способных правильно распределить личное время.

— Ерунда, дома переночую. Лишний раз слушать нотации твоего отца мне не хочется. — Илья поцеловал Дашу. — Еще раз поздравляю с тем, что мы живы. Иди, отсыпайся, реабилитируй психику, вечером созвонимся.

— Уснуть быстро не получится. — Она посмотрела ему в глаза. — Меня до сих пор колотит.

— Тяпни батиного коньячка. — Предложил Илья.

— Ты что, он знает, сколько его осталось до капли. Усну и без помощи алкоголя. — Даша посмотрела вверх, на окна своей квартиры. Там горел свет. — Чего они не спят-то?

— Ладно, поеду. — Илья еще раз поцеловал подругу. — До вечера.

Он прыгнул за руль. Даша дождалась, когда он уедет и только после этого зашла в подъезд.

Возле дома Ильи машин тоже было меньше обычного. Он быстро припарковался и поднялся на свой этаж. Родители проснулись сразу, как он вошел.

— Ты чего вернулся? — Заспанная мать, кутаясь в халат, вышла в коридор.

— Нашего Пятака больше нет. — Ответил ей Илья, говоря про озеро.

— Как нет? — Отец тоже показался из спальни.

— После толчков оно ушло под землю. На его месте провал. Мы его не видели, потому что темно было, но думаем, что там дыра. — Илья направился в ванную, умыться.

— Надо же. — Удивился отец. — Это все из-за того, что газ выкачивают.

— Наверное.

— Ты есть будешь? — Поинтересовалась мать.

— Не буду. Умоюсь и спать.

Родителей полностью удовлетворил разговор с сыном, и они отправились в спальню. Илья ополоснулся и с огромным удовольствием забрался в чистую безопасную постель. Закрыл глаза и довольно быстро уснул.

Разбудила его мать.

— Илюш уже второй час, пора вставать. — Она похлопала сына по ноге. — В новостях показали наш Пятак. Там, правда, огромный провал, даже дна не видно. А еще сказали, что есть вероятность, что погибли люди. Рядом с озером остались свежие следы автомобилей. Там отдыхали другие, кроме вас?

— Нет, никого не было. Это наши следы. Надо написать властям, чтобы не переживали. — Илья повернулся на спину и потер глаза. — Да, мам, это была та еще ночка. Просто чудо, что ты со мной разговариваешь. Если бы мы решили лечь спать пораньше, то ушли бы в провал вместе с берегом.

— Бог отвел от вас эту беду. Схожу сегодня в церковь, поставлю свечку. — Она еще раз похлопала сына по ноге. — Я беляшей напекла.

— Класс. — Илья сел и свесил ноги с кровати. — Батя на работе?

— А где ему быть? Позвонил, сказал, что задержится сегодня. У них там какое-то ЧП в здании. То ли рухнуло что-то, то ли собирается, я не поняла. Короче, будут стоически превозмогать последствия землетрясения. Только бы в корпоратив это превозмогание не переросло.

— Мам, а как ты смотришь, если мы с ребятами к морю махнем в отпуск? — Илья замер в ожидании ответа.

— На твоей колымаге? — Удивилась она. — Которая день возит, неделю стоит в ремонте?

— Нет, на Максимовой «четырке». Мы решили скинуться и сгонять. Нам этот Пятак вот уже где был. — Илья провел большим пальцем по шее. — Надо расти, расширять горизонты пока есть возможность.

— У нас с отцом лишних денег нет. — Сразу предупредила мать.

— А нам и не надо. В том и интерес, чтобы уложиться в свои.

— Опасно это, дорога длинная, устанете, внимание ослабнет.

— Мы будем чаще меняться за рулем. Один спит, другой рулит. Энергетиков возьмем с собой побольше.

— Ага, чтобы прободение желудка заработать. Одна бутылка в день, не больше.

— Значит, в остальном ты одобряешь нашу поездку. — Засмеялся Илья.

— Не одобряю, как мать, которая волнуется, но препятствовать не стану, потому что не дура. Вам уже самим пора отвечать за свои жизни, хватит нянчиться. — Мать направилась к выходу. — Иди обедать, пока не остыли.

— Бегу.

Илья оделся, взял телефон и направился на кухню. Сообщений от друзей еще не было. Он плотно поел, запил обед крепким кофе и сел за компьютер, посмотреть маршрут, рассчитать стоимость топлива и аренду жилья на берегу Черного и Азовского морей. Час ушел на поиск вариантов жилья и всяких хитрых схем, чтобы увеличить кэшбек с заправок. Предварительный план для представления друзьям был готов.

Глава 2

После обеда, дождавшись, когда лицо «расправится» после долгого сна, Илья отправился в торговый комплекс к знакомому Денису, работающему в отделе с автомобильной электроникой. Он шабашил там установкой различных программ на телефоны, ноутбуки, а в сезон отпусков у него бойко шли «антирадары», приложения с геолокацией стационарных радаров и вероятной установкой передвижных.

Илью интересовали бесплатные программы, но работающие не хуже платных. В этом и была вся соль, чтобы снизить стоимость отдыха максимально. На улице припекало. На крыше торгового комплекса у больших агрегатов охладителей суетились двое работников, поливающих их из шланга. Пятьдесят метров вдоль стеклянной стены торгового комплекса, отражающей свет на дорожку, показались испытанием прохождения через включенную микроволновую печь. Жара воспринималась, как невыносимая и даже вызывала легкую панику, будто организм может не справиться. Газоны вдоль стены высаживались регулярно, но выгорали буквально за пару дней.

После жаркого променада, даже горячий воздух с ароматом мяса на гриле, выдуваемый из ларька шаурмечной, показался дуновением холодного сквозняка. Илья с огромным облегчением заскочил в освежающие просторы торгового комплекса. Народ вальяжно прохаживался между стеклянными витринами, делая вид, что заинтересован, на самом деле больше спасался от зноя.

Илья поднялся на второй этаж. Прошел мимо отдела с пневматикой, в котором со скучающей миной сидела симпатичная продавщица. Она лениво проводила Илью взглядом. Денис сидел, склонившись над телефоном, соединенным проводом с ноутбуком.

— Привет, хакер. — Поздоровался Илья.

— О, Илюха, привет. — Денис отложил телефон и поздоровался. — По делу?

— Да, на море собрались компанией, надо бы прогу с радарами поставить. Есть что-нибудь надежное и бесплатное?

— Ну, как бесплатное. Минимум бутылка пива.

— С чипсами.

— Идет. Есть такая программа и корпоративный ключ к ней. Все легально, все обновляется, так что данные всегда актуальны. Ключ светить не стану, сам понимаешь, это мой заработок. Давай телефон, разблокируй и иди за пивом с чипсами. Люблю светлое, а чипсы с ароматом шашлыка. Хоть так представлю, что был на отдыхе за городом. — Денис усмехнулся и протянул руку.

Илья разблокировал телефон и отдал.

— Сколько времени надо? — Спросил он.

— Если бы ты платил деньгами, я бы сказал, что полчаса, но тебе скажу правду, ты не успеешь дойти до поворота, прога уже будет установлена. — Денис открыл магазин приложений. — Купеческая мудрость, чем больше берешь денег, тем дольше устанавливаешь.

Илья рассмеялся.

— Ладно, я мухой.

Он отправился вниз в продуктовый магазин крупной торговой сети. Побродил по нему, думая, что необходимо взять с собой в дорогу, а без чего можно обойтись. Нужнее всего была вода, пить, умываться. Едой можно было обойтись по минимуму. Голодному не так хотелось спать, а он был уверен, что даже меняясь за рулем, он сильно устанет и будет опасность задремать, особенно в ночное время.

Илья взял пиво, чипсы, а на кассе взял десять одноразовых пакетиков крепкого кофе, чтобы разводить его холодной водой, когда потянет в сон. Остальное он собирался покупать уже после совместного обсуждения деталей и суммирования бюджета.

Девушка из отдела пневматического оружия мило общалась с Денисом. У того даже глаза горели от взгляда на нее.

— Привет, получилось? — Илья поставил на витрину пиво и чипсы.

— Ого, теперь ты принимаешь натурой. — Усмехнулась девушка.

— В любом виде. — Подсуетился Илья. — По совместной договоренности.

Денис смутился и покраснел, из чего пришлось сделать вывод, что он никак не решится предложить красивой продавщице отношения.

— Держи, проверил, работает. Обновляется автоматически четыре раза в день. Счастливого, как говорится, пути. — Денис вернул телефон. — Приедешь, расскажешь, как всё прошло.

— Конечно. Привезу сувенир из ракушек. — Пошутил Илья.

— Не трать деньги на всякую ерунду. — Скромно посоветовал приятель.

— Пока. — Илья пожал ему руку. — И вам всего хорошего. — Персонально обратился он к продавщице.

— Хорошо отдохнуть. — Пожелала девушка.

— Ни гвоздя, ни жезла. — Денис махнул рукой.

— Спасибо.

Илья еще раз прошелся по торговому комплексу, не желая выходить на зной. Пришло сообщение от Даши: «Родители собираются на дачу. Квартира ночью будет свободна».

— Какой хороший день. — Обрадовался Илья и отправил голосовое сообщение. — Привет. Предлагаю собраться у тебя, обсудить нашу поездку, а потом выгнать всех лишних и…

Даша долго не отвечала, потом позвонила.

— Привет. — Голос ее показался грустным. — Отец сказал, что после землетрясения всегда случаются афтешоки и не разрешает мне находиться в квартире. Оказывается, я еду с ними.

— Блин, вот диктатор. А ты вообще с ними про поездку на море разговаривала? — Спросил Илья.

Даша ответила с задержкой.

— Нет. Меня не отпустят.

— И что теперь? — Илья сильнее удивился, чем расстроился.

— Придется побыть непослушной дочерью. Я поеду, ты не думай. — Шепотом произнесла в трубку Даша.

— Да, блин, твоя сепарация от родителей будет сложной.

— Пофиг. Я уже решила, начну искать работу в другом городе после поездки. Поедешь со мной? — Прямо спросила Даша, поставив Илью в неловкое положение.

Он сам не раз оказывался на ее месте, когда от него требовали однозначного решения, а обстоятельства никак не способствовали этому.

— А переехать в другую часть города не вариант?

— Отделяться, так отделяться, чтобы они вообще не знали про мои трудности, иначе будут лезть с советами и помощью, а потом попрекать, что я сама ничего не могу.

— Поеду. — Илье хватило времени, чтобы понять, что Даша для него предпочтительнее всего остального. — Только не в Москву и Питер. Весь сброд туда едет.

— Ладно, потом решим, куда нам интереснее. — Голос Даши потеплел.

Илья понял, что она ждала его поддержки. Если бы он начал юлить и изворачиваться, чтобы не пойти на ее предложение, между ними возникла бы трещина недоверия, с которой поездка на море могла бы пройти совсем не так, как ему хотелось. Если бы вообще Даша поехала с ними.

— Видела по новостям, что стало с озером? — Спросил Илья.

— Ужас, дыра в преисподнюю. Мама уже позвонила по горячей линии, чтобы сказать, что там никто не погиб. От моих родителей тебе благодарность, что уберег.

— Для себя же. — Илья засмеялся. — Наши лежебоки еще не проснулись? Чего они неактивны в эфире?

— Короче, Гуля мне написала, что она поехала ночевать к Максу. Он завез ее домой, а там кильдим, гости какие-то, пьяные все. Отец ее накинулся, начал обзывать шлюхой, ударил. Гуля убежала из дома, Максим забрал и привез к себе. Вот такая романтика у них. — Даша вздохнула. — Надеюсь, она на всю жизнь привилась от дурости.

— Понятно, первая брачная ночь поневоле. Ладно, буду ждать, когда они выспятся, тогда и решим, где встречаемся. На улице пекло, не высунешься.

— А я посмотрела температуру на берегу Черного моря, там гораздо прохладнее, чем у нас. Вот тебе и юг.

— У нас скоро пустыня будет. Зимой антарктическая, летом Долина Смерти. — Невесело пошутил Илья. — Я тут по торговому комплексу шарахаюсь, выходить не хочу. Может, здесь и соберемся?

— А я так и догадалась. Слышу дурацкую музыку на заднем фоне, думаю, мой Илья такую бы слушать не стал. Я не против, могу даже сейчас приехать.

— Здорово. Буду ждать.

Илья не стал занимать пустые столики на фудкорте. Они все были поделены между кафе, находящимися там, а их персонал не любил, когда занимали места и ничего не заказывали. Позвонил Максим.

— Где встречаемся? — Коротко поинтересовался он.

Илья назвал ему место.

Даша, Гуля и Максим явились одновременно. Они уселись на скамейку в проходе между магазинами одежды. Под тональным кремом подруги Макса все равно просматривалась припухлость и потемнение. Илья не стал интересоваться ее происхождением, чтобы не смущать девушку. Она и без того выглядела расстроенной.

— Вот жарища. — Максим вытер майкой лоб. — Без кондиционера наша поездочка не покажется легкой.

— Жарко только до Волги, за ней совсем другая температура. — Ответил ему Илья. — Если выедем рано, часа в четыре, то успеем до жары добраться до Самары. Прохладнее уже становится за Бузулуком. К тому же у тебя есть сетки на окна, солнце не будет палить прямо.

— Как я объясню родителям, что мне нужно выйти из дома с вещами в четыре ночи? — Спросила Даша.

— Они тебя не отпускают? — Удивился Максим.

— Я даже спрашивать их об этом боюсь. Поставлю перед фактом, когда будем далеко от города.

— Что ж за родители такие пошли. — Максим вздохнул.

Гуля смущенно посмотрела на него. Повисла неловкая пауза.

— Ладно, мы знаем про вашу беду. — Илья решил, что так будет проще. — Я даже считаю, что лично для вас это огромный плюс. Вы будете крепче держаться друг за друга.

— Я Гульку никуда не отпущу. — Максим взял подругу за руку.

— Наша поездка, как побег от этой жизни. — Произнесла Гуля. — Она очень нужна нам. Я чувствую, что после нее нас ждут большие изменения.

— Совет вам, да любовь. — Покривлялся Илья.

— Почему бы и нет. — Максим поцеловал подругу, но она с оханьем отстранилась.

— Блин, больно. Прямо в синяк чмокнул. — Она приложила руку. — Отец приложился вчера.

Никто ей на это ничего не ответил. Даша решила перевести тему разговора.

— Итак, что нам нужно, чтобы наше предприятие состоялось? — Спросила она.

Илья выложил весь расклад по расходам. Дорога, аренда самого дешевого жилья и продукты с собой выходили на каждого в районе четырнадцати тысяч рублей.

— Это я не считал продукты, которые мы будем покупать там. Я предлагаю питаться скромно, без вареной кукурузы, чурчхелы и пива. Закупаться надо в сетевых магазинах, может быть, сэкономим на поездку в горы тогда.

— С проживанием выходит совсем дешево. — Удивилась Даша.

— Я забронировал домик, люди сдают во дворе. — Илья показал фотографии на телефоне. — По-спартански, но мило. До моря два километра. Можно взять самокат.

— Сойдет, мы же выбираем море, а не сидение дома. Крыша есть, комаров нет, это уже много. — Поддержала Даша выбор Ильи.

— Никаких самокатов, только пешком, только хардкор. — Максим сжал кулак. — Надо получить честный результат, а потом выложить его в сеть со всей раскладкой по расходам. Глядишь, трэвел-блогерами заделаемся по теме бюджетного отдыха.

— Меня все устраивает. С чего будем начинать? — Спросила Гуля.

— Надо обсудить, что брать с собой в дорогу. — Ответил Илья. — Я вот уже купил для себя десять пакетиков крепкого кофе.

Даша рассмеялась.

— Наша поездка с каждой минутой становится все бюджетнее и бюджетнее. А если серьезно?

— Я возьму из дома термосумку, на дно брошу три полторашки с замерзшей водой. Вся еда и вода, которая нам нужна, запросто поместится в ней и сохранится до конца поездки. Поэтому упираться на продукты, которые не портятся, не стоит. Мое предложение, бутерброды с колбасой и сыром. — По-деловому посоветовал Максим.

— У меня дома есть туристическая газовая горелка. Можно заварить лапшу быстрого приготовления и сосиску туда для наваристости положить. — Предложила Даша. — Лапша не портится, так что вариант нормальный.

— Годится. — Согласился Илья. — От одних бутербродов еще запор случится.

— Влажные салфетки нужны будут. — Подсказала Гуля. — Я следила за блогом одной велосипедистки. Мы же душ принимать не будем в дороге.

— Так, надо все записывать. — Илья вынул телефон и начал забивать все озвученные позиции. — Как заряжать телефоны будем? У тебя прикуриватель рабочий?

— Рабочий. Надо купить разветвитель, чтобы два телефона можно было заряжать одновременно.

— Я возьму пауэрбанк. На дорогу мне хватит. — Поделилась Даша.

— Записываю. На первую прикидку мы берем хлеб, колбасу, сыр, лапшу, сосиски, много воды, салфетки, туалетную бумагу, кофе, прикуриватель. Что забыли?

— Выучить несколько песен и петь, чтобы вам спать не хотелось. — Предложила Даша.

— От моего пения грачи дохнут. — Засмеялся Максим. — Избавьте себя от этого удовольствия.

— Ты когда машину Лехе загонишь? — Поинтересовался Илья у друга.

— Завтра с утра. Уже договорился. Не думаю, что будут серьезные вложения. Я недавно ходовку менял, тормозные шланги. Антифриз можно поменять, мой уже старый, цвет менять начал.

— Не можно, а нужно. Записываю. — Илья сделал запись. — Как быть с горячительными напитками? Брать отсюда или там купим?

— Давайте возьмем только чтобы отметить наш приезд. Я вообще думал, что не стоит портить отдых похмельным синдромом. Лучше получить удовольствие от каждого дня у моря.

— Ладно, запишу бутылку шампанского и бутылку вина. Юг все-таки. — Илья добавил алкоголь в список.

Вдруг разом все витрины в торговом комплексе начали мелко отстукивать дробь. Скамейка под четверкой потенциальных путешественников завибрировала, передавая телу неприятные ощущения. Ребята поднялись на ноги. Вибрация усиливалась, амплитуда становилась шире, казалось, что пол уходит из-под ног. К счастью, продолжалось это недолго и никакого вреда имуществу центра не принесло. Толчки постепенно затихли. Торговый комплекс заполнился звонящими телефонами. У Даши раздался звонок.

— Отец. — Она приняла звонок. — Все в порядке у меня. Ничего страшного не было. Как ты и говорил, афтешоки. Я с ребятами на улице, в парке. Наслаждаемся летним теплом. Да, я буду ночевать на даче, Илья меня отвезет. Всё, целую.

Даша убрала телефон.

— Гиперопека. — Усмехнулся Максим. — Удивительно, как они тебя отпустили? — Он наткнулся на красноречивый взгляд Даши. — Чего? Ты не отпрашивалась?

— Нет. Я знаю их ответ, и он будет отрицательным. Для меня эта поездка экзамен на зрелость. Хочу саму себя понять, насколько я самостоятельна, и показать родителям, что выросла уже из колготок. — Даша прижалась к Илье.

Гуля посмотрела на нее и вздохнула.

— Эх, а мои даже не заметят, что меня не было две недели. Мы с тобой как две стороны одной медали.

— Это точно. — Согласилась с ней Даша.

Компания отправилась в сетевой магазин, прицениться и взять то, что не испортится, воду, лапшу, кофе. Покупки посчитали, поделили бюджет и убрали в багажник «четырки» Максима.

— На сегодня всё. — Решил Илья. — Мы возьмем машину и съездим к Даше, заберем ее вещи в дорогу, чтобы родители не заметили сборы. Кстати, одежды не берите много, иначе в багажник не влезет.

— Полностью поддерживаю. — Согласился с ним Максим. — Мы вас любим не за наряды, а за их отсутствие.

— Это будет самое сложное в нашем мероприятии. — Я как раз продумывала комплект одежды на седьмой день, а он не последний.

Илья строго посмотрел на подругу, и это ее насмешило.

— Ладно, не напрягайтесь мальчишки. Я возьму в запас две майки, юбку, шорты и шляпку, и буду их комбинировать. Это займет один маленький рюкзак.

— А я уже свой собрала. — Поделилась Гуля. — И это тоже совсем немного получилось.

— Мы так хорошо друг друга понимаем. Нам бы дело общее найти. — Предложила Даша.

— Не путай туризм с эмиграцией. — Илья не разделил оптимизма подруги. — Опыт показывает, что даже лучшие друзья, занимающиеся общим делом, перестают ими быть. Там, где есть выгода, дружбы не существует.

— Мудёр не по годам. — Пошутил Максим. — Но я соглашусь, общая работа делает коллектив сплоченным только в антагонизме с тем, на кого они работают. Если нам устроится работать на человека, не одного из нас, то мы можем сохранить дружеские отношения.

— Ага, пока одному из нас не предложат повышение. — Усмехнулась Гуля.

— Слушайте, поездка должна показать чего стоит наша дружба. — Увлеченно произнес Илья.

— Это ужасно. — Даша скривилась.

У нее снова зазвонил телефон. Она взяла трубку.

— Да, мам, заедем… завезем. Мы будем ближе к десяти вечера. Пока. — Даша убрала телефон. — Мама просит забрать из дома и привезти на дачу мультиварку. Там с плитой какие-то проблемы.

— Ладно, давайте разбегаться. — Предложил Максим. — Значит, завтра в сервис и к вечеру машина точно будет готова. Можем выезжать послезавтра с утра.

— Так быстро? — Удивилась Даша.

— А чего тянуть? — Спросил Илья. — Это же время нашего отдыха. Чем париться в этом пропеченном городе, лучше сидеть в морской воде и пить… минералку.

— Завтра вечером созвон. Обсудим детали, соберем вещи заранее, а с утра соберу вас и вперед. Хорошо бы, чтобы вы не находились в разных концах города.

— Вариантов нет, Даше придется ночевать у меня, чтобы не сбегать с дачи. — Илья знал, что подруга с трудом согласится ночевать у него дома, так как это уже ко многому обязывало.

— Мы что-нибудь решим. — Обтекаемо ответила Даша.

— Ну, пока. — Максим протянул руку. — У нас с Гулей еще куча разных дел запланирована на вечер.

— Даже не стану интересоваться каких. — Илья пожал ему руку. — У нас с Дашей тоже есть дела, и я не про мультиварку.

Ребята разбились на пары и разошлись по своим делам. Улица снова встретила их нестерпимой жарой. Солнце бесновалось в ореоле оранжевой сферы, как будто специально фокусирующем тепло над Оренбургом. Листья на газонной траве повисли. Корни не успевали качать влагу к ним, да и не было в земле уже никакой влаги. Она потрескалась крупными трещинами, в которые запросто можно было сунуть ладонь. Машины с водой, по ночам поливающие газоны, не справлялись со своей работой.

— Отец говорит, что такой погоды раньше не было. Летом дней, когда температура поднималась выше тридцати градусов, можно было пересчитать на пальцах одной руки. Рассказывал, что надо было ждать двух часов дня, чтобы пойти на речку, иначе было холодно, и вода не нагревалась. А сейчас? Вставай в шесть утра, а на улице уже тридцать и можно смело идти купаться. Сколько дней у нас держится сорок градусов? Неделю?

— Где-то так. — Даша пожала плечами.

— Саха́ра, блин. У нас в городе перестали некоторые деревья высаживать, потому что они не могут укорениться, если не поливать.

— Все хотят жить там, где хорошая погода, но не все могут поместиться. Кому-то надо жить здесь. А чтобы не приедалось, надо время от времени ездить к морю. — Предположила Даша.

— Блин, умно. — Илья прижал ее к себе.

— Не трогай меня, я потная. — Даша отстранилась. — Уже мечтаю скорее встать под душ.

— Тогда прибавим шаг.

Через несколько минут они сидели в раскаленном салоне машины. Несмотря на открытые окна, он никак не хотел охлаждаться. До раскаленного черного пластика невозможно было дотронуться. Илья выждал минуту, пока двигатель не перешел на нормальные обороты и выехал со двора. На самом краю парковки наткнулся на отца, возвращающегося с работы. Пришлось остановиться.

— Привет, па.

— Здорово. — Поздоровался он с сыном. — Привет Дашуля. — Поздоровался он с подругой сына самым благодушным тоном. — Куда намылились?

— Да, родители Даши решили пожить на даче, пока город трясет, а нас попросили привезти им мультиварку, потому что плита сломалась. — Пояснил Илья. — Как у тебя на работе. Мама сказала, что-то обвалилось.

— Ничего не обвалилось, слава богу. Перекрытие пошло трещинами, вот мы его подпирали. Ерунда. Завтра обещали приехать строители и поставить капитальную перегородку. Ладно, рад был повидать сноху. — Он помахал Даше. — Родителям привет.

— Спасибо, передам. — Даша расцвела улыбкой.

— Пока, пап. — Илья поехал дальше.

— Он у тебя такой положительный. — Оценила Даша отца Ильи. — Сколько его видела, никогда не позволял себе дать волю нервам, в отличие от моего.

— Он немного робеет при тебе. А вообще ты ему нравишься. Он очень высоко оценил мой выбор.

— Когда у него день рожденья? — Поинтересовалась Даша.

— Осенью, в октябре.

— Ты узнай, что ему хотелось бы получить, а я обязательно куплю. Очень хочу угодить. Такой контраст между моим отцом и твоим.

— Судьба хотела, чтобы ты могла сравнить. — Предположил Илья.

— Да уж, как и Гуле судьба тоже хотела показать какими бывают другие семьи.

У дома Даши озеленители опиливали вязы и тополя. Видимо, получили приказ убрать все потенциально опасные ветки, нависающие над пешеходными дорожками и дорогами. Заехать во двор не получилось, пришлось бросить машину на обочине улицы. Пилы жужжали на весь квартал. Пенсионеры с лавок внимательно наблюдали за процессом работы и даже показывали работникам, где они допустили огрехи.

В квартире Даши еще держался прохладный кондиционированный воздух. На контрасте с улицей он вообще показался холодным.

— Я в душ. — С ходу собралась Даша. — Поищи себе в холодильнике чего-нибудь.

— Хорошо. — Илья не раз бывал в этом доме, но без родителей подруги такого не случалось.

Отец был военным пенсионером и всегда находился дома. А Даша просто морально не могла сказать ему, чтобы он погулял, пока они собирались побыть вместе. Илья не считал это ненормальным, но его мать сама предложила сходить отцу в кино, чтобы детям было, где посидеть вдвоем и оставила презерватив на видном месте. Во всем, куда ни глянь, существовало единство и борьба противоположностей, как будто специально притягивающиеся друг к другу.

Илья открыл холодильник. Родители Даши любили забивать его на месяц вперед. Отец специально следил, чтобы изобилие никогда не заканчивалось. Это тоже было существенное отличие от поведения родителей Ильи. В их холодильнике еды было ровно на один день. Утром в нем лежали остатки вчерашнего хлеба и кусочек масла, чтобы сделать бутерброд к кофе на завтрак.

— Это все брехня, что дешевле закупать на месяц вперед. — Заявил отец. — Чем больше купишь, тем больше сожрешь. Еда дается на каждый день, вот на день ее и надо брать, остальное чревоугодие и никому не нужное сибаритство.

В этот раз Илья был доволен, что отец Даши не исповедовал принцип его отца. Он вынул виноград, сыр, кусок копченой грудинки. Еда была праздничной в его представлении. Илья нарезал закуску и сел за стол напротив телевизора, включил его и стал слушать новости. Оказывается, землетрясение захватило краем Башкирию, Казахстан и Челябинскую область. Вреда особого никому не причинило, если не считать лопнувшие рельсы на одном участке. Авария была устранена в течение двух часов. Снова показали исчезнувший Пятак. На этот раз с вертолета, пролетевшего над провалом. Даже приближение не позволило отчетливо разглядеть дна. В глубине как будто бы клубился туман, природу появления которого Илья не смог объяснить.

Вообще новости изобиловали природными катаклизмами. Извержения вулканов случались чуть ли не каждый день. Трясло везде, даже в Антарктиде и на Новой Земле. Напуганные сейсмической активностью пингвины и белые медведи метались по родным просторам, не понимая, что происходит. Природа словно сбрасывала набравшееся тысячелетиями давление. Травила медленно, но для живых существ это все равно было пугающим явлением. У людей был интернет и телевизоры, через которые умные люди могли успокоить население, а у животных такого не было. Они доверяли другим источникам информации, более надежным и оттого не находили себе места.

Даша вышла из ванной в халате и ореоле свежих ароматов, от которых кружилась голова.

— Иди. — Предложила она Илье. — А я пока чего-нибудь настрогаю.

— А мне чего на себя накинуть?

— Папин халат. Он там висит.

— Представляю, если бы он узнал, что я разгуливал в нем. — Усмехнулся Илья.

— Не демонизируй моего папу. Он просто старый вояка, привыкший, чтобы подчиненные строго следовали его приказам. Ты не подчиненный, поэтому к тебе он может относиться как к равному, которому разрешено надевать его любимый халат.

— Ключевое слово может. — Илья зашел в ванную, ополоснулся, обильно используя моющие средства потенциального тестя, и вышел в махровом халате, остро пахнущем ярко выраженным мужским парфюмом. — Как я тебе? Не вызываю когнитивного диссонанса в одеянии папы?

Даша внимательно посмотрела на Илью.

— Блин, это была плохая идея. — Она засмеялась. — Придется мне надеть мамину маску для сна.

— А что, ролевая игра, почувствуй себя партнером в тридцатилетнем браке. — Илья сел за стол. — М-м, у нас сегодня праздник. — Он воткнул вилку в пластиковый судок с холодцом.

— Скажешь тоже, праздник. Это у отца бзик. Надо, говорит, есть чужие ноги, чтобы свои не болели.

— Фу. — Павел выдернул вилку из холодца. — А чьи мозги он ест?

— Не знаю. — Даша снова рассмеялась. — Вот куриные сердечки и печень мама ему постоянно тушит. Держи горчицу. — Она поставила перед Ильей банку. — Ешь холодец, мне колченогие мужчины не нравятся.

— Ну, ладно, если с горчицей. — Смиренно согласился он.

По телевизору начался репортаж про мост через Волгу, соединяющий Тольятти и Жигулевск.

— В результате толчков, несколько опор погрузились в грунт. Мостовое полотно прогнулось в центре на несколько метров и частично разрушилось. Выглядит это пугающе. Специалисты запретили эксплуатацию моста. Автомобильные потоки перенаправлены на Волжский мост, из-за чего на подъездах к нему наблюдаются длинные пробки. Военные инженеры уже наводят понтонную переправу и обещают к завтрашнему дню вернуть транспортную загруженность к прежнему уровню. — Бодро доложила журналистка.

Дашу новость расстроила.

— Слушай, а если сильнее тряхнет и все мосты через Волгу рухнут, как мы вернемся? — Спросила она.

— По понтонным переправам. Задержимся на пару дней, но это не страшно. — Илью новости ничуть не смутили.

Даже был в ожидании различных опасностей некий азарт.

— А цунами на море не случаются во время землетрясения? — Даша решила напугать себя еще сильнее.

— Про цунами на Черном море не слышал ни разу. — Признался Илья. — Но даже если оно случится, мы это поймем.

— Как?

— Вода уйдет от берега. Как только такое случится, мы сразу соберем манатки и в горы. А вообще, зачем себя стращать маловероятными событиями, Даш? На отдых надо ехать максимально расслабленными, иначе это не отдых совсем, а борьба.

— Легко сказать. — Даша посмотрела на Илью. — Чаю? Или потом?

— Потом.

Так как они оба не курили, то чай пили после близости, и предложение попить чаю автоматически воспринималось у них, как приглашение к сексу. Илья подхватил Дашу на руки.

— В родительскую спальню? — Спросил он.

— Нет. И халат оставь в ванной.

На дачу к родителям они явились в одиннадцать вечера. Отец Даши промолчал насчет опоздания, но только благодаря красноречивым взглядам супруги, которая заранее договорилась с ним, чтобы он не нудил.

— Электроприборы включенными не оставили? — Строго поинтересовался отец.

— Мы ничего не включали. — Ответила Даша. — Заехали, взяли мультиварку и сюда.

— Я поеду. — Илья не собирался оставаться на ужин. — Спокойной ночи.

— Я провожу.

Даша вышла за ворота дачи.

— Да уж, я все больше убеждаюсь, что мне надо жить подальше от родителей. Прости, что они у меня такие.

— Вернемся с моря, будем искать варианты, куда переехать. — Илья поцеловал Дашу. — И тебе спокойной ночи. Умотался я сегодня, без ног.

Они посмеялись. Илья сел за руль. Стартер подозрительно долго крутил двигатель. Машина кое-как завелась и троила, трясясь мелкой дрожью.

— Мы не хотим уезжать. — Пошутил Илья. — Сердечко начинает троить из-за расставания.

— Да завтра. — Даша послала ему воздушный поцелуй.

Машина выровняла обороты.

— Да у тебя магия автослесаря. — Пошутил Илья. — В дороге очень пригодится. Пока, целую. — Он чмокнул воздух и тронулся с места.

Даша проводила его взглядом до поворота и пошла домой.

Глава 3

Горизонт на востоке едва тронула алая полоска начинающегося рассвета. Илья и Даша стояли у подъезда в ожидании Максима и Гули. Мать Ильи смотрела вниз с балкона, волнуясь, ждала машину вместе с детьми. Она понимала, что сын вырос и запрещать ему пускаться в опасные, но в то же время необходимые для нормальной социализации мероприятия, она не имеет права. Илье надо было ощутить жизнь с разных сторон, прочувствовать все ее грани, чтобы не сформировать в нем туннельный взгляд на жизнь с воображаемыми границами дозволенного.

«Четырка» Максима подъехала и встала у подъезда точно в назначенное время. Илья задрал голову и помахал матери.

— Привезу чурчхелу, а отцу чачу. — Громко пообещал он. — Пока.

Даша тоже помахала будущей свекрови.

— Не надо ничего, не тратьте деньги. — Попросила мать. — Господи благослови.

Илья открыл дверь Даше, закрыл за ней и сел с другой стороны. Еще раз посмотрел вверх в открытое окно. Мать крестила его.

— Целую. Как доберемся, напишу в семейный чат с фотками. — Выкрикнул он громко на весь двор.

— Будем ждать. — Мать смахнула ладонью выступившие слезы.

— Все нормально? — Поинтересовался Максим и протянул руку назад за подголовник.

Илья пожал ее.

— Такое ощущение, что меня провожают на войну, а не на море.

— Потому что в первый раз уезжаешь так далеко один. — Предположила Гуля. — Не верится родителям, что сынулька уже вырос.

— Это точно. — Согласился Илья. — Ну, с богом, поехали.

Машина, непривычно груженая под завяз, тронулась с вибрацией.

— Сцепление не притерлось еще. — Заступился за нее Максим. — За поездку обкатаем как надо, особенно в горах.

— Что, до Бузулука можно спать? — спросил Илья, примеряясь к подголовнику.

— Да, спите, потом поменяемся. Вы вперед, мы назад. Я посчитал, через две моих смены мы будем уже в Волгограде, через одну после этого на трассе «Дон», и через две мы уже будем на море. Всего пять смен по три часа и мы на месте. — Обрадовано произнес Максим. — Это даже легче, чем таксовать по городу, стоять в пробках, дышать выхлопными газами, жечь сцепление и перегревать мотор.

— Может быть, устроиться таксистом на лето по маршруту Оренбург — Пятигорск или Минеральные воды? — В шутку предложила Даша.

— А что, если купить минивэн на девять мест, то вполне можно и с моей категорией.

— Будут ли желающие за такую цену и такие удобства? — Засомневался Илья.

— Нищеброды всякие, типа нас, нашлись бы. Дизелек экономичный, девяносто держать и вперед. Разведаем маршрут, надо будет задуматься над этим. — Уже серьезнее произнес Максим.

— Не окупится. — Илья широко зевнул. — Сезонный спрос, пробеги огромные.

— По трассе пробеги щадящие, не то, что в городе. А в межсезонье можно ездить по межгороду, Оренбург-Уфа или куда подальше.

— Я бы не смог столько находиться за рулем. — Признался Илья. — Не моё.

— И это сказал инициатор поездки. — Даша укоризненно посмотрела на него.

— Это другое. От работы кони дохнут, а мы развлекаемся в свое удовольствие. А слышали мысль, что склонность к туризму это скрытая форма бродяжничества?

Максим рассмеялся.

— Точно, мы бродяги. Надо было на машине наклейку перед поездкой сделать «Бродяги». Понравится цыганить, так и будем по всей стране кататься. Месяц там пожили, месяц здесь. Станем экспертами в экономном проживании и питании, будем раздавать советы таким же начинающим бродягам и просить их поддержать нас материально, пока не опустились на самое дно.

— Потрясающие перспективы. — Даша примерилась к плечу Ильи. — Пожалуй, я буду латентным бродягой, раскрывающим свою натуру раз в год. — Она вынула телефон и посмотрела в экран. Убрала назад. — Сегодня мне предстоит эпическое событие, равное которому я испытала только в детском саду, когда сбежала домой. Отец после этого на полном серьезе предлагал воспитательнице привязывать меня на цепочку. А ее он обещал расстрелять.

— В этот раз он захочет расстрелять меня. — Илья нежно обнял Дашу. — Я заранее предвкушаю его убийственные нравоучения.

— Переживем. — Даша закрыла глаза. — Давайте вздремнем, чтобы днем не хотелось спать.

— Конечно, спите, чтобы нам с Гулей не дергаться потом. — Посоветовал Максим.

Долго упрашивать не пришлось. Илья подложил под ухо маленькую дорожную подушку, чтобы не стукаться головами на ходу с Дашей и быстро заснул. Сквозь сон отчетливо почувствовал, когда они проехали мимо промышленного гиганта, газового завода. Пахло неимоверно жутко, как будто газ шпарил мимо трубопровода.

Потом он проснулся, когда Максим начал рассказывать Гуле о событиях, связанных с церковью в деревне Платовка, построенной над кельями в горе.

— Моя мама после меня долго не могла забеременеть. Потом услышала про то, что в эту церковь ездят женщины с такой же проблемой, даже мусульманки. Попала к отцу Кириллу. Он ей почитал что-то, сказал, чтобы не мучила себя постоянным ожиданием, и велел искупаться в купели рядом с церковью. После этого у меня через год появился братан Лёха.

Дальше Илья снова отключился и проспал до самого Бузулука. Проснулся только когда почувствовал, что машина остановилась. Илья поднял голову и открыл глаза. Даша проснулась следом.

— Пять минут на оправиться и перекусить. — Распорядился Максим.

Он остановился у кемпинга, забитого фурами. На большей части из них висели номера среднеазиатских республик. Часы показывали семь утра. Дальнобойщики спали. Тишину нарушали изредка проезжающие машины, да местный пёс, докапывающийся до голубей, пытающихся клевать зерно из просыпающегося кузова зерновоза.

— Девчата, мы в туалет, а вы достаньте перекусить, потом поменяемся. — Предложил Илья.

— Конечно. — Даша потянулась. Вынула телефон и, не увидев сообщений, убрала назад. — Ты не спала? — Спросила она у Гули?

— Нет. Вообще сна не было. Я в эту сторону никогда не ездила. У нас все родственники за Орском живут, там совсем другая природа. Было интересно смотреть по сторонам. Названия у деревень смешные, Козловка, Барабановка, Мамалаевка.

— Это по фамилиям помещиков, которые их основали. — Поделилась Даша специфическими знаниями. — Многие села были основаны раньше Оренбурга. А у вас-то не лучше, Ащебутак, Ащельсай, Блява.

Илья вышел на свежий воздух. Он действительно был свежим, совсем не как в городе. Максим поежился.

— Как будто в другую страну приехали. — Удивился он. — У людей нормальная погода. За что нас-то так не любить.

Они прогулялись до бесплатного общественного туалета. В нем не было ничего, кроме дыры в полу. Хорошо еще, что выглядел он чисто и пах внутри свежей хлорной дезинфекцией.

— Девчата, вы будете удивлены сервисом. — Пошутил Максим.

— Неприятно? — Догадалась Даша.

— Без комментариев. — Максим взял бутерброд из рук Гули. — М-м, как вкусно.

Девушки ушли в туалет. Илья сел на заднее сиденье, оставив дверки открытыми. Ел бутерброд и запивал холодным кофе. Вдруг из одной фур выскочил водитель с телефоном. Он очень громко разговаривал на своем языке, бегал перед кабиной грузовика и как будто причитал. Интонации однозначно указывали, что у него что-то случилось.

— Хреново, когда ты за тысячи километров от дома, а у тебя случается беда. — Прокомментировал Максим его ситуацию, как он ее понял. — И назад ведь не повернешь с товаром назад. Как ему быть?

— Я бы бросил машину. Представь, у него погиб родственник, а он повез товар дальше. Это же ненормально. Если машина не его, надо звонить в фирму, сказать, что машина в Бузулуке, ключи у персонала гостиницы, а он поехал с попутками домой. По нашей трассе часто мотаются машины с номерами оттуда. Обязательно посадят и довезут. — Рассудил Илья. — Вот тебе и минусы дальних поездок.

— Не каркай. — Попросил Максим. — У нас все будет хорошо.

— Да, у нас все будет хорошо. — Илья откусил большой кусок и откинулся назад.

Пришли девчата, эмоционально обсуждающие бесплатные удобства.

— В следующий раз выбирайте придорожные кусты погуще. Там хотя бы эстетика какая-то есть и понимание, что ты отдаешь природе то, что ей будет полезно. — Даша полезла за влажными салфетками. — Это просто издевательство над моей тонкой душевной организацией.

— Я видала туалеты и похуже. — Призналась Гуля. — Подумаешь дыра в полу. Это же от вандалов лучшая защита. Ничего не сломаешь.

— Вандалы могут не ломать, а просто плохо целиться. — Даша брезгливо обтерла каждый пальчик. — Хорошо, что я позавтракала до этого события.

— Кофе сделать? — Предложил Илья.

— Я сама. — Она обернулась на водителя, бегающего у своей машины. — Чего он так зевает?

— У него семья под завалами. — Пояснила Гуля. — Я кое-что разобрала.

— Блин, как неудобно. — Даша смутилась.

Илья вынул телефон и набрал «землетрясение в Средней Азии». Интернет выдал сразу несколько свежих ссылок. В Узбекистане в эту ночь случилось серьезное землетрясение с толчками до восьми баллов по шкале Рихтера. Оно было локальным, но поселения, попавшие под него, пострадали сильно. Число погибших еще не указывалось, но предварительно ожидались тысячи жертв.

— Узбекистан сильно тряхнуло. — Объяснил Илья друзьям. — Тысячи жертв.

— Бедняга. — Виновато произнесла Даша. — Как помочь человеку?

— Ему возвращаться надо. Если только нам вместо моря в Узбекистан поехать. — Предложил Максим.

— Придумает что-нибудь. У него земляков здесь много. — Гуля кивнула в сторону фур. — Половина номеров узбекские.

— Что-то тревожно на душе. — Призналась Даша и снова посмотрела в телефон. — Я думала это из-за предстоящего разговора с родителями, но нет, не из-за него.

Илья подошел и обнял подругу со спины.

— Все будет замечательно. Мы будем вспоминать эту поездку с теплыми чувствами и скучать, что сорваться вот так уже не получится, семья, дети, ипотека, отпуска в разное время и так далее.

— Умеешь ты развеять тревогу. — Даша вывернулась и поцеловала Илью.

Возле водителя собралась толпа мужчин, решающих, как поступить с его ситуацией.

— Я же говорила. Они уже нашли водителя на его машину, а ему скидываются на дорогу домой. — Сообщила Гуля.

— Очень хорошо. — Облегченно произнесла Даша. — У меня, честно говоря, возникло чувство вины, что я вначале рассердилась на его активность.

— Нам тоже пора ехать. — Максим посмотрел на часы. — Выбились из графика на десять минут.

Илья сел за руль и отрегулировал сиденье и зеркало под себя. Даша села рядом и надела темные очки.

— Я буду штурманом. — Она дружески похлопала Илью по плечу. — Десять метров прямо, потом резкий поворот направо.

— А можно вы будете молчать, а то я не усну. — Попросил Максим.

— И что, даже петь нельзя? — Подразнила Даша.

— Пой, но про себя. — Максим положил на плечо подушку, чтобы Гуле было мягче опереться головой.

— Я не знаю ни одной песни про Дашу. — Не унималась подруга Ильи.

— Вот и не пой. — Максим закрыл глаза.

Илья включил на телефоне программу с радарами и карту, воткнул его в держатель и выехал на трассу. На душе было легко и весело, словно он совершил поступок, подтолкнувший его вперед. Настоящий мужской поступок, окончательно разорвавший пуповину, соединяющую его с родителями. Хорошо, что они сами способствовали этому в отличие от родителей Даши.

Дорога постепенно заполнялась машинами. Трасса Оренбург- Самара, однополосная почти на всем своем протяжении, в дневное время была сильно перегружена. Транспортный поток фур из Азии в Европу и наоборот, превращал дорогу в караванный маршрут, на котором легковушкам отводилась второстепенная роль. Местами фуры собирались в колонны, обогнать которые без риска для жизни не получалось. К тому же дорога была извилистой, со слепыми поворотами, с постоянной сплошной разметкой. Очень быстро благодушное настроение сменилось раздражительностью.

Даша заметила перемену Ильи.

— Не обгоняй. Мы никуда не торопимся. Это не гонки, а отдых.

Илья хотел сказать, чтобы она не советовала ему, как ехать, но в этом момент у Даши завибрировал на беззвучном телефон. Она посмотрела на экран и произнесла упавшим голосом:

— Родители звонят.

— Не бойся, я с тобой. — Илья положил ей руку на колено.

— Да, мам. — Даша приняла звонок. — Мы с Ильей, Максимом и Гулей едем на море. Черное, мам. Нет, я не шучу. Мам, ну вы меня постоянно за ребенка держите, я так никогда не повзрослею. Нет, это было мое решение. Мы уже возле Самары. А ты как хотела, мам? Больше того, по возвращении я буду искать работу в другом городе, потому что вы будете лезть в мою жизнь, пока окончательно ее не загубите. Да, оказывается, я такая. Купи папе валидол, прежде чем рассказать. Всё, целую, как доедем, позвоню. — Она в сердцах выключила телефон и бросила на полку. — Фух, полегчало, теперь можно ничего не бояться.

— Вот ты и стала женщиной. — Поддел ее Илья.

— Ага, теперь мне нужен свой очаг, чтобы поддерживать в нем огонь. Я слово в слово знала, что она мне скажет. Как можно быть таким человеком, который всегда говорит одно и то же?

— Не осуждай мать, она всегда хочет как лучше. — Попросил Илья.

— Для нее. Держать меня при себе, чтобы ей и папе спокойно было.

— Ребята, давайте вы потерпите пару недель, а потом сходите к семейному психологу. Дайте поспать. — Попросил Максим.

— Прости. Во мне всё клокочет. Я лопну, если не выговорюсь.

— А ты пиши мне на телефоне. — Предложил Илья. — Я в свободную смену почитаю.

— Не буду я ничего писать. — Даша откинулась на спинку. — Обгони эту черепаху, чего мы плетемся.

Илья улыбнулся, проверил безопасность маневра и обогнал старый груженый зерновоз с полуприцепом, чадящий на подъем черным солярочным дымом. Не доезжая Самары, повернул налево на Саратов. Поток грузовиков стал реже, зато прибавилось легковушек с номерами из разных регионов России. Народ из северных областей и республик стремился на юг, погреть недорого свои кости. На крыше многих машин имелись багажники, как будто люди взяли с собой еще и палатки, чтобы максимально удешевить отдых.

На телефон Даши пришло уведомление. Она взяла его, долго смотрела в экран, и с удивленным выражением лица показала Илье. Там было сообщение, что отец Даши перевел ей тридцать тысяч рублей.

— Неожиданно. — Произнес Илья. — Там нет сообщения, что это тебе на квартиру на первое время?

— Нет, вообще никакой приписки. — Даша снова уставилась в экран, затем набрала номер отца. — Пап, привет. От тебя пришел перевод. Да? Спасибо. Я не ожидала. А ты на меня не сердишься? Сердишься. Ну, простите меня, но это все равно должно было произойти. Хорошо, что я не одна и мне не страшно. Да, я буду искать работу в другом городе вместе с Ильей. Мы хотим понять, чего стоим сами по себе. Спасибо и простите, что пришлось так поступить. Люблю вас. Конечно, напишу, пока.

Она отключилась и посмотрела на Илью глазами полными слез.

— Ты победила. — Он был рад, что проблема, гнетущая Дашу, разрешилась.

— Не я победила, это мы победили, с мамой и папой вместе. Преодолели порог страха. Я не ожидала, что они так быстро смирятся.

— Умные люди обычно так и поступают в ситуации, которую не изменить. Меня мать этому давно научила. Не хотела, чтобы я напрасно терзался, когда ничего сделать нельзя. Раз не можешь изменить, значит так надо.

— Полегчало, но на душе осталось чувство вины, как будто я обидела их. — Призналась Даша.

— Привези матери чурчхелу, а отцу чачу. Я так обещал.

— Ладно, хорошая идея. — Улыбаясь, Даша уставилась в окно, любуясь пейзажами, которых до этого почти не замечала.

В отличие от степной оренбургской природы, здешняя отличалась рослыми деревьями и большим количеством зелени. Трава по обочинам родной области уже давно выгорела и пожелтела, а здесь все еще сохраняла изумрудную свежесть. Илья сверился с картой, чтобы остановиться на очередном кемпинге к окончанию трехчасовой смены. Пора уже было пообедать.

Он припарковался в тени большой березы, свесившей раскидистые ветви почти до самой земли. Открыл дверцу и вытянул наружу ноги.

— Эй, сони, вставай пришел.

Максим зашевелился и вытянул руки вперед.

— Как хорошо, когда за тебя ведут машину. — Он широко зевнул. — Спал бы, да спал.

— Пора бы и перекусить чего-нибудь серьезного. — Илья привык питаться по часам, а сейчас как раз подошло время обеда.

— Я слышала сквозь сон, что ты решила вопрос с родителями. — Гуля поднялась с подушки.

— Да, все прошло намного легче, чем я ожидала. — Радостно призналась Даша.

— Поздравляю. — В голосе Гули как будто проскочила легкая зависть. — Открывай багажник, будем плитку доставать, греть кипяток. — Попросила она Максима.

Обед затянулся больше чем на полчаса. Вода грелась на туристической грелке очень долго. Видимо, она была рассчитана на туристов, которые уже пришли к месту и больше не спешат. Днем температура все равно поднялась до тридцати градусов. Горячая еда, да еще и с перчиком, вызвала обильное потоотделение.

— Так мы протухнем до моря. — Расстроился Илья, принюхиваясь к подмышкам.

— У меня есть средство от всех запахов. — Максим вынул из бардачка бутылку с прозрачной жидкостью. — Это головы, побочный продукт батиного самогоноварения. Он дал мне, чтобы я протирал стекла и фары зимой от грязи. Тут градусов восемьдесят спирта, но он метиловый.

— А от пота как он помогает? Наружно или все-таки придется пить? — Поинтересовалась Даша.

— Короче, рассказываю. Я в том году летом курьером подрабатывал. Привез доставку в богатый дом. Жара стояла, как сейчас. Чую, подмышки уже несвежие, клиенты могут пожаловаться, что курьер был вонючим. А я что, душ с собой должен был возить? Из всех жидкостей, только бутылка батиных голов была. Я взял тряпку, смочил ее и протерся. Подождал, когда спирт испарится, чтобы не сказали, что курьер приехал пьяный, и всё, до самого вечера пах, как огурчик, свежестью.

— Мы же взяли влажные салфетки. — Напомнила Гуля.

— Я думал, салфетки для другого, для более интимного процесса. — Признался Максим. — Спиртом там точно лучше не протирать, а вот для подмышек самое то.

Илья уступил место за рулем хозяину машины. Они сели с Дашей на задний диван и начали играть на телефоне в игру с составлением слов из одного большого слова. Илье надоело буквально через десять минут.

— Я лучше новости почитаю. — Он зевнул. — Интеллектуальные игры навевают скуку.

Даше игра нравилась, поэтому она продолжила выискивать слова. Илья пробежался по всем актуальным новостям.

— В Австралии, прямо посередине континента в сердце пустыни забил гейзер. Ученые говорят, что произошло необъяснимое проседание грунта на огромной территории. Тысячи кенгуру собрались у природного феномена с желанием утолить жажду. Вода пригодна для питья, что является для животных, страдающих в пустыне от обезвоживания, настоящим подарком судьбы. Если бы они сообразили добавлять в нее зерна кофе или листья чая, то могли бы заварить себе замечательные напитки. — Прочитал он вслух новость. — Хоть у кого-то эти изменения климата происходят в лучшую сторону. Скоро Австралия снова заколосится. Придется сумчатым отращивать сумки побольше, чтобы в них помещались детеныши с ожирением.

— Интересно, если бы кенгуру стали толстыми, они перестали бы прыгать? — Со смехом поинтересовался Максим. — Я не могу представить прыгающего жирного кенгуру.

— Они бы аккуратнее прыгали. — Предположила Даша, не отрывая глаз от экрана телефона.

— Не, я думаю, они бы тогда перешли на шаг и начали эволюционировать, подстраиваясь под новый вес. — Максим поднял вверх указательный палец. — У меня появилась идея, люди стали ходить по земле на двух ногах из-за ожирения, потому что ломали ветки и падали с деревьев.

— А почему не на четвереньках? Так было бы легче, опор же четыре. — Проверила Гуля теорию друга на состоятельность.

— А что тут непонятного, пузо человека терлось о землю, это же неприятно. Меня всегда обижало, когда называли мальчишкой с грязным пузом. Видимо, это генетическая память о тех временах, когда мы искали новый способ носить живот. — Максим похлопал себя по тощему животу.

— Как хорошо, что ты эволюционировал. — Гуля быстро поцеловала его, чтобы не мешать управлять машиной. — Не люблю толстых парней. — Она засунула Максиму руку под майку. — Венец эволюции.

— Макс, хотел спросить, мы где Волгу переедем, в Саратове или Волгограде? — Поинтересовался Илья.

— В Саратове. По правому берегу дорога шире и короче. Я по карте смотрел. — Максим бросил взгляд на навигатор. — Моя очередь будет. Там по городу придется покататься. Не очень люблю ездить в чужих городах.

— Давай я. — Предложил Илья.

— Нет, пусть все будет по графику. Как вышло, так вышло. — Отмахнулся Максим.

— Мой отец ответил бы так же. — Заметила Даша. — Кстати, на следующей заправке с меня по стакану кофе каждому. Обмоем мою крепкую семью. — Ей хотелось таким образом поделиться своей радостью.

— Хорошо, машине бензина, нам кофеина. Через сорок километров можно заправиться. — Максим поводил пальцем по экрану телефона с открытой картой.

АЗС показалась на горизонте. Илья удивился относительности восприятия расстояний. Когда едешь за город, то сорок километров кажутся дальней дорогой. А тут десятки километров пролетали незаметно. Максим подъехал к колонке. На Гуле в его смену висела обязанность вставлять заправочный пистолет в бак. Даша и Максим направились в стеклянный куб заправочной станции.

Илья выбрался из машины размяться.

— Здесь природа на нашу больше похожа. — Заметил он, кивнув в сторону выжженной степи.

— Мы, наверное, уже на одной широте с Оренбургом. — Предположила Гуля.

Илья посмотрел в небо. Солнце светило ярко, не открыть глаз, но через ладонь все равно можно было рассмотреть яркий ореол, окружающий солнечный диск. Это природное явление стало частым в последнее время. Илья считал, что в воздухе появились примеси вулканической пыли, принесенные сюда ветрами. Мелкие частицы преломляли солнечный свет, создавая сияющий ореол. Заодно и поглощали его, придавая желтому диску оранжевый оттенок.

В бак пошел бензин. Вокруг машины мгновенно повисла аура бензиновых испарений. Гуля зажала пальцами нос.

Садись в машину, я сам залью. — Сжалился над ней Илья.

Упрашивать ее долго не пришлось. Она села на переднее сиденье и прикрыла окно. Максим придержал дверь, чтобы Даша вышла с подносом, на котором стояли четыре стакана с кофе.

— Я не спросила кому какой кофе нравится, поэтому всем одинаковый, капучино с сахаром. — Даша протянула поднос Гуле.

— Мне все нравятся, кроме несладких. — Она забрала свой стакан.

Максим сам забрал свой кофе и выпил его, не садясь за руль. Илья решил не спешить, потянуть напиток по дороге, рассматривая местные пейзажи. Даша протянула свой стакан.

— Чин-чин. — Предложила она чокнуться.

— За твою семью. — Предложил Илья тост. — Может и не придется никуда уезжать.

— Я подумала о том же самом. — Даша мечтательно улыбнулась. — Оказывается, чтобы решить проблему, надо просто показать всем, что она есть, а не отгораживаться и сбегать.

— Именно так. — Илья сделал глоток и закрыл глаза, изображая блаженство. — Боже мой, лучший кофе на дороге.

— Продолжать не надо. — Даша улыбнулась.

Максим догнал большую колонну машин, плетущихся за фурой, и пристроился в хвост. За ним вскоре пристроились еще несколько машин. Водитель грузовика как назло не давал его обогнать, даже там, где была возможность принять вправо, на разгонную полосу у въезда в населенные пункты.

— Бывают же люди, а. — Возмутился Максим. — Тридцать машин собрал за собой.

— Вредный тип. Наслаждается тем, что делает гадости, не нарушая закон. — Произнесла Гуля. — Худшая категория людишек, прикрывающаяся правилами.

— Когда я встречаю таких, очень хочется догнать его и засадить дробью в дверку. — Максим уже начал нервничать и резко маневрировать, выглядывая на встречную полосу.

Шансы обогнать колонну не просматривались. Встречный поток тоже был плотным. И вдруг случилось маленькое чудо. В зеркале заднего вида показались проблесковые красно-синие маячки и кряканье сирены. Белый седан ДПС шел посередине дороги, заставляя водителей тесниться к обочине. Он догнал грузовик и потребовал водителя прижаться к обочине. Тому ничего не оставалось, как выполнить просьбу. Проезжающие мимо полицейской машины водители начали коротко благодарить инспекторов сигналами клаксонов. Краснорожий водитель фуры услужливо и даже лакейски на полусогнутых показывал представителям закона свои бумаги.

— Сегодня всемирный день справедливости. — Заметила Даша, провожая взглядом дорожную сценку.

— Просто ты перешагнула на новый уровень, а тут все так устроено. — Пошутил Илья.

Он придерживался мнения, что ситуации вокруг людей спровоцированы их собственным отношением к миру. За любой достойный и смелый поступок мир реагировал наградой, показывая, что все может быть иначе, стоит только измениться самому. Гуля обернулась назад.

— Как мне перейти на другой уровень? — Спросила она.

— Ты о чем? — Не сразу понял Илья.

— Ты же про то, что Даша решила вопрос с родителями и перешла на новый уровень, где больше справедливости?

— Ну, да.

— А я не смогу договориться со своими родителями. Они меня никогда не услышат, потому что мы уже давно живем в параллельных мирах. У меня нет шанса перейти?

Илье стало жалко Гулю. Она очень переживала, что ее семья далеко не идеальная, и принимала на себя часть этого несовершенства, считая хуже всех из их четверки.

— Ты уже давно на том уровне, куда Даша только сегодня добралась. — Ответил он уверенно. — Мы все были самостоятельнее нее в принятии решений, только моя Дашуля боялась папке сказать. — Илья обнял ее, чтобы она не вздумала обидеться. — Смелая, как львица.

Даша была умной девушкой и поняла, что сейчас надо было дать Гуле шанс поверить в себя.

Максим взял в руки Гулину ладонь и поцеловал. Ему хотелось вырвать подругу из лап не слишком путевых родителей, но так, чтобы это не было насильно, с кровоточащими душевными ранами.

— Нам надо скорее становиться семьей, чтобы мы сами стали такими родителями, какими хотели бы видеть своих для себя. — Произнес он.

— Это звучит как предложение. — Рассмеялась Даша. — А кольцо будет.

— Конечно, выбирай тебе какое, маслосъемное или компрессионное? — Предложил Максим подруге.

— Да ну вас. — Отмахнулась смущенная Гуля. — Из всего сделаете цирк.

— Это значит, нет. — В шутку обиделся Максим.

— Это значит, мы будем обсуждать вдвоем, а потом всем расскажем.

— Есть один способ заставить девушку сказать да, но он диверсионный. — Предложил Илья. — Надо тайно заслать диверсанта Максимыча.

Максим надул щеки от сдерживаемого смеха, пока Гуля пыталась понять шутку.

— Ах, вот вы какие диверсанты. — Даша поняла быстрее. — Теперь я буду знать, что мне грозит и быть осмотрительнее. Будешь сдавать всех диверсантов лично мне в руки.

Тут уже Максим не выдержал и стал смеяться в голос.

— Я поняла. — Гуля тоже начала смеяться.

Остаток смены Максима прошел в активных беседах, что не заметили, как выехали к Волжскому мосту, соединяющему Энгельс и Саратов. Огромное красивое сооружение, пересекающее великую реку. Величественность природного и рукотворного захватывала дух. Даша схватилась за телефон и начала делать фотографии.

— А солнце сегодня снова какое-то странное. — Заметил Максим. — И запах похож на тот, который был у озера.

— Это запах зноя. — Решила Даша. — Раскалившийся асфальт, выхлопные газы.

Когда машина въехала на мост, запах сменился. От воды потянуло свежестью. Илья тоже сделал несколько фотографий, но они получились смазанными. Неожиданно Максим вильнул рулем, а идущая впереди машина резко начала останавливаться. Авария не случилась только благодаря реакции Максима. Позади машины раздался свист тормозов и легкий удар в задний бампер.

— Блин! — Выругался Максим и резко открыл дверцу и чуть не упал.

По мосту прошлась волна, ломающая асфальт, рвущая ограждения и заставившая машины плясать. Шум и треск поднялся такой, казалось, что мост начал рушиться. Вода в Волге пошла крупной рябью, вспенившись белой каемкой по берегам.

Глава 4

Максим захлопнул дверцу, ткнул «аварийку» и окинул друзей испуганным взглядом. Машина приплясывала, скрипя пружинами, как будто неслась по кочкам. Обломанная часть перил моста напротив пыталась ткнуть в дверь острым краем, не дотягиваясь нескольких сантиметров. Гуля прижалась к Максиму, а Даша сдвинулась к Илье. Никто не проронил ни слова, пока сейсмические толчки не прекратились.

Мост достойно выдержал минутное испытание, устоял, хотя покрытие пострадало сильно.

— Не пойму, это землетрясения нас преследуют или мы их? — Иронично поинтересовался Илья.

— Не важно кто кого. — Даша побледнела. — Может, это намек, чтобы мы возвращались?

— Куда, в многоэтажные могильники? — Спросил Максим, открывая дверь. — Идем, Илюх, побазарим с водилой.

Они вылезли из машины. Взволнованный водитель, ударившийся в бампер «четырки» уже ждал их, осматривая нанесенные повреждения.

— Простите парни, из-за толчков машина не сразу остановилась. Вот смотрите, тормозной путь прерывался, хотя я педаль не отпускал. — Он показал прерывистые черные полосы жженой резины позади своего кроссовера.

— Понимаем, но кому хочется портить отпуск, дожидаясь гаишников на мосту. Бампер под замену. Десятка, как минимум. — Повздыхал Максим у поврежденной кормы своей машины.

— Ладно, понял, я переведу тебе деньги онлайн, но с припиской, что на замену бампера. — Предупредил мужчина. — А то были случаи, когда устно договорились, а пострадавший потом сообщал в ГАИ, что виновник самовольно уехал.

— Пишите, что хотите, я никуда сообщать не буду. — Максим поковырял повреждения пальцем. — Кажется, пострадал только пластик.

— Интересно, движение по мосту скоро откроют? И куда нас направят, вперед или назад. — Илья оценил скапливающиеся у концов моста пробки.

На телефон Максиму пришло сообщение о переводе. Он проверил его.

— Всё пришло, спасибо. — Поблагодарил он мужчину.

— Ладно, извините, что так получилось. Надеюсь, это никак не отразится на вашем отдыхе. — Виновник аварии вернулся в свою машину, на которой не осталось и царапины от удара.

Максим и Илья обошли свою «четырку» по кругу, убрали в сторону сломанные перила, посмотрели вниз с моста и вернулись назад.

— Все нормально? — Обеспокоенно поинтересовалась Гуля.

— Даже лучше, чем я рассчитывал. Десятку поднял на ровном месте. У меня в гараже лежит крашеный бампер, который не надо покупать. — Довольно произнес Максим. — Я куплю тебе столько вареной кукурузы, сколько захочешь.

— А что с мостом? — Спросила Даша, думая наперед. — По нему можно ехать?

— На вид, как будто можно. Асфальт потрескался, но лег на место. Я не вижу причин стоять и ждать, когда тряхнет снова, и все упадут в реку. — Пояснил Илья.

Вскоре причина задержки выяснилась. Приехали инспекторы и начали пропускать машины маленькими группами. Видимо, не зная масштабов повреждения моста, они так страховались от обрушения, которое могло спровоцировать одновременное движение большого количества машин. Стояние на месте заняло почти час. Илья сел за руль, а Даша на переднее пассажирское сиденье.

— Я загадала, если бы нас отправили с моста назад, то это был бы знак, чтобы возвращаться домой, а если вперед, то ехать дальше к морю. — Поделилась она.

— Неужели на планете началась эпоха землетрясений? — печально поинтересовалась Гуля, глядя на упавший на газон рекламный щит. — Это ведь все меняет, особенно для жителей городов.

— Да, многоэтажки придется строить по японским технологиям, устойчивым к тряске. — Согласился Максим. — Еще один довод ехать в деревню.

В Саратове начались пробки. Напуганные жители бежали из города, парализуя движение. Жара и тяжелая атмосфера выхлопных газов вызывали усталость. Кондиционера очень не хватало машине Максима. Мотор постоянно гудел вентилятором, а стрелка температуры охлаждающей жидкости поселилась у отметки ста градусов.

— Только бы не закипела. — Умолял Максим машину. — Илья, включи, пожалуйста, печку. — Попросил он.

— Не надо. — Попыталась возмутиться Гуля.

— Надо, иначе мы тут останемся надолго, и все деньги угробим в ремонт мотора. — Пояснил Максим.

Илья включил отопление. Раскаленный воздух направил на лобовое стекло, чтобы он скорее покидал салон машины через открытые окна. На некоторое время внутри стало невыносимо жарко. Максим дождался, когда стрелка температуры прочно встанет на девяносто градусов и разрешил ее выключить.

— Снимайте верхнюю одежду, а то перегреетесь. — Он стянул с себя влажную майку. — Фух, пекло. — Вытер ею лицо и шею.

Илья тоже снял майку и бросил на раскаленную панель.

— Я боялся ехать по городу, но с такой скоростью, это совершенно безопасно.

Девушки вначале не хотели раздеваться, стесняясь взглядов из соседних автомобилей.

— Это вообще нормально? — Поинтересовался Илья. — Вы же на пляже можете надеть купальник, который ничего не закрывает, а тут, сидя в своей машине, стесняетесь.

— На пляже одно, там это нормально, а тут другое. — Даша осмотрелась по сторонам.

— Это предрассудки. — Ухмыльнулся Илья.

Даша посмотрела на него с вызовом.

— Действительно, какое мне дело до тех, кто будет смотреть. — Она ловко сняла майку и прикрыла ею бюстгальтер.

Илья подул в ее сторону, чтобы охладить.

— До кондиционера тебе еще далеко. — Пошутила Даша.

Гуля не захотела оставаться в стороне и тоже разделась. Максим взял в руки майку и стал махать над подругой, как тренер над боксером после раунда.

— Потерпи немного. — Попросил он.

— Так намного лучше. — Призналась она.

Солнце клонилось к закату. Стало немного прохладнее и как только миновали город, скорость выросла, и снова можно было прикрыть окна.

— Выбились из графика. — Максим посмотрел на расписание смен. — За три часа мы не проехали и ста километров.

— Ничего страшного. Мы никому ничего не обещали, кроме хозяев домика. Позвоним и скажем, что немного опоздаем. — Гуля не видела в этом проблемы.

— Мы опоздаем сильнее из-за того, что придется останавливаться на отдых. Мы уже устали с Илюхой, надышались выхлопными газами, перегрелись, может и срубить, сами не заметим как. — Поделился Максим обоснованными опасениями. — Предлагаю поспать с часу до пяти всем вместе.

— В машине? — Спросила Даша.

— Да у какой-нибудь заправки или гостиницы. Ты как считаешь, Илья?

— Поддерживаю. У меня уже в глазах бегают какие-то световые пятна. Как бы не симптомы теплового удара.

Даша вынула из кармана дверцы бутылку с водой. Набрала полный рот и выдула ее на Илью освежающим аэрозолем.

— Сдурела? — Он завилял рулем от неожиданности.

— Прости, но это должно помочь от перегрева. — Даша испугалась последствий и реакции. — Пропали световые пятна?

— Пятна пропали, хорошо хоть мы не пропали. Больше так не делай. — Предупредил Илья. — Разбавь лучше в остатках воды пакетик кофе.

Даша послушалась. Высыпала в бутылку кофе, встряхнула и передала Илье.

— Ну, вот, другое дело. — Он взял ее в руки. — Хотя я и так взбодрился дальше некуда.

— Я знала, что тебе это поможет.

— Да, Илюха, скучать вам в семейной жизни не придется. — Поддел их Максим.

Гуля толкнула его ногу своей и дала понять взглядом, что замечание неуместное.

— Я хотел сказать, что вы не надоедите друг другу даже на пенсии. — Исправился он.

— Если доживем. — Илья рассмеялся.

Навстречу попалась огромная колонна военной техники, большая часть из которой была инженерной. Машины двигались на приличной скорости, занимая чуть ли не три четверти ширины дороги. Под их мощной поступью тряслась земля. Рев рычащих моторов давил на уши. После ее прохождения в воздухе повис явственный запах сгоревшего дизельного топлива.

— Суета у военных всегда вызывает тревогу, как будто началась война. — Заметила Даша, глядя в зеркало заднего вида на удаляющуюся колонну. — Наверное, мост закрыли.

— Или готовятся к тому, что будут еще толчки. — Предположил Илья.

— Насколько я знаю, ученые так и не научились предсказывать землетрясения. — Даша открыла телефон. — Сейчас почитаем, права я или нет.

— Права. — Поддержала ее Гуля. — Если бы они знали заранее, все были бы предупреждены, а мосты закрыты.

— Ого, смотрите, в Италии активизировались Флегрейские поля. Море кипит над ними, а горячие волны, поднимающиеся в высоту до десяти метров, уже сожгли все прибрежные поселения. Правительство Италии объявило чрезвычайное положение и направило спасателей к месту извержения. — Даша показала экран телефона Максиму и Гуле.

— Хоть бы вся гадость вышла там и всё успокоилось. — Взмолилась Гуля. — Так хочется, чтобы в мире было спокойно и чтобы мы отдохнули, как собирались.

— Отдохнем, сердцем чую. — Максим приобнял Гулю. — Обещаю.

Илья свернул на обочину у первого приличного кемпинга, и устало откинулся на спинку. На парковке и на обочине рядом выстроились десятка три легковушек с номерами многих регионов страны.

— Моя спина уже выгнулась по форме сидений моей машины, а к твоим никак не привыкнет. Поясница онемела. — Илья поерзал из стороны в сторону.

— Надо валик положить под поясницу. У меня тоже от долгой езды начинает в крестце ныть. — Предложил Максим.

Компания вышла на свежий воздух и размялась. Вечерний ветерок приятно холодил кожу. Водители уже устали и понимали, что выдержат не больше одной смены.

— Предлагаю последнюю смену сделать по два часа. — Посоветовал Илья. — Я вообще жаворонок и мне проще проснуться раньше, чем не спать допоздна.

— Хорошая идея. — Согласился Максим. — Как раз к часу закончится твоя смена, и ляжем спать. — Он открыл навигационную программу на телефоне. — К этому времени должны добраться до Волгограда, если снова ничего не произойдет.

— Сплюнь. — Попросила Гуля.

— Я не суеверный. — Отмахнулся Максим.

— Надо просто читать новости того места, к которому подъезжаем, чтобы не было сюрпризов. — Посоветовала Даша.

— Во, очень правильная идея. — Заметил Илья. — Чтобы не было ощущения, будто проблемы дожидаются именно нас.

— Ребята, а вы откуда будете? — Нараспев поинтересовался мужчина из синего, видавшего виды, джипа.

— Из Оренбурга. А вы? — Спросил Максим, удивившись своеобразному произношению.

— Да Кировская область, город Уржум. — Он тянул гласные в некоторых словах.

«А» в слове область, и вторую «у» в названии города.

— Издалека. — Удивился Илья.

— А вы через Волгу проезжали-то?

— Мы как раз посередине моста были, когда случилось землетрясение. — Ответил Максим.

— Что творится-то, а? Никогда такого не было. — Посокрушался мужчина.

— А у вас в Уржуме трясет? — Спросил Илья.

— Нет, не было ни разу. Мы уже не знаем с женой-то, ехать домой или на море. Страшно.

— Это да, тревожно. — Согласился Илья. — Но с другой стороны, чему быть, того не миновать.

— Ой, не знаю, не полезешь на рожон, не получишь распиз… ну, вы поняли. Так что, вы к морю поедете-то?

— Да. Мы смотрели новости, там не было еще ни одного заметного землетрясения, несмотря на то, что горы. — Заметил Максим. — К тому же мы сняли домик из фанеры, не раздавит, если и тряхнет.

— Ладно, вы меня убедили. — Он повернулся к жене, сидевшей в машине. — А чего бояться-то, мы тоже с тобой домик из говна и палок сняли. Не погибнем. Хорошего отдыха. Будет в Оренбурге трясти, переезжайте в Уржум. — Посоветовал он.

Закрыл окна и выехал на дорогу.

— Блин, даже на такой старой тачке есть кондёр. — Максим вздохнул. — У меня уже в ушах шумит от ветра.

— Сейчас не так жарко, можно прикрыть окна почти полностью. — Посоветовал Илья.

Гуля налила всем кофе, а Даша сделала бутерброды. Компания перекусила, рассматривая скудные пейзажи юга саратовской области, проносящиеся в обе стороны машины и багровое солнце, ползущее к горизонту. Его красный отсвет придавал пейзажу контрастности и одновременно художественности. Илья сделал панорамную фотографию и, рассматривая ее на телефоне, отметил:

— Я бы сказал, что это похоже на картину. — Он показал снимок Даше.

— Красиво и печально. — Заметила она. — У меня возникает непроизвольная грусть от этих видов. Сожаление, что такое больше не повторится.

— Так и есть. — Илья обнял подругу. — Мы же и поехали, чтобы собирать такие моменты. Каждый день у нас будет уникальным и больше никогда не повторяющимся. Но мы будем смотреть фотки холодными зимними вечерами, и вспоминать, как было здорово.

— Наверное. — Даша поцеловала Илью.

— Ну, всё, влюбленные, хорош обжиматься, время не ждет. По коням. — Распорядился Максим. Он сел за руль и потер уши ладонями, чтобы кровь прилила к голове. — Рассказывай мне анекдоты, чтобы я не хотел спать. — Попросил он Гулю.

— Я, анекдоты? — Удивилась подруга. — Ты тогда точно уснешь.

— Давайте петь. — Предложила Даша.

— Блин, давайте доверим это дело профессионалам. — Максим включил музыку с флешки. — Обещаю выбирать только ту музыку, которая нравится всем.

Дорога до Волгограда прошла без эксцессов. Через два часа за руль снова сел Илья и уже через полтора после начала смены впереди показались огни города-героя, а вскоре и возвышающийся над всеми окрестностями, подсвеченный прожекторами памятник, Родина-мать. Даша и Гуля сделали несколько величественных фотографий, сюжет которых венчало знаменитое произведение искусства.

— Вживую это выглядит совсем по-другому. — Дрожащим голосом произнесла Даша. — Мне кажется, я чувствую энергию этого места, аж плакать хочется. — Она вытерла ладонью набежавшие слезы. — Блин, как классно.

Дорога шла через Волгоград, протяженностью в шестьдесят километров. Илья не стал отдавать руль Максиму ради получаса вождения. Как только выехали за город, и нашли приличное место для стоянки, остановились на ночлег. Немного размяли затекшие ноги и спины перед сном и вернулись в машину. Несмотря на неудобные позы, усталость дала о себе знать. Илья с Дашей спали на заднем диване в необычной позе. Лицом друг к другу, опершись спинами на подушки. Илья просунул ноги под спину Даше, а она ему. Так получилось почти лечь, позволив телу расслабиться. Гуля и Максим легли на опущенные спинки передних сидений и тоже смогли нормально выспаться.

Будильник прозвонил в пять утра. Вставать первым никому не хотелось, ребята позволили себе немного полениться. Разбудил их громкий пневматический гудок фуры, пугнувшей стадо коров, лениво переходящих дорогу.

— Первым делом, как доедем до моря, я лягу спать и хорошенько высплюсь. — Произнесла Даша, вытаскивая ноги из-под Ильи. — О, божечки, я не чувствую их совсем.

— Хорошо, что ты не наш водитель. Такими ногами на педали не понажимаешь. — Илья поймал правую Дашину ступню и помассировал ее.

После похода в туалет и завтрака, тронулись дальше в путь. За руль первым сел Максим. Все остальные дружно заснули и проспали почти всю дорогу до конца его смены. Он остановился на АЗС, оплатил бензин, заправил бак и, отъехав, решил разбудить Илью.

— Вставай, мы уже подъехали к платнику. Твоя очередь рулить.

Илья быстро пришел в себя, вылез из машины и сделал несколько приседаний, разгоняя кровь. Утро в этих местах, не похожих на саратовскую степень и на самарские леса, выдалось свежим и приятным. В воздухе висел аромат зелени и мокрой земли, словно накануне прошел дождь. Илья глубоко вдохнул и выдохнул.

— Лепота. — Произнес он с чувством и сел за руль.

Девушек решили не беспокоить пересаживаниями, чтобы они поспали еще немного. Илья выехал на трассу, и вскоре попал на развязку путепровода магистрали «Дон». Их «четырка» мгновенно стала бедной родственницей на фоне огромного количества дорогих машин, спешащих к морю. Респектабельные иномарки неслись со скоростями, на которых «четырнадцатой» было совсем некомфортно. Ветер сильно шумел в окна, а звук мотора давил на уши. Илья принял в правый ряд и старался не высовываться без надобности.

На высоких скоростях расход бензина сильно возрастал. Вкупе с платным проездом расходы начинали превышать запланированные. Однако езда по платной магистрали приносила только удовольствие. Никаких тормозящих движение грузовиков или тракторов, никаких бесконечных встречных машин, мешающих обгону. Топи и топи от одного пункта оплаты до следующего. Если бы дорога от Оренбурга до Черного моря была бы такой, количество желающих путешествовать автомобильным транспортом серьезно возросло.

— Блин, вы поменялись. — Даша проснулась и засмеялась. — Предупреждать надо было.

— Мы специально не предупредили, чтобы дорога была веселее. — Пошутил Максим.

Илья показал ему кулак.

— Где мы? — Гуля проснулась и посмотрела в окно.

— Объезжаем Ростов.

— Жалко, я бы посмотрела на него вблизи. — Произнесла она с сожалением.

— Давайте на обратном пути заедем в Ростов. — Предложила Даша. — А то культурная программа у нас по минимуму получается. Только тело свое понежить в морской воде, да желудок.

— Вы уставшие будете. — Предположил Илья. — Домой захотите быстрее вернуться.

— Хорошо, тогда решим по обстоятельствам. — Согласилась Гуля.

— Дай телефон? — Попросила Даша у Ильи.

Ее аппарат заряжался от автомобильного прикуривателя. Илья выдернул провод и протянул подруге ее телефон. Она сразу же набрала родителям.

— Привет, ма, да едем еще. Проезжаем мимо Ростова-на-Дону, но город сам не видно. Сегодня к вечеру, если все пойдет как запланировано, будем на месте. Нет, не устала. Я только что проснулась. Спим, едим и едем. Как у вас дела? Опять трясло. Блин, когда же это закончится. Вы пока в квартиру не заходите на всякий случай. Мы с мужчиной разговаривали из Кировской области, он сказал, что у них все нормально, не трясет. А Саратов тоже трясло. — Даша не стала рассказывать про мост, чтобы не пугать мать. — Да ты что, сейчас почитаем. Ладно, приветы передам, поцелуй папу. В следующий раз позвоню, как доедем. Целую. — Она отключилась. — Вам привет от моих родителей. Сегодня с утра муссируются новости о появлении в Атлантическом океане огромной воронки, в которую уходит вода. Точно, вот она новость. Нифига себе. — Даша взволнованно уставилась в экран. — Ежечасная потеря воды составляет объем, равный объему всех пресных рек мира. На Канарских островах отмечается обнажение дна и стремительное течение воды.

— Куда же она уходит? — Удивился Максим. — Что будет, если она встретится с магмой?

— Будет взрыв. — Предположил Илья. — Как гидроудар в двигателе. Образуется воронка, в которую сольется весь океан. И будет вся планета сушей и только в одном месте очень глубокое кипящее озеро.

— Хватит сочинять. — Максим не поверил другу, решив, что тот просто импровизировал на ходу. — Что пишут ученые? — Поинтересовался он у Даши.

— Ученые просят не проявлять беспокойство, потому что разломы коры случаются с постоянной периодичностью. Движение литосферных плит процесс хоть и пугающий, но естественный. Процесс активного формирования поверхности планеты еще не завершен и через миллионы лет облик земли будет совершенно иным. — Прочитала она.

— Жизнеутверждающе. — Оценил мнение ученых Максим. — Даже планета меняет свой облик, а я все никак не схожу в парикмахерскую. — Он оттянул отросший вихор и посмотрел на него, скосив глаза.

— А вот слушайте. — Даша нашла еще одну свежую новостную заметку и решила прочитать. — Сейсмолог, академик Акопян, автор многих трудов по данной тематике утверждает, что на основе его расчетов выходит, что Евразийская и Индостанская плиты, долгое время копившие напряжение, выплеснули его в ходе последних сейсмических событий и теперь у населения России впереди сотни лет беззаботной жизни на твердой опоре. Слава богу. — Она выключила телефон. — Камень с плеч. Даже есть захотелось.

— Тут нельзя останавливать, где захочешь. Как только доберемся до первой заправки, перекусим. — Пообещал Илья.

В восточной части горизонта сверкнула молния, предвещая скорый дождь. Все, кроме Ильи полезли в телефоны, проверить прогноз погоды.

— По моему источнику дождь не предвидится. — Сообщила Гуля.

— У меня тоже только солнце. — Поделилась Даша.

— Вот вам и цена прогнозов. — Хмыкнул Максим. — Смотрите, как шпарит. — Он обратил внимание на усиливающуюся грозу.

Удивительно, что небо оставалось светлым, а молнии били одна за другой без перерыва на довольно широком участке горизонта. В открытое окно через шум ветра доносился грохот разрядов, похожий на частую артиллерийскую канонаду. И вдруг разом отключился интернет у всех.

— Это еще что? — Гуля указала на вышку сотовой связи в стороне от дороги, на которой горели огни Святого Эльма.

Синие огни плазмы поселились на кончиках антенн и выглядели пугающе, как проявление чего-то чуждого и опасного. С высоковольтной линии электропередач, пересекающей в нескольких сотнях метров впереди проезжую часть, на автомобили сошли несколько разрядов. Вспышки были такими яркими, что ясный день на несколько секунд померк. Одна из пострадавших машин ударилась в отбойник, отскочила от него в облаке осколков бампера и дважды перевернулась, попутно задев еще одну машину, которую после столкновения отнесло к разделительному барьеру.

— Тормози! — Выкрикнула Гуля, чуть ли не собираясь схватиться за руль.

Илья не стал ее слушать, выждал, глядя в зеркало заднего вида, когда идущие следом машины тоже начали останавливаться и тогда нажал на тормоз. Они не доехали до линии электропередач полсотни метров и сотни до места аварии. На те машины, которые остановились непосредственно под линией электропередач разряды больше не сходили. Но на горизонте гроза продолжала безумствовать. В тишине канонада слышалась отчетливее. Раскаты грома сливались в один непрекращающийся грохот.

Слева от «четырки» замер большой черный седан. Водитель крутил стартер, но машина не хотела заводиться.

— У него электронику убило. — Решил Максим. — Моей ласточке такое не грозит.

— У тебя тоже компьютер управляет двигателем. — Заметил Илья. — Надо было покупать старую девятку на карбюраторе.

— Сколько минут прошло с того момента, как я сказала «слава богу, что все закончилось»? — Поинтересовалась Даша. — Кажется, это я сглазила.

— А что это вообще за гроза без туч? — спросила Гуля, будто только ей это казалось странным.

— Я смотрел на той неделе ролик, как где-то в Юго-Восточной Азии случилось что-то подобное. Молнии без всяких туч били в одно место и даже оплавили землю. Там, кстати, техники много погорело и даже случались пробои изолированной электропроводки. — Вспомнил Илья. — Надо потихоньку выбираться отсюда, пока не коротнуло провода.

Машины, попавшие в аварию, перегородили больше половины дороги, оставив совсем узкие места для проезда. Грузовику в него точно было не протиснуться. Но легковушки понемногу начали проезжать. Пострадавшие с печальным видом стояли у разбитых автомобилей. Их поездка на отдых была испорчена окончательно и бесповоротно.

Начавшееся движение открыло еще одну проблему, некоторые машины заглохли и отказывались заводиться. Илья облегченно выдохнул, когда миновал провода, а потом и место аварии. Сразу набрал ход на почти пустой дороге. По встречной пролетел экипаж ГАИ и скорая помощь. Интернет появился спустя десять километров от места аварии. Беснующиеся молнии скрылись за рельефом местности, и снова все стало, как всегда.

Все, кроме Ильи искали в телефонах объяснения природного чуда, но находили только аналогичные события, произошедшие в других частях планеты.

— Мы еще до моря не доехали, а сколько впечатлений получили. — Илья засмеялся. — Жаль не сообразили грозу на телефон снять.

— Другие наверняка сняли. Как доберутся до интернета, начнут выкладывать. — Решил Максим. — Твоя смена заканчивается. Вон уже заправка виднеется, паркуйся на ней.

Это был длинный получасовой перерыв, во время которого кипятили воду и ели горячую лапшу с сосисками. На дне термосумки начала скапливаться влага от конденсации вокруг бутылок с замороженной водой. Максим взял вспотевшую «полторашку» и поводил под майкой.

— Вот тебе и кондиционер. — Пошутил он.

— Здесь не так жарко. — Заметил Илья. — Я был уверен, что жара на юге еще хуже, чем у нас.

— Хуже, чем у нас, погоды нигде нет. — Максим вернул бутылку на место. — Мерзкоконтинентальный климат.

— Из-за близости к морю погода всегда мягче. — Произнесла Даша с легкой завистью. — Я хотела бы переехать сюда, сбежать от суровой зимы и пыльного летнего зноя.

— Тут очень дорогое жилье и плотность населения выше, чем у нас, из-за чего пробки образуются чаще. — Поделился Максим. Видимо и сам думал о переезде и потому знал подробности.

Пока Гуля ждала кипяток, чтобы разлить по тарелкам с сухой лапшой и сосиской, остальные снова искали в интернете освещение событий, свидетелями которых они стали. Вместо них Илья наткнулся на новость о том, что где-то в Уругвае началось неожиданное и необъяснимое поднятие грунта на обширной территории. Подъем составлял до одного метра в час, что привело к разрыву подземных коммуникаций, линий электропередач и повреждению зданий, оказавшихся в непосредственном месте подъема. Что характерно, перед этим там тоже происходила гроза без туч, наделавшая много шума.

Илья не стал рассказывать об этой новости, чтобы не пугать друзей. В конце концов, где Уругвай, а где Россия. Любые события могли оказаться совпадениями или происходить по разным сценариям. Друзья перекусили, выпили кофе и двинулись дальше. Ближе к Краснодару поток машин уплотнился. Больше стало развозных грузовичков и обыкновенных легковушек с местными номерами, присевших от груза в багажнике на задние колеса. Местные ловили сезон, чтобы продать отдыхающим всё, что родила плодородная земля.

Под Краснодаром перед поворотом направо, ведущим еще на одну платную дорогу к Керченскому проливу, Илья снова сменил за рулем Максима. Начало вечереть. В воздухе разливался непривычный аромат богатой приморской растительности. Вдоль дорог попадались кусты цветущего олеандра с розовыми цветами, цветущий чубушник, покрытый белым соцветиями. В оренбургских степях многообразие цветения выпадало на май. В остальное летнее время растения старались успеть произвести плоды.

— До места назначения осталось двести километров. — Победно произнес Илья. — Мы заселимся до наступления темноты и сможем успеть искупаться в море.

— Класс. — Даша мечтательно уставилась в окно. — Даже не верится. Еще недавно, мы были за две тысячи километров отсюда.

Земля неожиданно дрогнула. Закачались звукопоглощающие щиты вдоль дороги, столбы освещения. Электрическая линия оборвалась и хлестко ударила по дороге проводами. Илья быстро сообразил, что надо скорее уходить в карман, благо здесь кемпинги были на каждом шагу. Он вырулил на съезд к гостинице из красного кирпича, из которой в этот момент выбегали напуганные люди. Земля резко ушла из-под машины, создав кратковременную иллюзию падения. Резко ударила в колеса, отчего старый кузов машины хрустнул и открылся багажник.

Окна в гостинице лопнули и вылетели наружу. Крыша покосилась и сползла на одну сторону. Машины на стоянке начали визжать сигнализациями на разные лады. На дороге начались столкновения. Во время толчка машина на скорости теряла управление полностью. Друзья замерли, сгруппировавшись в ожидании третьего толчка. Прошла минута, вторая, его не последовало. Восстановилась тишина вокруг. Стало намного тише, мир словно притих в ожидании чего-то грандиозного.

— Вот это сотряс. — Максим взялся за локоть, отбитый о дверцу. — Гостинице, похоже, хана. Пойду, гляну, что с крышкой багажника.

Он выбрался из машины. Обошел и хлопнул несколько раз пятой дверцей, заставляя ее закрыться.

— Я буду скучать по своей маши… — Максим затих. — Ребята. — Позвал он не своим голосом.

— Что случилось? — Илья выглянул в окно и посмотрел туже же, куда и Максим.

В той стороне, в которую они направлялись, происходило что-то непонятное. Горизонт вздыбился и двигался им навстречу по всей ширине в обрамлении частых вспышек молний.

Глава 5

Матвей Леонидович зашел на посадку на новеньком «Байкале», изготовленном в сельскохозяйственном исполнении для обработки посевов. В этот раз он травил огромные поля кукурузы от насекомых. Самолет предоставило агрохолдингу на испытания авиапредприятие, рассчитывающее закрепиться на огромном рынке. У них имелись планы довести аппарат до совершенства, наводнить им страну не только для пассажирских перевозок, но и для сельского хозяйства и затем выйти на внешний рынок. На Матвее Леонидовиче лежала огромная ответственность по выявлению недостатков не столько как пилота-испытателя, а сколько применительно к узкому профессиональному предназначению.

Гравийная «взлетка» с острого угла захода на посадку выглядела волнистой. Участившиеся землетрясения портили ее регулярно.

— Лексей Саныч, у меня шасси оторвется от посадки на такую стиральную доску. — Сообщил он по рации диспетчеру.

— Пока ты летал, снова тряхнуло. Наверное, ее снова покоробило. — Ответил Алексей Александрович.

— С дронами было бы проще. — Вздохнул Матвей и начал снижаться.

Самолет коснулся поверхности взлетной полосы, подняв пыль. На первой волне хрустнуло шасси, и опасно взмахнули крылья. По мере торможенияреакция машины на неровности стала спокойнее. Матвей Леонидович подрулил к диспетчерской вышке. К нему сразу подбежал инженер представитель завода, производившего «Байкалы».

— Как всё прошло? — Спросил он.

— Агронавигатор ваш дерьмо. — Ответил Матвей в сердцах. — Полосы рисует, как попало. Я даже своими глазами вижу, что уже обрабатывал здесь, а он показывает, что нет.

— Это не проблема навигатора. Уже второй день фиксируется аномальная магнитная активность, сбивающая с толку высокоточную технику. А в целом по самолету были замечания?

— Да, по правому крылу форсунки открылись не с первой попытки. Прибор давления показывал, что оно не вышло на рабочее. После нескольких попыток открытия-закрытия, прибор стал показывать нормальное давление и форсунки заработали. Кто врет, не знаю.

— Хорошо, сейчас снимем параметры и разберемся. — Инженер вынул диагностический планшет. — Больше ничего?

— Шасси хрустнуло при посадке, но это не вина самолета. Когда взлетал, полоса была намного ровнее.

— Пока вы были в воздухе, снова случились толчки. Честно говоря, мы не рассчитывали на подобные проблемы. Ровная взлетная полоса это нормальное условие. Проектировать шасси для посадки на гребенку задачи не ставилось. — Инженер забрался в кабину и вставил провода в диагностический разъем.

— А может, все-таки дроны? — Поинтересовался Матвей Леонидович.

— Работы ведутся в этом направлении. — Ответил инженер, поглощенный изучением поступающих данных.

Матвей Леонидович поднялся в диспетчерскую. Внук Тимофей сидел в кресле диспетчера, лупился в телефон и мотал ногами. Сам диспетчер Алексей Александрович сидел на коленях рядом с кулером, заливая кипятком лапшу быстрого приготовления.

— Задницу не отбил? — Поинтересовался он у вошедшего пилота.

— Нет, самолет комфортный, чувствуется, что не «кукурузник». — Матвей заметил на большом окне трещину. — Это что, свежая?

— Да, только что появилась.

— Очень сильно тряхнуло, дед. — Внук, наконец, обратил на него внимание. — Все дребезжало.

— Родителям только не пиши, а то будут волноваться. — Попросил дед.

— Блин, я уже им ролик отправил. — Виновато произнес Тимофей. — Но они еще не просмотрели.

— Удаляй, не порти людям отпуск. — Попросил Матвей Леонидович.

Он направился к шкафу с посудой, вынул бокал, сунул в него пакетик зеленого чая и набрал горячей воды из кулера. Матвей Леонидович жил один. Жена умерла два года назад от тяжелой пневмонии. Дети, чтобы не дать отцу заскучать, отправляли внука на все летние каникулы. Тимофей поначалу скучал, целыми днями сидел в телефоне, пока дед не взял его на работу, полетать на самолете. И тогда мир ребенку открылся с новой стороны, сверху. Тимофей был так впечатлен полетами на небольшом самолете, обработкой посевов, выглядящих сверху, как забавная пестрая мозаика, что забросил игры и ждал с нетерпением, когда дед снова возьмет его с собой.

Тимофей удалил видео. Родители уехали на Валдай с группой туристов, связанных общей темой экотуризма. Условием было минимальное использование гаджетов, освобождение от привязанностей цивилизации, работа на свежем воздухе, натуральные продукты и многие вещи, невозможные в современном обществе. Матвей считал это компенсацией от напряженной работы, пронизанной излучениями приборов, рабочей суетой и вечным авралом, убивающим в человеке умение жить спокойно.

Отдохнуть дети хотели так сильно и глубоко, что не взяли с собой внука, который бы нудел и просил вернуться в город. Матвей Леонидович их понимал. Он был не против провести время с Тимофеем. На выходных они занимались небольшим садом и огородом. Продавали абрикосы и черешню оптовикам, а на вырученные деньги однажды сгоняли в Краснодар. Внук наконец-то наелся бургеров и куриных крылышек досыта.

— Надеюсь, сегодня мне остался еще один облёт. — Матвей Леонидович взял в руки пульт и включил телевизор.

— Два. — Ответил диспетчер. — На пшенице обнаружили головню, сырое лето, сам понимаешь. День пропустим, урожай минус.

— Дед возьмешь меня с собой? — Попросился внук.

— Возьму, но с условием, что ты не будешь лезть мне под руку. — Предупредил дед.

— А что он лезет? — Поинтересовался Алексей Александрович, раскрасневшийся от острой лапши. — За штурвал подержаться?

— Нет, ему надо то пониже летать, прямо над кукурузой, чтобы самолету брюшко пощекотало, то мертвую петлю сделать. — Матвей добродушно усмехнулся. — На свою голову рассказал про летчика Нестерова.

— Я буду молчать, дед. — Пообещал Тимофей.

— Ладно, возьму. — Согласился Матвей Леонидович.

Ему и самому не хотелось летать одному. Он выбрал новостной канал и сел на стул напротив.

— Эпидемия разрушения мостов через Волгу продолжается. В результате вчерашнего землетрясения, поврежденный Волжский мост, соединяющий Энгельс и Саратов, частично введен в эксплуатацию. Службы МЧС контролируют поток автомобилей пересекающих реку, чтобы снизить нагрузку на поврежденные конструкции моста. Сейчас наблюдается скопление машин на въезде с дух сторон. Два парома не справляются с нагрузкой, а понтонная переправа будет запущена не раньше завтрашнего дня. И даже с ней, как считают, специалисты, проблем с пробками будет не избежать. Согласно проведенному опросу среди водителей, они психологически не готовы пересекать реку по зыбкой переправе. — На экране показали мужчину с бородой и в темных очках. — Я не рискну везти семью по шатающемуся мосту. Власти должны скорее восстановить мост и открыть нормальное сообщение.

Матвей Леонидович усмехнулся.

— Должны ему? Он вообще представляет себе, что значит отремонтировать мост такой протяженности?

— Ему не на море, ему в надувных нарукавниках и в детский бассейн. — Солидарно поддержал товарища Алексей Александрович. — Боится он. Менеджер, наверное.

— Или бариста. — Добавил Матвей Леонидович.

Новости переключились на международный блок. Показали Канарские острова с обмелевшим побережьем, мертвую живность, не поспевшую за уходящей водой. Да и стоило ли ей уходить в черную дыру, куда сливалась океаническая вода? Самолет, с которого велся репортаж, сделал над пропастью облет, показав во всех ракурсах. Даже в телевизоре она внушала ужас, от которого потели ладони.

— Если Чёрное море сольется в такую же дыру, юг уже не будет таким привлекательным. — Решил Алексей Александрович.

— По мне, Лексей Саныч, если такие вещи будут происходить везде, то мир в целом уже не будет таким привлекательным. Как жить, не зная, где завтра появится новая дыра в земле или где снова тряхнет так, что одна пыль от домов останется.

— Так и жить, как жили. — Ответил Матвей Леонидович, убавляя звук телевизора, включившего рекламу. — Самый лучший способ не потерять интерес к жизни, это не ныть о том, чего еще не произошло, а когда произошло, то уже и жаловаться не к чему.

Он понимал, о чем говорил, вспомнив себя в тот момент, когда предположил, что супруга не выкарабкается. Осознание этого выбило его из жизненной колеи. Матвей Леонидович даже перестал наведываться к жене в больницу на некоторое время, потому что не мог заставить. Боялся и ждал каждую минуту страшного известия. После звонка дочери он заставил себя сходить и короткий разговор с женой очень помог ему принять неизбежное. Она сказала:

— Мотя, я знаю, что скоро уйду, но ты не горюй, я же теперь буду с тобой всегда. Ты меня не будешь видеть, а я буду тебя видеть, слышать и быть рядом. Раз так произошло, значит богу угодно. Живи спокойно, мы остаемся вместе, как и были. Слушай внутренний голос и поступай, как он просит.

Матвей Леонидович не особо верил в эзотерику и прочие вещи, рассказывающие о том, что будет после смерти физического тела, но слова жены убедили его в том, что она знает это наверняка. Когда она умерла, он буквально чувствовал ее присутствие рядом. Не было ни одиночества, ни скорби, ни глупых мыслей скорее умереть самому или найди другую женщину. Жизнь происходила так, как будто супруга никуда не ушла. Даже дети, взявшие после похорон его на полный контроль, созваниваясь каждый вечер по видеосвязи, вскоре поняли, что отец в норме, не запил, не погрузился в депрессию, не бросил гнать самогон из переспевших слив и абрикосов. Поэтому они безбоязненно оставляли ему на лето Тимофея. А тут еще и работа подвалила ему, как летчику с огромным опытом налета на АН-2 в сельскохозяйственном варианте.

— Так-то, да, чего ныть, только беду кликать. — Согласился с ним диспетчер. — Лапшу будешь, а то мне Ольга натаскала из магазина, я за месяц столько не съем.

— Давай. — Матвей не стал отказываться. — А мы тебе с Тимофеем пастилы отрежем. Будешь?

— Спрашиваешь. — Обрадовался Алексей Александрович. — А из чего?

— Да из всего подряд, яблоки, абрикосы, черешня. Тимохе соки делаю, а мякоть на пастилу.

— Хорошо живете, мужики. — Алексей налил в бокал горячей воды из кулера.

Матвей Леонидович забрал у него лапшу и поделился широкой коляской пастилы, свернутой рулетиком.

— Тимоха, ты ужинал? — Поинтересовался он у внука.

— Дед, а ты можешь заказать сюда пиццу? — Поинтересовался он.

Дед и диспетчер прыснули смехом.

— Пиццу? Сюда курьером только запчасти к технике доставляют. От нас ближайший населенный пункт, где делают пиццу в тридцати километрах. — Пояснил дед.

— Это же недалеко? — Удивился внук.

— Это у вас, в Москве тридцать километров недалеко, а нас не каждый человек выезжает раз в год за этот радиус.

Тимофей показал деду экран телефона.

— Я проверил, доставка сюда стоит триста рублей и пицца пятьсот. Давайте скинемся на троих.

— Вот ушлая молодежь пошла. — Рассмеялся Алексей Александрович. — Мы уже поели, Тимофей, нам-то зачем скидываться.

— Ладно, закажу, съедим с тобой Саныч по кусочку, остальное пусть этот растущий желудок на ножках доедает. — Сдался Матвей Леонидович. — Заказывай с оплатой картой на месте.

— Ура. — Обрадовался внук. — А колу можно?

— Нет. Дыра в желудке появится, не заштопаешь от твоей колы.

— Ладно, пусть будет клюквенный морс.

— Другое дело.

— Итого тыща, дед.

— Там что три литра морса будет? — Недоуменно поинтересовался Матвей Леонидович.

— Нет, ноль-пять.

— За двести рублей поллитра воды с ароматом клюквы? Дурят вас, как хотят, молодежь, а вы ведётесь. Знаешь рецепт супа «Солнечный»? — Поинтересовался дед у внука.

Тот отрицательно закачал головой.

— Это примерно, как твой морс. Рецепт супа простой, налить в тарелку воды, поставить на подоконник и дать настояться на солнце. Всё, солнечный суп готов.

— Ерунда какая-то. — Тимофей не понял шутки.

— Как и кола твоя и морс.

В дверь постучали и сразу открыли. Это был инженер, снимавший параметры с самолета.

— Зайду? — Поинтересовался он.

— Заходи. — Пригласил Матвей. — Чаю будешь?

— Не откажусь.

Мужчины сели втроем друг напротив друга. Пили чай с пастилой и слушали отчет инженера.

— Барахлит датчик давления. Из-за него компьютер не открывает выпускную магистраль. Датчик привезут завтра, заменим, и все будет в норме. По стойке шасси. Все нормально, внешних дефектов не выявил, прибор трещины в металле не нашел. Так что садись пока без страха.

— А мне сегодня еще два раз вылетать. А ну-ка датчик вообще откажет? С врущим агронавигатором это будет вообще бесполезная работа.

— Я тут ничего поделать не могу. Моя задача сделать самолет рабочим продуктом, что вы обработаете, а что нет, это к вашему начальству. — Инженер отпил чай. — Пастила — бомба. Я чувствую, как организм насыщается витаминами. А я ведь не хотел сюда ехать.

— Спасибо. — Поблагодарил Матвей. — Ладно, как обработаю, так обработаю. Раньше вообще без навигаторов работали, только смертники флажки переставляли.

— Какие смертники? — Удивился Тимофей.

— Это я так называл работников, которые бегали ставить флажки после прохода самолета, чтобы видно было край. Летом часто ставили школьников. Раньше, как-то непринято было волноваться по поводу того, что человек может отравиться. Косынку на лицо завяжут и все, противогаз готов.

— Да, народ тогда проще ко всему относился. Сейчас ни один директор до такого не додумается, а додумается, быстро загремит в тюрьму. — Заметил Алексей Александрович. — С одной стороны, вроде правильно, с хрена ли можно травить детей на такой работе, а с другой, дети инфантильные до сорока лет. Ответственности не переносят, в рабочие профессии не загонишь. Борода, самокат, электронные сигареты и мечты, проснуться богатым, потому что очередной идиотский стартап придумал.

— Или не придумал, а думает, что когда-нибудь придумает. — Инженер засмеялся. — Мне вот реально на работе никак смену не подберут. Уровень профессионализма вообще не соответствует требуемому. Знаний по матчасти ноль, но он уже знает, как надо выстроить продажи, чтобы всех обогнать и всё продать. Полгода горит энтузиазмом, потом бац и подает заявление на увольнение. Ваша компания дно, меня не понимают, не слышат, сами виноваты, что теряете такого специалиста. У меня уже есть опасение, что через десять лет мы не то, что самолеты, мы зубные щетки самостоятельно делать не сможем. Никому не интересно вникать, молодежь заточена на быстрый результат, немного усилий, а если нет результата, то всё, сдулся. У нас такой период странный, мы одновременно в каменном и в электронном веке живем. Случись катастрофа, всем технологиям конец, бери камень, палку и вперед.

Матвей Леонидович хотел согласиться, но задумался, ища ответы в трансформации предпочтений современной молодежи.

— Честно говоря, мужики, они не виноваты. Они же впитывают то, что им внушают. А внушают наши ровесники, которым хочется много и беспроблемно торговать. Прицел сбился, искусственно слепленные идолы манят, деньги дарят возможности, успешный — богатый, а не трудяга с завода. Это же уловка капиталистического строя, перед людьми всегда должна маячить успешная по их представлениям фигура. А то, что ей смогут стать не то, что один на миллион, а один на сто миллионов, никого не заботит. Каждый верит, что у него есть шанс. Но математически такого шанса нет. Любой успешный бизнес без связей становится объектом рейдерского захвата. Молодые — глупые, хотя им кажется, что наоборот. Нет опыта, но много энергии, а это дурной коктейль, от которого бывает самое ужасное похмелье.

— А что делать? Как им внушить, что лучше лапша быстрого приготовления в твоей тарелке, а не королевские креветки в чужой? — Спросил Алексей Александрович.

— Не знаю. — Матвей Леонидович пожал плечами. — Я надеюсь, что Тимоха заразится небом, красотой полета и пойдет в пилоты. Или же в инженеры, чтобы создавать самолеты.

— А родители его кем работают? — Поинтересовался инженер.

— Архитектурно-строительная фирма в Москве.

— Своя?

— Нет. — Матвей рассмеялся. — Планктон, как и все. Сейчас где-то на Валдайской возвышенности на отдыхе в экодеревне.

— Не секта случайно? — Предположил Алексей Александрович.

— Нет, но что-то в этом духе. Никому не поклоняются, но современные вещи с собой не берут. Все натуральное, коровы настоящие, сено сами косят и собирают. Полностью отключаются от цивилизации, чтобы потом снова нырнуть в нее, но уже как следует соскучившись. — Матвей Леонидович повернулся к внуку. — Тимош, как называется деревня, в которой родители отдыхают?

— Зарянка. — Ответил внук, не поднимая голову от телефона. — Дед, курьер уже подъезжает, надо спускаться, встретить его.

— Ну, пошли, встретим. Вы тут сидите, сейчас мы вам принесем пиццу. — Пообещал Матвей.

— Ого, вот это я удачно зашел. — Обрадовался инженер.

Дед с внуком спустились из диспетчерской, находящейся в башне на крыше второго этажа здания. «Байкал» стоял напротив входа в полусотне метров. Заправщик заливал в его баки инсектицид для обработки кукурузы. Телефон деда зазвонил.

— Алло. Да, я. Не пускают? Ладно, жди на проходной, сейчас будем. — Он отключился. — Не пускают твоего курьера.

— А почему не пускают? У вас тут что, дети, как в школе? — Поинтересовался Тимофей.

— Не хотят, чтобы проходной двор из предприятия получился.

Курьер ждал у входа в мотоциклетном шлеме и кожаной косухе. В руке держал коробку с пиццей и пакет с бутылкой морса.

— Ты что, Леонидыч, разбогател? — Поинтересовался вахтер.

— Внука балую. — Ответил Матвей, доставая из кармана бумажник.

Курьер протянул кассовый аппарат с набранной суммой заказа. Карточка сработала не сразу.

— Интернет немного барахлит сегодня. — Пояснил курьер. — Приятного аппетита.

— Спасибо. — Поблагодарили Матвей и Тимофей.

Они покинули проходную и направились к диспетчерской. Вдруг, земля под ногами начала дрожать, дрожь перешла в более активные колебания, словно внизу вращался огромный эксцентрик. Тимофей крепко ухватил деда за руку и испуганно посмотрел. Тому нечего было сказать. Он и сам здорово испугался. В диспетчерской посыпались стекла. Упали на крышу и разлетелись искрящими в заходящем солнце осколками.

— Блин, поели пиццу. — Расстроился Матвей Леонидович.

Ему, конечно, было жаль совсем не пиццу, а то, что товарищам будет не до нее. И еще он расстроился, что «взлетка» снова поменяет плоскость поверхности, а ему взлетать с полными баками.

— Дед, давай сядем тут и поедим. — Предложил внук, расставляющий приоритеты иначе.

— Нет, мужиков обидим. Держи кусок, ешь на ходу. — Дед открыл коробку, вынул восьмую часть пиццы и подал внуку.

Тот взял ее и сразу откусил большой кусок.

— Морс забери, не давись всухомятку. — Посоветовал Матвей Леонидович.

Тряска сошла на нет. Из ангаров повыскакивали мужики и громко обсуждали, кому и как она показалась. Внешне, от землетрясения пострадала только диспетчерская вышка. Стекла высыпались только на ней. Окна в здании, на которое она опиралась, остались нетронутыми.

— Ну, как тебе еда? — Спросил дед, глядя с каким аппетитом внук уминает пиццу.

— Класс. — Тимофей поднял вверх большой палец.

— Я тебе могу такую каждый день делать, только твои родители потом тебя не узнают.

— Почему?

— Потому что растолстеешь. Привезли тощего Тимошку, а увезут толстенького. Пойдешь в третий класс, а одноклассники тебя не узнают, подумают, что новенький.

— Тогда не надо, дед, если от твоей пиццы толстеют, то лучше покупать. — Рассудил внук.

— Договорились.

Земля снова начала вибрировать. Каждая вещь поблизости начала издавать звук. Бордюры на дорожке бились друг о друга, Скамейки скакали на плитке, деревья шуршали листвой. Тысячи грачей, горланя наперебой, вылетели из-за ангаров и понеслись в сторону леса. Поведение их в это время показалось Матвею несвойственным. Вибрация нарастала, в воздухе отчетливо раздавался давящий на уши гул.

— Что это, дед? — Спросил напуганный внук.

— Я не знаю. Наверное, сейчас тряхнет. Дай мне морс. — Попросил он.

Сунул бутылку в карман, а внука крепче схватил за руку. На всякий случай отошел подальше от всех зданий, чтобы в случае обрушения не попасть под стекла или кровлю. Гул и вибрация нарастали с каждой секундой. Интуиция отчетливо предупреждала, что сейчас произойдет что-то ужасное и надо не потерять Тимофея. В затылок давило, словно на нем был третий глаз, видящий подступающую опасность. Матвей Леонидович обернулся. Он не мог поверить тому, что видят его глаза. Позади него вздымался горизонт с домами, дорогами, парками, возвышаясь над полукруглыми крышами ангаров, озаренный вспышками молний. Матвей Леонидович огляделся, ища безопасное место. Каким оно должно быть, он не знал, и не представлял. Крепче ухватил Тимофея за руку, чтобы точно не потерять и побежал в сторону от диспетчерской, к которой почти подошел.

Горизонт приближался и в какой-то момент, когда огромный вал был уже рядом, за ангарами и затягивал на себя дома, находящиеся рядом с предприятием, наступила тишина. Мир затих в акустическом плане, словно готовил людей к внезапному удару. И в этой давящей тишине раздался голос жены Матвея:

— Спасайтесь в самолете.

Матвей Леонидович, не помня себя, побежал к самолету и потащил за собой внука, еще не понявшего, что происходит. Он чуть не упал от неожиданности. Дед удержал его и дернул вверх, сам того не заметив. Когда Тимофей догадался, что дела плохи и обернулся, увидев вздыбившийся горизонт, он и сам припустил, чуть ли не обгоняя деда.

Заправщик, увидев ситуацию, бросил работу и пустился на машине прочь от наступающей волны. Тишину нарушил гром десятков молний и грохот рвущейся поверхности. «Байкал» приплясывал на месте, разливая яд из незакрытого люка. Матвей Леонидович буквально закинул в дверной проем внука, как хозяйственную сумку и влетел внутрь.

— Пристегивайся скорее! — Крикнул он ему.

В окне уже ничего не было видно, кроме внезапно возникшей горы и частых вспышек молний. Матвей завел двигатель, выставил максимальные обороты и начал выруливать прочь от надвигающегося вала. Посмотрел на внука. Бледный Тимофей пристегнулся и смотрел в окно, вцепившись в сиденье. Ангары поползли наверх. Земля под ними разошлась, и они в мгновение ока исчезли в провале. Диспетчерская вышка дрогнула, накренилась и плашмя повалилась наземь, как подорванная труба старой кочегарки.

Хвост «Байкала» начало задирать вверх. Самолет еще не набрал требуемой скорости для взлета. Матвей Леонидович понял, что взлететь уже не получится и сконцентрировался на том, чтобы аппарат не повело боком и не замесило в подступающей волне. Самолет затрясло и понесло наверх. Несмотря на невысокую скорость, накатывающийся вал сработал как катапульта. Несколько толчков придали самолету ускорение. Матвей поймал момент, выровнял «Байкал» и попытался сбежать от опасного явления. Не получилось. Вздыбившийся кусок породы сильно ударил в днище, самолет резко накренился и чуть не ударился левым крылом в землю. Матвей Леонидович подсознательно смог купировать угрозу. Вокруг сверкали молнии, дыбилась и рвалась поверхность земли, творилось что-то ужасно невероятное, невозможное. Грохот стоял невыносимый. Корпус самолета дрожал внутри как колокол. Тимофей зажал уши руками.

Самолет дернулся, потухли приборы, и его потянуло вниз. Под шасси по поверхности оставались метры, но это была не ровная поверхность, а изорванная разломами земля, к тому же лесистая. Матвей посмотрел в окно и увидел, что основание подвижного «горба» уже близко и вывернул рули вправо. Вал, оставивший за собой страшные разрушения, ушел дальше. Теперь уже под шасси было не меньше двухсот метров, и оставался шанс спланировать на относительно ровную площадку.

Матвей Леонидович лихорадочно сканировал взглядом поверхность, и ему удалось увидеть желтое поле с неповрежденной землей на большом участке. Он начал планировать в его сторону.

— Держись Тимоха, посадка может оказаться не совсем мягкой. — Предупредил он внука.

Колеса врезались в мягкий грунт. Самолет затрясло на неровном рельефе поля, и он начал останавливаться с удвоенной интенсивностью и вскоре замер, как вкопанный. Матвей вытер пот с лица и откинулся на спинку. Понять, что только что им удалось с внуком пережить, еще предстояло.

— Спасибо. — Поблагодарил он супругу.

— За что? — Поинтересовался Тимофей.

— За пиццу. Если бы не она, мы бы с тобой сейчас были бы в другом месте.

— В каком? — Не понял Тимофей.

— Не важно.

Матвей Леонидович обернулся назад. Мятая коробка из-под пиццы лежала на полу. Кусочки разлетелись по всему салону. Он дотянулся до ближайшего, взял его и жадно откусил большой кусок и протянул остатки внуку.

— Я не хочу. — Завертел он головой.

— А что так? — В шутку удивился Матвей Леонидович.

— Что это было? — Спросил Тимофей, разглядывая в окно сильно изменившийся пейзаж.

— Я про такое не слыхал. Какой-то земной шторм.

— Домой пешком пойдем?

— Самолет заглох. Видать, молнией куда-то попало. Э-эх, инженер наш пиццы не дождался. — Матвей имел ввиду совсем другое, но не хотел травмировать внука. — Домой, конечно, придется идти, у нас там хозяйство. Но мне кажется… — он не договорил.

Когда они были на вершине гребня, а это не меньше двухсот, а то и более метров в высоту от нормы, он видел, что тот простирался от горизонта до горизонта. Его дом, скорее всего, был разрушен, но проверить все равно надо было. Другого места, где они с Тимофеем могли дожидаться помощи, у них не было. Матвей отстегнулся и прошел назад. Поднял сиденье второго ряда и вынул из стопки фирменных пакетов один. Собрал в него куски пиццы.

— Это нам с тобой в дорогу.

— А что, далеко идти?

— Раньше бы за час управились, но сегодня…

— Может, долетим? — Тимофей состроил жалобную мордаху.

— Конечно, у нас ведь возле дома личный аэродром. — Язвительно произнес дед. — Вылезай, прогуляемся перед сном.

Внук нехотя отстегнулся и выбрался из самолета. Они сели на стерню ячменного поля. Мягкая вспушенная земля продавливалась под ногами. Колеса самолета оставили на ней глубокие борозды.

— Дед, а чего так воняет? — Поинтересовался внук.

В воздухе распространился сильный сероводородный запах, причину которого Матвей Леонидович понять не смог. Взял внука за руку и пошел на багровое солнце, опускающееся к искореженному рельефу горизонта.

Глава 6

Илья гадал, чем может быть вызвана иллюзия вздыбившегося горизонта, перепадом температур, грозовым фронтом или аномальной сейсмической активностью, создавшей натуралистичную фата-моргану. Накатывающийся серый вал походил на огромную волну воды. Её не могло существовать в принципе на таком удалении от моря, и поэтому он решил, что это маскирующийся под нее плотный грозовой фронт, исторгающий сотни молний в минуту.

Ребята в полном оцепенении наблюдали за приближением вала. Машина начала приплясывать на месте и биться в мелкой дрожи, передающейся и людям. Максим стоял снаружи и снимал погодную аномалию на телефон.

— Запомните этот день народ, мы стали свидетелями жуткого погодного явления. Ставьте лайки и подписывайтесь, пока есть время.

Ему тоже казалось, что это больше всего похоже на фронт пылевой бури, но только дождевой, сформировавшийся в условиях аномальной погоды. И только когда в прямой видимости вал начал вздымать вверх дорогу с машинами и зданиями, мнение о природе явления резко поменялось.

— В машину скорее! — Испуганно крикнул ему Илья.

Максим прыгнул на задний диван к Гуле.

— Пристегивайтесь. — Громко приказал Илья, судорожно попадая замком ремня в ответную часть.

— Что это такое? — Чуть ли не плача спросила Даша. — Я домой хочу.

Вблизи вал уже не казался сплошным и серым. Он гнал перед собой вал грязной воды, рвал землю и проглатывал всё, что попадалось ему на пути. Дорожная лента в обрамлении отбойников, щитов и столбов освещения, вздымалась вверх, рвалась и дыбилась кусками асфальта, и пропадала на вершине за вспышками молний. Вал накатывался все ближе. Земля тряслась, мир грохотал, казалось, что наступили последние времена. Даша схватила Илью за руку. Он притянул ее к себе и поцеловал.

— Держитесь. — Посоветовал он остальным, а сам уперся ногами в пол.

Вода, несущая перед собой другие машины, строительный мусор и грязь, ударила в машину, закрутила вихрем, скрежеща железом по железу. Лопнули стекла, и в салон хлынула отвратительно пахнущая жижа. Илья успел задержать дыхание, прежде чем оказаться в ней с головой.

Их крутило и мотало, било из стороны в сторону. Иногда казалось, что они падают вниз, но потом вода исчезала на миг, позволяя сделать вдох. Сколько продолжалось вращение, никто сказать не мог. Мгновение и вечность. Время как будто изменило себе и перестало работать линейно. Илья помнил, что был удар, после которого его тряхнуло так, что выбило дух.

Он очнулся от всхлипываний. Открыл глаза, что удалось не сразу. Лицо было в грязи, и она сразу же попыталась попасть в глаза. Их начало щипать. Илья попробовал грязь на губах языком. Она была соленой, из чего он сделал вывод, что ее принесло морской водой. Пошевелил руками. Они слушались его, но левая болела. Вытер лицо и обернулся назад. Плакала Гуля. Голова Максима лежала у нее на ногах, а она гладила его лицо, как будто он умер.

— Что с ним? — Илья не придумал ничего умнее.

Гуля шмыгнула носом, отстраненно посмотрела и ничего не ответила. Илья вспомнил про Дашу. Она лежала головой на стойке и находилась без сознания.

— Дашуль, Дашуль? — Илья попытался растормошить ее.

Не удалось. Он отстегнулся, полез в бардачок, открыл его. На пол потекла темная грязь с сильным запахом сероводорода. Пошарил в темной жиже руками и вынул пластиковую коробку аптечки, которую собирал сам перед поездкой. Оттер ее от грязи и открыл. Вынул пластиковую бутылку с нашатырем. Потянул Дашу на себя. Она безвольно повалилась в его сторону. Илья бережно опер ее на себя, открыл бутылку и сунул подруге под нос. Она дернулась, но не очнулась. Даша была жива, и это дало повод для оптимизма.

Илья дал ей понюхать нашатырь еще раз. Даша снова дернулась и застонала.

— Голова. Как больно. — Она потянулась рукой к голове.

— Все хорошо, Дашуль. Ты жива, а голова пройдет. — Попытался Илья успокоить подругу. — Покажи, что у тебя?

Даша посмотрела на него полуприкрытыми глазами.

— Где мы, что происходит? Мы попали в аварию?

— Типа того. — Сейчас было не время расписывать постигшую их участь. — Ты ничего не помнишь?

— Помню. Мы ехали к морю. Было красиво вокруг. — Голос Даши был тихим и хрипловатым.

— Покажи голову. — Снова попросил Илья.

Даша повернулась. Правая сторона волос была сильно испачкана в крови, смешанной с грязью. Увидеть под ней серьезность раны не представлялось возможным. Голову требовалось вначале помыть, затем обработать. Илья протянул Гуле нашатырь.

— Дай Максу понюхать. — Посоветовал он.

— Ага. — Гуля взяла бутылку.

Трясущимися руками пыталась приставить ее к носу своего парня, но получилось так, что спирт вытек и попал ему в нос и рот. Максим резко пришел в себя и начал кашлять.

— Тьфу, гадость, тьфу. — Он плевался себе под ноги.

Гуля смотрела на него в радостном оцепенении.

— Ты живой. — Произнесла она утвердительно. — А я…

— Долго жить будет. — Илья тоже обрадовался, что в их компании все остались живы после страшного происшествия.

Теперь надо было понять, что произошло, и какие последствия имелись у природного катаклизма. Илья посмотрел наружу в изувеченный дверной проем без двери. Видимо, она открылась от ударов, и ее вырвало, что помогало воде быстро покидать салон в короткие мгновения, когда машина оказывалась выше поверхности воды. Они находились на плоской крыше здания, пережившего удары стихии. Судя по всему, оно было невысоким, не больше двух этажей. Крышу затянуло темной жижей, закупорившей стоки. От нее исходило зловоние, разъедающее слизистую носа и глаз.

Илья огляделся по сторонам и не узнал местность. Их словно занесло в другой уголок земного шара, совсем не похожий на природу краснодарского края. Кругом стояла вода. Ни дороги, ни растений, ни зданий, ничего не осталось. Судя по ряду согнувшихся столбов, можно было предположить, что там находилась трасса, по которой они ехали. Машину снесло от нее на полкилометра в сторону.

Сильно изменился рельеф местности. Появились провалы и трещины, в которые стекала жижа. Края их осыпались, сползали обширными пластами в бездну, вместе в разрушенными домами, столбами и машинами.

— Вот вам и море. — Горько усмехнулся Илья.

— Ребята, что произошло? — Снова поинтересовалась Даша, так и не вспомнив последние минуты перед происшествием.

— Я снял на видео. — Максим вынул из кармана телефон.

Включил его, но он заморгал экраном, по нему пробежали разноцветные полосы и он отключился.

— Телефону конец. — Печально произнес Максим. — Вот я дурак, надо было дать ему высохнуть. Как я позвоню родителям?

— Я сомневаюсь, что тут осталась сотовая связь. — Предположил Илья. — Мне кажется, мы попали в комбинированное природное явление, землетрясение и цунами. Смотрите, вода и разломы.

— Почему так воняет. — Спросила Даша всё еще не своим голосом.

— Воду, похоже, гнало с Черного моря, а она на глубине сильно пропитана сероводородом. — Предположил Илья. — Или же этот запах идет из-под земли.

Даша потрогала рукой ушиб на голове. На пальцах остались кровавые следы.

— У меня сотрясение. — Констатировала она диагноз.

— Надо заняться твоей головой, пока не занесли заразу. — Илья решил выбраться наружу, чтобы взять пятилитровку воды из багажника. — У остальных есть открытые раны?

— Нет, у меня только ушибы. — Поделился Максим. — У Гули вообще все в порядке.

Толщина жижи под ногами составляла несколько сантиметров. Илья наступил в нее и обошел машину. Стекло на крышке багажника отсутствовало. Часть вещей вылетела из него, но две пятилитровых бутылки оказались на месте. Максим пристегнул их самодельным устройством, удерживающим канистры с маслом и «незамерзайкой».

Илья взял бутылку воды в руки и задумался. Судя по тому, как все сложилось, чистую питьевую воду следовало экономить.

— Макс, у тебя «незамерзайка» в запасе не осталась? — спросил он.

— Да, если его не разбило. А что?

— Воду надо экономить. — Ответил Илья. — Неизвестно, когда нас спасут и спасут ли.

— У меня под поликом в багажнике должна лежать неиспользованная незамерзайка. — Поделился Максим.

— Здорово. Это же и мыло, и смывайка, и санитайзер одновременно. — Илья поставил воду на место.

Отогнул ковролиновое покрытие и вынул почти полную пятилитровую бутылку синей жидкости. Подошел к Даше и с силой выдернул заклинившую дверь.

— Дашуль, нагибайся, я помою тебе голову.

— Щипать будет? — Подруга скуксилась.

— Наверное, но это ерунда по сравнению с тем, что может начаться гангрена.

— Гангрена. — Даша скривилась еще сильнее. — Ладно, только аккуратнее.

— Я буду поливать сверху, а ты промывай волосы и место вокруг раны. — Посоветовал Илья.

«Незамерзайку» тоже следовало экономить для гигиенических целей. Илья поливал ближе к ране. Даша не привыкла терпеть, охала и просила передышку через каждые десять секунд. Максим окончательно пришел в себя. Головокружение унялось. Он вышел на крышу и обошел ее по периметру. Перегнулся и прочитал вывеску с фасадной стороны.

— Магазин «Казачок», продукты, пиво, мед, свежие овощи. Ого, нас удачно забросило, прямо на магазин.

— Надо бы спуститься и собрать все, что еще не пропало. — Рассудил Илья. — Не думаю, что это расценят, как мародерство.

— Ты думаешь, нам придется какое-то время жить на этой крыше?

— Я не знаю. — Илья сдвинул локоны в сторону от раны на голове Даши и промыл грязь.

Подруга начала верещать и попыталась ударить. Илья успел увернуться.

— Ты ведешь себя, как собака в ветеринарной клинике, постоянно пытаешься цапнуть того, кто спасает тебя. — Укорил он Дашу.

— Это рефлекс. — Виновато оправдалась подруга. — Я вспомнила, что произошло. На нас надвигался вал из воды и молний, а потом машину накрыло.

— Да, так и было. Видишь, какая польза от боли, она прояснила тебе ум. Сейчас выстрижем волосы вокруг ранки, обработаем и сделаем повязку.

— Нет! — Даша вытянула перед собой руки. — Я не позволю ничего выстригать.

Илья опустил руки и закатил глаза под лоб.

— Дашуль, ты как ребенок. Это придется сделать, иначе ранка будет постоянно контактировать с внешней средой. Смотри, какое болото вокруг нас. Тут скоро заведется, что угодно. Не дай бог попадет тебе на рану. Будет гноиться и смердеть. Ты этого хочешь?

— Не хочу. — Вынуждена была признать подруга.

— Тогда придется выстригать.

— Откуда ты этого набрался? Никогда бы не подумала, что ты разбираешься в медицине?

— В каждом мужчине должна быть какая-нибудь загадка. У меня две травмы головы по детству. Я даже год стоял на учете у психиатра, наблюдался.

— Почему ты раньше об этом не рассказывал? — спросила Даша таким тоном, как будто это могло решить судьбу их отношений.

— Сама подумай. — Илья вынул из аптечки ножницы и выстриг первый клок. — Теперь мы с тобой на равных, скрывать не имеет смысла. Любой наш псих имеет под собой обоснование, травма головы.

— Как думаете, что произошло? — Спросила Гуля. — И много людей погибло?

— Я уверен, что аналогов произошедшему в истории человечества еще не было. — Уверенно заявил Илья. — Это была сейсмическая волна, вздымающая земную кору. Перед ее появление я прочитал, что в Уругвае начался внезапный подъем поверхности, но он измерялся одним метром в час. В нашем случае мы имели дело с чем-то другим, более мощным. А людей, я думаю, погибло много. Нам повезло, что мы оказались на крыше, а не в грязи. Большинство машин сейчас под толщей воды. А посмотрите сколько домов провалились в образовавшиеся трещины.

— Какой ужас. — Гуля прикрыла лицо руками. — А до Оренбурга это не дойдет?

— Надеюсь, нет. — Илья не был уверен в этом.

— Гуль, хватит тебе накручивать себя. Мы живы и это главное. Сейчас немного осмотримся, в себя придем и придумаем, что делать. Повезет, если происшествие было не таким значительным, значит придет помощь. Отвезут нас домой, и больше мы на море не поедем. — Максим обнял подругу. — И на Пятак тоже.

— Головы остались? — Поинтересовался Илья у друга.

— Да, в бардачке должны быть.

— Не надо, Илюш, они очень жгучие. — Даша выставила руки перед собой.

— Дашуль, надо. Ты, как будущая мать, должна терпеть боль. — Илья вынул из жижи в бардачке пластиковую бутылку.

Ополоснул ее от грязи «незамерзайкой» и открыл.

— Ух, ядреная вещь. Приготовься. — Попросил он Дашу.

Она склонила голову и сжала руки в кулаки. Илья хорошо прицелился и плеснул на ранку остро пахнущей жидкостью. Даша завизжала и выскочила из машины. Принялась бегать по крыше, разбрызгивая во все стороны грязь. Илья поймал подругу, зажал в захвате и стал дуть на рану, пока в глазах не потемнело.

— Ну, всё, осталось забинтовать и будет всё в полном порядке. — Он повел ее за руку к машине.

— Смотрите, вон люди стоят, и вон еще. — Максим показал на группы людей, оказавшихся на островках, расположенных выше уровня воды.

Он помахал им. Его заметили и помахали в ответ. Скорее всего, это были те, кому удалось спастись в машинах.

— Интересно было бы пообщаться с ними, но как добраться? — Максим задумался.

— Это у нас магазин, пусть они думают. — Ответил Илья. — Сейчас Дашу спасу и спустимся, посмотрим, чем там можно поживиться.

— А вдруг там покойники. — Предположила Гуля.

Илья только сейчас подумал, что они там действительно могут оказаться и ему стало немного не по себе.

— Тем более, лучше сейчас осмотреть, пока они не завоняли. — Решил Максим.

— Ты так это говоришь, как будто они не люди. — Удивилась Гуля.

— А что мне, страдать теперь из-за незнакомых людей? — Максим искренне удивился. — Живых жальче, особенно тех, у кого родные погибли в этой беде, особенно дети.

Илья критически осмотрел повязку на голове Даши.

— Да, Дарья, вид у тебя лихой, но придурковатый. — Усмехнулся он. — Ничего, в следующий раз у меня получится лучше.

Подруга потрогала повязку.

— Ладно, прости, что вела себя как дура. Такой шок пережила, еще ты тут со своей заботой. Ну, точно пёс в ветеринарной клинике, хочется всех покусать. У меня чувство, что бог меня наказал за своеволие. Поспешила я показать родителям свою самостоятельность. — Дашу мучила не только физическая боль, но и угрызения совести.

— А остальные погибли для антуража? — Поинтересовался Илья.

— Я не знаю. — Даша пожала плечами. — Домой хочу. Мне страшно за родителей.

— И мне страшно и нет никакой возможности узнать масштабы этой катастрофы. Нельзя позвонить домой. — Илья вздохнул и присел на парапет.

Все это время он находился под действием адреналина, на легком взводе, придающем чувство легкого опьянения. Как только возбуждение улеглось вся тяжесть ситуации, и в особенности пугающая неизвестность, начали давить на психику неослабевающим прессом.

Гуля достала свой телефон из небольшого клатча, лежащего в кармане на спинке переднего сиденья. Потрогала его, подула в зарядку.

— Мне кажется, он не намок. — Произнесла она с надеждой. — Я включу.

Телефон был включен и до этого, просто находился в спящем режиме. Она нажала кнопку включения. Экран загорелся. Все четверо замерли над ним, склонив головы. Прошло полминуты, телефон не показывал никаких признаков скорого выхода из строя, но и значка рабочей сети на экране не было.

— Бесполезная игрушка. — Разочарованно произнес Илья. — Только поиграть или записать предсмертную аудиозаписку. Радио бы пригодилось лучше.

— Постой, а может радио и работает. — Максим подошел к своей машине спереди.

Бампер на ней отсутствовал полностью. Радиатор вмяло внутрь буквой «V», как будто они повстречали столб, пока их вертело в воде. Максим дернул капот вверх. Он со скрипом поддался. Его интересовала только целостность аккумулятора. На первый взгляд он перенес катастрофу. Максим вернулся в машину и повернул ключ зажигания. Приборы дрогнули, стрелки ожили. Он ткнул кнопку включения магнитолы. Неожиданно громко заиграла музыка, потом щелкнуло, музыка и приборы резко отключились, а в салоне запахло горелым пластиком.

— Вот я дебил. — Расстроился Максим. — Надо было подождать. Решил, что машина ездит по лужам, значит и проводке ничего не будет. Там же предохранители, даже на самой магнитоле есть.

— Вынь ее и просуши, может еще оживет. Судя по тому, что приборка отключилась, коротнуло не в магнитоле. Соединим потом напрямую от аккумулятора. — Посоветовал Илья.

— Да, ты прав. Не знаю только, какие волны можно поймать магнитолой.

— Спасатели наверняка будут давать в эфир сообщения на таких волнах, чтобы автомобильные приемники их ловили. Будем регулярно сканировать эфир и проверять.

— Как вы здорово придумали мальчишки. — Обрадовалась Гуля. — Страшнее всего представить, что это случилось везде и никто не придет на помощь.

— Не придумывай, Гуль. Эта вода до Оренбурга ни за что бы не докатилась, а без нее разрушения уже не такие страшные. — Успокоил ее Максим. — Ну, Илюх, скажи как водолаз водолазу, ты нырять станешь?

— Ты про магазин под нами?

— Именно. Скоро стемнеет. Я ночью в воду с возможными покойниками не полезу. — Максим посмотрел на запад, в ту сторону, откуда пришла волна.

Солнце, бледное из-за туманной дымки, почти коснулось края горизонта.

— Давай завтра. — Предложил Илья. — А сейчас проверим, что у нас осталось съедобного из своих припасов.

— Поддерживаю Илью. — Произнесла Даша. — Уже через полчаса наступят сумерки. В помещении будет совсем темно, а нам с Гулей страшно за вас. Если что случится, мы даже помочь не сможем.

— Ладно, уговорили. — Согласился Максим.

Он полез разбирать багажник. Грязная термосумка неплохо пережила катастрофу. Продукты внутри оказались чистыми, хотя и потревоженными ударами бутылок со льдом. Илья открыл одну такую бутылку и сделал несколько жадных глотков ледяной воды.

— М-м, с хлоркой, забытый вкус. — Он закрыл пробку и вытер губы.

— Почему с хлоркой? — Удивилась Даша.

— Я из крана набирал. Мне что туда фильтрованную наливать? Я же ее пить не собирался. — Максим задумался. — А теперь собираюсь.

— А давайте попробуем почистить крышу от грязи. — Предложила Гуля. — Сиденья в машине мокрые и не просохнут еще долго, а спать где-то надо.

— Чем чистить? — Поинтересовался Илья. — И куда сгребать жижу?

— Тут два слива через водосточные трубы есть, но они забились. Их просто надо выломать, чтобы дыра в стене осталась и вода сама уйдет, а грязь сгоним чем-нибудь. — Гуля уже успела осмотреться и продумать практические действия.

— Согласен, мы не цапли, чтобы спать в болоте на одной ноге. — Илья только сейчас задумался о ночевке. — Однако же и на голом бетоне не вариант.

— Здесь битум. — Уверенно заявил Максим. — Холодно не будет. Я выну резиновые коврики из салона и багажника, ляжем на них. А вот укрыться чем? — Он задумался. — Всё мокрое.

— Одну ночь как-нибудь переживем. А вот завтра надо будет придумать, как просушить вещи. — Илья предположил, что в магазине найдется из чего соорудить сушилку.

— Только не говорите мне, что и послезавтра мы будем торчать на этой крыше. — Даша горестно ухватилась за голову, но задев рану, зашипела от боли. — Блин, теперь у меня плешина на голове останется.

— Народ, давайте перенастроимся все вместе на новый лад. — Предложил Илья. — Мы выжили и это огромный подарок нам от судьбы. Только представьте, сколько людей погибло? Нам надо не обращать внимания на мелочи, типа сидеть на крыше три дня подряд или переживать из-за небольшого косметического недостатка. У всех этих событий была альтернатива, лежать на дне в салоне машины, как в гробу или получить легкие неудобства и травмы. Будем сидеть столько, пока не появится возможность что-то сделать для спасения. Я уверен, что с продуктами проблем не будет, что-нибудь да найдем, благо многие вещи сейчас делаются в герметичных упаковках. Те же чипсы, крупы и так далее. Из машины сольем бензин, смешаем с моторным маслом и сделаем горелку для подогрева еды.

— Ты что, готовился к этому? — Усмехнулся Максим.

— Иногда почитывал разные произведения на тему выживания. Не думал, конечно, что пригодится, но…

— Тогда хватит болтать и давайте очистим крышу. — Предложила Гуля.

С проблемой управились, когда уже стемнело. Грязь сгоняли фанерной полкой из багажника, покрытой ковролином и саперной лопаткой, которой Максим зимой откапывал застрявшую во дворах машину.

— Девчата пусть спят на ковриках с вытянутыми ногами, а мы с тобой на запаске, сидя спиной к спине. — Предложил Максим.

— Я бы хотела спать в обнимку с Ильей, чтобы спокойнее было и теплее. — Даше не понравилось его предложение.

— Мы все уместимся на ковриках. — Илья тоже посчитал, что уснуть в сидячем положении у него не получится.

— А караулить нас не надо? — Поинтересовался Максим.

— Нет, конечно. — Искренне удивился Илья. — Кто к нам полезет? Люди же не знают, что тут магазин. — Она махнул в сторону ближайшей группы людей, ютившейся на пятачке суши.

— Убедили. Сегодня спим в обнимку. — Согласился Максим.

Перед сном перекусили сосисками и начали устраиваться. Даша с Ильей легли на коврик из багажника. В «четырнадцатой» он был небольшим, поэтому ноги все равно оказались на влажной крыше. Хорошо, одежда к тому времени, успела высохнуть. Илья плотно прижался к Дашиной спине и крепко обнял ее.

Ночь стояла темная. Никаких звезд на небе не было, хотя погоду нельзя было назвать пасмурной. В воздухе отчетливо висела сырость, создающая дымку, закрывающую свет звезд. Теплый ветер прокатывался по крыше, нарушая тишину посвистыванием в окнах здания, да нагоняя к стенам магазина волну. Едва слышно доносился шум потоков воды, наполняющий расселины, образовавшиеся после прохождения тектонического «горба».

Усталость завладела ребятами, и они быстро уснули. Илья дважды просыпался среди ночи, отлежав тело. Когда он переворачивался, Даша переворачивалась следом и обнимала уже она. Так они и проспали до утра в относительном комфорте, не замерзнув и не потревоженные никем и ничем. Проснулись от начавшегося дождя и грома.

Илья вскочил, напуганный со сна грохотом. Мир вокруг сделался серым из-за плотного тумана. Видимость составляла не больше тридцати метров от стен магазина. А еще он почувствовал легкую дрожь под ногами, как будто снова начиналось землетрясение. Илья разбудил остальных, чтобы беда не застал их во сне.

— Народ, просыпайтесь, опять трясет и сейчас начнется ливень. Надо бы спрятаться в машину.

Магазин тряхнуло, и следом раздался пугающий звук, очень напомнивший тот, что они слышали ночью на Пятаке, шум утекающей под землю воды. Илья подошел к краю крыши, откуда звук доносился отчетливее всего. Туман не позволял увидеть причину шума, но сомнений не оставалось, она действительно уходила. Под стенами магазина ее уровень ощутимо понизился и продолжал понижаться. Здание оказалось одноэтажным. Выходило, что уровень воды оказался не таким высоким, как показалось вначале.

Рядом сверкнула молния, и сразу же раздался гром, от которого заложило уши. Илья ощутил, как пространство наполнилось статическим электричеством.

— Илюха, садись в машину, а то убьет током. — Настойчиво попросил Максим.

Он сел на задний диван. Даша укоризненно посмотрела на него.

— Это глупая смелость. — Произнесла она.

— Я просто посмотрел, куда уходит вода. Рядом с нами воронка, как на озере.

— У природы закончились сюрпризы что ли. — Возмутился Максим.

— У нее закончилось терпение. — Вздохнув, произнесла Гуля.

Очередная молния ударила совсем рядом. Вспышка оставила на коже прикосновение горячего. Последовавший гром встряхнул мир. В ушах засвистело.

— Наша машина притягивает молнии. — Решил Илья. — Если гроза не ослабнет, в нас обязательно прилетит.

— А что делать? — Спросил Максим. — Выйдем наружу, и нас точно убьет прямым попаданием. Тут мы хоть как в панцире.

Небеса разродились проливным дождем. Он был такой силы, так громко и часто барабанил в металлическую крышу машины, что внутри невозможно было разговаривать, не повышая голоса. Максим предусмотрительно прикрыл отсутствующую дверь со своей стороны ковриком из багажника. В остальные разбитые окна косые струи дождя залетали беспрепятственно. Илья попробовал на язык падающую с неба влагу. Любопытство было вызвано тем, что дождь имел необычный запах. На вкус он тоже оказался необычным, как растворенный мел. Сразу захотелось сплюнуть, чтобы не отравиться.

Молнии продолжали обрабатывать многострадальную землю, сотрясали ее громом и создавали ощущение, что в мире произошло что-то ужасное, кардинально изменившее его. Салон автомобиля создавал иллюзию прежнего мира, безопасного и привычного. Выходить из него не хотелось. Вокруг был новый мир, чужой, отторгающий людей из старого.

Ливень закончился так же резко, как и начался. Он «съел» часть утреннего тумана. Стало светлее и теплее. Потоки воды отмыли крышу до идеального состояния. Даже автомобиль больше не выглядел, как кусок грязного железа. Гроза удалялась на восток.

— Вот теперь можно и выйти. — Максим убрал в сторону коврик и выбрался наружу. — Пахнет как в школьном туалете после влажной уборки. — Он глубоко вдохнул и выдохнул.

— Да, вонища знатная. — Илья выбил ногой дверцу, иначе она не открывалась. — Интересно, люди пережили грозу?

На расстоянии видимости не наблюдалось ни одной группы людей. Ливень прибавил уровень воды, но он сразу начал снижаться снижаться. Воронка, издающая шум, так и не показалась из тумана. Илья перегнулся через край крыши.

— Доставай трос, буду спускаться. — Попросил он друга.

Максим оценил возможность спуска.

— А тут низко. — Удивился он. — А я думал, что под нами метров пять воды глубиной.

— Я тоже. На самом деле тут и метра нет, а через час и вообще по щиколотку будет.

— Так может, дождаться.

— А вдруг опять ливень начнется? — Привел аргумент Илья.

— Да, ты прав. — Максим вынул из машины капроновый трос с карабинами на краях. — Ты будешь держаться руками или обмотаешься?

— Руками, конечно. Я же не задохлик какой-нибудь.

Даша и Гуля подошли убедиться, что спуск не представляет опасности.

— Мальчишки, вы аккуратнее. — Попросила Даша.

Для нее спуск по веревке казался верхом акробатического умения, требующего невероятной физической силы и сноровки. Илья снисходительно улыбнулся.

— Если что, я буду кричать. — Пообещал он.

Даша возмущенно цыкнула, поняв, что он не внял ее предупреждениям серьезно. Максим обмотался тросом, уперся ногой в парапет и дал команду:

— Слезай.

Илья обернул трос вокруг правой руки и лег на край, свесив ноги вниз. Ногами нащупал свисающий трос и зажал его между ступнями.

— Спускаюсь. — Предупредил он и начал медленно травить веревку.

Меньше чем через минуту он уже стоял на земле по колено в воде перед вывернутой внутрь помещения дверью. Декоративный потолок в магазине обрушился вниз и плавал в воде, собравшись у входа вместе с пачками чипсов, кукурузных палочек и прочих дорожных закусок. Полки, прикрученные к стене, остались на месте, а вот оборудование, некоторые шкафы и холодильники, упали на пол. Часть оборудования сгрудилась потоками воды к одной стороне магазина, в которую имелся уклон.

— Что видишь? — Поинтересовался Максим.

— Из еды вижу чипсы, сухарики, кукурузные палочки и прочую дрянь. — Ответил Илья. — Подозреваю, что на дне тоже будет много чего интересного. — Он зашел внутрь.

Под ногой захрустели осколки стека. Илья резко поднял ногу. Ему показалось, что стекло вошло в подошву. Так и оказалось. Полукруглый осколок бутылки с острыми краями проткнул обувь. Илья выдернул его и выбросил наружу.

— Тут заминировано осколками битого стекла. — Сообщил он наверх.

— Аккуратнее, Илюш. — Попросила Даша.

— Ногу не ставь прямо, а толкай вперед, как будто едешь на лыжах. — Посоветовал Максим.

Илья послушался его совета. Опустил ногу в воду, оперся о дно и стал осторожно толкать ее вперед. Осколки и мусор расходились в сторону, не причиняя вреда. Таким манером он дошел до вертикального холодильника, лежащего дверцей на полу, и приподнял. Под ноги ему покатились банки и бутылки с напитками. Илья сунул руку в воду и выудил банку лимонада и понял, что очень хочет пить. Оттер крышку о майку и откупорил. Выпил до дна и выбросил смятую банку. Раньше он никогда бы так не поступил, берег природу, но сейчас решил, что природа не оценила его усилий, и у него перед ней больше нет никаких обязательств.

Илья «лыжным» шагом обошел весь магазин, чтобы понять, на какие трофеи им стоит рассчитывать. Как он и предполагал, в придорожном магазинчике продавались исключительно вещи, необходимые в дороге, закуски, напитки, шоколад, жвачки, батарейки. Большая часть из них отлично перенесла наводнение благодаря герметичной упаковке. И еще здесь было много меда, расфасованного в разную тару, от сотни грамм до нескольких килограммов.

Илья уже собрался уходить, как вдруг услышал стук в противоположной от входа в магазин стороне. Он вернулся на шум. Грязь почти скрыла от его взгляда неприметную дверь, едва выглядывающую из воды. А ступени завалило мусором, и потому он не понял, что тут находится спуск в подвал.

— Вы за дверью? — Громко спросил Илья.

— Да, да, мы здесь. — Раздался оттуда плачущий женский голос.

Глава 7

Матвей Леонидович держал направление в сторону родного предприятия. Он хотел убедиться, ради очищения совести, что его товарищам уже не помочь и еще потому, что возле проходной стояла его «Нива». Он не был уверен, что дороги проходимы даже для нее, но все же надеялся добраться до дома не пешком. Рассматривая разрушения, он наблюдал большие непострадавшие внешне площади. Разрывы земной поверхности, а где и вспучивания, компенсировали тотальное разрушение рельефа прошедшей волной.

До развалин диспетчерской вышки они добрались за сорок минут, лавируя между трещинами. Матвей Леонидович подметил, что некоторые из них исторгали на поверхность неприятные запахи и подозрительные звуки активности со дна. Тимофей морщился и затыкал нос. Местами вонь была такой нестерпимой, что начинала раздражать глаза, нос и гортань. Матвей быстро сориентировался и начал обходить «вонючие» разломы так, чтобы ветер не дул от них навстречу.

Рухнувшая вышка лежала грудой битого кирпича на земле. Спастись в ней не было никакого шанса. Здание, на которое она опиралась, разрушилось частично. Дальний угол вывалился полностью, внутри сложился лестничный пролет, выдавило все рамы, а стены испещрило трещинами. Матвей мысленно снял с головы шляпу.

— Матвей с внуком живые. — Услышал он голос Алексея Александровича.

Он выскочил из беседки, рядом со зданием диспетчерской. За них хромая шел инженер. Матвей Леонидович образовался и бросился им навстречу.

— А я вас похоронил, мужики. — Произнес он с огромным облегчением.

— А мы вас тоже. — Алексей Александрович обнял приятеля, затем пожал руку Тимофею. — А «Байкал» где?

— Мы на нем пытались улететь, но видать молния ударила и мотор заглох. Сели на ячменном поле и притопали сюда.

— А в пакете что? — Спросил Алексей.

— Пицца. Возьмите. — Матвей раскрыл пакет.

Мужики вначале расхохотались, а потом, не стесняясь, взяли по куску.

— Что это было, как думаете? — Поинтересовался инженер.

— Это был земной шторм. Огромная волна, от горизонта и до горизонта. Мы с Тимохой не успели набрать взлетной скорости. Поднялись на самый гребень, и с него я видел, что он из себя представлял. Жуткое зрелище.

— Да мы и сами это поняли. Где ангары? — Алексей указал рукой в их сторону. — Нет ангаров, тю-тю. Шваркнулись под землю.

— А где это ячменное поле? — Поинтересовался инженер.

— Там, в километре отсюда. Тебе зачем?

— Я думаю, с самолетом ничего серьезного не произошло. Он должен выдерживать удар молнией легко.

— Там не одна могла быть. — Матвей сомневался в том, что поломка простая.

— Завтра схожу, посмотрю. — Решил инженер.

— Мир разрушился, а ты все о работе печешься. — Усмехнулся Алексей.

— А что мне еще делать? Бегать с воплями, всё пропало, спасите, помогите. У меня есть задача и пока не вижу необходимости ее не выполнять.

— Слушай, до сих пор не знаю, как тебя зовут. — Поинтересовался у него Матвей.

— Александр. — Инженер протянул руку.

— Ясно. Ну, нас-то ты знаешь, как зовут. Ты где ночевать собрался и где столоваться теперь? — Поинтересовался Матвей.

— Еще не думал. — Александр пожал плечами.

— Тогда поехали с нами, посмотрим, как сохранился наш дом, что-то в нем точно осталось. Там и переночуем и поедим, а утром вместе к самолету сгоняем и отремонтируем. — Предложил Матвей Леонидович.

— Спасибо, был бы рад. — Александр добродушно улыбнулся.

— А тебя, Лексей Саныч, не подвезти?

— Я на велике. — Ответил коллега. — Как думаете, это серьезно?

— Ты про масштаб? — Спросил инженер.

— Ну, да, насколько это все грандиозно?

— Это легко проверить, но нужен старый приемник с короткими, средними и длинными волнами. Там много бывает всяких радиохулиганов, которые не затыкаются круглыми сутками. В ночное время, кстати, связь становится лучше.

— У меня в гараже валялся старый приемник «Радиотехника». — Вспомнил Матвей. — Но электричества же не будет.

— От батареек он работал?

— Да, от четырех больших круглых. — Ответил Матвей.

— Тогда мы из аккумулятора твоей машины сделаем шестивольтовую батарейку и попробуем послушать эфир. — Предложил Александр.

— А так можно?

— Он у тебя обслуживаемый?

— Конечно, регулярно заливаю электролит, заряжаю. Обожаю старые вещи носить до дыр. — Признался Матвей Леонидович.

— Тогда годится.

— Ну, тогда идем за машиной и едем домой. — Распорядился Матвей.

Алексей Александрович выкатил велосипед, сел на него и посмотрел на товарищей.

— Мужики, мы еще не понимаем до конца, что случилось. Очень надеюсь, что наши родные и близкие не пострадали. — Он закинул ноги через рамку. — Да, на работу завтра, наверное, не нужно?

— Нашел, что спросить? — Усмехнулся Матвей. — Нету у нас больше работы, Лексей Саныч.

— Тогда, как увидимся, так увидимся. — Алексей Александрович покатил в сторону проходной.

Матвей с внуком и инженер пошли следом. Проходя мимо места, где недавно стояли ангары, старались не смотреть в их сторону. Страшно было представить, что там сейчас находятся погибшие люди или погибающие в этот момент. Внезапно случившийся обвал, тряхнувший землю, дал им первый урок, не приближаться к свежим расщелинам.

Здание проходной оказалось разрушенным. У него стояли несколько человек в спецовках агрохолдинга и что-то эмоционально обсуждали.

— Леонидыч, живой. — Обрадовался старый знакомый Иван Перелетов.

— А я тоже думал, что все работники ушли с ангарами под землю. Очень рад видеть. — Матвей похлопал его по плечу. — А вы чего домой не идете?

— Начальство ждем. Пусть решат, что дальше делать. — Ответил Иван.

— Вы сдурели? Езжайте домой, какое начальство. Оно про вас и не помнит уже после такого.

— Почему?

— В смысле почему? Потому что у них семья, дети, жены, дома. Это важно.

— Ты думаешь, так тряхнуло и у них? — Удивился Иван.

— Я не знаю, я видел эту волну. Я же пытался взлететь, когда горб начал приближаться и у меня почти получилось. Волна шла от горизонта и до горизонта. Это вам в ангаре казалось, что вас тряхнуло, потому что вы не видели, что произошло на самом деле. Так что у начальства дома тоже порушило, и они не приедут. Если спросят, кто вас распустил, валите на меня. — Матвей Леонидович посмотрел на стоянку машин и увидел свою «Ниву», лежащую на боку. — Стойте! Помогите вначале машину на колеса поставить.

Мужики с готовностью согласились. Поднатужились и подняли машину. Двери и крылья немного примялись, но стекла остались целыми. Матвей Леонидович сердечно поблагодарил их.

— А самолет, что разбил? — Поинтересовался Иван.

— Нет, посадил на ячменном поле.

— Герой.

Матвей дождался, когда жидкости в двигателе стекут куда надо. Проверил уровень тосола, масла, убедившись, что все в норме, завел двигатель.

— Это тебе не самолет, от грозы не глохнет. — Похвалился он перед инженером. — Поехали.

Дороги оказались чуть лучше, чем он ожидал, но хуже из-за разломов, проходящих через них. Приходилось много петлять, чтобы найти объезд. Ужасы наводили многочисленные разломы, в которые провалились дома и целые улицы. Выжившие люди, а их было немало, пытались организовать спасение тех, кого можно было спасти. Они еще не усвоили урок, что свежая рана на теле земли еще не закончила расползаться. Прямо у них на глазах не меньше десяти человек, организовавших процесс подъема пострадавших из разлома, сами ушли под землю вместе с деревом, к которому привязали веревку и даже домом. Тимофей вздрогнул и уставился на деда, ожидая ответа, который мог его успокоить.

— Спасутся, не переживай, там мелко. — Произнес он максимально уверенным тоном.

Сам он в это не верил. Из той расщелины поднимался пар, как будто она простиралась в глубину на километр или более. Матвей представлял, что волну, поднявшую земную поверхность, могло вызвать только вращающееся внешнее жидкое ядро, взбесившееся непонятно по какой причине. Оно раскрошило тонкую кору литосферы, и ее монолитность в настоящий момент была под большим вопросом. Хотелось понимать, на какие части она раздробилась и не станет ли это причиной излишней подвижности отдельных кусков.

— Дед, а связь появится? — Спросил внук, пытаясь дозвониться родителям.

— Здесь вряд ли. Электричества нет, все провода оборваны. Надо будет немного подождать, пару денёчков точно, пока не сделают. — Дед снова соврал, чтобы успокоить ребенка.

— А у них там такого не было? — С надеждой в голосе поинтересовался Тимофей.

— Нет, конечно. — Хмыкнул Матвей Леонидович. — Где они, а где мы. Тысячи километров.

— Они, наверное, сразу прилетят, как узнают, что тут произошло. — Решил Тимофей.

— Ну, не знаю. Если Краснодар или Ростов не принимают, то не прилетят. На машине приедут, но МЧС сюда не всех пустит. Ты же видишь, как здесь сейчас опасно. Разломы рушатся, дорог нет.

— Ну, да, лучше им сюда не приезжать. — Согласился внук. — А твой самолет нельзя починить?

— А что?

— Мы могли бы улететь туда, где все нормально, позвонили и договорились, где встретимся. — Поделился Тимофей идеей.

Матвей посмотрел через зеркало заднего вида на Александра. Тот выразил лицом уважение к мыслям смышленого мальчика.

— Что, Александр, сможете починить аппарат? — Спросил Матвей Леонидович.

— Процентов на восемьдесят уверен в этом. — Ответил инженер. — Перегрузка произошла где-нибудь из-за статики.

— А вы сами-то откуда? — Поинтересовался у него Матвей.

— Из Комсомольска-на-Амуре. — Ответил Александр.

Матвей Леонидович присвистнул.

— Не долететь. — Впечатлился он удаленностью города. — Меня по молодости чуть не отправили в ваш город в составе стройотряда.

— Если починю самолет, подбросите меня, хотя бы туда, где осталась инфраструктура, а дальше я сам. — Скромно попросил Александр.

— Само собой. Куда скажете, туда и подбросим. Самим бы выбраться отсюда поскорее.

Матвей Леонидович жил в тридцати километрах от работы. Лет двадцать назад они с женой построили дом на дачном участке, а постепенно дачи из-за удобства расположения трансформировались в пригородный поселок для не самых бедных жителей. Соседи обставили их участок со всех сторон роскошными коттеджами, из-за чего дом, построенный на свои кровные, смотрелся на фоне богатого жилья бедным родственником. Раз в год им обязательно предлагали хорошие деньги, но Матвей знал, что они выкупают участок, а дом снесут, и не мог согласиться, особенно после того, как не стало жены, а это было место, в котором она все еще жила.

Поселок уже издалека представлял собой жалкое зрелище. Помимо двух очагов сильного пожара, объявшего несколько домов и построек, многие коттеджи оказались полностью разрушенными. На главном въезде, перегородив дорогу, лежал грузовик с разлетевшимися в стороны пивными кегами. Матвей объехал его, аккуратно разгоняя кеги бампером. Справа показался провал. Матвей бросил в его сторону взгляд. Не увидев дна, у него закружилась голова, словно он стоял на краю крыши многоэтажного здания. Стало страшно, и он вильнул в сторону от провала. Нива провалилась левыми колесами в водосток, окаймляющий дорогу. Матвей выругался и, сильно тряхнув машину, выскочил на дорогу.

Он с замиранием сердца подъезжал к своему двору. Издалека начал присматриваться, стоит ли дом на месте.

— Ну-ка, Тимоха, у тебя глаз острее, скажи, избушка наша стоит? — Попросил он внука.

Тот приподнялся на сиденье, всматриваясь вдаль.

— Вроде, стоит, дед, а вот у соседей нет.

По неровной волнистой дороге, местами с небольшими трещинами, они подъехали к распахнутым настежь воротам своего двора. Запор, удерживающий их, сломало и они открылись. Гараж и дом при этом выглядели относительно целыми, если не считать вылетевших стекол в доме. Но на фоне соседских домов, это был сущий пустяк. Матвей заехал во двор. Заглушил машину, вышел и закрыл ворота, закрутив их проволокой. Тимофей кинулся на огород, проверить последствия катастрофы.

— Вам повезло. — Заметил Александр, выбираясь из машины. — Разрушения минимальные. До зимы еще далеко, окна успеете вставить.

— Да, на душе прям легче стало. Боялся, что приеду, а дома нет. И разломов вроде нет поблизости. — Ответил Матвей с улыбкой. — Только у меня сейчас задача вернуть внука родителям. Решу ее, займусь окнами и всем остальным. Кстати, пойду, проверю в каком состоянии дом внутри, а вы, Александр, проходите на летнюю кухню, я сейчас что-нибудь придумаю перекусить, а потом мы с вами начнем оживлять радиоприемник.

Летняя кухня находилась в задней части двора, под одной крышей с баней. Александр прошел мимо низеньких яблонь, урожай с которых осыпался на землю. Тимофей с деловым видом ходил между грядок и грыз большое яблоко.

— Да, работы вам прибавилось. — Произнес Александр. — Куда-то это богатство надо девать.

— Мы с дедом обычно сдавали его закупщикам. — Ответил Тимофей.

— М-да, теперь им будет не до закупок.

— Полный самолет нагрузим яблоками и повезем моим родителям. — Наивно решил мальчик.

— Конечно, они будут рады.

Небольшие окна в летней кухне тоже не выдержали нагрузки и высыпались. По кирпичной стене прошла одна огромная трещина, переходящая в фундамент. Александру показалось, что земля в этом месте просела. Он зашел в помещение. Там царил полнейший разгром. Все навесные шкафы упали, содержимое разлетелось по полу, стекло покололось, слои штукатурки отвалились кусками, обнажив дранку из прутков. Потолок просел, образовав щели между досками, из которых сыпался керамзит. Возможности принять пищу тут не было никакой. Александр вышел наружу.

Хмурый Матвей Леонидович вышел из дома и направился к нему.

— Что с домом? — Поинтересовался Александр.

— Хуже, чем кажется снаружи. Потолочные перекрытия лопнули, того и гляди рухнут. Крышу надо разбирать и заново перекрывать потолок. Кто этим займется? — Он тяжело вздохнул и посмотрел на засевшего на гороховой грядке Тимофея.

— Ну, что там, Тимош, есть чем накормить гостя?

— Помидоры есть. — Ответил он, не обернувшись.

— Ладно, сейчас я придумаю что-нибудь.

Через полчаса, при свете костра, они ужинали яичницей из остатков не разбившихся яиц и салатом из помидоров и лука. Соседи вернулись домой, и громко причитали, горюя по уничтоженному имуществу.

— Все прахом. — Оценил Александр их причитания. — Все, что нажито непосильным трудом.

— Хорошо, хоть сами в доме не оказались, не то ирония какая-то получается. Всю жизнь строил дом, чтобы жить в нем, а он в один миг превратился в склеп. — Пошутил Матвей.

— Ваш дом небольшой, скромный и потому выдержал землетрясение. — Заметил Александр.

— Надо будем сказать им, если мы с Тимохой уедем надолго, чтобы они подперли потолок бревнами и жили у нас, пока ситуация не прояснится. — Решил Матвей Леонидович. — Завтра предложу.

Тимофей устал бороться с собой, уснул сидя, приткнувшись головой в дедов бок.

— Устал, пацан. — Заметил Александр.

— Он всегда засыпает в полете. Носится, носится, потом смотришь, уснул. Может на крыльце уснуть, на полу, на дереве, как будто кнопку нажали и он выключился. — Дед погладил голову внуку. — Батарейки сели.

— Куда его спать укладывать? На летней кухне разруха. — Спросил Александр.

— В «Ниву» положу, на заднее сиденье. Он привычный там спать. У него и подушка есть маленькая для этого дела.

Матвей и Александр поужинали, потом уложили внука спать. Открыли гараж, осветив его включенными фарами. Там тоже все имущество с полок рассыпалось по полу, но в целом он перенес испытание достойно, стены и крыша выглядели неповрежденными. Матвей сдвинул ногой к стене ключи и прочие вещи. Нашел радиоприемник с отрезанной вилкой и показал его Александру.

— Я вообще не уверен, что он работает. Его уже лет пятнадцать никто не включал.

— Снимай аккумулятор, будем проверять. На аппарате стоит знак качества, надеюсь не зря. — Александр взял в руки радиоприемник и с интересом рассмотрел его со всех сторон. — Сразу чувствуется, что вещь, а не имитация, как современные аппараты.

Матвей Леонидович заглушил машину и вынул аккумулятор. Нашел свечку, разрезал ее пополам и зажег. Александр попросил саморез, вкрутил его прямо через корпус и прикрутил к нему провод, отрезанный от приемника. Другую часть провода прикрутил к клемме аккумулятора и потом соединил с контактами в отсеке для батареек.

— Ну, момент истины. — Александр занес палец над кнопкой включения. — С богом.

Он нажал громко щелкнувшую кнопку. Панель с городами и частотами засветилась желтым светом. Из динамиков донесся шум эфира. Александр ткнул кнопку «ДВ» и повертел настройкой. Приемник пытался зацепить волну, но не хватало чувствительности.

— Нужен кусок медной проволоки метра три. — Попросил Александр.

— Сейчас. — Матвей взял одну свечку и пошел искать.

Он никогда не выбрасывал электроприборы. Разбирал их, вытаскивал моторы и складывал, надеясь применить в дело. Иногда разбирал моторы, чтобы добраться до обмотки и пустить ее на завязки для цыплячьих клеток или еще каких-нибудь огородных фантазий. Нашел на полу моторчик и отмотал с него приличный кусок медной проволоки.

— Хватит? — Спросил он у инженера.

— Вполне.

Они вышли на улицу с аккумулятором и приемником, и зацепили проволоку на рябину, росшую у гаража. Александр примотал ее к антенне. Качество приема сразу улучшилось. Первые же пойманные радиостанции, на которых разговаривали не по-русски, но крайне эмоционально, дали понять, что у иностранцев ситуация не лучше. Матвей Леонидович слышал турецкую, румынскую, болгарскую речь и без слов понимал, что эти люди делятся страшными известиями, постигшими их страну. Наверняка, они точно так же хотели знать, есть ли безопасные места, где они и стоит ли ждать помощь. Надежда на то, что катастрофа была локальной, исчезала с каждой новой радиостанцией.

— … Ульяновск. Сохраняйте спокойствие, помогайте тем, кто рядом. Будьте осторожны рядом с высотными зданиями, не подходите близко к провалам, они могут осыпаться. Сейсмика еще находится в активной фазе. В городе и пригородах имеются пункты, где можно получить питание и питье. Если у вас есть, чем поделиться, еда, вода, одежда, постель, просьба это сделать. В такую минуту не время думать только о себе. Случилась наша общая беда, и мы должны противостоять ей вместе. Секундочку… мне принесли текст радиопередачи, полученной с побережья Испании. Связь была прервана вскоре после слов о том, что температура начала мгновенно расти, и достигла невероятных значений. Дословно: «я вижу, как люди, собаки и кошки умирают на улице в течение минуты. Деревья теряют листья, трава чернеет. Температура растет, воздух струится, а туман рассеялся в течение минуты. Стены начинают щелкать, дышать приходится через ткань, чтобы не обжигать легкие. Стены плывут, пластик стекает на пол, дышать невозможно из-за жуткой химической вони. Всем, кто меня слышит, ищите спасения под землей…». Видите, где-то ситуация многократно хуже. Не будьте равнодушными, помогайте друг другу, а мы будем координировать вас и напоминать, что вы не остались один на один с нашей общей бедой.

Александр многозначительно посмотрел на Матвея Леонидовича.

— Значит, везде. — Произнес он упавшим голосом.

— Может, все-таки, на юге сильнее. — Матвею хотелось верить, что родители Тимофея не пострадали.

— А Ульяновск?

— Там вроде не так, как в Испании, а до Валдая, может и вовсе не дошло.

— Давай еще покрутим, послушаем. — Александр выбрал «СВ» и медленно повернул колесико настройки. — Мне непонятно, почему у них так поднялась температура?

— А что тут непонятного, у них океан рядом, Средиземное море. Представь, кубические километры воды ушли под землю, соприкоснулись с магмой, разогрелись под давлением в виде пара до тысячи градусов, а потом вышли наружу.

— Адская сковородка. — Произнес Александр. — Я бы сейчас многое отдал, чтобы оказаться в Комсомольске-на-Амуре. Если транспорт не ходит, я туда доберусь лет за пять. — Он невесело усмехнулся.

— Кто у тебя там остался?

— Родители и собака. — Нехотя ответил инженер, словно ему было неловко это признать.

— Я уверен, что там ситуация намного лучше, чем у нас, а тем более, чем в Испании. Будет сложно, съедят собаку.

Александра передернуло. Он ничего не ответил, продолжил вращать колесико настройки. Обычные радиостанции в эфире не попадались, только энтузиасты, вещавшие о постигшей мир катастрофе. На фоне их в динамики приемника внезапно ворвалась музыка. Веселая песня звучала после всех воззваний, заявлений и констатаций не совсем уместно, даже чужеродно и зло. Александр задержал на ней планку, двигающуюся по частотам.

— Бензина в моем генераторе осталось на два часа работы. — Сообщил голос молодого парня. — Я буду веселиться сам, и веселить вас. То, чего мы так ждали, наконец, случилось. Земля избавилась от паразитов. Как же я этому рад. Паразиты, вы меня слышите? Счастливого дня смерти. Встретимся в аду! — Молодой человек явно был пьян и получал удовольствие от процесса. — Какую песню вам поставить следующей? Ага, вот эту, нет, эту, вот, слушайте, у природы нет плохой погоды. Как вам, погодка, а, паразиты? От души желаю всем сдохнуть и дать планете шанс вырастить тех, кто будет относиться к ней с любовью.

Александр крутанул колесико дальше.

— Частично он прав. — Произнес Матвей Александрович. — Взбучку от природы мы заслужили. Давно надо было поставить нас на место.

— Можно было и помягче это сделать.

— Не поняли бы. — Посчитал Матвей. — Это как с бабником, который сорвался с балкона, пока падал, просил у бога прощения и обещал завязать. Бог помог ему и позволил мягко приземлиться, а бабник что сказал? Чего только со страху не наобещаешь.

— Наверно. — Нехотя согласился Александр.

— Это так и есть. Человек начинает меняться, только когда ему к голове приставили пистолет, до этого он мечтает пропетлять мимо всех опасностей. — Матвей вздохнул. — Спасибо тебе, Господи, что не дал нам погибнуть.

Александр переключил приемник на диапазон коротких волн и сразу в динамики ворвался суровый мужской голос:

— Это военная часть в пригороде Воронежа. Сообщаем, что мы организуем для гражданских пункты оказания помощи. Палаточный госпиталь расположен рядом с территорией части. По городу передвигаются наши патрули. Те, у кого есть пострадавшие родственники, могут обратиться к ним за помощью. Самых тяжелых отвезут в госпиталь, легким окажут помощь на месте. Помимо того, патрули выполняют обязанности поддержания правопорядка наряду с полицией. Предупреждаем, что в случае выявления мародерства, насилия и других признаков нарушения закона, патрульные имеют право применять оружие. Если вы остались без еды и медикаментов, не выбирайте путь насилия, обращайте в наши пункты, где все необходимое вы обязательно получите.

Александр прокрутил колесико дальше.

— Интересно, а поблизости нет таких же военных частей? Я бы согласился остаться у них. Лишний инженер им точно не помешал бы.

— Это точно. — Согласился Матвей. — Такие мужики, как ты еще долго будут на вес золота. Неизвестно, когда заводы заработают, старье придется чинить еще много лет.

— Народ, это Краснодар. Кто меня слышит? Города нет, смыло нахрен. Кто-нибудь еще из причерноморских городов есть в эфире, отзовитесь? Это просто жесть, такой город исчез в течение нескольких минут. У нас тут вода и ямы и эта вонь, аж глаза режет. Мы как будто провалились в канализацию. Прямо в этот момент, примерно в центре города из земли бьет фонтан метров на двести в небо. От него валит пар, как будто это гейзер. У кого-нибудь есть объяснение происходящему. Стоит ли ждать помощь или…. Кажется, подо мной началось движение. Нет, блин, нет… — Раздался грохот и трансляция прервалась.

— Выключай его, на душе тошно становится. — Произнес Матвей. — Мы поняли, что это произошло везде, по крайней мере, на нашей стороне земного шара. Помощи не будет, придется надеяться только на себя.

— Желание взлететь еще в силе? — Поинтересовался Александр.

— Еще больше в силе, чем раньше. Нам теперь точно надо добраться до этой экодеревни.

— А если родители Тимофея решат, что им теперь надо добраться сюда во чтобы то ни стало? — Уместно предположил Александр.

— Сидеть и ждать я не смогу, зная, что у меня есть самолет.

— А топлива в нем сколько?

— Под завязку, но надо слить отраву, чтобы облегчить вес и добраться до Москвы на одной заправке. А там до Валдая рукой подать. А повезет, заправимся где-нибудь и долетим до той самой экодеревни. Я все заправки по памяти знаю. Теоретически, уже завтра вечером мы можем быть на месте.

— Оптимистично, но не реалистично. — Посчитал Александр. — Как взлетать и садиться с таким рельефом.

— Нормальный рельеф, есть из чего выбрать. Метров триста относительно ровного грунта можно найти.

Издалека донеслись громовые раскаты.

— Только этого не хватало. — Матвей вышел из гаража.

Небо на западе озарялось вспышками молний. Они уже не ассоциировались у него только с грозой, больше с прокатившимся по земле «горбом», озаряемом сотнями разрядов в минуту. Матвей присмотрелся. Нет, это больше напоминало обычную грозу. Фронт двигался незаметно, и количество молний казалось обычным. Теперь он начал переживать, что дождь промочит поле и не получится набрать по нему разбег из-за утопающих в грязи колес.

Соседи готовили еду на костре и негромко переговаривались. Матвей подошел к накренившемуся забору.

— Доброй ночи. — Поздоровался он. — Да, пришла беда, откуда не ждали.

— Привет, сосед. А тебе больше повезло, чем нам. — Произнес глава семейства.

— Домик маленький, ему проще устоять. — Матвей Леонидович взял паузу. — Наверное, мы с внуком завтра уедем, а я вернусь нескоро. Вы можете пожить у меня, только там надо подпорку поставить, чтобы потолок не рухнул.

— Спасибо. — Сосед не ожидал такого щедрого предложения. — Мы наведем порядок и в любой момент съедем, как вернетесь. — Пообещал он сердечно.

— А мне спокойнее, что кто-то будет жить, а не растаскивать имущество. Вы, кстати, в курсе, что землетрясение произошло везде, в Европе, в Москве, Ульяновске?

— Нет. — Удивился сосед.

— Откуда вы знаете? — Спросила его супруга.

— Старый советский приемник включили и прошлись по эфиру. Кругом одно и то же, если не считать Испании. Так кроме землетрясения, поднялась высокая температура, от которой за минуту гибнет все живое.

— Вы знаете испанский? — Спросила соседка, не поверившая Матвею.

— Я нет, но один радиолюбитель из Ульяновска перевел. А в Краснодаре случился потоп.

— Это да. — Согласился сосед. — Там все побережье на двести километров затопило. До нас не дошло совсем чуть-чуть.

— С моря пригнало волну? — Удивился Матвей.

— Да, вода соленая. Там, говорят, очень сильный запах сероводорода стоит. Люди начинают задыхаться.

— Да, такого никто не предполагал. — Матвей Леонидович повздыхал. — Ладно, спокойной ночи, если это сейчас уместно желать. Гроза как будто приближается.

— Спокойной ночи. Спасибо, что разрешили пожить у вас.

— Живите на здоровье.

Матвей вернулся в гараж. Александр сидел на табурете и дремал, прислонившись спиной к стене. Гром приближался. Стало жалко оставлять внука на улице в машине. Матвей выкрутил саморез из аккумулятора и вернул его на место. Завел машину и заехал в гараж. Александр спросонья закрылся руками от света фар. Матвей заглушил машину.

— Саня, задницу отсидишь на табурете, садись в машину, тут поспим.

— Ага. — Он поднялся и, спотыкаясь через мусор под ногами, забрался в салон. — Спасибо.

Он сел, откинул спинку и почти сразу засопел. Матвей промучился не меньше получаса. Слушал, как приближался гром и боялся, что это не дождь. И только когда капли забарабанили по крыше, он сумел расслабиться и уснуть.

Глава 8

— Дверь заклинило. Я не могу ее открыть. Вода поднимается, все выше и выше. Мы с дочкой скоро задохнемся. — Женщина заплакала навзрыд.

Сквозь ее плач доносился писклявый детский голосок. Илья подергал дверь. Она была металлической, массивной, настоящей дверью, закрывающей склад. Он понял, что без инструмента ничего не сможет сделать с ней и, забыв про «лыжный» шаг бросился к выходу, поднимая грязные брызги.

— Макс, у тебя монтировка в машине есть? — Спросил он с надеждой.

— Нету, а что?

— Тут в подвале людей заблокировало дверью, вода поднимается, а там женщина с ребенком. Надо срочно открыть дверь.

— У меня баллонник есть и удлинитель рычага из трубы. — Максим кинулся к машине и вскоре явился с баллонным ключом и полуметровым отрезком трубы. — Лови.

Илья ловить не стал. Вынул инструмент из воды и бросился открывать дверь.

— Вы слышите меня? — Спросил он.

— Да, слышу.

— Дверь открывается к вам или ко мне?

— К вам.

— Блин, сейчас. Тут затянуло мусором. Подождите немного. — Илья снова выбежал на улицу. — Макс, лопатку дай.

Вернулся с саперной лопаткой и начал ковырять осевшую грязь и различный мусор. В порыве рассадил пальцы о ступени, порезался об осколки, но не замечал этого. Его воображение рисовало страшную картину, как он не успевает какие-то секунды, и женщина с дочерью гибнут, захлебнувшись водой.

— Вы там как, живые? — спросил Илья, продолжая расчистку.

— Вода под подбородок. — Ответила женщина.

Илья понял, как только он распахнет дверь, вода на лестнице мгновенно поднимется выше, поэтому он должен был иметь возможность сразу открыть дверь нараспашку. Саперной лопаткой пришлось ковыряться долго. Небольшой пятачок в ширину открывающейся двери удалось расчистить за четверть часа.

— Я буду пробовать открывать сейчас, а вы держитесь за дверную ручку, потому что когда дверь откроется, вода из магазина хлынет на вас. И наберите воздух заранее. И дочку держите крепко. — Илья приложил острую часть баллонного ключа к щели дверного проема и резко толкнул его.

Дверь подалась и в образовавшийся проем с шумом устремилась вода. Женщина начала испуганно причитать. Илья ухватился двумя руками за ключ и дернул на себя. Дверь со скрипом подалась. Илья бросил ключ, взялся за край и, упершись ногой в косяк, изо всех сил дернул ее на себя. Она со скрипом открылась, а на него свалилась женщина с девочкой. Напуганные, трясущиеся и мокрые с головы до ног. Обе от переохлаждения с посиневшими губами.

Илья помог им подняться по ступенькам. Женщина, увидев магазин, начала плакать.

— Мама, не плачь. — Попросила девочка, гладя ладошкой мать по мокрым волосам.

— Вы живы, давайте радоваться. — Илья пошарил руками по дну возле холодильника, нашел банку с лимонадом, открыл ее и протянул ребенку.

— Держи, за счет заведения. — Пошутил он.

— А что случилось? Почему везде вода? — Спросила женщина недоуменно.

— Случилось какое-то мегаземлетрясение и вода из Черного моря дошла до этих мест. Мы ехали отдыхать, а нам навстречу двигался горб, который гнал перед собой воду.

Женщина направилась к выходу, лично убедиться в том, что произошла катастрофа.

— Осторожнее, на полу осколки, не порежьтесь. — Предупредил Илья.

Спасенная женщина вышла из магазина. Ее глаза округлились. В них застыла растерянность, удивление и страх. Она долго смотрела по сторонам, пока не нашла в себе силы заговорить.

— А где дома́? — Ее голос прозвучал отстраненно.

— Разрушило и смыло. Удивительно, как ваш магазин пережил такое цунами.

— Ашотик сам строил здание, сказал, чтобы еще внукам досталось.

— Муж?

— Нет, это мой начальник. Я продавец у него. Без мужа живу, с дочерью. — Она снова начала плакать.

Ребята молча наблюдали за представлением с крыши. Дочь продавщицы увидела их и смущенно отвернулась.

— А в подвале тоже был товар? — Поинтересовался Илья с практической целью.

— Да, там склад. Ашотик, кроме товара хранил в нем свое имущество.

— А вы, наверное, есть хотите? Вы ведь со вчерашнего дня ничего не ели? — Спросила Даша с крыши.

— Да, мы не ели. — Призналась женщина, посмотрев наверх.

— Блин, а я тут с расспросами. Нашу машину забросило на вашу крышу, мы там пока остановились до прояснения ситуации. Наверное, и вас надо к нам поднять. — Неуверенно предположил Илья.

Женщина была некрупная, полненькая, но не толстая. Её вполне реально было затянуть на крышу.

— Макс, поднимешь женщину на крышу? — Спросил он у друга.

— Меня Ольга зовут. — Представилась продавщица. — Мне тридцать три всего.

— Простите за женщину. — Извинился Илья.

Он был немного удивлен, считая, что в тридцать три уже нормально считать себя женщиной, а не девушкой.

— Попробуем. — Неуверенно ответил Максим. — Давайте, вначале поднимем вашу дочь, а потом вас.

— Конечно, давайте начнем с Катюшки.

— Я боюсь. — Дочь скуксилась и крепко вцепилась в материно плечо.

— Не бойся Катюш, я же поднимусь за тобой. — Мать обняла ее и нежно поводила рукой по спине.

Илья забежал в магазин и вернулся с двумя пачками чипсов.

— Смотри, это тебе, но получишь, как только окажешься на крыше. — Он потряс перед ней яркими хрустящими пачками. — Есть, наверное, хочется?

Катя уставилась на него. Она еще не доверяла незнакомому человеку, но проголодалась сильно.

— Дай мне чипсов. — Попросила она наудачу.

— Конечно, я дам тебе, чтобы силы были карабкаться наверх. — Илья распаковал пачку. — Бери.

Девочка сунула ладошку в пачку, вынула несколько чипсов и быстро отправила в рот.

— А маме? — Вспомнила она.

— Конечно. — Илья протянул пачку Ольге.

Где-то неподалеку громыхнуло. Звук не был похож на гром, скорее на взрыв, более продолжительный. Одновременно с ним заколебался туман, как от резкого порыва ветра.

— Надо спешить, а то сейчас ливанет снова. — Поторопил Максим.

— Давай, Кать, поднимемся на крышу, и там получишь остальные чипсы. — Предложил Илья.

— Давай, Катюш, ты уже взрослая, ничего не боишься. — Мать ссадила ее в воду.

Илья отдал Ольге обе пачки, взял конец троса, обвил левую и правую ноги Кати по очереди, чтобы не тащить ее вверх под ребра и зацепил карабин.

— Держись руками здесь. Если начнешь вращаться, попробуй развернуться лицом к стене и упирайся в нее ногами, вот так. — Илья показал, как надо на примере своих рук. — Поняла?

Катя махнула головой. Максим начал тянуть трос. Илья придерживал девочку, пока хватало рук, а там осталось совсем немного. Даша и Гуля подхватили ее с двух сторон и вытащили на крышу.

— Молодец. — Похвалила Ольга дочь.

— Ну, теперь ваша очередь. — Илья поймал конец троса.

Ольга заволновалась.

— Вроде все просто. — Она пожала плечами.

— Максиму будет непросто, вы тяжелее дочери, он просто вас не вытянет, если сами не будете помогать.

— А что мне делать?

— Упирайтесь ногами в стену, ставьте их широко, чтобы не развернуло, и шагайте вверх. — Посоветовал Илья.

— Не знаю. — Ольга нахмурилась. — А может я тут…

— А дочь?

— М-да, она расстроится.

— Давайте, я вас зацеплю. — Предложил Илья.

— Давай. — Нехотя согласилась продавщица. — Бывают бабы с прицепом, а есть бабы на прицепе.

Илья засмеялся.

— Шутите, значит, всё получится.

Он обвил ее ноги тросом, стараясь, чтобы он не скручивался и не резал тело при поднятии. Зацепил карабин и посмотрел на Максима.

— Готов? — Спросил он.

— Девчонки страхуют. — Ответил друг.

— Смотрите, не свалитесь с крыши, а то Кате одной придется нас поднимать. — Пошутил Илья. — Давайте, Ольга, вставайте лицом к стене и помните, широко ставите ноги и упираетесь в стену. Максим тянет, а вы идете. Готовы? Поехали.

Максим начал тянуть трос. Ольга уперлась вначале правой ногой в стену, но как только левая оторвалась от земли, она заверещала, забыла, о чем ее просили, и прилипла спиной к стене, вытаращив испуганные глаза на Илью. Максим пытался вытянуть ее в таком положении, но приличный вес женщины и сила трения не позволили ему справиться.

— Отпускай. — Попросил Илья. — Поднимай меня, потом вместе попробуем вытянуть Ольгу.

Пришлось развязать ее. Илья поднялся на крышу, перебирая трос руками и упираясь ногами в стену. Со стороны это выглядело очень легко и просто, как будто не требовало усилий. Катя стояла на краю крыши и, уплетая чипсы, взволновано наблюдала за тем, как пытаются поднять ее мать.

— Мама, я уже жду. — Поторопила она.

— Я сейчас зайка, мне надо немного морально подготовиться. — Ответила Ольга, соображая как обернуть вокруг ног трос.

Илья и Максим терпеливо наблюдали за ее попытками сделать удобное седло. Рядом снова начало грохотать, а земля завибрировала так, что вода заплескалась о стены. Шум воды усилился и на границе тумана произошел обвал. Земля с глухим ударом обвалилась вниз, отчего магазин тряхнуло, как следует. Катя запищала и потянула руки к матери. Даша, испугавшись, что она сорвется с крыши, подхватила девочку. Ольга тоже разволновалась, но страх заставил ее быть решительной.

— Тяните, как есть. — Она просто завяла трос на два узла на пояснице.

— Будет больно. — Предупредил Максим.

— Наплевать. — Ольга подошла к стене. — Тяните.

Вода очень быстро убывала от магазина. В начале подъема она выше коленей, но за несколько минут опустилась до щиколоток. Страшно было представить себе глубину и размеры образовавшегося рядом провала.

— Тянем на счет. — Попросил Максим. — Я страхую ногой о парапет, а ты, если я не справлюсь, падаешь на крышу.

— Хорошо. — Согласился Илья.

Он проиграл варианты в воображении, чтобы в критический момент действовать без раздумий.

— И-и раз. И-и два.

Они рванули несколько раз. Ольга была тяжела. В этот раз она поняла, что от нее требуется, и смогла не развернуться спиной к стене. На то, чтобы помогать еще как-то, кроме как упираться ногами, её уже не хватало. То, что она совершала в этот момент, являлось предельным усилием, на которое она пошла подстегиваемая страхом перед последствиями катастрофы и необходимостью быть рядом с дочерью. Самым тяжелым оказалось перевалить ее через парапет. Женщина превратилась в желе без ручек. Ольге было неловко, что силы оставили ее, но она уже ничего не могла поделать.

— Ногу поднимайте. Кладите ее на парапет. — С трудом сдерживаясь от более резких выражений, попросил Максим.

— Я не могу. — Всхлипнула Ольга.

— Мама. — Катя заплакала.

Ей стало жалко маму. Девчата попытались вытянуть Ольгу за руки, но не смогли, не хватило сил. Ситуация выглядела глупо, почти все сделали, но в самый последний момент застопорилась. Максим с Ильей не могли отпустить трос, потому что женщина сама уже не могла держаться.

— Макс, придется тебе держать одному, а я попробую ее вытянуть. — Предложил Илья. — Удержишь?

— Да. — Уверенно пообещал Максим.

Илья медленно отпустил трос, чтобы убедиться, что друг выдержит. Подошел к Ольге и взял ее за руку.

— Извините, но будет больно. — Он потянул ее, невзирая на хватку.

Ольгу удалось вытянуть, но ценой расцарапанного о кирпичи живота и синяков на руке и пояснице. Дочь, переживающая за спасение матери, бросилась к ней со слезами. Они обнялись и разревелись. Руки Ильи и Максима тряслись от перенапряжения. Парни бессильно упали на битум.

— Ох, нелегкая это работа, из болота тащить… — Засмеялся Илья.

— А надо бы, пока вода сошла, перетащить припасы на крышу. — Максим прислушался и указал рукой в сторону грохочущих звуков.

— Надо. — Согласился Илья.

— Мальчишки, мы бы с радостью вас подменили, но будет то же самое. — Произнесла Гуля негромко, кивнув в сторону Ольги.

— Пять минуточек. — Попросил Илья. — Надо бы глотнуть лимонада с сахаром, чтобы силы восстановить. Там очень много напитков и пива.

— Я бы хотела помыться и выпить баночку пива. — Призналась Даша.

— Ты и пива? — Удивился Илья.

— Все пошло кувырком, мне больше не надо представляться правильной девочкой. — Даша улыбнулась.

Землю снова тряхнуло. На этот раз так, что крыша просела по центру. Машина скатилась в образовавшуюся ямку. Но это была прелюдия, перед более пугающим событием. Ребятам показалось, что рядом раздался мощный взрыв. На самом деле он произошел больше, чем в километре и был провоцирован тем, что копящееся давление пара, разогретого прущей наверх магмой, нашло себе путь после толчка. Кубические километры породы взлетели вверх. Ударная волна горячего воздуха мгновенно высушила туман, накрывший окрестности.

Выживших на крыше магазина ударило и обожгло горячей взрывной волной, а спустя несколько секунд долетели мелкие камешки, не причинившие никому вреда. На северо-западе в небо устремился огромный гриб с белой «верхушкой» и серо-коричневой «ножкой». Он медленно рос и расходился в стороны. Облака и тучи скукоживались и исчезали в течение секунд по пути движения горячего воздуха.

— Что это? — Контуженным голосом поинтересовалась Даша. — Ядерный взрыв?

— Нет. — Таким же не своим голосом ответил Илья. — Вспышки не было.

Температура быстро вернулась в норму, но битум на крыше успел подтаять и мягко проминался под ногами.

— Капец, сюрпризы. — Максим взял Гулю за руку. — Ты как?

— Нормально. Уши больно и такое ощущение, что обгорела под солнцем. — Подруга осмотрела покрасневшую кожу рук.

Открывшаяся благодаря исчезновению тумана картина мира обнажила очередные его трансформации. Изменился рельеф местности. До наступления тумана вокруг была равнина, но сейчас все изменилось. Та, сторона, где произошел взрыв, опустилась вниз многокилометровой воронкой. Близкая к магазину расщелина, которую в тумане видели только краем, оказалась длиной не менее километра и шириной в середине около трехсот метров. Она поглощала в себя землю и воду и никак не могла насытиться. Дно её терялось в глубокой тьме.

До тумана в районе расщелины находились группы выживших людей. Страшно было представить постигшую их участь. Остальные выжившие оказались на месте. Они активно поприветствовали машущего им Илью. В принципе, дорога до магазина уже была проходимой. Виляя по высотам, можно было добраться почти посуху.

— Чего еще ждать? — Поинтересовался Максим, глядя на расползающуюся в стороны «шляпку» взрыва. — Нашествие пришельцев?

— Это было бы здорово. — Произнес Илья. — Представляю себе человека, узнавшего, что пришельцы существуют. Все-таки мы не одни во вселенной, улыбаясь, произнес Иван, сраженный лучом бластера.

— Сейчас, конечно, самое время заделаться стендап комиком. — Максим не оценил шутку. — Такое ощущение, что я сплю и вижу кошмар. — Он скинул одним движением с себя майку. — Фух, духотища.

Воздух из-за сплошной воды кругом сделался влажным и душным. Любое движение вызывало потливость. Илья тоже снял майку и обернул ее вокруг шеи. Подошел к парапету и посмотрел вниз.

— Если вода уйдет, нам не будет нужды сидеть на крыше под солнцем. — Поделился он соображениями.

Даша скептически оглядела округу.

— Солнца не будет. Мне кажется, через несколько часов нас снова накроет туман или дождь. — Она обвела горизонт рукой. — Везде темно, только у нас аномалия из-за взрыва.

— Чего гадать, как будет. — Рассудил Илья. — Макс, держи веревку, я сгоняю за питьем и чипсами.

— Давай поднимем небольшой запас и уберем в машину. — Предложил друг.

— Давай.

Максим обмотал трос вокруг талии и уперся правой ногой в кирпичный парапет. Илья с легкостью ступил на край и спустился вниз без всяких усилий. Вода вокруг магазина почти ушла, обнажив плитку, низкое крыльцо, повалившийся заборчик и гору вытянутого наружу уходящей водой мусора. В самом магазине воды тоже осталось немного. Она шумно сливалась в подвал по ступенькам.

— Вода уходит в подвал. — Сообщил Илья громко. — А до этого она была вровень тут и там.

— Значит, в подвале появилась трещина? — Догадался Максим.

— Выходит, да.

— У вас там продукты? — Поинтересовался Максим у Ольги.

— Да. — Не сразу ответила продавщица. — Ашотик… короче, у него там есть еще одно помещение. Он в нем палёнку делал. Никто не знал про него. Там емкости со спиртом, красители, ароматизаторы, станок для этикеток. Вино и чачу подделывали и сбывали доверчивым туристам в сезон. Навар приличный получался за лето. «Газель» в стуки уходила.

— Ох уж эти бутлегеры. — Вздохнул Илья. — Было бы лучше, если бы он семечки фасовал. Куда полезнее грызть семечки и ждать помощь.

— Не скажи, если крепко поддавать, то помощь придет мгновенно, не заметишь как. — Пошутил Макс.

Илья вошел внутрь. Теперь он хорошо видел, куда наступать. Всплывшие пачки с чипсами, палочками, сухариками и прочей ерундой, сбились у прикрытой двери в подвал. Он набрал полные руки упакованных продуктов и вышел наружу.

— Ловите. — Начал бросать по одной пачке.

Максим, Даша и Гуля ловили. Сходил несколько раз, пока не собрал всё, потом взялся за напитки.

— Ого, пивко. — Обрадовался Максим. — Повод есть, мы живы.

Напитков сохранилось в огромном количестве, поэтому Илья не стал их все доставать. К ним можно было вернуться по мере появления необходимости. Нашел пакет и сложил в него грязную гору шоколадных батончиков. Привязал к тросу и подал наверх.

— Фу, я не стану это есть. — Катюха скривилась.

— Ты же за шоколадку мать родную продать готова. — Поддела Ольга дочь.

— Не, фу, за такие грязные не продам. — Катя вытянула перед собой руки, как будто ее пытались заставить съесть шоколад силой.

Отношения дочери и матери придавали всей ситуации, должной быть более трагической, некоего домашнего уюта и тепла. Упорно лезущие в голову мысли о тысячах погибших людей таяли в лучах материнской любви. Илья вынул из грязи шоколадный батончик, сполоснул его в потоке воды на ступенях в подвал и вышел наружу.

— Катя, смотри, что я нашел. — Позвал он ребенка.

Ее голова мгновенно появилась на крыше.

— Чё? — Спросила она с интересом.

— Чистый батончик. — Илья показал его. — Будешь?

— Да, буду. — Она вытянула вперед пятерню и растопырила пальцы веером.

Илья не понадеялся, что она поймает, бросил в сторону. Поймала Даша и протянула батончик девочке.

— Спасибо. — Поблагодарила Катя. — Хочешь откусить?

— Хочу.

— Попроси, чтобы тебе тоже достали. — Выкрутилась Катя, не желая делиться.

Ее детская непосредственность вызвала смех. Максим первым закончил смеяться и завертелся на месте.

— Слышите? Как будто мотор работает.

Звук, который Илья вначале принял за шум воды, ниспадающей в провал, проточившей новое русло и оттого сменившей тональность. Он повернулся на него и вскоре разглядел светлую точку, появившуюся из тумана. Она выскочила с северо-западного направления и сразу повернула влево, избегая попадания в растягивающуюся бесформенную тучу, оставшуюся после взрыва.

— Это спасатели! — Громко выкрикнула Даша. — Они ищут пострадавших. Э-эй, мы здесь! — Она принялась активно махать руками.

Гуля и Ольга подхватили ее почин и тоже принялись привлекать внимание. Максим схватил две ярких пачки чипсов и, как опытная чирлидерша, стал размахивать ими. С самолета как будто заметили их активность и повернули. Это был одномоторный самолет с синими полосами по борту. Таких аппаратов Илья раньше не видел и понятия не имел, что это за модель. Самолет снизился и пролетел почти над самым магазином. Из окон его кабины вниз смотрели люди. Пилот покачал крыльями. То ли поздоровался, то ли дал знак, что увидел их и обещал передать о них сведения спасателям.

Аппарат сделал круг по пространству свободному от тумана, набрал высоту и исчез за серой стеной. Некоторое время никто не произнес ни слова. Пытались для себя понять, чего теперь ждать. Илья был уверен, что это хороший знак, раз самолеты взлетали, значит, катастрофа имела не настолько глобальный масштаб, который он боялся представить.

— За нами прилетят? — Даша хотела, чтобы ее успокоили.

— Скорее всего. — Не совсем уверенно произнес Илья.

— Почему?

— Не так много у нас в стране летающей техники, чтобы эвакуировать десятки тысяч людей, а то и сотни. Скорее всего, раскидают продукты, воду и укажут направление, куда идти. — Предположил Илья. — Вода уходит, завтра уже можно пробовать выбираться на дорогу.

— А вездеходы? — Даше не хотелось идти пешком, месить грязь.

— Я не знаю, можно ли на вездеходах ездить по земле, которая проваливается. Это еще опаснее, чем пешком. — Илья обтер грязные руки друг о друга. — Так, чего еще вам достать?

— Хватит уже, забирайся. — Посоветовал Максим. — Туман снова густеет, сейчас солнце закроет и можно пивка попить. Сегодня еще посидим на крыше, а завтра пойдем назад. — Он усмехнулся. — Да, съездили в путешествие.

Илья воспринял его слова, как укор ему, за то, что он подбил всех на это мероприятие. Неизвестно, конечно, произошло ли в Оренбурге что-то подобное, но если произошло, то шансов погибнуть у каждого из них было намного выше.

— Я проверю, сколько воды осталось в подвале и поднимусь. — Сообщил Илья.

Он подошел к двери и открыл ее до упора. Мокрые ступени терялись во мраке подвала. Изнутри доносилось журчание воды, уходящей через трещины в стене или полу. Илья спустился до уровня воды и стал спускаться медленнее, проверяя под собой каждую ступень. Он боялся, что дыра огромная и можно в темноте ухнуть в нее и оказаться под землей. Илья живо представил себе страшную смерть, передернул плечами и быстрым шагом покинул подвал.

— Вода уходит очень быстро. Я думаю, там широкая трещина и получается, что под магазином есть провал, который снаружи еще не видно. — Поделился он своими наблюдениями и выводами.

Максим ухватил трос и уперся в край крыши.

— Не хочется уходить отсюда раньше времени. Может, пронесет?

Илья ловко забрался на крышу и взял в руки протянутую Дашей бутылку с газированным напитком.

— Пока причин для беспокойства нет. — Ответил он. — До завтра продержимся, если не тряхнет.

С крыши магазина картина выглядела не так пугающе. Никаких проседаний грунта не наблюдалось вокруг, никаких трещин, даже мелких, в которые бы уходила вода.

Подул западный ветер, принесший не только легкий туман, но и грозу, и явный запах сероводорода. Катюшка начала морщить нос и кривиться.

— Почему так воняет? — Спросила она у матери.

— Как тебе сказать. — Ольга задумалась. — Земля, как и человек, снаружи пахнет хорошо, цветами, зеленью, туалетной водой, но она потрескалась и в трещины идет запах изнутри, как будто планета села на унитаз покакать.

Наступила очередь ребенка осмыслить аллегорию, приведенную матерью.

— Земля решила покакать? — Сделала она вывод.

— Да, но обосрались мы все, поэтому хорошо пахнуть станет не скоро. — Максим не удержался от недетской шутки.

— Ребята, к нам гости. — Предупредила Гуля.

Она кивнула в сторону трассы, по которой они еще недавно ехали в сторону моря. От нее приближалась группа людей, старательно выбирающих маршрут по островкам суши. Мужчина, идущий впереди с шестом, которым он проверял перед собой дорогу, заметил, что его увидели, и помахал им. Ребята ответили.

— Надо было побольше еды собрать. — Хозяйски рассудил Максим. — Теперь придется делиться.

— Но ведь они тоже пострадали. Мы же не свое отдаем. — Возразила Даша.

— Если это не местные, то они не знают, что тут магазин. Не будем им сразу предлагать выгребать наши запасы, вначале послушаем, чего они хотят. — Предложил Илья.

— Хотелось бы сказать доброго дня, но язык не повернется назвать его добрым. — Поприветствовал их мужчина с шестом, подойдя к магазину за пару десятков шагов.

— Здрасьте. — Громче всех поздоровался Максим. — Вы местные или как мы, туристы?

— Туристы. Ехали домой… и не доехали.

Группа состояла из семи человек. Две пары взрослых и трое детей, два мальчика, лет семи и девяти, и девочка-подросток.

— А мы, наоборот, на море ехали. — Максим сел на край. — Откуда вы?

— Пермь. — Ответил мужчина с шестом. — У нас восьмиместная машина была, две семьи вмещала и кучу вещей. — Поделился он печально и вздохнул. — Машина нас спасла, но сама не спаслась.

— Наша тоже. — Максим кивнул в сторону мятой «четырки». — Как планируете добираться?

— Пока не знаем. Видели, что самолет над вами пролетел и помахал крыльями, решили, что может, вам подсказали какой-нибудь вариант. — Мужчина оперся о шест.

Его спутники уставились на Максима в ожидании ответа.

— Да мы и сами не поняли, что они хотели нам сказать, то ли держитесь, помощь скоро, то ли мы в вас верим, спасайтесь сами. Одно обнадеживает, что самолеты летают, значит, разрушения случились не везде. Мы планировали дождаться завтра, и если никаких других сигналов не поступит, отправиться пешком.

— Да? — Мужчину ответ явно расстроил. Он, как и его спутники, пришли за надеждой. — А вы сами-то откуда будете?

— Оренбург.

— М-да, тоже не близко. Тыщи две до дома?

— Да, примерно столько.

Мужчина еще повздыхал.

— У вас на крыше чисто? — Спросил он.

— Чисто и сухо, пока дождь не пошел. — Ответила Даша дружелюбно. — Если хотите, забирайтесь.

— Спасибо. — Обрадовался мужчина. — Мы не с пустыми руками, кое-какие продукты спасли, даже бутылка чачи сохранилась. Можем обмыть знакомство.

Максим с Ильей рассмеялись, догадавшись о происхождении напитка.

— Что, совсем не пьете? — Предположил мужчина.

— Нет, скорее всего, эту чачу делали в подвале дома, на крыше которого мы находимся. — Пояснил ему Илья.

Подъем снова застопорился на женщинах. Однако четверо мужчин справились с этой проблемой намного легче. Когда дамы наконец-то были подняты на крышу, красные от неловкости и усилий, туман сгустился, совсем рядом загремела гроза. Первые же капли дождя, пахнущего химией, оказались теплыми и с каждой минутой они становились все горячее.

Глава 9

Дождь с короткими перерывами продолжался до утра. В гараж с поврежденной крыши текли два ручья, звонко разбиваясь о бетонированный пол. Матвей с облегчением бросил притворяться спящим, когда завибрировал будильник на телефоне. Выбрался из машины и осветил фонариком внутренности гаража. Вода не собиралась на полу, выходила под дверь. С улицы пробивался тусклый серый свет, как будто там было не семь утра, а четыре.

Матвей Леонидович открыл дверь. Поселок накрыл плотный туман, не различить собственных ворот в десяти шагах. Дождь прекратился, но влаги было столько, что при глубоком вдохе от нее спирало дыхание. Матвей закашлялся и вышел наружу, чтобы нечаянно не разбудить внука и Александра. Тишина висела невероятная, словно он оглох. Оказывается, человек своим существованием производил столько шума, который оставался незамеченным, что когда мир затих, его отсутствие сделалось очень заметным.

Матвей прошелся по двору, затем спустился в погреб, проверить, как пережили землетрясение его заготовки. К сожалению, все его труды лежали на полу в одной массе из салатов, варений, соленых помидоров, огурцов и стеклянных осколков. К тому же одну стену сильно повело. Ее разделило трещиной снизу доверху и одна часть начала вываливаться вовнутрь. Через разлом сочилась грязь. Находиться здесь было опасно, погреб мог обрушиться в любой момент.

Матвей вернулся на огород, собрал помидоры, кабачки, перец. Он мог позволить себе взять много. Все, что от них требовалось, это переложить собранный урожай из машины в самолет, поэтому он не ограничивал себя. В процессе работы Матвей поймал себя на мысли, что больше не считает это поместье своим, а поселок родным. В сознании произошел удивительный перелом, изменение окружения автоматически сделали его другим, даже чужим. Он собирал помидоры со своего огорода, а ему казалось, что берет чужое. Наверное, это была некая стадия принятия неизбежного, на которой он застопорился в настоящий момент. А может быть, виной всему был густой туман, скрывающий мир, а воображение дорисовывало, что за ним нет ничего. Матвей на самом деле умер, и ему отвели небольшой участок двадцати метров в радиусе, внутри которого он мог проживать посмертное существование.

Появившийся внезапно Тимофей развеял морок, сжимающий сознание депрессивными кольцами.

— Что ты делаешь, дед? — Поинтересовался внук.

— Собираю нам в дорогу.

— Перец? — Удивился Тимофей.

Внук на дух не переносил его.

— И перец, конечно. Калорий в овощах мало, зато витаминов ого-го. Груши тоже соберем, не переживай, и яблоки.

— Хорошо. Давай ведро, я помогу. — Неожиданно предложил Тимофей.

Матвей привык к тому, что внук маленький и любое задание всегда делал из-под палки. Он принес ему ведро.

— Собери, высыпи в бак с водой, потом помой ведро и сложи в него мытые груши. — Разъяснил Матвей порядок работы. — Понятно?

Внук повторил алгоритм слов в слово. Они вместе дружно собрали припасы и составили их в багажник «Нивы» в ведрах, плошках, банках, во всём, что годилось для перевозки. От их активности проснулся Александр.

— Сколько времени? — Спросил он сонно, разминая ладонями лицо.

— Девятый час. — Ответил Матвей.

— Чего раньше не разбудили?

— Потому что у тебя сегодня ответственная работа, починить самолет. — Объяснил товарищ. — Я сейчас поищу дома из чего можно наскоро сделать завтрак, поедим и поедем.

— Я с тобой. — Вызвался внук.

— Нет, сиди здесь, там опасно. Крыша может обвалиться в любой момент. — Не разрешил дед.

— Блииин. — Расстроился внук. — Конфеты не забудешь взять.

— Не забуду. Чай и кофе еще возьму.

— Воды бы еще раздобыть? — Посоветовал Александр. — Чую, проблемы с питьевой водой могут скоро начаться.

— Водопровод не работает, где ее взять? — Матвей Леонидович задумался. — О, у меня же в бане в баке с горячей водой полон. Флягу наберу, а ты мне поможешь донести.

— Само собой, Матвей.

На приготовления ушел еще один час драгоценного времени. Снова начался дождь, принесший с собой странные запахи. Матвей выгнал машину из гаража и заметил, что дождевые капли оставляют на лобовом стекле мутные следы. Попробовал на язык дождевую воду и сплюнул.

— Александр, ты был прав, эту воду вообще нельзя употреблять, она химическая на вкус.

— Я давно заметил, что дождь с душком. Это, наверное, из-за вулканической активности. В воздухе много всего летает и впитывается атмосферной влагой. Частицы же и вызывают интенсивные дожди, абсорбируя воду из атмосферы.

— Беда не приходит одна. — Горестно заметил Матвей. — Тимоха, скажи нашему дому пока и садись в машину.

— Пока, дом. — Внук помахал и юркнул на заднее сиденье.

Александр открыл ворота, дождался, когда машина выедет и закрыл. В этот момент из-за покосившихся ворот показался сосед, он явно караулил подходящий момент. Матвей открыл окно.

— Мы уехали, можете перебираться. И не забудьте подпереть потолок. — Попросил он напоследок.

— Спасибо, сосед. Оставим все в лучшем виде. — Пообещал глава семейства, учтиво прогибая ноги в коленках. — Счастливого пути. — Он активно помахал рукой.

— Спасибо. — Поблагодарил Матвей.

До катастрофы сосед редко снисходил до обычного приветствия, предпочитая делать вид, что не замечал копошащегося в огороде Матвея Леонидовича. В душе, наверное, даже немного презирал его, считая нищебродом. Спокойная сытая жизнь многих заставила жить в парадигме ценностей определяемой деньгами и социальным положением. Это было удобно и понятно для целеполагания людей, мечтающих преисполниться комфорта и приподняться над среднестатистической массой. И в таком мире сложно было понять, кто есть кто на самом деле. Система ценностей маскировала людей, пряча внутреннюю суть за внешним декором из положения, денег и прочего.

Вся «штукатурка» отвалилась от образа соседа, которую тот так старательно на себя наносил. Он изо всех сил изображал благодарность, что у него получалось довольно фальшиво. Движения приобрели лакейскую учтивость, лишь бы сосед не передумал. Теперь он был нищ, как церковная мышь, ни денег, ни имущества. Пока была надежда, что катастрофа задела локальный регион, он еще держался, но Матвей вчера лишил его и этой надежды. Ночь переосмысления заставила его принять образ маленького несчастного человечка.

Матвей вывернул задом на дорогу со вспученным асфальтом. Банки и ведра опасно загремели в багажнике.

— Так, Тимоха, проложи тряпками между банок. — Распорядился он.

Внук взялся активно исполнять приказание. Он словно проникся произошедшим и враз повзрослел, поняв важность помощи, которую был посилен оказать. Сосед не уходил, стоял у ворот и ждал, промокая под накрапывающим дождем, пока «Нива» не уехала.

— Не очень приятный тип. — Заметил Александр.

— Я бы сказал, совсем неприятный. Случись ситуация наоборот, мой дом разрушился, а его выстоял, он бы никогда меня не пустил к себе. Заколотил бы окна и двери, еще и еду бы всю в доме отравил и капканы наставил, чтобы любой, кто покусится на его имущество, непременно пострадал, а лучше, сдох. — Матвей рассмеялся.

— Я бы подумал, прежде чем предлагать такому типу жить у себя. — Произнес Александр.

— Я же это сделал не для него, а для себя. Если буду поступать как он, то ничем не буду от него отличаться. Пусть живут, другие не заберутся. А если вернусь, и они меня не пустят, что ж, возьму ружье и перестреляю. — Матвей снова засмеялся. — Ладно, шучу. У меня и ружья нет.

«Нива» попала в лужу, под которой оказалась глубокая яма. Имущество в багажнике подпрыгнуло и громко вернулось на место. Тимофей бросился проверять, не побились ли банки и собирать разлетевшиеся фрукты и овощи на место.

— Так, всё, до самого самолета никакой болтовни, а то я от дороги отвлекаюсь. — Предупредил Матвей Леонидович. — А ты, Александр, поработай штурманом, засекай ухабы заранее, издалека, а то у меня зрение уже не очень.

— С такой видимостью можно и с закрытыми глазами ехать. — Посетовал инженер. — Постараюсь, но результат не гарантирую.

Поселок кардинально поменялся. Он вообще не походил на тот, которым был еще вчера. Матвей чуть не потерялся на перекрестках незнакомых улиц. Кроме того он начал проникаться глубиной катастрофы, когда увидел лежащие во дворах накрытые трупы. Те, кого смогли достать из завалов. Вкупе с мрачной погодой, мрачные мысли томили душу. Сколько жизней оборвалось внезапно, и сколько среди них было детей. Матвей посмотрел на внука, лицо которого светилось от экрана телефона, в который он выставился и пообещал себе любыми путями вернуть его родителям живого и здорового.

— Яма. — Скомандовал Александр и автоматически уперся ногами в пол, как будто у него имелась запасная педаль тормоза.

Матвей затормозил, но колеса не особо цеплялись за грязный асфальт. Их снова жестко тряхнуло. В подвеске машины появился хрюкающий звук, появляющийся на любой неровности.

— Похоже, сайлентблок вылез или порвался. — Решил Александр. — У меня так было, когда троллейбус машину к бордюру прижал, и пришлось выбирать, кого задеть.

— Плевать, нам лишь бы до самолета доехать. — Матвей решил, что машина ему больше не понадобится.

Если мир постигла глобальная катастрофа, зачем ему проблемы с бензином, с поиском запчастей. Он был уверен, что не вернется в поселок после того как передаст Тимофея родителям. Зачем ему топать почти две тысячи километров назад, когда правильнее держаться вместе с родными. Супруга его поняла бы и никогда не стала бы настаивать на возвращении. Жалко дом, где они прожили счастливо, но Матвей чувствовал, что она и сейчас рядом и помогает ему в вопросах, на которые он не знает ответ.

Молния сверкнула прямо перед машиной, аж глаза обожгло ярким светом. Гром мощно сотряс пространство, вытряхнув из туч лишнюю влагу. Перед машиной возникла стена дождя с видимостью в несколько метров. Свет фар упирался в нее, отражался и делал дорогу совсем не просматриваемой.

— Сейчас закончится. — Уверенно заявил Александр. — Этот ливень вызван сотрясением от грома.

Он был прав. Ливень закончился через несколько минут, и стало светлее, чем было до этого. По дорогам, через них, по обочинам, бежали бурные грязные потоки. С дворов выносило грязь и мусор, и даже труп мужчины. Он перекатился через дорогу и упал в огромную лужу на обочине. Скорее всего, у этого человека еще вчера все было замечательно в жизни, а сегодня он лежал в луже, и никому не было до него дела.

Поселок, наконец, закончился. Последствия катастрофы вогнали Матвея Леонидовича в депрессию. Он физически ощущал коллективную скорбь людей, потерявших близких, чувствовал грядущее запустение и страх. Если катастрофа была именно такой, какой ее рисовали по радио, то живые вполне могли позавидовать мертвым. Впереди им предстояли тяжелые годы выживания, борьба за пищу, одежду, крышу над головой и время совершать тяжелый моральный выбор, то, чего они разучились делать, живя комфортно.

Дорога до работы заняла минут десять. Если не считать объезда провала, перерезавшего проезжую часть, то она вполне годилась для поездок на машинах с хорошим клиренсом и крепкой подвеской. Дыра, в которую свалились ангары, сделалась еще шире. В нее стекали многочисленные дождевые потоки, собирающие грязь, строительный мусор, автомобили, заборы и прочие свидетельства цивилизации.

Матвей переехал повалившийся забор рядом с проходной. Миновал диспетчерскую и выехал на волнистую «взлетку». Она пережила катастрофу относительно неплохо и для взлета годилась намного лучше рыхлой стерни, напитавшейся влагой. Матвей Леонидович по памяти доехал до самолета, минуя расщелины. Колеса вязли в грязи, но благодаря тому, что в почве остались корни растений, скрепляющих ее, машина проваливалась неглубоко. На пониженной передаче, воя коробкой и раздаткой, «Нива» дотянула до «Байкала», одиноко мокнущего под дождем.

— Тебе, наверное, инструмент нужен? — Поинтересовался Матвей у инженера.

— Все свое ношу с собой. — Александр похлопал по рюкзачку, который всегда был при нем. — Сидите тут, как сделаю, дам знать.

— Только бы получилось. — Матвей сложил ладони.

— Грушу можно? — Попросил инженер.

— Чего? — Не понял Матвей.

— Грушу для того, чтобы фруктоза напитала мозг, чтобы заставить его думать. — Пояснил Александр.

— А, понял. Тимоха, дай грушу.

Внук нырнул в багажник, нашарил фрукт и протянул Александру. Инженер положил ее в карман, закрыл дверь и, прикрываясь от дождя рюкзаком, забрался в самолет. Дождь почти прекратился, туман посветлел, а вместе с ним пожелтела блёклая ячменная стерня. Тиски депрессии, сжимающие душу, ослабли. Матвей вздохнул, вытянул ноги и откинул спинку сиденья.

— Слышь, игрок, дай мне тоже грушу. — Попросил он внука.

— Что, думать собрался? — Поддел Тимофей деда.

— И это тоже.

Матвей Леонидович получил грушу и откусил сочную плоть. Вначале он жевал лениво, но чем ближе к концу, тем торопливее. Доел и вышел из машины наружу. Походил вокруг, подпрыгивая на месте, затем вернулся и долго очищал подошвы от налипшей грязи.

— Не взлетим по такому покрытию. Колеса проваливаются, скорости не наберем. — Решил он.

— А что делать? — Расстроился Тимофей.

— Возьмем «Нивой» на прицеп и потянем до взлетки. Колеса очистим и вперед. — Поделился дед своей идеей.

— Что, работает груша? — Усмехнулся внук. — Родителям скажешь, что необязательно учить уроки. Пусть мне в портфель вместо учебников кладут груши.

Дед рассмеялся. Потянулся к Тимофею и потрепал ему челку.

— Завидую я твоему оптимизму. — Произнес он добродушно.

— Я с тобой, чего мне переживать? Еще и на самолете полетаю. — Привел внук свои аргументы.

— Спасибо, постараюсь не разочаровать. — Матвей Леонидович тоже хотел, чтобы ему дарили такую же уверенность, какую он дарил внуку.

Инженер выскочил из кабины самолета. Забрался по крылу на крышу, прошел по ней на нос, присел на колени и открыл створку капота. Поковырялся в ней, подсвечивая фонарем, зажатым во рту.

— Только бы получилось. — Взмолился Матвей.

Александр захлопнул капот и показал ему поднятый вверх палец. Вернулся в кабину и запустил двигатель. Матвей выскочил из машины.

— Ну, Саня, не знаю, как и благодарить. — Он горячо пожал руку инженеру, проверяющему параметры самолета через ноутбук.

— Твоя благодарность, это взять меня с собой. Чинить я умею, а вот летать не научился.

— Вообще не вопрос. Ты же… ты же не просто пассажир, ты склад запчастей. — Матвей понадеялся, что инженер не усмотрит корысти в его комплименте.

— Ну, спасибо. — Александр выдернул провода из диагностического разъема. — А мы сможем взлететь по такой жиже?

— Нет. Садись за руль «Нивы», я зацеплю самолет за переднюю стойку и сяду за штурвал. Буду помогать газом, чтобы еще и машина не села. Понижайку не забудь включить.

— Хорошая идея. — Согласился инженер. — Я боялся, что носом уткнемся на разбеге и хана винту.

— Вот именно. По полю никак, только до взлетки. Помнишь маршрут?

Александр посмотрел в туман.

— Вроде. Видимость нормальная, успею сориентироваться. Тимоха со мной поедет?

— Как сам решит. — Матвей Леонидович заглянул в салон. — Глуши мотор.

Инженер заглушил двигатель. Матвей подошел к «Ниве» и поинтересовался у внука:

— Ты в машине поедешь или в самолете?

— В самолете. — Внук выскочил из машины пулей.

Он убрал телефон в карман, собираясь наслаждаться поездкой из кабины «Байкала». В его иерархии пристрастий самолет стоял на ступень выше компьютерных игр, из чего дед делал вывод, что молодежь зависима от виртуальных развлечений по причине отсутствия альтернатив. «Реал» в отличие от «виртуала», измельчал, не обладал той гибкостью умения подстраиваться под интересы ввиду большей инертности, да и не было у него задачи жить скоротечными «хотелками». А молодежь любила, как бы обидно для нее не звучало, яркие, сиюминутные «обертки», внутри которых не было ничего, имеющего долговременную ценность.

— Ноги отряхни. — Строго приказал дед Тимофею, пытающемуся забраться в кабину с налипшей на подошвы грязью.

Внук попыхтел, но просьбу выполнил. Матвей Леонидович вынул из багажника трос, зацепил за проушину машины, а затем за переднюю стойку шасси.

— Спешить не надо, главное равномерно двигаться, чтобы не зарылись колеса. Если увидишь препятствие, ямку, бугорок, на котором можем засесть, моргай аварийкой, я поддам оборотов, чтобы проскочить. — Посоветовал Матвей инженеру.

— Хорошо. Ну, по машинам?

— По машинам.

Мужчины расселись за органы управления и завели двигатели. Александр проехал вперед, пока трос не натянулся. Матвей добавил оборотов, чтобы облегчить старт. Все-таки для маленькой «Нивы» самолет являлся тяжелым прицепом. Тимофей с интересом наблюдал за стартом тандема. «Нива» загребла всеми четырьмя колесами, выбрасывая грязь из-под себя.

— Аккуратнее с газом. — Распереживался Матвей Леонидович, решив, что Александр засадит машину.

Добавил еще оборотов винту. Самолет колыхнулся, выбираясь из ямки, и медленно покатился вперед.

— Есть! — Обрадовался Тимофей.

Матвей чуть сбавил обороты, чтобы уравнять скорости обоих аппаратов. Самолет мягко переваливался по неровностям поля. Оно не было таким до катастрофы. Обработка сельскохозяйственной техникой выровняла его до состояния поля для гольфа, хоть газонной травой засевай. Сейсмическая волна наделала морщин, грозящих стать руслами для многочисленных ручьев, а позже оврагами.

Александр оказался хорошим штурманом, миновал все опасные расщелины и вывез в начало взлетно-посадочной полосы. К финишу «Нива» выглядела, как самодвижущийся кусок грязи. «Байкалу» досталось не меньше. Измельченная винтом грязь покрыла ровным слоем кабину и основания крыльев. Под аэродинамическими щитками, накрывающими колеса, набилась тугая липкая масса с примесью соломы. Матвей Леонидович полез в багажник, вынул из него монтировку и начал вычищать пространство под щитками, чтобы колеса свободно вращались. Александр стал помогать ему с другим колесом, пытаясь выковырять грязь отверткой.

— Что планируешь делать с «Нивой»? — Поинтересовался он у Матвея.

— Оставлю здесь с ключами в замке. Вдруг, кому пригодится.

— Не сомневаюсь, что пригодится. Значит, возвращаться домой планов нет? — Догадался инженер.

— Нет. Надо держаться вместе с родными, чтобы не быть сбоку припекой в чужой компании. — Пояснил Матвей свое решение. — Да и помогать надо своим, а не кому-то.

— Согласен. — Александр повздыхал. — Но мне, видимо, придется искать чужую компанию и быть сбоку припёкой. Не представляю, как добраться до Комсомольска-на-Амуре.

— Блин, прости, Сань. Это я свои мысли озвучил, про себя. Мы будем рады, если ты с нами останешься. Как человек, ты отличный компаньон, а уж как инженер…

— Спасибо за предложение, приму его, если добраться до дома действительно нельзя. — Предупредил Александр.

— Само собой.

На очистку колес ушло много времени. За это время дважды принимался дождь, смывший грязь с кабины и лобового стекла самолета. Когда в очередной раз туман слегка развеялся, и стало почти светло, «Байкал» нарядно заблестел белой краской. Матвей довольным взглядом осмотрел самолет.

— Природа дает добро в дальний рейс. — Он погладил ладонью капот, дверь и крыло. — Давайте перегрузим наше добро.

«Ниву» освободили от груза. Матвей отогнал машину ближе к диспетчерской, чтобы люди могли заметить ее с дороги. Как и обещал, оставил ключи в замке, отсоединил заряжавшийся телефон. Расставаться с ней тоже было тяжко. Двадцать лет вместе. Машина помнила покойную супругу и тоже являлась их общей памятью. Еще недавно он мечтал умереть в собственном доме и, взявшись с женой за руки, оставить его, уйдя в вечность. Вынужденно бросая дом, «Ниву» и выбирая тех, кто жив, он рвал связь с женой наживую без наркоза и очень рассчитывал, что это не приведет к ее забвению или обидам.

Матвей вернулся к самолету. Внук сидел на переднем сиденье и нетерпеливо выглядывал в окно в ожидании возвращения деда.

— Ты чего так долго? — Спросил он требовательно.

— Вот тебя я знаю восемь лет, а машину двадцать. Как думаешь, легко ее бросить одну? — Матвей Леонидович сел за штурвал. — Готовы? Давайте помолимся, чтобы взлетка оказалась ровной, и мы спокойно взлетели.

— Господи благослови. — Негромко произнес Александр.

Внук молиться не стал, уставился вперед, глядя на полосу через мутную пелену вращающегося винта. «Байкал» мягко пришел в движение. Заскочил на бетонные плиты взлетно-посадочной полосы и под ускоряющиеся удары на стыках, начал разгон. На волнах он пытался махнуть крыльями. Соединения проходили проверку на прочность. Скрипели, скрежетали, но выдерживали нагрузки. Когда скорость уже показывала взлетную, и самолет собирался оторваться от земли, под правое колесо попался выступ приподнявшейся плиты. Раздался удар, самолет дрогнул, но набравшейся инерции хватило, чтобы взлететь.

Александр приоткрыл дверцу на пару сантиметров и в щель увидел, что правая стойка выгнулась назад. Посадку она уже могла не выдержать. Это значило, что самолет их превратился в одноразовое транспортное средство, которое будет проблематично посадить, а уже тем более, снова взлететь. Он дождался, когда Матвей прекратит набор высоты и выровняет самолет.

— Правой стойке конец. — Сообщил он громко, перекрикивая шум мотора.

Матвей поджал губы и посмотрел на внука, с интересом наблюдающего, как они поднимаются над плотной облачностью.

— Я посажу. — Уверенно произнес он. — Главное найти куда сесть.

— Хорошо. — Александр похлопал Матвея по плечу.

В небе было ясно, как в обычный летний день, но вся поверхность, от горизонта и до горизонта укрыта сплошным темно-серым дождевым одеялом. Катастрофа как будто спровоцировала волнообразный рост влажности. Александр объяснил себе ее количество эффектом кипящего чайника. Слившиеся в недра земли моря и океаны начали кипеть и наполнять атмосферу конденсирующимися парами. Иначе понять, откуда ее взялось столько разом, он не представлял.

Матвей бросил штурвал, вынул телефон и включил навигацию. Спутники сразу определились, что было очень хорошо. Он переживал, что катастрофа несла за собой сильные электромагнитные возмущения, мешающие поймать сигнал. Забил маршрут до селения, рядом с которым должна была находиться деревня. Он не знал ее точного положения, но надеялся узнать у местных. Долететь прямо до места назначения он не рассчитывал, уверенный, что топлива не хватит. Однако у него была задумка оседлать попутный воздушный поток и подобно японцам, добравшимся так до далекого Перл-Харбора, добраться до экодеревни планируя на крыльях.

Он летел почти строго на север над однообразной серой равниной, внутри которой часто сверкали молнии.

— Дед! Дед, смотри! — Отвлек его внук.

Матвей Леонидович посмотрел в левое окно. Над облаками в небо вздымалось огромное грибовидное облако взрыва, а ударная волна «причесывала» серую поверхность туч, приближаясь к самолету.

— Держись. — Приказал он внуку.

Задремавший Александр, услышав его, завертел головой и, увидев взрыв, схватился за подлокотники. Волна ощутимо качнула самолет, но без последствий.

— А что это взорвалось? — Спросил Тимофей.

— Не знаю. — Пожал плечами дед. — Наверное, артиллерийский склад.

Он обратил внимание, что вокруг взрыва облачность начала рассеиваться. Можно было подумать, что ударная волна разогнала тучи от эпицентра. Ему захотелось посмотреть, как выглядела земля сверху в открывшемся пространстве. Александр нагнулся над его ухом.

— А если это склады военных? Этот взрыв может быть не последним. — Предупредил он.

— Я не стану подлетать близко. — Ответил Матвей. — Хочу посмотреть, как выглядит катастрофа в других местах.

Инженер сел на место, глядя в окно. Масштаб взрыва удалось осознать по мере того, как они летели в его сторону, «гриб» приближался неожиданно медленно. А еще Матвей обратил внимание, что слоистые облака, висящие над местом взрыва, тоже стали растворяться. Он посмотрел на температуру забортного воздуха, и она показывала аномальные значения для такой высоты. Матвей кивнул Александру, чтобы он ознакомился с ними.

Тот долго смотрел на показания, посмотрел на альтиметр.

— Ерунда какая-то. Тридцать пять градусов на такой высоте?

— А взрыв может быть вызван водяным паром? — Матвей неуверенно предложил свою гипотезу.

— Без понятия. Мои знания в этой области нулевые. Наверное, для взрыва артиллерийских снарядов этот явно великоват. Сколько его высота? Больше десяти километров? — Оценил инженер высоту столба, начинающего менять форму.

— Не меньше. — Согласился Матвей. — И смотри, у него явное разделение на белую часть, как будто это пар, и темную с грязью.

Они решили больше не гадать, а просто посмотреть, надеясь отличить взрыв снарядов, от взрыва пара в недрах земли. Но как только они достигли чистого неба, то сразу забыли про воронку. Под ними простиралась водная поверхность, испещренная разломами, остатками дорог и поселений. Вода была везде. Она ниспадала водопадами в расщелины, некоторые из которых достигали сотни метров в ширину. Картина разрушений выглядела эпично, сразу поверилось в легенды о последних временах. Зарубцеваться таким ранам предстояло нескоро. В салон проник легкий запах сероводородных соединений, как будто пролетали над городскими стоками.

Матвей направил самолет ближе к эпицентру взрыва. Даже без специальных знаний стало понятно, что гипотеза с паром более чем уместна. Из недр земли продолжал выходить пар под давлением. Огромная воронка, не меньше километра в диаметре, была окружена земляными отвалами. Сероводородная вонь усилилась.

— Не подлетай ближе. — Попросил Александр. — Смотри, как растет температура.

Шкала термометра перевалила за сорок градусов.

— Вот почему тают облака. — Догадался Матвей. — Жар их съедает.

Он облетел эпицентр взрыва по окружности. Снизился и заметил, что у поверхности температура упала до приемлемых значений. А потом он заметил, как что-то сверкает, отражаясь в солнечных лучах на одном из зданий, которое не удалось разглядеть сразу из-за того, что всё сделалось одного цвета.

— Тимоха, глянь, там люди подают нам знаки? — Попросил он внука, показывая ему рукой направление.

— Да, дед, они на крыше сидят. И машина у них там. — Разглядел Тимофей. — Они нам машут.

— А что мы им можем предложить? — Матвей расстроился, что сесть они не могут.

Во-первых, у них сломалась стойка шасси, а во-вторых, здесь не наблюдалось ни одного подходящего участка, кругом вода, грязь, паутина разрывов поверхности. Матвей снизился еще сильнее и помахал крыльями, как будто поприветствовал.

— Удачи вам. — Произнес он негромко и начал набирать высоту.

Они снова поднялись над облачностью. Матвей обратил внимание, что ветер на высоте двух километров оказался попутным. Снизил обороты двигателя, чтобы использовать воздушные потоки в качестве дополнительной тяги.

— Да, Матвей, это вскрылся нарыв на теле земли. — Произнес Александр. — Если вода и магма соприкоснулись в этом месте, то я представляю, как они соприкоснуться в океанах. Там такие могут быть взрывы, мама не горюй.

— Я впервые в жизни рад, что не живу на берегу моря или океана. — Признался Матвей.

— Ну, как сказать, море, судя по всему, не достало до твоего дома совсем немного. — Усмехнулся инженер.

Он сел в кресло и уставился в окно. Тимофей долго смотрел на однообразный пейзаж, не изменившийся за час полета, потом вспомнил про телефон и увлекся игрой. Матвей, чтобы не тяготиться дорогой, погрузился в мысли. Думал обо всем, о прошлом, о будущем, проигрывал вероятности его развития, зная заранее, что ни одно из них не будет верным. Взгляд его снова упал на показания забортной температуры. Он подумал, что прибор сломался и показывает, что попало. Постучал по нему на всякий случай, но показания не изменились. Он посмотрел вниз и понял, что у земли что-то происходит. Серое пасмурное одеяло плотной облачности, укрывающее землю, растворялось на глазах, и это было не локальное явление. Вся западная сторона горизонта очистилась. Небо в той стороне выглядело неровным, зыбким в волнующихся потоках воздуха.

Матвей пошел на резкий маневр, повернув вправо. Александр открыл глаза.

— Ты куда? — Спросил он и посмотрел в окно, чтобы увидеть причины смены маршрута.

— Температура растет. На нашей высоте уже к шестидесяти приближается. — Сообщил Матвей и снова постучал в уголок электронного экрана.

Александр дотронулся до стекла рукой и удивленно замер.

— Теплое. — Произнес он недоуменно. — Матвей, надо скорее уходить отсюда, иначе мотор перегреем.

— Что я и делаю.

Кажется, мир решил, что человечеству одного землетрясения мало.

Глава 10

Вначале никто не воспринял всерьез горячий дождь. Подумали, что это принесло горячий пар со стороны взрыва, и он вот-вот должен остынуть. Однако с каждой минутой ожидания становилось понятнее, что горячий дождь прекращаться не собирается и как будто становится еще горячее. От крыши поднимался пар, от всей земли вокруг потянулись белесые шлейфы. Дети начали хныкать и жаловаться, что им жарко. Николай, так звали мужчину с шестом, усадил их в машину.

— Я думаю, рядом бьёт гейзер. — Поделился он соображениями. — Вы же видели, как полопалась земля. Такое возможно.

— Если это не прекратится в течение получаса, то надо слезать и прятаться под крышу. — Предположил Максим. — Я, честно говоря, не большой любитель бань и саун всяких, жару переношу плохо.

— А чего ждать? — Спросил Илья. — Давайте слезем, и пока идет горячий дождь, наведем в магазине порядок. Всё лучше, чем на крыше сидеть.

— А стоит ли обживаться? — Поинтересовался второй мужчина из компании гостей. Его звали Михаилом. — Валить надо отсюда, и чем скорее, тем лучше.

— Куда валить с такой видимостью? — Поинтересовался Илья.

— Да это здесь туман, а там везде ясно. Дорогу видно, по ней и идти. Не пойму в чем проблема?

— А если туман везде и горячий дождь тоже? — Поинтересовался Илья.

— Что ты сочиняешь, парень? — Рассердился Михаил. — С хрена ли такое везде будет? Это все равно, что оказаться на острове посреди реки во время разлива и думать, что во всем мире потоп.

— Мне кажется, что ваша аналогия не совсем уместна. В истории человечества ещё не случалось такого, чтобы земная поверхность поднималась волной и двигалась, как по морю. — Привел Илья свои аргументы в пользу глобальности катастрофы.

— Да много ли вы знаете про историю, молодежь. — Михаил покачал головой, как будто его попытались убедить в некой глупости. — Она по сто раз переписана и веры нет даже тому, что происходило лет двести назад.

— Давайте так, если ситуация не изменится, то мы вначале зашлем разведчиков, которые пройдут по дороге хотя бы десять километров и вернуться, чтобы рассказать, изменилось что-нибудь или нет. Детьми и женщинами рисковать не станем, чтобы выяснить кто из нас прав. — Илья не хотел, чтобы в их положении возникали споры. — Раз самолеты взлетают, значит где-то есть условия, отличающиеся от наших в лучшую сторону.

— Очень умное решение. — Согласилась Зоя, жена Николая.

Мужчины постарше переглянулись.

— Ну, вообще-то, да, так будет правильнее, сходить самим налегке, разведать путь, а уж потом тащить за собой семью. — Согласился Николай. — Откладывать на завтра не стоит. Возьмем воды и немного этой гадости в пакетиках и вперед. К вечеру точно вернемся. — Он поднял руку, показывая наручные часы на запястье. — Вот что работает вечно и не нуждается в зарядке. Без них в таком тумане не поймешь который час.

— А компаса с собой случайно не оказалось. — Иронично поинтересовался Максим.

— Компаса не оказалось. — Николай развел руками. — Как и трута с кресалом и костяной иглы, для сшивания шкур.

— Я, наверное, пойду от нашей компании. — Неуверенно предложил свою кандидатуру Илья.

Глубоко внутри себя он не был уверен, что это хорошая затея. По его ощущениям дождь становился все горячее, а с западной стороны тянуло неприятным раздражающе горячим сквозняком.

— Зачем идти двоим? — Спросил Михаил. — Тем более, если нет подготовки. У меня за плечами организация туристических маршрутов. Я раз десять водил туристов на Мальпупунёр, не считая других менее значимых маршрутов. У меня уже глаз наметан. Я даже в беззвездной ночи не теряю ориентир.

— Да, Миша профессионал в этом вопросе. — Поддержала его супруга.

— Я могу один сходить, чтобы быстрее получилось. Уж извините, но с любым из вас десять километров туда и десять обратно по такой пересеченке до темноты можем и не сделать.

Николай хмыкнул.

— А если провалишься куда-нибудь? — Спросил он.

— Не провалюсь. Я же не с закрытыми глазами пойду. — Михаил демонстрировал полную уверенность в своих силах.

— Что решим, мужики? — Николай бросил взгляд на парней.

— Если мы обуза, то пусть идет один. — Максим пожал плечами. — А мы тут наведем порядок.

— Тогда я наберу еды и питья и в путь. — Михаил достал из машины, брошенный туда ранее рюкзак и стал складывать бутылки с питьем и пачки с разными закусками.

Удовлетворившись, он повесил его на плечо. Подошел к жене, обнял, поцеловал дочь.

— Будь осторожнее. — Попросила супруга.

— Конечно. Не успеете соскучиться. — Михаил взял в руки автомобильный трос. — Держите меня.

Николай снял наручные часы и протянул товарищу.

— Держи, пригодятся.

— Спасибо. — Михаил примерил.

Часы пришлись впору.

Мужчины взялись за трос. Михаил и в самом деле владел собой превосходно. Он очень умело спустился по стене. Травил веревку небольшими отрезками и упруго отталкивался ногами.

— Ждите меня с хорошими новостями. — Пообещал Михаил.

Он повернулся в ту сторону, откуда пришла их компания, и буквально через тридцать шагов растворился в сгущающемся тумане.

— Как он найдет дорогу назад, ничего же не видно. — Причитающим голосом произнесла Юля, его супруга.

— Не переживай, Мишка догадается оставить приметные вешки. — Успокоил ее Николай. — Фу, духотища. — Он вытер с головы пот, стекающий вперемежку с дождем. — Никому не кажется, что стало жарче?

— Мне кажется. — Признался Илья.

— Мне тоже. — Поддержала его Даша. — Наверное, пора спуститься вниз. Там хотя бы не будет дождя.

— А дождь ли это? — Николай подставил ладонь под капли, затем попробовал их на язык. — Это не дождевая вода. От нее язык щиплет. Это точно гейзер, говорю вам. Он рядом извергается и поливает нас, как из душа.

— А вы не видели поблизости целые здания, кроме нашего? — Поинтересовался Илья.

— Видели, но там были люди. По ту сторону дороги с пяток домов устояло.

— А чего к нам пошли? — Не совсем вежливо поинтересовался Максим.

— Вы же махали, мы подумали, что вам помощь нужна, а когда самолет пролетел, решили, что у вас есть связь и это вы их вызвали. — Поделился Николай.

С западной стороны снова дохнуло горячим ветром. Он обжигающе коснулся тела. Туман, словно по этой причине резко посветлел.

— Пекло, как в бане. — Николай открыл бутылку с водой. — Градусов под семьдесят.

— А я проверю сейчас. — Максим незадолго до этого определил сгоревший предохранитель и поменял его.

Повернул ключ в замке зажигания. Панель приборов загорелась. Датчик наружной температуры показывал шестьдесят один градус.

— Запарились, молодежь? — Поинтересовался он у раскрасневшихся детей, сидящих в машине.

Они закивали головами.

— Вы немного ошиблись, на улице шестьдесят один градус. — Сообщил Максим.

Николай тревожно переглянулся с женой и Юлей.

— Еще полчаса максимум и нас долбанет тепловой удар. — Вынес он свой вердикт. — Надо либо уходить вслед за Михаилом, чтобы не разминуться, либо что-то думать.

— Здесь есть подвал. — Напомнила Ольга.

— Подвал? — Удивился Николай. — А что же вы молчали? Почему мы до сих пор еще сидим в этой парилке?

— Его затопило полностью. — Напомнил Илья. — Но вода куда-то уходила из него, и мы пока не знаем, как сильно она ушла.

— Ребята, отсюда надо уходить, пока мы не сварились. Даже если придется стоять по колено в воде, это лучше, чем медленно запекаться.

Зоя и Юля уже заранее предвкушали все трудности, с которыми им придется столкнуться, поэтому начали с них. Николай сделал страховочную петлю, чтобы супруга не упала и, не обращая внимания на ее протесты и требования приготовиться, довольно бескомпромиссно спустил ее на землю. Максим страховал внизу.

— Мы с тобой еще поговорим на эту тему. — Пригрозила она мужу, развязывая петли.

— Обязательно. Я тебе установлю нормы ГТО, пока сама, без посторонней помощи, не научишься лазать по стенам. — Пошутил Николай.

Во время спуска Юлии, который проходил не так удачно из-за того, что никто не мог позволить себе обращаться с ней, как со своей женщиной, Илья заметил завихрения тумана, словно его понесло ветром. Он с облегчением решил, что это наконец-то подул прохладный ветер и приготовился уже к тому, что сейчас станет легче.

Он понял, как ошибался, когда нестерпимый жар прошелся по телу. Волна горячего воздуха обожгла до такой степени, что разум запаниковал. Илья чуть не спрыгнул с крыши с единственной мыслью в голове, спрятаться в подвале. Он забыл про Дашу, про детей, запричитавших в машине. Трос от неожиданности отпустили, уронив Юлю. Сиюминутная паника прекратилась из-за страха, что они угробили женщину. Илья огляделся.

Даша укрывала лицо майкой, стоя на коленях и склонившись головой к крыше. Он бросился к ней. Движение тела в раскаленном воздухе вызывало обжигающую боль. Схватил ее за руку.

— Дашка, надо слезать с крыши. — Крикнул он ей, думая, что так будет понятнее.

— Как? — Она была в шоке.

Её глаза сделались как два блюдца, огромные и без всякого осмысленного выражения. Илья схватил подругу за руку и потянул к парапету. Она не сопротивлялась, но и не помогала. Просто переставляла ноги и пыталась закрыться от обжигающего воздуха. Ноздри и гортань горели от дыхания. Глаза невозможно было раскрыть.

— Ложись на край. Спускай ноги вниз. Я буду тебя держать, пока хватит руки, потом прыгнешь, там уже невысоко. — Объяснил Илья порядок действий подруге.

Она на подсознании подчинилась. Расцарапала локти и живот, перебираясь через край стены. Илья держал ее за запястье до последнего. Когда под ее ногами осталось не больше метра, он предупредил ее:

— Отпускаю.

И отпустил. Даша упала на скользкую грязь, испачкалась, но прыжок ее немного образумил. Она посмотрела на Илью, словно не помнила, как оказалась на земле.

— Не уходи, сейчас Гулю спустим. — Попросил он.

Максим бегал внизу, не зная, как помочь спуститься подруге. Илья помог им так же, как и Даше. Гуля оказалась чуть спортивнее и спрыгнула на землю с меньшими потерями.

Каждую секунду Илья ловил себя на мысли, что может сдаться, плюнуть на детей и сбежать, потому что терпение подходило к концу. Кожа горела. Ноги скользили по расплывающемуся битуму. К счастью, с детьми проблем не возникло. Проблемой стала Ольга, которая почти не контролировала себя. Страх сковал ее способность поступать разумно. Николай взял ее за плечи и как следует встряхнул.

— Да приди ты уже в себя. — Крикнул он ей в лицо.

Ольга как будто пришла в себя, чем и воспользовались. Она легла на живот на край крыши, свесив ноги вниз. Максим снизу страховал. Взяли ее за руки и под испуганные вопли спустили, а потом отпустили. Ольга неловко грохнулась и закричала.

— Нога, нога!

Максим помог ей подняться. Николай и Илья, убедившись, что на крыше больше никого не осталось, спрыгнули вниз самостоятельно. Перед тем, как броситься в желанную прохладу подвала, Илья обратил внимание, что горизонт с западной стороны посветлел и стал зыбким, перетекая и разделяясь подвижными слоями в горячем мареве.

Даша ждала его у входа, и как только он заскочил в подвал, закрыла за ним дверь. Илья облегченно выдохнул. Здесь было прохладно. Кожа лица, уши, крылья носа, руки, всё горело. Одежда была горячей, волосы еще не остыли. Хотелось встать под холодный душ и успокоить кожу.

У кого остался заряд в телефонах, подсвечивали фонариками пространство подвала. Воды на полу осталось совсем немного, и та в виде грязной жижи, не особо текучей. У противоположной от входа стены и полу зияла трещина, в которую она и ушла. Стеллажи с товаром повалились на одну сторону, образовав размокший завал из упаковок.

— Сам бог привел нас сюда. — Произнесла со слезами в голосе Зоя. — Это что такое произошло, а?

Она обнимала сыновей, пряча от них слезы.

— Нас предупреждал гидрометцентр, что надвигается аномально жаркая погода. Вот это оно и есть. — Пошутил Николай совершенно серьезным голосом.

— А как же Миша? — Спросила Юля, обнимая дочь.

— Надеюсь, он ушел достаточно далеко от нас и не попал под эту волну. — Успокоил ее Николай.

На самом деле он думал, что товарищ, поняв, что пришла волна невероятного жара, поспешил бы скорее назад. Но с учетом времени с момента его ухода, вернуться живым у него не было никаких шансов. Субъективно он оценивал температуру снаружи примерно в сто пятьдесят градусов. Человек выдерживал и больше, но в более сухом помещении. Представить себе такую температуру воздуха в естественной среде он не мог. Не знал, что могло ее вызвать.

— Оля, как ваша нога? — Заботливо поинтересовалась Даша.

— Болит. — Продавщица вытянула ее вперед и посветила фонариком на лодыжку.

Она припухла, но на перелом такая припухлость не тянула, максимум на вывих.

— А что у вас хранилось в этой куче? — Поинтересовался Максим у Ольги.

— Да тоже самое, что и в торговом зале, чипсы, сухари, напитки, мёд.

— А где дверь в цех по разливу алкоголя? — Поинтересовался Илья.

— Ашотик убьет меня, если узнает, что я разболтала про его тайну. — Смутилась Ольга.

— Твоего Ашотика сейчас это меньше всего волнует. — Усмехнулся Максим.

— А вам оно зачем? — Не сдавалась продавщица.

— А вдруг там сухо, а мы тут, как поросята в грязи стоим? — Максим почавкал ногами в темной жиже.

Ольга с охами приподнялась на ноги. Гуля стояла рядом и помогла ей. Подошла к стене, ничем не отличающейся от других, нагнулась и, нащупав что-то в грязи, потянула вверх. Открылся небольшой люк, в который она вставила ключ и повернула. Толкнула в стену, оказавшуюся дверью, идеально подогнанную, без зазоров.

Внутрь «цеха» по разливу контрафактного алкоголя вода почти не просочилась. Она набралась небольшой лужицей у входа. Ашотик серьезно отнесся к шумоизоляции своего заводика, сработавшей и как гидроизоляция. «Цех» оказался больше складского помещения в три раза как минимум и стены его пострадали от землетрясения только трещинами по штукатурке.

Здесь находилось шесть синих двухсотлитровых бочек со спиртом. По полу валялись пластиковые бутылки с надписью «Краститель карминово-красный», «Краситель фиолетовый», «Лимонная кислота», «Ароматизатор Лидия», «Ароматизатор Ркацители» и прочие специфические вещи, помогающие превратить обыкновенный спирт в «отличное вино», не используя виноград. Помимо этого на деревянных паллетах лежали мешки сахара для создания вин с полусладким или сладким вкусом.

Рядом с ними высились штабеля упакованных в пластик бутылок, ящики пробок и стопки этикеток. У противоположной от входа стены стояли станки для наклеивания этикеток, укупорки и смесители, для купажирования жидкостей. Свободного места осталось не так уж и много. Все операции по изготовлению продукта располагались в оптимальной последовательности, чтобы не создавать ненужную суету и лишние движения.

Николай подошел к стопке этикеток и усмехнулся.

— Надо была назвать это пойло, которое я купил, как чачу, «Сделай сам». Умеют же люди продавать, врут и не моргнут глазом. Кстати, народ, спиртом можно охладить кожу. — Посоветовал он.

Подошел к синей бочке и с усилием снял с нее тугую черную крышку.

— Уфф, какой аромат. — Николай отвернулся от бочки, чтобы не дышать парами.

Зачерпнул ладонью спирт и растер его по рукам до локтей. В помещении остро завоняло алкоголем.

— Ну, как, помогло? — Поинтересовался Максим.

— Да, жжение проходит.

Илья и Максим по очереди растерли спирт по открытой коже. От интенсивного охлаждения произошло временное обезболивание. Николай прикрыл бочку крышкой.

— Ольга, а ваш цех во время землетрясения не работал? — Спросил он.

— Ждали санэпидемстанцию, Ашотик ночью вывез готовую продукцию, а работникам велел не приходить. — Ответила продавщица, стоя в дверях. — У него везде связи были, и в налоговой, и в полиции, и в поселковой администрации. Ему всегда сообщали, когда будет проверка.

— Какой предприимчивый предприниматель. — Усмехнулся Николай. — Чтобы гнать контрафакт, надо со всеми дружить, всех подмазывать. Сколько себе останется, если кормить столько нахлебников?

— Ему хватало. У него несколько домов уже построено, дорогие машины, любовницы. Я думаю, этот цех у него не единственный.

— Ладно, дай бог ему здоровья за него. Ашотик построил его для дурной цели, но в итоге цех послужил для благой. — Николай усмехнулся. — Дети девчата, заходите сюда, тут сухо и чисто. — Позвал он остальных.

Илья, наоборот, вышел из «цеха», чтобы подняться и узнать про ситуацию снаружи. Еще за несколько ступеней он ощутил исходящий от двери жар, а когда он поднялся вплотную, то не смог задержаться у нее и нескольких секунд. Чувствительную после ожогов кожу начало нестерпимо печь. От затеи открыть дверь и посмотреть наружу он отказался после так, как по ту сторону что-то взорвалось.

Вернулся к остальным, тщательно вытерев подошвы на входе в «цех».

— Не похолодало? — Первым делом поинтересовался Максим.

— Как будто наоборот, погорячело. — Ответил Илья. — Я хотел открыть дверь, но она раскалена. И еще там бахнуло. Мне кажется, это лимонад или пиво в банке.

— Вот попали. — Николай громко выдохнул и обхватил ладонями лицо. — Надо было что-нибудь вывесить, чтобы другие знали, что в доме есть люди.

— Когда бы мы успели это сделать? — Спросила Зоя. — Бежали, как угорелые. Точно, угорелые. — Она прижала к себе и поцеловала в голову младшего сына.

— В подвале нам вроде бы ничего не грозит. — Илья считал, что их положение не настолько ужасное. — Вода, еда имеется. Туалетом можно сделать трещину в соседнем помещении. Со светом скоро могут наступить проблемы, но тут есть спирт, можно сделать спиртовки.

— Ольга, а вентиляция тут есть? — Спросил Николай, осматривая стены у потолка.

— Принудительная. Без электричества не работает.

— Тогда спиртовки лучше не жечь. — Рассудил Николай. — Надо думать, как дать знак, если появятся спасатели.

— Перед тем, как зайти в подвал, я видел, что туман начал растворяться в горячем воздухе. Думаю, там сейчас совсем светло и было бы неплохо выйти и узнать причину этого пекла. Если рядом с нами извергается горячий гейзер, то это надолго и надо будет искать способ уходить отсюда. — Предложил Илья.

— Там ведь глаза не откроешь, как смотреть-то? — Поинтересовался Николай. — И сам не стерпишь такой жар, обгоришь за секунды.

Помещение сотряс сильный взрыв. Дети закричали в страхе. Со стен и потолка посыпалась штукатурка. Входная дверь открылась. На мокрый пол легло пятно уличного света. Секундное замешательство закончилось произнесенным Ильей пугающим предупреждением:

— Сейчас весь жар здесь будет. — Он бросился к лестнице.

Максим и Николай побежали следом. В приоткрытую дверь тянуло нестерпимым пеклом и дымом. Воздух гудел со звуком хорошей тяги в печной трубе. Раздавались хлопки лопающихся банок, выстрелы лопающегося бетона и кирпичей. Илья прикрыл лицо рукой, чтобы не сжечь глаза и поднимался вслепую. Жар был настолько нестерпимым, что затмевал рассудок. Организм, повинуясь инстинкту самосохранения, требовал оставить затею и бежать вниз в спасительную прохладу.

Он уперся в металл двери рукой и отдернул ее, обжегшись. В короткий миг, когда он убрал рук и еще не закрыл глаза, Илья увидел клубящийся под потолком сочный рыжий огонь, в черном дымном ажуре. Стекающий на пол горящий битум, вывернутые и почерневшие наружу банки из-под пива и напитков и желтый мир за окнами, нереальный из-за непрерывного движения раскаленного воздуха. Он с силой толкнул дверь.

Она не закрылась сразу. Видимо после взрыва повело косяк или саму дверь. Подбежали Максим с Ильей и забили ее ногами на место. Илья спустился вниз. Даша обеспокоенно ждала его с фонариком у основания лестницы.

— Илюш, ну ты чего вперед всех побежал? — Добродушно укорила она его. — Надо было подготовиться.

— Пока мы готовились, тут стало бы невыносимо находиться. Я в норме. — Он поднял под свет фонаря руку, которой уперся в дверь.

На ней остался красный след, грозящий надуться волдырем.

— Идем, охладим спиртом. — Даша потянула Илью за собой.

Она открыла крышку бочки, а Илья сунул руку в спирт целиком. Он понял, что сейчас ему хочется этого больше всего. Вынул и дал спирту испариться. Кожа охладилась и это подарило облегчение.

— Ты успел посмотреть наружу? — Поинтересовался вошедший в «цех» Максим.

— Успел. — Илья сел на деревянную паллету рядом с мешками сахара. — Крыша горит, вниз течет битум. А то, что происходит за окнами магазина, сложно описать. Там такое сильное марево, в котором все перетекает, нет четкости, как будто через воду смотришь. И все жёлтое, как в солнечное затмение или ранние сумерки, но не совсем похоже.

Рассказ Ильи ввергнул Зою и Юлю в уныние. Они зашмыгали носами.

— Да что же это происходит? — Запричитала Юля, думая об ушедшем муже. — Откуда взялся этот жар? Как там мой Мишка?

— Да все нормально с ним. — Успокоил ее Николай. — Не может быть такого пекла везде. Мы не на Венере живем. Я на сто процентов уверен, что дело в гейзере, из которого фигачит раскаленный пар. Земля встряхнулась и пооткрывала дыры в своем теле. Нам не повезло оказаться рядом с одной из них.

— А мы не сгорим? — Поинтересовалась Зоя у мужа.

— Не должны. Дверь закрыта, иначе, как через нее огонь сюда никак не попадет. Но внутри магазина все выгорит, к бабке не ходи. В ближайшее время выйти и посмотреть, что творится снаружи, не получится. — Николай осмотрелся в поисках занятия на ближайшее время. — Может, нам заняться приготовлением вина или чачи?

Шутка не вызвала никакого отклика. Люди находились в легкой прострации из-за кардинальных перемен. Рассудок пытался адаптироваться, и пока находился в состоянии приспособления, остальные его функции оставались на минимальных значениях, особенно чувство юмора. Все разбились по парам. Илья держал за руку Дашу в темном уголке, Максим Гулю. Николай с семьей сидели на мешках сахара. Юля с дочерью рядом. Ольга с Катей оседлали станок для укупорки бутылок. На ноге продавщицы белел спиртовой компресс.

Как только в «цехе» воцарилась полная тишина, стали слышны доносящиеся снаружи звуки. Доминировал тот самый гул, напоминающий тягу в печной трубе. Его причиной посчитали пожар внутри магазина и на крыше. Так активно могла гореть машина и выбивающиеся из окон языки пламени. Разогретый пластик и дерево схватились как порох одновременно и горели с силой и шумом. Помимо гула доносились щелчки лопающихся от температуры стен. Разум подсказывал, что огонь не мог попасть внутрь, но томящееся внутри чувство страха никуда не уходило. Слишком много из того, чего не должно быть, случилось в последнее время.

Даша вынула телефон и открыла галерею. Нашла фотографию с родителями и долго ее рассматривала. Вздохнула и выключила экран.

— Осталось пятнадцать процентов зарядки. — Сообщила она. — Больше включать не буду, вдруг появится связь.

Илья обнял подругу. Ее волосы пропитались навязчивым химическим запахом горячего дождя. Погладил их и поцеловал. Объективно, взяться связи тут было неоткуда. Он боялся озвучить, что гейзера, на который они думали, рядом нет. Он не увидел его в той стороне, где был ближайший разлом. А с большего расстояния он не мог иметь такой силы. В том же Желтом камне или на Камчатке, люди спокойно ходили в непосредственной близости от горячих источников, и не было ничего подобного. Само предположение, что пекло накрыло огромную территорию, казалось настолько пугающим, что мысли не хотели останавливаться на нем. Если это так, то сидение в подвале это последнее пристанище группки людей, наивно ожидающих, когда их спасут или природа вернется к своему нормальному состоянию.

— Правильно, надо экономить заряд. — Согласился с Дашей Илья.

— Эхе-хе. — Громко вздохнул Максим. — У меня такая дорогая музыка в машине стояла. Я месяц не ел, чтобы сабвуфер нормальный купить.

— Да, музыки нам сейчас не хватает. — Иронично заметил Николай. — Я бы сплясал. На танцполе будет жарко, умц-умц-умц. — Он рассмеялся. — Простите.

— Это когда было, в октябре прошлого года? — Поинтересовалась Гуля у Максима.

— Да, как догадалась?

— Как, как, я думала, что мы с тобой расстанемся. Ты не хотел со мной встречаться, мы ни разу никуда не сходили за весь месяц. Этот октябрь отпечатался в моей памяти очень четко. — Гуля строго посмотрела на друга. — Оказывается, между нами был сабвуфер.

— А как мне его еще было купить? Считай, это была проверка, и ты ее прошла. Зато помнишь, как я к тебе подкатил вечером?

— Я помню, как после наших покатушек я на два дня оглохла.

Максим вздохнул.

— Теперь моя «четырка» в автомобильном раю, слушает музыку на полную громкость.

— Хватит уже про ваши машины. — Возмутилась Юля. — Тут люди погибли, а вы о тачках своих горюете.

— Простите, больше не буду. — Максим искренне извинился.

— Что будем делать, если Миша не вернется до ночи? — Юлю больше всего заботила судьба мужа.

Николай ответил не сразу. Выбор был небольшим, либо ничего не делать и ждать, либо рискнуть, укутаться в какие-нибудь ткани и попытаться убежать как можно дальше от источника жара.

— Сейчас ни выйти из подвала, ни зайти в него, невозможно. Наверное, будем ждать. Вы, парни, как думаете? — Николай не хотел быть в одиночку ответственным за судьбу товарища.

Боялся, что если с ним что-нибудь случится или уже случилось, Юля обвинит его и будет жить с этой обидой.

— Выйти отсюда невозможно. Сверху льется горящий битум, а воздух раскален настолько, что ничего путем не видно, всё плывет. — Ответил Илья.

— А как же… — Голос Юли осекся.

— Юль, успокойся. — Зоя подошла к ней, села рядом и положила руку на спину. — Коля же сказал, что мы рядом с гейзером находимся. Жарко только здесь. Миша ушел раньше и будет лучше, если он расскажет остальным, что в магазине находятся люди, и он не даст, чтобы про нас забыли.

Ее слова достигли нужной цели. Юля вытерла руками мокрые глаза.

— Ладно, подождем до вечера, а ночью глядишь похолодает. — Согласилась она.

— Пойдемте, разберем размокшую кучу с товаром. — Предложил Илья.

Ему наскучило бездействие, вынуждающее дурным мыслям занимать голову. Его товарищи с радостью согласились. Им по возрасту еще положено было больше двигаться, чем отдыхать. К удивлению дети Николая и Зои тоже захотели участвовать в процессе разбора завалов. Наверное, они решили поработать не от скуки, а преследуя свои интересы, поживиться вкусненьким.

В подвале было ощутимо теплее, чем в «цеху». Со стороны лестничного пролета тянуло жаром. Илья решил проверить, а не «сифонит» ли в трещину, в которую ушла вода, горячий воздух. Нагнулся над ней и просунул руку вглубь. Нет, из-под земли тянуло прохладой, как и должно. Напрашивался вывод, а подземного ли происхождения являлся жар, накрывший местность? Что если у него была совсем другая природа. Например, взбесилось Солнце, усилив активность на порядок, что привело к гравитационной волне, вылившейся в сейсмическую, а затем подоспело испепеляющее излучение. Илья не стал озвучивать свои теории, чтобы не смущать легкоранимую Дашу и товарищей собственными выдумками.

— Ну, что там? — Поинтересовался Максим.

— Там прохладно.

— Это хорошо, значит, мы не на сковородке живем. — Обрадовался Максим. — Если начнет припекать еще сильнее и тут станет невыносимо, можно раздать дыру в стене и выкопать пещеру вглубь.

— Хорошая идея, пока мы не начали использовать ее под выгребную яму. — Илья засмеялся.

— Точняк, это же наш туалет. Что-то уже и позывы появляются.

Над головой снова загремело и тяжело ударило в потолок. Посыпалась штукатурка, а дети со страха закричали. Во входную дверь раздался сильнейший удар, вывернувший ее вовнутрь. В открывшуюся дыру полетели искры, дым, пыль и сильнейшая вонь непонятного происхождения. А спустя минуту, медленно, но упорно замещая прохладу, подвальное помещение стало наполняться раскаленным воздухом.

Глава 11

Матвей не сводил взгляд с показаний забортной температуры. Она стремилась вниз и опустилась до нормальных значений для высоты в два с небольшим километра. Прибор не врал, как показалось вначале. Судя по всему, температура у земли в том месте, где они зафиксировали аномальное тепло, могла достигать семидесяти градусов или выше. Фронт горячего воздуха двигался и на самой границе смешивался с холодным. Самолет коснулся его краем, но при этом показал запредельные значения. Можно было бы подумать, что термометр на самом деле дуреет, показывая нереальные значения, но скорость «поедания» грозовой облачности прямо подтверждала высокую температуру воздуха.

— Значит, на север мы больше не летим? — Александр посмотрел показания компаса.

— Надо набрать приличный разрыв, а потом попробовать повернуть на север и сделать дугу, убедиться, движется горячий фронт или уже нет. Так мы, конечно, много теряем в топливе и расстоянии, но другого варианта у меня нет. Докуда хватит там и сядем. — Матвей посмотрел на показания температуры. — Кажется, вырвались.

Под ними снова простиралось бесконечное темно-серое грозовое «одеяло», не поднимающееся выше полутора километров от поверхности. Сквозь него иногда просвечивали вспышки молний. Люди, находящиеся под ним, понятия не имели, что дождь скоро закончится по причине надвигающегося фронта горячего воздуха. Хотелось дать им знак, чтобы они спрятались в подвалах, погребах и бомбоубежищах, пока планета не перебесится. Несчастные жертвы землетрясения и его последствий наверняка были уверены, что этой беды им хватит до конца жизни. Но природа приберегла сюрпризы. Она реально собиралась перезагрузить мир, создав условия, в которых человечество находилось десятки тысяч лет назад. Тогда было даже лучше, потому что еда водилась в изобилии. Чем питаться на выжженной планете, Матвей не представлял.

Он посмотрел на внука, сонно привалившегося к рюкзаку с припасами, и счастливо улыбнулся. Очень хотелось найти его родителей. Тогда бы их личная вселенная оказалась в сборе, и плевать на остальной мир. Матвей Леонидович думал, когда они будут вместе, любая беда обойдет их стороной, и любые проблемы станут по плечу. Пока существовал страх, что родители погибли, вызывающий неуверенность в действиях, вероятность закончить плохо тоже возрастала.

Навигатор показывал, что они летели над Цимлянским водохранилищем. Температура за бортом опустилась до шестнадцати градусов. Матвей снова повернул самолет на север и на десять градусов в западную сторону. За все время полета он не увидел ни одного инверсионного следа реактивного самолета. Все-таки надежда на то, что где-то остались незатронутые землетрясением регионы, сохранялась. Хотя, кому были нужны полеты самолетов сейчас, он не представлял. Другое дело он с внуком и инженером на своем одномоторном самолетике, которому проще взлететь и сесть. Можно было представить отчаявшегося пилота магистрального самолета, оказавшегося в чужом городе во время катастрофы и горюющего о семье. Если его самолет оказался целым, а полоса неповрежденной, то почему бы не попытаться вернуться домой.

Матвей Леонидович непрерывно бросал взгляд в левое окно и на показания температуры. Через десять минут после маневра она поднялась на два градуса, но внешних проявлений надвигающегося горячего фронта пока не наблюдалось. Хотелось верить, что силы его иссякли и им снова открыт прямой путь к Валдайской возвышенности.

Солнце поднялось высоко. Тень самолета скользила по серой поверхности туч. Александр посмотрел на приборы через плечо Матвея.

— Снова растет. — Его тоже интересовали показания температуры. — Чем ближе, тем быстрее.

— Отворачивать? — Матвей засомневался, как поступить.

— Давай до пятидесяти дотянем, а потом повернем. — Предложил инженер.

— Хорошо, ты у нас больше специалист по «Байкалу», тебе виднее.

— Дело не в том, что я специалист, просто мне хочется, чтобы мы добрались до места назначения как можно ближе. — Пояснил Александр. — Жуть, как не хочется тащить на себе столько припасов.

— Все и не утащим. Возьмем только самое нужное. — Матвей Леонидович снова посмотрел на экран с показателями температуры. — Думаешь, у нас происходит то же самое, что и в Испании?

— Хотелось бы думать, что нет. — Произнес Александр. — Но интуиция говорит, что да.

— Значит, смысла лететь навстречу пеклу нет. — Рассудил Матвей. — Раз сюда принесло от самой Испании, значит, волна не скоро остановится. Что это? — Его взгляд был направлен на запад.

В лучах поднимающегося к зениту солнца над серым покрывалом туч в небо стремился белый пар. Он активно поднимался и двигался в левый борт самолета. Матвею это напомнило струю пара, бьющую из сопла утюга. Солнечный свет наполнял пар матовым свечением. Достигнув высоты в десять километров, пар полностью рассеивался, оставляя после себя дрожащую дымку марева. Температура резко подскочила с тридцати с небольшим градусов до шестидесяти. Мотор сразу же начал работать с перебоями, отчего упала тяга.

— Уводи самолет. — Александр запаниковал. — Не дай бог топливо в баках начнет кипеть.

Матвей и без его подсказок начал резкий маневр. Дремавший внук соскочил головой со спинки кресла и стукнулся лбом в стекло иллюминатора. Резко проснулся и испуганно ухватился за сиденье.

— Дед, мы падаем? — Испуганно спросил он.

— Еще нет. — Ответил Матвей Леонидович.

Тимофей уставился в окно на приближающийся облачный фронт. До того, как уснуть, небо было абсолютно чистым, если не считать плотную облачность внизу.

— Это что? — Поинтересовался он у Александра, чтобы не отвлекать деда от управления.

— Похоже, это быстро испаряющиеся грозовые облака. Ветер с запада несет очень горячий воздух. На границе соприкосновения грозового фронта и горячего воздуха происходит выпаривание влаги. — Александр одним глазом следил за показаниями приборов. — Матвей, ныряй вниз, там еще прохладнее, чем наверху. Боюсь, бак лопнет или насос перегреется и сдохнет.

Матвей Леонидович без лишних вопросов направил «Байкал» в густую пелену грозовых облаков. Сразу же сделалось сумрачно, как вечером после захода солнца. Температура быстро опустилась до тридцати градусов. Плотные грозовые тучи создавали препятствие наступающему пеклу, а насыщенный влагой воздух помог охладить самолет почти мгновенно.

Но тут были свои проблемы. Молнии сверкали в непосредственной близости, а раскаты грома перебивали шум мотора. Матвей повел самолет на восток. Дворники бесполезно терли лобовое стекло. Дождь лил, как из ведра. Тимофей достал из припасов большой розовый помидор, достал солонку из спичечного коробка и самозабвенно принялся перекусывать. Дед посмотрел на внука и глаза его увлажнились. Он восхищался им, тем, как ребенок вел себя в экстремальной ситуации. Вокруг бушевал ад, конец света несся за самолетом по пятам, а он спокойно ел помидор. Матвей Леонидович посчитал, что внук так показывает ему свое доверие, рассчитывает, что дед выберется из любых передряг. Он очень хотел соответствовать представлениям Тимофея о себе.

После получасового полета в сверкающей молниями мгле, Матвей поднялся над тучами. Они уже не были такими плотными, истощились и, сбросив влагу, стали рассеиваться и тянуться вверх. Самолету уже не хватало высоты, чтобы подняться над ними. Они летели внутри белесой облачности, через которую не видно было следов наступления пекла. Температура на таком удалении показывала нормальные значения. Матвей бросил штурвал, и устало откинулся на спинку.

— Тимоха, дай и мне помидор. — Попросил он внука.

— Какой, розовый, желтый, бычье сердце или с носиком? — Поинтересовался внук.

— Все равно. Какой под руку попадется.

Тимофей вынул темный помидор.

— Бычье сердце. — Он подал его через плечо. — Держи.

— И соли дай. — Попросил Матвей Леонидович. — Саня, бери помидоры. Надо есть сейчас, чтобы потом меньше нести на себе.

— Ладно, как раз время для второго завтрака. — Инженер полез в ведро с томатами. — Мне впервые на авиалиниях подают еду в ведре. — Пошутил он.

— Должен тебе сказать, что на наших авиалиниях в туалет тоже ходят в ведро.

— Надеюсь, вы не пользуетесь одним ведром для всех случаев. — Александр засмеялся.

— А что поделать, мы не богатая компания, нам приходится на всем экономить. — Матвея отпустило после опасного маневрирования в горячем воздухе и хотелось шутить.

Навигатор в телефоне показывал, что они сейчас пересекали реку Хопёр. Матвей уменьшил масштаб карты, чтобы определить, где они находятся относительно Москвы. Прикинул, если фронт горячего воздуха надвигался с юго-западного направления с той же скоростью, то шансов опередить его, приземлиться, и найти укрытие, оставалось немного. Разумнее было поступить так, держаться от него подальше, двигаясь попутно, сесть, как только топливо подойдет к нулю и попытаться спрятаться в каком-нибудь подземелье. А родителей Тимофея отправиться искать, как только погода нормализуется. Если нормализуется. Матвей предположил, что в истории Земли наступил период, противоположный ледниковому и пекло под сотню градусов накрыло планету на долгие тысячелетия. Вначале стерилизация всего живого, потом заселение вирусами из пролетающей кометы и снова по тому же циклу в течение миллиардов лет. В этот исход он не верил, но допускал, чтобы успеть морально подготовиться к сложному выбору.

— Знаешь, я давно живу один, поездки, командировки, вся еда, в том числе и помидоры, из магазина. Я уже и забыл, какими они бывают вкусными. — Признался Александр, доставая второй помидор.

— Мне кажется, на какое-то время про магазины можно забыть. — Мрачно пошутил Матвей. — Мы снова можем вступить в эпоху натуральной пищи, и меня это не очень радует. — Он передернул плечами, подумав про людоедство.

— Я все-таки уверен, что горячий воздух не перевалит через Урал. — Инженер откусил помидор и упустил сок, брызнувший из уголков рта. — Простите. — Он утерся. — Представь, сколько холода аккумулировано на севере. Он обязательно загасит любой жар. Правда, я не хотел бы оказаться в том месте, где они столкнутся. Там будет свистопляска, грозы, смерчи без всякого перерыва.

— Слушай, Сань, а если реально накроет всю планету и мгновенно растают все льды в Арктике и Антарктиде, все ледники в горах, вечная мерзлота и прочее. Сколько же влаги тогда высвободится и куда ей деваться, если начнет холодать?

Инженер задумчиво ел помидор, глядя в окно.

— Будут жуткие дожди, наверное. — Предположил он. — Реки станут полноводнее, как раньше. Мне вот всегда было интересно понять, куда девается вода. Реки мелеют, озера высыхают, моря отступают от берегов. Климат становится суше, но вода же не может исчезнуть окончательно. Не в космос же она испаряется. У меня предположение, что вода уходит вглубь литосферы. В трещины, разломы, просто пропитывается в породу. Существуют циклы, когда происходит какой-то катаклизм и ее снова выдавливает наружу, и мы получаем сотни или тысячи лет более мягкого климата с обильными дождями, широкими реками, большими озерами и морями.

— Хорошая теория, но это жестко по отношению к людям. — Заметил Матвей.

— Можно подумать, мы избранная привилегированная ветвь на теле планеты. Нет, мы такая же часть всего целого. Раз надо запустить новый цикл, значит надо. Никто не спрашивает мнение муравья, когда над ним начинает таять сугроб. Пришла весна, получи потоп.

— Не любишь ты людей. — В шутку заметил Матвей Леонидович. — Потому и не женился.

— По сегодняшней ситуации я вижу в этом одни преимущества. Когда ты один, не надо думать о возвращении домой, его легко создать для себя в любом месте. — Ответил Александр.

— Это очень удобно для фирмы, в которой ты работаешь. Можно не вылезать из командировок, дома-то никто не ждет.

— Так и есть. — Согласился Александр. — Чтобы стать специалистом по «Байкалам» моего уровня надо пожертвовать всем. Семейный мужик не сможет так, его постоянное отсутствие родные не станут терпеть.

— Гарантийный человечек. — Матвей усмехнулся. — Владельцы фирмы должны были поставить тебе памятник, как человеку, сделавшему их великими.

Александр не обиделся на ироничную шутку.

— Мне нравилось, значит, это было моё. Кроме толстосумов за этим самолетом стоит развитие технологий, безопасность страны и много чего еще. Летали бы сейчас на импортных самолетах, кормили их богачей и развивали их технологии. Свои милее, хоть они скоты те ещё.

— Согласен, лучше своих кормить, чем чужих. — Матвей автоматически посмотрел на показатели температуры, затем на навигатор. — Кстати, мы сейчас находимся над аэродромом. Ну-ка я проверю. — Он включил рацию и взял танкетку в руку. — Земля, как слышно, прием. Земля, как слышно, прием. — Он проверил несколько самых вероятных частот, на которых общались диспетчеры и пилоты.

— Это земля. Аэродром «Заречный». Какими судьбами в воздухе, откуда летите и куда направляетесь? — Голо сильно искажался помехами.

— Мы летим с аэродрома агрохолдинга «Кубань». Взлетели с трудом, повредили одну стойку шасси. Да, у нас «Байкал», после всего произошедшего присвоил самолет в личное пользование. Направлялись в сторону Москвы, рассчитывали добраться максимально близко к Валдаю, но столкнулись с проблемой. Как я считаю, с юго-запада движется широкий фронт раскаленного воздуха, помешавший нам двигаться по маршруту. Теперь мы просто удираем от него, чтобы успеть подготовиться к его приходу. Прием.

— Вас тоже тряхнуло? — Спросил диспетчер или тот, кто сидел на рации.

— Да, тряхнуло. Но это полбеды. Гораздо опаснее то, что сейчас надвигается.

— Ты про горячий воздух?

— Раскаленный. На высоте два сто температура достигала семидесяти градусов. Мы чуть не погубили аппарат.

— До нас, наверное, не дойдет. — Произнес диспетчер. — Но все равно, спасибо за предупреждение.

— А вас сильно тряхнуло? — Поинтересовался Матвей Леонидович.

— Прилично. Все, что выше одного этажа, разрушилось, разломы в километр шириной. Реки стекают прямо в них. Мне повезло, мы с семьей гуляли в парке неподалеку и нас бог миловал. Жена и дети спаслись, но от дома ничего не осталось. Страшно представить, если бы они там были. Я немного радиолюбитель, нашел радиостанцию в диспетчерской, слушаю эфир, чтобы знать, что происходит. Про раскаленный воздух еще никто не рассказывал.

— И не расскажут, потому что выжить в таком пекле долго не получится. Никому и в голову не придет, когда припечет, хвататься за радио. Найди на всякий случай подвал с надежной дверью. Даст бог, этот жар спадет, и твоей семье снова повезет. И пока есть время, перетащите в него побольше еды и воды. Не стесняйтесь брать чужое, многим оно больше не понадобится. — Посоветовал Матвей. — Я думаю, у вас в запасе не больше двух часов. Как почувствуете, что начался горячий дождь, останутся минуты.

— Ладно, спасибо за совет. — Нехотя согласился собеседник.

— Отнесись к нему серьезно, пожалуйста. Лучше перебдеть, ну, ты и сам понимаешь, что такое легкомыслие себе потом не простишь.

— Конечно. Хорошего полета. — Пожелал мужчина.

Помехи усилились. Расстояние, гроза и возмущенное электромагнитное поле земли не способствовали хорошей связи. Матвей повесил танкетку на место.

— Ох, уже эта инерция человеческого сознания. — Он подумал, что собеседник не поторопится послушать его совета, посчитав предупреждение вымыслом или горячечным бредом. — Надо же верить иногда. Некоторые ошибки можно совершить один раз, а потом ты мертвый и уже ничего не исправить.

— Это отбор по умению доверять. Хорошая штука, когда люди верят друг другу на слово. — Заметил Александр.

— Но другие при этом не сочиняют и не выдают желаемое за действительное. — Матвей посмотрел на инженера. — Может, еще по помидорчику?

— Давай. — Александр полез в ведро с томатами. — Желтый или розовый?

— Без разницы, я их не глазами ем. Это вам, кто в магазине покупает овощи, любят предлагать выбор, а мне какой поспел, тот и вкусный. — Ответил Матвей.

— Выбор возбуждает интерес. — Александр протянул ему желтый помидор. — Или правильнее сказать, желание попробовать непробованное.

— На том людей и разводят на деньги. Предлагают видимость выбора, чтобы не теряли покупательский тонус. Если бы не эта катастрофа, скоро бы и огороды запретили, чтобы мы только их продукцию покупали, упакованную в цветастые пакетики. Из-за этого и гибриды придумали, чтобы семена не давали. Хорошо, что я только свои помидоры высаживал.

— Так мы сами в этой структуре работали и всячески способствовали. Особенно ты, Матвей Леонидыч. Всю жизнь казенные посевы травил, чтобы колхоз, а потом и фирма, не обанкротились. — Заметил Александр.

— Это да, способствовал. Сам себя, можно сказать, наказывал. — Матвей откусил помидор и задумчиво жевал. — Даже весело, что всех уравняли этой катастрофой. Но мне не привыкать, а кому-то тяжело осознавать, что всё, что он аккуратно копил, развивал, надеясь пожить при жизни, как в раю, пропало. — Он ухмыльнулся. — Я не от зловредности радуюсь, а от того, как Господь дал нам понять, что этот мир его, а не наш. Обнулил счета, и стало ясно, кто за что держался. Кто за родных, друзей, а кто за богатство. И кому теперь тяжелее?

— Ну, у богатого могут оказаться подвалы с автономным электричеством, с запасами дорогого французского вина, шампанского и коньяков. Будет сидеть в подвале, попивать и смотреть, как людишки поедают друг друга. А потом выйдет с ружьем и постреляет тех, кто остались и сам съест. — Мрачно предположил инженер.

— Можно подумать, ружье будет только у него. Там и автоматы могут появиться и пулеметы, и танки, если надо. Вытащат богатого из подвала, подвесят за ноги, освежуют и раздадут частями его бывшим работникам в качестве компенсации за неэквивалентное распределение прибыли.

Тимофей выставился на деда. Матвею Леонидовичу стало неловко за свои жестокие фантазии.

— Это я шучу, Тимох. Гипотетически предполагаю, как может случиться, если еды не останется. Но такого не будет. Люди, существа живучие, все равно что-нибудь придумают, чтобы выжить и не съесть друг друга. Вот нам надо сберечь семена и тогда мы сможем выращивать овощи. Жаль из косточки вишня нормальная не родится, но может и родиться. Короче, нам бы только удачно сесть, да спрятаться от пекла, а там мы придумаем, как приспособиться.

— А может, через час как сядем на ровную взлетную полосу в каком-нибудь Саратове, а там люди ни слухом, ни духом, что в мире произошла какая-то природная катастрофа. — Александр решил разбавить оптимизмом мрачные предположения. — И не надо ничего размножать.

— Хотелось бы верить. — Матвей вздохнул.

Он точно не верил в чудеса. Предполагал, что где-нибудь в Арктике или Антарктиде последствия землетрясения ощущались не так разрушительно. Там и разрушать особо было нечего, но и людей жило не особо много.

— Дед, а когда мы до мамки с папкой доберемся? — Поинтересовался внук, рисуя на стекле человечков.

— Не знаю, Тимох. Хотелось бы знать, до каких пор будет распространяться фронт горячего воздуха. Нам в него попадать нельзя. Самолет не выдержит. Разобьемся и вообще никогда не встретимся. Ну, встретимся, но уже не здесь. — Матвей прикусил нижнюю губу. — Я тебе обещаю, что мы доберемся и найдем их. На работу ходить больше не надо, так что у нас куча свободного времени.

Дед искренне хотел верить, что они найдут родителей Тимофея и убеждал себя, что не сдастся. Боялся, что они могли погибнуть, но считал, что шансы для этого в той самой деревне, где люди жили в низеньких избах, не так уж и велика. Если только под ними не разверзлась бездна, и они не ухнули в нее всем своим экологически чистым табором.

Над серым полем туч показался черный хвост, похожий на дым. Внизу что-то горело. Судя по количеству дыма, это могло быть нефтехранилище. Матвей бесстрашно направил самолет рядом с черными клубами, чтобы внимательнее рассмотреть их. Александр и Тимофей припали к окну. Монотонный полет над серой поверхностью навевал скуку и утомлял, а тут хоть какое-то разнообразие для глаз.

Дым слишком активно клубился, как будто пламя достигало уровня туч. Матвей бросил взгляд на температуру за бортом. Она поднялась на три градуса. Несущественно, но подозрительно для пожара, который горит на расстоянии двух километров. Осторожность, чувство присущее пилотам самолетов, заставило его удалиться от дыма. Едва самолет отлетел на километр, как серое покрывало облаков резко вздулось и выпустило из себя мощные клубы коричневого дыма с белесой бахромой. Самолет изрядно тряхнуло ударной волной. Клубы пара и дыма поднялись за секунды на высоту двух или более километров над тучами. Выглядело это грандиозно и пугающе. Микроскопический самолетик на фоне огромного раздувающегося во все стороны взрывного облака. Именно так выглядел человек на фоне природы, несмотря на все свои достижения.

Матвей повернул самолет хвостом к взрыву, чтобы скорее удалиться, опасаясь разлета камней. Он был уверен, что взрыв имеет природное происхождение, напоминающее извержение вулкана, которых в этих местах отродясь не водилось. Неоднородный по температуре воздух вызывал тряску и провалы самолета.

— Что под нами? — Поинтересовался Александр.

— Конкретно под нами сейчас нет ни одного населенного пункта, но позади осталась какая-то Михайловка. Вот людям развлечение теперь, свой вулкан под боком. Помпеи, мать его. Представляю, каково там внизу, если на такой высоте тряхнуло. Это, кстати, ответ на предположение, что в Саратове все в порядке. Тут не так уж и далеко осталось, так что в чудо с целым аэропортом я не верю.

— Да я тоже, не верю, но хотел, чтобы Тимофей не переживал. — Инженер заботливо посмотрел на мальчика.

— Я не переживаю. Вы большие, чего-нибудь придумаете. — Наивно ответил Тимофей.

— Конечно, придумаем. — Уверенно заявил Матвей Леонидович. — Доставай грушу, добавим фруктозы в мозги, чтобы лучше думалось.

Матвей взял фрукт из рук внука. Откусил сочную душистую мякоть и жевал с наслаждением, в противовес творящемуся вокруг апокалипсису, вызывающему уныние.

— Когда ученые рассказывали про «бутылочное горлышко», через которое проходил живой мир планеты время от времени, теряя большую часть видов, всегда думалось, что это было давно и больше не повторится. Ан нет, повторилось. И грушки мои в саду теперь уже высохли наверное. — Он выковырял семечки и убрал их в кармашек, куда прятал телефон во время полета. — Наша задача, ребята, сберечь все, что можно сберечь. Попробуем пролезть в «бутылочное горлышко» с минимальными потерями по видам. Хорошо, я догадался кабачки взять переспевшие, как знал. Есть не будем, оставим на семена.

Над головой мелькнула стремительная тень, и сквозь шум собственного двигателя донесся характерный свист реактивного двигателя.

— Дед, самолет! — Выкрикнул Тимофей.

Матвей Леонидович потянулся вперед и посмотрел вверх. Над ними совершал разворот военный самолет, похожий на СУ-27 или СУ-30.

— Радио крути. — Александр кинулся к настройкам, чтобы проверить эфир.

Частоты молчали или свистели и хрипели помехами. Голос пилота военного самолета ворвался в динамики:

— … кто вы, назовитесь. Откуда летите, куда направляетесь. Прием.

— Это борт самолета «Байкал». — Взволнованно доложил Матвей. — Мы летим со Ставрополья. В самолете нахожусь я, пилот, мой внук и коллега по работе. Мы направлялись на север, но попали под фронт раскаленного воздуха и вынуждены были повернуть на восток, чтобы оторваться от него и успеть подготовиться к его приходу. Прием.

— Так, значит, это правда. — Пилот военного самолета как будто уже знал про подступающее пекло. — Какое время назад, и в каком месте вы с ним повстречались?

— Чуть больше часа назад. Мы поднялись от Цимлянского водохранилища на север, летели около часа с небольшим отклонением на запад и попали. Температура на высоте двух километров на границе была около семидесяти градусов. Пришлось срочно нырять в облака, чтобы не угробить самолет. Прием.

— Ясно. Принял.

— А вы слушаете эфир?

— Я из Энгельса с военной базы. У нас там кое-что осталось из оборудования. Мы слушали несколько радиостанций, включая заграничные и на всех трансляции прекратились после сообщений о раскаленном воздухе, накрывшем их. Метеоспутники фиксируют температуры превышающие триста градусов, а над Атлантикой и того более. Западной Европы и восточной Америки уже нет. Оттуда полный молчок. Мы очень надеялись, что до нас не дойдет.

— Скажи, что есть шанс спастись за Уралом. — Посоветовал Александр.

— Мой коллега говорит, что за Уральскими горами можно будет спастись. — Повторил Матвей. — У вас же транспортная авиация, можно перевезти кучу народа в безопасное место.

— Взлетка сильно повреждена. — Ответил пилот. — Вчера весь день равняли спецтехникой, уплотняли, чтобы «сушка» могла взлететь и сесть. Транспортник вряд ли сможет разогнаться по такой полосе. А в активе у нас остались считанные часы.

— Тогда надо прятаться под землю и прятать всё, что может пригодиться в будущем. Еда, вода, топливо, техника.

— Прячем уже. Предлагаю лететь к нам, помощь гарантирую.

— Спасибо, но вряд ли нам хватит топлива. — Матвей посмотрел на его уровень.

Стрелка замерла на одной восьмой от полного бака.

— В любом случае, перед посадкой сообщите нам координаты. У нас остался на ходу один МИ-8, попробуем помочь.

— Спасибо, непременно передадим. — Пообещал Матвей.

— Хорошо, до связи.

— До связи.

В кабине самолета повисла тишина, нарушаемая работой двигателя.

— Триста градусов. — Сокрушенно произнес Александр. — Это больше, чем надо для запекания мяса. Даже если до нас воздух доберется остывшим, все равно дохрена.

Матвей Леонидович в это время думал о дочери и зяте, встретить которых живыми шансы неумолимо сокращались. Он надеялся, что они смогут вовремя оценить опасность и найти укрытие, но суммируя все вероятности, оставлял девяноста процентов на неуспех. Если бы он знал заранее, что за землетрясением наступит пекло, то не стал бы ночевать в доме, а сразу же направился к той самой экодеревне. Впрочем, эти мысли задним числом только мешали оставаться в адекватном состоянии.

Матвей сменил масштаб в навигаторе, нашел Энгельс и выставил его в качестве ориентира. По прямой до него оставалось почти четыреста километров, а им уже через полчаса требовалось начинать искать место для приземления, иначе в авральном режиме можно было просто не успеть это сделать. Для филигранной посадки с опорой на одно колесо, требовалась довольно ровная поверхность.

— Не хватит. — Инженер кивнул на показания топливного бака.

Матвей покачал головой.

— Будем садиться через полчаса, рядом с каким-нибудь поселком. — Матвей нахмурился. — Да, ребята, кто бы знал…

— Да если бы мне сказали позавчера, что через день случится такое, я бы не поверил. Это же бред, что по Земле пройдет волна, вздымающая литосферу, как воду, а следом добивать остатки отправится раскаленный воздух. Как в американском блокбастере, сочиненном сценаристами-наркоманами.

— Я бы тоже не поверил ни за что. — Согласился Матвей с инженером. — И даже сейчас, вспоминая то, что видел своими глазами, кажется, что я в тот момент был не в себе и мои воспоминания это последствия принятия психотропного вещества.

Как не оттягивал он момент посадки, время принимать решение все равно подошло. Матвей включил рацию на той же частоте, на которой разговаривал с пилотом «сушки» и несколько раз повторил координаты предполагаемой посадки. Ему не ответили. Наверное, военный самолет уже сел или находился далеко.

— Ясно, на эвакуацию рассчитывать не стоит. — Матвей отключился. — Всем приготовиться, пристегнуться, снижаемся.

«Байкал» нырнул в тучи, внутри которых сразу стало темно. По корпусу пошла вибрация из-за слишком плотной и неравномерной среды. Засверкали молнии, загрохотал гром, как будто потревоженные появлением чужеродного объекта. Слой плотных туч составлял больше километра. Казалось, что он вообще не кончится и садиться придется вслепую. Отчасти, это так и было. Даже когда они вынырнули из них, дождь все равно скрывал перспективу, расплывался по лобовому стеклу разводьями, мешая увидеть даже то, что находилось под носом.

Матвей смотрел одним глазом в навигатор, другим в лобовое стекло, выискивая населенный пункт. Показался районный центр. Самолет снизился до безопасной высоты, чтобы нечаянно не задеть какую-нибудь вышку или не врезаться в случайный холм. Внизу мелькнули улицы с разрушенными домами, трещинами, вывалами породы. Матвей отвернул в сторону, чтобы зайти над полями. Защетинились лесополосы, обрамляющие поля. Подсолнухи, кукуруза, пары́и даже самая подходящая для посадки стерня от сжатых озимых, все были повреждены землетрясением. Не было ни одного прямого участка длиной больше трехсот метров.

Мотор захлебнулся, дернулся в конвульсиях, но не заглох. Стрелка топлива еще не дошла до пустого бака.

— Кажется, прибор врет. — Он постучал по указателю топлива.

Стрелка качнулась и легла на самый край.

— Такое может быть. Мы ставили датчики из старых запасов. Они не то что врут, просто погрешность большая. Никто же всерьез не собирался летать до сухого бака на самолете. Это безрассудство. — Пояснил инженер.

— Согласен. — Матвей увидел внизу ленту реки. — Будем садиться на воду. Приготовиться к приводнению.

Глава 12

Бетонная плита перекрытия была уже повреждена землетрясением, а полыхающий на ней огонь разрушил ее окончательно и кирпичную кладку, на которую она опиралась. Большой обломок ударил в дверь, закрывающую подвал и вывернул ее в обратную сторону, свернув косяк и петли. Это стало настоящей угрозой существованию людей даже в «цеху», дверь которого была тонкой и не могла надежно защитить от проникающего жара.

Решение надо было искать очень быстро, пока температура в подвале позволяла находиться. Горячий воздух не затекал внутрь свободное, но все равно создавал конвекцию, постепенно нагревая стены и ступени.

— Надо сдвинуть плиту, закрыть дверь, а проход заложить мешками с сахаром. — Предложил Илья.

— Годится, но как сдвинуть плиту. Там довольно крупный обломок и он связан с остальной частью арматурой. — Рассудил Николай. — Его сдвинуть при наших возможностях почти нереально.

— А если просто заложить проход мешками? — Предложила Даша.

— Полипропилен долго не продержится, сплавится. — Николай задумался. — Но может и сахар за это время спечется.

Неуверенность витала внутри небольшого сообщества людей застигнутых бедой врасплох. Опасность оказаться в невыносимых условиях была слишком вероятной, и это вызывало страх, блокирующий смекалку.

— Что у нас есть еще? — Максим загнул мизинец. — Металлические стеллажи. — Загнул безымянный палец. — Деревянные подтоварники, но они могут сгореть, так что не то. — Загнул средний палец. — Оборудование для производства паленого алкоголя.

— Оно тяжелое и в дверь не пролезет. — Предупредила Ольга. — Его сюда заносили по частям.

— Значит, остается только сахар. — Решил Николай. — Это будет временная мера, пока мы не придумаем, как защититься от жары надежнее. — Он поднялся и заходил по узкому пятачку свободного пространства. — На ступенях мешки высоко не уложишь, повалятся. Значит, будет складывать внизу с перекрытием по ширине проема. Какая там высота. — Николай примерился по памяти, приподняв руку над собой. — Думаю, этих запасов сахара нам хватит, чтобы устроить сладкую жизнь. Ну, что, ребята, готовы? — Он потер руки. — Зой, ты будешь работать швейцаром, открывать и закрывать за нами дверь. — Попросил он жену.

— Хорошо. — Согласилась она.

— Хватайте по мешку. — Распорядился Николай и первым взвалил себе на спину. — Все хорошо кашу ели в детстве? Нет среди вас таких, кто не поднимет мешок сахара?

— Нету таких. — Максим легко взвалил мешок на плечо.

Илья тоже закинул без особых проблем.

— Ну, вот, а говорили, что молодежь ничего тяжелее телефона не поднимает. — Усмехнулся Николай. — Молодцы.

— Это которые с синими волосами, а мы не такие. — Ответил Максим.

— Зоя, займи пост. — Попросил Николай.

Супруга встала у двери и осторожно потрогала ее.

— Теплая. Там, наверное, уже жарко. — Предположила она.

— Ничего, справимся. Так как мешки по ширине не перекрывают проход полностью, план у нас такой. Мы с Максимом кладем мешки с небольшим напуском к левому косяку, а ты, Илья, ставишь свой мешок с напуском к правому. Это я к тому, что если там невыносимо жарко, чтобы у нас сразу был план и мы не суетились. — Пояснил Николай.

По праву старшего и опытного он считал своим долгом руководить работой.

— Открывай. — Попросил он Зою.

В лицо ударил горячий воздух, как в бане. Николай рванул вперед, за ним Максим, следом Илья. В подвале было светло. Глаза в подвале уже привыкли к темноте, а здесь хорошо освещалось через открытую дверь. В верхней части лестничного проема клубился горячий воздух вместе с дымом. Пока ему еще не хватало сил затечь внутрь. Пролом в стене и полу компенсировал холодным воздухом эту возможность.

Николай опустил мешок, примериваясь так, чтобы он лег без зазоров. Кряхтел и жмурился, потому что невозможно было открыть глаза. От движения кожа нагревалась.

— Давай, Макс. — Николай отошел в сторону.

Максим бросил свой мешок сверху и неудачно. Он свалился на ступени. Ему пришлось упереться ногой, чтобы вернуть его на место. Максим отскочил назад, как только уложил мешок.

— Твою мать, как уши горят. — Выкрикнул он. — А-а-а!

— Илюха. — Скомандовал Николай.

Илья поставил свой мешок впритык к двум лежащим. По высоте получилось одинаково. Пока он пристраивал его, тыльная сторона кистей нагрелась так, что захотелось сунуть их в холодную воду. Илья инстинктивно потряс руками, но получилось еще хуже. Теперь зажгло не только кисти, но и пальцы и запястья. Он рванул к разлому и сунул руки в прохладную жижу. Жжение успокоилось.

— Давайте назад, парни. — Распорядился Николай. — Чем раньше закончим, тем лучше будет результат. Зоя!

Дверь открылась. Троица забежала в прохладное помещение «цеха». Даша бросилась к Илье.

— Это ты кричал? — Спросила она.

— Это я. — Ответил Максим. — Уши свернулись в трубочку.

Гуля поднесла к его ушам фонарик.

— Они очень красные, могут облезть. — Заметила она.

— Так, народ, уши будете потом друг у друга рассматривать, давайте заткнем проход вначале. — Строго распорядился Николай. — Хватайте мешки.

Первым взвалил на себя и подошел к дверям. Парни тоже закинули мешки на плечи. Кожа на руках горела от прикосновений. Зоя дождалась команды мужа и резко открыла дверь. Внутрь «цеха» ударила волна горячего воздуха с отчетливым ароматом сахарной карамели. Мужчины выскочили в подвал.

Николай положил свой мешок на другую сторону для связки конструкции. Максим уложил на его, а Илья снова поставил свой на «попа». Мешок встал не совсем ровно и мог свалиться, но поправлять его уже не было терпения. Троица бросилась к дверям «цеха».

— Открывай! — Выкрикнул Николай.

Зоя открыла дверь. Илья заскочил внутрь и бросился к Даше.

— Дуй на голову. — Попросил он.

Она принялась дуть изо всех сил. Казалось, что жар, нагрел волосы и теперь жег луковицы под кожей.

— Ой, я сейчас упаду. — Даша ухватилась за стену. — Голова закружилась.

Илья потрогал волосы рукой.

— Остыли. Еще один такой выход и я стану лысым. — Признался он.

— От вас до сих пор жар исходит. — Гуля потрогала тело Максима. — Мне кажется, вам надо наоборот, надеть на себя побольше всего.

— Идея хорошая, но что надевать? — Поинтересовался Николай. — С вас что ли последнее снять? Синтетика может расплавиться и к телу прилипнуть. Ольга, у вас здесь нет ничего, во что можно укутаться?

Ольга задумалась.

— В том углу рулон укрывного материала для грядок. Ашотик использовал его в качестве ветоши. Я не знаю, как он реагирует на высокую температуру, может быть, тоже плавится.

— Покажь. — Попросил Николай.

Ольга, прихрамывая, прошла в дальний угол и вынула рулон метровой ширины. Николай потрогал его, попытался оторвать руками кусок, но не смог, ткань рвалась плохо и клочками, потому что была не тканной. Ольга нагнулась и достала ножницы из-под аппарата для разлива алкоголя.

— Держите. — Протянула их Николаю.

Тот отрезал кусок.

— Я положу на мешки и через минуту проверю. — Сообщил он.

Выскочил в подвал и быстро вернулся обратно. Отсчитал минуту и сбегал за куском ткани. Вернулся с ней и проверил на свет. Она не расплавилась и не покоробилась, но немного потеряла в пластичности. Сказывалось ее полимерное происхождение.

— Эта штука годится. — Решил Николай. — Давайте, девчата, заворачивайте своих парней, чтобы нигде не торчало открытого тела. Лучше десять минут потерять, чтобы потом все сделать как надо.

— И чтобы волосы не вылезли. — Илью это беспокоило больше всего.

Он реально испугался, что волосяные луковицы погибли из-за перегрева.

На обматывание и закрепление ткани ушло гораздо больше десяти минут. Из подвала доносились пугающие пощелкивания, потрескивания. Жар подбирался все ближе и все настойчивее заявлял о своих правах на скромное человеческое убежище.

Мужчины напоминали мумий, сбежавших прямиком из гробницы фараона, но с мешками сахара на плечах. Зоя открыла дверь. Белая троица выскочила в подвал. Карамелью пахло еще сильнее. Николай бросил свой мешок на пол и стал поправлять мешок, криво установленный Ильей. Руки заскользили по плавящемуся полипропилену и проткнули его. Сахар не посыпался, успев за полчаса спечься. Николай аккуратно поправил его и уложив свой мешок поверх. Получилось на уровне лица. Работать в защите оказалось намного легче. Не было желания бросить всё и сбежать.

Следующий мешок пришлось ставить высоко, почти под самый верх. Николай и Максим сделали это вместе. Потом сообща установили третий. Между верхней частью проема и кладкой осталась небольшая щель, которую можно было устранить одним мешком. Илья быстро сбегал и принес его. Они заткнули дыру и вернулись в подвал.

— Теперь остается ждать, что наша стена не рухнет, и что температура вернется к более менее нормальным значениям. — Николай начал снимать с себя обертку. — Пить хочу.

Старший сын подсуетился и сунул ему в руку бутылку лимонада из спасенного завала.

— Спасибо. — Николай сделал большой глоток и передал бутылку Илье.

— Спасибо. — Илья отпил и передал Максиму.

Дети, особенно пацаны, смотрели на них, как на героев, только что совершивших подвиг.

— Думаю, охладится не скоро. — Решил Илья. — Еще дня два уйдет, чтобы холодный воздух из трещины нейтрализовал жару.

— М-да, походы в туалет могут стать слишком экстремальным развлечением. — Произнесла Даша. — А уже как бы звоночек собирается звонить.

— У меня есть идея. Надо поставить по бокам от разлома стеллажи и обернуть их этой тканью. Получится туалетная кабинка, внутри которой воздух охладится намного быстрее, чем во всем помещении. — Предложил Максим. — Уж как-нибудь до него добежать получится, а там можно посидеть и подумать не спеша.

— Какой ты умный. — Сделала ему комплимент Даша. — Очень надеюсь, что вы не будете откладывать проект надолго.

Илья вздохнул.

— Поспешили мы скидывать с себя термоброню. — Она потянулся за кусками снятой ткани. — Николай, вы можете не выходить, мы с Максом справимся.

— Уверены?

— Да уж как-нибудь построим. — Отмахнулся Максим. — Эстетику не обещаем, не для того толчки делаются, чтобы наслаждаться видами.

— Тогда вам дополнительная пайка воды — Решил Николай. — Допивайте лимонад.

Через четверть часа парни снова готовы были к новым подвигам. Они взяли собой весь моток ткани. Субъективно, её там оставалось еще на сотню метров или более. Вышли в подвал и сразу отметили, что такого жара уже нет. Воздух смягчился, стало меньше дыма и карамели. В качестве источника света Илья использовал свой телефон, тоже завернутый в ткань, чтобы не перегреть.

До железных стеллажей невозможно было дотронуться руками. Они раскалились как сковороды. Ладони обмотали тканью, чтобы браться и соорудили простецкую конструкцию, два стеллажа поставили по разным сторонам от трещины и обернули тканью. Верх укрыли отрезанными кусками в несколько слоев. Чтобы забраться внутрь и закрыться от попадания горячего воздуха, надо было задрать ткань вверх, а затем опустить.

Максим первым проверил функциональность сооружения.

— Там уже прохладнее, чем здесь. — Сообщил он. — Так что, можешь звать Дашу для более изысканной проверки.

— Замечательно. Пойдем, обрадуем ее.

Как оказалось, кроме Даши терпели все, просто не могли признаться в этом вслух. Боялись, что ходить в туалет придется в «цеху» на глазах у всех. Для людей, привыкших к цивилизованным удобствам, это казалось немыслимым. Но то был атавизм прошлой эпохи. Способность адаптироваться к быстро меняющемуся миру являлась залогом выживания. Люди с предрассудками и устаревшими принципами становились динозаврами, время которых закончилось.

Жизнь в «цеху» пошла веселее и своим чередом. Температура в подвале снижалась, делая походы в туалет все менее экстремальными. Звуки снаружи почти не доносились, обнадеживая в желании верить, что скоро климат вернется к привычным условиям. К вечеру того же дня выяснилось, что кладка из мешков просела и вверху снова появилась полоска света, в которую дул раскаленный воздух. Ее заткнули свежим мешком, но задумались, чем заделывать дыру, если сахар расплывется.

— Придется долбить стены или пол, смотря, что легче и оттуда доставать землю. Ставить стеллаж и забивать его землей. — Предложил Николай. — У меня только такая идея.

— У меня вообще никаких. — Признался Илья. — Такое ощущение, что мое сознание выпотрошили, чтобы набить его чем-то новым, но пока там пусто.

— А чем долбить? — Поинтересовался Максим.

— Разобрать станки и посмотреть, что сгодится. — Ответил Николай.

— Я читал, что в древности камни откалывали таким методом. Сверлили дырки в рядок, заливали в них воду и забивали деревянные чопики. Дерево набухало, и камень откалывался по линии просверленных отверстий.

— Со сверлом будет больше проблем, чем с ломом или кувалдой. — Предположил Николай. — Ашотик, зараза, мог бы и внизу лестницы еще одну дверь поставить.

— Не надо его ругать. — Заступилась Ольга. — Мы все живы благодаря ему.

— Дай бог ему здоровья и чтобы он спасся. Надеюсь, если Ашотик доберется сюда и увидит, как мы распорядились его сахаром и прочим товаром, не предъявит нам счет?

Ольга ничего не ответила. Знала, если он жив, то вряд ли простит им такое расточительство. Для ее работодателя прибыль являлась самой сакральной вещью, ради которой он готов был идти на что угодно. Следовательно, весь его товар являлся священным, а любой покусившийся на него автоматически становился грешником и должником.

— За пять минут до землетрясения он звонил, сказал, что находится в Анапе и будет завтра к вечеру. Попросил меня говорить покупателям, что терминал не работает, ему нужна была наличка. — Ольга нервно потеребила край майки. — Мне кажется, что он не вернется.

— Ну, если сюда принесло волну с моря, то представляю, что творилось в Анапе. — Николай был уверен, что хозяин магазина не вернется. — Посему объявляю приватизацию чужого имущества посредством голосования. Кто за? Все за. Единогласным решением коллектива прошу считать имущество гражданина Ашота собственностью нашего коллектива.

— Слушайте, надоело сидеть в темноте, давайте из пивной банки сделаем спиртовку? — Предложил Илья. — У меня в телефоне осталось десять процентов заряда. Хотелось бы сохранить их на всякий непредвиденный случай.

— Делай. Больше одной не надо, чтобы не выгорел кислород. — Посоветовал Николай.

Илья взял пивную банку.

— Придется выпить. Не выливать же добро. — Ему стало жалко напиток.

Он не особо любил пиво, считал его горьким и не эффективным, чтобы напиться. Но спустя два дня после катастрофы он заметил, что начал ценить вещи, относясь к ним с ностальгией, словно их время прошло. Время красивых высокотехнологичных предметов, казавшихся несколько дней назад рядовыми. Он шикнул выходящим газом из-под крышки. Сделал несколько глотков и передал банку Максиму. Друг тоже немного отпил и передал Николаю. Банка сделала круг и пустой вернулась Илье.

Он зачерпнул из синей бочки спирта, вставил в отверстие свернутый фитиль из ткани, которой они обернули туалет и сдавил верх банки, чтобы отверстие сталоу́же. Николай протянул зажигалку. Илья зажег влажный фитиль. Он загорелся чистым синеватым пламенем без копоти и дал прилично света, освещая «цех» от дверей до противоположной стены.

— А с таким светом намного уютнее. — Заметила Гуля. — И спокойнее.

— А там не похолодало? — В который раз поинтересовалась Катя.

Она задавала этот вопрос каждому, кто возвращался из туалета, даже если между ними не проходило и пяти минут. Ей казалось, что погода может смениться в любой момент, стоит только ветру подуть в обратную сторону. Пока же температура в подвале пришла к некоторому балансу, напоминающему баню после того, как в ней уже все помылись и выключили отопление. Еще жарко, но уже терпимо и душно. Подымающаяся из расщелины сырость создавала этот эффект.

Подошла ночь, что для «цеха» не отразилось ни в чем. Места для сна почти не было. Девчонок, Катю и Веронику, дочь Михаила и Юли, уложили на пол, застеленный тканью. Юля хотела еще рассыпать сахар, чтобы мягче было лежать, но Николай не разрешил. Посчитали, что будущее слишком неопределенно, чтобы спать на том, что можно будет съесть.

Остальные разлеглись кто, где смог. Илья спал полусидя, опершись спиной о стену. Даша пыталась использовать его ноги в качестве подушки, но поза для сна была такой неудобной, что ничего не получилось. Илья постоянно отсиживал тело и менял положение. Он нормально уснул, только когда плюнул на все принципы и лег на пол, подложив руку под голову. Так он проспал подряд несколько часов и можно сказать выспался.

Первое, на что он обратил внимание, когда проснулся, что в воздухе появился отчетливый запах горячей влажности с примесью сырого бетона. Илья поднялся, осторожно приоткрыл дверь в подвал. Запах сырости и мокрого бетона только усилился. Со стороны лестницы доносился шум, напоминающий ливень. Он наощупь подошел к мешкам. На улице определенно шел дождь. Возбужденный этим известием, он вернулся в «цех». Нащупал спиртовку и зажигалку рядом. Поджег, подошел к Николаю и тронул его за плечо.

— На улице идет дождь. — Произнес он шепотом. — Кажется, все закончилось.

Николай резко открыл глаза.

— Дождь? — Переспросил он и начал подниматься.

— Ты куда, Коль? — Зоя приподнялась.

— Спи, сейчас приду. Проверить надо обстановку.

— Что-то случилось?

— Нет, ничего не случилось. Профилактика. — Николай зевнул и потянулся. — Пошли, посмотрим, что там происходит.

В подвале отчетливо было слышно, что снаружи шумит дождь. Илья и Николай подошли к мешкам.

— Ай, горячо. — Илья отпрыгнул назад и посветил под ноги.

На полу вокруг мешков парила лужа горячей воды. Николай из-за обуви на высокой подошве не сразу понял, что стоит в кипятке. Он тоже отскочил и только потом понял, что она нагрелась.

— Блин, и не разуешься тут, полы еще горячие. — Поплясал на месте, чтобы остудить обувь. — Выходит, дождю еще не хватило сил остудить пропекшуюся землю, и он сам нагрелся. Удивительно, но сколько должно быть влаги в воздухе, чтобы она выпадала дождем при такой температуре?

— Ее очень много. Я уверен, что вся вода, стекающая вглубь земли, и давно хранящаяся там вырвалась наружу из-за разломов и подпирающей магмы в виде пара. Потому и пекло накрыло землю и дожди эти. — Поделился Илья своим видением ситуации.

— Так дождь холодный идет и только потом нагревается или сразу горячий шпарит?

— Я не знаю. — Илья пожал плечами. — Наверное, такого, чтобы шел горячий дождь во времена существования людей еще не случалось.

— Вот бы хоть одним глазком посмотреть, что там происходит. — Николай взял у Ильи спиртовку и обошел сахарную кладку, надеясь найти в ней щель. — Блин, плотно слежалось, ничего не видно.

— А сколько сейчас времени?

— Полдевятого. — Николай подсветил наручные умные часы супруги, отобранные у нее вместо отданных Михаилу. — Там уже светло должно быть.

— Может быть, разберем? — Предложил Илья.

— Рано. Еще непонятно, что там происходит на самом деле. А если вода уже поднялась в твой рост. Тронешь, кладка обвалится, и сваришься вкрутую в кипятке. — Предупредил Николай.

— Так ведь она все равно наберется и обрушит нам стену. А если в это время кто-то будет в туалете? Надо в любом случае дырку делать, чтобы вода уходила. — Опасения Илья имели под собой основания.

— Я думаю, что там пока еще не успело набраться, но ты прав, надо просверлить дыру сейчас, чем потом, когда вода ударит в нее под напором. — Согласился Николай. — Пойдем чего-нибудь заточим на завтрак, а потом приступим.

В «цеху» все проснулись, кроме детей.

— Оттуда сыростью тянет. — Заметила Юля.

— Да, снаружи дождь идет. Как будто горячий. — Ответил Николай неохотно. Знал, что снова ее расстроит. — Под нашими мешками лужа набралась, мы с Ильей в нее наступили, и лапы обожгли.

— Сильно? — Испугалась Даша.

— Нет, ерунда. Я думаю, там уже не было ста градусов. — Илья немного соврал. Ноги жгло, но он за последние дни уже успел привыкнуть к этим ощущениям. — Есть опасность, что она соберется на лестнице и развалит наше заграждение, поэтому мы с Николаем и Максимом сделаем отверстие и направим воду в разлом.

— Всё не слава богу. — Расстроилась Юля.

— Как сказать. — Не согласился Илья. — Мы думаем, что дождь это первый признак того, что погода пошла на охлаждение. В любом случае, испаряющаяся вода поглощает тепло и дело времени дождаться, когда погода станет более менее пригодной для нас. Мы, пока ни в чем не нуждаемся. У нас есть питье, еда, минимальные удобства. Будем сидеть и ждать, когда потечет прохладная водичка.

— Мы как раз собирались перекусить и идти на работу. — Николай полез в припасы.

Они позавтракали легкой закуской, не принесшей особого насыщения, но вопрос так уже не стоял, чтобы вылезать из-за стола с полным желудком. Даже не обсуждая тему того, что их ждало впереди, каждый пришел к мнению, что еду надо экономить и просто питаться по времени небольшими порциями. На экстриме про еду даже не думалось, и жара не способствовала голоду. Николай привел в пример монахов, питающихся на протяжении многих лет очень скромно, но при этом не падающих в голодные обмороки и работающих за двоих, а то и за троих.

У станка по разливу спиртосодержащих жидкостей в бутылки нашли в конструкции металлические полые трубки дюймового диаметра. Ими и решили пробить дыру в спекшемся сахаре, затем соединить их между собой шлангами, так же входящими в конструкцию аппарата и сделать слив прямо в разлом в полу.

В теории все выглядело просто, но оказалось, что трубки достаточно тонкие, а сахар слежался плотнее, чем они думали. Руками пробить не получилось, пришлось добывать железку, пригодную в качестве кувалды. На разбор других аппаратов ушло время. Дождь снаружи продолжал шуметь, и вскоре на уровне метровой высоты с левой стороны появилась струйка кипятка. Николай испуганно отошел назад.

— Парни, надо осторожнее тут возиться, можем погибнуть скопом. — Предупредил он. — Отойдите в сторону. Если хлынет, ломитесь в цех.

— А вы? — Поинтересовался Илья.

— Я за вами, но надо будет успеть закрыть дверь, пока в «цех» не затекло.

— Короче, Николай, мы с Максом будем страховать, держать мешки, чтобы они не упали, а вы долбите дыру. — Распорядился Илья.

— Долбить дыру? Ладно, спасибо, что не трухнули. Но если начнет валиться, ломитесь в стороны. — Николай поднялся и подтянул к стене оставшийся стеллаж. — Это для того, кто будет стоять справа. Прыгнешь на него, пока кипяток шпарит в помещение.

Максим провел пальцем по мокрой стене, где бил горячий «родник» и проверил его вкус на язык.

— Вода сладко-горькая. По идее, кипяток скоро размочит сахар, даже карамелизировавшийся. — Решил он.

— Вот поэтому мы и будет спускать воду. — Николай соединил все трубки шлангом и примерился.

Конструкции почти хватило до разлома.

— Дыру надо делать между мешками, тут тоньше всего. — Посоветовал Илья.

— Ага, спасибо. — Николай прицелился. — Так, держите мешки, но будьте готовы отпрыгнуть в сторону. Де́ржите?

Илья и Максим уперлись обернутыми в ткань руками в горячие и жесткие бока мешков.

— Да. — Ответил Илья за обоих.

Николай взмахнул железкой, используемой вместо кувалды. Трубка ушла наполовину. Кусок сахара, попавший внутрь при прохождении, уперся в конце в замятые края. Кипяток брызнул под давлением тонкими струйками в разные стороны. Николай схватил шланг и надел его на трубку. Пока надевал второпях при плохом освещении, ожег руки и лицо, но не бросил работу.

— А, бляха муха. — Он вскочил и взялся руками за обожженную щеку. — Теперь волдырь на морде вспухнет.

— Идите, намочите спиртом, а мы пока с Максом проследим. — Илья буквально вытолкал Николая в «цех».

Женщины заохали и заторопились помогать.

Макс поставил спиртовку в конце шланга. Кипяток из него вначале вытекал тонкой струей, но по мере растворения сахара напор усиливался. И когда из него выскочили последние куски, вода пошла с приличным напором, стекая в разлом. В подвале сразу же повис туман как в парилке общественной бани.

— Это симуляция процесса в миниатюре того, что происходит снаружи. — Произнес Илья.

— И долго будет длиться этот процесс? — Поинтересовался Максим.

Илья пожал плечами. Ответа у него не было. Это могли быть дни, а могли быть десятилетия или века.

Убедившись, что план сработал, горячий «родник» пропал, а значит, вода опустилась ниже уровня в один метр, Илья и Максим зашли в «цех». Клубы пара попали внутрь вместе с ними. С парней сошло семь потов, и они очень хотели пить. Скинули с себя одежду, оставшись в одних трусах.

— Извините, дамы, но мы с Илюхой перегрелись. Нам надо немного охладиться. — Максим зачерпнул из бочки ладонью спирта и растёр себе грудь. — Уф, вонища. Придется вам потерпеть запах настоящего мужчины. — Пошутил он.

Илья намочил себе не только грудь, но и ноги, особенно ступни, пострадавшие, когда он наступил в кипяток. На теле почти не осталось мест, которые не были бы обожжены в той или иной степени. Николай, правда, выглядел еще хуже. Ему здорово досталось кипятком в лицо. Зоя суетилась с ним, меняя охлаждающие компрессы. Сыновья с сопереживанием наблюдали за отцом, желая чем-то помочь, но не зная как. Раньше для них верхом проявления уважения к родителям был отказ от телефона на некоторое время, сейчас это не работало, и они не знали, как еще можно показать свое сочувствие.

— Как думаете, яма не переполнится? — Николай убрал с лица смоченную в спирте тряпку.

— Я думаю, нет. — Неуверенно ответил Илья. — Там бездонная дыра. Она точно уходит в землю на десятки метров.

— Хорошо. — Николай снова приложил тряпку. — А, зараза, жжет как. Впору принять спирта внутрь для лучшей анестезии.

— Прими, если полегчает. — Разрешила супруга.

— Дайте мне какой-нибудь самый стремный лимонад. — Попросил Николай детей.

Старший сын, Ромка, протянул ему большую пластиковую бутылку без этикетки с прозрачной жидкостью.

— Это не минералка? — Николай засомневался, что это лимонад.

— А минералка и есть стрёмный лимонад. — Хмыкнул Ромка. — Но это сладкая с непонятным вкусом.

Николай открыл бутылку и сделал глоток.

— Для лечебного коктейля сойдет. — Оценил он ее вкус.

Вынул из штабеля за спиной пустую винную бутылку и набрал в нее спирта на одну треть и сверху залил прозрачным газированным напитком. Взболтал коктейль.

— Так, парни, не пьянки ради, а здоровья для. У нас теперь есть правило, несмотря на изобилие алкоголя, выпивать может только один, двое обязательно дежурят на случай непредвиденной ситуации.

— Да мы с Максом не особо-то по алкоголю убиваемся. — Ответил ему Илья.

— Это пока у вас жизнь была разнообразная. Сидение взаперти в темной комнате научит вас любить маленькие радости. — Николай повернулся к жене. — С лечебным эффектом. — Он приподнял бутылку, как будто сказал тост.

— Любишь ты эти долгие прелюдии. — Зое на подсознательном уровне не нравилось, что муж лечится таким методом. — Пей уже.

Николай попробовал получившийся коктейль на язык, сморщился, передёрнул плечами, но следом сделал несколько глотков. Отдал бутылку жене и прислонился к стене.

— Ждем. — Он закрыл глаза.

На некоторое время в помещении воцарилась тишина. Слышно было, как в подвале шумит ручей горячей воды. Илья успел подумать, что вот, все испытания, которые им определила судьба, они успешно прошли, как пол затрясся, заскрежетали плиты перекрытия, застучало оборудование. Он успел поймать на лету спиртовку, повалившуюся на пол. Это было сделано настолько своевременно, даже страшно представить, что могло произойти, если бы она упала на выплеснувшийся из открытой бочки спирт.

Только все облегченно выдохнули, как из подвала донесся глухой грохот.

Глава 13

Сказать оказалось легче, чем сделать. Небольшая речушка с заросшими берегами слишком часто петляла, а плохая видимость не позволяла надеяться на реакцию, чтобы заранее приготовиться к посадке на подходящем участке. Мотор снова задергался в конвульсиях и затих, лишив Матвея Леонидовича выбора. Он с тревогой и упреком посмотрел на инженера.

— Сэкономили на приборах, теперь придется расплачиваться. Пристегивайтесь, будем садиться, где получится. — Матвей проследил, чтобы внук пристегнул ремень.

На фоне затихшего мотора доминировал шум бьющего в лобовое стекло дождя. Самолет планировал в паре десятков метров над верхушками деревьев, растущих по берегам реки. В какой-то миг они пропали, и река потекла через луг, на котором паслось стадо коров. Матвей понял, что это шанс и начал снижение. Самолет задрал нос выше обычного. Надо было погасить часть скорости о воду, чтобы не клюнуть носом и не перевернуться.

Руки на штурвале вспотели. Матвей сохранял внешнее спокойствие, но внутри чувствовал огромный груз ответственности. «Байкал» коснулся воды хвостовой частью и дернулся вперед, но опытный пилот не позволил ему лишнего. Держал его, как опытный наездник строптивого мустанга, отпуская понемногу. Как только скорость упала ниже подъемной силы крыльев, Матвей повернул к берегу. Самолет ударился стойками шасси о неровный берег, поросший мать-и-мачехой. Поврежденная стойка хрустнула и отвалилась окончательно. «Байкал» пропахал метров десять по земле и остановился в двух метрах от флегматичной коровы, медленно пережевывающей траву.

Самолет уперся правым крылом в землю.

— Обычно, в этот момент пассажиры аплодируют пилоту. — Напомнил Матвей своему небольшому экипажу.

Тимофей похлопал.

— Мы где? — Спросил он.

— Где-то на севере Волгоградской области. — Ответил Матвей. — У нас есть два часа, чтобы спрятаться вместе с припасами. — Напомнил он.

Пока они искали в навигаторе населенный пункт, который должен быть рядом, так как коров не гоняли далеко от деревень, у самолета показался конный пастух с большим грязным алабаем.

Матвей открыл дверь.

— Привет. Далеко до деревни? — Спросил он.

— Пара километров. А вы откуда?

— Издалека. В вашей деревне есть пенсионеры, у которых можно попроситься на постой?

— Конечно. Кто сейчас в деревне живет-то, половина пенсионеры.

— Деревня сильно пострадала от землетрясения?

— Пострадала, но не сильно. У нас же нет высоких домов.

— Вас как зовут? — Поинтересовался Матвей Леонидович.

— Геннадий. — Ответил мужчина.

— Короче, Геннадий, слушай меня внимательно и отнесись к моим словам со всей серьезностью. Мы прилетели с юга. Оттуда по всему фронту надвигается раскаленный воздух. Не горячий, а именно раскаленный, сжигающий всё за минуты. Здесь он будет примерно через пару часов. Нам нужно перевезти кое-какие припасы из самолета в дом с погребом. Сможешь помочь?

— А чем?

— Машину надо, чтобы перевезти.

— У меня телега есть поблизости. Я же собирался, пока пасу, сена накосить, а тут ливень без конца и края. Хотите, отвезу. Чем рассчитаетесь?

— Ну, у нас фрукты, овощи и так, по мелочи.

— А наличные деньги?

Матвей вида не подал, что деньги сейчас совершенно неликвидное средство для расчетов. Им требовалось найти убежище, а не убеждать людей в скорых кардинальных изменениях.

— Деньги есть. — Ответил Матвей. — Подгоняй телегу.

— Сейчас.

Пастух с собакой исчезли в пелене дождя.

— Удача. — Оценил Матвей его появление. — Только бы без накладок прошло.

— Будет смешно, если мы переполошим людей, а никакого пекла не будет. Ветер подует в другую сторону и его унесет назад. — Александр усмехнулся.

— Извинимся, скажем, что у страха глаза велики и пойдем в сторону Валдайской возвышенности. До зимы успеем добраться.

— До зимы? — Вытаращился Тимофей.

— Это я с напуском. Что ты хочешь, у нас огромная страна, не для пеших прогулок. — Матвей задумался. — А может и останемся. Если наступит голод, то дороги станут местом разбоя.

— Да, у нас будет два варианта, либо скорее добраться до той самой экодеревни, пока народ не успел одичать, либо оставаться, потому что потом шансов дойти будет очень мало. — Согласился с Матвеем Александр.

Глаза у Тимофея увлажнились. Он не хотел показывать своей слабости, отвернулся к окну, сделав вид, что смотрит на дождь. Матвей заметил состояние внука, и ему стало неудобно за свои слова.

— Тимох, мы найдем их, не переживай. Подождем несколько дней, и если ничего не случится страшного, пойдем пешком или наймем кого-нибудь на лошади. — Пообещал дед.

— Угу. — Внук кивнул, не обернувшись.

Из дождя вынырнула пастушья лошадь, запряженная в телегу. В ней сидел пастух и мокрый алабай, высунувший язык. Матвей открыл дверцу.

— Спасибо, друг. Сколько просишь за услугу?

— Ну, тыщу. — Неуверенно попросил пастух, словно сумма показалась ему нереальной.

— Договорились. И тыщу сверху, если сразу отвезешь нас к человеку, у которого в доме есть надежный погреб.

Геннадий задумался.

— Ну, ладно. Узнаем, не завалился ли он после тряски. — Пообещал пастух.

— Ну, мужики, приступаем к разгрузке. — Матвей потер руки.

Геннадий помогал им на равных. Они разгрузили самолет и переставили все свои припасы за несколько минут в телегу. То, что в машине и самолете казалось объемным, в ней заняло один скромный уголок. Матвей закрыл дверцу, подержался за крыло, провел по фюзеляжу рукой, прощаясь.

— Вы его бросите? — Поинтересовался пастух, когда он забрался в телегу.

— Да, а что с ним еще делать? — Матвей вздохнул, тяжело переживая расставание. — Без ремонта шасси он не взлетит.

— Да я бы все из него вытащил, сидухи там, провода, детали. В хозяйстве сгодится. — По-хозяйски рассудил Геннадий.

— Скручивай, я не против. Буду даже рад, если он еще кому-то послужит. — Разрешил Матвей Леонидович.

— Спасибо. Но вы тогда не болтайте нашим, что он тут стоит, а то прискачут и скрутят раньше меня.

— А как им объяснить, откуда мы взялись и откуда мы знаем про то, что сюда движется пекло? Машины и поезда больше не ходят.

— Тогда, давайте скажем, что ваш самолет находится не у реки, а с другой стороны села в десяти километрах отсюда у Можайкино. Что он упал и сгорел, а вы еле успели спастись и спасти свои хорхор ы (имущество).

— Ладно, скажем, как просишь. — Согласился Матвей, зная, что времени на это у пастуха не останется. — У тебя семья есть?

— Есть. — Вопрос удивил Геннадия. — Жена, дочь и сын.

— Короче, как нас отвезешь, сразу езжай домой, а не самолет разбирать, прячься с семьей в погреб. Возьмите с собой все, что нужно, продукты, одежду, инструмент и прочее, что не сгорит. И соседям скажи, чтобы прятались. Как только пойдет горячий дождь, знай, у вас останется совсем немного времени.

— Вы что-то преувеличиваете. — Пастух не поверил. — Я понимаю, жара придет, но не такая же, чтобы огонь.

— Ген, лучше поверить и посидеть в погребе, даже если ничего не случится, чем потом жалеть, что не послушал. Мы своими глазами видели, как вот эти тучи исчезали за минуту, растворялись в наступающем пекле. А еще мы слышали разговоры по радио, об этом, а еще с нами разговаривал пилот военного самолета, подтвердивший, что мир накрывает раскаленный воздух. Я тебе говорю, бери семью и прячься в погреб. Мы, как и договорились, скажем, что наш самолет сел в этом вашем Можайкино. — Убедительно пообещал Матвей.

Геннадий задумался. На его лице отражались все муки выбора. Хозяйственная жилка, обожающая бесплатные подарки, требовала немедленно отправиться разбирать самолет, пока не подоспели конкуренты, но и предупреждения он не мог игнорировать. Просто так люди не станут пугать, особенно после того, как случилось страшное землетрясение.

До деревни с названием Екатеринославка на склонившемся указателе добирались минут двадцать, миновав пару небольших расщелин. В целом, пейзаж этих мест казался нетронутым на фоне того, что случилось на юге страны. Катастрофа обошлась с местными намного мягче, оставив им луга, леса и поля почти нетронутыми.

— А как же с коровами быть? — Спросил громко пастух. — Они же погибнут.

— Корову в погреб не спрячешь. — Ответил Матвей. — И резать уже поздно.

— А если в штольню загнать? — Спросил Геннадий. — Там холодно и вода есть.

— Что за штольня? — Спросил Александр.

— Старая, еще дореволюционная. Мел добывали, ракушечник, а потом сделали из нее достопримечательность, детей из школ возили, показывали, что у нас жило в меловой период. В глубине штольни грунтовые воды. Надолго это пекло?

— Без понятия. Идея со штольней, если ты успеешь, отличная. Туда же и людей можно отправить, у кого негде прятаться.

Пастух усмехнулся.

— Вот будет, если вы врете. Столько суеты, а потом пшик, и ничего. Народ сейчас и без того слишком возбужден, а если его еще и обманут…

— Мы готовы ответить за свои слова. — Пообещал Матвей. — Знали бы, что придется доказывать, сняли бы на телефон.

— Дед я снимал. — Неожиданно произнес Тимофей.

— Серьезно? А ну-ка покажи.

Внук вынул телефон и, прикрывая его от дождя, включил записанный ролик. Он снял тот момент, когда они второй раз соприкоснулись с пеклом. На видео хорошо запечатлелся момент растворения грозового фронта подступающим раскаленным воздухом, а затем и температура забортного воздуха на экране с комментариями Тимофея и момент, когда самолет снова ушел в тучи, а температура понизилась.

— Семьдесят? — Геннадий задумался. — Много конечно.

— Спутники зафиксировали в Европе триста градусов. — Напомнил Матвей. — Мы столкнулись с передним краем, который холоднее. За ним должно быть настоящее пекло, как в духовке.

— Так ведь в такой жаре сгорит всё. — До пастуха дошла глубинная суть надвигающейся катастрофы. — И самолет ваш.

— Ну, а мы тебе о чем. Людей надо спасать и всё, что пригодится потом для жизни. — Александр с трудом сдерживался, чтобы не сказать грубее. — Семью прячь, все продукты, какие есть, воду и инструменты, лопаты, топоры и так далее.

— Ой, мужики, задали вы мне задачу. — Геннадий остановил лошадь у синего забора из штакетника с покосившейся калиткой. — Пойду, перетру с хозяйкой. Она жена нашего бывшего председателя.

Пастух ушел и вернулся со старушкой.

— Вот, эти люди прилетели к нам издалека. Просят пустить их спрятаться в вашем погребе на время.

Бабка подслепо рассмотрела троицу.

— Там беспорядок. Банки попадали и разбились, а я еще не убиралась. Работы очень много. — Поделилась она.

— Давайте мы уберемся за то, что вы нас пустите. — Предложил Матвей Леонидович.

— А что, Гена не врет, что вы сбежали от ужасной жары?

— Не врет, так и было. Мы ему даже видео показали, чтобы он нам поверил. — Матвей посмотрел на часы. — Бабуль, времени остается все меньше. Мы договорились?

— Ой, не знаю. — Старушка боялась мужскую компанию с сомнительной историей в багаже. — Мне-то что с того?

— Считайте, что мы вас спасли. Думаю, жизнь хорошая плата за то, чтобы потерпеть нас. К тому же мы с руками и можем помочь вам по хозяйству.

— Ладно, если до вечера ничего не будет, ищите себе другое место. — Нашла бабуля компромисс.

— Своенравная бабка, зато погреб у них ого-го, председательский. — Шепнул Геннадий.

Он помог сгрузить припасы с телеги. Тимофей за короткую поездку успел привязаться к пастушьей собаке и пёс к нему. Алабай смотрел из телеги в их сторону с таким видом, как будто хотел, чтобы ему пообещали скорую встречу. Тимофей помахал ему.

— Меня зовут Мария Алексеевна. — Представилась жена бывшего председателя. — Вот вам тачка, чтобы перевезти.

Она поставила перед ними старую самодельную садовую тачку на толстых пневматических колесах, которые Матвей сразу признал. Это были колеса от прицепной сельхозтехники. Они ставились на сеялках, культиваторах и как опорное колесо на плуге. В большой кузов тачки за раз влезла половина припасов. Матвей Леонидович впрягся и с удивлением отметил мягкий ход. Мария Алексеевна провела его через огород к погребу. Вход в него находился внутри хозяйственной постройки, небольшого ангара из крытого оцинкованным железом. Спуск в погреб оказался не таким, как у большинства деревенских, в виде дыры в земле, накрытой крышкой и далее по железной или деревянной лестнице.

Председатель подошел к вопросу основательно. Он сделал спуск из бетонных ступеней, внутри выложенного кирпичом пролета на глубину трех метров. Идти можно было в полный рост и без всякой экономии в плечах. Матвей составил припасы у входа.

— Добротно. — Сделал он комплимент.

— Коленька любил основательность, потому его и выбрали председателем. Он называл погреб бомбоубежищем и говорил, что на случай атомной войны все умрут, а мы с ним останемся. Отрастим еще по паре рук и будем сажать радиоактивную картошку. — Пошутила Мария Алексеевна.

Старушка оказалась не такой сухой и черствой, какой сразу воспринял ее Матвей.

— А вы кем работали до пенсии?

— Директором школы. — Ответила Мария Алексеевна.

— Ясно. Держали, значит, с мужем всю деревню в руках, от мала до велика. — Пошутил Матвей.

— Держали, было время. Иди, забирай остальное, а то твои товарищи трутся у калитки. Сейчас соседи начнут суетиться.

— Хорошо.

Матвей Леонидович выкатил тачку за двор. Быстро закидали остатки припасов в неё и вернулись к погребу. Мария Алексеевна стояла уже в накинутой на плечи шали.

— Жара, говорите, а становится только холоднее. И дождь непонятно, когда закончится.

— Будет хорошо, если мы ошибемся. — Произнес Александр. — Вам от нас никаких проблем не будет, только порядок наведем. У вас, кстати, стекла не выбило в доме?

— Потрескались, но не вывалились. Тьфу-тьфу-тьфу. А вот у Анохиных по соседству, вылетели все и даже крыша рухнула. Я же говорю, мой Коленька строил на века. Разбирался во всем.

— Это хорошо, так нам всем спокойнее. — Ответил Александр.

Мария Алексеевна показала, куда вывозить мусор из погреба и собралась уходить.

— Тимофей, идем со мной, напою чаем с конфетами. — Предложила она, решив, что ребенку рано еще работать физически.

— Не, я останусь помогать. — Неожиданно отказался он.

Матвей Леонидович загордился внуком. За несколько дней он совершил огромный рывок от ленивого подростка до ответственного мальчишки, понимающего и ценящего свою роль в команде.

Александр вывозил мусор в яму, а Матвей и Тимофей собирали его по полу погреба веником и лопатой. Томатные и огуречные рассолы смешались на полу с лечо, вареньями и компотами. Запах в погребе стоял сильный и невообразимый по палитре.

— Ну, что, дождь не стал теплее? — Поинтересовался Матвей у спустившегося в очередной раз инженера.

— Вроде нет. Я постоянно контролирую температуру. Сколько времени прошло, как мы сели?

— Два с копейками. — Матвей посмотрел на часы.

— Вот будет позору, если тревога окажется ложной. — Хмыкнул Александр.

— Как говорила моя мать, стыд не дым, глаза не ест. Переживем. Лучше выглядеть дураком и смотреть в глаза живым людям, чем наоборот.

— Согласен.

Битое стекло и сладко-соленую жижу с помидорами и огурцами выносили ведрами. Тимофей сбегал наверх, набрал воды и отмывал выложенный плиткой пол. Прошел еще час. Работы была почти завершена. Несмотря на большие потери, целых банок с вареньями, соленьями и компотами осталось еще много. Троица собралась занести собственные припасы и набрать побольше питьевой воды на всякий случай. Тимофею разрешили отдохнуть. Он остался в погребе с телефоном и открытой банкой клубничного варенья.

Воду набирали из колодца. Она уже имела запах химии, но на вкус он еще не ощущался. Заполнили все ведра, которые нашли в сараях и во дворе и даже несколько стеклянных десятилитровых бутылей, используемых в ветеринарии для хранения спирта или кислоты.

Матвей носил емкости, а Александр наполнял их. В какой-то миг оба почувствовали, как порыв ветра дохнул банным ароматом, теплом и сыростью. Мужчины тревожно переглянулись. В небе пока еще не появилось никаких признаков изменения погоды. Мелкий дождь с тихим шелестом поливал землю.

— Надо будет успеть предупредить бабку собрать вещи и продукты. — Решил Александр.

— Дождемся явных признаков приближения пекла и тогда сообщим Марии Алексеевне. — Решил Матвей.

В погреб спустили остатки воды и прошлись по сараям, думая, что могло пригодиться, если пекло все же доберется до этих мест и уничтожит всё, что находится над землей. Собрали садовый инструмент, все ключи, отвертки, молотки, топоры, бензопилу и старую ручную дрель. Александр снял со стены сплетенные косы лука и чеснока, разложенные для просушки на мешковине сухофрукты.

Матвей нашел в коробочке скрученные на газету новогодние гирлянды. Электричества после катастрофы не было нигде, но на глаза ему попался старый и явно не рабочий пылесос. Он решил, что Александр владеет навыками, как из электродвигателя сделать генератор электричества. Он сам готов был крутить рукоятку, чтобы не сидеть сутками в темноте.

Взял две гирлянды, пылесос и вышел из сарая. На лицо упали теплые капли дождя, гораздо теплее, чем были несколько минут назад.

— Саня! Александр! Началось! — Выкрикнул он, припустив в сторону погреба.

Инженер выскочил из гаража с чемоданом и выставил руку под дождь.

— Я за бабкой. — Сообщил он.

Оставил чемодан у входа в ангар с погребом.

— Там полный набор инструмента для ремонта чего угодно. — Сообщил он и рванул в сторону дома. — Мария Алексеевна…

Матвей Леонидович спустился в подвал. Внук сидел с ногами на крепкой полке. Его лицо освещалось экраном телефона.

— Тимоха, началось. Пошел теплый дождь.

— А мне что делать, дед? — Тимофей отвлекся от телефона.

— Не знаю. Сделай испуганное лицо что ли. — Пошутил Матвей Леонидович. — Страшно же.

— Мне нет. — Тимофей посветил на пылесос. — Мы будем пылесосить?

— Ага, и хороводы водить вокруг елки. — Дед положил на полку гирлянды. — Предложу Сане сделать из электродвигателя генератор, чтобы гирлянды тянул.

Матвей поднялся за чемоданом с инструментом. Весил он много, сразу ясно, что с железом. Оставил в погребе и когда снова оказался на улице, понял, что температура поднялась еще на несколько градусов. Зашел в дом, чтобы помочь собраться хозяйке дома.

Она собрала посередине прихожей целую гору необходимых вещей: кухонную утварь, весь гардероб, несколько аптечек, иконы, портреты со стен, альбомы, спальные принадлежности и самое главное, табуретки. Инженер растерянно смотрел на Матвея. Тот незаметно пожал плечами, но хозяйка заметила их мимический диалог.

— А я вам что, на полу сидеть буду. Я бы еще и кровати туда занесла. — Заявила она.

— Надо поторапливаться. Дождь становится теплее. — Предупредил он.

— А если это просто теплый дождь? Сейчас же лето. У нас часто идут теплые дожди. — Марию Алексеевну терзали сомнения.

Одиноким женщинам в ее возрасте все казались жуликами, аферистами и насильниками. Люди со странными заявлениями, появившиеся внезапно и всполошившие ее размеренную жизнь, пусть и нарушенную страшной катастрофой, априори вызывали подозрение. Она пыталась прокрутить в голове сценарий их аферы, думая, что им от нее больше нужно, имущество или чего похуже. При этом она старалась не терять достоинство, старалась выглядеть как директор школы на линейке.

— Выйдите на улицу и проверьте, такие у вас дожди или нет. — Посоветовал Матвей Леонидович. — Стали бы мы после почти двух тысяч километров пути заниматься ерундой, пугая одинокую женщину. Мне внука надо спасти и самому спастись, чтобы вернуть его потом родителям.

— А я посмотрю. — Мария Алексеевна вышла на крыльцо и подставила ладонь под дождь.

На улице уже и без этого становилось понятно, что с погодой что-то не так. Ощущение бани усиливалось. Она вернулась решительным шагом назад.

— Ну, что смотрите, несите это все в погреб. Убедили, да дождик теплее, чем обычно. — Распорядилась она.

Матвей взял в руки целый ворох одежды и вышел из дома. Со стороны улицы раздался шум. Он остановился узнать причину. Пастух Геннадий, посвистывая, как Соловей-разбойник и щелкая кнутом, гнал небольшое коровье стадо.

— Куда это он? — Удивилась Мария.

— А в каком направлении у вас штольни? — Спросил Александр.

— В том. — Она указала туда, куда гнали скотину. — А вам зачем?

— Пастух ваш про них рассказывал. — Александр не стал вдаваться в подробности.

Мария Алексеевна не уловила связи, но настаивать на объяснении не стала. Необыкновенно теплый дождь заставил ее поступать прагматично, меньше говорить и больше действовать.

— Не намочите одежду. — Попросила она Матвея Леонидовича. — В погребе она не высохнет и приобретет несвежий запах.

— Ничего, мы вынесем ее наружу. Там она высохнет за две секунды. — Пошутил Матвей.

После того, как они отнесли первую партию скарба хозяйки дома, Мария Алексеевна не осталась ждать их в погребе, решила проконтролировать процесс. Как только они вышли из ангара, рядом ударила молния, и раздался гром, встряхнувший небеса. Дождь лавинообразно усилился, и его уже нельзя было назвать просто теплым. До сего момента еще верилось в естественность причин его высокой температуры, но когда он нагрелся сильнее, это напугало Марию Алексеевну.

— Ой, давайте быстрее, давайте быстрее. — Она чуть не подвернула ногу, промахнувшись мимо дорожки, выложенной плиткой.

— Шли бы вы, Мария Алексеевна в подвал к Тимофею. Мы справимся сами. — Посоветовал ей Александр. — От вас только бесполезная суета.

Женщина выставилась на него, желая сказать что-нибудь нравоучительное, но сверкнувшая молния и раздавшийся следом гром вынудили ее принять предложение. За два приема они перенесли все вещи в погреб. Земля, пропитавшаяся теплым дождем, начала парить. Влажность была настолько высокой, что спирала дыхание. Матвей проверил дом в последний раз, чтобы не оставить чего-нибудь полезного. Не нашел и вернулся в ангар.

Закрыл металлическую дверь, затем верхнюю дверь и нижнюю дверь. Получалось, что защита от пекла имела два уровня. Воздух внутри ангара и воздух внутри лестничного пролета. В погребе было темно.

— Вы где, подайте голос, чтобы я не наступил. — Попросил Матвей. — Тимофей, что с телефоном?

— Сел. — Ответил внук из темноты.

Матвей вынул свой телефон и включил фонарь. Троица сидела на табуретках, прислонившись спиной к стене.

— А кровати бы нам не помешали. — Решил Матвей. — Вдруг придется провести не одну ночь.

— Матрасов достаточно. — Ответил Александр. — У вас есть матрасы, Мария Алексеевна.

— Конечно, я же не на пружинах сплю. Один новый матрас на кровати в моей спальне и два на шкафу в гостевой свернутые лежат.

— Ладно, это последняя ходка. — Решил Матвей. — Наше упущение, что про ночлег не подумали.

Они с Александром выскочили на «свежий» воздух по привычке и сразу поняли, что это опрометчивый поступок. Стадия очень теплого дождя сменилась горячим. Открытые участки тела уже не переносили его температуры. Пришлось вернуться в ангар и накрыться пленкой, которой хозяйка по весне накрывала грядки.

Забежали в дом и стряхнули воду. Матвей подошел к окну, выходящему на запад. Небо заволокло белым туманом, тем самым, который они наблюдали с воздуха.

— Матвей Леонидович давай пленку, завернем матрасы, чтобы не промокли по дороге. — Выкрикнул из спальни Александр.

Матвей принес ему пленку.

— Пекло уже рядом. — Сообщил он.

— Это и так понятно. — Александр поделил полиэтиленовую пленку на две части.

Снял со шкафа два старых матраса на ватине и обернул каждый, чтобы во время переноски не намочить их. Высохнуть в погребе не было никаких шансов.

— Будем спать по двое на одном. — Решил Матвей. — Я с внуком, ты с Марией Алексеевной.

— Она наверняка пошлет нас за своим матрасом, который лежит у нее на кровати. — Усмехнулся инженер. — Та еще королева.

— Она не в том возрасте, когда легко менять привычки. Королева, так королева, как скажет, так и сделаем. Надо расплатиться с ней за помощь.

Им действительно пришлось вернуться назад и принести ей большой и тяжелый матрас, да еще и с постелью. Мария Алексеевна и помыслить не могла, чтобы спать на голом матрасе.

— Я что, похожа на собаку, которой все равно где и на чем спать? — Обратилась она к мужчинам с претензией в голосе.

— Совсем не похожи. — Ответил Александр. — Я смотрел один выпуск «В мире животных» и вот там был…

— Спасибо, что пустили нас к себе. — Перебил его Матвей, не дав инженеру поддеть бабулю. — Лучше скажи, можешь из старого пылесоса сделать генератор для подсветки из гирлянд?

— Ну, теоретически да. В этом нет ничего сложного, но надо запчасти. Двигателю нужны приличные обороты для возмущения тока в обмотке. Сомневаюсь, что мы сможем найти здесь редуктор.

— Ладно, отложим этот вопрос, пока у тебя не возникнет рабочих идей. Сложно сидеть в темноте сутками напролет.

— Вы думаете, это надолго? — Спросила хозяйка дома.

— Без понятия. — Ответил Матвей Леонидович. — Хотелось бы, чтобы закончилось быстро, иначе мы ослепнем тут, как кроты.

Снаружи донесся глухой звук, похожий на взрыв. Все примолкли.

— Что это могло быть? — С тревогой в голосе поинтересовалась Мария Алексеевна.

— Вам виднее, какие взрывоопасные вещи имелись в вашем доме. Газовые баллоны имелись? — Спросил Александр.

— Нет, у нас лет сорок как газ в деревню провели. И думать забыли, как меняли раньше баллоны. Спасибо Коле, он тогда парторгом работал и подсуетился, чтобы про нас не забыли, когда газифицировать начали.

— Да, спасибо вашему мужу за что, что мы все обрели убежище. — Поблагодарил Матвей Леонидович.

В погребе на время повисла гробовая тишина. Мария Алексеевна ворочалась на своем матрасе и вздыхала. Тимофей тихо вылавливал вишню из компота и сплёвывал косточки на пол. Александр сопел, лежа на матрасе, а Матвей сидел на табурете и думал, как им добраться до экодеревни. Дорога пешим ходом могла растянуться до самой зимы. Хотя какой зимы? Он не мог знать точно, что произойдет со временами года после таких кардинальных катастрофических явлений.

В тишине незаметно пролетело несколько часов. Матвей решил, что часть времени он проспал. Почти неразличимый ранее шум дождя по железной крыше, исчез, и это сразу стало слышно. Стало тихо-тихо и даже как-то жутковато.

— Дед, а дед? — Шепотом позвал Тимофей.

— Чего тебе?

— Мне стало страшно, что я один остался. — Признался внук.

— Не дождешься, я никуда деваться не собираюсь. Все хорошо.

— Так тихо.

— Да, я заметил. — Матвей включи фонарик. — Пойду, проверю, что там с погодой.

— Я с тобой. — Засобирался Тимофей.

— Не надо, там может быть опасно.

— Я у дверей постою.

— Внизу, по лестнице не поднимайся. — Предупредил дед.

— Ладно.

Они подошли к нижней двери, за которой открывался подъем наверх. Она была теплой на ощупь. Матвей приоткрыл дверь. На лестнице не было жарко, как он ожидал.

— Держи телефон и свети мне. — Он отдал трубку внуку.

— Ага. — Тимофей взял его и направил свет в сторону верхней двери.

Матвей поднялся. С каждым шагом становилось все жарче и жарче. Наверху от двери исходило инфракрасное тепло, как от стенок раскаленной печи. Он притронулся ладонью и сразу ее отдернул. Правда, это не остановило порыв узнать, как там снаружи, внутри ангара. Он толкнул дверь вперед и получил в лицо и грудь обжигающий порыв горячего воздуха.

Глава 14

«Сахарная» дамба не выдержала очередного сотрясения и развалилась. Подвал мгновенно наполнился горячим паром. Илья под слабые протесты Даши собрался проверить масштабы разрушения, экипируясь укрывным материалом. Но едва он приоткрыл дверь, чтобы выйти, внутрь ворвалось облако обжигающего сырого пара, который по воздействию на кожу оказался агрессивнее, чем более раскаленный, но сухой воздух.

Укрывной материал впитывал влагу, следовательно, не мог долго защищать от высокой температуры. Коллектив не пустил Илью, проверять последствия, испугавшись, что он получит сильные ожоги, и ничем помочь не получится.

— Значит, мы заперлись, как мыши в мышеловке. — Усмехнулся он, снимая с себя «экипировку». — А как же туалет?

— Сходить по-большому и умереть. — Хмыкнул Максим. — И, наконец, по-настоящему почувствовать, что значит пригорающая задница.

— Вообще-то да, выбор звучит именно так. — Согласился друг. — Придется превозмогать смущение и ходить в туалет где-то здесь, в уголке.

— Нет. — Даша скривилась. — Нас тут так много, мы просто задохнемся.

— Выльем одну бочку спирта и будем использовать ее, как выгребную яму. У нее есть крышка, так что сильно вонять не будет. — Предложил Максим. — Прикольно, придется забираться на нее, как на трон и смотреть на вас свысока. Как горный орел на вершине Кавказа, сижу я на самом краю унитаза.

— Ну, нет, мальчишки. Я никогда не смогу себе пересилить. — Даша прикрыла лицо руками.

— Природа сильнее твоих моральных принципов. — Мягко произнесла Зоя. — Мальчишки поставят ширмочку, и будем спокойно за ней свои дела делать.

— А звуки? — Не сдавалась Даша.

— Отвыкли мы от естественности. — Юля вздохнула. — Стали думать про себя лучше, чем мы есть, но природа нас вернула на место. Ничего, это только первый раз сложно, а потом пойдет, как по накатанной. Я вспоминаю туалет в деревенской школе. Пять дырок в полу и на перемене постоянно занятый. Никто друг на друга не смотрел и не интересовался. Я поехала как-то на вечер встречи выпускников, проходивший в школе, а он там до сих пор действующий. Так я даже зайти в него не смогла. Ушла с вечера, когда невмоготу стало.

— Я не думаю, что это хорошо и естественно. — Даша продолжала сопротивляться, с ужасом осознавая, что время принимать решение неотвратимо наступает. — Есть же интимные моменты, которые не для публики.

— А что поделать, когда вся публика оказалась запертой в одном помещении? — Юля пожала плечами. — Даже принцессы какают.

Даша изобразила рыдания.

— Не переживай, в такие моменты, мы все будем закрывать уши. — Илья попытался успокоить подругу.

— А еще мы будем петь хором, чтобы ты смогла расслабиться. — Пошутила Зоя.

— Куда девать столько спирта? — Максим подошел к бочке, из которой они уже брали.

— Весь выливать не надо. — Посоветовала Ольга. — Пусть остается литров тридцать, что наше дерьмо там не бродило.

— Хорошая идея. — Согласился он.

— Чтобы не чувствовать себя акробатом, балансируя на бочке, предлагаю поставить ее в центр других, чтобы она не шаталась. Не дай бог, кто-нибудь свалится с нее, перевернет и зальет наше маленькое убежище. — Илья вживую смоделировал процесс у себя в голове и понял, где кроется слабое место.

— Не будем откладывать дело в долгий ящик. — Максим вскочил на ноги. — Мелюзга, у вас будет особое задание, которое можно доверить только непьющим. Вы будете переливать спирт в бутылки. — Он взял в руки винную бутылку и опустил в бочку. — Вот таким нехитрым способом.

Дети с радостью взялись за дело. Остальные принялись расчищать дальний угол от оборудования. Как только освободили его, перекатили полные бочки и занялись изготовлением ширмы. Пригодилось всё, и освободившиеся после мешков с сахаром деревянные паллеты и разные трубки, провода, шланги. Из них смастерили загородку и специальный постамент для восседания на бочке. Дети к тому времени разлили половину объема спирта по бутылкам и перестали доставать до поверхности. Подключились старшие. И когда в бочке осталась одна четверть содержимого, откатили на приготовленное место и водрузили постамент.

Теперь предстояло проверить на личном опыте успешность осуществленного проекта. Никто не торопился быть первым. Тут как раз вышел из легкого пьяного забытья Николай. Открыл глаза, потянулся и долго не мог понять, почему так кардинально изменилась обстановка.

— А что случилось? — Сонно поинтересовался он.

— Коль, ты всё проспал. — Укоризненно произнесла жена. — Нас снова тряхнуло, ваши мешки попадали и теперь в подвале очень горячий пар. В туалет никак не сходить. Вот мы и сделали туалет с ширмочкой.

— Правда? — Николай посмотрел на парней, зная, что жена может и пошутить над ним.

— Да. Пар невозможно горячий. Я на секунду открыл и чуть не сжег руки. Мешки упали и поставить их нет никакой возможности, вот мы и решили сделать туалет здесь, чтобы не выходить. — Илья кивнул в сторону тускло белеющей в дальнем углу ширмы.

— Блин, у меня сейчас мочевой пузырь лопнет. — Николай резко поднялся. Подошел к бочкам и заглянул за загородку. — Вы серьезно? Надо карабкаться на бочку?

— А ты как хотел Коль? На пол? — Поинтересовалась супруга.

— В подпол. — Ответил муж. — Боже ты мой, я вам кто, воздушный гимнаст?

— Воздушный гимнаст лучше звучит, чем обмочившийся. — Снова поддела его Зоя.

— Уши заткните. — Попросил Николай.

Он закрылся ширмой, поматерился пока взбирался на постамент. Народ честно закрыл уши, чтобы не смущать его.

— А вы чего спирт не вылили весь? — Спросил он громко. — Это же кощунство.

— Это не кощунство, а единственный дезодорант, который у нас имеется. — Ответил Илья. — Боимся, что из-за жары фекалии начнут бродить и нам станет невыносимо дышать.

— Хм, наверное, вы правы. — Николай вышел из-за ширмы. — Хороший проект, на четверку. Хорошо бы сделать так, чтобы постамент не мешал закрывать за собой крышку.

— Вот это тебе задание, а то ты проспал, пока мы работали. — Посоветовала мужу Зоя.

— Ладно, сделаю. — Николай стянул с себя майку. — Жарко становится. Он подошел к двери, дотронулся до нее рукой и отдернул. — Слушайте, без нормальной вентиляции тут скоро дышать нечем будет.

— Будем надеяться, что жара спадет раньше, чем мы сваримся. — Произнес Илья.

— А ты уверен, что похолодает? Вдруг у нас тут установился парниковый эффект, как на Венере. — Николай вытер майкой мокрый лоб. — Вчера эта дверь была намного прохладнее.

— Это потому что мы были изолированы от внешнего мира, а из пролома поднимался прохладный воздух. Сейчас изоляции нет, и поэтому пролом не в силах охладить воздух. Мне кажется, что сырость первый признак того, что воздух уже достаточно охладился, отчего избыточная влага стала конденсироваться. Из-за плотной атмосферы тепло плохо уходит в космос, но оно все равно уходит. К тому же сам процесс испарения происходит с потреблением тепла. Вопрос только в том, сколько времени уйдет, чтобы температура опустилась до приемлемых для нас условий. — Поделился Илья собственными умозаключениями.

— Сразу видно, Даша, что твой парень не прогуливал уроки в школе. — Заметила Зоя.

— Теория с гейзером, я так понимаю, больше не в моде? — Поинтересовался Николай.

— Я вам говорил, что не видел никакого гейзера. Воздух был раскален везде, до самого горизонта.

— Значит, твоя теория может быть верной, только при условии, что нет постоянного источника подогрева. Если магма контактирует непрерывно с океанической или подземной водой, то мы еще долго будем жить в такой парилке. — Николай задумался. — Вернее, недолго.

— Коль, не пугай. — Попросила супруга.

— Не нравится, не слушай.

— Да, наверное, если подогрев имеется, то атмосфера охладится нескоро. — Согласился Илья.

Николай вздохнул и посмотрел в сторону импровизированного туалета.

— У нас нет столько еды, чтобы наполнить хотя бы одну бочку. — Произнес он с сожалением. — Мы протянем на этом недели две от силы. Потом кончится вода, а то и раньше.

— А дождевую пить нельзя? — спросила Ольга.

— Она слишком химозная и я думаю, что в ней сейчас вся таблица Менделеева. — Предположил Николай. — Был бы у Ашотика самогонный аппарат, мы могли бы ее дистиллировать и пить, мешая с солью.

— Надо бы посчитать, сколько питьевой воды у нас осталось, и поделить на две недели. — Предложил Максим.

— И еду, а то мы лопаем, как будто завтра все закончится. — Николай согласился с ним. — Кому невтерпеж, ешьте сахар.

Температура в «цехе» незаметно, но упорно поднималась. К вечеру этого же дня стало душно в одежде. Мужчины разделись до трусов, женщины оставили еще и бюстгальтеры и или майки. О еде думалось мало, но вот пить хотелось постоянно. Дети начали хныкать и выпрашивать питье, которое уже было рассчитано на другие дни. Чем больше они пили, тем скорее наступала жажда. Николай держался, запрещая брать воду. Не давал ни своим сыновьям, ни чужим девочкам.

— Мамаши, скажите им, если они не будут терпеть, то умрут от жажды через неделю.

Юля пыталась возразить. Она считала себя с дочерью самой пострадавшей в компании, из-за того, что лишилась мужа и хотела, чтобы к ним отнеслись мягче.

— Нет, Юль, дети не поймут, если Вероника будет пить, а они смотреть. Терпите до утра. Организм тоже должен приспособиться и включить механизм удержания воды. — Николай стоял на охране воды, как Цербер.

Илья точно знал, что у него не хватило бы силы воли долго сопротивляться вымогающим детям. Ему очень хотелось пить. Язык плохо ворочался в сухом рту, отчего некоторые слова произносились неправильно, будто он был пьяным. Чтобы не потеть, он почти не двигался. Любое движение провоцировало потерю жидкости. Дверь в «цех» разогрелась и стала работать, как микроволновка, разогревая с расстояния в два метра.

Вскрикнула Ольга и принялась тормошить дочь.

— Кать. Катюша, что с тобой. Очнись, Кать, открой глазки.

Большинство решили, что это тепловой удар. Терморегуляция ребенка еще не справлялась с долговременным нахождением в жаре, к которому добавлялся спертый воздух. Николай взял кусок тряпки и обильно смочил ее в спирте. Подошел к девочке и протер грудь, ноги, руки и лоб. Процедуру проделал несколько раз.

— Сейчас охладиться. — Пообещал он. — А всем остальным тоже протереть себя спиртом, пока не потеряли сознание.

Илья понял, что сейчас для него это настоящее спасение. Он промочил тряпку в спирте и протер себя с груди до ступней. Потом занялся Дашей, протерев ей спину. Из-за невозможности принять душ эта процедура помимо охлаждения помогла почувствовать некоторую свежесть тела.

Катя пришла в себя и пожаловалась на головную боль. К счастью, аптечку Николай забрал из разбитой машины, предполагая, что может потребоваться медицинская помощь. После обтирания спиртом наступало временное облегчение. Жажда ослабевала, жар пропадал. Помогало ненадолго, от получаса до часа, смотря сколько двигаться. В воздухе висел резкий запах спирта, а при выдыхании из легких ощущался характерный перегар. При этом никакого опьянения не наблюдалось.

Увлекаться охлаждением тоже не стоило. Буквально после нескольких повторений кожа пересохла и начала гореть. Пары испаряющегося спирта привели к более радикальному ощущению жажды. Организм почувствовал интоксикацию и пытался ее вывести привычным способом. Эта ночь прошла для людей кошмарно. Ольга не выдержала страданий дочери и вытащила бутылку воды. Напоила ее и допила сама. Илья видел это, да и Николай видел, но все сделали вид, что не заметили.

Едва началось утро, все получили по одной бутылке на двоих. Илья пил с Дашей маленькими глотками по очереди. Организм буквально просил мышечными конвульсиями сделать большой глоток, но приходилось его сдерживать. После питья стало казаться, будто жара немного ослабла. Видимо, тело начало понемногу работать на охлаждение. Илья дотронулся до двери, но руку не отдернул сразу. Вчера она была горячей, как раскаленная подошва утюга, но сегодня нет.

— Температура падает. — Произнес Илья со скрытым восторгом. — Я приоткрою немного.

Он осторожно открыл дверь на пару сантиметров. Внутрь как под давлением зашел сырой горячий пар. Илья закрыл дверь спустя несколько секунд, хотел, чтобы внешний воздух смешался с внутренним, бедным на кислород. Пламя спиртовки дрогнуло и потухло, когда сырой сквозняк достал его. Илья прикрыл дверь, спокойно пережив кратковременное нахождение в горячем пару.

Произошел эффект бани. Как только пар ослаб и растворился внутри помещения, показалось, что стало прохладнее. Осевшая на поверхности предметов и тела влага испарилась, сделав их прохладнее.

— Это хорошо. — Обрадовала Юля. — Как только станет возможно выйти на улицу, пойдем искать нашего папу.

Николай снова разжег спиртовку. Пламя разгорелось с треском. Он встал, набрал свежего спирта из бочки, потушил огонь и долил дополна. Разжег снова. Свежее пламя осветило под потолком остатки клубящегося пара. Крупные капли собирались на нем и звонко падали на пол. У людей в убежище проснулся аппетит на фоне облегчения состояния.

— Такое ощущение, что у нас бесконечная ночь. — Призналась Гуля. — Я не могу поверить, что на улице сейчас светло.

— После сидения в темном помещении тебе там покажется не просто светло, а невозможно ярко. — Предупредил Николай.

— Мне кажется, уже завтра можно попробовать укутаться и выйти наружу. — Поделился идеей Илья.

— А чем это нам поможет? — Спросила Зоя. — Если там такой туман, что ничего не видно.

— Я не знаю. Чисто из желания понять, что происходит. — Илья не смог самому себе ответить на этот вопрос.

— Если станет прохладнее, то я тоже выйду. Нет уже сил пугать себя догадками и бояться того, чего нет. Выйдем, посмотрим, подышим свежим воздухом. В смысле, богатым на кислород. Если там терпимо, то и вас выведем на прогулку, пока вы не окосели в темноте сидеть. — Пообещал Николай.

— Мне заранее страшно увидеть, что там стало. — Призналась Ольга. — Я ведь местная, всех тут знаю.

— Меня другое беспокоит. — Признался Николай. — Если погода устаканится, нам что делать, оставаться здесь или пытаться добраться до дома?

— Вначале надо понять, насколько глобально все произошло. — Рассудил Максим. — Есть ли вообще какая-нибудь скоординированная помощь или все сейчас сидят, как мы в подвалах. Топать пешком в Пермь та еще затея. До зимы не дойдете, что делать будете?

— Вот и я о том же. — Со вздохом произнес Николай. — Никто нас по дороге кормить не станет, ночевать придется, где попало, скорее всего, под открытым небом.

— Не сочиняйте, а? — Остановила его фантазии супруга.

— Я не останусь здесь. — Тихо произнесла Даша. — Мне нужно вернуться к родителям, иначе они сойдут с ума.

— Мы можем не дойти…

— Я должна вернуться в Оренбург. — Настойчиво повторила Даша. — Ты разве не переживаешь каково родителям не знать о твоей судьбе?

— Переживаю. Но если через город прошла такая же волна, то они погибли. Я думаю многоэтажки просто сложились, похоронив всех, кто в них находился.

— Ты так легко об этом говоришь.

— Мне нелегко, но я уже смирился с этим.

— Ребята, давайте не исходить из своих фантазий. — Снова попросила Зоя. — Не надо пугать себя заранее. Завтра выберемся, перетрем с людьми. Вдруг, кто-нибудь знает, что произошло на самом деле. Вдруг у них рация есть, а в подвале дома генератор стоит, и они слушают разные волны. Кто-нибудь обязательно что-то знает.

— Оптимистично рассуждаешь. — Николай думал, что ситуация хуже. — Хотел бы я встретить живого человека, после такого пекла. — Он снова вспомнил про Юлю и Михаила. — Прости, не хотел тебя пугать. Мишки это не касается.

Надежда на улучшение погоды превратила очередной день вынужденного заключения в одно повторяющееся движение. Кто-нибудь обязательно подходил к двери и щупал ее на предмете охлаждения. Естественно, перерыв в десять минут мало что мог дать в ощущениях разницы температуры. Она все равно оставалась достаточно горячей, и прислоняться к ней надолго не стоило.

Илья даже экипировался, чтобы выбраться наружу с проверкой, но коллектив не дал ему добро. Смысла выбегать на лестницу, чтобы сразу вернуться обратно никакого не было, а вот заработать проблемы запросто. Даша впала в депрессию, думаю о родителях, поэтому Илье хотелось хоть как-то обнадежить ее. В принципе, если бы погода улучшилась в ближайшие дни, он был готов вернуться домой. По прикидкам, на это должно было уйти два месяца при условии, что весь мир выглядит так же, как вокруг их убежища. Проблемы с питанием он думал решать поиском его в разрушенных магазинах и домах. Там же он надеялся разжиться одеждой и обувью, которая обязательно сносится не один раз за время такого перехода. Пугали его форсирования рек, особенно Волги. Мосты вряд ли остались после мощного землетрясения.

В этот день жажда мучила гораздо меньше. Тело как будто подстроилось, сгустило соки и не давало влаги обильно выделяться. Из-за этого случались судороги. Не получалось долго спать в одной позе, сводило руки и ноги и даже спину. Спиртовку погасили и зажигали только во время приема пищи, чтобы увидеть, что берут. Дети перестали капризничать, выпрашивать еду и воду, вели себя как призраки, проявляя себя, только когда загорался свет спиртовки.

Про стеснение во время использования туалета быстро забыли. В такой духоте им часто пользоваться не приходилось. Постепенно небольшое пространство «цеха» стало восприниматься, как огромный мир, а туалет находился в очень-очень дальнем углу. Гибкая психология людей перекраивала свое отношение к окружению, и встраивало себя в соответствии с изменившимися условиями.

Очередной день начался с того, что из-за двери доносились раскаты грома и шум проливного дождя. В «цеху» запахло сырым бетоном. Николай прошелся по всему помещению и нашел источник. Протекал потолок. Вода пропитала почву и нашла себе дорогу между плит перекрытий. На ощупь она была теплой, чуть горячее температуры тела. Он подошел к двери и дотронулся.

— Есть прогресс. — Произнес он довольным тоном. — Рука почти терпит.

Илья подскочил и перепроверил слова Николая. Так и было. В сравнении со вчерашней температурой, сегодняшняя ощутимо понизилась. Он приоткрыл дверь. Через невысокий порожек из подвала плеснулась горячая вода, а в проем зашел пар, уже не воспринимающийся как нестерпимо горячий. Обыкновенный влажный пар, как в парилке. Илья прикрыл дверь, потому что вода снова обожгла ноги через подошвы, и отбежал в сторону.

— Кажется, провал переполнило водой. — Решил он.

— Не было печали. — Расстроился Николай. — Вода не пар, такой объем быстро не остынет. Как выбираться отсюда, если снаружи температура упадет.

— Надо выбираться и строить запруду у верхней двери, чтобы вода больше не шла в подвал. — Предложил Илья. — Мне кажется, что там уже можно находиться.

— Под таким ливнем из кипятка? — Усомнился Николай.

— Под ливнем нет, дождемся, когда закончится дождь. — Поправился Илья. — У меня нет другой идеи. Если подвал затопит, мы отсюда не выберемся.

— Да, а тут еще сверху начинает протекать. То ли еще будет, когда почву окончательно размоет. — Николай присел рядом с супругой, взволнованно прислушивающейся к их разговору.

— Нам опять скоро съезжать? — Спросила она.

— Похоже на то. Ручьи кипятка бегут в подвал и начинают набираться. Вода быстро не сможет остыть в отличие от воздуха, поэтому мы с ребятами как утихнет дождь, выберемся наружу и сделаем дамбу вокруг входа. Заодно проверим, как там обстановка. Мне кажется, чем прохладнее становится, тем активнее осадки.

После завтрака все сидели и прислушивались, когда перестанет греметь. Илья намотал к обуви бруски от паллет, чтобы не наступать в кипяток. Сел на мешок сахара и повертел перед собой ногами.

— Это называется гэта, японская обувь на деревянной платформе. — Он поднялся и попробовал пройтись на ней.

Если осторожно, то получалось, но шансы подвернуть ногу были высокими.

— Работник из меня на такой подошве никакой. — Признался Илья. — Все силы будут уходить на баланс.

— Тебе бы только из подвала выбраться, а там можно и снять их.

— Сделайте себе толстые стельки, чтобы ноги не жгло. — Посоветовала Гуля.

— Хорошая идея. — Согласился Илья, успевший уже несколько раз обжечь ноги.

Ее развили, установив не только стельки, но и вырезав дополнительные подошвы из короткой конвейерной ленты, по которой подавались бутылки.

— Какие убытки мы нанесли Ашотику. — Усмехнулся Николай, вырезая ножом очередную фигуру по лекалу. — Всё, что он наживал непосильным трудом, все распилили на запчасти.

— Если он вернется, вы сами перед ним будете отвечать. Меня не приплетайте. — Попросила Ольга, верящая, что человеку, пережившему такую катастрофу, всё еще есть дело до своих активов.

— Не переживай, мы ответим. Сдадим все бутылки по описи, и даже бочку с дерьмом, чтобы он мог провернуть обратный фокус и превратить ее содержимое в товар. — Усмехнулся Николай. — Да не переживай ты, не приедет сюда никакой Ашотик. Из Анапы вообще никто не приедет и на сто километров от берега моря точно. Им всем конец, землетрясение, великий потоп и адский котел. Царствие ему небесное, огромное спасибо за то, что он такой предприимчивый и сделал этот подвал, в котором мы спаслись. Возможно, весь его жизненный путь состоял в подготовке к этому поступку. Он спас нас и за это все его прегрешения сняты. А ты, Ольга, живи спокойно, ты все сделала правильно.

— Ну, ладно. — Нерешительно согласилась она. — Но если приедет, вы меня прикроете.

— Прикроем, даже если не приедет. Мне кажется, после того, как мы выберемся наружу, нам придется держаться вместе, чтобы не погибнуть поодиночке. Тут не только Ашотик, но даже любимый сосед, которому нечего есть, может стать врагом.

— Коль! — Зоя не любила, когда мужа заносило в дебри.

— Всё, молчу. — Николай прикрыл ладонью рот. — Показательная характеристика людей, которые жили до катастрофы, им легче, когда рассказывают приятную ложь, чем пугающую правду.

Супруга не стала реагировать на его слова. Отвернулась и стала обмахивать тряпкой сыновей, давно выпрашивающих у нее охлаждение.

Раскаты грома вызывали дрожание стен. Ручеек с потолка усилился и громко звенел, разбиваясь о пол.

— Девчата, предлагаю вам принять душ. — Посоветовал Николай и детей помыть. — Все какое-то развлечение.

— А вы что? — Спросила Зоя.

— А мы, похоже, помоемся снаружи. — Ответил супруг. — Что-то гроза не собирается заканчиваться, а под дверь течет все активнее. Я думаю, под дождем у нас есть минут десять, пока несколько слоев материала промокнут. Он не такой уж гигроскопичный.

— А если вы ошпаритесь? — Забеспокоилась Зоя. — Ведь надо будет быстро снять ваши обмотки, иначе останутся глубокие ожоги.

— Должны успеть. — Отмахнулся Николай.

— У меня есть идея. — Подал голос Максим. — Можно из стеллажей, из которых мы сделали туалет, сделать навес над входом, чтобы дождь вообще на нас не капал?

— Хм, здравая идея. — Согласился Николай. — Нам даже не надо дожидаться окончания дождя. Вот он живой ум против опыта. — Похвалил он Максима. — Тогда одеваемся и вперед.

Женщины попытались заставить его сделать ширму, чтобы они смогли принять душ, но Николай категорически отказался.

— Во-первых, здесь и без нее темно, а во-вторых, ремонты и дизайны это женское дело. У нас с мужиками нет времени на всякие глупости.

Он был прав, не то время, чтобы сидеть и просить. Каждый должен был решить для себя вопрос о максимальной полезности.

Илья прошелся на гремящей подошве по бетонному полу, чтобы научиться держать равновесие. Максим тоже примотал деревянные бруски, но Николай не стал, понадеялся, что увеличенной за счет транспортерной ленты подошвы будет достаточно. Пока они покидали «цех», внутрь зашло слишком много тумана. Он уже не обжигал, его можно было терпеть, но вызывал кашель. Организм сопротивлялся ему, считая больше жидкостью, чем воздухом.

Уровень воды держался на высоте нескольких сантиметров. Мужчины мгновенно вспотели от духоты и высокой температуры. От спирающего дыхания закружилась голова. Они подошли к туалету и соответственно разлому. Вода все же уходила в него, но неспешно. Иногда наверх поднимался пузырь воздуха и тогда журчащая воронка на некоторое время увеличивалась.

Глаза настолько привыкли к темноте, казалось, что в подвале очень светло. А свет, падающий с лестничного пролета, резал глаза. Оказалось, что стеллажи больше проема и вытащить их в собранном состоянии не получится. Ключей не было, как и времени на поиск решения, поэтому их довольно варварски сложили. Металл, покрывшийся за пару дней налетом окислов, громко сопротивлялся.

Дождь создавал сильный шумовой фон, заглушающий любые звуки, кроме грозовых раскатов. Мужчины вынесли конструкции наружу. От магазина осталась только задняя стена. Благодаря ней вход в подвал не завалило, но упавшее перекрытие образовало конус, направляющий поток прямо на лестницу. Стекала туда и вода, собирающая на полу магазина. «Четырка» Максима превратилась в ржавый скелет, вызывающий скорбные чувства. Мужчины растянули стеллажи, удивившись на свету, как сильно коррозировал металл. Они как будто провели в сырости пару лет, а не пару дней.

— В воде много химии, вот и жрет металл. — Предположил Николай.

— А еще температура высокая. — Добавил Илья.

Они сделали для себя укрытие и осмотрелись уже с практической целью. Надо было торопиться. Горячий сырой воздух лезвием касался открытых участков кожи. Дышать снаружи оказалось намного легче, но воздух жег крылья носа. Решено было использовать рассыпавшуюся кирпичную кладку для сооружения дамбы. Ее собрали быстро, но она не держала воду. Требовалось чем-то замазать дыры, но земля находилась за пределами укрытия, и так просто ее было не добыть без инструмента.

Максим сбегал в «цех» за саперной лопаткой. За землей, раскисшей и плохо держащейся на маленькой лопате, ходили по очереди. Терпеть заливающийся в прорехи костюма кипяток было невыносимо. Каждый, кто возвращался с порцией земли, отдавал лопату с ней и прыгал на месте, чтобы облегчить симптомы. В какой-то момент Максим сдался.

— Я не могу больше. Еще немного и у меня крыша поедет от ожогов. Давайте перерыв. — Не дожидаясь ответа, он направился вниз по лестнице.

Из-за того, что отпустил вожжи терпения, Максим заторопился, споткнулся и кубарем скатился вниз, плюхнувшись в горячую воду. Николай сбежал вниз, помог ему подняться, но Максим уже обварил руки в кипятке. Вода залилась под одежду, и пришлось резко срывать ее, пока она не прижгла тело. Его, кричащего от боли, затолкали в «цех» под опеку женщин. Только после этого они прониклись полным пониманием того, что происходило снаружи.

Илья и Николай закончили работу, когда убедились, что вода больше не идет на лестницу. Вернулись к остальным и с огромным облегчением скинули с себя намокшую одежду. На запястьях покраснели и вздулись полосами участки кожи, грозя превратиться в волдыри. Спина и грудь краснели пятнами, там, где кожа плотнее прилегала к ткани.

Гуля держала перед Максимом емкость со спиртом, в которую он опускал ладони, чтобы снять боль.

— Блин, простите мужики. Я ведь теперь безрукий. — Ему был неудобно за то, что он стал бесполезным.

— Ничего, будешь работать головой за себя и того парня. — Усмехнулся Николай.

Как только вода ушла в разлом, пара в подвале стало намного меньше, а дверь сделалась прохладнее. К вечеру того же дня Илья выбрался в подвал проверить состояние дамбы и отметил, что переносить жару стало намного проще. Переварив огромное количество кипятка, разлом снова начал давать прохладу. А еще он отметил, что дождь ослаб. Гремело намного реже, а капли моросили, создавая убаюкивающий фон. К худу это или к добру, он не знал, но надеялся, что пик разрушений пройден и природа смилостивилась к тем, кто выжил.

— Как там? — Спросила Даша его по возвращении.

— Лучше. На деревяшках можно больше не ходить. В подвале стало намного свежее. Дождь слабеет. — Отчитался Илья.

— Когда же выходить можно будет? — Поинтересовалась Юля.

— Не знаю. Как прогнозировать, если случившееся вообще никогда не происходило? — Ответил Илья.

Юля вздохнула. Она все еще ждала мужа и втайне надеялась, что раздастся стук в дверь, и он войдет. Кроме нее и Вероники в чудо не верил никто.

Прошли еще два бесконечных дня. Из всех разнообразий оставалось только принятие пищи и быстрые прогулки по подвалу. Температура в нем все равно оставалась слишком высокой. Привыкнув к относительному удобству и смирившись с падением моральных границ, женщины уже не хотели пользоваться дырой в полу. «Цех» удалось сохранить, как оазис относительного комфорта, как временное пристанище.

В то утро Илья проснулся раньше всех. Захотел в туалет по маленькой нужде, и пришлось вставать. Он сразу почувствовал, что снаружи шумит сильный ветер, а воздух в подвале прохладнее обычного. Он подошел к двери и дотронулся. Она была чуть теплой. Открыл ее и вышел в подвал. Здесь тоже было намного прохладнее обычного.

Илья поднялся по лестнице, с каждым шагом ощущая кардинальные перемены. Вышел из подвала под порывы ветра, несущие по небу темные низкие тучи. Пекло ушло, оставив после себя одноцветный выжженный мир.

Глава 15

За свое неосмотрительное любопытство Матвей расплатился сполна. Он получил ожог левой стороны лица, шеи и левой руки. Мария Алексеевна перевела на него грамм сто гусиного жира, выговаривая за легкомысленный поступок.

— Вы взрослый балбес, Мотя. Сами меня пугали этим пеклом, а сами полезли смотреть. Что, самому себе не верили?

— Я не думал, что температура настолько высокая. — Матвей Леонидович морщился, пока хозяйка наносила жир на ожог. — Нам все равно пришлось бы вылезать, чтобы узнать, как там на самом деле. Я думал, раз нас от внешней среды прикрывает ангар, то температура все равно в нем будет ниже, чем снаружи.

— Не факт. — Подал голос Александр. — Сферическая форма стен из листового железа может создать эффект концентрации тепла подобно линзе в точке схождения инфракрасных волн. Мы сейчас как бы внутри фокуса.

— Да, я подтверждаю слова вашего друга. В ангаре летом было намного жарче, чем снаружи. Если там было тридцать градусов жары, то тут все пятьдесят. Если попадал подмокший комбикорм или зерно в момент загоралось. Сколько мы с Колей вывезли отсюда тухлого зерна…

— Значит, если там триста, то тут будет пятьсот? — Высчитал Николай значения по озвученной пропорции. — Можно плавить свинец.

— О, класс. Дед, вылей мне фигурку какую-нибудь, я ее на шею повешу. — Попросил внук, не заподозривший в разговоре взрослых ничего опасного.

— Если бы он у меня был, я бы точно выставил для проверки нашей гипотезы его наружу. Было бы страшно интересно узнать, так ли там жарко, как мы думаем или нет.

— Сиди здесь, Жанна Д'арк. — Мария Алексеевна не скупилась на выражения и эмоции. — Мало тебе ожогов. Воспаляться, тогда узнаешь цену своему любопытству.

— А вы свои лекарства не забыли дома? — Поинтересовался Матвей Леонидович.

— Мои лекарства, труд и крепкий сон. — Заявила хозяйка дома. — Взяла, конечно. И тонометр взяла.

— Так света же нет. — Подал голос Александр.

— Деревня. Он на аккумуляторах.

— Раз вы такая продвинутая, может, подскажете, из чего в вашем хозяйстве можно сделать редуктор для увеличения числа оборотов? — Поинтересовался инженер. — Понимаете, что это такое?

— Понимаю. Я не просто так директором школы стала. Раньше хоть «айкью» никому не мерили, но у меня он точно был выше среднего. — Мария Алексеевна замолчала. — Сепаратор старый ручной не подойдет? — Спросила она после недолгих раздумий. — Там что-то около восьми тысяч оборотов в минуту выходит.

— А он у вас здесь? — Обрадовался Александр.

— Да, в конце погреба есть полка со всяким старьем. Коля ничего не выбрасывал. Посмотрите, может быть, вас заинтересует еще что-нибудь.

— Какой он у вас молодец. Матвей Леонидович дайте ваш телефон, я поищу. — Попросил Александр.

Инженер ушел вместе с Тимофеем, которому просто скучно было сидеть без дела. Они загремели железками, и вскоре раздался разгоняющийся жужжащий звук.

— То, что надо. — Раздался восторженный голос Александра. — Скоро у нас будет свет.

— Ну, Мария Алексеевна, считайте, что у нас начался Новый год, с гирляндой, но без ёлки. — Пошутил Матвей. — Согласитесь, такая катастрофа может поставить итог под целой цивилизацией, и мы действительно находимся в начале нового времени, после которого все пойдет совсем не так.

— Ну, для меня это продлится не так долго. Так что я прочувствовать прелести новой жизни могу и не успеть. Да и вряд ли мне это сильно интересно. Вы уйдете, а больше в деревне у меня нет никого, кто вот так стал бы проводить свет в моем погребе. Быть руководителями в небольшом селении, это значит держаться обособленно, чтобы не возникало никакого панибратства. Люди, конечно, считают меня высокомерной гордячкой и скорее ограбят, чем придут на помощь. Я их понимаю, это расплата за то, что мы с Колей управляли ими. — Голос хозяйки дома сделался дребезжащим, как у старушки.

Она разволновалась.

— Зря вы так думаете. Пастух не зря выбрал вас в качестве человека, который мог оказать нам помощь. И вы помогли, значит, он о вас думал, как о человеке, на которого можно положиться.

— Генка что ли? Генка нормальный мужик, добрый. Учился, правда, плохо, но стеснялся этого. Я ему путевку выбила в пятом классе в областной пионерский лагерь, так мать его потом каждую субботу пироги носила, пока юбки на мне не перестали застегиваться. — Она засмеялась и зашмыгала носом. — Эх, как давно это было.

— Матвей Леонидыч, помоги. — Позвал его инженер.

— Э-эх, ничего не могут без меня. — Матвей поднялся. — Пойду помогать.

— Идите. Скорее бы свет сделали, а то темнота уныние навевает. — Пожаловалась Мария Алексеевна.

— Может, Тимоху к вам приставить, чтобы стихи читал. Он у нас много чего знает. — Предложил Матвей Леонидович.

— Увольте. Для меня это испытание. Рука невольно потянется за журналом, чтобы выставить отметку.

— Как хотите. А то он и матерных пару знает.

— Дед. — Смутился внук.

— Это сразу неуд в журнал. — Мария Алексеевна засмеялась. — И в угол на пару часов.

— Это дед меня научил. — Сдал его Тимофей. — Его и ставьте.

Матвей Леонидович рассмеялся.

— Виноват, скучал. К тому же у Тимошки были проблемы с некоторыми звуками, а после моих стихов он заговорил, как диктор центрального телевидения. Родители были в шоке, но мы им не сказали о чудесных методах матерной логопедии.

— Матвей Леонидыч, вам свет еще нужен? — напомнил Александр о своей просьбе.

— Нужен. Извините, Самоделкин сам ничего не сделает.

Работа по созданию рабочего аппарата заняла весь день. Прерывались на перекус, на проверку температуры за бортом, не повторяя прошлых ошибок. Она росла внутри лестничного пространства, и мало того, появилось задымление раздражающее слизистую. Наверное, в ангаре хранились вещи, которые в этот момент горели или тлели, учитывая, что он довольно герметичен, выделяя ядовитые вещества.

— Ребята, дверь надо конопатить, иначе мы тут задохнемся. — Предупредил Матвей Леонидович.

— А чем конопатить? — Поинтересовался Александр.

— Тряпками. У нас тут вещи явно не для этого сезона. — Предложил Матвей. — Вы чем-то пожертвуете, Марь Алексеевна? Нам лоскуты нужны, чтобы проложить между дверью и косяком. Хорошо бы их промаслить в солидоле, чтобы герметичнее прилегали.

— Солидола нет. А на лоскуты можете простынь со своей постели порвать. Мою не дам, она очень дорогая.

— Хорошо, спасибо. — Согласился Матвей.

— Итак, — в темноте раздался голос инженера, — проверка работоспособности рабочего прототипа.

Раздалось нарастающее жужжание. Лампы гирлянды заморгали и загорелись ровным светом.

— Ура! — Тимофей поднял руки вверх. — С Новым годом!

Мария Алексеевна захлопала в ладоши. Александр, голый по торс и потный от усилий, вращал рукоятку генератора.

— Хотел Тимофея заставить добывать электричество, но у него еще силенок не хватит. Придется нам с вами, Матвей Леонидыч, меняться. — Произнес он.

— Не вопрос, Саня, будем вращать, чтобы не ослепнуть от темноты. Скажи как все по-другому сразу стало восприниматься. — Он осмотрел погреб и задержал взгляд на потолке. Под ним клубился дымок. — А это здесь откуда? — Тревожным тоном поинтересовался Матвей.

— Наверное, в дверь с лестницы тянет. — Предположил Александр.

— Марь Алексеевна, а вы не помните, какой слой грунта над потолком?

— Понятия не имею. Коля все делал сам. А что, у нас проблемы?

— А перекрытия деревянные или бетонные?

— Дайте подумать? Кажется лиственничный брус. Коля сказал, что погреб должен дышать, а через бетон он только сыреть будет. Да, точно, тут брус из лиственницы. Но он сказал, что это дерево почти не гниет и на наш век его хватит.

— Он был прав, оно не гниет, но загореться ему ничего не мешает. Боюсь, что тление уже началось.

Правдоподобное предположение вызвало среди небольшого коллектива психологическое напряжение. С потолка не сводили глаз, отмечая изменения концентрации дыма. Принюхивались, чтобы определить, не стал ли запах дыма гуще. Про то, что собирались конопатить дверь уже и не вспоминали. Молились, чтобы грунт над головой изолировал брус от пекла хотя бы на одном уровне, чтобы перекрытие не истлело и не обрушилось.

Как оказалось переживать стоило не только за температуру, но и за продолжающиеся толчки. Ночью, друг за другом, случились два серьезных сотрясения, уронившие несколько банок с полок и заставившие потолок опасно прогнуться. После них снаружи еле слышно донесся свист непонятного происхождения.

Александр с перепуга бросился крутить рукоятку генератора, как будто свет разгонял морок, вызывающий свист. Матвей попросил его бросить это занятие на время. В установившейся тишине и темноте свист звучал намного громче.

— Есть в этом свисте какая-то мистическая сила. — Произнес Матвей. — Мне представляется, что там вестники апокалипсиса скачут на конях и свистят. Так они предупреждают о своем появлении. Кто выберется на призыв, того они и убьют.

— А зачем? — Спросила Мария Алексеевна.

— Зачем свистят или зачем убьют?

— И то и другое.

— Ну, свистят, потому что так они проявляются в нашем мире, а убивают, потому что им дали задание, ликвидировать людишек и заселить планету новым разумным видом и неразумными тоже. Хотят выполоть грядку и посадить вместо огурцов помидоры, чтобы была понятной аналогия. Мы их уже не устраиваем. Вывелись, как сорт, перестали отвечать заданным параметрам.

— Упрощаете вы, Матвей. — Не согласилась бывшая директор школы. — Отказываете людям в самостоятельности. Почему они не показываются нам? Знай мы, что нами управляют извне, подчиняться и давать ожидаемые результаты было бы проще. Мы сами экспериментируем со своей цивилизацией. Добываем ресурсы, строим космические корабли, атомные реакторы. Я понимаю бог, он создал мир, а потом сказал, вот вам законы мироздания, живите, как хотите, мешать не буду, но законы нарушить не получится. Болезни, войны, несчастные случаи будут сопровождать вас всю жизнь, мешая впасть в искушение грехопадения.

— Может и так. Дискутировать о том, чего никогда не узнаешь, вещь бесполезная. Мне всегда было интересно понять, знает ли цветок на клумбе, что существуют люди. Понимает ли он, насколько несамостоятельна его жизнь? У него ни глазок, ни ушек, ни носика. Как он должен понять, что такое человек и насколько велика его власть над цветком? Никак. Как не пыжься, не представить, не имея органов чувств, помогающих его видеть, слышать, осязать. А раз он не видит нас, то и всю ответственность за свою жизнь берет на себя. Сорвал его студент-нищеброд для своей девушки, а цветок себя корит, мол, плохо жил, не так молился, не о том мечтал. Мы, люди, во вселенском масштабе мало чем отличаемся от того же цветка. Нам кажется, что мы видим мир, а на самом деле существует еще множество способов его наблюдать. Нам доступна миллионная часть, по которой мы точно никогда не поймем какой он на самом деле. И не увидим тех, кто управляет нами, кто производит над нами отбор. А они могут уничтожить нас, потому что решили высадить другие цветы на клумбе. Вы же не переживаете из-за выкопанной картошки, хотя у нее были другие планы на жизнь? — спросил Матвей Леонидович.

— Да вы философ. — Мария Алексеевна уклонилась от прямого ответа.

— Это не философия, а простое наблюдение. Все в мире устроено аналогичным образом, только масштабы меняются.

— Обидно знать, что ты для кого-то примитивный организм. — Подал голос Александр. — Стремление к развитию пропадает.

— Прошу мою теорию воспринимать, как гипотетическую. Не хочу, чтобы вы впали в уныние. У меня такой задачи не было. — Произнес Матвей. — Теперь моя очередь крутить рукоятку.

Он наощупь нашел ее и принялся разгонять двигатель пылесоса до оборотов, на которых тот начинал давать электрический ток. Гирлянда, промигавшись, загорелась ровным светом.

— Тимоха, подъем. — Приказал дед.

— Чего? — Недовольное лицо внука показалось из-под одеяла.

— Собери осколки с пола.

— Я?

— Нет, я или Марь Алексеевна. Давай, бодрись, нечего в спящую красавицу превращаться.

Тимофей лениво откинул одеяло, поднялся и отправился за ведром. Вернулся с ведром, совком и веником из чилиги. Пока ходил, немного размялся и к уборке приступил с некоторым энтузиазмом. Поднял с пола несколько ранеток из разбившейся банки с компотом и съел. Дед видел, как он это делает, но ничего не сказал. Всегда считал, что с пола еда вкуснее и полезнее.

Свист снаружи сменил тональность на более низкую, из-за чего стены и пол заработали как мембрана. Непрерывный звук давил на барабанные перепонки, создавая дискомфорт.

— Я как будто оглох. — Признался Александр.

Он сделал глотательное движение, чтобы уравнять давление внутри слуховых проходов, но это не помогло. Дотронулся до пола ладонью.

— Источник свиста где-то рядом. Пол дрожит. Я думаю, это пробился пар из-под земли в том месте, где был разлом. — Предположил он.

— У нас тут рядом не было никаких разломов. — Встревожилась Мария Алексеевна.

— Вот потому и свистит, что снаружи не проявился. — Решил инженер. — Был бы явный и глубокий, пар вышел бы свободнее.

К счастью, свист постепенно затих, вибрации пропали и в погребе стало тихо. Утомившийся вращением рукоятки, Матвей оставил генератор в покое и лег на матрас рядом с внуком. Потолок щелкал. Древесина раскалялась, а запертая внутри нее влага, выходила с треском, как в костре. Хотелось одеться поплотнее, выскочить из погреба и открыть дверь ангара, чтобы жар, скопившийся внутри, вышел наружу. Матвей хотел этого, но боялся. Думал, что синтетическая одежда мгновенно расплавится от высокой температуры и прилипнет к коже, усугубляя ожоги. Умирать в муках не хотелось. По крайней мере, до тех пор, пока над ними не нависла реальная угроза смерти.

Тьма вынуждала спать. Напряженная от тяжелых мыслей голова требовала отдыха. А сны были беспокойными, оставляющими неприятное послевкусие. Матвею запомнилось сновидение, в котором он зачем-то прицепил к «Байкалу» автомобильный прицеп и собирался лететь за арбузами в Астрахань. Во время проверки самолета перед вылетом, он откинул полог с прицепа и обнаружил, что тот под завяз нагружен белыми человеческими черепами. Как будто от попавшего из-за откинутого в сторону полога воздуха, черепа стали чернеть и рассыпались прахом, выделяя при этом раздражающую вонь. Матвей резко проснулся.

Действительно воняло. Он нащупал рукоятку генератора и начал его раскручивать. Гирлянда зажглась, но свет не указал на источник запаха.

— Саня, подъем. — Матвей, чтобы не останавливать вращение, дотянулся до него ногой и попинал в торчащую из-под одеяла пятку.

— Что случилось? — Инженер подскочил, словно ему тоже снился кошмар.

— Чуешь, воняет? — Спросил Матвей. — Надо бы понять, откуда идет запах.

— Да, пахнет канализацией. Надо спросить у Марь Алексеевны, где у нее канализация. Похоже, она закипела. — Предположил Александр.

— Думаешь, канализация? — Матвей Леонидович задумался. — А сюда как запах проникает.

— Чтобы ответить на этот вопрос надо понять, где она есть. Либо через поверхность, либо через боковые стены. Если она кипит, накрытая бетонной крышкой, то пар под давлением может лезть в любые щели и даже через слой песка.

— Блин, а если рванет? — Матвей живо представил, как их топит кипящей зловонной массой.

— Не думаю. Крышку скорее сорвет.

— Ты покрути рукоятку, а я пройдусь, попробую установить, откуда идет запах. — Попросил Матвей.

Александр взялся за рукоять генератора.

— А вообще, такой же запах имеет нефть. — Вспомнил он. — Не обращал внимания, когда на трассе приходилось ехать за нефтевозом?

— Да в наших краях нефть не особо машинами возят. Но я могу представить, чем она воняет, сероводород, да?

— Да, он самый. Поэтому пахнуть может не только канализацией, но и нефтью, прущей наружу.

— Не знаю, что из этого мне кажется худшим вариантом. — Матвей прошелся вдоль стен, ощупывая и обнюхивая их. — Вот тут как будто стена теплее, а под потолком сифонит в щель. Помнишь расположение погреба, относительно построек?

— Вроде. Мы находимся ближе к задним воротам и, скорее всего, канализация была проведена с тем умыслом, чтобы ассенизаторам было проще ее откачивать.

— Погибнем в кипящем дерьме и никто не узнает. — Вздохнул Матвей. — Никто не напишет об этом в какой-нибудь заметке про самые нелепые смерти. И только через тысячи лет археологи, получившиеся из разумных крыс, найдут наши останки и решат, что нас сварили заживо по какому-нибудь изуверскому ритуалу, которые так часто практиковали разумные обезьяны.

— Разве ученые смогут согласиться, что до них жили разумные обезьяны? Никогда. Скажут, что эти кости принадлежали исчезнувшему виду ископаемых обезьян. Купающихся и утонувших в собственном дерьме.

— Мне неделю назад откачивали яму. С чего вы взяли, что в ней могло что-то набраться? Я же одна живу, и в день у меня уходит литров десять воды, и сама я не часто хожу в туалет. — Подала голос Мария Алексеевна.

— Простите, но это мы просто пофантазировали. Значит, мы были правы, что рядом с погребом находится канализационная яма.

— Да, она позади ангара. Мы ее после погреба вырыли. Вначале она у нас была перед домом, но мы с Колей решили там сделать красивый сад и не хотели, чтобы в него заезжали большие машины. В новой яме поставили бетонные кольца, Коля бы не стал делать, как попало.

— А чем накрыта яма? — Спросил инженер.

— Э, хм, крышкой.

— Чугун, пластик? — Продолжал допытываться инженер.

— Без понятия. Я же никогда ее не трогала. На вид, железная, а там…

— Да какая разница из чего она? — Поинтересовался Матвей. — Если там пар, выдавит любую.

— Я подумал, если ее от температуры расперло и зажало в пазах, то не факт. Бетонные кольца могли от толчков разъехаться, и потому пар шурует сейчас во все стороны.

— Так, Саня, не будем строить пугающих теорий. Раз вода в яме закипела, значит, крышки уже нет. Не смогла бы она закипеть за такое короткое время, если бы была закрытой.

— Не смогла. — Поддержала его Мария Алексеевна.

— Не смогла, так не смогла. — Вынужден был согласиться Александр. — Тогда дышим сероводородом и не обращаем на него внимания.

Матвей Леонидович подошел к той части стены, где, по его мнению, проходил запах и прислонился ухом. Долго слушал звуки, распространяемые по кирпичной кладке.

— Бурления не слышу, но всяких других звуков полным-полно. — Доложил он.

— Каких? — Спросил инженер.

— Щелчки, скрипы, буханья, хлюпанья. Жизнь там кипит, а не только канализация. — Заключил Матвей. — Если устал крутить, давай я.

— Я покручу, а ты придумай, чем перекусить. — Предложил Александр.

— А чего это вы его просите? Я хозяйка, знаю, где, что лежит. Сейчас накормлю вас. — Мария Алексеевна слезла со своего высокого матраса. — Вам же мужикам калории нужны. У меня есть печеная фасоль с тушеной морковью и перцем. Будете?

— Будем. С превеликим удовольствием. — Раньше остальных ответил инженер.

— Тогда крутите активнее, чтобы я не перепутала. — Попросила хозяйка дома.

Инженер активнее завертел рукояткой. Мария Алексеевна прошлась вдоль полок и как будто наугад подняла с нижней полки банку.

— Вот, позапрошлогодний засол. Мне-то самой неинтересно это есть, поэтому залежалось.

— Ничего, мы не из контролирующих органов. На сроки годности не смотрим. — Успокоил хозяйку Матвей. — Я и сам люблю закатать чего-нибудь, забыть, а потом через пару лет наткнуться и съесть. Так даже вкуснее.

— Ну, тогда накрываю на стол. — Обрадовалась Мария Алексеевна.

Она полезла в сложенные в угол вещи, перенесенные из дома. Вынула из них ажурную скатерть и постелила на полу. Достала посуду и приборы. Мужчины понятия не имели, что лежало во всех ее сумках и были крайне удивлены, тем, что она собрала, наверное, всё, что у нее имелось в домашнем хозяйстве.

— Может, из банки поедим. — Предложил Матвей. — Посуду мыть все равно нечем. Воду надо экономить.

— Обли́жите. — Ответила хозяйка. — Я еще не успела деградировать до ужина из одной банки и до питья из одного горлышка.

— Как знаете. — Матвей не стал настаивать.

Аромат домашнего консервирования перебил назойливую сероводородную вонь. В желудках в предвкушении еды, заурчало. Мария Алексеевна разложила еду по тарелкам.

— Приятного аппетита. — Пожелала она.

— Как тяжело смотреть на тех, кто ест, пока ты работаешь. — Признался Александр, вращающий генератор.

— Я быстро. — Пообещал Матвей, закидывая еду в рот большими порциями.

По полу пробежала дрожь. Банки часто застучали, с потолка посыпался песок и штукатурка. Пустая банка из-под соленья, которую Мария Алексеевна поставила на пол, упала и закатилась под полку. Вестибулярный аппарат тоже отметил, что положение пола больше не горизонтальное. Матвей не стал комментировать свои страхи вслух, чтобы не спровоцировать панику. А она уже подступала, вынуждая к неосмотрительным поступкам.

Он быстро доел, нашел пустую банку, упершуюся в стену, и положил ее на пол посередине погреба. Она немного «подумала» и покатилась зигзагами к дальней стене, противоположной входу. Матвей подошел к Александру.

— Что думаешь? — Спросил он.

— Грунт просел в одну сторону, но на обширной площади, иначе стены бы уже потрескались или посыпались. — Ответил инженер.

— Иди, ешь, я покручу. — Матвей перехватил рукоятку.

— А можно я компот возьму? — Спросил Тимофей у хозяйки дома.

— Конечно, бери. Мне кажется, мужчины нам что-то не договаривают. Лучше поесть хорошо сейчас, иначе потом может не получиться. — Мария Алексеевна посмотрела в глаза Александру, собирающемуся обедать. — Что скажете, Саша?

— Скажу, что появился незначительный уклон. О причинах могу только гадать. — Он с удовольствием отправил ложку с солением в рот. — М-м, это очень вкусно, очень.

— Вы мне зубы не заговаривайте. Я же вижу, что вы напряглись. — Не отставала хозяйка дома. — Стена может рухнуть?

— Откуда мне знать? Я же не строил этот прогреб. И что происходит снаружи, я не знаю. Предлагаю сохранять спокойствие и хороший аппетит.

— Да, а мы еще детей учили, веря, что многое знаем об этом мире. Оказалось… Тимоша, там старые компоты стоят, возьми с пола это самые свежие. — Отвлеклась она на Тимофея.

— А это из чего? — Спросил ребенок, рассматривая банку на свет.

— Грушево-яблочный.

— Ух, ты, буду. — Обрадовался Тимофей.

— Дети. — Усмехнулась Мария Алексеевна. — Ни к чему серьезно не относятся.

— Они нам доверяют свою жизнь, зная, что мы ее ценим. — Александр успел отметить эту особенность в отношениях Матвея и Тимофея. — Не пуганные еще.

— Это и хорошо. Успеет еще повзрослеть и переживать за других.

Тимофей подошел и поставил банку на скатерть.

— Дядь Саш, открой. — Попросил он.

Инженер подтянул свою сумку, с которой был неразлучен. Вынул из нее многофункциональный нож, вытянул открывалку и открыл банку. Мария Алексеевна протянула кружки.

— Наливай всем.

— Ага. — Александр встал на колени и аккуратно разлил компот по кружкам, прикрывая горлышко пальцами, чтобы не выпадали кусочки груш и яблок.

— Саня, подойди, мне кажется, стена мокнет. — Позвал Матвей Леонидович.

Инженер взял в руки кружку с компотом и подошел к тому месту, на которое указал Матвей. От пола и на метр вверх стена потемнела. Он дотронулся пальцем. Температура мокрого участка оказалась выше, чем сухого. Понюхал палец, прикасающийся к стене.

— Мокнет и нагревается. — Ответил он. — И пахнет сероводородом.

— Значит, канализация потихоньку прорывается. — Заключил Матвей Леонидович.

— Она не здесь находится. — Вмешалась Мария Алексеевна. — Канализация у дальней стены. Воды тут не может быть.

— Это ничего не значит, где она находится, и где нашла слабое место. — Решил Александр. — Вполне возможно, что вода протекла вдоль стены из-за того, что грунт отошел от нее во время тряски, а тут трещина образовалась, и она в нее сочится.

Объяснение инженера удовлетворило всех. Если даже канализация и растеклась по грунту, не стоило ожидать, что она хлынет, если трещина в стене увеличится. Вода должна была впитаться в грунт. На какое-то время о ней забыли и перестали наблюдать за мокнущим участком. Забыли и про общий уклон погреба. Не было смысла себя запугивать, если процесс не повторялся.

Наступило второе утро сидения в погребе. Матвей проснулся от того, что внук тряс его за плечо.

— Дед, проснись. На улице что-то шумит.

Матвей Леонидович с трудом пришел в себя. Просыпаться в абсолютной тьме, когда нет разницы, открыты глаза или закрыты, оказалось непросто.

— Чего ты? — Спросил он.

— Дед, на улице шумно и где-то у нас капает. — Голос Тимофея дрожал от волнения.

Матвей сел и протер глаза. Через дверь в погреб доносился мерный шум, напоминающий ливень.

— Дождь? — Удивился он.

Он даже обрадовался тому, что услышал его, потому что с тем пеклом, которое было вчера, никакой дождь возможен не был. Он хотел уже в одиночку пойти проверить, убедиться, что это так и есть, и сообщить остальным радостную весть, но передумал. Нашел на ощупь крутилку генератора и начал вращать ее, шумно разгоняя мотор. В погребе зажегся свет. И первое, что он отметил, это увеличившееся сырое пятно и лужа, собравшаяся у дальней стены.

— Тимох, покрути рукоятку, я гляну, откуда вода. — Попросил он внука.

Тимофей сменил его. Сил нормально крутить ему еще не хватало. Свет горел неровно и не ярко. Матвей Леонидович подтянул гирлянду ближе к мокрому участку. На полу и стене обозначились трещины, через которые проступала вода, стекающая в самое низкое место погреба. Он провел по сырой штукатурке пальцем и принюхался к воде. Запах неприятный, с явным сероводородным включением, как от минеральной воды с большим количеством сульфидов.

Стена стала теплее, чем была. С обратной стороны доносились непонятные звуки. Он прислонился ухом и послушал. Там булькало и гудело непрерывно, напоминая кипение огромного резервуара. Матвею стало не по себе. Любой толчок мог сломать стену, а хлынувшая внутрь горячая жижа в мгновение ока сварила бы их. Надо было понять, что происходило снаружи, и дождь ли шумел там.

— Дед, долго еще? — Поинтересовался уставший крутить рукоятку внук.

— Ты долго еще и не крутил. Развивай мускулатуру, тебе это понадобится. Смотрение в телефон, как мне кажется, больше не является необходимым жизненным навыком.

— Дед, дед, а дядя Саша может сделать зарядку для телефона? — Тимофей с надеждой уставился на Матвея Леонидовича.

— Ага, еще и безлимитный интернет тебе в погреб проведет. Ты подумал, как одновременно будешь играть на телефоне и рукоятку крутить? — Ехидно поинтересовался он.

— Ты покрутишь.

— Вот еще. — Матвей задумался. — Так, бросай эту крутилку. Перетащим конструкцию подальше от опасного места.

— А что там опасного?

— Вода через стену сочится. Может в любой момент обвалиться. Стена горячая, за ней может быть кипяток, поэтому лучше быть подальше от нее.

— А, понятно. — Тимофей с готовностью бросил крутить рукоятку.

Стало темно. В темноте слух сразу же обострился. Мария Алексеевна подхрапывала, Александр сопел. Снаружи доносился все тот же непрерывный шум, напоминающий ливень. Матвею Леонидовичу свежие ожоги еще хорошо напоминали, какой бывает расплата за любопытство, но ему все равно хотелось узнать, что же там происходит. Он убедил себя, что в этот раз все пройдет намного безопаснее. Подошел к двери, ведущей на лестницу, и приоткрыл ее.

Глава 16

Всем убежищем высыпали наружу и то, что спасшиеся в нем обитатели увидели, заставило их замереть в изумлении. Это место никак не напоминало то, которое они помнили до наступления пекла. Ни намека на другой цвет, кроме грязно-коричневого, ни деревца, ни домика, жуткое однообразие мира, в котором не осталось ничего живого. Плотные облака, моросящие дождем, только добавляли серого однообразия. В каждом углублении темнела вода, от поверхности которой поднимался пар. Земля, жидкая грязь и водоемы еще не остыли. В воздухе висела теплая душная влажность.

— Будьте осторожны. — Илья показал испачканную по щиколотку ногу. — Смотрите куда наступаете. Грязь еще очень горячая. И мне кажется, что не вся грязь образовалась дождем. Смотрите.

Он отошел от развалин магазина на двадцать шагов и встал у невысокого парящего холмика. Из него время от времени выбивался пар. Илья ткнул в него железным двухметровым шестом и тот ушел на всю глубину.

— Я не достал до дна. — Сообщил он. — Если в такую штуку провалиться, сваритесь в одну секунду.

Юля прижала рот ладонью. В ее глазах застыли слезы. Дочь Вероника заметила состояние матери и обняла ее за талию.

— Мам, не надо. — Она решила, что мать сейчас разревется.

— Найдем мы Мишку. — Пообещал ей Николай. — Обязательно.

— Как же вы найдете, если… — Юля с трудом сдержала рыдания. — Не надо было ему уходить.

— Если бы знать тогда. — Зоя подошла к подруге и взяла ее за плечи.

— Давайте думать народ, что дальше делать. — Громко произнес Николай, взяв на себя ответственность за коллектив. — Где искать питьевую воду, где еду, какие планы строить на неделю, месяц, год.

Окружающая местность не внушала оптимизма. Большой разлом рядом с магазином, стал еще больше. Края его размывались многочисленными потоками воды. Тонны породы с глухими ударами, передающимися по земле, осыпались вниз вместе с развалинами выгоревших домов, дорогами и машинами. Ольга смотрела на это с нескрываемым ужасом. Она знала жителей поселка и понимала, что многие прятались в подвалах и, не зная еще, что снаружи уже можно было находиться, проваливались под землю.

— Мне кажется, нам надо уходить на восток, подальше от места, где было затопление. — Решил Илья. — Здесь слишком сыро. Надо искать магазины, базы и тому подобное, где есть подземные хранилища. Тут они будут затоплены, а дальше, куда не дошла вода, есть шанс поживиться.

— Все не пойдем. — Подумав, ответил Николай. — Опасно женщин и детей тащить за собой. Неизвестно, найдем или нет. Нас, здоровых мужиков, трое. Двое должны отправиться на разведку, один остаться, но не сегодня и не завтра. Видите, какие ловушки могут поджидать нас. Надо как следует подготовиться, максимально определиться с опасностями. Как контактировать с другими людьми, кто тоже отправился за продуктами, как поступить, если на нас нападут, чтобы ограбить. Надо всё тщательно продумать. Может, Ольга вспомнит, где тут нормальный продуктовый магазин был, чтобы с подвалом или зажиточный колхозник проживал с нормальным погребом. Нас, кстати, выручили бы погреба с соленьями, вареньями. Люди на югах обожают огородничать, климат располагает к этому. — Он посмотрел на Ольгу.

— А вам не страшно, что там могут быть мертвецы? — Спросила она.

— Мертвецам еда уже не нужна. — Николай ухмыльнулся. — Главное, чтобы в кипяток не попасть или в такую дыру в земле не провалиться. Вот этого я боюсь больше всего.

— Нам надо сейчас обойти всю местность вокруг магазина, чтобы знать, где безопасно ходить. — Посоветовала Гуля. — А то мы, женщины, как напуганные курицы ведем себя. Надо поставить обозначения из колышков, например, рядом с опасными местами. Мы не хотим сидеть и ждать, когда вы нам принесете поесть.

— Молодец. — Похвалил ее Николай. — Вот, дамы, вам занятие. Аккуратно, мелкими шажочками обходите прилегающие территории и помечаете те, в которые лучше не соваться. Друг друга страхуете. А мы с мужиками прошвырнемся по деревне, пока она все под землю не ушла.

— Это опасно, Коль. — Зоя вытаращилась на мужа. — Везде кипяток. Полезете внутрь, а он прорвется.

— Не переживай, мы не будем так рисковать ради наших желудков. — Пообещал Николай.

Несмотря на то, что разрушенный и выжженный мир, представший перед глазами, навевал скорбь и уныние, возможность передвигаться по нему, добавляла оптимизма. Илье и Максиму это вообще напоминало сюжет игры с лутингом хабара и различными опасностями. Однообразное сидение в подвале оказалось в психологическом плане тяжелым занятием. Раздражение поднималось исподволь и требовало выхода. Просто чудо, что никто ни с кем не разругался за это время, хотя дети иногда выпрашивали подзатыльников безостановочным нытьем.

Илья с энтузиазмом отнесся к сборам, но Даша проявляла излишнюю заботу и как будто хотела, чтобы он сам отказался от этой затеи.

— У нас есть продукты и вода. Хватит на целую неделю или больше. Пусть вода и грязь остынет. Илюш, это же опасно. Всё стало по-другому, а мы еще не поняли как. — Она пыталась найти в глазах Ильи понимание.

— Даш, как мы поймем, если будем сидеть на месте? Мне это интересно, а раз интересно, значит, так нужно. Не беспокойся, все будет хорошо.

Илья не понимал всего, что думала о ситуации подруга. Он размышлял по-мужски, поверхностно, не вникая в суть ее переживаний.

— Илюш, может оказаться так, что у нас с тобой больше никого нет. — Голос Даши дрогнул. — Не хочу остаться одна на всем свете.

Ее признание произвело на Илью впечатление. Он представил обратную ситуацию, что не стало Даши и он теперь остался один, как неприкаянный. Есть друзья, но у них свои отношения, и быть им тем, кем они были друг другу с Дашей не получится. Поведение подруги больше не казалось ему девичьими капризами. Он думал рассудком, она душой. Ее подход заставил ощутить собственную ценность и тем более ценность близкого человека.

— Я буду очень, очень осторожен. — Пообещал Илья и нежно обнял Дашу. — Но и ты тут не лезь куда попало.

— Может, не пойдешь?

— Нет, Дашь, пойду. Обещаю, переживать тебе не придется.

Ольга точно описала, где и как располагался поселок. Где находились частные домовладения, магазины, дом культуры, администрация и прочие места в которые можно было не соваться. Их интересовали в первую очередь магазины, во вторую частные дома.

С собой взяли автомобильный трос для подстраховки, железные уголки из разобранных стеллажей для проверки твердости почвы и отрез укрывного материала. Его взяли на случай, если с неба опять польет кипяток или в качестве рюкзака, если поход окажется удачным.

Женщины провожали мужчин как на войну. Не хватало еще духового оркестра и «Прощания славянки».

— Чего ревете? — строго спросил Николай. — Мы будем у вас на виду. Тут всего-то километр от нас.

Взывать сейчас к голосу разума было неуместно. Женщинам требовалось немного поплакать, чтобы мобилизоваться и взять себя в руки. Для всех происходящее являлось уникальным явлением, и никто еще не знал, как надо себя вести. Из мягкого цивилизованного заботливого образа жизни они вмиг перенеслись в опасный мир, в котором требовалось развивать умение выживать, и многим благодетелям не оставалось места.

Первая же сотня метров от убежища показала, что прогулка не будет легкой. Прежде всего, из-за воды, которая была повсюду. Петлять пришлось изрядно. Во вторую очередь из-за того, что понятие земная твердь осталось в прошлом. Местами она стала рыхлой и надо было как следует потыкать в нее шестом, чтобы не провалиться. Хорошо, что дорога, ведущая в поселок, выделялась на общем фоне. Скрепляющий асфальт битум выгорел или вытек, а на его месте осталось шершавое покрытие из мелкого черного щебня, местами смытого потоками воды до подушки из более крупного.

— Чуете, какая температура была. — Обратил внимание на это Николай. — Дорога выгорела. Смотрите, от деревьев только низенькие пни остались. А ведь тут был небольшой лесок.

— Интересно, сколько людей пережили это? — Максим шарил взглядом по местности, чтобы увидеть движение в районе поселка.

— Сколько неизвестно, но пережить должны. Все-таки в подвалах и погребах это реально было сделать. — Решил Николай.

— Они не станут нам мешать? — Илья поставил себя на место человека, к которому в дом забрались чужаки.

— А мы не станем лезть туда, где есть люди. Будем вежливо, тактично интересоваться, есть ли кто в доме, и если не ответят, будем уже проверять. — Рассудил Николай. — Главное, не дать людям повод думать, что мы какие-то бандиты. Здрасти, простите, извините и все в таком духе. Тяжело будет всем. Я даже не знаю, что хуже, умереть или жить такой жизнью, которая нас ждет. Ну, это в том случае, если такой звездец случился повсеместно. Посевы выгорели, скот подох. Даже если где-то зерно и осталось в каких-нибудь хранилищах под толщей другого зерна, чем убирать, техника сгорела. Это опять переход на ручной труд, мелкими делянками и только для себя. Как выживать остальным? Не представляю. Страшно вам, парни?

— Страшно. — Признался Илья, впервые представив себе картину разрушенного мира объемно. — Придется сбиваться в коллективы, чтобы не поубивали поодиночке.

— Да, придется. И самое смешное, что твой руководитель на работе покажется рядом с тем, кто возьмется командовать коллективом в сложное время, святым агнцем. Вместо выговоров будут плети, а за что-то более серьезное, отсечение головы.

— Так жестко? — Удивился Максим.

— Жизнь заставит. Отбор будет таким, что выживут самые-самые. Зато генофонд подчистится, все люди с ошибками в генах, которых спасла медицина, исчезнут, и люди снова обретут крепкое здоровье. А мужики станут мужиками не только внешне, но и внутренне, и бабы перестанут корчить из себя мужиков. А то все смешалось в нашем мире.

— Вам что, понравится такая жизнь? — Максим не поддержал взглядов Николая.

— Нет, конечно. Я бы предпочел как раньше, год работать, а потом на машине на море и никаких забот. Но кто я в этом мире? Не я решаю, как быть.

— Бог? — Предположил Илья.

— Да без разницы кто. Может, и нет бога, как мы представляем, но правила свои он тут оставил. И когда что-то идет не так, происходит процесс перезагрузки, который мы наблюдаем, как катастрофу. — Николай остановился, затем направился к обочине.

Остановился и нагнулся над чем-то. Илья с Максимом подошли ближе. На обочине лежал потемневший скелет, сливающийся с окружающей грязью. На нем не осталось ни намека на одежду. Череп раскололся, нижняя челюсть отвалилась. Николай поднял предплечье правой руки, рассыпающееся в руках, и снял с него остатки наручных часов с железным браслетом. Циферблат выгорел, но браслет уцелел, если не считать, что сильно потемнел. Долго смотрел на часы.

— Как думаете, парни, Юле надо знать или нет? — Спросил он.

— Это Михаил? — Догадался Илья.

— Угу. Это мои часы, которые я отдал ему перед уходом и штырь в правой ноге, поставленный после перелома.

— Не надо. — Уверенно произнес Максим. — Пусть надеется и тогда боль растянется по времени. Если мы ей скажем сейчас, она еще и нас посчитает виноватыми.

— Наверное, ты прав. — Николай посмотрел на часы. Надо захоронить его по-человечески.

Снова пригодилась саперная лопатка из арсенала почившей «четырки». Почва липла к металлу и чуть ниже глубины штыка она была невероятно горячей. Вместо ямы просто разогнали грязь в стороны и бережно уложили на дно кости Михаила. Николай положил часы к ним со словами:

— Ладно, Мишка, прости, что не остановил тебя. Мы позаботимся о Юльке и Веронике, не переживай.

Он сам закопал могилу и поставил в изголовье несколько камней, еще хранящих память о недавнем пекле.

— Даже легче стало, что мы его нашли. — Признался Николай. — Как будто искупили вину.

Парни молча с ним согласились. Троица двинулась к поселку. От ходьбы стало душно. Пот тек градом, и захотелось пить. С собой взяли литровую бутылку воды, договорившись, что откроют ее не раньше, чем через три часа после выхода.

— Интересно, зима в этом году будет или нет? — Максим вытер рукавом пот.

— Хорошо бы, если нет. — Рассудил Николай. — Кроме голода зимой надо будет думать, чем отапливаться. А чем, если все сгорело?

— Тут зимы мягкие, пережить не проблема. — Решил Илья. — Тем более у нас под боком гейзер бьет. Можно будет поближе к нему перебраться.

— Да иди ты. — Максим суеверно отмахнулся. — Я к нему ближе, чем на полкилометра не подойду. Мне так и представляется, как я проваливаюсь в глубокую дыру с грязью и погибаю под ее толщей. Бр-р-р, ужас.

— А подвале реально пережить зиму. Двери придумаем из чего сделать, утеплим, печку из какого-нибудь дома вытащим, дымоход пророем. Было бы что есть. Без еды, сами понимаете, все наши телодвижения напрасны. — Николай указал пальцем. — Видите те останки дома? С них начнем.

Пришлось сойти с дороги и, двигаясь, как саперы, проверяя палками каждый метр земли перед собой, подошли к дому. Забор, крыша, машина во дворе, всё выгорело. Черная зола смешалась дождем с грязью и образовала черные полосы, стекающие со двора к дороге. Долго в грязи стоять на одном месте не получалось, ноги нагревались. Поднялись во двор и осмотрелись. На задах имелись следы хозяйственных построек.

— Если вход в погреб из дома, то придется разбирать завалы, а это не на один час работы. — Решил Николай. — Проверим нашу везучесть.

Проверил он ее гораздо раньше, чуть не угодив в канализационную яму. Видимо ее повело раньше, требовалось совсем небольшое усилие, чтобы разрушить конструкцию, и как только он наступил на край бетонной плиты, затянутый грязью, она поплыла. Максим успел дернуть Николая на себя. Плита, так и не показавшись наружу, ушла вглубь, а на поверхность выплеснулась струя зловонной жижи.

— Уфф, вонища. — Максим прикрыл нос. — Вареное говнище.

— Спасибо тебе. Реакция отличная. — Поблагодарил его Николай, отряхиваясь. — Вот, мародерство не так легко, как кажется. Какая злая ирония получилась бы, если бы я сварился в дерьме. О такой смерти внукам не расскажешь. Надо учиться предвидеть, какие ловушки могут нас поджидать.

Еще педантичнее проверяя перед собой дорогу, троица прошла на задний двор, чтобы поискать там вход в погреб и нашли его довольно быстро. Он тоже был не классический, свойственный той местности, откуда они приехали в виде дыры в земле, а южный, с удобным входом по ступеням. Дверь в него была открыта, а в нем стояла вода, поднявшаяся до середины лестничного пролета.

— Так, значит. — Николай присел на кусок кирпичной кладки, отвалившийся от разрушенного входа, и задумчиво почесал голову. — Если там остались банки, то они, скорее всего, лопнули, когда сюда зашел жар. Ждать, что там осталось что-нибудь съедобное, не стоит.

— А если выбило крышку, но содержимое осталось внутри. Оно, конечно, спеклось, но нам бы и такое сгодилось, когда еды совсем не останется. — Рассудил Илья.

— Да, там все с полок попадало, когда еще землетрясение прошло. Ничего там не осталось, потому хозяева и не стали закрывать дверь. — Привел свои доводы Максим.

— Согласен. На полках вряд ли что смогло удержаться. Остается искать магазин, чтобы наверняка. Не помните, куда Ольга показывала? — Николай повертел головой, пытаясь разглядеть признаки стоявшего ранее торгового заведения.

— Кажется, где-то там. — Илья указал рукой в сторону «Л-образного» электрического столба, склонившегося наполовину. — Видите тот темный кубик, она говорила про ларек с мороженым перед магазином.

Между ними и тем самым кубиком пролегала небольшая трещина в земле, в которую с шумом стекали ручьи дождевой воды. Прямого пути к магазину не было.

— Пойдем дорогами. — Решил Николай. — Дворы могут хранить кучу неприятностей. Оставим их на потом, когда вода впитается или остынет.

Троица вернулась на улицу и пошла по ней до перекрестка, ведущего к магазину.

— А мне интересно, пекло может принести снова или нет? — Спросил Максим. — Если где-то в океане оно постоянно подогревается, а ветер снова подует в нашу сторону?

— Наверное, может. — Пожал плечами Николай.

— Тогда нам нельзя уходить далеко, иначе с нами будет как с Михаилом.

Николай остановился. Посмотрел в темное небо, потом по сторонам.

— Никто не помнит, в какой стороне здесь север? — Поинтересовался он.

— Нет. — Илья пожал плечами. — Хотите понять, откуда будет ветер, который может принести пекло?

— Да, именно. Помните, мы сидели на крыше, и потянуло горячим сквозняком? Не запомнили, как вы сидели, когда ощутили его?

Илья и Максим задумались.

— Он дул примерно оттуда, откуда пришли вы. — Вспомнил Илья. — Со стороны дороги, по которой мы ехали.

— Тогда следим за направлением ветра, и если он снова подует с той же стороны и начнет припекать, надо скорее валить в подвал. — Посоветовал Николай.

— Надо над убежищем подвесить носок на высокой палке, чтобы он показывал направление ветра. А наших женщин заставить следить за ним и как только он повернется с опасного направления, чтобы они укрывались в подвале. — Предложил Илья.

— Как мне помнится, тот ветер носок не раздул бы. — Усмехнулся Николай. — Ладно, чего-нибудь придумаем. А пока сконцентрируемся на других задачах, поиск еды и распознание опасностей.

Они подошли к выгоревшему жестяному кубу. Огонь в нем бушевал такой силы, что проделал огромную дыру в металлической стене. Жестяные стены, оставшиеся без краски, покрылись слоем ржавчины.

— Даже мороженое сгорело. — Усмехнулся Максим. — А я бы сейчас не отказался от стаканчика самого дешевого в вафельном стаканчике.

— Даже смешно слышать про самое дешевое. У меня такое чувство, что ничего дороже, чем холодное мороженое и не существует. И еще большая бутылка холодного кваса. — Николай заглянул внутрь сгоревшего ларька.

В нем остались следы от морозильников в виде оплавленных кусков корпуса, двигателя и решеток охладителя и больше ничего интересного. Мужчины оставили его и подошли к развалинам магазина. Он был павильонного типа из металлического скелета с навешиваемыми стеновыми панелями и потому сложился не от землетрясения, а от пожара. От останков еще исходил сильный жар, а протекающая вода постоянно шипела, попадая на раскаленные участки.

— Тут тоже еще рано искать. — Николай вздохнул. — Сдается мне, парни, что придется идти на разведку на восток до тех земель, до которых не добрался потоп. Тут мы не прокормимся.

— Интересно, сколько это в километрах? — Спросил Максим.

— Да хоть сколько. Если там побогаче, то соберем женщин и двинемся, как кочевники на восток.

— Как думаете, в горах люди заметили, что произошло? — Поинтересовался Максим.

— А чем там лучше? — Илья не понял вопроса друга.

— Ну, как же, там прохладнее на высоте.

— Я не уверен, что разница была ощутимой, тем более что волна шла мощная. Ну, было на двухкилометровой высоте на двадцать градусов прохладнее, но это все равно смертельно. А землетрясение в горах ощущается сильнее, чем на ровной поверхности. Ты только представь, какие там случились обрушения после волны. Она переломала все горы. Я думаю, Эвереста больше нет, Эльбруса нет и других вершин поменьше тоже. Шансов спастись в горах намного меньше, это сто процентов. — Рассудил Илья. — Мне кажется, реальный шанс найти самое подходящее место для жизни, это ближе к полярному кругу. Холодный арктический воздух мог противостоять напору пекла, и они там создали оптимальные условия для жизни.

— Блин, нахрена мы поехали на море. Из Перми до полярного круга не так уж и далеко. Да и в самом городе, наверняка, нет такого разрушения. — Николай снова вздохнул. — Это всё дурацкая человеческая натура, ехать куда-нибудь подальше от дома. Куча денег, нервов, устанешь еще на этом отдыхе сильнее, чем отдохнешь. Зато на море, зато фоточки, зато пиво в пять рад дороже. Тьфу.

— Что будем делать? Вернемся? — Спросил Максим.

— Давайте, чтобы успокоить себя, проверим еще пару дворов. Если все бесполезно, то вернемся и будем готовиться к походу на восток. — Решил Николай.

Они обошли кругом разрушенный магазин на всякий случай. Не увидев ничего напоминающего вход в подвал, они направились по улице в сторону развалин, напоминающих дом зажиточных владельцев. Он разрушился частично. С одной стороны даже остались башенки, напоминающие «лучшие» архитектурные фантазии цыганских баронов. Во двор зашли через гараж. Широченные роллетные ворота выгорели, механизмы разрушились. Внутри стояли рыжие останки сгоревшего автомобиля. Никакой ямы для ремонта здесь ожидаемо не оказалось. Хозяину хоро́м не пристало пачкать ручки самостоятельной заботой об автомобиле.

Вышли во двор по вздыбившейся и гуляющей под ногами плитке. Дом, конечно, выгорел изнутри, но стены достойно выдержали испытание. Можно было забраться внутрь и проверить, не имелось ли тут входа в подвал изнутри. Люди такого уровня доходов любили строить этажи ниже уровня земли, размещая в них прачечные, топочные, спортзалы и прочие вещи, не на обзор гостей.

— Заберемся? — Максим заглянул в оконный проем.

— Само собой. Местечко богатое, глядишь, чем-нибудь поживимся. — Николай запрыгнул в окно. — Полезайте.

Илья с Максимом тоже забрались внутрь. В доме едко пахло пластиковой гарью. Под ногами хрустел черный пепел.

— Следы. — Илья указал на след от обуви, оставленный после прохождения пекла. — Значит, есть живые, кроме нас.

Они прошли по следу, приведшему их под лестницу, от которой остался только металлический каркас. Там как раз и находился спуск вниз.

— Блин, мы с собой не догадались взять спиртовку. — Произнес Николай с сожалением.

— Да, все предусмотрели, кроме этого. Неопытные. — Усмехнулся Илья. — Я спущусь.

На лестнице было темно, хоть глаза коли. Илья придерживался рукой о стену и медленно, проверяя каждую ступень, спускался вниз.

— Эй, есть тут кто? — Спросил он на всякий случай.

Ему показалось, что он учуял запах пота.

— Стой на месте. Сделаешь еще шаг, и я выстрелю. — Из темноты раздался суровый мужской голос, напугавший Илью до чертиков.

— Простите, мы не знали, что тут кто-то есть. — Произнес он самым доброжелательным тоном. — Я ухожу, мне ничего не надо.

Он сделал шаг назад, оступился и сел задницей на ступени. Раздался выстрел. В стену над головой ударил заряд дроби, выбившей куски кирпича, больно ударившие в лицо и тело. Илья пулей вылетел наружу. По лицу текла кровь из нескольких мелких ран.

— Ты, придурок! — Выкрикнул Николай в темноту прохода. — Тебе сказали, что уходим, нахрена стрелял, гнида?

— Вот и валите, пока всех не кончал. — Ответил мужчина. — Это мой дом.

— Табличку поставь, что занято. — Посоветовал Николай. — А вообще ты не с того начал, дружище. Давай, устроим бойню, добьем последних.

Он негодовал. Голос его вибрировал на высоких тонах.

— Валите, я сказал. — Не сдавался агрессивный мужик, но из темноты не показывался.

— Пойдемте отсюда. — Громко произнес Николай. — Живой? — Он осмотрел раны на лице Ильи.

— Живой, глаза не задеты. Это от стены осколки отлетели. — Илья вытер лицо грязным рукавом.

— Не три, заразу какую-нибудь занесешь.

— Это вряд ли, земля стерилизована.

Проклиная матом хозяина дома, они вышли на дорогу.

— Я думал, что такое может начаться, но чтобы так скоро? — Николай пожал плечами. — Ублюдок.

— Я вообще не уверен, что он хозяин дома. — Произнес Максим. — Такой же, как и мы, бедолага, ищущий чего пожрать, потому и нервный, что застукали.

— Хм, похоже на то. — Согласился Николай. — Значит, нам подрезали хабар конкуренты. У него ружье, а мы с палками. Расклад не в нашу пользу.

— А где раздобыть оружие? Кто-нибудь знает, есть тут поблизости военная часть или нет? Может, удалось бы выменять автомат на что-нибудь? — Предложил Максим.

— Сразу видно, не служил. — Усмехнулся Николай. — У военных НЗ, склады, бомбоубежища, им незачем менять оружие. У них консервов на несколько лет вперед припасено. — Пояснил он. — И вообще, у них должна быть своя защищенная связь на случай ядерного удара, по которой они могли узнать заранее, что идет сейсмическая волна или пекло. И вообще, зачем им плодить у себя под боком хаос, раздавая оружие. Проще самим навести порядок и следить, чтобы ни она тварь, типа этого хмыря из подвала, не пыталась устанавливать свои законы.

— Выходит, нам надо жить под боком у военных или же самим идти в армию. — Предложил Илья. — Я бы так и поступил, но моя Дашка мечтает вернуться в Оренбург. Я точно знаю, что она не успокоится.

— Дурацкая затея, скажу сразу. Видите, как приходится идти, каждый шаг надо делать с умом, чтобы не свариться. До зимы точно не дойдете. Лучше потратить оставшееся до нее время на накопление запасов и опыта. — Посоветовал Николай.

— Я это прекрасно понимаю, но она уйдет одна, если я не поддержу.

— Молодые, зеленые еще, жизнь не научились ценить. Эхэ-хэ. — Николай тяжело вздохнул. — Держать, конечно, не станем. Кто мы вам? Но команда из нас получается неплохая. Сообща мы смогли бы больше.

— Посмотрим. Не завтра же собрались уходить, время покажет, стоит ли затея того или нет. — Ответил Илья.

Он был уверен, даже если Максим и Гуля откажутся идти с ними, они с Дашей уйдут вдвоем. Илья даже в мыслях не мог представить, чтобы оставить ее одну. Он не видел особой разницы, выживать на ходу или живя на одном месте. Еще неизвестно где шансов больше. Врагов можно было нажить где угодно. Пример с мужиком в подвале только сильнее убедил его в этом.

Другой дом, который они присмотрели в качестве объекта интереса раньше, тоже выглядел, как зажиточный. Прежде, чем заходить во двор они тщательно осмотрели следы вокруг него, чтобы не оказаться на мушке во второй раз.

— Вроде, нет следов. — С сомнением произнес Максим. — Но дом приметный, долго бесхозным не останется. Если найдем что-нибудь, надо выгребать под ноль.

— Само собой. — Николай направился к дому по остаткам асфальтовой дорожки.

Кованые ворота, открывающиеся нараспашку наружу, успели покрыться ржавчиной, а петли издали протяжный вой, когда их попытались открыть.

— Это вой банши. — Усмехнулся Максим. — Теперь вся округа слышала.

— Нам главное, чтобы хозяева или мародеры услышали и вовремя дали знать, что они в доме. — Николай вошел во двор.

У крыльца дома стоял собачья будка из красного кирпича. Внутрь вела цепь и через выгоревшую крышу были видны остатки собачьих костей. Почему-то собаку, оставшуюся на цепи было жальче, чем если бы увидели человеческие кости. Про бедное животное, служившее верой и правдой хозяевам, в ответственный момент забыли. Так бы у нее оставался маленький шанс забиться куда-нибудь и пережить страшное время.

Максим обошел вокруг дома, рассматривая следы на земле.

— Здесь никого не было. — Сообщил он, вернувшись с осмотра. — За домом проседание грунта, как будто собирается обвалиться. И со дна идет пар.

— Тоже, наверное, каналюга. — Решил Николай. — Короче, я иду первым и предупреждаю, что мы заходим в дом. Идите за мной с задержкой. Если начнется стрельба, бегите. Если выскочат с дубинками или ножами, наоборот, помогите отбиться.

Илья с Максимом кивнули. Они готовы были помахать холодным оружием, если понадобится.

— Есть кто дома? — Громко спросил Николай, заходя в дом. — Мы ищем еду. Мы не вооружены и не опасны. Если дом уже занят, дайте знать, мы уйдем. Повторяю, мы не опасны, но голодны. У нас женщины и дети. Мы ехали с моря, и попали под волну. Если у вас есть чем поделиться с нами, мы будем очень рады. Бумеранг добра и все такое. — Он быстро выглянул в дверной проем очередной уцелевшей комнаты. — Уфф, кошмар.

— Что там? — Максим заглянул в комнату.

На обгоревшем полу покоились два закопченных взрослых скелета. Рядом с рукой одного из них лежал пистолет Макарова с разорванной рукояткой от выстреливших в обойме патронов.

— Зачем они это сделали? — Илья не мог понять, чем самоубийство привлекательнее выживания.

— Я думаю, гибель близких, возможно детей. — Николай поставил себя на место самоубийц.

— Зато у них больше нет никаких проблем. — Произнес Максим.

— А пистолетик бы нам такой не помешал. — Николай толкнул его носком кроссовка. — Давайте искать тайную комнату. Начнем с кухни.

Кухня оказалась частично обрушившейся. Отсутствовала внешняя стена, вывалившаяся наружу. Обрушилась смежная с санузлом стена. Кирпичи выбрасывали на улицу, заодно с ними остатки кухонного оборудования.

— Не похоже, что тут есть подвал. — Засомневался Максим.

— Плохо ты знаешь богатых людей. Они везде делают тайники на всякий случай. — Николаю хотелось верить, что их труд не напрасен.

Пол кухни был выложен плиткой, потрескавшейся и отставшей от пола. Проверить догадку Николая не составило труда. Никакого тайного входа здесь не оказалось. Максим вытер грязной рукой обильно выступивший на лице пот и оперся спиной о стену. За ним что-то хрустнуло. Он отпрянул. В стене за ним обозначился прямоугольник, напоминающий размерами дверной проем. Максим осмотрел стену. Слева находилась заваленная кирпичами лестница, ведущая на второй этаж, справа коридор, а между ними как раз находилась стена идеально подходящая размером в ширину двери.

— Народ, мне кажется, я что-то нашел. — Максим постучал по стене.

Она издала пустой звук.

Глава 17

Матвей Леонидович прикрылся курткой покойного мужа Марии Алексеевны, чтобы не получить прямых ожогов. В приоткрытую дверь сразу потянуло жаром, но уже не таким резким, как лезвие. Шум дождя усилился многократно. Железный ангар аккумулировал его, как колокол. Терпения хватило на несколько секунд. Матвей захлопнул дверь и отбросил горячую куртку, запахшую паленой тканью в сторону.

При этом он ощутил облегчение от шума дождя. Вполне возможно, что воздух внутри лестничного пролета еще не успел остыть, стены держали тепло. Не мог дождь пролиться в такую жару, которая стояла вчера. Он бы просто расщепился на молекулы сухого пара. Матвей вспомнил времена службы в армии в Средней Азии в пустыне. Несколько раз бывало, когда в сильную жару стояли на плацу и начинался дождь. Он падал, но плац оставался сухим, потому что влага испарялась мгновенно. Панама мокла под дождем, темнела, а штаны оставались светлыми, сухими.

Теперь же испаряющаяся с железной поверхности вода, должна была резко охладить ее, создать внутри ангара приемлемую температуру довольно быстро.

— Что там дед? — Из темноты донесся голос внука.

— Дождь, даже ливень.

— Это хорошо?

— Должно быть хорошо. Покрути рукоятку, я посмотрю на стену. — Попросил Матвей.

— Сейчас. — Тимофей вздохнул.

Раздалось набирающее обороты жужжание. Лампочки замигали и загорелись. Тимофей самоотверженно крутил рукоятку генератора.

— Иди, смотри. — Поторопил он деда.

Матвей ухмыльнулся и потрепал его по голове. Он пошел к мокрому участку. От стены исходило тепло и неприятный запах. Аккуратно потрогал стену, чтобы определить, насколько она монолитна. Пока переживать не стоило, она не шелохнулась. Матвей очень рассчитывал на хозяйственность и ответственность мужа Марии Алексеевны.

Дым под потолком исчез окончательно, оставив на стене желтые смолистые следы. Температура все-таки упала внутри ангара, просто на лестнице сработал эффект термоса. Матвей решил, что еще пару часов придется подождать, а потом можно снова проверить, насколько упала температура.

— Дед, рука устала, болит. — Пожаловался внук.

— Я покручу, а ты выбери себе чего-нибудь с полок. — Предложил Матвей Леонидович.

— Ладно. — Тимофей бросил рукоятку.

— Зачем так сразу, мне же ничего не видно. — Матвей споткнулся и чуть не упал.

— Я тут. — Подал голос внук.

— Тут он, деда чуть не убил. Я же не летучая мышь.

Тимофей поймал его руку и притянул к рукоятке генератора.

— Ничего, дед, со временем ты запомнишь, где, что находится, и будешь ориентироваться в темноте. — Предположил внук.

— Не нужно мне такое умение. Я думаю, мы скоро снова выберемся на солнечный свет, и я забуду как страшный сон, проведенное в погребе время. — Матвей раскрутил рукоятку.

Яркий свет залил погреб. Мария Алексеевна перевернулась на другой бок и укрылась одеялом с головой. Александр громко хрюкнул и открыл глаза.

— Чего, уже утро? — Спросил он, прикрываясь рукой.

— Вообще-то, да, но я не хотел вас будить. Решил премировать внука чем-нибудь вкусным за старания. — Матвей уменьшил обороты.

Свет сразу потускнел. Тимофей прошелся по полкам и выбрал продолговатую банку с рыжей винтовой крышкой.

— Дед, это земляничное? — Он показал банку.

Матвей внимательно рассмотрел содержимое через стекло.

— Да, оно самое. Неси ложки.

— Ты тоже будешь варенье? — Удивился Тимофей.

— А у тебя есть пельмени? — Усмехнулся дед. — Чтобы не пропало, надо доедать то, что открыли.

— И мне ложку. — Попросил Александр. — Варенье нам заменит завтрак, интернет и утренние новости.

— Хорошо, хоть не женщину. — Подала голос Мария Алексеевна. — Кипяточку бы. Я же заварку захватила.

— А чайник? — Поинтересовался Матвей Леонидович.

— Взяла, но чем греть?

— Налить в него воды, сыпнуть заварку, выставить за дверь на полчаса и чай будет готов. — Предложил Матвей.

— Действуйте. От меня вам будет благодарность и диплом установленного образца о смекалке на рабочем месте. — По-директорски мотивировала Мария Алексеевна.

Александр поднялся, потянулся, покряхтел и подменил Матвея на генераторе, чтобы тот исполнил приказание хозяйки дома. Чего только не нашлось в ее припасах. От крема для обуви, одинаковых кружек, носовых платочков до отреза ткани. Видимо, Мария Алексеевна прихватила с собой весь смертный узел. Матвей нашел несколько пачек чая и чайник. Налил в него воды и высыпал примерно две столовых ложки цейлонского чая. Прикрылся курткой покойного председателя и выставил чайник за дверь. В проем успел зайти густой пар, которого меньше часа назад еще не было.

— Там, что дождь? — Предположила Мария Алексеевна.

— Не просто дождь, ливень. — Пояснил Матвей Леонидович. В этот момент громыхнул гром. — Слышите, с грозой? Настоящий летний ливень.

— Это к лучшему или наоборот? — Поинтересовалась старушка.

— Конечно, к лучшему. Раз дождь идет, значит холодает. — Уверенно заявил Матвей. — Воздух за дверью уже не такой горячий, как вчера, но все равно еще не совместим с жизнью.

— Ну, будем ждать. — Мария Алексеевна вытянула ноги и закинула руки за голову. — Мы никуда не торопимся.

— Не хотелось бы вас пугать, но проблема с сыростью не рассосалась за ночь, а только усугубилась. Вода сочится и стекает к дальней стене. Пока еще мало, но любой толчок может все резко изменить. Нам нужен план, что делать на случай ее обрушения. — Матвей руками обвел размеры пятна. — За стеной бурлит, это явно ощущается, если прислониться ухом.

— Есть идея. — Александр бросил вращать рукоятку, чтобы поделится мыслями, и свет сразу потух. — Блин, простите. — Он снова раскрутил генератор. — Нам надо открыть дверь на лестничную площадку и дождаться, когда температуры сравняются. Дверь оставить открытой. А если случится обрушение, то мы резко выбежим на лестницу и закроем за собой дверь.

— О, это будет еще более тесная мышеловка. — Заметила Мария Алексеевна. — А вещам нашим сразу наступит каюк.

— Ну, тут надо выбирать, или мы, или вещи. — Александр чуть снова не бросил рукоятку, чтобы развести руками. — Раз там начало остывать, то особо переживать не стоит. Думаю, через полдня мы сможем выйти наружу.

— Не будем загадывать. — Матвей отмахнулся от оптимистичных планов. — Надо проверять динамику пятна. Как только начнет сыреть активнее, сразу переносить вещи на лестницу. И Тимоху. — Дед любя потрепал внука по шевелюре.

— Но дверь в любом случае надо открыть заранее. Мы же не знаем, когда наступит час «икс». — Рассудил Александр.

— Раз надо, значит надо. Советую вам всем спрятаться под одеяло на первое время. — Посоветовал Матвей. — Это будет жарко, как плеснуть водой на горячие камни в тесной бане.

— А банки не полопаются? — Испугалась за свои припасы Мария Алексеевна.

— Нет. Температура должна быстро упасть, они даже не прогреются. Но на всякий случай, их лучше убрать на пол. — Матвей начал спускать банки вниз, не дожидаясь реакции хозяйки.

Тимофей, а потом и остальные помогли ему доделать работу. Как только управились, Матвей приказал всем накрыться одеялами.

— Дед, а ты сам не сгоришь у дверей стоять? — Забеспокоился внук.

— С позволения Марии Алексеевны, я надену куртку ее супруга, шапку и повяжу лицо шарфом. — Успокоил Матвей внука.

— Конечно, надевайте. Мне даже приятно, что Колины вещи пригодились. — Мария Алексеевна засмущалась. — Они же у меня, как память лежали, только смотреть.

— Спасибо, что оставили, а то мы бежали из дома с мыслью, что впереди бесконечное лето. Еду взяли, а про теплые вещи даже не подумали. А тут оказалось, что в пекло они еще нужнее. — Матвей накинул куртку, надел норковую шапку и повязал на лицо мохеровый шарф в три оборота. — Приготовились. — Он дождался, когда внук и Мария спрячутся под одеялами, а потом и Александр бросит вращать генератор и тоже накроется. — Открываю.

Он потянул за рукоятку и открыл дверь нараспашку. Горячий влажный воздух буквально ворвался внутрь погреба. Сразу начало щелкать из-за резкой разницы температур. У дверей стоять оказалось невозможно, и Матвей направился вдоль стены в конец погреба. Ногам была прохладно, а голова находилась в горячем пару. Он дошел до лужи, собравшей у стены, присел и снял с лица шарф. На уровне одного метра температура оставалась приемлемой. Он снял шапку и понюхал ее. Паленой шерстью не пахло, значит, температура была достаточно низкой, но из-за влажности так не казалось.

— Ну что, никто не запарился? — Спросил он громко.

— Нет. — Раньше всех ответил Тимофей.

— Марь Алексевна? — Начал перекличку Матвей.

— Я вообще не чувствую, что стало жарче. До пола горячий воздух еще не опустился.

— Саня?

— В норме.

— Тогда покрути генератор.

— Думаю, это плохая идея. Сейчас на проводах влага, как бы не коротнуло, останемся без света. — Рассудил он.

— Ладно, ты инженер, тебе виднее. Свет нам нужен, иначе с ума сойдем. Кажется, мы все правильно рассчитали. Прохладного воздуха в погребе оказалось больше, и он загасил горячий с лестничного пролета. — Матвей приподнялся и потрогал потолок. Рука терпела собравшийся наверху жар, а потолок еще не успел нагреться. — Я поднимусь по лестнице, узнаю, как дела снаружи. — Доложил он.

— Осторожнее Матвей. Там может быть гораздо жарче. — Предположила Мария Алексеевна.

— Буду осторожен.

Матвей подошел к двери в полный рост. Горячо, но терпимо. Жар впитывался в стены, а воздух становился прохладнее. Поверхность стен и дверного косяка покрылась влагой. Снаружи доносился шум барабанящего по ангару дождя, создающего легкий оптимизм. С каждой ступенью воздух становился все жарче. Внутри лестничного пролета конвекция затруднялась тем, что горячему воздуху некуда было выходить. Матвею пришлось повязать лицо шарфом, а руки спрятать в рукава куртки. От стен исходил жар, как от банной печи.

Он поднялся на самую верхнюю ступень и притронулся к двери. Он надеялся ощутить прохладу металла, но она оказалась горячей. По его ожиданиям холодный воздух уже должен был начать свою работу, остудить воздух в ангаре. Кажется, он торопил события. Матвей толкнул дверь от себя. Шум дождя ворвался внутрь лестничного пролета вместе с обильным паром. Матвей прикрылся руками и спустился на несколько ступеней вниз.

Тело адаптировалось к температуре. Она оказалась не настолько высокой. Матвей спустился еще на несколько шагов и сделал в шарфе щель, чтобы посмотреть. Густой пар тускло подсвечивался, как будто ангар прохудился. Матвей поднялся к дверям и не сдержался, чтобы не выйти из подвала.

Внутри помещения было очень жарко, как в парилке. Так же тяжело дышать из-за высокой влажности. Матвей пришел к выводу, что дождь льет горячий, иначе он бы уже давно остудил кровельное железо, и температура в ангаре понизилась. Он пошел на свет и попал под струю кипятка, текущую сверху. Отскочил в сторону и принялся корить себя за глупую неосмотрительность. Однако это не остановило его любопытство.

Он подошел к двери ангара и приоткрыл ее. В глаза ударил свет, от которого они успели отвыкнуть. Глаза быстро адаптировались к яркости, и оказалось, что снаружи достаточно мрачно. Густой пар скрывал перспективу в десяти шагах. Матвей не увидел ничего, кроме бегущего по почерневшей и разрушенной плитке горячего ручья и черной земли за ней. До того, как они спрятались в погребе, на этом месте росли цветы. Сейчас о них ничего не напоминало.

Матвей вытянул руку вперед и поймал кончиками пальцев несколько капель дождя. Они обожгли кожу. С неба лил кипяток, во что никак не хотелось верить. Надежда на скорое восстановление погоды растаяла, как утренний туман. Матвей плотно закрыл за собой дверь, отметив, что она здорово покрылась ржавчиной. Температура и растворенные в воде соли делали свое грязное дело, разъедали металл. Закрыл дверь наружную дверь на лестницу и спустился в погреб

— Дед, мы начали за тебя переживать. — Упрекнул его Тимофей.

— Виноват, не смог удержаться от любопытства. — Матвей проверил рукой температуру под потолком рукой. Она показалась ему намного прохладнее, чем воздух в ангаре. — Выходить еще рано. Там льет кипяток с неба. Какое-то время надо продержаться и молиться, чтобы стена не рухнула.

— Прямо кипяток? — Не поверил Александр.

— Да, как из чайника. Почему он не остывает, непонятно. Видимо в облаках температура еще выше. — Матвей разделся до голого торса.

Приятно было ощущать воздух, казавшийся холодным в сравнении с наружным.

— Дед, тут душно. — Произнес Тимофей. — И пить постоянно хочется.

— Тут прохладно, а вот наверху реально душно. Терпи, Тимоха, неизвестно еще, сколько нам тут торчать придется. Если невмоготу, поплескайся в луже у стены. — Предложил дед. — Это ко всем относится.

Уговаривать внука не пришлось. Идея с купанием ему понравилась. Он попросил деда покараулить его, чтобы во время купания не обрушилась стена, вызывающая опасения. Матвей наощупь проверил ее состояние. За прошедшее время ничего не поменялось. Она по-прежнему была теплее, чем окружающий воздух, но никаких новых трещин или деформации не наблюдалось. Матвей даже успокоился, решив, что тревога ложная и можно про нее пока забыть.

Тимофей долго плескался, фыркал, как молодой конь, приговаривая «с гуся вода, с Тимошки вся худоба». Так говорила его мать, пока он был маленьким, но Тимофей запомнил и цитировал фразу каждый раз, когда мылся.

— Дед, я все. — Доложил внук.

— Полегчало?

— Да, стало прохладнее. Еще бы компотику.

— Без света мы компот от соленых огурцов не отличим. — Предположил Матвей. — Что там у нас по инженерной линии, не появилась еще возможность дать свет?

— Только на свой страх и риск. — Ответил из темноты Александр. — За эксплуатацию техники в несоответствующих условиях фирма ответственности не несет.

— Крути крутилку. — Распорядился Матвей Леонидович. — Темнота навевает уныние, сил нету терпеть.

Вскоре раздалось жужжание, ставшее привычным. Замигавшие лампочки обозначились в туманном ореоле скопившегося под потолком пара. Пользуясь моментом, Тимофей полез проверять банки, А Матвей Леонидович опасный участок стены. Мокрое пятно расширилось на полметра в разные стороны. Он прислонился ухом к теплой стене. С той стороны доносились те же самые звуки бурления. Связать их с кипением канализационной жидкости не получалось. Температура снаружи, скорее всего, уже не способна была разогреть жидкость в яме до такого состояния. Объяснений бурлению Матвей не нашел.

Тимофей поднял с пола трехлитровую банку.

— Дед, открой. — Попросил он.

— А что не сам? — Спросил Матвей. — Тебе самому надо все уметь. Выбери на полке инструмент, подходящий для открытия банки и попробуй открыть.

— У меня ключ есть. — Вмешалась в процесс обучения Мария Алексеевна.

— Не надо, пусть ребенок пошевелит мозгами. Впереди его ждет непростое время и чем раньше начнет проявлять смекалку, тем сообразительнее будет во взрослом возрасте. Тем спокойнее мне будет в старости. Я так полагаю, пенсионный фонд всё, разорился, придется доживать с внуком, а если он криворукий?

Мария Алексеевна рассмеялась.

— Да, в который раз все наши усилия пропали даром. А я ведь исправно платила все налоги.

— Сожалеть о пенсии в наших условиях, когда всему миру конец? — Ухмыльнулся Александр. — Зато кредиты отдавать не надо.

Тимофей загремел инструментом, перебирая подходящий. Нашел пассатижи и показал деду.

— Этим можно? — спросил он.

— Пробуй. — Посоветовал дед.

Внук сел на пол, обняв банку ногами, и попробовал открыть. Захрустело стекло под его усилиями.

— Аккуратнее, ты же не хочешь, чтобы внутрь тебя попали стекла. Хватай краешек крышки и загибай вверх.

Тимофей неловко прихватил край, держа пассатижи двумя руками, и приподнял крышку.

— Получилось. — Обрадовался он. — Я же могу налить себе через эту дырочку?

— Можешь, но лучше открыть крышку полностью или сделать в ней дополнительное отверстие, чтобы наливалось ровной струйкой. — Матвей взял банку и налил из нее компот в кружку внука.

Компот наливался дергано, конвульсиями. Матвей пробил крышку отверткой и продемонстрировал разницу. Жидкость теперь вытекала ровно.

— Понял принцип? — Спросил Матвей у внука.

— Да, кажется. — Неуверенно ответил Тимофей.

— Ладно, Мария Алексеевна объяснит тебе правильнее, у нее опыта побольше в обучении балбесов. — Матвей Леонидович усмехнулся. — Кому компот?

— Разливай всем. — Посоветовал Александр. — У меня самый большой расход калорий, так что мне положено двойная норма.

— Ох уже эти льготники. — Матвей разлил всем компот из ранеток по кружкам. — Пейте.

Снаружи донеслись раскаты грома, от которых затряслись стены. Природа никак не могла успокоиться и лютовала, запугивая выживших людей, ютящихся по подземельям. Время для них шло странно, оно как будто размазалось из-за однообразия. Сложно было сказать, событие произошло час или день назад, если не смотреть на часы. Восприятие сделалось субъективным, ничего не имеющим общего с действительностью.

Дождь не утихал два дня. Гром перекатывался по всему небу, вытряхивая из туч кубические километры избыточной влаги. А потом налетел ветер и принялся хлопать отрывающимися листами железа. Неприятный пугающий звук вызывал раздражение. От него невозможно было спрятаться. Матвей не выдержал экзекуции и закрыл внутреннюю дверь в погреб. Стало легче, но только на время.

Участок мокнущей стены стал намного горячее, и появились первые признаки того, что кладка начала прогибаться внутрь. С той стороны доносилось отчетливое бульканье, как в кипящем котле. Перспектива свариться, совсем не радовала. Матвей не спал всю ночь, или это был день, он уже не знал. Каждые пятнадцать минут он вставал и замирал у стены, надеясь вовремя заметить опасность.

Он заметил ее, когда в стык между потолком и стеной просочился грязный поток дурно пахнущей жижи. Матвей решил больше не ждать.

— Тимоха, подъем. Бегом на лестницу. — Он взял рукоятку генератора и начал с силой раскручивать, чтобы внук спросонья нашел дорогу. — Саня, подъем, в погреб пошла жижа.

— А, что? — Инженер как всегда туго соображал, если его разбудить не вовремя.

— Горячая грязь пошла с потолка. Вставай и начинай выносить припасы на лестницу.

— Ага, понял. — Александр вскочил и закружился на месте. — С чего начинать?

— С продуктов. — Посоветовал Матвей. — Марь Алексевна, вставайте, у нас ЧП.

— Что-то серьезное? — Спросила она, не открывая глаз.

— Надеюсь, нет, но лучше не испытывать судьбу. Помогите Александру перенести вещи, а я буду вам светить.

Помощница из нее получилась не намного лучше, чем из Тимофея. Пришлось им оставить работу по поднятию вещей на ступени, начиная с верхней. Судя по тому, как они пыхтели, и это давалось им с трудом.

— Дед, а наружная дверь холодная. — Крикнул внук. — Ты же говорил, что там идет кипяток.

— Прям совсем холодная? — Не поверил Матвей.

— Ну, рука терпит. Теплая. — Уточнил Тимофей.

— Александр, проверь, пожалуйста, детские фантазии. — Попросил он инженера.

Тот поднялся наверх и доложил оттуда.

— Да, дверь почти холодная. Открою, проверю.

Дверь громко скрипнула несмазанными петлями, хотя два дня назад открывалась бесшумно. Александра не было минут десять. Матвей уже начал нервничать и думать, что он попал в неприятности. Тот вернулся возбужденный.

— Всё, народ! Всё закончилось! Там больше нет жары! Вещи можно выносить в ангар и там светло. Я дверь открыл. — Голос инженера дрожал от волнения.

Матвей бросил крутить рукоятку. С лестничного проема внутрь погреба падал бледный луч света. Его хватало, чтобы ориентироваться в небольшом помещении. Уже вдвоем с Александром начали выносить наружу вещи, складывая на полу ангара. Тимофей и Мария Алексеевна растаскивали их подальше от входа. Последней вещью из погреба оказалась садовая тачка, нагруженная генератором с гирляндой.

Матвей Леонидович вытер пот, бегущий ручьями. Несмотря на кажущуюся прохладу, она была относительной. Температура воздуха все равно оставалась еще довольно высокой, как и влажность. Они встали у выхода, как будто не решаясь увидеть то, каким стал мир. Мария Алексеевна боялась увидеть сгоревший дом и понять, что жить ей больше негде.

— Знаете, я подумал, вот мы достаем пирог из духовки и для нас это праздник, приятное событие. А до микробов, которые жили на этом пироге, нам нет никакого дела. — Александр вздохнул. — Четыре выживших микроба и один огромный пирог, размером с целую планету.

— Звучит не очень аппетитно. — Заметила Мария Алексеевна и сделала шаг на выход.

Матвей придержал ее.

— Осторожнее, грязь еще не остыла. Можете обжечь ноги. — Предупредил он. — Давайте я разведаю.

Матвей Леонидович ступил на остатки плитки и вышел под моросящий дождь. К его непривычному запаху он успел привыкнуть, а вот увиденное вызвало у него легкий шок. Дома и пристроенной к нему бани с сараями больше не существовало. На их месте остался только фундамент и остатки жестяной кровли, опирающейся на печные трубы. На дворе ничего напоминающего зеленый сад. От яблонь и вишен остались только полуметровые обгорелые пни. Мощные потоки дождя смыли верхний слой почвы вниз огорода, обнажив рыжую глину. На ней чернели полосы золы, тянущейся от пожарища.

До того, как спрятаться в погребе Матвей не обращал внимания, что двор Марии Алексеевны находился под уклоном. Наверное, этому мешала обильная растительность. Теперь, когда она сделался «лысым» ничто не мешало дождевой воде беспрепятственно стекать в одну сторону.

— Матвей, что вы замерли? Там безопасно? Что вы видите? — Нетерпеливо поинтересовалась Мария Алексеевна.

Матвей Леонидович протянул ей руку.

— Безопасно, но жить вам придется в ангаре и погребе, если он не обвалится.

Она вышла на дорожку и с открытым ртом уставилась на пепелище своего дома. На ее глазах навернулись слезы и затряслись губы.

— Успокойтесь, Марь Алексевна, — Матвей обнял старушку. — Вы живы и у вас еще остался погреб с кучей еды, вещей и прочего.

— Я ведь прожила очень достойно, а умру, как собака в сарае на тряпке. Хорошо, хоть Коля не дожил до этого. — Она всплакнула.

Александр и Тимофей вышли на дорожку и с огромным интересом рассматривали пугающую трансформацию мира. Александр отнесся к этому со свойственным людям его профессии прагматизмом.

— Мне интересно, почему погреб наклонился. Я осмотрю ангар с другой стороны. — Предупредил он.

— Осторожнее, наступай только на твердую поверхность. — Попросил Матвей.

Он ушел. Тимофей собрался идти за ним, но дед поймал его за одежду.

— Стой рядом. Пока еще рано прогулки устраивать. Подождем, когда дожди ослабнут и земля остынет.

— Она горячая? — Удивился внук.

— Не веришь? Сунь палец в грязь. — Предложил Матвей.

Тимофей хитро посмотрел на деда. Не верил ему до конца, поэтому решил проверить. Присел на край дорожки, и смело сунул палец в глину. Выдернул его с криком. — Ай, обжегся! — Запрыгал на месте и принялся дуть на обожженный палец.

— Мотя, что вы так жестко с внуком? — Укоризненным тоном поинтересовался Мария Алексеевна.

— Зато доходчиво. Если бы провалился по колено, не послушав меня, было бы хуже. — Ответил Матвей Леонидович.

— Мужики. — Хмыкнула хозяйка дома.

Из-за ангара раздался дикий вопль Александра. Матвей бросился ему на помощь и столкнулся с ним на углу здания. Инженер скинул с себя брюки. Одна брючина оказалась испачканной в грязи, от которой шел пар.

— Провалился, блин. А-а. — Правая нога краснела ожогом по самое колено. — Я даже не понял, что это уже не земля. Там… там что-то похожее на грязевой вулкан. Жидкая горячая жижа, из которой булькает вонючий пар.

— Я вас сейчас натру гусиным жиром. — Мария Алексеевна вернулась в ангар к своим вещам.

— Вот, Тимоха, видишь, что бывает, когда ты не понимаешь, как изменилось всё вокруг. — Напомнил ему дед. — Это выходит жижа булькала в стену, а не канализация.

— Да, это она. И еще, мне кажется, что земля просела в ту сторону. Из-за дождя далеко не видно, но есть такое ощущение. — Морщась от боли, сообщил Александр. — Короче, мужики, ходить придется только по хорошо знакомому маршруту. Сдается мне, что мы вообще не представляем, как изменился мир. Наверное, мы снова стали близки к тем временам, когда на Земле была активная геологическая активность.

Мария Алексеевна вышла с банкой гусиного жира.

— Надеюсь, вы Александр не против, если я буду вас трогать за ноги? — Спросила она.

— Трогайте, где хотите, лишь бы не болело. — Александр выставил вперед красную ногу.

— Мы с Тимохой пройдемся по двору и посмотрим, что творится со стороны улицы. — Предупредил Матвей.

— Вы только никуда не провалитесь, а то у меня жира не хватит. — Напутствовала хозяйка дома.

— Постараемся.

Покойный Николай позаботился о том, чтобы развести по всему двору бетонированные дорожки. Идти по ним было безопасно. Матвей с внуком вышли к хорошо сохранившимся воротам и нескольким кирпичным столбам, на которых до катастрофы крепился забор. Ни одного дома с противоположной стороны улицы не осталось, как не осталось их и у соседей слева и справа. По дороге тек парящий ручей. Наискосок темнели останки автомобиля, который видимо и взорвался в первые часы накрывшего пекла.

Картина мира выглядела удручающе печальной. Матвей представил, что выжить в деревне не удалось никому, и что средний процент выживших в среднем по миру, учитывая население деревни, меньше одного. Тоска по утерянному сжала сердце. Матвей вспомнил про родителей Тимофея и подумал, что вероятность найти их живыми почти равна нулю и не знал, как сказать об этом внуку, когда он снова начнет напоминать о конечной цели их путешествия.

Дождь тихо шелестел, и это был единственный звук. Мир оглох от собственной беды, погрузился в глубокую печаль без остатка. Мрачная тяжесть непрерывно давила на плечи, каждое мгновение напоминая о страшной трагедии. Матвей почувствовал, как ему стало нехорошо. Впервые в жизни он ощутил, как болит сердце. Оперся о ворота и ухватился за грудь.

— Дед! Дед, что с тобой? — Тимофей испугался и закричал.

— Да все нормально, прихватило первый раз в жизни. Сейчас отпустит. Вон, у директрисы возьмем какие-нибудь капли. У нее есть лекарства от всех болезней. — Матвей испугался, но не хотел пугать внука.

Он представил, что еще и сам «даст дуба», оставив внука полным сиротой. Нет, к такому он был еще не готов. Не было у него права оставить Тимофея одного. Усилием мысли он остановил боль в груди и выпрямился.

— Ну, вот и прошло. Просто не надо предаваться унынию. — Матвей потрепал внука по голове.

Где-то через три двора через улицу напротив, раздался собачий лай. Внук замер с открытым ртом и уставился на деда.

— Собака.

— Как она выжила? — Удивился Матвей. — Она, наверное, привязана. Идем, проверим.

— Собака! Собака! — Выкрикнул Тимофей.

Из серой пелены дождя выскочила дворняга и бросилась им навстречу, как будто встретила не чужих людей, а своих хозяев. Она подбежала и замерла в двух шагах. Бедный пес пострадал от жара. Правая сторона морды облезла до открытой кожи, пострадало ухо и глаз и, тем не менее, он смотрел на людей, как на спасителей.

— Тузик. — Тимофей протянул к нему руки.

Пес как будто этого и ждал. Рванул с места и прыгнул передними лапами на грудь.

Глава 18

Нет ничего ироничнее, чем найти спрятанные на «черный» день деньги и золото после конца света. Дверь в небольшой подвальчик, привела в тайное место, в котором хозяева хранили сейф с наличкой и золотыми украшениями. Деньги от высокой температуры не сгорели, но исстели настолько, что рассыпались от прикосновения. Золоту ничего не стало.

Взмыленный от усилий по вскрытию сейфа Николай пнул в сердцах стеклянную вазочку с украшениями. Она ударилась в стену и разлетелась мелкими осколками.

— Вот что им мешало складывать сюда консервы? — Спросил он. — Неужели непонятно, что в тяжелые времена деньги есть не получится?

— А кто в них верил? — Спросил Илья. — Все думали, что наличные деньги и золото это самый надежный актив.

— А еще недвижка. — Добавил со смехом Максим.

— А оказалось, что самый ценный актив это родственники, консервированная еда и батарейки для фонарика. — Усмехнулся Николай. — Сдается мне, тому чудиле с ружьем повезло намного больше нашего. Предлагаю вернуться к магазину и еще раз тщательно его проверить ради собственного успокоения. Здесь на югах не принято строить капитально, как у нас, зимы теплые. Поковыряемся, посмотрим, может, что и наковыряем.

— Я возьму Гуле серьги и цепочку. — Максим поднял с пола украшение.

— И кольцо возьми, предложение сделаешь. — Пошутил Николай.

— Я, пожалуй, тоже что-нибудь возьму, а то стремно совсем без добычи. — Илья поднял с пола золотой браслет с сердечком.

— Ну, ладно, я тоже возьму своей Зое и Юльке, чтобы не печалилась. Кстати, смотрите девчонкам своим не проболтайтесь про Мишку. Пусть ждет.

Троица покинула дом и направилась к магазину. Они снова прошли мимо того дома, где их шуганул вооруженный человек и застали там мужчину с нагруженной тележкой и ребенка. Он увидел их, засуетился, забежал в дом и вернулся с ружьем. Ничего не говоря, проводил конкурентов под прицелом, пока они не скрылись из вида.

— Точно не хозяин. — Заметил Максим. — Ворует и нервничает.

— У него ребенок есть, а может и всю семью сберег. Теперь вот пытается запастись впрок. Я его даже уважаю за это. — Произнес Николай. — Жаль, что если нас снова сведет судьба, мы можем пристрелить друг друга.

— Из чего мы его пристрелим? — Спросил Илья.

— Пока не знаю. Хотелось бы добыть нормальное оружие и кучу патронов к нему. Если мы тут задержимся, искать способы вооружиться придется волей-неволей. Контакта с военными не избежать. — Николай задумался. — В любом случае под их крылом будет безопаснее и сытнее. Много еды в подвалах не наковыряешь. А если впереди зима? — Он как будто дискутировал сам с собой, убеждая в решении искать спасения у военных.

— Это хорошая идея. — Согласился Максим. — Но они за это попросят отдать свою жизнь, если придется.

— А вы думаете, через месяц-другой она будет чего-то стоить? Люди наголодаются и станут валить друг друга без всякого сожаления. Единственное, что их остановит, это страх получить пулю в ответ. Короче, парни, это моя программа-минимум, найти военных и устроиться к ним на службу. Осталось узнать, где тут военная часть поблизости. — Николай осмотрелся, как будто хотел определить в какую сторону идти на контакт с военными.

Они снова подошли к развалинам магазина.

— Входная дверь была с этой стороны. — Указал Илья на груду обгоревших останков. — Вот урна и остатки крыльца. Витрина соответственно была напротив. Если брать в пример магазин Ашотика, то разбирать завал надо оттуда. — Он прошелся поверх развалин и встал на место, откуда следовало начать.

— Что нам еще остается? — Максим пожал плечами. — Будем проверять наш коэффициент удачливости.

— А ты в нем еще сомневаешься? — Хмыкнул Илья. — За нами хвост из череды удачных стечений обстоятельств, начиная с Пятака. Даже страшно подумать, если это дано авансом. Чем расплачиваться придется?

— Не переживайте, вы молодые еще, с вас возьмут потомством. — Предположил Николай. — Вы уже не просто люди, а генетический материал для восстановления человечества. Бог вас побережет.

— Повешу на себя табличку «охраняется богом», чтобы другие знали. — Максим засмеялся.

— Язва и богохульник. — Николай отогнул край листового железа.

Под ним оказалась черная зола, лежащая на минеральной вате. Максим и Илья принялись помогать Николаю в том месте, откуда он начал разбор завала. На время разговоры смолкли. Чем глубже они раскапывали, тем очевиднее становилось, что вата законсервировала пожар на время. Как только тлеющему жару стал поступать чистый воздух, появился очаг открытого огня, затем второй и вскоре магазин начал гореть изнутри.

— Значит, сегодня нам не везет. — Перепачканный в саже Максим отошел в сторону. — А я бы заточил чего-нибудь калорийного.

— Забудь про трехразовое питание и перекусы между основными принятиями пищи. Теперь голодать придется до самой смерти. — Глядя на пожар, мрачным тоном произнес Николай.

— И нажираться, когда доберешься до еды, придется впрок на три дня вперед. — Добавил Илья.

— От ваших разговоров еще сильнее хочется есть. — Максим в сердцах пнул кусок облицовочного кирпича. — Ну, ведь здесь же полно еды, Господи, дай знак, где её искать.

Вместо этого под завалом начало взрываться. Несильно, но разный горящий мусор разлетался в стороны на несколько метров.

— Это, наверное, банки с пивом или напитками. — Решил Николай.

— А почему они раньше не взорвались? — Спросил Илья.

— Не знаю. Вероятно, там не было такого жара. Завалило раньше, чем разгорелось. — Предположил Николай.

— И вот мы такие стоим и наблюдаем, как сгорают наши калории. — Максим вздохнул. — Надо что-то делать.

— Давайте растаскивать, может, и успеем чего-нибудь спасти. — Николай направился к развалинам магазина и попытался оттащить кусок железа. — Горячий, не притронуться.

Илья с Максимом тоже попытались сделать что-нибудь, но и у них не получилось. Огонь пожирал ценные продукты, и остановить его не получалось. Пока ждали, когда закончится пожар, сгустились тучи и влупил приличный ливень. Он оказался прохладным, приятным, а тело успело истосковаться по свежести. Мужчины с благодарностью приняли его. В последние дни они непрерывно испытывали перегрев, уже смирились с постоянной жаждой, мышечными судорогами и общим дискомфортом. Дождь смыл с них все симптомы перегрева и заодно потушил пожар.

Троица снова приступила к разбору. Языки пламени тушились дождем, не давая ему разгореться. И вот среди груды мусора Илья заметил, как в набравшейся на полу дождевой воде запузырился воздух.

— Мужики, я думаю, где-то здесь есть подвал. — Он указал остальным на пузыри.

Они начали разгребать мусор с удвоенным рвением и вскоре наткнулись на дверцу в полу, на которой была прикреплена табличка с еле различимой надписью «только для персонала». Ее как будто прикрепили для смеха, понимая, что никому из посетителей не придет на ум лезть в люк в полу.

— А вот тебе и коэффициент удачливости. — Обрадовался Илья, когда люк оказался полностью освобожден от мусора.

— Удача, это когда на халяву, а не когда пришлось поработать, чтобы получить. — Николай потянул за рукоятку люка.

Это был не подвал в классическом представлении, а неглубокий подпол. Две ступени вниз и передвигаться можно было только пригнувшись. Владельцы магазина использовали его для хранения продуктов с продолжительным сроком годности типа круп, консервов, лапши.

— Короче парни, нам надо вытащить отсюда всё и так, чтобы никто не видел, особенно тот хрен с ружьем. — Глаза у Николая разгорелись азартом грибника, нарвавшегося на урожайную поляну. — Нам нужен транспорт, чтобы загрузить как можно больше за один раз.

— Мы можем сделать носилки из остатков стеллажей. — Предложил Максим.

— Точно. Возьмите круп столько, сколько сможете унести на себе и дуйте к нашим.

Сделайте носилки и поскорее возвращайтесь. И возьмите Зою и Юлю, пусть поработают. — Распорядился Николай.

— Пусть они сидят с детьми, мы лучше своих девчонок позовем. — Илье представил, как ему будет неудобно звать женщин на работу, вместо Даши и Гули.

— Вашим еще рожать надо. Скажи, Николай так распорядился.

— Ладно. — Согласился Илья.

Он взял в руки спайку из шести пакетов гречки. Максим взял такую же спайку риса.

— Пацаны, только быстрее, а то у меня мандраж начнется. Если носилки не сообразите как сразу сделать, тащите всю конструкцию сюда, вместе что-нибудь придумаем.

Илья и Максим поспешно направились в сторону убежища. Оно едва просматривалось сквозь висящую дымку испарений. Быстрым шагом по разведанной дороге добрались до места через четверть часа. Даша и Гуля выбежали их встречать.

— Ого, еда. — Гуля выхватила рис из рук Максима. — Я теперь сделаю фирменный плов.

— Без мяса? — Усмехнулся он.

— Как получится. Я знаю много фирменных рецептов.

— А что у тебя с лицом? — Даша сразу заметила свежие ссадины на лице Ильи.

— Зашли не в тот подвал. — Илья рассмеялся. — Народ уже начал понемногу защищать свою территорию.

— А мы как будто слышали звук, похожий на выстрел, но решили, что это далекий гром. — Даша коснулась лица Ильи. — Стреляли солью?

— Дробью. Это крошка от кирпичной стены.

— Я промою тебе раны и проверю, не осталось ли в них мусора.

— Позже.

Илье не пришлось никого мотивировать, Зоя сама вызвалась помогать.

— Мы как увидели, что вы без Николая идете, перепугались. — Призналась она. — Теперь во мне энергия кипит. Вы, молодцы, мужики.

Сделать носилки быстро не получилось, поэтому стеллаж сложили, чтобы удобнее было нести. Женщины по дороге шли и удивлялись тому, как сильно изменился мир и сколько теперь в нем неочевидных опасностей. Илья категорически запретил им сходить с дороги, пугая тем, что они могут провалиться в горячую грязь. Проходя мимо могилы Михаила, они с Максимом невольно замолчали, а Юлия как назло увидела следы и камни, уложенные нарочно.

— А это кто оставил? — Удивилась она.

— Не знаю. — Илья покраснел. — Когда мы шли сюда в первый раз, это уже было.

Его взгляд невольно пересекся с взглядом Зои, и она сразу все поняла по его смущению.

— Да, мы как будто оказались в другой стране. — Произнесла она громко. — Ничего не узнать.

— А вы говорите, что в селе остались люди? — Поинтересовалась Юля.

— Мы видели мужчину с девочкой. — Ответил Максим. — Это он выстрелил в Илью. Больше никого не видели.

— Какой ужас. — Юля поджала губы. — Как все резко поменялось.

Николай сидел неподвижно в груде мусора, прикидываясь манекеном. Увидев подмогу, он помахал и выпрямился. Зоя прибавила шаг.

— Знаете, а народу выжило гораздо больше, чем я думал. — Произнес супруг. Он обнял и поцеловал жену. — Я насчитал одиннадцать человек и это только в зоне видимости. Все боялся, что они сюда пойдут проверять, а вас нет и нет.

— Мы обернулись минут за сорок. — Ответил Максим.

— Это вам на ходу быстро, а когда сидишь на чужих сокровищах, время течет медленно. А вы, наверное, еще и награбленное золотишко подругам дарили?

— Блин, я про него и не вспомнил. — Илья хлопнул себя по карманам.

— Я тоже. — Максим вынул серьги и убрал назад. — На фоне гречки и риса золото потеряло всякую ценность.

— Значит, я первый. — Николай вынул две спутавшиеся цепочки. — Девчата, это вам от чистого сердца и ловких рук.

Зоя цыкнула.

— Спасибо, конечно, любимый. Надену, как только появится повод для праздника. — Она передала украшения Юле. — Потом распутаем, когда заняться нечем будет.

— Ну, всё, надо поторапливаться. Наверняка мы уже вызываем подозрение у местных. — Николай похлопал руками.

Носилки сделали довольно варварским способом, отломили полки от поперечин и положили их поперек, чтобы получилось шире. И все равно за один прием на них все не уместилось. Николай снова остался охранять, пока остальные переносили припасы в убежище. По возвращении у развалин магазина застали пятерых местных, общающихся с Николаем. Зоя занервничала, решив, что может произойти драка. В руках людей находилось холодное оружие, а ее муж стоял с голыми руками. Илья и Максим перехватили стойки от стеллажей так, чтобы с ходу применить их, как оружие.

— Это моя команда. — Издалека представил Николай своих людей. — А это местные ребята, которым удалось пережить катастрофу. — Представил он незнакомцев, когда Илья и остальные подошли ближе. — Короче, тут у нас небольшой спор, насчет этих припасов. Владельцев магазина тут нет, поэтому я считаю, что они принадлежат тем, кто нашел их первыми. Все-таки мы старались, потели, сбивали руки, чтобы добраться до подвала, в существование которого мы не особо верили. Вы же пришли на готовое и хотите получить столько же, сколько и мы. Так не бывает. Мое предложение следующее. Мы поднимаем все наружу, считаем и забираем половину. Остальное вы делите между собой как хотите.

Николай разговаривал смело, как будто являлся хозяином положения. К счастью огнестрельного оружия не было ни у кого, поэтому шансы уравнивались.

— Это наш поселок. — Произнес мужчина. — Я ходил в этот магазин и тратил свои деньги. Тут часть товара оплачена мной. С какого перепуга вы приезжие будете распоряжаться нашим товаром?

— Во-первых, это наша страна и я везде свой. Во-вторых, я исправно платил налоги, и часть моих денег находится в любом товаре по всей стране. В-третьих, мы оказались здесь раньше вас и это мы раскопали подвал, а не вы. В-четвертых, я предлагаю вам реальный компромисс, а не посылаю вас нахрен, как это пытаетесь сделать вы. — Николай красноречиво переложил из одной руки в другую штырь из арматуры. — Дружить надо, а не обдирать друг друга. Думаете, будете сидеть на припасах, а остальные с голоду сдохнут? Ничего подобного, они съедят вас, а потом ваши припасы. Вот так будет, а не как вам кажется. Есть у кого из вас дети? — Он дождался утвердительного ответа. — Подумайте о них. Хотели бы вы знать, что они станут едой на чужом столе? То-то и оно, предлагаю дружить, держаться друг друга и вместе противостоять общему врагу.

— Какому еще врагу? — Поинтересовался мужчина с коротким ломиком в руке.

— Мародерам, бандитам, людоедам, отморозкам, всем, кто будет рыскать в скором времени по нашим пустошам в поисках еды. Уже если мы спаслись, то будьте уверены, негодяев спаслось еще больше. Эти твари живучие, как тараканы. — Николай прямо уставился на незнакомцев. — Договорились?

Они переглянулись между собой.

— Ладно, договорились. Но впредь знай, если полезешь в любой дом в нашем поселке, можем и прибить.

— Слушайте, в вашем распоряжении сотни дворов, а вы тут торгуетесь из-за трех пачек лапши и гречки. Не стыдно? — Зоя активно вступилась за мужа.

— Кому стыдно, те зимой с голода помрут. — Ответил один из местных.

— Вижу, вы не многое поняли из моих слов. — Николай вздохнул. — Бог вам судья. Не обижайтесь, когда с вами произойдет то, что я предсказывал. Давайте, парни, помогите выложить продукты. — Попросил он Илью и Максима.

Всех припасов осталось немного. Восемнадцать пачек гречки, шесть риса, двадцать макарон, двадцать соли, три муки, шесть перловки, десять пшена и с полсотни лапши быстрого приготовления.

— Это всё? — Сурово поинтересовался мужчина с ломиком.

— Проверь. — Николай выбрался из подпола.

Тот залез и прошелся по всему помещению, постукивая рукой по стенам, словно ожидал услышать пустоты. Выбрался и начался дележ. Николай смолчал, когда местные забрали себе две пачки муки из трех. Без огня он не представлял себе, что можно приготовить из нее, кроме клейстера.

— Вопрос, питьевая вода у вас есть? — Поинтересовался Николай по окончании дележки.

— Условно. — Ответил мужчина с ломом. — Колодцы залило соленой водой и грязью, а в скважинах она стала неприятной на вкус.

— Как обходитесь?

— Собираем дождевую, но и она не особо приятная, хотя в последний дождь почти такая же, как до всего этого.

— Спасибо за идею и желаю нам оставаться в хороших отношениях. Сами по себе мы легкая добыча. — Николай протянул руку для рукопожатия.

— Это вы сами по себе, а мы вместе. — Мужчина не стал жать. — Чтобы в поселке не появлялись больше.

— Ладно. Тогда и мы не ждем вас в наших краях.

Местные ушли, забрав за раз все припасы. Николай дождался, когда они скроются из вида.

— Куркули местные. Думаете, они будут делиться со своими односельчанами? Как бы не так, они заставят работать на себя за плошку еды. — Он сплюнул. — Хрен с ними.

— Мне кажется, когда мы уходили, продуктов оставалось немного больше. — Заметил Илья.

— Молодец, глазастый. Вы ушли, а я попрятал часть под железом, поняв, что ко мне скоро явятся гости и не факт, что они не заберут всё. — Николай отогнул край листа.

Там лежало намного больше того, что осталось от дележа с местными.

— Еще не понятно, кто в этой ситуации куркуль. — Засмеялась Зоя.

— Как хотите, но это надо унести за раз. Если вернемся, они сразу поймут, что мы их надули. — Николай почесал грязную голову. — Девчата, придется покачать ручки.

Пачки с продуктами аккуратно сложили, прихватили разорванным на лоскуты укрывным материалом, чтобы они не попадали при ходьбе и направились к убежищу. Николай стоял в паре с женщинами, держа носилки с одной стороны, они с другой, и все равно Зоя и Юля уставали слишком быстро. Жизнь их совсем не готовила к таким испытаниям.

И все чувствовали недобрый взгляд в спину местных жителей. На очередном привале, когда до убежища оставалась пара сотен метров, Николай поделился соображениями:

— Больше безмятежно спать по ночам не получится. Будем дежурить и расставим на подходе пустые банки с камешками, чтобы слышать, если они решат на нас напасть. Они знают, что у нас есть еда, и они наверняка затаят на нас обиду.

— Ну, как так? — Расстроилась Зоя. — И недели не прошло, а они стали такими тварями. Ведь мы даже не знаем, катастрофа имеет глобальный характер или региональный. Неужели они уверены, что им все сойдет с рук.

— Может и знают больше нашего, потому и наглеют. — Рассудил Николай. — История не раз сталкивалась с таким явлением, когда прежде нормальные люди в один миг становились безумными убийцами. Человек сильно меняется, когда понимает, что ему за преступление ничего не будет.

— Что-то мне подсказывает, что конкуренцию с местными мы не выдержим. — Задумчиво произнес Илья.

— А что, уходить? — Спросил Николай. — Мы столько добра на себе не унесем. Кроме продуктов, я бы еще и спирта бочку забрал. Да и куда идти? Думаете, в другом месте будут другие люди? Я же, когда говорил, что не надо конфликтовать, говорил это на полном серьезе. Мы должны уметь договариваться. Надо искать дипломатичные средства коммуникации, а не бегать с места на место.

— Подождем реакции с их стороны. Если заметим, что они собираются на нас напасть, надо брать детей в охапку и валить без оглядки. — Поделился Максим своим взглядом на проблему. — Никакая дипломатия не поможет, если они решать нас убить, а добро забрать себе. Они выждут немного, пока не убедятся, что отвечать за свои поступки не придется. А как убедятся, у нас останется очень мало времени.

— Мужчины, хватит нагонять тоску. — Попросила Юля. — Вы сейчас запугаете нас, будем от каждого шороха вздрагивать.

— Лучше вздрагивать от шороха, чем от ножа у горла. — Николай и не думал идти у нее на поводу. — Не повезло нам прожить комфортную жизнь от начала до конца. Многие так жили раньше, каждый день в страхе и ничего. Пройдем все пять стадий принятия, и новая жизнь станет для нас привычной.

— Я не хочу такой жизни. — Серьезно заявила Зоя. — Я тебе обещаю, если нам будут угрожать, схватим детей и убежим в чем есть. Мне заводить дипломатические отношения с моральными уродами не с руки.

— Ладно, хватайтесь за носилки. Любим мы поговорить. — Николай взялся со своей стороны.

Даша и Гуля выскочили навстречу, чтобы сменить Зою и Юлю.

— Ого, вот это улов. — Обрадовалась Даша.

— Знала бы ты, чего нам это стоило и может еще стоить. — Юля охладила ее оптимизм.

— А что такое? — Наивная Даша и предположить не могла никаких конфликтов.

Юля обстоятельно ей рассказала о жителях деревни, которые в грубой непримиримой форме угрожали им, пытались отобрать всё, что мужчины добыли.

— Да как так? — Удивилась Даша. — Они в деревне живут. У них своих припасов должно быть полон.

— Лишнее не помешает. — Произнес Илья. — Мне кажется, дело не только в продуктах, но и в их праве быть главными на своей территории. Они уже решили, что сами будут устанавливать свои правила и контролировать их исполнение. А мы чужие и дерзкие, раздражающий фактор.

— Пусть себе живут, а мы себе. — Возмутилась Гуля.

— Вот, вы думаете, как люди из прошлого, которые ходили на работу, зарабатывали денег и тратили их в магазине и всем хватало. Больше такого не будет. Еда у кого-то, а не у тебя, станет причиной желать смерти этому человеку. Работы нет, продукты больше в магазин не возят, чем питаться? — Спросил Николай. — Вот, питание и станет самым определяющим фактором человеческой жизни, пока люди не начнут снова выращивать еду, а еще отсутствие правосудия в полноценном виде.

— Сколько с тобой прожила, а не знала, что ты у меня склонен читать лекции. — Ухмыльнулась Зоя.

— Потому что ты была лучше приспособлена к мирной комфортной жизни, а мужчины хороши вот в такие смутные времена. Всё, бабы, кончилось ваше время, шопинги, часовая болтовня по телефону, верховенство слабых, теперь мужики решают. Да, парни? — Николай с улыбкой посмотрел на Илью и Максима.

— Не знаю, мне то время нравилось больше. — Неуверенно признался Максим. — У меня «четырка» была, я на море ездил, а теперь…

— А теперь, не пройдет и нескольких веков, как люди снова научаться делать автомобили еще лучше прежних. — Николай просто стебался над всеми, испытывая эмоциональный «отходняк» после серьезного разговора с местными.

— Да уж, перспективы. — Ухмыльнулся Максим.

Они подошли к убежищу и с огромным облегчением опустили носилки. Дети, как им и положено, вели себя так, словно ничего не произошло. Они эмоционально встретили «караван» и кинулись рассматривать добычу.

— А шоколада не было? — Поинтересовалась Вероника.

— Не было. — Мать развела руками. — И лимонада не было. — Упредила она следующий вопрос.

— Мелюзга, у меня к вам одно дело. — Обратился Николай к детворе. — Надо собрать все пустые банки из-под напитков и накидать в каждую по три-четыре маленьких камешка.

— Зачем? — Ромка, старший сын Николая и Зои, недовольно скривил лицо.

— За надом. — Строго ответил отец, не собираясь вдаваться в подробности. — Нужно около двадцати банок и бутылок. Если возьмете полную, получите леща. Если насобираете пустых и сделаете, как надо, с меня поощрительный приз. — Николай залез в карман и вынул жвачку.

— Класс. — Вероника запрыгала на месте. — Чего стоите, идемте работать.

Юля усмехнулась, глядя на открывшийся энтузиазм дочери.

— А ты говоришь, бабское время кончилось. — Напомнила она. — Смотри, какая бандерша растет.

— Возможно, я ошибся, не бабское время кончилось, а наше, а их начинается. Пусть командует, нам будут нужны люди, умеющие брать на себя ответственность.

Часть припасов спрятали за стеной, где прошел разлом. Опасались нападения местных и чтобы совсем не остаться без еды, решили сделать тайник. Разломали стену посильнее и выкопали вбок углубление. Убрали продукты и заложили так, что со стороны не заподозрить.

Затем Николай занялся изготовлением большой спиртовки для приготовления еды, собирая ее из деталей станков, а Илья с Максимом занялись созданием сигнального рубежа. Распускали электрические кабели и подвешивали на них бутылки. При этом они не спускали глаз с поселка, ожидая увидеть идущих оттуда людей.

— Ольга, а чего у вас местные такие жадные? — Поинтересовался Максим.

— Нормальные были. — Она пожала плечами. — Если бы я видела, кто конкретно с вами общался, тогда было бы понятнее.

— Участковый у вас есть? Чего он за порядком не следит? — Поинтересовался Илья.

— Да какой он сейчас участковый? — Отмахнулась Ольга.

— Не скажи, пистолет сейчас решает намного больше чем раньше. — Не согласился Максим. — Если бы те мужики пришли даже с одним стволом, мы бы ничего не принесли. А может и сами бы не пришли. Лишний килограмм мяса в доме никогда лишним не бывает.

— Не знаешь, где можно оружием разжиться? Где поблизости от этого места военная часть? — Спросил Илья.

— Военные? — Ольга задумалась. — Никогда этим не интересовалась. Наверное, ближе к Краснодару. А на что менять собрались?

— Не знаю. — Илья пожал плечами. — Если мы решим остаться здесь, то было бы неплохо жить поблизости от них, в зоне влияния.

— А вы что, хотите домой уйти? — Удивилась Ольга, до этого не присутствовавшая на подобных разговорах. — Серьезно?

— А ты думаешь, что сидеть в подвале намного безопаснее, чем идти? — Спросил Илья. — Продукты через пару месяцев закончатся, и придется бродить по окрестностям, ковыряться в старых домах, погребах и так далее. Нет никакой разницы делать это на ходу или передвигаясь каждый день в сторону дома. Дороги еще остались, так что можно быть уверенными, что мы рано или поздно будет натыкаться на деревни, поселки или города. Надо просто быть незаметнее, не лезть на глаза и не наглеть.

— Не уверена, что это хороший план. — Ольга покачала головой.

— Я думаю, ближайшие дни нам покажут, какой план хороший. Знаешь, когда человек долго живет на одном месте или работает на одной работе, вокруг него начинает копиться токсичная публика, а когда он в движении, то такого вообще не бывает. Люди непрерывно меняются, никто не успевает включить тебя в несбыточные планы и обидеться и получается, что в движении жить проще. — Пояснил свою точку зрения Илья.

— Да? — Ольга задумалась. — Не знаю, страшно бросать удобное место. Я в этом магазине уже три года отработала. Приросла к нему.

— Так мы тебя и не зовем. — Хмыкнул Максим. — Ты местная, живи с односельчанами. У тебя тут есть родственники?

— Нет. Я вообще с Сургута. Искала климат потеплее.

— Блин, до Сургута пёхать забодаешься. — Максим засмеялся. — Ноги сотрутся до задницы.

— Да я и не хочу туда возвращаться. — Призналась Ольга. — У меня там такие родственники, что не дай бог никому.

— Понятно. — Илья подвесил очередную бутылку с камешками внутри и протянул от нее провод. — Как думаете, они спалили, что мы сигнализацию городим или нет?

— Думаю, нет. — Ответил Максим. — У них и других дел полно. Они к нам не явятся, пока в поселке не установится власть кого-то одного. Как только новый главарь поймет, что теперь в его руках вся власть, то жди, когда придут к нам выставлять свои условия.

— Например? — Спросила Ольга.

— Ну, как раньше было. Приезжал от князя человек и говорил с вашей деревни сто свиней, десять коров и сорок пудов хлеба. Выполните, будет вам княжья милость, а не выполните, пеняйте на себя. — Илья говорил с юмором, но понимал, что это очень возможная реальность.

— А чего с нас взять? — Удивилась Ольга.

— А кого это должно волновать? Жить хотите, вертитесь.

— Народ, разойдись, буду проверять спиртовку! — Выкрикнул Николай, подняв на свет божий свое изобретение.

Выглядела она громоздко и очень опасно, больше напоминая хвостовиком авиабомбу, чем плиту для приготовления пищи. Николай разжег фитиль и даже поддал давления, чтобы горело с напором. Отбежал и выждал некоторое время.

— Кажется, работает. — Произнес он довольным тоном. — Теперь все на сборы дождевой воды. Я сделал фильтр, приносите ее мне.

Через полчаса на «хвостовике» спиртовки стоял котел из походного набора Максима. Он был мятым и черным от нагара. Ему кое-как вернули прежнюю форму, но вмятин осталось много. На ужин всех ждала гречневая каша с небольшим добавлением бульонов из пакетов с лапшой быстрого приготовления. Когда она готовилась, казалось, что вокруг убежища висит бесподобный аромат готовящегося кулинарного шедевра. У многих подводило желудок от голода, особенно у детей, вызвавших заслуженной жвачкой обильное сокоотделение.

— Так жить можно. — Зоя признала пользу горячей еды. — Еще бы мяска для видимости.

— С мяском будут проблемы. Нам бы гороха или фасоли достать для замены животного белка растительным. — Николай выгреб последние остатки гречки из котелка и отдал их Веронике.

Хороший ужин вызвал сонливость. Народ начал планировать сон. Илья помнил, что начиная с сегодняшней ночи они собирались вести дежурство, но сознание молило о том, чтобы перенести это на следующую ночь.

— Что, срубает? — Усмехнулся Николай, глядя на него.

— Есть немного. — Признался Илья, очень медленно моргая при этом.

— Давайте так, я заступаю первым. Мое время с одиннадцати до двух. Следующий с двух до пяти, и следующий с пяти до восьми. Делитесь, кто во сколько заступает.

— Я могу с двух до пяти. Два раза посплю за ночь. — Предложил Илья.

Ему было достаточно трех часов сна, чтобы чувствовать себя бодрым до обеда.

— Меня устраивает. — Согласился Максим. — Лучше поспать подольше, не прерываясь. И я привык вставать рано.

Небольшая община разлеглась спать. Неудобства уже никого не волновали, все привыкли к ним. Илья показалось, он только прикрыл глаза, а его уже тормошат. С огромным трудом открыл глаза.

— Подъем, боец, пора на службу. — Николай передал ему часы и зажигалку.

— Как обстановка?

— Тихо, как на кладбище.

— Брр-р. — Илья передернул плечами.

— Все, давай, охраняй.

Илья поднялся наверх. Ночь была непроглядно темной и душной. Дождь не шел, висел туман, в котором вяз свет спиртовки. От нее толку не было никакого, только выдавала местоположение. Илья затушил ее и сел у входа. Мир безмолвствовал. Наверное, он уснул, потому что вздрогнул от неожиданности, когда раздался шум сработавшей «погремушки» и следом тихое ругательство. Илья нащупал рукой металлическую трубу и затаился.

Глава 19

Вначале показалось, что из всей деревни выжил только Тузик. Первым делом проверили двор, из которого он выбежал. Дом сгорел, перекрытие погреба рухнуло и залило водой. На его месте образовалась прямоугольная лужа грязной горячей воды. Не факт, что хозяева дома в этот момент находились внутри и сварились заживо. Не все успели добежать до своих владений, а тем, кому удалось, не все сообразили спрятаться именно в погребе или подвале.

Когда дождь утих, а туман немного рассеялся, открылась жуткая в своей масштабности природная аномалия. За деревней, включая ее часть вместе с поместьем Марии Алексеевны, образовалось воронкообразное проседание земли. И все это просевшее поле бурлило сотнями «гнойников», выплескивающих на поверхность густые брызги рыжей грязи. Где-то под деревней образовался крупный источник разогретой воды, и он продавливал глину паром, конденсирующимся по дороге до жидкой формы.

— Находиться в ангаре больше не стоит. — Решил Александр. — Земля может просесть в любой момент, и тогда сваримся.

Предупреждению инженера вняли, и начали в который раз переносить вещи подальше от опасного места. В процессе переселения на дороге появился пастух Геннадий верхом на лошади.

— Живые, слава богу. — Обрадовался он. — Огромное вам спасибо, что рассказали про надвигающийся жар. Я семью спас и стадо.

— В штольне? — Догадался Александр.

— В ней самой. Я жене рассказал, она не поверила, но мы договорились, если станет припекать, она хватает детей в охапку и в штольни. А я следом гоню туда стадо. Кроме нас, там еще Протасовы и Харинские спрятались. Как теперь выживать и чем скотину кормить, непонятно.

— Это хорошо, что люди выжили. А штольни не обвалились? — Спросил Матвей Леонидович.

— Кое-где обвалились, конечно, но доступ к воде остался. Коровки пьют и мы с ними. Вода там нормальная, пить можно.

— Ты аккуратнее скачи. — Предупредил пастуха Матвей. — Видел, как земля просела. Там с конем можно уйти в горячую жижу.

— Видел, но я только по дороге верхом.

— А еще кроме Протасовых и Харинских кто-нибудь выжил? — Спросила Мария Алексеевна.

— Заболотные в подвале пересидели, Яковенки, Шульгины, Забияки, больше никого не видел. Это я по дворам уже прошелся, сказать, чьи коровы остались. — Пастух вздохнул. — Легостаевы погибли с детьми. Сварились. Линёвых не нашел, Пискаревых тоже. Честно говоря, жутковато открывать погреба, когда оттуда не отвечают.

— А ты, похоже, уже давно бодрствуешь, раз столько успел. — Удивился Матвей. — Мы, можно сказать, пару часов назад вышли.

— Я уже часов пять, как выбрался. Вначале пешком ходил, боялся Макарку запалить. Жарко еще было, да и дороги заодно разведал. Потом ветер подул, и стало сильно прохладнее. Самолет-то ваш, наверное, дотла сгорел?

— Конечно, сгорел. Там половина деталей из пластика или всяких горючих композитов. — Ответил Матвей. — Что скажешь, Геннадий, где нам теперь селиться?

— Или землянку копать или в штольню. Там можно в бок вырыть ответвления и жить сообща. Земля там податливая, лопатой за месяц любые хоромы выкопаешь.

— А я думал лопатой только могилу себе можно выкопать. — Усмехнулся Матвей.

— Это еще успеется. — Ответил пастух.

Тимофей схватил деда за руку и подергал, чтобы он обратил на него внимание. Матвей склонился к нему.

— Дед, ты говорил, что мы пойдем маму с папой искать. — Напомнил он.

— Помню, Тимох, но пока я в растерянности. — Прямо заявил Матвей Леонидович. — Надо немного собраться с мыслями, с опытом. Мы ничего не знаем и потому спешить не будем. Обещаю, родителей искать пойдем, но не завтра и не послезавтра. Нам еще надо понять, куда отсюда вообще идти. Я же не птичка, у меня компас в голову не встроен.

Тимофей надул губы, но промолчал. Пригнулся к собаке и стал наглаживать ему промеж ушей.

— Телегу сберег? — Поинтересовался Александр у Геннадия, кивнув на сложенные кучей вещи и примощенную к ним садовую тачку.

— Не-а, сгорела. Знал бы, что так жарить будет, колеса скрутил заранее.

— Да, ребята, такое знать заранее нельзя. — Задумчиво произнес Матвей. — Делать нечего, надо идти к вашим штольням и обживаться.

— А вы сами-то где пересидели? — Поинтересовался Геннадий.

— У нас в погребе. — Ответила Мария Алексеевна.

— А почему сейчас не можете в нем остаться?

— Там жижа горячая под стеной булькает, того и гляди сломает ее и заполнит. — Пояснил Александр. — А что, у вас там занято?

— Нет, конечно, живите. Я из любопытства. У Марь Алексеевны богатые хоромы… были. И погреб капитальный. Помните, в шестом классе после картошки вы нас завели в сарай, тогда он был на месте ангара, и подняли из погреба нам всем пять банок сливового компота и вынесли из дома пирожков с картошкой? Вот это было классно.

— Рада, что ты помнишь, Ген. Хороший ты человек получился. — Голос у Марии Алексеевны дрогнул.

— Спасибо. Ладно, я проверю еще несколько домов, а потом подумаем, как ваши хорхоры́перетащить к штольне. Вы же не торопитесь? — Спросил пастух.

— А если снова дождь? — Поинтересовался Александр.

Недалеко от деревни громыхнуло, предупреждая, что угроза нового ливня весьма вероятна. Пастух спрыгнул с лошади.

— Ладно, давайте переносить на руках. Думаю, за пять-шесть ходок управимся.

Тяжелые продукты, консервацию и припасы воды уложили в тележку. В нее впрягся Александр, как самый молодой и сильный. Матвей взял столько, сколько смог поднять. Мария Алексеевна взяла с собой коробочку с фотоальбомами и еще какие-то папки. Тимофей перекинул через плечо тюк с вещами. Геннадий, что сумел, прикрепил к седлу лошади, но и себя нагрузил не слабо.

Крякнул под нагрузкой.

— За четыре ходки управимся. — Решил он.

Штольни находились за деревней. К ним вела старая дорога из плит. Они вздыбились во время прохождения сейсмической волны и назад нормально не легли. Но это все равно было лучше, чем жидкая грязь по ее обочинам. На вид она выглядела очень топко, и от нее еще исходило тепло.

Пастушья лошадь часто фыркала, как будто её раздражал запах. А он действительно был неприятным, когда ветер заворачивал со стороны образовавшейся клокочущей низменности. Оттуда тянуло серой, вызывая раздражение глаз. Матвей порывался узнать, почему в штольни не зашел горячий воздух, но увидев их, догадался почему. Во-первых, там стояла металлическая дверь. Во-вторых, дорога от входа шла вниз под уклон. Контраст между внешним влажным, горячим и душным воздухом и прохладным подземельем ощущался с первых шагов.

На шум вышли люди с фонарями в телефонах.

— Это те самые люди из самолета, про которых я вам рассказывал. Это они сказали мне, что надвигается пекло. Так что, можете их поблагодарить, что они дали нам фору. — Представил пастух гостей обитателям штольни. — Они пережили жару в погребе у Марь Алексеевны, но он готов обвалиться, поэтому они поживут с нами.

— Покажите, где тут есть свободное место. Я с ног валюсь. — Призналась Мария Алексеевна.

— Идемте. — Протасова Ольга взяла ее за руку и повела за собой.

— Тимоша, идем со мной. Тебе еще рано таскать тяжести. — Позвала бывшая директриса Тимофея.

Мальчишка заметался.

— Иди. — Подтолкнул его дед.

— А Тузик? — Внук не хотел расставаться с животным.

— А с собакой можно? — Спросил Матвей Леонидович.

— Можно, если она на коров лаять не будет. — Предупредила Протасова.

— Да мы не знаем на кого он лает. Если окажется бестолковым, выставите его наружу. — Посоветовал Матвей. — А так жалко животину, обгорела она немного.

— Пусть идут.

— Пошли. — Тимофей позвал собаку и побежал за женщинами.

Тузик понял его и побежал следом, отсвечивая в темноте голым боком. Матвей проводил внука взглядом.

— Мы вам тут скоро свет сделаем. — Пообещал он. — У нас есть генератор.

— Здорово. — Обрадовался мужчина вышедший из темноты. — Тогда вдвойне добро пожаловать. А топливо у вас осталось?

— Он от мускульной силы. — Ответил Александр.

— Я, наверное, помогу вам. — Впечатлившись пользой гостей, мужчина решил сразу проявить большую гостеприимность.

Он оказался мужем Ольги, и звали его Владимиром. Работал механизатором на любой технике, которая была более востребована по сезону.

— Деревни вымирают. — Признался он по дороге. — Все в города выезжают. Кому работать? А я город не люблю, суета, шум, люди злые. Но, честно говоря, могли бы нам деревенским и побольше платить. Если мы лениться станем, вы там с голоду помрете.

— Можешь говорить обо всем в прошлом времени. — Посоветовал ему Матвей. — Я, между прочим, тоже в сельском хозяйстве работал. Обрабатывал посевы с самолета. Если бы не моя работа, пшеница погибала бы от бурой ржавчины или пыльной головни.

— Коллега, значит. — Владимир ощерился в улыбке. — Механизатор на самолете.

— Выходит, да. — Матвей засмеялся.

Втроем они управились за три ходки. Впечатлили жителя Екатеринославки не бесконечные, дорогие сердцу вещи бывшего директора школы, а урожай Матвея Леонидовича.

— А мы даже не подумали, что надо овощи собирать, да и времени не было. А сейчас мне понятно, что сглупили, семена-то откуда брать?

— Мы, знаешь, когда собирали их, тоже о семенах не думали. — Ответил Матвей. — Отложим которые не гибриды, пусть дозревают.

— Надо бы на ток сгонять, проверить, что там из зерна осталось. Погорело оно, конечно, всё, но вдруг. Хоть ведро бы набрать, да размножить. Лет через пять можно будет и себе на муку оставить. — Предположил Владимир.

— Пять лет? А до этого, чем питаться и скотину кормить? — Поинтересовался Александр.

— Скотину под нож надо пускать, ее кормить нечем. Надо соль добывать и солить мясо, чтобы не пропало. — Владимир, видимо, озвучил консолидированное мнение оставшихся в живых сельчан.

— А где можно ее добыть?

— В районе склад большой есть. На складах лежала россыпью. Я думаю, температура ничего ей не сделала, она же каменная. Смастерим из чего получится телегу или даже сани, возьмем Генку с лошадью и в район. Тянуть нельзя, иначе коровы передохнут, и нам придется туго.

Идея с засолкой мяса пришлась по душе Матвею Леонидовичу. Подарила оптимизм на ближайшее будущее. Даже если бы они все равно собрались идти искать родителей Тимофея, можно было бы попросить немного мясных припасов с собой. Матвей, в отличие от внука, понимая масштаб и последствия катастрофы, был настроен никуда не идти, чтобы сохранить хотя бы Тимофея. Среди спасшихся деревенских он видел девчонок, и было бы разумнее, остаться здесь и завести семью, чем подвергать себя риску сгинуть бесследно.

По возращении в штольни, Ольга устроила небольшую экскурсию, пользуясь тем, что у них теперь был свет. Два ответвления завалило, но они все равно все сообщались между собой. Она показала место, где стояли коровы. Буренки, увидев людей, подняли такой вой, требуя еды, что стоять рядом оказалось невозможным.

— Бедняги. — Сочувственно произнесла Ольга. — Кормить абсолютно нечем, да еще и в полной темени стоят. Я бы выпустила их на улицу, но мужики говорят, что коровы по дурости проваляться в горячие лужи.

— Нельзя выпускать. — Согласился Матвей. — Их надо скорее на мясо. Далеко от вас до районного центра?

— Пятнадцать километров. Раньше так было по дороге. А сейчас не знаю.

— Я бы не стал откладывать на потом и собрался сегодня же. — Поделился Матвей.

— Так мужики сегодня и собираются. Ищут, из чего сани сделать. Чьи ворота пустить на них.

— Я бы с ними поехал. Очень интересно посмотреть, как люди приспосабливаются.

— Я думаю, они будут не против.

Ольга показала озера чистой пресной воды в некоторых ответвлениях. Матвей попробовал ее на вкус. Она была почти обыкновенной. Чувствовался привкус мела.

— Вода отсюда жесткая, минеральная. — Пояснила Ольга. — Полоскать белье будет хорошо.

— И зубы станут крепче. — Пошутил Матвей.

— Наверное. Было бы еще, что ими жевать.

Матвей принял ее слова, как призыв к активным действиям. Он нашел внука и Александра, задремавших на узлах Марии Алексеевны.

— Саня, я пойду с мужиками в районный центр за солью. Ты останешься тут, помогать по технической части. Я видел, что здесь есть проводка и лампочки висят, может можно будет как-то оживить электричество. Присматривай за Тимохой. Пусть он знакомства с местной детворой заводит, и не лезет, куда не следует.

Александр протер глаза, постучал себя по щекам, чтобы скорее прийти в себя.

— Как раньше, обоз за солью. — Произнес он с усмешкой. — Ладно, присмотрю. Когда вернетесь?

— Сегодня точно не успеем. Наверное, завтра к обеду. — Матвей был уверен, что дорога пешком в пятнадцать километров не такое большое испытание. — И проводку посмотри, вдруг оживишь.

— Без нормального генератора даже смотреть не стоит, если ты размечтался освещать все пещеры. Попробую какой-нибудь участок оживить, который больше нужен для жизни.

— И на том спасибо. — Обрадовался Матвей. — Пойду.

— Счастливого пути. — Александр поднялся на ноги. — Я с тобой выйду, дыхну свежего воздуха.

Они поднялись как раз в тот момент, когда Геннадий подтянул своим конем створку ворот из гофрированных мелкой волной ворот. Алабай, вывесив язык чуть ли не до земли, бежал рядом.

— Чем коня кормить будешь? — Поинтересовался у него Матвей.

— На две недели дробленки есть, а потом… будем думать. — Геннадию, судя по лицу, не хотелось думать о плохом. — Может, в районе чего-нибудь найдем. Не подскажете, как лучше сделать, чтобы соли влезло прилично и коня не надорвать?

— Если соли нагрузите, то железо сотрется до дыр о землю. — Оценил Александр слабость конструкции. — Я бы между волн проложил чем-нибудь или хотя бы в два слоя сделал.

— Тяжеловато выйдет. — Геннадий почесал голову.

— У вас на току ленточные транспортеры есть? — Спросил Александр.

— Ну, да.

— Ролики возьмите от них. Лошади катить легче, чем тянуть корыто по земле.

— Не поможешь? Ты, я вижу, смекалистый.

— Помогу. Инструментом богаты? — С готовностью согласился Александр.

— Да сколько угодно. — Напряженное до этого лицо пастуха расцвело улыбкой. — Мужики уже на току, горелое зерно разгребают. Они нам помогут.

— Пойду Ольге скажу, чтобы за Тимохой присмотрела и с вами. — Матвей направился в штольню.

Изготовление гибрида саней и телеги затянулось до вечера. Александр дотошно относился к тому, что делал. Не мог допустить, чтобы конструкция имела очевидные недостатки. Его перфекционизм временами казался неуместным, но когда он довел работу до удовлетворяющего его результата, она пришлась по душе всем. Гибрид телеги и саней получился крепким и легким на ход. Вместо коня его могли тянуть и люди, даже с грузом.

— Так и приговорите моего Макарку за ненадобностью. — Расстроился пастух.

— А чем его кормить? Горелым зерном? Подохнет, вообще ничего не возьмем. — Ответил ему Протасов.

— Зерна вообще целого не осталось? — Поинтересовался Матвей.

— На вид, вроде осталось, но надо проверять на проращивание. И внутри кучи жарко было. Если не прорастет, будем есть.

— Жаль. Хотелось бы скорее восстановить сельское хозяйство, иначе вымрем.

— А вы реально считаете, что вся планета погибла? — Протасов как будто не верил в это.

— Вся, не вся, не знаю, но что Европа погибла, это мы слышали своими ушами по радио. А потом и до нас добралось. Даже если пропекло только Северное полушарие, ждать помощи скоро все равно не стоит. Все-таки воздушные потоки, как я читал, экватор больно-то не пересекают. — Поделился Матвей предположениями. — Но я не верю, что кому-то повезло. Скорее всего, все сейчас находятся в большой попе и думают, как выжить, а не как кому-то помочь. Есть вероятность, что президенты и приближенные к ним люди успели спрятаться в бункерах, если их не разрушало волной. Тогда у них там и еда есть и все удобства на много лет вперед. Надеюсь, они и молодежь за собой потянули, а то помрут от старости и толку от их спасения.

— Да, дела? — К ним подошел Харинский Игнат, мужчина лет сорока пяти.

Его руки были по локоть испачканы в саже. На лице грязные разводья, оставшиеся после того, как он утирался от пота.

Владимир протащил корыто по бугристому асфальту тока для демонстрации.

— Бог нам инженера высшей квалификации послал. Сгандобил корыто, которое катится без усилий.

— Что тут гандобить, когда всё есть под руками. — Александр смутился.

Он совершенно не считал свои технические способности выдающимися.

— Игнат. — Харинский протянул руку.

— Александр.

Они обменялись рукопожатиями.

— Давайте проверим ваше корыто сейчас. Я там шесть мешков зерна отобрал, надо бы его перевезти в штольню. — Предложил Игнат.

— Триста кэгэ, хм. — Александр задумался. — Давайте проверим.

Проверить решили пока без Макарки, чтобы понять, насколько ему будет тяжело тащить на своем горбу вес, почти равный ему самому.

От зерновых складов остались только стены. Крыши рухнули, оставив после себя мелко разлетевшиеся от пекла осколки шифера, да золу. Стены еще хранили тепло, а из-за того, что внутри не было нормального движения воздуха, сразу стало душно. Но к этому душному запаху примешивался приятный кондитерский аромат выпечки. Игнат и другие деревенские мужики, разгребли часть черной кучи в стороны. На срезе спекшегося зерна прослеживались отчетливые слои воздействия температуры. От черного к коричневому и золотистому. Нижний как будто непострадавший слой, выглядел совсем тонким.

— Зерно, кроме совсем черного, можно есть. Надо подумать, что нам выйдет проще, перевезти его на хранение в штольню или же придумать, чем накрыть от дождей. — Игнат почесал грязную голову. — Горелое зерно неплохо изолирует. Я бы оставил его здесь.

— А скотину им кормить можно? — Поинтересовался Матвей.

— Без понятия. — Игнат пожал плечами. — Свиньи бы сожрали за милую душу, а вот коровы к еде капризные, может и раздуть. Надо пробовать. Если прокатит, оставим несколько коров до отёла, телят выходят, потом под нож. Помогите погрузить.

Мужики накинулись на старые крапивные мешки с заплатками, подвязанные, чем придется. Они ложились от края до края телеги поперек движения вровень с бортами. Матвей чувствовал исходящий от зерна печеный аромат и был уверен, что оно нежизнеспособно.

— Ну, Геннадий, тебе и право первой брачной ночи проверять вместо Макарки, увезешь телегу или нет. — Предложил Владимир пастуху.

— Привыкли вы на мне кататься. — Геннадий впрягся в дужку, пригнулся и потянул телегу.

К удивлению мужиков она легко сдвинулась с места и, посвистывая высохшими подшипниками, погромыхивая на неровностях, покатилась вперед.

— По бетонному полу это одно, а как по грязи ее волочить? — Поинтересовался Игнат.

— Надо постараться не волочить по грязи, но если придется, то это будет не намного тяжелее. Как по воде. — Ответил Александр. — Я думаю, можно кинуть сверху еще пару мешков для лошади.

— Короче, грузоподъемность нашего корыта четыреста килограмм. — Заключил Матвей. — Нам же хватит этого количества соли, чтобы засолить мясо?

— Должно. Не хватит, сходим еще раз. Надо бы подтянуть остальных, а то сидят по домам, думают, если объединяться, то придется свои припасы на всех делить. А что их кормить будут, они не думают. — Усмехнулся Игнат. — Есть у нас персонажи зажиточные, которые заборы по два метра поставили и жарят шашлыки, каждую субботу, типа они не из деревни.

— А что в этом такого? — Удивился Матвей. — Я в поселке жил, где у всех высокие заборы.

— У нас так никогда не было принято. В советское время даже калитки ставили на смежном с соседями заборе, чтобы не по улице ходили, а дворами. Никто ни от кого ничего не прятал. Есть машина и хорошо, купил цветной телек, молодец, никто не стеснялся, потому что все знали, у кого сколько денег. А сейчас все пытаются, в смысле пытались, разбогатеть любым путем, но чтобы об этом никто не знал. Машину купят задорого, и давай рассказывать сказки, в какие долги они влезли.

— Игнат, да ты завидуешь. — Поддел его Геннадий. — Мне вообще плевать, кто на чем ездит. Дурака машина умнее не сделает. А нищий, если купит дорогую машину, еще нищее станет.

— Это ты такой увлеченный, а я когда вижу, как они врут в глаза, бешусь. Скажи честно, комбикорм ворую в колхозе, выращиваю пятьдесят свиней и сдаю, и на эти деньги шикую. А то начинают сочинять печальные истории.

— Это ты про Заболотных? — Догадался Геннадий.

— Да, про кого еще.

— И где его машина теперь, где дом с дорогой мебелью? — Поинтересовался пастух.

— Где, где, в ман… Меня уже не их богатство бесит, а то что они не идут помогать. Не хотят сообща все делать. Интересно, они не сообразили спрятать свиней в подвале? Если сообразили, то теперь башку ломают, как бы скрыть от других и где бы стырить корм. Палец даю на отсечение, ночью полезут сюда, проверять осталась ли целая пшеница. — Игнат зло сплюнул под ноги.

— Может, нанести им визит вежливости. Честно сказать, что мы спасли коров, что пшеница осталась и надо совместно продумать, как оставить потомство и коров и свиней. — Предложил Матвей Леонидович.

— Да, надо будет сходить к ним, выложить как есть и посмотреть на реакцию. Начнут юлить, я сразу догадаюсь. — Согласился Игнат. — А если откажутся, возьму ружьишко, и ночью буду караулить на складе.

— Давайте не разводить вражду заранее. — Матвею не понравился категоричный тон Харинского. — Не до всех еще дошел масштаб изменений и уж тем более последствий. Как дойдет, сами прибегут.

— Не знаю. Из говна конфетку не сделаешь. — Игнат зло фыркнул. — Короче, я домой за дробилкой, а вы отвезете мешки и возвращайтесь за другим зерном, которое чуть золотистее. Проверим на буренках, станут они его жрать или нет.

Дел у жителей деревни, оказалось невпроворот. Коров выгнали наружу, чтобы они не превратили подземелье в сарай. Опасались, что их моча попадет в питьевую воду. Навоз собирали отдельно, чтобы впоследствии оживить им стерилизованную почву. Дети Протасовых и Харинских работали ограждением, не пуская изумленную скотину, не увидевшую ни травинки, ни листочка, в опасные места. Проваливаясь копытами в сырую грязь, коровы начинали топтаться на месте, чувствуя сохранившийся в ней жар, и начинали беспокоиться. Тимофей побаивался рогатую скотину и дергался каждый раз, когда корова начинала приплясывать, чем забавлял деревенских детей.

— Дед, можно я с тобой? — Попросился он, когда увидел, что тот снова собирается идти на ток за зерном.

— Тимох, тебе дали задание пасти коров, так что паси. От тебя на току пользы не будет, а тут ты при деле.

— Но мне не нравится тут. — Он перешел на шепот. — Я коров боюсь, а ребята надо мной смеются.

— А ты не бойся, Тимох. Раз ребята не боятся, то и тебе не надо. Вот тебе семечки, чтобы время занять. — Матвей Леонидович вынул из кармана горсть слегка поджаренного зерна. — Грызи.

— Это что?

— Это пшеница, из которой делают муку. — Пояснил дед. — Эх ты, городское дитя. Ну, пробуй.

Тимофей осторожно разгрыз несколько зерен и задумчиво пожевал.

— Ничего так, вкусно. — Признался внук.

— Еще принесу, когда вернемся. Там такого зерна, честно говоря, на год хватит. Теперь бы его сберечь. Ладно, Тимох, я пошел, а ты не показывай местным, что трусишь. Расскажи им, как ты прилетел сюда на самолете, как мы ныряли в тучи и убегали от пекла, как садились на воду со сломанной стойкой. Вот увидишь, они по-другому станут к тебе относиться.

— А если они скажут, что я вру?

— А мы их сводим к самолету. А когда нам Саня сделает электричество, зарядишь телефон и покажешь видео.

— Ладно. — Согласился внук.

Идея стать популярным парнем пришлась Тимофею по душе. Тем более родители детей считали, что их спасение произошло благодаря его деду, напугавшему пастуха, который растрезвонил по всей деревне о приближении пекла.

Корыто, спроектированное и созданное Александром, вместило россыпью зерна́примерно двадцать ведер. Когда вернулись к штольне, Протасов Игнат уже поджидал их со своей зернодробилкой, обгоревшей, но сохранившей работоспособность. Электрическая часть разрушилась, но механическая осталась, только потеряла вид. Наскоро приделав к барабану велосипедные шестерни, пустили его в работу. Оборотов, конечно, не хватало. Проскакивало много целого зерна, но как временная мера для проверки пригодности зерна для скотины, она вполне годилась.

Изголодавшиеся коровы, выпучив свои немаленькие глазищи, накинулись на дробленку. Ели ее поспешно, выдувая носом клубы мучной пыли из ведер. Каждой дали не более двух килограмм, чтобы понаблюдать, как поведет себя организм. Обрадовавшаяся скотина даже дала немного молока. Оно ушло в первую очередь детям, а на оставшемся сварили пшеничную кашу из той же дробленки.

Тимофей поделился с Тузиком, оставив пару глотков молока, смешав их с недоеденной кашей. Пес оказался неприхотливым и с аппетитом поел. Он уже успел привязаться к мальчишке и время от времени влюблено смотрел на него единственным глазом. Спал всегда подле и ночью тоже лег, прижавшись спиной. Тимофей был благодарен ему, потому что ночь в подземелье оказалась прохладнее, чем он ожидал. Пес во сне поскуливал и дергал лапами, как будто переживал перенесенную катастрофу заново.

Матвей проснулся, как только в коридоре началось движение. Владимир подогрел на маленькой газовой плитке чайник и разлил чай. Перекусили вчерашней кашей, хранившейся в кастрюле в холодной воде в одном из затопленных ответвлений.

— Много газа? — Поинтересовался Матвей. — Мария Алексеевна сказала, что деревню газифицировали сорок лет назад.

— Так это для других нужд, поросят палить, кур. Два больших баллона всегда держу заправленными. Как чуял, первым делом их в погреб закинул. Хотя моя корила, что взорвемся вместе, даже пришлось прикопать их в землю, чтобы успокоилась. Зато сейчас не нарадуется.

— Это хорошо. Если экономно тратить, то надолго хватит. — Рассудил Матвей. — А вы не думали на чем еще можно готовить?

— Думали. Вода остынет, можно дрова вытаскивать, сушить и зимой обогреваться и еду готовить. Тут, знаешь ли, зимой не курорт. Максимум градусов десять будет, а то и меньше. Почки отморозим в таком комфорте спать.

— М-да забот у нас еще выше крыши. — Согласился Матвей.

В поход за солью вышли впятером, Матвей, Игнат, Владимир и Геннадий с конем. Александра оставили на хозяйстве, чтобы он помогал по технической части. Кажется, инженер был благодарен за то, что его не взяли. Все-таки он не был склонен к проверке себя серьезными испытаниями, и при любой возможности избежать их, старался так и делать.

Дорога до районного центра сохранилась неплохо. Матвей вообще удивился, что тут разрушения выглядели намного слабее, чем у них. Он решил, что сейсмическая волна слабела и вполне возможно, что где-нибудь за Уралом сошла на нет, и там все катастрофические разрушения были только от жара, да и тот мог оказаться намного холоднее.

— Как переночевал? — Поинтересовался Владимир у Игната, оставшегося сторожить склад.

— Никого не было, как ни странно. — Ответил он нехотя.

— Значит, не такие они и кулаки. — Усмехнулся Геннадий. — А то навели на людей напраслину.

— Посмотрим. Я бы так сильно не обольщался насчет них.

Дорогу перерезала трещина шириной в три метра. Обходить ее пришлось за сотню метров по мягкой вязкой земле. Макарка проваливался в ней, ржал с перепуга и брыкался, разбрасывая грязь в стороны. Он доставал до горячего слоя и терял над собой контроль, чуть не сломав свежую упряжь. Геннадию пришлось взять его под уздцы и бежать вместе, не давая коню глубоко проваливаться.

Когда они вышли на дорогу, конь еще долго ржал, жалуясь на плохие условия работы. Его испуганные глаза лезли из орбит от возмущения. Хозяин успокоил его килограммом дробленого зерна. Только после этого Макарка успокоился и согласился продолжить путь, гремя корытом по неровной дороге.

Пейзажи мертвой земли внушали уныние. Казалось, что мир не справится с постигшей его бедой и постепенно погибнет. Тщетные попытки людей выжить, только отдаляли неизбежный конец. В силу инстинктов и большого желания жить они не могли принять идею, что этот мир закончился и надо оставить его для тех, кто придет следом.

— Можно подумать, что выжили только мы. — Произнес Игнат, перевесив ружье с одного плеча на другое. — Ты, Матвей, предупредил нас, а другие-то не знали. Жуть какая, если сразу двадцать тысяч человек погибло.

— Смотрите, как хитро была проведена катастрофа. Вначале было произведено полное разрушение. Людей погибло много, но не критично. Продукты остались, скотина живая, лет пять и все бы вернулось назад, особенно в деревнях. Но тут пришло пекло, а информационные коммуникации не работали, а значит, заранее предупредить было нельзя. И тут уже смертность приблизилась к максимальному уровню. У меня есть предчувствие, что это дело человеческих рук, а не природы. — Поделился своей теорией заговора Владимир.

— Американцы? — Догадался Матвей.

— Или англичане. — Добавил Владимир. — Две нации, которым не жилось на этом свете спокойно.

— А как им удалось управлять пеклом? — Матвей сразу нашел уязвимые места теории.

— Не знаю, гигантской микроволновкой. Спрятались всей шоблой в подземельях, а потом устроили конец света. — Выкрутился Протасов. — Много бы я отдал, чтобы побывать сейчас в Англии или Америке. Вот было бы смешно, если там ничего не случилось, а люди, как ни в чем не бывало, сидят в интернете, жрут свои бургеры с колой и ужасаются новостям из наших мест.

— Вряд ли такое могло пройти бесследно для других стран. Государственные границы вовсе не преграда для катастроф. — Предположил Матвей.

По дороге попадались редкие легковушки и грузовики, выгоревшие дотла. В них особо не заглядывали, боясь увидеть скелеты погибших людей. Застигнутые по дороге пеклом врасплох, они просто не знали, что делать и ехали, пока машина не перегревалась и не останавливалась. А далее исход их судьбы был коротким. Максимум несколько десятков шагов от машины.

— Скоро уже районный центр? — Поинтересовался Матвей, чувствуя, как натерся мизинец на левой ноге.

— Два километра от этого поворота. — Сообщил Геннадий. — По идее, через пятьсот метров будет указатель или то, что от него осталось.

Зашелестел частый и мелкий дождь из низких тяжелых туч. Сразу стало прохладнее и свежее. Даже вездесущая дымка, поднимающаяся от влажной земли и ограничивающая дальность обзора, рассеялась. Порыжевший и облезший знак с нечитаемой надписью покосился на одну сторону. Геннадий подошел к нему и попытался поправить, но сил не хватило.

— Я же говорил. Осталось… — Он замер с вытянутой в сторону районного центра рукой.

Остальные посмотрели вперед. Матвею вначале показалось, что он видит широкое темное поле, напоминающее пашню, но приглядевшись, он понял, что не видит ничего. Через тридцать шагов начинался обрыв, за которым темнела бездна.

Глава 20

— Вот твари, подготовились. — Раздалось в темноте злое шипение.

— Тихо ты, услышат. — Грубо предупредил его другой голос. — Аккуратнее ноги ставь.

Илья покрылся по́том, руки задрожали от страха. Сбежал по ступням вниз и, стараясь не кричать, произнес:

— Макс, Николай, у нас гости. Вставайте, к нам лезут. — Он постучал железкой по дверному косяку.

— Что, кто? — Спросонья спросил Николай. — Гости?

— Да, голоса снаружи. Задели нашу сигнализацию. Они уже рядом. Вставайте же, пока они не зашли внутрь.

— Встаю, встаю. — Произнес бодрым голосом Николай. — Максим, подъем, у нас тревога.

Илья не стал дожидаться, когда они окончательно придут в себя, побоялся, что визитеры найдут вход в подвал раньше. Он поднялся по ступеням и замер у входа. В тумане зажегся свет электрического фонаря и заметался из стороны в сторону.

— Потуши, рано. — Попросил голос.

Свет потух. Кажется, они не разглядели, где находился вход в магазин. Илью тронули за плечо.

— Где они?

— В двадцати метрах, где вторая полоса препятствий. — Ответил Илья.

В подтверждение его слов снова раздался шум сработавшей сигнализации.

— Ну, ты медведь, Олежа. — Упрекнули неуклюжего товарища шипящим голосом.

— Если ты проворный, как кошка, иди первым.

— Иди, иди, как отдашь долги, так и будешь выбирать, каким тебе идти.

— Илюха, они нас тут зажмут, не высунемся. — Прошептал Николай. — Надо действовать на опережение.

— Как это?

— Ты же помнишь расположение ловушек?

— В темноте могу и сбиться.

— Пофиг. План такой. Выходим им в тыл, дубасим железками без всякого сожаления. У них может быть огнестрел, поэтому действовать надо резко и жестко. Как только задубасим тогда и начнем интересоваться, какого они тут находятся посреди ночи. — Предложил Николай. — Максим, ты слышал?

— Ага.

— Поддерживаешь?

— А что остается?

— Тогда ты первым Илья. Я держу руку на тебе. Макс за мной, тоже держись, чтобы в темноте не потеряться и не напасть друг на друга.

— У них фонарь. — Предупредил Илья.

— Отлично, послужит для нас ориентиром.

Троица вышла из убежища. Голоса тревожных визитеров раздавались совсем рядом.

— Да где-то рядом уже должен быть магазин. — Произнесли во тьме.

— Он развалился, как и все.

— А что ты хочешь в нем найти?

— У Ашота тут спиртзавод. В нем триста литров чистого спирта хранилось, если не больше. Ты представляешь, какая скоро это будет ценность. И прибухнуть, и медицина, и валюта.

— А почему бы днем не придти и не пригрозить?

— Все темные дела делаются в темное время. Ты не знаешь человеческую психику. Как думаешь, почему НКВДэшники приезжали к врагам народа ночью? Потому что человек, застигнутый внезапно не может сопротивляться.

— А мы можем. — Произнес Николай и нанес сильный удар по темному силуэту.

Илья и Максим разобрали себе цели и тоже ударили дубинками, сделанными из стоек стеллажа. Илья отметил, что страх за себя, Дашу и друзей превосходил его человеколюбие многократно и поэтому сомнений в том, что надо бить не жалея у него не возникло. Легкие дубинки не вырубили людей с одного удара. Раздалась шум, возня, в которой уже нельзя было разобрать, кто свои, кто чужие. Илья затаился.

— Суки, гады, конец вам.

Раздалось ругательство с такой интонацией, что Илья поверил угрожающему. Подскочил и со всей силы опустил на силуэт дубинку. Она звонко ударила по черепу и чуть не выскочила из рук. Человеку рухнул наземь. В этом миг кто пнул Илью в ребра. Он отлетел в сторону и упал спиной на что неровное, похожее на камень. Повернулся и нащупал под спиной фонарь. Нашел кнопку и включил его. Яркий свет, заставивший сощурится, осветил картину драки. Максим крутился на земле с мужчиной. Илья бросился ему на помощь и ударил точно так же в ребра, как ему несколько секунд назад. Противник с воплем отлетел в сторону.

Максим поднялся на ноги и, прищуриваясь, уставился на свет.

— Макс, это я. — Ответил Илья. — Где твоя дубинка?

Он посветил по сторонам и наткнулся на мужчину с окровавленным лицом. Рядом с ним лежала двустволка. Максим кинулся и схватил ее. Илья осветил вокруг себя, чтобы не напали со спины, и увидел сидящего Николая, державшегося за бок из которого шуровала кровь.

— Тварь, пырнул. — Произнес он упавшим голосом. — И, похоже, свалил.

— Твою мать. — Максим топнул ногой. — Вот, суки. Илюх, посвети на того, с ружьем.

Илья посветил на мужчину, которого он вырубил. Максим обыскал его и нашел в карманах больше десятка патронов и раскладной нож с широким лезвием.

— Давай фонарь, посижу на входе, а ты отведи Николая вниз, обработайте и перевяжите рану. — Распорядился он.

— Я и сам идти могу. Рана, похоже, неопасная. — Николай поднялся на ноги. — Выше кишок, только шкуру задел.

— А с этими что делать? — Поинтересовался Илья, посветив фонарем на лежащих на земле противников.

— Пусть уходят. Нахрена они нам нужны? — Максима ситуация очень раззадорила.

— Если очухаются, пусть валят, умнее будут в следующий раз. — Добавил Николай.

— Надеюсь, следующего не будет. Идите, я справлюсь. — Максим грозно вскинул ружье.

— Идем, помогу спуститься. — Илья подставил Николаю плечо.

В «цеху» уже началась суета. Там разожгли две спиртовки и с замиранием сердца ждали окончания инцидента. Зоя вскрикнула, когда увидела окровавленный бок мужа и бросилась к нему со слезами.

— Мне не сожаления нужны, а помощь. — Николай задрал майку. — Как понять, что кишки не задеты?

Супруга чуть не упала в обморок от вопроса мужа и вида крови, вытекающей из раны. Юля оказалась крепче. Нашла кусок неиспользованного материала, смочила его в спирте и протерла вокруг раны. Николай приплясывал на месте от боли. Дети проснулись и смотрели на него из темного угла со страхом.

— Все нормально пацаны, только шкурку попортили. — Успокоил он их.

Юля оторвала кусок чистой ткани. Сделала тампон и приложила к ране.

— Держи, не отпускай. — Приказала она. — Я сейчас для оборачивания еще отрежу.

— Хорошо. А у нас теперь ружье есть. — Похвастался Николай, оправдывая им свое ранение.

— Даже не знаю, радоваться или нет. — С сомнением произнесла Ольга. — Это так пугает. Что им от нас нужно было?

— Мы слышали, они говорили про спирт. — Ответил Илья.

— Разве нельзя было просто попросить или обменяться? — Удивилась Зоя.

— Кажется, они уже решили, что все вокруг принадлежит им. Это какие-нибудь местные ханыги, обиженные жизнью, получили шанс показать всем, кто они такие есть. По разговорам, туповатое быдло. — Николай зажмурился и оперся рукой о стену, пока Юля оборачивала ему рану.

— Они не дадут нам жизни. — Упавшим голосом произнесла Ольга.

— А куда идти? Теперь и в разведку не пойдешь, потому что в одиночку не отобьешься. А припасов теперь столько, что и не унести на себе. — Возразил Николай. — И от меня теперь на месяц толку никакого.

— Повоевали. — Зоя вытерла слезы и стала помогать Юле. — В страхе жить за детей, за себя не хочу. Возьмем сколько сможем и уйдем. Мало ли здесь всяких подвалов, где людей нет.

— Может, откупиться от них спиртом? — Предложил Илья. — Они же его хотели.

— Теперь поздно. — Николай зашипел от боли, когда Зоя надавила ему на рану. — Аккуратнее, пожалуйста.

— Прости, не могу поверить, что у тебя дырка в боку. — Супруга испуганно отдернула руки и прижала к себе.

— Это рана, а не дырка. Ладно, мотайте дальше.

Илья поднялся наверх, поинтересоваться, как обстоят дела у Максима.

— Макс, ты где? — Тихо спросил он, выглянув из подвала.

— Чшш, я слышу шаги. Кажется, они решили снова пойти в атаку. Держи трофей, Илюх.

Илья подошел на голос и нащупал в темноте складной нож, добытый с поверженного им противника. Нажал кнопку. Лезвие выскочило с легким щелчком.

— Тихо. — Попросил Максим. — Прислушайся.

Илья замер и перестал дышать. В ночной тишине громче всего звучало собственное сердцебиение. Со стороны поселка донеслось едва различимое постукивание, возможно от ударов по дороге палкой, которой проверяли дорогу перед собой.

— На этот раз они точно подготовятся лучше. — Предположил Илья.

— Зато у нас теперь есть ружье и фонарик. Сколько их готово помереть ради какого-то спирта?

— Теперь они не за спирт идут биться, а за обиду.

— Обиженки. — Максим цыкнул. — Ты понимаешь Илюх, что сейчас только от нас с тобой зависит судьба всех остальных. Николай выбыл, а девчата могут пострадать, если мы не осилим.

— Сиди тут, я кое-что придумал. — Илья сорвался с места.

— Ты мне-то скажи, чтобы я тебя не пристрелил по ошибке.

— Точно. Короче, я сейчас зайду с той стороны, где у нас полно горячих бездонных луж…

— Сам не провались.

— Я хорошо знаю дорогу. Я окликну их, типа, стой, кто идет. Они решат, что наше убежище в моей стороне и пойдут ко мне. Глядишь в суете кто и провалится. — Поделился Илья своим планом.

— Наивный, они включат фонари и пристрелят тебя. — Максим сразу определил слабое место.

— Я спрячусь за плитой. А если они зажгут фонари, то станут для тебя мишенью. Ты стреляй, а когда начнется суета, я перебегу на новое место.

— Ладно, только когда вернешься, заранее кричи, а то я в суматохе начну палить во все стороны. — Попросил Максим.

— Ладно. Я пошел.

Илья держал в одной руке ту саму дубинку, которой вырубил противника и проверял ей дорогу перед собой. Он отлично помнил здешний рельеф, потому что днем, как зная наперед, что пригодится, несколько раз ходил по нему, огибая опасные места. Стук и шаги донеслись отчетливее. Нападавшие не спешили, поняли, что могут понести потери еще до столкновения. Илья не понимал их логику с самого начала. Ничем не оправданный риск. Они предварительно даже не пытались с ними договориться, сразу перешли к активной вражде. Что-то их приободрило, раз они решились на второй штурм.

Илья спрятался за вывороченной бетонной плитой, принесенной наводнением. Нащупал рукой камень, взял его и бросил в сторону доносившихся звуков. Звук его падения оказался громче.

— Что это было? — Тихо спросил мужской голос.

— Может, гейзер хлюпает?

— Наверное.

Илья почувствовал сильное волнение. Исход столкновения он не знал, но понимал, что шансов на благополучный не так уж и много. Действовать его заставляла необходимость защиты Даши и всех остальных членов общины, кто не мог сам за себя постоять.

Илья выглянул из-за плиты.

— Стой, кто такие? Куда прёте? — Спросил он строго.

Шум затих. Илья спрятался. Сердце лупило в виски громкими пульсациями. Свет фонаря забегал по земле.

— Выходи, поговорим. — Раздался голос.

— О чем? — Спросил Илья.

— Как замиряться будем.

— А чего днем нельзя было это сделать?

— А чего ждать?

— Хочешь замиряться, приходи один днем и без оружия. — Выкрикнул Илья.

Свет замер на плите. Кажется, враги раскусили его прятушку. Илья приготовился дорого продать свою жизнь, но не мог понять, чего медлит Максим. Он выглянул из-за плиты и увидел в свете фонаря два темных силуэта с оружием в руках, приближающихся к нему. Ситуация становилась опасной. На свету он был беспомощен против людей, вооруженных огнестрельным оружием.

В темноте бахнуло два выстрела. Фонарик отлетел в сторону и удачно упал, подсветив нападавших. Они мгновенно бросились врассыпную. Илья использовал шанс, покинул плиту и двинулся к убежищу, заставляя себя не спешить, что не сбиться с пути. Со стороны противника поднялся дикий гвалт. Никто из них не решился поднять фонарь, чтобы не словить следующую пулю и это дало время Максиму перезарядить двустволку, а Илье благополучно добраться до убежища.

— Макс, это я. — Предупредил Илья о своем приближении.

— Слава богу. Прости, я чуть не подвел тебя. Оружие стояло на предохранителе, а я не мог найти его.

— Обошлось. Чего делать будем?

— Короче, держи фонарь. Спрячься за обломками магазина, а я отойду немного в сторону. Включишь фонарь и спровоцируешь их на стрельбу, а я в этот момент подловлю стрелков. — Поделился Максим.

— Умно. — Согласился Илья. — Но, блин, страшно.

— Страшно, если продуем. Я их теперь зубами загрызу, если патроны раньше кончатся. — Максим похлопал Илью по плечу. — Погнали.

Илья перебрался за разрушенную стену. Со стороны поля боя раздавался сдавленный вопль боли. Друг не промахнулся, несмотря на волнительное состояние и тряску в руках. Илья на слух определил направление, откуда доносился шум и включил фонарь. Он успел увидеть двух пригнувшихся мужчин с ружьями всего в двадцати шагах от себя. Они мгновенно вскинули оружие и выстрелили. Илья на мгновение скрылся за стеной, но вспомнил, что Максим просил подсвечивать цели и снова выставил фонарь и выглянул через щель, между кирпичей. Один из противников почти успел подбежать к убежищу, но меткий выстрел Максима снес его. Он упал без лишних звуков в двух шагах от стены, за которой прятался Илья.

— Твою мать. — Испугался он.

Илья понял, что находился в ступоре из-за сильного волнения и совершенно забыл, что сжимает в другой руке нож. Пошарил в темноте лучом фонарика, чтобы найти второго сообщника. Нашел его спину. Он улепетывал назад на полной скорости. Раздался выстрел, но Максим промахнулся. Беглец совершил ошибку, поддавшись страху. На полном ходу ступил в булькающий грязевой вулкан и скрылся в нем, не успев даже вскрикнуть. Это видел не только Илья и Максим, но и его сообщники. Смерть двух товарищей подействовала на них освежающе. Раздался удаляющийся топот. Свет фонаря потонул в туманной дымке, не достав до убегающих. Максим перезарядился и выстрелил один раз наудачу.

Илья выключил фонарь.

— Это я. — Предупредил Максим из темноты. — Ты не ранен?

Илья проверил себя. Из-за зашкаливающего адреналина можно было сразу и не понять, что ранен.

— Нет, а ты?

— Нет. — Максим подошел. — Классно мы отбились. Думаю, на сегодня они больше к нам не сунутся. Особенно зная, что у нас теперь два ружья и два фонарика.

— За тем фонарем не ходи. Могут подловить. — Испугался Илья. — А это ружье будет моим.

Он выбрался из укрытия и в темноте нащупал оружие, гладкоствольный карабин. Решил проверить боеприпасы у трупа и с огромным отвращением ощупал его. Они лежали в поясной сумке, перепачканной в крови. Помимо патронов на бедре в специальные ножны было пристёгнуто мачете. Илья снял и его. Теперь в хозяйстве мог пригодиться любой инструмент.

— Парни, вы живы? — Снизу лестницы раздался виноватый голос Николая.

— Живы. — Ответил Максим. — Два ноль в нашу пользу. А может и три ноль. Утром проверим.

— Еще одно ружье добыли с патронами. — Похвастался Илья.

— Фух, слава богу. Девчата в ужасе, а я отрубился от боли. Короче, чуть паника не началась. Они же без нас ничего не смогут.

— Потому и отбились, что знали, чем это может закончиться. — Ответил Илья. — Мы с Илюхой подежурим до рассвета, а ты скажи девчатам, чтобы сделали нам чего-нибудь попить.

— Момент.

Спустя мгновение наружу выскочили Даша и Гуля и со слезами бросились обнимать своих защитников. Они принесли с собой по бутылке лимонада, посчитав это достойной наградой за проявленное мужество.

— Илюш, тебя трясет. — Заметила Даша состояние друга.

— Это от адреналина и от страха. — Ответил Илья.

— Вы бы знали, что мы пережили, пока стреляли. Думали уже, что вас убили, а к нам сейчас спустятся убийцы и тоже всех перестреляют. — Гуля вытерла слезы и прижалась к Максиму.

— Мы с Ильей тут комбинацию разыграли, обманули их и заставили сбежать. Одного я подстрелил. Он тут рядом валяется. А другой на полном ходу провалился в горячую жижу и больше не всплыл. — Максим нервно рассмеялся. — Теперь там готовый бульон.

— Фу, не надо смеяться над погибшими, а то накликаем беду на себя. — Испугалась Даша. — Завтра надо вернуть их деревенским, чтобы показать, что мы не твари какие-то.

— Я думаю, деревенские сами не рады, что у них такая банда завелась. — Решил Илья. — А насчет мирного соседства можно забыть. Никто не простит гибель родственников, особенно во времена беззакония.

— Но ведь это они на нас напали?

— Да кому какое дело, кто на кого напал. Надо унять скорбь. Лучше всего это делается, через наказание виновного в смерти. Не дадут нам тут жить спокойно. Так и будем дергаться, и ждать выстрела в спину. Нам даже уйти никуда нельзя, потому что вы останетесь беззащитными. А эти твари только и будут ждать подходящего момента. — Поделился Максим.

— Полностью согласен с предыдущим оратором. — Наверх неспешно поднялся Николай. — Нам все равно придется покидать убежище, чтобы разведать окрестности. К тому же мы хотели найти военных, поинтересоваться, можно ли присуропиться к ним. Но мы не сможем это сделать, потому что не бросим вас.

— Уходить надо и чем раньше, тем лучше. Посмотрим на завтрашний день, что предпримут наши недруги. Думаю, караулить придется и днем и вообще, женщинам и детям лучше наверх не показываться, чтобы не поймать пулю. Вдруг у них и нарезное оружие есть. Они смогут нас обстреливать с расстояния, с которого мы их даже не разглядим. — Предположил Илья.

Даша отстранилась от него и посмотрела в упор. В темноте глаз было не разглядеть, но Илья почувствовал, что она смотрит в них.

— Ты вдруг стал похож на моего отца. Я чувствую этот бескомпромиссный тон военного. — Заявила она. — Наверное, это моя судьба.

— Настоящего военного с опытом нам бы в компанию не помешало. — Произнес Николай.

— Нам главное не расслабляться и не думать, что обошлось. — Посоветовал Максим. — Все неприятности случаются в тот момент, когда появляется уверенность, что они закончились.

— Тогда нам надо поменьше болтать, а побольше слушать. А что это фонарь бесхозный валяется? — Николай уже давно обратил на него внимание.

— Илюха не советует подбирать. Боится, что используют, как приманку. Откроют огонь, как только окажется в руках.

— Хм, вполне возможно.

— Я подстрелил мужика, который его держал, но не уверен, что наглухо. — Не без гордости поделился Максим.

— Дождемся утра, недолго осталось.

Оставшееся время до восхода солнца провели в полной тишине, и ничто ее не побеспокоило. С рассветом открылась картина побоища. Трупов оказалось три. Один подстреленный Максимом рядом с убежищем. Второй с пробитым черепом, которого ударил Илья. Третий находился в глубине грязевого вулкана. На дороге осталось много крови и отпечатки ног в ней, растянувшиеся на десятки метров в сторону поселка.

Илья внимательно следил за опасным направлением, ожидая нападения. Он не раз замечал движение, но неясное. Природа пока еще не способствовала наблюдениям издалека. Тепло и влага создавали дымку, особенно в утреннем воздухе. Одно оставалось определенным, за ними следили и анализировали, пытаясь снова нанести удар с учетом прошлых ошибок. Это и пугало. Негодяям изобретательности в гнилых делах не занимать.

Два трупа оттащили по дороге на сто метров от убежища и оставили. Помахали в сторону поселка, чтобы обратили внимание и ушли. Через полчаса явилась команда и забрала погибших. Прежде, чем уйти, один из них показал в сторону убежища, как они будут резать головы ее обитателям. Выглядело это как постановка в плохом кино, в которое не верилось. Еще десять дней назад такое можно было представить только в фантазии сумасшедшего. Чтобы люди, не имеющие претензий, начали убивать друг друга по всяким незначительным поводам.

— Я домой хочу. — Со слезами на глазах поделилась Даша с Ильей. — Я не могу здесь находиться. Тут стало пахнуть смертью. Мы все умрем, если останемся.

Илья и сам был не против уйти, его ничто не держало, кроме ответственности за тех, кто оказался с ними волею судьбы. Что было делать с Ольгой и Катей? Наверняка односельчане больше не приняли бы их. Уходить надо было всем, и там, где их не знали, попытаться приспособиться с учетом накопленного опыта. Судя по лицам всех, кто находился в подвале, жизнь в подобных условиях вызывала у них чрезвычайное нервное напряжение. Вопрос был не в том уходить или нет, а когда уходить.

У Николая поднялась температура. Он лежал на полу, на куске транспортерной ленты, застеленной укрывной тканью в сильном поту. Его трясло. Зоя постоянно смачивала ему лоб мокрой тряпкой и протирала тело.

— Холодно. Не надо, я мерзну.

— У тебя жар, мы можешь умереть, терпи. — Супруга плакала, боясь, что без квалифицированной медицинской помощи они не смогут ему помочь.

— Ничего мне не будет. — Стуча зубами, ответил Николай. — Ты до пневмонии меня доведешь.

— Коленька, терпи, пожалуйста. Ты нам нужен. Мы без тебя пропадем.

— Куда я денусь. Вот переборю рану и снова в строй. Как там деревенские?

Сейчас была очередь дежурить Максима. Илья поднялся узнать. Он вовремя это сделал. К ним направлялись трое, двое мужчин и женщина. Они были без оружия. Максим повесил ружье на плечо.

— Переговорщики? — Предположил Илья.

— Наверное. Как Николай?

— Хреново. Я думаю, он выбыл из обоймы на пару недель.

— Блин, без него как-то страшновато. — Признался Максим. — Он нам за папку.

— Согласен. — Илья огляделся. — Знаешь, я на всякий случай попрошу Дашку, чтобы она за тылом присматривала. Вдруг они задумали пакость и решили напасть на нас с тыла.

— Давай быстрее, а то я не знаю, о чем с ними говорить. — Попросил друг.

— Думаешь, я знаю. Будем придумывать на ходу. — Илья спустился в подвал. — Дашуль, надо бы поработать часовым.

— Как это? — Подруга заранее испугалась.

— Кажется, к нам идут переговорщики. Они безоружные, но мы боимся, что это тактический прием и нас попробуют обойти, пока мы отвлечены. Присмотри за тылом, пока мы с Максом будем общаться с ними.

Даша неуверенно посмотрела на Гулю.

— Я с тобой. — Подруга Максима догадалась, что ей страшно.

— Давайте быстрее, девчата, я побежал. — Илья поднялся наверх.

Троица визитеров уже подошла на расстояние десяти шагов. Илья осмотрелся, думая увидеть стрелков где-нибудь поблизости. Не увидел и повесил карабин на плечо.

— Доброго утречка, соседи. — Нарочито вежливо поздоровался мужчина. — Как спалось?

— Насекомые донимали. — Ответил Максим. — Говорите.

— Мы, короче, пришли прояснить ситуацию, разобраться, кто прав, кто виноват, поговорить о дальнейших планах.

Говоривший мужчина вызывал резкое неприятие. Он казался скользким, подлым из числа тех, с кем не стоит вести дела.

— Ситуация такая, мы жили, никого не трогали, к нам ночью явились вооруженные люди с явно недобрыми намерениями, за что и огребли. В первый раз не поняли, огребли во второй. — Голос Максима звучал выше обычного из-за волнения.

— Во как все просто. — Усмехнулся переговорщик с той стороны. — Значит, если у меня на кухне появятся люди и будут есть из моего холодильника, и вести себя при этом спокойно, то я должен с этим смириться?

— А с хрена ли этот холодильник твой? — Спросил Максим с вызовом.

— Алёна в нем была директором до всего этого. — Мужчина указал на женщину в их троице. — Скажи им.

— Да, я была директором. — Ответила она без всякой уверенности, как будто под принуждением.

Было понятно, что это либо инсценировка, либо она пошла на переговоры без всякого желания.

— Значит она директор. А мы знаете кто? — В переговоры вступил Илья.

— Ну и кто?

— Друзья Ашотика. — Илья уставился на визитеров.

Знание имени хозяина заведения их смутило. Они не рассчитывали на такой ход.

— Перед тем, как пришла волна и пекло, мы ехали к нему в гости в Анапу, обсудить сделку. — Продолжил врать Илья.

Максим бросил в его сторону удивленно-одобрительный взгляд.

— Вы убили трех наших. Как будете отвечать за это? — Перевел мужчина разговор.

— Никак. — Спокойно ответил Максим. — Вашей вины в их смерти больше, чем нашей. Не хотели дипломатии, получите. Что вам мешало начать со знакомства с нами, торговли, нормального общения?

— Здесь все наше и это не предмет торговли. — Ответил главный переговорщик.

— Сколько еще должно погибнуть, чтобы вы перестали так думать? — Спросил Илья.

Мужчина понял, что переговоры зашли в тупик. Ни один из козырей не сработал.

— Не хотите по-хорошему, ждите по-плохому. — Мужчины сжал губы и развернулся. — Идемте.

— Девушка, вам не с нами надо воевать, а прибить этих ублюдков сообща и будем жить в мире и радости. — Крикнул в спину им Максим.

Женщина обернулась, но мужчина-переговорщик грубо толкнул ее вперед, чуть не сбив с ног.

— Обосрались в третий раз. — Усмехнулся Максим. — Дипломаты хреновы.

— Ребята, нам можно больше не караулить? — Спросила Даша, заметив, что переговорщики ушли.

— Да, официальная часть закончилась. — Илья усмехнулся. — Они хотели доказать, что мы владеем их активами незаконно.

— И чего нам дальше ждать? — Спросила Гуля.

— Думаю, что ничего хорошего. — Задумчиво ответил Максим.

— Ребята, давайте уйдем. Ну, зачем нам эта война? Жизнь никого из нас не стоит этих продуктов или этого места. Возьмем, сколько сможем и уйдем. — Даша говорила с азартом, искренне.

— А женщин и детей бросим на полуживого Николая? — Поинтересовался Илья.

— Они, вроде, тоже не против уйти, только хотят дождаться, пока Николай не встает на ноги.

— За это время на нас могут сто раз напасть. — Максим поправил ружье. — Если уходить, то сегодня. Сделаем носилки для Николая и для продуктов и вперед.

— В ночь? — Поинтересовался Илья.

— Да. Днем нельзя, они могут увязаться за нами.

— Очень опасно. Можем провалиться в разлом или грязь.

— Ребята, давайте мы с Гулей сходим в разведку. — Предложила Даша. — Вам оставлять подвал нельзя, сразу поймут, что охранять его некому и нападут.

— А если на вас нападут и возьмут в заложники? — Предположил Максим. — Мы в ловушке, куда не посмотри. Я не пущу Гульку. — Он крепко взял подругу за руку.

— Мы просто уйдем днем. Пусть эти уроды видят, может быть для них это тоже окажется победой, и они не станут нас преследовать. Оставим им всё, что не сможем унести, пусть пользуются и радуются. — Предложил Илья.

— Я бы сжёг. — Мстительно предложил Максим.

— Не надо портить себе карму, чтобы с нами не случилось того же. — Даша поддержала Илью. — У них тоже есть дети, которые ни в чем не виноваты.

— Надо поделиться планом с остальными. — Илья направился вниз по лестнице.

Даша и Гуля пошли за ним. Содержание недавних переговоров вызвало бурную реакцию. Все понимали, что житья им тут не дадут и надо уходить, чем раньше, тем лучше. Зоя переживала за мужа. Ему стало еще хуже. Вероятнее всего кишечник оказался задетым, и там могло начаться воспаление. Николая заставили выпить разведенного спирта, чтобы хоть как-то снизить вероятность заражения. Он выпил и быстро заснул.

Начались организационные приготовления. Чтобы оставить как можно меньше продуктов врагу, сделали сумки для детей, израсходовав на импровизированные котомки последние метры укрывной ткани. Это были два узелка, в каждый из которых помещалось по три пачки крупы или макарон. Они перекидывались через плечо или вешались на шею, как коромысло. Нагруженные дети выглядели как несчастные ребятишки крепостных крестьян, участвующие в сельскохозяйственных работах.

Спирта взяли две пятилитровые пластиковые бутылки для медицинских целей и для спиртовок. Воды и различных напитков взяли намного больше. В руках каждого ребенка была бутылочка с водой. Женщины смахивали слезы, глядя на собственный отряд, внушающий жалость. Врагам осталось в общей сложности килограмм двадцать различных продуктов, немного напитков и почти весь спирт.

Не сопротивляющегося Николая уложили на носилки. Илья понял, что придется частенько отдыхать. Весил раненый товарищ под сотню килограмм.

— Спасибо этому дому, пойдем к другому. — Иронично произнес Максим.

Поднимали носилки с Николаем вчетвером. На крутой лестнице верхним носильщикам пришлось сильно сгибаться, а нижним класть ручки на плечи, чтобы Николай не сполз вниз.

Небо заволокло тучами, начался моросящий дождь, очень кстати скрывший от чужих глаз перемещения отряда. С огромным чувством сожаления они покинули убежище, спасшее их от смерти, и с огромным волнением смотрели в неопределенное будущее, и в каждом жила надежда, что худшая часть испытаний ими уже пройдена.

Глава 21

Возникало ощущение, что в этом месте поверхность планеты лопнула огромнейшим шрамом. Трудная проверка этого факта по жидкой почве, таящей массу опасностей, заставила удостовериться в нем. Три километра, если не больше, прошла группа вдоль разлома, и ничего не поменялось, огромная бездна, над которой клубился пар, и не собиралась заканчиваться. Ветер гнал его навстречу людям, заставляя невольно ощущать, чем пахли недра планеты.

— Сходили, блин, за солью. — Геннадий расстроился в большей степени за Макарку, которому пробежка по слякотной земле давалась хуже других.

Хорошо, попался песчаник и конь остался стоять на нем. Геннадий заботливо отер ему ноги от влажной горячей грязи. Макарка пригорцовывал, но терпел.

— Что скажешь, Матвей Леонидович? — Поинтересовался Игнат. — Какого размера дыра?

— Без понятия. Мы с самолета ничего такого не видели. Видимо, немного не долетели. — Матвей предполагал, что огромный разлом компенсировал разрушения в селе и окрестностях и потому они сохранились намного лучше, чем все виденные им территории.

— Надо было в другую сторону идти. — Слишком поздно предложил Протасов.

— Пойдем и в другую, но я предлагаю налегке, без коня. Гена пусть ждет с питомцем на дороге, а мы проверим ту сторону разлома. — Предложил Матвей.

— Давайте так, я пойду дальше в эту сторону, а вы в обратную. Идем до обеда, потом возвращаемся на дорогу и делимся тем, что видели и совместно принимаем решение. — У Игната был свой план, показавшийся более практичным.

— Хорошая идея. — Согласился Матвей. — Может оказаться так, что мы не дошли полкилометра до края разлома и повернули назад.

— Опять тебе Макарка по грязи скакать. — Геннадий похлопал коня по шее и протянул сумку с дробленкой. — Одно радует, воды полно, не надо думать, чем поить скотину.

— Не ходи никуда, стой здесь и жди, когда я вернусь, потом вместе пойдем. — Предложил Игнат.

— Хорошо. — С радостью согласился пастух. — А то мой Макарка запалился скакать как балерина, с высоким подниманием бедра.

Компания перекусила скромным завтраком и разошлась на две стороны. Игнат ушел в одну сторону, Матвей и Владимир в другую. Им по своим следам идти было проще и до дороги они добрались относительно быстро. Там очистили обувь и двинулись дальше вдоль жуткого разлома.

Жутким он казался из-за того, что воображение рисовало глубину его дна в километр и более, отчего захватывало дух. Воображение постоянно подкидывало картинки, как огромный край бездны рушился вниз, прихватив с собой людей. Из-за этого постоянно казалось, что земля под ногами приходит в движение. Невольно Матвей отдалялся от края, пока это не заметил Владимир.

— И тебе кажется, что край может рухнуть? — Спросил он прямо.

— Постоянно. Я уже видел, как сползают в такие бездны целые кварталы. Мне кажется, нет страшнее смерти, чем оказаться похороненным живьем под толщей земли. Я сдохну не от того, что меня раздавит или закончится воздух, а от приступа жуткой клаустрофобии. — Признался Матвей Леонидович.

— Давай пойдем подальше от края, чтобы он едва виднелся. Так спокойнее будет и безопаснее. — Предложил Владимир.

— Хорошая идея.

На самом деле она оказалась не настолько хорошей. Ровное поле перегородил овраг, по дну которого бежал мощный поток воды. Просто так не перейти. Пришлось идти вверх по течению, чтобы найти подходящее место для переправы. Потом раздеться по пояс, чтобы не намочить штаны и перейти. Вода оказалась теплой, даже теплее температуры тела, а ноги, провалившиеся в вязкое дно, доставали до прогретого слоя. Здесь берега тоже оказались из красного песчаника, почву смыло водой и по ним не составило труда подняться наверх.

— Еще пара оврагов и мы выдохнемся окончательно. — Решил Владимир. — Невозможно идти обходами, там мы километр в течение дня не пройдем.

— Тогда можно отказаться от соли и придумать другой способ сохранить мясо. — Предложил Матвей Леонидович.

— Какой?

— Я откуда знаю. Раз ты решил отказаться от мероприятия, я подумал, что у тебя есть запасной вариант.

— Нет никакого варианта. Чтобы закоптить, нужна и соль и опилки. Можно, конечно, тушенку забацать на каком-нибудь топливе, но на каком? — Протасов почесал грязный подбородок. — Нет вариантов.

— А если районный центр целиком провалился под землю? — Предположил Матвей страшное. — Склады с солью ближе к нашему краю или нет?

— Нет. Склады с того выезда, рядом с железнодорожной станцией. Это как минимум пять километров отсюда. — Оценил расстояние Владимир. — Он посмотрел в сторону разлома. — Нет, не может быть. — Произнес он не совсем уверенно.

— Значит, пойдем дальше. До обеда у нас еще пара часов, так что будем надеяться на чудо.

Таких глубоких оврагов больше не попадалось, но казалось, что все потоки, сходящие с прилегающих полей, направлены в бездну. Они собирались ручьями, разрезающими мягкую почвообразующую породу, образуя рисунок будущих оврагов. Средняя скорость передвижения возросла, но это ни на что не повлияло. Бездна никуда не делась. Она стала призраком, идущим рядом с людьми.

Матвей набрался смелости и подошел ближе к краю. С десяти метров ее величие ощущалось полнее. Она внушала страх, проявляющийся участившимся сердцебиением и выступившим холодным потом. Но при этом ей можно было любоваться вечно. Бездна потрясала грандиозностью. У нее имелся край, и не было конца. С этого места начиналось ничто, конец, объявленный человечеству. Матвей ощущал себя букашкой в руках природы. Она специально привела к краю, чтобы дать человеку ощутить собственную незначительность. И Матвей ее ощутил и даже впал в легкий транс.

— Матвей! Матвей, блин! Ты чего там, уснул? — Владимир громко зашипел, но побоялся подойти ближе.

— Нет, а что случилось? — Матвей обернулся.

— Там люди идут. — Владимир указал рукой.

— Ну, слава богу, значит, она где-то заканчивается. — Обрадовался Матвей Леонидович. — Идем, пообщаемся.

— А если они того?

— Чего того?

— Недружелюбны. А ружье осталось у Игната. — Напомнил Владимир

Его неуверенность передалась и Матвею. Он задумался, стоит ли искать контакта с теми, кто, возможно, ищет, чем поживиться.

— Пофиг. Волков бояться в лес не ходить. — Матвей смело направился в сторону людей.

Они тоже заметили их и направились навстречу. Это были двое мужчин в грязи по колено, с железным корытом, в котором зимой возили навоз на кучу.

— О, Леха, привет. — Владимир увидел знакомого и бросился здороваться. — Выжил, подлец?

— Да, выжил. Только младший сын пропал. Уехал на мотоцикле на отделение бабушку проверить как раз перед землетрясением, а тут оно. Эта трещина в земле появилась и перерезала дорогу. А потом жара пришла. А у тебя как?

— Может, найдется еще. — Сочувственно произнес Владимир. — А мы успели всей семьей в погреб залезть. Сейчас, вот в штольне обитаем с теми, кто остался. — Он повернулся к Матвею. — Это Леха из Можайкино. В технаре учились вместе.

— Матвей. Я вообще из Ставропольского края. Прилетел сюда с внуком и инженером на самолете. — Кратко поведал он о себе.

— Да, Матвей бежал от пекла и успел нас предупредить. Мы, как все нормальные люди, решили, что он немного не в себе, но как только поняли, что это не фантазия, быстро спрятались.

Второго мужчину Владимир не знал. Его звали Вячеславом, но он представился, как Славка, хотя ему было ближе к пятидесяти.

— Так, рассказывайте, где эта дыра заканчивается? — Попросил Владимир. — А то мы уперлись в нее и трындец, идем вдоль.

— Да? — Удивился Леха. — А мы думали, вы нам расскажете, где она заканчивается. Она у нас прямо за деревней образовалась. Ухнуло так, что уши чуть не лопнули. Мы километров десять в одну сторону прошли, до конца так не дошли, потом мы со Славкой пошли сюда. Уже семь или восемь прошли, а вы говорите, что конца так и нет.

— Ну, да, нет. Отсюда и до того места, где нас ждет Гена, километров шесть наверное и там то же самое. — Владимир задумчиво почесал подбородок. — Это что же получается, больше двадцати трех километров?

— Значит, Леха, смысла идти дальше, нет никакого. — Решил Славка. — Мужики, давайте договоримся, если вы найдете, где эта хрень заканчивается, то не поленитесь дойти до нашей деревни, а мы вас отблагодарим.

— Ладно. — Согласился Владимир. — А вы сами-то, куда направлялись с этим корытом?

— Вообще, хотели из района какие-нибудь железки притаранить, собрать генератор. — Поделился Леха. — А вы чего искали?

— Соли. Скотины немного сохранили, хотели порезать, чтобы не кормить и засолить. — Ответил Владимир.

— Так приходите к нам. Мясо в обмен на соль. Один к одному. У нас этого добра навалом. Под дождем мокнет. Соли от жары ничего не стало.

— Серьезно? — Матвей подумал, что это шутка.

— Конечно. Сколько хочешь, но на обмен. — Предложил Леха. — Информация насчет края этой ямы позволит вам получить скидку. — Он рассмеялся.

— Тогда мы пошли обратно. — Решил Матвей. — Был очень рад знакомству.

— Взаимно.

Обе компании, получив информацию, повернули обратно. На дороге к назначенному часу у края бездны никого не было. Прошло еще два часа, прежде чем из дымки вывернули силуэты двух человек и гарцующего коня. Бедному Макарке поход обошелся дороже всех. Наверное, у него выработалась стойкая уверенность, что теперь ходить по земле больше нельзя, только по дороге.

— Ну, добрался до края? — Поинтересовался Матвей у Игната, как только он подошел ближе.

Тот устало покачал головой.

— Не добрался. Сколько не шел, везде обрыв, и нигде не видно другого берега. А у вас как? — Игнат рухнул на землю и вытянул ноги вперед.

Матвей поведал о встрече с жителями Можайкино и о том, что они рассказали.

— Блин, вот беда.

— Не совсем. У них есть соль, которая хранится открытым способом и мокнет под дождем. Они готовы обменять ее на мясо. Один к одному. — Поделился Владимир.

— Вот жмоты. — Громко удивился Геннадий. — Хрен им, а не один к одному.

— Само собой. — Согласился с ним Игнат. — Ну, что, мужики, домой или продолжим искать дорогу в район?

— Мы же шли не дороги искать, а за солью. — Напомнил Матвей. — Сходим в это Можайкино, а потом, если заняться будет нечем, поищем дорогу. Было бы правильно составить карту всех изменений рельефа для наглядности.

— Короче, нам нужен свой Миклухо-Маклай, чтобы бродил вокруг деревни и наносил на карту. — Владимир посмотрел на Геннадия. — Тебе на роду написано стать исследователем.

— Я не против. Домашние дела не для меня и не для моего коня. Вот земля немного остынет, дожди кончатся, и мы с Макаркой рванем. — Согласился пастух. — И Верного возьму.

— Три друга. — Ухмыльнулся Игнат. — Сиди, не сиди, а возвращаться надо.

— Зачем возвращаться, давайте сразу в Можайкино сходим. — Предложил Матвей.

— А мясо? — Спросил Игнат.

— Потом, как скотину порежем. Дождями соль размоет и вообще ничего не останется. — Посоветовал Матвей Леонидович.

— Ну, да, здравая идея. Надеюсь, это жмотье не станет ныть, что мы их обманем. — Игнат, кряхтя, поднялся. — А ты, Матвей, умный мужик, давай мы тебя председателем поставим.

— Не, сами собой командуйте. У меня другая задача. — Отказался Матвей Леонидович.

— Какая же, если не секрет? — Поинтересовался Игнат.

— Родителей внука найти. Мы, вообще, вылетели к ним, но пекло сильно поменяло планы. Я не уверен, что они живы, но Тимоха мне не простит, что мы не попытались их найти. — Матвей не собирался скрывать, что в деревне он временный персонаж.

— А далеко отсюда?

— Далеко. Где-то на Валдае. Там деревня в старом стиле, экологический отдых для жителей городов.

Владимир присвистнул.

— Где мы, а где Валдай. Туда и на машине-то не скоро доберешься, а ты пешком, да еще и с ребенком, да еще вот с такими препятствиями, как этот разлом.

— А что делать? Да и не видел я сверху таких огромных разломов. У вас тут что-то уникальное образовалось. Везде все в мелких трещинах, но зато их много, а у вас на первый взгляд, до того, как пекло дотянулось, разрушилось совсем незначительно. Я, конечно, не специалист, но думаю, что этот разлом взял на себя основные последствия сейсмической волны.

Макарка ни с того, ни с сего начал приплясывать на месте и испуганно таращить глаза.

— Чего это он у тебя? — Поинтересовался Игнат у Геннадия.

— Без понятия. — Пастух потянул коня за сбрую к себе, чтобы погладить морду и успокоить, но Макарка вырвался и заржал.

Земля под ногами начала вибрировать и вдруг почти у самых ног возникла метровая трещина, протянувшаяся параллельно разлому. Мужики, не помня себя от страха, бросилась бежать подальше от опасного места. Трещина раздалась еще на несколько метров, сопровождая процесс пугающими вибрациями. Тысячи тонн породы медленно сползли в разлом и ухнули на дно с глухим ударом, отдавшимся чувствительной встряской.

— Нахрен, никаких разломов больше, никаких райцентров. — Игнат тяжело дышал после стремительной пробежки. — Еще секунда и мы были бы на дне.

— А мой Макарка все знал заранее. — Геннадий прижался лицом к лошадиной морде.

Конь больше не проявлял беспокойства.

— Тебе надо переименовать коня из Макарки в Детектор. — Предложил Владимир.

— Вот поэтому Гена у нас и будет исследователем. С таким конем, если правильно понимать его сигналы, не пропадешь. — Игнат вытер пот со лба. — Уфф, с армейки так не бегал. Сердце сейчас выскочит.

— Надо будет всем сказать, чтоб к разлому не приближались. — Посоветовал Матвей. — Пацаньё теперь полезет нервы себе щекотать.

— Да, надо строго-настрого запретить. Мне кажется, там глубина в километр или более. Сколько метров отвалилось туда за раз? — Игнат обернулся назад в сторону бездны, но её уже не было видно. — Метров сто точно. Я думаю, если бы дно было ближе, такого мощного обвала не случилось бы.

Отдышавшись, компания направилась в Можайкино. Еще два километра прошли по нормальной асфальтовой дороге, вернее, по тому, что от нее осталось. Битум выгорел, высох, оставив после себя черную полосу гравия, крошащегося под ногами. Затем повернули на дорогу в Можайкино, старый выщербленный грейдер, ставший после катастрофы еще хуже. Впрочем, для пеших прогулок он годился хорошо. Дорога располагалась на насыпи и лужи на ней собирались только в углублениях.

Впервые, после начала катастрофы сквозь прореху в тучах показался луч солнца. Он упал на выжженное коричневое поле. Красивее от этого оно не стало. Наоборот, свет выделил те страшные трансформации мира, скрытые под плотным сумраком облаков. Голая земля, выжженная мертвая почва, местами смытая в овраги, а на ее месте, как ожоги, красные плешины песчаника или глины. И везде туманная дымка, стелющаяся по земле, как туман по кладбищу из старого фильма ужасов.

Люди еще не успели осознать всего, что произошло в силу крайней неординарности произошедшего и объема навалившихся забот. Однако сейчас, когда они шли по дороге не занятые ничем, многие вдруг поняли, как малы были шансы выжить во время катастрофы и насколько они призрачны, чтобы пережить ее последствия.

— А представьте себе тех, кого беда застала в пути, где-нибудь между населенным пунктами. У них шансов выжить не было вообще. Таких же людей миллионы в нашей стране. — Владимир предоставил остальным возможность проникнуться тем, о чем думал сам.

— Знаешь, я больше жалею тех, кто выжил. Им еще столько дерьма разгрести придется, не раз подумаешь, а не вздернуться ли на первом суку. — Усмехнулся Игнат. — Да вот, только суков не осталось. — Он остановился. — Кстати, остались бетонные электрические опоры и провода. Надо бы вокруг села их выкопать поскорее, пока можайкинские не добрались. Эти шустрые ребята быстро ноги приделают всему, что плохо лежит… стоит.

— А куда их? — Спросил Геннадий.

— На строительство пойдут. Придумаем.

— Макарку таскать столбы не дам. — Предупредил Геннадий. — На коровах своих возите.

— Вот и первый кулак на деревне появился. Все ваше наше, все моё, моё. — Пошутил Игнат. — Не переживай, никто твоего единственного коня намеренно губить не станет. Жаль, конечно, что ему пары нет. С ним уйдет эпоха лошадей. — Он задумался. — Страшно представить, если мы не сможем выкормить коров и придется их всех пустить под нож. Что мы будем есть потом? Друг друга?

— Да пошел ты, людоед. — Владимир дружески толкнул его в плечо. — Придумаем что-нибудь.

— А что ты придумаешь? Вся дикая природа погибла. Может, суслики и выжили, но им тоже нечего есть и они скоро передохнут с голодухи. Ни птиц, ни косуль, ни кабанов, никого. Вон, вся земля мертвая, даже микробов в ней нет. — Игнат указал на солнечное пятно, как нарочно выделившее мертвый участок земли.

После его слов оно быстренько исчезло, затянувшись тучами. От пророчеств Игната на душе стало тоскливо. Неопределенное пугающее будущее рисовалось жирными мазками тягот и лишений. Матвей снова вспомнил про внука и свой долг обеспечить ему безопасную жизнь до его взросления, и преисполнился сомнений. Впереди их ждал бездонный обрыв, похожий на тот, от которого они возвращались, обозначивший конец человеческой цивилизации. Выжившим предстояло топтаться на его краю и неминуемо свалиться в бездну забвения, раньше или позже. Мир вряд ли мог восстановиться в ближайшие столетия до состояния, способного прокормить даже небольшую кучку людей.

— Интересно, а океанская живность как перенесла катастрофу? — Поинтересовался Геннадий, размышляя примерно о том же, о чем и Матвей. — Вода же компенсировала пекло?

— На приличной глубине животный мир, наверное, пережил катастрофу. А киты, дельфины и прочие плавающие млекопитающие точно сдохли. — Предположил Матвей. — Хотя, земная кора в океанах тонкая, там могла и магма пойти наружу. Я вообще уверен, что пекло пришло из океана. Там могли быть и взрывы пара и кипяток.

— Короче, теперь океаны похожи на большой суп из морепродуктов. — Усмехнулся Владимир. — Это даже хорошо, что мы живем далеко от большой воды.

— Да, я видел с самолета, что на сотни километров от берега Черного моря все затоплено. — Поделился Матвей. — Волна вынесла море на сушу. Там люди пострадали еще сильнее. В погребе точно не отсидеться, если он затоплен.

— Так что мы, мужики, везунчики. — Произнес Игнат.

Впереди показались ржавые металлические конструкции деревенского мехтока, придающие окружающему пейзажу заброшенный постапокалиптический вид. Можайкино было чуть больше Екатеринославки и люди тут жили побогаче, поэтому осталось больше кирпичных домов, построенных за последние тридцать лет. Поперек деревни, разрезав ее на две неравные части, темнел большой овраг, наполненный водой до середины. Раньше его здесь не было.

Компания остановилась у него на безопасном расстоянии. Никто из местных жителей на глаза так и не показался.

— А где у них соль? — Поинтересовался Матвей.

— На ферме. — Владимир указал рукой.

— Идемте на ферму.

Прошли вдоль оврага через два двора с полностью выгоревшими домами, постройками и сараями. Матвей уловил сладковатый запах разложения и прибавил шаг. Тошнота подступила к горлу, но он не подал вида. Макарка снова начал взбрыкивать, предупреждая животным чувством о чем-то опасном. За вторым двором из земли клокотали сероводородным паром несколько источников. Густая жижа нехотя лопалась под давлением, идущим из-под земли, и разлеталась в стороны горячими брызгами.

— И тут эти гейзеры. — Недовольно произнес Игнат.

— Чудо природы. — Усмехнулся Владимир.

— Чудо, это когда редко, а на каждом шагу, это уже беда. — Не согласился Геннадий. — На лошади не поскачешь.

— А очень хочется, да? — Поддел его Игнат.

— Почему бы и нет. Мы остались без машин и мой Макарка реально самая престижная тачка в округе. — Геннадий любя похлопал коня по крупу.

Показались стены фермы. Все жители села, около сорока человек, оказались там. Занимались тем, что ломали кладку и передавали по цепочке кирпичи внутрь подземной овощебазы, имеющейся в деревне. До катастрофы ее арендовал местный фермер, занимающийся выращиванием картофеля и лука. От разбираемых зданий исходил тяжелый запах пожарища.

Увидев гостей, местные бросили работу.

— О, соседи. — Признала их женщина. — Чего с пустыми руками?

— Привет, можайкинские. — Поздоровался Игнат. — Да мы на ваших мужиков нарвались, когда в райцентр шли за солью. Оказалось, туда дороги нет, её преградил большой разлом. А они сказали нам, что у вас есть соль, вот мы и пришли по-соседски, попросить щепотку в счет будущего сотрудничества. У вас коровы спаслись?

— Нет, ни одной. — Ответила женщина, разбирающая ломиком стену.

Народ постепенно обступил гостей. Люди, работающие внутри овощебазы, поднялись наверх, удивившись, что им перестали подавать кирпичи.

— А людей много выжило? — Осторожно поинтересовался Игнат.

— Все здесь. — Женщина обвела руками собравшихся. — У вас больше?

— Нет, у нас меньше. Но пастух наш успел загнать стадо в штольню, и мы спасли примерно тридцать голов крупного рогатого скота и одну лошадь.

— Это конь. — Поправил его Геннадий.

— Соль надо для скотины и так, на случай, если резать придется, чтобы солонину сделать. А вы зачем кирпичи в овощебазу носите? — Поинтересовался Владимир.

— Мы собираемся жить в ней. Дома крыть нечем, зимой топить нечем, единственный вариант оборудовать жилье под землей. — Ответила женщина.

— А в овощебазе что-то сохранилось? — Поинтересовался Матвей.

Женщина подозрительно посмотрела на него.

— Нет, ничего не сохранилось. Все сварилось. — Ответила она неискренне.

Из вентиляционной трубы овощебазы раздался громкий петушиный крик. Гости рассмеялись.

— Ясно. У нас тоже немного кур сохранилось, две козы и кролики. Давайте поступим так, чтобы потом не жалеть. Если у вас есть что-то, чего нет у нас и наоборот, предлагаю меняться и размножать. — Предложил Игнат. — Хорошо бы восстановить птицу до промышленных масштабов, и коров тоже. Понимаю, будет очень непросто, нас ждет голод, но если мы дадим слабину, то гарантированно умрем с голода чуть позже.

— А чем коров кормить собираетесь? — Поинтересовался человек из местных. — Неужели зерна столько осталось?

— Сколько осталось, мы еще точно не знаем, поэтому будем планировать. Озимые попробуем высеять вручную.

— А откуда тебе известно, что будет голод? Мы считаем, что такое произошло только в нашем регионе и поэтому скоро придут спасатели. — Выкрикнули из толпы.

Без информации люди старались предполагать наилучшие варианты развития событий.

— Разочарую вас, спасателей не будет, катастрофа случилась везде. — Громко произнес Игнат. — Вот человек, — он тронул Матвея, — который прибыл к нам из Ставропольского края на своем самолете. Он убегал от наступающего пекла, о котором услышал по радиоприемнику. Скажи им.

— Да, я слышал, что Европу раньше нас накрыл поток раскаленного воздуха. Передачи оканчивались сразу же, как люди замечали его. Через сутки пекло дошло и до нас, и мы были вынуждены бежать, благо я работал пилотом в агрохолдинге, и у меня была такая возможность. Мы сели недалеко отсюда, когда кончилось топливо и успели предупредить жителей Екатеринославки о приближающейся опасности. Помощи извне точно ждать не стоит. Хорошо, если за Уралом все прошло относительно мягко, но представьте себе масштабы разрушений. Сколько нужно людей, чтобы добраться до каждой деревни. А после того разлома, вдоль которого мы бродили сегодня много часов и так и не добрались до края, могу сказать, что наземные операции невозможны. Нам надо полагаться только на себя и сохранить по максимуму то, что удалось спасти.

Выступление Матвея заставило людей затихнуть на минуту, пока их выдуманное представление о ситуации менялось под давлением новых фактов. Наверняка коллективно они пришли к решению выживать только своей общиной, максимально отгородившись от внешнего мира. Они посчитали себя счастливчиками, которым повезло, остальных записав в неудачники, которые непременно позавидуют на их богатство и затаят недоброе. То же самое думали о себе жители Екатеринославки и тысяч друг сел, в которых удалось спасти хотя бы часть имеющегося хозяйства.

— Ладно, мужики, поступим так, — произнесла все та же женщина, которая судя по всему, взяла на себя обязанности главы, — мы дадим вам соли, вы уйдете, а мы подумаем о сотрудничестве. Давайте, кто у вас главный, завтра вечером встретимся и обсудим ситуацию.

— Только давайте не превращать обсуждение в самоцель. — Язвительно произнес Игнат.

— Я не против. — Снисходительно согласилась женщина. — Меня зовут Вера Петровна. Я была главбухом, теперь вот, жители сами выбрали меня главой.

— У нас пока анархия, главы нет. К завтрашнему вечеру постараемся выбрать. — Пообещал Игнат. — Ну, показывайте, где у вас соль.

Из трубы вентиляции снова прокричал петух, насмешив жителей Можайкино.

— Вот предатель. — Усмехнулась Вера Петровна. — Сегодня будет бульон из петуха.

— А Леха еще не пришел? — Поинтересовался Владимир у Веры по дороге.

— Был два часа назад. Напугал нас историей про разлом и сказал, что у него есть предположение о его реальных размерах. Наша Ленивка враз обмелела после того землетрясения. Вода в реке пропала почти сразу. Понимаете, что это значит? — Спросила Вера Петровна и посмотрела на Игната.

— Не совсем. — Тот не сразу сообразил.

— Хотите сказать, что разлом обрезал русло. — Матвей догадался раньше.

— Вот именно. А если это так и есть, то получается, что он окружает наши села. Нам теперь интересно знать, есть выход из нашего заповедника или мы оказались внутри изолированной территории.

— Такого не может быть. — Категорически не согласился Игнат. — Это разлом, они обычно линиями проходят, кривыми, косыми, но точно не окружностями.

— Вот Алексей это проверит и расскажет нам. Завтра вечером, если вам лень бродить по полям, я расскажу, что он выяснил. — Пообещала Вера.

— Спасибо, было бы интересно узнать. — Поблагодарил ее Матвей. — Я когда снижался, выбирая место для посадки, ничего такого не видел. И река, в которую я садился, была с водой.

— Это старица у нашего села. — Пояснил ему Геннадий. — Она уже давно никуда не течет, и от года в год все сильнее камышом зарастает. Наверное, мы с Макаркой завтра сходим в поход, проверим, есть рядом с нами разлом или нет.

— Лошадь побереги. Ей эти прыжки без надобности. — Посоветовал Владимир. — Возьми лучше пса.

— Верного? Честно говоря, кормить его нечем, на дробленке он долго не протянет. Думаю, пустить его в расход. Шкуру подошью на подклад к куртке, чтобы зимой не мерзнуть.

— Вот ты как с другом? — Усмехнулся Игнат.

— А смотреть, как он загибается по-дружески? — Возразил Геннадий.

— Хм, твоя собака, поступай, как знаешь. — Игнат увидел белые отвалы соли, скомковавшиеся под дождем. — Ого, тут без ломика ничего не наберешь.

— Держите. — Вера Петровна отдала свой. — Берите соли, сколько увезете, а лом верните.

Она ушла, а мужики принялись долбить соль, превратившуюся в камень. Вначале шло тяжело, но когда выбили ямку, дела пошли лучше. Набрав килограмм триста камней, вернулись к месту работы жителей села. Отдали лом хозяйке.

— Завтра вечером ждите, буду у вас. — Напомнила она. — Только давайте без утайки, у кого что есть и кто чем может поделиться.

— Пока что это вы скрыли от нас своего петуха. — Напомнил Игнат.

— Это была первая реакция на появление чужаков.

— Хорошо, если бы мы объединились в одну общину и ничего не делили. — Предложил Геннадий.

— Посмотрим. — Уклончиво ответила Вера Петровна.

Макарка, напрягая мышцы под грузом соли, выехал из раскисшей грязи на дорогу, соединяющую оба села. В километре от Можайкино находился мост через речку Ленивку. Воды в русле почти не было и та, что собралась, скорее всего, являлась результатом обильных дождей. Мост пережил катастрофу без явных деформаций. Он был небольшим, на одной бетонной опоре. Края моста покоились на насыпи.

— А как проходит русло реки относительно деревень и той части разлома, о которой мы знаем? — Поинтересовался Матвей у местных.

— Вот так. — Геннадий нарисовал на грязном полотне моста русло реки, деревни и разлом.

Выходил неполный круг с четвертью отсутствующей окружности.

— Просто любопытства ради я бы проверил, что находится в этом месте. — Матвей дорисовал окружность. — Если подтвердятся наши опасения, то это место можно назвать затерянным миром.

— Вообще не смешно. — Неожиданно серьезно выдал Игнат.

— Почему? — Удивился Владимир.

— А зачем нам изоляция? Мы заклёкнем, если не будем общаться с внешним миром. Товарообмен, опыт и так далее. — Привел аргументы Игнат.

— А я хотел уйти с внуком, как только появится уверенность, что мы готовы к походу. — Матвею тоже не хотелось, чтобы местность была изолированной.

— Ты помрешь раньше, чем появится такая уверенность. — Ответил ему Игнат.

— Не дождетесь. — Пошутил Матвей.

— Чего об этом размышлять, пока ничего не выяснили. Завтра постараюсь добыть для вас все сведения. — Пообещал Геннадий.

Над головой загремело, и вскоре пошел мелкий, но частый дождь. К Екатеринославке подошли промокшие насквозь.

Глава 22

Путь, проделанный отрядом до сумерек, сложно было высчитать из-за того, что пришлось много петлять. Вероятнее всего, они не отошли от убежища и на пять километров. Тормозил скорость тяжелый Николай и больная нога Ольги. Она присаживалась отдыхать через каждые сто метров. Охала, пускала слезы, просила бросить, но ее терпеливо ждали.

Юля, кажется, приняла тот факт, что Михаил уже никогда не вернется. Рассматривала каждый обнаруженный на дороге скелет, убедиться, что это муж или наоборот. Ощущение преследования не покинуло отряд и после наступления темноты. Горячий ужин готовили в трубе под дорогой, в ней же решили и переночевать. Она давала защиту от дождя и молний, но при этом грозила в один миг превратиться в источник опасности. Все следы вокруг указывали, что именно в эту трубу устремляются потоки воды во время сильного ливня.

Смертельно уставшие Илья и Максим вынуждены были еще стоять на часах в ожидании погони. Судя по тому, как вели себя жители поселка, вернее, те, кто взял над ними власть, великодушием не отличались. Такому типу людей требовалась обязательная сатисфакция, удовлетворение от наказания, как признание собственной силы и правоты. Ни о каком снисхождении, если они застанут отряд врасплох, надеяться не приходилось. Эти мысли не давали Илье заснуть.

Ночь выдалась тихой. Мир вообще, когда не было грозы и сильного ветра, сделался тихим. Ни шума машин, ни птичьего гомона, ни зудящего гудения насекомых, ни стрекота сверчков. Гробовая тишина. Земля погружалась в безжизненное безмолвие.

Дорога еще отдавала тепло. Можно было спокойно сидеть на щербатом асфальте и не беспокоиться о здоровье. Илья от нечего делать пытался смоделировать в голове вероятное развитие событий на ближайшие дни, недели, месяцы. Идти они собирались до тех районов, куда не добралось цунами. Там должно было остаться намного больше мест с продуктами, пережившими пекло. Осесть там или идти дальше, зависело от нескольких факторов. Первый, это физические возможности. Зоя, Юля и Ольга не производили впечатления людей, готовых к серьезным физическим испытаниям. Жизнь их просто не готовила к такому. К этой ночи у них заболели суставы в коленях, в тазу, опухли щиколотки, а они ведь еще и не начали поход по-настоящему.

Второй фактор, это Николай. Будь он здоровым, Илья со спокойным сердцем оставил бы женщин на него и своей компанией двинулись бы в сторону дома. Судя по состоянию товарища, высокой температуре и бреду, который он периодически нес, надеяться на скорое выздоровление не стоило. Третьим фактором была неопределенность отношений с выжившими. Они являлись источником опасности и спасения одновременно. Нельзя было предположить, как поведет себя группа повстречавшихся людей, кинется помогать, делясь последним, или же решит поживиться. Больше верилось во второй вариант, и потому Илья предполагал, что идти по большой дороге в скором времени станет опасным занятием.

Сквозь легкий свист ветра, обдувающего останки легковушки, донесся стук, а затем и топот, издаваемый группой людей. Илья сполз на обочину. Тьма была кромешной, и потому он был уверен, что его не разглядят даже в упор. Люди проверяли дорогу перед собой палкой, опасаясь использовать свет. Илья сразу решил, что это преследователи и скинул карабин сплеча. Потные руки заскользили по цевью и прикладу. Предупреждать своих было уже поздно, только нечаянно сдать их, если они засуетятся спросонья.

Группа приближалась молча. Илья вел их на звук стволом оружия, готовый в любой момент открыть огонь. Вдруг раздался шум. Кто-то споткнулся и упал. Илья чуть не нажал на курок от неожиданности. Из темноты раздался детский капризный возглас:

— Мама, я уда́лився нофкой.

— Аккуратнее Сеня, смотри под ноги. — Укорил ребенка женский голос.

— Мне не видно нитево. — Захныкал ребенок.

Илья облегченно выдохнул и опустил ружье. Группа, выбравшая для передвижения ночное время ради безопасности, наверное, уже имела плохой дневной опыт. Илья бы не рискнул ходить ночью, опасаясь многочисленных ловушек. Наверняка, эта группа была из числа туристов, и свято веря, что катастрофа имеет локальный характер, желала покинуть опасную зону. Он в такое не верил, помня провалившееся под землю озеро Пятак, многочисленные землетрясения и прочие аномальные вещи, не свойственные природе в их широтах. Земля готовила глобальный удар, предупреждала и после нескольких лет предупреждений, нанесла его.

Илья спустился в трубу и подсветил наручные часы, заимствованные у Николая, по которым проверял время для смен. Он пересидел лишние полчаса. Разбудил Максима. Приятель просыпался тяжело.

— Блин, Илюха, такое ощущение, что я только закрыл глаза. — Произнес друг с сожалением.

— Я дал тебе поспать лишние полчаса.

— Спасибо. Как обстановка?

— По дороге прошла группа людей. Я решил, что это за нами, но нет, там были женщины и дети.

— Они что, не понимают, как это опасно? — Удивился Максим.

— Думаю, понимают, и выбрали идти ночью, потому что днем опаснее. — Поделился Илья предположением.

— Надеюсь, их опыт уникальный и нам не пригодится. — Максим громыхнул ружьем. — Блин, зараза. Ладно, я пошел. Спокойной ночи.

— Спокойной. — Илья лег рядом с Дашей.

Положил ее руку на себя и быстро заснул.

Проснулся отряд от приближающейся грозы и свиста ветра в трубе. Прохладный сквозняк трепал одежду и заставлял ежиться.

— Не удивлюсь, если погода вскоре станет холоднее обычной. — Илья заправил майку в штаны. — Солнце почти не добирается до поверхности. Так недалеко и ледниковому периоду начаться.

— Этого только не хватало. — Ответила Зоя, суетившаяся возле мужа.

Николай общался с ней осознанно, но голос был слабым.

— Кажется, температура спала. — Удовлетворенно произнесла супруга. — Ты как, есть хочешь?

— Пить хочу. Губы трескаются. — Произнес Николай. — Ночью бред какой-то снился, что люди ходили по дороге.

— Не бред, так и было. — Ответил Илья. — Такие же бедолаги, как и мы, с женщинами и детьми.

— А чего же они ночью шатаются? — Удивилась Юля, расчесывая дочери волосы.

— Самому интересно узнать. — Илья пожал плечами.

— А то, что днем могут охотиться на них. — Подал голос Николай. — А ночью охотники еще боятся ходить, чтобы не свалиться в гейзер или трещину.

— В каком смысле, охотятся? — Переспросила Зоя.

— В гастрономическом. — Ответил Николай.

— У тебя что, жар еще не спал? — Супруга коснулась губами лба Николая.

— Да я не про людоедство, а про то, что у людей есть продукты с собой. — Пояснил муж. — Рано еще нам друг друга есть, мысль об этом еще не сформировалась.

— А может и нам ночами ходить, не ждать, когда продукты отберут? — Предложила Юля.

— У нас есть оружие, поэтому мы можем не так бояться, как другие. — Решил Максим. — Николай, вы, когда сможете на ноги встать?

— Думаю, завтра. Голова еще кружится от слабости. Мне бы чего-нибудь сладкого, чтобы силы по-быстрому восстановить.

— Уж чего-чего, а сахара мы с собой взяли. — Зоя взяла кружку, сыпнула в нее сахара, залила водой и размешала.

Подала мужу. Николай взял посуду мелко трясущимися руками и жадно припал. Выпил до дна и откинулся на спину.

— Теперь бы только мимо кишок не вытекло. — С усмешкой произнес он. — Вот лошара, дал себя пырнуть.

— На самом деле, если бы мы не снаглели в тот раз, исход мог оказаться другим. — Рассудил Максим. — Не ожидали от нас такой дерзости и потому растерялись. Теперь бы подольше не совались в наше убежище, чтобы у нас фора хотя бы в сутки была.

— Это да, выехали мы на наглости. Сам от себя не ожидал, что долбану человека железкой по голове и не буду потом сожалеть. — Николай задумчиво уставился на грязную стену трубы. — А кто у нас на посту?

— Никого. — Максим и Илья переглянулись. — Так светло уже, выходить собирались.

— Плохо. Сейчас самое опасное время. — Николаю хотелось сказать чего-нибудь еще, но он сдержался, понимая, что в его положении обузы командовать особо не стоило.

— Я покараулю, а вы, как будете готовы, дайте знать. — Илья взял карабин и выбрался из трубы.

Серый утренний туман перекатывался ватными клубами через черное полотно дороги. Погода чем-то напоминала весну, когда снег только сошел, но еще остались лужи и высокая влажность, и каждое утро на землю ложился теплый туман. Не хватало только грачиного карканья, непременного атрибута похожей погоды. Ассоциации невольно вернули Илью домой, захотелось к родителям, к привычному, родному. Впервые после катастрофы он ощутил настоящую тоску по тому, чего уже не вернуть.

Из тумана неожиданно показался человек, мужчина с рюкзаком за спиной и лыжной палкой в руках. Илья сполз к трубе.

— Тихо, человек идет. — Произнес он внутрь.

Суета немедленно прекратилась. Илья выставил перед собой оружие и затих. Шаги приближались. Удивительно, но он боялся человека, даже невооруженного. В подсознании уже сформировался образ опасного незнакомца, желающего поиметь с каждого встречного любой профит.

Мужчина тихо напевал. Он поравнялся с Ильей и остановился.

— Ого, вот это тут натоптали. — Заметил мужчина, глядя на следы на обочине дороги. — Куда они идут? Может, нагоню еще. — Мужчина пошлее дальше, ускорив шаг.

Илья выглянул ему вдогонку, но увидел только силуэт, быстро растворившийся в тумане.

— Ушел. — Сообщил он своим. — Кажется, ему некомфортно идти в одиночестве и он решил догнать нас, подумав, что мы уже ушли.

— Если он нормальный, почему бы и не взять его в свою компанию. — Произнесла Юля. — Нам лишний защитник не помешает.

— Что, пойти догнать? — Спросил Илья.

— Не надо. Неизвестно, что он за человек. Лучше проявить осторожность. — Николай решил, что Юля уже подумывает о мужчине для себя. — Будь, как будет.

Отряд снова двинулся в путь. Николай самостоятельно выбрался на дорогу и даже прошел сотню метров, после чего обильно покрылся потом и чуть не упал от головокружения, вызванного слабостью. Пришлось снова уложить его на носилки.

Второй день прошел намного результативнее первого. Женщины меньше отдыхали. Ольге сделали тугую повязку на сустав, и ей стало намного легче идти. Трещины, грязевые вулканы и прочие атрибуты новой действительности попадались реже. Старались идти с открытыми глазами, глядя на следы, оставленные другими группами вдоль дороги, благо люди еще не додумались маскировать их. По ним можно было высчитать примерное время, когда люди проходили в этом месте. Не ушел от внимания и тот момент, когда следы свернули с дороги и направились к развалинам придорожного заведения. Любой преследователь, даже неискушенный следопыт, мог запросто заметить их.

— Если за нами идут, то могут нечаянно принять эти следы за наши и пострадают невинные люди. — Заметила Гуля.

— А если мы сейчас пойдем по их следам, чтобы предупредить об опасности, то пострадаем сами. Вдруг у них тоже есть огнестрельное оружие? — Максим не хотел рисковать.

— Гуля права. — Поддержала Даша подругу. — Если это та группа с детьми, то мы обязаны предупредить их об опасности.

— Ладно, я предупрежу. — Илья передал оружие Даше. — Следите в оба.

— А почему ты? — Удивилась Даша.

— Ты хотела? — Усмехнулся Илья.

— Нет, но… можно по считалке.

— Мы же не в детском саду. — Илья спустился с обочины и перепрыгнул лужу. — Когда у вас возникает в голове мысль, сразу решайте, кто должен ее осуществить.

Он поднял руки вверх, чтобы показать возможному часовому, что не вооружен. Следы уходили внутрь развалин. Прежде, чем спрятаться в них, люди тщательно обтерли ноги от грязи. Они сделали все, чтобы точно указать свое местоположение. Илья мягко ступил на грязный бетонный пол, покрытый слоем битого кирпича и штукатурки. Из сумрака развалин доносился ритмичный храп. Часового никто не выставлял или же это он так громко спал.

— Эй, народ. — Громко произнес Илья.

Храп резко оборвался. Послышалась суета и шепот.

— Я безоружен и пришел вас предупредить, что вы очень сильно наследили. — Он присмотрел кирпич, на случай, если на него решат напасть.

— Что вы хотите? — Спросил мужской голос.

— Я пришел предупредить, что вы оставляете следы за собой. Нет никакого смысла прятаться, если вы четко указываете место, в котором находитесь. Нашу группу могут преследовать, и нечаянно ошибиться и принять вас за нас. Эти люди очень опасные и вначале стреляют, а потом спрашивают. — Илья немного сгустил краски.

— А мы сразу скажем, что мы не вы. — Наивно ответил мужчина.

— Как вы скажете, если дрыхнете. Они убьют вас во сне.

— Спасибо за предупреждение, мы будем осторожнее. — Пообещал мужчина.

— Хорошо. Не пойму, почему вы передвигаетесь ночью?

Ответ последовал не сразу. Люди громко шептались, не зная, что ответить. Илье стало смешно. Он считал, что они наивные и беспомощные против серьезной опасности, но эти люди оказались беспомощнее многократно.

— А вы с какой целью интересуетесь? — Спросил мужчина.

— С целью понять, зачем вы себя подвергаете опасности свалиться в темноте или попасться спящими? — Иронично поинтересовался Илья.

— Нас ограбили белым днем. Забрали все продукты, а меня еще и избили. — Пожаловался мужчина. — Мы решили, что ночью шпана не станет ходить по дорогам, чтобы не упасть в трещину, а мы уже научились их обходить с закрытыми глазами и по запаху.

— Хороший навык. Короче, у нас небольшая команда, в основном женщины и дети, но есть два ружья. Если хотите, идите с нами. Мы двигаемся медленно, с нами раненый, поторопитесь, сможете догнать.

— А вы куда идете?

— Пока туда, куда не достало цунами, а потом видно будет. А вы?

— Просто уходим отсюда. Мы слышали, что уже за сто километров отсюда есть связь и интернет и там почти никаких повреждений. — Поделился непонятно откуда взятыми сведениями мужчина.

— От кого слышали? — Спросил Илья с интересом.

— От одного человека, который лично слышал сообщение по радио, что на севере Краснодара создают гуманитарные пункты для пострадавших. Он сказал, что Черное море слилось в разлом, а вокруг на сотню километров все вымерло из-за предельного уровня сероводорода, поднявшегося со дна. А еще, что газ, выделившийся из воды, постоянно поджигался молниями и происходили страшные взрывы. Мы, видеть их не видели, но слышали взрывы отчетливо.

Илья не особо поверил в рассказанную историю, но поймал себя на мысли, что ему хочется в нее верить. Если действительно катастрофа каким-то чудом остановилась через сотню километров и там сейчас нормальная жизнь, он был бы счастлив, как никогда. Мысленно, он попрощался с родителями, но надежда, что они живы и здоровы, придала ему сил скорее продолжить путь.

— Ладно, я пошел назад, вы будьте осторожнее. — Сообщил он.

— Счастливого пути. — Напутствовали его следом.

Илья вернулся на дорогу.

— Ты так долго. — Даша выглядела взволнованной.

— Пришлось их убеждать, что спать днем без охраны чревато последствиями. — Илья забрал карабин и повесил на плечо. — Но они мне тоже кое-что рассказали…

Он поведал, что услышал от спрятавшейся компании. Новость, а возможно и выдумка, при помощи которой люди пытались психологически сублимировать, пришлась всем по душе.

— Выходит, надо добраться до Краснодара, а там поезда, автобусы и домой. — У Гули выступили слезы. — Я готова вообще не отдыхать.

— Ружьишки надо будет вовремя скинуть, что нам не припаяли лишние трупы. — Посоветовал Николай.

Как ни крути, а убийства, хоть и с целью самообороны, совершены были, и это немного охладило радость.

— Думаешь, деревенские смогут на нас указать? — Спросила Зоя.

— У меня ножевое ранение, по-любому составят протокол с обстоятельствами. Начнем врать, запутаемся и сделаем еще хуже. Предлагаю сказать, как есть, жили в развалинах магазина, на нас напали, отбивались и меня там ранили. У Илюхи лицо побитое, глядишь, дробина под кожей осталась. Не думаю, что нас жестко фильтровать будут после всего, но лучше подстраховаться.

— Продукты тоже придется бросать, чтобы в мародеры не записали. — Предположил Максим.

— Они думают, что мы святым духом питались и носили друг друга на руках? — Язвительно спросила Юля.

— Кого-то носят. — Со смехом заметил Николай, похлопав рукой по носилкам.

— А нам что-то будет, если узнают, что мы убили двух человек? — Похоже, Даша тоже не задумывалась о том, что они формально совершили преступление.

— Если там сохранилась власть в прежнем виде, то посадят. У нас же принято давать сдачи только после того, как преступник в тебя выстрелил, пырнул ножом или треснул дубинкой по голове. До этого ты превышаешь пределы самообороны. — Иронично заметил Николай. — Нам лучше помалкивать. Я уверен, когда дело дойдет до того поселка, местные жители, попавшие под преступное влияние отморозков, многое расскажут о них и до нас там просто не дойдет дело, все смерти спишут на них.

— Блин, ребята, вы только что вытерли ноги о мою чистую наивную радость. — Гуля вздохнула. — Очень странно осознавать себя незаконопослушным гражданином.

— Зато опыт. — Максим приобнял подругу. — А он делает человека увереннее.

— Неудобно вас просить об этом, но время идет, а мы стоим на месте. — Напомнил Николай. — Чувствую себя, как Карл двенадцатый перед Полтавской битвой. — Произнес он, когда его подняли на носилках.

Перерыв пошел на пользу. Одно дело выходить рано утром, когда организм еще спит. Другое, когда он окончательно проснулся, и поднялась планка моральной мотивации. А ближе к полудню солнце разогнало тучи и щедро напоило светом унылый пейзаж. Оно рассеяло туман и черная лента дороги в обрамлении порыжевших отбойников, стала далеко видна в обе стороны. Этот момент внес ясность о том, сколько на самом деле людей пытались покинуть, по их мнению, опасное место. Впереди виднелись две группы людей, идущие на расстояние километра друг от друга. Они вполне могли не подозревать о существовании других групп рядом.

Группы не спешили взаимодействовать друг с другом. Доверие больше не являлось добродетелью. Сформировавшийся коллектив верил только своим и подозревал всех остальных. Илья попытался определить, нет ли среди них тех, кто шел за ними по следу. С такого расстояния они все выглядели одинаково.

— Интересно пообщаться с людьми, но боюсь, они могут понять наше желание превратно. — Произнес Николай. — Очень хотелось бы подтверждения слухов, что за Краснодаром все по-прежнему.

— Помните тот самолет, который пролетал над нами перед самым пеклом? — Спросил Илья. — Он мог подняться только с целого аэродрома. Гляньте по сторонам, найдите хотя бы сто метров ровной земли. Такого участка даже близко нет, все неровное или в ямах. Я думаю, что слухи имеют под собой основание. Может не в Краснодаре, а подальше, но не намного.

— Я бы на месте властей рассыпал листовки с указанием расположения гуманитарных пунктов. Тогда бы и бандиты не были такими смелыми. — Рассудил Максим.

— Легко, конечно, рассуждать за власть. Мы вообще не знаем масштабов произошедшего. Может, у них уже задница в мыле, а ты со своими листовками. — Зоя поправила висящую на плече сумку. — Представьте, что сюда пытаются заехать миллионы родственников, чьи родные попали под удар. Их же не пустят, потому что тут дорог нет, кругом кипящая грязь, обваливающиеся разломы. Погибнет половина, пока поймет, куда соваться, а куда нет. А потом надо еще скрыть масштабы катастрофы, чтобы народ не пришел в возбуждение. У нас ведь любят искать крайних. Скажут, власти не подготовились, хотя все признаки приближающейся беды были.

— Так ведь были же. — Напомнила Даша. — У нас никогда не трясло, а последние годы просто каждый месяц, а потом и каждую неделю.

— Вот и я о том. — Усмехнулась Зоя. — А если бы они сказали, что скоро так бахнет, что мы все погибнем, лучше было бы?

— Наверное. — Даша пожала плечами.

— Опыт говорит, если людей предупреждать о грядущей беде заранее, они к ней либо привыкают и не реагируют, либо раздувают панику. Но я думаю, что никто не знал, что произойдет именно так, как произошло. Потому мы не видим ни листовок, ни спасателей, ничего. Никто не знает, с какого края браться за проблему. Поэтому идем до победного.

— Мудрая женщина. — Поддел Николай супругу. — Сразу видно, что работает в городской администрации.

— Администрации района. — Поправила Зоя.

— И что, вы не получали предупреждений о том, что может произойти сильное землетрясение? — Поинтересовался Максим.

— Я в отделе образования работаю, а это, скорее всего, по другому министерству. Только на уровне слухов, к которым никто серьезно не относился. Я была уверена, что в наше время ничего страшного не произойдет.

— Все-таки нам были знаки по дороге, чтобы мы повернули назад. — Вспомнила Даша. — Я под Саратовом на мосту это почувствовала. Сейчас бы понятия не имели, что такое пекло, прятаться по подвалам. Илья бы никого… — Она осеклась.

Илья посмотрел на подругу взглядом уличившего в неверности. Даша поняла, что сболтнула лишнего.

— Я не осуждаю, Илюш. Ты поступил, как настоящий мужчина, защитил нас, не дрогнул, просто этой ситуации могло не быть, если бы мы пошли на поводу интуиции. — Она покраснела от смущения, почувствовав, что коллектив ее не понял.

— Моя интуиция говорила мне, что надо ехать на море. — Ответил Илья. — Другого голоса я не слышал.

— Ну, прости. Мы все умные задним числом. Я уже когда сказала, поняла, что перегнула.

— Ладно вам, молодежь, не сердитесь друг на друга. Даша права, интуиция полезная штука, не у всех она есть. Когда надо не головой думать, а чувствовать, то лучше полагаться на нее. Животные точно о землетрясениях ничего не знают, однако покидают дома перед ними. А мы привыкли доверять фактам. А если их нет, то и знать не можешь, куда ситуация вывернется. — Мудро рассудил Николай. — Ну-ка, остановитесь, попробую пройтись пешком.

Илья и Максим с радостью остановились и приспустили носилки. Зоя помогла мужу слезть. Николай постоял немного, анализируя свое состояние.

— Бок побаливает. — Признался он. — Можно немного анестезии?

Жена рассмеялась.

— А ты уверен, что после этого тебе будет лучше?

— Уверен. — Бодро ответил Николай.

Зоя разбавила ему пару глотков спирта водой и плеснула немного апельсинового напитка.

— Для аромата. — Пошутила она.

Николай взял в руки кружку, выдохнул и выпил всё, не отрываясь. Крякнул по окончании и прикрыл один глаз.

— Ну, народ, чего встали, вперед. — Не дожидаясь остальных, пошел по дороге.

Илья перекинул с девичьих носилок половину припасов, чтобы разделить нагрузку. Пара десятков пачек круп и макарон ничего не весили в сравнении с Николаем. Группа пошла бодрее. Николай почти не тормозил ее. Алкогольная анестезия позволяла не обращать внимания на больной бок. От усилий он быстро взмок. На лбу выступила обильная испарина. Бодрый темп он выдержал с километр, а потом его стало качать из стороны в сторону.

— Так, похоже, топливо закончилось. — Пошутил Николай. — Ноги заплетаются.

Пришлось вернуть продукты назад, а его положить на носилки. Только он лег, как сразу уснул. Зоя покачала головой, глядя на мужа.

— Больше ни капли. Это он от алкоголя ослаб, а не от нагрузки. — Она задрала майку и осмотрела рану.

Ничего серьезного. Сукровица смочила тампоны, но не сильно. Кожа вокруг раны успокоилась, краснота спала и на ощупь была горячей только у самого пореза. Николай, не просыпаясь, инстинктивно пытался оттолкнуть руку жены. Зоя смочила в спирте тряпку и протерла тело вокруг. Супруг забубнил во сне, но так и не проснулся.

— Такими темпами к завтрашнему утру он уже должен ходить. — Предположил Илья.

— Да хоть бы. Такую тяжесть таскать. Командир хренов. — Беззлобно произнесла Зоя, с любовью глядя на мужа.

К вечеру небо снова затянуло тучами, загремело с западной стороны. Молнии устроили на горизонте настоящую дискотеку, вспыхивая каждую секунду.

— Кажется, ливень будет сильным. Надо искать убежище пока не стемнело. — Предложил Илья.

Опустили носилки и решили проверить разрушенные помещения в стороне от дороги. Илья был благодарен дождю. От нагрузки у него болели суставы рук и поясница.

— Макс, останься на охране, мы с Дашей проверим. — Обратился он к другу.

Тот хитро посмотрел на пару.

— Только посмотреть. — Илья понял, что о них подумал друг.

Он помог Даше спуститься с дороги. Они прошли немного, и Илья решил проверить, насколько подруга адаптировалась к изменениям, как научилась различать опасности. Он удержал ее в последний миг от шага в горячую грязь. Даша совершенно проигнорировала поднимающиеся из нее пузыри. Она испугалась, когда Илья резко дернул ее на себя.

— Ты чего? — Даша испуганно вытаращилась на него.

— А тронь пальцем грязь перед собой. — Предложил Илья.

Только когда он обратил ее внимание, Даша поняла, насколько близко оказалась к смертельной опасности.

— Интуиция промолчала?

Даше стало неловко.

— Илюш, я была неправа, я уже сказала об этом.

— Ладно, прости, больше не буду. Надо быть внимательнее, чтобы не погибнуть по глупости. — Илья притянул Дашу к себе. — Пока не дошли до гуманитарного пункта, мы живем в другом мире, очень опасном.

— Пока ты рядом, я буду думать, что ты меня сбережешь, поэтому не жди, что я стану отчаянной следопыткой. — С чувством произнесла Даша.

— Следопыткой. — Усмехнулся Илья. — Ладно, сберегу. Но постараюсь больше никого не убивать, иначе смысла идти к гуманитарному пункту не будет никакого.

— Договорились. — Согласилась Даша.

По первым развалинам не удалось определить, чем они были до землетрясения, потопа и пекла. Пожар сильно повредил их. Прошли к следующим и наткнулись на вполне пригодное место для ночевки. Кажется, это было новое помещение, которое не успели ввести в эксплуатацию. Внутри сохранились стены без штукатурки. Одна сторона здания осталась без повреждений, если не считать отсутствующих окон.

Илья тщательно проверил, нет ли здесь следов присутствия людей и, убедившись в этом, обратился к Даше:

— Оставайся здесь и жди нас.

— Только быстрее, а то уже становится темно и страшно.

— Пять минут. — Илья показал ей растопыренную пятерню.

Он хорошо запомнил маршрут до дороги и даже в сумерках не боялся попасть в неприятности. Илья покинул развалины, прошел мимо других, чтобы не сбиться с натоптанной дороги и направился к ожидавшей его результатов компании. Он сразу понял, что там что-то не так. Интуиция это была, которой ему не хватало или же простая наблюдательность, он не знал. Темные силуэты не сидели на дороге, что было нормально при их усталости, а стояли, сбившись в кучку. Два крупных силуэта находились чуть в стороне, и они точно не принадлежали ни Максиму, ни Николаю.

Илья замер. Снова вспотели и затряслись руки. Сердце застучало в висках. В голове зациклилась мысль: «что делать?». Карабин стоял на предохранителе. Трясущимися руками перевести его беззвучно в положение огня вряд ли бы получилось.

— У вас же было больше мужиков? — Донес до слуха вопрос, брошенный грубым голосом.

— Он с подругой пошел в другую сторону. — Ответил Максим.

— Брешешь, как Троцкий. К морю что ли? Чего им там ловить?

— Они оттуда. Пошли искать родных. — Правдоподобно соврал Максим.

Илья понял, что сейчас все зависит только от него. Жизнь друзей, знакомых, детей в его руках и на нем лежит такая ответственность, что нельзя ошибиться. Он решил подобраться ближе, но так, чтобы остаться незамеченным. Перешел дорогу в пятидесяти шагах от инцидента и двинулся вдоль обочины, выверяя каждый шаг, чтобы не произвести шум.

Приближающаяся гроза принесла ветер, скрывающий звуки его передвижения. Он уже видел спины двух вооруженных мужчин. Один стоял с ружьем в руках, держа на прицеле его товарищей. У второго на плече висело ружье Максима, в руках он держал кинжал. Их легко можно было подстрелить, но отряд находился на линии огня. Следовало подобраться еще ближе и попробовать нейтрализовать их с безопасного направления.

Максим заметил темную голову, показавшуюся над полотном дороги, и сразу понял, что это Илья.

— Мужики, а давайте забудем обиды. Мы с Николаем готовы присягнуть вашему начальству. Будем биться вместе. У нас же нет к вам ни претензий, ни обид. По недопониманию получилась проблема. — Произнес он громко.

— Обиды? Ты чего нас за обиженных держишь? — Грубым голосом поинтересовался мужчина с кинжалом. — Кто ответит за смерть Сани, Артура, Шемяки?

— Мы бы отработали. Добыли бы еды, оружие, все в общак. — Максим продолжил строить из себя наивного человека.

— Бабы ваши отработают, а с вами поступят по справедливости.

Зоя и Юля начали причитать, напуганные жуткими перспективами. Дети начали успокаивать их, и поднялся шум.

— Заткнитесь! — Выкрикнул мужчина с кинжалом и ударил Зою ногой.

Николай попытался вскочить, чтобы защитить ее, но получил от второго серьезный удар в лицо. Илья, наконец, добрался до безопасной дистанции и выбрался на дорогу. В этот момент мужчина с кинжалом обернулся. Зрительный контакт длился доли секунды. Илья, больше не таясь, дернул предохранитель вниз и выстрелил в упор. Второй, только начал оборачиваться. Максим мгновенно сориентировался, кинулся ему под ноги, ухватился за щиколотки и дернулся на себя. Здоровяк шмякнулся на землю. Илья не смог выстрелить в лежащего, и сильно ударил его прикладом в голову. Мужчина потерля сознание и обмяк.

— Блин, Илюха, ты вовремя. — Максим кинулся проверять карманы вырубившегося мужика.

Илья снял с подстреленного, еще дергающегося в конвульсиях и булькающего кровью из пробитого легкого, ружье, поднял кинжал и забрал сумку.

— Илья, ты просто… ты герой. — Произнес Николай, придерживаясь рукой за разбитую скулу. — А я опять получил. Зоя, ты как? — Он полез проверять супругу.

Жена плакала, держась за отбитый бок.

— Звери какие-то. — Произнесла она сквозь слезы.

— Ничего, один зверь уже дохлый, второй не скоро в себя придет. — Успокоил ее супруг.

— А почему они стояли с вами, а не повели сразу к себе? — Поинтересовался Илья.

— Это передовой дозор. — Ответил Максим. — Основной отряд грабит всех по дороге, кого повстречает. Ждали их, чтобы решить, отконвоировать нас или пострелять прямо здесь.

— Мы нашли отличное место для ночевки, но ночевать здесь, по ходу, не самая лучшая идея. — Задумчиво произнес Илья.

— Да, ночевать здесь не стоит. — Согласился Николай. — Я боюсь, что после этого случая они решат убить не только нас, мужиков, но и вообще всех. Валить, надо поскорее.

— Тогда я за Дашей. — Илья направился к обочине.

— Я уже здесь. — Раздался голос подруги из темноты. — Стреляли, я испугалась. У вас все нормально?

— Блин, Дашуль, ну ты отчаянная. — Илья помог подруге забраться. — Похоже, тебе придется взять в руки оружие.

— Ладно, я все-таки дочь военного. — Согласилась она.

Максим протянул ей новый трофей, вертикальную двустволку.

— Тут есть предохранитель. Чтобы выстрелить, его надо передвинуть.

— Я уже стреляла из такого оружия. — Смущенно призналась Даша.

— Надо же, я узнаю об этом только сейчас. — Удивился Илья.

Отряд снова поднял носилки и двинулся в путь. Николай, хоть и получил по лицу, но только воспрянул духом. Его немного смутило, что ружье отдали Даше, а не ему и постарался взять себя в руки, чтобы скорее доказать свою полезность. Гуля шла впереди, проверяя дорогу шестом. Через четверть часа отряд нагнала гроза, превратившая обочины и прилегающие к дорогеземли в русла мощных рек.

Глава 23

Указательный щит с направлениями и расстояниями до ближайших значимых объектов наклонился в сторону потока, разрезавшего трассу. Если присмотреться, то можно было различить названия городов, указанных на нем. До центра города Краснодара оставалось двенадцать километров, но ожидаемых изменений, о которых говорили люди, заметить так и не удалось. Кругом полнейшие разрушения, следы термического воздействия, разломы и много-много воды.

Уставший отряд, питаемый надеждой скорее добраться до безопасной зоны, остановился на краю обрыва, по дну которого шумно несся грязный поток. Неожиданное препятствие сработало как курок, выстреливший психологической разрядкой Ольги. Она упала на мокрую землю и начала выть, Дочь Катя, напуганная поведением матери, разревелась и бросилась ей на шею. Никакого успокоительного эффекта на мать это не произвело. Ольга даже не заметила её.

Зоя и Юля не стали успокаивать несчастную, посчитав, что женщине лучше выплеснуть эмоции, но Даша пожалела Катюшку. Ребенок искренне переживал за мать и был напуган ее неадекватным поведением.

— Оля, успокойся. — Она присела рядом с бывшей продавщицей и положила ей руку на плечо. — Нам всем тяжело. Если каждый начнет впадать в истерики, мы никуда не доберемся. Нам наоборот надо показывать пример детям, чтобы они крепились.

Всем показалось, что ее слова произвели на Ольгу впечатление. Она постепенно успокоилась, вытерла лицо и подняла глаза на Дашу, красные и злые.

— Пример? Кто покажете? Вы? Они уже убили несколько человек. — Она кивнула в сторону Ильи и Максима. — На глазах детей. Это хороший пример? Дура я, дура, связалась с вами. Знала бы заранее, кто вы такие, сбежала бы с Катькой по-тихому в деревню. А теперь бежим, бежим без остановки, сами не зная куда. Вот он ваш Краснодар. Где тут лагеря для пострадавших? Где МЧС, палатки, горячая еда и медицина? Мы же за этим сюда шли. Нет, ничего нету, везде одна разруха. Куда теперь бежать собираетесь? В Москву, в Волгоград? А может, в Оренбург легким бегом. Сволочи. Ненавижу вас. — Ольга говорила зловеще спокойной интонацией.

Ее трясло от переполнявших эмоций. Взгляд метал молнии. Катюшка снова полезла к матери, но та грубо оттолкнула дочь.

— Я забираю свою долю продуктов и возвращаюсь домой. Я уверена, нас примут. А вы бегите, бегите, пока вас не догонят. Натворили дел, а отвечать все равно придется. Давайте воды и продуктов, мы уходим. — Ольга резко откинула с лица прядь волос и поднялась на ноги.

— Куда вы пойдете, Оль? — Изумленно поинтересовалась Зоя. — Пропадете же. Продукты отберут первые встречные. А у тебя нога болит.

— Не отберут. Это вы такие, а люди кругом обыкновенные. — Произнесла Ольга. — И не надо строить из себя заботливых, я все равно вижу, что это не по-настоящему.

— Оля, вы не сможете вернуться домой. Мы ведь уже восемь дней в пути. — Напомнила Даша. — Вы не унесете продуктов на такой срок на себе.

— Тебя забыла спросить. — Фыркнула Ольга. — Мы прибьемся к нашим, которые идут за вами.

— Ах, вот даже как. — Возмутился Николай. — Мы тебе настолько неприятны, что ты пойдешь вместе с теми, кто собирается нас убить.

— Вы сами напросились.

— Это говорит человек, которого мы защищали, рискуя своей жизнью? — Николай покраснел от возмущения.

— Коль, Коль, успокойся. — Зоя взяла мужа за руку. — Ты же видишь, она не в себе, несет, что попало.

— Я полностью в себе. — Холодно заступилась за себя Ольга. — Это у вас с головой проблемы. Это вы поверили кому попало и идете, сами не зная куда.

— А что, без надежды идти легче? — Спросила Даша.

— Идите в жопу. — Зло огрызнулась бывшая продавщица. — Гоните нашу долю и разойдемся.

Народ в отряде переглянулся. Ольга явно не понимала, на что шла. Шансов выжить у нее почти не было. Одинокие путники лакомая добыча придорожных преступников.

— Ладно, прости если дали повод рассердиться на нас. — Примирительно произнес Николай. — Забудем этот инцидент и идем дальше.

— Нет, не могу идти с вами больше. Нам это не нужно. Вы не местные, идите, куда хотите, а мне надо вернуться домой. — Ответила Ольга, никому не глядя в глаза. — Мы уходим, это уже решено.

— Вас убьют или свои или чужие. — Попыталась вразумить ее Юля. — Закона больше нет, бандитам раздолье.

— Таким, как вы.

— Да чтоб тебя. — Николай в сердцах хлопнул себя по ногам. — Мы ее поили, кормили, защищали и вдруг сделались врагами. Не могу понять, у вас здесь на юге так принято что ли, кусать руку, которая кормит?

— Вы — убийцы. — Ольга была непреклонна в своем решении уйти.

— Ладно, пока ты не успела сделать нам хуже, уходи. — Махнул рукой Николай. — Катьку жалко, она не виновата, что мать у нее дура.

— Себя пожалейте.

Ольге оставили продуктов и воды столько, сколько она могла унести на себе. Расставание получилось тяжелым. Никто не держал на нее обиду. Понимали, что она потеряла контроль над собой и не придумала ничего лучше, как обвинить других в собственной слабости. Катюшка, несмотря на возраст, не хотела идти с матерью, но ее никто не спрашивал. Даша отдала ей два батончика, припрятанных на черный день и шепнула на ушко:

— Скажи маме, что хорошие люди всегда будут с детьми, остальных надо опасаться.

Катя закивала головой. Оставалось надеяться, что она правильно поняла ее слова. Отряд проводил взглядом Ольгу с дочерью, спустился с дороги и направился вдоль разлившегося по местности потока в поисках брода. Они привели к разрушенному пригороду Краснодара. Богатые дома лежали в обгоревших руинах. На улицах стояли многочисленные скелеты ржавеющих дорогих автомобилей. От садов и деревьев, растущих вдоль улиц, остались только черные пеньки. Бегущий с дороги поток воды журчал по улицам и растворялся в решетках водоотводов и многочисленных трещинах.

Илья больше смотрел не на руины, а на следы, опасаясь нападения. Шансы выжить в поселке у жителей точно были не нулевыми. Каждый уважающий себя зажиточный горожанин обязан был иметь винный погребок. Вот только вина сейчас совсем не хотелось.

— Неспокойно здесь. — Признался Максим, вертя головой. — Скорее бы на дорогу вернуться.

Он держал ружье стволом в сторону развалин. Из каждого темного проема ему мерещился недобрый голодный взгляд. Палец постоянно гладил спусковой крючок ружья.

— Макс, расслабься. — Илья заметил напряженное состояние друга. — У меня такое чувство, что если я чихну, ты в меня выстрелишь.

— Запросто. — Максим убрал правую руку с крючка и помахал ею, чтобы снять мышечное напряжение. — Никогда не думал, что общество других людей будет меня так сильно напрягать.

— Ну, да, мы все вдруг стали интровертами поневоле. — Усмехнулась Гуля.

Отряд поравнялся с развалинами дома, у которого хорошо сохранился первый этаж. В темном оконном проеме, почерневшем от бушевавшего внутри дома пожара, показалось движение. Максим вскинул ружье, чтобы заранее предупредить возможного агрессора о том, что они его увидели и готовы дать отпор.

— Эй, оренбургские! — Раздался из дома знакомый голос. — Живые-то?

— Это тот мужик на синем джипе. — Вспомнил Илья. — Мы по дороге с ним общались. Он из Кировской области, из города, как его…

— Уржума. — Напомнила Даша.

— Точно. — Максим опустил ружье. — Это вы, уржумские?

— Они самые-то. Идите к нам, тут безопасно. — Позвал мужчина.

— А вы уверены в нем? — Поинтересовался встревоженный Николай.

— Был нормальным. — Ответил Илья.

— Так мы все были нормальными раньше. — Николай поправил ружье, которое отдала Даша, как только ему стало легче.

Мужчина показался из окна почти в полный рост.

— Быстрее заходите. У нас тут непростые отношения с соседями. Все друг друга в чем-то подозревают, все на нервах. — Поторопил он.

Гости прибавили шаг. В доме их ждали две семьи, четверо родителей и пятеро детей. Мужчина из Уржума был вооружен казацкой шашкой, второй — бейсбольной битой. Огнестрельный арсенал в руках гостей сразу вызвал у них откровенный интерес.

— А нам очень не хватает оружия. Приходится блефовать, прикидываться, что мы опаснее, чем есть на самом деле. — Признался второй мужчина. — Иначе давно бы нас вскрыли. Где добыли-то?

— В честном бою. — Ответил Николай. — Затрофеили.

— И что, прям так и отдали?

— Не прям. У меня дыра в животе осталась. — Николай задрал майку и показал повязку.

— Ого, огнестрельное?

— Ножевое. — Не без гордости признался Николай.

— Отчаянные. — Второй мужчина покачал головой. — Я даже не буду спрашивать, что стало с теми, у кого вы забрали оружие. Меньше знаешь, лучше спишь.

— Хороший принцип. — Поддержал его Николай.

Гости и обитатели развалин перезнакомились. Мужчину, которому принадлежал дом, звали Игнатом. Жителя Уржума — Дмитрием. Сейсмическая волна застала семью Дмитрия неподалеку от этих мест. Вода из Черного моря не дошла сюда, поэтому машина не пострадала. На ней удалось доехать почти до дома старого знакомого Игната. На очередной яме разлетелась подвеска, и машина встала. Пока вокруг все суетились, помогали выжившим выбираться из развалин, Дмитрий отыскал дом товарища и перенес в него все вещи из машины. Пекло обе семьи пересидели в подвале, вместе с кошками, собакой, генератором и припасами со своего небольшого огорода. О приближающемся раскаленном воздухе узнали заранее по автомобильному радио и потому имели небольшую фору для того, чтобы перенести продукты в подвал.

После установления нормальной температуры все дальнейшие попытки забраться в магазины встречали жестокий отпор. Они принадлежали тем, у кого имелось огнестрельное оружие или тем, кто соображал быстрее. Чудом не нарвавшись на пулю, Игнат и Дмитрий решили затаиться, экономно подъедая собственные припасы. Вся жизнь в развалинах дома была подчинена необходимости оставаться неприметными, чтобы не вызвать нездоровый интерес мародеров.

— А вы, значит, решили не прятаться? — Подытожил Дмитрий краткий рассказ Ильи о собственных приключениях, в которых не было ни слова про убийства. — Как дорога-то?

— Всякая. К вам попали, потому что после очередного дождя ее перегородило водой, идущей с полей.

— Воды-то много стало. Дожди каждый день льют и не по разу. У нас тут два потопа уже было, ладно кто ниже по улице живет, сообразили разобрать хлам, чтобы вода скорее уходила. — Дмитрий задумался. — А вы серьезно думаете, что где-то тут есть гуманитарные пункты? Мы ничего не слышали про них.

— Так вы из дома нос не кажете. — Ухмыльнулся Николай.

— Не кажем, но если бы услышали шум вертолета или шум автомобильных двигателей, обязательно бы поинтересовались. Ведь народ-то если поймет, что власть рядом беспредельничать не станет. Испугаются, что сдадут их. Мне кажется, что разгуливать на виду у всех плохая идея. — Дмитрий переложил шашку из одной руки в другую. — Куда идти, если везде одинаково-то?

— А вы представьте, что ваши дети остались в другом городе? — Спросила у него Даша. — Вы бы так же рассуждали?

Дмитрий задумался.

— Верк, ты пошла бы к детям через полстраны-то?

— Конечно. Ерунду спрашиваешь.

— А убили бы по дороге-то?

— Убили, не убили, неизвестно, но жить с мыслью, что они там умирают, а мы ничем им помочь не можем, меня бы точно прикончила. — Заявила супруга. — А ты не хотел их брать с собой на море.

— Это я их так воспитывал. — Дмитрий посмотрел на Дашу. — У тебя дети остались в Оренбурге-то?

— Нет, у меня там родители остались. Это я ребенок, которого они ждут. — Ответила Маша.

— Мы вчетвером готовы идти домой. — Пояснил Илья. — Первоначальный план для нашей компании заключался в желании добраться до гуманитарного пункта в окрестностях Краснодара. Если его нет, то для Николая, его семьи и семьи Юлии планы могут поменяться.

Получалось, что им теперь не было необходимости идти дальше. Пункты оказались вымыслом, до Перми с детьми не дойти, самое время задуматься о том, чтобы начать «гнездоваться». Николай как будто только сейчас подумал об этом всерьез.

— А что, Зой, пора остановиться. Дети валятся с ног, вы с Юлей тоже хромать начали. Интересно, здесь есть незанятые дома? — Поинтересовался он у местных.

— С припасами уже вряд ли. Те, кто понаглее, уже обчистили все окрестности. — Признался Игнат.

— А военные не появляются здесь? — Николай еще питал надежду прибиться к ним.

— Вживую не видели, но два дня назад слышали автоматическую стрельбу в той стороне. — Игнат указал рукой. — И там явно были калибры не то только ручного оружия. Кого валили, не могу представить. С час бабахало, потом успокоилось. Военных частей в городе и вокруг города полно, но я не представляю, почему им должно повезти больше остальных.

— Непременно должно. — Уверенно заявил Николай. — Во-первых, собственное оповещение, спутники, радары и все такое. У них было время подготовиться. Во-вторых, бомбоубежища. Правда, когда я служил в армии, у нас в них офицеры картошку хранили, но сейчас в армии порядка больше. А с другой стороны, с картошкой даже надежнее.

— Не знаю, в армии всегда бардак был и разгильдяйство. — Игнат пожал плечами.

— А ты служил? — Прямо спросил Николай.

— Нет, не видел в этом необходимости.

— Откуда тогда про армию знаешь?

— Из общедоступных источников. — Не моргнув глазом ответил Игнат.

— Ни один гражданский даже близко не поймет, что такое армия. Там порядка намного больше, чем в любой гражданской структуре, а в сложное время эта разница еще сильнее. — Николая разозлило мнение человека, рассуждающего об армии негативно, не имея на то достаточных оснований.

— Тогда не ищите подходящие развалины, а идите туда, где стреляют. — Посоветовал Игнат. — И попробуйте объяснить им, что вы хорошие и в вас стрелять не надо.

— Мы так и сделаем. — Ответил Николай. — Ну, банда, засиделись мы в гостях, пора и честь знать.

— Да оставайтесь с ночевкой. — Дмитрию стало неловко за недопонимание. — Через три часа стемнеет.

— Ничего, темнота друг молодежи. — Николай поднялся и взялся рукой за раненый бок. — Мы ведь и не планировали к вам заходить, выбились теперь из графика.

Супруга Игната выбежала из комнаты, затопала по ступеням в подвал и вскоре вернулась с банкой соленых огурцов.

— В дорогу. — Она протянула ее Зое.

— Нет, спасибо. У вас, наверное, у самих продуктов осталось мало. Все в стекле побилось. — Зоя не захотела брать.

— Я как знала, все старые соленья на пол спустила за день до этого. Хотела освободить банки под новый урожай, не получилось. С пола они уже никуда не упали. Берите, не переживайте за нас. Надоело, поди, гречку на воде лопать, а тут хоть с огурчиком.

— Спасибо, но мы на обмен. — Зоя сняла с носилок пачку гречки. — У вас тоже дети.

— Идет. — Супруга Игната забрала гостинец. — Мужики, покажите им дорогу, чтобы они не зашли, куда не надо. У нас тут через две улицы обосновалась шумная компания, к ним на глаза лучше не попадаться.

— Спасибо, будем благодарны. — Произнес Николай.

Дорогу показывать отправился Дмитрий. Игнат остался на охране дома. Многим показалось, что он просто обиделся на Николая и придумал предлог. Уржумский проводник повел их тайными тропами через разрушенные дворы. Потоки воды иссякли, поэтому отряд оставлял за собой четкие следы.

— А не страшно ходить одному? — Поинтересовалась Зоя у Дмитрия.

— Страшно, а куда деваться-то. Но с другой стороны, чего с меня взять-то, у меня ни ружья, ни продуктов. Доберусь как-нибудь.

— Слушай, Дим, этот Игнат мне показался не совсем доброжелательным типом. Он кем был до этого? — Поинтересовался Николай.

— Я точно не знаю. Чужие деньги вкладывал в разные проекты, отдавал с процентами. Как это называется?

— Жулик? — Усмехнулся Николай.

— Не, как-то по-другому. Инвестор. Мы с их семьей в Карелии познакомились. Они застряли на машине у озера, а я их вытащил. Так и начали общаться. Они тоже любили кататься по стране, даже в Европу ездили своим ходом. Он нормальный мужик, хваткий, но немного себе на уме. Уверен, что из любой передряги выберется сам, а другим не доверяет.

— Ясно, поэтому на военных не надеется.

— А мы им нужны? — Спросил Дмитрий. — У них запасы продовольствия тоже не бесконечные. Чего ради кормить нахлебников-то. Я бы на их месте всех выкосил в километре от части, создал бы санитарную зону, чтобы ни одна живая душа не приближалась.

— Это Игнат, наверное, внушил тебе такие мысли. — Заметил Николай. — Это он бы так сделал, если бы был военным.

Дмитрий остановился.

— Так, пришли. — Он указал шашкой в сторону дороги. — Смотрите, прямо по курсу есть топкие места, не вляпайтесь. Держитесь правее, там остался ориентир, железный заборчик, идите вдоль него.

— А в каком месте были слышны выстрелы, про которые вы говорили? — Поинтересовался Николай.

— Там. — Дмитрий показал правее. — Не советую искать контакта. Они же не в небо палили целый час. Кто мог перед ними так провиниться, чтобы ковырять их крупным калибром-то?

— Мы с такими, кого надо валить именно скорострельной пушкой, встречались. Ладно, спасибо вам за гостеприимство, за то, что показал дорогу. Удачи, здоровья и везения. — Николай пожал Дмитрию руку.

Следом попрощались Илья и Максим.

— Не зря мы тогда столкнулись, мир тесен. — Произнес Илья. — Глядишь, еще встретимся.

— Это вряд ли. Мы точно никуда уходить не собираемся. Будем осваиваться здесь. Зимы здесь теплые, хотя бы не умрем от холода. Счастливого пути. Как доберетесь до Оренбурга, пишите. — В голосе Дмитрия сквозила ирония.

— Непременно. — Пообещал Илья. — Счастливо оставаться.

— А если в Уржуме ничего не поменялось? — Максим решил занести Дмитрию зерно сомнения.

— Если так, то рано или поздно сюда доберутся и сообщат. — Ответил Дмитрий.

Он развернулся и пошел обратно. Илья проводил его взглядом, потом посмотрел на Дашу.

— А если он прав? — Зерно сомнения насчет целесообразности возвращения в город зародилось и в нем. — Если мы до зимы не доберемся? А тут тепло.

Даша посмотрела на него, как на предателя.

— Если ты передумаешь, я уйду одна. — Произнесла она с вызовом.

— Рано вы собираетесь, молодежь. Мы не прошли и ста километров, чтобы понять, по силам такое путешествие или нет. Даже запасы не проели и почти ничего съедобного по дороге не добыли. Подумайте сами, чем питаться будете. — Николай дал информацию к размышлению. — Самое лучшее решение, найти военных и узнать от них достоверно о масштабах разрушений. Если будет шанс, что ваш Оренбург сохранился, попутного в задницу. Если нет, то к чему тогда такие риски.

— Николай прав. — Неуверенно произнес Илья.

Даша поджала губы, метнула глазами молнии, но промолчала. Она словно поставила себе блок, не дающий отказаться от выбранного решения. В их условиях оно казалось совершенно иррациональным, глупым и опасным. Даша понимала это, но не находила в себе сил отказаться. В ней крепко засело чувство вины, вызванное не очень хорошим расставанием. Родители как будто приняли ее решение, но она знала, что это произошло под давлением обстоятельств, в которые она их поставила. Даше очень хотелось верить, что они живы и у нее есть шанс попросить у них прощения.

Отряд вернулся на дорогу. Бурный поток, уже иссякший к этому времени, остался позади в полукилометре. У его края на той стороне столпилось два десятка человек.

— Людно сегодня. — Заметила Гуля. — Наверное, тоже идут в гуманитарный лагерь.

— Есть у любой брехни особенность, быстро разлетаться по людям. — Усмехнулся Николай. — Ничего, вместе им ничего не грозит.

До наступления темноты осталось не больше двух часов. Плотные серые облака чуть более светлые на западе, с трудом пропускали свет закатного солнца. Постоянное ненастье, дождь, туман гармонично соответствовали окружающему пейзажу. Солнечный свет и не дай бог, птичьи трели, разрушили бы тоскливое уныние разрушенного мира.

— Смотрите, на дороге кто-то стоит. — Старший сын Николая разглядел неподвижную фигуру.

Илья с Максимом сняли с плеч оружие. Человек вызывал подозрение. Он был либо в сильном отчаянии, либо не в себе, чтобы осмелиться в одиночестве поджидать группу незнакомых людей.

— Это женщина. — Заметила Гуля. — Мне кажется… это же Ольга.

— Вот дура. — Выругался Николай. — Истеричка. Теперь будет реветь, чтобы ее назад взяли и простили.

— К чему она закатывала этот концерт? — Максим убрал ружье на плечо. — У нее, что, критические дни?

— Ладно, не ёрничайте. — Попросила Юля. — У любого из нас нервы могут сдать.

Ольга стояла боком и не поворачивалась. Катя держала мать за ногу, вжавшись в нее лицом. Их поведение Илье показалось странным. Они вели себя так, словно с ними что-то произошло.

— Оля, что случилось? — Зоя прибавила шаг.

— Стоять. — Негромко осадил ее Николай. — Не иди впереди меня.

— Да ладно тебе, женщину испугался? — Она и не подумала слушаться мужа

Илья тоже прибавил шаг, интуитивно почувствовав опасность. Ольга стояла неподвижно. Она не должна была вести себя так. Правильнее было броситься навстречу и начать просить прощения.

— Оля, мы на тебя зла не держим. — Произнесла Зоя громко. — Мы даже рады, что вы с дочерью вернулись.

Ольга повернулась в ее сторону. Скрытая до этого сторона лица чернела огромной гематомой, скрывшей глаз. Зоя замерла на месте.

— Кто это тебя? — Спросила она, прикрыв рот ладонью.

Ольга ничего не ответила, но ее взгляд откровенно просил о прощении.

— Руки в гору. — Раздался грубый окрик со спины.

Илья инстинктивно вскинул карабин на звук, но в этот момент раздался выстрел, сверкнувший в темноте. Рядом с ногой подлетел фонтан каменных осколков. Он задел не только Илью, но и детей, стоявших рядом. Они заголосили со страху и от боли.

Отряд окружили четыре вооруженных человека, прятавшиеся до этого на обочине. Шансов применить оружие, не подставив женщин и детей, у мужчин из пойманного в ловушку отряда, не было. К Илье подошел крепкий парень, лет тридцати и выдернул из рук карабин.

— Знакомый ствол. — Произнес он. — У его погибшего хозяина осталась жена и двое детей. Ты убил его?

— Это была самооборона. — Ответил Илья спокойно.

— А сейчас будет справедливый суд и исполнение приговора. — Парень полез проверять карманы Ильи и вынул из них все патроны. — Да, долго мы за вами гнались. Хорошо, хоть добрая женщина помогла. Без нее мы бы проскочили мимо.

Ольга стояла неподвижно, вперив взгляд под ноги. Оружие забрали у Николая и Максима. Мужчин грубо отделили от остального отряда. Многие поняли для чего это сделано. Преследователи решили больше не церемониться и просто расстрелять мужскую половину отряда.

— С женщинами и детьми как поступите? — Угрюмо поинтересовался Николай.

Его вопрос вызвал истерику супруги раньше, чем успели ответить. До нее только дошло, что сейчас должно произойти. Один из преследователей грубо ударил ее кулаком в спину.

— Заткнись, корова. — Пригрозил он. — А то и тебя сейчас в расход пустим.

— Зоя не надо. Не зли их. — Попросил Николай.

Даша и Гуля смотрели на своих парней большими глазами и не могли ничего произнести. В их понимании такого произойти не могло. Это было что-то не из человеческой природы, невозможное, дикое до безумия.

— Мужики, давайте не на глазах детей. — Попросил Николай. — Пусть они идут дальше.

— Старые кошелки пусть идут со своими выводками, а эти две останутся. — Парень забравший у Ильи оружие кивнул в сторону Даши и Гули. — Это компенсация. Будут восстанавливать уничтоженное вами население.

— Зой, Юль, идите туда, куда мы собирались. — Попросил Николай, сохраняя спокойный тон.

Супруга опять попыталась устроить истерику, но в этот раз ее ударили прикладом в грудь. Она упала на колени и с трудом раздышалась.

— Вы чего, как звери себя ведете? — Возмутился Николай.

— А вы первые начали. Это ответка пришла. — Один из преследователей упер ствол ружья Николаю в подбородок. — Пух, и мозги в разные стороны. Мы в качестве трофеев отнесем домой только ваши уши. Три пары.

Даша никак не могла прийти в себя и понять, что видит Илью последние мгновения. Она пребывала в полном оцепенении и не могла даже пошевелиться. Гуля плакала в кулаки, но боялась возмутиться. Юля пыталась поставить Зою на ноги, но у той пропали силы. Сыновья обняли мать и пытались сказать ей что-нибудь ободряющее. Николай произносил побелевшими губами проклятья, не зная, как иначе повлиять на ситуацию. Илья ждал момент, выхватить оружие из рук бандита и обратить ситуацию в свою пользу. Максим почувствовал его настрой и тихо шепнул:

— Не вздумай, убьют всех.

Фраза друга охладила его пыл. Он не мог допустить гибели Даши, Гули или детей. Жить хотелось очень сильно, но он сам убил двух человек, которым жить хотелось не меньше.

— Подъем, корова. — Один из бандитов пнул ногой Зою. — Прошли вон отсюда. Считаю до десяти, кто не уйдет, того пристрелю.

— Да вставай же ты. — Юля не осиливала поднять Зою.

— Можно я помогу. — Попросил Николай.

— Без фокусов. — Разрешили ему.

Николай зашел жене со спины, продел руку под грудью, сцепил замком и поднял ее на ноги.

— Уходите. — Произнес он сурово. — Пацаны, проследите, чтобы мамка не чудила. — Обратился он к сыновьям.

Юля поддерживала Зою с одной стороны, а мальчишки с другой. Они удалились и исчезли в наступившей темноте. Ольга стояла, как пришибленная, не двигаясь. Катя держалась за нее и молчала. Главный среди преследователей, тот, который забрал оружие у Ильи повернулся к девчатам.

— Вы как, хотите посмотреть на последние мгновения жизни своих мужчин? — Обратился он.

— Не надо, не убивайте их. — Попросила Гуля, глотая слезы. — Мы все сделаем, как попросите.

— Думаете, мы звери? Нет, мы хорошие, но за справедливость. Они убили наших людей, мы убьем их, и таким образом восстановится справедливость. Отвернитесь, это не лучшее зрелище для девичьих глаз. — Главный поднял оружие.

Даша, не помня себя, бросилась к нему, но ее грубо оттолкнули. Она упала на землю и разревелась.

— Дашуль, не мешай. Береги себя. — Попросил Илья.

— Ладно, затянулся наш спектакль. Пора кончать их и возвращаться домой. Становитесь в шеренгу, чтобы все было по уставу. — Попросил своих напарников главный.

Они встали рядом с ним на удалении трех метров от приговоренных, выстроившись в одну линию. Даша с Гулей заголосили. У Ильи тряслись поджилки. Страх парализовал часть нервов. Он словно окаменел, даже мысли перестали продуцироваться. Осталась одна единственная: «как Дашка без меня дойдет» и она повторялась по несколько раз в секунду.

— Я беру старого на прицел, вы разбирайте остальных. По команде стреляем. Готовы? — Спросил главный.

Даша попыталась ухватить его за ногу, но он грубо оттолкнул ее.

— Приготовились.

Неожиданно три фонаря загорелись в нескольких шагах от них.

— Что, черти, самосуд решили устроить. Бросили оружие на землю. Считаю до трех. Любое неадекватное движение будет считаться попыткой сопротивления. — Раздался суровый голос скрытого светом человека. — Раз… два…

— Шеф, это убийцы. Они людей убили в нашем селе и убегают. — Нашелся главный.

— Разберемся. Оружие на землю.

— Бросайте. — Приказал главный своим.

Преследователи бросили оружие на влажную дорогу. Из темноты на свет вышел мужчина в камуфляже, разгрузке, бронежилете и с автоматом в руках. Внимательно рассмотрел лица преследователей, затем тех, кого они хотели расстрелять.

— Я не специалист по лицам, но чувствую история тут не совсем однозначная. — Заявил военный. — Что скажете в свое оправдание? — Обратился он к Николаю. — Приговор был справедливым?

— Мы туристы, оказались в разрушенном магазине возле их поселка. Они дважды пытались напасть на нас, но мы отбились. Двух убили и поняли, что они нам этого не простят, решили уходить. Потом по дороге нас догнал их передовой дозор, и мы еще одного хлопнули. А вот эти отстали, потому что грабили всех, кого встречали.

— Чё ты брешешь, тварь. — Выкрикнул главный.

— Мы слышали это от их дозорных. — Произнес Илья.

— Мы следили за вами с того момента, как вы свернули в город, чтобы обойти поток. — Признался военный, обращаясь к Илье. — Вы показались нам обыкновенными. А вот вас мы тоже пасли и вы нам сразу не понравились. — Он встал напротив главного. — Этих в наручники. — Приказал он. — Дернуться, стреляйте.

— Вы военные? — Спросил Николай.

— Военные, а что?

— А мы к вам шли. — Николай сглотнул слезы. — Там наши женщины впереди, догнать бы.

— Далеко не уйдут, у нас там блокпост. — Военный широко улыбнулся. — Ну, каково это родиться второй раз?

— Это уже четвертый или пятый раз. — Произнес Максим. — Начинаем привыкать.

За светом фонарей раздался дружный смех.

Глава 24

Момент воссоединения семьи Николая получился шумным, но трогательным. Для Зои он тоже оказался психологически сложным. Она снова потеряла силу в ногах, бухнулась на дорогу, отчего пришлось приводить ее в себя нашатырем и сердечными каплями.

— Зой, еще один мой расстрел ты не переживешь. — Николай обнял жену.

— Не переживу, дурак. — Зоя всхлипнула.

Военный из патруля дождался окончания сентиментальной сцены.

— Короче, мне с вами все ясно, никакого дополнительного дознания проводить не будем. Можете быть свободны. На всякий случай посоветую переночевать возле блокпоста в палатке и отправиться в дорогу с утра. В сорока километрах отсюда у нас есть еще один блокпост, и за ним в один суточный переход второй. Дальше наша власть не распространяется. — Произнес он и собрался уходить.

— Постойте. — Остановил его Николай. — Мы же к вам шли. Нам до дома не дойти, мы из Перми. Есть у вас работа для меня, чтобы семья и друг нашей семьи с дочерью могли поселиться где-нибудь под вашей защитой.

— Конечно, работа есть, порядок наводить надо, но с кормежкой проблемы. Пайки урезанные и работать придется всем. Один ты не потянешь две семьи. Дождитесь утра, а потом я проведу вас в штаб. — Предложил военный.

— Спасибо огромное. — Поблагодарил его Николай.

— До утра. — Военный с небольшим отрядом ушел патрулировать дорогу.

Рядом с блокпостом имелась насыпь, на которой до катастрофы располагалась заправка и гостиница. В ночи темнели их развалины. На парковке перед ними раскинулись с десяток больших армейских палаток. На входе каждой висел небольшой светильник на аккумуляторах от солнечных батарей. У палаток сидели люди, общались, готовили поздние ужины, кто на чем горазд. В воздухе висел запах дыма и еды.

— Вот тебе и гуманитарный лагерь. — Усмехнулся Максим. — В принципе, люди были правы, он существует, только с масштабами катастрофы ошиблись.

— А мы что-то не подумали поинтересоваться у военного, насколько они масштабны. Они же должны знать больше остальных? — Спросила Даша.

— Завтра спросим. — Пообещал Николай. — Сегодня надо нормально выспаться, пока есть возможность.

Они подошли к палатке, у которой сидел пожилой мужчина. Он с аппетитом что-то ел из железной миски, громко стуча ложкой по дну.

— Доброго вечера. — Поздоровался Николай. — Места свободные для ночевки нашей компании имеются у вас?

— Доброго. — Мужчины вытер рукавом рот. — Скажу сразу, внутри никаких нар нет, спим на полу, как придется.

— Мы согласны. Так что, есть места? — Переспросил Николай.

— Тогда есть. Предупреждаю, по чужим вещам не шманать, сдадут военным, проблем не оберетесь. Они не церемонятся с ворами и мародерами, или прикладом в зубы или вообще, пулю в затылок и в яму.

— А нам они показались нормальными. — Произнесла Даша.

— Они нормальные с нормальными. Попить нет?

— Конечно. — Николай достал бутылку воды. — Вот.

— Спасибо. Надоело дождевую воду пить. У меня от нее уже колики желудочные начинаются и стул, простите за подробности, не держит форму. Я заберу всю бутылку? — Снаглел пожилой мужчина.

— Забирайте.

— Заходите, располагайтесь. — Мужчина отодвинул вбок клапан палатки. — Левый угол свободен. Человек десять валетом спокойно улягутся.

— Спасибо. — Николай вынул спиртовку, поджег и осветил внутренне пространство палатки.

Здесь уже находилось около тридцати человек. Они спали, как придется, кто на полу без ничего, кто нашел, что подстелить под тело или подложить под голову.

— Девчата, раскладывайте сумки, чтобы можно было их использовать как подушки. — Распорядился Николай.

Он, Илья и Максим подождали снаружи, пока женщины закончат приготовления. С западной стороны, откуда они пришли, горизонт озарился многочисленными вспышками молний.

— Опять гроза. — Расстроился пожилой мужчина. — Так никуда не доберешься.

— А вы куда идете? — Поинтересовался у него Илья.

— Сам не знаю. Слышал, что на севере территории не так пострадали от землетрясения и пекла. Хотелось бы туда добраться. — Ответил мужчина.

— А сами откуда? — Спросил Максим.

— Местный, из Краснодара.

— Так вы еще только намереваетесь идти. — Усмехнулся Илья.

— А чего торопиться, тут можно перекусить на халяву, крыша есть над головой, защита, работать не надо. Первоначальный запал прошел, вот уже три дня околачиваюсь в этой палатке. Обещали выгнать, но пока не выгоняют. — Мужчина провел пальцем по дну миски и облизал его.

— Выгонят же все равно. Сейчас воров постреляют, потом за халявщиков возьмутся. — Предположил Николай. — С едой проблемы, зачем кормить тех, кто не приносит пользы.

— А что, доброта уже не в цене? — Спросил мужчина.

— Кормежку паразитов добротой не назовешь. Ты же не станешь лелеять глистов, если они у тебя заведутся?

— Аналогия понятна. — Мужчина не обиделся на сравнение, убрал ложку и миску в сумку. — А вы-то сами, куда путь держите?

— Я с семьей остаюсь, молодежь пока рвется домой. Думаю, зря, но отговаривать не стану. — Ответил Николай. — Что тут говорят про масштабы катастрофы?

— Всякое. Брешут, кто во что горазд. Про север я вам уже сказал. Другие считают, что за Уралом все еще хуже, будто бы там земля вообще раскололась и теперь зияет разлом от полюса до полюса. А третьи вообще придумали, что в Северном полушарии было пекло, а в Южном в противовес, наоборот, все померзло в жутком холоде.

— Откуда же он взялся? — Усмехнулся Илья. — Пекло хоть объяснить можно.

— Из космоса. — Ответил мужчина, не вдаваясь в подробности.

— Коль, у нас все готово, ложитесь спать. — Шепотом окликнула Зоя.

— Так, мне бы не проспать. — Забеспокоился Николай. — Не подскажешь, когда у патруля заканчивается смена?

— В шесть. — Ответил мужчина. — Не назвали бы глистом, разбудил бы. Сплю плохо, ожог ноет.

— Простите, это я в общем про ситуацию сказал, а не конкретно про вас. — Извинился Николай. — Был бы признателен, если бы разбудили без десяти минут шесть. С меня завтрак.

— Ну, вот видишь, как надо добром за добро. Спи спокойно, дорогой друг, разбужу без десяти шесть и даже по щекам похлопаю, если с трудом просыпаешься. — Пообещал мужчина.

— Спасибо. Меня Николаем зовут, это Илья и Максим. — Представил Николай себя и товарищей.

— Очень приятно, Анатолий. — Мужчина покряхтел и поохал, пересаживаясь иначе.

На правой ноге у него в слабом свете фонаря можно было разглядеть толстую грязную повязку по всей голени.

— Провалился по колено в горячую грязь. — Пояснил он. — И думать не знал, что такие вещи в наших местах могут появиться.

— Мы, слава богу, успели их разглядеть до того, как кто-нибудь провалился. — Добродушно произнес Николай. — Ладно, мы спать, день тяжелый выдался, сил никаких.

— Спокойной ночи. — Пожелал Анатолий. — Если дождь начнется, я запруду поставлю, чтобы под палатку не текло.

— Спасибо. — Поблагодарил Николай.

Под светом спиртовки разобрались, где ложиться. Илья лег рядом с Дашей со спины, обнял ее, крепко прижав к себе, и быстро заснул. Посреди ночи проснулся от грома и бьющего барабанной дробью по ткани палатки дождя. От мысли, что они защищены, стало уютно и спокойно, и он снова уснул, несмотря на шум.

Проснулись все разом, когда началось движение внутри палатки. С улицы тянуло прохладой и сыростью. Люди, которые заняли ее раньше, выходили, заходили, шумели посудой, разговаривали. Николая к этому времени в палатке уже не было. Зоя и Юля проверяли припасы, выбирая из чего приготовить завтрак.

— Первый раз за все время спала, как убитая. — Призналась супруга Николая. — Вот что значит чувствовать себя защищенной. Раньше мы этого не понимали, выспался и ладно.

— Я бы сейчас палец отдала, чтобы вернуться в прошлое. — Юля полезла в сумку с вещами. — Люди говорят, ночью гроза была, дождь хлестал по палатке, а я ничего не слышала. — Вынула со дна детские вещи и проверила на сухость. — Вроде не промокли.

— Придется селиться рядом с военными, чтобы спать нормально, а не дергаться на каждый звук.

— Само собой, Зой. Какая дорога? У меня уже коленки скрипят, как несмазанные шарниры. Находилась на десять лет вперед. Только бы твоего Николая на работу взяли.

— Должны взять, он мужик с чувством долга. — Зоя замерла и улыбнулась. — Поверить не могу, что можно жить на одном месте, а не брести по дороге.

— И каждую минуту ждать, что кто-нибудь наставит на тебя ружье.

Илья вынул из-под Даши затекшую руку и размял ее.

— О, молодежь зашевелилась. — Заметила Зоя движение. — Чего хотите, гречку или макароны?

— Без разницы. — Ответил Илья. — С огурчиками все будет вкусно. Николай не вернулся?

— Нет еще. — Зоя потрясла в руках спиртовкой. — Илья, разожги, а то я побаиваюсь.

Илья поднялся, посидел на коленках, приходя в себя, оглядел опустевшее пространство палатки.

— Чем занимаются люди днем? — Спросил он вслух у самого себя.

— Большая часть уходит, остальные живут тут некоторое время, ждут своих пропавших родственников. — Ответил женский голос из противоположного края палатки. — Или лечатся, как я.

— Ожоги? — Предположил Илья.

— Ноги, лицо. Была на улице, когда подул раскаленный ветер. Пока добежала до укрытия, кожа покрылась волдырями.

— Бедняга. — Тихо произнесла Зоя. — Вы не одна тут?

— С сыном. Ему уже двенадцать. Он ходит мне за лекарствами в часть. Его уже знают и пропускают.

— Хотите соленый огурчик? — Спросила Зоя. — Вчера нас угостили.

— Спасибо, не откажусь. Честно говоря, армейская преснятина мне уже попрек горла.

— Илья, передай. — Попросила Зоя.

Илья забрал пластиковое блюдце с двумя огурцами на нем и отнес пострадавшей женщине. Она лежала поверх тряпок, заменяющих ей постель. Лицо и ноги небрежно перевязаны.

— Угощайтесь. — Подал ей блюдце.

— Спасибо. Один огурец оставлю сыну. — Ее голос дрогнул от волнения. — Вы хорошие люди. Тут не все такие. Многие наоборот, пытаются узнать, чем можно поживиться у других. А у меня ничего нет своего. Живу, что дадут.

— Ничего, раны заживут, и можно будет устроиться на работу. — Подбодрила ее Юля.

— Конечно. — Женщина захрустела огурцом. — М-м, бесподобно.

Илья вышел на улицу со спиртовкой. Зашел за палатку, спрятавшись от ветра, и зажег ее. Зоя вынесла котелок с гречкой, залитой водой и небольшим количеством огуречного рассола и поставила на огонь.

— Последи, чтобы никто не украл. — Попросила она Илью.

— Конечно, я никуда не уйду.

Илья сел рядом с котелком на землю и стал рассматривать обстановку вокруг палаточного лагеря. Разглядел блокпост из мешков с песком в три ряда высоты, прикрывающих дежуривших на нем бойцов до пояса. Наверное, с мешками была проблема. Военные были вооружены пулеметом, прикрытым от дождя брезентом, и у каждого бойца имелся автомат. Рядом с блокпостом собрались гражданские, внимающие военным. Интересно было послушать, что они им рассказывали.

Часть тех, кто ночевал в палатках, отправились дальше по дороге. Наверное, большинство из них были туристами, желающими вернуться домой, такие же, как они. Пока Илья смотрел вслед уходящим группам людей, на блокпосте случилась драка. Какой-то мужчина, после короткой перепалки напал на бойца. Ответ был коротким и вполне ожидаемым. Он поймал бедром пулю. Никто с ним церемониться не собирался, и прощать агрессивное поведение. «Мягкие» времена юридических коллизий остались в прошлом, новые требовали жесткого порядка и однозначного понимания ситуации.

Вокруг Ильи незаметно образовалась стайка чумазых детей, привлеченных запахом готовящейся еды. Они не подходили близко, но их взгляды были направлены на котелок из которого поднимался пар.

— Даш. — Позвал Илья подругу.

— Чего? — Она подняла клапан на окне и выглянула наружу.

Илья поднялся и негромко спросил:

— Тут малышня голодная котелок взглядом бурит, можем мы им что-нибудь дать?

Даша посмотрела в сторону детей.

— Блин, какие милахи. Сейчас узнаю. — Она пропала и через несколько секунд появилась на улице с разрезанным на пять частей шоколадным батончиком. — Эй, банда, идите сюда. — Позвала она малышню. — Смотрите, что вам зайчик передал.

Дети осторожно направились в ее сторону. Даша дала каждому по кусочку. Вышло мало, не наесться. Они взяли батончики и съели, не показывая никаких ярких эмоций, ни радости, ни благодарности. Дети как будто перенесли сложный психологический надлом и разучились свойственной их возрасту непосредственности. Они не собирались уходить.

— Где ваши родители? — Спросила Даша.

— Нету. — Ответил мальчик. — Мы сами по себе.

Даша не стала уточнять, чтобы не травмировать детскую психику тяжелыми воспоминаниями.

— Вы в этом лагере живете?

— Угу. — Кивнул мальчик и показал пятерню. — Пять дней.

— А военные вас не собираются забрать к себе? — Спросил Илья, тронутый беспризорной командой.

— Собираются. — Подтвердил все тот же мальчик. — Нас уже приходили смотреть. Сказали, что скоро пойдем жить в большой дом под землей.

— Ну, это же здорово. — Обрадовался Илья. — Я уже подумал, что вы… — Он не договорил, чуть не назвав их брошенными. — Ладно, сейчас приготовится, и мы дадим вам по три ложки каши.

Дети только и ждали этих слов. Расселись на земле и стали ждать. Николай не пришел на завтрак и поэтому его доля пошла бедной малышне. Они ели с аппетитом, обжигались, дули, и не оставили ни одной крупицы еды.

— Пойдем играть. — Сообщил мальчик, верховодивший компанией детворы.

Они ушли и затерялись между палаток. Зоя смахнула слезу.

— Бедные дети. — Прошептала она.

— Надеюсь, военные их не бросят. — Даше хотелось верить, что они теперь отвечают за все стороны социальной жизни общества, перенесшего катастрофу.

Николай явился ближе к полудню. Начался дождь. Все, кто не ушел на дорогу, вернулись в палатку и дремали под монотонным шуршанием капель по ткани палатки. Николай откинул клапан, сбросил у порога грязную обувь и зашел внутрь. Стряхнул с волос воду и вытер лицо подолом Зоиного платья.

— Как сходил? — Спросила супруга.

— Плодотворно. — Довольным тоном ответил Николай. — Кажется, меня возьмут, а нас смогут поселить в казарме военной части. Сейчас ее активно восстанавливают, и через пару недель она будет пригодна для заселения. Завтра надо будет сходить еще в одно место, завести что-то типа дела и получить военный билет, по которому я могу перемещаться внутри военной части и вблизи нее.

— Николай, а вы не узнали, у военных есть связь с другими частями? Что они говорят о ситуации в других городах? — Дашу очень волновал этот вопрос, который мог склонить ее к решению, возвращаться в родной город или остаться здесь.

— Общаются. Мало того, некоторые части продолжают получать радарные спутниковые снимки поверхности земли. Но это плохая новость, потому что везде одно и тоже. Нет на планете такого места, которое бы не затронула катастрофа. Радары показывают, что планету порвало на мелкие куски. Нет больше континентальных литосферных плит, все раздроблено и ближайшие миллионы лет Землю будут сотрясать постоянные толчки. Есть интересные данные для тех, кто хочет идти в Оренбург, с севера на юг в районе Саратовской и Волгоградской областей образовался огромный разлом сложной конфигурации, местами достигающий многокилометровой ширины. Чтобы обойти его понадобится очень много времени. — Николай посмотрел на Дашу, как основную зачинщицу идеи возвращения.

— А вы не узнали, есть возможность пообщаться с военным из Оренбурга? — Даша хотела исключить последний вариант.

— Так, мне кажется, он говорил, что в Оренбурге отвечает часть «эрвээсенщиков». У них же бункеры, мощные антенны.

— Мой папа служил в этой части, в штабе. — У Даши из глаз покатились слезы. — А можно устроить, чтобы я пообщалась с людьми оттуда. Вдруг они что-то знают.

— Я не знаю, Даш. — Николай пожал плечами. — Мне даже на ум не пришло такое спросить.

— Я знаю своего отца. Если он выжил, то обязательно найдет способ вернуться в часть. Он же боготворит армию, а после такого будет считать, что это единственная сила, способная поддерживать порядок. Мне нужно поговорить с военными и устроить сеанс связи. — Произнесла она твердым голосом.

— Ладно, я им скажу, что у нас есть человек с таким желанием. — Николай задумался. — А может, лучше не знать?

— Да… — Даша осеклась, спазм в горле не дал договорить. Она сделала над собой усилие. — Меня это будем мучить всю жизнь.

Илья взял подругу за руку.

— Попытаться стоит. Мне тоже интересно, в каком состоянии наш город. — Поддержал он ее.

— Ну, раз вы настаиваете, давайте после обеда сходим в штаб, узнаем, смогут они нам устроить сеанс связи или нет. — Нехотя согласился Николай. — Я еще не понимаю здешних порядков, но у них точно нет времени на посторонние дела. Так что особо не рассчитывайте на результат.

— Спасибо. — Заранее поблагодарила Даша.

После быстрого обеда, на котором не было Ольги с дочерью, не выдержав мук совести, она решила уйти в другую палатку, Николай, Илья и Даша стали собираться в штаб. Он находился в часе ходьбы за восстановленным забором в заглубленном укрытии, где работал генератор, питающий поле антенн. Подходы тщательно охранялись и троицу развернули на первом же посту. Нужен был сопровождающий с документами, либо их требовалось иметь самим.

— Я же вам говорил, у них жесткая дисциплина. — Произнес Николай. — Уровень преступлений будет расти изо дня в день и надо быть готовым к нему уже сейчас.

— Может быть, меня одну пропустят? Я же не представляю опасности. — Даша собралась подойти к часовым с просьбой.

— Так не бывает, этих пускаем, этих не пускаем. Попробуй, но ясно, что не пустят. — Засомневался Николай.

— Я попробую.

Даша подошла к часовым, беседовала с ними минут пять, и вернулась хмурая.

— Вы были правы. — Признала она. — Это не ночной клуб, никакого фейс-контроля тут нет. Но мне все равно надо туда попасть.

— Значит, надо искать Леху, который меня сопровождал. Больше нас тут никто не знает. А где его искать, я не знаю. Наверняка, тут таких Лех пруд пруди, никто и не поймет, про кого мы говорим. — Николай огляделся.

В сторону части шла женщина, одетая в гражданскую одежду. На фоне неопрятных и откровенно грязных людей, она выглядела по-старому, как будто вышла из дома, приняв душ и выгладив одежду.

— Здравствуйте. — Поздоровалась она, бросив на компанию короткий взгляд.

— Извините. — Даша сразу поняла, что это шанс. — Вы работаете здесь?

— Да, а что? — женщина остановилась и рассмотрела Дашу внимательнее.

— Мне сказали, что есть возможность связаться с военной частью РВСН в Оренбурге. Мой отец военный пенсионер и служил там. Я уверена, если он выжил, то сейчас находится на ее территории. Мне очень нужно это знать. От этого зависит, как мне поступить дальше. — Голос Даши дрожал от волнения.

— Бедняга. — Произнесла женщина добродушно. — Мужчины с тобой?

— Да это мой парень и наш знакомый.

— Ну, такую компанию я не потащу в часть. Одну тебя смогу взять, попробуем договориться, чтобы дали позвонить. — Пообещала женщина.

— Спасибо вам. — Искренне поблагодарила Даша. — Вы подождете меня? — Обратилась она к Илье и Николаю.

— Конечно. — Пообещал Илья. — Здесь и будем ждать.

— Настырная. — Негромко произнес Николай. — Такая точно до Оренбурга доберется.

Дашу провели за ворота. Внутри части все выглядело почти так же, как и снаружи, разрушенное, закопченное, без всякого намека на растительность, но при этом, все свободное пространство уже было поделено на гребневые грядки. На них пока ничего не росло.

— Попробуем вырастить что-нибудь. — Женщина заметила удивленный взгляд Даши. — Картошку, свеклу, репу. Дожди проклятые достают, размывают гребни. Боимся, фитофтора сожрет урожай с такой высокой влажностью.

— Надо было посадочный материал хорошо обработать. В самой земле после пекла никаких болезней не могло остаться. — Посоветовала Даша.

— Блин, а мы не подумали об этом. Вот бы ты осталась. Нам сейчас будет не хватать светлых голов. — Женщина хитро посмотрела на Дашу. — А может, контракт подпишешь?

— Пока я не готова вам ничего ответить. — Даша смутилась.

— Понятно, дом, милый дом.

Они подошли к темной насыпи с бетонными ступенями под землю.

— Наш командный пункт. Неплохо сохранился.

— Мой папа заступал на боевое дежурство в такой. Военные называли его «Бугром». — Поделилась Даша.

— Хм, свой человек. — Сопровождающая женщина улыбнулась. — Подожди меня здесь, я быстро.

— Хорошо.

Даша прождала ее не меньше получаса. Женщина поднялась наружу, кипя от негодования.

— Секретные они, блин. Секретари. От кого секреты прячут, непонятно. Весь мир в труху, а у них секреты. — Выпалила она. — Договорилась, но пришлось немного поругаться. Военные, одним словом, пока из штаба не пришла бумажка, что можно не нести службу, они будут соблюдать Устав и делать вид, что ничего не изменилось.

Женщина провела Дашу мимо часового при оружии вниз по лестнице на два этажа под землю. Коридоры освещались тусклыми лампами дежурного освещения. Открыла дверь в комнату с оборудованием. Здесь находились несколько мужчин в военной форме, приглядывающие за поступающими данными.

— Здрасти. — Скромно поздоровалась Даша.

— Ого, у нас новый сотрудник. — С добродушной усмешкой произнес один из военных. — Телефонистка?

— Хватит шутить, Денис. Девочке надо связаться с Оренбургом, со штабом «тридцать первой».

— Да я уже в курсе. Сейчас попробуем. Время от времени магнитное поле Земли создает сильные помехи, так что может не сразу получиться. — Предупредил он. — Там будут удивлены причине звонка.

— Пофиг, звони. Вам бы все по инструкции, а времена, к которым они писались, закончились.

Мужчина снял трубку и набрал комбинацию цифр. Ждал минуты две, пока не произошло соединение.

— Аллё, это Осинник, звонок не по расписанию. У нас тут девочка из вашего города, просит пообщаться. Передаю трубку. — Военный передал ее Даше.

Она взяла ее в руки и, сбиваясь, произнесла:

— А-алло, здравствуйте. Меня зовут Даша, я из Оренбурга. Мой папа раньше служил в части. — Она шмыгнула носом. — Я хотела узнать, он не появлялся в ней недавно? Его зовут Сергеев Владимир Ильич. Он служил в штабе, кажется, что-то по вооружению. Да, Сергеев, Владимир Ильич. Правда? — Нижняя губа Даши затряслась. — А я… а как его услышать. Угу, понятно, скажите ему, что дочь жива, что с ней все в порядке. Спасибо, спасибо вам огромное. Не забудьте, пожалуйста. Простите, простите, еще момент, скажите ему, что мои друзья все живы. Если он вдруг увидит их родителей, пусть передаст. Спасибо. — Она вернула трубку военному.

По щекам ее бежали слезы. Даша вытерла их ладонями и улыбнулась.

— Большое вас спасибо. Мои родители живы. — Поделилась она спокойным голосом.

Военные как по команде захлопали в ладоши.

— Поздравляем от души. — Произнесла сопровождающая ее женщина. — Это сердце тебе подсказало, иначе ты бы так не упорствовала.

— Наверное.

Обратно Даша бежала, чтобы скорее поделиться радостной новостью. Илья, увидев ее светящееся счастьем лицо, сразу понял, что она скажет.

— Мамка с папкой живы. — Даша бросилась на руки Илье. — Я не разговаривала с ним, но меня сразу поняли, о ком я говорю. Они там тоже наводят порядок вокруг части, и папка там кем-то командует.

— Класс. — Обрадовался Илья. — Очень рад за тебя.

— А еще я попросила, чтобы ему передали, что вы тоже живы и сообщили родителям.

— Спасибо, Даш. Если так случится, что мои тоже живы и будут знать обо мне, то это дорогого стоит. Всем будет веселее жить, даже в разлуке. — Илья поцеловал подругу.

— Почему в разлуке? У нас теперь есть отличная причина вернуться домой. У меня теперь есть настоящий дом, куда можно вернуться, а не пристанище, одолженное за работу. — Даша посмотрела в глаза Илье. — Или ты подумал, что я теперь откажусь на радостях от мероприятия?

— Честно говоря, зная, что твоя семья жива и здорова, я был уверен, что ты перестанешь мучиться комплексом непослушной дочери, которая не успела сказать последние теплые слова родителям. — Привел Илья очевидные причины отказаться от опасного предприятия.

— Я скучаю по ним и хочу быть рядом. Нам надо вернуться, потому что твои родители тоже заслуживают знать, что их сын жив. И Максима, и Гули. Мы пойдем вчетвером с оружием, припасами, будет осторожны и осмотрительны. Нам ничего не угрожает.

— Мы до зимы не доберемся до города. Это очень, очень далеко.

— Илья, ты знаешь, как я поступлю, если ты откажешься идти со мной. — Даша укоризненно посмотрела на него. — Наступило время испытаний, слабакам в нем не место.

— А как отличить слабого от разумного или сильного от упрямого? — Спросил Илья.

— Не знаю, но я все равно пойду. — Не сдавалась Даша.

Николай шел поодаль, чтобы не встревать в семейный конфликт. Он был на стороне Ильи, понимая, что дорога испытание почти непреодолимое. Хорошо, если за время пути найдутся силы, способные восстановить закон на определенных территориях, но в это слабо верилось. Населения убавилось на порядок и никому не под силу держать все дороги под контролем. Он был бы рад, чтобы Максим и Илья остались здесь. Николай сдружился с парнями, понял, что они не бросят в трудную минуту. Крепкая дружба стала бы хорошим подспорьем в мире, в котором подобные качества реально помогали выживать.

В конце-концов Илья уступил Даше. Не смог переломить её упрямства. Любил ее и втайне тоже мечтал увидеть своих родителей и брата живыми и здоровыми. Порядок рядом с военной частью даже приободрил его, позволив поверить, что подобные места могут попадаться по дороге, позволяя отдыхать в них и набираться сил перед следующим броском через «дикие» земли.

Дашина новость приободрила и Максима с Гулей. Они, в отличие от Ильи, приняли ее как знак, благословляющий поход. По этой теме даже состоялось собрание, в котором участвовали помимо участников похода Николай и тот самый военный Леха, который помог избавиться от преследователей. Он пришел на смену в патруль чуть пораньше, узнать, как устроились новенькие и что решили насчет работы.

— А что с пленниками? — первым делом поинтересовалась Зоя.

— Разговор короткий. У нас такое не прощают. В овраге лежат. — Ответил Андрей на полном серьезе.

— Да ладно? — Не поверил Николай.

— Шучу. На работах они, пашут на благо нашей общины. Людей мало осталось, если стрелять каждого за серьезную провинность, то скоро все кончатся. Пусть искупают вину мозолями и по́том. Им хорошо, остались живыми и нам подешевле обходится. А они стараются, боятся, что если будут плохо работать, то их пустят в расход. А мы пытаемся быть убедительными. Раз в несколько дней делаем спектакль, что неподалеку происходят расстрелы. Стимулирует.

— Какой ужас. — У Зои округлились глаза. — Не могу поверить, что такое происходит на самом деле.

— Что забыла, как нас похоронила? — Напомнил ей Николай. — Вот чтобы такого не было и приходится играть спектакли.

— Совершенно верно. — Согласился с ним Леха.

Илья рассказал военному о планах возращения в Оренбург и попросил помочь с выбором маршрута.

— Я бы не пошел, но вы, вижу, меня спрашивать не будете. — Леха усмехнулся. — Я принесу карты, но только посмотреть. Сейчас каждый лист бумаги на вес золота, не говоря о тонере и принтере. Можете перерисовать для себя.

На подготовку дали себе неделю. Устроились на стройку, на восстановление зданий, чтобы заработать продуктов и тайно рассчитывали разжиться хотя бы одним автоматом. Что не говори, а это было более надежное оружие и более точное. Им повезло, Леха добыл трофей на дороге и не стал его сдавать. С ним оказалось три снаряженных магазина и около двухсот патронов россыпью.

В один из вечеров Гуля тщательно перенесла с распечаток спутникового радара на картонку стратегический маршрут с обозначением топонимов, русел рек, расщелин и мест вулканической активности. Самой главной преградой являлся длинный восьмисоткилометровый разлом, находящийся на пути их движения. Леха принес увеличенный снимок с отмеченным местом, которое могло решить проблему.

— Фактически, это не один разлом, а два больших, просто в отдаленном масштабе не видно того места, где они почти соприкасаются. Вот здесь, в районе двух деревень, Можайкино и Екатеринославки происходит их нахлест, оставляющий тонкий перешеек в пару километров ширины по которому можно безопасно миновать разлом. Это позволит вам сэкономить месяц пути точно. Волгу форсировать не придется. Она теперь стекает в этот разлом намного выше по течению. Да и само русло все в трещинах, даже потоки не собираются после дождей. По рухнувшим мостам спокойно переберетесь. Лучше в Саратове переходить. Там Энгельская часть пытается поддерживать порядок. Нарветесь на них, телеграфируйте нам, чтобы мы подтвердили ваши личности и порадовались, что вы добрались.

С планом, нанесенным на картонку, дорога уже не казалась такой непредсказуемой. В последнюю неделю августа ранним утром четверка молодых людей оставила палаточный лагерь и вышла на дорогу вместе с еще двумя десятками несчастных, желающих добраться до дома.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Пекло. Разлом

Content

Сергей Панченко
Пекло. Разлом

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Nota bene