Сергей Панченко

Пекло. Дороги

Глава 1

Расслабленный ритм жизни Зарянки с утра неожиданно сменился активностью персонала. По слухам, они ждали приезда хозяина, построившего экодеревню. Тот пожелал уединиться от тягот предпринимательской деятельности в своем детище. Как водится, уединение и расслабление обещалось только владельцу, персоналу же светили только лишние заботы.

— Аглая. — Марина окликнула администратора деревни, бегающую с озабоченным видом. — У нас важный гость?

— Да, это Александр Сергеевич, наш руководитель. На вас его появление никак не скажется. Может быть, только в лучшую сторону. Он очень любит Зарянку. — Ответила Аглая, хозяйски пробежав глазами по широкому столу с остатками посуды, оставшимися от обеда. — Лукерья, ты уснула? Почему посуда до сих пор на столе стоит?

— Аглая, ты же меня в погреб отправила, клюкву замочить в капусте? — Девушка с косой в льняном платье с красным орнаментом, показалась из дверей.

— Да чего ее там мочить, высыпь и прикрой капустой. Иди сюда. — Строго приказала администратор.

Лукерья, урожденная Ларисой, притопнула ножкой и нервно отбросила косу в сторону. Закрыла тяжелую дубовую дверь в погреб и направилась к терему, где проходили совместные принятия пиши гостями деревни.

— Вам, Марина, еще чего-нибудь нужно? — Не очень любезно поинтересовалась Аглая.

— Давайте я помогу вам убрать. — Предложила Марина, сжалившись над Лукерьей.

— Нельзя. Вы на отдыхе, а мы на работе. Для сударынь на данный час есть два занятия, вышивание крестиком на рушниках и катание свечек. Если желаете, можете потратить свое время на них. — Предложила администратор, с трудом оставаясь любезной.

— Ой, я так хорошо поела, что любая работа окончательно вгонит меня в сон. — Марина зевнула. — Пойду, поваляюсь на печи. А баня у нас вечером будет?

— Да. Если вы хотите попасть к Гордею, то на сегодня у него уже все расписано.

— Нет, спасибо. Я не хочу, чтобы голую меня хлопал чужой голый мужик.

— Он в полотенце. Я не проверяла, конечно, всегда ли он его носит, но никто из гостей не жаловался.

— Ну, дамы умеют хранить такие секреты.

На второй этаж поднялась Лукерья и принялась собирать посуду. У Аглаи беззвучно завибрировал телефон. Она посмотрела на экран.

— Черт. — Выругалась администратор и приняла звонок. — Александр Сергеевич, рада слышать… — сбежала вниз, чтобы другие не слышали разговора.

— Хозяин едет. — Пояснила Лукерья.

— Я уже в курсе. Видно невооруженным глазом, что у вас начался аврал. Я сама от этого сбежала из Москвы. — Марина собрала грязную посуду на краю стола, чтобы облегчить работу Лукерье.

— А вы кем работаете? — Поинтересовалась девушка.

— Архитектором. — Марина вздохнула. — Не понаслышке знаю, что такое проверка начальства. У нас они обязательно случаются по два раза на месяц и один самый гадкий раз под новый год.

— У нас такого почти не бывает. Мы уже сами приспособились к определенному распорядку, но вот визит хозяина его полностью расстроил. Аглая сама не своя, нервничает, носится, как угорелая и другим покоя не дает. Мужики от нее в поле сбежали, делают вид, что сено косят, а на самом деле косят от работы.

— Я их понимаю, тяжело находиться в атмосфере постоянного нервного напряжения.

— Да, мне не удалось отсидеться в погребе

Марину рассмешило ее признание.

— А ты не в курсе, куда мужчины ушли после обеда. Что-то мой благоверный молчком куда-то испарился. — Она с высоты второго этажа осмотрела округу.

— Предполагаю. — Тихо произнесла Лукерья. — Аглая приказала списать два кега пива, по срокам подошли. Я видела, как Гурьян что-то вывозил телегой, прикрытое сеном. Думаю, он собрал мужиков, которым можно доверять и они под видом сенокоса, поехали на речку, опорожнять бочонки. Но я тебе этого не говорила. — Лукерье стало неудобно, что она проболталась.

— Понятно, мужики могут сбежать в Зарянку, но сами от себя убежать не могут. — Хмыкнула Марина. — Ладно, пойду вышивать крестиком и ждать возвращения любимого.

— Только не проболтайтесь, пожалуйста. — Снова попросила Лукерья.

— Ни за что. Только бы пиво не оказалось по-настоящему просроченным, иначе отпуск может оказаться испорченным. — Марина рассмеялась.

— Не окажется, наши уже много раз так делали. — Лукерья смутилась, даже щеки раскраснелись. — Все выболтала. — Ее взгляд упал на дорогу, по которой в сторону городища приближался пыльный след. — А это кого черти несут? — Удивилась она.

К воротам подъехал мотоцикл с ездоком в форме службы доставки еды. Тарахтящий аппарат и сам водитель смотрелись инородно на фоне деревянных сооружений и льняных одежд. Аглая моментально выскочила и побежала к курьеру.

— Тебе кто разрешил сюда приезжать? — Громко поинтересовалась она.

— Кто надо. — Дерзко ответил парень. — Вы же телефоны у людей забрали, а их разыскивают. У меня сообщение для Васильевых Петра и Марины. — Он показала сложенный лист бумаги. — Лично в руки.

Марина, услышав свою фамилию, слетела по лестнице вниз и через несколько секунд оказалась рядом с курьером. Она сразу решила, что с сыном произошла беда.

— Что там? — Спросила она, выхватив трясущимися руками свернутый лист бумаги.

— Я не читал. Мне заплатили три тыщи, чтобы я распечатал текст и передал его вам. — Ответил курьер. — Если это вы Васильева, то я поехал?

— Да, я Васильева. — Марина отошла в сторону, развернула бумагу и прочитала послание.

Оно было с работы. Вначале текста ее с мужем отчитывали за то, что они недоступны, далее перечислялись причины, по которым им стоило срочно возвращаться в Москву, доделывать оставленную на потом работу. От сердца отлегло. Главное, чтобы ни с сыном, ни с отцом не произошло ничего страшного. Отпуска оставалось еще три полных дня, и ими можно было пожертвовать. Марина свернула бумагу и задумчиво уставилась в сторону.

— Что-то серьезное? — Заботливо поинтересовалась Аглая. — У нас впервые такое, чтобы курьером доставляли записки.

— На работу вызывают. Аврал не только у вас случился. Мужа надо найти.

— Они на сенокосе. — Ответила Аглая. — Это за тем холмом.

— Угу, спасибо. — Марина поняла, что администратор не в курсе темных делишек работников и соблазненных пивом отдыхающих.

Она разыскала Лукерью, намывающую в большом ушате посуду.

— Нам срочно надо вернуться домой, можешь показать, где искать пьяную компашку? — Попросила Марина.

— Иди прямо до реки, как упрешься, поворачивай направо и иди вдоль. Думаю, ты услышишь их.

— Спасибо. — Марина спустилась вниз, вышла за ворота и отправилась по натоптанной дорожке до реки.

В воздухе висел зной. Нагретая зелень пропитала воздух терпким горьким ароматом. Кузнечики разлетались в стороны из-под ног, гудели шмели, собирающие нектар из редких цветов позднего лета. Вокруг солнца образовался радужный круг гало, как будто продуцирующий дополнительную жару. Воздух замер в безмолвии, словно природа решила, что надо запастись теплом впрок. Только ближе к реке появился слабый намек на ветерок, принесший запах застоявшейся воды.

Марина пошла вдоль берега по еле заметной тропинке в зарослях мать-и-мачехи и разросшегося ивового молодняка. Отливающие голубым металлом стрекозы сопровождали ее следом. Вдалеке раздался шум купания, мужской смех и вопли. Компания «утилизаторов» просроченного пива наслаждалась своей работой. Марина не посмела сразу выйти к ней, понимая, что может застать мужчин в неудобном положении. Громко покашляла, потом позвала мужа.

— Петр, Петя, ты здесь? — Громко спросила она.

Компания услышала ее не сразу. Резвящиеся в реке мужики оглохли, как тетерева на току.

— Тихо! — Выкрикнул кто-то.

— Петя, ты здесь? — Снова спросила Марина.

— Кто из нас Петя? — Спросил пьяный голос.

— Я. Маринка, чего тебе? — Поинтересовался знакомый голос.

— Петь, собирайся, нас в Москву срочно вызывают. — Громко произнесла Марина.

— В Москву? Сегодня?

— Да. Идем, я тебе все по дороге расскажу.

— Марин, я не хочу ни в какую Москву. Идем к нам, здесь очень весело. — Позвал пьяным голосом супруг.

Марина поняла, что возврат в реальность мужа будет непростым. Пробралась через кусты и вышла на берег. Два кега с пивом торчали из воды. Гурьян подрабатывал баристой при них, разливая пиво в два деревянных ковша, умыкнутых из погреба.

— Маринк, идем, угостишься настоявшимся пивом. Вот такое даже лучше, чем свежее. — Петр потянул ее за руку.

— Нет, стой. — Гурьян остановил его. — Пиво только тем, кто в купальных костюмах. У нас такое правило.

— Тебе не надо на мою жену смотреть. — Петр помахал перед ним указательным пальцем.

— Я не буду пиво, и купаться я тоже не собираюсь. Простите нас, судари, но я забираю своего мужа. Веселитесь без него. — Марина схватила Петра за запястье. — Пойдем, в машине по дороге поспишь и к Москве будешь огурцом.

— Так все серьезно? — Супругу хватило ума понять, что Марина настроена решительно.

— Да, именно так.

— Гурьян, ковш на посошок. — Петр вытянул руку вперед.

Марина хотела возразить, но поняла, что может случиться пьяный скандал. Муж вроде как согласился уйти, и не стоило ему мешать, хотя лишний ковш пива мог вылезти ему боком. Гурьян наполнил пенным напитком ковш до краев и передал Петру. Тот осушил его до дна, не отрываясь.

— Всё, мужики, рад был знакомству. Дела, мать их. Бог даст, свидимся. — Он пожал руку каждому, сильно покачиваясь.

Последнему пожал не с первой попытки. Марина заволновалась, что Петр не дойдет до городища.

— Идем, Петь, быстрее, пока тебя на жаре не сморило. — Поторопила она.

Впрочем, муж в который раз показал себя волевым человеком. Крепился, пока ему не подали телегу, на которой они должны были уехать на стоянку автомобилей. Марина собрала вещи, поблагодарила персонал, особенно Аглаю, удивленно взирающую на спящего Петра.

— Это он на сенокосе так? — Спросила она.

— Блин, Глаш, мужики везде найдут, где выпить. — Ответила Марина. — Спасибо за отдых, все было просто изумительно. — На следующий год, если ничего не поменяется, мы снова приедем сюда.

— Будем ждать. — Ответила Аглая. — Вторуша, не гони. — Предупредила она извозчика. — Растрясешь гостя.

— Ни в коем разе. — Пообещал парень, натягивая над бортами солнцезащитный полог.

Тряхнул поводьями и повел лошадь к воротам. До леса ехали в сильной духоте. Открытая с двух сторон накидка все равно не продувалась, как следует. Марина переживала за мужа, боясь, что в его состоянии легко заработать тепловой удар. Однако он потел, а тело его оставалось холодным.

— В такой жаре начинает казаться, что цивилизация предпочтительнее древнего естества. — Произнесла Марина, обмахивая мужа платком с лично вышитым рисунком.

— Дело привычки. Мне не жарко. Я воды пью в меру, чтобы не потеть лишнего, но и мало не пью, чтобы не угореть. Тело адаптируется быстро, если не давать ему расслабления в виде кондиционера. — Ответил Вторуша. — И алкоголя надо меньше пить, он весь метаболизм портит.

— Согласна, пьянствовать в жару не самая хорошая идея. Одно дело в реке сидеть, а другое париться в телеге.

Когда заехали в лес, сделалось намного прохладнее, а по выезде на горизонте собрались тучи, и дохнуло прохладой. К стоянке Петр почти проспался, самостоятельно слез с телеги и лег на заднее сиденье автомобиля. Марина укрыла его пледом, завела машину и включила кондиционер. Сходила в пункт хранения вещей, забрала их и вернулась назад. Рядом с ними припарковался дорогой автомобиль, из которого вышел подтянутый мужчина. Судя по тому, как персонал выбежал его встречать, это и был владелец Зарянки.

— Блин, наверняка сегодня будет званый ужин в его честь. — Марина расстроилась, что они не поучаствуют. — Надо работу менять, чтобы не вызывали посреди отпуска.

Она выехала с парковки и бросила взгляд назад. Муж сопел под пледом, распространяя по салону амбре пивного перегара. Марина вздохнула и резко притопив, взяла курс в сторону платной трассы до Москвы.

К вечеру они уже стояли в пробке перед МКАДом. Петр проснулся и смотрел в окно непонимающим взглядом.

— Пиво — это машина времени. Я был на реке и вот уже бац, и в Москве. — Произнес он пересохшим ртом. — Воды бы, минералочки.

Марина вынула полулитровую бутылку из охлаждаемого бокса и протянула большую таблетку от похмелья, предусмотрительно купленную в аптеке по пути.

— Держи, пивец. — Произнесла она с усмешкой.

— Спасибо, спасительница. — Петр вынул из кармашка в сиденье термокружку, бросил в нее таблетку и залил минеральной водой. — Напомни, что им от нас нужно.

— Мартовский проект помнишь, который в стол убрали из-за мутного контрагента, у которого случились финансовые проблемы?

— Конечно, такое не забудешь.

— У него снова есть деньги, но нет времени. Платит по двойному тарифу. Начальство обещало и нам удвоить зарплату, если сделаем к сроку. А если не сделаем, уволить без выходного пособия и с жуткой характеристикой, что ни в одну контору не возьмут. — Пояснила супруга.

— Твари. — Петр сделал глоток и нечаянно отрыгнул. — Такой отдых испортили. — На будущий год надо сюда с Тёмкой приехать. Вылечить его гаджетозависимость.

— А отец как же? — Марина представила, как к нему в течение года никто из родных не приедет. — Он сказал, что вылечил Тёмку от телефона самолетом.

— Ну, сперва к тестю съездим, поживем у него с недельку, запасемся витаминами, а потом в Зарянку. Надо как раз подгадать, чтобы на праздник Ивана Купала попасть. Я слышал от тех, кто уже не первый год здесь тусит, что это весьма уникальная традиция, корнями уходящая в древнеславянские языческие традиции.

— По мне так полный разврат. — Фыркнула Марина.

— Не согласен. Разврат это беспорядочные связи, а тут какое-то таинство, замешанное на эротике.

— Приглянулись тебе девки из персонала. — Усмехнулась Марина.

— Ну, кастинг неплохой, признаю. А традиционные одежды хорошо подчеркивают их женственность. Идет такая, как плывет и только белое платье на попе туда-сюда, туда-сюда. А когда они моют ножки, приподнимая подол сарафана выше колен, это вообще самый крутой стриптиз, который я видел.

— Ты еще не протрезвел что ли? — Марина посмотрела на мужа через зеркало заднего вида.

— Честно говоря, и не хотелось бы. От мыслей о работе становится тошно. — Петр лег на сиденье и поднял ноги вверх к потолку. — Мужики мне уже имя подходящее придумали, Пересвет. — Он вздохнул.

Марина рассмеялась.

— Ты Пересвет? А кто Челубеем будет? Ты туризм с эмиграцией не путаешь? Одно дело отдых, а другое работа. Видал, как они суетились, когда узнали, что хозяин едет? Хотя, ты же на речке был, ничего не видел. Женщины отдувались за всех.

— Надоел мне город, суета, постоянная тревога и бесконечная гонка. Тишины хочу, суетиться раз в год, когда начальник изволит отдохнуть, а остальное время ходить с мужиками на луг, косить сено, убирать навоз, что там еще надо делать?

— Клюкву замачивать в кислой капусте.

— Блин, как это заманчиво звучит. У меня даже желудок заработал в предвкушении. — Петр мечтательно уставился в прозрачное стекло панорамной крыши. — Тимоху вот как учить без денег? — Задал он вполне очевидный вопрос. — Марин, может, выучим его на кузнеца? Представляешь его таким же широкоплечим, как Харитон.

— Ну, прекрати, Петь, ну, какой кузнец. А кто ему в пару? Доярка? Или как там у них, молошница?

— Конечно, пусть сын учится, станет архитектором. Мы свою жизнь просираем потихоньку и ему такую же желаем.

— Так, папаша, вижу, ты отравился воздухом свободомыслия и лени. — Рассердилась Марина. — Наш сын вырастет образованным человеком, а от ошибок, совершенных нами, мы его убережем.

Петр посмотрел на жену уставшим взглядом.

— Ты себя-то помнишь в возрасте двадцати лет? Много ты слушала родителей? Он не станет нас слушать. Мы столько раз в его присутствии жаловались на нашу работу, что он считает нас людьми неспособными выбирать правильные варианты. Когда он повзрослеет, то окончательно убедится в нашей неспособности помочь ему советом и сделает все те же ошибки, что и мы. Нам нужна карьера, встать на ноги, взять ипотеку, машину, завести позднего ребенка, а потом выгорание, чувство, что жизнь свернула не туда.

— А как надо? — Спросила Марина.

— Надо так, чтобы мы могли к твоему отцу ездить хотя бы два раза в год. Взять и свалить на Новый год или на день его рождения. Чтобы ни одна тварь не вздумала звонить нам и слать ультиматумы. Тесть живет один, весь год просыпается в одиночестве, ложится спать в холодную постель, а мы, как рабы, исполняем приказы хозяина. А кто нам важнее, они или твой отец? Сама же понимаешь кто. И Тёмка нас путем не видит. Давно ты с ним уроками занималась?

— Ну, ты вообще с ним не занимаешься. — Марину уязвило замечание мужа.

— Зато мы с ним на выходных на великах катаемся и бургеры едим.

— Так, мужики, я же вам запрещала травиться этой дрянью. — Марина повернулась назад и строго посмотрела на мужа.

— Может они и отрава, но запретный плод всегда сладок. Вот как сегодня пивко на берегу. Как пацаны сбежали. — Петр широко улыбнулся. — Такого вкусного пива я еще не пробовал. Мы были как заговорщики, устроившие бунт против строгой власти.

— Да вы алкоголики, а не заговорщики. Не надо придумывать себе высокопарные оправдания.

Петр хотел возразить, но в этот момент машину качнуло. Он поднялся, решив, что их слегка стукнули. Оказалось, что это очередной сейсмический толчок. Светофор впереди медленно раскачивался, мигая красным сигналом.

— Вот, еще один повод выбираться из многоэтажной Москвы. — Заметил Петр. — Когда-нибудь тряхнет так, что все спальные районы превратятся в склепы вечного сна.

— Типун тебе на язык. — Марина суеверно испугалась, считая, что любое страшное пророчество рано или поздно сбывается. — Мы же образованные люди и знаем, что в наших краях сильных землетрясений быть не может.

У природы на этот счет оказалось свое мнение, которое она решила продемонстрировать. Очередной толчок заставил машины, застывшие в пробке перед МКАДом, заплясать на месте. Фонарные столбы принялись раскачиваться. Народ из придорожных магазинов разом хлынул на улицу.

— Вот и цена нашему образованию. — Хмыкнул Петр. — Мы знаем, что ничего не знаем. Люди существуют микроскопический отрезок времени в глобальной истории планеты, в течение которого случилось мизерное количество природных катастроф. Что мы можем предсказать? Да ничего.

— Петь, замолкни, без тебя не по себе. — Марина вынула телефон и набрала номер отца. — Блин, не берет. Наверное, в небе опять.

— В небе хорошо, там не трясет. — Усмехнулся Петр. — Даже если тряхнет на Ставрополье, у тестя крепкий маленький дом, который выстоит. Правильно сделали, что Тёмку к нему отправили.

Марина открыла навигатор и застонала.

— Блин, пробка стала только больше. Там три ДТП на дороге. Придурки, кто им права выдает. — Она прикрыла лицо ладонью. — Доберемся до дома, выпью полбутылки вина, иначе не усну.

— Хотел отчитать тебя за алкоголизм, но мы же семья, должны все делать вместе. Вторую половину мне. — Пошутил Петр.

К дому они подъехали к половине одиннадцатого вечера, измотанные до предела. Петр оделся в машине в помятые вещи, но ему было плевать, что о нем подумают соседи. Он был зол на весь мир за сорванный отпуск, за пробки, за похмельный синдром. Неугомонное начальство позвонило на номер Марины, когда они входили в лифт. Звонок сорвался. А когда они вышли на своем этаже, и супруга решила перезвонить, начальник рвал и метал, посчитав, что его намеренно сбросили. Его истеричный голос хорошо был слышен даже без включения громкой связи.

— Вадим Романович, мы будем завтра утром на своем рабочем месте, как и обещали. — Спокойным тоном произнесла Марина. — Мы в Москве, все хорошо, завтра работаем. — Она разговаривала с ним, как воспитатель детского сада с нестандартным ребенком. — И вам спокойной ночи. — Отключила трубку и убрала в сумку. — Ублюдок колченогий.

В большой трехкомнатной квартире было прохладно. «Умный дом» включил кондиционер за два часа до их возвращения. Петр первым делом направился в ванную, смыть с себя речной песок. Марина вынула бутылку вина и налила полный бокал. Устало прилегла на диван перед телевизором и сделала глоток. Снова зазвонил телефон. Она не хотела брать трубку, решив, что начальнику опять в голову пришла очередная безумная идея. Но это был отец. Марине пришло на ум не говорить отцу, что их выдернули из отпуска, чтобы не расстраивать.

— Привет, пап. Да, звонила. Администрация Зарянки снизошла до разрешения воспользоваться телефоном. Уже терпения не было узнать, как у вас дела. Хорошо, летаете, молодцы. А нам скоро снова за кульман. — Марина засмеялась. — Шучу, конечно, за компьютер. Нас тут иногда потряхивает. У вас как? Ясно, значит взлетай по другой дороге. Тёмка домой не просится? Вот, жук. Скажи, что ребенку, который не скучает, не будет никаких подарков. Он слышит? Тёма, а мы с папой уже соскучились. Что? Нам переехать к деду? У нас тут ипотека на двадцать лет, так что мы привязаны к Москве финансовыми кандалами. Отдых бесподобный. Петька вообще решил сюда устроиться на работу. Ему уже и имя старинное придумали, Пересвет. Честно говоря, это то, что нам было необходимо. Полное отключение от рабочих будней. Я теперь умею отбивать, трепать и ткать лен, так что тоже не пропаду. Ладно, пап, рада была вас слышать, спокойной ночи, целую.

— Мужики звонили? — Петр вышел из ванной, замотанный полотенцем.

— Да. У них все нормально. Но наш сынок по родителям не соскучился. Говорит, что ему там лучше и если мы хотим его видеть, то нам надо переехать туда жить. — Марина сделала большой глоток вина. — У меня глазки закрываются. Кажется, я не смогу сегодня добраться до ванной.

— Как хочешь. У меня сегодня никаких планов на романтику не было. — Петр вылил в другой бокал остатки вина из бутылки. — Я тоже сейчас пять минут в интернете посижу и спать.

Пять минут растянулись на час. Слишком много случилось в мире за время информационной изоляции в Зарянке. Планету коробило тектонической активностью, вызывающей пугающие процессы в виде провалов поверхности, невероятных цунами, аномальных ливней и даже электромагнитных аномалий, уничтожающих электронику. Самый страшный случай произошел два дня назад в ОАЭ, когда одновременно у трех пассажирских самолетов внезапно отказала электроника, и они разбились. Техника в подобных условиях нуждалась в улучшенной защите от подобных проблем.

Утолив информационный голод, Петр улегся под бочок супруге и сладко заснул. Утро началось с аромата пекущихся оладий и кофе.

— Подъем, лежебока. — Раздался голос Марины с кухни. — У тебя тридцать минут до выхода.

Петр поднялся с кровати, посмотрел на помятое отражение лица в зеркале шкафа и потопал в ванную.

— Ты что такая активная? Сделала клизму из крепкого кофе? — Завистливо поинтересовался он, глядя как супруга порхает по кухне.

— Фу, я далека от подобных экспериментов. Просто не надо было вчера напиваться просроченным пивом. Идем, позавтракай, а потом умоешься. — Позвала она.

— Умеешь ты уговорить. — Петр сменил маршрут и уселся за стол.

Марина поставила перед ним чашку кофе и придвинула оладьи.

— А от кофе-то я отвык. — Произнес супруг, нюхая поднесенный к носу пар, идущий из чашки. — Уже не кажется таким аппетитным.

— Добро пожаловать в реальный мир. — Произнесла Марина.

— Это звучит, как смертный приговор. — Петр отпил кофе. — И на вкус горькая гадость. Ну, где же мои утренние сбитни, где мои утренние блинчики с грибочками, где мои ржаные сухарики с чесноком к борщу.

— Так, Петр, настраивайся уже на рабочий лад. У тебя такой вид, как будто ты позвоночник в Зарянке оставил.

— Да, я давно хотел тебе признаться, что я беспозвоночный и все это время имитировал его наличие. Моя нормальная форма — желеобразное существо, прилипшее телом к дивану и погруженное в мысли о сущности бытия. — Петр растекся по спинке стула с открытым ртом.

— Мне пофиг на твои формы, осталось десять минут. Надо успеть проскочить до пробок. — Марина посмотрела на часы. — Ускоряйся.

Петр затолкал положенные ему оладьи и запил их остывшим кофе. Быстро принял ванну и вышел оттуда благоухающий ароматами мужского парфюма. На ручке двери уже висел его готовый деловой костюм с рубашкой. Он оделся, посмотрелся в зеркало и состроил недовольную мину.

— Это не я, это какой-то идиот, за которого думают другие. — Произнес он недовольно.

— Что, костюм стал маловат? — Предположила Марина.

— Причем здесь костюм? Я выгляжу так, как хотят окружающие, а не я сам.

— Ты отлично выглядишь. Отдохнувший взгляд, румяное лицо, не наговаривай на себя.

— Ай, ну тебя, зомби, поехали уже. — Петр открыл дверь и пропустил жену на лестничную площадку.

Вместе с ними вышла молодая пара с ребенком, живущая в соседней квартире.

— О, выглядите отдохнувшими. — Заметил глава семейства. — На море были?

— На речке. — Ответил Петр, не вдаваясь в подробности.

— В деревне. — Догадался сосед. — В родовом имении.

— Типа того. — Петр не был настроен шутить. — Не дали отдохнуть, вызвали на работу.

— М-м, понятно. А мы с Софьей уже лет пять не отдыхаем.

— Отдыхать надо. — Петр пропустил женщин в лифт и зашел последним. — Неизвестно, что будет завтра и нужно ли работать, как ишак, если вдруг с тобой случится какая-нибудь беда.

— О, ну если об этом думать, то каждый день надо готовиться к смерти. — Не согласилась с ним соседка.

— Муж переживает из-за прерванного отпуска. — Заступилась Марина. — Мы отдыхали в уникальном месте, полностью отдалившись от цивилизации. Даже телефоны сдали.

— Я как-то лет десять назад в КПЗ неделю просидел. Телефон тоже забрали, и никто не рассказывал, что происходит в мире. Было тоскливо.

— Марк, не сто́ит. — Соседке не понравились откровения мужа.

— Я не был в КПЗ, но то место совсем не похоже на тюрьму. Там и не хочется знать, что происходит в мире, потому что он насквозь надуманный. Он похож на колесо, а ты на белку. Надо крутиться в нем, но зачем, непонятно.

— Чтобы форму держать. — Ответил сосед. — А то разжиреешь в клетке.

— А если не жить в клетке?

Петр был благодарен лифту, когда он открыл двери на первом этаже. Выскочил пулей и быстрой походкой вышел из дома. До работы он вел машину сам. Марина в это время переписывалась в рабочем чате с коллегами по поводу предстоящей работы. Многие из них были выдернуты из отпуска, и возмущение их компенсировалось только обещанием хорошего вознаграждения.

За пару кварталов до офиса случился толчок, вызвавший на встречной полосе провал грунта. Петр почувствовал, как машина начала приплясывать на дороге. Пешеходы ускорили шаг, испугавшись землетрясения. И вдруг соседний ряд автомобилей начал опускаться. Пассажиры не сразу поняли, что происходит и потеряли драгоценное время. Углубление в асфальте выдержало полминуты, но после того, как машины скатились к его центру, случилось обрушение.

К счастью, яма оказалась неглубокой и вроде бы никто из людей не пострадал. Машинам же досталось неслабо. Марина покрылась испариной, испугавшись так, будто это произошло с ней.

— Ты чего? — Удивился Петр.

— Да я все больше задумываюсь над твоими словами, ту ли жизнь мы живем. Город только выглядит надежным, а на самом деле, под ним сплошные ямы. — Она сделала фотографию провала с выглядывающими из него автомобилями. — Езжай отсюда скорее.

У офисного здания, где располагалась контора архитектурной фирмы, стоянка заполнилась только наполовину. Сказывался сезон летних отпусков. Ручьи людского потока направлялись от ближайшей станции метро к широким стеклянным дверям, за которыми их ждал еще один день расплаты за выбранный образ жизни.

Глава 2

Матвей, Александр и Геннадий, без Макарки на этот раз, стояли у края разлома. Вернее, на перешейке между окончанием одного разлома и обрывистым краем другого. Точно такой же перешеек имелся по диагонали на противоположной стороне в пятнадцати километрах на юго-восток. Таким образом, Екатеринославка и Можайкино не оказались внутри затерянного мира, очерченного разломами земной поверхности, но вход и выход отсюда надо было еще поискать. Жители сел посчитали это хорошим знаком. Они боялись банд, которые непременно появятся и станут обирать беззащитных крестьян.

Но разломы таили и неприятные моменты. В пяти километрах от Екатеринославки, строго на север со дна бездонной расщелины доносились пугающие звуки вулканической активности, и временами поднимался едкий черный дым. В некоторые моменты активность становилась такой сильной, что начинала дрожать земля. Скотина в штольне поднимала панику, рвалась с привязи, пытаясь выбежать на улицу. Этого допускать никак не следовало. Одна из женщин не справилась с обезумившей коровой. Напуганное животное выскочило наружу и с ходу влетело в грязевой вулкан. Ее смогли вытащить, но спасти уже не получилось. В тот день было много вареной говядины.

— Трещина растет. — Заметил Матвей. — Я в прошлый раз ставил заметку на краю, ее уже нет. Метров пятьдесят прироста за неделю. Такими темпами через год разлом соединится и у нас останется только один проход во внешний мир.

— Так ты же все равно собрался уходить. — Напомнил Геннадий.

— Я думаю пока, но точно еще не решил. Если Тимоха перестанет скучать по родителям, то можно и остаться. Шансов выжить здесь в тысячу раз больше, чем по дороге. — Матвей бросил в бездну камень.

— Конечно, разделенная семья, где родные не знают о судьбе друг друга, трагедия. Я бы с ума сошел, если бы не знал, что с моей женой и детьми. Думал бы всякую хрень и распалял себя. По совести, надо бы вернуть внука родителям, но по логике, это может не получиться. Как ты и сказал, пришло время принимать тяжелые решения, а мы отвыкли от этого. — Геннадий вздохнул. — Спасибо тебе, Господи, что у меня нет таких проблем.

— Наверное, ты хороший человек, раз тебя не заставляют принимать сложные решения. — Предположил Матвей Леонидович.

— А может, слабый. — Хмыкнул Геннадий. — Ладно, не будем гадать, надо возвращаться. Игнат сказал, что сегодня будем сеять озимую пшеницу. Поздновато, конечно, но я уверен, что зима в этом году задержится.

— Если зима выдастся снежной и теплой, посевы могут выпреть. — Предположил Матвей. — Хотя, если плесени на зерне не будет, то и не выпреет. В общем, делать надо, а как получится, увидим.

— Вот именно, прогнозировать бесполезно, всё впервые происходит. Будем учиться на своих ошибках. — Задумчиво произнес Александр.

За неполный месяц, что прошел со дня того самого землетрясения, многое перевернулось в сознании жителей деревни. Никто уже и не вспоминал про интернет, электричество, автомобили. Сходить пешком в Можайкино и обратно уже не казалось безумной затеей. Обмен шел регулярно, и приходилось не просто идти налегке, но и переть на себе груз. Очевидность преимущества обмена над сокрытием реальных сохранившихся активов стала понятна вскоре. Екатеринославцы сохранили крупный рогатый скот, овец, коз, и зерна годного для посева у них оказалось намного больше, чем у соседей. Рожь, озимая и яровая пшеница, кукуруза и подсолнечник дали неплохую всхожесть. Зерно с очевидными признаками термического воздействия пустили на фураж и сами употребляли в пищу. Не стопило списывать со счетов и припасы Матвея Леонидовича. Каждая семечка из его овощей и фруктов шла в семенной фонд.

Можайкинские, благодаря овощехранилищу, спасли картофель, морковь, лук, свеклу. Каким-то неведомым чутьем они успели вовремя спасти приличное поголовье кур и уток. Половина всех снесенных яиц шла на восстановление популяции. Жителям деревень привыкшим покупать готовых птенцов на птицефабриках пришлось заново вспоминать, как разводить домашнюю птицу. В трудах и заботах дни шли за днями, становясь обыденностью, похожей на жизнь предков тысячу и более лет назад.

Екатеринославка и Можайкино превратились в два центра мира, связанные между собой экономическими, хозяйственными и родственными отношениями. В первом главой с огромным нежеланием со стороны избираемого, был выбран Харинский Игнат. Он совершенно не желал брать на себя ответственность и пытался сбагрить её на Матвея Леонидовича, будто бы тот сторонний человек и будет беспристрастен по отношению к деревенским. Только все знали, что Матвей с внуком готовы в любой подходящий момент уйти. Такого временного руководителя не желал никто. Пытались избрать инженера Александра, но он категорически не согласился и сказал, что уйдет с Матвеем, если на него станут наседать. Пришлось стать главой Игнату без всякого желания, но смирившись, и приняв выбор односельчан, он начал проводить ту политику, которую от него ждали.

Игнат начал координировать людей, определять какие работы необходимо производить сейчас, какие отложить и чем заинтересовать соседнее село, чтобы выгодно обменяться. Он постоянно курсировал между своей деревней и Можайкино. Впрочем, Вера Петровна, глава соседнего села, появлялась в Екатеринославке не реже.

Матвей Леонидович добровольно попал в бригаду из трех человек, которая занималась сбором годного строительного материала, с помощью которого можно было перегородить в штольне жилые уголки. Тачка Марии Алексеевны пригодилась для этих работ как нельзя кстати, перевозя за один прием по полтора центнера груза. Матвей перестал различать один день от другого, помня только натоптанную дорогу между очередными развалинами и дорогой к штольне. Он с сожалением смотрел на собственную обувь, с каждым днем становящуюся все обветшалее.

Ему повезло, на разборе очередного дома Матвей наткнулся на подпол, в котором чудом сохранились кирзовые сапоги, обильно покрытые ваксой с белым налетом, следами перенесенного жара. На белой петельке, пришитой к голенищу с внутренней стороны, стояла печать с датой, указывающей, что они были произведены еще в стародавние советские времена. Наверное, хозяин дома забыл о них. Сапоги пришлись впору.

— Ну, жених на выданье. — Мария Алексеевна сразу заметила на Матвее обновку. — Была бы на тридцать лет моложе, непременно посваталась бы.

— Да уж, конечно, жених. — Усмехнулся Матвей. — Одинокий дед с прицепом.

— Дед — это состояние тела, а не души. Я даже в свои восемьдесят с гаком не чувствую себя старухой. И хорошо, что сейчас не осталось зеркал, это помогает мне жить в иллюзии, что я еще ничего.

— Да вы еще ничего. — Сделал Матвей комплимент.

— Озорник. — Мария Алексеевна погрозила пальцем.

Несмотря на свой возраст, бывшая директор школы сохраняла потрясающий оптимизм, чувство юмора и работоспособность. Женщины даже побаивались ее, потому что она старалась руководить всеми процессами в штольне. Иногда она вела себя с ними, как строгая учительница, которая могла вызвать в школу родителей. Игнату бывшая директриса стала отличным подспорьем, позволяя не отвлекаться на некоторые хозяйственные задачи. Через нее он транслировал свои пожелания, а она воплощала их, наполняя собственное существование привычным смыслом.

— Была директором школы, а теперь я директор штольни. — Шутила она.

Промеж себя ее так и стали звать «директором».

Матвей Леонидович, Александр и Геннадий вернулись в село как раз в момент начала посевной кампании. В полукилометре от села был выбран ровный участок земли, с которого обильные дожди не смыли почву. Сама почва была мертва, поэтому ее за две недели до посева начали оживлять коровьим навозом. Пшеница взошла бы и без этого оживления, но почему-то были сомнения, что во время роста корневая система справилась бы со своей задачей. Жителям Екатеринославки хотелось получить хороший урожай, собрать зерно, солому в достаточном количестве для поддержания поголовья скота.

Александру, как ведущему инженеру, поставили задачу сделать орудие, среднее между плугом и культиватором, нарезающим неглубокие борозды, чтобы его могли утянуть один или два человека. Он со своей задачей справился. Помедитировав над ржавеющим железом с машдвора, Александр переосмыслил роль культиватора. Для этого пришлось выгнуть стойки, на которые крепились режущие лапки, чтобы срезанный пласт почвы отгибался как плугом, но был гораздо мельче. Культиватор пришлось значительно укоротить, оставив всего четыре рабочие лапки. Он опирался на два колеса, оставшихся без резины. Острые края колесного диска служили еще и средством, ограничивающим «метания» культиватора по поверхности.

Человека хватало на один круг в двести метров, затем менялись. Дети шли за следом с ведрами с зерном и аккуратно бросали его в борозды. Другие шли за ними и мотыгами заделывали их. Игнат лично присматривал за работой, чтобы никто не позволял себе халтурить. Каждое пшеничное зернышко было на вес золота. Полуголодные подростки мечтали тайком закинуть горсть зерна в рот, но строгий глава всегда был рядом.

Матвей впрягся в узду после Геннадия, обливающегося потом.

— И это только начало. — Произнес он, выбираясь из-под железной трубки, выполняющей роль упряжи. — На будущий год еще и яровую сеять, и подсолнух и кукурузу, а народу нас больше не станет. Мы же не кошки, не приносим в год по десять штук.

— Ничего, поголодаешь зиму, вперед остальных побежишь на посевную. — Усмехнулся Игнат. — Если пшеница взойдет и переживет зиму, а мы сможем собрать урожай, это будет чудо. Выкормим телят, будем с молоком, выменяем у атаманши курей и будем каждый день омлеты на завтрак есть.

Атаманшей за глаза он называл Веру Петровну, но это не несло в его понимании негативного оттенка. Он уважал ее как руководителя и втайне считал достойнее этой должности, чем себя.

Матвей развернул культиватор на новый круг. Выставил правое колесо по краю свежей борозды, чтобы сохранить равный интервал между ними, опустил лапки в рабочее положение и, упершись новыми «кирзачами» в землю, потянул орудие. Сырая земля легко поддалась его усилиям. Матвей взял приличный старт, но легкость оказалась обманчивой. Ноги скользили по раскисшему суглинку, отбирая дополнительные силы. Через пятьдесят метров он понял, что остаток прогона придется выкладываться. Как только культиватор замер на краю поля, он откинул упряжь в сторону и упал на колени.

— Укатали… лошадку крутые горки. — Произнес он, утирая с лица обильную влагу.

— Это по первой кажется тяжело, а потом привыкаешь и работаешь на автомате. — С еле заметной улыбкой поделился Игнат. — Мысли себе думаешь, а ноги сами идут.

— А тебе уже приходилось таким заниматься? — Удивился Матвей.

— Не таким, конечно, но к примеру, выкопать в одного траншею под дом для канализации лопатой. Если думать про надорвавшуюся поясницу и сорванные мозоли, то много не накопаешь. В деревне всегда было много ручного труда, несмотря на автоматизацию и механизацию. Быстрее сделать самому, чем ждать, когда экскаватор освободится или стогомёт. Мы с отцом сено косили всегда руками, собирали и грузили тоже вручную. Вот это был труд, никому не пожелаешь. Тоже, чтобы не зацикливаться на жаре, на жажде, на усталости мысли думаешь всякие, а тело работает. Своего рода медитация, отключение. Нирваны, правда, ни разу не достиг, но умных мыслей пришло много.

— Ладно, совет принял. Буду думать мысли. — Пообещал Матвей.

Он присел на скамью для отдыха. Ее носили с собой, чтобы не сидеть на грязной земле. Ноги тряслись от перенапряжения, но усталость была приятной. Он смотрел на красиво расчерченную культиватором часть поля и радовался, что жители деревни не впали в уныние, а героически сопротивлялись страшной действительности. При этом они не считали себя героями, работали, как и до катастрофы, только с учетом изменившихся обстоятельств.

Матвей заметил, как дети с ведрами одновременно остановились и стали показывать руками. Он присмотрелся в ту сторону и увидел одинокую фигуру человека, идущую вдоль поля. Согбенная фигура еле передвигалась и в какой-то момент, не дойдя до посевной компании ста шагов, упала. Матвей подхватился и побежал к ней. Его опередили дети, но окрик старшего заставил их остановиться. Матвей оказался возле упавшего человека раньше остальных.

Это был мужчина в рваных обносках, худой, с впалыми глазами, длинной бородой и отросшими грязными космами. Он смотрел, шевелил губами, но сказать ничего не мог. Матвей отстегнул фляжку и протянул к его губам. Мужчина сделал несколько судорожных глотков и громко задышал.

— Спа… спа… бо. — Еле выговорил он, проглотив слог.

— Ты издалека? — Спросил Матвей.

Мужчина кивнул.

— Давно идешь? Месяц?

Незнакомец снова кивнул. Полез в карман лохмотьев правой рукой и вынул календарик с изображением города Сочи. Матвей взял его в руки и посмотрел на обратную сторону. Там были зачеркнуты дни, соответствующие количеству дней, проведенных в дороге. Дата начала пути соответствовала дню, когда случилась катастрофа.

К ним подбежали остальные.

— Кто это? Откуда? А чего он такой тощий и грязный? — Посыпались вопросы.

— Он пешком сюда дошел от самого Черного моря. — Пояснил Матвей и показал календарь. — Его надо накормить.

— У меня сало есть. — Заявил один мужчин, участвующих в посевной.

— Сдурел, он от него сразу скончается. Ему жирное сейчас нельзя. У кого с собой липучка осталась? — Поинтересовался Матвей.

«Липучкой» стали называть кашу из прожаренного зерна, размолотую до состояния крупы, залитую кипятком с небольшим добавлением молока и жира любого вида. Из-за нехватки дров ее не варили. Замоченная субстанция из-за высокого содержания клейковины в зерне в охлажденном состоянии становилась липкой и тягучей.

— У меня есть. — Мальчишка лет десяти снял с плеча самодельную сумку и достал из нее железную миску, прикрытую блюдцем вместо крышки.

Матвей взял ее. Вынул собственную ложку и зачерпнул кашу краешком. Протянул немощному незнакомцу. Тот вытаращился на еду и открыл рот, как птенец, которому родители принесли червячка. Челюсть его тряслась, когда он снимал еду с ложки губами. Он был очень слаб и видимо, близок к тому, чтобы потерять последнюю надежду и умереть. Матвей скормил ему пять ложек и решил, что этого пока достаточно. Не хотел, чтобы человек умер на радостях от заворота кишок.

— Спа… сибо. — Прошептал незнакомец.

— Поправляйся скорее. Интересно послушать, откуда ты пришел и чего видел. — Произнес Матвей. — И как нашел дорогу к нам.

— Его надо отвезти в штольню, пусть бабы им занимаются. — Посоветовал подошедший после круга Геннадий.

— Вот ты и иди за Макаркой и забирай его. — Решил Матвей.

— А ты за меня будешь культиватор таскать?

— Буду. — Ответил Матвей Леонидович. — Только не забудь сказать, что мы его покормили. Наверное, на сегодня ему больше еды давать не стоит, только водички.

Весь остаток дня он не мог думать ни о чем другом, кроме того, что мог рассказать изможденный дорогой человек. Обе деревни с начала катастрофы жили в полной изоляции, абсолютно не зная ничего о том, что происходило по другую сторону огромных разломов. Судя по состоянию путника, ничего хорошего, но тем интереснее был его рассказ.

Мужчина смог заговорить только на третий день и то, с огромными перерывами. Его звали Наилем, он был из Уфы, в которую и собирался добраться пешком. Ему едва исполнилось двадцать семь, но из-за бороды казалось, что ему не меньше сорока. Он поехал на отдых к морю с девушкой, но она погибла во время землетрясения, утонув в воде. Наиль выбрался и даже смог пережит пекло. Оправившись от последствий катастрофы, он отправился в путь.

Вначале Наиль шел с компанией людей, но в какой-то момент они рассорились из-за еды и выгнали его. Вскоре после этого на него напали, но он отбился и стал проявлять больше осторожности, что очень замедлило скорость передвижения. С едой везло редко. В среднем он находил перекусить чего-нибудь раза два в неделю. От плохой воды развился устойчивый понос, отнимающий силы. Вскоре он ослаб настолько, что проходил в день не более одного километра. Поняв, что так он скоро погибнет, Наиль решился на отчаянный шаг, лег на дорогу и стал ждать тех, кто окажет ему помощь.

Повезло не сразу. Люди, бредущие по дороге, мало чем отличались от него самого, нуждались в помощи почти в той же мере. Обходили его, перешагивали, как бездушное препятствие, не обращая внимания. Он уже собрался умирать от бессилия и голода, но тут бог смилостивился, послал ему неравнодушных людей. Они шли двумя семьями и, несмотря на то, что у них были дети, поделились с ним чистой водой, покормили и дали с собой пару горстей сахара, которые он растянул на неделю. Вернувшаяся вера в людей позволила Наилю проявить больше смелости с незнакомцами. Ему снова несколько раз перепало что поесть, а позже он и сам нашел припасы и поделился с другими. А потом начался долгий период невезения.

Наиль свернул не на ту дорогу, где долгое время не повстречалось ни одного человека. Он даже обрадовался этому, проходя мимо вымерших деревень, в которых иногда удавалось найти что-нибудь съестное. А есть он научился что угодно, от крупы, пропитанной сплавившимся пластиком, до грязи в погребах на которой сохранились остатки всплывшего жира. Живот, конечно, протестовал, но силы идти все равно оставались. А потом он уперся в огромный обрыв и шел вдоль него дней десять. Точнее он сказать не мог, так как снова ослаб и с трудом осознавал реальность.

От воспоминаний о пережитом Наиль начинал плакать, поэтому еще щадили, не приставая с расспросами. Можайкинские пошли проверить по его следам, откуда он пришел. Подсознание Наиля провело его по тонкому перешейку между двумя разломами, что было удивительно. Но далее дождь смыл все следы, и понять, какой дорогой он добрался, не представлялось возможным. Жители обеих деревень хотели знать, стоило ли ждать с того направления гостей или нет.

— Ну, что Наилёк, пойдешь дальше в Уфу или нет? — Поинтересовался у него Игнат, когда тот настолько восстановился, что начал самостоятельно выходить из штольни на свежий воздух.

— Примете, останусь, а нет, куда деваться, пойду. — Ответил тот.

— Конечно, примем. Нам любые руки сейчас нужны. Работы непочатый край.

— Спасибо, значит, остаюсь.

В тот день, когда состоялся этот разговор, Матвей находился в штольне. Накануне он подвернул ногу на машдворе, где они разбирали ржавеющую технику. Игнат дал ему три дня на восстановление, определив на легкий труд. Он работал с внуком и другими детьми на очистке зерна от семян сорняков. Жители Екатеринославки пришли к мнению, что семена сорных растений стоит высеять так же, как и пшеницу, чтобы скорее восстановить хоть какое-то природное разнообразие.

— За прополку сорняков в ближайшие десять лет грозит смертная казнь. — Предупредил Игнат.

Помимо сорняков пытались проращивать вишневые косточки, яблочные, грушевые семечки, надеясь через несколько лет получить урожай фруктов. Никто этим никогда не занимался, и поэтому всхожесть оставляла желать лучшего. Но больше всего жителей деревни беспокоили посевы озимой пшеницы. Поле вот уже неделю оставалось черным. Игнат каждое утро ходит проверять, не вылезли ли ростки, и возвращался домой смурной, не увидев ни одного. Атаманша Вера Петровна, которой гарантировали часть урожая, уже приходила дважды, узнать, не взошла ли пшеница, нервируя главу еще больше.

Тимофей покряхтел и потянулся. Засиделся, согнувшись в одном положении, выбирая в слабоосвещенном помещении мелкие семена сорняков. Дремлющий рядом Тузик проснулся и с любопытством посмотрел мальчику в глаза, ждал, что тот соберется погулять или накормить его.

— Устал? — Заботливо поинтересовался Матвей Леонидович у внука.

— Спина устала и глаза. — Тимофей потер веки ладонями.

— И правда, ребята, чего мы сидим в темноте. На улице дождя нет, давайте перенесем наше рабочее место туда. — Предложил Матвей.

Дети с радостью согласились. Вынесли ведра с зерном наружу, постелили кусок ткани посередине и расселись вокруг нее. Тузик, решив, что это какая-то забава, начал носиться от одного ребенка к другому, провоцируя их поучаствовать в его игре.

Матвей размялся, поприседал, слушая хруст коленок. Он услышал и другие звуки и даже успел испугаться, решив, что с суставами совсем плохо. Однако это был Макарка, скачущий по улице. Геннадий гнал его галопом прямо к штольне. Дети вскочили, подумав, что случилась беда. Пастух резко осадил коня и спрыгнул на землю.

— Игнат здесь? — Спросил он.

— Нет. Кажется на машдворе. А что случилось? — Матвей тоже подумал, что произошла неприятность.

— Озимые взошли. Как один, одновременно.

— Фу, дьявол, напугал. Да ладно? — Не поверил Матвей.

— Иди, проверь. Есть, конечно, проплешины, но в целом взошло ровненько, как под гребёнку.

— Хорошая новость. — Обрадовался Матвей. — Надо скорее Игнату доложить, чтобы он Веру Петровну успокоил, пока она не начала от нас свои припасы прятать.

— Я пешком дойду до машдвора. Запалил коня. Дадите ему напиться? — Попросил Геннадий.

— Конечно, сейчас наберу и напою.

Геннадий посмотрел на ведра с зерном.

— Может и пшенички пару жменек найдется? — Решил снаглеть пастух.

— На такое я пойти не могу. Это семенной материал, каждое зерно на вес золота. — Не поддался Матвей.

— Блин, ну ладно, забегу на ток, нагребу откуда-нибудь. — Геннадий похлопал коня по ребристым бокам. — Ладно, пойду.

Макарке явно не хватало питания, потому он быстро уставал. Помимо пшеницы ему требовалась трава, сено или в худшем случае солома, чтобы набить огромный желудок. Взять их было неоткуда, природа погибла. Вся надежда была на следующее лето, но никто точно не знал, какими станут времена года, и стоит ли ждать положительных результатов, основываясь на прошлом опыте.

Скотине было особенно тяжко из-за ограниченного типа питания. Коровы, овцы и козы страдали от недостатка грубых кормов. Алабай Бывалый превратился в собственную тень. Он иногда показывался на улице, но вид у него был, мягко говоря, невеселый. Пес привык к большому количеству мяса, костям и прочим собачьим радостям, но теперь ему выпадала миска «липучки» в день, редко две. Только человек, куры и крысы чувствовали себя относительно привычно и внешне выглядели не сильно страдающими. Несушки оказались самым синергетически выгодным союзом с людьми, одаривая их ежедневно яйцами и получая взамен почти все то же, что и до катастрофы. Впору было ставить памятник курице и яйцу, чтобы отдать дань их заслуге в выживании жителей обеих деревень. В Можайкино успели соорудить целую многоэтажку-инкубатор для высиживания курами яиц, считая эту отрасль наиболее перспективной в ближайшем будущем. В Екатеринославке пока такого поголовья птицы не имелось. Всё, что снесли куры, моментально уходило на питание.

Матвей, прихрамывая, сходил вглубь штольни и набрал ведро воды из собравшегося там озерца. Макарка сразу понял, что это ему и загорцевал в нетерпении. Выпил ведро до дна и долго возил языком по влажному дну, показывая, что не откажется от добавки. Матвей сходил еще раз.

— Мотя, кого вы так обильно поите? — Поинтересовалась директор штольни Мария Алексеевна.

— Макара. — Ответил Матвей. — Геннадий запалил скотину, чтобы поделиться со всеми радостной вестью, что озимые взошли.

— Да вы что? — Воскликнула бывшая директор школы. — Ну, слава богу. А то я, грешным делом, уже начала думать, что умру от голода, а не от старости.

Матвей рассмеялся.

— Вы, Марь Алексеевна, умрете от сдетонировавшего заряда оптимизма. — Пошутил он и направился к выходу.

— Надо девчонок обрадовать. — Директор штольни поспешила в обратную сторону, где работал женский коллектив.

Конь снова выпил ведро досуха, но уже не пытался сделать вид, что ловит последние капли на дне. Помотал гривой и медленно подошел к детям, громко вдыхая запах зерна.

— Иди отсюда. — Тимоха отодвинул Макаркину морду в сторону.

Тузик, решив, что конь перешел личные границы друга, злобно оскалился и зарычал. Макарка всё понял, посмотрел на собачонку добрыми умными глазами и сделал шаг назад.

— Прости меня Господи. — Матвей зачерпнул из ведра горсть зерна и дал его слизать коню с двух ладоней. — Ребята, вы ничего не видели.

Подростки согласно закивали. Макарка сделал вид, что ему дали гораздо больше, чем на самом деле и тщательно пережевывал еду в течение нескольких минут. На свежий воздух вышел Наиль. Ему аккуратно постригли бороду и волосы, переодели и теперь он был похож на просто изможденного человека. Единственно, что сильно отличало его от остальных, это взгляд. В нем остался страх. Наиль смотрел распахнутыми глазами, как человек, увидевший опасность за мгновение до рокового события.

— Привет. — Поздоровался с ним Матвей.

Он давно ждал, когда тот придет в себя достаточно, чтобы поговорить о дороге. Матвей с Тимофеем еще не оставили идею найти его родителей, но совершенно не представляли, каким стал внешний мир. Хотелось получить достоверные данные и принять на их основе правильное решение.

— Привет. — Ответил Наиль. — У вас и лошади выжили? — Удивился он.

— Это все благодаря штольне. Было куда затолкать крупную живность.

— Я даже собаку за всю дорогу ни разу не увидел. — Он кивнул в сторону Тузика. — Тех, что выжили, быстро съели.

Тимофей положил руку на Тузика сверху, как будто хотел защитить его от поедателей собак.

— А мы с внуком не местные, всё думаем, сможем ли мы добраться до Москвы самостоятельно.

Наиль хмыкнул.

— И думать забудьте. У вас здесь рай, а там настоящий ад. Такого как у вас я не видел. Везде голод и смерть. Какие коровы или куры, люди землю едят, если на ней лежала еда. Я сам ел землю в погребах или магазинах, где банки полопались. Не надо никуда идти, ничего не найдете, кроме собственной смерти.

Тимофей и дед переглянулись. Взгляд внука выражал печаль, но в нем появилось понимание, что затея действительно может оказаться слишком опасной.

— А везде одинаковые разрушения? — Поинтересовался Матвей.

— Ну, да, везде эти разломы, булькающие горячие лужи, гейзеры. Я в самом начале встретил семью, как я думаю, все погибли. Вид у них был, как будто их в кипятке сварили. Я сошел с того места и буквально через пару минут из-под земли долбанул фонтан кипятка и пара. А с виду это была обычная трещина, как и тысячи других. Смерть может настигнуть там, где ее не ждешь. И люди, и природа, все хотят тебя убить.

— А что бандитизма много на дорогах? — Матвей до встречи с Наилем считал эту опасность самой значимой.

— Хватает. Особенно пока по трассе шли. Убитых много раз встречал. Хотя мне непонятно, зачем убивать, если тебя никто преследовать не собирается. Ну, отобрал еду, но убивать зачем? — Наиль присел на корточки, как будто устал стоять. — Люди быстро потеряли человеческий облик. Мне кажется, они стали частью плана природы по уничтожению людей.

— Да беззаконие это и ничего другого. — Не согласился Матвей. — Все мы цивилизованные пока над нами висит опасность неотвратимости наказания.

— Не пойму, как вам удалось изолироваться от остальных? Мне сказали, что я первый человек, которого они увидели после катастрофы. — Удивленно поинтересовался Наиль.

— А я не пойму, как ты нашел сюда дорогу? — В свою очередь полюбопытствовал Матвей. — Ты попал в узкий перешеек, к которому не ведет ни одна дорога. Мы тут действительно живем, как в затерянном мире.

— Я не помню. Последняя неделя у меня прошла, как во сне. Я просто шел. Голова уже не работала, только подсознание, как у пьяного. Брел и брел, а потом увидел людей и понял, что всё, добрел и упал. Я думаю, бог вел меня.

— Не иначе. Математически оказаться у нас у тебя не было шансов.

— Чего-то я должен еще сделать в этой жизни. Наверное, сказать вам, чтобы не обнадеживались тем, что вы в изоляции. Надо бы поставить под контроль тот перешеек. Если голодные банды прознают, в каком богатстве вы живете, вам конец.

— Да у нас и оружия нет никакого. Максимум, что можем найти, пару старых двустволок, да с десяток патронов с мелкой дробью. С таким хозяйством не навоюешь.

— Это да. — Согласился Наиль.

— А что, там прям банды?

— Ну, а как их еще назвать? Группы по интересам? Есть-то всем хочется. Соберутся в шайку самые отмороженные и давай шерстить все деревни и городки в округе. Я много раз слышал стрельбу, но везло, что не попадал на разборки. Один раз ночью на меня почти наступили, но не увидели. Я слышал, как гремело оружие у них. А потом они открыли стрельбу. Убили тех, кто ночевал на дороге чуть дальше меня. Я после этого и решил, что с трассы надо уходить.

— Военных не видел?

— Только в районе Краснодара, больше нигде. Они оборудовали два блокпоста, и там было довольно безопасно. Дурак я, что решил идти домой. Думал, раз столько народа на дороге, то это безопасно. А потом, когда дело коснулось еды и защиты, оказалось, все сами по себе. А через неделю от толпы уже остались единицы, а через полмесяца и вообще никого. Кого убили, кто прятались днем по норам, как крысы, кто от плохой еды или болезней умер, кто в трещину провалился в темноте или в кипящую лужу. Дорога — гиблое место. Я — это типичная ошибка выжившего. Наверное, мне надо было оказаться здесь, чтобы отговорить вас от этого мероприятия.

На Матвея пугающие откровения похождений Наиля произвели тяжелое впечатление. Он предполагал, что внешний мир станет жестоким вследствие конкуренции за продукты, но был уверен, что порядка останется больше. Надеялся на отряды самообороны, военных и прочих энтузиастов, готовых объединять людей ради общей безопасности и, переоценил их. Тяжелые времена еще должны были родить тех, кто захотел бы взять на себя ответственность за будущее человечества.

Глава 3

Петр двигал курсором по экрану элементы конструкции, но мыслями был далеко от выполнения работы. Если бы не бдящие камеры «оупен офиса», не строгий надзор бродящего между рядами рабочих мест начальника отдела, не контролирующий взгляд Марины, знающей его слишком хорошо, он уже давно забрался бы в телефон и предался притягательному безделью.

Петр не был лодырем, но яд иного образа жизни, попавший в вены во время отдыха, кардинально поменял его систему ценностей. Он уже не смотрел на работу в конторе, как на очевидную цель важного жизненного этапа. Созерцательный образ жизни и отдых помогли мозгу перезагрузиться и увидеть мир иначе. Вся современная жизнь была заточена под гонку за деньгами, через рекламу, через кредиты, через управление смыслами. Приняв эту гонку и встроившись в механизм остановиться уже было нельзя, как и нельзя было осознать того, что тебя используют. Только полный выход из системы показал ему истинную суть вещей.

Хозяин Зарянки верно и сам не понимал, что его детище обладает подобным эффектом. Являясь богатым человеком и эксплуатируя других, он был не заинтересован в том, чтобы люди избавлялись от наваждения. При этом Петр был благодарен ему за откровенный опыт. Он ощутил значимость простой жизни, наслаждение достаточным. За весь отпуск у него не появилось желания сесть за руль, полазить в интернете, выпить перед сном с устатка. Петр закрыл глаза и вспомнил запах знойного дня, аромат нагревшегося сена, приятную усталость от физической работы. Даже сарай, в который на ночь загоняли коров, чтобы подоить, вспоминался как благоухающее парным молоком место.

Петр открыл глаза и наткнулся на суровый взгляд Марины. Она выставилась на него, мысленно упрекая в том, что муж не отдается работе, как должно. Петр вздохнул, зацепил мышкой конструкцию на объемном чертеже и переставил в другое место. День прошел, как в тумане, если не считать обеденного перерыва. Во время него к ним с Мариной подсел коллега Игорь. Его, как и их, выдернули из отпуска.

— Привет, кислые рожи. — Поздоровался он, ставя поднос на стол. — Что, не догуляли?

— А ты чего светишься? Тебя с тещиного огорода выдернули? — Поддел его Петр.

— Типа того. С тещиного ремонта. Как я был благодарен этому звонку. Правда, мои дамы не догадались об этом. Я был очень артистичен. — Игорь вынул телефон и положил его на стол. — Видали, что сегодня в мире творится?

— Нет, а что? — Удивилась Марина.

— Да уж, еще пять лет в этом офисе и в вас не останется ничего человеческого. — Усмехнулся коллега.

— Не сыпь нам соль на раны. — Попросил Петр. — Чего ты хотел показать?

— Землю пучит. — Игорь включил ролик. — Земля реально поднимается.

В ролике показывался момент, озвученный темпераментной ведущей, эмоциональной скороговоркой комментирующей на испанском выпячивание поверхности в небольшом населенном пункте. Вначале все происходило довольно медленно и больше походило на обычное землетрясение. Камера дрожала, машины останавливались, люди отходили от домов. Так продолжалось пару минут, но потом произошло невероятное, земля начала горбиться и подниматься вверх. Дорожное полотно и электрические провода рвались на части. Ведущая позволила себя испуганный вопль. А было от чего вскрикнуть. На глазах людей несколько близлежащих домов рассыпались в прах, подняв облака пыли. И самое пугающее, что в места выпячивания начали бить молнии.

Оператор успел снять перспективу, на которой было видно, что процесс поднятия поверхности был не просто локальным. Землю пучило насколько хватало разрешения оптики. Было такое ощущение, что из-под земли плашмя лезет наружу огромная труба. Микрофон охрип, не имея физической возможности передать непрекращающийся гром. А затем ведущей и оператору стало страшно и они вместе с толпой побежали прочь от пугающего природного явления. Игорь выключил ролик.

— Каково? — Поинтересовался он с видом, будто сам его снял.

— В нашу эпоху развитого ИИ, это может оказаться хорошо сфабрикованной уткой. — Ответил Петр.

— Нет, это не утка ИИ, в новостях уже подтвердили, что в Колумбии случилось уникальное явление с поднятием земной поверхности, сопровождающееся сильными всплесками электромагнитной активности. — Игорь многозначительно посмотрел на коллег. — Ребята, мы накануне большой беды.

— Ой, ну хватит, Игорь. Не превращайся в ведущего дешевого шоу. Нам не страшно. — Отмахнулась Марина.

— Слушайте, я кое-что знаю и каждому не стану рассказывать, чтобы меня не посчитали брехуном. — Игорь перешел на шепот. — У подруги моей жены муж работает в РАН и он сказал, что вот уже два года идет нарастающая тектоническая активность и возмущение магнитного поля Земли. Они сделали прогностическую модель, и она показала, что накапливающиеся процессы должны вылиться в мегаземлетрясение. Судя по этому репортажу, до него осталось совсем немного. Я подумал, хорошо, что мои в деревне. Если в Москве тряхнет хотя бы на пять баллов, наша башня сложится как карточный домик. Но вы и сами все знаете, это же вы проектировали.

— В Москве не может быть таких землетрясений. — Ответила Марина.

— А как же вчерашнее? — Напомнил Игорь.

— Это афтешоки, эхо далеких толчков.

— Расскажи это людям, провалившимся под землю. — Напомнил Петр.

— Как знаете, ребята. — Игорь ожидал большего понимания. — Но мой вам совет, держите документы наготове и заранее продумывайте, как будете покидать нашу контору или свою ночлежку.

— Мы так и сделаем. — Пообещал Петр. — У меня отторжение к работе такое, словно мне тут экскрементами помазано. Думаю, неспроста. — Признался Петр. — Если начнет трясти, лифты могут остановиться, и тогда вообще не выберемся. Марин, как бы тебе не хотелось побыть ломовой лошадью, давай договоримся, как только начнет трясти, я хватаю тебя, и мы несемся по лестнице вниз. Судя по ролику, у нас будет две минуты на эвакуацию. Лучше ошибиться и получить нагоняй от начальства, чем погибнуть в завалах.

— Ой, мужики, вы что в детстве не наигрались? Вам бы только причину придумать, чтобы не работать.

После обеда Петр приставил телефон под монитор, оперев его на ножку, и включил новостной ресурс. Оказалось, что по ту сторону океана очень неспокойно. Инциденты, подобные колумбийскому случались тут и там. В Чили, Мексике, Канаде и прямо посередине атлантического океана. Репортаж, снятый с борта судна, показывал вначале волнистую поверхность океана, локализованную рябью воды отличной от остальной. А потом поверхность стала вздыматься, вода с нее сошла в разные стороны и понеслась волной в сторону корабля. Петр успел заметить, что и здесь процесс сопровождался разрядами молний. На душе стало тревожно. Где-то трагедия уже случилась, и это стало очевидностью, а они все еще пребывали в уверенности, что их минуют любые беды.

Петр посмотрел в большое панорамное окно в сторону Москва-Сити. Ему показалось, что высотки качаются. И в ту же секунду он услышал, как запрыгала мебель в офисе, задрожали окна. Петр схватил телефон в руки, сумку с документами и бросился к Марине, испуганно озирающуюся по сторонам, но не собирающуюся никуда бежать. Никто не думал этого делать из всего огромного коллектива. Игорь вопросительно смотрел на Петра, как будто не решался поступить так, к чему призывал.

— Побежали на лестницу, чего смотришь? — Поторопил жену Петр.

— Сейчас закончится. — Заявила Марина, смущенно глядя на коллег.

Петр схватил со стола ее сумочку и дернул за руку.

— Бежим, я за все отвечу.

Перечить его решительности супруга не посмела. Под удивленные взгляды коллег они выскочили из офиса. Начальник выбежал им что-то сказать, но не успел. На лестнице оказалось пусто. Никто не воспринял очередные толчки всерьез.

— Петь, нас уволят, если мы будем каждый раз убегать. — Марина была смущена поступком мужа.

— Туфли сними. — Попросил Петр. Из-за высоких каблуков супруга очень тормозила спуск. — Небоскребы Москва-Сити шатаются.

— Тебе показалось. — Марина сняла обувь и взяла в руки.

В этот момент здание тряхнуло так, что в некоторых проемах треснули стекла, а на стыке лестничных пролетов появились зияющие трещины. Буквально через секунду над городом разнесся нарастающий вой сирен тревоги. Чувство надвигающейся беды буквально захлестнуло людей. На лестницу одновременно выбежали сотни работников. К счастью для Петра и Марины, они уже были на нижних этажах и выбежали на свежий воздух одними из первых.

— Подальше от здания. — Петр потянул запыхавшуюся супругу за собой.

Они отбежали до парковки. Петр открыл машину и бухнулся на водительское сиденье, тяжело дыша. Марина села рядом.

— Уфф, второй раз за день я такой зарядки не выдержу. — Призналась она, отряхивая ноги. — Хорошо, что тряхнуло, иначе у начальника возникли бы к нам вопросы.

— Да пошел он в жопу. — Выругался Петр. — Ты теперь понимаешь, что мы в одном шаге от того, чтобы сдохнуть в склепе, вместе с тысячей таких же рабов?

— Работников. — Марина не была согласна с гиперболами мужа. — Но ты прав, лестничные пролеты могут не выдержать еще одного толчка такой же силы.

Выбежавший народ рассеялся вокруг офисного здания. Жители соседних домов тоже выскочили на улицу, многие с сумками, как будто заранее готовились. Петр обратил внимание супруги на этот факт.

— Народ чует, что беда ходит рядом. — Он кивнул на семью с двумя детьми.

Папаша с рюкзаком на спине, катил за собой безразмерный чемодан, а супруга тоже с рюкзаком, катила чемодан поменьше. Дети были пристегнуты к родителям яркой веревкой.

— Ну, это уже паранойя. — Марина рассмеялась.

— Как сказать.

Больше толчков не случилось. Сирены умолкли, и народ начал суетиться, не зная, как поступить, вернуться на рабочее место или еще постоять. Петр ощутил легкий приступ страха от мысли зайти в здание. Ему казалось, что оно непременно рухнет, когда он будет в нем находиться.

— Может, вернемся? — Слишком ответственно относящая к работе супруга чувствовала себя не в своей тарелке.

— Нет, пока рано. — Петр разблокировал телефон с намерением проверить интернет на предмет новостей.

Они должны были повлиять на его решение, остаться или вернуться. И первая же новость на информационном ресурсе называлась «Земля готовится к перезагрузке». Ее выложил университет из Юго-Восточной Азии. Петр пробежался глазами и понял из нее, что усилившаяся тектоническая активность является следствием накопившегося импульса, вызванного гравитационными взаимодействиями с Солнцем и планетами солнечной системы. Якобы внутреннее жидкое ядро аккумулировало миллионами лет энергию, запасая ее внутри себя, но в какой-то миг, под воздействием определенного положения планет и активности светила, избыточная энергия начала покидать ядро, пробиваясь наружу. Ученые считали, что подобное случалось и ранее, вызывая мощную сейсмику, иногда приводящую к массовым вымираниям по типу Пермского.

— Нет, сегодня на работу не пойдем. — Решительно заявил Петр.

— Петь, ты в своем уме? — Марина открыла дверцу. — Ты, как хочешь, а я пошла.

— Маринк, ты хочешь, чтобы я применил к тебе силу? — Петр внутренне чувствовал, что прав, и не готов пожертвовать женой. — Давай еще часок посидим, а начальнику соврем, что ты ногу подвернула.

— Почему я? Я не умею врать. — Не согласилась супруга.

— Ладно, я подвернул, и мы поехали в травмпункт.

— Ты мне открываешься с новой стороны. Оказывается, ты умеешь складно врать. — Марина захлопнула дверь, оставшись в салоне. — Если нас уволят…

— Лучше, чем наградят посмертно. — Закончит Петр.

Они просидели молча минут десять. «Планктон» постепенно снова просочился внутрь здания, и вокруг стало пусто. Послушали радио, но там лишь констатировали то, что и так было очевидно. Никаких пугающих новостей не сообщалось. Можно было подумать, что новостные службы получили указание не сеять панику. Это было правильное решение, народ любил пугаться и пугать остальных. Петр выключил радио и посмотрел по сторонам. На другой стороне парковки притулился ларек с шаурмой.

— Знаешь, единственное о чем я скучал в Зарянке, это шаурма из того ларька. — Петр кивнул в его сторону. — Хочешь?

— Не откажусь.

— Я мигом. — Петр выскочил из машины и бодро направился к заведению общепита.

По дороге вспомнил, что у него легенда про подвернутую ногу и начал хромать, на случай, если их начальник смотрит в окно. Повар крутилдве шаурмы минут десять. Он знал и любил свое дело и дорожил репутацией. Офисный люд частенько устраивал очереди к нему в обеденный перерыв и даже после работы.

— Держи. — Петр протянул теплый сверток жене.

Она отложила телефон в сторону и взяла шаурму в руку.

— Странно, набрала отцу, звонок пошел, а потом раз и сорвался и больше не набирается. Звоню, а там тишина. И до Тёмки не могу дозвониться. — Марина развернула и откусила. — М-м, это тебе не столовский бизнес-ланч.

— Я бы ему поставил звезду Мишлен, но он тогда цену взвинтит. Дед опять в полете, а в полях, наверное, не ловит. — Предположил Петр.

— Раньше ловило. Ладно, после работы сам перезвонит. Я думаю, связь барахлит после землетрясения.

Петр включил негромко музыку. Они ели не спеша, как будто находились в Зарянке, где их никто и никуда не торопил.

— Как-то тихо вокруг. — Заметил Петр, доедая остатки шаурмы, высыпавшиеся в пакетик.

Машины ездили, люди ходили, но при этом ощущалась некая глухота, как будто не воспринимаемый человеческим ухом звук гасил слышимые звуки. Необычная особенность замечалась только если к ней хорошо прислушаться. И вдруг снова по всему городу одновременно взвыли тысячи сирен. Звук достиг верхних нот и застыл на них, нагоняя страха.

Марина с перепуга захлопнула дверь и испуганно обратилась к мужу.

— Зачем это они их снова включили?

— Не знаю. Может, научились предсказывать землетрясения? — Предположил Петр.

— Это не учебная тревога. Предупреждаю, это не учебная тревога. — Раздался женский голос из ближайшего динамика. — Всем покинуть здания немедленно и выйти на улицу. Покинуть здания и выйти на улицу. С собой взять документы, воду и продукты на одни сутки. Сохраняйте спокойствие. Покидайте здания организованно. Пропускайте вперед женщин и детей. Не оставайтесь рядом с высотными зданиями. Отходите на безопасное расстояние во избежание поражений осколками стекла и бетона.

Марина смотрела на мужа во все глаза, воспринимая информацию не как предупреждение, а как констатацию неизбежной трагедии.

— Это учения гражданской обороны. — Ответил ей Петр. — Хотят понять, как народ справляется с эвакуацией. Они, наверное, поняли из сегодняшнего опыта, что надо население надо тренировать.

— Думаешь? — Марина решила, что предупреждение по-настоящему не учебное. — Может быть, нам отъехать еще подальше?

Петр снисходительно усмехнулся.

— Давай отъедем. — Он завел машину и включил кондиционер.

Дождался, когда стрелка ляжет на рабочие обороты двигателя и выехал с парковки. Встал у дороги на свободное место. Из офисного здания и жилых многоэтажек повалил народ. Петр открыл рот, чтобы сказать что-нибудь ехидное в адрес учений, как дорога под ними подпрыгнула. Машина громыхнула подвеской. Марина закричала со страха. Впереди на дорогу упал световой столб, повредив соседнюю машину. Проходящая неподалеку эстакада, сорвалась с одной из опор и с глухим ударом обрушилась. К счастью под ней не проходила проезжая часть. Из окон посыпались разбитые стекла. Офисное здание с огромными панорамами в один миг превратилось в объеденный кукурузный початок. Огромные куски стекла упали прямо на людей, покидающих здание.

Марина смотрела на происходящее, прикрыв рот. Из глаз потекли слезы.

— Петя, что это творится? — Спросила она, всхлипывая.

— Ты сиди здесь, а я пойду помогать. Никуда не уходи. — Петр решительно открыл дверь.

Вынул из багажника аптечку и направился к офисному зданию. Он был уверен, что хуже уже ничего не случится. Стекла выпали, а второй толчок такой же силы вряд ли мог произойти. Пока шел, увидел, что некоторые многоэтажные дома начали разрушаться. Последствия мощного толчка оказались страшными. Хвала властям, что они смогли вовремя предупредить. Он посмотрел в сторону высоток Москва- Сити, узнать, как они перенесли землетрясение и замер.

Небоскребы по неведомой причине поднимались вверх. И без того выше всех зданий в Москве, они вдруг вознеслись еще на сотню метров. Вместе с ними потянулся ввысь и весь городской ландшафт. Высотки простояли на пике несколько секунд, принимая на себя разряды непонятно откуда взявшихся молний, и повалились вниз. Петр смотрел на невозможное зрелище, как зачарованный, не имея сил сойти с места и даже отвернуться. Воздух сотряс грохот падения зданий и громовые раскаты, а земля снова начала ходить ходуном. Вал, вздымающий городской ландшафт, двигался в его сторону. Поднял вверх Москву-реку с пароходиками. Вода хлынула вниз по улице вместе с выплеснутым на нее водным транспортом.

— Петяааа! — Услышал Петр испуганный голос жены и пришел в себя.

Народ, бросившийся помогать раненым, вдруг отвлекся, заметил, что совсем рядом происходит пугающее явление и, не зная, как реагировать, застыл на месте. Петр побежал к машине. Опора под ногами с каждым шагом становилась все зыбче и зыбче. Ноги ступали в пустоту или же натыкались на твердь, оказавшуюся выше. Петр упал, разодрав ладони об асфальт. В этот момент его зацепила бортом легковушка, потерявшая управление. Он отлетел на газон. Поднялся на ноги. До машины с Мариной оставалось двадцать шагов. Обернулся и понял, что не успеет их сделать. Он уже стоял у основания вздымающегося вала. Тот подхватил его в ту же секунду и понес наверх.

Гром, грохот, скрежет раздавались отовсюду. Земная поверхность лопалась с грохотом артиллерийских орудий. Разрывы сопровождались резкими толчками, швыряющими Петра из одного места в другое. При этом он пытался не потерять из вида машину с Мариной. Последнее, что он видел, как она кувыркалась вниз вместе с другими автомобилями, бордюрами и кусками асфальта, пока не уперлась в стволы деревьев, растущих в небольшом парке ниже по улице. Потом его ударило по голове, и Петр потерял сознание.

В себя он пришел в сумрачном месте. Голова болела, в воздухе сильно пахло дымом и бетонной пылью. Петр огляделся и решил, что его забросило к дороге под эстакаду. Пошевелился, чтобы понять, не прижало ли. В ногу стрельнула резкая боль в районе ступни. Попробовал пошевелить ей. Нога двигалась, но было ощущение, что в обуви ей стало тесно. Руки остались целыми, если не считать ссадин.

Петр пополз на свет. Еще до того, как выбраться из-под завала, он отметил непривычную тишину. В Москве никогда не было так тихо, даже ночью. Пока полз, понял, что оказался не под дорожной эстакадой. Его зажало перед вывернутым наружу куском земли вместе с коммуникациями и придавило всем, что гнал перед собой земляной вал. Петр влез в жижу, образовавшуюся вытекшими из труб остатками воды, но ничего не оставалось, как измазаться в ней, выбираясь дальше.

Выбрался из завала и не узнал города. От мегаполиса остались только развалины и те на совершенно другом ландшафте, не напоминающем прежний. Москва дымилась сотнями пожаров. Один из крупнейших городов мира исчез с лица за земли за минуты. Его как будто наказали за то, что он превознесся над миром, возгордился, самодовольно назначив себя центром вселенной.

Петр осмотрелся, чтобы найти машину с Мариной. Голова кружилась и плохо соображала. Из-за того, что все кардинально поменялось, ему никак не удавалось понять свое местоположение в пространстве. Лишь опоры эстакады, оказавшиеся сильно дальше того места, где он находился в момент начала катастрофы, позволили ему определиться. Он увидел тот самый парк, припорошенный серой пылью. Из-за нее Петр не смог сразу разглядеть его. Деревья повалились на одну сторону, как будто их причесали огромной гребёнкой.

Прихрамывая на больную ногу, Петр направился к нему, чтобы найти машину с Мариной. Он очень хотел верить, что их дорогая иномарка обеспечила супруге достаточную безопасность. Люди выбирались на белый свет отовсюду. Пыльные, грязные, в крови, с потерянными лицами. Ужас произошедшей трагедии еще стоило осознать, а пока они повиновались инстинктам, действуя неосознанно.

— Вы не видели мальчика, лет шести? — Спросила Петра запыленная бабуля с раной на лице.

Ее большие синие глаза смотрел не на Петра, а сквозь него, как будто она была не в себе.

— Извините, не видел.

— Куда же он сбежал? — Бабуля завертелась на месте.

Думать не хотелось, что с внуком этой женщины случилось непоправимое. Сегодняшний день принес городу много трагедий.

Машин у парка, сбитых в кучу, застряло несколько десятков. Народ выбирался из них, помогали друг другу расталкивать завалы.

— Марина! Марина! — Несколько раз громко выкрикнул Петр.

На него обратили внимание. Напротив тех, кто был в машинах и остался чистым, он выглядел ужасно грязным. Петр даже не осознавал этого.

— В какой машине? — Спросил его мужчина в бежевой майке, облегающей крепкую спортивную фигуру.

— Серебристой. — Петр забыл, что надо еще добавить, чтобы уточнить детали для облегчения поисков. — С люком.

— Седан? Кроссовер? — Поинтересовался мужчина.

— Кроссовер. Его понесло вперед и он уткнулся в деревья.

— Ясно. Тогда надо начинать искать с другой стороны. Кто у тебя там, жена?

— Угу. Марина.

— Если что, мужик, будь готов к самому худшему. Шансов не так уж много, что она выжила. Хорошо, хоть пожар не начался, иначе всем конец.

Петр ничего ему не ответил. Он верил, что с женой пока все нормально, но надо поторопиться, пока ситуация не ухудшилась. Со стороны парка ситуация выглядела еще хуже. Машины застряли промеж стволов деревьев, задние били их, проталкивая дальше, заклинивая еще сильнее.

— Марина! — Снова выкрикнул Петр. — Марин!

— Блин, тут так все засыпало пылью, что сразу и не поймешь, какого цвета машина. — Спортивный мужчина прошелся мимо нескольких машин, счищая ладонью пыль.

— Марин! — Снова выкрикнул Петр.

— Не поможет, если она в отключке.

— Должно. Она бы обязательно пристегнулась и еще у нас куча подушек безопасности. — Не согласился Петр. — Марина!

Откуда-то из кучи машин раздался знакомый звук клаксона. Петр решил перепроверить свое предположение.

— Марина!

Клаксон истерично завопил.

— Это она. — Петр бросился на звук.

Он шел из-под других машин, накрывших автомобиль с женой. Петр забрался по мятому железу и в прореху между корпусами крикнул.

— Марин, это ты?

— Я, Петь, я. — Ответила она. — Как классно… ты живой. — Она разревелась. — Меня тут зажало. Ни двери, ни люк не открыть.

— Я сейчас что-нибудь придумаю, Марин. Не переживай. Тут люди есть. Мы сейчас тебя вытащим. — Петр преисполнился уверенности, что у него все получится.

— Что, нашел? — Удивился добровольный помощник.

— Да, она там под этой машиной. Надо бы ее убрать в сторону. — Петр подергал за арку колеса автомобиля, мешающего освободить супругу.

Он не шелохнулся.

— Его ты никак не уберешь, пока не разберешь остальные. — Посоветовал мужчина.

Он был прав, разбирать завал стоило с самого начала, а это значило, что сдвинуть следовало, как минимум три машины. Усилия двух мужчин тут явно были недостаточными.

— Я поищу помощь, а ты пока успокаивай жену. — Посоветовал помощник.

— Хорошо. — Согласился Петр

Он не хотел покидать Марину.

— Ты не ранена? — Поинтересовался Петр у жены.

— Нет, ни царапины. А ты как?

— Зашиб ступню, все тело в ссадинах, в грязи по самые уши. Выгляжу, как бомж с огромным стажем. Но на душе светло, что тебя нашел и честно говоря, плевать, как выгляжу. Тут половина людей такие.

— Разрушений много? — Поинтересовалась Марина.

Ей еще предстояло увидеть, во что превратилась Москва.

— Столицы больше нет. — Печально ответил Петр. — Ты ее не узнаешь.

— Как наш офис?

— Я даже не могу понять, где он находился. Тут все настолько поменялось, что у меня начался топографический кретинизм.

— Какой ужас. — Марина замолчала. — Связи нет. Как там отец с Темкой?

— Откуда ей взяться, ничего же не осталось. Надеюсь, до Ставрополя эта беда не докатилась.

— А как узнать. Я же не упокоюсь, пока не узнаю. — Голос супруги задрожал.

— Давай, успокаивайся, пока мы тебя не достанем, а потом будем думать. — Посоветовал Петр. — Кстати, в багажнике валялся мой старый спортивный костюм. Ты можешь туда добраться?

— Да, могу.

— Надо будет его забрать, чтобы переодеться.

Опора под Петром закачалась. Машина, накрывшая их семейный автомобиль, опасно сдвинулась в сторону. Петр резко отскочил, чтобы не оказаться зажатым. Обошел по другим автомобилям с другой стороны и обратил внимание, что там, прислонившись крышей к их машине на боку лежит большущий кроссовер. Обычно у таких имелся не просто люк, а целая панорамная крыша.

Петр заглянул внутрь через разбитое стекло. Убрал рукой шторки безопасности, открывшиеся во время ударов, и удостоверился, что его предположения верны. Панорамная крыша от ударов разбилась по центру, образовав зубчатый проем. Петр, убедившись, что ему ничего не угрожает, спустился через проем передней двери внутрь салона.

— Петь, это ты? — Испуганно поинтересовалась супруга, услышав поблизости шум.

Супруг расширил локтем дыру в стекле и посмотрел через нее в салон собственной машины. Марина смотрела на мужа большими глазами, как будто не признавала.

— Привет. — Поздоровался Петр. — Я, это я, Маринк. Просто, меня немного покидало по жизни.

— Блин, Петька, ты вообще на себя не похож. Папуас какой-то. — Марина протянула в проем разбитого оконного проема руку, дотронулась до лица мужа и всхлипнула. — Как хорошо, что ты меня нашел.

— Не говори. — Петр взял ее руку в свою. — Мне кажется, у тебя есть шанс пролезть через эту дыру.

Край панорамной крыши и оконный проем передней дверцы их машины частично совпадали. Марина оставалась в прекрасной физической форме, сохраняя изящную фигуру, и вполне могла пролезть в отверстие.

— А если застряну? — Испугалась супруга.

— Послушай, если ты не выберешься отсюда, то сегодня можешь остаться ночевать здесь. Я не вижу шансов разобрать этот завал. Передние машины заклинило между деревьями, поэтому я не уверен, что мы сможем начать растаскивать их с этого края. А чтобы добраться до тебя с обратной стороны, понадобится неделя.

— Я не согласна тут жить неделю. Мне уже в туалет надо, а я не смогу ночевать там, где… ну ты понял.

— Конечно, понял. Ты у меня такая чистюля, поэтому придется лезть в этот проем. Ты нашла мой костюм?

— Да, ты хочешь переодеться?

— Да. Давай его сюда. И вообще, что у нас там в багажнике есть полезного?

— Органайзер с инструментами и баллончиками аэрозолей, огнетушитель, незамерзайка, вода, палатка кажется, всё.

— Палатка и вода сгодятся. Передавай сюда, а потом сама перебирайся.

Марина передала мужу костюм. Долго пыхтела, доставая из багажника пятилитровую бутыль воды и рулон с палаткой. Петр не стал выставлять вещи наружу, опасаясь, что их могут украсть. Марина замерла перед проемом, в который следовало протиснуться.

— Я не пролезу. — Произнесла она упавшим голосом. — Ты обо мне слишком хорошего мнения.

Теперь и Петр был уверен, что проем слишком мал для взрослого человека. Он задумался, и вдруг понял, что решение вопроса довольно простое.

— Домкрат неси. — Попросил он супругу.

— Это штука, чтобы колеса менять? — Марина была не сильна в этих вопросах.

— Поднимать машину, чтобы менять колеса. Он в нише спрятан, в багажнике.

Пока жена искала, он сам пролез в багажник чужой машины и нашел вытряхнутый их подполья набор инструментов, включая гидравлический домкрат. Он был не очень удобен для его задумки, но Петр больше рассчитывал на собственный механический домкрат.

— Петь, ты где? — Супруга загремела железом по краям проема. — Держи.

Петр забрал устройство и протиснул е го под выгнутую внутрь салона среднюю стойку. Работе в тесном пространстве мешало абсолютно все. Он сбил руки в кровь, пока ромб не начал распрямляться. Проем между выбитой панорамой и окном их машины стал увеличиваться. Петр подсунул чужой домкрат под край крыши, чтобы увеличить количество опор. Вынул подголовники из сидений и разложил их по периметру крыши и под стойки. Покачал кузов, чтобы проверить устойчивость. Боялся за жену, если машина сорвалась бы в то время, когда она перебиралась, это могло сломать ей позвоночник или повредить внутренние органы.

— Готово. Лезь аккуратно, без резких движений. — Попросил он жену.

Марина сгруппировалась, примеряясь к отверстию.

— Ты меня лови. — Попросила она.

— Ты нырять…

Петр не договорил. Супруга чуть ли не «щучкой» прыгнула в окно. Он подхватил ее из неустойчивого положения и затянул внутрь. Они вместе рухнули на пол, точнее на дверь переднего пассажира. Машину опасно качнуло, но она удержалась. Марина зажмурилась, и некоторое время лежала без движения на муже.

— Ударилась? — Испугался Петр.

— Нет. — Ответила она, открыв глаза. — Благодарила бога за всё.

— Понятно. Можешь и меня поблагодарить. Я тоже старался.

— Нет, пока не умоешься, благодарить не буду.

Они кое-как поднялись в тесноте салона. Петр перебрался на задний ряд и переоделся в спортивный костюм. Попросил Марину плеснуть на руки из бутылки и умылся.

— Ну, совсем другое дело. Можно и поблагодарить. — Марина поцеловала мужа.

— Больше не умываемся питьевой водой. — Предупредил Петр. — Только для питья.

— Хорошо. — Марина зашмыгала носом.

Ее вдруг прорвало. Она обняла мужа и начала реветь. Петр не мешал ей, не успокаивал, понимал, что со слезами выйдет накопленный страх и жене станет легче.

Прежде, чем выбраться из этой машины, Петр проверил ее всю, чтобы не оставить в ней полезных вещей. В багажнике не нашел ничего, чтобы пригодилось бы, а вот в бардачке у богатого владельца дорогой машины оказался травматический пистолет и газовый баллончик. Петр вначале принял пистолет за пневматический, но взяв в руки, понял, что он слишком тяжелый. Нажал кнопку выбрасывания обоймы. Там оказались патроны с резиновыми шариками вместо пуль. Оружие, даже такое, вполне могло пригодиться.

Петр выбрался первым. Принял вещи и помог подняться жене. Марину ждал настоящий удар. То, к чему она готовилась, не шло ни в какое сравнение с тем, что она увидела. Супруга прикрыла рот ладонью и долго смотрела большими глазами на развалины города, ничем не напоминающие прежнюю Москву.

Глава 4

Очень быстро стало понятно, что напарники по дороге становятся обузой. Даша с трудом сдерживала эмоции, когда взрослые мужики начинали вести себя, как капризные дети. Да, голод, усталость и непрекращающиеся дожди доконали всех. Одежда не успевала просыхать. Казалось, что уже нигде в мире нет сухого места. Вещи в рюкзаках начали тухнуть и источать зловоние, обувь расклеивалась. А с каждым днем утра становились все свежее и свежее.

Рисунок карты, даже завернутый в пленку, впитал влагу. Контуры потекли, надписи смазались. Теперь быть уверенным, что перед тобой именно тот населенный пункт, нанесенный на карту, уже не получалось. В выборе пути появилась неопределенность, мешающая достижению цели к определенному сроку.

— Надо было лучше подготовиться. Я не знаю, запаять края пакета или хотя бы скотчем заклеить. — Поучительно произнес Аркадий Семенович, главный возмутитель спокойствия.

Он каждое утро перематывал себе ступни, полопавшиеся от трудной дороги и сахарного диабета. Процесс выглядел максимально отталкивающе, но он намеренно делал это на публике, чтобы она проявила к нему сочувствие. Аркадий являлся самым слабым звеном в компании людей, двигающихся в одном направлении. Раньше всех уставал, позже всех был готов к выходу. Во время вооруженного нападения, из-за собственной неловкости он остался на другой стороне дороге и кричал нападавшим, что у людей, с которыми шел, полно продуктов. Отбиться удалось, Максим точной стрельбой из автомата здорово охладил пыл людям, палившим из дробовиков. Аркадий, поняв, что поторопился с результатами боя, ответил, что кричал, не помня себя от страха. Наверняка, так оно и было.

— Послушай гений, ты уже достал нас своими замечаниями. — Пригрозил ему Максим.

— Э-эх, молодежь, не хотите слушать старших, потому и проблемы наживаете, которые можно было избежать. — Не унимался Аркадий Семёнович.

— Это у тебя проблемы. Если бы не жрал, как не в себя, то и ноги остались бы целыми, и не пыхтел как паровоз на каждом пригорке. — Сорвался Илья. — Ты чего сделал, чтобы пойти в поход? Оружие добыл, продукты? Ты прилип к нам, как паразит, как прилипала, бесполезный слизняк, готовый предать при первых признаках опасности.

— Илюш, нам не надо ссориться. Мы одна команда. — Даша обняла Илью, желая его успокоить.

— Мы команда, а это паразит. — Илья презрительно сплюнул на землю.

— Такие молодые, а нервы ни к черту. — Произнесла женщина, поддерживающая сторону Аркадия.

Случилась странное моральное разделение команды. Образовалось два центра с разным видением ситуации и мотивационными посылами. Первое ядро, это Илья, Макс, Даша и Гуля. У них было оружие и продукты, они понимали свои обязанности и всегда были готовы действовать. Второе ядро, семь человек. Все они были старше представителей первого и имели одну общую схожесть, не умели брать на себя ответственность и любили советовать. Но на предложение самостоятельно осуществить то, что предложили, компаньоны в ужасе отказывались. При этом у них не возникало никакого диссонанса. Они были свято убеждены в правильности своих советов и их неосуществимости. Видно было, что большую часть жизни они варились в информационной среде потакающей подобным взглядам.

А еще было то, что молодую часть команды раздражало в них больше всего. Это полное отсутствие жалости к другим, и вызывание жалости к себе. Как только выдавался привал, они наперебой начинали жаловаться на то, как устали, как им тяжело, не вспоминая про то, что видели на дороге убитых людей. Жертвы разбоя их не трогали, даже в некотором смысле радовали, потому что не повезло убитым, а не им. Причем черты людей активно трансформировались в процессе движения. Выходили они в самом начале похода не такими. Но в некоторой изоляции от остального общества и под влиянием друг друга, а так же, как противовес тем, кто умел брать на себя ответственность, они очень быстро теряли моральные качества. Точно так же люди быстро привыкали убивать, относясь к жертвам, как к неодушевленным предметам. Катастрофа как будто упростила многообразие человеческих психотипов, оставив лишь самые яркие, чтобы скорее разрешить спор между теми, кто должен остаться жить, а кто нет.

Максим отозвал Илью в сторону. Аркадий заметил это и подозрительно уставился в их сторону.

— Слушай, сил нет тащить их на себе. Мы бы делали переходы в день в два раза больше, а приходиться с ними нянчится и еще выслушивать, какие мы тупые. — Тихо произнес Макс.

— Я бы оставил им еду и одно ружье, но Дашка моя очень человеколюбивая. Она есть и спать не сможет, если будет знать, что мы оставили людей на погибель. — Ответил Илья.

— А они сдохнут быстро. — Согласился друг. — Но с ними мы до морозов никуда не дойдем. До Энгельса точно не дотянем.

— Да, туда мы точно не доберемся в этом году. Придется зимовать в той деревне, в которой нас застанут морозы. — Илья бросил взгляд в сторону Аркадия, не сводящего с него глаз. — Упырь боится, что мы их бросим.

— Я бы с таким удовольствием это сделал, и ни одна молекула души не дрогнула бы совестливым уколом. — Признался Макс.

— Это изначально неправильное решение идти большой компанией. Я вчера перед сном думал про нашу ситуацию и мне пришла мысль, что катастрофа привела нас к тому, что люди, которые ничего из себя не представляют, типа балласта или наполнителя, должны исчезнуть. Каждый выживший должен стать кем-то в большом смысле. Природа должна видеть в нем задел на будущее. Что может дать будущему этот Аркаша с гниющими ногами? Или его подруги? Они типичный балласт, пустое место с глазами. — Илья вздохнул. — Гуманнее было бы их расстрелять, чем бросать умирать от голода.

Кажется, Аркадий прочитал его последние слова по губам и побледнел.

— Ребята, я чего подумал, давайте вам паек сделаем больше. Вы же добытчики, у вас и калорий больше уходит на работу. — Предложил он внезапно, заглядывая в глаза парням.

Женская часть команды удивленно выставилась на своего предводителя.

— А мы и так голодаем, а если будем есть еще меньше, то вообще идти не сможем. — Заявила самая хабалистая из женщин по имени Тамара.

Она всем хвасталась, что работает экономистом в крупной компании, и каждое лето по целому месяцу отдыхает в самых дорогих отелях. Тамара до сих пор не сняла с отощавших пальцев многочисленные перстни. Ее накачанные губы, обвисшие как у алкоголички, и такие же накачанные сверх меры скулы, обострившиеся на фоне голодания, превратили лицо в неподвижную уродливую маску.

— Можно пайку больше, но надо посчитаться на первый-второй. — Предложил Аркадий.

— Зачем? — Не поняла Тамара.

— Первые будут есть норму вторых.

— А вторые что будут есть?

— Их расстрелять, чтобы не умерли с голода. — Произнес Аркадий и многозначительно посмотрел на Илью.

— Хорошую идею вы подкинули. — Не моргнув глазом, произнес он. — Действительно, многие из вас не приносят пользы, и было бы справедливо избавить группу от некоторых членов.

— Ты шутишь что ль? — Тамара скривила презрительную ухмылку. — У тебя с голодухи мозг начал сохнуть?

— Так, женщина, вы дожили до седых волос, а ведете себя, как хабалка с рынка. — Укорила ее Даша. — Вы сами-то сколько еды добыли?

— А я управленец хороший. — С вызовом ответила Тамара.

— Слушайте, зачем мы мешаем таким хорошим управленцам? — Гуля с трудом сдерживала гнев. — Давайте разделимся, и каждый пойдет своей дорогой. Я не могу больше видеть их… лица.

— Я с вами, ребята. — Аркадий поднял руку вверх. — У меня же больные ноги, я плохой добытчик, признаю. А эта пусть управляет бабским отрядом. — Он кивнул в сторону Тамары.

— Эй, Аркаша, а не ты ли нас подначивал встать в оппозицию?

— Я? Сдурела? Кто вы есть-то, чтобы с вами быть в одном отряде? Немощные кошёлки, которые не могут самостоятельно себе зад подтереть. Ребята, вон, каждый день жизнью рискуют, ныряют в погреба, отстреливаются, а вы? У, жабы.

Обиженные женщины подняли хай.

— Хватит! — Рыкнул Макс. — Слушайте все сюда. С этой минуты в нашем отряде всё будет по справедливости, то есть по сумме вложенных усилий. Кто работает, тот ест в первую очередь. Кто просто тащится за нами, не собираясь напрягаться, тем еду по остаточному принципу. Мы с Ильей работаем больше всех, поэтому будем есть первыми, потом Даша с Гулей, а потом все остальные. Не нравится, у вас есть выбор доказать, что достойны большего. И никакого равенства, только справедливость.

— А как же нематериальная помощь? Вы же шагу ступить без совета не можете? — Возмутилась Тамара.

— Еще один такой комментарий и пойдешь советовать самой себе. — У Макса заходили желваки.

Тамара, заметив его состояние, замолчала. Женщины пересматривались между собой, потрясенные серьезностью конфликта.

— Так, народ, давайте возьмем себя в руки. — Даша всегда выступала миротворцем в конфликтах. — Мы на нервах, потому что находимся в нечеловеческих условиях, но это не повод самим терять человеческий облик.

— Если бы не они, ничего бы с нашим человеческим обликом не стало. — Макс фыркнул и отошел в сторону.

— Мы с ними никогда не дойдем до Оренбурга. — Шепнул Илья подруге. — Скидывать их надо в ближайшей деревне, где остались люди.

— Нет, они пойдут с нами. Мы не станем превращаться в нелюдей, как бы трудно не было. — Так же шепотом ответила Даша. — Ты сейчас дашь слабину, а потом всю жизнь будешь упрекать себя в этом.

— Но как же твои родители? Они же ждут тебя?

— Я ничего им не сказала про то, что приду. Они бы отговорили меня от этого. — Призналась Даша.

— Вот ты упрямица. Не думал, что настолько. — Илья отмяк.

Посмотрел на вторую половину команды, напуганную и растерянную, и понял, что подруга права. Старшему поколению, закостеневшему в определенных взглядах, было намного труднее приспособиться к новым условиям. Их матрица сбоила, когда в нее вторгались новые данные, разрушающие прежний код. И когда им в открытую говорили, что они бесполезные существа, включался аварийный режим защиты, объединение неприспособившихся людей в кучи, с целью убеждения друг друга в обратном. Даша отлично это понимала на интуитивном уровне, и потому ее терпение происходило из ожидания перемен в лучшую сторону.

— Тогда у меня к вам будет такое задание. — Подумав, произнес Илья. — Вы будете ответственны за сушку одежды. Каждый раз, когда мы будем встречать горячий источник, вам придется греть в нем камни, вынимать и сушить на них одежду.

— А как это? — Не поняла Тамара.

— Откуда я знаю. Проявите смекалку. — Отмахнулся Илья. — Скоро начнутся заморозки по утрам, и хотелось бы не простывать из-за мокрой одежды. Если вам и это тяжело, то мы снова вернемся к разговору о целесообразности пребывания вас в нашей команде.

Илья злился еще и из-за того, что в его рюкзаке не было ни крохи еды, и сегодняшняя ночь обещала пройти под требовательное урчание живота. Он предвкушал недовольство команды Аркадия, которые не знали об этом и были бы неприятно удивлены и раздосадованы, что их не покормят перед сном.

— Ладно, заканчиваем привал. Надо сделать еще пять километров до сумерек. — Максим поднял свой рюкзак и помог подняться Гуле.

Команда нехотя стала собираться.

Два дня назад они свернули с трассы, потому что по карте им следовало это сделать, чтобы не упереться в непреодолимый разлом, продолжающийся сотни километров на север. Они могли и ошибиться из-за состояния размокшего рисунка, что тоже вносило определенный нервирующий момент в настроение команды. К тому же после поворота они не повстречали ни одного населенного пункта. Были два указателя, но к деревням надо было сворачивать, а коллектив решил, что впереди будут еще. Они ошиблись.

— Что за местность тут, одна деревня на двадцать километров. — Возмутился Макс.

Он всмотрелся в темнеющий горизонт в конце дороги, надеясь разглядеть развалины.

— А у нас не так что ли? — Напомнила Гуля. — Деревни вообще не рядом. У нас на востоке области степь, степь, ковыль, барашки, холмы, холмы, потом бац, деревня. Зимой машина сломается в дороге и страшно, что не доберешься живьем. Мы с дедом, когда я маленькая была, однажды поехали в район под Новый год по магазинам. На обратном пути началась метель, и машина, как назло заглохла, и в ней сразу стало холодно. А телефоны тогда не у всех были, и ловило не везде. В общем, вытряхнул он наши покупки в багажник, мне под шубейку пакеты надел, на ноги натянул, взял на руки и мы пошли. Я помню, как долго мы шли, как дед два раза упал и второй раз очень долго вставал, а я лежала в сугробе и думала, что он устал и надо бы идти самой, но мне было тяжело. Нас потом Уазик подобрал. Бабушка поняла, что с нами что-то случилось, и попросила деревенского газовика. У деда потом еще месяц с лица и с рук шелуха сходила. Обморозился. — Она замолчала. — Не знаю, к чему я это вспомнила.

Максим обнял ее и поцеловал в щеку.

— Эх, сейчас бы Уазик с полным баком. — Мечтательно произнес он. — Добрались бы до места за один день.

— Ребята, тут следы. — Илья остановился и указал стволом карабина на отпечатки обуви на дороге.

Оставлены они были ботинками с тракторной подошвой. Причин для беспокойства не было. Это могли быть деревенские жители, обходящие свои владенья. Последний дождь был вчера во второй половине дня, так что следы могли оставить приличное время назад. Илья нагнулся и подломил выпуклую часть следа.

— Вчерашние. — Убедительно произнес он. — Топтались на месте, как будто ждали кого-то.

— Уазик. — Пошутил Макс. — А вообще места тут нехоженые. Кого тут караулить?

— На месте деревенских, если у них остался товарообмен с соседями, я бы поменьше следил на дорогах общего пользования. Неизвестно кто тут бродит, чего ищут. — Максим внимательно огляделся. — Опа, смотрите, там люди. — Он указал рукой в их направлении.

Илья посмотрел туда и успел заметить, как метнулись за небольшой холмик два человека.

— Кажется, мы их напугали. — Решил Макс.

— Если они пугливые, значит, есть кого бояться. — Решила Гуля. — Давайте не будем стоять на виду. Идемте дальше.

— А если у них есть продукты? Мы могли бы выменять еду на несколько ружейных патронов? — Предложил Илья.

Он готов был рискнуть, только чтобы не голодать сегодняшней ночью.

— А чего тут думать? Надо идти и разговаривать. По башке за это не дадут. — Уверенно заявила Тамара.

— Пожалуйста, идите, договаривайтесь, а мы вас здесь подождем. — Предложил Максим.

— И пойду. — Тамара решительно скинула с плеч свой рюкзак. — Сколько патронов в вашем банке.

— Три.

— Только учтите, что добуду я, то сама поделю, как посчитаю нужным. — Заявила Тамара.

— Тогда и патроны свои тратьте. — Пошутил Максим.

Он все же отсчитал ей «валюту». Тамара направилась по едва различимой дорожке в сторону холмика, за которым прятались люди.

— Ну, что, теперь у нас паритет по добыче. — Произнесла Оксана, сорокалетняя дама, отдыхавшая в одном отеле с Тамарой.

— Посмотрим, что она добудет. — Илья внимательно следил за окружением.

Шестое чувство, ни с того, ни с сего, дало тревожный сигнал. Макс тоже почувствовал опасность, но оружие вскидывать не стал, чтобы никого не провоцировать.

— Девчата, уйдите за дорогу. — Попросил он.

— Ты кого-то видишь? — спросила Гуля.

— Не вижу, но чую.

Тамара почти дошла до холма. Раздался ее зычный голос.

— Эй, народ, крестьяне, давайте меняться, патроны на еду. Где вы там, вылазьте, я не сделаю вам ничего плохого.

Откуда-то раздался выстрел. Голова Тамары дернулась в сторону, тело обмякло и повалилось на дорогу. В тот же миг раздались еще несколько выстрелов, но уже в сторону Максима и Ильи. Однако наработанные рефлексы среагировали намного быстрее. Они бросились за насыпь, как только услышали первый выстрел.

Сырая земля взлетела вверх несколькими фонтанчиками. Стреляли как из гладкоствольных ружей, так и из нарезного оружия. Женщины из компании Тамары не ожидали такого исхода и выглядели растерянными.

— Уходим, прикрываясь дорогой. — Посоветовал Илья. Пуля ударила в край дороги и с воем пролетела в сантиметрах от его головы, обдав грязью. — Прижимаемся к земле. — Приказал он и сам почти лег.

Максим остался прикрывать, чтобы не дать неожиданным агрессорам подобраться к дороге. Выстрелил навскидку в нескольких направлениях и поменял позицию. Илья следил за тем, чтобы женщины с перепуга не встали в полный рост. Они от страха теряли над собой контроль и начинали выпрямляться, показываясь противнику. А тот вел прицельный огонь с пристрелянных позиций. Стрельба Максима их не напугала. Видно, что перестрелка была для противника не впервой. На слух Илья насчитал пять стреляющих стволов. Три ружья и два автомата, либо нарезных гражданских карабина. Счет совсем не в их пользу. Надо было скорее уносить ноги.

— А вдруг Тамара ранена? — Спросила Оксана со слезами на глазах.

— Вряд ли. Я видел, как ей попали в голову. — Ответил Илья. — Нам надо скорее уходить, других вариантов нет.

Он торопил напарников, не давая отдышаться. Каждая секунда заминки грозила печальными последствиями. Противник мог спокойно перерезать им путь выше по дороге, пока Максим отстреливался в «хвост». Или же проявив дерзость, подойти вплотную и подавляя единственный отстреливающийся автомат, расстрелять всю команду в упор. Зачем внезапному врагу это было нужно, другой вопрос. Стоили ли расстрелянные патроны того удовольствия?

Макс вскрикнул и схватился за руку. Гуля сорвалась к нему, почти не прикрываясь, дорогой. Илья чертыхнулся, отдал карабин Даше и побежал к другу. Макс зажал кистью предплечье. Сквозь пальцы текла кровь.

— Зацепили твари, когда автомат над дорогой выставил. — Произнес он виноватым голосом.

— Гуль, перевяжи его. — Попросил Илья.

Забрал у Макса автомат и отбежав в сторону с последней огневой позиции, резко показался над полотном, как суслик. Двое мужчин пригнувшись, двигались к дороге, собираясь осуществить то, чего боялся Илья. Он снова поменял позицию, и уже предполагая, где находятся противники, сделал несколько неприцельных выстрелов. Илья не увидел результатов работы, потому что рядом с ним поднялся целый веер грязи. Враг патронов не жалел. Он как будто не ожидал подобного сопротивления и закусился из принципа. Илья с горечью подумал, что враг попытается довести бой до логического завершения любой ценой.

Надо было показать ему, что о такие принципы он мог сломать себе зубы. Он мысленно поставил себя на место двух бойцов противника, приближающихся к насыпи, и понял, что надо переместиться так, чтобы они целились вправо из неудобного положения. Он пробежал мимо Макса и перебинтовывающей его Гули. Друг успел показать поднятый вверх палец. Даша решила, что Илья возвращается, и взяла дорогу под контроль своего оружия.

— Максим тяжело ранен? — Спросила она первым делом.

— Вроде нет. — Ответил запыхавшийся Илья. — На той стороне два человека. Они сейчас попытаются перескочить.

— Я видела их. — Глаза Даши горели боевым азартом.

— Тебе не страшно. — Удивился Илья.

— Не-а. Страшно будет потом. — Даша нервно улыбнулась.

Из-за дороги вылетел предмет и упал туда, где еще недавно находился Илья. Макс понял, что это граната и плюхнулся вместе с Гулей на землю. Раздался взрыв, раскидавший в стороны ошметки сырой земли. Илья едва выглядывал над дорогой, ожидая появления врага в том месте, откуда вылетела граната. Позади него раздался выстрел. Он резко пригнулся и оглянулся. Даша целилась в обратную сторону.

— Ты чего? — спросил он.

— Я кого-то подстрелила. — Ответила она растерянно.

Илья понял, что немного просчитался, не предполагая, что враги могли разделиться. Пробежал дальше и выглянул. На дороге лежал раненый противник, дергающий конечностями и пытающийся прикрыть рукой пробитую грудь.

— Даш, прикрой меня, я заберу у него автомат. — Попросил он подругу.

— Куда мне смотреть? — спросила она, двигая оружием в разные стороны.

— Туда. — Илья указал направление.

Сам выполз на обочину по-пластунски, прикрываясь от глаз противника раненым бойцом. Подобрался к нему и вынул из карманов два магазина с патронами и один пустой. Затем схватил автомат и полез назад. Раненый не сопротивлялся. Он как будто даже не заметил его. Перед тем, как сползти на обочину, Илья увидел, как с обратной стороны показалась голова. Выстрелил почти не целясь с одной руки. Пуля попала в край обочины, но голова тут же исчезла.

Стрельба внезапно затихла. Максим и Гуля присоединились к остальным. Илья вернул автомат другу, а себе оставил трофейный.

— Как рука? — Спросил он, глядя, как Макс ловко ей орудует.

— Кость не задета. — Улыбнулся Максим. — Патроны пожалели? — Поинтересовался он насчет прекращения стрельбы.

— Я думаю, взяли паузу. — Предположила Даша. — Сейчас начнут тянуть время и придумывать военную хитрость.

— С чего ты взяла? — Не поверил ей Илья.

— Папа научил. Если враг вдруг берет в бою паузу, значит у него что-то не получается, и ему надо переосмыслить тактику.

— Надо валить. Они от нас не отстанут. — Забеспокоился Илья.

— Давайте валить. — Согласился Аркадий. — А куда? Туда?

— Туда. Макс, иди первым, а я буду прикрывать. — Распорядился Илья.

Отряд двинулся вдоль дороги. Максим шипел на каждого, кто пытался выдать их перемещение. Женщины так и норовили приподняться повыше, потому что им было тяжело идти в слишком согнутом положении. Илья пятился пригнувшись, спиной вперед, а Даша не сговариваясь, страховала его. Она уже поняла, куда надо смотреть и как держать оружие, чтобы оставалось меньше времени на изготовку к стрельбе. Даша не осознавала, что несколько минут назад убила человека, представляя противников бездушными мишенями. Илья вначале часто оборачивался, но увидев, что тылы его надежно закреплены, больше внимания уделял назад, на пройденную часть дороги.

Пауза длилась минут двадцать. После этого на дороге появились человек пять вооруженных людей. Они применили хитрость, перекинув через дорогу муляжи гранат, или просто без выдернутой чеки и попытались атаковать рывком. Но не получилось, отряда там уже не было. Враги увидели его, как тот находился уже в километре, на почти недосягаемой для стрельбы дистанции.

— А теперь выходим на дорогу и быстрым шагом сваливаем. — Распорядился Максим.

Аркадий заохал. Каждый шаг давался ему все сложнее. Ступни потрескались и при ходьбе болели. Илья протянул ему кусок автомобильного троса, оставшегося от их «четырки».

— Держитесь, возьму вас на прицеп. — Предложил он.

— Да я не столько устал, сколько наступать больно. — Признался Аркадий. — Но предложением воспользуюсь.

Отряд обоснованно боялся преследования. До сих пор были неясны мотивы нападавших. То ли их приняли не за тех, то ли там действительно патроны никто не считал, и были готовы устраивать дорогостоящие перестрелки. То ли подстрелив Тамару, они решили ликвидировать всех свидетелей убийства. По времени проведенному в походе, особенно после того, как отряд отдалился от сферы влияния военных, человеческая жесткость, часто необоснованная, больше не вызывала удивления. Даже Даша, увидев очередную жертву разбоя, больше не плакала. Она как-то призналась Илье, что морально готова убить человека, зная, что он убийца.

— Сегодня ночью привала не будет. — Сообщил Илья на закате дня.

— Как не будет? — Скривился Аркадий.

— Я уверен, что пару ночей будет сохраняться опасность преследования. Места тут нехоженые, конкурентов у хорошо вооруженных банд мало, а мы оставляем за собой следы как слоны. Чего бы не погоняться? Нам не привыкать убегать. Я говорю про наш квартет.

— Мы же им показали, что тоже с зубами. Вдруг они струсили? — Предположил Аркадий, уже давно намеревающийся остановиться.

— Нет, не струсили. Вы все прекрасно видели, что они хотели подстрелить нас гусарским наскоком. Трусы так не поступили бы. — Ответил ему Илья. — Сочувствую вам, но подставлять всех из-за вас мы не станем. Терпите, Аркадий Семёнович.

— Ох, что ж я маленький не сдох. — Заохал он. — А теперь уж не дай бог.

— Им теперь интересно, кто же так смело дал отпор. С виду лохи какие-то, а в деле… — Макс усмехнулся. — М-да, как быстро все стало другим. Вместо здрасьте, пуля в голову.

— Неужели везде так? И даже в Оренбурге? — Даша до сего дня лелеяла уверенность, что в родном городе все иначе.

— Не, у нас все святые, там такого точно нет. — Поддел ее Макс.

Солнце зашло за горизонт, бросив прощальный взгляд красного зарева на грешную землю. Ночь выдалась звездной, хотя и не такой ясной, как в прежние времена. Дымка висела в воздухе всегда. Днем она образовывала ореол вокруг солнца, а ночь делала не просто черной, а бледно-черной, растворяя в себе сияние звезд.

Илья вышел вперед и вынул из-за спины шест. Ночные переходы требовали особого умения вовремя предчувствовать природные опасности. Слух и нюх обострялись, чтобы вовремя дать знать, что впереди разлом, по стенам которого текут ручьи, либо горячий грязевой вулкан, испражняющийся сероводородными источниками. Неделю назад попался настоящий вулкан, извергающий лаву. Из километрового разлома он бил вверх тягучей струей раскаленной лавы. Земля рядом с ним под ногами гудела, как трансформатор. Даже страшно было представить, что происходило в этот момент на глубине сотен метров.

Но попадались и «молчащие» трещины, глубиной в пару десятков метров. В темную пасмурную ночь их кроме как шестом, никак обнаружить не удавалось. Никто из половины Аркадия смелость прокладывать путь группе на себя не брал, поэтому приходилось всё делать либо Илье, либо Максиму. Так было даже спокойнее, но чувство несправедливости все равно подтачивало сознание.

Илья обернулся назад и увидел на дороге несколько подвижных огоньков. Он затруднялся сказать, на каком они удалении находятся. В темноте возникали трудности с определением расстояния, могли быть и полкилометра и два. Все зависело от размера огня.

— Я же говорил, они пойдут за нами. — Илья расстроился, увидев преследование.

Отряд остановился. Поднялся ропот.

— Чего они до нас докопались? Сами же начали. — Чуть ли не рыдая, произнесла Оксана.

Женщины, мечтающие о привале, поняли, что не только отдохнуть не получится, но не стоит особо рассчитывать дожить до утра.

— А кто их спрашивает, чего они хотят? — Высказался Макс. — Главарь сказал, найти и принести наши головы в назидание всем, кто осмелится сопротивляться. Сейчас идет время борьбы за власть, за территорию, поэтому жестокость становится единственным способом доказать свое право владеть.

— Ой, мамочки. — Захныкала одна из женщин. — Тамариной головы им мало?

— Шире шаг. — Скомандовал Илья.

— А что толку? С огнем у них скорость всегда будет выше нашей. — Макс решил, что тактика бегства проигрышная. — Давай, подкараулим и шмальнем по ним перекрестным огнем.

— А вдруг у них тепловизор или ночник? — Предположил Илья.

— Откуда взяться? Им батарейки нужны и вообще вероятность такого мала.

— Ты же видел, что они патроны не считают, значит, есть откуда брать. Патроны тоже должны были в пекле взорваться. — Привел свои аргументы Илья. — Чего они так смело с огнями идут, не смертники же.

Максим нехотя согласился с другом. Ему сразу показалось слишком смелой затея подсвечивать себе дорогу огнем, зная, что на них могут устроить засаду.

— Тогда у нас без шансов. — Мрачно произнес он.

— Будем верить, пока живые, что шансы есть. — Ответила ему Даша.

Отряд продолжил путь. Звезды помогали Илье различать дорогу в нескольких метрах перед собой. Он все равно простукивал ее, чтобы не пропустить участки из подсохшей корки грязи, под которой могли скрываться обнаруженные недавно газированные бездонные лужи. В одну из них свалился Аркадий. Он без всякой опаски наступил в грязь, которая выглядела вполне обычно и моментально провалился. Максим успел среагировать и подхватил его за поясной ремень. Оказалось, что это был участок грязи, пребывающий в необычном физическом состоянии. Поднимающийся из земных недр газ, разбивался на мелкие пузырики и поддерживал ее во взбитом состоянии. Такая грязь обладала нулевой выталкивающей силой. Самостоятельно выбраться из подобной ловушки не было никаких шансов. Скорее всего, газированная жижа являлась остаточным явлением затухших грязевых вулканов.

Огни преследователей приближались. Порывы ветра иногда доносили звуки бряцания оружия. И когда уже начало казаться, что скоро кому-то из двух парней придется остаться, чтобы прикрыть остальным отход, с запада налетел шквалистый ветер, принесший с собой грозу.

Глава 5

На каждом шагу встречалась чья-то трагедия. Столько криков отчаянья, дикого плача и мольбы о помощи ни Марина, ни Петр никогда не слышали. Вначале они пытались проявить участие, но поняв, что не в силах оказать реальную помощь, просто делились водой и добрым словом. «Спортсмен» убежавший за подмогой, так и не вернулся. Наверное, нашел себе более важное занятие.

Когда в бутылке осталась меньше половины объема воды, Петр решил, что с благотворительностью надо заканчивать и пора начинать строить планы на ближайшее будущее. Москва пугала и здесь в первые недели не стоило ждать ничего хорошего. Максимум на что стоило рассчитывать после окончания шокового периода, это плохо организованная эвакуация и гуманитарные пункты. За городом разрушений должно было случиться меньше и вообще не стоило уезжать из Зарянки. Петр с раздражением подумал о своем внезапном возвращении в город. Беда миновала бы их, если бы они остались на отдыхе.

Марина сбила ноги, передвигаясь по дорогам, усыпанным строительным мусором.

— Петь, давай присядем. Надо же решить, куда мы идем. — Взмолилась она.

Они нашли скамью в небольшом парке, зажатым между широкой улицей и развалинами многоэтажек. Землетрясение перенесли не более одной четверти деревьев в парке и те низкорослые типа рябины. Сосны и березы повалились в разные стороны и топорщились корнями. В парке было относительно тихо. Кричали потревоженные трагедией птицы, но крики убитых горем людей сюда почти не доносились.

— К Темке надо. — Произнесла Марина, снимая с ног туфли.

Пятки стерлись до крови, а лодыжка на левой ноге припухла.

— Для начала надо выбраться из Москвы, определиться, в какую сторону двигаться. — Устало ответил Петр. — Надо выходить быстро, пока беспорядки не начались.

— Беспорядки? Думаешь, людям сейчас до этого? — Удивилась Марина. — Они такое пережили.

— Я просто предположил, что такое возможно. Помнишь, в Новом Орлеане потоп был, вызванный ураганом, там случились жуткие беспорядки. Думаю, они были намного хуже, чем нам рассказывали, потому что многое насильно замалчивалось.

— Ну, что ты их с нами равняешь. У нас такого не будет. — Отмахнулась Марина от опасений мужа.

— Дай бог, чтобы ты была права.

— Интересно, на каком расстоянии от Москвы землетрясение было такой же силы? Откуда можно рассчитывать на общественный транспорт.

— Без понятия. Одно знаю, чем ниже застройка и меньше плотность населения, тем меньше последствий. В любом случае за Москвой будет полегче. Нам надо бы выбраться на Варшавское шоссе и идти по нему. — Решил Петр.

— Я не смогу идти в туфлях. Они угробили мне ноги. — Супруга скуксилась, рассматривая окровавленные пятки.

— Можно помародерить обувной магазин, но это противозаконно. В сложные времена за это расстреливают на месте.

— А кто узнает? Петь, я не дойду никуда, если мне не переобуться. Я согласна на мягкие домашние тапки, даже не так, я хочу домашние шлёпки, потому что любая обувь будет больно натирать пятки. — Поделилась Марина.

— На фоне всеобщей беды тебя беспокоят натертые пятки? — Ироничным тоном поинтересовался Петр.

— Не сравнивай, пожалуйста. Если они будут болеть, то сочувствия людям у меня останется меньше.

— Давай заберемся в любой дом, где остался целым первый этаж. Я знаю, где тут районы старой застройки и они нам по пути. Если тебе тяжело идти, я могу сходить один, а ты меня дожидайся здесь. — Предложил Петр.

— Нет! — Выкрикнула Марина. — Я одна не останусь.

— Тогда давай свои пятки, я их перевяжу и мы продолжим путь.

Петр оторвал рукава спортивного костюма и перевязал ими ступни супруги. Получилась не только защита ран, но и бандаж для суставов лодыжки. Марина прошлась и довольно произнесла:

— А мне и не нужны тапки, если твои повязки не сползут.

— Сползут, будь уверена. Хорошая обувь для наших целей первое дело. Я и себе что-нибудь присмотрю.

Они вышли из парка кратчайшим путем, пробираясь между поваленными деревьями. Прошлись по центру улицы, перебираясь местами через завалы разрушенных домов и сгрудившихся автомобилей. Однажды Марина, не заметив, зацепила посиневшую человеческую руку, припорошенную пылью, и с трудом сдержала крик ужаса. Она побледнела и на несколько секунд выпала из адекватного состояния. Петр прижал жену к себе и успокаивающими нашептываниями вернул ее в нормальное состояние.

— Нельзя так пугаться мертвых. Если их души бродят рядом, они могут обидеться, что их тела вызывают такую реакцию. — Попросил Петр.

— Я бы рада не пугаться, но это идет исподволь. — С Марины до сих пор не сошла бледность. — Еще и от неожиданности. Где уже твой квартал со старыми домами?

— Рядом. Надо перейти на другую сторону.

Через несколько минут они стояли у огромной пропасти, шириной не меньше двухсот метров. Края ее топорщились оборванными трубами, вывернутыми кусками бетонных плит, проводов и остатками старых фундаментов.

— Это должно быть здесь. — Растерянно произнес Петр.

— А что, люди провались туда? — Марина попыталась посмотреть вниз, подойдя чуть ближе к краю трещины.

Внизу раздался пугающий грохот. Она резко отпрянула, так и не увидев дна. Из расщелины потянулся черный дым. Земля под ногами задрожала, а края ее начали трескаться. Петр схватил Марину за руку и потянул подальше от пугающего природного явления. И правильно сделал, обрыв начал осыпаться, утягивая за собой развалины домов и даже часть дороги.

— Еще ничего не закончилось. — Припугнул он жену. — Надо быть осторожнее.

Он твердо решил идти по улице, не отвлекаясь больше ни на что. Хотел до темна успеть дойди до окраин города, переночевать в чужой машине и с утра пораньше продолжить путь со свежими силами, чтобы за следующий день покинуть разрушенную Москву, давящую на психику масштабом трагедии.

Марина молча шла рядом. Видно, что терпела боль, но не жаловалась. Петр был признателен ей за это. Никому не было до них дела, если не считать повредившихся психикой, бродящих между руин и пристающих к людям с одним и тем же вопросом. Их было жалко, но они сейчас находились в защитном состоянии, уберегающем психику от осознания личной трагедии.

К самым сумеркам они почти добрались до развалин развязки Варшавского шоссе и Нахимовского проспекта. Незадолго до этого они стали свидетелями еще более пугающего явления, чем разлом земной коры. Из развалин павильончика, накрывающего вход в метро, курился темный дымок. Петр издалека почувствовал его неприятный запах, напоминающий канализационный, но не придавал значения.

В тот момент, когда они поравнялись с ним, произошел хлопок, выстреливший облаком черного дыма, а развалины павильона и близлежащих домов вдруг пришли в движение. Загрохотали бетонными обломками, вспучились и опали. В тот момент, когда это произошло, из входа в метро наружу полез строительный мусор. Его выдавливало изнутри. Петр и Марина отошли на безопасное расстояние. Обломки продолжили вылезать, а потом в почти наступившей темноте показались алые проблески вулканической лавы, просвечивающие сквозь трещины застывающей корки. Петр не мог поверить в то, что видел. В этих широтах настоящая лава казалась слишком неправдоподобным явлением. Металлические конструкции павильона, соприкоснувшись с ней, загорались как спички и растворялись в тягучей раскаленной субстанции.

Её движение сопровождалось мелкой вибрацией земли. Обломки стен терлись друг о друга, наполняя округу мистическим шуршанием. Выжившие люди, опасливо озираясь на расползающуюся лаву, отходили подальше. Петра зрелище не столько пугало, сколько завораживало. Губительная мощь природы, продемонстрированная зарвавшемуся человечеству, вызывала благоговение.

И вдруг вся округа в диаметре нескольких сотен метров резко просела. Из входа в метро с шумом ударил залп вязкой лавы, выброшенный на сотню метров. Люди, попавшие под удар, начали кричать и слишком поздно обратились в бегство. Петр и Марина, потеряв опору под ногами, упали. Супруга в страхе попыталась подняться, но ноги ее не слушались. Она поддалась панике и ничего не понимая, лезла туда, где пробраться было непросто. Петр дернул ее за собой и потащил подальше от опасного места. Остановился через сотню шагов и протянул жене бутылку с водой.

— Пей. — Приказал он строго.

Марина беспрекословно подчинилась. Сделала несколько глотков и постепенно пришла в себя. Она удивленно посмотрела на мужа.

— Я это видела или мне со страха померещилось? — спросила она, не скрывая, что готова услышать любую правду.

— Да, мы оба это видели. Теперь у нас в метро лава и проделывать проход для поездов придется снова лет через двадцать, когда она окончательно остынет. — Пошутил Петр.

Он тоже сделал глоток воды. Пить хотелось еще, но он понимал, что найти воду в развалинах весьма проблематично. Все здания, оказавшиеся в поле зрения, были разрушены до фундамента. Немногочисленные ларьки по продаже фастфуда, мороженого и кофейни мало подходили для добычи питьевой воды. Разве что последние могли содержать большие бутыли. Но ларьки тоже не остались на месте, их сорвало с места и смешало с автомобилями, бордюрами и кусками асфальта, что не сразу получится различить их со стороны.

Заночевать решили, как люди без определенного места жительства, под мостом. Вернее, в машине, в которой не оказалось людей, а двери были открыты. Задний диван сложили, и получилось вполне пригодное спальное место.

— Я хочу проснуться завтра утром, а вокруг все как прежде. — Произнесла Марина. — Это ведь похоже на дурной сон, на кошмар.

— Если так случится, а мы будем помнить сегодняшний день вместе, то я пойду в церковь, куплю самую жирную свечку и поставлю ее за здоровье всех нас, а в церковный ящик для пожертвований брошу пять тысяч, нет, десять. — На полном серьезе поделился Петр своими планами.

— Скупердяй. Если такое случится, мы положим сто тысяч, не меньше. — Марина была готова отдать и больше.

Петр уснул почти сразу, но среди ночи проснулся от взрыва. В нескольких километрах от места ночевки ночное небо осветила вспышка взрыва. После него начался пожар, разгорающийся с каждой секундой. Пламя огня отражалось в низкой облачности, нависшей над городом. Петр вначале принял ее за дым, но потом сверкнула молния, и раздался гром. Почему-то гроза над погибшим городом выглядела, как мистический процесс, как будто высшие силы решили смыть последствия катастрофы. Дождь действительно начался вскоре. Лило, как из ведра.

Машина, в которой они ночевали, была без стекол и в оконные проемы с одной стороны залетали струи дождя. Петр снял с себя майку, повесил на оконный проем и зажал дверцей. Марина никак не отреагировала на его движения. Спала крепко, как будто компенсировала дневные переживания. Петр поцеловал ее, прижался и снова заснул под монотонно барабанящий по железу автомобиля дождь.

Проспали они до позднего утра. Спали бы и дольше, но у обоих желудки выписывали такие мелодии, что мешали сну.

— Доброе утро. — Марина приподнялась и посмотрела в окно. Громко вздохнула. — Не сбылось.

— Зато деньги сэкономили. — Пошутил супруг.

— А кому они сейчас нужны?

— Всем. Как выберемся из города, увидишь, что деньги стали нужнее, чем раньше.

— Не знаю. — Марина не согласилась с мужем. — Ночью шел дождь?

— Не просто дождь, а ливень с грозой. Гремело так, что закладывало уши. — Поделился Петр.

— Странно, я ничего не слышала.

— И хорошо. Зато выспалась.

— А ты?

— И я выспался. — Желудок Петра снова напомнил, что его пора покормить. — День придется начать с поиска пропитания. У тебя есть идеи с чего начать?

— Надо попросить мужа найти нам еду. — Марина улыбнулась. — Я могу только купить или приготовить.

— Тогда надо выходить, пока мародеры не проснулись и на нашли еду раньше нас. — Петр открыл дверцу, снял майку и выбрался наружу.

Выжал ее и надел на себя. Плечи передернуло от холода.

— Калорий нет, греть нечему. — Печально произнес он и вздохнул. — Последнее, что мы с тобой если, это вкуснейшая шаурма, но это было в другом мире, в другие времена.

Марина тоже выбралась из машины и зябко поежилась.

— Надо идти, чтобы согреться.

Они пересекли Нахимовский проспект и двинулись по Варшавской улице, внимательно рассматривая здания вдоль нее. Сотни людей спали в машинах, некоторые спали под перекрытиями обвалившихся плит. Были и те, кто уже бодрствовал. Одни пытались разбирать завалы, другие неподвижно сидели, не проявляя признаков интереса к жизни. Зная, какие мысли занимали этих людей, становилось не по себе. Петр и Марина уже не раз поблагодарили бога, что не оставили сына в Москве.

— Петь, смотри, там машина с будкой. — Марина отвлекла мужа от рассматривания домов.

В ворохе сбившихся в кучу машин, выделялся угловатый изотермический фургон. Осевшая на нем пыль скрыла пеструю рекламу, указывающую его предназначение. Петр добрался до него по мятым автомобилям и стер руками пыль с борта. Машина принадлежала мясокомбинату, производящему колбасы и другие мясные деликатесы. Водителя в салоне не оказалось. Видимо, в момент начала землетрясения, он занимался другими делами. Подушки выстрелили и обвисли на руле и панели белыми тряпками. На полу перед пассажирским сиденьем лежала фирменная термосумка-рюкзак. Петр достал ее и осмотрел фургон с разных сторон. От ударов он лопнул, но ящики с продукцией закупорили дыру. Можно было надеяться, что внутри еще сохранилась достаточно холодная температура, не позволившая колбасе испортиться.

— Там есть еда? — Поинтересовалась Марина со стороны.

— Ты же колбасу принципиально не ешь, значит, для тебя нету. — Пошутил Петр. — Соя, что там еще добавляют в нее, мясной клей, растительную клетчатку, красители, рога и копыта, короче, людям это есть нельзя.

— Слышь, ты, благоверный, той Марины, которую ты знал, больше нет. Я теперь не только ем колбасу, но и кровь пью из слишком злопамятных мужчин. Я всегда любила колбасу, но чтобы не казаться белой вороной перед знакомыми подружками, поддерживала миф, что я ее не ем.

— А я все думал, где нам кефир взять с льняным семенем, чтобы нормально накормить тебя. — Петр засмеялся. — М-м, как отсюда пахнет. — Он вытянул через дыру коляску полукопченой колбасы. Обнюхал ее и откусил вместе с оболочкой. — Ничего вроде, еще съедобно. Лови.

Бросил ее Марине. Супруга ловко поймала колбасу и жадно откусила.

— Вкушно. — Сообщила она. — Но надолго не запасемся.

— Поэтому придется лезть внутрь, искать чего-нибудь в вакуумных упаковках или в сушеном варианте.

Он с трудом, с матами разобрал заклинивший затор из ящиков. Колбасу при этом не разбрасывал, понимая, что люди вокруг тоже голодны и надо оставить ее им. Забрался через дыру вовнутрь фургона и долго исследовал содержимое. Катастрофа переворошила груз, смешав продукцию, как в центрифуге. На их счастье нашлись мясные чипсы к пиву в бумажных коробках. Они могли храниться долго при любой температуре. Еще Петр взял несколько вакуумных упаковок копченой грудинки, сало и несколько палок сырокопченой колбасы. Выбрался и пересыпал всё, что собрал в рюкзак.

Марина как раз доела колбасу.

— Спасибо тебе. — Поблагодарила она мужа.

— Это ты нашла фургон. Если тебя не пронесет от такого количества жирной еды, то ладно.

— Не пронесет. Каждая калория пойдет в дело. — Ответила супруга. — Но вот, что я скоро захочу пить, это факт.

Петр увидел, что к ним проявили интерес люди возле разрушенных домов и отправили группу из пяти человек. На всякий случай он проверил пистолет в кармане и стал их дожидаться. Все пятеро были мужчинами.

— Э, привет. — Неуверенно поздоровался один из них, подойдя ближе. — Мы обратили внимание, что вы копаетесь среди машин и решили узнать зачем. — Он потянул воздух носом, учуяв характерный запах копченой колбасы.

— Мы нашли машину мясокомбината и решили, что надо себе взять немного, пока еда не испортилась. — Ответил Петр, не сводя глаз с мужчин.

Они совершенно не проявляли никакой агрессии, просто хотели есть и накормить своих близких.

— А где она?

— Вон, угол фургона из завала торчит. Я там специально колбасу в ящиках рядом сложил, чтобы в грязи не испачкалась. Забирайте всё и другим скажите, иначе пропадет. — Посоветовал Петр.

— Спасибо.

Мужчины торопливо направились к фургону. Марина проводила их взглядом.

— Сделали хорошее дело. — Похвалила она себя. — Даше на душе светлее стало.

— Это калории по крови пошли. — Поддел ее муж.

— Шутник. Мы с тобой поступили, как должны поступать хорошие люди, наткнулись на источник богатства, взяли себе сколько нужно, остальное передали другим.

— Я думаю, многие бы так поступили. Никто не стал бы огораживать фургон и торговать колбасой, когда вокруг столько горя. — Не согласился с женой Петр.

— Хорошие мы с тобой люди, потому и верим, что другие не хуже. — Усмехнулась Марина.

Петр достал палку сырокопченой колбасы, откусил приличный кусок и, указав ею в направлении улицы, произнес:

— Продолжим исход.

Марина, впервые с роковых событий, рассмеялась.

— Ты стал часто шутить. — Заметила она.

— Это отходняк. Реакция на стресс и пережитый страх. Психика через юмор пытается восстановиться. Только не надо смеяться вслух, а то люди не поймут. — Предупредил Петр.

У разрушенного здания стояла скорбного вида толпа, оплакивающая погибших родственников. Рядом с ними возвышались кучи строительного мусора, то что они смогли разобрать руками, но остальное без техники им было уже не под силу. Мариной снова овладела тоска, после того, как она представила, что под завалами медленно умирают люди, которым повезло выжить, но они оказались зажатыми стенами. Медленная смерть показалась ей худшим вариантом, но еще хуже было родным, которые слышали голоса, но не имели возможности помочь.

Марина невольно прибавила шаг, забыв о больных пятках. Ей хотелось скорее покинуть город, его тяжелую атмосферу горя, выжигающую душу изнутри.

Ближе к полудню они были в окрестностях МКАДа. Тектоническая волна сбросила машины с дороги, собрав их в пестрый жгут, тянущийся параллельно объездной дороге. Людей здесь было мало. А те, кто встретились, открыто грабили машины, вынимая из них вещи и сливая топливо.

— Началось. — Констатировал Петр. — Мародерят.

— Да кому эти машины сейчас нужны. Я считаю, что люди ведут себя по-хозяйски, запасаются тем, что им вскоре пригодится. — Заступилась за грабителей Марина. — Пить хочу. — Произнесла она неожиданно.

В бутылке остались последние капли. Петр отдал их жене, хотя и сам ощущал жажду. Все-таки соленая колбаса была не лучшим продуктом для их условий. О запасах воды следовало позаботиться в первую очередь. Петр посмотрел на монументальные разрушения дорожной развязки.

— Слушай, а помнишь, мы были два года назад на рынке по ту сторону МКАДа? Там как раз было много невысоких зданий и всяких ангаров, которые могли уцелеть. — Петр почесал голову, полную всякого мусора. — Блин, помыться хочется.

— Помню, мы там Темке канцтовары набирали в первый класс, рюкзак и в приличной кафешке там же пообедали. — Припомнила Марина.

— Надо бы разведать. Местные точно не станут нас ждать.

Они приняли влево относительно дорожной развязки и направились в сторону огороженной коммерческой территории. Их предположения частично подтвердились. Разрушенных зданий оказалось намного больше, чем они ожидали, но были и те, что с виду выглядели почти целыми. Но и людей здесь оказалось больше, чем хотелось. Петр быстро нашел вывеску продовольственного магазина и потянул за собой супругу.

— От меня не отходи. — Предупредил он и на всякий случай вынул пистолет из кармана.

Мародеры выкатывали из магазина полные корзинки продуктов. Забирали все, до чего могли дотянуться. На входе свободных телег уже не оказалось. В темном помещении магазина, лишенного окон и освещаемого в прежние времена исключительно лампами, царила тьма, нарушаемая светом метущихся фонариков. Пространство наполнял человеческий гомон, ругательства и стук врезающихся тележек.

— Нам нужна вода в первую очередь. — Пояснил Петр цель поисков.

Марина вынула из сумочки телефон и включила фонарь. Держась вместе, они вошли в мрачное пространство магазина. Первые же пустые полки дали понять, что рассчитывать на особо позитивные результаты не приходится. Петр прибавил шаг, чтобы успеть поживиться хоть чем-нибудь. Всеобщий ажиотаж придал и их поискам азарта.

Народ в первую очередь вывозил продукты всех видов и туалетную бумагу. Полки с бытовой химией пока стояли нетронутыми. Марина схватила мыло и шампунь и бросила в шоппер, добытый в районе касс. Вместо туалетной бумаги они взяли вискозные полотенца и салфетки. В садовом отделе, в котором никого не оказалось, взяли комплект дождевиков и галоши с вставками из кошмы.

— Надо заканчивать с этой галантереей, пока все продукты не растащили. — Решил Петр.

Где находись продукты, можно было определить по количеству шума и ругани. Они направились именно туда и оказались среди выключенных холодильников с кисломолочной продукцией, йогуртами и прочей дребеденью, которая не привлекала мародеров в первую очередь из-за ограниченного срока использования. Большая часть продукции валялась на полу и была раздавлена. Под ногами сделалось скользко.

— Стой. — Марина замерла у полки с кефиром. — Однопроцентный, как я люблю.

— Он прокис. Света не было со вчера. — Предупредил супруг. — Смотри, сейчас туалетов нет.

— Я проверю. — Марина взяла лежащую на боку бумажную пачку кефира. Открыла пробку и сделала маленький глоток. — Вроде, ничего. Пить охота. — Она присосалась к горлышку и не остановилась, пока не выпила до дна.

— Ну, смотри, если окажется кислым, я тебе этого никогда не прощу. — Петр взял упаковку, лежащую рядом, и тоже выпил полностью.

Он уже не хотел, но понимал, что следующий раз может оказаться не скоро и надо всегда действовать с запасом. Марина взяла несколько целых йогуртов и убрала в свой шоппер.

— Женщины. — Усмехнулся Петр.

В хлебном отделе полки были пусты, но на полу валялись затоптанные батоны в упаковке. Петр поднял один, отряхнул, осмотрел на свет и убрал в свой рюкзак. Поднял еще пару и тоже убрал.

— Топтать хлеб в наше время смертный грех. — Произнес он. — Думаю, у этих людей скоро загниют ноги.

Когда он открыл рюкзак, вокруг разнесся сильный аромат копченой колбасы. Рядом с Петром возник верзила, направивший ему в лицо фонарик.

— Мужик, у тебя чё, колбаса? Снимай рюкзак, я забираю его себе. — Он посветил фонарем на здоровенный нож в руке, чтобы убедить людей в серьезности своей просьбы.

Сомнений не оставалось, в темноте и суете магазина можно было спокойно зарезать человека и остаться незамеченным.

— Конечно. — Свет фонаря слепил глаза Петру.

Человек имел преимущество, оставаясь невидимым и при этом имея возможность наблюдать за оппонентом. Быстро воспользоваться пистолетом у Петра могло не получиться. Он начал медленно снимать с плеч рюкзак, обдумывая, как выкрутиться из положения. Марина стояла рядом и не знала, что делать.

— Возьмите половину. Зачем вам всё? — Произнесла она дрожащим голосом.

— Заткнись дура. — Человек перевел свет фонаря на неё.

Петр воспользовался его ошибкой. Бросил в него тяжелый рюкзак и вынул пистолет. Мужчина от неожиданности громко свалился на пол.

— Свети на него. — Выкрикнул Петр супруге.

Марина направила свет на пол. Мужчина уже поднимался со зверским выражением лица. Петр выстрелил в него дважды. В закрытом помещении звуки выстрелов показались очень громкими. В ушах засвистело. Мужчина упал, потеряв сознание от болевого шока. Народ мгновенно затих, а потом с криками побежал на выход. Петр поднял свой рюкзак и забрал нож из рук агрессора. Марина, не потеряла от страха хозяйственные навыки. Залезла в чужую сумку и проверила ее.

— Надо брать. — Произнесла она.

Это тоже был рюкзак, но небольшой и наполненный наполовину. Петр повесил его на плечи супруге, поднял свой и вместе они слились с толпой, пытающейся покинуть магазин. На свежем воздухе, когда они отошли в сторону от основной толпы, Марина с азартом посмотрела на мужа.

— Мы поступили некрасиво, но это было так здорово. — Она широко улыбнулась. — Я не думала, что в таких поступках есть что-то кроме страха. Мы с тобой как будто… — она замолчала, подбирая слова, — как будто вместе прошли через испытание и стали ближе. Ты мне теперь не просто муж, но и напарник по банде.

Петр тихо рассмеялся, чтобы не привлекать к себе внимание.

— Давай, в нашем дуэте я буду стрелять, а ты резать. — Он протянул супруге трофейный нож.

— Нет. — Марина в ужасе отшатнулась.

— Да, согласен, нужно время, чтобы свыкнуться с этой мыслью. — Петр снова рассмеялся. — Ну, ты поняла, как ведут себя люди, когда не боятся закона?

— Поняла. Надо быть всегда начеку.

— Да. Скорее бы выбраться отсюда.

Над головами раздался шум, и вскоре показались два военных вертолета, идущие парой. Люди начали шуметь и махать руками, привлекая к себе внимание. Вертолеты шли в сторону центра города. Растворились в висящей дымке, но шум винтов и двигателей доносился еще долго. Петра их появление взбодрило. Он решил, что это первые признаки начала спасательной операции.

— Нас, конечно, никто вертолетами отсюда вывозить не станет, не тот уровень, но на листовки с инструкциями, куда идти, рассчитывать стоит. — Решил он.

Из магазина выскочил здоровяк и принялся носиться с воплями. Петр сразу понял, что это тот самый мародер, которого он подстрелил. Чтобы он не вычислил их по рюкзаку, пришлось срочно покинуть это место. Истерика громилы долго доносилась им вслед. Обида того, кто сам хотел обидеть, но не получилось, всегда была невыносимой.

Петр остановился через полкилометра.

— Нам надо идти на «Эм четыре». — Решил он. — Там наймем машину и поедем к Тёмке.

Марина была согласна с мужем. Они повернули налево и пошли через разрушенную Битцу. Петр посчитал, что лучше идти ближе к МКАДу, где вероятность встретить ненужных людей намного меньше. Тяжелые рюкзаки за спиной вызывали нездоровый интерес у тех, кто не ел со вчерашнего дня. Заодно можно было самим помародерить в разбившихся машинах. Воды они так и не добыли и страх жажды пугал не меньше самой жажды.

И все же полностью избежать встреч с людьми не получилось. Несколько мужчин с инструментом взламывали багажники машин и проверяли содержимое. Делали они это методично, целенаправленно. Не найдя ничего полезного пробивали бак и сливали бензин. Встреча произошла довольно неожиданно. Петр вышел из-за перевернутой фуры, везущей стройматериалы, и оказался лицом к лицу с группой мародеров.

— О, привет. — Поздоровался с ним мужчина с ломиком в руке. — Что, тоже решил собрать чего-нибудь в личное хозяйство?

— Нет, мы идем мимо. — Петр взял за руку жену. — У нас уже все есть.

— А что у вас есть? — Заинтересовался мужчина.

— Мы идем мимо. Занимайтесь, чем занимались. — Вежливо попросил Петр. — Хорошего дня.

Мужчину с ломом это только раззадорило. Он решил, что в их сети попала интересная добыча, которую не стоит отпускать и стал опасно приближаться. Петр вздохнул и вынул пистолет.

— Еще шаг и прострелю башку. — Предупредил он.

Мужик с ломом тут же осекся и замер.

— Ты чего? — Наигранно поинтересовался он. — Мы просто пообщаться хотели.

— Повернулись спиной, кто обернется, получит пулю. — Предупредил Петр, входя в роль.

В планы мародеров не входило рисковать жизнями ради наживы.

Больше приключений до трассы «М-4» с Петром и Мариной не случилось. Большая часть москвичей и жителей пригородов были заняты сами собой. На платной трассе парочку ждал неожиданный сюрприз. Они увидели скопление техники, очищающее и равняющее дорожное полотно. Ее охраняли вооруженные люди в военной форме.

— Вот, кто точно знает, что произошло и что делать. — Решил Петр и бодро направился к военным.

Глава 6

Оказалось, что военные не спешили делиться информацией с первым встречным. К просьбе Петра они отнеслись довольно прохладно и посоветовали не приближаться к дороге.

— Вот так, платишь за проезд по ней, спонсируешь толстосумов, а потом тебе говорят, пошел вон, дорога не для людей второго сорта. — Расстроенный Петр вернулся к Марине, ожидавшей его поодаль. — Ничего не узнал, послали подальше, но ясно, что дорогу готовят для кого-то важного или важных. Будут вывозить по земле, потому что аэропорты разрушены, и самолеты не взлетают.

— Вот буржуи. — Марина прикусила губу. — И что нам делать теперь?

— Пойдем, как и планировали, но только не по дороге, а рядом. Я думаю, чем ближе к военным, тем безопаснее. — Поделился Петр идеей, пришедшей ему после неприятного разговора.

— Наверное, ты прав. — Согласилась супруга. — Интересно, до каких пор они собираются ее восстанавливать?

— До какого-нибудь специально оборудованного запасного подземного пункта, построенного на случай ядерной войны. — Предположил Петр.

— А в чем смысл подземного, если землю вывернуло и растрескало? Оно теперь тоже пострадало. — Марина в уме реконструировала события катастрофы и представила, как оно было для заглубленного убежища.

— Значит не подземного. — Петр согласился с женой. — Бог его знает, какие запасные варианты у нашего правительства. Они точно есть, но такие, чтобы враг не догадался. — Он странно посмотрел на Марину. — Слушай, а я подумал, после того, как все накрылось «Мертвая рука» сама собой не запустится?

— Какая еще мертвая рука? — Не поняла супруга.

— Ну, этот протокол гарантированного ответа на случай внезапного ядерного удара. — Петр задумался. — Пусковые шахты, наверное, тоже завалило. Нет, я думаю, не запустится. Сейчас это было бы совсем некстати.

— Давай мне, стратег, свою живую руку и пойдем дальше. Ты только представь, что сейчас чувствует отец и Темка, глядя на новости из Москвы? Не дай бог начнут суетиться и поедут сюда, и мы разминемся.

— Телефон отключи, чтобы, когда гарантированно появится связь, мы смогли позвонить. — Посоветовал Петр.

Идти вдоль дороги было не так просто, как по ней самой. Препятствий встречалось множество, от дикой растительности, до трещин, иногда скрытых. В одну из таких Марина провалилась ногой, но успела ухватиться за поваленное дерево. Ловушка как будто ждала, когда это произойдет и осыпалась вниз на приличной площади. Дна у ямы не просматривалось. Петр помог супруге выбраться. Марина побледнела, на лбу выступил холодный пот. Она вживую представила себе, что могло произойти, если бы она не удержалась.

— Петя, нельзя идти по дороге, в которой не уверен. — Произнесла она. — Мне пофиг, что нам скажут, но я выбираюсь на трассу.

— Нас прогонят.

— Пусть только попробуют. — Марина зашагала в сторону «М-4».

Петр решил, что стоит попробовать. Скрытая трещина тоже напугала его. Они могли оказаться где угодно и ждать таких «открывашек» как он или Марина.

Супруга перебралась через покосившийся отбойник и дождалась, когда Петр заберется на дорогу. Ближайшая техника работала в паре километров далее по пути следования. Здесь она уже навела порядок. Полотно подравнялось, счистилось, где-то присыпали разрывы и трещины. Дорогу делали явно не на века, лишь бы скорее эвакуировать из города важных персон. Вид работающей техники вносил определенный позитив в настроение. После разрухи, видеть деловую активность было отрадно.

Вооруженный военный заприметил их и двинулся навстречу.

— Здравия желаю. — Поздоровался Петр первым.

— Служишь? — Поинтересовался военный с сержантскими лычками на погонах.

— Нет, но всегда хотел. — Соврал Петр.

Он никогда не хотел служить и всячески косил от призыва.

— Вам надо уйти. По дороге сейчас нельзя передвигаться. Переждите на обочине до завтра, а потом гуляйте сколько хотите. — Посоветовал он.

— А кого собираетесь вывозить из Москвы? Самого? — Заговорщически поинтересовался Петр.

— Это не ваше дело. Освободите дорогу, иначе я применю силу. — Строже посоветовал сержант.

— А вы в курсе, что под землей существуют провалы, не видимые сверху. У них не видно дна. Я чуть не свалилась в один такой. Если бы не поваленное дерево, мне был бы конец. На дороге таких сюрпризов быть не может. — С претензией в голосе заявила Марина.

— Очень сочувствую вам, женщина, но ничего поделать не могу. У меня приказ не пускать на дорогу никого до часа икс. После, она будет в вашем полнейшем распоряжении. — Боец повел автоматом в сторону обочины. — Прошу.

— Слушай, боец, один вопрос и мы уйдем. Ты же знаешь больше нашего про то, что случилось. Можешь сказать про размеры катастрофы. Долго нам еще топать до тех мест, куда она не достала? — Петр состроил самый миролюбивый взгляд, что имелся у него в ассортименте для общения с начальством.

Сержант посмотрел на них, как на идиотов.

— Топать вам придется очень долго. — Усмехнулся он.

— В смысле? Сто километров? — Петр взял с напуском.

— Всю планету тряхнуло. Весь земной шарик причесало по-новой. — Сержант наблюдал за эффектом, произведенным его ответом. — А теперь на обочину.

— Вся планета? — Заторможено поинтересовалась Марина.

— Абсолютно. Если бы не вся, меня бы здесь не было, домой бы свалил. Не вижу смысла возвращаться туда, где уже ничего не осталось. Если мой ответ позволит вам поменять ваше решение идти, то я был бы только рад.

— Не идти? Наоборот, нам теперь идти еще нужнее. — Петр стянул Марину с дороги и торопливо и нервно двинулся по обочине. — Да ладно, не могу поверить. Он заливает. Надо было спросить, откуда он сам. А то живет в Зеленограде и думает, раз туда достало, то и весь мир в труху. Нам обязательно надо поговорить с другим военным, чтобы подтвердить или опровергнуть. Он соврал нам, сочинил, чтобы мы ушли с дороги. Ты обратила внимание, что он тебя женщиной назвал? Прям по слуху резануло.

— Я заметила, но как это в целом влияет на содержание его рассказа? — Марина заметила, что Петр слегка перевозбужден.

— Не знаю, но чую, что он тот еще Мюнхгаузен. Наврал с три короба, лишь бы прогнать нас. Каков фантазер, а. — Петр остановился. — А что если нет?

— Не знаю. — Марина тоже остановилась. — Нам в любом случае придется в этом удостовериться.

— А ты понимаешь, что дорогу придется пройти пешком? Пешком до самого Ставрополя. — Петр воткнул пятерню в волосы и замер. — У меня были мысли, что тряхнуло весь мир, но я думал, что сила везде была разной. Где-то же были эпицентры, а куда-то волна шла затихая. Не, я все равно думаю, что военный нас дезинформировал.

— Петь, а сколько от Москвы до Ставрополя? — Марина решила подсчитать, сколько дней им идти пешком.

— Полторы тысячи.

— А сколько мы сможем пройти в день?

— Марин, ну откуда я знаю. С твоими пятками километров десять с перерывами. — Петр разнервничался.

В его планы не входили подобные трудности. Он выбили его из колеи, мешая собраться с мыслями. Марина поделила расстояние на дневной переход и уставилась на мужа.

— Ты хочешь сказать, что идти придется сто пятьдесят дней? — Полученный результат ее шокировал. — Пять месяцев? Мы что, доберемся туда только зимой?

— Не дойдем, Марин, потому что раньше умрем от голода, от стершихся суставов или просто замерзнем во время ночевки. Ты понимаешь, если всё так и есть, как нам сказали, это конец всему. Мира нет, страны нет, правительство решило спрятаться от проблем в каком-нибудь бункере, а мы остаемся сами по себе.

— Петь, не впадай в депрессию раньше времени. — Марина взяла мужа за руку. — Поумерь воображение. Давай сконцентрируемся на цели, нам нужно добраться до дома отца во что бы то ни стало. Ты для меня надежа и опора, поэтому хочется, чтобы ты всегда оставался в форме. Я про психологическую.

Петр вздохнул несколько раз. Снял с плеч рюкзак и вынул кусок вареной колбасы. Отрезал себе половину трофейным ножом и принялся есть с задумчивым видом. Марина знала про его слабость, в моменты эмоционального сдвига Петр начинал есть. Видимо организм научился так гасить одни гормоны другими, предохраняя от психологической перегрузки.

— Ладно, не мы одни будем такие, кому-то тоже надо вернуться домой, сообща что-нибудь придумаем. Глядишь, за месяц дороги подравняют, наймем тачку и на ней доедем. — Рассудил Петр.

— Вот и здорово. — Обрадовалась Марина. — Дай мне тоже. — Она протянула руку.

Петр отдал ей вторую часть отрезанной колбасы. Они перекусили и продолжили путь. Везде, где проходили рядом с техникой, военные внимательно провожали их взглядом. Широкую трассу восстанавливали только по одной стороне и только в одну полосу, чтобы ускорить работы. По ней уже не раз проехал полноприводный двухосный КАМАЗ, как будто проверял качество работ. Его изрядно потряхивало на неровностях. Как оказалось позже, он развозил обеды.

Через три часа ходьбы Петр по навигатору определил, что они прошли около двенадцати километров от того места, где общались с военным. Выходило, что в день они могли спокойно проходить в три раза большее расстояние. Это его немного приободрило. Пять месяцев уменьшились до полутора, что воспринималось совершенно иначе.

Впереди показался палаточный лагерь, установленный на расчищенной площадке. По периметру его охраняли вооруженные часовые. Вокруг лагеря скопилось большое количество боевой и дорожной техники. Внутри территории стояли несколько тех самых КАМАЗов, в которые грузили термосы с едой. Петр насчитал около пятидесяти тридцатиместных палаток.

— Очень хочется снова поговорить с военными, но не знаю, как подступиться. — Петр задумался.

— А если поговорить не с военными, а со строителями, когда они пойдут к своим тракторам. — Предложила Марина. — Я думаю, они общаются между собой и в курсе масштабов землетрясения.

— Хм, это идея.

К дорожной технике можно было подойти незаметно и там подождать, когда вернуться ее владельцы. Они обошли лагерь по дуге и подобрались к нему с обратной стороны. Петр уселся на крыло трактора и свесил ноги.

— Знаешь, с непривычки устал. — Признался он. — Расслабился и понял, что мышцы болят и идти больше никуда не хочется. Как твои пятки?

Марина уже давно переобулась в галоши с войлочными вставками, потому что туфли совершенно не подходили на роль дорожной обуви. Сняла правый галош и осмотрела ногу.

— Терпимо. — Осмотр ее удовлетворил. — Идти совсем не больно.

— Это хорошо. — Петр успокоился.

Осмотрел стоящую рядом технику и отметил, что на некоторых машинах есть свежие повреждения. Собирали ее уже после катастрофы и брали всё, что могло работать, несмотря на внешний вид. Рядом с ним находился трактор со спиленной кабиной и сломанной спинкой сиденья.

Со стороны лагеря раздался многоголосый шум. Из палаток вывалила толпа народа и направилась к дорожной технике. Машины начали заводиться одна за другой. К трактору, на котором сидел Петр и Марина подошли двое мужчин в замасленных спецовках.

— Ого, Паш, это твои родственники? — Спросил один другого.

— Нет. Вы кто? — Обратился тракторист к ним.

— Мужики, привет. — Поздоровался Петр. — Мы из Москвы, собираемся идти в Ставрополь, у нас там отец и сын. Вы же наверняка с военными контачите, знаете, что происходит на самом деле? Не поделитесь? — Петр спрыгнул с крыла и самым доброжелательным взглядом посмотрел на мужчин.

Трактористы переглянулись.

— В принципе, мы никому клятвы не давали. — Неуверенно произнес Паша. — Скажу так, ситуация — жопа. Разрушены все города, все дороги, все линии электропередач. Военные видели спутниковые снимки и говорят, что больше всего не повезло прибрежным городам. Там кроме землетрясения еще и цунами накрыло. Говорят, с Черного моря аж до Краснодара достало. Так что выжить почти никому не удалось. Мы снимки не видели, поэтому озвучиваем только то, что слышали. Хотите верьте, хотите нет. А теперь мне надо отъезжать, чтоб мужиков не задерживать.

— А до каких пор вы будете ровнять дорогу? — Поинтересовался Петр, отходя в сторону.

— До каких скажут. — Мужчина забрался в кабину и нажал кнопку пуска.

Стартер запустил мощный дизель, и трактор задрожал под собственной мощью. Петр и Марина отбежали в сторону, чтобы не попасть под колеса и гусеницы дорожной техники. Информация от тракториста снова добавила настроению мрачных тонов.

— Слушай, у наших мужиков просто не было места, в котором землетрясение их могло накрыть. Дом у деда маленький, на работе они вообще в воздухе. — Рассудил Петр.

— Вот именно, в воздухе. А как они могли сесть, если от полосы ничего не осталось? — Марина вытерла слезу, скатившуюся по щеке.

— Тесть ас, ему сто метров ровной земли и он запросто посадит на нее самолет. — Петр попытался успокоить жену и себя. — Не переживай, с ними все нормально. Мы обязательно доберемся и убедимся в этом.

— А как же продукты? Где они возьмут их.

— Ты забыла, твой отец мастер закручивать банки. У него такой огород, Мичурин позавидует. Я вообще за это не переживаю. Меня больше беспокоит, смогут ли они защититься, если начнется беспредел. — Поделился Петр не беспочвенными опасениями.

— Блин, точно. — Марина задумалась. — У него такие недоброжелательные соседи. От них чего угодно можно ожидать.

— Его соседей я бы боялся в последнюю очередь. Это обычные беспозвоночные, закрывшиеся внутри панцирей-дворцов. У них только мнение о себе высокое и больше ничего нет реально. Дед им спуску не даст. — Петр нахмурил лоб и задумчиво почесал подбородок. — А еще знаешь, что может произойти?

— Что? — Марина напряглась.

— Ему втемяшится в голову отвезти Темку к нам на самолете. Зная Матвея Леонидовича, могу сказать, что он обязательно рассмотрит этот вариант. По идее у него есть шанс добраться быстро, в отличие от нас. Возможно в этот момент он уже где-нибудь в окрестностях Москвы, ищет удачное место для посадки.

— Петя. — С упреком и со слезами в голосе выпалила супруга. — Зачем ты зародил во мне это сомнение? Что теперь нам делать, идти или нет?

— Я не знаю. — Петр развел руками. — В самолете есть рация, и он обязательно должен был с кем-нибудь пообщаться насчет удачного места посадки или чтобы как-то обозначиться перед военными. У кого узнать, были такие переговоры или нет? — Он посмотрел в сторону дороги. — Где у нас ближайший военный аэродром?

— Блин, Петь, вначале так было всё понятно, а теперь вообще ничего непонятно. — Захныкала супруга. — У меня из-за этого силы заканчиваются.

— Стой здесь, я пойду в лагерь, попробую пообщаться с офицером, может он подскажет куда обратиться. — Петр поставил на землю рюкзак и, не дожидаясь ответа, направился к палаточному лагерю.

Ему повезло, двое военных в форме направлялись к дороге. Петр двинулся им наперерез.

— Товарищи офицеры. — Обратился он издалека. — Можно минуточку внимания.

Военные остановились. Один из них повыше и потолще, примерно в возрасте Петра, оказался майором, второй капитаном.

— Можно Машку за ляжку. — В своем военном стиле ответил капитан.

— Простите, военным премудростям не обучен. — Петр перевел дыхание. — Мне нужна ваша помощь. Мой тесть, у которого сейчас отдыхает мой сын, летает на самолете «Байкал», это такой небольшой самолетик.

— Мы знаем, что это за самолет. — Майор обратил внимание на рукоятку пистолета, выглядывающую из кармана и на всякий случай положил пятерню на кобуру с ПМом.

— Очень хорошо. Мы с женой собрались идти к ним пешком, а потом подумали, что тесть решит сам лететь к нам на самолете, чтобы вернуть внука и заодно узнать, как мы пережили землетрясение. Я думаю, что в процессе полета он переговаривался с авиадиспетчерами или пилотами других самолетов, чтобы разузнать обстановку. У вас у военных есть такие службы, которые могли бы рассказать нам об этом? — Петр умоляюще посмотрел на офицеров.

— Мы не летчики, друг, мы инженеры. — Ответил майор. — Но я уверен, что переговоры и фиксация борта в небе где-то отслеживаются. Это тебе надо на аэродром, там популярнее объяснят. Но будь уверен, что туда тебя не пустят и скорее всего, никакой информации не дадут. Сейчас у всех военных волосы на заднице дыбом стоят и им не до твоих расспросов. Что за пушка у тебя в кармане?

— А это? — Петр полез за пистолетом.

— Чи-чи-чи. — Майор вытянул вперед левую руку, а правой достал свой табельный ПМ. — Осторожнее.

— Это травмат с резиновыми пулями. — Ответил Петр. — Ситуация требует.

— Понятно. Но ты им больно-то не свети перед военными. У нас приказ, в случае признаков агрессии, открывать огонь на поражение. Начальство боится, что сейчас начнутся попытки завладения оружием и надо быть осмотрительнее.

— А где ближайший военный аэродром? — Петру было не до опасений военных.

— Я тебе говорю, не пустят. Напрасно потратите время. Хочешь узнать, сел твой тесть или нет, найди первый попавшийся гражданский аэродром и если там еще кто-нибудь остался или работает оборудование, они обязательно узнают, был ли запрос на посадку с такого-то борта на любой из подмосковных аэродромов. Думаю, это лучший вариант. — Посоветовал майор.

Петр задумался над его советом. С гражданскими найти контакты в современных реалиях действительно было намного проще.

— Ладно, спасибо вам, мужики. Удачи. — Петр пожал руки военным и вернулся к Марине.

Передал ей смысл разговора и открыл карту, чтобы посмотреть расположение ближайших аэродромов. Себя он поблагодарил за то, что не поленился перед поездкой в Зарянку скачать на телефон карты, чтобы они работали без подгрузки. Марина снова воспрянула духом. Любая надежда сейчас являлась источником света в полной тьме неопределённости.

— Ну, да, папка, чтобы знать, где садится, обязательно должен был выйти на связь. — Согласилась она. — Мы обязательно узнаем об этом.

— Главное, чтобы связь работала. Сама понимаешь, здания разрушены, электричества нет.

— А в самолетах есть рации. — Напомнила Марина.

— Точно. — Находчивость супруги очень помогла Петру зарядиться оптимизмом.

А еще им улыбнулась удача по дороге. Едва начав новый отрезок пути, они наткнулись на вырванный из земли водопровод. Из разорванной трубы текла вода. На вкус она оказалась обычной питьевой без всякого привкуса. Петр набрал пустую пятилитровку воды и убрал ее в свой рюкзак. Утолив жажду, парочка с новыми силами двинулась дальше.

Указатель в сторону аэродрома сохранился. Они свернули в сторону от платной трассы и вскоре шум работы техники затих. Там где не было развитой инфраструктуры, и следы разрушений выглядели не так впечатляюще. Местами все выглядело почти как прежде. Деревья вдоль дороги, сама дорога, почти не тронутая землетрясением, птичий гомон, насекомые, вьющиеся вокруг цветущего цикория.

— Понимаешь, против кого это было. — Петр обратил внимание на упавшую электрическую опору. — Чье место в этом мире на самом деле зыбко.

— А динозавры что миру сделали, а мамонты? — спросила Марина. — Я не верю, что бог сделал это намеренно. Просто мы попали в пик какого-то циклического процесса. Не повезло.

— А я верю, что нас наказали за гордыню.

— Давай так, я не гордилась своим человеческим статусом, меня можно было и пожалеть. — Пошутила Марина.

Сзади донесся шум двигателя автомобиля. Это был первый легковой автомобиль, попавшийся им по пути. Старая «Нива» с огромной антенной рации пронеслась мимо, подпрыгивая на неровностях дороги. Петр заметил удивленный взгляд водителя, брошенный в их сторону.

— Мог бы и подвезти. — Крикнула Марина вслед машине.

— Торопится, как на пожар. — Заметил Петр.

Через десять минут дорога сделала крутой поворот и до того, как они увидели аэродром, его стало слышно. На поле, выровненном совсем недавно, стояли с десяток пестрых одно и двухместных винтовых самолетов. Два из них готовились взлетать. Чуть поодаль расположился единственный тренировочный реактивный самолет. Бетонная взлётка выглядела вздыбленной, плиты местами разошлись, а местами наоборот, наехали друг на друга. Развалины диспетчерской вышки аэроклуба догорали, и никто не пытался их потушить.

Та самая «Нива» с антенной стояла в окружении нескольких человек. Видимо, ее решили использовать для организации работы аэродрома.

— Нам надо туда. — Петр указал в сторону машины.

Народ, окруживший «Ниву» заметил их и ждал с интересом.

— Привет! — Первым поздоровался Петр. — Хороший денек.

Его позитив не оценили. До Петра дошло, что у этих людей вполне могли погибнуть родные и денек для них был совсем не хорошим.

— Простите, мы с женой хотим кое-что узнать, и вы могли бы помочь нам. — Продолжил Петр без маски хорошего настроения на лице. — У нас отец и сын могли оказаться в воздухе. Тесть летает на «Байкале» и мог сорваться к нам после землетрясения. Чтобы не разминуться, хотелось бы узнать, не запрашивал ли он посадку где-нибудь поблизости. — Петр замолчал в ожидании реакции.

Из «Нивы» в этот момент доносились переговоры по рации. Летчик передавал сведения о том, что видит под собой. Ничего утешительного из его сообщения не последовало. На севере Москвы появился разлом, из которого поднималась лава. Черный дым и облака пыли уносило в северо-восточном направлении. Полет в тех краях грозил повреждением двигателя абразивными частицами пепла. Пилот сообщил, что возвращается на аэродром.

— Сделай фото с геолокацией. — Попросил человек на рации. — Мы должны знать всю обстановку в деталях.

— Я делаю, но снимки вам точно не понравятся.

Мужчина на рации переключился на другого пилота и с ним общался минут пять. Петр устал ждать. Ему казалось, что тесть с Темкой кружат где-то рядом и никак не могут найти удобную площадку для посадки.

— Простите, простите мужики. — Петр протиснулся к машине. — Простите ради бога, но не могли бы вы нам помочь? — Прямо обратился он к человеку с рацией.

Мужчина отвлекся от разговора и недовольно посмотрел на Петра.

— Это вас я обогнал? — Спросил он.

— Да, нас. Мы шли к вам специально. У нашего отца есть самолет «Байкал» и он может в этот момент находиться поблизости. Заботливый дед хочет вернуть внука родителям. Понимаете? Как нам узнать, он в воздухе, рядом или нет? — Голос Петра дрожал от волнения.

— Мужик, мы же не просто тут балакаем, мы делом занимаемся. — Ответил радист. — Людей спасаем, подходящие площадки для палаточных лагерей ищем, кому помочь можно наземные отряды координируем.

— У отца самолет с баками для химии. Он мог бы вам пригодиться для какой-нибудь работы. Помогите, пожалуйста. — Петр слышать не хотел про других.

Чем сильнее им овладевало волнение, тем явственнее он ощущал, как уходит полезное время.

— Пятнадцатый взлет разрешаю, седьмой взлет разрешаю. Жду отчет о положении дел в вашем секторе и качественные снимки. Если появятся чрезвычайные сведения, переходите на наш внутренний канал, я всегда буду на связи. — Мужчина с рацией отложил танкетку. — Так, значит у вас «Байкал» летит к Москве?

— Мы предполагаем. Связи нет, поэтому никак не можем скоординировать свои действия. Боимся, что мы пойдем в Ставрополь, а отец полетит сюда. — Эмоционально вмешалась в разговор Марина.

— Из Ставрополя. — Удивился диспетчер. — А топлива хватит?

— В натяг на пустом самолете с попутным ветром может и хватить. — Ответил один из мужчин, окруживших машину. Он посмотрел на конус ветроуказателя, возвышающегося на тонкой и высокой мачте. — Юго-западный, попутный.

— Ладно, пройдемся по частотам. Говорите, он у вас из сельскохозяйственной авиации? — Диспетчер покрутил рукоятку на рации. — Есть кто на этой частоте? Прием.

Он переходил с частоты на частоту, но ответа не следовало. У Петра от напряжения вспотели руки. Он нервно тер их об одежду.

— Нет никого, эфир молчит. — Ответил диспетчер. — Или не долетели еще, или вообще не вылетали.

— Есть вариант через военных узнать. — Посоветовал другой мужчина. — Но надо сделать запрос и подождать.

— Пожалуйста. — Петр сложил руки вместе.

Диспетчер для демонстрации недовольства закатил под лоб глаза. Он ждал, что его коллеги возмутятся настойчивости навязчивого человека, но они как будто проявили сочувствие.

— Седьмой, это аэроклуб «Мечта», прием.

— Привет, это «седьмой». Есть новости?

— У нас тут семья разыскивает отца с сыном, которые могли вылететь из Ставрополя и направиться в Москву. Нам нужна информация был ли зафиксирован борт одномоторного самолета «Байкал» по вероятному пути следования? Поможете? — Диспетчер отставил в сторону танкетку и дождался ответа.

— Поможем, но не раньше, чем через час. — Пообещали с той стороны. — У нас тут странные данные приходят со спутников, начальство перепроверяет их, решает, поднимать тревогу или нет.

— Враги группируются? — Предположил диспетчер.

— Нет, я бы сказал, наоборот. Ладно, говоришь Байкал надо найти? Ждите, до связи.

— До связи. — Диспетчер посмотрел на взволнованно парочку. — Слышал, да, через час сообщат.

— Спасибо огромное. — Поблагодарил Петр. — Мы будем рядом ждать.

— Хорошо. — Диспетчер занялся своей привычной работой.

Петр и Марина отошли в сторону и сели прямо на траву. Петр открыл рюкзак, чтобы перекусить.

— Я сейчас. — Он вынул две палки сырокопченой колбасы и отнес их компании мужчин, окруживших «Ниву».

Вернулся и сел на место довольный.

— Подмазал. — Поделился он с Мариной. — Не отказались, хороший знак. — Петр вынул колбасу и порезал. — Ты слышала, что у наших недругов проблемы какие-то?

— Слышала, но я не поняла, что у них именно проблемы. — Ответила супруга. — Вроде разбираются пока.

— А я думаю, что «Мертвая рука» запустила им несколько ракет или подлодки жахнули, когда испугались землетрясения. Не представляю, каково это ощущать его на глубине. Так-то в скорлупе клаустрофобия заедает, а тут еще болтанка, дно трескается, и вода в него уходит. — Петра передернуло. — Хорошо, что у нас земля под ногами, а не вода.

— Не говори. — Согласилась супруга.

На посадку зашел одномоторный самолет с красным низом и белым верхом. Он коснулся полосы и поскакал по неровной поверхности. С десяток людей побежали его встречать.

— Петь, а мы ведь с начала катастрофы думали только о себе, а другие спасают людей. — Марина благоговейно смотрела, как из кабины самолета вниз подают девочку лет пяти. — Святые люди.

— Давай своих найдем и тоже присоединимся к спасателям. — Предложил Петр. — Я не смогу отключиться, пока у нас своя личная проблема.

— Ну, хорошо. Только бы военные узнали про папкин самолет. — Марина сцепила ладони и закрыла глаза. — Господи, я возьму ребенка оставшегося без родителей, только спаси нашего. — Она верила, что непременно так поступит, если бог услышит ее.

Прошло больше часа. Самолеты взлетали и садились. Однажды прилетел вертолет Ми-8 и выгрузил человек двадцать. Некоторых вынесли на носилках. Народу на поле вокруг взлетки прибавилось, появились палатки. Петр нервно ходил из стороны в сторону, не сводя взгляда с «Нивы». Диспетчер общался по рации безостановочно. Казалось, что он просто забыл про просьбу.

— Я, наверное, подойду к ним, напомню. — Неуверенно предложил Петр.

— Я с тобой. — Засобиралась Марина.

Они подошли к машине. Мужчина, который слышал про их проблему, отрицательно покачал головой.

— Пока ничего. — Пояснил он. — У военных реально какой-то аврал. Разом пропали из эфира, как будто к чему-то готовятся.

— К чему? — Не понял Петр. — На нас собираются напасть.

— А кто его знает. Шансы застать врасплох высоки.

— А нафига это нужно, когда твоя собственная страна в руинах? — Петр не видел смысла в подобном акте.

— Без понятия, но военные просто так суетиться не станут.

Марина беспокойно посмотрела на мужа. Приняла всерьез его разговоры о «Мертвой руке» и предположила угрозу ответного ядерного удара. Наверняка Москве досталось бы больше остальных.

Неожиданно небо наполнилось гулом. Со стороны столицы, примерно в той стороне, где проходила платная трасса, показались десятки военных вертолетов. Они шли невысоко, сгруппировавшись четверками. Народ поднялся, полюбоваться завораживающим зрелищем. Представление продолжалось несколько минут. Пролетело не меньше полусотни вертолетов. Они удалились, оставив после себя тягостную тишину. В воздухе появилось тревожное ожидание чего-то худшего.

— Прикрывали наземную эвакуацию сверху. — Пояснил представление диспетчер. — Эвакуировали правительство. Интересно, зачем и куда?

— На другую планету. — Пошутил кто-то.

Внезапно ожила рация.

— Аэроклуб «Мечта» это седьмой. По «Байкалу» в небе есть сведения. Он был замечен утром, летящим в северном направлении, а потом резко изменившем его на восточное. Есть переговоры пилота военного самолета с пилотом «Байкала». В его экипаже находятся трое, дед, внук и коллега по работе…

Петр с Мариной вскрикнули, поняв, что это именно их родные.

— … вероятнее всего, они направились в сторону базы в Энгельсе по приглашению военных, но у них могло не хватить топлива.

— А зачем им в Энгельс? — Не поняла Марина. — У нас там никого отродясь не было.

Диспетчер укоризненно посмотрел на нее.

— А причину изменения курса не знаешь? — Спросил он у военного.

— Знаю, и хочу сказать, что она вам не понравится. Со стороны Европы надвигается фронт раскаленного воздуха. Пекло все выжигает на своем пути. Пилот «Байкала» вынужден был удирать от него. Мы ждали, что фронт вот-вот остановится, остынет или повернет в другую сторону, но нет, пекло накрывает страну. Если ничего не изменится, у вас есть пара часов, чтобы спрятаться. Я больше не выйду на связь, забираю семью и ухожу в бомбоубежище. Советую и вам поступить так же. До связи, «Мечта». Надеюсь услышать вас, когда все закончится.

Рация замолчала. Диспетчер удивленно посмотрел на коллег.

— Это он серьезно? Раскаленный воздух? — Его лицо выражало полное недоумение.

— Мы что, зря спасали людей? — Спросил второй.

— Выходит, тесть летел к нам, но ему пришлось свернуть. — Петр размышлял над полученной информацией. — Хорошо, что мы не успели далеко уйти.

— Петь, он сказал про какое-то пекло. — Растеряно напомнила Марина. — Что нам делать?

Мужчины, что стояли вокруг «Нивы», разом сорвались с места. Петр схватил Марину за руку и потянул за собой.

— Нам надо спрятаться. — Громко произнес он.

— Где?

— В ближайшем поселке.

Глава 7

Ливень скрыл от нападавших все следы в течение минуты и затушил им огни. Шансы уравнялись, и эту возможность не следовало упускать. Слепое движение вперед наугад было так же опасно, как и встреча с группой преследователей. Илья решил, что группу надо увести с дороги и осторожно передвигаясь, отойти как можно дальше. Переждать ночь и ливень, а с рассветом продолжить путь по бездорожью к другой дороге, которая была нанесена на карту. Она рассчитывал, что преследователи не вычислят их тактический прием, разделятся и станут искать в том районе, где потеряли след.

Конечно, идея оставить более-менее надежный маршрут и двинуться по раскисшей грязи, таящей больше скрытых угроз, не понравилась Аркадию Семеновичу. Он привык перематывать больные ноги перед сном, а тут его снова заставляли лезть в грязь.

— Молодые люди, вы понимаете, что у меня может начаться сепсис? — Обратился он к Илье и Максиму.

— А вы знаете, что дырка в вашей голове от автоматной пули будет свистеть на ветру? — Цинично пошутил Макс.

— Хамите? — Разозлился Аркадий. — Эти ваши насмешки они не от большого ума, а от неуверенности.

— Илья, что-то я не уверен, что нам нужен такой попутчик. — Зло пошутил Макс. — Или уверен, что не нужен, никак не могу решить.

— Максим, хватит. — Даша всегда выступала в роли примирителя. — Аркадий Семенович, вам не стоит недооценивать ребят. Они стараются для нашего общего блага, просто не располагают вариантами, которые были бы легкими и всех устраивали. На дороге стало опасно, надо уходить.

— Я понимаю вас, Дарья, но в моем положении хлюпать по жиже смерти подобно. В раны попадает грязь, потом в кровь, а там и до сепсиса недалеко. Думаете, мне хочется умереть в грязи, как последней собаке?

— Собаки. — Произнес Илья. — Мне кажется, я слышал лай.

Сквозь шум дождя раздался отчетливый собачий лай. Их появление нейтрализовало тактическую хитрость. Животные вполне могли понять, что группа, не мывшаяся давно, и оставляющая четкие ароматические следы, свернула с дороги. До принятия решения оставались секунды.

— Придется отстреливаться. — Максим снял с плеча автомат. — Идите, я вас догоню.

— Нет, это плохая идея. — Илья отверг предложение друга, понимая, что он не догонит.

— Я знаю что делать. — Гуля, видимо, тоже поняла, что может потерять Максима. — Принюхайтесь, чувствуете запах сероводорода?

— Честно говоря, я был уверен, что это от нас уже пованивает. — Признался Макс. — Но не хотел вам говорить.

— Нет, это вулкан рядом или разлом. Нам надо идти на него и собаки потеряют след. — Предложила Гуля.

— А мы сами в него не свалимся? — Забеспокоился Аркадий.

На его реплику никто реагировать не стал. Илья поводил носом, проверил направление ветра и, определившись с маршрутом, повел группу за собой. Они сошли с дороги и сразу погрузились по колено в воду. Дожди собирали ручьи в могучие потоки мгновенно. Земля под ногами оказалась плотной, без грязи. Дожди смыли ее до почвообразующей породы, и наудачу она оказалась здесь не глинистой.

Илья проверял перед собой путь палкой со скоростью швейной машинки. Они выбрались из воды и зашагали по раскисшей земле. Молния сверкнула совсем рядом на мгновение осветив дорогу, и характерную выпуклость грязевого вулкана, напоминающую вскрывшийся гнойник. Из небольшого жерла, плюющегося ошметками густой грязи, поднимался горячий пар, оставляющий на краях вулкана желтые следы серы. Илья взял левее, чтобы ветер не гнал на них едкий пар, раздражающий слизистую носа, горла и глаз. Следующая вспышка молнии осветила еще два характерных конуса, исторгающих зловоние.

Даша присела и дотронулась до земли.

— Ребята, она теплая. Кажется, мы забрели на целое поле из таких вулканов. Здесь может быть небезопасно. До утра сожжем себе легкие. — Предположила она.

— Давайте подождем минут тридцать, а потом вернемся назад и обойдем это место стороной. Думаю, к тому времени собаки потеряют наш след окончательно. — Предложил Илья.

От дороги группа отошла больше, чем на двести шагов. Вспышки молний уже не пробивали толщу дождя и заглушали собачий лай. Казалось, что их тактический прием сбил с толку преследователей, и проблема устранилась.

Дождь постепенно затих. Гроза ушла на восток, озаряя вспышками горизонт. Тишину ночи нарушали далекие раскаты грома, шумящие вдоль дороги и идущие с полей потоки воды, да редкие плюханья грязевых вулканов. Но при этом все равно казалось, что в окружающем пространстве повисла полная тишина. Ее полностью разрушил собачий лай. Преследователи почти не сдвинулись с места. Они оказались там, где их застал ливень. Собака, судя по лаю, она была у них одна, явно пыталась сказать на своем собачьем языке, что беглецы сошли с дороги.

— Я подойду ближе, послушаю что они говорят. — Макс собрался идти к дороге.

— Не вздумай, от тебя несет сильнее, чем от вулкана. — Илья остановил его. — Собака сразу учует.

— Тогда надо уходить на свой страх и риск.

На дороге разгорелся огонь. Преследователи снова зажгли факелы и стали шарить им по дороге, в поисках следов. Ребята были уверены, что после такого ливня это бесполезное задание. С близкого расстояния можно было разглядеть под каждым факелом человека. Все они были вооружены.

— Ложись. — Скомандовал Илья, увидев у одного из врагов поднесенный к глазам прибор.

К счастью для них, он смотрел не по сторонам, а прямо вдоль дороги, предполагая, что беглецы не решаться сойти с нее в такую непогоду. Спустя минуту огни двинулись вперед. Дождавшись, пока они удаляться на безопасное расстояние Илья разрешил подняться.

— Как свиньи, ей богу. — Недовольно произнесла Оксана. — Сколько можно?

Шумные ручьи постепенно затихли. Гроза ушла за горизонт, и стало действительно тихо. Привыкнув идти в темноте без помощи зрения, обострился слух, приобретя черты эхолокации, но на подсознательном уровне. Любой звук, будь то ветер или хлюпающий вулкан, дойдя до ушей, обретал объем, очерчивающий препятствия, через которые он прошел, и это помогало вовремя предчувствовать опасность. Например, расщелины Илья слышал отчетливо. Он вел группу в обход поля вулканической активности, вовремя притормаживая и минуя опасные участки.

Когда ветер перестал раздражать нос ядовитыми испарениями, поняли, что обошли участок вулканов стороной.

— Кажется, я потерял ориентиры. — Признался Илья. — Пока маневрировал, забыл в какой стороне дорога.

— Ребята, давайте остановимся. — Умоляюще предложил Аркадий Семенович. — Иначе я сейчас упаду и больше не встану. Тут теплая земля и мы сможем на ней нормально выспаться. — Не дожидаясь положительного решения, он сел на землю. — Теплая, я же сказал.

— Ладно, привал. — Согласился Илья. — Кто на часах первый?

— Я. — Вызвался Макс. — В прошлый раз ты был.

— Ладно.

Люди постелили прямо на сырую землю тряпки и легли на них. Илья прижал к себе Дашу и они быстро уснули. Теплая земля действительно помогла выспаться. Даже утренний зябкий воздух не достал до людей, как будто испаряющееся от поверхности тепло не позволяло ему опуститься.

Илья провел свое время на часах в легкой полудреме. А когда начало светать, решил прогуляться по окрестностям, не уходя далеко от спящей группы. Местность, на которой они оказались, была неровной. С виду это были свежие изменения. Подпирающее снизу давление породило необычный ландшафт из небольших холмиков, углублений и нарывов грязевых вулканов. В углублениях стояла вода, от которой поднимался пар.

Илья осторожно приблизился к одному из таких озер. Боялся, что оно из серной кислоты. Не ощутил никакого подозрительного запаха и подошел ближе. Проверил его пальцем, облизнул. Озеро оказалось с обычной полупрозрачной пресной водой. Вероятнее всего, дождевой, скапливающейся в углублении. Температура её была как парное молоко. Илья с трудом удержался от желания раздеться и понежиться в его водах. У него появилась замечательная идея, сделать здесь дневной привал, помыться и постирать вещи. Им давно уже требовалось принять нормальные водные процедуры. Девчонки еще умудрялись как-то справляться, но мужчины просто забили на это, считая, что в полевых условиях в этом нет никакой необходимости.

С трудом дождался, когда члены команды начнут просыпаться, а они как назло, разомлели на теплой земле. Илья проверил, как далеко группа ушла от дороги, по которой за ними гнались, и не увидел ее из-за утреннего тумана, стекающего как раз в ту сторону. Он вернулся и даже позволил себе поспать сидя, держа карабин наизготовку.

— Солдат спит, служба идет. — Поддел его проснувшийся раньше всех Аркадий Семенович.

— Я сплю вполглаза и слушаю вполуха. — Ответил Илья.

— А я навернул вокруг тебя три круга, смотрю, а глаз-то полуприкрыт. Ну, думаю, бдит часовой, как надо, беспокоиться не о чем. — Аркадий снял обувь и размотал грязные тряпки со ступней.

Илья даже отвернулся, чтобы не видеть этого отталкивающего зрелища. Посмотрел вокруг себя и не увидел ни одного следа, подтверждающего рассказ Аркадия.

— Здесь есть небольшие озера с теплой водой, можете помыться в них. — Посоветовал Илья. — И постирать одежду.

— А вода-то чистая? — Поинтересовался Аркадий.

— Я думаю, что она до сих пор стерильная.

— Хорошо, пойду, ополоснусь. Куда идти?

— Туда. — Илья указал в направлении небольшого озерца, в котором не собирался купаться с Дашей.

Побрезговал лезть в воду после Аркадия и его черно-синих ступней. Постепенно проснулись все остальные члены группы. По идее, следующим этапом должен был стать завтрак, но есть было абсолютно нечего. Даша проснулась и порылась в своем рюкзаке. Результат оказался ожидаемым, ничего съедобного в нем не завалялось. Она сделала брови домиком и жалобно посмотрела на Илью.

— Еще один день на диете. — Произнесла она.

— Сегодня у нас суббота, банный день. — Илья обнял подругу. — Здесь полно озер с чистой теплой водой. Мы можем помыться и постираться, а завтра снова полезем в грязные подвалы, если повезет наткнуться на поселок.

— Уж скорей бы повезло. Меня ноги еле носят. Еще пара дней без еды и я вообще не заставлю себя идти. — Призналась Даша. — Мне даже неловко думать, что это моя идея, и я сама себя наказала. Не думала, что будет настолько сложно, голодно и опасно. — Она увидела Аркадия Семеновича, идущего в одних трусах и с охапкой мокрой одежды в руках. — Боже, спасибо ему, аппетит на время пропал.

Аркадий подошел к молодежи и потряс головой, чтобы вылить воду из ушей.

— Хорошо помылся, но как просушить одежду, не могу придумать. У вас соображалка повеселее работает, подскажите, что делать. — Попросил он.

— Для начала надо выжать ее посуше, а потом бросить на горячие камни рядом с вулканом. — Посоветовал Илья.

— О, точно. Как я сам не догадался. — Аркадий завертел головой. — О, вон и вулканчик небольшой.

— Подходите, чтобы ветер не дул от него. — Илья относился к взрослому мужчине, как к несмышленому ребенку.

— Само собой, чай не дурак. — Хмыкнул Аркадий, направляясь к жерлу небольшого грязевого вулкана, обросшего желтой коркой чистой серы.

Женщины, державшиеся всегда чуть обособленно от молодежи, тоже проснулись и увидели его, задорно шлепающего по грязи с ворохом одежды в руках.

— А у него точно с головой все в порядке? — Ехидным тоном поинтересовалась Оксана, взявшая на себя роль предводительницы женского коллектива, вместо погибшей Тамары.

— Здесь полно теплых озер, можно использовать сегодняшний день, чтобы помыться нормально и постирать одежду. — Пояснил Илья. — Аркадий выступил застрельщиком этой инициативы.

— Он похож на городского сумасшедшего. — Ответила Оксана. — А что с приватностью на этих озерах?

— Да кому вы нужны? — Не выдержал Максим. — Я не хочу заработать себе психологическую травму.

— Хам. — Фыркнула Оксана. — Знал бы ты, что я была моделью для рекламы городского пляжа.

— Я не понял, вы за приватность или наоборот? — Максим рассмеялся.

— Максим, отстань от них. — Тихо попросила Гуля. — Им сложнее приспособиться из-за возраста. У них постоянный спор в голове между тем, кем они были недавно и кем являются сейчас. Там такое диссоциативное расстройство, клиника отдыхает.

— Хорошо, больше не буду. — Согласился Максим. — Понабрали психов в команду.

— Это нам всем урок, быть мягче к людям. Они приспособятся и станут нормальными, но надо перетерпеть переходный период. — Даша всегда отличалась человеколюбием больше остальных.

Неожиданно раздался истошный вопль. Ребята вскочили с места. Аркадий Семенович скакал на одной ноге возле вулкана.

— Твою мать… да как же так… да чтоб тебя… тварь.

Илья и Максим рванули к нему.

— Что случилось? — Спросил Илья, осматривая ногу, на которую Аркадий не опирался.

Внешне она ничем не отличалась от другой.

— Я наступил на землю, а оттуда дунуло паром. — Аркадий сел прямо в грязь и поднял ступню подошвой вверх.

На ней остался след ожога. И без того ужасно выглядящая ступня стала еще страшнее.

— Мне конец. — Запричитал Аркадий. — Теперь мне точно конец. Начнется сепсис, и я умру от заражения. Сдохну, как собака, на обочине дороги.

Илья и Максим не знали, чем помочь несчастному мужчине, собирающего неприятности на ровном месте. Он был совершенно не гармоничен новому миру и тот пытался избавиться от него любыми способами.

— Опустите ногу в теплую воду, это ослабит боль. — Посоветовал Илья, не уверенный в своих словах. — И сегодня постарайтесь больше не наступать на нее. Нам завтра нужно пройти приличное расстояние, чтобы компенсировать сегодняшний отдых.

— Какое расстояние? Я не уверен, что вообще смогу идти. — Аркадий, кажется, начал всерьез рассматривать вариант отказаться от сопротивления.

— Завтра будет видно. — Ответил Максим.

Они подошли к тому месту, откуда ударил пар. В земле, после того как Аркадий потревожил поверхностную корку, открылся узкий мокрый канал. Он работал синхронно с расположенным рядом грязевым вулканом, одновременно с ним выплевывая пар из своих недр.

Аркадий успел развесить одежду на горячих камнях. Прихрамывая, он отправился к ближайшему озеру, унять боль.

— Блин, полез в то, которое я нам присмотрел. — Расстроился Илья. — Придется поискать другие. После Аркадия вода перестает быть священной.

— Да, я бы тоже не хотела купаться после него. — Неожиданно согласилась Даша. — И будет лучше, если мы уйдем подальше ото всех.

Ребята собрали вещи, нуждающиеся в стирке, вязли оружие и отправились искать уединенное озерцо. Совершенно нечаянно прошли мимо засевшего по шейку в воде Аркадия Семеновича. Он увлеченно пил воду, словно собирался полностью осушить озеро. Заметив молодежь, немного смутился.

— Вода тут странная на вкус. Я решил, если она ядовитая, выпью и откину копыта. Не хочу быть вам обузой. — Произнес он трагическим голосом. — А если не отравлюсь, то хоть чувство голода забью на время.

— Надеюсь, она странная на вкус не потому, что в ней уже кто-то сидел до вас. — Пошутил Максим.

— Вот… обормот языкастый. — Аркадий погрозил пальцем.

— Как нога? — Участливо поинтересовалась Даша.

— В воде почти не болит. Если бы не голод, можно было бы пересидеть зиму в этих озерах, как японские макаки. Очень приятная температура. — Ответил Аркадий. — А вы куда?

— Поищем озеро подальше. — Ответила Даша.

— Понимаю, молодые. Сам такой был. Мир рушится, но любовь никуда не девается. — Философски изрек Аркадий.

— Нет, мы просто помыться. — Ответила Даша.

Они нашли подходящее озеро за полсотни шагов от того, где купались женщины. Другие водоемы находились с подветренной стороны дующих испарениями вулканов, и вода там имела подозрительный оттенок, предполагая, что в ней могут быть растворены какие угодно вещества. Илья, прежде чем забраться в воду, проверил ее на вкус. Вода имела минеральный оттенок и легкий привкус сероводорода. Он даже прополоскал рот и сделал глоток. По совету Аркадия Семеновича хотел заглушить чувство голода.

— Ну, как? — спросила Даша.

— Минералка на вкус. Надеюсь, не облезем.

— А пить можно? — Поинтересовался Максим.

— Желудок скоро покажет.

— А я попью, пока мы не подняли грязь со дна. — Даша встала перед водой на колени и сделала несколько глотков.

— И я. — Гуля тоже присела рядом.

— Звери на водопое. — Усмехнулся Максим.

Каждый напился досыта прежде, чем забраться в воду. Сидели с полчаса, откисая и наслаждаясь негой.

— Я не знаю, какие в природе произошли изменения после всего, но на дворе октябрь и может внезапно наступить настоящая осень. — Произнес Илья. — Я каждый раз, перед тем, как заснуть, думаю, проснемся утром, а на дворе снег.

— Не, никакой зимы не хочется, брр. У нас и одежды нормальной нет для этого времени и еды надо будет больше, чтобы температуру тела поддерживать. Пусть в этом году зимы не будет, а до следующего года мы что-нибудь придумаем. — Решила Гуля.

— Было бы здорово, чтобы мы добрались до дома и жили бы уже под защитой людей, которые смогли организоваться. — Произнесла Даша.

— М-да, мы уже сколько идем, а Оренбург для нас как будто ближе не стал. Вначале я думал, что за месяц мы пройдем как минимум тысячу километров. Это ведь чуть больше тридцати километров в день. Не получается. Время уходит на поиски еды, на всяких беспомощных Аркадиев, на неугомонных бандитов и прочие вещи. Я не уверен, что если выпадет снег, то мы сможем идти даже с такой скоростью. Нам придется искать пристанище до следующего лета. — Максим озвучил вслух то, о чем задумывались все.

— Меня начинает колотить от мысли, что придется устанавливать контакт с чужими людьми, а они все смотрят на нас, как на врагов. — Даша задумалась. — Может, найдем деревню, в которой никто не выжил.

— Там по ночам призраки неупокоенных душ бродят. — Ответил ей Максим.

— А я считаю, что пустая деревня идеальный вариант для нас. — Поддержала Гуля подругу. — В призраков я не верю, а вот живых людей боюсь.

— А много вы видели деревень с домами, в которых можно жить? — Спросил Илья. — Они все без крыш, как минимум, без окон и дверей. Нам понадобится еще месяц, чтобы сделать их пригодными для жилья. А топить чем, когда морозы шарахнут? Поэтому придется прибиваться к какой-нибудь общине, которая уже решила эту проблему. У нас есть оружие, поэтому есть шанс, что нас примут доброжелательно.

Посередине озерца вышли пузыри газа, и резко запахло тухлыми яйцам, а к ногам подошла более теплая вода. Соседние грязевые вулканы как по команде выдохнули паровыми облаками, некоторые даже со свистом.

— Тепленькой добавили. — Максим опасливо отполз к берегу и потянул за собой Гулю. — Выбирайтесь, а то сваритесь. — Посоветовал он друзьям. — Понятно теперь, как подогреваются эти лужи.

Илья и Даша тоже выбрались на берег. Началась большая стирка, замутившая озеро. Одежду разложили по горячим отвалам вулканов и снова собрались в озере, чтобы не мерзнуть на свежем воздухе. Илья обратил внимание, как сильно все похудели. Животы впали, руки и шея сделались тонкими. У девчонок ноги превратились в ходули. При таких запасах жира думать о том, чтобы добраться до города даже не стоило. Впереди маячило вполне реальное измождение от недостатка калорий. В первую очередь им стоило озаботиться пропитанием, забыв на время о конечной цели. Илья, в который раз подумал, что зря поддался на уговоры Даши, заглушив собственные мысли нежеланием ссориться с ней.

Короткий осенний день быстро закончился, словно выходной. Передышка от непрерывной ходьбы и отсутствие опасности позволили восстановиться физически и морально. Оксана превратилась в саму доброжелательность, словно ее вредная натура происходила от грязи, скопившей на ней. Даже Аркадий почти не вспоминал про свою обожженную ногу. Вечер перед сном прошел в воспоминаниях о прошлой жизни. Как оказалось, мало у кого она была замечательной, но в сравнении с настоящей выглядела идеальной.

— Да, дурости нам тогда было не занимать. — Подытожил вечерние разговоры Аркадий Семенович. — Сейчас бы прожили ее по-другому, но жизнь сразу пишется набело, никаких черновиков. Вот и мой диабет, если б знал к чему приведет, стал бы я так объедаться. А то казалось, что нет ничего хуже недоесть, а организм изнашивался и сопротивлялся, и вот результат. — Он посмотрел на свои ноги, но в темноте уже ничего не было видно.

Перед тем, как лечь спать подул прохладный восточный ветер, расчистивший небо от туч. На нем, что стало огромной редкостью в последе время, засияли тысячи звезд. Илья воспринял это не как повод лишний раз полюбоваться красотой природы, а как первый признак начала настоящей осени, сильно задержавшейся в этом году. Он оказался прав, ночью сильно похолодало. Не спасала даже теплая земля. Пока он стоял на посту, зуб не попадал на зуб. Когда его сменил Максим, Илья забрался под накидку к Даше и так крепко к ней прижался, что разбудил ее.

— Я замерз, Дашуль. Кажется, к утру будут заморозки. — Произнес он, вместо извинений.

Им удалось уснуть и проснуться утром от свиста ветра и пасмурной погоды. Небо заволакивало тяжелыми свинцовыми тучами. Ветер дышал холодом, в аромате которого чувствовалось неотвратимое приближение зимы. Отряд начал собираться в дорогу, чтобы хоть немного разогреться в процессе ходьбы. Аркадий, прежде чем выйти, снял с ноги ботинок и долго рассматривал обожженную ступню.

— Идти сможете? — Заботливо поинтересовалась Даша.

— Кажется, смогу. — Аркадий как будто был удивлен. — Смотри, раны перестали сочиться. За ночь подсохли, и синева как будто уменьшилась.

Даша бросила на ногу смущенный взгляд. Аркадий был прав, несмотря на ожог в целом ступня и лодыжка выглядели здоровее.

— Я думаю, это из-за озер. — Решил Аркадий. — Вода в них минеральная. Это не просто вода, это живая вода.

Он надел ботинок и сорвался с места. Присел у озера на колени и долго пил. Потом разулся и зашел в воду по колено.

— Всем советую. — Произнес он громко. — Если бы не голод, я бы задержался тут на недельку.

— А ведь реально, другой причины для улучшения его состояния нет. — Предположил Илья. — Ничего другого у него не поменялось.

— Или же он признал, что вел нездоровый образ жизни и бог решил, что Аркадий прощен. — Пошутила Даша.

Выход задержался. Каждый решил напиться из живительных источников с запасом. Вера в целительность воды играла не меньшую роль, чем растворенные в ней минералы. В привычном человеку отсутствии чувства меры, никто не подумал, что оздоравливающую роль играло определенное количество минералов, поступающих в организм, сверх положенного оказывающих токсичное действие.

Уже спустя час ходьбы начались регулярные приступы поноса и тошноты. Без пищи недуг получался особенно жидким и плохо державшимся.

— Но ведь вчера же было все нормально. — Развел руками Аркадий Семенович.

— Если бы вам дали из корзины с яблоками одно и сказали, что оно молодильное, вы бы съели и его и всю корзину, чтобы наверняка. — Поддел его Макс.

Он попил воду из озера в нормальном количестве и потому не испытывал никаких мук.

— Я думаю, концентрация минералов после того выброса увеличилась. До этого вода в озере разбавлялась дождями, и мы застали ее в самом разбавленном состоянии. Нам всем будет наука, не забывать о чувстве меры. — Илья тоже хлебнул лишка и бегал постоянно за холмик.

В этот день пройти удалось немного. Слабость быстро подкосила людей. Из-за нее и холод переносился хуже. Не осталось сил идти, но и ночевать на открытом воздухе не хотелось. Они так и не дошли до дороги, до которой собирались.

— Сегодня хочется сдохнуть, чтобы больше не мучиться. — Признался Илья. — Он с трудом держал автомат на плече. Его вес тянул к земле.

— Оставайтесь здесь, я схожу на разведку. — Предложил Максим.

Его не стали отговаривать. Он ушел и вернулся часа через два, когда уже начало темнеть.

— Ну, что не околели еще? — Спросил он с легким ехидством и вынул из кармана узелок. — Угадайте, что у меня есть?

— Я был бы рад, если бы ты принес нам отвар дубовой коры. — Произнес Аркадий.

— Эх, вы, поносники. — Усмехнулся Максим и развязал узелок. В нем лежало пшеничное зерно золотистого оттенка. — Здесь неподалеку была деревня, дворов десять. Все сгорели, и людей не видать. А во дворе одного из них стоит большая железная емкость. В нее дождь никак не попадает. Я туда, а там корка из горелого зерна. Я расковырял его, а под ним вот такое, съедобное. Набрал немного и скорее назад, чтобы вы поверили, что я не заливаю.

— А ночевать есть где там? — Спросил Илья.

Ему сейчас не думалось о еде из-за интоксикации.

— Не видел, торопился. — Признался Максим. — Вы что, не рады еде?

— Рады, но сегодня я точно ничего есть не стану, только напрасно переведу продукт. Если у кого есть аппетит, поешьте. — Предложил он остальным.

Никто не проявил желания. Максим даже расстроился, что его удачная разведка оказалась никому не нужной в данный момент.

— Сегодня будем ночевать по-пингвиньи. — Предложил Илья. — Соберемся в одну кучу, чтобы не замерзнуть и попробуем уснуть сидя.

Люди так сильно утомились недугом и дорогой, что смогли уснуть даже в таком, не самом удобном положении. Илья не смог стоять на часах, поэтому дежурил только Макс и тот вполглаза. К утру из темных туч пошел первый снег. Он шел неслышно, большими хлопьями, падавшими и сразу таявшими. Почему-то снег вернул ностальгическое ощущение привычности. Он скрывал перспективу, за которой воображение рисовало что-то забытое и знакомое.

За ночь симптомы отравления прошли у всех, кроме Аркадия. Он стонал и жаловался на слабость, но не мог скрыть радости по поводу своих ног, которые сегодня выглядели еще лучше, чем накануне. Люди перекусили зерном, получив по небольшой горсти. Но и этого хватило, чтобы обрести силы для дороги.

Вчерашние следы Макса прекрасно сохранились, поэтому они быстро добрались до останков села. Илья с другом обошли окрестности, убедиться, что тут негде укрыться. Из всех строений целой осталась только та самая железная бочка, но в нее могли забраться и разместиться не более четырех человек. Однако топтать еду показалось жутким кощунством. Каждый набрал в свой рюкзак столько зерна, сколько смог унести.

Так как силы требовалось восстановить, то сегодняшний день решили использовать для откармливания. Ели зерно понемногу, набираясь сил, и они приходили. Холод отступил, появился румянец на щеках, блеск в глазах. Илья прошелся по деревенской улице и вышел к дороге. Судя по карте, это была та самая, к которой они шли. Сколько он не присматривался, не удалось увидеть ни одного следа на ней.

Илья вернулся к команде, пирующей возле бочки. Снег уже прекратился, как будто его и не было. Сквозь тучи пыталось пробиться солнце, одаривая людей скупым теплом. Издалека донесся собачий лай. Илья напрягся и схватился за автомат. Максим тоже услышал лай и взял в руки свое оружие.

— Твою мать, как они нас нашли. — Выругался он в сердцах. — Вот ведь настырные твари.

— Мы не в том положении, чтобы давать им бой. Надо уходить, народ. — Распорядился Илья.

Отряд собрался без лишних слов. Даже Аркадий не завел привычную шарманку, про то, как сделал бы он, если бы его слушались.

— Хотя бы собаку пристрелить. Это она помогла им взять след. — Максим порывался вступить в схватку.

— Успеешь еще. Прикрой тылы, а я поведу людей к дороге. Кажется, мы добрались до нее. — Предложил Илья опасную часть работы другу и только потому, что тот чувствовал себя лучше остальных.

Отряд бесшумно направился за Ильей. Максим чуть отстав, двинулся следом. Собачий лай приближался, и вскоре на окраине села показались несколько вооруженных фигур.

Глава 8

Петр, не привыкший бегать, моментально выбился из сил. Свой тяжелый ранец с едой бил ему по спине и давил лямками на плечи, а еще мешала и била по ногам сумка, добытая в торговом комплексе. Петр понял, что от неё надо избавляться, иначе он выдохнется и выбросил. Марина бежала легче, сказывались тренировки и отсутствие животика.

— Стой, давай отдохнем. — Взмолился Петр. — Я что-то не чувствую… никакого пекла.

День был обыкновенным, если не считать клубившихся на западе туч, но такая погода для Подмосковья являлась нормой. Марина остановилась и скинула с плеч сумки.

— Сколько еще бежать? — Спросила она.

Прямую видимость до поселка закрывали деревья. Петр, тяжело дыша, вынул телефон и несколько раз неудачно пытался разблокировать экран. Руки из-за нагрузки сделались как не свои. Наконец, ему удалось.

— Так, — он повертел карту пальцами, — еще больше километра до крайнего дома. Я думаю, мы и пешком дойдем, уверен, что тревога ложная.

— А если нет, и все хорошие места займут? — Спросила Марина.

— Ну, какие места? Там одни развалины. Это современный коттеджный поселок, там ни подвалов, ни погребов не будет. Максимум на что мы можем рассчитывать, это схорониться в бассейне.

— Схорониться? Дурацкое слово. Как нас спасет бассейн, не понимаю?

— Прыгнем в воду и будем ждать, когда пекло раздует ветром. — Ответил Петр.

— Петь, а дышать как? — Марина решила, что муж сочиняет не задумываясь.

— Я уверен, что воздухом можно будет дышать, как в сауне. Там бывает и двести градусов и ничего, терпимо. Будем, как дельфины, вдохнул и на дно.

— Ерундовый план. — Марина подняла сумки. — Идем, на ходу отдохнем.

Петр нехотя поднял рюкзак и повесил на спину.

— Идем, неугомонная моя беговая лошадь.

Большая часть толпы с аэродрома разбежалась по окрестности. Часть выбрала то же направление, что и Петр с Мариной. Некоторые из них жили в поселке и потому оказались на аэродроме, желая оказать посильную помощь пострадавшим.

Ничего не предвещало катастрофических событий. Гроза приближалась. Ветер доносил до слуха раскаты грома. Со стороны Москвы показался одиночный вертолет. Он двигался на юг, но вдруг резко начал разворачиваться прямо над головами. И в этот момент в небе показались тысячи птиц. Вертолет лег на бок, чтобы резко развернуться на север и оказался окруженным черной стаей птиц. Турбулентные завихрения винта закрутили часть стаи спиралью. Выглядел этот процесс апокалиптически тревожно и даже пугающе.

Марина прибавила шаг. Петр взял ее за руку и побежал.

— Этого еще не хватало. — Выпалил он. — Ну, им что, землетрясения мало?

Кому «им» он не уточнил. Как будто у катастрофического процесса имелись заинтересованные лица, владеющие невероятными технологиями.

Птичья стая летела над головами бесконечным потоком. Видимо, они собирались давно, с юго-западных окраин страны, или даже дальше, убегая от накрывающего планету пекла. Птицы устали и многие отставали, отчего в стае получались пустые промежутки. Петр громко дышал, но не останавливался. Улепетывающие птицы нагоняли жути, подстегивали адреналин. В отличие от землетрясения, которое случилось неожиданно, новая беда приближалась с провозвестниками события.

После птиц, природа предъявила второй признак наступающей беды. Темный грозовой фронт, так и не дошедший до них, прямо на глазах начал белеть и таять. И этот процесс выглядел очень противоестественным. Подобное никогда не происходило в природе с такой скоростью. Петр мысленно ощутил жар, который был способен провернуть подобные вещи, как вживую.

До поселка осталась пара сотен метров. И вдруг начался птицепад. Падали разные птицы, но все замертво. Воздух наполнился типичным неприятным запахом мокрого и палёного пера. Порыв ветра дохнул в лицо обжигающим жаром. Марина вскрикнула от неожиданности и прикрылась руками, уронив сумки. Расстояние до первых домов поселка вдруг показалось бесконечным.

Петр схватил выпавшие сумки.

— Марин, надо скорее бежать, иначе конец, сгорим. — Он убедился, что жена его поняла, и побежал следом.

Рот и нос обжигало горячим дыханием. Глаза невозможно было открыть. В какой-то миг Петр осознал, что еще немного, и он сожжет легкие.

— Стой! — Выкрикнул он.

Марина остановилась и обернулась. Ее лицо, шея и руки были красными, как панцирь вареного рака.

— Мы обгорим от бега. — Объяснил он ей причину остановки.

— Если мы остановимся, то тоже сгорим.

Петр огляделся. До поселка осталось меньше ста метров, но это были разрушенные дома, в которых еще надо было найти, где спрятаться. Он увидел люк, расположенный прямо на дороге и подскочил к нему. Ухватил крышку, еще не успевшую нагреться.

— Полезай. Я передам тебе сумки. — Приказал он.

Марина полезла в люк по длинной железной лестнице. Она спустилась на самое дно, сухое, но пахнущее затхлой сыростью.

— Бросай. — Крикнула она вверх.

— Не поймаешь. Отойди в сторону. Отошла? — Петр ничего не видел, прикрывая лицо рукой, как жара из открытой печи.

— Отошла.

Муж сбросил вниз все сумки, ничуть не заботясь об их сохранности, и сам полез по лестнице. Попытался закрыть тяжелую железную крышку, но она уже нагрелась, и из такого положения поднять ее и задвинуть оказалось совсем непросто. Петр плюнул на него, спустился вниз и начал громко охать и размахивать руками.

— Ох, кажется, руки сжег. Теперь волдырями покроются. Дай воды скорее.

Марина подняла вылетевшую из рюкзака вместе с колбасой пятилитровку, открыла крышку и полила на руки мужу. Он с блаженством намочил их и умыл лицо.

— Капец. — Произнес Петр с чувством. — Ты понимаешь, что произошло?

— Еще не совсем. — Призналась Марина.

В голове была жуткая каша, из которой не могло родиться ничего логичного. Петр посмотрел наверх, в светлое кольцо открытого люка.

— Надо закрыть, иначе жара напустим. — Произнес он.

— Опасно, в этот раз обожжешься наверняка.

— Снимай майку. — Распорядился супруг.

Марина беспрекословно сняла. Он надел майку жены на голову, а на руки натянул носки с ног.

— Придется закрыть, иначе нам конец. — Петр попытался мотивировать сам себя, чтобы не отступить.

Он полез вверх, ощущая с каждым шагом поднимающуюся температуру. Петр поднялся на верхнюю ступень и неловко ухватил край железной крышки. Носки поплыли, тая от прикосновения к горячему железу. Они сделали только хуже. Петр не смог устоять перед любопытством, увидеть эффект, вызванный пеклом. Приподнял край майки и замер. Вся растительность почернела, трава, кусты, деревья. Картинка вибрировала в густом подвижном мареве раскаленного воздуха. Мир изменился до неузнаваемости за какие-то минуты. Надолго его не хватило. Начало жечь лицо и ломить пальцы рук. Он скинул с лица майку, ухватил ею край канализационной крышки и потянул рывком на себя. Она поддалась. Петр перехватил ее снизу и поставил на место.

Воя от нетерпения, он слетел с лестницы вниз и начал кричать, размахивая руками. Марина набрала в рот воды из бутылки и выпустила ее на мужа прохладным аэрозолем. Это помогло, но потребовалось повторить, чтобы закрепить эффект.

— Больно? Жжет? — Спросила она мужа, когда тот успокоился.

— Я думал, сойду с ума. — Признался он. — Ты молодец, что догадалась. Как знала.

— По наитию сделала, не задумываясь. — Марина в темноте нашла руки мужа и потрогала кисти. — Не сжег ты их?

— Немного есть. Жареным мясом пованивало, когда я тянул крышку. — Петр помолчал. — Я видел, каким всё стало. — Произнес он с чувством. — Растения высохли до черноты. Теперь там все черное, куда ни глянь, и воздух дрожит, как над горячей дорогой. В голове не укладывается, что такое возможно.

Марина всхлипнула и начала тереть глаза руками.

— Как там Тимошка, как папка?

— Если они знали о пекле заранее, то отец знал, как спастись. Не переживай.

— Но мы теперь никак не сможем найти друг друга. — Произнесла супруга.

Петр задумался. Она была права. Если их занесло далеко на восток, за тысячи километров отсюда, то шансов добраться туда после ада, который устроила природа, задача не из легких. Найти севший самолет на площади, равной средней европейской стране, казалось чудом с минимальными шансами.

— Нам надо собрать всю еду и вообще посмотреть, куда занесло. — Петр сел и осмотрелся.

Тут было темно. Едва различимый свет в зазорах крышки рассеивал темноту колодца до уровня черно-серых оттенков.

— На канализацию, слава богу, не похоже. — Петр потрогал прохладные трубы с выступившей на них росой. — Кажется, это водопровод для жителей поселка. Удивительно, что его не завалило во время землетрясения.

— Я заметила, что бетонные кольца смещены и полопались. — Произнесла Марина. — Но это не выглядело опасно. Думаю, не завалится. Господь знал, что мы окажемся здесь и потому сберег колодец.

— Чем мы ему так угодили, чтобы нас сберечь? — Спросил Петр. — Представь, сколько людей в этот момент умирают от жара? Даже из тех, кто был с нами на аэродроме.

Издалека донеся глухой взрыв. Петр решил, что это чей-то автомобиль, хотя при таком раскладе взрываться могло что угодно, от любого огнетушителя до герметичных емкостей с водой.

Марина принялась шарить руками, собирая с пола рассыпавшиеся продукты. Петр помог ей, несмотря на боль обожженных пальцев. Тишина снаружи нарушалась учащающимися потрескиваниями лопающегося дорожного покрытия и бетонной заливки вокруг металлического кольца. Марина каждый раз вздрагивала, когда щелчок, похожий на выстрел, раздавался очень громко.

— А не может такого случиться, что люк провалится внутрь? — Поделилась она своими опасениями.

— Не должен. Там, наверное, арматура есть, чтобы не развалиться. — Петр не был уверен в том, что говорил.

Этому его не учили в университете, и не приходилось сталкиваться на практике. На всякий случай, они сместились в тоннель, куда уходили водопроводные трубы. Здесь сильнее пахло затхлостью, даже болотом. Тьма и прохладный воздух вызывали сонливость. Смысла сопротивляться желанию поспать, не было никакого. Петр постелил палатку на бетон, чтобы мягче и чище было лежать. Они обнялись с Мариной и заснули под щелчки перегретого бетона и далеких взрывов.

Когда проснулись, долго не могли понять, какое время суток. Телефоны окончательно разрядились и никак не реагировали на нажатие кнопки включения. Петр поднялся по лестнице, отмечая, что в колодце стало намного теплее, а воздух у люка так вообще источал нестерпимый жар. В щели между крышкой и основанием он не увидел ни намека на солнечный свет и решил, что наступила ночь. Самая жаркая ночь в истории Земли, если не считать первый миллиард лет с сотворения планеты.

С той стороны не доносилось ни звука, но обоняние уловило в воздухе, просочившемся с внешней стороны, запах дыма. Он был сложным, с примесью горелой резины, каленого железа, горячего асфальта, но доминировал запах горящего дерева. Петру очень хотелось выглянуть наружу, но даже в метре от люка это желание сходило на нет. Он вернулся к Марине.

— Что нового?

— Похоже, там все горит или активно тлеет. Намека на похолодание пока никакого. — Петр вздохнул и полез в свой рюкзак. — Даже если мир катится ко всем чертям, это не повод сидеть голодным.

Марина не очень весело усмехнулась.

— Вообще никакого аппетита. Я не могу перестать думать о Темке и отце. Вдруг они не успели найти укрытие. Нам ведь чудом повезло. Еще минуту-другую и мы с тобой сварились бы заживо. — Супруга зашмыгала носом.

— Мариш, ты только себя накрутишь такими мыслями. — Петр обнял супругу. — Останови фантазию.

— Я не могу. Мысли сами лезут в голову.

— Пока ты не знаешь, случилось с ними что-то или нет, это насилие над собственной психикой. А нам с тобой надо сберечь ее, чтобы потом трезво рассуждать, когда температура спадет. — Посоветовал Петр.

— А вдруг, не спадет? Мы же этого не знаем. — Не унималась супруга. — И вообще, твой совет какой-то бездушный.

— Марин, я люблю Темку не меньше твоего. Тестя, наверное, поменьше, но уважаю безмерно. Дело же не в том, что люблю или нет, а в том, что на обстоятельства их жизни отсюда я никак повлиять не могу. Если с ними все хорошо, а я буду думать, что плохо, то какой в этом смысл? Чокнусь от горя, хотя повода для этого не было. Оставь богу право распоряжаться их судьбой, а мы будем надеяться на лучшее.

— А чего он наслал на нас такие испытания? Ты представь, сколько младенцев погибло под обломками, а потом еще и сгорело заживо? — Марину заедали мысли о несправедливости в отношении себя и человечества в целом.

— Откуда мне знать? Раз наслал, значит, так было нужно. Нам с тобой он помог, не дал погибнуть, чего тут обижаться. А те, кто умер, вообще сейчас довольны, что им не придется тянуть лямку непростой жизни. Не надо к смерти относиться, как к прекращению жизни. Душа останется, а тело, слабое и некрасивое, сгниет.

— Не замечала за тобой религиозных наклонностей. — Заметила Марина.

— А может быть это и не религия, а собственные мысли. И вообще, пока я сюда бежал, многое переосмыслил. — Петр замолчал. — Это мы думаем, что человечество что-то уникальное, бесценное, что по умолчанию надо сберечь, а для природы мы часть планеты, как песок, вода или воздух. Она не думает, что делает кому-то плохо, просто пришло время перемен и надо немного обдать планету жаром, чтобы отвалилась старая окалина и приготовить что-то новенькое.

— Тебе напекло в голову, Петь. — Марину не проняли его рассуждения. — Все вымрут, из кого готовить?

— Все не вымрут. Наружу выберутся те, кто сейчас в тени. Черви какие-нибудь или глубоководные рыбы. Осьминогам уже давно прочат замену человечеству. Башка у них огого, мозгов туда можно положить много. У них все будет по-другому, вместо речи они станут использовать язык окраски тела. И восьмью конечностями быстрее управятся, чем мы двумя.

— Четырьмя. — Поправила Марина.

— Я имел в виду руки. Некоторые, конечно и руками работают, как ногами. Вспомни нашего начальника и его попытки сделать чертеж. — Петр рассмеялся. — Я ногами лучше карандаш держу.

— О нем надо либо хорошо, либо никак. Не думаю, что он выбрался из офиса. — Марина тяжко вздохнула. — Так подумать, мы все были хорошими людьми. Если бы знать заранее, что такое произойдет, относились бы друг к другу с большим пониманием и чуткостью.

— Да, возможно наше недовольство сместило стрелки часов апокалипсиса, ускорив катастрофу. Задним числом я вдруг полюбил работу, ипотеку, вызовы из отпуска и прочие вещи, вызывающие раздражение.

— Я тоже. — Призналась Марина. — Оказывается, мне нравилась та жизнь, просто я акцентировала внимание на мелочах и забывала про большое.

— Наверное, стены этого колодца никогда не слышали таких умных откровений. — Усмехнулся Петр.

Стены затряслись, и громко запрыгал люк, как будто мимо проезжал большой трактор. Петр прополз к лестнице, убедиться, не встанет ли люк после тряски криво. В образующиеся щели он успел разглядеть красные отсветы пожаров. Тряска продолжалась меньше минуты. Люк лег на свое место, как надо. На пол сверху ссыпался горячий песок с камешками. Петр провел руками по стенам, пытаясь определить, не грозит ли им обрушение. Чем выше, тем горячее были стены. Это пугало. В небольшом закрытом помещении температура могла скоро подняться до слишком высоких значений.

— Как обстановка? — Спросила Марина.

— Без изменений.

— Ладно, дай мне чего-нибудь поесть. — Попросила супруга.

— Надо колбасу доедать. Еще чуть припечет и она мгновенно испортится. — Петр полез в сумку и нашарил в ней сухую палку сырокопченой колбасы. — Держи.

Марина нащупала его руку и забрала колбасу.

— Плохо, что она слишком соленая и вызывает жажду. Что будем делать, когда выпьем всю воду?

Петр постучал пальцем по трубе. Раздался глухой звук.

— У нас полные трубы воды.

— А как ты ее из них добудешь?

— Пока не придумал, но уверен, что после того землетрясения, они обязательно где-то разорвались. Надо пробраться дальше по туннелю и найти это место.

— А почему вода не вытекла?

— Самому интересно.

Марина осилила половину палки колбасы. Остатки убрала в свою сумку и вытянулась на полу. Она не хотела говорить мужу, но ее продолжали одолевать мысли о сыне, о его гибели, одна страшнее другой. Никакими внутренними убеждениями не получалось остановить пугающий поток жутких видений. Ей даже стало казаться, что она как мать чувствует эмоции своего ребенка.

— Марин, Марин, успокойся. — Петр разбудил ее, потому что она начала кричать во сне. — Марин, тебе приснился кошмар?

— Что? А? — Супруга проснулась. — Я не заметила, как уснула.

— Ты так кричала, что напугала меня посильнее пекла. — Петр протянул ей бутылку с водой. — Попей.

Марина сделала пару глотков. Попыталась вспомнить, когда собственные мысли перешли в кошмарное сновидение и не смогла. Было ощущение, что она не уснула, а провалилась в измененное состояние, вызванное намеренным эмоциональным самоистязанием. Произошло что-то вроде легкого помешательства.

— Да, у меня был кошмар. — Соврала Марина. — Наверное, мои мысли реализовались во сне жуткими видениями.

— Тебе надо успокоиться. — Ожидаемо посоветовал муж.

— Без тебя знаю. — Нервно ответила она. — Хватит уже советовать одно и то же. Было бы так просто, я бы уже давно успокоилась.

Марину испугало собственное состояние. Остаток ночи она провела в нервном бодрствовании, не сомкнув глаз. Прислушивалась к звукам снаружи и храпу мужа, безмятежно выводящему рулады, от которых вибрировали стены колодца. Ей очень хотелось услышать привычный звук проезжающей машины или человеческий голос. Она бы тогда не постеснялась выскочить из колодца, лишь бы засвидетельствовать возвращение мира в нормальное состояние. Марина даже попыталась подняться к люку, но довольно скоро поняла, что снаружи так ничего и не поменялось. Нагревшиеся ступени жгли руки. Волосы от высокой температуры подозрительно зашевелились, как будто собрались свернуться, и даже запахло паленой шерстью.

Она быстро спустилась вниз и против воли снова предалась мрачным мыслям. Разыгравшееся воображение вновь начало подсовывать картинки смерти сына и отца. То они разбились на самолете, выжили, но сильно пострадали и беспомощные сгорели в наступившем пекле. То они нормально сели, но спрятались в помещении, где рухнули стены и они снова оказались по власти раскаленного воздуха. Проснулась Марина от удара по щеке.

— Ай, ты чего? — Испугалась она.

— Ты снова так орала. Я тряс тебя за грудки, но не помогало. Пришлось дать пощечину. Прости. — Петр нашел ее руки, притянул к себе и поцеловал. — Это было пострашнее пекла. В тебя как будто вселился демон, призывающий криками дружков из раскаленной преисподней.

— Наверное, я буду так орать каждую ночь, пока мы не найдем Темку и отца. — Предположила Марина.

— Это может затянуться на годы. Такую погоду не переживет ни одна машина, да и дорог больше не осталось. Только пешком, без всякой связи, координации, кафешек. Жизни может не хватить. — Петр вздохнул. — Зато мы можем родить еще несколько Тёмок.

— Петь, не дури. Меня иногда пугают твои рассуждения. Ты как будто совсем не переживаешь из-за сына.

— Я скучаю по нему, остальное пытаюсь сдерживать.

— Не знаю, нормально ли это. — С сомнением произнесла Марина. — Бесчувственно.

— Мы сейчас с тобой поругаемся, если начнем выяснять, кто из нас более чувственный родитель. Есть факт, ты орешь, как оглашенная, и это пугает. Если ты сойдешь с ума, у меня на руках окажется бесполезная умалишенная женщина. Как это поможет тебе, мне, Тёмке?

Марина долго молчала, обдумывая ответ.

— Ладно, прости. Да, я не могу взять себя в руки, материнский инстинкт и всё такое. Успокой меня, придумай что-нибудь обнадеживающее, чтобы я перестала себя накручивать.

Петр привлек ее к себе.

— Фу, у тебя волосы горелым пахнут. Ты что, лазила наверх? — Спросил он, обнюхивая голову супруги.

— Да. Мне захотелось поверить, что там уже все закончилось. Я ошиблась.

— Все закончится по-любому, это я тебе гарантирую. Но надо набраться терпения. Когда в Землю ударился астероид, убивший динозавров, тогда тоже температура на планете поднялась до экстремальных значений, а мелкие млекопитающие сидели в норке и пережидали, как мы с тобой. А потом, когда все успокоилось, выбрались наружу и как заселили собою весь мир. — Петр поцеловал жену в щеку.

— Петь, а если все сгорело, все растения и все семена в почве, что мы будем есть, когда похолодает? — Поинтересовалась Марина.

— Что есть? — Супруг задумался.

Первая мысль, пришедшая на ум, была о том, что выживут только люди и они будут вынуждены есть друг друга в виду отсутствия альтернатив. Марине он этого не мог сказать.

— Будем искать консервы в разрушенных домах, крупы, макароны, соль, сахар. — Придумал Петр. — То, что накрыло землетрясением, наверняка сохранится под обломками. Придется, конечно, поработать, чтобы добраться до припасов.

— А там еще покойники будут лежать. — Воображение Марины снова разыгралось.

— Мы их будем хоронить по-человечески. Это долг выживших перед погибшими.

— А нас тут никто и никогда не станет искать.

— Ну, почему же. Когда-нибудь осминожьи ученые раскопают этот колодец, увидят наши полуистлевшие кости и скажут, что нашли ритуальное захоронение. Увидят остатки водопровода и подумают, что существовало поверье, будто по трубам души людей поднимались на тот свет.

— А про телефоны, что скажут?

— А телефоны припрячут, потому что не смогут объяснить их предназначение, не укладывающееся в придуманную ими историческую картину мира.

— Вот ты фантазер, Петр Сергеевич.

— Поэтому мои проекты всегда интереснее твоих.

Марина приподнялась и вопросительно посмотрела во тьму, примерно туда, где находилась голова мужа.

— Мы, конечно, не в том месте и не в том положении, чтобы выяснять наш профессионализм, но правды ради давай вспомним, чьи проекты чаще зарубались? — Напомнила она.

— А я не про это говорю. Мои проекты чаще зарубались из-за инноваций и широты взглядов. Им нужны были вещи попроще, попонятнее, подешевле, как у тебя.

— Если бы я могла сейчас выбраться наружу и пройти в ЗАГС, то немедленно подала бы заявление на развод. Мало того, что ты назвал меня сумасшедшей, так я еще и специалист абы какой. Может я еще и женщина на два пальца из пяти?

— Нет, что ты, ты на четыре из пяти. — Петр усмехнулся.

— Ну, спасибо хоть на этом. А на пять были женщины в твоей жизни?

— Были. Ты до свадьбы.

— Что? Куда делся один палец после?

— А ты хочешь сказать, что я не поменялся в твоих глазах? Все тот же пылкий мужчина, неутомимый романтик и чутко понимающий любовник.

— Ну, нет, конечно. Ты же стал мужем, это почти как друг, с которым бывает секс. У тебя живот появился, вредные привычки. Так подумать, то ты на три с половиной пальца, больше не тянешь.

— Давай свой паспорт. — Строго попросил Петр.

— Зачем.

— Собственноручно вычеркну в нем свою фамилию. Кто ты там у нас была в девичестве? Криворучко? Отличная фамилия для архитектора твоего уровня.

— Ну, ладно, Петь, прекрати. Ты тоже на четыре из пяти. Просто потому, что страсть заменилась бытовыми удобствами. Надежно, но кровь не будоражит, как в нормальной семейной паре. — Марина нашарила голову мужа и потрепала его за волосы. — Но признайся, когда ты искал меня после землетрясения, сколько пальцев отдал бы, чтобы найти меня живой?

— Все. — Ответил Петр, не задумываясь.

— Я бы тоже.

— Ладно, оставайся пока Васильевой. — Любезно согласился муж.

В этот день ничего примечательного больше не произошло. Петр несколько раз подымался по лестнице, со страхом отмечая, что жар опускается все ниже и ниже. Стоя во весь рост в колодце уши начинали гореть через полминуты. По примерной прикидке это соответствовало температуре от восьмидесяти до ста градусов Цельсия. Бо́льшая точность зависела от уровня влаги в колодце. На уровне одного метра температура держалась в районе тридцати-тридцати пяти градусов. В боковом ответвлении, где прятались Петр и Марина, температура была ниже, благодаря воде в трубах и холодным стенам. На пару дней благоприятных условий еще можно было рассчитывать.

От нечего делать постоянно находились в состоянии легкой дрёмы. Понятие времени окончательно улетучилось, а из-за темноты стало казаться, что снаружи непроходящая ночь. Петр даже построил гипотезу, что из-за сильного засорения атмосферы продуктами горения так оно и есть. Потом издалека начал доноситься гром. Вначале неуверенно, на грани слышимости, но потом все громче и настойчивее. Гром приближался, а когда докатился и разряды стали разрывать небо прямо над головой, вызывая сотрясение стен колодца, показалось, что начался третий этап конца света.

Петр долго ждал, когда начнется дождь, который смоет с лица земли нагар и напоит ее иссушенное тело водой. Долго ничего не проливалось, а потом ударил такой ливень, что стало страшно. В колодце сразу же послышалась капель. Текло по стенам, капало с крышки. Люк, как мембрана, передавал шум бегущего по нему водяного потока. Петр проверил температуру воды и обжегся. Он предполагал, что вначале, пока раскалившаяся земля как следует не остынет, вода будет горячей. В его воображении рисовался быстрый круговорот воды. Испаряющаяся с поверхности парообразная влага поднималась в небо, становилась тучей, охлаждалась и проливалась обратно, пока поверхность не остывала до определенного уровня. Петр отвел на появление первых признаков изменений два часа, после чего должно было начаться явственное понижение температуры.

По примерным прикидками прошло два часа, потом три, затем и половина суток, но температура стекающей в колодец влаги оставалась на уровне кипятка. Из-за горячей воды, собирающейся на полу, во всем колодце становилось душно. Петр и Марина разделись и все равно потели, пока не догадались завесить палаткой вход в боковое ответвление. Примерно через час стало намного лучше, но это была всего лишь отложенная проблема.

— Интересно, смерть от перегрева болезненная или нет? — Спросила Марина.

— Помнишь, по молодости мы с тобой варили живых раков? — Зачем-то вспомнил Петр.

— Ты у них интересовался?

— Нет, я подумал, что нам это дано за них, пережить то же самое, свариться живьем.

— Но мы же не раки, Петь. У них нервная система попроще и, наверное, не так больно.

— Ну, не знаю. Может и нам не очень больно будет.

— Дурак, и шутки у тебя дурацкие. Я представляла смерть от старости, там уже ничего не поделаешь, или в автокатастрофе, там все быстро, удар и ты уже на небесах. Но вариться в кипятке, причем медленно.

— Не переживай, мы раньше потеряем сознание от перегрева. — Успокоил Петр супругу. — Но я уверен, что дождь скоро охладит атмосферу, а потом и землю. Так должно быть.

— Ты был уверен в этом и полдня назад.

— Марин, я не физик, чтобы посчитать у чего какая теплоемкость. Я же на интуиции предположил. Ошибся, или там вообще происходит то, чего у меня не хватает ума представить. У нас с тобой выбор один, ждать.

Супруга вздохнула.

— Ладно, ждем. — Она нашла в темноту руку Петра и взяла его пальцы. — Честно говоря, я была уверена, что ты у меня паникер. Сколько раз ты начинал паниковать по мелочам в нашей обычной жизни. А тут ты наоборот образец выдержки.

— Ты не путай панику и истерику. Стыдно признавать, но да, истерил по мелочам. Когда у тебя в жизни все хорошо, даже маленькая неприятность кажется значительной. А после того как рухнул мир и на глазах погибли сотни тысяч людей, а потом еще сотни, или даже миллионы, начинаешь отличать маленькие проблемы от больших. Но спасибо за комплимент.

— Ты серьезно вырос в мо…

Стены затряслись, металлически лязгнул люк, а в образовавшуюся щель с шумом хлынул поток кипятка, наполнив горячим паром все пространство колодца.

Глава 9

Гуля непрерывно озиралась, боялась, что Максим решит геройствовать и останется прикрывать до последнего. Она бросила отряд, несмотря на увещевания Даши и пробралась к другу.

— Гуль, тут вообще-то опасно. — Максим показал стволом автомата в сторону противника.

Если присмотреться, то среди развалин можно было различить человеческую фигуру в грязной одежде, сливающуюся с окружением. Максим взял его на мушку.

— Если убью, нам не простят, когда догонят. — Его мучили муки выбора.

Он хотел уйти от преследования с минимальными потерями.

— А ты думаешь, они бегут по нашим следам несколько дней, чтобы спросить? Если попадешь, стреляй. — Посоветовала Гуля на полном серьезе.

Макс посмотрел на нее, как будто увидел впервые.

— Я пропустил момент, когда ты стала кровожадной. — Заметил он.

— Крови я не жажду, но люди не понимают человеческого языка. А если не понимают, то они и не люди. — Гуля своим ответом окончательно склонила Максима к одному из решений.

Он хорошо прицелился и выстрелил. Попал или нет, не увидел, но с той стороны открыли огонь из нескольких стволов. Судя по тому, куда ложились пули, его они не увидели и стреляли наугад, выдавая себя огнем.

— Пригнись. — Скомандовал Максим, увидев, что подруга высматривает поле боя поверх укрытия.

— Там справа пытаются нас обойти двое. — Сообщила она, послушно пригнув голову.

Максим посмотрел, куда показала Гуля и увидел две пригнувшиеся фигуры, бегущие им во фланг. Их тактика говорила о том, что они немного понимают в перестрелках с близкой дистанции и вынуждают правшу стрелять из неудобного положения, заставляя его открываться. Однако он уже нашел противоядие от необходимости стрелять, высунувшись на полкорпуса. Максим почти лег на спину и, дождавшись, когда те самые два человека покажутся в секторе стрельбы, открыл одиночный огонь. Стрелял наверняка, не торопясь, экономя патроны.

Гуля каждый раз вздрагивала и зажимала уши ладонями. Один из «закручивальщиков» упал и не поднялся, а второй быстро заполз за небольшой холмик.

— Уходим. — Максим дернул подоглохшую подругу за рукав.

Прикрываясь низеньким полотном дороги, они двинулись вслед за основной группой, успевшей удалиться на приличное расстояние. Пули периодически рассекали воздух над головой, но чаще пролетали на приличном удалении. И вдруг Гуля вскрикнула и упала. Максим кинулся к ней.

— Ты ранена? — Испугался он, рассматривая ее одежду, чтобы разглядеть следы крови.

Гуля рефлекторно ухватилась на правое бедро. Из-под пальцев потекла кровь.

— Что у меня там? — Бледное от недавней интоксикации лицо подруги побледнело еще сильнее.

Максим вынул нож и разрезал ткань брюк. В бедре было два отверстия. Пуля прошла навылет.

— Ерунда, задело только мягкие ткани. — Макс снял с себя ремень, дважды обернул его выше раны и затянул.

Еще одна пуля воткнулась в сантиметре от него. Стреляли прицельно. Максим прикрыл собой Гулю и взял в руки автомат. Еле заметная вспышка сверкнула чуть правее того места, где спрятался второй стрелок из числа совершающих маневр. Максим выстрелил в ответ. Попасть с такого расстояния вряд ли получилось бы.

По грязи зачавкали чьи-то приближающиеся шаги. Максим посмотрел за спину и увидел бегущего на подмогу Илью.

— Как она? — Он бросился к Гуле.

— В ляжку. Кость вроде не задета. — Ответил Максим. — Но идти самостоятельно она не сможет.

— Я смогу. — Тихо возразила подруга.

— Бери ее на плечо, а я прикрою. — Распорядился Илья. — Тут дорога выше, вас не увидят.

— Стреляли оттуда, и ему нас будет видно. — Максим показал направление. — Ты просто не давай ему целиться, пока мы не уйдем подальше.

— Хорошо. — Илья взял на прицел опасный сектор.

С той стороны, но уже из другого места снова сверкнула вспышка выстрела. Пуля упала с приличным недолетом. Илья выстрелил в ответ. Максим взвалил подругу на плечо под ее слабые возражения и побежал. Илья тоже сместился с прежней позиции и внимательно следил за подозрительными движениями в секторе. Он взял хорошо пристрелянный карабин, из которого спокойно попадал с двухсот метров в грудную мишень. Пуля сочно шмякнулась в метре от него, подняв фонтан грязи. Выстрела он не увидел, только облачко дыма, рассеявшееся за одну секунду. Примерно определил позицию и стал ждать ошибки стрелка. И он допустил ее. Вернее, его спровоцировали. Напарники, которых не видел Илья, потребовали от того указать положение противника и он, как заведено уставом, поднял оружие и направил ствол в его сторону. Илья выстрелил стрелку под руку.

Фонтан грязи взлетел прямо перед ним. Можно было подумать, что Илья не попал, но враг потерял автомат и не делал попыток забрать его. Вероятнее всего пуля зацепила стрелка рикошетом или через землю. Илья решил, что эту заминку следует использовать с пользой, поднялся на ноги и рванул следом за Максом. По пути он прихватил рюкзак Гули, и повесил на спину в качестве дополнительной защиты.

Враг, наверняка был ошеломлен неожиданным сопротивлением. В первый раз он мог посчитать его случайной удачей, но теперь был вынужден признать, что противник умеет показывать зубы. С одной стороны это была победа, но с другой, если преследователи не собирались отказываться от своих целей, стоило опасаться от них неприятных неожиданностей. Но в любом случае у них появилась пауза, за которую стоило максимально удалиться от врага.

Женщины обступили Дашу, перевязывающую ногу подруге.

— Надо скорее уходить. — Произнес запыхавшийся Илья. — Кажется, я подстрелил того, кто ранил Гулю.

— Я бы выпустил ему кишки и заставил их съесть. — Мстительно выпалил Макс.

— Будет лучше, если их съедят микробы. — Ответил Илья.

Через минуту группа продолжила движение. Илья отстал, чтобы пострелять, если преследование продолжится. Даша хотела остаться, но он строго ей запретил, указав на ранение Гули, которого могло не быть и которое замедлило скорость отряда.

Илья дождался, когда группа удалилась на две сотни шагов и осторожно осмотрелся, выглянув через вздыбившееся после землетрясения плотно дороги. Противник где-то засел и не показывался на виду. Даже неугомонный пес, выдававший ее своим лаем, затих. И вдруг прямо перед ним ударила пуля, больно зацепив лицо разлетевшимися камешками. Спустя секунду долетел хлесткий звук выстрела, совсем не похожий на автоматный.

Илья нырнул за дорогу и схватился за лицо. На ладони остались следы крови. Обернулся назад. Даша и остальные замерли, увидев фонтан земли, ударивший рядом с ним. Илья помахал рукой, чтобы успокоить напарников. Больше в этом месте показываться на глаза врагу не стоило. Похоже, он владел оружием с оптическим прицелом и мощным калибром. Наивно было рассчитывать на положительный результат при таком раскладе.

Илья побежал к группе.

— Ты ранен? — Даша бросилась к нему, увидев на лице кровь.

— Мне опять в лицо прилетели осколки. — Илья отерся рукавом. — Слышали выстрел? У них оптика. Не стоит теперь перестреливаться, проиграем.

— А что делать? Сдаваться? — Поинтересовался Аркадий Семенович.

— Уходить, и держать их на расстоянии. — Илья и сам не знал, какая тактика поможет им избавиться от преследования. — Останавливаться нельзя, они могут нас обойти и подкараулить.

Отряд быстрым шагом, насколько позволяло неудобное положение тела, двинулся вперед. Максиму было труднее остальных, он нес на себе Гулю. Она крепилась, но слабый организм уже истощился и не мог бороться с раной. Гуля регулярно проваливалась в забытьё.

Илья отставал для прикрытия, но, не дождавшись появления противника, нагонял отряд и потом снова все повторялось. В какой-то момент начало казаться, что они решили отказаться от преследования. Дорога пошла вверх и больше не являлась укрытием. Передвигались перебежками от холмика к холмику, от овражка к овражку. Все результаты стирки обнулились. Каждый член отряда превратился в сплошной комок грязи, налипшей на одежду.

Они добрались до вершины возвышенности и уже собирались начать радоваться тому, что за ними никто не гонится, как слева послышался знакомый собачий лай. Ветер дул в его направлении, и пес почувствовал их.

— Да чтоб тебя. — Со слезами в голосе Аркадий хлопнулся наземь. — У меня больше нет сил. — Они нас не отпустят.

Женщины поддержали его. Судя по их моральному состоянию, они были уже не в силах бороться, и смерть могла стать желанным окончанием мучений. В который раз Илья поругал себя за глупость. Оставшись в Краснодаре, они жили бы себе не тужили в теплом помещении со всеми удобствами. Работали и отдыхали, не надрываясь и не прячась. Илья посмотрел на Макса. Друг тоже выглядел не ахти. Работая за двоих, он вымотался, и в глазах больше не светилось той жажды жизни, что была месяц назад.

— Нет, ребята, надо идти. Умереть мы всегда успеем. — Произнес Илья убедительным тоном.

— Идите, мы с Гулей вас прикроем. — Ответил Макс.

Он вынул магазин из автомата, достал из рюкзака пригоршню патронов и начал забивать.

— Нет, Макс, мы вас не оставим. И даже не думайте.

— Илюх, всё отбегались. Ты не понимаешь, что это конец. У меня ноги не идут, Гуля ранена, в себя почти не приходит. Это лучшее, что я смогу сделать напоследок. Уходите все, я их задержу.

Максим уложил Гулю навзничь и поцеловал. Выглянул из укрытия и осмотрелся.

— Чего ждете? Валите, пока есть возможность. — Поторопил он остальных.

Илья посмотрел на Дашу. Ее глаза были полны слез. Она не знала, как поступить и сильно мучилась совестью, понимая, что друзья гибнут и по ее вине.

Земля под ногами мелко завибрировала. Это не вызвало интереса, потому что такое случалось по несколько раз на дню. Напугал посторонний глухой шум, непонятного происхождения. Он был низким и давил на перепонки. Казалось, что происходит что-то глобальное, могучее. Низкий шум на мгновение затих, а потом земля дрогнула под ударом. Женщины вскрикнули в ужасе, не понимая, что происходит.

После удара установилась полная тишина.

— Что это было? — Спросила Даша, ошарашено озираясь. — Что-то упало?

Максим снова выглянул из-за укрытия и долго всматривался.

— Народ, я чего-то не догоняю. Земля пропала. — Произнес он удивленно.

— В каком смысле? — Илья подобрался к нему и посмотрел по сторонам.

Они находились на возвышенности и до шума в той стороне, куда он смотрел, располагалась такая же местность, как и везде, размытый водными потоками неровный серо-коричневый пейзаж. Но сейчас на том месте клубился туман или пар, а земли как будто не было.

— Прикрой, я посмотрю. — Попросил Илья друга.

— Аккуратнее.

— Ладно.

Илья выглянул с другой стороны укрытия. Убедился, что никого нет, и выбрался полностью. Поднялся и, пригнувшись, побежал вперед, чтобы посмотреть по другую сторону возвышенности. Преодолел метров сто и резко остановился. В десяти шагах далее начинался неровный край гигантского разлома. Он протянулся от горизонта и до горизонта, а противоположная сторона тонула в дымке клубящегося тумана. Илья с друзьями были предупреждены военными об этом природном шраме, появившемся после землетрясения, но они не ждали встретить его сейчас. Согласно картам, отряд до него должен был идти еще неделю как минимум.

Илья понял, что тряска и удар являлись результатом обвала краев разлома. Он набрался смелости и прошел в ту сторону, откуда последний раз слышал собачий лай. Обвал произошел не по ровной линии, а с глубоким выступом внутрь, откусившим от холма приличный кусок. Следы преследователей и петляющие рядом собачьи следы оканчивались на краю обрыва. Проблема разрешилась сама собой.

Илья поднял к небу мокрые от слез глаза и поблагодарил бога за помощь. Душой он понимал, что это никакая не случайность, а самая настоящая помощь свыше тем, кто уже не в состоянии был выжить самостоятельно. Господь сделал выбор, показав на чьей он стороне.

Илья, не таясь, вернулся к своему отряду. Макс смотрел на него, как на человека, у которого случилось помешательство.

— Перекур. — Илья плюхнулся на землю и полез в рюкзак. — Мы добрались до разлома, который был на карте. Шум, который мы слышали, был результатом обрушения края. Наши преследователи оказались слишком близко к нему и провалились в преисподнюю вместе с собакой.

— Брехня. — Не поверил Аркадий. — А если они нас просто обходят?

— Я видел следы, оканчивающиеся на краю. Поздравляю нас всех, мы спасены. — Илья бросил взгляд на бледную Гулю.

Она пришла в сознание и печально смотрела на ребят, как будто считала, что ее путь окончен.

— Гуль, не переживай, мы с Максом будем нести тебя по очереди. — Успокоил ее Илья.

— Рана болит? — Даша подсела к подруге и взяла ее за руку.

— Да, ноет и дергает. — Призналась Гуля и пустила слезу.

— Ребята, давайте возьмем из НЗ немного спирта? — Спросила Даша. — Вы все равно не готовим еду.

— Я не против. — Сразу согласился Илья.

Максим молчком полез в рюкзак и вынул из него пластиковую бутылку, наполовину наполненную крепкой жидкостью. Налил пятьдесят миллилитров в кружку и капнул в спирт несколько капель той самой воды, от которой всем было плохо.

— Думаю, в таком виде коктейль подействует положительно. Держи. — Он протянул Гуле кружку, а сам набрал в руку горсть зерна. — Пей до дна, потом слизнешь с руки закуску, как лошадка.

Гуля заранее сморщилась в предвкушении. Она не хотела пить спирт, но ей очень хотелось ослабить боль.

— Выдохни, а потом глотай, не дыша. — Посоветовала Даша.

Гуля так и сделала. Выпила спирт, зажмурилась, потом схватила руку Макса и собрала с нее все зерно. Громко пережевала его и сглотнула. Посидела с закрытыми глазами, потом откинулась навзничь.

— Тебе плохо? — Испугался Максим.

— Нет, наоборот. Боль отступила, и стало намного легче. — Гуля открыла глаза. — Какое теплое солнце. Как я вас всех люблю.

— Наверное, сегодня мы больше никуда не пойдем. — Решил Илья. — Пусть рана хоть немного зарубцуется.

— Ура, мудрое решение. — Обрадовался Аркадий Семенович. — Надо перемотать ноги.

— За день ничего не зарубцуется. — Со знанием дела ответила Даша. — А давайте посмотрим на рисунок. Кажется, мы слишком рано оказались возле разлома.

Максим вынул из Гулиного рюкзака рисунок. Они повертели его, чтобы правильно сориентировать по сторонам света. Долго пытались понять, в какой момент они ошиблись и шли не по тому пути. Получилось, что в тот день, когда они сошли с широкой трассы, они перепутали поворот и каждый день отдалялись от той дороги, по которой собирались идти.

— А вот и долина гейзеров, где мы купались. — Даша ткнула в подписанную картинку. — Так что мы можем достаточно точно определить свое местоположение. Мы где-то здесь. — Она показала на участок рядом с разломом.

— Блин, мы сами себе создали проблему. Если бы не ошиблись, то уже подошли бы к переходу между разломами. — Илья вздохнул. — Удлинили себе маршрут на три-четыре дня.

— Это такая ерунда, по сравнению с проблемой тех, кто пытался нас убить. — Пошутила Даша. — Мы теперь точно не ошибемся, потому что пойдем вдоль разлома.

— Тут районный цент прямо по маршруту. Его желательно обойти стороной. — Посоветовал Максим. — Иначе снова придется спасаться.

— Да, населенные пункты будем избегать по максимуму. — Согласился Илья. — Чужаков все боятся и будут подозревать в недружественных намерениях.

Каждый член отряда сходил к разлому, чтобы убедиться в его безразмерных масштабах, кроме Гули. После «лекарства» она уснула, а проснувшись, сразу попросила воды и еды. Максим с огромной радостью прислуживал ей, грел ее ладони в своих, укутал разными вещами, чтобы не мерзла. А к вечеру действительно начало холодать, как и в прошлую ночь. Поздняя осень брала природный порядок вещей в свои руки.

На небе появились тусклые звезды. Воздух замер и стало так тихо, что можно было расслышать невнятное бормотание, доносящееся со дна разлома. Недра земли находились в активном состоянии, напоминая людям, что еще ничего не кончилось. До установления гармоничного баланса природы оставались тысячелетия.

Илья первым встал на часы и сидя в стороне от отряда, чтобы не слышать храпа Аркадия, лениво наблюдал за природой. Где-то вдалеке небо подсвечивалось красным заревом, как будто там жгли костры. Такое вряд ли было возможно, потому что всё, что могло гореть, сгорело в пекле. Зарево находилось в той стороне, куда им предстояло идти и рано или поздно загадку явления они должны были разгадать.

С запада потянуло сырой промозглостью, как перед снегопадом. Тусклые звезды пропадали друг за другом по всей ширине горизонта. Ветер начал посвистывать в неровностях ландшафта. Илья вдруг осознал, что за несколько километров перед разломом они почти не наблюдали повреждений, оставленных гребнем сейсмической волны. Та же дорога, по которой они шли, несла только следы термического воздействия, и никаких серьезных трещин или вспучиваний, не говоря про гейзеры, грязевые вулканы и прочие атрибуты нового мира.

Далекое красное зарево резко увеличило интенсивность. Пятая точка отметила дрожь, пробежавшую по земле. Вскоре дошел и отзвук далекого взрыва, разбудивший Максима. Он, сонно растирая глаза, подошел к Илье и поинтересовался:

— Мне приснилось или это действительно что-то бахнуло?

— Бахнуло. Вон то зарево минуту назад стало ярче, а потом долетел звук взрыва.

— Сколько секунд прошло между вспышкой и звуком? — спросил Максим.

— Я не считал. Больше минуты точно. — Илья пожал плечами.

Максим что-то посчитал про себя.

— До него примерно двадцать тире тридцать километров. — Выдал он результат.

— Как думаешь, что это может быть?

— Без понятия. Может быть, горит уголь.

— Со взрывами?

— Без понятия, не специалист по тому, как горит уголь в естественных условиях. Вдруг это попутный газ бахнул. — Предположил Максим.

— Тогда это нефть скорее. — Илья вдруг подумал, что такое объяснение вполне может оказаться правдоподобным.

— Ну, вот ты и сам все знаешь. Иди, поспи, а то Дашка твоя ворочается без тебя. — Предложил Максим.

— Хорошо. Как Гуля?

— Норм. Думаю, худшую стадию она пережила. Теперь только время нужно, чтобы рана затянулась.

— Ну, да. Ты смотри, опять, наверное, снег пойдет. — Предупредил Илья. — Здорово похолодало.

— А я подумал, что это со сна. — Максим поежился. — Давай, до утра.

— До утра.

Илья забрался под покрывало к Даше. Она как будто ждала его, сразу придвинулась и взяла его руку в свою, прижав к груди. Тело из-за того, что не оказывалось в тепле в течение долгого времени, не так реагировало на холод, но все равно, когда Илья почувствовал, что отогревается, ему стало неописуемо приятно. Это был какой-то запредельный комфорт, будто он лег спать на кровать с чистой постелью в теплой комнате. С легким настроением он уснул.

Проснулся от гомона в лагере и шума по покрывалу, которым он был накрыт с головой. Шум был шуршащим, походим на сыпавшееся сверху пшено. Илья откинул уголок покрывала и увидел, что мир сделался белоснежным. С неба летела ледяная крупа, закрывшая обзор до пары десятков метров. Она уже укрыла ровным слоем землю и не очень-то собиралась таять.

Максим, сделал из своего покрывала навес, грел в нем на спиртовке воду. Увидел Илью, выглядывающего из-под одеяла, и усмехнулся.

— Вот какое утро выдалось. А я чай хочу заварить Гуле. Нашел в мешках чай в пакетиках, заварю, туда раздавлю пригоршню зерна, и будет настоящий талкан, как у казахов. Мы у бабушки ее пили. Там, правда, пшено было, но у нас нет такого выбора. — Заботливо доложил друг.

— Как она? — Илья вылез посильнее из-под одеяла, чтобы увидеть Гулю.

Она была укрыта с головой. Покрывало подоткнуто со всех сторон, чтобы не поддувало.

— Спит. Ночью просыпалась в туалет. Немного перекусила и снова уснула. Говорит, что голова побаливает от спирта.

— Ничего, это пройдет. Главное, чтобы состояние не ухудшалось. — Илья приподнялся и завертел головой. — А где все? Я слышал шум.

— Разбежались раскрашивать снег в желтый цвет. Им теперь крышу над головой подавай, а то заболеть могут. — Усмехнулся Максим. — Я тут реально поразмыслил и мне кажется, что они правы. Если зима начнется по-серьезному, мы же никуда не дойдем, сугробы, морозы. Хочешь, не хочешь, а к людям выходить придется, проситься на зимовку.

— Согласен, но зачем мы им нужны? Были бы у нас припасы, еще как-то можно было на свои перезимовать. Потом окажется, что мы им сами себя в качестве продукта питания принесли. С мясом сейчас серьезные напряги. Даже не знаю, что люди делают, чтобы употреблять белок. Скотина ведь не пережила пекло.

— Мыши или крысы могли пережить. — Предположил Максим. — Им сейчас даже проще, потому что они под землей со своим обонянием могут найти намного больше нашего.

— Крысы, конечно, могут размножиться и кормить небольшую общину в качестве праздничного блюда, но кардинально ничего не поменяют. Поэтом страшно представить искушение людей, к которым заявился полугодовой запас мяса, да еще и добровольно.

— Илюш, ты совсем веру в людей потерял. — Даша выбралась из-под покрывала. — Верь в них, потому что по вере своей и получишь результат.

— Я постараюсь верить, но новые обстоятельства заставляют людей воспринимать невозможные раньше вещи, как нормальные. Они ведь не со зла, а от голода это сделают.

— Ой, ну хватит нагонять жути. — Даша полностью выбралась наружу и зябко прижала руки к груди. — Мне тоже очень надо сходить раскрасить снег. Не подскажете, в какой стороне Аркадий?

— В той. — Максим указал рукой. — Я уверен, что он решил проверить себя на смелость, и ходит по краю обрыва.

Женщины шумно вернулись всей толпой.

— Что, скоро чай будет готов? — Поинтересовалась Оксана.

— Скоро, но это пока для Гули, потом вам приготовлю. Можете собрать снег в кружки и растопить в руках, чтобы быстрее приготовилось. Спирта у нас осталось совсем немного.

— А давайте, девчата, вообще обойдемся без горячего. Оставим его только для раненых или если заболеет кто. Не до жиру сейчас. — По интонации предложение Ильи больше напоминало запрет.

Оксана сверкнула глазами, но промолчала. В холодное утро всем хотелось чего-нибудь согревающего.

— На ходу согреемся. — Добавил Илья.

Женщины расселись на своих тряпках, достали воду, зерно и принялись завтракать. Максим заварил пакетик чая и когда он хорошо закрасился, высыпал три щепотки размолотого зерна. Получилась не очень аппетитно выглядящая субстанция. Он дал ей немного настояться и остынуть, после чего подсел к подруге.

— Эй, раненый в ногу боец, пора принимать лекарство.

Гуля зашевелилась и показалась наружу.

— Какое лекарство? — Поинтересовалась она.

— Талкан, как у твоей бабушки.

Она сморщилась.

— Она готовила его только для гостей, традиция у нее такая была.

— Да? А я думал, ты всегда его пила. Но сейчас придется, потому что тут и витамины, и калории и кофеин, всё, что нужно для выздоровления. Садись.

Гуля подтянулась на руках и села. Взяла кружку в руки и понюхала идущий от нее пар.

— Хорошо пахнет. — Призналась она. — Чем-то кофе напоминает.

— Это жареное зерно дает такой запах.

Гуля сделала глоток, потом второй. На ее лице не отобразилось никакого неудовольствия. Наоборот, на щеках сразу заиграл румянец. Она допила жидкость, а густой осадок собрала ложкой.

— Спасибо, мне стало теплее. — Призналась Гуля.

Оксана закатила глаза под лоб, но промолчала. Все сделали вид, что не заметили ее реакции.

— Давайте собираться. — Илья позавтракал зерном, обтер руки об одежду и поднялся на ноги. — А где Аркадий и Даша?

Их долгое отсутствие напугало его и Максима. Они выскочили и побежали по следам. Максим по отпечаткам ног Аркадия, Илья по Дашиным. Они привели их в одно место, как и предполагали на край обрыва. Даша лежала на краю и явно пыталась кого-то достать.

Илья подбежал и ухватил ее за ногу, испугавшись, что она сорвется. Бездна, раскинувшаяся перед ним, пугала.

— Там Аркадий. — Воскликнула подруга.

Илья оттянул ее от края и посмотрел вниз. Аркадий, бледный, с выражением ужаса в глазах, держался в двух метрах ниже на небольшом свежем выступе, на который еще не успел лечь снег. Он прижался спиной к обрыву и мелко трясся. Со дна разлома, словно дразня, доносились пугающие звуки, напоминающие бурление грязевых вулканов.

— Ты зачем пыталась его вытащить. У тебя сил нет для этого. Упали бы вместе. — Отчитал Илья Дашу. — Неси трос.

Подруга послушно подхватилась и побежала. Максим, ироничным взглядом посмотрел на обезумившего от страха Аркадия.

— Ну, Прометей, за что тебя сюда приковали?

— Ребята, помогите. — Скороговоркой произнес Аркадий.

— Конечно, поможем, но вы скажите нам, как тут оказались? — Максим усмехнулся.

— Любопытство не порок. Мне стало интересно посмотреть. А потом земля задрожала и я съехал. Боялся, что вы меня не найдете и кричать боялся, чтобы не обвалилось. — Голос Аркадия Семеновича дрожал.

— Вы очень смелый, но безрассудный. — Поддержал его Илья. — Не стоило этого делать в одиночку.

— Что есть, то есть, смелый. А-а-а. — Завопил Аркадий, когда по земле прокатилась волна дрожи. — Ну, помогите.

Прибежала Даша с тросом и две женщины. Они были очень кстати, потому что нормального упора здесь не было. Максим обернул трос вокруг себя, а свободный конец бросил вниз.

— Аркадий, обвяжите себя вокруг поясницы и ждите команду.

— Ага. — Аркадий Семенович трясущимися руками, боясь пошевелиться лишний раз, обмотал себя.

Илья встал первым, за ним Даша и женщины.

— Тянем по команде на счет. Не отпускаем трос ни в коем случае, иначе уроним и Аркадия и Максима. Начали, и-и-и раз…

Как только начался процесс подъема, из пропасти донеслись испуганные вопли Аркадия. Ему стало страшно. Слабые руки быстро устали, а страх не позволял действовать адекватно, чтобы помогать поднимающим собственными действиями. Аркадия вытянули до груди. Илья отпустил трос и помог ему выбраться за руки.

Утренняя зарядка взбодрила коллектив и согрела. Аркадий, успокоившись, решил, что теперь можно выставить себя в ином свете, более героическом.

— Я же всегда отличался смелым нравом. Чуть где какая ситуация, я тут как тут. И во дворе, если надо, мог заступиться, и на работе никогда в подхалимах не ходил.

— А что же так вопили, когда вас из ямы начали тянуть? — Со смехом поинтересовалась Оксана.

— Не вопил, а кричал на определенной частоте, чтобы мобилизоваться. Помогал ребятам. Знаете, у йогов есть такая мантра «ом». Но тут была нужна другая. — Без тени юмора произнес Аркадий. — Мантра «а-а».

Максим переглянулся с Ильей, взглядом выразив свое мнение о героизме Аркадия. Он был из числа тех мужчин, которые любили похвастаться перед женщинами, но в мужской компании предпочитали молчать, потому что было ясно, чего стоило их хвастовство.

Отряд собрался и отправился дальше, идя вдоль разлома. С каждым километром им все отчетливее становился слышен гром, похожий на взрывы или грозу. Из-за дрожи земли больше подходил первый вариант. Колкий сухой снег, идущий сплошной стеной, не позволял увидеть причину грохота, и потому хотелось верить, что источник грома находится еще далеко и не представляет опасности.

Глава 10

Ночью, в смену на часах, Илье послышался звук выстрела. Он мог спутать его с активностью вулкана, но интуиция все равно напряглась. Эту ночь можно было назвать светлой. Снег то начинался, то прекращался. Ветер в здешних краях резко менял направление, манипулируя погодой. С того дня, как Земля изменилась, ночи стали очень мрачными, непроглядными и в метре. Даже когда на небе появлялись звезды, их свет, рассеянный постоянной дымкой, почти не достигал поверхности.

Но сегодняшняя ночь была другой. Алое зарево активного вулкана, отраженное от низких облаков, падало на свежий снег, наполняя мир оттенками красного. Это походило на окрестности ада, и звуки извержения усиливали мистический эффект. А был еще темный хвост дыма, рассеивающий по белому снегу вулканический пепел. И когда ветер поворачивал его в сторону спящей группы, в воздухе появлялся тот самый сероводородный аромат предбанника ада.

Поэтому щелчок, напоминающий выстрел, так задел слух. Он выбивался из общей мистической картины. Илья крепче перехватил автомат и замер, наблюдая за окрестностями. Видимость позволяла заметить движение на белом фоне на расстоянии километра, поэтому можно было не опасаться внезапного нападения. Но и враги могли увидеть их издалека.

Мороз ослаб и опустился к нулю градусов. Ветер со стороны вулкана казался теплым и влажным. Группа, привыкшая к холодам, спокойно спала, накрытая всяким тряпьем, как в свое время в теплой кровати. Даша спряталась с головой под тонким одеялом с искусственным наполнителем, хорошо переносящим сырую погоду. Они нашли его в развалинах по дороге. Случайно вытянули из жижи, выстирали в ближайшей луже и пользовались им уже больше месяца. Вдвоем под одеялом было очень тепло.

Илья почти успокоился, решив, что подозрительный звук выстрелом не являлся. Замерзшая поверхность земли могла лопнуть с таким звуком или упасть вылетевший из жерла вулкана камень. Илья не мог поверить, что размышляет о вулкане, как о привычном явлении. Скажи ему три месяца назад, что они появятся везде, ни за что не поверил бы. А что будут разломы многокилометровой ширины по местам, сотни миллионов лет не знавшей почти никакой сейсмической активности, то он счел бы человека, говорившего об этом, сумасшедшим.

Левее красного отсвета от вулкана показалась черная точка, хорошо выделяющая на снегу. Илья протер глаза и присмотрелся внимательнее. Чего только в темноте могло не привидеться. Точка медленно передвигалась. Затем к ней прибавилось еще несколько, и они объединились в большую кляксу, блуждающую по снегу. Маршрут их лежал не прямо к группе, но все равно в их сторону. Илья медленно лег в снег и попятился спиной. Дополз до лежанки Максима с Гулей и тихо толкнул друга.

— Чё? — Максим откинул край одеяла.

— Не маши так. — Шепотом попросил Илья. — Там люди какие-то. Я слышал выстрел.

Максим выбрался наружу и подоткнул нагретое одеяло под Гулю.

— Где они? — Взял автомат и оттер его от снега.

— Аккуратно выползи по моему следу и посмотри. Но голову высоко не задирай. Ночь, видишь, какая светлая, могут заметить.

— Ага. — Максим по-пластунски прополз вперед и замер, наблюдая за ситуацией.

— Что видишь? — Не выдержал Илья долгого молчания.

Максим шустро вернулся назад.

— Их двенадцать человек и, кажется, у них есть огнестрел. — Доложил он.

— Не кажется, а есть. Я же говорю тебе, что слышал выстрел.

— Уходить поздно, а лежать вот таким темным пятном на снегу, опасно. — Максим задумался. — Надо разбудить всех, а потом засыпать снегом. Они идут как будто мимо, может, не заметят.

— Хорошая идея. — Согласился Илья.

Отбиваться он не хотел. Тут не было никаких укрытий, а перевес был на более вооруженной стороне. И убегать не осталось времени. Приходилось полагаться на военную хитрость. Максим и Илья начали потихоньку будить членов группы. Естественно, Аркадий просыпаться не хотел, что-то бубнил во сне, отталкивал руку Максима, трясущего его за плечо. Пришлось сунуть ему снега за шиворот. И это чуть не стало роковой ошибкой. Аркадий спросонья попытался закричать. Максиму пришлось очень грубо придавить ему рот рукой и грозно произнести прямо в лицо:

— Заткнись, я сказал. Рядом враги. Лежи не рыпайся, я присыплю тебя снегом.

— Зачем? — Поинтересовался Аркадий, говоря через руку, закрывающую рот.

— Чтобы не увидели.

С остальными таких проблем не было. Даша и Гуля мигом все поняли. Другие женщины даже помогли закопать друг друга. Максим прикопал Илью, присыпав оружие и оставив наружу только часть лица, и как сумел, нагреб снег на себя. И уже через пару минут донеслись голоса. Судя по разговорам, это был поисковый отряд, разведывающий богатые места.

— Да я тебе клянусь, Сидор, что видел отпечатки лошадиных копыт в этих местах.

— А почему молчал?

— Я не молчал. В нашем отряде все знали.

— Сами хотели заграбастать припасы?

— Нет, конечно. Мы боялись, что не справимся. Неизвестно кто оставил эти следы. Если лошадь не сожрали через месяц после пекла, значит, у этих людей дела идут неплохо, и они могут дать бой.

— Не вижу связи.

— Ну, как, не видишь? Связь такая, люди ездят на лошади, не таясь, хотя по идее, должны бы спрятать ее и никому не показывать, чтобы не сожрали. Если они такие смелые, значит, не боятся, и значит, хорошо вооружены. Вот я к чему.

— Хм, ты прям Шерлок Холмс. Мы уже неделю ходим взад вперед и никого не нашли. Ты можешь точнее указать место, где видел следы?

— Ну, как тут быть точным, если ни куста, ни деревца. Все выглядит одинаковым. Разлом был справа, когда туда шли. А холмы вроде те, а вроде другие. Тут видишь, вулкан откуда ни возьмись появился, а тогда его не было. Сбивает с толку.

— Ну, тогда молись, чтобы в следующие сутки мы нашли хоть что-нибудь, указывающее на твою правоту. Иначе тебе светит каторга у Антоновых на угольном руднике.

— Нет, я лучше сдохну, чем на этих чертей работать.

— Но-но, я их доверенное лицо. Они не черти. Это головастые парни, которые наведут порядок в этих местах. Благодаря углю у людей появится всё, что они захотят, тепло, еда, инструмент. Согласен?

— Согласен, но методы их мне не нравятся. Чего они такие жестокие?

— А иначе как авторитет зарабатывать? Покажешь себя дипломатичным, решат, что слабак и слушаться не будут. Лучше один раз доступно объяснить и потом не отвлекаться, чем каждый раз устраивать собрания и разбор провинившихся. Пока кто-то болтается на веревке, у людей всегда перед глазами напоминание, что их ждет, если они начнут заниматься самодеятельностью. Ты же не хочешь быть примером для остальных в таком смысле?

— Не хочу, конечно.

— Тогда ищи нам следы.

Максим видел головы людей и молил бога, чтобы они поменьше ими вертели. Палец лежал на холодном спусковом крючке и нервно подрагивал. Он одними глазами повел в сторону Ильи. У того растаял снег на лице и в районе рук, сжимающих оружие. Если бы человек задался желанием увидеть на снегу подозрительные места, то непременно обратил бы внимание на потемневшие участки.

Интенсивность вулкана ослабла, и ночь разом сделалась темнее. Шаги постепенно удалились и затихли голоса. Илья стер с лица влагу и спрятал ладони в рукава, чтобы скорее согреть.

— Кажется, пронесло. — Произнес он облегченно. — Слышали разговор? Они тут искали каких-то людей, которые разъезжают на лошади.

— Это могут быть местные легенды. Людям в непростой ситуации свойственно верить всяким слухам про Эльдорадо и прочие вещи, где находятся несметные богатства. В нашем случае еда. — Произнесла Даша, выбираясь из-под покрывала.

— Надо уходить скорее, пока темно. — Решил Максим. — Они обязательно наткнуться на наши следы и пойдут по ним.

— Конечно, собирайтесь. — Поддержал его Илья.

Через пару минут группа двинулась в путь. Идти решили вдоль разлома, от которого немного отдалились. Аркадий Семенович после лежания в снегу, проявил беспокойства больше остальных. Постоянно озирался, боясь, что за ними уже идут вдогонку. Потом его приспичило по малой нужде, и он отошел в сторону.

— Эй, а вы чего вернулись? — Неожиданно раздался из темноты незнакомый мужской голос.

Группа мгновенно остановилась. В едва различимой темноте рядом с силуэтом Аркадия можно было различить очертания другого человека.

— Да мы это… — Аркадий Семенович не знал что сказать. Ситуация требовала более подготовленного человека.

— А ты кто такой?

Внезапно загорелся небольшой электрический фонарик, выхвативший Аркадия из темноты. Тот, вместо того, чтобы попытаться что-то придумать, рванул в сторону с криками:

— Ребята, валите его.

Раздался выстрел и он упал. Максим и Илья одновременно выстрелили в сторону фонарика. Он провалился в снег, и сразу стало темно.

— Девчата, ложитесь и не вставайте, пока не разрешим. — Попросил Илья.

Они с Максом осторожно направились к стрелку. Тот хрипел пробитой грудью и сучил ногами, нагребая сугроб. Илья вынул из снега телефон и посветил на человека. Это был молодой парень с бородой, одетый в рваные одежды и подпоясанный ремнем, на котором висел самодельный подсумок и нож.

— Его бы перевязать. — Илье стало жалко раненого.

— Он не жилец. Смотри сколько крови уже вытекло. — Максим понял, что это напрасно.

Он отстегнул с него ремень, снял и надел на себя. В подсумке лежал десяток охотничьих патронов двенадцатого калибра и сухие чипсы из пожаренной муки грубого помола. Рядом с раненым лежало помповое ружье. Максим повесил его себе на спину.

— Такими темпами мы скоро будем вооружены, как настоящая банда.

— А что с Аркадием? — Илья посветил фонарем.

Аркадий лежал навзничь, удивленно глядя в небо стеклянными глазами. Он как будто не верил, что смерть добралась и до него. Илья перевернул его и снял рюкзак. Вынул, всё, что в нем осталось, и переложил себе.

— Царствие небесное Аркадию и этому человеку, имя которого мы не знаем. — Произнес он. — Надо уходить как можно скорее. Стрельбу слышали все.

Отряд спешно, насколько позволяла глубина снега, двинулся в сторону разлома. Долго выдерживать быстрый темп не получилось. Гуля потеряла силы и упала в снег. Максиму снова пришлось нести ее. Помповое ружье он отдал Даше.

— Простите, ребята. — Гуле было неудобно за свое состояние.

— Ничего, вот поправишься, я буду на тебе кататься. — В шутку пригрозил Максим.

Через несколько минут после этого случая, силы покинули уже Оксану. Она оступилась, упала в снег и никак не могла подняться на ноги. Подруги попытались ее поднять, но у нее как будто помутился рассудок. Взгляд потерял осознанность. Оксана смотрела в одну точку и не реагировала ни на кого.

— Этого только не хватало. — Рассердился Илья.

Оставлять ослабшую женщину он не собирался. Это было неправильно, и он знал, что слабость, проявленная сейчас, станет причиной корить себя всю жизнь. Он набрал в руки снега и растер ей лицо, шею и немного грудь. Оксана медленно водила потухшими глазами и никак не хотела приходить в себя. Пришлось дать ей пощечину. Когда она поняла, что ее ударили, проявился истинный характер, воспитанный годами в рабочем коллективе. Она начала кричать, угрожать, стыдить и запугивать, пока рассудок не вернулся в стабильное состояние.

— Отошла? — Сухо поинтересовался Илья.

— Она отошла, всё нормально. — Ответили за нее подруги.

— Идемте дальше.

Темп, конечно, пришлось сбавить. Как назло снова начался снегопад, мешающий идти и ориентироваться. И как только видимость улучшилась, Илья, как замыкающий, разглядел вдалеке группу людей. Они двигались намного быстрее группы с ранеными и уставшими людьми. Илья догнал Максима.

— Они идут за нами. — Сообщил он шепотом.

— Далеко?

— Около километра.

— Я сдаваться не стану. Если выбора не останется, буду отстреливаться до последнего патрона, а потом прыгну в разлом вместе с Гулей. — Решительно сообщил Макс.

Илья ему поверил. Он тоже не хотел унижений под дулом оружия. И больше всего не хотел видеть, как будут издеваться над Дашей. Она шла позади и слышала разговор.

— Но мы не знаем, что они от нас хотят. Если они собираются мстить за того убитого парня, то он ведь первым застрелил Аркадия. Мы только защищались. — Она хотела верить в порядочность людей.

— Ты слышала их разговор? Они собираются найти тех, у кого есть лошадь, напасть и все забрать. — Напомнил Илья. — Вероятно, они нас приняли за конкурентов или за тех обеспеченных людей.

— Так может, поэтому они и не станут стрелять? — Привела Даша свои доводы. — Им надо проследить за нами.

— Поздно мы их уже увидели, а значит, не приведем. Поэтому им нужен в живых один из нас, который укажет дорогу.

— Какой ужас. — Даша через силу согласилась с Ильей. — Мы как будто в параллельной вселенной, где люди выродились в уродов.

Илья снова вернулся в конец группы и заметил, что отряд преследователей разделился на два. Вероятно, они знали эту местность лучше и знали, как добиться тактического успеха. Судя по всему, впереди существовало препятствие и их группе всё равно пришлось бы отклоняться влево, где их поджидала вторая половина чужого отряда.

Гонка продолжалась уже три часа. Начало светать, подул холодный ветер. Красное зарево поблекло, уступив место серому рассвету. Солнцу не удалось пробиться сквозь тучи. Отфильтрованные лучи ложились на серый снег, покрытый тонким слоем вулканического пепла. Из адской прихожей, мир превратился в стерильный серый зал, в котором из обстановки имелся только черный хвост дыма и бесконечный разлом, похожий на край мира.

Расстояние между отрядом и преследователями сократилось до пятисот метров. Никто не открывал огонь, чтобы не тратить напрасно патроны. Отделившаяся часть противника пропала из вида, вызывая чрезвычайную нервозность Ильи и Максима. Женщины выбились из сил. Их взгляды молили об отдыхе. Казалось, что еще километр пути, и они все упадут и больше не встанут. Как только Илья увидел подходящий овражек, в котором можно было занять огневую позицию, он скомандовал:

— Привал. Отдыхаем.

Максим удивился, решив, что это сейчас смерти подобно.

— Не надо доводить до состояния, когда станет все равно, убьют тебя или нет. — Ответил ему Илья. — Заодно посмотрим, насколько они решительны.

Женщины попадали в снег и не шевелились. Они были уверены, что парни что-нибудь придумают, пока они восстанавливаются. Илья, Максим и Даша заняли позиции и ждали приближения неприятеля. Отряд из семи человек, не дойдя двухсот метров, остановился. Четверть часа ничего не происходило. Потом с их стороны в полный рост поднялся человек и, показав руки, направился вперед.

— Вот вам и дипломатия. — Обрадовался Максим. — А то давай сразу палить друг в друга.

Человек подошел на дистанцию тридцати шагов и остановился.

— Есть от вас с кем поговорить? — Громко спросил он.

Илья отложил в сторону карабин и убрал в рукав нож.

— Пойду, поинтересуюсь, чего им от нас надо, а вы держите ситуацию на прицеле. Если я резко упаду на снег, стреляйте. — Он поднялся и тоже показал руки.

Переговорщик остался ждать его на том же месте. Илья, пока шел к нему, пытался разглядеть, не стал ли он и его товарищи, жертвами хитроумной ловушки. Ничего не увидел и решил, что преследователи пока проявляют интерес к ним в большей степени, чем желание убить.

— Привет. — Поздоровался он с переговорщиком и встал за метр от него и чуть в стороне от линии возможного огня.

Это был мужчина лет тридцати пяти, с характерными ожогами на лице, имевшимися сейчас у многих.

— Здорова. — Грубо поприветствовал он. — Кто такие?

— Хороший вопрос. Мы люди, которые идут по своим делам. А вы? — Илья смотрел ему прямо в глаза без тени страха или неуверенности.

— Вы нашего закабанили?

— Это он первый открыл огонь и убил человека из нашей группы. Было темно, и возникла путаница. Ваш боец принял нас за вас, а потом, когда понял, что ошибся, выстрелил. Нам ничего не оставалось, как нейтрализовать его. Приносим свои извинения. Мы не хотели этого.

— Да и бог с ним. Вы местные? — Спросил переговорщик.

— Нет. — Не задумываясь, ответил Илья. — Мы издалека.

Взгляд мужчины выражал скепсис. Он не поверил.

— Вам нравится гулять по таким сугробам? Вы мазохисты?

— Я примерно догадываюсь, что ты хочешь узнать. Не те ли мы люди, которые живут где-то в этих краях. По слухам у них много продуктов, которыми они не хотят ни с кем делиться. И еще у них есть лошадь, которую они почему-то не съели.

— А говоришь не местный. — Переговорщик усмехнулся, как будто услышал то, что хотел.

— Это я узнал от вас, когда вы прошли мимо нашего отряда. Мы лежали в снегу и слышали, о чем вы говорили. Я думаю, вы хотите верить в сплетни, которые рождаются среди голодных людей. Это нормально, через самообман они создают себе веру во что-то дающее надежду. Позвольте нам спокойно уйти и забудем этот инцидент. Людей и так осталось мало и надо их беречь, иначе популяция просто не сможет восстановиться.

— Ты мне зубы не заговаривай. Наш человек еще до снега видел подкованные следы.

— Нам про это ничего не известно. Мы ехали на отдых на Черное море, когда это все началось. Не доехав, попали под землетрясение, потом под пекло, а потом решили вернуться домой и с тех пор каждый день идем, идем, идем. Мы вам не враги и нам от вас ничего не надо. Вам от нас тоже ничего не надо. Еды у нас по пригоршне зерна на каждого и все. Идите себе, а мы себе, иначе погибнет еще кто-нибудь.

— Тебя как зовут? — Неожиданно поинтересовался переговорщик.

— Илья, а что?

— Так вот, Илья, у нас к тебе будет деловое предложение. Сдаешь нам, где живут люди, про которых мы оба знаем, и остаетесь в живых. Всем отрядом.

— А тебя, как зовут?

— Женек. — Опешил мужчина.

— Так вот, Женя, повторю для тебя еще раз, мы не знаем про кого вы говорите. Мы здесь впервые. Отстаньте от нас и больше никто не умрет. Вот ты хочешь умереть из-за тупой идеи, с который вы носитесь?

Женек сжал губы. Он рассчитывал на другой исход разговора, надеялся запугать, но парень перед ним смотрел на него с насмешкой, даже свысока, как на «шестерку».

— Ну, тогда держитесь. Я лично отрежу тебе голову. — Предупредил переговорщик.

— За свою больше переживай. — Илья засунул ладонь в рукав, ухватив рукоять ножа.

Женек заметил движение и нервно заводил глазами.

— Всё, переговоры окончены? — Поинтересовался Илья.

— Окончены.

— Тогда пусть победит сильнейший. — Илья улыбнулся, чтобы нарочно позлить оппонента.

У Женька покраснели все шрамы на лице. Он с трудом удержался от всплеска эмоций. Почувствовал, что у Ильи припасен «козырь» в рукаве. Демонстративно повернулся спиной и пошел к своим. Илья направился в свою сторону, ожидая спиной выстрела. Все обошлось. Он нырнул за укрытие и выдохнул.

— О чем говорили? — Возбужденно поинтересовался Макс.

— Как мы и слышали, они приняли нас за людей, которые входят в общину, у которой есть лошадь. У них такой миф под названием «Община несъеденной лошади». Предлагал сдать их местоположение и остаться в живых.

— Так значит, они все равно будут с нами воевать? — Расстроилась Даша.

— Да. Я пытался убедить их, что мы тут впервые и вообще не при делах, но он не поверил. Думал, мы юлим.

— Ребята, простите, что я впутала вас в это дело. — Даша скуксилась, собираясь разреветься. — Я не думала, что дорога будет такой опасной. Если бы я могла вернуть нас назад, ни за что не выбрала бы такой вариант. Простите меня.

— Даш. — Илья обнял подругу. — Еще неизвестно, где шансов выжить больше, работать на военных, каждый день зачищая банды или здесь. Мне кажется, что вероятность словить пулю в первом варианте даже выше. — Поцеловал её и поднялся, узнать, что затевает враг.

Группа все еще сидела за сугробами и не показывалась.

— Отдохнули хоть немного? — Поинтересовался Илья.

— Только немного. — Оксана вытянула ноги вперед. — Я растерла пятки, даже смотреть боюсь.

— Забинтуй их чем-нибудь и вперед. А я пока посмотрю, не обошли нас стороной. — Максим, сидевший до этого с Гулей, накрытый одеялом, оставил ее и отправился к ближайшему бугорку, скрывающему от них перспективу с левой стороны.

Даша помогла Оксане обмотать ноги. Пятки ее действительно стерлись до крови. Наложили на ступни повязку из чистых с виду лоскутов ткани, и надели портянки. Оксана сделала несколько пробных шагов, и осталась довольна. Вернулся Максим.

— Короче, тут что-то непонятное творится. Разлом как будто сильно выгибается в сторону вулкана. Я даже не знаю, как быть. Если придерживаться нашей тактики, двигаться вдоль края разлома, то мы можем оказаться в мешке, и это плохо, если нам потом придется выходить из него. Но если пойти сейчас прямо к той части разлома, которая как бы возвращается на свою линию, то, скорее всего, нарвемся на засаду. Они специально придумали переговоры, чтобы вторая группа успела занять позицию.

Илья задумался и был вынужден согласиться с другом. Переговоры были поводом не только узнать их поближе, но и тактической уловкой, чтобы выиграть время.

— Придется идти вдоль разлома. Если полезем прямо на засаду, нас просто перестреляют. — Решил Илья. — А так у нас хотя бы останется время подумать. Мы можем засесть там и ждать хоть неделю, пока они не уйдут. И выбраться ночью, если вулкан перестанет извергаться.

— А если они что-то знают про тот маршрут? — Предположила Даша. — И поэтому не рассматривают его как вариант.

— Вариант. — Согласился Максим. — А что там может быть? Гейзеры снегом не укроешь, расщелины тоже.

— А если там полно мелких расщелин, которые снег закрыл? — Спросила Оксана.

— Если кто-то свалится, то мы его достанем. У нас есть пятиметровый трос, который выручал уже не раз. — Максим поднялся и выглянул из-за укрытия. — О, пора и нам идти.

Илья тоже поднялся. Банда преследователей, разойдясь цепью, шла в их сторону.

— Соблазнительно кого-нибудь из них шлепнуть, чтобы умерить азарт. — Произнес он с чувством.

— Не надо, это только обозлит их. — Отговорила Даша. — Идемте скорее. Мы сейчас сможем оторваться, потому что они вынуждены прятаться, опасаясь наших пуль, и идут осторожно.

— Я вас будут тормозить. — Гуля виновато посмотрела на товарищей.

— Как только начнешь уставать, я снова тебя понесу. — Пообещал Макс.

— Ты надорвался мной, Максим.

— Своё добро не тянет. — Ответил он сухо. — Вес у тебя бараний стал.

Группа вышла вперед. Илья отстал на пару десятков шагов и контролировал тыл. Расстояние в полкилометра удавалось удерживать часа два. Вторая группа так и не появилась, что очень нервировало. Однако следов их не было видать на всем видимом пространстве. Разлом справа, края которого держались, как будто сузился, потому что вдалеке показался противоположный берег. Видно его было недолго, в просвет между испарениями со дна, клубившимися на границе.

До другого разлома, находящегося по левую руку, расстояние составляло около двух километров. Илья даже достал рисунок, чтобы проверить, был ли такой вариант нанесен на него, но не нашел. То, что из космоса выглядело незначительным, на натуре могло оказаться огромным, потому и не стоило слишком доверять карте.

Гуля сдалась. Ее лицо от слабости покрылось испариной. Максим поймал подругу на лету, когда она споткнулась и чуть не упала. Темп ходьбы отряда упал. Потом и женщины начали оступаться и падать. Движение по сугробам давалось им очень тяжело. Илья наблюдал, как преследователи, подобно хищникам, начинают загонять их, беря в полуохват, задумав устроить перекрестный огонь. Расстояние еще не позволяло открывать эффективную стрельбу, но враги не спешили, умело используя время в своих целях.

Организованность врага вызывала уважение. Илья внутренне был очень напряжен и даже напуган. Не хотел думать, что это последний день и все силы, потраченные на трудный и долгий путь, бестолково закончатся в богом забытой снежной пустыне. Даже представил свое тело без головы, красный от крови снег вокруг и понял, что не хочет для себя такого исхода. Что в его силах не допустить собственной смерти и смерти остальных товарищей.

— Идите, я немного отстану. Хочу припугнуть их. — Обратился он к напарникам.

Складка местности в этот момент укрыла группу от постороннего взгляда, и стоило воспользоваться этой возможностью, чтобы проучить врага.

— Ты что задумал? — Даша сразу же испугалась.

У нее появилась «идея фикс», что Илья настолько готов пожертвовать собой ради остальных, что только и ждет момента это сделать.

— Я задумал подстрелить кого-нибудь. Они решили взять нас в клещи, чтобы мы не смогли организовать нормальную оборону. Я не хочу им этого позволить.

— Я с тобой.

— Это опасно.

— Тем более.

— Ребята, мы с Дашей вас догоним. — Крикнул Илья группе, успевшей удалиться на пару десятков шагов.

Максим, с Гулей на плече, обернулся.

— Никакого геройства. Мы без вас пропадем. — Предупредил он.

— Мы еще не готовы стать героями. — Ответил Илья.

Когда требовался точный выстрел, он выбирал карабин. Пересчитал оставшиеся для него патроны. Оставалось семь. Вставил их назад в магазин и осторожно посмотрел поверх сугроба. Пока они были в низинке, враг не терял времени даром, ускорился и уже находился в полусотне метров.

— Даш, аккуратно проверь на каком расстоянии от нас враги с твоей стороны. — Попросил он подругу.

Сам взял на прицел крайнего бойца, пытающегося зайти им с правого фланга.

— Они близко. Я вижу их лица. — Испуганно прошипела Даша, спрятавшись за сугробом.

— Блин. — Илья поменял позицию.

Действительно, часть вражеского отряда, идущая по их следу, оказалась еще ближе. Илья подвел мушку под мужчину в шапке-ушанке. Подумал, что было бы неплохо и себе заиметь такую же. Взял прицел под голову и выстрелил.

Шапка подлетела вверх, а мужчина упал в снег. Враг сразу же залег и открыл ответный огонь. Над головой засвистело. Максим и остальные пригнулись, чтобы не попасть под шальную пулю.

— Надо уходить. — Илья схватил Дашу за руку и потянул за собой.

Низинка помогла оторваться от преследователей еще на пару сотен метров. Вражеские бойцы не спешили сокращать дистанцию, поняв, что враг будет огрызаться. Как только местность снова пошла вверх, и неприятелю открылись цели, началась стрельба. Но она была неточной. Враг стрелял из гладкоствольного оружия. Илья получил несколько дробинок в спину, застрявших в слоях одежды. Сделал выстрел в темную точку на снегу и решил не оборачиваться, чтобы не получить дробью в лицо.

— Ай. — Вскрикнула Оксана и схватилась за попу. — Кажется, в меня попали. — Испуганно произнесла она.

— Не переживай, это дробь. Как оторвемся, достанем ее из раны. — Успокоил женщину Илья.

Видя бесполезность расхода боеприпасов, преследователи прекратили стрельбу и начали ускоряться. Второй отряд так и не появился на виду, пугая непредсказуемостью. Морозный ветер, дующий в лицо, выбивал слезы. Вулкан снова ожил и начал сотрясать землю. Путь их, как ни странно, лежал прямо на него. Илья подумал, что расщелина ведет к нему. На карте военных не было никаких вулканов, а это значило, что их отряд окончательно запутался и находится неизвестно где. Осознание этого факта совершенно не помогало справиться с насущными проблемами.

Вулкан выбросил вверх столб пепла, и буквально через пару секунд тряхнуло так, что все попадали. А еще через несколько секунд по ушам ударила ударная волна.

— Смотрите! Смотрите! — Закричала Даша, показывая покрасневшей от мороза рукой вдаль.

Белое снежное поле просело и очертилось по периметру проседания рыжей полосой грунта. Отряд остановился, испугавшись, что обрушение может начаться в любом месте. Преследователи тоже замерли на месте, решив, что сами себя загнали на опасную территорию.

— Что будем делать? — Поинтересовался Максим, укладывая Гуля не одеяло.

— Я не знаю. Похоже, местность рядом с вулканом не безопасна. И вообще, мне кажется, что мы конкретно заблудились. — Признался Илья. — Как бы не пришлось пробиваться назад.

— А что если нам поторопиться и перейти, пока там окончательно не обрушилось? — Предложила Даша.

— А если мы окажемся отрезанными от мира? — Задал очевидный вопрос Илья. — Снаружи у нас есть возможность найти себе еду, а внутри пятачка ее может не оказаться совсем. Перед нами сейчас очень непростой выбор, выбрать быструю смерть, пробиваясь назад или медленную от голода.

— Я за второй вариант. — Подала голос Оксана.

— Я тоже. — Согласилась с ней Даша. — Мы не знаем, что нас ждет, поэтому будем полагаться на веру, что там лучше, чем здесь.

Вулкан снова сотряс землю. Просевший участок земли начал проваливаться, удлиняя разлом. Наружу поднялись облака пара, начавшие разъедать снег на краях трещины. Между двумя встречными разломами осталась перемычка в километр шириной. Илья ждал знак, который помог бы ему определиться с выбором. Логика хотела понятных решений, которые можно было спрогнозировать, но интуиция сопротивлялась им. Враг пока не торопил, находясь в том же двойственном положении.

Пользуясь остановкой, группа перекусила.

— Жаль, Аркадий больше не с нами. — Оксана вздохнула. — Он бы нашел решение.

— Это точно. — В шутку согласился Максим. — Он всегда их находил. Поэтому и свалил пораньше.

Холодный восточный ветер повернул дымный хвост вулкана на запад. Пепел тихо сыпался сверху, неравномерно ложась на снег. Максим долго смотрел за перемычку, как будто размышлял.

— Это наш шанс, народ. — Произнес он. — Не могу сказать, откуда я знаю, но я это чувствую, что по ту сторону безопаснее.

Илья хотел ему возразить, но не нашел аргументов. Приподнялся, что оценить положение врага и увидел на серой поверхности присыпанного пеплом снега две борозды, оставленные ползущими людьми. Его тоже заметили и дали сигнал своим диверсантам выстрелом из ружья. Те показали головы из снега на расстоянии каких-то пятидесяти шагов и сразу же открыли огонь.

Илья упал в снег. Даша кинулась к нему, решив, что он ранен.

— Со мной все в порядке. Надо уходить туда, за перемычку. — Илья понял, что не станет выбирать быструю смерть.

Он выстрелил навскидку. Максим тоже сделал несколько выстрелов, чтобы враг залег. Напарники диверсантов поняв, что их план не смог реализоваться, бросились вперед. Ситуация резко ухудшилась. Даша схватила помповое ружье и выстрелила в край борозды. Дробь ушла в снег, оставив метровый светлый круг. Из борозды раздался крик.

— Бежим! — Выкрикнул Илья.

Группа поднялась во весь рост и побежала. Илья изредка оборачивался и стрелял для острастки. Патроны быстро закончились, и он побежал за всеми, прикрывая Дашу спиной. Он почувствовал, как ему попали в рюкзак, но до тела дробь не добралась.

Земля снова вздрогнула, а оставшаяся между разломами перемычка тоже начала проседать. Но останавливаться уже было поздно. Смерть от падения в разлом казалась предпочтительнее. Враг наседал. Илья стянул с плеча Даши ружье и выстрелил назад навскидку. Заряд дроби поднял вверх снег с сильным недолетом.

Оксана без страха, не помня о ранении, перепрыгнула метровую трещину просевшей земли. Подруги последовали за ней. Максим ссадил Гулю. Девушка с трудом перешагнула опасный участок. Ее повело от слабости. Максим снова подхватил ее и побежал дальше. Даша же держалась Ильи, оставаясь замыкающим прикрытием. А враг намеренно пытался попасть в них, думая, что остальные члены отряда оставят раненых. Но их ждал сюрприз. Максим обернулся и, увидев, что Илья с Дашей находятся под огнем, уложил Гулю в снег, снял с плеча автомат и открыл прицельный огонь одиночными.

Вначале преследователи не обратили на него внимания, в азартном запале пытаясь подстрелить доступные мишени. Максим попал в одного, потом во второго и, оставшись вчетвером, враги заметили потери и затаились.

— Спасибо, Макс. — Поблагодарил его догнавший и запыхавшийся Илья.

— Надо было раньше кричать. Чего ждали, пока я не обернусь? — Пожурил он друзей.

— Не подумали. — Илья набрал в руку снег и размазал по лицу. — Давайте уходить, пока они боятся.

Группа долго шла по узкой прогнувшейся перемычке. Им казалось, если они станут топать, то она непременно обрушится. Неугомонные преследователи все же решились пойти вдогонку. Граница, за которой начиналась твердая земля, была уже близко и вдруг на краю расщелины появились вооруженные люди. Илья решил, что это отделившаяся часть отряда преследователей и понял, что их все же загнали в ловушку.

Глава 11

Времени на принятие решения у Петра и Марины не оставалось. Лужа кипятка быстро растекалась в стороны. Видимо люк сместился во время толчка и не встал на место. Исправить эту неприятность не было никакой возможности, вода кипящим водопадом стекала вниз. Остался один вариант, самый очевидный, отползать подальше по боковому отводу вдоль труб.

— Кто первый, ты или я? — Поинтересовался Петр у супруги.

Он боялся оставить Марину позади из-за подступающего кипятка. Если бы он уперся в тупик, то поменяться в тесноте уже не получилось бы, и ему пришлось бы видеть, как она умирает первой.

— Какая разница? — Супруга не поняла его чувств.

— Тогда ты лезь вперед, но осторожно, а я, если что, заткну проход для горячей воды вещами. — Предложил Петр. — Только не спеши, впереди могут быть ямы или завалы, или вообще дыра наружу из которой тоже течет кипяток.

— Ладно, буду осторожна. Но ты не отставай. Я буду проверять тебя ногой. — Предупредила Марина. — Не вздумай проявлять героизм и затыкать проход собой. Если ты погибнешь, а я останусь одна в этом жутком мире, буду считать твой поступок слабостью и предательством. Мы семья, мы в ответе друг за друга и должны жить.

Марина для верности нащупала мужа ногой.

— Я и не собирался помирать героически. — Ответил Петр, убирая от лица ее галошу. — Не на того напала. У нас еще полрюкзака колбасы, жри да живи. Ползи уже, гусеничка.

Бетонные стены и трубы покрылись влагой. Началась частая капель. Одежда промокла насквозь. Кожей и дыханием ощущалось, что в тоннеле висит плотный туман, но тьма была непроглядной. Наверное, им удалось отползти на полсотни метров, прежде чем Марина произнесла:

— Петь, тут, кажется тупик. Здесь земля и обломки бетона.

— Наверное, тут был перегиб во время землетрясения. Я вообще удивлен, что мы одолели такое расстояние без всяких последствий.

— А что нам делать?

— Ощупай всё вокруг, определи, есть возможность перебраться в другую часть тоннеля или нет. Его могло присыпать землей, а дальше он свободен. Потолкай рукой, земля поддастся, если за ней пустота. — Посоветовал муж.

Марина из неудобного положения попыталась потолкать перед собой землю. Она не поддавалась ее усилиям совершенно. Приподнялась на корточки и попробовала протолкнуть ее в том месте, где трубы загибались вверх. Марина определила, что в этом месте их расплющило и выгнуло. Трубы терялись в земле, попавшей в тоннель после того, как развалилась бетонная коробка. Она попробовала потолкать. Земля здесь показалась ей податливее, но усилий протолкнуть не хватило.

— У меня не получается. — Пожаловалась Марина мужу. — Тут мягче, но я не могу нормально упереться и толкнуть. И еще мне страшно, что начнется обвал. Мне кажется, что над нами яма, в которой собирается вода. Если потревожить ее, то сюда хлынет кипяток.

В ее словах имелось здравое зерно. Петр провел мысленный эксперимент и согласился с женой.

— Тогда мы достигли конечной точки маршрута, и будет пережидать все невзгоды здесь. — Решил он. — Расстилаю палатку.

Марина согласилась.

— Жаль, теперь мы не сможем вовремя узнать, закончился там горячий дождь или нет. — Произнесла она.

— Завтра я сползаю на проверку. Заодно помоюсь. — Пообещал Петр. — Жаль тут не получается понять завтра уже наступило или нет.

— Я боюсь, что в такой темноте отключится вестибулярный аппарат и больше никогда не смогу ходить. А еще у меня развивается клаустрофобия. Кажется, что стены сжимаются, и уходит воздух. — Призналась Марина.

— Так, дорогая, бери себя в руки. Мы не можем позволить в нашей ситуации панические атаки. Предлагаю лежать и общаться на отвлеченные темы. Есть и спать в промежутках.

— Знаешь что, Петь, мы с тобой сейчас как раз находимся в месте, которое можно назвать промежутком.

— Между чем и чем?

— Жизнь и смертью, землей и небом, бытием и небытием. Мы с тобой в черной кишке и не знаем, то ли родимся скоро, то ли нас переваривают.

— О, да вы философ, милочка. Из ваших вариантов получается, что мы не в промежутке, а в промежности.

— Дурак. — Марина засмеялась. — Такая красивая теория получалась.

— Безумно красивая, но в обоих случаях нам надо умереть. Я бы еще пожил в своем теле. В нем припасен жирок, который поможет нам продержаться без еды.

— Да не собиралась я умирать. Это была красивая аллегория на тоннель, в котором нет ничего, кроме стен и труб, как будто мы в каком-то странном междумирье, напоминающем кишку, по которой движемся навстречу неизвестному.

— Да все я понял, просто хочу, чтобы ты отвлекалась на разговор. — Петр нащупал в темноте лодыжку супруги и нежно погладил ее.

Петр изо всех сил старался разговаривать с женой, но в какой-то момент понял, что очень хочет спать. Уснул, проснулся, лежал, пока Марина тоже не проснулась. Они перекусили колбасой и оба отметили, что она начинает портиться. Затем им по очереди приспичило в туалет, и это была та еще эквилибристика. Возможным это было сделать в нормальной позе только в месте разлома тоннеля. Чтобы до него добраться, Марине приходилось тесниться, подлезая под трубы, иначе Петр не пролез.

Чтобы не жить в атмосфере зловония, они догадались присыпать землей продукты жизнедеятельности. Потом долго разговаривали, вспоминая себя в первые месяцы отношений, рождение сына, смерть матери и прочие вещи, определяющие семейные этапы. Марина больше не проявляла признаков клаустрофобии. Петр все ждал, когда вода начнет подходить к ним, но не дождался. Хотелось верить, что снаружи губительные процессы закончились.

Они с женой уснули еще раз и когда проснулись, посчитали, что завтра уже точно наступило. Петр полез ногами вперед проверять, до каких пор дошла вода. Чтобы понять тенденцию, он начал считать. На ста семидесяти он коснулся края лужи. Вода оказалась теплой и отвратительной на вкус, как будто в нее добавили всю таблицу Менделеева. К языку прилип яркий вкус и долго держался. Петр разделся и пополз дальше, пока не погрузился полностью.

Из этого эксперимента он сделал вывод, что тоннель имеет уклон. Тот уровень, где они обосновались с Мариной, оказался выше. По мере погружения вода становилась горячее. Долго в ней находиться у Петра не получилось. Он помылся и выбрался на сушу. Надевать на себя грязные вещи не стал, сполоснул их в воде и вернулся к Марине.

— Ты так долго. — Произнесла она взволнованно.

— Прости, но ты же слышала, как я там плескался.

— Тут такая капель стоит, что я слышу, как она начинает наигрывать мотив. — Призналась Марина.

— Мне кажется, у тебя тонкая душевная организация, как у музыканта или поэта. — Петр до всех этих событий понятия не имел, что у жены могут быть психические расстройства. — Ползи, помойся. Там вначале вода ничего, чуть теплая, а дальше уже горячее. Смотри, не перегрейся.

— А я всегда хотела стать актрисой, но у меня страх перед публикой. — Призналась Марина, протискиваясь мимо мужа.

— Только не это. У актрисы должны быть стальные нервы и пустота внутри, заполняемая ролью. Нам в семье такая женщина, играющая жену не нужна.

— Да чтоб тебя знаток женщин. — Фыркнула Марина и поползла как рак, задом наперед.

Петр слышал, как она тоже считала, чтобы определить изменение уровня воды. Вскоре капель из конденсирующейся влаги забила ее голос. Супруги не было больше получаса. Хотя Петр не был уверен в том, что адекватно оценивает время. В темноте и при однообразии звуков оно могло, как растягиваться, так и сжиматься сильнее обычного. Время, не что иное, как наши воспоминания, и если за определенное время ничего не поменялось, то и вспоминать особо нечего. Не было события, и мозг сжал это воспоминание в один импульс информации.

Пока дожидался, тоже отметил, что падение капель иногда складывается в мелодию. Вероятно, если задержаться в этом тоннеле на долгие недели и слушать однообразные звуки, то вскоре могли почудиться целые песни, а то и сложные симфонические произведения.

Марина появилась внезапно. Петр подпрыгнул от неожиданности, когда его ноги коснулись.

— Твою мать, Марин, чего так тихо? — Сердце у него заколотилось, как бешеное.

— Вообще-то я считала вслух. — Ответила супруга.

— Я не слышал. Наслаждался мелодией капели. Как все прошло?

— У меня получилось двести до кромки воды, а когда ползла назад сто восемьдесят три.

— Это погрешность. Во-первых, ты туда ползла задом, а оттуда передом. Во-вторых, ты далеко не часы, чтобы делать равные промежутки между счетом. Завтра еще раз сползаем и сравним. Если твои и мои показания будут иметь одинаковые тенденции, то можно посчитать их правильными.

— Хорошо. Радует, что если там еще идет дождь, то вода не прибывает слишком быстро. После водных процедур я почувствовала себя заново родившейся. Стало легко и даже можно перекусить чего-нибудь.

— Раз можно, давай перекусим. — Петр полез в сумку и перепроверил многие колбасы.

Она начали покрываться осклизлой пленкой и приобретать нездоровый запах. Петр все подозрительные вынимал из сумки и убирал в сторону.

— Ну что там, скоро? — Поинтересовалась Марина.

— Колбаса портится, сейчас выну всю осклизлую, остальную попробуем сохранить. — Пояснил Петр.

— А там у нас были всякие деликатесы в вакуумной упаковке. Им-то точно ничего не стало.

— Эти пока трогать не будем. Они долго хранятся, поэтому оставим на черный день. Доедим всё, что может скоро испортится. А это только сырокопченые колбасы. Держи. — Петр переломил палку тонкой сухой колбасы и протянул жене.

Она нащупала ее и забрала.

— А помнишь, как я заставляла вас с Темкой не есть эту гадость. — Вспомнила Марина.

— Конечно, такое не забудешь. Колбасу нельзя, сало нельзя, грудинку только раз в неделю и только куриную. Признаться, эти ограничения провоцировали меня тайком посещать всякие бургерные и беляшные места. Невыносимо хотелось нездоровой пищи. Но я благодарен, что ты не давала нам расслабляться, иначе моё пузо было бы больше раза в два. — Петр похлопал себя по мокрому животу. — А помнишь, как-то на выходной ты приготовила здоровый обед? Вегетарианский салат, какую-то овсяную кашу с малиной, свежевыжатый апельсиновый сок. А Тимоха наткнул сельдерей в салате, понюхал и спросил тебя, что это такое? Ты ему ответила. Он ослышался и переспросил, сельдерейх? А мы смеялись, и я назвал тебя вегетарианским фюрером, устроившим нам сельдерейх.

— Конечно, помню. Я тогда обиделась на вас. Так старалась, а вы поковырялись с кислыми лицами, вылезли из-за стола и пошли гулять. А когда вернулись от вас пахло жареным.

— Это плохие дядьки стояли рядом и ели жареное. — Пошутил Петр.

— Ну-ну, я вам так и поверила. — Марина на время замолчала. — Какие у нас были смешные проблемы. Это даже не проблемы, а дурь от того, что слишком жировали. Понимаешь, Петь, получается, когда у нас разом все исчезло, вдруг стало очевидно, что по-настоящему нам нужно, а что нет.

— И что же? — Петр хотел услышать версию жены.

— Чтобы мы были вместе, относились с теплотой и берегли друг друга. Чтобы обращали внимание не на то, что едим, полезное или вредное, а в какой атмосфере мы это делаем. Никакие витамины не заменят нам душевное здоровье. Если бы время вернулось вспять, я бы сто раз подумала, прежде чем начать занудствовать или сказать что-нибудь обидное. Все мои претензии были такими глупыми. — Марина зашмыгала носом.

Петр обнял ее и поцеловал.

— Да, мы стали бы идеальной семьей, если бы у нас была машина времени. Если знать, чего лишишься, настоящее станешь ценить намного сильнее. Я бы сейчас поел той овсяной каши с малиной с огромным удовольствием и добавки попросил. А от колбасы у меня уже изжога и постоянная жажда.

Марина благодарно прижалась к мужу.

Остаток дня они провели в пустых разговорах и попытках расслышать за капелью, которая притихла из-за того, что температура в тоннеле поднялась, происходящие процессы снаружи. Конечно, ничего расслышать не получилось. Слой земли и вода прекрасно изолировали пространство. Они поспали, сходили в туалет, поели, снова поболтали и снова поспали.

— Еще пару раз посплю, и у меня пропадет понимание, сколько времени мы здесь уже провели. Скажешь месяц, и я поверю. Из-за темноты и однообразия происходит полная дезориентация. Если бы заряд в телефоне остался, еще можно было как-то откалибровать мозг, но без всего он начинает сдаваться. — Признался Петр.

— Я ориентируюсь по еде. Когда она кончится, значит прошел месяц. Сколько у нас осталось?

Петр полазил по своей термосумке.

— На пару недель хватит, если начать НЗ.

— Если честно, мы тут точно не две недели. По моим представлениям от двух до четырех суток. В туалет по-серьезному я ходила два раза. С учетом того, что мы мало едим и мало пьем, это может случаться раз в три дня. Значит, максимум мы тут можем быть шесть дней. — Поделилась Марина своими расчетами на основе имеющихся данных.

— Я был ближе к цифре трое суток по субъективным ощущениям. — Петр закряхтел, словно куда-то собрался.

— Ты куда?

— Посчитаю по воде. Надо узнать, куда она двигается. Один, два, три…

Его голос удался и вскоре затих. Вернулся он минут через пять.

— Знаешь, сколько у меня получилось? — Спросил он возбужденно.

— Сколько?

— Двести тридцать семь. Или вода уходит, или я стал частить. Сейчас возьму кусок бетона и поставлю его на край водной кромки. Все эти подсчеты могут оказаться причудами мозга, а так будет точно ясно, уходит вода или нет. — Он полазил у тупика. — Ах ты блин, на мину нарвался. Не туннель, а морской бой какой-то. О, нашел.

Петр с куском бетона снова пополз в начало тоннеля, считая вслух. Вернулся позже, помывшись и благоухая ароматами таблицы Мендлеева.

— Я думаю, что через пять часов тенденцию уже можно проверить. Даже метр отступившей или прибавившейся воды скажет нам о многом. И не хочу сглазить, но мне кажется, вода стала прохладнее.

— Только пообещай, что ты не станешь рисковать и пытаться доплыть до колодца под водой. — Попросила Марина.

— Обещаю. Пока я не увижу свет, пробивающийся через воду, никакого дайвинга. — Пообещал муж. — Ну, ты меня знаешь, я не рисковый.

— И это говорит человек, имеющий смелость противиться сельдерейху. — Поддела Марина мужа.

— Я был уверен, что ты не раскрываешь мою игру. Что я классный двойной агент, умеющий заметать следы.

— И прятать в карман жирные салфетки.

— Такое было? И по какому праву ты проверяла карманы в моей одежде? — В шутку возмутился Петр. — Ревновала?

— По праву человека, несущего ответственность за то, что он бросает в стиральную машину. Я вынимала оттуда не только салфетки, но и номера заказов, и сахар в фирменной упаковке, и зубочистки и много чего еще. Если бы ты решил стать шпионом, тебя поймали бы на первой стирке.

— Мне подкидывали.

— Конечно, и подкладывали жирок в пузико.

— А теперь оказывается, что он не зря у меня есть. Пока толстый сохнет, худой сдохнет.

По стенам пробежала вибрация. Петр и Марина резко затихли. Толчок сбросил с потолка и труб все назревшие капли, и установилась абсолютная тишина. Поначалу так и казалось, но далее воображение начало подводить. Петру послышалось, как поток воды шумно течет по дороге. Марина услышала скрежет и даже успела испугаться того, что их тоннель начало размывать со стороны тупика. Они провели в томительном ожидании неприятностей четверть часа, пока не восстановилась прежняя капель, и все пугающие звуки не растворились в ней.

— Лишний раз убеждаюсь, что воображение это опасная шутка. — Признался Петр, после того, как они выяснили с женой свои фантазии. — Лучше всего им пользоваться в хорошем настроении. Хорошо еще, что мы не страдаем зрительными галлюцинациями. Если бы мне начали мерещиться крокодилы или ползающие зомби, я бы сошел сума.

— Еще не вечер. В зомби я не верю, но вот покойника каким-то чудом свалившегося в люк и дрейфующего в нашу сторону я могу убедительно представить. — Марина передернула плечами. — Фу, представила. Петь, давай теперь будем спать обнявшись?

— Жарко же.

— Потерпишь. Мне нужно быть уверенной, что я под защитой, иначе опять начну орать.

— Только не это. Буду держать тебя крепко и пинать назад все подплывающие трупы.

— Не говори про них, пожалуйста. — Взмолилась Марина.

— Ты прям сундучок с чудесами, открытие за открытием. Я думал, ты у меня настоящая русская женщина, которая слона на скаку остановит, и хобот ему оторвет. Ты же была такой… мужественной, что я немного комплексовал. Куда это все делось? — Петр и в самом деле был удивлен изменениями характера супруги.

Марина ощупала ногой Петра и положила ногу ему на плечо. Долго молчала, задумавшись над его вопросом. Действительно, та Марина и эта были совершенно непохожими. Прежняя она отличалась пусть не властным характером, но требовательным, иногда непреклонным.

— Я поняла, куда делась моя уверенность. — Наконец произнесла она. — Я перестала понимать будущее и строить на него планы. В нашей семье эта обязанность, как я считала, висела на мне. Ты всегда был человеком настроения, сиюминутных желаний, а мне для спокойствия всегда требовался план на неделю, месяц, год, на меня, на тебя, на Тимошку, на нас. Я была уверена, что так и надо, и когда мои планы реализовывались, а они обычно реализовывались, у меня возникало ощущение, будто я очень умная и это наделяет меня правом диктовать свои решения. Короче, наша семья катилась к полной автократии, если бы не… — Она снова замолчала. — А ситуация показала, что ты гораздо гибче меня. Ты остался таким же.

— Оболтусом?

— Творческим оболтусом. Человеком без предвзятого отношения и не действующего стандартно. Во, мой успех в той жизни основывался на шаблонах. Я поняла, как они работают и удачно их применяла. В спокойное понятное время очень просто жить по ним. Сейчас никаких шаблонов быть не может, всё происходит впервые, и я потерялась, а ты ведешь себя так, как будто продолжается та же жизнь.

— Ну, спасибо, дорогая. Впервые в жизни слышу от тебя такие комплименты. Ну, какие ещё чудеса хранятся в нашем сундучке? — Петр потискал ногу Марины.

— Как думаешь, три часа прошло с того момента, когда ты поставил камень? — Супруга перескочила на другую тему.

— Без понятия. У меня жуткое раздвоение по временным рамкам. Могло пройти пятнадцать минут, а могло и полдня. Мы с тобой не спали после того, как я вернулся?

— Вроде, нет. — Марина помолчала. — Точно не спали. Значит, три часа не прошло.

— Тогда давай поспим, а потом я проверю.

Марина обняла ногами мужа и уснула под падающие на тело теплые капли конденсирующейся влаги. Сон съедал время. Невозможно было понять после того, как проснулся, сколько времени он длился. Из-за этого возникало и усиливалось ощущение, что могло пройти сколько угодно времени.

— Проснулась? — Спросил Петр, когда Марина убрала с него ногу.

— Угу. — Ответила супруга. — Я не кричала во сне?

— Нет, только сладко сопела. И это было лучше, чем падающие капли. В твоем сопении было больше музыки.

— А ты не спал? — Удивилась Марина.

— Спал, но проснулся, и целый час просто лежал, наслаждался.

— Вот, врушка, наслаждался он. Раньше ты отворачивался и накрывался подушкой.

— То раньше. — Петр приподнялся. — Я полез, узнаю, что там с водой.

— Осторожнее, не обожгись.

— Ладно. — Петр зашуршал по полу. — Один, два, три…

Он наткнулся на кусок бетона на двухсот двадцати девяти. Получалось, что он выдерживал примерные паузы, и его метод можно было считать точным. Воды на прежнем месте не оказалось. Петр взял камень и, продолжив отсчет, полез дальше. Кромка теплой воды обнаружилась на трехстах десяти. Он пожалел, что не считал, когда они ползли из колодца, чтобы примерно знать, сколько до него осталось.

В этой части тоннеля было теплее. Стены и вода в трубах нагрелись и теперь сами нагревали окружающий воздух. Петр искупался прямо в одежде. И вода здесь была намного горячее. Он не выдержал в ней и одной минуты. Оставил кусок бетона на границе и вернулся к Марине.

— Вода уходит. — Сообщил он радостно. — Я обнаружил камень на двухстах тридцати, а воду на трехстах десяти. Думаю, что разница составила больше десяти метров. По моим прикидкам, до колодца осталось метров пять, но вода очень горячая, я чуть не сварился.

— Это хорошо. Мне тут мерещилось всякое. Я даже подползла ближе к стенке, и мне показалось, что она нагрелась. — Призналась Марина.

— В принципе, так и должно быть. Земля должна прогреваться при таком пекле снаружи, так же, как и зимой промерзать. Но я перепроверю. — Петр решил себя успокоить.

Он подполз к земляной стене и аккуратно приподнялся, чтобы не задеть головой выступающие куски бетона и трубы. Потрогал сырую землю и отдернул руку, обжегшись о горячее.

— Ай, блин! — Он подул на ладонь.

— Петь, чего там? — Испуганно спросила супруга.

— Мне кажется, здесь появился небольшой ручеек. Вода нашла дырочку. Это очень плохо. Любой толчок может ее расширить.

— А что нам делать, Петь?

— Готовится к экстренной эвакуации. — На полном серьезе ответил муж.

— Куда? — Удивилась Марина. — У нас со всех сторон одна и та же беда, кипяток.

— Там не такой уж кипяток, а тут хоть чай заваривай. А меня еще рано заваривать, я может, потомиться хочу на этом свете. Собираем вещички и ползем к выходу. Остановимся на двухстах, а то дальше слишком жарко.

— Мне кажется, я разучилась ходить на своих двоих. — Призналась Марина, шурша сумками по бетонному полу. — Мы с тобой превращаемся в пещерных червей.

— Если это поможет нам выжить, почему бы и нет. Черви — гибкие существа во всех смыслах.

— Ой, ну хватит, дала тебе пищу для фантазии. Со счета не сбейся.

— Двести. — Петр остановился. — Здесь, конечно, теплее и влага уже не так конденсируется на потолке и трубах. А еще тут гораздо тише, чем в том углу.

— Тишина меня пугает. — Призналась супруга, убирая сумки к стене. — Ты не голоден?

— Перекусил бы. Ползание на пузе отбирает силы.

Они перекусили колбасой, не обращая внимание на ее вкус. Петр потянулся за бутылкой с водой и понял, что в ней осталось на дне. Этого запаса могло хватить на день, не больше.

— У нас вода заканчивается. — Предупредил он супругу. — А мы тут потеем, как кони.

— А горячую пить нельзя?

— Она на вкус, как побелка, я пробовал. Не думаю, что организму такая вода будет приятна или полезна.

— А что ты предлагаешь? Выбираться наружу? Так и там ее не будет.

— Я бы проверил, прежде чем утверждать.

— Петь, я смотрю, ты горишь желанием оставить меня одну в этом бетонном гробу. — Марина испугалась, что такое вполне может произойти.

Она бы точно не пережила одиночества в темном тоннеле и быстренько сошла с ума.

— Пока я не никуда не собираюсь, но это дело ближайшего будущего. Чем дольше мы будем испытывать жажду, тем меньше у нас останется сил для выхода отсюда. — Привел Петр свои аргументы.

Марина с трудом приняла их. Ее страшила судьба остаться одной в темном тоннеле, в котором можно перемещаться только ползком, сильнее смерти. От мыслей об этом снова начала накатывать клаустрофобия. Стены стали сжиматься. Тяжелая бетонная плита легла на грудь, мешая вдохнуть.

— Маринка, Марина! — Она услышала голос мужа как сквозь вату.

Пощечина привела ее в чувство.

— Что опять? — Спросила она, ухватившись за щеку.

— Ты что, задыхалась? — спросил Петр, крепко держа ее за руку.

— Да, мне на грудь упала плита, и я не могла вздохнуть.

— Ты меня напугала, дуреха. Я не знал что делать. Подумал, что всё, сейчас окочуришься. Ногой меня в лицо ударила. — Петр дотянулся до лица жены и погладил ее мокрые слипшиеся волосы.

— Прости, но мне кажется, что я потихоньку схожу с ума. Мое воображение перестает отличать вымысел от правды. Плита так натурально давила на меня. — Марина всхлипнула. — Какая я дура.

— Ну-ну, прекрати. Мариночка, только не раскиселивайся, пожалуйста. Я тоже не смогу тут один остаться, если ты…

— Окочурюсь?

— Ну, типа того.

— Ладно, не буду. Хотя бы из-за того, чтобы ты никому не сказал, что твоя жена не погибла, не умерла, а окочурилась в канализационном люке. Как бомжиха последняя. Как ты вообще применил это слово по отношению ко мне?

— Я просто знал, что оно тебе не понравится. А как тебя заставить не делать то, что не нужно? Придать этому процессу неприятную окраску. Погибнуть — это по геройски, а окочуриться, это как раз умереть в тоннеле от проблем с психикой. Фактически, это самоубийство по дурости.

— Хватит. — Марина резко остановила мужа и убрала его руку от себя. — Меня пожалеть надо, а не отчитывать. Дала тебе повод возгордиться собой, а ты и опору под ногами потерял.

— Прости, ты права, перегнул. Но это исключительно ради желания привести тебя в чувство.

— Тихо. — Грубо попросила Марина.

— Ладно, не заткнись. — Обиделся Петр.

— Ты слышишь?

Петр прислушался. Сквозь редкие звуки падающих капель доносилось журчание.

— Да, как будто протекает где-то.

— Вот именно. Надо бы проверить.

— Сейчас. Если что, я тебе крикну. — Предупредил Петр.

Он медленно протиснулся мимо жены и полез в конец тоннеля, потому что звук доносился оттуда. По мере приближения звук усиливался, а в воздухе все отчетливее пахло горячей сыростью. По идее, можно было бы вернуться, поняв, что вода расковыряла отверстие шире и начать ту самую эвакуацию, которую им так хотелось отложить до более благоприятных условий. Но Петру захотелось узнать, насколько опасен ручей и каким временем они располагают. Он считал про себя и на ста трех его ладони угодили в лужу горячей воды.

Он отскочил назад, удавившись головой о трубу. Вода при этом не стояла на месте. Она быстро оказалась в районе груди. Пришлось карабкаться задом наперед, не обращая внимания на обожженные ладони. Петр уперся ногами в жену.

— Марин, у нас почти нет времени. Кипяток приближается. Через пару минут горячая вода будет уже здесь. — Выпалил он.

— А что делать? — Марина засуетилась.

— Я сейчас попробую выбраться из тоннеля в колодец. Если путь короткий, а там благоприятные условия, то я вернусь за тобой и вещами.

— А если нет?

— Ну, если я не вернусь, то и тебе пробовать не стоит. Крепись и рассчитывай на чудо. — Посоветовал Петр. — Люблю тебя. — Он нащупал лицо жены и поцеловал ее в губы.

— Я тоже тебя люблю и буду любить еще сильнее, если вернешься.

— Тогда у меня будет серьезный стимул. — Петр с трудом развернулся, чтобы двигаться головой вперед. — Ну, Господи благослови.

Он добрался до воды, ухватился за трубы и, быстро перебирая руками, двинулся в сторону колодца. Вода удерживала его на весу. Температура ее росла и к тому моменту, когда пришлось уходить с головой, она показалась ему чуть ли не кипятком. Петр игнорировал боль, понимая, что любые сомнения и страхи играют против выносливости. И вдруг через пару метров вода стала прохладнее. Петр даже испугался, решив, что это предсмертные ощущения, когда тело сдалось. Но нет, температура действительно падала. И вдруг он ощутил через закрытые веки свет. Кровь начала стучать в виски, легкие испытывать судорожные попытки вздохнуть. Казалось еще один перехват руками, и он окажется в колодце.

Свет ударил через веки внезапно. Петр ухватился за край бетонной плиты и вытянул себя внутрь колодца, выскочил из воды и громко вдохнул. Падающий сверху тонкий ручеек воды оказался чуть теплым.

Глава 12

Матвей Леонидович, серьезно продрогший, затаился на посту в паре с Геннадием. Они были приставлены к западному проходу между разломами, который начали выставлять после того, как Геннадий наткнулся в пяти километрах от него на многочисленные следы людей. А проследив, он обнаружил группу вооруженных мужчин. При этом он и сам наследил и был напуган, что приведет за собой бандитов.

С того дня начали выставлять вооруженные секреты по два человека от каждой деревни. Матвей держал в руках видавшую виды двустволку с пятью патронами в запасе. У Геннадия при себе имелся тесак, выточенный вручную из куска рессоры. Со стороны Можайкино дежурили два бойца, оба вооруженные ружьями. При таком раскладе при столкновении с хорошо вооруженным противником оставалось надеяться только на внезапность. Поэтому мужчины в секретах старались меньше двигаться, сливаясь с местностью. Признаться, в холодную погоду, подобно установившейся в тот день, такой прием грозил обморожением.

Второй неприятностью, заставившей «Затерянный мир» испытать неуверенность пред будущим, оказался вулкан, проснувшийся на дне разлома с восточной стороны. Он уже давно подавал признаки жизни, а три дня назад вдруг решил перейти в активную стадию. Своды штольни сотрясались так, что казалось погребут под собой и людей и животных. Пришлось выгонять скотину наружу и привязывать ко всему, что могло удержать испуганных животных. Две ночи подряд никто не спал, носились с припасами, то убирая их в подземелье, когда вулкан затихал, то вытаскивая наружу, когда он начинал сотрясать землю.

Лава иногда подлетала выше уровня разлома, радуя детей и пугая взрослых. Долина гейзеров, расположенная на задах дома Марии Алексеевны, ожила и извергалась регулярными фонтанами кипятка. В этой природной активности имелся и положительный момент. Температура в деревне установилась в районе пятнадцати-двадцати градусов тепла. В то время как в Можайкино ночью примораживало, а днем едва переваливало в плюс. Тепло близко подошло к поверхности и даже нагрело некоторые водоемы в штольне.

Вулкан принес еще одну вещь, которую жители «Затерянного мира» пока не могли отнести ни к неприятностям, ни к приятностям. Перешейки между разломами начали сужаться. Сотрясения вызвали обвал краев и проседания грунта, давая понять, что под землей находятся пустоты, готовые открыться при очередном толчке.

Матвей Леонидович очень рассчитывал, что перешейки с западной стороны сомкнуться и потребность в несении службы отпадет сама собой. После рассказов Наиля о его приключениях, он полностью разочаровался в людях и не желал никакого контакта с внешним миром. Люди, как по команде переключателя, превратились в скот, забывший свою истинную сущность.

— Слушайте, Матвей, после того, как у нас заработал вулкан, в эту сторону не сунется ни один нормальный человек. — Произнес Геннадий, отстукивая зубами чечетку.

— Ты предлагаешь оставить пост?

— Не оставить, но хотя бы поприседать или побродить. Я уже пальцев на ногах не чувствую.

— А я говорил, что надо твоего Бывалого вычесать и навязать носков.

— Знаешь, живя в деревне, в которой до сих пор лето, как-то не задумываешься об этом. — Признался пастух.

— Вот тебе и близорукость человеческого взгляда. Пока петух жареный не клюнет…. Твоему Бывалому пух сейчас вообще не нужен, а он уже слинял на зимнюю стужу, самое время чесать.

— Ладно, завтра возьму у Марии чёску и вычешу. Неизвестно еще, сколько тут валяться. Быстрее бы разлом соединился.

— Так и выхода отсюда не будет. — Напомнил Матвей.

— У нас всё есть, мы справимся.

— А Макарке своему пару не мечтаешь найти?

Геннадий задумался.

— Было бы неплохо, но шансов, что где-то рядом выжила кобыла почти нулевые. Боюсь, что весной он у меня на коров начнет засматриваться.

Матвей Леонидович тихо рассмеялся.

— Честно говоря, я тоже больше за то, чтобы разломы сомкнулись. Намного приятнее спать ночью и быть уверенным, что никто не ворвется, не обворует, не убьет. — Признался он. — Пусть они там разбираются между собой, а мы будем работать и жить на то, что сами произведем.

— Вот именно.

Снегопад, идущий второй день, после полудня начал заканчиваться. Резко потянуло морозным ветерком в спину. Дым со стороны вулкана потянулся на запад, роняя на девственно белый снег серый пепел.

— Этот день никогда не закончится. — Геннадий поежился и укутался поплотнее. — Надо было Бывалого с собой взять, сейчас бы обнялись и согрелись.

— Он же не дурак, чего ему на холод переться.

— Пристроился подлец. Как только видит человека, такую грустную мордаху состряпает, поневоле рука тянется покормить. Не знал, что он у меня профессиональный попрошайка. И хитрожопый. Понял, что за деревней холодно и ни в какую не идет.

Со стороны вулкана пришел звук очередного взрыва, отдавшийся по мерзлой земле встряской. В небо поднялся столб дыма и медленно потянулся на запад.

— Блин, только бы посевы пеплом не засыпал. — Взмолился Геннадий.

— Я совершенно случайно смотрел передачу, что пеплом даже удобряют землю, но он быстро теряет свои свойства. Его надо мешать с навозом, чтобы микробы поддерживали плодородные свойства. — Поделился Матвей.

— Смотри. — Геннадий вытянул руку вперед.

Огромная территория впереди на перемычке разломов прямо на глазах начала проседать. Белая однородная простыня снега разделилась по краям, очертив размеры проседания рыжей полоской породы.

— Неужели вход закроется? — Геннадий, забыв про холод и секретность, встал во весь рост, чтобы внимательнее рассмотреть природный феномен.

Проседание произошло примерно на трех четвертях оставшегося пространства. Никто в своем уме не решился бы переходить перешеек в этом месте. Даже тем, кто видел эту местность впервые, становилось понятно, что она опасна из свежей породы, выступающей на фоне снега.

— Да, Матвей Леонидыч, скоро нас уволят со службы за ненадобностью. — Произнес Геннадий. — Вот слышит же бог, когда надо. Это он решил сохранить наш заповедник. Эдемский сад.

— Куда тебя понесло. — Усмехнулся Матвей. — У нас продуктивного материала раз, два и обчелся, не хватает генетического многообразия. Вместо колыбели цивилизации можем выродиться за несколько поколений. Слышал про Габсбургов.

— Порода собак?

— Нет, короли. Очень несимпатичные люди получались из-за близкородственного скрещивания. Нам всегда будет нужен приток свежей крови.

— Тарзанку повесим. Кто долетит, тот молодец. — Пошутил Геннадий.

Похоже, вулкан в этот день решил продемонстрировать нервный характер во всей красе. Он выпустил струю лавы, поднявшуюся на приличную высоту. Земля сотряслась одновременно с прокатившейся ударной волной. Просевшая часть земли начала обваливаться с одного края. В образовавшийся разлом поднялся белый пар, словно по дну его текла река кипятка. Снег вокруг разлома начал таять, сбегая ручьями вниз.

— Мы на кастрюле с кипящей водой живем. — Заметил Геннадий. — Вот рецепт нашей теплой погоды.

— Я больше скажу, но тебе это не понравится. Похоже, мы живем на пробке, затыкающей жерло огромного вулкана. А то извержение, которое мы видим, это всего лишь выход избыточного давления через узкое отверстие. Если вулкан взбесится по настоящему, то вся наша пробка, очерченная линией разлома, взлетит на воздух.

— Это теория? — Спросил Геннадий.

— Да. Только что придумал.

— Забудь и никому про нее не рассказывай. — Попросил Геннадий.

— А чего так? — Матвей рассмеялся.

— Да хреновая она, параноиком может сделать.

— Ладно, никому не скажу.

Землю продолжило мелко трясти, отчего разлом продолжил увеличиваться. За два часа он образовался как раз по месту проседания. Ширина его составляла около трехсот метров. Края разлома потемнели и продолжали осыпаться, размываемые талой водой. Оставшийся участок, шириной не более километра тоже просел и вопрос его обрушения в ближайшем будущем уже не стоял. Он должен был рухнуть, как только вулкан снова решит показать характер.

Мужчины, с соседнего секрета решив, что работа больше не требует такой скрытности, навестили коллег.

— Что скажете, соседи, работа на границе заканчивается? — Усмехнулся один из них с половиной правого уха.

Его звали Вася Полуха. Ухо он потерял по молодости, упал с мотоцикла без шлема и разорвал его о дорогу.

— Похоже на то. Даже как-то спокойнее становится на душе. — Признался Матвей.

— Это точно. — Василий вынул из кармана тряпочный кисет. Вместо табака в нем оказались сушеные яблоки. — Угощайтесь.

— Откуда такая роскошь? — Удивился Геннадий, взяв щепотку сухой яблочной шелухи.

— Сушилку для фруктов купил жене прямо перед землетрясением. Она как угорелая сушила в ней всё, что ни попадя, и ягоды, и яблоки, и листья какие-то. А когда жар пошел, это все в гараже под потолком в старых наволочках висело. Я машинально сорвал и покидал вниз. Теперь вот витамины получаю.

— Да уж, с витаминами сейчас напряги. — Матвей тоже взял невесомых яблочных шкурок.

Они были кислыми, но очень вкусными. Организм так соскучился по чему-то фруктовому, что создавалось ощущение, будто сушеные яблоки начинают усваиваться уже во рту. Кислинка спровоцировала желудок. Он заурчал, выпрашивая еды.

— По времени есть вроде рано, но терпения уже нет никакого. — Матвей посмотрел на небо.

До наступления ночи оставалось еще пара часов, и это было время ужина.

— Да и черт с ним. — Геннадий вынул из сумки железную миску с «липучкой». — Приятного аппетита всем. — Попробовал ее на вкус. — Блин, замерзла. Надо было под куртку заранее сунуть.

— Ага, и отморозить себе чего-нибудь. — Усмехнулся Василий. — Считай, что это мороженое.

— А вы чем ужинаете? — Нескромно поинтересовался Геннадий.

— Мы-то? — Сосед вынул свой сверток. — Вареное яичко и немного картофеля.

— Ого, по-царски. — Геннадий сглотнул слюну.

— Да не особо. Картошка начала портится, вот и пришлось ее в дело пустить. Так-то это было задумано, как семенной материал, но видать фитофтора в ней была и начала подгнивать. Вы только своему Игнату не говорите. Там немного больной, остальную мы перебрали и обработали. Весной высадим, как обещали.

— Ну, раз придется молчать, то было бы хорошо, чтобы появился стимул. — Прозрачно намекнул Геннадий, не в силах отвести взгляд от чужого ужина.

— Гена, будь выше этого. — Матвею стало неудобно за слабость напарника, говорившего сейчас от лица всей деревни.

— Баш на баш. Ты мне половину своей липучки, я тебе пол яйца и половину картошки. — Предложил Василий.

— Идет. — Радостно согласился Геннадий.

Ужинать сели в кружок, не обращая внимания в сторону перешейка, как будто решили, что ничего опасного там уже произойти не может. Они не видели, как отряд из девяти человек появился на нем, постоял некоторое время, а потом двинулся в их сторону. Расслабившиеся деревенские пограничники подскочили, как ужаленные, когда раздался выстрел.

— Блин, проморгали! — Вскрикнул Матвей Леонидович. — Вот поели по-соседски. Что делать-то теперь?

Никто не знал, что делать и вообще не понимали, что происходит. Кто стрелял, куда стрелял. Группа, идущая по перешейку, явно спешила, но развить скорость ей мешал снег, достигающий высоты выше колен. Они уверенно направлялись в сторону «Затерянного мира». Матвей пригляделся дальше, за них, и увидел, как в километре на фоне белого снега замелькали еще силуэты.

— Кто тут у нас позорче, вот туда смотрите. Там другие люди. — Он указал рукой.

— Точно, там еще одна банда собирается. Походу узнали про нас и решили в последний миг воспользоваться шансом. — Василий потряс двустволкой, словно собирался решительно вступить в бой.

— Что-то непохоже, что это одна и та же банда. Которые на перешейке как будто драпают от погони. — Поделился мнением Геннадий.

Его выводы тут же подтвердились. Дальняя группа открыла огонь по первой. Беглецы тоже начали отстреливаться из двух стволов. Нападающие залегли.

— Ну, что делать? — Снова спросил Матвей.

— Дождаться, когда они перестреляют друг друга, а потом добить оставшихся. — Предложил Василий.

— Там, похоже, одни женщины. — Разглядел Геннадий группу убегающих.

— Точно? — Переспросил Матвей Леонидович.

— Ну, да. Такие патлы у мужиков за два месяца точно не отрастут. Шесть баб. И одна под вопросом. Видите, там кого-то несут на плече?

— Блин, если это женщины, то нам бы они не помешали. Я хоть и не султан, но сейчас времена такие… — Размечтался Василий.

— Ну что тогда, мужики, давайте поможем им. — Предложил Матвей.

— А как? — Не понял Геннадий.

— Прикроем, чтобы они спокойно добрались.

Не дожидаясь, когда остальные согласятся, Матвей легким бегом направился к перешейку. Бег по глубокому снегу давался непросто, но он все равно бежал. Почему-то внутренне не мог допустить убийства женщин. Представил на их месте свою дочь Марину и преисполнился отваги защитить их.

Беглецы его заметили и заметались в нерешительности.

— Бегите сюда, тут безопасно! — Крикнул он и выстрелил в сторону преследователей.

Из-за спины раздались еще два выстрела. Можайские подоспели и тоже выстрелили по одному патрону. Преследователи притухли, хотя никакого урона с такого расстояние не могли получить.

В этот момент в дело снова вмешалась природа, подстроив ситуацию мистическим образом. Вулкан снова выплюнул вверх лаву и колыхнул землю. Оставшийся километр перешейка резко просел по центу. Преследователи мигом развернулись и побежали в обратном направлении. А беглецы уже не в силах были прибавить шаг. Матвей плюнул на безопасность и побежал им навстречу. Он заприметил парня, несущего на плече другого человека и решил помочь именно ему.

— Давай, я понесу. — Предложил он и протянул руки.

— Я сам.

Его просьбу не приняли. Матвей схватил первую попавшуюся женщину за руку и потянул за собой. Сзади ухнуло и обдало ветерком. Часть перешейка ушла вниз, вызволив наружу застоявшийся теплый воздух. На снегу перед группой образовалась трещина. До нее оставалось метров тридцать. Матвей не помнил себя от страха. Ноги как назло сделались ватными, в горле саднило от тяжелого дыхания. Женщина, как назло упала, и очень долго поднималась. Воображение уже рисовало падение вниз в бурлящую горячую жижу на дне пропасти.

Вася Полуха трусовато топтался вдоль разлома, но при этом активно болел, крича и размахивая руками. Он выхватил женщину из рук Матвея и выдернул ее на безопасную сторону. Матвей упал в снег и на четвереньках отполз от расползающейся расщелины. Сердце собиралось выскочить из груди. Перед глазами плыло от кислородного голодания. Он набрал в ладонь снега и приложил к лицу.

Последним пришли два молодых парня. Один помогал второму с ношей. Женщины из их группы громко подбадривали парней, особенно молодая, срывающаяся на крик. Ребятам помогли перебраться через расщелину, растянувшуюся на метр шириной и подозрительно начавшую куриться паром.

— Спасибо, мужики. — Поблагодарил парень, которого в этот момент тискала в объятьях девица. — Мы думали, вы нас перестреляете.

— Так и собирались сделать, но самый глазастый из нас разглядел, что среди вас в основном женщины. Мы поняли, что вы сами убегаете и решили помочь. К тому же женщины придутся нам ко двору, если решите остаться. — Матвей раскрыл одежду на груди и потряс ею, чтобы освежиться.

Оставшаяся часть перешейка вначале медленно, но постепенно ускоряясь, начала обваливаться. Падающие на дно тонны земной породы сотрясали землю. Теплый пар поднялся из недр, растапливая свежий снег.

— Теперь выбора у вас немного, придется остаться. — Произнес Василий, глядя в бездну замкнувшегося разлома.

— Уходить надо отсюда, сейчас снег растает и потечет ручьями. — Распорядился Матвей. — Идемте за нами.

Они отошли на двести метров и снова расположились, перевести дух.

— Скажите, а мы оказались между двух разломов, где находятся две деревни, Екатеринославка и Можайкино? — Спросила девица, до того обнимавшая парня.

Матвей подозрительно посмотрел на гостей.

— Откуда вы про нас знаете? — Спросил он, незаметно берясь за ружье.

Девушка полезла в рюкзак и вынула рисунок, упакованный в пластиковый пакет.

— Мы идем в Оренбург, а это рисунок, сделанный со спутниковой карты. Военные нам его дали. Этот разлом имеет длину восемьсот километров…

— Сколько? — Воскликнул Геннадий.

— Тебя это беспокоит? — Усмехнулся Матвей. — А меня то, что у ребят есть спутниковая карта. Я уже живу мысленно в каменном веке, а тут такое техническое чудо. Продолжайте.

— Да, у военных осталась спутниковая связь, они общаются между собой. Это они нам показали, что переход имеется только в этом месте. — Произнес парень девушки с картой. — Мы собирались до зимы добраться до Энгельса и оттуда дать послание в Краснодар, что дошли.

— Ну, перехода больше нет. — Матвей кивнул назад. — А вы, значит, в Энгельс собирались? К летчикам, наверное?

— Да, к ним.

— Мы тоже туда с внуком и коллегой собирались долететь, но топлива не хватило. Если бы не пекло, про которое мы узнали уже в полете, то вполне могли бы добраться. — Матвей представил, как жизнь могла пойти иначе, если бы они оказались на военной базе. — В Москву изначально собирались, но природа поменяла нам планы.

— А на чем вы летели и откуда? — Удивленно поинтересовался тот же парень.

Второму было не до разговоров, он занимался раненой девушкой, которую нес на плече. Она находилась в сознании, но сил самостоятельно идти у нее не было. Матвей разглядел на ее ноге окровавленную тряпку и решил, что она ранена.

— На «Байкале» из Ставрополья. Работал я в сельхозавиации, поэтому смог воспользоваться казенным транспортом в личных целях.

— А помните, когда мы стояли на крыше магазина, нам помахал крыльями самолет? — Вспомнила девушка с картой.

— Да, но я не особо разбираюсь в моделях. Там взрыв как раз случился и висел большой гриб из пара и грязи. — Вспомнил парень. — Потом появился самолет, сделал круг, снизился и помахал крыльями.

— Точно, было такое. Я видел внизу людей. Вокруг вода была, гриб этот висел выше облаков. Он же и расчистил небо вокруг себя от них и люди махали нам на здании. И машина у них как будто на крыше стояла.

— Это моя четырка. — Подал голос второй парень.

— Да, тесен мир. — Матвей приятно удивился совпадению. — Значит, не зря был тот случай, все равно встретились. Получается, что так вам доверия гораздо больше. У нас тут оазис стабильности и как оказалось неслыханного богатства благодаря некоторой изоляции. Мы очень боялись незнакомцев, которые могли навести на нас банды мародеров.

— Мы точно не одни из них. — Ответил первый парень.

— Ну, тогда добро пожаловать. Пойдем в деревню знакомиться. Наши будут в шоке, что проход закрылся и что у нас гости.

По дороге перезнакомились. Парней звали Илья и Максим. Их девушек Даша и Гуля. Молчаливых дам, выглядевших, как балласт на балансе, звали Оксана, Вера, Камила, Галина и Елена. С ними был еще пожилой мужчина Аркадий Семенович, но он был убит в упор, когда группа наткнулась на банду. В завязавшейся перестрелке парни ранили несколько человек противника и смогли оторваться от преследования. Бандиты были вооружены гладкоствольным оружием и на дистанции уже не представляли большой опасности. К перешейку они попали только благодаря тому, что собирались прыгнуть в разлом в случае безвыходной ситуации и двигались по краю. Когда увидели оба разлома и узкий проход между ними, поняли, где находятся и решили использовать шанс.

Для деревни обе новости стали эпохальными. Люди вздохнули с облегчением, поняв, что вероятность нападения почти исчезла. Оставался еще восточный проход, но там буйствовал вулкан, к которому опасно было приближаться. Рядом с ним тоже шли аналогичные западному проходу процессы. Трещины росли и вскоре тоже могли сомкнуться. Эта новость гостям, вернее обеим молодым парам не пришлась по душе. Они собирались по весне продолжить дорогу и добраться вначале до Энгельса, а потом и до Оренбурга. Пять женщин, увидев какое богатство сохранили деревни, однозначно решили остаться. Дорога показалась им невыносимым мероприятием, и они были готовы на многое, чтобы никуда не идти.

Эпохальность появления сторонних людей в «Затерянном мире» заключалась и в том, что они могли рассказать много чего интересного. Изолированность порождала жажду любопытства. Новенькие являлись для них аналогом киномеханика из начала двадцатого века, привезшего в село новый фильм. Люди впечатлялись рассказанными историями, слушали их по многу раз, перевирали, как могли и требовали рассказать заново.

Раненая девушка Гуля на коровьем молоке, яйцах, «липучке» и чистой воде быстро пошла на поправку. За две недели с нее сошли все признаки перенесенного ранения. Она включилась в работу наравне со всеми.

Смеха ради, Игнат распорядился высеять семена многолетних трав на пробу в тех местах, где круглосуточно сохранялась положительная температура. И, о чудо, трава взошла и начала разрастаться. Треть от высеянного оставили дозревать, а две трети скормили скотине, которая учуяв запах зелени начала пучить голодные глаза и пускать слюни. Сурепку, оказавшуюся среди сорняков, пустили на салаты для себя. Ее горчично-капустный вкус стал верхом кулинарной эстетики.

Вулкан постепенно успокоился и начало казаться, что жизнь вошла в стабильную колею. Можно планировать на продолжительное время вперед. Долина гейзеров, как называли природную аномалию на окраине села, тоже успокоилась, а вместе с ней закончился уникальный микроклимат. Снег отвоевывал себе пространство, и в итоге незамерзающей осталась только сама долина, участок диаметром в триста метров.

Инженер Александр, чтобы не пропадать добру, придумал проект бани, использующей термальные источники в качестве обогрева и воды для мытья. В деревне появилось две бани, мужская и женская, открытые каждый день в течение двадцати четырех часов. Жители Можайкино, вынужденные сжигать драгоценное топливо ради ведра горячей воды, завидовали на термальные источники белой завистью.

Но в конце ноября вулкан внезапно проснулся. В этот раз он не выбрасывал вверх огромные струи, а спокойно бурлил, пуская дым и выпячивая из разлома старую остывшую лаву. В один из вечеров, когда народ разбредался по штольне по спальным местам, Геннадий вернулся из очередной экспедиции.

— Игнат где? — Спросил он у Матвея, подбивающего внуку постель.

Когда Геннадий сразу интересовался главой деревни, это значило, что у него новость самой высшей важности.

— Что случилось? — Матвей напрягся.

— Плохая новость для наших гостей, которые собираются весной уходить. — Прошептал Геннадий.

— И этот проход всё. — Догадался Матвей Леонидович.

— Да. Теперь мы точно «Затерянный мир», как у Конан Дойла. Ни входа, ни выхода. Эдемский сад, райские кущи и тому подобное.

— И пробка на вершине вулкана. — Напомнил Матвей.

— Так, где Игнат?

— В сарае был. У какой-то коровы сустав увеличился и заболел. Пошел проверять, резать беднягу или вылечить.

— Ясно. — Геннадий убежал в проход, ведущий к сараю.

— Дед, мы что, не сможем отсюда выбраться? — Спросил Тимофей.

— А ты все еще хочешь после тех историй? — Поинтересовался Матвей, укладываясь спать.

Тузик только этого и ждал и сразу запрыгнул в ноги ребенку. Посмотрел в глаза людям, словно пожелал спокойной ночи и поменьше дрыгаться во сне и уютно свернулся колечком.

— Хочу, но понимаю, что мы не найдем их. — По-взрослому рассудил внук. — Где там их искать, если непонятно, где они находятся.

— Вот именно. Раз жизнь поставила нас в такие условия, которые мы не в силах изменить, надо смириться с ними и жить так, чтобы не портить ее себе.

— Дед, — внук приблизился лицом к Матвею и перешел на шепот. — Я слышал, как Камила сказала, что ты еще ничего, и она собирается подбить к тебе клинья. Это как? Это не больно?

— Камила? — Переспросил Матвей.

Он уже и сам заметил, что эта кареглазая брюнетка как-то странно посматривает на него, но не воспринял это, как романтический интерес. Из-за перебора с женским населением они теперь конкурировали за любого мужчину.

— Да, она.

— Подбивать клинья, Тимох, это попытаться завести отношения.

— Чего? — Тимофей скривился. — Ты же дед?

— Мне пятьдесят семь. К тому же мы с тобой генетически не связаны ни с кем из жителей этой деревни, как и Камила, а следовательно создадим генетическое многообразие, если у нас получится родить ребенка.

— Дед, а твой ребенок он мне кем будет? — Спросил озадаченный Тимофей.

— Кем будет? — Матвей крепко задумался. — Он будет тебе дядей или тетей.

Внук рассмеялся.

— Они же будут младше меня. Может, это я буду им дядей?

— Нет, ты будешь племянником, который вынянчит себе дядю или тетю.

Тимофей не мог воспринять перипетии семейных отношений и долго рисовал пальцем в воздухе схемы.

— Дед, а она тебе нравится? — Неожиданно поинтересовался Тимофей.

Матвей не знал, что ответить. Конечно, никаких серьезных чувств он не питал, даже думать боялся о них, считая это предательством покойной супруги. Но его жизнь продолжалась и у этой женщины тоже. Нельзя было, даже с точки зрения общей ситуации с человечеством, предаваться старым чувствам. Сейчас одинокий человек, еще способный дать потомство, и не пользующийся этим правом, являлся моральным преступником, деструктивной частью общества.

— Такой женщины, как твоя бабушка никогда больше не будет. — Ответил Матвей. — Камила симпатичная, работящая. Если мы с ней начнем встречаться, и тебе перепадет от ее заботы.

— Если что, я не против. — Тимофей посмотрел на деда. — И бабушка была бы рада, что ты пристроен.

Матвей улыбнулся.

— Ну, спасибо, пристроил деда в надежное место.

— Пожалуйста. — Внук зевнул и устроился поудобнее. — Если надо записку передать, то я могу это сделать.

— Сам как-нибудь попробую, хотя уже и забыл, как это делается.

В ночь началась метель. Порывы ветра свистели в щелях входной двери. Из-за того, что внутри было относительно тепло и уютно, а никакой острой необходимости быть на улице не было, создавалось невероятное чувство уюта. Даже, несмотря на грязные постели и тяжелый запах со скотного двора, гуляющий по тоннелям. И даже мух, которые непонятно откуда появились. Размножались они в теплом коровьем помете и преспокойно летали по штольне, беспокоя сон деревенских жителей.

Метель неистовствовала больше недели, и все это время шел снег. Каждое утро выход наружу заваливало до самого верха. Его откапывали, смотрели на растущие сугробы, ужасались и закрывали дверь до следующего утра. Надеялись, что каждый день метели окончательный и когда она, наконец, утихла, Геннадий решил вывести Макарку прогуляться по свежему воздуху.

Он откопал тоннель на три метра от входа в надежде, что сейчас сугроб пойдет вниз, но не тут-то было. Высота сугроба оставалась постоянной, вровень с ушами на конской голове. Геннадий прокопал еще пару метров и в сердцах бросил лопату.

— Всё, народ, до весны нас замуровало в этой пещере, как в тюрьме. Никуда не дойти, ни до тока, ни до бань. Прокопать туда дорогу нереально.

Каждый житель Екатеринославки проверил этот факт и потрясенные им возвращались назад. К счастью почти все зерно пригодное на фураж было перевезено в штольню задолго до начала зимы. На току оставалось либо сильно поджаренное, либо годное на семена, но оно хранилось внутри недавно отстроенного склада, в который снег не должен был добраться. По идее, подземелье могло существовать автономно до самой весны, а проблему с мытьем можно было решить.

Через несколько дней началось потепление, подогреваемое долиной гейзеров. Снег осел чуть ли не до колен и потемнел из-за выступившего на нем пепла. Солнце задерживалось в темных частицах и вызывало более интенсивное таяние. Игнат, увидев, как перед входом набирается лужа, посчитал это репетицией весеннего наводнения. Чтобы не сидеть с утра до ночи без дела, он с мужиками придумал занятие по отведению талой воды в стороны.

Так, день за днем жители штольни не заметили, как дожили до Нового Года.

Глава 13

Движения Петра в тоннеле смешали слои воды, и Марине уже не пришлось пережить ощущения варившегося в кипятке рака, что пережил муж. Они выбрались сами и вытянули все свои сумки, наполнившиеся водой. Прежде, чем подняться из колодца наружу, они долго привыкали в его сумерках к дневному свету. Глаза в полной темноте совершенно отвыкли от него. Их резало, как будто смотрели на сварку.

Пока адаптировались, снаружи началась гроза и в колодец снова потекли ручьи. Петр поднялся по лестнице и открыл люк. Он предполагал, что мир сильно изменился, но все равно испытал сильный шок. В первую очередь из-за того, что вокруг не осталось ни одного дерева, а прежде эта местность была довольно лесистой. Только несколько черных пней метровой высоты высились в поле зрения.

Под плотным покрывалом грозовых туч мир потерял все краски. Сделался двухцветным, серым и коричневым с комбинациями этих оттенков. В воздухе висел отчетливый запах пожарища, отлично подходящий картинке.

— Что там? — Поинтересовалась снизу Марина.

— Словами не описать. Поднимайся. — Петр выбрался наружу и помог подняться жене.

Она долго из-под руки рассматривала окружающие их пейзажи. Потом привыкла к свету и убрала руку.

— Наверное, Петь, никто кроме нас не выжил. — Произнесла она печально. — Все сгорело.

— Не хотелось бы так думать. — Петр снова спустился в колодец и поднял на поверхность сумки.

Вылили из них воду и перебрали содержимое. На свету оказалось, что некоторая колбаса, даже сырокопченая, уже начала покрываться плесенью. Пришлось обрезать и съесть, что еще годилось. Петр пожалел, что выбросил тот рюкзак, который они забрали у напавшего на них человека. В нем были продукты, не особо хорошие, вроде сладостей, но они все были упакованы и перенесли бы испытания лучше колбасы.

Хлеб, который они бережно подняли с пола, набрался водой и размок в кашу. Петр попробовал его поесть, но он имел химический привкус воды и сделался совершенно несъедобным. Пригодными выглядели только пивные закуски в вакуумной упаковке. Марина первым делом помылась с гелями и шампунями и выстирала с их помощью одежду. В мире было тепло и душно, поэтому она спокойно осталась в нижнем белье, оставив свою одежду сохнуть на дорожном указателе.

Петр тоже помылся с гелями, постирал одежду и надел ее обратно, решив, что на теле одежда высохнет скорее, чем во влажном воздухе. И он оказался прав. Вскоре снова начался дождь, и Марине пришлось одеться. Стоя под дождем, они глубоко задумались, что делать дальше, куда идти и есть ли смысл вообще искать места, лучше этого.

Аэродром теперь просматривался напрямую и на его месте высились обгоревшие останки самолетов и разрушенная диспетчерская башня. Коттеджный поселок лежал в тех же руинах, что и до пекла, но уже в черном нагаре.

— А ведь сюда убежало человек сорок. — Произнесла Марина, рассматривая разрушенные дома. — Не могу поверить, что все люди погибли страшной смертью.

— Об этом лучше не думать. — Петр обнял супругу. — Я думаю, нам надо возвращаться к Эм-четыре.

— Зачем? — Не поняла Марина.

— Мы пойдем по отремонтированному пути и доберемся по нему до того места, в котором спрятали правительство. — Поделился супруг.

— И что, ты думаешь, тебе откроют? Кто мы, а кто они. — Усмехнулась Марина.

— А мы посмотрим. Если не откроют, станем искать другие варианты. Народ погиб, а им же нужен тот, кто будет воплощать их идеи и замыслы. Я уверен, что они нуждаются в рабочих руках и будут рады нашему появлению. Сами-то они руками работать не привычные.

— После того, как ты побывал на сенокосе в Зарянке, у тебя появилась увернность, что ты умеешь работать руками? — Поддела Марина мужа. — Твой оптимизм мне кажется наивным, но у меня вообще нет никакого плана.

— Вот именно. Когда у корабля нет цели, любой ветер не будет попутным. — Петр процитировал Сенеку.

Он повертелся на месте, пытаясь понять, куда им идти, чтобы вернуться на трассу. До пекла дороги проходили в лесах, и не надо было задумываться о маршруте. Но теперь природа стала «лысой» и это очень сильно дезориентировало. Даже видя в поле зрения остатки аэродрома, Петр никак не мог понять с какой стороны они к нему подошли в прошлый раз.

— Ты чего нахмурился? — Марина заметила озадаченное выражение мужа.

— Я потерялся. — Простовато ответил Петр. — Не помнишь, откуда мы подошли к аэродрому?

— Оттуда вроде. — Марина указала рукой.

— Точно?

— Вроде. Дорога же какая-нибудь осталась.

— Точно, дорога же не сгорела. — Петр надел на плечи заметно полегчавший рюкзак. — Ну, дорогая, вперед к приключениям.

— Я тебя сразу предупреждаю, что буду кричать, если увижу на дороге обгоревшие трупы.

— От трупов должны остаться только скелеты, и то не факт. — Предположил Петр. — Кстати, я переобуюсь в галоши, как у тебя. По обстановке такая обувь намного подходящее.

Он снял свои кроссовки, завернул в пакет и убрал в свой рюкзак. Надел черные галоши с мокрой подкладкой.

— Хоть сейчас на танцы. — Пошутил Петр и сделал несколько танцевальных па.

— Ты растопил лед в моем сердце. — Пошутила Марина. — Если бы я не была за тобой замужем, то снова приняла бы твои ухаживания.

Петр решил идти напрямую к аэродрому, а там уже сориентироваться, куда повернуть и сразу поплатился за свою неосмотрительность. Он наступил в небольшую лужу, оказавшуюся глубже, чем рассчитывал. Через края галош внутрь плеснулась горячая грязь. Петр не ожидал этого, подпрыгнул, поскользнулся, упал и снова ожег ладони. Выскочил из лужи с криками и размахивая руками. Над водой поднялся пар.

— Не наступай в воду, там еще горячо! — Предупредил он Марину.

Это был первый урок, который стоило выучить. Пекло закончилось, но последствия его еще остались. Петр опустил руки в лужу, собравшуюся в неровности дороги. Она была чуть теплой и успокоила ожоги.

— Интересно, это же дождевая вода? — Спросила Марина.

— Да, а что?

— Ее пить можно? Я умираю от жажды. — Призналась супруга.

Петр нагнулся над лужей, понюхал воду, потом сделал осторожный глоток.

— Бяка, но не такая мерзкая, как в колодце. Я бы сказал, что ее сильно разбавили. Единственное, что в ней безопасно, это отсутствие микробов. — Он сделал глоток побольше. — Терпимо, пей.

Марина попила из другой лужи. Сделала несколько глотков и проверила свои ощущения.

— Мерзкое послевкусие остается на языке. — Призналась она. — Только бы вода не была ядовитой.

— Больше не пей, будем выяснять безопасную дозу эмпирическим путем. — Посоветовал Петр.

Он вынул из воды руки и осмотрел красные ладони.

— Я же тебе говорил, раки нам не простят. — Снова напомнил Петр про тот случай. — Мои руки теперь такие же красные, как вареные клешни.

— Ты еще про убитых мух и комаров вспомни. — Усмехнулась Марина.

— И про сожженную крепким алкоголем микрофлору желудка. — Петр задумался. — Сожженную. Вот тебе и ответ на все происходящее. Нас тоже сожгли, как микрофлору.

— Самая невероятная теория заговора, которую я только слышала. Микробы из ЖКТ отомстили людям, наслав на них землетрясение и потоки раскаленного воздуха. Нет не воздуха, раскаленных газов. — Марина улыбнулась.

Наверное, впервые с начала катастрофы у нее появилась искренняя положительная эмоция. Петр обнял жену и поцеловал.

— А мы с тобой тот самый ноль один процент тварей устойчивых к любым их методам вывести нас.

— Значит, будем выживать и дальше. — Согласилась супруга.

Они направились в сторону аэродрома по дороге. Пекло выело битум из асфальта, превратив ее в черный шершавый грейдер. При ходьбе по такой дороге шум стоял на всю округу. Камешки, державшиеся на запеченных «подсвечниках» высохшего битума, осыпались, издавая шуршащий звук.

Дорогу преградила расщелина шириной в два метра и длинной в триста. Со дна ее поднимался пар от скопившейся горячей грязи. Петр и Марина замерли на краю, не зная, как поступить. Очень не хотелось сходить с дороги и лезть в грязь, таящую опасности.

— Сколько не стой, а обходить придется. — Вздохнул Петр. — Я пойду первым, буду проверять, а ты за мной.

— Петь, на тебе уже живого места не осталось. Давай я пойду. Я легче. — Предложила Марина.

— Я что, должен как в анекдоте, пустить свою Фатиму вперед на минное поле? — Пошутил муж. — Ожоги у меня легкие, даже волдырей нет. Я пойду аккуратно, не переживай. Но если что, будь готова помочь.

— Хорошо, но будь осторожнее.

Петр двинулся вдоль расщелины, выбирая места повыше и посуше. Пекло выжгло органику, превратив почву в рыхлую губку, а последовавшие дожди насытили ее водой. Только эта губка не разжималась после того, как на нее наступали. Следы в земле оставались четкими и глубокими, и Марина шла, точно ступая по ним. Через подошвы ощущалось тепло, хранившееся на глубине нескольких сантиметров. Поэтому дорогу надо было выбирать очень тщательно. Петр покрылся потом от напряжения. Он натурально ощущал себя сапером, каждый раз ставя ногу на землю и не зная, чего ожидать.

Обход расщелины занял у них чуть ли не час. Пришлось даже устроить перекур на середине пути, потому что ноги у Петра сделались ватными и тряслись.

— Это совсем не то, что я ожидал увидеть. — Признался он. — Ну, ладно, сгорело всё, так еще и идти по этому пепелищу нормально нельзя. Мы с тобой так нескоро куда сможем дойти.

— Так нам только до дороги, а там веселее.

— А ты что, думаешь, таких оврагов на других дорогах нет? А вдруг они еще больше. В три километра, или в десять. — Петр выпучил глаза и развел руками, показывая масштаб препятствия.

— Ты сейчас себя запугаешь, и мы вернемся в колодец. — Пошутила Марина. — А что, там относительно уютно и безопасно.

— Если бы у нас был достаток в еде, я бы согласился. Ничего лучше сейчас и не найдешь. Лучше синица в руках…

— М-да, человейники рассыпались, а колодцы остались. Господь символично указал людям на их место. Не стройте вавилонские башни, иначе будете жить под землей и порознь друг от друга. — Марина от лица бога погрозила пальцем человечеству.

— Не только человейники, но и частный сектор выглядит не лучше. — Заметил Петр, кивнув в сторону разрушенного поселка.

После того, как они снова оказались на шуршащей дороге, дела пошли веселее. До аэродрома дошли минут за десять. И вот тут их ждало первое серьезное испытание психики. Они увидели несколько пожелтевших скелетов и некоторые из них принадлежали детям. Рядом лежали остатки их вещей, перенесшие высокую температуру. Люди либо не знали про подступающее пекло, либо не приняли предупреждения всерьез и потеряли время. Марина живо представила, как это могло выглядеть на самом деле, и поняла, что может снова поддаться неконтролируемому нервному срыву. Петр старался вообще не смотреть на скелеты. Обошел сгоревшие самолеты, пытаясь найти что-нибудь интересное и полезное. Напрасно, сгорело все. Местами даже потек расплавленный металл, образовав на земле серебристые лужи, еще отдающие тепло.

— Идем дальше, тут нечего ловить. — Позвал он супругу.

Марина сидела на земле. Вытерла бегущие по щекам слезы и поднялась.

— Наверное, мы чего-то не знаем о смерти, раз бог так ею пользуется. — Произнесла она.

— Наверное. — Петр не хотел вдаваться в размышления.

На него картина разрушения со скелетами и сгоревшей техникой произвела угнетающее впечатление. Ему хотелось уйти отсюда. Он физически ощущал висящую в районе аэродрома тоскливую безысходность, разъедающую нервы.

— Я не нашел ничего полезного. Надо идти дальше.

Они вышли на дорогу, которой пришли сюда. Раньше она утопала в лесу, теперь возвышалась над ландшафтом на метр и более, а лес представлял собой случайно раскиданные черные огарки стволов. Самый высокий из них едва достигал двух метров, остальные сохранились на высоте метра-полутора.

— Я думаю, эти пни сгодятся на отопление или для готовки пищи. — Предположил Петр.

— Петь, а на заправках топливо не взорвалось? — спросила Марина. — Оно же в подземных цистернах хранится.

— Без понятия. Будет интересно посмотреть, когда доберемся до ближайшей заправки.

Петр не знал, на какой глубине залегали цистерны с топливом, но предполагал, что у них имелся перепускной клапан, и в случае постепенного нагрева топливо вполне могло выйти через них испарениями без последствий. А что-то могло и остаться. Пустая пятилитровка болталась за спиной, привязанная к ранцу. Ее можно было наполнить бензином, а лучше соляркой и использовать потом для хозяйственных нужд.

Петр размышлял о будущем, как будто кроме него с Мариной не осталось никого. По крайней мере, в радиусе пятидесяти километров. Всё, что он планировал найти пригодного для себя, уже считал своим по праву. В этом ощущении одиночества не было пока ничего пугающего. Даже присутствовал некоторый интерес, аналогичный игре в квест. Раззадорилась черта исследователя, которая всегда имелась у Петра, но в процессе семейной жизни, бытовухи и рабочей рутины она отошла на третий план и забылась.

— Петь, а что это? — Марина обратила внимание мужа на странную аномалию.

Участок выгоревшего леса, состоящий из обгоревших пней, приподнялся вверх. Пни повалились, обнажив наружу корни, имеющие вполне здоровый вид. По центру возвышения образовался желоб, из которого чуть заметно поднимался пар и волновался воздух, как в горячем мареве.

— Я думаю, что в этом месте горячая вода вышла на поверхность. Похоже на гейзер, но откуда ему тут взяться. Скорее всего, из-за нагрева земли, пар вышел наружу взрывом и выворотил корни. — Предположил Петр.

Ветер принес воздух со стороны аномалии. Дохнуло канализацией, в которую вылили серную кислоту. Петр сталкивался с этим явлением в универе, когда студенты, чтобы не учиться, вылили в туалет большую бутыль кислоты и потом на три дня ушли на карантин, пока в корпусе не выдохлась сероводородная вонь. Этот запах разбивал его теорию насчет внешнего нагрева воды. Только он собрался поделиться с Мариной новой гипотезой, аномалия ожила.

Она заклокотала, а потом на высоту двадцати метров шумно ударила струя горячей воды. Облако пара отделилось от нее и его понесло на Петра с Мариной.

— Побежали скорее. В облаке может оказаться серный ангидрид. — Петр потянул жену за собой.

Они немного не успели. Край теплого влажного облака коснулся их. На губах остался характерный кисловатый привкус.

— Что ты сказал про ангидрид? — Спросила супруга, испуганно отплевываясь.

— Что он может превратиться в серную кислоту при контакте с водяным паром. — Петр облизал губы. — И я оказался прав, но концентрация слабая, не опасная.

— А откуда она взялась? — Удивленно поинтересовалась Марина.

— С большой глубины. Скорее всего, под нами образовался разлом и в дыры сифонит разогретая подземная вода вместе с вулканическими газами.

— Какой ужас. — Марина скривила лицо. — Надеюсь, ты ошибаешься и этому есть простое объяснение.

— Да уж куда проще. Мы оба видели, как вспучилась земля. Она же не резиновая, чтобы вернуться потом в исходное положение без повреждений. Сто процентов под нами сейчас огромное количество трещин и разломов, в которые лезет магма. Она, конечно, закупорит их со временем, но когда, вот в чем вопрос. Я думаю, на наш век спокойных времен ждать не стоит. И я вообще не считаю эту активность настоящей проблемой.

— А что ты считаешь проблемой?

— Что мы будем есть, если ничего не сеять? — Петр многозначительно посмотрел на жену. — Ты посмотри на землю, она пропеклась на большую глубину, а вместе с ней и все семена, грибы, разлагающие органику, насекомые, опыляющие цветы, птицы и так далее. Я не знаю, что произошло с океанами, но предполагаю, что сине-зеленым водорослям тоже не поздоровилось. Отсюда вопрос, кто нам будет производить кислород в ближайшее время? Сколько миллионов лет природе понадобится, чтобы создать новый биологический круговорот? — Он вздохнул. — Это, конечно, лирика. Самое главное, это что бы будем есть через месяц, через полгода и так далее.

На Марину тирада мужа произвела угнетающий эффект. Она крепко задумалась, пытаясь найти ответ, которым могла бы успокоить себя.

— Есть же подземные хранилища? Помнишь, был проект для Росрезерва? Там ведь целый город под землей собирались разместить.

— А ты думаешь, дома разрушились до основания, а подземному складу хоть бы что? Там столько слабых мест. Узкое длинное горло шахты, по которой осуществляется спуск и подъем. Если ее перекроет, считай, что люди на тех складах обречены строить подземную цивилизацию. А если внутри склада откроется трещина, из которой будет тянуть вулканическими газами? А сколько проработает вентиляция, если шахты завалит? — Привел свои аргументы Петр.

— А такие, как мы соберемся в кучу, кто остался снаружи, и разроем эти склады. — Марина не собиралась сдаваться. — Если мне скажут, что лучше, есть людей, которые бегают рядом или рыть яму целый месяц, чтобы добраться до тушенки, я выберу второе.

— Ну, ладно, убедила. Поэтому мы и пойдем по дороге, которую расчистили для эвакуации первых лиц. Вдруг им как раз нужно раскопать склад. — Петр улыбнулся.

— Конечно. Мне так даже спокойнее, что есть какая-то цель.

За час ходьбы одежда на них успела просохнуть. Поэтому, когда в небе снова загрохотало, Марина вспомнила про дождевики, добытые в садовом отделе. Они были желтыми из плотного полиэтилена и смотрелись, как костюмы химзащиты на фоне зараженной местности. В них сразу стало душно. По телу потек пот. Температура окружающего воздуха субъективно равнялась тридцати градусам, а влажность как будто превышала сто процентов.

Петр испугался перегрева, стянул с себя дождевик и закрепил его, как накидку.

— Какая разница, отчего я буду мокрым, от дождя или пота. — Пояснил он. — От дождя хотя бы освежусь.

Марина поступила так же. Вскоре начался дождь с грозой. Молнии сверкали рядом, но за стеной дождя их вспышки гасли. Раскаты грома сотрясали небеса, заставляя их терять дополнительные кубометры воды. Вдоль дороги побежали ручьи, собирающие пепел с бывших лесов. Легких частиц гари в них было столько, что они оторачивали черной бахромой потоки воды и собирались в темные наносы на изгибах.

Марина каждый раз, как рядом сверкала вспышка молнии, втягивала голову в плечи. Грохотало громко, до свиста в ушах. Ожидаемой прохлады дождь не принес. Духота никуда не ушла, как будто наоборот, дышать стало еще труднее, словно насыщенный влагой воздух труднее всасывался легкими. А когда дорогу преградил мощный поток воды, бегущий поверх, решили устроить небольшой привал.

Грозы выжали из туч все до капли и дождь резко прекратится. Гром ушел вдаль, а посветлевшее небо подарило миру легкое подобие солнечного дня. Местоположение светила угадывалось по размытому кругу света. Петр определил примерное время суток, между двумя и четырьмя часами дня. И было даже лучше, что солнечный свет задерживается в тучах, иначе стало бы еще теплее и душнее.

— Для жителя Исландии мир не сильно поменялся. — Пошутил Петр, глядя на безжизненный пейзаж, не ставший красивее после дождя. — Я им даже завидую.

— Ты еще пингвинам позавидуй, те хоть согрелись немного.

— У них там сейчас беда, километровой толщины лед тает, как ненормальный. Потоки грязи несутся к океану, смывая все на своем пути. Бедные пингвинчики. — Петр вздохнул. — Уж и не знаю, кому сейчас легко. Только тем, кто отмучился.

— Я еще помучаюсь. — Хмыкнула Марина. — У нас есть сверхзадача, которая мотивирует меня не опускать руки, это поиски сына и папы.

Петр ничего не сказал на это. Он не видел способа определить их местоположение даже приблизительно. Хотел верить, что с ними все в порядке и этим успокаивал себя.

Постепенно преградивший дорогу поток иссяк, забрав с собой часть дороги. Петр убрал дождевик в рюкзак, поднялся на ноги и встряхнулся.

— Ну, что, любовь моя, продолжим путь?

Марина посмотрела сонным взглядом на мужа.

— Продолжим. — Она тоже убрала рюкзак в сумку и собрала волосы в хвост. — Мне кажется, пока мы сидели под землей, биологические часы серьезно сбились. Я хочу спать, словно на дворе уже полночь.

— Это может быть от недостатка кислорода в воздухе, от голода или от усталости. Предлагаю пройти еще немного и остановиться на тихий час. По моим предположениям до трассы «Эм-четыре» осталось еще пару часов ходьбы. — Петр всмотрелся вдаль, словно хотел увидеть там платную дорогу.

— Ладно, два часа я как-нибудь вытерплю. — Пообещала супруга.

Петр ошибся, трасса появилась через час. И на ней были люди, что очень сильно их удивило. Они успели свыкнуться с мыслью, что остались в этом мире одни. Марина забеспокоилась. С одной стороны вроде радостно, что не одни, но опыт их уже немного научил опасаться людей.

— Ты все еще хочешь спать? — Поинтересовался Петр.

— Нет, как рукой сняло. — Ответила Марина, напряженно вглядываясь в сторону дороги. — Как думаешь, они не опасны?

— А мы с тобой опасны?

— Нет, с чего бы? У нас есть еда, а у них ее может не оказаться.

— Тогда мы поделимся и пойдем вместе искать землю обетованную. — Петр был уверен, что входить в контакт с людьми все равно придется.

И лучше было найти сообщников заранее, чем сторонясь их, однажды оказаться совсем беззащитными.

— А мы им скажем, куда идем? — Спросила Марина.

— Нет, послушаем их, а потом решим. Вдруг у них есть идеи интереснее. Мы с тобой сами придумали дорогу из желтого кирпича, упирающуюся в Изумрудный город. Может оказаться, что его нет, а наши первые лица улетели далеко на самолетах и сидят сейчас пьют чай с морошкой за полярным кругом.

— Точно, а то поднимут нас на смех. — Согласилась Марина.

Петр издалека насчитал двадцать два человека. Они не держались вместе, как одна группа, а растянулись на сотню метров. Среди них были и дети. Завидев приближающуюся пару, люди с трассы не проявили особый интерес.

— Привет, откуда идете? — Спросил Петр у мужчины с большой спортивной сумкой в руках.

— Из Москвы. — Ответил он не особо вежливо.

— А куда? — Поинтересовался Петр, стараясь вложить в интонацию как можно больше радушия.

— Туда. — Мужчина кивнул головой вперед.

— Ясно. — Петр переглянулся с женой и сделал удивленный вид.

Они присмотрели пару с детьми, решив, что те будут разговорчивее.

— Привет, вы тоже из Москвы? — Спросил у главы семейства Петр.

— Угу, из нее. — Ответил мужчина. — А вы откуда?

— Да, тоже оттуда. Мы ушли до пекла, думали, что за городом ситуация намного лучше и мы сможем добраться до сына на каком-нибудь транспорте. А потом…

— А сын где? — Спросила женщина.

— Был в Ставропольском крае у деда. Дед у нас пилот, и есть сведения, что они пытались долететь сюда, а потом были вынуждены удирать от наступающего фронта раскаленного воздуха, и полетели в сторону Саратова. Больше ничего не знаем. — Петру было тяжело рассказывать об этом.

— Это ужасно. — Пожалела их женщина. — Многие потеряли семьи. Здесь почти все такие.

— А куда вы вообще идете? Вы договорились между собой или это просто исход? — Поинтересовался Петр.

— Вначале мы думали, что пострадала только Москва и другие крупные города страны. Кто-то ляпнул, что пекло, это оружие, которое использовали конкретно против России. Мы, конечно, хотели верить в это и собрались идти. По дороге рассказывали разное и постепенно мы поняли, что ситуация такая везде. По крайней мере, пешком до нетронутых мест не дойти. Вы что-нибудь знаете? — Спросил мужчина.

— Мы знаем, что это было везде. — Ответил Петр. — Поэтому хотим знать, у кого какие планы имеются.

— У нас никаких. — Ответила женщина. — Уйти подальше от Москвы, потому что там начинается разгул преступности.

— А что, много людей осталось? — Спросила Марина.

— Да кто же его знает. Остались, пересидели в подвалах, в расщелинах, а потом полезли из всех дыр, злые и голодные. — Женщина грустно улыбнулась.

— Мне кажется, многие помешались не столько от голода, сколько от страха перед ним. — Произнес мужчина. — Не прошло еще столько времени, чтобы так сильно оголодать. А они уже рвут друг друга, отбирая последнее. Все равно, что у тебя дети, а у них нет. Глаза безумные, злые, пустые. Невыносимо такое терпеть. Нам, порядочным людям, среди них не выжить.

— Какой ужас. — На Марину признания произвели шокирующий эффект.

— Мы несколько дней после того, как похолодало, ждали, что вот-вот появятся власти и начнут устанавливать порядок. Наивные. С каждым днем становилось все хуже и хуже. С нами выжил сосед. Он сам предложил держаться вместе, а на третий день явился с какими-то мужиками и забрал все наши припасы. А как нам жить без еды? — Женщина смахнула слезу.

— Вы же голодные, наверное? — Спохватилась Марина. — Петь, сними рюкзак.

Петр вынул из сумки вакуумную упаковку с копченым мясом и протянул отцу семейства. У того глаза заблестели от слез.

— Огромное вам спасибо. Мы, честно говоря, последний раз ели позавчера. — Признался он. — Давайте ребята, отойдем в сторонку, чтобы людей не будоражить.

Семья спустилась на обочину, чтобы перекусить не на глазах остальных.

— Мы молодцы? — Спросила Марина у мужа.

— Вроде, да. — Петр ухмыльнулся. — Но никакой полезной информации мы от них не почерпнули.

— Ну, как же, в Москву возвращаться не стоит.

— Дураку понятно. Выходит, наша цель про Изумрудный город пока остается в приоритете.

— Красивая мечта. — Марина протяжно вздохнула. — Как во сне всё происходит. Никак не проснемся.

Мимо них прошла чета лет шестидесяти. По виду люди из обеспеченных слоев. Несмотря на не очень чистый внешний вид в них ощущалась ухоженность. У мужчины очень короткая свежая стрижка, аккуратная борода, как будто он только вышел из мужского салона. У дамы тоже короткая прическа с четким пробором, без намека на седину. Волосы еще отливали свежей краской и средствами ухода. Наверняка, она умудрилась помыть голову с утра. На ушах золотые серьги, на пальцах аккуратные кольца и браслет. Оба несли на спине по туристическому рюкзаку, и судя по виду, не пустому.

— Доброго дня. — Поздоровался мужчина.

— Доброго. — Ответил Петр. — Хорошей дороги.

— Спасибо. — Спутница мужчины дежурно улыбнулась.

Они не остановились полюбопытствовать, пошли дальше. Петр проводил их взглядом.

— А им-то каково? Видно же, что люди привыкли к высокому уровню жизни. — Немного иронично поинтересовался он.

— Таково. Катастрофа всех уровняла. Посмотрим, кто теперь докажет, что он достойнее остальных. — Марине их не было жальче за то, что они потеряли больше остальных.

— М-да, время меряться своими достоинствами закончилось. — Пошутил Петр.

Накормленная семья снова выбралась на дорогу. Их лица довольно сияли. Двое мальчишек, один из которых был еще дошкольником, даже решили немного погоняться друг за другом.

— А ну-ка успокоились. — Прикрикнул на них отец. — Берегите силы на дорогу. Еще неизвестно, сколько нам идти.

— Спасибо вам огромное. Вы нас спасли. — Поблагодарила женщина. — Мы перед вами в долгу.

— Это ни к чему. — Отмахнулась Марина. — Нам еще вместе идти и надо поддерживать друг друга.

Петр и Марина решили держаться этой семьи. Отца семейства звали Эдуардом, но он представился Эдиком. Супругу — Татьяной. Он работал таксистом, она учителем начальных классов. Старшего сына звали Иваном, младшего — Данилом. Семья жила на окраине Москвы в старом двухквартирном доме с полуподвалом, из которого можно было попасть в подвал. Это их и спасло. Дом выдержал землетрясение, но выгорел в пекле. В мечтах они думали дойти до родной деревни мужа, надеясь остаться там у родственников.

Трасса, выровненная так, что идти можно было не опасаясь, изобиловала сгоревшей техникой. Ржавеющие остовы высились на дороге, но ещё больше ее было у дороги. Иногда встречались целые могильники из десятка единиц техники, там, где были обустроены пункты отдыха и питания для рабочих.

Заночевали прямо на дорожном полотне, благо земля была еще теплой, а насекомые больше не летали. Утром продолжили путь, удивляясь, сколько работы было проделано за короткий срок. В одном месте дорогу перерезал разлом пятидесятиметровой ширины. Дорожники успели сделать объезд, вокруг него. Тяжелые грузовики оставили в полотне глубокие колеи, в которых сейчас застаивалась вода, но свою задачу временная дорога выполнила.

Шли весь следующий день, не встретив больше ни одного человека, а к вечеру дошли до развилки. Платная трасса, искореженная землетрясением и не тронутая техникой, уходила дальше на юг, а на запад ответвлялась узкая дорога, но со следами восстановления и использования. Люди замерли у развилки, как сказочные богатыри, не зная, какой маршрут теперь выбрать.

— Чего они думают, мне же все очевидно. — Шепнул Петр на ухо жене.

— Не вздумай им советовать, иначе они потом тебе припомнят, если что-то пойдет не так. — Предупредила Марина.

Глава 14

Гирлянда пришлась кстати. Она заменила собой все атрибуты новогоднего праздника. Александр поставил какое-то реле в цепь, и теперь она умела мигать. Детвора, благодаря тому, что в «Затерянном мире» с погодой творилось непонятное, то морозы, то оттепели, налепили у входа в штольню кучу фигур из снега, начиная от снеговиков и заканчивая крепостями. Место сразу же стало объектом, где они проводили все свободное время. В спертых сумерках подземелья витала предпраздничная атмосфера. Всем, от мала до велика, хотелось на время забыться и предаться беззаботному развлечению.

Почему-то люди ждали, что Новый Год станет переломным моментом, откровением, объясняющим будущее. Душа требовала моральной опоры, от которой можно оттолкнуться и двигаться дальше. После историй, рассказанных Наилем и подтвержденных группой Ильи, жители Екатеринославки и Можайкино были благодарны богу за свою судьбу. Пугающий вулкан на самом деле играл роль Цербера, охраняющего вход на запретную территорию. «Затерянный мир» стал восприниматься, как заповедник, в котором осталось много чего от прежней жизни, и задача его состояла в сохранении и преумножении этого богатства. Когда мир, пережив посткатастрофический кризис, перебесится и придет в стабильное состояние, «Затерянный мир» готов был открыться и передать людям сохраненное наследие прежней цивилизации.

Дашу немного расстраивал настрой жителей деревни. Все видели в ней, Гуле и даже женщинах постарше, с которыми они пришли сюда, исключительно инкубаторы. Жители и слышать не хотели о том, чтобы кто-то в здравом уме собирался покинуть «Затерянный мир». Пока это невозможно было осуществить физически, местность изолировали разломы. Даше, конечно, нравилось, что не надо никуда идти, что нет никакой опасности и ночью можно спать, не прислушиваясь к звукам, но метущаяся душа, скучающая по родителям, не давала покоя. Она затаилась и ждала удобного момента, чтобы уйти.

По этой причине Даша осторожно относилась к интимным моментам. Илья был готов к ее беременности и даже признался, что хотел бы ребенка. Поэтому, когда он пришел взмыленный в штольню и сказал, что проделал путь до бань, она сразу решила, что одной баней дело не ограничится. В штольне при высокой плотности народа, сексом вообще было нереально заняться, чтобы не нарушить чье-то личное пространство. Молодой и здоровый парень, не отягощенный ежедневным недосыпом и необходимостью быть наготове к любой опасности, естественно нуждался в женском внимании.

— А Максим с Гулей пойдут? — Поинтересовалась Даша.

— Все пойдут. — Ответил Илья. — Это же традиция, встречать Новый год чистыми.

— Конечно, пойдут все. Не дай бог встретить новогоднюю ночь вонючими. — Раздался из соседней каморки, отделенной куском ткани, голос Матвея Леонидовича. — Спасибо вам парни за работу.

— Не за что. — Ответил Илья и подал Даше многозначительный знак глазами. — Надо быстрее, пока туда не выстроилась очередь. — Прошептал он ей на ухо.

День выдался бесподобный, яркий, солнечный. Гейзеры, время от времени выстреливающие вверх, искрились в его лучах. Два небольших закутка, сляпанных из чего придется, выполняли роль бань. Горячая вода поддерживала внутри помещений приличную температуру всегда. Максим и Гуля пошли в одну баню, а Илья с Дашей в другую.

Внутри всегда находился пластиковый таз и мочалка, чудесным образом сохраненные кем-то из жителей села. Пока вещи замачивались в небольшом естественном резервуаре с горячей водой, Илья и Даша тёрли друг друга мочалкой. В какой-то момент это переросло в поцелуи и дальше.

— Илья, только не в меня. — Попросила Даша.

— Ну, почему? Мы же тут оказались запертыми на много лет. — Искренне удивился Илья. — Давай, родим ребенка.

— Если мы родим, то уже никуда не уйдем.

Ответ Даши испортил весь романтический настрой. Илья обиделся. У него было прекрасное настроение, но он в очередной раз столкнулся с ее нездоровым упрямством. Несмотря на все ситуации, случившиеся по дороге, приведшие к ранениям и гибели людей, она продолжала выбирать варианты, не сулившие им ничего хорошего.

— А я уже не хочу никуда идти. — Ответил Илья.

Он молчком постирал свою одежду, выжал, надел исподнее и покинул баню.

— Что случилось? — Бросил ему в спину Макс, вышедший из бани чуть позже.

— Да как обычно. — Буркнул Илья. — Она хочет уйти отсюда каким-то чудом, поэтому всё должно быть подчинено этому желанию.

— Как она собирается это сделать? — Удивился друг.

— Не знаю. Мне кажется, у нее обычная паранойя. Живи и радуйся, нет, ей обязательно нужно все усложнить и нажить себе проблем на ровном месте. — В душе у Ильи кипело.

— Ладно, остынь. Гулька давно собиралась поговорить с ней на эту тему. Пусть они по-девчачьи потрещат, может, и договорятся до чего-нибудь.

— Не договорятся. — Ответил Илья. — А вы твердо решили отсюда никуда не идти?

— Тверже некуда. Здесь безопасно, сыто, надежно. Даже если наши родители живы, они были бы рады, что мы так устроились и ни за что не захотели, чтобы мы снова поперлись до этим дорогам, искать себе приключений на задницу.

— Согласен. — Признал Илья правоту друга.

— Ты просто скажи Даше, что отсюда еще лет сто никто не выйдет. — Предложил Макс.

— Хорошо.

Навстречу им вышел Матвей Леонидович, его внук Тимофей и Камила. Илья даже не знал, что ее так зовут, пока не оказался в «Затерянном мире». Женщины на дороге вели себя обезличенно, как статисты, и не возникало желания знать их имена и общаться ближе. Но оказавшись в безопасности и при деле, произошло преображение. Каждая из них как будто нашла себя. Камила стала выглядеть ярче и даже моложе и явно наслаждалась ролью замужней женщины.

— Как водичка? — Поинтересовался Матвей Леонидович.

— Отличная. — Ответил Илья. — Как обычно.

Молодая семья похрустела по снегу дальше. Внук Тимофей шел позади, а в его ногах путался Тузик, смешной одноглазый пес с проплешинами на теле, оставшимися после ожогов. Илья знал их судьбу и то, что они собирались уходить, чтобы найти родителей внука, но потом, послушав разговоры людей, ощутивших все прелести нынешней ситуации на дорогах, приняли мудрое решение остаться.

И все равно, принимая во внимание имеющийся расклад, Илья понимал, что выбор у него невелик. Если представить, что через разлом появился какой-то мостик и дать Даше уйти отсюда одной, он оставался без подруги. Часть свободных женщин была сильно старше него, а другой части еще предстояло расти много лет. Выбор был таким, терпеть дурость или одиночество. Что ему было предпочтительнее из этого набора? Скорее всего, дурость Даши казалась меньшим злом, хоть и обидным. Он знал ее немного другой, более мягкой и покладистой, но испытания преобразили ее характер, выпятили некоторые черты, в которых раньше не было никакой необходимости.

— Ладно, не будем себе портить праздник. — Илья остановился, чтобы дождаться подругу.

Она шла с Гулей и оживленно с ней беседовала. Как оказалось, тема была все той же, уйти или остаться.

— Если это никому не надо, то нафига подвергать себя такой опасности? — Спросила Гуля, тоже явно раззадоренная упрямством Даши.

— Мы прошли половину пути и что, всё бросить? — не сдавалась подруга.

— Так, народ, давайте оставим эту гипотетическую тему до более подходящего случая. — Илья взял обеих девушек за руки. — У нас сегодня праздник. Надо думать только о радостном, чтобы создать себе положительный заряд на целый год.

Геннадий откуда-то приволок на Макарке четыре обгоревших пня. Порубил их на дрова и чего-то ждал. Илья и его компания, заинтригованные приготовлениями, остались снаружи, благо солнце прогрело воздух до положительной температуры.

— Чего намечается? — Спросил Максим.

— А сейчас узнаете. — Геннадий интриговал.

Вскоре возле штольни появились два жителя Можайкино с парой забитых и ощипанных уток. Дорога их здорово утомила.

— С наступающим. — Поздравили они. — Ого, вот это вы постарались.

Они оценили композицию из снега вокруг входа.

— А у нас там, знаете ли, морозно, снег не лепится и сугробы поглубже ваших.

— Хотелось бы предложить вам переселиться к нам в оазис, но у нас и без того тесно. Сами понимаете, в райском саду мест на всех желающих не хватит. — Пошутил Геннадий.

Из штольни вышел Игнат, выкатив перед собой тачку Марии Алексеевны, груженую двумя мешками пшеницы.

— Как договаривались. Это наш подарок вам на Новый год. — Сообщил он. — Колеса с тачки лучше снять, иначе надорветесь. Корыто вернете не позже, чем через неделю. Оно у нас очень востребовано.

— Ладно, вернем. — Пообещали можайкинские.

Произошел обмен, две утки на два мешка пшеницы.

Геннадий развел костер, когда вся общественная работа закончилась. На дворе уже стемнело. Из штольни вынесли огромный казан и поставили на него. Женщины порубили уток на мелкие части, бросили в казан и добавили жира, хранившегося как раз для подобного случая. Воздух наполнился забытыми ароматами жареного мяса и древесного дыма. Вместо риса добавили пшеницу, пострадавшую от пекла. Это было подобие плова, праздничное блюдо, приготовленное на всех. Сам процесс приготовления казался праздничным. Все высыпали на улицу. Дети носились, как угорелые, проверяя свои постройки на крепость. Взрослые в порыве светлых чувств, общались между собой, как будто находились в легком опьянении.

Природа, словно почуяв красоту момента, решила дать салют вулканом. Он забурлил, засвистел прорвавшимися через закаменевшую лаву газами и бабахнул взрывом. В небо на сотню метров взлетел оранжевый столб магмы. Долина гейзеров ожила и выстрелила струями кипятка в несколько раз выше обычного. Темная ночь сделалась красной.

Александр вынес гирлянду наружу, и под радостные визги детворы, устроил световое шоу наряду с вулканом и гейзерами.

— Фейерверки есть, гирлянда есть, не хватает только елки и шампанского. — Заметил Игнат. — Всех с новым годом!

Народ начал поздравлять друг друга, веселиться и дурачиться, как пьяные. Матвей Леонидович подошел к Илье.

— Я слышал, твоя девушка планирует уйти отсюда? — спросил он.

— Не хотелось бы сейчас говорить об этом. — Признался Илья.

— Понятно. Тема не очень приятная. Вернусь к ней в другой раз.

— Спасибо. — Поблагодарил Илья.

— Плов готов! — Возвестил Геннадий. — Несите посуду.

Такой вкусной еды, пусть и не похожей на настоящий плов, жители Екатеринославки не ели уже давно. Праздник они встретили с душой, потому что каждый искренне хотел от будущего, чтобы оно отнеслось к ним с пониманием и помогло реализовать те планы, которые они себе наметили. Народ уже успел усвоить простую мысль, если они сами себя не прокормят, их ждет голодная смерть. Не имея никакой возможности управлять силами природы, оставалось только довериться им и молиться об удачном стечении обстоятельств.

После празднования Нового года наступила череда однообразных будней. Вулкан успокоился, в отличие от метелей. Сугробы наметало одним ветром, разметало другим. Череда оттепелей и морозов создали слоеный пирог из мягких и оледеневших слоев снега. Он спокойно держал вес человека, поэтому проблема с передвижениями по территории «Затерянного мира» не стояла так остро. Макарка томился, имея возможность выходить на свет только в пределах очищенной территории вблизи входа в штольню. Коров и овец выгоняли не чаще раза в неделю и они просто стояли вплотную друг к другу, пуская из широких ноздрей пар. Солнечные ванны были необходимы им, чтобы хоть как-то компенсировать недостаток витаминов и не дать их глазам ослепнуть от постоянной тьмы.

Скотина выглядела плохо, тощая. Шкура висела на острых костях, как рыбацкая сеть на просушке. Шерсть вылезала клоками, слоились рога и копыта. Возникали опасения, что стельные коровы могли не доносить телят до родов. А на них возлагались большие надежды. Жители хотели скорее увеличить поголовье, чтобы вначале увеличить надои, а затем и задуматься над тем, чтобы резать бычков. Ситуация с овцами была аналогичной. Пока они окончательно не потеряли шерсть, их остригли, вычесали пух, ссучили пряжу и навязали носков и варежек. Получилось немного, только для тех, кто выходил наружу в мороз или для больных.

Простудой переболели многие, сырость, тьма, недостаток свежего воздуха способствовали развитию болезнетворных бактерий. Иногда ночь в штольне напоминала туберкулезный диспансер. Мария Алексеевна болела так сильно, что многие решили, пора задуматься над организацией кладбища. Но она выкарабкалась и немедленно взялась за санитарные мероприятия, проветривая помещения и заставляя людей почаще бывать снаружи.

Илья почувствовал симптомы болезни, когда почти все жители Екатеринославки уже переболели. Он как будто крепился, чтобы ухаживать за Дашей, которая две ночи металась в жару, бредила и несла всякую околесицу. Он менял ей одежду, водил в туалет, поил и кормил, а когда Даше полегчало, и температура упала, заболел сам.

Слабость организма способствовала тяжелой форме болезни. Илью трясло под кучей тряпья. Чувствовалась каждая лазейка, в которую попадал воздух. Он резала тело ледяным лезвием. Илья заходился в кашле, иногда до рвоты. Даша не отходила от него ни на минуту. Меняла мокрые компрессы, поила, кормила, но он почти не ел.

В одну из ночей, когда явь и бред смешались между собой, Илья увидел себя вне штольни. Он парил в воздухе белым днем, наблюдая «Затерянный мир» с высоты птичьего полета. Пространство, зажатое меж двух разломов, походила на значок «инь-янь», поделенное на теплую и холодную половину. В одной снег был более темный, присевший, а в другой белее и выше. Однако внимание Илья привлек вулкан, похожий на темный нарыв, клубившийся жаром и разливами лавы.

Раскаленная порода поднялась выше уровня разлома и растеклась на сотни метров в разные стороны, образовав естественный переход между краями. Ближе к центру лава еще выглядела вязкой и горячей. В ней то и дело образовывались воронки от газов, прущих наружу. Илью посетила мысль, что через к концу зимы, если вулкан не станет вновь активным, они смогут перейти на восточную сторону разлома и продолжить маршрут. В бреду ему чудилось, что у него появился контакт с родителями и братом. Будто они живы, но его считают погибшим и даже поминают. Илье стало жаль их и захотелось убедить в обратном.

И еще он заметил интересный момент. На обрывах разлома, там, где температура сохраняла круглые сутки положительную температуру, благодаря вулкану, появились зеленые пятна проросших семян. Вероятнее всего они взялись с осыпавшихся краев еще до наступления пекла и пережили его на границе, где холодный воздух снизу подпирал раскаленный, не давая ему опускаться ниже. Ожившая зелень выглядела жизнеутверждающе и она словно придала Илье жизненных сил. Он пошел на поправку.

— Ты бредил. — Даша поднесла к его губам кружку теплой воды.

— Мне кажется, я летал над землей. — Илья сделал несколько глотков. — Вулкан…

— Ты много про него говорил. — Перебила его Даша. — Сказал, что он станет мостом между разломами.

— В моем бреду это так выглядело. Лава затвердела, и появился естественный переход. Вернее, появится, потому что ближе к центру она еще жидкая. А еще я видел траву на склонах разлома.

— Интересно проверить, это был бред или ты на самом деле летал. — Даша поцеловала Илью в лоб.

— Давай, немного оклемаюсь и мы с тобой сходим. — Предложил он.

— Давай. — Согласилась подруга. — Я очень рада, что ты пошел на поправку. Вчера мне начало казаться, что все очень плохо. Ты разговаривал со своими родителями, а я уже начала думать, что вы на том свете общаетесь.

— Они живы, и Санек тоже. Я не помню, чтобы общался, но точно почувствовал, что они живы, а меня считают мертвым.

— Бедняги. — Даша погладила мокрые волосы Ильи. — Если это так, то каково им?

— Тяжело. — Он посмотрел в глаза подруге. — Хочешь сказать, что мы с тобой уйдем, как только затвердеет лава?

— Я общалась с Матвеем Леонидовичем, и он поинтересовался, готовы ли мы дойти до военной базы в Энгельсе. Хочет, чтобы мы дали информацию военным, что он и его внук живы и координаты, где они находятся.

— Зачем? — Не понял Илья.

— Считает, что это единственный способ дать о себе знать без необходимости самостоятельно куда-то идти. Надеется на микроскопический шанс, что информация дойдет до родителей Тимофея, и они успокоятся.

— Каждый хочет верить, что его родные живы. — Произнес Илья. — Нам с тобой несложно, если мы все равно соберемся идти, завернуть на базу военных. Если нас допустят к связи, то почему бы и не пообщаться с военными из Оренбурга. Договориться с ними, чтобы они вышли к нам навстречу.

— Вот именно, Илюш. — Даша с радостью поддержала эту идею. — Но Максим с Гулей, похоже, никуда не собираются. Мне кажется, они беременны. — Прошептала она на ухо.

— Да ладно?

— Гуля разгубастилась.

— Ну, ты эксперт. Она, может почки застудила.

— Ой, видел бы ты их хитрые лица. Точно скрывают, пока не убедятся.

— А ты делай вид, что ничего не замечаешь. Саму скажут, когда посчитают нужным. — Посоветовал Илья.

— А я и не собиралась. — Даша помолчала. — Липучку хочешь?

— Хочу куриный бульон с мясом или хотя бы с печенью. — Признался Илья.

Его желудок заурчал от мыслей о еде.

— Бульона нет, но немного молока могу плеснуть в липучку. Тоже вкусно.

— Давай.

Илья поел с аппетитом и его сразу начало клонить в сон. На этот раз здоровый, восстанавливающий силы. Он уснул и спал, наверное, очень долго, потому что когда проснулся, во всех соседних закутках стояло характерное для ночи сопение и храп. Где-то из глубины тоннелей, доносился чей-то разговор с тревожными интонациями. Илья прислушался.

— Искать пойдем утром по следам. Сейчас нельзя. Мы не знаем причину, и я не позволю рисковать людьми. Она у вас немного неадекватная, а у нас каждый человек незаменим. — Это был голос Игната.

— Ночь сегодня ясная, полная луна и ни одной тучки. — Этот голос принадлежал Максиму. — Я проверял, следы на снегу видно.

— Нет. Разговор окончен.

Илья сразу все понял. Попробовал соскочить с постели, но голова закружилась от слабости. Дождался, когда головокружение остановится и направился, держась за стенки в сторону, где слышал разговор. Ему навстречу попался Игнат.

— Ожил? — Спросил он.

— Даша пропала? — спросил Илья.

— Да. Никому ничего не сказала, и ушла. У вас все нормально с ней было?

— Она пошла к вулкану, проверять, затвердела ли лава.

— Зачем? — Искренне удивился Игнат.

— Потому что упрямая.

— Я бы это по-другому назвал.

— О, Илюха, живой? — Подошел Максим и протянул руку. — Уже слышал, да?

— Да. Короче, у меня был бред, что вулкан застыл и по нему можно перейти разлом. Я думаю, она пошла проверять. — Илье было неудобно перед ними за подругу.

— Капец, Илюх, твоя Дашка доверяет только проверенным источникам. — Усмехнулся Максим. — Игнат не дает людей до утра. Я могу сходить один, если у тебя еще нет сил.

— Есть. Я смогу. — Произнес Илья уверенно.

— Я бы хотел вас отговорить, но это дело больше ваше, чем мое. Желаю удачи. — Игнат исчез в темноте тоннеля.

— Блин, вот дура. — Илья вздохнул. — Прости, Макс.

— Давай, собирайся, пойдем искать.

— Ребята, я слышал, Даша ушла? — Донесся из темноты голос Матвея Леонидовича.

— Да, а что?

— Я с вами пойду и Тузика возьму. Он хорошо запахи чует, видать нос берег, не сжег. Мы с ним на мышей на охоту ходим. — Поделился Матвей Леонидович.

— А Камила вас отпустит? — Спросил Илья.

— А что, можно такое запретить? — Удивился Матвей. — Через пять минут жду вас снаружи у входа. — Сегодня ясная ночь, морозная, одевайтесь теплее.

Илью еще немного подмораживало от слабости. Игнат отдал ему шерстяные носки и варежки, приготовленные для рабочей смены.

— Без дурости, ребята. Жду вас назад живыми и здоровыми. — Напутствовал он.

Из всей компании, мероприятие доставляло наибольшую радость Тузику. Камила пошила ему жилетку, чтобы не мерзли лысые бока. Пес носил её с важным видом и понимал, что в ней теплее. Он носился по жесткому насту, показывая людям, что надо не просто идти, а бегать, чтобы появился азарт.

— Тузик, иди сюда. — Позвал его Матвей. Дождался, когда он успокоится и сунул ему под нос Дашин платок.

Тузик громко обнюхал его и начал бегать по снегу, низко опустив морду. Пространство у штольни жители притоптали и потому было непонятно, куда направляться сразу. Пес, как и следовало ожидать, засеменил в сторону вулкана с небольшим отклонением к долине гейзеров. Илья даже успел испугаться, что Дашу ошпарило кипятком в одной из бань. Ее там не оказалось, и следы повели дальше прямо к вулкану.

Луна для людей, привыкших жить в постоянных сумерках, светила ярко. Чем дальше от гейзеров, тем снег становился рыхлее, и следы проступали отчетливее. Через пару километров пользоваться услугами Тузика нужды уже не было. Одинокая цепочка следов хорошо просматривалась под лунным светом.

— Я ведь тоже с трудом отказался от идеи уйти. — Признался Матвей Леонидович. — Внук хотел к родителям, а как я мог отказать. Он бы возненавидел меня, решив, что я трус и слабак. Если бы он не увидел Наиля в том виде, в котором тот появился у нас, мы могли бы тоже двинуться в путь, как появилась бы возможность.

— Вам было бы сложнее. У нас уже есть опыт, понимание, чего ожидать, как избегать неприятностей. Даша рассказала про вашу просьбу насчет Энгельса. Я думаю, что это лучше, чем идти самим. Если мы найдем ее… — Илья замолчал. — Обязательно сообщим о вас военным, чтобы они обменялись информацией по всем базам, с которыми поддерживают связь.

— Спасибо. Когда вы рассказали, что общались по связи с родителями Даши, понял, это шанс дать о себе информацию. Мой зять, Петруха, человек немного ленивый, но голова у него варит как надо. Надеюсь, что он сообразит, чтобы не идти далеко, как запустить информацию о себе или о нас, чтобы она где-нибудь перехлестнулась. — Голос Матвея Леонидовича дрожал от волнения, сам хотел верить в то, что говорил. — Под Москвой полно военных частей, ФСБ, правительственных организаций, у которых должны быть варианты связи на случай ядерной войны.

— Само собой. — Согласился Илья. — Это настоящий шанс узнать. А вы думаете, они после этого отправятся к вам?

— Не хотелось бы. Нам с Тимохой достаточно знать, что его мать и отец живы и верить, что когда-нибудь мы увидимся снова. А еще, — Матвей понизил голос, — я хочу, чтобы военные знали, что тут есть местечко, в котором выжили нормальные люди и готовы производить продукцию. Отсюда до Энгельса не так далеко. Вдруг они решатся проверить и взять нас под контроль. Я все же переживаю, если вулкан застынет, по нему можно не только выбраться, но и забраться. А мы точно не будем готовы к этому. Даже если военные придут через пару лет, это здорово. Даже лучше, чем сейчас. У нас пока нечего им предложить.

— Было бы хорошо, если бы они приходили не ради продуктов, а ради того, чтобы сделать территорию безопасной. Как раньше, устраивали бы рейды то в одну сторону от своей части, то в другую, наводя порядок и убеждая людей, что есть силы, способные навести порядок.

— Это лирика, Илья. Будет проще и понятнее, если мы им продукты, они нам безопасность. Никто никому не должен. Так надежнее. Это когда наметится строительство нового государства, а с такой численностью населения, как сейчас, я думаю, еще лет сто не стоит задумываться об этом, тогда да, власти придется создавать области, где будет только их закон. Но мы не доживем до этого, поэтому наше дело собирать оброк, дело военных защищать его собирателей. — Поделился Матвей Леонидович.

— Значит, дороги еще сто лет будут небезопасны? — Спросил Максим, больше занятый следами, чем разговорами.

— Скорее всего. — Матвей Леонидович пожал плечами. — Это исходя из того как я представляю урон миру, нанесенный катастрофой. Людей, как мне кажется, осталось не более десяти процентов по самым оптимистичным прогнозам. Сложная техника и электроника используется до окончания своего ресурса и исчезнет. Так что нам придется погрузиться лет через десять в эру еще до паровых котлов. Угля, нефти не будет, дрова еще не нарастут, а с ними и выплавки металлов. Скоро нам придется жить очень просто, как будто на дворе времена еще до рождества Христова. Хорошо бы нашлись люди, сохранившие потомкам процесс выплавки металлов, производства топлива и пластика из нефти. Эхе-хе, кто бы мог подумать, чем закончится наша цивилизация. Все боялись искусственного интеллекта, и вот вам…

Тузик замер на месте, потянул носом воздух и несколько раз неуверенно гавкнул во тьму.

— Что с ним? — заволновался Илья.

— Не знаю. Или Дашу почуял или новое извержение. — Решил Матвей Леонидович.

Ветер как раз подул со стороны вулкана, принеся характерный неприятный запах. Илья уже взмок от слабости и одновременно начали мерзнуть ноги и руки, но мысль, что сейчас начнется извержение, в то время, как Даша находится рядом с вулканом, заставила его забыть о себе.

— Давайте ускоримся. — Попросил он.

Реально ускориться смогли только Максим и Тузик. Матвей Леонидович тоже переболел недавно и едва перешел на бег, как его сразу стал душить кашель. С Ильей получилось то же самое, только он не успел перейти на бег. Голова закружилась, наст ушел из-под ног, он присел на колени и минуту ждал, когда станет легче. Максим убежал вперед.

— Полегчало? — Матвей Леонидович положил руку на плечо Илье.

— Бегать не могу. — Илья поднялся на ноги. — Голова кружится.

— У меня тоже. Идем за Максимом.

Они двинулись за темным силуэтом друга и кружащейся вокруг него темной точки, Тузика. До вулкана еще оставалось километра три. Вскоре Максим растаял в темноте, но его следы на серебрившемся в лунном свете снегу оставались четким ориентиром.

— Вот зараза. — Выругался Илья на Дашу. — Ну, как можно уйти одной?

— Она у тебя целеустремленная. — Заметил Матвей Леонидович. — Много добилась бы, если б не катастрофа.

— Я не уверен, что это качество так называется. Скорее, это ослиное упрямство, помноженное на отсутствие инстинкта самосохранения. — Илья был зол на Дашу.

Она выбрала момент вляпаться в неприятности, когда от него не было пользы. Он злился и на свою слабость. Тело не могло выполнить то, на что он рассчитывал и от этого самому себе казался бесполезным.

Издалека донесся истеричный лай собаки. Илья непроизвольно прибавил шаг. Началась одышка и головокружение. Время показалось вечностью, пока он не добрался до границы снега. Далее начиналась открытая земля, прогретая горячим дыханием вулкана. На темном фоне Максима он не разглядел, но отчетливо ориентировался по собачьему лаю.

— Макс, что там? — Спросил он громко. — Ты где? Подай голос.

— Здесь! Иди сюда, но осторожнее, смотри под ноги. Земля сильно потрескалась. Даша свалилась в трещину.

— Она жива? — Илья испугался за нее.

— Жива. Как бы я ее нашел? — Ответил Максим. — Хорошо, догадался трос захватить.

— Илья, прости меня. — Донесся глухой голос Даши. — Я хотела только посмотреть.

— Ты ничего не сломала себе? — Он пропустил ее извинения.

— Коленку сильно ударила и лицом пропахала по земле. — Даша зашмыгала носом.

— Держи трос, обвяжи вокруг талии и помогай нам тебя вытягивать. — Максим бросил конец автомобильного троса вниз.

Тузик время от времени гавкал в темноту трещины.

— Прекрати. — Прикрикнул на него Матвей. — Уши закладывает от твоего лая.

— Готова? — Спросил Максим у Даши.

— Кажется. — Даша с трудом сдерживалась, чтобы не заплакать.

— Ну, мужики, тянем на счет. Остались у вас силенки после пробежки? — Поинтересовался Макс.

— Скажешь тоже, пробежки. — Хмыкнул Матвей Леонидович.

— Тогда, считаю. И-и-и раз, и-и-и два…

Даша сильно похудела, и при этом она понимала, чего от нее хотят. Вытащили ее из трещины почти без усилий. Она бросилась в объятья Ильи, проревелась и начала просить прощение.

— Послушай, Даш, конечно, мы тебя простили еще до того, как нашли. Все очень перепугались, что с тобой случилось самое ужасное. Я представлял, как ты забралась на лаву и провалилась в нее. Что мы от тебя тогда смогли бы найти?

— Я разве дура на вулкан лезть? — Даша шмыгнула носом.

— Вот и я до сегодняшнего дня думал, что ты не дура.

Даша отстранилась от Ильи и посмотрела на него в упор.

— Я перед вами обещаю больше никогда ничего не делать, не поставив в известность. Согласна, я дура и разрешаю всем так ко мне и обращаться, дура Даша. Я заслужила это прозвище.

— Ладно, прекрати. — Илья прижал ее к себе. — Идем домой.

Настроение у всех поднялось, кроме Тузика. Он устал и плелся рядом, изображая хромоту. Максим пожалел его и взял на руки.

— Ладно, в тебе веса, как в маленьком ребенке, надо уже тренировать руки.

Даша незаметно стукнула Илью по руке, напоминая о своих подозрениях в беременности Гули.

— А скажи, Дарья, ты все-таки хоть что-нибудь узнала о возможности перейти по вулкану на ту сторону? — Спросил Матвей Леонидович.

Даша громко выдохнула.

— Сегодня я узнала только одно, что у меня есть люди, которые любят меня любую.

Ее признание вызвало дружный смех.

Глава 15

Растянувшийся по дороге народ собирался у развилки в нерешительности. Никому не хотелось выбирать, у многих имелся первоначальный план с конечной целью путешествия, но обстоятельства вынудили людей сомневаться. Пожилая «респектабельная» чета сбросила тяжелые рюкзаки. Мужчина достал термос и налил жене воды, потом себе.

— Если вам нужна дорога, выбирайте ту, по которой легче идти. Если вы хотите куда-то дойти, то выбирайте путь, который приведет к цели. — Громко изрек он.

Петру понравилась его мысль. Он решил познакомиться с пожилой четой поближе.

— А вы сами что выберете? — Спросил он.

— Нам есть куда идти. — Ответил мужчина, убирая термос в рюкзак. — Мы не из тех, кого легко сбить с цели.

По виду, он не собирался интересоваться у Петра, куда нужно ему. По тому, как они с женой независимо держались, у них не было привычки интересоваться чужим мнением насчет своих планов, но своё они обязательно озвучивали, преподнося его как сакральную мудрость. С одной стороны это казалось высокомерием, но с другой имело под собой прагматичную основу. Толпа всегда подвергала под сомнение чужие решения.

— Может быть, у вас есть предположения, кто восстанавливал дорогу после землетрясения и для чего? — Петр решил, что пожилая чета могла знать об этом.

— Предполагаю, что не для нас. И будет безопаснее не приближаться к табличкам с надписью, опасная зона, стреляем без предупреждения. — Хмыкнул мужчина. — Запомните, власть в такой ситуации автоматически начинает считать народ своим врагом.

— Почему это? — Не понял Петр.

— Потому что знает, что с нее могут спросить по-настоящему и это им не понравится.

Петр не ожидал такого ответа. Ему вообще не приходило на ум предъявлять что-то власти, которая ему не сделала ничего плохого. Он понял, что попал под то самое влияние толпы, которая вносит сомнения в принятие собственных решений. Пожилая чета хоть и пыталась внешне отделиться от нее, по сути, являлась ее концентрированным проявлением.

— Ладно, спасибо за советы. — Поблагодарил Петр и вернулся к Марине.

— Что они тебе сказали? — Поинтересовалась супруга. — Во что надо было вкладывать деньги, чтобы они не сгорели?

— Да, в несгораемые сейфы. — Пошутил Петр. — Ничего умного не сказали. Типа у них есть какой-то план, и они его придерживаются, а мы сами должны думать.

— И что ты надумал?

— Пойдем по дороге, которую для нас подготовили. С одной стороны, она нас обязательно куда-то приведет, а с другой, на ней безопаснее. Главное, не прошляпить таблички, стреляем без предупреждения.

— Ты серьезно? — Удивилась Марина.

— Вполне. Если там прячутся те, кого вывезли из Москвы, то можно ожидать всякого.

— Так может нам туда не надо? — Марина сразу прониклась идеей, транслируемой пожилой четой.

— Надо. У них связь, оружие, потребности в рабочей силе или даже интеллектуальной. — Настойчиво произнес Петр. — Попытка, не пытка.

— Чувствую себя холопкой, оставшейся без помещика и пребывающей в полной жизненной неопределенности. — Марину одолевали сомнения, как и большую часть людей, собравшихся у развилки.

— А я как раз предлагаю тебе решение завести нового хозяина и служить ему. — Поддел Петр жену.

Эдик с семьей отделились от толпы узнать, что решили Петр с Мариной.

— Большинство хотят идти по «Эм-четыре». — Поделился глава семейства. — А вы?

— А мы нет. — Петр усмехнулся. — Зачем нам идти туда, где нет цели?

— А вы не боитесь, что нас не ждут там, куда ведет эта дорога? — Эдик кивнул в ее сторону.

— Что, тоже наслушался того мужика? — Спросил Петр.

— Он был убедительным.

— Знаешь, какую я заметил тенденцию, пока работал архитектором и наблюдал за богатыми людьми. Очень многие из них, несмотря на приличный доход, всегда были чем-то недовольны. Они никогда не удовлетворялись имеющимся уровнем, и виноваты в этом были все, кроме них. Этот мужик из их типажа. Если бы его вывезли на броневике из Москвы под прикрытием вертолетов, он бы рассказывал, что быдло вокруг, то есть мы, так и мечтает объесть его и прибрать богатства. А так как ему не оказали такой чести, то власть сволочи, которые боятся народа, и непременно убьют всех, кто приблизится к ним на расстояние выстрела.

— Хм, минуту назад я был уверен, что мы пойдем вместе со всеми. — Эдик задумался. — Таньк, ты что скажешь?

— Эдик, я откуда знаю? — Супруга пожала плечами. — Ты мужчина, ты и принимай решения. — Сняла она с себя ответственность.

На лбу Эдика собралась большая складка глубоких размышлений. Петру даже стало смешно наблюдать за ним. Человек пытался выбирать без всяких аргументов в пользу того или иного решения, хотя и не понимал этого. На его выбор сильнее всего могли повлиять только внешние мотивации.

— Ну, мы пошли. — Петр поднялся. — До темноты успеем сделать еще пяток километров.

На западе горизонт начал темнеть грозовыми тучами, засверкали молнии.

— Мы, наверное, не пойдем с вами. — Эдик, наконец, принял решение. — По «Эм-четыре» полно виадуков, есть, где спрятаться от дождя. Не хочется ночевать под открытым небом.

— Настаивать не стану. — Петр взял в руки сумку. — Вот, возьмите себе на ужин. — Протянул вакуумную упаковку с копчеными свиными ушами. — Пива, к сожалению нет.

— А я бы не отказался. — Эдик взял гостинец. — Спасибо. Вы хорошие люди.

— Даст бог, свидимся. — Произнесла Татьяна.

— Непременно свидимся. Народу осталось мало, вероятность встречи сильно увеличилась. — Петр взвалил рюкзак на спину. — Всем хорошей дороги. — Произнес он громко.

Ему почти никто не ответил. Петр ощутил неодобрение толпы тем, что он не остался с большинством. И это только сильнее убедило его в правильности принятого решения. Марина тоже обратила внимание на реакцию людей.

— У меня такое ощущение, что мы их обидели чем-то. — Заметила она, когда отошли на пару сотен метров.

— Мы с тобой как болельщики футбольной команды, оказавшиеся на стороне стадиона, где сидят болельщики противника. Не за тех болеем, и это их бесит. — Пояснил Петр.

— Обидно будет, если они окажутся правы.

— Ничего обидного. Мы не можем быть вместе, потому что задачи у всех разные. Это люди, которые не хотят принимать решения, готовы отказываться от своих целей, ради чужих. Удобно, если цель не выгорит, можно обвинить того, кто ее озвучил. Куда они прутся толпой? В загородный дом богатой четы? Так те их потом ружьем погонят, когда дойдут. Ты обрати внимание, как они на людей смотрят. — Петр изобразил высокомерно-снисходительное выражение лица. — Мы с вами, пока вы прикрываете нас, а потом мы снова назовем вас быдлом, когда перестанем нуждаться.

— Любишь ты разукрашивать мир черно-белыми красками. — Заметила супруга.

— А что, я бываю неправ?

— Бываешь. Что ты сказал про Зарянку, когда мы увидели ее впервые на обложке журнала?

— Не помню.

— Что это клиника для лечения наркозависимых мажоров трудотерапией и пытками. — Напомнила Марина.

— Ну, ошибся, не наркозависимых, а трудозависимых. — Вывернулся муж. — И с трудотерапией не ошибся.

— Ой, ну конечно, трудотерапия. Это имитация труда была, чтобы гостей не напугать.

— Ладно, время покажет, ошибся я или нет.

Грозовой фронт надвигался стремительно. Вначале ветер дул в его сторону, подгоняя в спину, потом резко развернулся и обдал влажной прохладой приближающегося ливня. Петр завертел головой, думая, куда от него спрятаться. В полукилометре едва различимо на однообразном серо-коричневом фоне просматривались два остова сгоревших грузовиков.

— Марин, надо ускориться, иначе промокнем. — Петр схватил жену за руку.

— Я справлюсь. — Марина взяла с места приличный старт.

Петр пытался догнать ее, но выдохся на полпути. Перешел на легкий бег, глядя как супруга, легко и изящно несется к укрытию.

— А я ведь смеялся над ней. — Произнес он вслух.

Петр не раз критиковал жену за то, что она после работы захаживала в спортивный зал. Времени на отдых и так оставалось немного и тратить его еще на одно занятие, он считал глупостью. Гораздо приятнее было вытянуться в кресле перед телевизором с бутылкой пива. А еще надо было проверить уроки у Тимофея. Но, как выяснилось, пиво развивало тело не так, как нужно, а уроки Тимофею не очень-то и пригодились.

Петр попал под дождь за пару десятков шагов от грузовика, присевшего на голые диски. Марина, пригнувшись, спряталась под кузовом. Петр бросил рюкзак и заполз сам.

— Снимаю шляпу перед твоей физической подготовкой. Признаю, ты готова к неприятностям намного лучше меня. — Он вытер с лица воду. — Вот это ливень. Тропический.

— Я знаешь, что подумала? — Спросила Марина.

— Бросить меня, как обузу. — Петр засмеялся.

— Нет. Я подумала, что мы сидим под железным грузовиком, который может притянуть на себя молнию. — Марина опасливо пригнула голову, словно боялась, что между кузовом и ней проскочит разряд.

— Ты права. — Петр посмотрел на наполняющуюся колею, вода из которой вскоре могла потечь под машину. — Но на открытом пространстве молнии еще опаснее. Тут есть вероятность, что она ослабнет и уйдет в землю через колеса. Надо бы нагрести запруду.

Они занялись тем, что стали выгребать из-под себя гравий, сооружая небольшую насыпь, отсекающую путь воде. Так как оба были архитекторами, у них возникли разногласия по технике исполнения. Петр считал, что вал надо нагрести между передним и задним колесом, Марина, между двумя передними.

События показали, что Петр был прав раньше. Вначале наполнилась продавленная колея, и вода стала собираться с левого борта грузовика. Насыпь отводила ее за грузовик, где она уходила по обочине вниз. Но потом оказалось, что права и Марина, так как собравшая дальше по дороге вода, потекла к машине, расположенной чуть ниже. Но разница в высотах была настолько небольшой, что низенькой запруды хватило, чтобы вода обошла стороной.

Грозовые сумерки незаметно перешли в ночь. Ливень успокоился, и стало тихо-тихо. Воздух не двигался с места и несмотря не прохладу, сделалось душно. Марина соорудила постель из сухих вещей. Было приятно спать не на сыром. От воспоминаний о жизни в тесном тоннеле, наполненном паром, становилось не по себе. Она передернула плечами.

— Что такое? — Петр обнял ее, изготовившись спать.

— Вспомнила, как мы с тобой, как две крысы, жили в подземелье. Второй раз меня в тот колодец не затащить.

— Согласен. Ночевать под сгоревшим ржавеющим грузовиком куда приятнее. — Петр протяжно зевнул. — Природа, журчат ручьи, сверчат сверчи.

— Ой, ну тебя, Петь. Ты все в шутку обратишь.

— Потому что я смешной оборотень. Кстати, сегодня не полнолуние? Могу зашутить насмерть.

— Спи, давай. — Марина взяла в руки ладонь мужа и прижала к груди. — Что это? — Повернулась к мужу.

— Кажется, начинается трансформация. — Петр нежно потискал грудь жены.

— Уймись, а. Тут конец света, а у него трансформация. Ничего святого. — Марине совершенно не хотелось никакой романтики.

— Даже свет нашел куда пристроить свой конец. — Петр пошел ва-банк.

— Ты бы лучше бегал…

Вдалеке мелькнул двигающийся электрический свет. Петр мгновенно забыл о своих желаниях, выбрался из-под машины и залез на борт грузовика.

— Что там? — Обеспокоенно поинтересовалась Марина.

— Машина едет, кажется.

Петр тоже разволновался. Почему-то техника вызвала у него страх. Он почувствовал себя диким животным, пугающимся любого проявления цивилизации. Машина приближалась. Петр спрыгнул вниз и затаился под кузовом.

— А если это те, к кому мы идем? — спросила Марина.

— Очень даже возможно. Машины на ходу остались мало у кого. Но в темноте они могут обознаться, и мы можем не увидеть их агрессивных намерений. Лучше дождаться дня. — Петр умело закамуфлировал свой страх.

Шум приближающейся машины нарастал. Свет фар метался вверх и вниз, а обороты двигателя скакали из-за необходимости постоянно притормаживать. Машина пролетела мимо, обдав спрятавшихся под грузовиком людей водой из лужи, и поехала дальше. Петр оттер с лица грязь и проводил автомобиль взглядом.

— Хорошо, что мы не оставили следов по сырой земле. — Произнес он.

— Ты успел разглядеть машину? — Спросила жена.

— Какой-то военный броневичок, я в их названиях не специалист.

— Интересно, куда они поехали на ночь глядя?

— Без понятия. Знаешь, они меня напугали. У меня такое ощущение появилось, что людей я боюсь больше всего на свете, как будто проснулся какой-то дремлющий инстинкт. Я был зайцем, который увидел охотников.

— Я тоже испугалась. — Призналась Марина. — Получается, что человек воспринимает другого человека без страха только когда образует общество с нормальным порядком, с исполнением законов.

— Да, а без такого общества, мы друг другу добыча. — Подытожил Петр. — Так что, человек не сам по себе человек, а только в правильном коллективе.

В следующую четверть часа ничего не происходило. Петр с Мариной перекусили и их начал одолевать крепкий сон. Ни о каком дежурстве они не думали, обнялись и уснули крепко, как будто остались одни в целом мире. Мимо них проехал назад тот самый военный броневик, не потревожив сна. Он притормозил, постоял несколько секунд и двинулся дальше.

Петр проснулся раньше Марины. Захотел в туалет. Выбрался из-под грузовика и удивился плотному туману, окутавшему окрестности. И без того молчаливый мир, сделался совершенно глухим. Петр дошел до следующего сгоревшего грузовика и заглянул к нему в кабину. Как оказалось, зря. На обгоревшей арматуре сидений лежали останки двух скелетов. Видимо, это были рабочие, спешившие в укрытие от пекла. Страшная смерть накрутила Петру психику. Он бегом вернулся к машине, под которой спала Марина, и заглянул в кабину. Там никаких останков не оказалось.

Петр еще раз убедился в том, что они идут в правильном направлении. Где-то там дальше по дороге находилось убежище, куда осведомленные люди спешили, чтобы пережить катастрофу. Петра и Марину не приглашали, но попытаться стоило. Страшно, но необходимо, как на экзамене. Он не собирался лезть под пули, игнорируя предупреждения, но будет обидно, если им дадут от ворот поворот. Петр осмотрелся и заметил автомобильные следы с крупным протектором, оставленные дважды. Насколько он помнил, перед сном машина пронеслась по колее, а на дороге следы остались ближе к обочине, как будто они объехали грузовик стороной. И еще Петр увидел на борту кузова грязные следы от ног, оставленные, когда он забирался на него. Оба наблюдения сложились в общую картинку.

— С таким сном, мы могли бы и свою смерть проспать. — Усмехнулся он.

— Это почему? — Раздался из-под машины сонный голос Марины.

— Потому что броневичок объехал нас стороной, словно не хотел обрызгать.

— А он точно проезжал? Я ничего не слышала.

— И я не слышал, но следы на земле говорят об обратном. Мы с тобой, как дедов кот Баксик, который пока бодрствует, делает вид, что боится тебя, но уснуть может где угодно, как будто считает, что спящего кота никто не тронет.

— Хочешь сказать, что мы очень беззаботные?

— Да, именно это я хочу сказать. Пока не спим, боимся, как уснули, хоть трава не расти. И пусть весь мир подождет. Со следующей ночи будем дежурить. — Твердо решил Петр.

— А как время делить? У нас часов нету. — Марина заранее чувствовала, что свою смену ей будет очень тяжело отстоять.

— Пора привыкать доверять биологическим часам. — Не совсем серьезно предложил Петр. — Захотел в туалет, значит скоро утро.

Марина выбралась из-под машины и рассмотрела следы. Хотела убедиться, что они единственные и супруг нагнал страха на ровном месте. Но она сразу поняла, что это не так. Следов действительно оказалось два. Один по колее, оставивший отметины боковой частью протектора и явные по обочине, которая уже успела немного просохнуть. Причем, автомобиль, скорее всего, останавливался, потому что рисунок смазался. Марина представила ситуацию воочию и поняла, как глупо они в ней выглядели. Будь у людей намерение их убить, они с мужем проснулись бы на том свете. Идея с дежурством уже не казалась ей тяжелой и не особо нужной.

Они позавтракали, попили отстоявшуюся воду из лужи и двинулись дальше, присматриваясь к следам, к окружению и прислушиваясь к каждому звуку. Вскоре туман рассеялся, и выглянуло бледное солнце, отфильтрованное матовой дымкой, висящей в воздухе. Дорога уходила вверх, поднимаясь на холм, утыканный черными пнями, остатками леса.

— Туристы поневоле. — Петр подтянул распустившиеся лямки рюкзака. — Скорее бы уже прийти куда надо. Надоела неопределенность.

— Днем ты уже не так боишься людей. — Заметила супруга.

— Ночью я боялся как раз неопределенности. — Ответил Петр. — Не лучшее время для установления контактов.

— Согласна. Ночью все должны спать, а не носиться на машинах по пустошам.

— Будь я всемогущим, так и сделал бы, чтобы люди не могли не спать ночью.

— А если пожар?

— Хм, над нюансами я еще подумаю. — Петр рассмеялся.

Со стороны останков леса потянуло сырой гарью. Зола и пепел, смытые дождями, собирались кружевными черными траурными узорами в складках местности. Земля воспринималась, как одно огромное кладбище, на котором похоронена вся жизнь планеты.

— Я только что подумал, что выжившие люди это похоронная команда, оставленная отслужить панихиду погибшему миру, но потом подумал, что нет, нас оставили, чтобы мы засеяли планету жизнью заново. — Торжественным тоном произнес Петр. — Ведь никому больше это дело доверить нельзя. Не крысы же с тараканами будут этим заниматься. Точно, у меня даже часть груза с плеч свалилась. Мы будем восстанавливать жизнь, кропотливо, упорно, день за днем, год за годом. Чем не цель на века?

— А где брать жизнь, если она сгорела? — резонно поинтересовалась Марина.

— Тю, ты думаешь правительство и ученые пустили это на самотек. Насколько я знаю, существовали фонды семян на случай глобальной катастрофы, правда, не у нас, на Шпицбергене. Но могли существовать секретные проекты внутри нашей страны.

— Хотелось бы верить. — Марина была уверена, что муж успокаивает себя.

На вершине холма неожиданно показался военный автомобиль с башенкой на крыше, из которой торчал в сторону ствол пулемета. Прятаться уже было бессмысленно. Петр заметался, не зная, как поступить.

— Да стой ты. — Шикнула на него Марина. — Не показывай, что мы боимся.

— Ага, прикидываемся курьерами. Остановятся, спросим дорогу. — Нашел в себе силы пошутить муж.

Броневичок остановился за три метра от них. Открылась пассажирская дверца. Из нее показался хорошо экипированный боец в бронежилете и с автоматом.

— Это вы спали под грузовиком? — Спросил он.

Петр с Мариной закивали.

— Извините, устали. — Ответил Петр.

— Наши сменщики вас видели, но останавливаться не стали. Сейчас на дороге опасно, можно нарваться на мародеров. — Военный посмотрел по сторонам.

Спрятаться здесь было абсолютно негде.

— Куда идете? — Спросил он.

— К вам, наверное. — Неуверенно произнес Петр.

— Вы что-то знаете про нас? — Спросил военный, пытливо разглядывая незнакомцев.

— Мы шли по восстановленной дороге. — Пояснила Марина. — Ее же не просто так делали.

— Совсем не просто так. Вы по образованию кто? — Неожиданно поинтересовался мужчина.

— Архитекторы. — Ответил Петр.

— Оба что ль?

— Да.

— Работали по специальности?

— Больше десяти лет.

— Короче, мы поехали по маршруту, я передам в штаб про вас и на обратном пути, если дадут добро, подберу вас. Если не дадут, идти дальше не стоит. У нас строгий отбор и кормят только тех, кто может принести пользу. — Пояснил военный.

— А можно узнать, вы говорите про военную часть или что-то большее? — Поинтересовалась Марина.

Военный усмехнулся.

— Что-то большее. — Ответил он и вернулся в машину.

Броневик проехал мимо, оставив после себя запах сгоревшей солярки. Петр проводил его взглядом, облегченно выдохнул и произнес:

— Идти дальше не стоит. Нас либо подвезут, либо мы пойдем назад, и не стоит наматывать лишние километры. Галоши сейчас на вес золота, надо беречь.

Марина согласилась с мужем. Мышцы ног не успевали отдыхать, щиколотки распухли с непривычки, а стопы болели. Любая остановка воспринималась, как благословение свыше. Она села на влажную дорогу и с блаженным видом вытянула ноги вперед.

— Как я мечтаю о любой кровати, хоть сколоченную из горбыля, но застеленную сухой постелью. Чтобы спать на ней от отбоя до подъема. — Марина подняла глаза к небу и зажмурилась.

— Ну, честно говоря, во всей этой истории отсутствие жестких графиков меня устраивает больше всего. Наверное, у меня в роду были цыгане. — Пошутил Петр. — Если нас возьмут на работу опять начнутся дэдлайны, авралы, чрезвычайные ситуации и прочие прелести трудового рабства.

— О, ну, конечно, рыскать по сгоревшему миру в поисках еды намного веселее. Сегодня ты съел, завтра тебя. — Марина рассмеялась.

— Нет, я даже не думаю, чтобы выбрать бродяжничество вместо строго графика и жесткого подчинения. У нас цель получить информацию о месте, где мог приземлиться твой отец и дать информацию о себе. И вообще шире понять, что произошло в глобальном мире. Пока что мы с тобой знаем только то, что видели своими глазами. Вдруг существуют островки, которые чудом обошла катастрофа. Волны не так наложились или ветер сдул пекло в сторону, мало ли.

— А у меня дальше сухой кровати и душа фантазия не распространяется. — Марина хитро посмотрела на мужа. — Из-за того, что мы с тобой постоянно уставшие и грязные страдает либидо.

— Мое либидо не страдает от таких мелочей. — Петр завертел головой. — Кстати, мне кажется мы тут одни.

— Ой, ну тебя, похотливое животное. — Жена рассмеялась.

— Тогда, предлагаю перекусить. — Петр вынул из рюкзака колбасу и принюхался к ней. — Кажется, и эта умерла. — С огромным сожалением выбросил ее в грязь на обочине. — Осталось только НЗ.

— Давай НЗ. Будем считать, что следующий наш обед состоится в казенной столовой.

Они перекусили сухими мясными чипсами, очень солеными, но вкусными. Петр пристроился к рюкзаку и задремал. Марина добровольно решила караулить сон мужа. Вскоре показался броневик, возвращающийся назад.

— Петь, проснись, едут. — Она толкнула мужа.

Петр резко открыл глаза и встал.

— Не заметил, как уснул, старею что ли. — Он похлопал себя по щекам. — Сколько времени прошло.

— Около часа, мне кажется.

— Это примерно километров тридцать отсюда. Интересно, куда они ездят?

— Сейчас спросим.

Броневик резко затормозил, собрав под колесами сырую землю. Открылась дверца и из нее показался тот же военный. На его лице играла довольная улыбка.

— Ну, бродяги, вам повезло. Начальство дает добро. Говорит, архитекторы нужны. Полезайте в отсек.

— С вещами? — Спросил Петр, немного растерявшись.

— С вещами. Оружие есть?

— Только травмат. — Петр вынул его из кармана.

— Давай мне. Там он тебе не понадобится. У нас любое оружие внутри убежища запрещено.

Петр отдал пистолет. Помог Марине забраться в высокий проем, забросил свой рюкзак и забрался сам. Пассажирский отсек представлял собой пространство с подпружиненными сиденьями по бортам. Посередине салона стоял еще один военный, управляющий вручную пулеметной установкой в башне. Он опустил голову вниз и поздоровался.

— Привет, туристы. Добро пожаловать в коллектив.

— Привет. — Поздоровался Петр.

— Здравствуйте. — Марина кивнула. — Уютно у вас тут.

— Это наш дом на колесах.

Броневик тронулся и поскакал по кочкам. Петр смотрел в лобовое стекло, заинтригованный тем, что предстояло увидеть. Ехали около часа, дважды съезжая с дороги, чтобы объехать разломы. В одном месте чуть не забуксовали. Умелый водитель вовремя подоткнул блокировки мостов и пониженную передачу. Надсадно воя двигателем, с черепашьей скоростью, броневик выбрался из грязи.

— Два раза засыпали яму гравием. Уходит как в бездну. — Пояснил стрелок. — В следующий раз уже не проедем.

Петр закивал. Мир приходилось изучать заново и развиваться вместе с ним.

Впереди, чуть ниже общей местности, показался огороженный прямоугольник территории с вышками для часовых. В центре виднелись два узких возвышающихся над остальными серых здания, напоминающих надшахтный копёр. Рядом располагались и другие здания, со следами пожара и некоторые без крыш. Здесь было очень много различной работающей техники, кранов, экскаваторов, грузовиков.

— Удивлены? — Поинтересовался военный, который пригласил их.

— Да. — Честно признался Петр. — Здесь находятся подземные хранилища?

— И не только хранилища. Скоро сами все узнаете.

Броневик остановился перед воротами. Двое часовых проверили салон машины, и разрешили проезд. Петра и Марину подвезли к оборудованному скамейками участку, где уже находились восемь человек, пять мужчин и три женщины.

— Так, меня зовут капитан Ефимов. Когда вас спросят, кто привез, назовите мою фамилию. — Попросил он. — Мне зачтется в послужной список.

— Хорошо. — Пообещал Петр. — Непременно сообщим, фамилия запоминающаяся.

Он помог Марине выбраться из броневика и забрал вещи. Народ на скамейках с интересом рассматривал их.

— Доброго дня. — Поздоровалась супруга первой. — Здесь что, карантин?

— Типа того. — Ответил мужчина в камуфляжной куртке и джинсах. — Отстойник для новичков. Ждем, когда освободится человек, занимающийся трудоустройством. Говорят, тут работы непочатый край, всем некогда. А вы по профессии кто?

— Архитекторы. — Ответил Петр. — Оба. А вы?

— Я агроном тепличного хозяйства. — Ответил мужчина. — Собственно, потому и оказался здесь, что у нас большое подземное овощехранилище.

— А здесь вообще что? — Поинтересовалась Марина.

— Да кто знает. — Женщина в грязной куртке с капюшоном развела руками. — Ко мне приехали намеренно и больно-то не спрашивали, хочу я ехать к ним или нет. Ничего не объясняли, только дали понять, что все очень, очень серьезно.

— А вы кем работали?

— Начальник химической лаборатории при нефтегазовом институте.

— Выходит, тут собирается костяк специалистов определенного рода. — Произнес мужчина в клетчатой кепке и резиновых сапогах. — А я инженер-конструктор. Моя специальность многотопливные движки, в основном поршневые. Но мне кажется, что скоро придется переучиваться на паровые. Без точных станков мы мало что сможем сделать.

— А чем топить паровые котлы? — Поинтересовался мужчина в непромокаемой накидке.

— Углем, как обычно. — Ответил инженер-конструктор.

— А где его взять, и как доставить в настоящих условиях?

— Это не моя специализация. Уголь никуда не делся, пусть думают, как добыть и привезти. Кстати, вы в курсе, что атомные электростанции, которые не успели заглушить, скоро начнут взрываться? — Инженер осмотрел коллектив. — Так что будьте внимательнее, когда почувствуете во рту металлический привкус.

— Хватит пугать, а? — Попросила женщина в грязной куртке. — От этих катастроф не успели отойти. Не хватало еще радиации.

— Я просто предупредил. — Инженер изобразил свое отношение к поданной информации закатыванием глаз под лоб.

Со стороны ближайшего копёра в сторону «отстойника» направились двое военных. Судя по уставшим лицам, работы у них действительно было невпроворот. Они подошли к скамейкам. У более коренастого на погонах светились майорские звезды. Он вынул из подмышки папку и пробежался по ней глазами.

— Архитекторы у нас кто? — Спросил он, разглядывая людей.

— Мы. — Петр поднялся и положил руку на Марину.

— Собирайтесь. Сейчас вас покормят, дадут принять душ и сразу к делу.

— Какому? — Спросила Марина.

— Увидите. Считайте, что это экзамен на возможность остаться. Лейтенант, забирай их. — Распорядился майор.

— А вещи? — Спросил Петр, указав на сумки.

— С собой.

Петр с Мариной, сильно взволнованные казенным обращением и будущим экзаменом, направились следом за молодым военным.

Глава 16

— После того, как Максим столько носил меня на руках, я просто не могу не принять его предложение. — Гуля громко рассмеялась, протянула руку и отставила безымянный палец для кольца.

Ее округлившийся животик уже виднелся через одежду. Жители Екатеринославки решили, что им не хватает праздников и надо бы устроить настоящую свадьбу. Склонили Макса к предъявлению официального предложения руки и сердца, чем он был крайне смущен. До наступления активной фазы сельхозработ оставались считанные дни, и людям хотелось, прежде чем впрячься в оглобли, успеть, как следует повеселиться.

Весна началась в феврале. Люди боялись, что она нагрянет дружно и смоет поля вместе с озимой пшеницей, но тепло приходило постепенно. Заледеневший слоями снег таял медленно, вода успевала впитываться в почву, совершенно не промерзшую за зиму. Игнат начал переживать за выпревание посевов от скопившейся влаги и плохой аэрации и даже полез раскапывать сугробы, чтобы убедиться в этом. Переживания оказались напрасными. Нижние слои снега держали пшеницу в ледяном скафандре, оберегая от раннего пробуждения и вымокания. Хотелось молиться всем богам за то, что ситуация складывалась благоприятным образом.

Вулкан молчал всю зиму и не проснулся к весне. Илья с Дашей ходили к нему, убедиться, что вылившаяся на поверхность лава твердеет. По крайним слоям застывшего удивительными конфигурациями камня можно было спокойно ходить. Даже на ощупь руки они не были теплыми. Ближе к жерлу, курившемуся вулканическими газами, температура слоев росла, разогреваясь до температуры горячей сковороды. Попавшая на них вода со свистом испарялась.

— Пройти можно будет не раньше середины лета и то если вулкан не очнется. — Предположил Илья.

Даша уже не спешила и была рада тому, что Илья сам пожелал вернуться домой. За те семь месяцев, что прошли с последней катастрофы, время стало восприниматься иначе. Из-за того, что дорога предстояла долгая, спешка ушла. Торопливость осталась в прошлом, как качество той эпохи, когда хотелось все делать по-быстрому.

Местность вокруг вулкана зазеленела намного раньше остального «Затерянного мира», а к апрелю по краям склона зацвели одуванчики. Даша хотела сделать из них венок себе и Гуле, чтобы выглядеть на свадьбе нарядно, как невеста и свидетельница, но вспомнила предупреждение Игната, что рвать цветы в ближайшие годы категорически запрещено.

Народ на свадьбе веселился, как будто алкоголя у них было хоть залейся. На самом деле его не было совсем. Молодым освободили самый шикарный номер для брачной ночи. Максим протестовал, показывая на живот молодой супруги, что формальности им не особо нужны, но народ желал, чтобы все прошло традиционно. Это желание проистекало от ностальгии, от благодарности природе за то, что она отнеслась к ним милостиво, от внутренней потребности сохранить чистоту, проецирующуюся на их дальнейшую судьбу.

— Сами того не желая, мы тянемся к благочестию. — Заметил на следующий день после свадьбы Матвей Леонидович, осматривая с Александром, Геннадием и Ильей технику, которую можно было использовать на посевной. — Я уверен, что в нас заложена программа, которая отвечает за мораль. Когда людей остается мало, она наоборот, становится выше, а когда много, мораль сильно проседает. Большое количество людей провоцирует внутри общества токсичное поведение.

— Выходит, чтобы мораль оставалась на высоком уровне, людей должно быть мало. — Решил Геннадий.

— Выходит так. — Ответил Матвей. — Сами видите, никаких склок, никаких обид, мы все дружный коллектив. Даже в семье такого отношения не всегда добьешься.

— А как же люди, которые живут за пределами «Затерянного мира»? — Спросил Илья. — Они почему не стремятся к благочестию?

— Да дураки. — Не сдержался Геннадий. — Пока они не вымрут, там порядка не будет. — Он указал рукой в сторону разлома.

— Может ты и прав. Люди с образом мышления, который подразумевает хапать всё, до чего дотянутся, просто так не сдадутся. Они всё равно скоро все погибнут. Народ должен прозреть, взять в руки оружие и уничтожить гнилые порождения прошлого. — Пафосно произнес Матвей. — Сейчас никакой неприкосновенности ни у кого нет. В наших деревнях произошел какой-то уникальный случай, потому бог и отделил нас от остального мира. Ни одной подлой твари с нами не оказалось, даже удивительно.

— Заболотный пытался бузить первые два месяца, воду мутил, людей подговаривал, но никто не повелся. — Напомнил Геннадий.

— Вот и я о том. Мы проявили благоразумие, не поддавшись на провокации. А это дорого стоит. — Матвей воздел указательный палец к небу. — Главное, вовремя остановиться, чтобы не заела гордыня. А то решим, что мы небожители Олимпа, а не крестьяне «Затерянного мира».

— Как только появится гордыня, Господь нашлет нам неурожай. — Произнес Александр, копаясь в недрах ржавеющей сеялки. — Ну-ка, философы, подавайте ключи.

За неделю ему удалось уменьшить размер сеялки до приемлемого для конной тяги уровня. Макарке предстояло сеять пшеницу и ячмень. Кукурузу сеяли вручную, каждое семечко отдельно. Большая часть поля под нее была рассчитана на зеленую массу и небольшая, порядка половины гектара, на зерно. Практика показала, что одному Макарке с задуманными объемами работ не справиться. Опять пришлось таскать за собой переделанные культиваторы, а детям сеять зерно.

Как только установилось тепло, скотину выгнали в уличный загон. Она там находилась круглосуточно. Солнце быстро вернуло им здоровье, а в тоннелях штольни, наконец, посвежело. В марте появился первый теленок. Родившей корове увеличили пайку, чтобы она смогла его выкормить. Чтобы как-то занять большие четырехкамерные желудки объемом к зерну добавляли мелкую деревянную стружку. Доски вынимали из обвалившихся погребов, и нередко вместе с ними получалось найти уцелевшие банки с консервацией. У одной коровы случился аборт. Теленок оказался с неразвитой головой. Остальная скотина в течение весны разродилась нормально и принесла здоровый приплод, несмотря на острую нехватку пищи.

Гуля смотрела на коровье потомство с нескрываемым страхом, представляя, что ее ждет не самая простая процедура. Максим успокаивал молодую жену, рассказывая, что все женщины рожали и что это нормальное явление для их организма.

— Хорошо говорить мужчинам, которых не ждут роды.

— Тебе пуля ногу насквозь прострелила, что какие-то роды. — Попытался Максим найти убедительные доводы. — Ты у нас будешь рожать, как из пулемета, пока пятерых не родим.

— Вот спасибо за поддержку. — Гуля не особо обрадовалась таким перспективам. — Если бы Дашка была беременной, мне было бы проще. А потом наши дети были бы ровесниками и друзьями. Жаль, что они не передумали уходить.

— Согласен. Нам их будет не хватать. Могли бы и породниться через детей. — Максим вздохнул. — Но когда они доберутся, то непременно найдут наших родителей и доложат, что мы живы.

— Моим нет. Я видела их во сне. Они просили у меня прощения, и чтобы я отпустила их. — Гуля вытерла слезу. — Я отпустила.

— Может, мы потому и не хотим идти домой, что в этом уже нет смысла. Я почему-то чувствую, что мои тоже погибли. — Максим обнял жену. — Но мы то есть, значит, род продолжается. — Он нежно погладил её живот. — Пять Максимычей, как минимум.

Как только посевная закончилась, из двух деревень собрали отряд, чтобы обойти весь периметр «Затерянного мира». Хотели убедиться, что нигде не появилось прохода. Экспедицию возглавил Геннадий, душа которого томилась однообразным трудом. Не было их три дня и народ даже начал волноваться, но по возвращении они объяснили, что имеет место разрушение склонов разлома из-за огромного количества стекающих потоков. Они же, собираясь в озера и ручьи, препятствовали маршруту.

— Если не станем высаживать деревья по берегам оврагов, то скоро они проточат землю до такой степени, что мы не сможем заниматься сельским хозяйством и свободно перемещаться по нашей территории. — Заявил Геннадий. — Надо самим выращивать саженцы и укреплять ими склоны.

— Пока что у нас из саженцев только плодовые деревья. — Напомнили ему. — И то, росточки с палец длиной.

— Ну, пару лет потерпим. — Смягчился Геннадий.

— А что, чужих следов не видели? — Спросила Мария Алексеевна.

— Их тут быть не может. Официально заявляю, прохода нигде нет. Вулкан еще пыхтит, да и кто в своем уме решится через него топать. Там от одного вида бежать хочется. В этом плане переживать не о чем.

— Я могу сделать такие выводы. — Игнат решил обобщить итоги экспедиции. — На ближайшие два года у нас планы сугубо рабочие, как вырастить урожай, как собрать и как сохранить. Никакие внешние обстоятельства, кроме непогоды, нас волновать не должны. На всякий случай попрошу, чтобы не отпускали детей к разломам и сами не ходили. Неизвестно, какой они глубины, и до каких пор края их будут осыпаться. Мне вообще кажется, что разломы это новые русла рек, которые наполнятся водой лет через сто или двести.

— К тому времени пшеница станет не сортовой. — Заметил Владимир Протасов. — Надо что-то думать о селекции, иначе, сколько засеем, столько и соберем.

— Есть тут среди нас селекционеры? — Спросил Игнат. — Нет? Я так и думал. Значит, будем скрещивать самостоятельно, тычинками в пестики и наоборот. Тут у нас еще лет пять-семь на эксперименты. Картошку, чтобы не выродилась, будем размножать семенами. Так и болезни не передаются и сортовые качества не портятся. Матвей Леонидович, что у нас с овощами?

— Взошли, тянутся к солнцу. Подпитываем органикой собственного производства и водой из долины гейзеров.

— А что с сорной травой?

— Маля херба цито кресцит. — Громко произнес Заболотный. — Сорная трава быстро растет. Это латынь, если что.

— Умник.

— Растет трава. — Ответила Протасова Ольга. — Я насчитала двадцать четыре вида разной.

— Вот, как хорошо, что поля у нас были сорными, а пшеницу не успели подработать. — Заметил Игнат. — Даст бог, восстановим экологию. Э-хе-хе, птиц бы и насекомых еще раздобыть.

— Ну, мух-то у нас полно. Только они на цветы не привыкшие садиться.

— Кстати про животных. — Геннадий поднял руку. — Мы видели норы, похожие на сусличьи. Не знаю, что они ели, но зиму, кажется, пережили.

— Они нам теперь всю пшеницу подъедят. — Расстроился Игнат. — Придется их выливать.

— Вряд ли. Это было за пять километров от нашего поля, если не больше.

— Тут надо больше крыс бояться, которые в деревне размножились. Вот они реально могут нам весь урожай испортить. — Заметил Геннадий. — Мой Бывалый один уже не справляется. Надо пацанов озадачить и премировать их чем-нибудь.

— Кстати, крысы могли бы нам решить проблему белкового дефицита. — Высказался Матвей Леонидович.

— Крысы? — Переспросила Мария Алексеевна.

— Да, а что такого? В нашей ситуации гастрономическая избирательность прямой путь к гибели. Потом еще и памятник им поставим.

— Из их костей. — Мрачно пошутила директор штольни.

Весна выдалась теплой и солнечной. Растения сразу пошли в рост, но с конца мая зарядили дожди. Высокая тонкая соломина озимой пшеницы, изнеженная теплой и сырой погодой не выдерживала массы формирующегося колоса и заваливалась. Посевы полегли. Пришлось срочно придумывать способ поддержать ее. В дело пошли все веревки, какие только смогли достать, распускали навязанные зимой носки, старые кофты, поснимали электрические провода, размотали корды сгоревших тракторных колес.

— Слишком хорошо, тоже плохо. — Заявил Игнат, глядя на странно выглядящее поле, в веревках крест-накрест. — Все же морозец в марте был необходим.

— Если все лето так будет лить, яровая пшеница или ячмень могут прорасти в колосе. — Произнес Владимир Протасов. — Урожая, считай, не получим.

— Только не надо каркать. — Разозлился Игнат. — Без твоих завываний тошно.

От него только ушла атаманша Вера Петровна с «аудиторской» проверкой состоятельности контрагента. Полегшие посевы не очень понравились ей. Она любила торговаться и намекнула, что если урожай получится плохим и ее курам достанется меньше ожидаемого, то договоренности придется пересмотреть.

— Вместо того чтобы войти в положение и помочь, ты начинаешь строить стены. У нас и так места мало. — Упрекнул ее Игнат. — Завтра пришли десять человек, будем опылять колоски. Сырая безветренная погода не способствует опылению.

— А как это опылять? — Не поняла она.

— Эх ты, бухгалтерская душа, дебет-кредит. Вручную, кисточкой из собачьей шерсти.

— Ты не шутишь? — Вера Петровна не поверила.

— Я что, похож сейчас на комика, который пытается тебя рассмешить? Приходи на собрания, на работы, чтобы понять, как нам дается каждый килограмм пшеницы.

— Ну, вы к нам тоже не особо ходите. Так что по нулям.

— Тебе, Вера Петровна, только таблицы сводить по нулям. Ладно, будет тебе урожай, как обещал. Пришло время шевелить мозгами и учиться.

— Вот именно. Это от химии и ГМО мозги не соображали. — Решила Вера Петровна.

— Конечно от них. — Согласился Игнат.

К началу лета скотина ожила. Появилась трава, добавившая коровам надои и позволившая четырехкамерному желудку заработать естественным образом. Подкашивали и озимую пшеницу с самых проблемных участков. Затем пошла кукуруза, прущая в зеленую массу, как никогда. Напряженность, вызванная тяжелым периодом отсутствия кормов и ожиданием гибели скотины, ушла. Народ вздохнул спокойно и заработал товарооборот с новой силой. В штольне появились яйца в достаточном количестве. Уже можно было мешать липучку с сырым яйцом, присаливая блюдо. Получалось питательно и вкусно.

В июне дожди притихли, подул суховейный юго-восточный ветер, подсушивающий озимые к сроку. Ручное опыление сработало как надо. Колоски стояли плотно набитые зерном. Соломы тоже обещало получиться достаточно. Кукурузу силосовали в ямах, чтобы сохранить ее надолго. Дети, впервые попробовав силос, полюбили его. На фоне пресной еды, он показался им деликатесом, имеющим экзотический вкус.

В середине июня у Максима и Гули родилась дочь. Роды прошли нормально. Из Можайкино пришла фельдшер и приняла роды. Это был первый человек, рожденный в «Затерянном мире». Девочку назвали Софьей. Внешне, она была больше похожа на мать, те же черные глаза, маленькие уши и небольшой носик, но от отца ей досталась форма головы и губы.

Даша ждала этого момента, чтобы снова начать разговоры о том, что им нужно идти. Однако Илья решил повременить и помочь собрать озимую пшеницу, чтобы не стыдно было попросить с собой еду. В промежутках между работами, Илья ходил к вулкану, проверить, насколько безопасно пересечь его. Дожди охладили камень почти на всей поверхности, но были места, где еще невозможно ступать даже в обуви. Времени дожидаться благоприятной температуры поверхности не оставалось. Половина лета прошла, впереди маячила скорая осень, дожди, распутица.

Илья и Даша решили сказать всем, что они уходят утром в воскресенье. Как ни странно, но легче всех эту новость восприняли друзья. У них теперь был ребенок и все мысли и заботы вертелись вокруг него. С рождением дочери Максим и Гуля сильно изменились. Перешли на новый уровень, стали родителями, что автоматически снизило им потребность в общении с друзьями. Всё складывалось так, чтобы никто особо не переживал расставание.

Илья за день до объявления о своем уходе отправился в Можайкино и обменял трофейное ружье, к которому ни у кого не было патронов, на доску. Распилил ее на части и сделал для обуви расширители. Они должны были увеличить площадь опоры, чтобы не провалиться туда, где корка лавы могла оказаться тонкой и предохранить ноги и обувь от перегрева.

В дорогу Илью и Дашу собирали всей общиной. Равнодушных не было. Кто-то критиковал их и считал поход смертельно глупой затеей, а кто-то искренне желал им вернуться домой и дальше жить так, как живут они в «Затерянном мире». К последним относился Матвей Леонидович. У него был интерес, чтобы ребята добрались до военных и сообщили, что он и Тимофей живы и дали координаты. Игнат и некоторые другие жители отнеслись к этой просьбе скептически.

— Не надо, чтобы кто-то знал о нас. По крайней мере, в ближайшие лет пять. — Решил глава общины. — Вдруг, информация уйдет дальше, и сюда полезут все кому не лень. Узнают, что вулкан стал мостом и попрут. А что мы им сделаем?

— Они слишком далеко отсюда. И те, кто могут нам навредить, вряд ли слушают каналы военных. — Привел Матвей свои аргументы. — Илья нам рассказывал, что у Краснодара военные наоборот, наводят порядок. Я считаю, что мы можем обрести защиту, если дадим о себе знать.

Сошлись на том, что Илья самостоятельно должен был принять решение сообщать о «Затерянном мире» или нет по личной оценке людей.

— Но если вы вдруг попадете к каким-нибудь бандитам, о нас ни слова. — Предупредил Игнат.

— Само собой. — Илья понимал, кому и о чем можно рассказывать. — Надеюсь, что за зиму их количество сильно убавилось.

Из оружия ему вернули автомат, добытый в бою, и два магазина патронов, трофейный нож и специальное шило для скрытого ношения. Оно крепилось к запястью под одежду. Шило взводилось пружиной и защелкивалось замком. Активировать его в боевое положение можно было ударом внутренней стороной запястья по коленке. Важно было при этом держать ладонь вытянутой, чтобы шило не воткнулось в пальцы. Ладонь сжималась в кулак, а пятисантиметровый шип торчал промеж среднего и указательного пальцев. Александр, собравший этот механизм по собственной инициативе, назвал его оружием последнего шанса.

Жители скинулись едой и одеждой. Матвей Леонидович пожертвовал любимые кирзовые сапоги. Даше нашлись крепкие ботинки больше на два размера. Солома набитая внутрь, сделала их по ноге. Из еды собрали давленой пшеницы, чтобы по дороге готовить липучку, десяток яиц, силос, несколько незрелых кукурузных початков и саму липучку, замешанную с молоком и яйцом. Но это было на первый день, потому что такая еда портилась быстро.

Вышли Илья с Дашей на рассвете. Прощание с Максимом и Гулей прошло тяжело. Девушки плакали, понимая, что больше никогда не увидятся. Максим проводил их за километр от штольни.

— Ладно, народ, желаю вам добраться до Оренбурга без приключений. Мы с Гулей будем молиться за вас каждый день, а вы там не лезьте никуда без ума. — Он посмотрел на Дашу, как будто это предупреждение адресовал в первую очередь ей. — Слушайся Илью.

— Конечно, я теперь девушка ученая, буду слушаться того, кто умнее. — Согласилась Даша. Поцеловала Максима в щеку. — Береги Гулю.

— Конечно, буду беречь. Тут ей конкуренток нет.

Они немного постояли, не зная что еще сказать, но не желая просто так разойтись.

— Ладно, Макс, долгие проводы, лишние слезы. — Илья протянул руку. — Доберемся, найду твоих родителей и сообщу, что ты жив, а они уже дед и бабка.

— Спасибо, Илюх. Всё, давайте, ни пуха, ни пера, ни гвоздя, ни жезла, ни бандита, ни разлома.

— Пока.

Илья с Максом обнялись, похлопали по плечам и разошлись. Сопровождающий процессию Геннадий, обогнавший их на Макарке на пару сотен метров вперед, вернулся.

— Надо спешить. — Поторопил он. — Что-то мне нравится, как ведет себя вулкан. Дымок черный пускает. Не к добру.

Илья с Дашей прибавили шаг. Алабай Бывалый лениво бежал рядом, низко держа нос и часто останавливаясь, чтобы что-то обнюхать или пометить. В утренней дымке начинающегося рассвета черная полоска дыма выделялась отчетливо. Вчера ее точно не было.

— А может, останетесь? — Спросил Геннадий. — Не стоит игнорировать знаки.

— Если нам суждено остаться, то извержение начнется до того, как мы дойдем до него. — Решила Даша.

— Как знаете. — Пастух пожал плечами. — Был я в вашем Оренбурге. Служил срочку в Тоцке, а нас пару раз возили в областной центр на концерты. Ничего особенного, город как город.

— Дело не в городе. — Ответил Илья. — Внутренняя потребность сообщить родителям, что мы живы. Душа не на месте и будет не на месте всегда. Не хотелось бы прожить с этим ощущением всю жизнь.

— Понимаю. У Матвея та же проблема, но он как-то смог сам с собой договориться.

— Не договорился он, мучается от неизвестности. У него другая проблема, непонятно куда идти, и страх потерять внука на этом пути. — Пояснил Илья, имеющий пару бесед по душам с Матвеем Леонидовичем.

Солнце полностью вышло из-за горизонта, когда они подошли к ноздрястому каменному полю застывшей лавы. Из жерла вулкана поднимался дым, а под ногами чувствовалась мелкая вибрация. Бывалый не стал подходить близко и смотрел на глупых людей издалека. Илья вынул приготовленные деревянные подошвы и принялся подвязывать их вначале Даше, затем себе. Прошлись на пробу. Застывшая лава издавала громкие звуки, напоминающие ходьбу по колотому стеклу.

— Ну, Геннадий, спасибо, что проводил, дальше мы сами. — Взволнованно произнес Илья.

— Нет уж, я дождусь, когда вы перейдете на ту сторону. — Геннадий взял Макарку под уздцы. — У меня такое задание.

— Ясно. Ну, тогда наблюдай. Всего хорошего. — Илья помахал рукой.

— Желаем «Затерянному миру» процветания. Будем скучать. — Даше тоже помахала на прощание.

Илья взял ее за руку, и они пошли по шумной поверхности остывшего вулкана. Обойти жерло решили по правой стороне, как более высокой. Опасная зона простиралась длиной в полкилометра. Илье хотелось пройти ее на максимальной скорости. Черный дым нервировал его, создавая ощущение горящего бикфордова шнура, ведущего к пороховой бочке.

Чем ближе к эпицентру они подходили, тем явственнее передавалась дрожь. Воздух впереди плыл от жара, исходящего из недр. Солнце неравномерно отражалось в подвижных слоях, создавая поразительную ажурную игру света. Они доходили до этих мест и раньше, и ничего из того, как было, не поменялось. Огромный слой раскаленного камня внизу мог годами держать поверхность в горячем состоянии.

Стало жарко. Илья прикрыл лицо заранее приготовленной маской, чтобы не вдыхать раскаленный воздух. Черный хвост поднимающегося дыма находился ровно слева. Они достигли середины пути, самого горячего места. Любая остановка здесь грозила им последствиями. Запахло горячей одеждой и деревом. Деревянная подошва как будто начала дымиться.

По поверхности пробежала ощутимая дрожь. Вулкан ухнул и выплюнул вверх малиновый сгусток дымящейся лавы. Он упал в паре сотен метров позади и пробил собой застывший слой. По поверхности пробежала волна, ломающая ее. Из всех трещин потянулся дымок. К счастью волна быстро угасла в вязкой лаве, не достав до ребят. Но это подстегнуло их резко ускориться.

Через триста метров температура начала ощутимо снижаться. Однако ноги еще горели. От деревяшек поднимался сизый дымок. Вулкан не собирался утихать. Его снова сотрясло, и в этот раз он вздыбился краями жерла. Наружу громко вылетело облако дыма и пыли. Илья и Даша припустили, не помня себя от страха. Им казалось, что края разлома обрушатся раньше, чем они успеют до них добежать, и окажутся запертыми на извергающемся вулкане без всякого шанса на спасение.

Последние метры дались очень тяжело. Застывший камень, больше похожий на стекло, начал растрескиваться от толчков. Края щетинились зазубренными лезвиями, грозя располосовать руки и тело при падении. Только когда Илья и Даша ступили на землю, они позволили себе немного сбавить шаг, но не остановиться. Хотелось уйти как можно дальше от разлома, чтобы не оказаться рядом, когда он начнёт осыпаться.

Они остановились через километр. Геннадия, естественно, с такого расстояния они уже не увидели. Хотелось думать, что он зафиксировал их удачный переход и вернется в «Затерянный мир» с хорошей новостью.

— Ну, Дарья, поздравляю нас с переходом через вулкан. — Илья поцеловал подругу.

— Похоже, он решил закрыть единственные ворота на ту сторону. — Подруга вытерла пот со лба. — Символично, что это случилось именно сегодня. Мы единственные, кого выпустили оттуда. Значит, так было задумано свыше и нам повезет.

Вулкан снова громко выстрелил, оповещая округу о своем строптивом характере. На поверхность выплеснулась раскаленная лава и медленно потекла под уклон. Илья вынул из рюкзака старую карту, чтобы понять, куда держать путь. Он помнил ее в деталях и мог не смотреть, но так ему казалось правильнее и надежнее. Илья чувствовал себя путешественником, или даже первооткрывателем, открывающим давно известные места заново.

— На ближайшие двадцать километров нет ни одного поселка и ни одной дороги. — Напомнил он.

— Так даже лучше. Пока у нас есть еда, я не хочу ни с кем встречаться. — Призналась Даша.

Илья снял с себя, затем с подруги деревянные подошвы, потемневшие и располосованные острыми краями вулканической корки. Убрал их в рюкзак.

— На всякий случай. Неизвестно, что нас ждет. — Пояснил он свой поступок. — Можем еду согреть или сами согреться, если до зимы никуда не доберемся.

— Типун тебе на язык. Обязательно доберемся. — Даша возмущенно вытаращилась на Илью.

— Это как вариант. Всегда надо держать в уме худший, чтобы быть к нему готовым.

— А лучше оставаться на позитиве, чтобы вселенная их тебе не подсовывала. — Сумничала Даша.

Илья иронично закатил глаза.

Несмотря на довольно тяжелое расставание и первые этапы начала путешествия, далее все пошло как по маслу. Земля оказалась твердой и почти сухой. Трещины попадались редко. Их вообще почти не наблюдалось в окрестностях большого разлома. Грязевые вулканы засекались издалека. С ходу Илье с Дашей удалось преодолеть километров пятнадцать, прежде чем они решили позавтракать.

Место выбрали у озера, появившегося, судя по всему, после таяния снега. К нему вели борозды начинающихся оврагов, оставленные вешними водами, сходящими со склонов. В одном месте, где борозды оказались глубиной в половину человеческого роста, зеленела растительность. Илья подошел, чтобы убедиться в этом. В застоявшемся воздухе овражка висел аромат зелени, которым хотелось глубоко дышать. Он пахнул прошлым, счастливым, беззаботным.

Даша вынула завтрак и выложила его на скатерть. Илья принес ей листочек какой-то травы, растер между пальцами и дал понюхать.

— М-а, — Даша закатила глаза, — мне кажется, это душица.

— Не могу представить, как семенам удалось пережить такое пекло. — Произнес Илья.

— Жизнь всегда найдет способ выжить. — Ответила Даша. — Помнишь, мы ездили в пещеру Подарок?

— Конечно, жутковатое местечко.

Пару лет до катастрофы они с Максимом и Гулей, наслушавшись восторженных отзывов знакомых о пещере, решили и сами посетить природную достопримечательность Оренбургского края. Ее особенностью было то, что она находилась не в горах. Вход в нее находился в небольшом углублении прямо в поле. Самыми запоминающимися эмоциями от посещения оказались страх, что они заблудятся в однообразных ответвлениях и приступы клаустрофобии в местах, где приходилось подлезать под нависающие глыбы.

— Представь, если она не завалилась после землетрясения, то в ней могли собраться и выжить все полевые животные и птицы, если бы им хватило ума туда забраться. — Предположила Даша.

— Им не хватило. — Решил Илья. — Разве что каким-нибудь насекомым или мышам.

— Да, жаль если так. Все-таки хочется верить, что в таких ситуациях проявляется божественная воля, берущая под контроль своих созданий. Без многообразия животного и растительного мира может не наладиться круговорот веществ в природе.

— Ничего страшного, будем бегать по полям с кисточками из собачьей шерсти и опылять цветы вместо пчел, пока природа не изобретет их заново. — Илья рассмеялся.

— Слушай, жизнь в деревне не прошла для нас даром. Я бы сама никогда не сообразила, что цветы можно опылять вручную. Деревенские жители намного сообразительнее нас в плане приспособленности к такой жизни.

— Крестьяне ближе к природе, потому и приспособленнее. — Илья зачерпнул рукой озерной воды и попробовал на вкус. — Ничего так, пить можно.

Они позавтракали, напились из озера впрок и пошли дальше. Издалека увидели серебрящуюся полосу, похожую на реку и долго не могли поверить, что это именно она, а не иллюзия. Водная преграда оказалась неожиданно широкой. На карте реки в этом месте не значились. Илья перепроверил. Да и не было сейчас рек в прежних руслах, прегражденных многочисленными разломами.

Вода в реке оказалась мутной, в многочисленных водоворотах, говорящих о неровном дне и быстром потоке. Илья разделся и зашел по пояс. Дальше глубина начинала резко увеличиваться. Переплыть с имуществом вряд ли бы получилось. Слишком далеко до другого берега и тяжело. Пришлось идти вдоль русла в надежде, что появится участок, подходящий для брода.

Жребий дал подсказку идти вверх по течению. Шли больше трех часов, пока не добрались до слияния двух рек. В этом месте потоки медленно и широко текли по равнине. В руслах виднелись многочисленные островки, говорящие о том, что здесь не очень глубоко. Илья проверил предположение. Так и оказалось. Они с Дашей перешли на другой берег. Устроили небольшой привал, отдохнули и двинулись дальше.

Пока никаких признаков живых людей им не повстречалось. От старого мира остались трактора, комбайны, прицепные устройства. Некоторые стащенные в овраги потоками весенней влаги. Там их ожидала скорая участь раствориться в земле, похоронив свидетельства существования развитой цивилизации. Жутковато выглядели опоры высоковольтных линий электропередач. Ржавые, местами покосившиеся на одну сторону, местами упавшие на землю. Илья собрал моток алюминиевой проволоки и повесил его на рюкзак, сам не зная для чего.

ЛЭП оказались идеальным проводником в мире без ориентиров. Они вели к одной из электростанций, расположенной на берегу Волги. По ним и направились. К вечеру идеальное путешествие нарушила приближающаяся гроза. Илья с Дашей предусмотрели ее, тем более что грозы случались неестественно часто для этих мест. Поставили самодельную палатку в стороне от металлических опор и низин. Как оказалось, не зря. Несколько молний ударили в опоры поблизости, вызвав яркие фейерверки разрядов. Конус столба, принявшего на себя разряд молнии, светился раскаленным металлом еще несколько минут.

Дождь оказался не таким страшным, как гроза. Начался с ливня, но не продержался и трех минут, перейдя на моросящий режим. Быстро утих, оставив после себя сильный запах озона и сырости. Илья с Дашей уснули и проспали до утра, встав сильно после восхода солнца. День обещал быть ясным и теплым. Сухой ветер дул с востока. Даша быстро приготовила завтрак, они перекусили и отправились дальше.

Удивительно, но здесь чаще встречались деревья, сохранившие стволы, как будто температура пекла была ниже. К слову сказать, это было свойственно только оврагам. На ровной местности стволы торчали обгорелыми пнями, как и везде. Кажущаяся безлюдность привела к беспечности. Илья потерял осторожность, и смело поднявшись на очередной невысокий холм, нос к носу столкнулись с троицей мужчин, ковыряющихся в недрах двигателя гусеничного трактора. От неожиданности замерли обе стороны.

Глава 17

Петр сразу понял, о чем с ними будут разговаривать, когда увидел внутренние разрушения шахты и коридоров, мимо которых они спускались на трясущемся в судорогах лифте. Землетрясение разрушило некоторые ответвления. Техника и десятки людей разбирали завалы, ставили подпорки и заделывали протечки водоносных слоев в стенах.

Лифт опустился на десять этажей вниз. На нижнем уровне все было немного иначе, чем в тоннелях, мимо которых проехали транзитом. Потолки выше, расстояние между стенами шире, по помещениям гулял сквозняк, явно искусственного происхождения. Майор вышел из лифта первым и придержал перед Мариной дверь.

— Томить не буду, есть повреждения стен и потолков. Хотим знать, насколько они опасны. Как распределяется нагрузка, откуда начать крепить и каким образом. — Военный вынул фонарь и направил его свет на ближайшую стену.

В ней явственно выделялась трещина, протянувшаяся от пола по всей высоте стены, прихватив и потолок. Ее края сочились влагой.

— Мы архитекторы, работающие немного с другим материалом. — Петр испугался, что ее компетенции не распространяются на рукотворные пещеры. — С бетоном, кирпичом, сталью. У них есть марки, характеристики, допуски. Это же камень, который даже не монолитен, а состоит из включений, делающих его свойства неравномерными.

— Понимаю, и даже предполагал, что вы вначале испугаетесь. Но сейчас с вами пообщается человек, которого поставили главным по восстановлению. Думаю, вы найдете с ним общий язык. — Военный повернул направо и направился меж двух рядов ящиков, составленных штабелями.

Петр успел прочитать надпись на них: «Росрезерв. Говядина тушеная».

— Так это склады Росрезерва. — Громко произнес он. — Нам даже предлагали их проектировать.

— Ну, вот, а ты говорил, что ничего не знаешь. — Обрадовался майор.

— Наша задача была не в том, чтобы придумать, как выпилить помещения в породе. Мы были больше по дизайну в привязке к системе вентиляции и транспортных коридоров. — Пояснила Марина.

— Пришли. — Майор постучал и сразу открыл дверь небольшое помещение, сколоченное из фанерных плит.

Внутри было тепло и сухо. За столом с лампой и ноутбуком нахмурившись сидел мужчина. Он поднял усталый взгляд на гостей и замер.

— Петр Васильев? — Он удивленно приподнялся.

Петр присмотрелся внимательно.

— Алексей из «Интехстрой». Завод по производству и полировке оптических линз. — Вспомнил он.

— И не только. — Мужчина вышел из-за стола и обнял Петра, как давнего друга. — Господи, спасибо, что я тебя знаю. — Обрадовался он. — Один тут, как перст, кручусь, верчусь. Спасибо, товарищ майор. На этих специалистов я могу рассчитывать.

— Слава богу. Они ведь чуть меня не отговорили. — Майор вынул платок и вытер лоб. — Я пошел?

— Идите.

Повеселевший военный покинул помещение. Алексей скинул со стула бумаги и поставил его Марине.

— Присаживайтесь.

— Спасибо. — Марина села и по привычке закинула ногу на ногу. Увидела свои калоши и убрала ноги под стул. — Извините, не было возможности подготовиться.

Алексей рассмеялся.

— Какая ерунда. Кому сейчас интересно, кто во что одет. Живы, и это самое главное. — Он немного смутился. — Извините, чтобы невзначай никого не обидеть, с вашими родными все в порядке?

— Не совсем. — Ответил Петр. — Сын гостил у деда в Ставропольском крае. У нас есть информация, что они взлетели на небольшом самолете после землетрясения, собираясь лететь к нам в Москву, но из-за пекла вынуждены были сменить маршрут. Последние переговоры с ними были где-то немного не долетая Волги. Скорее всего, сели там, где кончилось топливо. Что сейчас с ними, мы не знаем, но считаем, что все в порядке.

— Ясно, хорошо. У меня были претенденты на вашу должность, но у них такая глубокая депрессия, что они не смогли работать и ушли. Им все не в радость. — Пояснил Алексей причину вопроса.

— А у вас как? — Спросил Петр. — Мы тоже должны знать, чтобы не ранить нечаянно.

— Жена пропала. Вез детей домой, одного с тренировки, другую с танцев, потому и выжили. Машины Наташи возле дома не было, на работе тоже. Нет никакого предположения, где она могла быть. Очень хочется верить, что спаслась. — Алексей задумался. — Ладно, проехали. Прежде, чем говорить по делу у нас предусмотрены водные процедуры и обед. Идемте, провожу.

Все отдельные помещения были отремонтированы наспех. Где-то, как в душевых, о ремонте вообще не шло речи. Разрушившиеся перегородки между кабинками вынесли, а вместо них поставили деревянные ширмочки с полупрозрачными пластиковыми шторами. Однако теплая вода имелась, как мыло и шампунь. О большем после всего пережитого и не мечталось. Помимо этого, им принесли одежду, ужасные спецовки с надписью «Росрезерв». Марине она оказалась чуть великовата. Она выглядела, как шпана, выпрашивающая на вокзале мелочь.

— К твоим галошам одежда подходит идеально. — Поддел ее Петр.

— Можно подумать, тебя одели в смокинг. — Фыркнула супруга. — Я все равно чувствую себя так, словно собралась на бал. Интересно, чем будут кормить.

— Наверное, шампанским с икрой, но из консервных банок. — Петр хохотнул. — Я видел говяжью тушенку, когда мы повернули к кабинету Алексея. — Он немного отвлекся, продевая пуговицы в узкие прорези. — Понимаешь, как тесен мир. Мы знаем Алексея и могли проектировать эти помещения. Мы как будто идем по определенным чекпоинтам заранее определенным судьбой. Все началось с Игоря, который надоумил нас покинуть офис. Потом пистолет в машине, грузовик с колбасой, аэродром с информацией о самолете Матвея Леонидовича, колодец, дорога к этому месту, Алексей. Судьба намеренно нас вела от одной точки, к другой, чтобы мы выжили.

— Мы могли бы поступить иначе и что, это уже не считалось бы чекпоинтом? — Поинтересовалась Марина.

— Не знаю. Если бы мы пошли по «Эм-четыре» то сюда бы точно не попали.

— Архитекторы, вы помылись? — Раздался из-за стены голос незнакомого мужчины.

— Да. — Ответил Петр.

— Я провожу вас в столовую.

— Мы уже идем. — Петр так и не застегнул половину пуговиц, не осилив продеть их в петельки.

Столовая находилась этажом выше. На него вели ступени, по которым текла вода.

— Везде трещины. При строительстве пришлось изолировать от шести водоносных слоев. Хорошо, что в породе после землетрясения нарушился нормальный поток, иначе дела обстояли бы гораздо хуже.

— Еще хуже было бы, если под нами образовался приличный разлом. — Петру вода не казалась большой проблемой.

— Да, это было бы ужасно. Нам повезло. Не все подобные места могут похвастаться такой удачей.

— Послушайте, а поэтому сюда эвакуировали верхушку страны? — Напрямую поинтересовался Петр.

Мужчина замер на месте.

— С чего вы взяли? — Спросил он.

— Сложил некоторые факты вместе. Расчищенная дорога, вертолетный кортеж и огромное подземное помещение.

— Запомните, об этом у нас не принято говорить. Пусть предположения останутся предположениями.

— А кого можно бояться? Они что, натворили чего-то и прячутся? — Петр рассмеялся.

— Я могу только предполагать, что они боятся беззакония. Бесконтрольного оружия осталось много на подземных складах. Впереди нас ждут десятилетия хаоса. Кому хочется ощутить на себе всю их прелесть? Я бы тоже пересидел смутные времена в бункере.

— А вы где? — Петр подумал, что мужчина имел ввиду что-то другое.

— Я под землей временно, как и большинство. Как только отпадет нужда, многих из нас отправят служить снаружи, организовывать пояс безопасности. Вы служили?

— Нет.

— Пацифист или больной?

— Ни то, ни другое. Просто зашарил, чтобы не потратить впустую два года жизни.

— Смелое заявление. Здесь оно вряд ли кому-то придется по душе. Советую придумать другую причину. Например, плоскостопие или энурез. — Мужчина открыл дверь. — А вот и наш кормоцех.

В столовой сильно пахло тушенкой. За прилавком, освещенном длинной трубчатой газоразрядной лампой, сидел женщина в белом халате и белом колпаке.

— Варвара, это новенькие, накорми их, пожалуйста. — Попросил сопровождающий. — На этом моя миссия закончена. Как поедите, возвращайтесь к Алексею.

— Спасибо вам. — Поблагодарила его Марина.

— Приятного аппетита. — Мужчина ушел.

— Садитесь, сейчас вам принесут. — Повариха кивнула на свободный столик.

Петр и Марина сели за стол, прикрученный к полу. На сероватой поверхности стояла вазочка с леденцами, солонка, перечница, держатель для салфеток и стаканчик с зубочистками.

— Сервис. — Оценил его Петр, взяв из вазы конфету. — О, барбариски.

— Не испорть себе аппетит. — Попросила Марина.

— Это шутка? — Усмехнулся Петр. — Мой аппетит ничто не испортит.

Молодая девушка в белом поварском одеянии вынесла поднос с блюдами. На первое был пшенный суп с картошкой, на второе макароны с тушенкой, на третье — какао, вместо хлеба галетное печенье. Петр громко сглотнул слюну.

— Вот это сервис. Спасибо вам огромное. — Поблагодарил он.

— Спасибо. — Марина тоже поблагодарила.

— Приятного аппетита. — Девушка мило улыбнулась и удалилась.

— Слушай, но это прям как в ресторане с тремя звездами Мишлен. — Петр, конечно, так не считал, но все равно был несказанно рад такому изобилию и обслуживанию.

— А мне приятно, что это напоминает обыкновенную столовку. — Призналась Марина. — Есть иллюзия, что мы вернулись в прошлое. Я буду есть медленно, растягивать самообман.

— Это столовка только для специалистов. — Произнес толстый мужчина с непослушными рыжими волосами, сидящий спиной к Петру за соседним столиком. — Рабочие и военные едят в другом месте, там меню попроще.

— Ах, вон оно что. — Петр удивился. — А вы, в какой области специалист?

— Геология и нефтеразведка.

— О, круто. — Петру показалось, что подобные знания в настоящий момент не слишком актуальны.

— Породы прозваниваем вокруг хранилища, чтобы определить возможные проблемы на перспективу. — Мужчина пояснил суть своей работы. — А вы кто?

— Мы с супругой архитекторы. Могли даже участвовать в работе над этим комплексом, но наша контора отказалась.

— Значит, семейный подряд. — Рыжий усмехнулся. — Работы тут много. Обвалов полно. В теории, тут можно разместить до десяти тысяч человек. Но надо ли?

— Посмотрим. — Петру надоело отвлекаться на разговоры, и он накинулся на еду.

В столовую зашли еще несколько человек, судя по всему, не новенькие. Те, кто уже пообедали, уходили, сдавая посуду в окно. Петр не стал растягивать самообман, поел и отнес пустые тарелки и стаканы. Вернулся к Марине за стол и начал сонно моргать.

— Такое ощущение, что находясь под землей, всегда хочется спать. — Призналась она.

— Думаю, тут плохая вентиляция и потому мы немного страдаем гипоксией. Я бы сейчас прикорнул минут на тридцать.

— Нельзя. — Испуганно произнесла супруга. — Мы должны показать себя в лучшем виде в самом начале.

— Да, идем к Алексею.

Они покинули столовую. В кабинете начальника их ожидал Алексей и еще два человека, мужчина в спецовке и женщина в гражданском плаще и резиновых сапогах.

— Вот наши архитекторы, Петр и Марина. — Представил их Алексей. — А это Иван из строительной компании и Алина, заведующая хранилищем. Мы пройдем по комплексу, рассмотрим наиболее явные повреждения и послушаем, какие решения нам предложат специалисты.

— Это что-то типа экзамена? — Спросил Петр.

— Наверное. Нам нужны конструктивные предложения, исходя из наших возможностей. — Пояснил Иван. — Мы уже составили планы ремонта, но хотим выслушать различные мнения, чтобы выяснить, не пропустили ли чего-нибудь важного.

— Понятно. Я уже говорил товарищу майору, что камень, как материал, мне не очень известен.

— Камень не ваша забота. Над нами девять этажей, где применены обычные строительные материалы. — Слово взяла Алина. — Идемте.

Компания прошла к лифту и поднялась на минус восьмой этаж. Здесь пахло сырой пылью, и было мало света. Тот, что освещал, развесили на временном проводе, зацепив его за что придется на стенах. Оказалось, что коридор расходился боковыми ответвлениями, конца и края которым было не видать. Некоторые из них перекрыло осыпавшимися стенами, другие обрушившимися потолками.

Иван задавал Петру и Марине вопросы по каждому обвалу, водил вокруг, разъясняя, как были спроектированы тоннели. Указывал на пометки, оставленные на камне. Это была работа геологов, определяющих целостность пород за ними. Каждая пометка несла зашифрованный смысл проблемы. Иван объяснял его и интересовался, чем можно купировать ту или иную неприятность, грозящую разрушением стен при продолжении сейсмической активности или в результате размывания.

В какие-то моменты Петр понимал, что у него нет решения, потому что жизнь его к такому не готовила. Одно дело строить дом из готовых вещей, переставляя их с места на место, а другое глубокое знание материалов, возможность использовать их не в совсем задуманном виде. Из интересного, он предложил заполнение пустот бетоном через отверстия в породе. Петр на ходу придумал, как сделать армирование через узкие каналы, просверленные в камне.

— Хм, если у вас получится то, что вы придумали, считайте, что вы в штате. — Иван посмотрел на Петра с уважением. — Хотелось бы сказать, что голь на выдумки хитра, но кто мы сами-то. Очень надеюсь, что в рост пойдут люди, которые действительно умеют что-то создавать, а не красиво чесать языками и дружить с кем надо.

— Но с нами лучше дружить. — Со смехом добавила Алина. — Потому что у нас продовольствие.

Петра посмеялся, но не от души. Ему показалось, что Алине не понравилось замечание Ивана.

— Значит, сегодня я предоставлю вам схему опасного участка с размерами скрытой полости, трещинами в стенах, динамикой разрушения за последние три дня, а вы составите список оборудования и материалов, которые вам понадобятся. Как только все будет готово, сразу приступим к работе. Если в ближайшие дни геологоразведка не найдет причин для беспокойства, обу́чите персонал и масштабируем технологию. — Кажется, Иван был рад, что ему есть, что отрапортовать наверх.

У Петра и Марины начались трудовые будни. Каждый день начинался с того, что они планировали, чем заткнуть очередную проблему, грозящую разрушением подземного убежища. С одной стороны у них появилась безопасная и сытая жизнь, о которой мечтали многие, и были готовы ради нее пойти на что угодно, но с другой, они не приблизились к тому, чтобы узнать, была ли информация о самолете «Байкал», приземлившегося где-то в районе Волгоградской или Саратовской областей. Петр не раз обращался к военным, чтобы разузнать, но они отказывали ему, не объясняя причин.

Прошло полтора месяца с того дня, как Петр и Марина попали в подземное убежище. Жилого пространства прибавлялось, появлялись новые люди, худые и напуганные, раненые и больные, но все имеющие определенные умения, которые должны были пригодиться для нормального функционирования убежища.

— У меня такое ощущение, что мы променяли безопасную жизнь на отца и Тимоху. — Призналась Марина, лежа в кровати после отбоя.

— У меня тоже, но что делать? С чего начинать? Военные не идут на контакт. У них все засекречено, как будто мы можем кому-то разболтать. — Петр вздохнул.

— Я слышала, они разрушили дорогу, ведущую сюда, и поставили скрытые посты, чтобы никто не прошел. Кажется, мы можем застрять здесь безвылазно до самой смерти. У нас все есть, тепло, свет, еда, у каждого работа, зачем желать еще чего-то. Нас даже не выпустят отсюда, чтобы мы не проболтались.

— Да, честно говоря, я себе это не так представлял. — Петр вспомнил свои наивные мысли до того, как они нашли это убежище. — В более государственном смысле. Оказывается, власти решили обустроить себе подземную теплицу, которая их поит и кормит и больше ни о чем не думать. Расширение влияния их совсем не заботит.

— До Волги расширить влияние нереально при таком количестве народа, даже если задаться такой целью. Но я не вижу причин ею задаваться. Зачем заталкивать кусок в рот, который не сможешь проглотить?

— Без понятия. Завтра пойду к Алексею и попрошу замолвить за меня словечко, чтобы он поговорил с военными и дал информацию в Энгельс, что дочь и зять человека на «Байкале», с которым общался их пилот, живы и здоровы и если они узнают что-нибудь о них, дали нам знать. — Решительно заявил Петр.

— Я бы все отдала, чтобы услышать голос сына. — Марина всхлипнула.

— Поэтому нам не надо успокаиваться.

На следующий день Алексей выслушал Петра и долго не отвечал, как будто обдумывал, как вежливо отказать.

— Ладно, есть у меня одна идея. — Произнес Алексей. — Отсюда нам запрещают передавать любую личную информацию, но я попрошу знакомого подполковника, который ищет кадры, чтобы он передал запрос с автомобильной рации в одну военную часть. Если запрос окажется положительным, попрошу, чтобы ответ пришел сюда. Было бы здорово узнать, что ваш ребенок и отец живы.

— Спасибо тебе. — Петр искренне пожал ему руку.

Через пару дней Алексей сказал, что просьбу выполнил, и осталось только дождаться ответа. Хотелось верить, что он не соврал. Из-за ожидания у него и Марины развилась перманентная нервозность.

Наступила зима. Машины перестали выезжать за пределы убежища из-за высоких сугробов. Со стороны над снежным полем были видны поднимающиеся струи пара, выдыхаемого системами вентиляции. Люди выходили и заходили в копёры. Если бы кто-то заметил это, то у него отпали бы все сомнения, что здесь находится какой-то объект, где можно обогреться и перекусить. Петр однажды услышал, как военные между собой разговаривали о приказе отстреливать всех, кто приближается к периметру. Ему это показалось бесчеловечным. Он вспомнил пожилую чету, которая предупреждала об этом. Тогда их слова показались надуманными.

Убили ли кого-нибудь или нет, Петр так и не узнал. Раз в день им разрешалось выйти на поверхность подышать свежим воздухом. За это время он не услышал ни единого выстрела и не увидел ни одной причины открывать стрельбу. Сугробы лежали такие, что ни одному человеку, тем более изможденному голодом, не пришло бы на ум ходить по полям.

Вестей от военных не пришло ни до нового года, ни после. Казалось, что убежище законсервировалось само в себе, превратилось в объект параллельного мира, не граничащего с тем, в котором случилась катастрофа. На фоне замечательной жизни, судьба отца и сына казалась Петру и Марине невыносимо тяжелой и несправедливой. Появилось даже чувство вины, что им так хорошо здесь.

Работы по специальности становилось все меньше. Марину начали отправлять на помощь в оранжерею. Там она узнала из сплетней, что большая часть выращенных овощей и зелени уходит в другое убежище, где могут проживать члены правительства страны и столицы. Якобы к нему вел тайный коридор, соединяющий оба подземных города, по которому ходит поезд.

На какое-то время про это предположение забыли, потому что не было никаких подтверждающих фактов. Появились более интересные истории. Как-то Петр сидел в кабинете начальника, обсуждая с ним текущие дела.

— Как только уйдет снег, поедем выбирать материалы. Копёры заваливаются, требуют ремонта. Потом пришел сигнал, что будем строить внешние здания для персонала.

— Какого еще персонала? — Удивился Петр.

— Работников сельского хозяйства. Как в старые добрые времена, когда были замки, а под ними жили крестьяне, только вместо замка подземное убежище.

— Оранжерей мало?

— Да, мало. Нужен хлеб, свежее мясо, молоко, яйца. Начальство хочет создать полноценную деревню с полным технологическим циклом, от выращивания до переработки.

— По сегодняшнему дню это событие невероятного размаха. — Усмехнулся Петр. — Чувствуется, что люди, задумавшие это, привыкли думать масштабно.

Алексей бросил хитрый взгляд на собеседника.

— Да уж, эти привыкли. — Он понизил голос до шепота. — Мне тут недавно передали информацию, она как бы не секретная, но просили не распространяться о ней.

— Заинтриговал. — Петр приготовился слушать.

Алексей включил ноутбук и вставил флешку. Открыл папку с видео с пометкой «Перепроверить и удалить».

— Короче, это компиляция спутниковых снимков от начала распространения пекла до охлаждения. Здесь есть все температурные максимумы по всей планете. — Сообщил начальник.

— А почему об этом не стоит говорить? — Петру показалось, что секретность любого действия в этом месте возведена в абсолют.

— Смотри. — Алексей запустил анимацию.

На экране появился земной шар, снятый с орбиты. Вначале все было обычно, облака, вихри, континенты, океаны. Но потом в океанах вспухли белые шары. Они достигли высот стратосферы, посветлели и начали расходиться в стороны, подобно ударной волне от мощного взрыва, но с более низкой скоростью. Эпицентр светился температурой в четыреста девяносто градусов. Расходящаяся волна пожирала облачность, а за ней в совершенно прозрачном воздухе на территории континентов начинались пожары. Водяной пар, раскалившись под высоким давлением до невероятных температур, разогревал воздух и стремительно продвигался, полностью игнорируя привычные воздушные потоки. Всего таких источников пекла было больше десяти. Большая часть в Тихом океане, три в Атлантике и два в Индийском.

Западную Европу, за исключением Скандинавии, выжгло температурой в триста и более градусов. По мере продвижения горячего фронта вглубь континента, она падала. Распространение на север было сопряжено с активным сопротивлением арктических воздушных масс. Ближе к Полярному кругу температура понизилась до ста градусов, а далее так вообще опустилась до вполне обычных значений, как для какой-нибудь Африки или Саудовской Аравии в наиболее горячий сезон. Примечательно, что пекло в водах Северного Ледовитого океана вызвало мощные испарения, закрывшие полюса туманными шапками.

Дальний Восток, восточная Сибирь, юго-восточная Азия попали под раскаленные волны, идущие из Тихого океана. Но в центре континента, преимущественно в западной и северной части Сибири максимальные значения пекла не превысили ста двадцати градусов и продержались они там менее суток. Это, конечно, привело к многочисленным пожарам лесов и высыханию растительности, но не так глобально как в западной части России. В Северной Америке относительно целой осталась только Аляска и северные территории Канады. В Южной только самые высокогорные районы Анд. Антарктиде не повезло, так же как Арктике. Пекло добралось и туда, начав эпохальную битву с толстым ледяным покровом континента.

Алексей выключил анимацию.

— Понимаешь, что это значит? — Спросил он.

— Понимаю, что было бы лучше жить на берегу Белого моря, на Таймыре или в западной Сибири.

— Да, это точно. А я ведь хотел с семьей отправиться на плато Путорана летом. — Алексей задумался. — Так вот, в свете фактов, с которыми ты ознакомился, у вполне понятных людей появилась мысль не прожить остаток жизни как кроты под землей, а переехать в более сохранившиеся места, чтобы начать возрождение страны.

— Этим вполне понятным людям нужно просто снять пиджаки закатать рукава и работать вместе со всеми, а не тешить себя мыслями о возрождении. Катастрофу надо воспринимать, как намек природы на то, что мы действовали неправильно. А со старыми руководящими кадрами все снова пойдет по тому же пути. — Петра возмутила идея элитного сословия построить под себя новую страну, как будто они были рождены только руководить. — Их время ушло. Надо думать, как создать что-то новое, а не латать старые стены.

— Блин, зря я тебе рассказал об этом. — Алексей расстроился. — Не думал, что ты такой идейный революционер.

— Да не переживай, я никому не расскажу. Мне это место дорого. Обидно, что они спасли свои задницы, чего не могли позволить себе остальные, а теперь у них идеи, понимаешь, как можно присесть на горб рабочему человеку, чтобы он снова создал им замечательную жизнь, к которой они привыкли. Научились раздавать команды, вообще не думая, чего это стоит людям. Помнишь, ты сказал, что в руководители должны выбиться люди, которые реально доказали своим умением это право?

— Ну, я говорил не о руководителях страны, а этого убежища. — Пояснил Алексей.

— Да какой страны? Они же будут возрождать то, что погибло, а надо рожать новое, сильное, без этих токсичных ошибок, которые накопились.

— А ты бы взялся строить новую страну? — Прямо поинтересовался Алексей.

— Я? — Петр задумался. — Руководить я не умею, людей жалею. Но если бы у меня были хорошие помощники, то отчего бы не попробовать.

— А с чего бы начал?

— С того, что вышел бы и сказал, что у нас есть такие-то задачи, что кабинетов у начальников не будет, работать придется всем без всяких скидок. Кто будет хитрожопить, тех на принудительные работы, на самые опасные участки. Конечно, могу навертеть всякого сгоряча, но это будут ошибки, которые подскажут выход из ситуаций.

— Хорошо, конечно, что в тебе еще осталась энергия, но у них есть все рычаги управления: опыт, техника, армия, оружие. Народ выберет стабильность, а не эксперименты. И привычность. — Рассудил Алексей.

— И обещания. — Добавил Петр ироничным тоном.

— Если ты помнишь, то в истории человечества все проекты всеобщего блага заканчивались большой кровью. Мне иногда кажется, что люди живут в одном временном отрезке с нами за какие-то грехи прошлых инкарнаций, типа на перевоспитании, и хорошей жизни не заслуживают в принципе. Прими реальность такой, какая есть и станет легче. Сам подумай, организуется за Уралом какая-нибудь община, лет за десять сколотит маленькое государство, через двадцать уже побольше, и мы в это время сколотим свое государство, а потом двинем на восток, а там уже занято и никто добровольно власть отдавать не захочет. Начнется война. Оно нам нужно? Нет. Поэтому лучше перевезти этих самых руководителей пораньше, пока их еще помнят и чтят как власть. И нам тут поспокойнее будет без них.

Петр долго думал об этом разговоре и в итоге вынужден был согласиться, что такой расклад устроит их лучше всего. Любые попытки завести разговор с простыми работягами о том, что было бы замечательно построить страну по новому принципу, встречали непонимание. Как класть кирпичи им было ясно, а вот как построить страну, они не понимали, да и неинтересно им было это. Петр и сам не знал, что именно надо менять, кроме желания уравнять всех по рабочей нагрузке, отменить льготы и прочие социальные неравенства.

Началась ранняя весна. От военных новой информации про тестя и Тимофея не поступало. Снаружи начиналась какая-то суета. Петр связал ее с началом строительства деревни. Вероятно, так оно и было, но вдруг резко все поменялось. Как-то в отдыхающую смену, когда он и еще несколько специалистов прогуливались по тропинке на свежем воздухе, где-то неподалеку раздался шум мощного двигателя, а потом очень знакомый звук набирающего обороты винта. В полукилометре от входа в убежище в воздух взмыл боевой вертолет Ми-28, за ним второй. Пара набрав небольшую высоту, ушла на север.

Спутники Петра удивленно переглянулись.

— Кто-нибудь знал, что у нас есть боевые вертолеты? — Спросила Лидия Михайловна, агроном из оранжереи. — Где они их прячут?

— Значит, тут действительно есть еще один вход. — Предположил инженер Тимур, подчиненный Петра.

— Зачем его от нас скрывали? Наверное, потому что он ведет в другое убежище, элитное. — Произнес Петр интригующим тоном.

— Все знают, что правительство находится где-то рядом, но говорить об этом запрещено. — Фыркнула Лидия. — Секрет, о котором все знают.

— А куда они полетели?

— Наверное, вспомнили, что забыли шампанское в кремлевских подвалах, а сегодня восьмое марта. — Альберт, инженер по гидротехническим сооружениям, громко рассмеялся.

— Сегодня шестое. — Заметил Петр.

— Да? Значит, готовятся к корпоративу. Нас, конечно же, не позовут.

— Конечно, не позовут, потому что их тут как бы нет. — Тимур посмотрел в небо. — Интересно увидеть с высоты птичьего полета, как сейчас выглядит Москва.

— Могу сразу сказать, дерьмово. — Петр сплюнул. — Сплошные развалины, промеж которых как крысы снуют осторожные и голодные люди. Очень голодные и очень злые. Несмотря ни на что, нам надо держаться этого места, чтобы не оказаться в Москве. Мы тут немного разомлели от удобств, поэтому не выживем там и дня.

Петру никто не возразил. Каждый внутри себя проанализировал сказанное и пришел к выводу, что помалкивать наиболее удачная стратегия, если имеется желание еще пожить в комфорте.

С севера донеслись непонятные хлопки и уханья, как от разрывов. Они продолжались несколько минут с разной интенсивностью. А когда все затихло, вертолеты вернулись назад, причем один из них обильно дымил черным дымом.

— Так это они стреляли и по ним тоже. — Догадался Петр. — А кто?

С той перестрелки в районе убежища началась война, поставившая под сомнение саму возможность его существования.

Глава 18

Мужчины бросали испуганные взгляды на автомат в руках Ильи. Сами они были вооружены только ключами и одной кувалдой, лежавшей на капоте ржавеющего трактора.

— Вы кто? — Первым молчание нарушил мужчина с масляной ветошью в руках.

— Туристы. — Ответил Илья. — Вы из какой-то деревни поблизости? У нее есть название?

Снова возникла пауза. Потребность быть осторожными порождала недоверие и подозрения в нехороших намерениях. Никто не хотел делиться правдивой информацией, чтобы не навредить себе и своей общине.

— Мы идем мимо, возвращаемся домой. Нам нужно название вашей деревни только чтобы понять, где мы находимся. — Даша поняла ситуацию и решила, что ей поверят.

— Вид у вас совсем не как у туристов. Видели мы парочку бродяг, у которых непонятно в чем душа держалась. — Заметил мужчина с ветошью. — Больно сытые с виду. Где-то харчевались. И автомат, как новый.

— Да, мы идем из населенного пункта, где перезимовали, а потом помогли собрать урожай. — Ответил Илья. — Скажите название вашей деревни. — Он вынул карту, чтобы рассмотреть на ней населенный пункт.

Мужчины не решались. Видно, что были научены горьким опытом.

— Ладно, не надо название деревни. Назовите районный центр, нас устроит примерное положение. — Смягчился Илья.

— Каменец. — Ответил мужчина с ветошью.

— Найди. — Илья протянул карту Даше.

Подруга с трудом разобрала расплывшиеся буквы.

— Кажется, здесь. — Она указала место.

Илья рассмотрел рисунок. До Волги оставалась пара дневных переходов. Затем можно было подниматься по ней вверх, ища попутно удобную переправу.

— Не слышали, вода в Волгу не вернулась. — Поинтересовался он.

— Народ говорит, что воды везде стало намного больше. С Волги никто не приходил, но мы слышали, что местами с одного берега другого не видать. Там где земля просела, вообще целые моря образовались. Если соберетесь идти через Каменец, то его нет. Там как раз огромное озеро, только новый микрорайон на поверхности остался и то, потому что на холме. Остров с двухэтажками посреди воды. — Поделился другой мужчина, с мазутными пятнами на лице.

— А где можно пройти? — Спросил Илья.

— Обойти можно слева, но скажу сразу, народ там не самый приветливый. У нас с ними тёрки. Если подумают, что вы из нашей деревни, могут и убить.

— Мы бы не хотели там идти. — Честно признался Илья. — Нас уже много раз пытались убить, и это стало надоедать. Мы хотим идти незаметно, никого не трогая, и чтобы нас не трогали.

— А патроны-то у вас есть? — Спросил третий. — А то носите с собой для страха, а шмальнуть нечем.

Илье не понравился его вопрос. Он заметил, как мужчина, задавший его, потянулся за кувалдой. Илья направил в его сторону оружие.

— Не надо. Ты же понимаешь, что ценой твоей ошибки станет смерть вас всех. — Припугнул он.

Мужчина с ветошью обернулся к напарнику и увидел, как тот взял в руки кувалду.

— Вася, ты дебил? — Возмутился он. — Ты реально собрался это проверить?

— А что, у них рожи лоховские. Говорю тебе, у них патронов нет. На понт берут.

— Я промолчу про твою рожу. — Грозно произнес товарищ.

Илья передернул затвор, чтобы загнать патрон, поставил оружие на предохранитель и отсоединил магазин, показав, что он снаряжен.

— Теперь веришь? — Спросил он.

— Верю. — Нехотя согласился сомневающийся мужчина и положил кувалду на назад на капот.

— Тогда мы пошли. — Илья вставил магазин на место. — Спасибо, что помогли.

— А далеко деревня, в которой вы зимовали? — Спросил мужчина с ветошью. — Вдруг, мы с ними установили бы контакты и взаимовыгодное сотрудничество?

— Далеко и дорога к ней закрыта. — Ответил Илья. — Вам еще надо поработать над дипломатией, прежде чем искать контакты.

— Не умничай. — Буркнул самый сомневающийся из троицы.

— Когда придет время, они сами вас найдут. — Пообещал Илья.

В современных реалиях это прозвучало угрожающе. Даша решила исправить неоднозначную реплику.

— У них очень крепкое хозяйство и когда они произведут продукции больше, чем смогут употребить сами, то отправятся искать рынки сбыта. Если люди представятся, что они из «Затерянного мира», то скажите, что встречали Дашу и Илью, которые предупредили вас об их появлении. Очень надеюсь, что вы найдете общий язык.

Мужчины ничего не ответили. Слишком много информации, достоверность которой никак не проверить. Людям предстояло заново учиться понимать намерения друг друга по словам, мимике и жестам, что являлось условием выживания. Прошлые спокойные времена превратили эту способность за ненадобностью в атавизм.

Карта показала, что ЛЭП отклонялась к югу, а идти желательно было севернее, чтобы скорее добраться до Саратова, или если повезет перебраться через Волгу, то сразу в Энгельс. Деревня, в которой жили мужчины, разбирающие трактор, расположилась на склоне холма, ближе к вершине. Следы хозяйственной деятельности выдали ее местоположение, несмотря на попытки скрыть жилища надежным камуфляжем от любопытных глаз. Од дома к дому вели натоптанные тропинки. Петляли они и по склону, указывая на расположение различных хозяйственных построек. Илья лишний раз порадовался за «Затерянный мир», которому природа придумала самый надежный способ скрыть себя от остальных.

На ночевку встали, только когда стемнело окончательно. Илье пришлось заново вспоминать навык хождения с палкой в руке. Слух и обоняние быстро вспомнили, что от них требуется. Он безошибочно обходил трещины и горячие источники. И шел бы дальше, если бы дорогу им снова не преградила вода. В слабом свете звезд, казалось, что она бесконечна, но это была иллюзия создаваемая тьмой и отражением звезд. Никакого шума прибоя, свойственного любому большому объему воды, не доносилось

— Ты ложись, я постою на часах. — Распорядился Илья.

— Я не стану спать всю ночь. — Предупредила Даша. — Мы с тобой устаем одинаково. Полночи стоишь ты, полночи я и никакого мужского шовинизма. — Она посмотрела на положение луны на небосводе и провела мысленную черту, где она должна находиться через пять часов. — Когда луна будет там, разбудишь меня. Если пожалеешь, я обижусь.

— Командирша. — Усмехнулся Илья. — Ладно, избавлю себя от твоих обид.

— Очень на это надеюсь. — Даша легла на специально пошитую для них подстилку.

Внутри нее имелся слой овечьей шерсти, предохраняющий от холода земли. Сверху Илья накрыл ее накидкой, оставшуюся от личных вещей Аркадия Семеновича. Даша засопела через минуту, если не раньше. Сказывалась усталость. Илья и сам с трудом сдерживался, чтобы не уснуть. Глаза закрывались непроизвольно. Он даже позу нашел неудобную, чтобы не спать, но все равно умудрялся уснуть и потерять равновесие.

Ночь не была безмолвной. Основной фон задавало журчание воды в нескольких метрах от стоянки. Время от времени доносилось хлюпание грязевого вулкана, а поменявшийся ветер принес от него характерный запах. Он оказался не сильным и не раздражал глаз и слизистую носа. Небо затянуло тучами и луна, основной ориентир для определения времени, пропал. Илья выждал примерное время и разбудил Дашу.

Она резко проснулась и выставилась в небо.

— Где луна? — Не поняла она со сна.

— Крокодил проглотил. — Пошутил Илья. — Кажется, сегодня придется идти под дождем.

— Скажи честно, ты разбудил меня позже, чем я просила?

— Не могу знать, луна давно пропала.

— Ладно, ложись. Сама пойму по рассвету. — Даша зевнула и потерла глаза. — Ничего не слышал подозрительного?

— Нет, вообще ничего. — Илья лег на подстилку и накрылся с головой. — Хорошей службы.

— Спокойной ночи. — Даша взяла в руки автомат и пощелкала предохранителем. — Патрон в патроннике?

— Угу. — Ответил Илья уже через сон.

Выспаться ему не удалось из-за начавшегося дождя, мелкого и частого. Собрал подстилку и накидку в рюкзак, чтобы не промокли. Даша сидела на посту, спиной к Илье и кажется, дремала. Он тихо подошел к ней и тронул за плечо. Она дернулась.

— А! — Резко вскочила. — Уснула что ли? Блин, мне снилось, что я хожу вокруг тебя.

— А я думаю, кто так топает и проснулся. Оказалось, топали во сне. — Илья беззлобно рассмеялся и обнял подругу. — Никому на ум не придет шарахаться под утро, да еще и под дождем.

— Меня это никак не оправдывает. — Даша расстроилась за свою слабость.

— Да брось, не всякий человек выдержит не спать в темноте и тишине. Я, кстати, тоже дремал, если тебя это успокоит.

— Не успокоит. Я безвольная лохушка. — Даша вернула Илье оружие.

— Не называй себя так. Мне безвольные лохушки вообще не нравятся.

— В следующую ночь я первой буду стоять. — Даша решила, что так ей будет легче бороться со сном.

— Ладно. — Легко согласился Илья.

Бескрайний водоем в утренних сумерках оказался озером почти идеально круглой формы диаметром около двухсот метров. Илья осмотрел окрестности и заметил, что здесь произошло проседание грунта, оставившее на поверхности земли десятки мелких разломов, запломбированных грязью. Чудо, что они в темноте удачно их все миновали. Грязь в таких местах, как правило, была топкой, а дно глубоким.

— Помоюсь. — Даша подошла к берегу и начала раздеваться.

— Не зябко? — Илья поежился.

Ему совершенно не хотелось лезть в воду.

— Хоть тут я не пойду на поводу у своего слабого характера. — Отрезала Даша, оставшись в одних трусах.

Чтобы не остаться в роли слабохарактерного мужчины, Илья тоже разделся и зашел в воду. Она оказалась гораздо теплее утреннего воздуха. Присел по шейку и поскреб себя, как будто счищал грязь.

— Такое ощущение, что это озеро тоже подогревается. — Заметил он. — Неестественно теплое. — Он проверил воду на вкус. — Хм, очень минеральная. Надо бы аккуратнее, чтобы не свариться. У меня страх появился перед озерами после отдыха на Пятаке. Так и кажется, что дно может уйти под землю.

— Дважды снаряд в одну и ту же воронку не падает. — Поучительно произнесла Даша.

— Я слышал ночью, как хлюпал грязевой вулкан, но посмотри вокруг, их нет ни одного. Что тогда хлюпало?

— Это была я. — Даша рассмеялась. — Мой храп мимикрировал под звуки грязевого вулкана, чтобы обмануть ночных разбойников. — Она игриво обрызгала Илью водой. — Догони меня.

Даша рванула в глубину и проплыла несколько метров. Илья погнался за ней и почти ухватил за ногу, но подруга резко нырнула и всплыла в нескольких метрах. Ее забавляла возможность беззаботно подурачиться. Илья снова погнался за ней, но не поймал. Когда в третий раз Даша нырнула в воду прямо по центру озера начал вспухать, и вышел на поверхность огромный пузырь газа, оставивший после себя зловоние.

— Не поймал! — Рассмеялась Даша, отфыркиваясь от воды.

— Давай к берегу. — Строго приказал Илья.

— Что, сдался?

— Жми к берегу быстрее.

— А что так воняет? — Она повернулась назад и увидела очередной пузырь, вышедший наружу. — А что…

Илья уже плыл к ней, чтобы насильно вытащить из воды. Даша все поняла и рванула к берегу раньше, чем он успел к ней подплыть. Неподвижный воздух в углублении наполнился смрадом, раздражающим глаза, нос и горло. Даша выскочила на берег вперед Ильи. Они схватили вещи и побежали вверх по склону, пока не поднялись на самый верх.

Долго кашляли, вытирали бегущие слезы и сопли.

— Я опять накосячила. — Даша снова почувствовала себя виноватой.

— Нельзя терять бдительность вообще никогда. Мы сейчас, как животные в диком мире, должны предусматривать все вероятные опасности. Глаза на триста шестьдесят градусов, уши на макушке и прокачанная интуиция. Как суслики возле норки. — Пояснил Илья. — Не зря я вспомнил Пятак, это была интуиция.

— А я не скажу, что вспомнила, потому что это точно была не интуиция. — Даша смущенно улыбнулась. — Выбрались же и даже помылись.

— Я еще и в туалет сходил. — То ли в шутку, то ли всерьез произнес Илья. — Надо записать вот такие подозрительные озера в источники потенциальной опасности. Если оно находится в углублении, имеет неестественный цвет и вкус воды, значит оно связано с подземным вулканом.

— У них есть один большой плюс, они всегда теплые. — Заметила Даша, облачаясь в одежду.

— Ничего, до Волги можно больше не мыться.

Переполох привел к лёгкой дезориентации. Немного покружили вокруг озера, пока не наткнулись на собственные следы, оставленные вчера вечером. От них и выбрали направление. Дождь, похожий на грибной, то останавливался, то начинался заново. Грозы при этом никакой не громыхало. Природа наполнилась тихим шепотом падающих на одежду капель. В этой картине ощущалась благость, тихая грусть и приятное уединение. Сил при этом на ходьбу оставалось много. Даша не просила остановок, а Илья и не предлагал.

Они вышли на дорогу и тщательно всматривались во все следы, оставленные на ней. Спустя три часа ходьбы им попались осколки банки, оставленные недавно. Илья поднял один осколок и понюхал. На нем еще остался запах, напоминающий баклажанную икру.

— Думаю, банку выбросили неделю назад. — Поделился он своими предположениями.

— Странно, зачем ее надо было выбрасывать, если изготовление любой емкости сейчас, это процесс, который невозможно воспроизвести. — Удивилась Даша. — Я бы не хотела встретиться с людьми, которые выбрасывают банки.

— Да, я бы тоже. Кто не задумывается о завтрашнем дне, тому плевать, что делать в сегодняшнем. — Родил Илья умную мысль экспромтом.

— Давай пойдем полями. — Умоляюще попросила Даша. — У меня интуиция говорит, что впереди на этой дороге нас ждут неприятности.

Илья посмотрел в сторону. Вынул карту и, прикрыв ее телом от дождя, рассматривал, чтобы понять, на какой дороге они находятся и куда она ведет. Он снова понял, что может определить свое местоположение только приблизительно. Главным ориентиром он больше считал не карту, а положение солнца. Каждое утро они выбирали направление ровно на рассвет, и в течение дня оставляли солнце чуть правее относительно воображаемой линии по центру небосвода, соединяющей встающее и садящееся светило. Так удавалось выдерживать примерно правильное направление на восток.

Сейчас из-за плотных туч положение солнца не определялось. Однако страх перед чужаками многократно пересиливал страх потерять направление.

— Полями, так полями. — Согласился Илья. — Налево или направо?

Даша завертелась на месте.

— Направо. — Выбрала она направление.

— Тогда налево. — Решил Илья.

— А почему?

— Послушай женщину и сделай наоборот. Говорят, этот прием работает безотказно.

— Илюш, не культивируй в себе женоненавистника. Мы с тобой две половинки одного целого, поэтому и решать должны исходя из общего мнения. — Дашу обидела поддевка.

— Прости, просто мне кажется, что вернее выбрать левую сторону.

— Почему?

Илья подошел к обочине, нагнулся и провел рукой по едва заметно выступающему из грязи предмету. Им оказался щит указателя населенного пункта. Надпись на нем выгорела полностью. Он поднял его на то место, где еще остались следы от креплений.

— Это указатель, вероятнее всего, на тот самый Каменец, а по карте он находится южнее. Поэтому я решил, что нам налево на восток, потому что направо, это дорога назад. — Разъяснил Илья свою точку зрения.

— А я думала, что ты интуитивно выбирал. Ладно, убедил, идем налево. — Согласилась Даша.

Они сошли с дороги и направились по полям со смытой почвой, с топкими низинами и многочисленными расщелинами. Впрочем, природа непрерывно затягивала мелкие шрамы. Потоки воды размывали берега и наполняли их влагой. Лет через десять-пятнадцать от них могли остаться только намеки в виде более темных полос из-за смытой почвы, а еще лет через пятьдесят, когда буйно множащаяся растительность начнет занимать поверхность, то на этих местах она должна стать намного обильнее и плодороднее.

— Осторожнее. — Илья поймал Дашу за руку. — Не видишь, топко здесь.

— Теперь вижу. — Даша наступила левее едва заметной лужицы с грязной водой.

Подняла и бросила в нее камень, чтобы удостовериться. Вместо ожидаемых водяных брызг он словно попал в вязкую жижу. Секунду на поверхности продержался след от попадания, после чего затянулся. Это была «газировка», умерший грязевой вулкан.

— Всегда считала, что женщины приспосабливаются к новым условиям лучше мужчин. — Произнесла она смущенно. — Но в нашем случае, это совсем не так.

— Потому что подсознательно ты всегда рассчитываешь на меня. Даже когда хочешь показаться умнее и смелее, ты надеешься, что я тебя спасу, если что-то пойдет не так. Я твое право на ошибку. — Илья добродушно рассмеялся. — Вот скажи честно, если бы я погиб во время землетрясения или пекла, ты бы пошла в Оренбург?

— Одна? — Даша задумалась. — Блин, Илюш, а что мне там без тебя делать?

— Ну, как, там мама и папа, семья, все вместе.

— Нет, без тебя я бы никуда не пошла. В том и смысл, чтобы собраться всем вместе, вокруг нас с тобой. Мы ядро, протон и нейтрон, а родители электроны на нашей орбите, а вместе мы атом. Вот если ты протон и тебя не будет, то и ядро атома не получится. Доступно объяснила?

— Более чем. А атом чего мы?

— Да какая разница?

— Ну, я бы не хотел, чтобы мы были хлором, от которого все дохнут или вонючей серой.

— Мы гелий, солнечный элемент. Устроит?

— Вполне. Дочка родится, Ангелиной назовем, сокращенно Геля. — Предложил Илья.

— А сына Ангелом, сокращенно Гелий. — Даша громко рассмеялась над своей шуткой.

— Чувствую, ты будешь веселой мамашей. — Илье тоже стало смешно.

Дождь постепенно прекратился. Появившееся на небе солнце оказалось левее положенного направления для движения на восток. Илья подкорректировал траекторию. Во второй половине дня, ближе к вечеру наткнулись на большой разлом. Даже успели расстроиться, что он тоже многокилометровой длины и мог сильно осложнить дорогу, но быстро поняли, что это не так. На первой же возвышенности увидели его окончание и что-то зеленое, оторачивающее обрыв. Боясь ошибиться, направились туда, чтобы выяснить.

Робкое предположение, что это трава, оправдались. Склон порос несколькими видами трав и мелкими кустарниками. Но что еще примечательнее, над цветами шумели какие-то мелкие насекомые. Это показалось невероятным чудом, сродни божественному.

Илья хотел спуститься там, где положе склон, но Даша его удержала.

— Не надо, жизнь и так еле теплится на склоне. Не дай бог спровоцируешь обвал, и все погибнет.

Илья согласился, но природное любопытство взяло верх. Он внимательно осмотрел обрыв и увидел ниже края в трех метрах темное отверстие овальной формы, напоминающее нору.

— Смотри, там дыра в земле. — Он показал Даше куда смотреть. — Насекомые могли выжить только там.

— Точно. Как было бы здорово поймать их и отнести в «Затерянный мир». У них бы все начало плодиться еще быстрее.

— Согласен. Мы можем вернуться.

— Ага, а вулкан? — Напомнила Даша. — Сами постепенно долетят и туда.

Насекомые заметили людей и переключились на них.

— Тьфу, тьфу. — Они полезли Даше в лицо, почуяв экзотическое блюдо. Она отбежала в сторону. — Ладно, поживем пока без этих надоедливых тварей. Не больно-то я по ним соскучилась.

— Не говори. Как представлю, что они нам могут помешать спать, сразу вся скука заканчивается. — Согласился Илья.

Они встали на ночевку, хорошо выбрав местность. Немного в глубинке, чтобы издалека не могли увидеть и без всяких природных опасностей поблизости. Стены углубления создавали приятное безветрие. Илья расчистил место от неровностей и положил подстилку.

— Ложись. — Чуть ли не приказала Даша. — Ты помнишь, сегодня я первая на часах. Разбужу тебя, когда луна дойдет вон до той точки. — Она указала на яркую звезду, чей свет пробился через не совсем прозрачную атмосферу планеты.

— Как скажешь. — Илья был уверен, что в этот раз Даша не подведет.

Ее основной мотивацией являлось упрямство. Переварив внутри себя унижение, обиду, она могла перевернуть горы, чтобы не повторить неприятный опыт снова.

— Автомат возьми. — Посоветовал Илья.

— Он мне мешает. Я начинаю опираться на него и дремать.

— Даш, не дури. Ты что, руками будешь отбиваться?

— Я разбужу тебя. — Наивно решила Даша.

— Можешь не успеть.

Подруга молча взяла автомат, отвела затвор, чтобы убедиться, что патрон в патроннике и поставила на предохранитель.

— Мне вначале стрелять, а потом спрашивать, кто идет или наоборот? — В шутку поинтересовалась она.

— Ничего спрашивать не надо. Сейчас такие времена, что те, кто полезут к нам ночью, сто процентов заслуживают смерти. — Илья зевнул. — На их месте я бы лучше выспался.

У него ничего не дрогнуло в душе, что Даша осталась на часах. Верил, что она справится с такой несложной задачей. Илья закрыл глаза, блаженно вытянул ноги и уснул. Проснулся резко от чувства тревоги. Открыл глаза и прислушался. В нос ударил запах немытого тела. Хотел позвать Дашу, но передумал, чтобы не выдать ее и себя.

Луна зашла за облака, оставив земле непроглядную тьму. Справа послышалось дыхание. Илья сразу сориентировался по направлению ветра, откуда доносился звук и запах. Отполз от постели и, сгруппировавшись, замер. Выходит, их пасли и решили напасть на спящих. Тактика верная, но не для каждого случая.

Илья потер выкидной механизм на запястье большим пальцем. Побоялся нажимать, потому что щелчок выдал бы местоположение. От агрессора воняло так, как будто он нарочно не мылся, чтобы его немытым телом несло за версту.

— Илья? — Раздался испуганный голос Даши, почуявшей опасность.

На ночного разбойника ее возглас подействовал, как спусковой крючок. Он рванул на него, обозначив свое положение в темноте. Илья больше ждать не стал. Надавил на выбрасыватель шила и прыжком сбил нападавшего. Ударил его несколько раз, не помня себя от страха. Человек возопил на всю округу диким воплем раненого животного, отрезвившим Илью. Он перестал наносить удары и откинулся в сторону. Нападавший поорал еще немного и успокоился.

— Живой? — Грозно поинтересовался Илья, готовясь добить его, если понадобится.

— Да. — Хныкающим несформировавшимся голосом ответил человек.

По голосу это был мальчишка. Илья проверил выбрасывающий механизм на запястье. Шила в нем не оказалось.

— Ты зачем к нам полез?

— Есть хотел.

— Илья, кто это? — спросила Даша.

— Стой пока там, вдруг у него сообщники. — Попросил Илья.

— Не, я один.

— А чего такой смелый?

— Очень есть хотел.

— А почему не попросил нормально? — Удивился Илья.

— Так вы не дали бы. Никто не дает. Всем самим мало. Ой, больно. — Мальчишка захныкал.

— Где больно?

— В ноге. Там что-то торчит.

Илья полез к нему. Нашел руки, которые помогли ему нащупать точащее из тощей ноги шило, испачканное в крови.

— Ты точно один? — спросил Илья.

— Да. Давно один.

— Илюш, кто это? — Даша подошла ближе.

— Кажется, нас хотел ограбить ребенок. — Илье вдруг стало очень стыдно за то, что он чуть не убил его. — Я пробил ему ногу шилом. Надо бы вынуть его и перевязать рану.

Мальчишка начал хныкать.

— Очень больно.

— Терпи. Будешь знать, как лезть к людям посреди ночи. Все пуганные теперь, вначале бьют, потом спрашивают.

— Где рана? — Даша подошла ближе с куском тряпки, специально предусмотренной на случай ранения.

Илья нащупал ее руки и подвел к ноге.

— Тебя как зовут? — Спросил он у мальчишки.

— Харитон.

— А меня Ильей, а девушку Дашей. Сейчас мы выдернем тебе шило, а ты держись. Потом станет легче.

— Угу. — Выдавил из себя Харитон.

Илья нащупал штырь в ноге. Испугался, что он застрял в кости и выдернуть его будет непросто. Взял тряпку из рук Даши, чтобы прихватить скользкую от крови железку и резко дернул. Шило вышло легко. Харитон закричал и начал плакать.

— Терпи, терпи, ты же мужчина. — Даша положила руку ему на голову. — Снимай штаны, буду перевязывать.

Илья отошел в сторону, чтобы не мешать. Поднял автомат и прислушался, предполагая, что у мальчишки могут быть сообщники. Ночь хранила полное безмолвие. Он снова подумал о том, что мог убить ребенка, который и без того настрадался в этой жизни. Такого бы он себе никогда не простил. Илья почувствовал, как внутри произошла резкая перемена. Ушла жестокость, которая еще час назад казалась оправданной. В жизни могло получиться и так, как сегодняшней ночью и быть жестоким без разбора, оправдывая себя приоритетом собственной жизни над остальными, он уже не хотел. Мальчишка был послан ему понять, что он начал превращаться в одного из тех существ с человеческим обликом, но скотской сутью, которые не знают сострадания и жалости к другим.

Илья полез в рюкзак. Вынул горсть размолотой пшеницы, разбавил ее водой, сыпнул соли и разбил яйцо. Размешал до состояния липучки и подошел к Даше, возившейся с раной.

— Я тут приготовил тебе еду. Поешь. — Илья протянул миску в руки мальчишке.

— Спасибо. — Удивленно поблагодарил Харитон.

— Болит рана? — Участливо поинтересовался Илья.

— Уже не так. — Мальчишка начал громко жевать. — Вкусно. Спасибо. — Поблагодарил он. — А как вы меня увидели?

— Унюхал. От тебя воняет за километр. — Честно ответил Илья.

— Да? — Удивился Харитон. — А я не чувствую.

— Днем найдем озеро, ты помоешься и постираешь одежду. — Посоветовала Даша.

— А вы что, со мной пойдете? — Удивился мальчишка.

— Ты с нами, если сможешь идти. Мы тебя ранили, значит, будем рядом, пока ты не поправишься. — Добродушно произнесла Даша. — А ты где вообще живешь?

— В землянке.

— Один? — Удивился Илья.

— Да.

— И зимовал один?

— Да.

— А чем питался?

— По деревням лазил, воровал еду. Меня много раз хотели убить. Я даже мышей ловить научился. Ел их сырыми.

— Какой ужас. — Дашу передернуло. — Родители погибли?

— Угу. Я один остался. Меня никто не принял, и пришлось уйти в поле. Выкопал землянку в овраге. Натаскал за осень всякой еды и жил.

— Какой еды?

— Какой удалось украсть. В основном, что люди из погребов повытаскивали, банки, картошку, свеклу. Иногда я находил погреба раньше них, но больше одного раза забраться не получалось. Они тоже все голодные.

— Рисковый ты парень. — Печально похвалил его Илья. — Пойдешь с нами?

— Куда? — Ребенок напрягся.

— А не все ли равно? Хуже чем есть представить себе невозможно. А мы по дороге будем наблюдать за твоей раной. Эта ответственность теперь лежит на мне.

— И кормить будете?

Илья рассмеялся.

— Нет, блин, тебя съедим.

— Илюш. — Произнесла Даша с упреком. — Не пугай ребенка.

— Я не ребенок. Мне уже четырнадцать. Я юноша. — Заступился за себя Харитон.

— Ну, раз ты уже юноша, то и размышлять должен как юноша. Пойдешь? — Снова поинтересовался Илья.

— Пойду. — Согласился Харитон.

Даша в темноте взяла руку Ильи и сжала ладонь, как будто из благодарности.

Речи о том, чтобы досыпать ночь даже не шло. Событие так сильно взбудоражило всех, что как только взошло солнце, Илья начал собираться в дорогу. Харитон оказался светловолосым конопатым мальчишкой, одетым в невозможное рванье, босой. Ноги черные с треснутыми пятками, волосы на голове собрались грязными сосульками. Светлые глаза ярко выделялись на худом и грязном лице. Во взгляде застыл страх, боль и тоскливое одиночество.

Даша смотрела на него, с трудом сдерживая слезы.

— Да, надо будет начать с водных процедур. Озера сейчас стерильные, так что ране ничего не будет. — Рассудила она.

— А во что его одеть? — Спросил Илья, понимая, что рваньё на ребенке нужно выбросить.

— Придется тебе поделиться с ребенком частью своего гардероба. — Решила Даша.

— Он ему не по размеру.

— Ничего, это лучше, чем-то, что есть.

— Харитон, ты ходить можешь? — Поинтересовался Илья. — Пройдись.

Мальчишка поднялся, покряхтел, придерживаясь за рану, и сделал несколько шагов.

— Больно? — Участливо поинтересовалась Даша.

— Немного, но я смогу идти. — Харитон как будто испугался, что они передумают его брать, если он станет хромать.

Мальчишка прошелся по кругу, не припадая на раненую ногу.

— Ладно, сегодня у нас поиски нормального водоема, а маршрут на втором месте. — Илья сочувственно посмотрел на мальчишку. — Прости меня, Харитон.

Тот не совсем понял ситуацию, захлопал глазами, глядя на Илью.

— Ну, вы же думали, что я вор. Все бы так поступили. — Ответил ребенок простодушно.

— Наверное, я больше не стану поступать как все. — Илья улыбнулся. — Давайте выступать, пока солнце светит. — Поторопил он.

Троица, выбрав направление прямо на рассвет, отправилась в новый день. Каждый из них почувствовал изменения внутри себя, поднявшие на иной уровень восприятия мира. Всё, что было до вчера, стало событиями прошлой жизни.

Глава 19

Поводом для начала конфликта послужили стратегические запасы топлива, пережившие катастрофу. Оказалось, что в регионе появился сильный игрок, сумевший в короткий срок создать общину, члены которой были готовы повоевать ради предоставленных им условий. Люди быстро научились ценить минимальный комфорт и уверенность в завтрашнем дне. Мужчина, чья семья находилась в безопасности, не раздумывал, брать ему в руки оружие или пойти поискать места с более выгодными условиями.

Основали ту общину военные, сумевшие сохранить большое количество оружия и продовольственных припасов. По сути, конфликта могло и не быть, если бы стороны сумели поделить запасы топлива между собой, но обитатели секретного убежища, поблизости от складов «Росрезерва», по инерции сознания считали, что все по праву принадлежит им. Их устраивал только один вариант, полное владение всеми запасами топлива и продажа нуждающимся по самолично установленному курсу. Они были уверены, равноправный дележ ослабит их собственные позиции, что было недопустимо и любых конкурентов следовало держать на голодном пайке, не давая шансов укрепиться.

Строительство деревни снаружи замерло после артобстрела. Петр с Мариной только поднялись наружу, чтобы вдохнуть порцию свежего весеннего воздуха, как вдруг в двухстах метрах от копёров раздались три взрыва. Ошметки горячей грязи разлетелись на сотню метров и зацепили их. Лифт как раз уехал вниз за следующей партией людей, и им пришлось жаться в страхе к стенам копера. Те, кто стояли ближе успели забежать внутрь, но тесное помещение смогло вместись не всех. Петр с Мариной остались снаружи. Через три минуты взрывы раздались гораздо ближе. Взрывная волна больно ударила по ушам. Людей осыпало землей, закричали раненые. Петр еле успел ухватить Марину за руку. Она от страха решила куда-то бежать.

Петр догадался, что взрывы имеют артиллерийское происхождение, и кто-то корректирует огонь, находясь в зоне прямой видимости. Вероятной целью служили коперы, потому что ничего более важного на поверхности не имелось. Петр вспомнил поговорку про снаряд, который дважды не падает в одну и ту же воронку и потянул Марину за собой.

Они немного не успели добежать, как прямо под основание первого копера упали два снаряда, а третий угодил прямо в здание на высоте пяти метров. Большая часть людей, прятавшихся рядом и внутри, попала под удар. Петр выглянул через край воронки и увидел жуткое зрелище, погибших окровавленных людей.

— Бегите сюда! — Выкрикнул он не своим голосом.

Но кто мог его услышать. Все, кто находились рядом со зданием, оглохли после близкого взрыва.

— Сиди здесь, не высовывайся. — Приказал Петр Марине.

— Ты куда? — Испугалась она.

Петр отмахнулся. Рванул к копёру.

— К воронке! Бегите к воронке! — Кричал он в лица людям.

Они были не в себе. Таращились пустым взглядом, непонимающе смотрели на него, не слышали, что он говорит. Из ушей у многих текла кровь. Петр подхватил осыпанную бетонной пылью девушку на плечо и рванул к воронке. Нырнул в нее, успев за секунду до взрывов. До воронки долетели осколки стен. Петр выглянул наружу. Здание частично осыпалось, накрыв раненых и контуженых обломками. В пыли и дыму людей не было видно вообще.

Петр не стал рисковать, посчитав, что спасать больше некого. Противник выпустил еще три снаряда, один из которых попал в здание, а два других упали в стороне в сырую землю. Со стороны тайного убежища, о котором знали все, раздался шум разгоняющихся винтов вертолета. Ми-28 взлетел с небо с ракетами на подвеске.

Контуженая девушка, наконец, пришла в себя. Непрерывно трогала свои уши и смотрела на свернувшуюся кровь, оставшуюся на пальцах.

— Я ранена? — Спросила она громко.

— Нет. Это контузия. Перепонки не выдержали близкого взрыва. — Попытался Петр успокоить ее.

— Что? Я не слышу. — Глаза девушка выражали испуг.

Петр, не зная, как поступить, просто обнял ее.

Спасатели появились минут через десять. Приехали на машине из тайного убежища с реанимационным оборудованием. К счастью, человек живучая тварь. Многие, кого извлекли из-под завалов, оказались живы. По окрестностям мобильные группы отправились искать корректировщика подразделения военных. Судя по короткой перестрелке, им это удалось.

Самых тяжело раненых увезли в тайное убежище. Легких и контуженных спустили вниз в убежище «Росрезерва» по второй шахте.

— Это который у нас день рождения? — Спросил Петр у жены после того, как они привели себя в порядок.

— Я со счету сбилась. — У Марины настроение ухудшилось и даже факт, что они отделались очень легко, ее не радовал. — Почему люди убивают друг друга?

— Потому что хотят власти. Чему тут удивляться, если человечество воевало всегда. Было бы странно, если бы мы в один день отказались от такого способа выяснения отношений.

— Это же очень страшно. Одно дело природа, которой до нас нет дела, а другое мы сами. Человечество бесчеловечных.

— Я бы хотел, чтобы мы исчезли почти до нуля, чтобы само воспоминание о том, как мы жили, обнулилось. Нужно прервать передачу опыта и заставить людей искать новые способы коммуникации между собой. Вот это всё, — Петр обвел руками стены помещения. — из старой жизни. Оно несет в себе код прежнего мира. Покуда мы сохраняем иллюзию, будто поддерживая то, что напоминает нам о прошлой жизни правильно, мы сами не изменимся.

— Раньше ты говорил другое. — Напомнила Марина.

— Говорил и верил в это по-настоящему. Я же не думал, что людям придет на ум воевать из-за бочек с топливом. Мне это казалось невозможным. Нас осталось мало и единственная вещь, которая должна заботить всех, это размножение, которое в условиях войны не имеет смысла. Должна была в мозгах включиться созидательная программа. Не включилась. — Петр задумался. — Может, и нет там мозгов, потому и не включилась.

— А нам что теперь делать? — Спросила Марина. — Идти снова искать лучшую жизнь на просторах планеты, где тебя могут ограбить, убить, съесть.

— Нет, конечно. Долго мы там не проживем. Пока люди приспосабливались, мы с тобой жили в мирном прошлом и ничему не научились. Нам наружу нельзя. К тому же мы все еще ждем сигнал от военных.

Напоминание об этом окончательно добило Марину. Она уронила лицо в ладони начал плакать.

— Ну, что ты. — Петр обнял ее за плечи. — Прекрати. У них все хорошо. Матвей Леонидович умный человек и намного лучше нас знающий что делать.

— Я уже не верю в это. И даже если это так, мы никогда не узнаем наверняка.

Через два дня после инцидента с обстрелом, Петра вызвал Алексей. Судя по выражению лица начальника, причина была не самой приятной.

— В общем, Петр, я пытался отмазать тебя от этой работы, но меня не послушали. Начинается что-то вроде мобилизации, но трудовой. Короче, тебя ставят во главе стройбата. Начальство приняло решение огородиться капитальными опорными пунктами, чтобы инциденты вроде позавчерашнего не повторялись.

— Я и опорные пункты? — Петр не поверил своим ушам.

— Ты прекрасно справился со своей работой здесь, поэтому начальство считает, что и там ты проявишь себя не хуже.

— Я же не военный. Я даже понятия не имею, какому оружию должны противостоять опорные пункты.

— У тебя будет консультант. Он специалист по тактике, много воевал, вместе разработаете концепцию и реализуете. Эта работа, конечно, очень опасна. Никто сидеть сложа руки не станет, как вы окапываетесь. Могут случиться нападения, обстрелы и прочее. Но за хорошие результаты тебя может ждать повышение. Птичка на хвостике принесла информацию, что есть план воссоздания пояса лояльности за счет возрождения городов. Глядишь, учредят министерство под это дело и ты станешь в нем не последним человеком.

— И получится как всегда, один с сошкой, семеро с ложкой. — Хмыкнул Петр.

— А что поделать? Так всегда было. — Развел руками Алексей.

— А мне кажется, природа нам четко дала понять, что наступили новые времена.

— Ну, хочешь учредить другое государство, на иных, так сказать, физических принципах, вперед на баррикады. Убей тех, кто не умеет жить по-новому и строй себе на здоровье. Только я заранее знаю, что ничего не получится.

— Почему?

— Потому что бог не мыслит государствами. Он считает нас подушно, и смотрит, кто чего стоит. Вот ты сопротивлялся всю жизнь ему, осуждал порядок, который он создал, восстал как Люцифер, думая, что знаешь, как надо лучше, поддался гордыне самолично перестраивать мир на свой лад, так получи кровь и хаос. Вспомни, сколько стран сгинули после того, как люди в них решили, что старая жизнь плоха и надо ее сделать лучше. Чтобы ты не делал, Петр, ты отвечаешь перед богом только за себя, а не за других. Каждый живет свою жизнь, а государство это антураж вокруг человека, а не наоборот.

— Ну, не знаю. Так можно и до того договориться, что все будут жить сами по себе.

— Это было бы здорово на самом деле. Это и есть жить по-божески. Сам по себе, другим не мешаешь, попросят, поможешь, не попросят, мимо пройдешь. Ведь общества на чем держатся? На том, что одни хотят больше других, а чтобы у тебя было больше остальных, надо людьми управлять. А чтобы они подчинялись и не заподозрили, что ты их хочешь обобрать, нужно создать государство, законы и идеологию, красиво обманывающую людей. Так работают все государства. А если представить, что тщеславных, алчных, преступных людей не существует, то зачем объединяться? Каждый бы жил как хотел.

— Ну, все равно конфликты бы случались.

— Конфликты случаются там, где хотят лишнего и не умеют уступать.

— Как у нас сейчас? — Подловил Петр Алексея.

— Я все сказал. — Алексей вынул из стола бумажный пропуск с кьюар-кодом. — Пришло время посетить тех, кто умеет строить государства.

Петр взял пропуск, пробежался по нему глазами и вздохнул.

— Чую, как меня хотят использовать. — Произнес он.

— Да, но в обмен на теплое местечко твоей семье. Вы, кстати, еще не задумали ребенка?

— Нет. Мы все еще надеемся получить информацию о сыне, поэтому и не хотим отягощать себя. Как только потеряем веру, наверное, решим родить.

— Что ж, дело ваше. Помните, что вам будут положены льготы, уровень посуше, площадь пошире.

— Спасибо, Алексей, но пока нет.

— Тогда, желаю тебе всего самого наилучшего на новом месте работы. И прошу, о наших свободолюбивых беседах лучше не распространяться и не болтать на эту тему с кем попало. Сам понимаешь, начальство всегда считает, что мы ему должны.

— Понимаю. Ладно, Алексей, пойду, обрадую Марину повышением.

— Там не так страшно, как может показаться.

— Да я не боюсь особо.

Петр, перед тем, как отправиться в тайное убежище, заскочил к жене, работавшей на одном из верхних уровней. Там появились признаки протечки стен, и надо было срочно их заделать.

Она важно ходила в спецовке и оранжевом шлеме, указывая рабочим, где и как сверлить стены.

— А ты чего тут? — Удивилась она.

Петр показал ей бумажку с кодом.

— Пропуск в убежище, о котором не принято говорить. — Пояснил он.

— Зачем? — Марина напряглась.

— Меня ставят старшим на строительство опорных пунктов. Вокруг убежища хотят построить несколько штук таких, чтобы враг не мог добить до нас артиллерией. Я должен пообщаться с военными, состряпать проект и реализовать на деле.

— Так это же опасно. — Марина взяла мужа за рукав и заглянула в глаза. — Там же стреляют.

— Ну, когда-нибудь каждому мужику приходится находиться там, где стреляют. Если я хорошо сделаю свое дело, здесь будет гораздо спокойнее. Мы, наконец, построим деревню и засеем поля. Без этих опорников ни о какой безопасности сельских работ и речи идти не может.

Глаза Марины увлажнились.

— А сколько у нас времени осталось?

— Пока не знаю. Вот, пойду, поговорю с военными, выясню. Но ты не провожай меня как на войну. Думаю, что буду приезжать сюда на выходные. Ведь это всего в часе езды на машине. Сколько там дальность артиллерии? Километров сорок максимум.

Петр оставил супругу расстроенной. Знал, что ее реакция будет именно такой. Надо было вначале поговорить с военными, а потом выкладывать ей по факту. Он поднялся на верхний этаж в особый кабинет. Здесь сидели люди, обеспечивающие коммуникацию между двумя убежищами. Показал пропуск. Его считали сканером и проверили подлинность на компьютере.

— Вам надо подняться наверх. Через полчаса подъедет машина и заберет вас. — Объяснил парень в военной форме с погонами старшего лейтенанта. — Если носите с собой холодное оружие, лучше оставить его здесь.

— Не ношу. — Петр постучал себя по пустым карманам.

— Тогда поднимайтесь наверх и ждите.

Подъемник работал только один, поэтому пришлось долго ждать своей очереди. Петр еле успел подняться наружу, уложившись в отведенный временной интервал. Военный автомобиль уже ждал его. Он подошел к нему.

— Петр Васильев, архитектор. Не меня ждете?

— Вас. — Военный за рулем кивнул назад. — Садитесь.

Петр сел на плотное тряпичное сиденье, вытянул ноги. Под подошвы попали что-то катающееся. Он пригляделся и увидел на полу желтые гильзы.

— Мы вчера ездили на пленэр и попали в небольшую перестрелку. Не успели еще в машине прибраться. — Пояснил военный с пассажирского сиденья.

— Далеко отсюда? — Поинтересовался Петр.

— Хотелось бы дальше. Километров тридцать. Были уверены, что там никого нет, но ошиблись. Правда, им повезло меньше. Их гранатометчик косой оказался. Мы его сняли, потом еще парочку, которые решили нам дорогу перекрыть, но после пришлось быстренько ретироваться. По переговорам поняли, что у них есть БМП на ходу. Его пушка шьет наш броневик как бумагу. Вообще, опасно на внешке. Народ дичает. Мы для них что-то типа несправедливо обласканных судьбой, бесим, одним словом.

— А что потом было? Эту банду разбили?

— Нет, конечно. Скорее всего, они ушли сами. Тут много кто бродит, думая, что если у них есть десять автоматов и пара гранатометов, то они короли района. Поняв, что им могут дать сдачи, они покидают опасный район.

— А как же те, кто обстреливал нас из пушек?

— Ну, про этих я тебе ничего не скажу. Про них вся информация уходит наверх и там большие головы ее обдумывают.

— А я думал, что кроме нас и той организации больше никого нет. — Признался Петр.

— Есть и гораздо больше, чем хочется. Мы же в Подмосковье, тут народу много выжило. Говорят, чем дальше к Уралу, тем свободнее живут люди. Есть где разгуляться и не обидеть соседей. А нам не отстреливать надо, а как-то переманивать на свою сторону. Только самых диких и несогласных надо уничтожать.

Броневик подъехал к шлагбауму. Часовые проверили бумаги у всех. Петр показал им свою. Ее просканировали, проверили в будке на компьютере подлинность и пропустили. Петр никогда здесь не был. Сюда не пускали, предупреждая, что зона охраняемая. К подземному убежищу вела ровная гравийная дорога, как будто ее ровняли совсем недавно.

Дорога пошла под уклон. Справа и слева поднимались крутые откосы, укрепленные металлическими конструкциями и сеткой от осыпания. Впереди показался козырек, на котором росла трава и аккуратные кустарники, а под него уходила дорога. Машина заехала под свод. Впереди показался освещенный участок, оканчивающийся широкими воротами. Перед ними возвышались два бронированных колпака с бойницами, из которых выглядывали стволы крупнокалиберных пулеметов. Петр решил, что они дистанционно управляемые.

Ворота открылись, как только броневик подъехалк ним.

— Как у вас тут все серьезно. — Заметил Петр. — Давно это место построили?

— Относительно. Лет восемь назад заложили, а закончили года два. Как раз под климатическое событие. — Ответил военный с пассажирского сиденья.

— Напрашивается вопрос, а не знали ли определенные люди о том, что грядет катастрофа? — Поинтересовался Петр.

— Без понятия. Никто из них с нами на такие темы не разговаривает.

Броневик заехал в огромное скупо совещенное помещение. Здесь стояло больше десятка таких же машин, несколько бронеавтомобилей побольше, БМП, БТРы, танки и огромное количество квадроциклов.

— Ого, вот это бронекулак. — Удивился Петр. — Тут на небольшую войну хватит.

— Вот именно, небольшую. — Заметил военный. — Техника дорогая, восстановление проблематично в случае повреждений, поэтому бережем. Нам туда.

Они зашли в лифт, обыкновенный гражданский, как в любом торговом центре в прежние времена. В «Росрезерве» использовались открытые железные трясущиеся лифты, передвижение на которых требовало определенной смелости. Этот лифт тоже тряхнуло несколько раз.

— Направляющие периодически гнет. — Пояснил военный. — Они долго вообще не работали. Кое-как исправили, но требуют периодического обслуживания.

Лифт остановился, открылись двери. За ними обнаружился освещенный коридор с большим количеством зелени в кадках. Несколько военных с оружием стояли у дверей кабинетов.

— Вам сюда. — Старший лейтенант указал на дверь.

— Меня отсюда повезете вы?

— Да, будем вас ждать здесь. — Военный постучал в дверь. — Архитектор Васильев.

— Проходи. — Раздался суровый голос из кабинета.

Петр вошел и оказался внутри помещения, очень похожего на кабинет преподавателя географии. Все стены увешаны картами, похожими на контурные, со всеми высотами, низменностями, топонимами и указателями положения над уровнем моря. Присмотревшись, он сразу понял, что это подробные карты ближайшей к убежищу местности.

— Петр Васильев, архитектор, занимался восстановлением складов «Росрезерва». — Представился он.

— Генерал-лейтенант Борисов Егор Палыч. До всего сидел в штабе инженерных войск, а сейчас занимаюсь созданием периметра безопасности вокруг комплекса убежищ. Нам с тобой поставлена задача правильно выбрать места под строительство опорных пунктов, чтобы с них контролировать все подступы.

— Это же сколько их надо построить чтобы перекрыть все подходы. С моей дилетантской точки зрения это почти нереально.

— Давай я поясню. Сидеть в опорном пункте и смотреть в амбразуру в ожидании врага не придется. Границу будут патрулировать мобильные отряды, мы используем технические средства, минные заграждения и прочие вещи, чтобы облегчить нам с тобой работу. Всего опорных пунктов должно быть восемь. Радиус от этого места сорок километров.

— Я так и думал. — Петр обрадовался, что его предположения оправдались.

— А почему ты так думал? — Поинтересовался генерал.

— Дистанция стрельбы артиллерии.

— Для артиллерии это даже много. В основном это дистанция поражения РСЗО. Для больших калибров, расстояние вполне рабочее, но я думаю, их почти не осталось. А вот «Градов» сохранилось полным полно. Наша задача отодвинуть противника подальше и дать крестьянам заняться своей работой. Запасы консервированной еды не бесконечные, нам нужно сельское хозяйство, а без надежной защиты никто работать не станет.

— У вас есть идеи, как должны выглядеть опорные пункты и какие функции выполнять? — Поинтересовался Петр.

— Разумеется. Но ты мне должен объяснить как профессионал, насколько реализуемы мои идеи технически.

Генерал начал рассказывать и показывать на картинках, что именно он желает располагать под защитой крепких стен опорных пунктов. Там должны были находиться помещения для генератора, склад боеприпасов и топлива, комнаты для личного состава, примерно для двадцати-тридцати человек, продуманная система вентиляции. Ну и в целом опорный пункт должен был выдерживать многодневные осады с применением артиллерии.

— Это линия Мажино какая-то получается. — Петр почесал подбородок. — А материал какой будет?

— О материале. — Генерал сделал несколько шагов взад и вперед. — Бетона будет мало, поэтому придется разбирать завалы домов и городить из них. Там где стыковать не получится, и будем применять раствор, кирпич или что ты там можешь предложить.

— Ого, задачка.

— Поэтому нам надо проявить воображение, ум и знания и выдать достойный результат. Без опорников мы мишень, мы крысы, которым не дадут высунуть носа из норы.

— У нас есть вертолеты.

— Были, два, но оба повреждены и сейчас стоят в ожидании ремонта. Никто не думал, что так получится. Знали бы, конструировали убежище для первых лиц иначе и с другим набором техники. По идее надо было строить по всей стране несколько таких убежищ и после события икс брать контроль в свои руки, пользуясь преимуществом в связи, технике и личном составе. Все сценарии, которые мы рассматривали, оказались негодными для настоящей ситуации, вот и приходится сочинять экспромтом.

Разговор с генералом длился еще минут сорок. Потом его вызвали на доклад, а Петру вручили подробные карты, чтобы он сам выбрал места, где с его точки зрения удобнее поставить опорный пункт. Он вернулся домой в изрядном смятении духа. Ничего подобного Петр никогда не создавал, тем более из старого материала, за характеристики которого он поручиться не мог. Развесил в своей комнате карты в том порядке, в котором они были расположены относительно убежищ. Марина застала его в оцепенении перед ними.

— Привет. Это то, что я думаю? — Марина устало бухнулась на табурет перед картой и вчиталась в названия. — О, я тут бывала по молодости.

— Я уверен, что сейчас там все иначе, включая рельеф местности. Мне надо выбрать восемь мест, чтобы возвести там опорные пункты.

— А что тут сложного?

— Первое, строить придется из говна и палок. Второе, надо найти совпадение по удобству подъезда, доминированию по высоте и хорошей обзорности во все стороны.

— Звучит, как условие для половины проектов, которые мы с тобой разрабатывали. Это карты свежие, уже после землетрясения?

— Да, самые свежие. Даже топкие места указаны, разломы и прочие неприятности. Помоги. Одна голова хорошо…

— Ладно, сейчас чайку бахну и присоединюсь к твоей медитации.

— И мне сделай чаю.

По особому распоряжению месяц назад Петру выделили чайник и порцию заварки. Это была первая привилегия, которую он получил на ответственной работе. Марина приготовила чай и вынула банку сливового джема из сухпайка.

— Держи питание для мозга. — Она протянула мужу кружку и поставила на стол банку. — Бубни, в чем загвоздка.

Петр долго и с подробностями показывал все варианты, описывая их недостатки и преимущества. Там, где было удобное место для строительства, дорогу преграждала река. Где-то нависала возвышенность, где-то наоборот, окружали топи. Строительство упиралось в очевидную проблему, прежде требовалось решать вопрос нормальных дорог и мостов, что в имеющихся условиях многократно увеличивало трудовые затраты.

— Да, мирная жизнь обходится намного дешевле, чем подготовка к войне. — Задумчиво произнесла супруга. — А что делать?

— Насколько я помню, ни одна оборонительная линия не спасла тех, кто ее строил, ни Мажино, ни Маннергейма. Мы сейчас в ситуации, напоминающей Древний Рим, хотим сберечь ослабшую страну, в то время как по границам рыщут толпы голодных и злых варваров. Вопрос только в том, когда падет Рим.

— Петь, давай без мрачных аналогий. Мы же с тобой сорвали джек-пот попав сюда. Все получилось, как ты задумывал. Да, за это надо платить определенную цену и мы ее заплатим своим честным трудом.

— Ладно, не жизнями.

— Это тоже не надо исключать. Ты же у меня герой, и я тобой горжусь.

— А еще ты манипулятор. Что, появились новые шаблоны? — Петр усмехнулся. — Жизнь налаживается.

— Петь, не зли меня. — Марина добродушно улыбнулась. — Давай работать.

На следующий день Петр навестил генерала Борисова с первыми наметками плана строительства опорных пунктов.

— Придется, хотим мы того или нет, к половине подводить дороги, иначе строительство затянется на годы.

— Раз надо, значит построим. Мы не сидим сложа руки. К нам едет отряд из двух тысяч человек. Будем возрождать родину отсюда и во все стороны. Каждый, кто примкнет к нам, должен видеть разницу между той дикостью, в которой они прозябают и нашим уровнем цивилизации.

— Да уж, все дороги будут вести сюда. — Усмехнулся Петр, вспомнив недавнюю аналогию с Древним Римом.

— Это точно. Скажу по секрету, старая Европа вряд ли возродится после того, как их припекло, так что новый центр мира будет здесь и нам не надо упустить этот шанс.

— Амбициозно. — Петр постарался скрыть сарказм, готовый слететь с языка.

Согласования с начальством заняли у генерала три дня. Петр это время провел на различных мелких поручениях от Алексея. Начальник сожалел, что Петр уезжает. Они сдружились на почве общей трудовой деятельности. За полгода, даже после толчков, ни один отремонтированный участок не дал течи, тем более не рассыпался.

— Я знаю, что ты сделаешь работу лучше, чем другие, и, наверное, тебя перетянут от нас в «Кремль». — Так за глаза называли секретное убежище с первыми лицами. — Приятно было работать вместе.

— Взаимно. Буду навещать.

Петр уехал на объект. По просочившимся сведениям и по тому количеству военной техники, шныряющей по ближним дорогами и бездорожью, предваряло начало строительства работа по зачистке местности от нежелательной и недоброжелательной активности. Гражданской техники для выполнения работ скопилось много, поэтому ее всеми силами хотели сберечь.

Потом потянулись грузовики с плитами, с арматурой, смесители с раствором. Петр подумать не мог, что такое количество техники сохранилось. Ему закралось предположение, что подземных убежищ намного больше, чем он себе представлял. По тракторам, экскаваторам и кранам было видно, что их восстанавливали после катастрофы из запчастей разной сохранности. Они часто выходили из строя, техника простаивала сутками без дела, но их умудрялись чинить и возвращать в рабочий процесс. Петр чувствовал, что люди отбирались действительно хорошо сведущие в нужных специальностях. А мотивация придавала им работоспособности и включала воображение.

Фундамент заложили через два дня после начала строительства первого опорного пункта. Петр спал в палатке урывками, потому что проблемы возникали одна за другой. Подводила техника, не сходились плиты, не приходил вовремя бетон и прочие организационные моменты. Чтобы не сойти с ума, пришлось выбрать из строителей самого смышленого, снять его с рабочей должности и поставить заместителем.

Петр охрип от постоянного крика, от того, что негде было согреться, и однажды он понял, что простыл. Болезнь перенес на ногах, но голос никак не хотел восстанавливаться. Связки как будто потеряли эластичность, и стоило начать говорить чуть громче, голос проседал. С инспекцией приехал генерал Борисов и еще несколько чиновников. Чтобы напустить важности, они обошли каждый уголок, задавая вопросы, от которых Петр устал еще сильнее, чем от обычных обязанностей, а голос его окончательно сдался.

— Так, коллеги, видите, загоняли нашего Растрелли. Он уже говорить не может. — Смягчился Борисов, видя состояние Петра. — Как доделаешь, жду подробный отчет со всеми недостатками. Мой помощник привезет тебе сегодня порошок от всех болезней. Попей, восстановись и береги себя. Вид такой, как будто тебя черти в смоле варили.

— Стараюсь укладываться в график. — Просипел Петр.

— Только в гроб не уложись. — Поддел генерал. — Идемте, коллеги. Сами видите, работа проделана титаническая, а сроки выдержаны…

Борисов увел чиновников в машину. Петр был благодарен ему за окончание проверки. К вечеру, как и обещалось, явилась машина. Адъютант привез ему растворимых порошков от простуды и бутылку коньяка.

— Товарищ генерал сказал принимать вместе в гомеопатических количествах. — Предупредил помощник.

— Непременно. — Пообещал Петр, зная, что сделает, как хочет сам.

Порошок уже был ни к чему. Простуда отступила, и он решил оставить его на следующий раз. Вечером позвал к себе заместителя, и они хорошо посидели в палатке, закусывая коньяк тушенкой и перловкой из банок. Наутро голос приобрел половину прежней силы, а на следующий день Петр разговаривал как раньше.

Ему не пришлось строить каждый опорный пункт. Петр участвовал лично только в выборе места под строительство. После завершения первого объекта бригады расформировали. Опытные строители получили молодое подкрепление и возводили опорники самостоятельно. Петр ездил между ними, проверяя качество работ. Это было намного легче, если не считать, что однажды на его машину попытались напасть. Ему пришлось даже встать за пулемет в башенной турели, потому что бойца ранило в плечо. Он стрелял куда-то в сторону врага, совершенно не видя его. Машина вышла из-под обстрела с побитыми бронестеклами и прострелянными колесами. Буквально через час явился спецотряд из убежища и начал зачистку местности с использованием дронов и переносных радаров. Банда была быстро обнаружена и уничтожена.

До самой осени Петр практически не видел Марину. За все время ночевал в убежище в сумме не больше недели. Похудел, оброс, отпустил бороду. Под нее ему стала лучше идти военная форма. В какой-то миг он вдруг ощутил, что сросся с этим коллективом, общая кровь потекла по единой кровеносной системе. Образ мышления избавился от того, что он называл свободомыслием, а по сути это был протест, вызванный необходимостью подчиняться, но обрел общий вектор, понятный и принятый каждым жителем убежища. Он с огромным удовольствием смотрел на поднимающиеся стены поселка, строящегося вокруг копёров. На то, как нарезаются поля, затевается посев и прочие вещи, говорящие о возрождении человечества в созидательном смысле.

На дворе уже стояла середина осени. По природе этого было совсем не понять, ни желтых листьев, ни летящей паутины или птиц на юг. Все то же самое, что и летом, только холоднее. Петр прогуливался с Мариной после ее рабочей смены. Его не перевели в «Кремль», но и тут не оставили на прежней должности. Ее заняла жена, а он отвечал за строительство деревни. Но это было намного легче, чем бесконечная вахта на опорных пунктах. Он всегда ночевал дома, и работа имела распорядок дня.

К ним подъехал броневик. У Петра захолодело в душе от неприятных ожиданий. Решил, что снова появилась новая работа где-то далеко.

— Здравствуйте. — Из-за руля выбрался знакомый старший лейтенант. — Вам есть сообщение.

— От кого? — Спросил Петр.

— Слышали про военный аэродром в Энгельсе?

— Да. — Петр и Марина напряглись.

— Короче, до него добрались три молодых человека и передали такую информацию для Петра и Марины Васильевых, что в деревне Екатеринославка Волгоградской области проживает Матвей Леонидович и его внук Тимофей Васильев. Они живы и здоровы и находятся в хороших условиях. Матвей Леонидович женился, а у внука есть собака Тузик.

— Я же тебе говорил. — Голос Петра дрогнул. — Батя твой… молодец.

Он крепко обнял жену. Марина вжалась ему лицо в плечо и разрыдалась. Старший лейтенант выдержал паузу.

— Извините, есть еще дополнение. — Произнес он. — Деревня находится между разломами, и выбраться из нее нет никакой возможности. Мы перепроверили информацию со спутника, так и есть.

— Да пофиг на разломы. Главное, мы знаем, что они живы. — Петр вытер слезы и счастливо улыбнулся.

Глава 20

Погода не копировала прошлогоднюю. Аномальный перегрев планеты вызвал слишком долгую и теплую осень, короткую зиму и скорую весну. Тем не менее, частицы гари, витающие в атмосфере выше уровня формирования дождевых туч, отъедали часть солнечного тепла. К концу августа ночи, а в особенности утра, сделались холодными.

Илья с Дашей для ночлега собирали простую конструкцию из двух железных штырей и накидки. Под ней места было только двум. Но не могли же они оставить Харитона спать снаружи. Хотя ему было не привыкать спать где угодно. Приходилось тесниться и спать практически всю ночь вплотную друг к другу на одном боку. Так было даже теплее, но бока и конечности отлеживались до полного пропадания чувствительности. Да и личного пространства у Ильи с Дашей совсем не осталось.

После появления в команде третьего они шли на восток две недели. Скорость передвижения упала из-за дождей и рек, преградивших путь. На поиски брода уходили дни. Харитон оказался очень наблюдательным. Выживание в одиночку научило его повышенному чутью к опасности и умению видеть недоступное остальным. Самое интересное, он чувствовал грызунов, живущих на развалинах деревень и умел на них охотиться.

Готовили их в грязевых вулканах. Даша вначале противилась неблагородному блюду, но сумела победить брезгливость и далее спокойно употребляла. Белковая еда добавила бодрости. К концу второй недели вышли к широченной реке прямо к водопаду. Наверное, Ниагарский рядом с ним смотрелся бы как смелый ручеек, против могучей реки. Огромный разлом разделил русло реки поперек. Поверхность земли за ним опустилась ниже на тридцать метров. Кубические километры воды, падающие с обрыва в минуту, сотрясали пространство подобно низкочастотному динамику. Казалось, что все внутренние органы вибрировали под мощным звуковым давлением. Долго находиться рядом не получилось, заболели уши.

— Как думаешь, это Волга? — Поинтересовался Илья у Даши.

— Я уже давно не понимаю, где мы находимся. — Подруга посмотрела на карту. — Не вижу на ней ничего похожего.

— Нас предупреждали, что в том году реки не было, потому что вода ушла в разломы, но в этом году воды было много, и река снова наполнилась. Единственное, что русло из-за изменения рельефа могло измениться. Или это вообще другая река. — Илья задумался. — Да сейчас всё можно называть по-другому.

Думать о том, чтобы переплыть ее даже не стоило. Река пугала размером и тем, что могло скрываться под водой. На мутной поверхности регулярно возникали водовороты, как будто вода в этих местах уходила в землю. Ветер гнал к берегу шумную волну и что самое интересное, местами попадались выброшенные на мель стволы деревьев. И еще удивительнее и приятнее, попадались пятна молодой зеленой поросли. Вода снова стала рассадником и переносчиком жизни.

Один день Илья потратил на то, чтобы с помощью ножа разделать ствол дерева на небольшие чурки. Разжечь их было нечем, но они все равно были сырыми, и сушка их могла занять много дней. Тем не менее, отказаться от добычи он не смог. Забил ими дно рюкзака, сложив свои вещи и продукты сверху.

Шли вдоль реки на север, судя по положению солнца. Реки после катастрофы не поменяли направление своего движения и так же стремились на юг. В одном месте река превратилась в море. Противоположный край исчез из вида. Волны стали выше и бились о берег мощными накатами. Илья поднялся на возвышенность и все равно не увидел другой стороны. Зато заметил, что местность здесь образовала низину, которую заполнила могучая река.

Ему стало интересно, Саратов в качестве ориентира еще остался над водой или его поглотила река. Боялся, что они пройдут мимо города, так и не поняв этого. В памяти еще хорошо сохранились воспоминания о мосте через Волгу и трассе. Он искал следы той самой дороги, идущей вдоль реки, но пока не находил. Появилось предположение, что русло новой Волги сместилось правее по направлению течения.

— Есть идеи, сколько нам еще осталось до Саратова топать? — Поинтересовался Илья у Даши.

— Я знаю два способа узнать это, плохой и хороший. Плохой, это встретить людей и спросить, и хороший, найти дорожный указатель с указанием расстояния. — В шутку предложила она свои варианты. — Но даже если мы дойдем до города, как ты думаешь переправиться на другой берег?

— Как дойдем, так станем думать. Нам ли с тобой, покорителям вулканов бояться. — Илья задумался. — Жаль пятилитровку прострелили.

— Ну конечно, на одной бутылке через всю реку. — Усмехнулась Даша. — Может, Харитон знает, как переправиться на другой берег?

Мальчишка пожал плечами.

— Не знаю. Мне на берегу стоять страшно, кажется, что течением унесет.

— Тут ты прав, унести может, а там водопады, водовороты, пороги и прочие прелести. — Илья повздыхал.

Река на самом деле могла похоронить мечту добраться до Оренбурга. Слишком большая и опасная. Настоящий водораздел между возрождающимися общинами. Граница по разные стороны которой могли возникнуть различные варианты развития человечества. По крайней мере, до тех пор, пока не восстановятся леса, и люди не решат строить из них плоты. Илья отвел на этот прогноз сотню лет. Он был уверен, что люди долго будут оберегать леса и размножать их самостоятельно, пока не убедятся, что достигли некоего уровня, после которого деревья можно пускать в дело.

Через три дня после этого разговора, двигаясь вдоль берега, они вышли на широкую дорогу, очень похожую на трассу, по которой ехали на море. Здесь даже остались ржавеющие столбики отбойников. Дорога виляла, уходя и выступая из воды. Течение размывало ее, грозя через несколько лет после обильных половодий уничтожить окончательно.

— Здесь недавно были люди. — Предупредил Харитон, водя носом. — Мочой пахнет.

Илья, сколько не принюхивался, ничего не учуял. Хотел уже поставить под сомнение предупреждение мальчишки, но тот нашел следы пребывания людей более явные. Это были отпечатки ног в обуви и кусок ткани, вдавленный ногой в грязь. Харитон обошел место, рассматривая следы.

— Двое мужчин и две женщины. — Заключил он.

— Даже с такими подробностями. — Удивилась Даша.

— Я вижу, кто как пи́сал. Следы очень разные остаются. — Пояснил Харитон.

— Блин, а мы ведь тоже наследили за собой будь здоров. — Расстроилась Даша. — Теперь я буду закапывать, как зверь.

— А ты не можешь определить, они вооружены или нет? — Попросил Илья. — Не видать тут отпечатков от приклада?

— Я не видел. — Четно признался Харитон.

— А время можешь определить, когда эти следы были оставлены? — Поинтересовалась Даша.

— Ну, дня два назад. — Предположил юный следопыт.

— За два дня можно уйти за полсотни километров. Тут в таком радиусе живут тысячи людей. — Илья решил, что беспокоится им не о чем.

Троица двинулась дальше. Харитон, как ищейка, внимательно сканировал дорогу. Следы тех, кто опередил их, двигались так же вдоль реки.

— У них есть оружие. — Уверенно заявил мальчишка. — Вот здесь он прислонил его к мешку, а оно упало. Я могу примерить? — Он обратился к Илье, с целью приложить его автомат на отпечатавшийся невнятный след.

— На. — Илья отдал ему оружие, вынув магазин.

Харитон примерил его, используя в качестве основного ориентира четкую выемку, оставшуюся в земле. В нее он опустил рукоятку затворной рамы и проверил, как совпадают относительно нее другие отпечатки.

— Нет, это немного другое оружие. Приклад длиннее и магазин короткий. — Он указал пальцем на все ориентиры.

— Блин, ну ты Шерлок Холмс. Наверное, у них гражданский вариант под десять патронов и приклад раздвижной. — Предположил Илья. — Плохо, если стрелок был охотником. Надо быть осторожнее. — Он забрал автомат и отбил от налипшей земли.

— Интересно, куда они идут? — Даша посмотрела в сторону уходящей за горизонт дороги. — Вдруг, они знают больше нашего.

— И спешат поделиться знанием с остальными. — Иронично добавил Илья.

— Если они будут от нас в часе ходьбы, мы это сразу поймем. — Со знанием дела произнес Харитон. — Я людей чувствую раньше, чем вижу.

— Вот она новая порода человека. — Пошутил Антон. — Дитя природы.

— Я и тухлекислый газ чую за километр. — Харитон решил похвастаться под шумок.

— Какой? — Даша прикрыла лицо, чтобы ребенок не видел, как она рассмеялась.

— Тухлекислый, из вонючих горячих луж. — Пояснил мальчишка.

— Дитя природы. — Даша покачала головой. — Химию не застал в школе?

— Нет. Я от деревенских слышал, как они называли этот газ.

— Тот, который воняет тухлыми яйцами, называется сероводород. А бывает еще углекислый, которым газируют напитки. Наверняка, они оба есть в составе вулканических газов, так что формально ты придумал название для этой смеси. — Даша засмеялась. — Менделеев природы. Что ж, пусть остается тухлекислым, по сути это очень верное определение.

Харитон подтвердил свое умение остро чувствовать запахи. Он раньше всех определил тот самый «тухлекислый» газ. До источника его пришлось идти чуть ли не час, и оказался он там, где не ожидали увидеть. В сотне метров от берега прямо из воды с определенным интервалом времени вырывалось облако пара. Процесс сопровождался негромким хлопком и шипением, переходящим в бульканье. Облако пара зацепило троицу краем, но и этого хватило понять, что концентрация опасных веществ в нем запредельная. Глаза слезились, и саднило в горле больше часа.

— Мы не знаем, но я уверен, что подобное на планете случалось не раз. — Поделился Илья своими мыслями. — Человечеству не хватило сотни лет, чтобы свалить с планеты и сохранить себя, как цивилизацию.

— А может это закон природы. Как только разумный вид приближается к стадии покинуть свою колыбель, природа полностью обнуляет живую природу, будто мы живем в зацикленном пространстве.

— Выходит природа губит саму себя? Или над нами существуют силы, наблюдающие и контролирующие зоопарк размером с планету? Кто они? — Иронично поинтересовался Илья.

— Откуда нам знать. — Даша пожала плечами. — Нам не удастся осмыслить немыслимое. Называй это природой, которая размером с вселенную.

— Есть хочется. — Вставил свое слово Харитон.

Даша снова рассмеялась.

— Какими глобальными вопросами не задавайся, а голод все равно заставит тебя думать о приземленном. — Она полезла в рюкзак. — Кажется, пришло время ужина.

Солнце почти коснулось краем горизонта. Закаты до сих пор окрашивались в неестественно малиновые цвета. Илья связывал это с засорением атмосферы.

— Привал. — Он остановился и указал на сухой пятачок земли. — Туда.

Даша больше не стояла на ночной вахте. От нее все равно было мало толку. Харитон заменил ее. Он запросто мог не спать на посту, даже не дремал, как будто совсем не уставал. Мальчишка в процессе выживания, намного более сложного, чем у Ильи с Дашей, научился проявлять терпение и силу воли. Он не мерз под промозглым ночным ветром, не спал, если требовалось бдить, обходился минимумом еды, если выяснялось, что припасов осталось мало. В отличие от Ильи и Даши, вынужденно приспособившихся к новым условиям, он как будто переродился и стал частью нового мира. И, тем не менее, он очень ценил общество старших товарищей и никогда не показывал, что умеет больше них.

Харитон поужинал и добровольно вызвался стоять на часах первым. Илья с благодарностью уступил ему. Уснул, пригревшись о Дашу, как умер. Проснулся сам, по уже выработавшейся привычке просыпаться в отведенное время. Выбрался из-под накидки на свежий ночной воздух, поежился, взял автомат и пошел на смену. Харитон ждал его, не выдавая себя ничем.

— Эй, часовой, ты где? — Тихо спросил Илья.

— Здесь. — Раздался рядом голос.

— Как прошла смена?

— Спокойно, но я учуял запах машины. — Поделился Харитон.

— Выхлопными газами?

— Бензином. — Пояснил Харитон. — Но запах продержался совсем недолго. Коснулся носа и пропал.

— Может, это фантомные воспоминания. Ты подумал про машину, а мозг создал на кончиках рецепторов знакомый запах. У меня так бывает. — Илья был уверен, что мальчишка ошибся. — А ветер у нас откуда?

— С реки.

— Понятно теперь, почему так зябко. Иди спать и спасибо за службу.

— Спокойной ночи. — Харитон бесшумно ушел.

— Спокойной.

Илья сел на землю и обнял себя руками, чтобы согреться. Замер, прислушиваясь к звукам. В ночи доминировал шум волн, бьющих в берег. Подумал, что давным-давно, когда жизнь еще не вышла из океана и вся сушь представляла собой каменистую и песчаную поверхность, мир был похож на этот. Из звуков только шум прибрежной воды, да ветер, со свистом обдувающий неровности.

Как будто ему показался звук, выбивающийся из общего фона, и он напоминал шум двигателя, но он быстро растворился в ночи. Наверняка такое же фантомное воспоминание или слуховая галлюцинация, вызванная напряжением слуха.

Солнце сделало половину оборота вокруг планеты и осветило восточную часть неба. Красная дорожка легла на поверхность огромной реки. К утру стало еще холоднее. Илья полез в рюкзак и вынул зимнюю куртку. Даша зашевелилась и выбралась наружу.

— Ты чего так рано? — Поинтересовался Илья.

— В туалет надо сходить, пока Харитон спит. Очень стесняюсь при нем. — Ее потрясывало от холода. — Через неделю уже могут начаться заморозки.

— Могут. — Согласился Илья. — Будем спать одетыми по-зимнему.

Даша, скрестив руки на груди, отбежала за ближайший пригорок. Вернулась оттуда быстрым шагом и, подойдя к Илье, показала ему ладонь с окурком в нем. Он был не совсем свежим, пожелтевшим от пропитавшегося влагой табака. На бумаге даже читалась надпись с названием отечественной марки сигарет.

— Надо дать Шерлоку, чтобы он определил, сколько времени провалялся этот окурок. — Произнесла Даша. — Сигареты мало где сохранились. Этот окурок должен значить, что рядом есть люди, живущие довольно сносно.

Они с трудом дождались, когда Харитон проснется. Илья не позволил себе разбудить его раньше. Даша приготовила завтрак и, в нетерпении бродя по округе, ждала, когда выспится юный следопыт. Мальчишка проснулся как обычно, когда стоял на часах в первую смену. Даша сразу же подбежала к нему с окурком.

— Можешь определить, сколько времени он пролежал на земле? — Спросила она.

Харитон посмотрел на нее, потом на Илью.

— Я в туалет. — Он изобразил смущение.

— Иди за тот холмик. Там есть следы, оставленные теми, кто выкурил эту сигарету. — Посоветовала Даша.

Харитон направился, куда ему указали. Его не было минут пять. Потом он вышел из-за пригорка и, склонившись к земле, прошел до самой реки, потом вернулся.

— Люди высаживались на лодке на берегу. Там есть еще окурки. — Он показал несколько штук. — И там пахнет бензином, как будто они заправляли бак и немного пролили на землю.

— А может, грели еду на какой-нибудь бензиновой горелке? — Предположила Даша. — Сколько человек было на берегу, не определил? — Илью очень заинтересовало неожиданное событие.

— Я не понял, следов много, но они все одинаковые. То ли люди все обуты одинаково, то ли один так много натоптал. — Харитон пожал плечами.

— Хм, любопытно. Давайте завтракать, а потом сходим, посмотрим на следы. — Предложил Илья.

Пока ел липучку, которая теперь готовилась из одной воды и пшеницы, думал о том, кто мог передвигаться на лодке и с какой целью. Река не раз показала себя как среда не менее опасная для передвижения, чем суша. Сюрпризы на ней встречались повсеместно, и любая лодка могла стать игрушкой для стихии. Конкуренции среди людей на воде было меньше, это факт, но любая ошибка стоила жизни. В безумную смелость людей Илья уже не верил, каждый нормальный человек берег себя для будущего.

Они поели, сполоснули посуду в ближайшей луже и все вместе пошли посмотреть на отпечатки следов на берегу.

— Да я так вижу, что это армейские берцы. — Даша прочитала следы, оставленные на сырой земли и до которых еще не добрались речные волны.

— Точно? — Илья принял рисунок подошвы за отпечаток туристической обуви.

— Точнее некуда. Эти следы я видела на снегу, в грязи, на полу в прихожей. Это точно военная обувь. Думаю, это хороший знак.

— Если только военные не надумали торговать обувью. По нашему времени нормальная обувь дорогого стоит. — Илья посмотрел на свои кроссовки, державшиеся из последних сил. — Где ты учуял пролитый бензин.

— Здесь. — Харитон указал место.

Рядом с берегом в небольшой лужице в подтверждение его слов, радужными разводами играли пролитые нефтепродукты. На сырой земле остались следы волочения широкого предмета и рядом отпечатки подошв армейских ботинок.

— Допустим, они плавают вдоль береговой лини, видят людей и устанавливают с ними контакт. Если определяют их, как подходящих, предлагают примкнуть к общине и послужить на ее благо. — Выдал идею Илья. — А плавают, потому что база на той стороне.

— А все люди на этой? — Пошутила Даша.

— Тут дорога, которая ведет людей домой, таких как мы.

— Если мы увидим лодку, то начнем ей махать или спрячемся? — Поинтересовалась Даша.

Илья крепко задумался. Люди, особенно вооруженные, его пугали. Как бы он себя не уговаривал, придумывая им благие цели, они вызывали сильный моральный дискомфорт. У людей как будто стерлась программа совместного выживания и все стремились обособиться и выжить небольшими группками людей, которым доверяли. Так было везде, кроме «Затерянного мира», но эти люди просто не почувствовали тех перемен, которые произошли в остальном мире. Илья, в который раз подумал, что людям придется «отращивать» новый орган, ответственный за распознавание намерений человека, чтобы научиться доверять.

— Значит, примем теорию с военными за основную. — Решил он. — Пойдем дальше. Если они набирают людей, то должны оставить какие-то знаки, которые видны издалека.

— Не факт. Если у них есть враги, то такие знаки станут ловушкой для людей, которые захотят с ними сотрудничать. — Предположила Даша. — Или вообще они скопируют их для наживки на доверчивых граждан.

— Надеюсь, противники, те что выжили, стали умнее и ушли подальше. Кто им реально тут сможет противостоять? — Илье хотелось верить, что военные навели порядок в этих местах.

— Я была бы поосмотрительнее со всякими явными знаками. — Предупредила Даша.

— Мы будем осмотрительнее. С нами Харитон. — Илья похлопал мальчишку по плечу.

— Перед нами идут другие люди. Мы сможем заметить, если с ними случится что-то плохое. — Харитон понял, чего опасаются его старшие товарищи.

— Вот. — Илья добродушно улыбнулся.

До полудня шли как будто в гору. Это было понятно по реке, уходящую все ниже. С высоты противоположный берег можно было рассмотреть, но только самый край, очерченный белой каемкой разбивающихся прибрежных волн. Илья оценил ширину реки в этом месте в три километра. Вплавь ни за что не преодолеть.

После небольшого обеда и двадцатиминутного отдыха двинулись дальше. Перевалив вершину, застыли перед необыкновенной картиной. Низина реки по всей ширине до горизонта выглядела, как дельта в месте впадения в море. Суша и вода образовали причудливую мозаику из собственных комбинаций. На первый взгляд низина выглядела непроходимой.

— Приплыли. — Илья тяжко вздохнул. — Лабиринты. Помоги мышке найти дорожку к своей норке. — Пошутил он, упомянув детскую головоломку.

— Я думаю, тут мелко. — Даше хотелось в это верить.

Судя по всему близкой дороги, чтобы обойти природное препятствие, не существовало.

— Что думаешь, следопыт, пойти прямо, или искать обход? — Поинтересовался Илья у Харитона.

— Я не знаю. Мне такое не попадалось. — Честно признался мальчишка.

— Мы ведь можем встрять, если уйдем слишком далеко, а потом поймем, что надо возвращаться. И это если не пойдет дождь. Не забываем, что сейчас осень и он может зарядить на несколько дней. — Напомнил Илья.

— Сегодня дождя не будет. — Уверенно произнес Харитон. — И завтра.

— Уверен.

— Да. Когда ветер оттуда, а утром было холодно, то дождя не бывает. Он начнется, когда поменяется ветер и то не сразу.

— С тобой и интернет не нужен с прогнозом погоды. — Даша уважительно посмотрела на мальчишку. — Раз погода нам благоволит, пойдемте напрямую.

— Ну, пойдемте. Проверим, мы больше умные или смелые. — Илья взвалил на спину рюкзак. — Тем более нам давно пора искупаться в каком-нибудь мелководье.

Троица смело направилась под холм. Рябая поверхность из луж и озер образовалась после половодья. Река разлилась, потом вода ушла, оставшись в низинах, возможно даже недавнего происхождения. Помимо них к большой реке стремились десятки мелких речушек. Комбинации из луж, озер и нитей рек создавали причудливые узоры, которыми в другой ситуации можно было полюбоваться.

— Лет через сто на этом месте будут болота. — Предположила Даша.

— Тысячу, а то и больше. — Илья не согласился с ней. — Растений нет, с чего бы образовываться болоту.

— Пусть тысячу. Для нас это одинаково далеко. В таких условиях и пятьдесят лет прожить огромная удача.

— Ну, уж нет, если мы доберемся до Оренбурга, то надо прожить столько, сколько собирались до катастрофы. До девяноста хотя бы. Интересно же посмотреть, что станет с миром через полвека или больше. А как интересно рассказывать молодежи, для которой наша молодая жизнь это что-то неправдоподобно сказочное. Они будут думать, что мы привираем, потому что наши рассказы покажутся фантастическими и их ничем не проверить. — Илья задумался. — Надо будет найти карандаши и бумагу и написать книгу о том, какой была жизнь до катастрофы. Хотя бы для внуков.

— Я не смогу ее читать, буду реветь белугой. — Призналась Даша.

Она так прониклась воспоминаниями, что на глазах выступили слезы. Даша смахнула их и вздохнула.

— Ничего, зато интересно живем, что ни день, то новые сюрпризы. — Илья намеренно сфальшивил голосом, чтобы показать, что это не так.

— А я бы хотел вернуться назад. — Харитон принял его слова за чистую монету. — Там родители, сестра, бабушка.

Илья не нашелся, что сказать ему в утешение. Даша подошла и обняла мальчишку.

— Когда-нибудь мы снова соберемся все вместе. — Произнесла она. — Но раз пока мы здесь, надо искать что-то хорошее в этой жизни. Вот мы нашли друг друга и это хорошо. Хорошо же?

— Да, хорошо. — С готовностью согласился Харитон. — Я уже давно так не ел.

Илья посмотрел на мальчишку. Несмотря на скудное питание, но регулярное, скулы мальчишки сгладились, глаза больше не выражали бесконечный страх и перестали выделяться на лице, как раньше. Он почувствовал себя под заботой и позволил расслабиться, как и положено ребенку его возраста.

— Ну, приступим, помолясь. — Илья наметил маршрут между небольшими лужами и далее. — Эй, Шерлок природы, скажи, видишь ли ты следы тех, кто шел перед нами?

— Нет. Они же свернули от реки еще наверху. — Харитон махнул рукой за спину.

— А что ты нам не доложил? — Поинтересовался Илья.

— Я думал, вы видели. — Удивился мальчишка.

— В следующий раз проговаривай вслух всё, что видишь. Мы хоть и старшие товарищи, но не лучшие во всем. — Попросил Илья.

— Ладно. — С готовностью согласился Харитон. — А если не вижу следов, говорить?

— Да.

— Впереди никаких следов нет, и сбоку тоже. — Доложил мальчишка.

Даша рассмеялась непосредственности Харитона.

— Так лучше. Кажется, будто у нас появился автомобильный навигатор. — Она вытерла брызнувшие из глаз слезы. — Веди нас.

Илья достал палку, которой проверял в темноте дорогу. Он не доверял этой местности. Еще сверху он заметил, что некоторые озера пускают пузыри и струйки пара. Местность приобрела такой вид недавно, наметанный взгляд сразу определил, что она просела и приобрела «рябой» рельеф, свойственный местности, изобилующей вулканической активностью. Воздух в низине только подтвердил его предположения. «Тухлекислый» газ, как окрестил его Харитон, отчетливо ощущался обонятельными рецепторами.

— За мной в линию, след в след. — Распорядился Илья.

Он настолько уже свыкся с процессом проверки перед собой дороги, что работал палкой со скоростью швейной машинки. Первые сотни метров не выявили никаких аномалий. Обычная местность, выгоревшая после пекла и частично смытая в углубления, отчего некоторые озера имели более темный цвет. Глинистая порода, плохо расстающаяся с влагой, налипала на обувь комками, мешая идти. Илья постоянно останавливался и чистил подошву. Отдавал палку Даше, и она тоже счищала налипшую грязь. Харитону быстро надоел этот процесс, она разулся и пошел босиком. Иногда мочил ноги в воде и грязь к ним не прилипала на некоторое время и в целом она уже не липла комьями.

— Босиком лучше. Так даже приятнее. — Поделился юный следопыт.

Илья снял кроссовки, очистил их, связал шнурками и перекинул через плечо. Помочил ноги в воде и пошел дальше. Если не считать, что земля была холодной, в остальном были сплошные удобства. Харитон как будто не замечал, что мерзнут ноги. Шлепал, но сырой грязи босыми раскрасневшимися ступнями, как гусь, возвращающийся поздней осенью с реки.

Даша, глядя на мужчин и устав от постоянной борьбы с грязью на обуви, тоже разулась.

— Ой, а земля холодная. — Заметила она.

— Лучше обуйся. Тебе еще рожать. — Посоветовал Илья.

— А тебе еще зачинать, так что тоже берегись. — Ответила Даша.

На удачу, стали попадаться теплые озера. Воздух здесь был гуще пропитан «тухлексилыми» испарениями, но можно было погреть ноги. После холодной земли, даже чуть теплая вода казалась горячей.

— Можно было бы здесь устроить баньку и заночевать. — Поделился Илья вслух идеей. — Но если наступит штиль, можно и задохнуться.

— Нет, я здесь ночевать не останусь. — Даше не понравилась его предложение. — Надо перейти эту низину до заката. Меня пугает эта территория. Я в любой момент жду, что из-под земли начнут бить гейзеры, а куда бежать посреди ночи.

— Согласен, банька с ночевкой отменяется. — Илья снова застрочил перед собой палкой-проверялкой.

Вскоре дорогу преградила речка, несущая мутные глинистые воды в большую реку. Вода в ней была холодной. Пока Илья проверял дно, определяя брод, ноги начало нестерпимо ломить. Он выскочил на другой берег, плюнув на безопасность последних метров. Ноги до самых колен покраснели и стали гореть.

— Дно тут нормальное, форсируйте ходом, не задерживаясь. — Посоветовал он.

Поймал и Дашу и Харитона, против воли ускорившихся к финишу.

— Такое ощущение, что вверх по течению тает снег или ледник. — Предположила Даша. — Чего она такая холодная?

— А то, что ночью уже заморозки кое-где. Это у воды теплее, а чем дальше или выше, уже и минус может быть. — Рассудил Илья.

Они с огромным удовольствием согрели ноги в ближайшем теплом источнике и двинулись дальше. Впереди, сквозь дымку испарений, показалось возвышение. Хотелось верить, что низину преодолели. Илья ускорился, мечтая о том, чтобы надеть обувь и пройтись в ней по сухой земле.

Солнце начало клониться к закату. Дымка над низиной впитала его цвет и сделалась красной. Троица поднялась на пригорок и обернулась посмотреть на пройденный путь. Увидеть удалось немногое. Отсветы заката сделали воздух непрозрачным, а кровавые оттенки придали ландшафту мистический окрас.

— Ей богу, в этом красном тумане водятся потусторонние твари. — Усмехнулась Даша. — Я бы сейчас ни за что не пошла через него.

— Я был настроен не совсем оптимистично, но у нас получилось перейти отлично. — Признался Илья. — Мы никуда не провалились, не обожглись и не обморозились. — Он покашлял.

— Ты простыл? — Разволновалась Даша.

— Так быстро? — Илья отмахнулся. — Это, наверное, газами легкие немного разъело. Ничего страшного.

Они поужинали, поставили навес в небольшой ложбинке, чтобы не трепало ветром. Илья взял в руки автомат.

— Сегодня я первый на посту, идите спать.

— Меня совесть мучает, что я у вас не несу никаких серьезных обязанностей. — Призналась Даша.

— На тебе кухня, как и положено женщине. Наступят времена, когда я буду спать, а ты нянчиться с нашими малышами.

— Спасибо, ты успокоил меня. — Даша поцеловала Илью. — А ты не горячий? — Она ощутила губами слишком теплую кожу.

— Нет. Начнешь сейчас придумывать мне диагнозы. Иди, спи. — Илья подтолкнул ее под попу в нужном направлении.

Из-под навеса уже торчали босые ноги Харитона. Он принципиально не спал в обуви, потому что она мешала ему заснуть. Даша накрылась накидкой и быстро засопела.

Илья понял, что заболел. Вначале он хотел свалить недомогание на легкую интоксикацию газами, но по динамике понял, что это простуда. У него начала подниматься температура. Его затрясло от холода. Он стучал зубами на всю округу. Ледяной воздух резал тело в каждый открытый участок. Илье пришлось бросить оружие, потому что оно стало слишком холодным. Потерялось ощущение пройденного времени. Луна застыла на одном месте небосвода, зато ветер дул, не прекращаясь, пытаясь забрать последнее тепло.

А потом Илью начал душить кашель. Вначале он пытался гасить его, кашляя в руку, но потом начал заходиться так, что не помнил себя. Мир завертелся перед глазами, смешался в какофонию звуков, голосов, вращающихся картинок. Даша смотрела ему в глаза, плакала, пыталась залить в рот ледяную воду, от которой покрывался инеем пищевод и желудок. А потом его накрыла тьма.

Глава 21

Даша не находила себе места. Ей казалось, что простуда Ильи перешла в воспаление легких. Он сильно закашливался и начинал задыхаться. Вначале выходила мокрота, а потом кашель стал сухим, лающим и даже появились капли крови. От страха за него и за себя у Даши темнело перед глазами. Она просто не представляла, что делать, если Илья умрет. Не видела дальше никакого смысла и в своей жизни.

Харитон очень переживал, бегал регулярно за водой, то за пресной, то за минеральной из горячего источника. Даша добавляла ее, надеясь, что растворенные минералы сыграют роль лекарства. Но ничего не помогало. Кашель не прекращался, температура не падала. Илья поднимался на ноги только чтобы сходить в туалет. Он задыхался от любого физического усилия. Его качало, било ознобом. А ночи, как назло, стали еще холоднее. Харитон стоял на часах один. Даша всю ночь спала в обнимку с Ильей. Ей было даже лучше, что он горячий, она грелась о его тело.

— Мне нужно помыться. — Произнес в одно утро Илья.

У Даши захолодело внутри. Она слышала историю про то, как один парень, больной лейкемией, за несколько часов до смерти просил его помыть.

— Ты как себя чувствуешь? — Даша постаралась изобразить дежурный голос, но он предательски дрогнул.

— Чувствую, как от меня воняет.

— Ничего не воняет. Сейчас холодно лезть в воду. Давай после обеда, как обогреет.

— Я бы хотел полежать в горячей.

— Нельзя, у тебя высокая температура. Не заметишь, как перегреешься.

— Даш, я чувствую, что мне это поможет. Я умру от того, что у меня случится судорога всех мышц, от постоянного озноба. Больше не могу это терпеть. Просто хочу согреться и расслабиться в теплой воде.

Даша отнеслась к просьбе, как к последней. Испугалась, если он умрет раньше, то ее невыполнение ляжет на душу тяжким бременем вины.

— Хорошо, я найду теплое озеро, и мы с тобой сходим.

— Спасибо. — Поблагодарил Илья, кутаясь в одежды.

Харитон спал после бессонной ночи, свернувшись калачиком на небольшой подстилке. Даша взяла автомат и направилась искать подходящее озеро или даже лужу. Рядом таких не оказалось. Пришлось уйти в самую низину, на полкилометра от лагеря. Здесь, несмотря на довольно едкую атмосферу, было полно водоемов с подходящей температурой воды. Она отметила самый оптимальный вариант стрелками на земле и нарисовала их по маршруту, чтобы не сбиться.

— Ты готов? — Спросила она у трясущегося под навесом Ильи.

— Д-д-да. — Стуча зубами, ответил он.

Даша помогла ему выбраться. Вид у него был неважный. Лицо пожелтело, вокруг глаз образовались темные круги, губы потрескались. Даша украдкой всплакнула, понимая, что жизнь в Илье едва теплится. Она оставила автомат рядом с Харитоном, не собираясь тянуть на себе две ноши, и неспешно отправилась к теплому водоему.

Илью качало из стороны в сторону, как пьяного. Он несколько раз останавливался, чтобы покашлять или восстановить дыхание.

— Вот я устроил вам. — Произнес Илья виновато.

— Это я устроила нам с тобой. Дура, никогда себе не прощу, если…

— Выкарабкаюсь,. не переживай. — Ответил Илья и снова закашлялся.

До нужного озера добрались за час с передышками. Илья разделся и, стуча зубами от утреннего холода, забрался в воду. Грелся в ней долго, но потом успокоился и затих.

— Илюш? — Даша тронула его за плечо. Он не ответил. — Илья! — Он хлопнула его по щеке.

— Ай, ты чего? — Илья открыл глаза и схватился за щеку.

— Блин. — Даша разревелась. — Я думала, ты умер.

— Я уснул. Я уже столько не спал, что могу умереть от недосыпания. Давай, я посплю, а ты проследишь, чтобы я не утонул.

— Конечно, прости, что разбудила. Надо было вначале пульс проверить, а не лупить по щекам.

— Угу. — Сонно согласился Илья.

Даша подложила ему под затылок руку, как младенцу, купающемуся в ванной, чтобы он не повернулся и не нахлебался воды. Илья тихо засопел. В теплой воде было приятно находиться. Холодный ветер иногда поднимал рябь на воде, холодя кожу, заставляя забираться в неё по самую макушку.

Прошло, наверное, больше двух часов. Даша стойко держала руку под затылком, не меняя, чтобы не разбудить Илью. Он спал тихо, как здоровый человек. Наверняка, сон шел ему на пользу. Даша молилась, чтобы это так и было. Обещала богу выдержать любые испытания, лишь бы Илья пошел на поправку. С ним она чувствовала себя всемогущей, на своем месте, живущей на максимальном уровне. Представив, что его больше нет, понимала, что любые варианты жить дальше станут попытками заменить настоящую жизнь суррогатной. Наверняка, это была зависимость, а не только любовь, но она обострилась и обнажилась с болезнью Ильи, показав истинную стоимость отношений.

Даша услышала шаги позади себя и сразу поняла, что это не Харитон. Он ходил совершенно бесшумно. Резко обернулась и увидела крупного мужчину с оружием, ведущего юного следопыта за шиворот. Тот сопротивлялся и пытался вырваться. Мужчина подошел вплотную к воде.

— Ваш звездюк? — Спросил он громко.

Илья резко проснулся и молча выставился на незнакомца, понимая в каком незавидном положении они оказались.

— Нежитесь в спа? — Усмехнулся мужчина. — Я за вами давно наблюдаю. Что приболел кавалер?

— Да. Очень сильно.

— Вижу, желтый какой-то. Плохая идея идти по низине, холодная вода и ядовитые газы. Легкие страдают в первую очередь. — Мужчина отпустил Харитона. — Еле успел автомат у него вырвать из рук. Чутко спал зараза, и тяпнуть меня успел. — Он показал след зубов на ладони. — Звереныш какой-то.

— Что вы хотите? — Спросила Даша, прикрывая просвечивающую через воду грудь руками.

— Хотел познакомиться. Узнать, куда идете, что знаете, какие планы на будущее? Но вначале понаблюдал. Сами понимаете, человек стал человеку волком, никому доверять нельзя. Что на уме, неясно. Доверишься, тебя убьют во сне и съедят.

— Меня Дашей зовут, моего друга Ильей, а это Харитон. — Представила всех Даша. — Мы идем от Краснодара. Зиму пережили в одной деревне, и пошли дальше.

— А куда идете?

— Хотели в Оренбург, но, как видите… — Даша кивнула на Илью, — планы могут поменяться.

— Ты его что, уже похоронила? — Спросил мужчина.

— Нет, конечно, что вы такое говорите. Но сколько ему восстанавливаться после болезни. Ему будет нужен покой и хорошее питание. — Пояснила Даша.

Мужчина усмехнулся.

— Покой и питание, скажешь тоже. Таких понятий больше не существует в этом мире. Слабые вымрут, а сильные станут сильнее.

— Раз вы пришли знакомиться, вас как зовут? — Слабым голосом поинтересовался Илья.

— Рашид. — Ответил мужчина.

— Вы один. — Спросила Даша.

— Да.

— Он врет. — Громко выкрикнул Харитон. — Он из тех четырех, следы которых мы видели.

— Блин, нам казалось, что это мы следим за вами. — Рашид хитро посмотрел на Харитона. — Этот зверок следы читает?

— Он ребенок. — Заступилась Даша.

— Волчонок. Да, вы правы. Нас четверо. Я с женой и еще одна пара, с которой познакомились по дороге. Вначале мы хотели где-нибудь осесть, но пару раз нас не приняли и мы решили вернуться в Казань. Мы с женой оттуда. Зимовали в завалах магазина небольшого поселка. Там разжились оружием. — Он похлопал по висящему на плече карабину, подходящему под описание отпечатка на земле. — А у вас, вижу, прямо армейское оружие.

— Повезло. — Ответил Илья. — У вас таблеток каких-нибудь нет?

Мужчина ответил не сразу.

— Есть, аспирин и парацетамол.

— У вас были планы помочь или вам было нужно что-то другое? — Поинтересовалась Даша.

— Что нужно, я уже узнал. Таблетка патрон, идет такой обмен?

— Да. — Не задумываясь, согласилась Даша.

— Идем, звездюк, отсыплю тебе таблеток. — Обратился Рашид к юному следопыту.

— Я Харитон. — Ответил тот дерзко.

— Харитон, выйди вон. Идем, нечего пялиться на голых дам. — Рашид пошел прочь от озера.

Мальчишка бросил вопросительный взгляд на старших товарищей, не зная, как поступить. Он не хотел подчиняться чужаку. Даша разрешила ему пойти с ним кивком головы. Харитон тоже кивнул в ответ, развернулся и побежал следом за мужчиной. Даша облегченно выдохнула. Она уже успела подумать о самом ужасном развитии событий и мысленно приготовилась умереть. На удивление, смерть ей была уже не так страшна, зная, что она умрет вместе с Ильей.

— Не съели. Я своим видом порчу аппетит. — Тихо произнес Илья и попытался рассмеяться.

Получилось плохо. Его начал душить кашель.

— Нормальный у тебя вид, аппетитный. Как будто куркумы объелся. — Даша дождалась, когда он успокоится. — Как себя чувствуешь?

— Не мерзну. — Ответил Илья.

Даша проверила губами его лоб. Он оставался горячим.

— Температура держится еще. Тебе бы теперь в холодное озеро понырять. — Гипотетически предложила она.

— Как в Коньке-горбунке, чтобы омолодиться? — Илья улыбнулся. — А это идея.

Он начал выбираться из воды.

— Ты куда? Тебя шатает от слабости. — Даша испугалась за него.

— Надо проверить, вдруг поможет. — Илья выбрался из воды, обнял себя руками под свежим ветром.

Добрел до ближайшего озерца и проверил температуру большим пальцем ноги. Его передернуло.

— Холодная. — Он отдернул ногу. — Как надо.

Даша подошла, чтобы подстраховать Илью.

— Может, не надо? Дождемся таблеток.

— И таблетки выпьем для закрепления. — Он смело зашел в воду до колен.

Тело с головы до ног покрылось крупными мурашками. Ему стоило огромных усилий воли, чтобы заставить себя пройти глубже. Он выдохнул и погрузился в ледяную воду с головой. Просидел так несколько секунд, выскочил, как будто и не болел и пронесся мимо Даши прямиком к озеру с теплой водой. С разбега с огромными брызгами упал в него. Даша, основательно замерзшая на свежем воздухе, заскочила в воду следом.

— Это было здорово. — Признался Илья, фыркая после того, как вынырнул.

— Десять минут назад ты еле ходил, а сейчас бегаешь. — Удивилась подруга.

— Сказки не врут. Голова, конечно, еще кружится и в горле свербит, но мне уже намного лучше.

— Я вижу. — Даша крепко обняла Илью.

Харитон вернулся один с автоматом за спиной. Это был знак от чужих людей, который стоило ценить. Мальчишка запыхавшись, плюхнулся на землю и вынул из кармана два блистера с таблетками. На вид они были желтыми, то ли старыми, то ли подогретыми во время пекла.

— Мне что надо выпить? — Спросил Илья, не имея привычки самостоятельно лечиться.

— Выпей оба лекарства на всякий случай. — Предложила Даша.

Она, прикрывшись руками, выбралась из воды, оделась, забрала блистеры у Харитона, выдавила по таблетке и обратилась к Илье:

— Чтобы запить, тебе надо снова сходить к холодному озеру.

— Раз надо, схожу. — Илья выбрался из воды.

Натянул одежду, забрал у Даши таблетки и пошел к воде. Харитон проводил его открытым радостным взглядом.

— Он выздоровел? — Спросил он.

— Как будто выздоравливает. — Даша боялась сглазить.

— Класс. Мне было очень страшно, что он умрет. — Мальчишка выдал свои мысли, о которых раньше молчал.

— А мне как было страшно. Мы с ним вместе уже много лет и я не представляю, как жить без него.

— А вы женаты?

Вопрос смутил Дашу.

— Наверное, да. Формально мы не успели этого сделать, но фактически мы давно супруги. Сейчас ЗАГСов нет, когда чувствуешь, что вы семья, значит женаты.

Илья зашел в воду по колено, закинул в рот обе таблетки, разжевал. Они оказались очень кислыми. Нагнулся и запил водой. Голова закружилась, в глазах потемнело. Он чуть не свалился в воду. Даша вскрикнула, увидев, как его повело, и побежала на помощь. Илья пришел в себя раньше, чем она успела добежать.

— Все нормально, это последствия болезни. — Успокоил он ее. — Голова больше не кружится. Надо поменьше нагибаться.

— Напугал. — Даша вытерла испарину со лба. — Идемте в лагерь, тебе надо полежать, а я пока приготовлю липучку. Как раз упадет температура и у тебя появится аппетит.

Обратно Илья шел без посторонней помощи. Устал сильно, на полпути его прошиб пот из-за резко понижающейся температуры тела. Но приступов кашля не было ни разу. Он подавлял их усилием воли, чтобы дать горлу и верхним дыхательным путям хоть немного поджить. Как только добрался до навеса, без сил упал на подстилку и уснул. Даша проверила ему лоб. Он был холодным. Дыхание не натужное, как в последние дни, все еще со свистами, но спокойное.

Она с огромным удовольствием приготовила обед и села ждать, когда Илья проснется. Харитон сидел рядом, разобрал автомат и тщательно вытирал детали от налипшей грязи.

— А где расположились наши новые знакомые? — Спросила она.

— За тем склоном. Там лощина, есть удобное место, чтобы поставить палатку, и она скрыта от глаз. — Пояснил мальчишка. — Там лучше, чем у нас.

— Как они тебе показались?

Харитон задумался.

— Поначалу, я думал, что это убийцы, но женщины у них добрые. Они накормили меня кашей, в которой был жир, но без соли.

— М-м, жир. Звучит аппетитно.

— Нормальные они, такие как мы.

— Наверное, надо сегодня устроить небольшое знакомство. Хорошие люди нынче большая редкость. — Даша задумалась. — Хотя, люди нынче вообще редкость.

Илья проспал четыре часа кряду. Проснулся тихо и долго лежал, прислушиваясь к собственным ощущениям. Его больше не знобило. Из головы ушел туман, и появилась ясность мышления. Он искоса посмотрел на Дашу, дремлющую сидя, взяв в обнимку колени. Рядом с ней стояла его миска с едой. Он почувствовал, что очень голоден. Попытался встать и закашлялся. Почувствовал, что верхние дыхательные пути забиты мокротой и начал кашлять нормальным мокрым кашлем. Выполз из-под навеса, кашлял и сплевывал, пока не успокоился.

Даша мгновенно оказалась рядом.

— Ты как? — спросила она в момент короткой передышки между приступами кашля.

— Нормально… сейчас пройдет.

Кашель действительно вскоре прошел. Илья присыпал целую лужу мокроты землей. Ее вид вызывал рвотный рефлекс.

— Это были последние остатки болезни. — Произнес он, утираясь. — Есть хочу.

— Сейчас. — Даша мигом принесла ему миску с холодной липучкой. Проверила лоб и осталась довольна. — Наконец-то ты холодный.

— Как труп? — Пошутил Илья.

— Тьфу на тебя, больной. — Даша широко улыбнулась. — Как себя чувствуешь?

— Раз захотел есть, значит пошел на поправку. У меня был нормальный сон, а не бред, как в последние дни. Простите, что подвел вас своей болезнью. Сейчас бы были уже далеко отсюда.

— Все что не делается, делается к лучшему. — Напомнила Даша. — Помнишь Рашида, который дал таблеток?

— Точно, мужик был. А у меня сохранилось о нем такое зыбкое воспоминание, похожее на сон. Я был уверен, что приснилось. А купался я по-настоящему?

— Да. Мы с тобой лежали в теплой воде, потом ты плескался в холодной, и тебе сразу стало легче. А потом пришел Рашид с Харитоном, мы познакомились, а потом обменяли патроны на таблетки. — Напомнила Даша.

— По какому курсу? — Илья смутно помнил обстоятельства разговора.

— Одна таблетка на один патрон.

— Грабеж, но ладно. Где мы тут еще аптеку найдем. Нам-то сколько осталось? — Спросил Илья.

— Я отдал восемь патронов за восемь таблеток. — Ответил Харитон.

— Ерунда.

Илья выслушал от него историю про новых соседей, оказавшихся той самой четверкой из двух мужчин и двух женщин, по следам которых они шли. Убедил, что они нормальные люди, хотя это было уже очевидно.

— Надо пригласить их пообщаться. — Предложил Илья. — Поблагодарить за таблетки. Сказать, что они помогли. Узнать, какие планы до зимы и слышали ли они про тех людей, которые гоняют на лодке по реке.

— Да, конечно, я схожу и приглашу их. Жаль, у нас нет ничего, что мы можем выставить на стол, как гостеприимные хозяева. — По-хозяйски забеспокоилась Даша.

— Выставим, что есть. Нам бы выудить из них чего-нибудь интересное. — Илье так полегчало, что он начал испытывать искреннее любопытство.

— Ну, что, я тогда пойду, приглашу. — Засобиралась Даша.

— Я могу. Дорогу уже знаю. — Предложил свои услуги Харитон.

Даша рассмеялась.

— Если тебе так хочется. — Она была рада спихнуть эту обязанность на мальчишку.

Даша хотела посидеть рядом с Ильей, отдохнуть морально от пережитого за время его болезни.

— Автомат не брать? — Спросил Харитон.

— Оставь нам. — Попросил Илья.

— Угу. — Мальчишка положил оружие в ноги Илье и побежал к гостям.

— Скороход. — Усмехнулась Даша ему вслед. — Его там один раз уже покормили кашей с жиром. Наверное, решил, что перепадет снова. Так они его прикормят и переманят себе.

— Зачем он им? — Спросил Илья.

— Как следопыт.

— Похоже, они и сами неплохо с этим справляются. Пошли в обход, в отличие от нас и не заболели.

— Ну, да, мы считали себя опытными сталкерами, а после Харитона оказалось, что мы совсем не разбираемся в следах, а потом выяснилось, что мы еще и головой не особо пользуемся. — Продела Даша самих себя. — Явное проявление у нас эффекта Даннинга-Крюгера.

— То, что мы идем по классической канве, означает, что мы делаем всё, как надо. Делаем те ошибки, которые должны и получим те результаты, на которые рассчитываем. — Заступился за себя Илья.

Он чувствовал бо́льшую часть вины за то, что они выбрали путь по низине, и за то, что он заболел. Болезнь как будто специально выбрала именно его, чтобы наказать так, чтобы в следующий раз он больше не совершил подобной ошибки.

— Если каждая ошибка будет стоить такой болезни, то нас надолго не хватит. Давай пообещаем друг другу, что будем проводить мозговой штурм перед каждой ситуацией, требующей неоднозначного решения. — Даша села подле Ильи. — Обещай. — Попросила она требовательно и протянула руку как для клятвы.

— Обещаю. — Илья пожал ее. — Я что, враг самому себе.

— Не знаю, кто ты самому себе, но мне ты очень дорог. Я столько всего передумала, пока ты балансировал на грани. — Она положила голову ему на колени. — И поняла, что мы с тобой уже обручены везде, где можно, и на небесах, и на земле, и, наверное, в преисподней. Нам уже все службы проставили печати. Мы для них не два разных человека, а одна пара.

— Как носки? — Илья поцеловал Дашу в волосы.

— Смешно тебе? — Она вывернулась и, прищурившись, посмотрела в глаза Илье. — Посмейся.

— Не, мне смеяться нельзя, легкие больно. Спасибо, что отвела к воде. Мне кажется, в тот момент я как раз был перед выбором, и если бы ты поленилась, все могло пойти по плохому сценарию. А теперь я здоров и наша пара снова пара, а не полтора человека.

— Ну, тебя, шутник.

Харитон вернулся бегом. Запыхался и долго пытался отдышаться, прежде чем огласить результаты визита.

— Ну? — Поторопила его Даша.

— Они… придут. Чуть позже.

— Все? — Спросил Илья.

— Наверное. — Мальчишка растерялся. — Они сказали, мы придем.

— Тогда все. — Илья так понял их ответ.

— Блин, у меня зуд, что дома надо убраться, но дома нет. — Засуетилась Даша. — Нам бы места хоть какие-нибудь организовать, чтобы не на земле сидеть.

— Да успокойся, сядем на наши подстилки. А они если сообразительные, придут со своими. — Остановил ее порыв Илья. — Нам, как и им, хочется получить дополнительную информацию, заполнить вакуум неизвестности.

Гости появились в поле зрения через полтора часа. Как и говорил Харитон, двое мужчин и две женщины. Что-то несли в руках.

— Доброго дня, соседи. — Первым поздоровался Рашид. — Это моя жена Эльза, это Семен, а это его супруга Валентина. — Представил он своих спутников.

— Очень приятно. Меня зовут Илья, это моя де… жена Дарья, а это друг нашей семьи Харитон. — Представился Илья.

Мужчины пожали друг другу руки.

— Извините, мы не очень гостеприимные хозяева. У нас почти нечем вас угостить. Мы сами едим липучку, растертое зерно с водой. Даже как-то стыдно предлагать. — Даша покраснела.

— Да брось, в наше время если есть что поесть, уже замечательно. — Успокоил ее Семен. — Мы принесли гостинец сами, это такое блюдо из гороха, вернее горохового теста. — Они положил сверток на заранее расстеленную прямо на землю тряпку и развернул. — Короче, делается тесто из вареного гороха, режется кругляшками и сушится над огнем. Получаются такие питательные и даже вкусные штуки, которые удобно грызть по дороге. Правда, они не соленые. Это наша беда, соли найти не можем.

— Момент. — Даша сорвалась с места под навес и вернулась с коробочкой, полной молотой соли. — Угощайтесь.

— Да ладно. — Эльза рассмеялась. — Это правда то, что я думаю?

— Да, набрали в одной деревне. Они использовали ее для скотины. Соли во время пекла ничего не стало. — Даша не стала называть, где именно находилась деревня.

— Везуха. — Рашид взял щепотку и немного высыпал на язык. — М-м, как вкусно.

— Видать, судьба была нам встретиться. — Произнесла Валентина. — Угощайтесь.

Даша взяла гороховую коляску, макнула ее в соль и откусила. Блюдо напоминало мел и по плотности и по структуре, но вкус был, как у горохового пюре. Уже забытого, и по которому успел соскучиться организм. Соль делала вкус намного ярче.

— А вы знаете, что соль является электролитом для нервных тканей? — Спросил Семен. — Чем меньше человек потребляет соли, тем медленнее соображает за счет того, что электрический импульс хуже передается от одной нервной клетки, к другой.

— Семен, ты уже третий раз об этом говоришь. — Поддел его Рашид.

— Когда? — Семен не понял шутки.

— Поешь еще соли. — Посоветовал товарищ.

— Не, я серьезно. Недостаток соли может со временем привести к гипонатриемии, отеку мозга, вызванному как раз тем, что он будет чувствовать, что с импульсами что-то не то, и накачивать электролит в голову, чтобы компенсировать качество количеством. Это смертельно.

— Вы врач? — Спросила Даша.

— Преподаватель в вузе. В смысле, преподавал нейробиологию.

— Удивительно, но я до всего этого слушала известных диетологов. Они часто рекомендовали вообще не есть соль. Говорили, что это минерал, который противоестественен нашему организму и ничего кроме концентрации токсинов в клетке и отеков в теле не вызывает. — Произнесла Даша.

— Царствие им всем небесного. — Валентина перекрестилась. — Семен считает, что конец света из-за дурости людей случился. Бога так отвратила наша глупость, что он решил устроить генеральную уборку.

— Да, мы ведь стали слишком терпимы к дуракам. — Согласился Рашид. — А они подумали, что это дает им право транслировать тупость в общество. А люди тоже хороши, перестали отличать умные вещи от глупых, и поддались очарованию глупости.

— Я так полагаю, мы тут все умные остались. — Пошутил Илья и чуть не закашлялся. Прикрыл рот кулаком и долго крепился. Спазм отпустил. — Простите.

— Воспаление подхватил. — Догадался Семен.

— Я не врач, но кажется, да.

— Молодец, выкарабкался. — Похвалила его Эльза.

— Спасибо.

— Так, значит, вы туристы и шли пешком от самого Краснодара? — Громко произнес Рашид, как будто решил, что пришло время поговорить о главном. — Что знаете о дороге? Вам же надо на ту сторону реки перебраться?

Илья переглянулся с Дашей. Оба уловили во взгляде друг друга, что нет смысла таить от гостей какие-то тайны. Они показались доброжелательными людьми, которым можно доверять.

— Мы видели спутниковые карты и даже перерисовали их, чтобы придерживаться маршрута, но путешественники мы еще те, постоянно терялись. И на той карте, нарисованной летом прошлого года, Волги вообще не было. Вместо нее сухое русло, вода из которого вся ушла в разломы.

— А вы думаете это Волга? — Спросил Семен.

— Мы думаем, что старого русла она точно не придерживается, потому что тектоника полностью изменила рельеф, но общая картина высот и низменностей сохранилась, поэтому воды стекаются туда, где примерно протекала Волга, только с учетом местных особенностей. — Пояснил Илья. — Мы же с вами шли по трассе, которая вела вдоль нее к Волгограду.

— Мы тоже так решили, но не были уверены. Мы прилетели самолетом в Волгоград на неделю, дальше собирались лететь в Симферополь и оттуда автобусом в Ялту. — Рашид обильно посолил гороховый кругляш и откусил. — Землетрясение нас застало по дороге в аэропорт. Вернулись в город, помогали людям, а потом в наш район приехала машина с громкоговорителем и сообщила, что надвигается атмосферный фронт раскаленного воздуха. Не все поверили, а мы почему-то сразу поняли, что это не шутка. Заняли места в целом бомбоубежище,. пережили всё самое страшное, благо с собой было кое-что, да так в нем и жили, пока этим летом не стало совсем невыносимо.

— Преступность? — Догадалась Даша.

— Это нельзя назвать преступностью. Конкуренция за еду, единственный ресурс, без которого мы очень быстро гибнем. Поначалу все, кто были в бомбоубежище, чувствовали себя одной командой, но постепенно голод и лишения вызвали у многих апатию и команда развалилась. Мы собрались одним вечером, никому ничего не говоря, и ушли. Было страшно выбираться из города. Любой район это территория врага, где тебя, скорее всего, убьют, решив, что ты охотишься за их продуктами или людьми. Даже вспоминать не хочется. Ночью шли, днем сидели безвылазно под развалинами. Недели две выбирались, чуть паранойю не заработали. Мы даже когда вас увидели, подумали, что это погоня.

Даша рассмеялась.

— Погоня из нас. Скажите, а вы по дороге встречали людей? — Спросила она.

— Встречали, но избегали сразу. Бог миловал. — Ответила Валентина. — А вы что, сталкивались?

— К сожалению. У нас было два положительных опыта, все остальные отрицательные. Мы потеряли убитыми двух человек, некоторые были ранены. Создавалось ощущение, что людям стало принципиально убить тех, кто не дай бог ответил выстрелом на их выстрел. Будто самопровозглашенные князьки, собравшие отряды, с ума сошли от власти и мечтали карать всех, кто посягнет на их авторитет. — Даша раскраснелась от тяжелых воспоминаний. — Мы убегали от одного отряда, а это было под зиму, больше недели. В итоге они ухнули в разлом. Радовались недолго, появились другие, но и от них мы смогли уйти.

— Значит, нам повезло. — Семен хлопнул в ладоши. — Мы легко отделались.

— Скоро станет совсем холодно, вы уже думали, где зимовать? — Спросила Эльза.

— Вы что-нибудь слышали про военный аэродром в Энгельсе? — Поинтересовался Илья.

— В каком смысле? — Не понял Семен.

— Мы общались с ними через военных из Краснодара. Они неплохо пережили пекло и сохранили связь с другими военными частями. Между ними идет информационный обмен. Наша программа путешествий на этот год заканчивается у них. Но между нами эта огромная река. — Илья замолчал. — Кстати, вы не видели моторные лодки на ней?

— Нет. А вы? — Рашид сделал вид, что не воспринял эту информацию серьезно.

— Мы видели следы людей в военной обуви и след от лодки на берегу, а так же пролитый бензин. — Пояснила Даша.

— Далеко отсюда?

— День пешком.

— Рядом. — Рашид почесал голову. — А вы точно ничего не придумали?

— Нет. — Харитон поднялся на ноги, засунул руку в карман и вынул из него окурок. — Это они курили.

Рашид и Семен рассмотрели находку.

— Да, похоже на свежий. — Согласился Семен. — Интересно, с какой целью они катаются по воде?

— По ней удобнее, быстрее и безопаснее, если у тебя моторка и топливо, и ты знаешь маршрут. — Сделал вывод Рашид.

— Ключевой вопрос, зачем? — Напомнил Семен. — Не рыбачить же, не сети ставить.

— Есть только один способ узнать, спросить у них об этом. — Посоветовал Илья.

— Ошибка может стоить жизни. Это могут быть совсем не военные, а люди, снявшие снарягу с трупов и охотящиеся на людей, как на кабанов. — Мрачно предположил Рашид.

— Если они кого-то убили по дороге, мы бы это обязательно увидели. — Подал голос Харитон.

— О, а мальчонка у вас с головой. — Засмеялась Валентина.

— Он настоящий следопыт. В отличие от нас, дитя этого времени. — Похвалила его Даша.

— Что ж, нам с таким человеком в команде намного спокойнее. — Произнес Рашид. — Ой, простите, про себя я уже все решил. — Он рассмеялся. — Вы не против, если мы пойдем одной командой?

— Мы не против. — Илья широко улыбнулся.

Глава 22

Только сейчас Петр понял, что его состояние до новости о сыне и тесте было похоже на стул о трех ножках. После нее появилась законная четвертая, и все стало на свои места. Стало легче дышать, думать и даже осенняя хандра, вызванная переутомлением, сразу улетучилась. Военные передали в Энгельс, что послание доставлено адресату, которые в свою очередь тоже живы и здоровы.

Петр с Мариной закатили вечеринку, на которую пригласили Алексея, двух коллег супруги из оранжереи и инженера по строительству деревни. Событие взбудоражило общественность по-хорошему, но одновременно многих ранило. Ведь кто-то знал, что их родные погибли, но продолжал ждать, надеясь на чудо, а оно случилось не у них и это казалось несправедливым. Поэтому решили пригласить только самых проверенных, кто искренне мог разделить радость.

— Что думаешь? — Спросил Алексей, после того, как они вышли в общую курилку. — Ты ведь не успокоишься, пока не придумаешь, как добраться до сына?

— Пока об этом серьезно не думаю. Не хочу портить приятное ощущение от новости. Реально, навскидку не знаю ни одного способа добраться туда, кроме как пешком. Даже если дойду, при условии, что на это уйдет год или более, не факт, что мне удастся перебраться через разломы. Их ширина местами достигает десяти километров. Как я переберусь через них? Поэтому выбросил эту мысль из головы, пока не появятся реальные варианты. Нам с Мариной кайфово, что Тимоха жив, что Матвей Леонидович жив. Это же гора с плеч, понимаешь?

— Понимаю. — Произнес Алексей печально.

— Прости, я не хотел никаких параллелей.

— Нет никакой параллели. Кем бы я был, если бы расстраивался из-за чужой радости. Дети со мной, это дорогого стоит. К тому же, намечается роман.

— С кем? — Удивился Петр.

— Пока секрет фирмы. Притирочный период, пытаюсь детей приучить к этой мысли, что мама может быть другой. Для них она самый светлый образ, боюсь, что другую женщину они станут считать тенью, брошенной на этот образ. Стараюсь мягко им внедрить мысль, но они ее не понимают, вернее, не хотят понимать, потому что для них этот вариант не существует.

— Блин, я даже не думал, что такое может быть. — Петр представил ситуацию в своей семье и ему подумалось, что Тимофей не стал бы делать трагедию, если бы он привел в дом другую женщину.

— Может. — Алексей вздохнул. — Кстати, помнишь ты рассказывал про экодеревню, в которой отдыхали перед самой катастрофой?

— Конечно. По ночам снится, в хорошем смысле.

— Я слышал, что вернулся отряд из экспедиции. Они ушли туда в начале лета и только что вернулись. Там скорешились с местными, на которых начали наседать какие-то уголовники, покрошили их и в одном из боев наткнулись на двух мужиков из той самой деревни. Кажется, она называется Зарянка.

— Да, так она и называется.

— Короче, она перенесла пекло почти без потерь. Ближе к Питеру горячий фронт наткнулся на холодный, и там все было не так печально, как у нас. Думал, тебе будет интересно об этом узнать.

— Интересно. — Петр сразу вспомнил отдых в экодеревне и ту безмятежность, которую он подарил. — Если бы дорога туда была безопасной, я бы задумался о том, чтобы уйти. Мне там и имя придумали, Пересвет.

— Зачем? — Не понял Алексей.

— Там всех по-старому зовут, Гурьян, Гордей, Вторуша, Аглая, Лукерья. Новое имя, это как присягнуть другой жизни и отказаться от прежней. А там она была другой. Хотя сейчас,. наверное, такая же, как и везде.

— У тебя плохая жизнь здесь?

— Здесь нет, но тогда, до катастрофы я считал свою жизнь плохой. Хотя сейчас она хуже, чем тогда, но по сути лучше, потому что большинство живут намного хуже. Короче, все относительно и условно. Я живу хуже, но при этом лучше. Тогда мне хотелось все поменять, а сейчас я боюсь, что не дай бог начнутся какие-то перемены. Это ведь гарантия того, что я живу хорошо. Тимоху бы с дедом вернуть сюда и было бы просто здорово. Можно было бы задуматься о втором ребенке, о третьем, а там и о спокойной старости.

— Да, дети подземелий. — Алексей посмотрел на темные каменные стены без отделки, со следами обработки.

— Ну, да, подземелий. Но я думаю, что в течение двадцати-тридцати лет местность вокруг прирастет домами. Люди станут сюда тянуться в поисках защиты, так и появится город, в котором люди будут жить примерно, как раньше. Как лет двести назад.

— Потрясающие перспективы. Зато у детей, которые будут знать, что мы жили в очень развитом технологическом обществе, будет стимул скорее воссоздать тот же уровень. Они будут намного активнее и смелее нас. Им заново развивать добычу полезных ископаемых, металлургию, сельское хозяйство. Хорошо, что вся библиотека знаний имеется и не придется заново приходить к тому, чтоб уже было придумано и изобретено. Слава богу, что период эффективных менеджеров и ушлых маркетологов закончился, наступило время нормальных профессий, которые реально двигают прогресс, а не продажи.

— Надолго ли?

— Пока численность людей и уровень их благосостояния снова не приблизится к цифре, похожей на ту, что была перед катастрофой. Но я уповаю на то, что история на этот раз пойдет по другому пути и что-то поменяется в лучшую сторону. — Алексей задумчиво посмотрел на низкий потолок. — Не хочешь тяпнуть?

— Чего? У тебя есть алкоголь? — Удивился Петр.

Алексей вынул из внутреннего кармана пиджака стограммовую бутылку коньяка.

— Шкалик. Никому не говори, ладно.

— Само собой. — Хмыкнул Петр. — Откуда такое богатство?

— Короче, мы с командой смогли расчистить на девятом уровне угол, который считали безнадежным. Помнишь, там насос стоял и качал воду?

— Да, помню.

— Что-то там стряхнулось, и вода перестала идти. Мы начали понемногу разбирать камни, как в дженге, подпирать те, что могли удержаться от дальнейшего обрушения и открыли проход в закуток склада, который уже давно списали. А там припасы алкоголя. Теперь это наша маленькая тайна.

— Блин, пьяные люди не очень-то умеют хранить тайны.

— Сколько смогут. На. — Алексей протянул бутылку.

Петр взял ее, открыл пробку и понюхал.

— Как давно я не ощущал этого запаха. В нем дерева осталось больше, чем во всем Подмосковье. Дешевый коньячок когда-то был, а сейчас кажется сокровищем. Ну, за то, чтобы у нас все было хорошо. — Петр отхлебнул половину. — М-да, и вкус богатый.

— Вот как теория относительности работает. Без сравнения идеальным может быть абсолютно всё. За прогресс. — Алексей выпил вторую половину напитка, а пустую бутылку спрятал в карман.

На сытый желудок пятьдесят миллилитров коньяка никак не подействовали, но задержавшийся на языке вкус еще долго и приятно сохранялся, создавая в мозгу иллюзию возвращения в прошлое. Из темного подземелья складов «Росрезерва» оно казалось таким счастливым, что хотелось плакать от наплывших ностальгических чувств.

Наутро Петр проснулся с пониманием, что в нем поселилась идея фикс. Мозг пытался самостоятельно найти возможность передать известие тестю и сыну о том, что весточка от них дошла. Но так же он понимал, что не успокоится, пока не найдет способ добраться до них или сделать так, чтобы они добрались сюда. Никаких идей не родилось за одну ночь, но нервозная суета, характеризующая каждый творческий порыв, плотно захватила сознание. Петр знал, что избавиться от неё можно лишь одним путем, решить провоцирующую задачу.

— Чего такой смурной? — Поинтересовалась Марина за завтраком, заметив отрешенный взгляд мужа.

— Хотелось бы взглянуть на последние спутниковые карты в хорошем разрешении. — Ответил Петр, обдумывая в этот момент возможные маршруты. — Надо бы обратиться к военным за разрешением.

— Ты никуда не пойдешь, Петь. — Решительно заявила Марина, резко поставив кружку с чаем на стол, так что плеснулось через край. — Я тебя на полгода потеряла, и это была еще та жизнь в холодном сыром подземелье в одиночестве. Это глупая затея с отрицательным выхлопом.

— Каким будет выхлоп, мы можем только гадать. — Задумчиво ответил Петр. — Я уверен, что страна немного самоочистилась и людей стоит бояться меньше. Тем более к весне, когда многие умрут от голода и холода.

— Я против. Мне достаточно знать, что Тимошка с дедом и он у него под присмотром. Если ты пропадешь, я останусь одна со своими мыслями, что у меня где-то есть сын и отец и больше ничего. Так мы хотя бы еще сможем родить, а без тебя…

— Если пропаду, попробуй сойтись с Алексеем. Он мужик хороший. У него правда, женщина появилась, но тем интереснее будет соревнование.

— Спасибо, дорогой. Сам с ним сходись. Я сказала, нет. У нас сейчас лучшая ситуация из всех, что мы могли себе представить, а тебе все мало. Не гневи бога.

— Ладно, не буду. — Петр сделал вид, что услышал жену.

Отпил чай и уставился неподвижным взглядом в стену.

— Я вижу, как ты не будешь. Слышно, как шумят шестеренки в твоей неугомонной голове в поисках вариантов.

— У тараканов сегодня генеральная репетиция перед тем, как объявить мне планы на ближайшее будущее.

Марину злили шутки мужа. В отличие от нее у Петра редко возникали идеи, захватывающие его полностью, но если это случалось, то шанса повлиять на него не было никакого. Это значило, что он подошел к черте, определяющей судьбу и от принятия решения никак не отвертеться. Петр понимал ситуацию интуитивно, но отдавался ей полностью, как будто ему сообщили о ней открытым текстом.

Однако тараканы в голове Петра молчали. Несмотря на добытые карты с нанесенными на них опасными объектами по пути, путешествие не могло осуществиться. Прежде всего, из-за того, что впереди уже маячила зима. По дороге ему никто не гарантировал ни питания, ни ночлега. Надеяться на разорение в разрушенных жилищах и магазинах не стоило. Уже все, что можно выжившие разграбили. Сугробы являлись непреодолимым препятствием, а на самом финише, если представить, что произошло чудо, и он таки дошел до той самой деревни, ее окружало непреодолимое кольцо разломов многокилометровой ширины. Его родным угораздило оказаться внутри заповедной территории, на которую не было никакого доступа извне, разве что по воздуху.

Марину это обстоятельство только радовало. Она видела на цветном снимке на экране компьютера зеленые заплатки полей, которых в округе не было вовсе и радовалась тому, что люди смогли выжить и даже сохранить растения.

— Петь, они живут в безопасности и с едой. Что может быть лучше.

— Лучше может быть в безопасности и с едой и рядом с нами. — Ответил муж.

— Это же нереально.

— Реально всё, нужно только искать способы решения проблемы.

— Проблемы у тебя в голове. — Не выдержала Марина. — Их решение состоит в том, чтобы ты просто занялся работой и меньше думал, о чем не нужно. Кстати, мне кажется, я беременна.

— Серьезно? — Петр удивленно уставился на жену. — Ты же говорила, что принимаешь противозачаточные средства.

— Это оказался глюконат кальция. — Марина рассмеялась растерянной реакции мужа. — Что скажешь на это, папаша?

— У тебя будут лучше зубы и крепче кости. — Петр никак не мог прийти в себя от новости, полностью менявшей ситуацию.

Марина подстраховалась, понимая, что мужу придется выбирать между Тимофеем и вероятностью оставить жену вдовой и двух детей сиротами.

— Малыш должен расти в любви двух родителей. — Добила супруга Петра.

Он даже разозлился на нее, решив, что это грубая манипуляция. Целый день не разговаривал, но все же отошел, представив себе второго ребенка в виде маленького Тимофея. А вскоре ситуация в убежищах начала меняться.

В ноябре, когда снаружи лег постоянный снег, а метели бушевали такие, что здания снаружи гудели, как камертоны, в подземельях началась непонятная возня. Первым признаком, заставляющим почувствовать тревожные симптомы, стали листовки, появляющиеся в различных общественных местах. Кто-то не жалел ценную бумагу и тонер, чтобы распечатать их. Текст в листовках призывал людей к некой революции, объясняя ее необходимость тем, что некто в «кремлевском» убежище ведет неправильную политику, пытаясь наживаться на людском горе.

Текст отдавал примитивщиной, в худших традициях пропаганды, основанной на желании достучаться до наиболее восприимчивой, и как следствие, наименее интеллектуальной части общества. Те, кто его составлял, забыли, что в убежища «Росрезерва» отбор производился строгий, и здесь сформировалось довольно развитое в плане кругозора и умения критически мыслить общество.

— Так, листовки не выбрасываем, будем использовать бумагу для более полезных дел. — Распорядился Алексей.

— Как думаешь, чьих это рук? Как они вообще попадают к нам? — Поинтересовался у него Петр.

— А что тут думать, люди, привыкшие к власти, оказавшись внутри небольшого пространства, напоминают пауков в банке. Там идет борьба за жирный кусок. Это мы привыкли к разумной достаточности, а они нет. Очень надеюсь, что им не удастся втянуть обыкновенных людей в их игрища. Пусть сами дохнут, это их выбор, а нам надо смотреть на это представление со стороны.

— А если начнут рекрутировать под угрозой оружия? — Петр живо представил, как проходы убежища наполнились военными, набирающими людей в армии противоборствующих сторон.

— А вот ты, как архитектор, должен придумать, как нам быстро блокировать проходы.

— Не было печали. То построй, то развали. — Петр расстроился, что период благополучной жизни в безопасном месте подходил к концу.

Потом появились люди, пытающиеся агитировать за одну из сторон. Они развешивали объявления о собраниях, о которых никто не знал из начальствующего состава. Уставшие после смены люди не желали слушать бред, который их никак не касался, но их пытались убедить, что это не так. Находись и те, кто проникался идеями, но часто они были биты вместе с ораторами.

Ситуация начала сильно напрягать жителей «Росрезерва». Они были благодарны всем, кто помог им оказаться здесь, но превращать островок стабильности в арену разборок совсем не хотелось. Но зная властных людей, они понимали, что те не остановятся и будут раскачивать ситуацию, пока она не достигнет нужного им уровня.

Алексей запустил акцию, называющуюся «Мы выбираем себя». Суть ее состояла в том, что жители убежища должны ради самих себя оставаться в стороне от чужих разборок. Призывал бороться с провокаторами, манипуляторами и идиотами. Объяснял, что любое недовольство можно умело разжечь до состояния желания убивать друг друга. Что властные люди считают нормальным, когда простые люди умирают за их идеи, деньги и прочее. Надо сказать, что его слышали, и все попытки раскачать общественность натыкались на молчаливое неприятие. А постепенно ораторы из-за страха быть битыми, перестали появляться в убежище.

Внешний враг, словно чувствуя слабость противника, начал дерзкие налеты на опорные пункты. До слуха людей, живущих снаружи, доносились отзвуки далеких боев. В один из вечеров, когда Петр с Мариной уже собирались забраться под одеяло и согреться друг от друга, в дверь постучали. Сердце Петра тревожно забилось в неприятных предчувствиях.

Петр поднялся, чтобы открыть дверь.

— Табурет возьми. — Шепотом посоветовала Марина. — Ударишь, если это…

Она не знала, кем могли быть люди, стучавшиеся в поздний час. Не грабители, не убийцы, но точно не те, кому она может быть рада. Петр послушал ее. Взял табурет и спросил через дверь:

— Кто там?

— Это я, Алексей.

Петр открыл дверь, но табурет оставил в руках, предполагая, что начальник пришел не по своей воле. Алексей действительно оказался не один. С ним был генерал-лейтенант Борисов и еще двое в гражданской одежде.

— Что случилось? — Удивился Петр их визиту, понимая, что причина непростая.

— Собирайся, надо кое-что обсудить. — Почти потребовал Алексей.

В дверях показалась обеспокоенная Марина.

— Зачем? — Поинтересовалась она.

— Я гарантирую, что никакой опасности для вашего мужа нет. Это дело большой важности и безопасности, вашей в том числе. — Попытался ее успокоить генерал.

— Минуту. — Петр прикрыл дверь.

— Куда они тебя зовут? — Разволновалась супруга.

— Думаю, поговорить. — Петр начал одеваться. — Приду, расскажу, если это не секрет.

— Какие секреты от жены? Что мне делать, если ты не придешь?

— Марин, уйми фантазию. Ложись спать, грей постель, я скоро вернусь. — Петр поцеловал жену и вышел в коридор.

Компания быстрым шагом направилась к лифту, поднялась на первый уровень и зашла в кабинет, где обычно проводились различные совещания. Там уже находились несколько человек, многих из которых Петр видел впервые. В воздухе витала атмосфера напряженности. Алексей зашел последним и закрыл за собой дверь.

— Это генерал-лейтенант Борисов Егор Павлович. Сейчас он расскажет, зачем пришлось собрать нас в такой поздний час.

Генерал волновался. Видно, что выступления перед не подчиненными людьми были ему непривычны. Он покраснел и вспотел.

— Ситуация сложная, ребята. Мы, честно говоря, недооценили ее и упустили момент, когда надо было действовать. В общем, в нашем убежище начался бунт, вооруженный бунт. Погибли и продолжают гибнуть люди. Сами понимаете, что места там для войны не так уж и много, часть этажей и зданий за нами, часть за ними.

— За кем? — Спросили из зала.

— За бунтовщиками.

— А почему мы должны вам поверить, что бунтовщики не вы? У нас тут много кто приходил от вас и пытался поднять на восстание, вдруг вы на их стороне?

Борисов растерялся и нашел взглядом Петра.

— Вот, у вас есть человек, с которым я работал. Петр, вы можете поручиться за то, что я говорю правду? — Генерал указал рукой на него.

— Я? — Петр немного растерялся. Поднялся и, выждав паузу, чтобы собраться с мыслями, произнес. — Егор Палыч ни разу не подвел меня. Видно, что к работе по обеспечению безопасности общины он относился со всем рвением. Не думаю, что ему понадобилось подбивать людей на бунт, если он еще полгода назад действовал так, как будто заботился о безопасности на века.

— Поймите, я хочу, вернее, мы хотим, чтобы не было никакого принуждения. Каждый житель должен определиться, каким он видит наше общее будущее, и действовать уже по своему убеждению. Хотите отсидеться, не получится. Почти все электрическое питание складов на нашей стороне. Вы же запускаете свои генераторы от случая к случаю.

— Это шантаж! — Выкрикнули с места.

— Это реальность. В какой-то момент любой нейтралитет воспринимается, как враждебность.

— Егор Палыч, объясните нам, что произошло в вашем убежище. А то мы понятия не имеем, кто за что нас агитирует. — Попросил Алексей.

— Да, точно. — Борисов вынул платок и вытер им пот со лба. — Как говорят, дом, разделившийся внутри себя, не устоит. Вы все прекрасно понимаете, что так называемое «кремлевское» убежище это сливки страны. Они всегда имели запасной план на случай подобного сценария и готовили запасные аэродромы. Так вот, внутри этого сообщества произошел раскол, условно говоря, на два лагеря «финансистов» и «социалистов». Первые требовали ввести как можно раньше товарно-денежные отношения, чтобы контролировать людей внутри общин и навязывать свои порядки снаружи. То есть проживание, питание и прочие вещи должны стать платными, но при этом выплачивалась зарплата. Разумеется, это нужно было не для удобства, а для контроля. Через стимуляцию к обогащению хотели создать послушное общество, чтобы как раньше. «Социалисты» к которым отношусь и я, считаем, что сейчас совсем не время для подобного. Мы видим, что люди не нуждаются ни в какой стимуляции, работают с полной отдачей, проявляют творческий профессионализм, что позволяет скорее и с большей пользой вернуться к нормальной жизни. Есть ощущение, что убежище является для нас общим домом без всяких оговорок. Деньги по нашему разумению приведут к расслоению со всеми вытекающими побочными эффектами. Не для того произошла катастрофа, чтобы мы снова начали копировать свои прошлые ошибки. Надо уметь извлекать уроки из всего.

— А конкретно от нас, что вы хотите Егор Палыч? — Спросил Петр.

— Конкретно от вас, профессиональных знаний. Бунтовщики заняли несколько уровней и контролируют систему вентиляции. Все попытки штурма в лоб провалились. Погибли десятки людей. Остался единственный вариант, использовать рабочий тоннель, соединяющий наши убежища. Снаружи решения ждет вооруженный отряд наших бойцов и несколько тонн взрывчатки. Мы хотим, чтобы вы проявили профессионализм и помогли рассчитать, куда ее заложить, чтобы заблокировать бунтовщиков. — Генерал посмотрел на Петра в ожидании ответа.

— Вы хотите обрушить на людей потолок? — Удивился Петр.

— Мы рассматриваем такую вероятность, но будет лучше, если вы рассчитаете силу взрыва так, чтобы они просто оказались заблокированными. Мы не убийцы, но понимаем, что под одной крышей не уживемся. Добровольно бунтовщики уходить не хотят. Мы могли их помариновать за обвалом, а потом раскопать, дать по куску хлеба, бутылке воды и отправить куда подальше. Гуманно? Я считаю даже очень. С их стороны рассчитывать на великодушие в случае нашего проигрыша не приходилось бы. В общем, взрывчатка нас ждет наверху, переносим ее к тоннелю, транспортируем, не привлекая внимания жителей, а потом блокируем бунтовщиков.

— А если я ошибусь, и все погибнут? Сколько их там?

— Порядка полутысячи.

— Сколько? — Глаза Петра округлились. — Представляете, что я буду чувствовать до конца жизни, если они погибнут по моей вине.

— Представляю, но вина будет нашей общей. Меня она не страшит. Я знаю этих людей лучше вашего, и поверьте, многие из них заслуживают худшей участи. Если вы боитесь, мы все сделаем сами, вы только рассчитайте нам куда заложить взрывчатку. Если работу сделает непрофессионал, то она точно будет хуже вашей. Мы не для того сбились с ног, собирая компетентных людей, чтобы поручать сложную работу кому попало. Если вы боитесь за свои жизни, то наши бойцы расчистят дорогу. Они точно не станут колебаться и пойдут на любой риск. Если и там нас будет поджидать непреодолимый заслон, что ж, вами я рисковать не стану. Найдем другой способ разобраться с бунтарями.

— Не было печали. — Инженер по системам вентиляции выглядел расстроенным. — С жиру беситесь там.

— Не согласен. Жирно и в нашем убежище никто не живет, все по нормативам. Бунт как раз и является попыткой определенной части бывшей элиты вернуться к временам, когда можно было беситься с жиру. Они носители старой парадигмы и являются вредоносной частью общества. Убежище спасло их, но не дало опыта, который сейчас нужен, чтобы выжить. Они ничему не научились и пытаются вернуться к комфорту, к которому привыкли. — Борисов посмотрел на наручные часы. — Время играет против нас. Дайте команду отряду спуститься вниз с грузом.

Решение должен был принять Алексей.

— Ну, что, народ, дадим разрешение. — Он решил заручиться поддержкой специалистов.

Люди притихли. Боялись впускать внутрь складов вооруженных людей, предполагая, что их обманывают.

— Я поднимусь наружу, и если мне покажется, что все не так, как нам рассказывает товарищ генерал, дам знать. — Вызвался Петр.

— Они могут того и ждать, чтобы мы им подогнали лифт. — Высказал кто-то уместное опасение.

— Я попрошу, чтобы его сразу опустили на уровень ниже, как только подам условный сигнал. Мне вы доверяете?

— Не хотелось бы, чтобы нас считали убежищем нерешительных. — Алексей понял, что это поможет принять правильное решение. — Мы на тебя рассчитываем.

— Ох, ну, слава богу. — Борисов снова протер лоб. — Петр, с меня коньяк и банка икры.

— А нам? — Поинтересовался инженер по вентиляции.

— Сделайте сначала хоть что-нибудь. — Ответил генерал.

Петр и Алексей вместе покинули кабинет, и подошли к лифту, стоящему на их этаже.

— Можешь мне доверять. — Предупредил Петр. — Если я пойму, что это ловушка, я не стану врать, даже если буду знать, что меня убьют. Вы ничем не рискуете, поэтому поступайте, как я скажу.

— Ладно. Спасибо тебе, Петр, Ты кремень мужик. По прошлой жизни я считал тебя мягкотелым.

— Так и было. Тогда я жил в гармонии с тем миром, теперь в гармонии с этим. — Петр открыл дверь, зашел в лифт и громко захлопнул. — Ждите.

Он поднялся наверх. Дважды стукнул ногой в пол и выскочил из лифта. Тот сразу уехал вниз. В копёре стоял настоящий дубак. В свете тусклой лампы, освещающей выход из лифта, виднелись белые полосы наметенного в щели снега. Петр отодвинул засов и приоткрыл дверь. В лицо ударил свет фонаря. Петр инстинктивно прикрылся рукой.

— Дайте мне фонарь, я посмотрю на вас. — Попросил он.

— Держи. — Петру в руку уперся холодный пластик.

Он взял фонарь и посветил перед собой. Перед ним находились десять бойцов в полной экипировке и сани с грузом, накрытые брезентом.

— Я посмотрю. — Петр откинул край полога.

Под ним лежали кирпичики пластиковой взрывчатки и много детонаторов с бухтой проводов. Петр обошел копер, посветил по сторонам, чтобы убедиться, что этот отряд не исполняет роль троянского коня, и за ним не придут еще. Никого не увидел, запустил бойцов внутрь и поскорее закрыл дверь, в которую задувало позёмкой. Подошел к переговорному устройству и нажал кнопку.

— Все нормально, подавайте лифт.

Мотор зашумел, и через несколько секунд металлическая клетка с грохотом встала на место. Петр стоял у наружных дверей, чтобы страховать от неожиданностей. Отряд затащил сани, плохо едущие по сухому полу в лифт, и забрался сам. Петр зашел последним и дал разрешение опустить лифт на самый нижний этаж. Всех, кого собрали для этой операции, уже ждали там.

Взрывчатку перегрузили на электрический тягач с тележкой и поехали длинными коридорами в сторону секретного тоннеля, соединяющего склады «Росрезерва» и кремлевское убежище.

— Вообще, бунтари не должны знать об этом тоннеле. Если это так, то на нашей стороне будет огромное преимущество. — Поделился генерал своими предположениями.

— Мне бы схему вашего убежища посмотреть. — Петр решил, что все решения ему придется принимать исключительно по визуальному осмотру.

— Это вообще очень секретная информация. — Шепнул Борисов. — Сам понимаешь, наши жители относятся к собственной безопасности с огромной ответственностью.

— Понимаю, голубая кровь, белая кость, какают зефирками. Но я бы хотел видеть расположение коридоров, помещений, систем воздуховодов. Только по ней я смогу определить слабые места.

— Все будет, но только на месте. Мы подключимся к терминалу, и ты увидишь всю схему в «три дэ».

Помещение, из которого открывался выход в тоннель с железной дорогой, ничем не отличалось от обычного склада. Те же ряды продуктов питания, но с одной особенностью, когда открывались ворота, в помещении никого не было, кроме людей с доступом к тайне.

Небольшой локомотив на электрической тяге и с шестью платформами уже ждал на путях. На них погрузили взрывчатку и погрузились сами. Поезд мягко тронулся с места. У Петра даже появилось предположение, что колесные диски были обрезинены для более мягкого и тихого хода.

Ехали минут пять. Вся процедура была выполнена в обратном порядке. Отряд бойцов караулил выходные ворота, пока остальные разгружали платформу.

— Главное, чтобы бойцы бунтовщиков не стояли в этом коридоре. Если они там, вы вернетесь к себе. — Пообещал генерал.

Военные приоткрыли ворота. В лицо ударил сквозняк с сильным запахом порохового дыма. В коридоре было абсолютно темно. Боец выставил автомат с тепловизором и поводил им по сторонам, прикрываясь дверью. На небольшом экране враг замечен не был.

— Они поставили растяжки. — Прошептал боец. — Они нас отсюда не ждали, но подстраховались.

— Нам в правое ответвление и вверх. — Распорядился Борисов. — Надеваем рюкзаки, грузимся взрывчаткой и за мной.

Этот момент не входил в планы команды, никто не хотел превратиться в ходячую бомбу. Начались возмущения.

— Мужики, я тоже понесу рюкзак. — Успокоил их генерал. — У каждого нормально мужчины в жизни возникает момент предельного усилия. Кто готов к нему, тот пойдет дальше, а кто нет, так и останется на своем уровне. У Петра учитесь, он вообще никогда не ноет. Если бы не он, который даже в болезни не оставлял свой пост, вокруг убежищ уже гуляли бы стада мародеров, готовых накинуться и перегрызть нам глотки, ради припасов.

Борисов специально поставил Петра в пример, чтобы показать, что среди них есть люди, на которых надо равняться. Возмущения притихли. Часть бойцов заняла оборону, а часть разведывала дорогу, пока остальные перебежками двигались к безопасным уровням. Тяжелее всего дался подъем по крутым лестницам. Ноши весили килограмм по сорок. Ноги буквально становились ватными и теряли чувствительность от нагрузок. Борисов раздал всем по шоколадке, чтобы восстановить энергию.

— Эта операция войдет в анналы истории. — Пообещал он. — Ваши имена будут знать все.

— Меня сейчас больше стимулируют не анналы, а обещания, что через час нас отпустят домой. — Инженер по вентиляции устало прислонился к стене. — Долго еще?

— Почти пришли. Последний рывок. — Генерал указал рукой на следующий пролет.

Он состоял из пятидесяти ступеней, что для уставших мужчин оказалось тяжелым испытанием. Петр знал, что в ближайшие три дня он не сможет нормально ходить, если не погибнет. А если ему суждено умереть, то в гробу он видел себя с ногами, сведенными в кольцо, внутри которого лежат венки.

На конечном уровне горел свет, и здесь не пахло дымом идущих сражений. Бойцы заняли оборону, остальных Борисов провел в помещение, напоминающее рабочее место кладовщика. Из деталей интерьера только два стальных шкафа, закрывающихся на ключ и компьютер. Он включил его и ввел логин с паролем. Его как будто уже ждали удаленно. Объемная схема убежища с полным указанием материалов, допустимых нагрузок и прочих специфических вещей появилась на экране.

— Ну, господа специалисты, смотрите. — Генерал отодвинулся в сторону от экрана. — Красным обозначены тоннели, занятые бунтовщиками. Накидывайте ваши варианты, как их блокировать и не похоронить всех остальных. Забыл сказать, мы провели эвакуацию. Помещения вокруг красной зоны свободны от людей. На схеме они отмечены зеленым.

Начался мозговой штурм. Каждый из команды видел картину в разрезе собственной профессиональной деформации, но вместе они могли создать тот самый идеальный взрыв. Петр видел слабые места в планировке тоннелей, но инженер по вентиляции, видел там перекрытие воздуховодов в случае взрыва. Борисову постоянно приходилось держать связь с членами координационного штаба по каждому решению, чтобы понимать, располагают они техническими возможностями минимизировать неприятности или нет.

Спустя шесть часов решение было найдено. Взрывчатка расставлена, а вся команда, участвующая в операции, спрятана в тоннеле с поездом. Ухнул взрыв, сотряслись стены, и заморгал свет. В дверь ударил сквозняк от расходящихся газов взрыва, свистевший в щелях несколько секунд. Потом все успокоилось, и начались доклады с той стороны, из которых стало ясно, что цель была достигнута. Борисов вынул платок и вытер пот. Устало откинулся к каменной стене.

— Ну, друзья, я в вас не ошибся. Вы сделали все наилучшим образом. От лица командования хочу сказать вам, что как только вытурим бунтарей из убежища окончательно, вы будете приглашены на работу к нам в «Кремль». Куча помещений теперь останется пустой, и вы можете переезжать с семьями.

— А если мы не захотим? — Спросил Алексей.

— А кто будет восстанавливать убежище после того, что вы в нем натворили? — Борисов устало рассмеялся. — Пушкин?

Глава 23

За неделю Илья окреп окончательно. Сыграло свою роль дополнительное питание от новых членов команды. Помимо гороховых сушеных шайб у них имелось еще и пшено. Вкус оно имело немного затхлый, но сейчас мало кто жаловался на вкус еды. Люди с гурманскими пристрастиями либо избавлялись от них, либо умирали, у кого не получалось переступить брезгливость.

Пока Илья был слаб, в день проходили не более десяти километров. Харитон во все глаза пытался найти свежие следы присутствия военных или кого угодно, но ничего свежего не находил. Старые гильзы, истлевшую одежду, даже человеческие останки. Желающих бродить по дорогам, сильно убавилось. Наверняка в прошлом году трасса была переполнена толпами людей, пытающимися вернуться домой. Тогда осуществить задуманное было намного проще, Волга слилась в разломы, и перейти ее можно было во многих местах.

Деревни и поселки крупнее практически не попадались, как будто все они, расположенные вдоль трассы, оказались под водой. Воображение живо рисовало вероятную картину их исчезновения во время весеннего разлива, так и не вошедшего в старые берега. Люди, пережившие многое, вполне могли погибнуть от этой стихии, что казалось перебором.

На восьмую ночь совместного похода Илья вызывался постоять на часах. Ему было страшно неудобно из-за того, что его жалеют, а у него даже после небольшого дневного перехода не остается сил просто посидеть с открытыми глазами несколько часов. Он так уставал, что засыпал мгновенно и даже утром просыпался с трудом, что совсем не соответствовало его жаворонковой натуре.

— Ты точно сможешь? — Спросил Рашид.

— Смогу. — Твердо ответил Илья. — Сегодня чувствую себя намного лучше. Как будто вошел в прежнюю колею.

Он забрал автомат у Харитона. Всё это время мальчишка гордо носил его сам. Он тоже окреп внешне и оружие больше не смотрелось в его руках несоразмерно большим.

— Я посижу с тобой до полуночи. — Даша решила подстраховаться. — Посмотрим на звезды.

— Дело-то молодое, смотрите. — Поддела их Валентина.

В природе установилось что-то вроде бабьего лета. Днем становилось тепло, субъективно около двадцати градусов, но ночи все же были холодными. Лужи к утру нередко покрывались ледяными корками, поэтому стоять во второй половине ночи всегда было сложнее. Стоять и не приходилось, нужно было ходить, приседать или отжиматься, чтобы не замерзнуть.

На небе высыпали звезды, предвещая холодную ночь. Илья с Дашей накрылись одной накидкой. Так было гораздо теплее, чем по раздельности. Смотрели на реку, больше похожую в ночи на море. Волны лениво накатывались на берег. Воздух замер и стало тихо-тихо.

— Звенящая тишина. — Произнесла Даша шепотом. — Хочется стать сверчком и наполнить ее звуками.

— Хочется стать волшебником и вернуть все назад, в тот вечер, когда мы отдыхали на Пятаке. Чтобы озеро не ушло под воду, чтобы не случилось того жуткого землетрясения и пекла. Проснуться утром в палатке, а от этой жизни остались бы только смутные воспоминания, которые к обеду забылись бы. — Поделился Илья своей мечтой.

Даша вздохнула.

— Не знаю, я бы не хотела забыть, что мы пережили. Меня это сделало сильнее и лучше. Пусть все вернулось назад, но мы с тобой помнили бы альтернативный вариант, чтобы больше радоваться тому, что у нас есть.

— Хорошая идея, чтобы держать себя в тонусе. — Согласился Илья. — Только представь, все живы, но никто, кроме нас с тобой, не помнит, что происходило эти два года.

— Нет, пусть помнят все и любят жизнь, как мы. Это принципиально повлияет на улучшение здоровья общества.

— Так большая часть же не пережила катастрофу. Они будут помнить только свою смерть, кто под завалами, кто в пекле, кто в пекле под завалами.

— Тем более. — Даша тихо рассмеялась.

— Что? — Не понял причин для этого Илья.

— Прямо вот в этом момент я поняла, как сильно изменилась. Раньше лила бы слезы по всем погибшим, а теперь думаю о них, как о людях, которым повезло. Это я не к тому сказала, что мне людей не жалко, а к тому, что психика моя покрылась толстым панцирем, отбивающим любой негатив, не связанный со мной напрямую. Если бы волшебник вернул нам тот мир, все, кто меня знали, заметили бы перемены и посчитали, что я стала равнодушной. — Даша помолчала. — А я просто сохраняю психику в рабочем состоянии. Вот с тобой у меня ничего не поменялось, не переживай.

— Я это вижу и не переживаю. — Илья крепче обнял Дашу и поцеловал в холодную щеку.

Они просидели неподвижно около часа. За это время упали четыре звезды и много раз пролетели спутники. Вдруг со стороны реки послышался шум мотора и заметался по воде луч мощного фонаря или прожектора. Даша задремала и ничего не слышала. Илья попытался осторожно подняться, чтобы не разбудить ее, но не получилось.

— Ты куда? — Спросила она сонно.

— Моторка. — Ответил Илья.

Даша увидела подвижный свет, услышала шум двигателя и проснулась окончательно.

— Что делать? — спросила она.

— Не знаю. Может, ребят разбудить?

— А если это мародеры или бандиты?

В такой момент сложно было принять правильное решение. Страх в первую очередь управлял выбором, доминируя над логикой и расчетливостью.

— Я разбужу. — Илья направился к палатке, где спал Рашид с женой. — Рашид, Рашид. — Позвал он негромко.

— А? Чего? — Раздался изнутри сонный голос.

— На реке моторная лодка с прожектором. Не знаю, что делать. — Честно признался Илья.

Палатка затряслась, и через мгновение из нее показался Рашид. Он посмотрел в сторону реки. Моторка приближалась, но двигалась не к берегу, а параллельно ему. Время для принятия решения быстро заканчивалось.

— А, была, не была. — Рашид вынул из палатки свое ружье, отсоединил магазин и зарядил одиночным патроном, вставив его сразу в патронник.

Поднял вверх и выстрелил. Пуля оказалась трассирующей. В небо взмыл светящийся шарик. Свет с лодки заметался по берегу, а обороты двигателя упали. Сигнал заметили.

— Не видят. — Решил Илья. — Надо идти ближе к воде.

Они втроем добежали до берега и принялись махать руками. Знали, что цена ошибки будет слишком высокой, но боялись, что единственный шанс оказаться среди нормальных людей они упустят. Луч прожектора пробежался по ним, затем вернулся. Лодка изменила курс и направилась к берегу. Илья повесил автомат на плечо, но держал его за цевье, чтобы мгновенно выхватить и пустить в дело в случае опасности.

— Встань за мной. — Попросил он Дашу.

Она поняла, что Илья хочет ее защитить и послушалась. Лодка подошла вплотную к берегу. Яркий свет мешал разглядеть находящихся в ней людей. Илья прикрыл глаза ладонями и старался рассмотреть визитеров через щели в пальцах. Мотор заглох.

— На всякий случай мужики, оружием не машем. Мы пуганые ребята, можем неправильно понять. — Раздался из лодки мужской голос. — Чего сигналили?

— Мы… короче, мы ищем к кому пристать. — Ответил Рашид. — Хотим присоединиться в большой общине.

Ответ он выдал экспромтом.

— А что умеете? — Спросил голос.

— У нас есть врач, инженер, автомеханик. — Ответил Рашид.

— А сколько вас?

— Семеро. Четыре мужика и три женщины. — Илья тоже решил подать голос.

Луч прожектора метнулся поверх голов и нащупал палатки, рядом с которыми стояли остальные члены команды, позволяя убедиться в правдивости ответов.

— Вид у вас вполне приличный. Откуда шли и чем питались?

Вначале свою историю рассказал Рашид, потом Илья. Люди в лодке никоим образом не давали понять, какое впечатление произвели на них истории.

— А вы сами-то кто? — Спросила Даша. — Чем живете, откуда бензин, лодка?

— Во, дама дала понять, что она тут мозг. — Раздался из лодки веселый голос. — У нас временная база на острове неподалеку. А вообще мы из Энгельса.

— Военные? — С надеждой спросил Илья.

— Да.

— Мы знаем, что с вами общались военные из Краснодара. Мы были у них в штабе, где стояло оборудование связи. Они разрешили нам поговорить с частью в Оренбурге. Мы, кстати, вдвоем оттуда. — Голос Даши зазвенел от волнения. — А еще мы знаем, что ваш летчик перед самым пеклом общался по рации с одним человеком на одномоторном самолете. Так вот он жив, внук его и товарищ тоже.

— Понятия не имеем о ком вы говорите. У нас не только летчики, но ваши слова внушают некоторое доверие. А что за часть в Оренбурге?

— РВСН. — Ответила Даша.

— Хм, про этих знаю. Ладно, нетрудно будет проверить. Зарубин!

— Я. — Раздался бодрый молодой голос из лодки.

— Отдай людям свой фонарик.

Из-под света вышел военный в годах и протянул Рашиду фонарь.

— Держите.

— Мы вас забрать не сможем, лодка маленькая и у нас совсем другие задачи. Я сообщу по рации ваши координаты, а вы, когда услышите лодку, включайте фонарь и машите. Вас подберут. Всё понятно?

— Так точно. — Раньше всех ответила Даша.

— Военная? — Спросил мужчина.

— Отец военный. — С гордостью заявила Даша. — Он жив и находится в части, про которую мы говорили.

— Что ж, надеюсь, наша встреча была неслучайной и станет продуктивной для обеих сторон. Не прощаюсь. — Военный вернулся в лодку. — Отчаливаем.

Странно было слышать шум бензинового мотора. Уши уже привыкли к тишине, поэтому вблизи рев казался нестерпимым. Прожектор держал на мушке, пока лодка не удалилась на достаточное расстояние.

— Вот вам и встреча на Эльбе. — Пошутил Рашид. — Что думаете, народ? Это удача?

— Конечно! — Даша пребывала в эйфории, словно стала свидетелем чуда. — Они перевезут нас на тот берег, мы перезимуем у них и снова двинемся дальше. И родителям дадим знать, что мы живы.

— Вопреки всему. — Добавил Илья.

— Благодаря. — Не согласилась Даша. — Если бы не твоя болезнь, мы бы не познакомились с новыми хорошими людьми, не оказались бы на этом месте в нужный момент. Все складывается так, как должно быть.

— Надо собирать вещички. Нам не сказали, когда придет другая лодка. — По-хозяйски распорядился Рашид.

Собирание вещей заняло несколько минут. Палатки оставили на месте, потому что начало примораживать. Отблески звездного неба в лужах пропали в матовой ледяной корке. Илья попытался уснуть, накрывшись с головой накидкой, но событие так взбудоражило его, что сон не шел. Мозг пытался выстроить варианты, ожидающие их в новой общине. Переживал, что толку от него будем мало или что на них обидятся, узнав, что оставаться они не собираются.

— Кажется, лодка. — Услышал он голос Эльзы. — Едут!

Илья выбрался из-под навеса. Тронул спящую Дашу за ногу.

— Просыпайся, надо собираться.

— Еще минуточку. — Сонно ответила она.

Харитон проснулся и, нахохлившись как воробей под дождем, сел у входа.

— А меня возьмут? — Неожиданно спросил он.

— Конечно, что за сомнения? — Удивился Илья.

— Я же ничего не умею.

— Так ты еще ребенок. Детей берут просто так, потом научат. А еще ты видишь следы лучше всех. Наверняка им такое умение пригодится. — Успокоил Илья мальчишку. — Соня, подъем. — Он снова подергал Дашу за ногу. — Нас ждет большое морское приключение.

— Только не приключение. — Буркнула Даша. — Хотелось бы, чтобы все прошло спокойно.

Она выбралась наружу, стуча зубами, и попыталась замотаться в накидку.

— Собирайте вещи в рюкзаки. — Распорядился Илья и начал разбирать навес.

Рашид активно махал фонарем, чтобы привлечь внимание. Начавшийся рассвет позволил разглядеть приближающийся транспорт. Это была моторная лодка, тянущая на буксире еще одну такую же. Тандем направился к берегу по инерции, сбавив обороты двигателя до холостых. В каждой лодке сидели по человеку. Рулевой на корме ведущей лодки и мужчина с палкой, которой тормозил прицеп, пытающийся по инерции наскочить на буксир.

Нос лодки уткнулся в берег. Сидящий в прицепной лодке мужчина соскочил в воду и вытянул ее на берег.

— Это вас надо забрать? — Спросил он.

— Нас. — Ответил Рашид. — А что, есть еще люди?

— Да, прям. — Отмахнулся мужчина. — Уже недели две не видели ни одной живой души. Раньше много было, но и ге́мора с ними было ещё больше. Короче, вещи в прицеп, а сами в буксир. Давайте шустренько, у нас на сегодня много дел.

— У нас или у вас? — Переспросила Даша.

— У нас. Ваши дела меня интересуют только до станции.

Мужчины закидали рюкзаки и сумки в прицепную лодку и помогли женщинам забраться на борт. Столкнули севшую на дно лодку с вещами в воду и сели сами. Рулевой встал за руль буксира, а второй остался в прицепе, чтобы с него управлять им. Лодка натужно набирала скорость. Она здорово просела под массой восьми человек. Пока не отошли от берега, казалось, что волна может захлестнуться через борт. Однако рулевой был спокоен, и его спокойствие передалось всем.

Промозглый ветер продувал насквозь. Илья пожалел, что не взял накидку. Он был еще слаб и страдал от холода сильнее остальных. Валентина увидела его состояние, сняла с себя теплую куртку и отдала ему. Илья пытался протестовать, но Семен расстегнул свою куртку и накрыл полой жену.

— Бери, пока предлагают. — Посоветовал он.

Илья был безмерно благодарен им. Накрылся, на голову накинул капюшон, и хватило еще, чтобы прикрыть от ветра Дашу. Он быстро согрелся и задремал. Проснулся, когда мотор сменил тональность. Впереди, прямо по курсу, посреди бескрайней воды показался остров. Лодка подошла к небольшому пирсу из насыпного щебня. Человек на нем поймал канат, брошенный с лодки, и затянул его на железном столбе.

— Ого, семь человек за раз. — Удивился он. — И не полумертвые, как обычно.

— Это комплимент? — Спросила Эльза.

— Конечно. Хорошо выглядите для бродяжничающих второй год людей. — Ответил мужчина. — Или вы не бродяжничали?

— С перерывами. — Ответил Рашид, выбираясь из лодки. — А вы тоже неплохо выглядите для жителей пустынного острова.

Кусок суши посреди огромной реки выглядел совершенно безжизненно. Его как будто причесало потоками воды, смыв почву и выровняв все неровности.

— Мы на голод не жалуемся. У нас централизованный завоз еды. Катерок сюда ходит с того берега. — Он кивнул на восточную сторону. — Наверное, на нем вас и заберут.

Вся команда сошла на берег и разобрала свои вещи. Принимающий канат мужчина представился.

— Меня зовут Иван. Вы будете у меня под наблюдением, пока за вами не приедут. Сейчас пройдем в ту большую палатку и проверим содержимое ваших рюкзаков и сумок. — Он двинулся по притоптанной тропинке к брезентовой палатке, похожей на те, что стояли в лагере под Краснодаром.

— А чего нельзя с собой брать? — Спросил Илья.

— В первую очередь оружие для скрытого ношения. Ножи, заточки, кастеты. Огнестрельное оружие тоже будет изыматься, оно пойдет на службу. Нельзя алкоголь, наркотики, испорченные продукты, сомнительные продукты и в целом, то, что может показаться опасным. — Предупредил Иван. — Вам предоставят всё необходимое, поэтому не стоит держаться за своё старьё.

— Скажите, а нас куда отвезут, в часть, которая находится в Энгельсе? — Спросила Даша.

— Я не знаю, в часть или поселят где-нибудь рядом. Все будет зависеть от того, куда вас определят. Может, мужиков на этот остров переведут. Будете тут сидеть под ветрами, принимать таких же бедолаг, как вы.

— А вы и зимой тут работаете? — Удивилась Даша.

— Без понятия. Если река не замерзнет, возможно, и останемся, а если лед станет, то чего тут нам делать?

— А вы что, тут только для того, чтобы собирать людей? — Спросил Семен.

— Нет, конечно. Это наш форпост. Отсюда мы контролируем на сто километров вверх по реке и на сто километров вниз. Тут по весне такие баталии случались, мама не горюй. Народ по берегу шло прилично, бандиты, как шакалы, стаями кружились вокруг. Это сейчас мы спокойно с воды постреливаем, если кто в нашу сторону откроет огонь. А раньше высаживали отряды и бились как звери. Тихо теперь стало, но вы и сами заметили. Если бы пошли весной, то шансов добраться до нас почти не было бы. — Иван остановился у палатки и откинул клапан. — Заходите, выкладывайте на пол всё свое барахло, кладите рядом рюкзак и ждите, когда мы проверим. Не вздумайте ничего утаивать. Найду, это сразу отказ. Высадим на западный берег и живите дальше, где хотите. Приступайте, а я схожу за ответственным человеком.

— Строгий мужчинка. — Поддела его Валентина, когда Иван ушел.

— Интересно, какую работу нам предложат. — Рашид вывалил содержимое рюкзака на брезентовый пол.

— Думаю, меня возьмут врачом. — Предположил Семен.

— Кем бы не взяли, лишь бы занятие было и не голодать. — Решила Валентина. — Честно говоря, идея топать до Казани меня больше не привлекает. Если Волга вдруг стала как целое море, то Казань точно ушла под воду. Нечего там ловить. Да и неловко перед людьми, они нас накормят, обогреют, а мы уйдем, как неблагодарные твари.

Валентина либо не подумала, либо намеренно сказала, чтобы Даша и Илья задумались. Комментарии на ее сентенцию не последовали.

Раздались шаги. Вход в палатку резко и широко открылся.

— Привет, бедолаги. — В палатку вошла женщина лет сорока с небольшим с сигаретой во рту.

Забытый запах табачного дыма, быстро разбежавшийся по небольшому помещению, сыграл, как машина времени, вернув в прошлое.

— Так, Иван ты с той стороны проверяй, я с этой. — Распорядилась женщина. — Меня зовут Марианна Николаевна. Я заведую этим местом.

— Каким местом вы заведуете? — Поинтересовался Семен.

— Этим. — Марианна почувствовала, что над ней хотят пошутить. — Для шуток остались силы, я смотрю. Шутникам могу выписать наряд на работы. Вон у нас пристань размыло. Надо несколько тонн гравия вручную перетаскать. Могу устроить.

— Простите, виноват. Больше такого не повторится. — Семен пожалел, что не сдержался.

— То-то же, юморист. Ваня, голова баранья, дай света в помещение. — Грубо приказала она к Ивану. — Если что, это мой муж. Я так по-семейному с ним общаюсь.

— Гражданский муж, без обязательств. — Иван пристегнул клапана на шпеньки. — В любой момент могу стать свободным.

— Вот и напарник на работы юмористу нашелся. Давай, свободная личность, приступай к проверке. А вы, дамы и господа постойте в сторонке. Любая нервозность с вашей стороны будет воспринята мной, как попытка чего-то утаить. Оговорюсь, у нас все построено на полном доверии. Если кто-то пытается хитрить, тому не место в нашей общине. Иван?

— Я их уже предупредил. На берег и до свидания. Живите, как сами умеете. Тут у нас строгие правила, но от слова правильные. — Пояснил гражданский муж.

— Вот именно.

— Нам нечего скрывать. Мы такие же, как и вы, все что внутри, то и снаружи. — Произнесла Даша.

Марианна Николаевна бросила на нее внимательный взгляд.

— Хорошо, значит уживемся.

Она прошлась по вещам, брезгливо беря их в руки. Понюхала все продукты и даже передернула плечами, как будто привыкла есть только качественную пищу. Собрала все ножи, предметы, которые можно использовать в качестве холодного оружия в углу палатки. Автомат, карабин и патроны забрал Иван и куда-то унес. Все продукты питания собрала в один рюкзак.

— Это пойдет на корм скотине. — Произнесла она. — Люди такое есть не должны.

— Но там гороховые шайбы. — Возмутилась Валентина. — Они богаты белком и даже вкусные.

— Милочка, вкусно кормят в нашей столовой, а это суррогаты. Вы уже с лица начали меняться, обратная эволюция в обезьян от такого питания. Сегодня гороховые шайбы, а завтра блох друг у друга есть не постесняетесь. Давно ли борща нормального не едали?

— Борща? — Семен рассмеялся. — Я это слово не произносил с того дня, как Земле пришел трындец.

— Вот, а теперь у вас будет и борщ, и гречка и даже кофе, но из жареной перловки. По мне так никакой разницы. Предварительно, вы прошли контроль. Ваши вонючие обноски я изымаю, их обеззаразят, постирают и оставят на всякий случай. Мало ли, как в жизни сложится. Вдруг на всех форменной одежды не хватит. Располагайтесь здесь, пока. Сейчас солнцем ткань нагреет и тут будет курорт. Иван принесет вам две пачки армейского сухпая. В них есть сухое горючее, разогреете себе еду, но смотрите, не сожгите палатку. Отныне, за казенное имущество отвечаете лично. Помните, что мы утеряли всё, что умели делать и каждая уничтоженная вещь это невосполнимый убыток. Ну, всё, бедолаги, приятно было познакомиться. — Марианна вышла и закрыла вход в палатку.

— Она ведь не познакомилась с нами. — Тихо произнесла Даша. — Не спросила, кого и как зовут.

— Бой баба. — Охарактеризовал ее Рашид. — Есть женщины в русских селеньях…

— Командирша. Есть в ее непосредственности свое очарование. Она дает нам понять, что не сдерживается, не надевает на себя маску фальшивой вежливости, провоцируя и нас быть такими, как есть. — Произнесла Эльза.

— Похоже, мы очень молчаливые натуры. — Усмехнулся Семен.

— А тебя язык до голода доведет. — Укорила мужа Валентина. — Надо же, решил поддеть человека, от которого мы сейчас зависим напрямую.

— Я дал ей понять, что мы здоровые физически, бодрые духом, какие им требуются. Набрали бы дистрофиков, которые прошли точку невозврата от голода, ни работать, ни слова молвить уже никогда не способные, сколько их не корми. Тут же не благотворительное общество, а предприятие, на котором надо работать. — Заступился за себя Семен.

— Сразу видно, специалист по мозгам. — Посмеялся Рашид.

Вход в палатку снова открылся. Это был Иван с двумя зелеными пакетами армейского пайка и железным чайником.

— Вот еда и вода. В пакетах есть сухой спирт, на нем можете разогреть чайник. — Иван помялся. — Это, извиняюсь за Марианну. Она ведет себя грубовато на людях, но как человек она очень хорошая. У нее очень тяжела судьба, дети на глазах погибли, сварились заживо. Она по ночам в подушку плачет, а днем хорохорится.

— Мы не обиделись на нее. Наоборот, посчитали искренней, умеющей правильно повлиять на людей, чтобы определить, кто перед ней находится. — Произнесла Валентина.

— Хорошо, спасибо. Давайте, обедайте или завтракайте. Сигнал на базу отправили, в течение дня катер придет и вас заберут.

— В Энгельс? — Спросила Даша громко.

— Ну, от Энгельса мало что осталось. На базу, так точнее будет. Приятного. — Иван ушел.

— М-да, всё совсем не так, как нам кажется. — Задумчиво произнес Рашид, распаковывая пачку. — Илья, раскрывай, чего смотрите.

Илья старался не показывать, как ему хочется есть. Но как только понял, что стесняться нечего, открыл пачку и начал с интересом рассматривать надписи на корытцах из фольги.

— Каша гречневая с говядиной. Кому?

— Мне. — Харитон громко сглотнул слюну.

— Держи. Мясо с фасолью и овощами.

— Это мне. — Даша протянула руку. — А тебе чего-нибудь останется?

— Так, что тут еще. — Илья продолжил рассматривать упаковки. — Паштет нежный, колбасный фарш, повидло, о, гуляш из говядины. Это мне. — Илья взял себе корытце и протянул остатки пайка Валентине. — Угощайтесь.

Харитон закатывал глаза от наслаждения, наяривая холодную гречку с застывшим белым жиром.

— Это даже вкуснее, чем горох. — Произнес он.

— Да что там горох, это даже вкуснее, чем вода из лужи. — Посмеялся Семен.

Кашей дело не закончилось, доели все паштеты, колбасный фарш, но сладкое и галеты приберегли для чая. Горелка для сухого горючего оказалась хлипкой, рассчитанной максимум на удержание небольшого ковшика или армейской кружки, поэтому чайник держали над огнем по очереди. Нагревался он очень медленно, пыхтел шумел и оставался теплым. В него забросили четыре пакета настоящего чая, и не дождавшись, когда он закипит, разлили по посуде. Чаепитие прошло под хруст галет и шмыганье носом от горячего. Илья наелся так, как не ел даже в «Затерянном мире». Его, еще не вернувшегося в нормальную физическую форму, тут же сморило. Он свернулся на полу калачиком и уснул. На душе при этом было чувство умиротворения и безопасности, позволившее провалиться в глубокий оздоравливающий сон.

Глава 24

Некоторые считали, что с бунтовщиками обошлись слишком строго. Выгнали на мороз, в непроходимые сугробы с детьми и женами. При этом люди получили оружие, питание, палатки и все необходимое, чтобы не замерзнуть. Другие считали, что проще было расстрелять организаторов, а остальных участников простить. У Петра не было четкого мнения, как следует наказать виновных. Расстрелы его пугали. Он еще не был в той степени обозленности или ненависти, чтобы представить себя на месте автоматчика, исполняющего приговор. Считал мерилом моральной готовности только то, что мог исполнить сам. Но из-за детей, которые не были в ответе за родителей, он отнесся к изгнанию с большим предубеждением. Куда могла уйти группа провинившихся, если сугробы местами выросли по пояс? Где брать продукты, когда закончатся выданные? Изгнание больше походило на желание руководителей победившей стороны, избавиться от конкурентов, как бы не взяв грех убийства на душу, как бы проявив великодушие. Но на деле это выглядело, как отложенное убийство через неизбежный голод и холод.

К тому же вокруг убежища было немало тех, кто относился к его жителям, мягко говоря, с большой нелюбовью. И им было все равно, кто там с кем поссорился. Наверняка уже ходили легенды об окопавшихся под землей богачах, не знающих ни в чем нужды и при этом не подпускающих к кормушке остальных. Петр, когда шел сюда ради спасения, не думал так сильно наперед. В голове сидела мысль только о том, чтобы защитить Марину и себя от надвигающейся катастрофы выживания. А теперь и он становился одним из тех богачей, или их прислужников, которых ненавидели люди, хлебнувшие горя сполна.

Всю команду специалистов, участвовавших в операции по обрушению тоннеля, перевели в «кремлевское» убежище. Оно, конечно, выглядело иначе, чем склады «Росрезерва», предназначенные для утилитарных целей. Тут была полноценная отделка помещений без голых каменных стен, больше света, лифты, как в гостиницах, кабинеты, спортзалы, кинотеатры, бары и прочие вещи, позволяющие поддерживать иллюзию нормальности окружающего мира. Марина отнеслась к переезду с огромным энтузиазмом и не оказалась разочарованной. Ее привлекала возможность находиться рядом с первыми лицами государства, которых раньше она видела только в интернете или по телевизору.

Телевидение, кстати, тоже существовало в «кремлевском» убежище, целых пять каналов. На спортивном показывали записи игр, интервью тренеров и спортсменов, гимнастику и околоспортивные вещи. На канале про искусство шли фильмы, сериалы, театральные постановки, передачи про актеров, режиссеров, капустники. На просвещении учили школьной программе, показывали научные передачи, технические и прочие, помогающие поддерживать уровень знаний. Был еще канал на общие темы, что-то вроде развлекательного, состоящего из передач о многих сторонах жизни, прерываемых редкими новостями. Только новости в убежище всегда были скупыми и ими мало интересовались. Люди знали обо всем друг от друга. Пятый канал полностью отдали под музыку, от самой легкомысленной попсы до симфонической классики. Хозяева убежища серьезно готовились к тому, что им придется здесь жить долго. Наверное, никто, кроме них серьезно не рассматривал вариант конца света.

Петру было интересно понять, главные люди страны знали что-то о катастрофе заранее или это было их естественной потребностью искать неприступное убежище от тех, кем они управляли. Он не относился к тем людям, кто считал руководителей государства априори преступниками, наоборот, был уверен, что люди заслуживают то правительство, которое имеют. Не любил нытьё кухонных разговоров и всегда считал, если хочешь чего-то добиться от власти, надо уметь консолидироваться и действовать сообща. Люди отличались от настоящего народа тем, что ныли по отдельности, и никак не могли организоваться, чтобы дать отпор. Жаловались на высокие цены на автомобили, но продолжали покупать. Не нравились процентные ставки кредитов, но продолжали брать. Не нравились ипотечные условия, но залезали в долги лишь бы покрасоваться перед всеми, какие они успешные и богатые. Небогатый человек, набравший долгов, неизбежно становился нищебродом, злым и обиженным на всех. А власть не получала обратного сигнала, она видела только графики продаж и думала, что люди в стране богаты и особо не пострадают если нацепить на них еще одну лямку.

Жизнь в новом убежище помогла узнать, как пережили катастрофу другие регионы страны, благодаря спутниковой связи. Чем севернее, тем меньше последствий имелось от пекла. Тем, кто жил на берегу холодных морей Северного Ледовитого океана повезло больше всех. Для них пекло стало чем-то вроде аномального потепления, продержавшегося несколько дней. Но изменившийся климат планеты не оставил в покое и их. Начались ураганы. Волны нагоняло на несколько километров вглубь суши. В районе Воркуты и Салехарда, где температура достигала чуть меньше ста градусов в пиковом значении, начавшиеся потом горячие дожди привели к таянию вечной мерзлоты. Почва поплыла, а с ним и все жилища и дороги, пережившие землетрясение. Люди буквально тонули в грязи, не имея возможности выбраться с опасной территории.

Петр иногда разочаровывался в жителях «кремлевского» убежища, особенно после очередного раза, когда к нему относились как к работнику, а не как к равному. Но вспомнив, какие проблемы были у остальных людей, заставлял себя не принимать обиды близко к сердцу. Люди инертны по своей сути, а если жизнь насильно не переделывала их, то они продолжали оставаться теми же, хотя вокруг уже всё поменялось. В один из вечеров, когда они с Мариной лежали на большой двуспальной кровати, на свежих простынях, пахнущих кондиционером для белья, Петр высказал мысль:

— Знаешь, я уверен, что скоро здесь снова случится бунт и выгонят тех, кто сейчас думает, что держит бога за бороду. Они живут прошлым. Порядком распоряжаются не они, а генерал Борисов и те, кто сейчас организует оборону убежища. А эти только делают умные лица и советуют как надо. А по вечерам дуют коньяк и играют в карты.

— Может быть, это тебе так кажется, что они ничего не делают. Ты никогда не был начальником или чиновником. Для этого нужен особый склад ума, непонятный нам. — Марину пугали мысли мужа.

Ей было очень приятно лежать в чистой кровати и не думать о плохом. После всего пережитого, это казалось наградой за перенесенные страдания. Марина положила руку на едва увеличившийся живот, еще одну причину желать долговременной стабильности.

— Но мы же в любом случае останемся здесь. Мы специалисты, которые будут нужны всегда. — Решила супруга.

— Да, как там говорится, не трогайте артистов, проституток и кучеров, они служат любой власти. Надо еще добавить архитекторов. — Петр посмеялся. — Нам бы найти способ свалить отсюда ближе к той деревне, где живет Матвей Леонидович и Тимоха. Алексей, сказал, что наши военные тесно общаются с военными с Энгельского аэродрома насчет ремонта вертолетов. У тех полно запчастей и якобы оттуда может прилететь борт со специалистами и запчастями. По прямой им лететь меньше семисот километров, вполне реально. А если они летают до Москвы, то до той деревни, где живут наши вообще ерунда.

— Верится с трудом, как в сказку. Как можно было сохранить вертолеты на обычном аэродроме? — спросила Марина, сонно зевая.

— Я не знаю. Перегоняли куда-нибудь. Знали заранее про какие-нибудь пригодные подземелья. Разве мало у нас в стране подземных помещений, куда можно затолкать вертолет. Лопасти скрутить и закатить. Думаю, вполне реально. — Предположил Петр. — С самолетами, конечно, сложнее, им взлетка нужна, ни в какой склад на затолкаешь с расставленными крыльями. Вот раньше ЯК был вертикального взлета. Вот он смог бы.

— Ты скоро станешь отцом второго ребенка, а в тебе еще столько мальчишества. — Марине не хотелось никуда лететь, ничего менять.

Вернее, она не верила в возможность этого и не хотела забивать голову напрасными надеждами.

— Мальчишество, это ждать стабильной жизни в мире, к которому это слово совершенно неприменимо. Клянусь своим здоровьем, что в ближайшие три года это убежище будут ждать сильные пертурбации, от которых никому не поздоровится. Самое верное решение это не искать стабильности, а быть рядом со своими родными. Вот это единственная стабильность в любой ситуации. Наша семья останется нашей при любых потрясениях.

Этот разговор забылся на некоторое время, как и предупреждения о грозящем бунте. «Кремлевское» убежище пережило новогодние праздники, Рождество, ураганный февраль, отметившийся небывалыми метелями и внезапными оттепелями. Природу лихорадило в поисках баланса. Дожили до марта, с середины которого начались стабильно теплые дни. Воды было столько, что возникла угроза затопления обеих убежищ. Техника, утопая в грязи, пыталась исправить ситуацию. Нагребала водоотводящие отвалы, державшиеся совсем недолго.

Насытившиеся водой подземные водоносные слои постоянно пытались просочиться в невидимые до сего момента трещины обоих убежищ. Петру снова добавилось работы. Жизнь в радиусе полсотни километров затихла. Практически с середины зимы ни один опорный пункт не вступал в бой. Возникало ощущение, что люди вымерли, проиграв спор природе.

Марина наблюдалась в поликлинике у «кремлевских» врачей. Их так и называли, потому что они лечили чиновников из аппарата руководства страны. Ее тщеславие тешилось таким уровнем. Она почти поверила, что является привилегированной особой, пока не услышала, как один из врачей назвал ее по телефону, думая, что она уже вышла, «какая-то шпалоукладчица». Картина мира быстро перевернулась в ее глазах и встала на место. Ей стало обидно, особенно за себя, когда она изображала из себя благородную даму, не зная, что о ней думают на самом деле. Посмотрела на себя их глазами и поняла, как глупо выглядела. Сладкий морок исключительности сошел, а с ним поменялись и взгляды на будущее. Она представила своего ребенка не как нового члена большой общины, а как нового работника, растущего ублажать потребности элиты.

— Я сто раз тебе говорил об этом. — Петр выслушал обиду жены и ее мысли по этому поводу. — Мы для них никогда не станем своими, потому что их картина мира другая. Это у нас есть начальство, а есть подчиненные и мы можем свободно двигаться верхи вниз по карьерной лестнице. А у них другое представление. Они хозяева, и мы никогда не станем вхожи в их клуб. Сколько бы ты не сделала добра, это будет просто работа, которую ты обязана сделать, оставаясь при этом вечной какой-то шпалоукладчицей.

— Они кто, дети богов Олимпа? С хрена ли они так считают? — Марина терзалась пережитым унижением.

— Влезли в свое время во власть, проявили необходимые качества, а теперь считают, что это дар от бога. Не парься, им недолго осталось жить в этих иллюзиях. Они ничем не управляют на самом деле, страны нет, ресурсов нет, народу нет. Осталось объявиться смелому человеку с умной головой и пониманием, какая власть сейчас поспособствует развитию общины и случится переворот. Но я бы хотел, чтобы мы с тобой оказались подальше от этого места.

Первого апреля рядом с убежищем сел вертолет Ми-8 из Энгельса, что стало самым обсуждаемым событием в общине, практически чудом. Петр узнал о нем одним из первых и сразу понял, что борт именно оттуда, куда они хотят сбежать. Он начал любыми путями искать способ подобраться к летчикам или команде, прибывшей на нем. Пришлось дойти до самого генерала Борисова. Военный знал, что Петр не станет искать встречи без серьезного повода и нашел возможность пообщаться с ним.

— Здравия желаю, Егор Палыч. — Петр влетел в его кабинет. — Вертолет, который стоит снаружи, прибыл из Энгельса?

— Ты смотри какой осведомленный? А тебе зачем знать? — Удивился генерал-лейтенант.

— Помните, я рассказывал вам о сыне и тесте, которые нашлись в деревне неподалеку от Саратова.

— Ты хочешь улететь с ними? — Догадался Борисов.

— Мы с Мариной.

— Насовсем?

— Ну, да. — Петр уставился на генерала.

— Во дела. — Борисов почесал затылок. — Я думал, тебе у нас хорошо, что ты тут навсегда. Понимаю, воссоединение семьи и все такое. Не думал, наоборот, перевезти их сюда? Они там, наверное, голодные, холодные в грязи по колено, едят непонятно что, если едят вообще. А тут рай, хоть и под землей.

— Вот именно, под землей. Обычно, что под ней называется преисподней. — Петр невесело усмехнулся. — Мы с Мариной уже всё обдумали и хотим улететь с ними. Есть такой шанс?

— Петр, такие ценные специалисты, как ты наперечёт. Я бы тебя не отпустил. Впереди у нас планы второго кольца опорных пунктов, новых поселений и так далее. Твои таланты нам бы очень пригодились. Жена твоя скоро родит. — Генерал взял в руки шариковую ручку и постучал по столу. — Подумай, что ты приобретешь, а что потеряешь?

— Подумал. — Петр не знал, говорить о своих мыслях или нет, но все решил поделиться. — Вы не хуже меня знаете, что наше убежище ждут не самые лучшие времена. Не сможет оно существовать с этим типом морально устаревшей власти. Это атавизм, от которого скоро придется избавляться, иначе погибнет весь организм.

Борисов бросил на Петра пристальный изучающий взгляд.

— Откуда ты нахватался этих мыслей? — Спросил он.

— Как обычно, из головы.

— Даже не знаю, что лучше, такая голова на плечах или все-таки с плеч.

— Поэтому, чтобы я не мутил воду, дайте разрешение улететь в Энгельс.

— Там проблема, мы загрузим их семенами. У нас бартер, запчасти и работа на посевной материал. Вертолет полетит обратно с максимальной загрузкой. Они не возьмут двух человек, иначе придется избавиться от части семян.

— Я что-нибудь придумаю. — Взмолился Петр.

— Не сомневаюсь. — Усмехнулся Борисов. — На работу в ангар тебя не пустят, даже не пытайся. Можешь поймать их в столовой на четвертом уровне во время обеда или ужина. На меня не ссылайся вообще. Разруливай ситуацию так, чтобы никого не запятнать. Это твоя идея и сам думай, как с ней разобраться.

— Само собой. Спасибо, Егор Палыч.

— Если получится у тебя, подлец, лучше не возвращайся. Пойдешь разнорабочим грязь месить на стройке.

— Согласен. — Петр выбежал в коридор.

На четвертый уровень его пускали без пропуска, но сделали пометку в журнале, в какое время он появился. В «Кремле» любили анализировать данные. До обеда осталось минут сорок. Петр послонялся по коридорам и зашел в кабинет, где работали инженеры, часть из которых перешла сюда из подземелий «Росрезерва».

— О, Петруха, закинь соплю за ухо. — Его появлению обрадовался Альберт, работавший раньше в «Росрезерве». — По делу, аль соскучился?

— Соскучился. До обеда надо время скоротать.

— Тебя перевели на наш уровень?

— Нет. Просто разговор намечается с некоторыми вашими. А я могу поймать их только на перерыве. — Уклончиво ответил Петр. — Что у вас в отделе нового? Куда катится научно-технический регресс?

— Под горку, набирая обороты. Подземные воды из-за высокой концентрации растворенных в ней солей просто съедают металл. А если там еще и температура благоприятствует, то он просто растворяется в ней. Вентиляция гниет, кабельные магистрали гниют, контакты зеленеют.

— Да я в курсе этих проблем. — Петр присел на свободный стул. — В целом, как настроение, перспективы?

— Нормально. — Альберт пожал плечами. — Трудимся, питание трехразовое, наружу трудиться не отправляют, что еще нужно. А у тебя проблемы какие-то?

— Нет, с чего ты взял? Всё хорошо, вычерчиваю план новых домов для расширения наружного поселения. Как подсохнут дороги, начнем возить плиты с развалин и строить из них дома. Начальство хочет довести сельское население до двух тысяч работников.

— Класс. — Оценил новость Альберт. — Скоро на столах будет свежий хлеб, картошка и капуста.

— Непременно.

Петр посмотрел на настенные часы. Время двигалось слишком медленно. Он перебросился еще репликами с Альбертом, его напарниками, после чего они углубились в работу, заключающуюся в приведении железных конструкций, покрытых окислами, в пригодное состояние. Это было шумно, а сильный химический запах раздражал нос.

— Атмосфера у вас тут не совсем здоровая. — Заметил Петр. — Пойду, пожалуй.

— Ну, заходи, если что. — Альберт пожал ему руку.

Петр снова вышел в коридор и решил подождать пилотов у дверей столовой. Она открылась ровно в час, распространив сквозняком по тоннелям запах еды, действующий на людей, как будильник. Они потянулись внутрь, загремели тарелками, столовыми приборами. Помещение наполнилось негромки разговорами. Петр сразу определил пилотов по несвойственной «кремлевскому» убежищу форме и синим нашивками. Пропустил их внутрь и зашел следом. Военные перешептывались между собой, обсуждая изобилие еды в столовой.

— Я последний раз так ел два года назад. — Признался один из них.

— А что ты хочешь, это самое главное убежище в стране. — Ответил ему напарник.

Петр дождался, когда они рассядутся. Взял картофельное пюре, котлету и компот и подошел к их столику. На него странно посмотрели.

— Мужики, у меня к вам разговор. Можно сяду?

— Сразу видно, не военный. — Усмехнулся один из них. — Разрешите.

— Разрешите, сяду. Дело чрезвычайной важности. — Петр ногой притянул стул от другого столика и, не дожидаясь разрешения, сел. — Дело такое, недалеко от вашей базы находится мой сын. Он с дедом вылетел на самолете со Ставрополья и, спасаясь от пекла, пролетел, сколько хватило топлива и сел в одной деревне. Мы это узнали от людей, которые зимовали в ней, а осенью добрались до вас. Инфа стопроцентная. Мы с женой хотим улететь с вами на базу в Энгельс, а оттуда какими-нибудь путями добраться до родных.

Военные переглянулись. Их взгляды выражали скепсис.

— Не получится. У нас полная загрузка. Ни килограмма лишнего, иначе вертолет не взлетит. Мы и так кое-что сняли с него, чтобы облегчить вес и взять дополнительные баки. А вас двое. Мы даже не оторвемся, а если и оторвемся, то не дотянем до родного аэродрома. А нас там очень ждут. Решаются вопросы стратегической важности.

— Слушайте, ребята, я все продумал. У нас есть два варианта. Первый. В той деревне, судя по снимкам, выращивают пшеницу. Я своими глазами видел зеленые поля. Уж три мешка зерна за меня с женой вам дадут.

— Не интересует. Знаешь сколько вертолет жрёт ценного керосина?

— Нет. — Честно признался Петр.

— Здесь мы по делу, поэтому топливо не играет такой роли. А вот лететь из-за трех мешков зерна даже за двести километров, это уже нецелесообразно.

— Тогда второй вариант. У вас есть неженатые члены команды, или вообще без отношений? — Поинтересовался Петр.

— Куда ты клонишь?

— Короче, пусть двое ваших останутся здесь, тут пилоты на вес золота, а мы с женой полетим вместо них. Я думаю, что мы будем весить даже меньше, чем два мужика. А?

Пилот, разговаривающий с Петром, рассмеялся.

— Ладно, юморист, повеселил. Нам твои предложения не интересны. Сочувствую, что ты поверил в такую возможность, но это твои проблемы.

— А что реально тут можно остаться? — Спросил молодой парень с татуировкой на кисти в виде руны.

— Конечно. Тут ценят специалистов. Мы с женой пришли сюда пешком и нас спокойно взяли, когда узнали, что мы архитекторы.

— Тураев, отставить. Закатай губу. — Прикрикнул старый пилот на молодого. — Я тебя взял сюда, я и верну назад.

— У нас там пилотов вертолетов, как собак нерезаных, а тут на вес золота. В этом есть смысл. — Взбрыкнул молодой.

— Хватит. Иди, пожалуйста, не смущай коллектив. — Попросил старший пилот Петра.

Он заметался, понимая, что другого шанса пообщаться ему не дадут.

— Короче, ребята, если надумаете поменяться, я живу на втором уровне, комната пятьдесят два. Приходите, я все устрою. Вы будете жить в отдельном помещении со всеми удобствами. У нас кинотеатры, бары, тренажерные залы…

— Уходи! — Прикрикнул пилот.

Народ в столовой начал обращать на них внимание. Петр засмущался, встал из-за стола с подносом нетронутой еды и пересел за другой столик. Пока доедал свой обед, заметил, что молодые парни негромко общаются с руководителем, явно что-то доказывая ему. Он правильно рассчитал, выбрав в качестве потенциальных объектов внушения именно молодежь. Смена места жительства давалась им намного легче.

Команда гостей покинула столовую. Петр поймал заинтересованные взгляды и даже покивал парням, обнадеживая их. Наверняка «кремлевское» убежище показалось им райским местом после своих подземелий, а у кого и надземных жилищ, восстановленных так, лишь бы было, где укрыться от дождя и ветра. Петр вышел через несколько минут после гостей, обдумывая другие варианты, но ничего не придумал. Вернулся к работе и самоотверженно проработал до конца смены, словно хотел сдать дембельский аккорд.

Марина вернулась домой раньше и ждала его с банкой кофе и сгущенного молока. — Ого, это что, беременным стали выдавать пособия? — Удивился он.

— Сама не знаю. Пришел курьер, сказал, что мне. Спросила от кого, он не признался.

— Тайный поклонник?

— У шпалоукладчицы? — Марина засмеялась. — Я предположила, что это доктор принес так свои извинения, поняв, что я его услышала. — Она внимательно посмотрела в глаза Петра. — Ты как будто взволнован.

— Да, есть немного. Общался сегодня и с Борисовым, и с пилотами вертолета насчет взять нас на борт, когда они полетят назад.

— И что? — Марина разволновалась сама.

— Пока ничего. Оказывается ремонт и запчасти им оплатят семенным материалом, поэтому места в вертолете нет. Но я придумал кое-что, может, выгорит.

— Петь, ты конечно, рисковый парень у меня. Не боишься, что твое начальство обидится? Они столько сделали для нас, а мы собираемся их бросить. Никуда не улетим, но останемся с репутацией ненадежных товарищей.

— Марин, мы сделали столько, сколько они просили. Тем более что нас смогут взять на борт только при условии, что тут останутся два пилота. А это тоже специалисты, в которых убежище очень нуждается. Но их главный категорически против. Боится ответственности. А если останемся, ну вернемся в убежище «Росрезерва» и будем там спокойно жить и работать. Там ты была женой специалиста, а тут сама знаешь кем. — Петр усмехнулся.

— Ну, не знаю, такое ощущение, что мы пытаемся чесать место, которое не чешется. — Марина открыла банку с растворимым кофе. — Хлебнешь кофеина на ночь?

— Хлебну. Все равно не усну, без разницы от чего.

Больше эту тему они не поднимали. В десять вечера заявился Алексей с детьми, совершающий вечерний моцион перед сном.

— Привет, соседи, как дела? — Спросил он.

— Отлично. — Бодро ответил Петр и даже немного перестарался.

— А у нас есть сгущенное молоко. — Похвалилась Марина, обращаясь к детям Алексея. — Заходите, я вас угощу.

Они очень обрадовались и шумно забежали в помещение. Петр и Алексей остались снаружи.

— Борисов сказал, что ты ищешь способ улететь в Энгельс. — В лоб заявил Алексей.

— Ищу. Сам понимаешь, все неважно, кроме семьи. Раз бог дал нам информацию, что они живы, а потом этот вертолет, то я просто обязан воспользоваться совпадениями.

— Ну, да, случай — синоним бога.

— А ты считаешь, что я должен остаться? — Поинтересовался Петр.

— Не, я за тебя не хочу ничего считать, просто нам будет тебя не хватать. У нас сформировался отличный коллектив, умные, трудолюбивые, дружные. Я привык полагаться на тебя, как на себя. Появится новый человек и непонятно, что от него ждать. — Поделился Алексей переживаниями.

— Обещаю, если нам не понравится на новом месте, а тут все останется, как было, мы можем вернуться. Я готов начать с самых низов, с рабочего и снова двинуться по карьерной лестнице до должности главного архитектора убежища.

— К тому времени, мы будем называться не убежище, а город. — Пошутил Алексей.

— Был бы только рад, если все так и окажется. Желаю, чтобы у нас у всех жизнь удалась.

— У тебя точно удастся, ты так стараешься. — Алексей дружески похлопал Петра по плечу. — Где там мои сладкоежки?

Они вошли в комнату. Дети Алексея не ушли, пока не закончилось сгущенное молоко.

— Тетя Марина может подумать, что я вас не кормлю. — Упрекнул папаша свое потомство. — Они у меня вечно голодные.

— Да, брось, нам что ли есть сладости. — Отмахнулась Марина. — У них организм растет. Не хочешь, чтобы дети выросли рахитами, корми их хорошо.

— Рахит им точно не грозит. Скажите тете Марине и дяде Пете спасибо и домой. — Попросил Алексей.

— Спасибо. — Поблагодарили дети.

— Ну, раз вы больше ничего не хотите. — Развела руками Марина.

Дети, направившиеся было к выходу, замерли.

— Эй, жертвы голодомора, имейте совесть, не позорьте отца. — Алексею стало неудобно. — До завтра.

— До завтра. — Дети решили, что отец попросил их сказать эту фразу.

— До завтра. — Марина рассмеялась и погладила собственный живот, подумав о детях.

Как только они остались наедине, она обратилась к мужу:

— О чем вы говорили?

— Алексей не хочет, чтобы я уходил. — Петр заглянул в пустую банку из-под сгущенного молока и плеснул в нее кипятка, собрать остатки. — Все живут слишком сегодняшним днем.

— А я посмотрела на его детишек и представила, как наш Тимоха ходит к чужим людям, клянчит вкусняшки. А какие там могут быть вкусняшки? Гадость какая-нибудь. — Она вздохнула. На глазах выступили слезы. — Надо бы собрать гостинцы на всякий случай.

Следующие два дня прошли в попытках как-то повлиять на ситуацию, но с Петром никто не хотел обсуждать эту тему. Пилоты сторонились его, как прокаженного. Видимо, начальник припугнул их как следует. Стало казаться, что планам не суждено сбыться. Петр начал чувствовать апатию, мешающую ему проработать новые варианты.

Судьба, как всегда, решила за него. В один из дней в «кремлевском» убежище раздался сигнал тревоги, что случалось до этого только в учебных целях. Голос из динамиков упорно твердил, что тревога боевая. Петр тоже получил оружие, укороченный складывающийся автомат Калашникова из старых запасов, триста патронов и две гранаты. Отряд, к которому его причислили, обязан был защищать убежище от нападения врага, в непосредственной близости от его стен, вернее входа.

Что произошло точно, никто не знал, но в воздух поднялся Ми-8, так как собственные вертолеты еще не встали на крыло. Ветер донес далекие звуки боя. Продолжались они несколько часов. Вертолет возвращался назад несколько раз с ранеными и улетал снова. В последний раз он вернулся и долго пытался сесть. Его качало, будто были повреждены механизмы. Позже оказалось, что обоих пилотов ранило во время во время эвакуации группы бойцов, попавших в окружение.

Бои шли три дня, приближаясь к границам убежища. Жителям сделалось так тревожно, что стали возникать мысли о бегстве. Многие понимали, что победители, если ими окажется другая сторона, ни за что не оставят здесь тех, кто уже жил. Петр сильно переживал, что война началась чуть раньше, чем было ему нужно. Умирать за убежище ему не хотелось. Она назвал конфликт «войной обиженных». В ней не было ничего святого. Нападавшая сторона мечтала овладеть припасами и жить в комфорте. А единственной причиной рискнуть жизнью, по его мнению, было служение обществу, стремящемуся самостоятельно развиваться, даже имея под боком тех, кто незаслуженно жил на широкую ногу.

На четвертый день звуки боя отдались и затихли. Еще сутки Петр с отрядом проторчали снаружи, а потом их попросили сдать оружие. Генерал Борисов, попавшийся ему на глаза, рассказал вкратце о том, что случилось. Противник готовился к битве с зимы, копил силы и ждал. Проводил разведку на местности. Убедившись, что от убежища до опорников сохранилась слякоть, а на их стороне дороги уже подсохли, они пошли на прорыв между двумя опорными пунктами. В основном пешими отрядами, но с хорошим вооружением, с огромным количеством стрелкового оружия и всякой ручной артиллерии.

Вышедшая на поддержку из убежища техника застряла и стала добычей гранатометчиков. В первые два дня казалось, что прорыв противнику удается. Они ловко маневрировали небольшими группами, заходя с флангов и в тыл, наносили урон и скрывались. Только вертолет постоянно путал им планы, выдавая их передвижения. Бедный Ми-8 получил кучу попаданий, но без него пришлось бы намного тяжелее. Потом разведали проходимые пути и выдвинулись бронированными кулаками окружными дорогами и по полям. И это уже противнику спутало карты. Он изрядно потратил боезапас и не смог оказать достойного сопротивления.

— Из этой бойни мы сделали такой вывод, без неба мы можем продуть войну. Враг слишком дерзок и смел, чтобы надеяться на наше преимущество в бронированных машинах. Короче, двух раненых пилотов после лечения попробуем оставить у себя. Понимаешь, куда я клоню? — Хитро поинтересовался генерал.

Петр на несколько секунд впал в ступор.

— А их начальник в курсе? — Спросил он после паузы.

— Я с ним пообщался. Он такой же упертый вояка, как и я, но мы друг друга поняли. Он хотел взять лишний центр зерна за работу во время боев, но мы сказали, что у нас до зернышка все расписано, а вот архитекторов, как собак нерезаных. Так что, Петр, если ты не передумал…

— Спасибо, Егор Палыч. — Петр активно пожал руку генералу. — Буду обязан вам по гроб жизни.

— По гроб не надо, чем раньше, тем лучше.

— А когда они вылетают, не знаете?

— Завтра, на рассвете.

— Спасибо. — Петр сорвался с места.

Забежал домой с выпученными глазами, напугав супругу.

— Что, снова война? — Испугалась она.

— Лучше. — Ляпнул Петр. — Мы летим в Энгельс, собирайся.

Чтобы убедиться в этом точно, он навестил пилотов и их главный подтвердил слова Борисова, но без особой радости. Ночь прошла бессонно. Петр передумал кучу разных мыслей о том, что им может помешать. С трудом дождался звонка будильника и начал собираться. Через час они с Мариной сидели в пассажирском салоне вертолета на мешках пшеницы с фирменным логотипом «Росрезерва». Рядом с ними находились остальные члены экипажа, не участвующие в управлении вертолетом. Они были при оружии и, наверное, их задачей являлась оборона борта от стрелков снизу.

— Ну, что, все готовы? — Спросил главный, садясь на место пилота. — Таблеток от укачивания у нас нет, пакетиков для блевотины тоже. Крепитесь.

Наверное, это относилось в первую очередь к Петру и Марине.

Заработали двигатели, корпус вертолета содрогнулся от начавшего вращение винта. Обороты росли, пока земля внизу не покачнулась и не начала медленно удаляться.

Глава 25

Илья ждал увидеть аэродром, пусть и пострадавший, но восстановленный. Оказалось, что их везут в поселок за много километров от него. Да и сам он, как оказалось, не функционировал. Весь парк авиации составлял единственный спасенный вертолет Ми-8, переживший пекло в подземных цехах машзавода, где находился на техническом обслуживании. К выжившей летающей технике относились как к кормилице, берегли, но отдыхать особо не давали. Вертолет использовался в коммерческих целях, для обмена по бартеру, для доставки боевых групп в места операций и эвакуации раненых.

Группе новеньких дали пару дней для адаптации, а потом пригласили для разговора с человеком, который пытался понять, кто они такие. Даша пошла первой, рассказала всё о целях своего похода, об отце, который мог подтвердить ее личность. Ей поверили и пообещали устроить связь. Помимо этого она рассказала про Матвея Леонидовича и внука Тимофея, которых могли искать. Ей и в этом случае обещали помочь. С Ильей общались долго. Проверили все его ранения, допытывались, при каких обстоятельствах они были получены. Он рассказал честно, не думая, что это надо утаивать. Илья не умел хитрить, а если бы и попытался, то это могло быть понято и расценено негативно.

— Значит, ты убил человека буквально спустя несколько дней после катастрофы. То есть моральный барьер убийства ты преодолел очень быстро. — Так оценил его рассказ «особист», проводивший беседу.

— Я не собирался никого убивать. Мне было важнее защитить женщин и детей. Но сожалений особых я не испытывал. У меня не было синдрома первой жертвы. Я понимал, что в противном случае нападавшие отнеслись бы к беззащитным людям жестоко. У меня нет желания убивать, если вы об этом. Каждый раз это случалось, когда мы были в обороне и были вынуждены стрелять в людей.

— Верю, охотно верю. — Согласился «особист». — Пока вы будете у нас жить, тебе придется чем-то оплачивать свои условия проживания. У нас случаются стычки с бандами. Хорошо, Волга разлилась, так что на обычной лодке не переплыть. Хоть с этой стороны не надо ждать неприятностей. Так вот, нам нужны умелые бойцы в мобильные отряды. Где жителей деревень защитить, где засаду устроить. Я предлагаю тебе вступить в один такой отряд.

— А у меня есть выбор? — Спросил Илья. — Хотелось бы дожить до весны.

— Доживешь, раз удачливый такой.

— Я хотел бы подумать над вашим предложением.

— Долго думать не получится. Есть вариант разбирать завалы, но там надо гнуть спину с утра до вечера. Все вручную. Тот случай, когда работа делает человека горбатым.

— Все равно мне надо подумать.

— Иди, думай, завтра в это время жду с решением. — «Особист» отпустил Илью.

Даша ждала его на улице. Холодный осенний ветер трепал полы ее бушлата, выданного сегодня утром. Она подняла воротник и приплясывала на месте тонкими ножками, одетыми в неуставные обтягивающие гамаши.

— Чего так долго? — Спросила Даша.

— Спрашивали про убийства, а потом решили, что это мое призвание и предложили до весны поработать в мобильном отряде. — Ответил Илья.

— Серьезно? А вдруг… — Даша не смогла произнести дальше. — Они не могут этого требовать.

— Сказал, что бесплатно кормить тут не станут, надо отработать. И выбор предложил между тяжелой физической работой и мобильным отрядом.

— Конечно работа. Там хоть живой останешься. Не для того мы сюда приехали, чтобы ты погиб и всем планам пришел конец.

— Согласен. Я взял сутки на раздумье. Надо узнать, какие еще варианты есть. — Илья не чувствовал моральной причины воевать за этот перевалочный пункт, пусть и являющийся для этого места источником порядка.

Вечером, когда прошли допрос остальные члены принятой команды, собрались вместе, чтобы узнать, о чем велись разговоры у остальных.

— Меня, как я и ожидал, сразу пригласили работать врачом. — Поделился Семен. — Завтра приступаю. У них полно людей с пневмонией, обморожениями, различными видами запущенных ран.

— Интересно, чем их лечить, если лекарств не будет? — Спросила Эльза.

— Пока лекарства есть, даже анестезия и инструмент. — Поделился Семен информацией, о которой ему сообщили во время беседы.

— А ничего, что ты нейробиолог? — Спросил Рашид.

— Представление обо всем, что делает хирург или ЛОР у меня имеются. Подучусь у остальных, наработаю опыт. Главное, не на передовой, не на строительстве, как у Ильи. Есть смысл стараться.

— А меня хотят перевести в другое место, ближе к городу. Там есть производство кирпича, его восстанавливают, надеются производить для себя.

— А вы что-то смыслите в этом? — Поинтересовалась Даша.

— Именно в кирпичах, нет. Образование техническое, сказали, что я справлюсь. А тебя куда? — Поинтересовался Рашид.

— Меня тоже в госпиталь. — Ответила Даша. — Но это еще будет зависеть от того, какое решение примет Илья. Мы не должны жить по раздельности.

— Конечно. — Согласилась Валентина. — Сейчас нормальная семья даже важнее, чем работа. Общество должно возрождаться, размножаться, иначе мы надорвемся, чтобы всё осилить, а потом быстренько помрем, и на нас все закончится.

— Я сейчас подумала о «Затерянном мире». Им ведь и людей взять неоткуда для работы. — Даша вздохнула. — Будь моя воля, отправила бы туда людей и технику, чтобы было чем возделывать поля.

— Через вулкан? — Усмехнулся Илья.

— Вертолетом. — Ответила Даша с готовностью. — Я уже узнала, что ему одной заправки достаточно, чтобы долететь до тех деревень.

— А им это надо?

— Почему бы и нет? Там очень безопасно выращивать урожай, а тут всякие диверсии или грабеж.

— А возить зерно назад вертолетом что ли? — Спросил Рашид. — Он много не возьмет, больше топлива сожжет. Это не целесообразно.

— Жалко. — Даша задумалась. — Мечтательница. Хороших людей на свете много осталось, обо всех сожалеть не получится.

На следующее утро за ней пришли двое мужчин. Даша и Илья разволновались, пока им не объяснили причину.

— Мы связались с частью в Оренбурге, назвали ваши имена, теперь от нас требуют устроить разговор. — Пояснили они. — Мы за то, чтобы установить добрососедские отношения с теми, с кем придется устанавливать контакты лет через пятнадцать-двадцать.

Илья пошел с Дашей. Понимал, что общаться хотят с ней, и скорее всего это ее отец. Пришлось еще немного проехаться на странной машине, похожей на багги в четырехместном исполнении. Она громко рычала, бросалась грязью из-под колес, но отлично везла по неровным дорогам. Оказалось, что в нескольких километрах от того места, где они обосновались, находится в несколько раз больший населенный пункт. Здесь в беспорядке расположились дома, собранные из восстановленных панелей многоэтажек в комбинации с кирпичной кладкой, и военные палатки. На улице резвилось непривычно много детей, активно проводящих свободное время. В конце поселка, напоминающего постапокалиптическое поселение, находилось прилично выглядящее здание с тарахтящим снаружи дизельным генератором. Над ним высилась параболическая антенна, как будто для общения через космос. Механизм, управляющий ею, периодически издавал короткий звук сервопривода, передвигая приемник вслед за спутником.

Дашу и Илью завели внутрь здания. Половина окон были забиты фанерой, отчего тут царил легкий полумрак. В воздухе висел легкий запах солярочного дыма, и было тепло, как будто имелось отопление. Потом Илья увидел трубы и понял, что так оно и есть.

— Вот, товарищ подполковник, привели дочь Сергеева Владимира Ильича, Дарью и ее парня.

— Так вот как выглядит принцесса оренбургского правителя. — Усмехнулся по-доброму подполковник.

— К чему это? — Не поняла Даша иронию.

— Ты долго не общалась с отцом. Теперь он главный в городе, по крайней мере, он сам так сказал. При нашей действительности его статус равен царю небольшого государства. Мы должны быть вежливы с царскими особами. Вдруг нам пригодится доброе расположение вашего папеньки в будущем.

— Ой, ну хватит. Как мне его услышать? — Даша совершенно не проникалась наигранной учтивостью военного.

Подполковник посмотрел на часы.

— Сеанс планируется в пятнадцать минут одиннадцатого. Подождите немного.

— Ясно теперь, почему у тебя такой характер. — Шепнул на ухо Илья. — Избалованная принцесса.

Даша пристально посмотрела уму в глаза.

— Ну, ты-то хоть не участвуй в этой пошлой постановке.

— Хорошо, ваше величество. — Илья медленно моргнул и накрыл ее руки своей ладонью.

Даша фыркнула, но промолчала. Пока они ожидали, прислонившись спинами к теплым батареям отопления, мимо них сновали военные и гражданские, одетые, кто во что горазд. Чувствовалось, что работа тут кипела. Со второго этажа постоянно доносился возбужденный мужской голос, раздающий указания и отчитывающий нерасторопных.

— Если каждый день так орать, долго не протянешь. — Заметил Илья. — Мне ни за что не быть начальником. Я никогда не смогу заставить людей работать, если они сами этого не хотят.

— Это очень хорошо, второго папы в своей жизни я не переживу. — Даша улыбнулась.

Хотела добавить еще что-то, но тут раздался голос сверху.

— Дарья Сергеева, поднимитесь, пожалуйста.

Она сразу покраснела от волнения, вскочила и побежала по лестнице. Илья еле поспевал за ней.

— Сюда. — Военный пригласил в кабинет, вход в который вместо двери был занавешен старым ковром.

Он придержал его, что Даша вошла.

— А мне можно? — Попросился Илья.

— Ты ее парень?

— Муж. — Не задумываясь, ответил Илья.

— Заходи, конечно. — Военный запустил его.

Дашу ждала трубка старого военного телефона. Она взяла ее и поднесла к уху.

— Алло? — Голос ее дрогнул.

— Дашка, Дашулька, ты?

Голос отца был хорошо слышен в притихшем помещении.

— Я… пап. Мы с Ильей… добрались до Энгельса. — Даша с трудом сдерживала плач. — У нас все хорошо. Как… вы с мамой?

— Дашуль, как я рад, что ты жива, вы живы. Мы получили год назад твое сообщение и потом ничего. Столько всего передумали с матерью. Она будет в шоке от этой новости. Я даже не знаю, как ей сказать, чтобы сердце выдержало. У мамы все хорошо. Она занимается разведением растением, озеленитель. Мы с товарищами следим за порядком в городе. Хулиганят некоторые, ведут себя неправильно, а мы их воспитываем. Ну, ты меня знаешь.

— Очень хорошо. — Даша всхлипнула. — Мы с Ильей весной пойдем в Оренбург, как дороги немного просохнут.

— Так-так, Дашуль, давай договоримся, когда вы соберетесь, мы выйдем вам навстречу. У нас тут примерно километров сто влияние вокруг города, а далее дикие земли. Я бы не хотел, чтобы вы вдвоем шли. Вы и так, наверное, много раз попадали в неприятные ситуации.

— Да, пап, ты меня не узнаешь. Я стреляла в человека, и вообще много чего делала, что ты обо мне не подумал.

— Потому ты и дошла до Энгельса.

— Пап, не я, мы с Ильей. И его заслуги в этом намного больше, чем моей. Не знаю даже, почему он меня терпит, такую дуру.

— Илья рядом?

— Да.

— Илья, спасибо тебе. — Скупо поблагодарил отец Даши.

— Одним спасибо не отделаетесь. Я женюсь на вашей дочери. — Громко произнес Илья.

Военные в комнате разом рассмеялись. Даша снова покраснела.

— Пап, наверное, правильнее считать Илью моим мужем. — Произнесла она. — После всего, что мы перенесли вместе, у нас не может быть разных судеб.

— Если ты про наше родительское благословение, то мы его даем. Давно дали, еще до катастрофы. А ты случайно, не беременна?

— Нет, пап, это же разрушило бы все наши планы добраться домой.

— Ну, вот из упрямой ты стала упорной. — Заметил отец.

— Расскажи, что стало с Оренбургом? — Попросила Даша.

— Раскололо напополам наш город огромным разломом. Зауральной рощи нет, Южного нет. Земля там просела и заполнилась водой, образовав огромное озеро. Урал и Сакмара теперь широкие полноводные реки, как Волга, но грязные, как Амазонка. Под нашей властью большая часть города, от Терешковой и до самого аэропорта. На Маяке живет отдельно небольшая община, а в районе Парка Победы другая. Из-за разлома и рек общаться нам друг с другом не с руки. Они между собой не ладят, а мы пытаемся не давать конфликту разгораться. Вот такие у нас дела вкратце. Сейчас больше времени уделяем восстановлению хозяйства, чем наведению порядка. Народ понял, что стабильность и достаток всей общины лучше, чем тырить продукты по своим подвалам. Нет зависти, и никто не желает тебя убить, чтобы завладеть. Денег нет, все общее, коммунизм. — Владимир Ильич рассмеялся. — А как там в Энгельсе?

— Мы тут недавно, но я думаю, что примерно то же самое. Спасибо людям, которые взяли на себя ответственность навести порядок. Без них мы бы никуда не дошли и погибли бы еще прошлой зимой. Люди, выживающие поодиночке или небольшими группами, злые и агрессивные. Для них любой человек добыча. По дороге насмотрелись всякого, так что меня теперь не ранить рассказами про то, отчего я раньше бы не спала ночами. Закалилась в испытаниях.

— Спутник уходит. — Негромко произнес военный. — Заканчивайте разговор.

— Пап, говорят пора заканчивать разговор. Очень рада была тебя услышать. Передавай маме, что со мной все в порядке, что я вас очень люблю, и скоро мы встретимся.

— Конечно, Дашуль. Мы теперь с матерью хоть вздохнем спокойно.

— И еще пап, обещай узнать, что с семьей Ильи? — Добавила Даша от себя.

С Ильей они не обсуждали эту тему. Ему было страшно узнать, что родители и брат погибли, но Даша была уверена, что это не так. А после разговора с отцом захотела, чтобы и у него появился повод стать еще счастливее.

— Хорош…

Звук в трубке исказился, пропал и сменился на фоновые завывания. Даша положила ее на место, и некоторое время простояла в задумчивости, как будто разговор с отцом еще продолжался у нее в голове.

— Спасибо вам большое. — Поблагодарила она военных.

— Пожалуйста. Раз в месяц можете рассчитывать на один звонок. — Пообещал ей мужчина в форме, но без знаков различия. — А теперь нам надо работать.

— А, да, извините. — Даша вышла из легкого ступора.

Илья взял ее за руку и вывел в коридор. Даша еще некоторое время находилась под впечатлением от общения с отцом. Осознание чуда приходило постепенно. Она улыбнулась своим мыслям.

— А теперь представь, что этого момента могло не быть? — Обратилась она к Илье.

— Признаю, разговор с отцом дорого стоил. — Илья поцеловал Дашу. — Считай, что нам заплатили аванс за месяц вперед. Теперь можно и поработать в ожидании следующего звонка.

— Илюш, а ты как думаешь, мы не разминемся с их группой, если они выйдут нам навстречу? — Дашу уже начали беспокоить отдаленные проблемы.

— Мы разработаем тщательный маршрут и согласуем с твоим отцом. Надо только у этих военных спросить карты. — Илья вышел на улицу и придержал металлическую дверь на тугой пружине. — Смешно, мы снова переходим на бумажные карты. Чтобы не путаться в них, нам нужно изучить и положение звезд, и точное определение сторон света. Блин, всё, что знали наши предки, нам надо учить заново.

Илье, после того, как стало известно, что он муж важной персоны, работу в мобильном отряде больше не предлагали. Направили в цех, где производили ручной инструмент для сельскохозяйственных работ. Здесь обрезали, точили, варили металл. Многие операции производились вручную из-за небольших мощностей генераторов. Илье работа не доставляла особой радости, но он понимал, что рисковать на периферии владений большой общины военных ему хочется еще меньше.

Даша работала в госпитале вместе с Семеном и Валентиной. Рашида и Эльзу, как и обещали, перевезли в другое место. Харитона поселили в детское общежитие, где жили дети без родителей. Днем он учился, после обеда ходил на работу, как и все, кому перевалило за двенадцать лет. Дни потянулись за днями, рутинные, однообразные, но спокойные, если не считать перепадов настроения погоды. Зима постепенно заявляла свои права. Атмосфера светлела, солнечных дней становилось все больше, но воздушные фронты никак не могли определиться. Перепады дневных температур достигали огромных значений. Утро могло начаться с приличного мороза и тихой погоды, а вечер заканчивался мощным дождем под ураганный ветер. То шел снег, то несло пыль с казахстанских степей, превращая еще недавно искрящуюся белую поверхность в мраморный торт в бурых разводах.

Илья раздобыл настенную старую географическую карту СССР и вместе с Дашей они начали разрабатывать маршрут до дома. Наиболее короткий прямой путь лежал через Казахстан. Серединой маршрута являлась точка немного севернее Уральска. Даша опасалась, что их никто не примет, как своих, если они наткнутся на местные общины. Илья был согласен с ней, но считал, что преимуществ все же больше.

— Тут ровная степь, мало рек, мало поселений. Мы будем с тобой, как невидимки. Если в день станем проходить тридцать километров, то за десять дней одолеем полпути. А там уже твой отец нас встретит.

— Ой, знаю я про эти тридцать километров в день. Мы заблудимся несколько раз, заболеем хотя бы по разу, пару дней просидим как мышки, заметив рядом людей, потом кончится еда, и надо будет отклоняться от маршрута, чтобы ее найти. Триста километров это как минимум месяц. — Трезво рассудила Даша.

— Нет, Дашуль, мы с тобой теперь опытные туристы и будем стараться проходить норму или чуть больше, чтобы иметь запас на непредвиденный случай. Не хочешь проблем, старайся выдерживать график. К тому же из этих трехсот километров, пятьдесят мы точно пройдем по безопасной территории и еще пятьдесят по относительно дружелюбной. Останется чуть больше двухсот. У нас с тобой есть время подготовиться. Помнишь, как Филеас Фогг готовился к путешествию вокруг света?

— Я Паспарту? — Даша рассмеялась. — Это же книга, в ней все легко предусмотреть.

— Тем не менее, нам надо проиграть все сценарии возможных неприятностей и способы их избежать. Я же теперь не просто муж прекрасной девушки, но и оруженосец титулованной особы. — Пошутил Илья и нежно шлепнул Даше пониже спины.

— Я вообще не в восторге от того, что моего отца посчитали каким-то там царем. Уверена, что это не так. Он может быть хорошим заместителем, но чтобы первым лицом, сомневаюсь. Не в его характере.

— Времена меняются. Мало кто из тех, кто руководил до катастрофы возьмут на себя ответственность руководить людьми после. Никаких дополнительных благ и привилегий, много работы и бесконечная головная боль. Тут как раз твой отец на своем месте, честный, строгий, упертый и справедливый. — Илья на самом деле посчитал, что времена настали как раз для таких людей, как Дашин отец. — И, кроме того, ты видишь, как люди теперь дипломатично относятся к тем, с кем лучше дружить. Я чувствую это уважительное отношение к тебе и заодно ко мне. Не думал, не гадал, и хоба, женился на принцессе.

Даша закатила глаза. Она считала эти проявления особого отношения дешевым театром, но внутренне ей было приятно и для дела полезно. Здешняя власть могла позаботиться об их безопасности. Даша не собиралась об этом просить, но втайне мечтала, что так произойдет. Илье она ничего не говорила о своих мечтах из-за суеверия, что озвученный прогноз никогда не сбывается.

Наступила суровая зима, совершенно не сравнимая с той, чтобы была в «Затерянном мире». Снега выпало меньше прошлогоднего, но сильные ветра вылизывали его и трамбовали до состояния наста. Дети вырезали из такого снега фигуры. Где-то, особенно между домами, оставались проплешины голой земли, покрытые коркой скользкого льда. А где-то сугробы наметались под крышу, мешая открывать двери, или перекрывали тропинки. Жители, чтобы не продувались дома, вручную накидывали снег по периметру домов, трамбовали, поливали водой, чтобы образовывалась корка. Ночью в домах температура могла упасть и до нуля, поэтому старались спать в одной комнате, где стояла печь или при горящей лампе или свече. Илья с Дашей с огромной ностальгией вспоминали теплые закутки в штольне, даже с запахом близкого коровника. Там было намного теплее и никаких сквозняков.

Здешней общине следовало бы подумать над тем, чтобы вырыть себе землянки, вместо обыкновенных домов. В попытке создать иллюзию прежней жизни они не учли, что жильё, построенное из чего придется, станет продуваться всеми ветрами и совершенно не держать тепло. В подземелье можно было бы рассчитывать на относительную стабильность температуры и отсутствие сквозняков. Впрочем, местные рассказывали, что прошлая зима была другой, более теплой и тихой, поэтому они и выбрали решение строить дома, а не копать землянки, хотя такие идеи высказывались.

Илья мерз на работе, дома, по дороге и казалось, что на земле не осталось места, в котором можно согреться, и больше никогда не наступят теплые времена. Даже новогодние праздники прошли под стук зубов, особенно после холодного шампанского, переданного Даше в знак особого уважения местным начальством. Бутылку поделили на пятерых, пригласили Семена, Валентину и Харитона. Несмотря на суровые условия, вечер прошел в теплой обстановке воспоминаний о прошлой жизни. Алкоголь создал легкую иллюзию возвращения в прошлое. А Харитон, получив от Деда Мороза в подарок шоколад из сухого пайка, растрогался, словно вспомнил себя того, еще не следопыта, ребенка, у которого были родители. Тихо просидел весь новогодний вечер, глядя на свечу влажными от слез глазами.

Маршрут выстраивался совместно с Дашиным отцом каждый раз, как они общались с дочерью. Выяснилось, что на запад от Оренбурга, по бывшей Самарской трассе, названной теперь Кирилловой дорогой, в честь какого-то старца, проложившего ее заново, движение безопасно. Все прилежащие к дороге общины кормились с нее обменом и потому вынуждены были поддерживать порядок, чтобы не разрушить хрупкую систему выгодных взаимоотношений. Продолжительность дороги составляла чуть больше ста километров, но регулярно удлинялась за счет новых общин, желающих присоединиться хоть к какому-нибудь подобию порядка.

Дорога вела не совсем по кратчайшему пути, но игнорировать ее не стоило. Безопасный маршрут был намного предпочтительнее короткого. Так к весне был выстроен весь путь со всеми точками остановок и названий населенных пунктов. Сделано это было для того, чтобы в случае, если Илья и Даша не явятся на место встречи в срок, то ее отец вместе с отрядом, продолжит путь строго по оговоренному маршруту. Думать о плохом не хотелось, но в такое сложное время приходилось планировать все очень вероятные негативные сценарии.

Владимир Ильич упорно молчал о родителях Ильи, а Даша боялась спрашивать, не желая принести плохие известия. Она корила себя за неуместную активность, за вечное желание сделать лучше, попадая из раза в раз в неприятные ситуации. И вот в марте во время очередного сеанса связи с отцом, тот рассказал ей, что родители Ильи и брат были обнаружены в общине, живущей на Маяке. Им сообщили о том, что Илья жив, здоров и движется в сторону города уже второй год. Оказалось, что той общиной управлял некий Игорь, а его люди интенсивно пользовались Кирилловой дорогой.

Новость потрясла Илью. Он был не в себе целый день. Илья верил, что родные живы, но то была вера ради надежды. Теперь он понимал Дашу намного лучше. Мыслей о том, чтобы отказаться от возвращения в родной город больше не возникало. Он мечтал каждую секунду о том, как встретит их, обнимет, как будет вечерами напролет рассказывать о пережитых приключениях, и слушать, что пришлось пережить семье. После этого известия он начал еще активнее готовиться к дороге.

Выточил тесак из железного уголка и топорик. Сделал миниатюрную печь-горелку, которая могла топиться как дровами, углем, резиной и прочими твердыми горючими материалами, так и жидкими, типа солярки, керосина или бензиново-масляной смеси. Выпросил двухместную палатку у военных и бинокль. Даша припасла в госпитале некоторые лекарства, которые могли пригодиться в дороге и перевязочные материалы.

Как только началась весна, и появились первые проталины, у Ильи и Даши появился зуд, который можно было утихомирить только дорогой. Тут им впервые пришлось ощутить, что такое весеннее половодье нового времени. Вода превращалась в опасную стихию, поведение которой необходимо было предвидеть. Теперь расположение поселений на продуваемых возвышенностях становилось понятнее.

— Видели бы вы, что стало с Саратовым, когда произошел прошлогодний разлив. Никто же не ждал его, не думал. Люди себе преспокойно сидели в подвалах, когда пошла большая вода. Город смыло за несколько часов. Тысячи людей утонули разом. Трупы несло по реке и прибивало к берегам. Это было жуткое зрелище, даже более пугающее, чем землетрясение и пекло. — Поделился воспоминаниями коллега по работе Ильи.

В начале апреля исчез со стоянки Ми-8 и долго отсутствовал. Вначале Илья думал, что он эвакуирует с затопленных территорий людей, но никто на работе и дома не слышал об этом. Новые люди нигде не появлялись, и вертолет должен был прилетать на заправку. Прошло больше недели, когда он вдруг вернулся. Вначале вокруг этой ситуации существовала некая секретность, а потом выяснилось, что он летал почти до самой Москвы, чтобы отвезти запчасти на их боевые вертолеты, сохранившиеся в неком секретном бункере, и забрать за них и работу семенным зерном пшеницы элитной репродукции. Сделка, если слухи не врали, была полезной для здешней общины. Они испытывали серьезные проблемы со всем ассортиментом сельскохозяйственных культур, кроме плодовых деревьев, сохранившихся в виде саженцев в подвале одного огородника.

Спустя неделю Даша узнала, что в их госпиталь встала на учет беременная женщина, якобы прилетевшая на этом вертолете. Она из любопытства решила пообщаться с ней, а когда узнала, что это мать Тимофея и дочь Матвея Леонидовича, живущих в «Затерянном мире» чуть не потеряла дар речи. На первый взгляд это казалось невероятным совпадением, пока не выяснилась вся предыстория события. Марина слушала Дашу с замиранием сердца, впитывая любую мелочь, касающуюся ее сына и отца и того пути, который ни прошли чтобы оказаться здесь. Их история еще сильнее убедила ее в правильности собственных действий.

— Не переживай, это самое райское место из всех, которые я видела. У них остались коровы, овцы, в соседнем селе куры. Они сеют пшеницу, кукурузу, высадили яблони, вишни, груши. Ваш сын там счастлив. У него есть Тузик и куча друзей. — Поделилась Даша с Мариной.

— Собака? — Сквозь слезы удивилась мать Тимофея.

— Да, одноглазый облезлый, но очень милый песик.

— Он всегда хотел собаку.

— Мечты сбываются.

Илья очень хотел пообщаться с Петром, мужем Марины, полюбопытствовать насчет того места, откуда они прибыли. Не удалось. Марину и его перевели куда-то в другое место. Их профессиональные навыки потребовались на строительстве новых объектов.

Вокруг поселения во всех низменностях стояла вода. Лодки сновали между холмами, перевозя людей на работу и с работы, продукты, оружие и прочие вещи. Казалось, что ситуация не поменяется как минимум до середины лета, но уже к маю вода в большинстве озер ушла в землю. Началась подготовка к выходу.

Неожиданно выяснилось, что вместе с Ильей и Дашей пойдет отряд опытных бойцов, включая подполковника Коваля, заместителя начальника военной части по боевой подготовке. Это была отличная новость. Под защитой опытных бойцов шансы добраться до дома многократно увеличивались.

— Как думаешь, это они хотят тебе почет оказать? — Спросил как-то Илья у Даши.

— Не знаю. Может, хотят перед отцом показать, что сделали все возможное, и надо бы нам дружить по-соседски. Или они хотят пообщаться с ним на какие-то свои темы, о которых мы не догадываемся.

— В любом случае, ваше величество, нам этот эскорт сильно на пользу. — Большая часть забот, к которым готовился Илья, автоматически отпала.

Он уже заранее был напуган перспективой не спать ночами, чтобы охранять сон Даши, но теперь караул можно было нести даже не каждую ночь.

— Постепенно меня приучают к мысли о том, что я дочь важного человека. Мне уже это не режет слух. — Призналась супруга.

— Не пойму, почему ты выбрала мужа себе не по статусу? — В шутку поинтересовался Илья.

— А вот верила, что он выберется из грязи в князи.

— Пока что я ныряю из грязи в грязь в прямом смысле.

— Ничего, у нас все впереди. Я чувствую, как сильно изменится наша жизнь, после того, как мы вернемся домой. Никуда больше идти уже не надо, работай, рожай и думай о будущем.

Прохладным майским утром, пройдя через ровные ряды черенков с распустившимися почками будущего плодового сада, отряд из шести хорошо экипированных человек, спустился к подножию холма и растворился в тумане.

Глава 26

В сравнении даже с убежищем «Росрезерва», не говоря о «кремлевском» подземном дворце, база военных из Энгельса выглядела убого. Сплошные обходные технологии, дающие временный выигрыш. Ничего капитального, все на «соплях». Петр раскритиковал все инженерные проекты, которые готовились реализовать.

— Да, вы построите здание быстрее на пару недель, но оно у вас рухнет после пары слабых толчков. В нём нет никакого запаса прочности. Погибнут люди, и с этим уже ничего не поделать. Я предлагаю сразу строить на века. У меня есть подобный опыт, и я охотно поделюсь им.

Бюрократия военных, ищущих наибольшую выгоду наименьшей ценой, долго сопротивлялась предложениям Петра, пока не случилось событие, доказавшее его правоту. После небольших толчков под стеной одного из административных зданий появилась небольшая ямка, вызвавшая обрушения целого угла в два этажа. К счастью это случилось ночью, и внутри никого не оказалось, кроме охранника, успевшего выскочить наружу, как только начался непонятный скрежет.

Петр хотел показать себя с лучшей стороны, как человек, которому небезразлично то, чем он занимается. Делал это искренне, по-другому и не умел, но внутри себя всегда помнил, что сюда он явился не за тем, чтобы строить дома. Петр хотел заслужить поездку в «Затерянный мир» на вертолете. В худшем случае, получить хотя бы двух бойцов и добраться туда пешком. Он знал от Марины, общавшейся с Ильей и Дашей, что это возможно и даже получил в распоряжение карту со всеми препятствиями и опасностями, повстречавшимися им по дороге.

Однако вертолет был предпочтительнее. На нем весь путь занял бы чуть больше часа, и решалась проблема пересечения огромного разлома, а пешком поход мог растянуться на месяц. Им с женой повезло, что они быстро нашли убежище после пекла и не прочувствовали на себе всю «прелесть» путешествий по дорогам, ставшим объектом пристального интереса со стороны худшей части населения и таящих природные опасности. Он с трудом представлял, что придется по-настоящему стрелять в людей и возможно убивать, чтобы не погибнуть самому. А добравшись до границы разлома, преодолеть его можно было только по застывшей лаве вулкана. Это пугало и заставляло искать причины уговорить начальство выделить ему вертолет.

По статусу он был вхож в слои руководства большой общины военных. Его допускали к информации, полученной со спутников. Петр заметил одну тенденцию, поверхность вдоль огромного разлома, разделившего чуть не полстраны, выглядела целее, чем на удалении от него. Территория общины, в которой они сейчас жили, выглядела пестро из-за многочисленных трещин и обилия следов вулканической активности.

— Вот эта земля более ровная и лучше подходит для ведения сельского хозяйства. У нас же все поля находятся промеж оврагов и трещин. Через пять лет даже эти земли будут непригодны для посева пшеницы из-за водной эрозии. — Заявил он как-то на очередном совещании по итогам выполненных работ и планов на будущее.

— Эти земли находятся по ту сторону Волги. Нам никак не перевезти урожай через нее. А переезжать на тот берег не вариант. Там живет слишком много людей, которые будут нами недовольны. Мы кое-как отбили у них желание приближаться к реке, но поселения на их земле они нам не простят. И мы уже давно решили, что лучше торговать с ними, чем воевать.

Петр был готов к этим аргументам.

— Смотрите, через пять лет вопрос переезда все равно встанет. Нельзя жить на возвышенностях, ждать пока окончательно уйдут вешние воды, откладывая сроки посевного сезона. Из-за этого мы недополучим нормальный урожай. Семенной фонд всегда будет оставаться тощим, при увеличивающимся населении. Не думая сейчас о будущем, мы лишаем себя его. Когда проблема станет понятна всем, усилий на ее решение уйдет намного больше. Придется ехать на тот берег, бить челом перед теми, кого держали в страхе, просить хлеба в обмен на что угодно. А они же не дураки, скажут, что хлеб продадут только в обмен на оружие. А у нас и выбора не останется. Понимаете, куда клоню? Мы вырастим себе настоящего врага за собственный счет. Это не я придумал схему, она всегда работала в мире. В том мире, земля ему пухом. — Петр так хотел дать понять, что методы, которыми руководствуется начальство, не годятся.

— И что ты предлагаешь? — Поинтересовался начальник по сельскохозяйственным работам.

— Я предлагаю перевезти часть пшеницы, инструмент и людей в «Затерянный мир». Организовать там хозяйство и постепенно переселяться отсюда туда. Площади позволяют разместить там еще одну деревню. Земля там ровная, эрозию будет легко остановить обсаживанием лесополосами вдоль оврагов.

— А местным понравится наше соседство?

— Работу с ними я беру на себя. Они же понимают, что их счастье не вечно. Голодные орды бродят вокруг, и как только появится мост, ломанутся в богатый «Затерянный» мир и выгребут все до зернышка. Мы знаем, что у них нет оружия. Защитить себя они не смогут. А мы сможем. Создадим надежный заслон от любых непрошенных гостей. Всех туда, конечно, не перевезем, но за годы уж придумаем сухопутные маршруты до реки, баржи какие-нибудь соорудим, и будем возить зерно оттуда сюда, а инструменты наоборот. Нельзя упускать такой актив.

— Этот актив за тридевять земель и нам понятна причина, по которой вы его так рекламируете. — Произнесла женщина, отвечающая за культурную жизнь общины. — Вам хочется безопасно попасть к сыну. Я вас, как мать, прекрасно понимаю, нет ничего важнее детей. Но менять всю жизнь общины ради этого… — она театрально закатила глаза и развела руками. — Молодые люди смогли самостоятельно дойти оттуда до нас, и вы смогли бы тоже. Наши лодки, патрулирующие реку, позволят вам сильно сократить дорогу.

Петр осмотрел всех присутствующих, чтобы понять, кто из них поддерживает его предложение. Почти все, встретившись с ним взглядом, отворачивались, давая понять, что им оно не интересно.

— Да, Наталья Николаевна права, «Затерянный мир» слишком далеко от нас. Мы рассматривали его в том варианте, который предлагаете вы, но поняли, что логистика это камень преткновения. Еще до того, как мы смогли заработать семенной материал, собирались слетать туда и заключить договор о сотрудничестве, зерно в обмен на защиту. Но что-то не срослось, а потом нам поступило другое предложение, более заманчивое и мы решили, что это знак не связываться с «Затерянным миром». — Руководитель общины, бывший военный, Прохоров, высказал общую точку зрения. — Поймите, керосин у нас не бесконечный и лучше сохранить его на самые сложные ситуации. Мы не хотели бы потерять вас, как специалиста и надеялись на то, что вы продолжите работать на благо общины, вернув сына и отца сюда. Уверяю вас, мы придумаем, где разбить поля намного ближе, чем «Затерянный мир».

— Ну, если так, то мы с женой будем собираться в дорогу. — Петр был раздосадован тем, что не нашел понимания.

Вернулся вечером домой темнее тучи. Марина сразу поняла, что предложение мужа не приняли.

— Петь, это даже лучше. Во-первых, «Затерянный мир» действительно далеко, чтобы возить зерно. Как ты себе это представлял?

— Я представлял, что половина общины будет жить там и нужды возить зерно в огромных количествах не будет. — Ответил Петр.

— А во-вторых, обрадуются ли местные жители соседству, о котором у них никто не спрашивал? Вдруг у них там уже все распланировано, а тут на тебе, несколько тысяч чужаков со своими планами. А их ведь и сотни не наберется. Захотят ли они стать меньшинством, которое не спрашивают, чего они хотят?

Петр задумался.

— Ты права, но я надеялся стать руководителем и попытаться максимально нивелировать любые разногласия. Угрозу разграбления «Затерянного мира» мародерами извне никто не отменял. И тамошние жители осознают ее и могут чем-то пожертвовать ради безопасности.

— Я так полагаю, что кроме застывшего вулкана, туда нет других дорог? — Спросила Марина.

— Ты правильно полагаешь. Ширина разлома в самом узком месте почти километр.

— А сколько нужно вооруженных людей, чтобы контролировать вулкан?

— Не знаю, десять хватит. — Петр пожал плечами. — Илья рассказывал, что пересечение его не такое уж и простое занятие. Ожидать налета по нему пока не стоит.

— Значит, нам надо уговорить пойти с собой восемь человек. Каждый возьмет оружие и патроны, дойдут и останутся служить «Затерянному миру». — Предложила Марина.

— Хм, а котелок у тебя варит. Я не подумал о таком варианте. Большим отрядом уже не так страшно идти.

— Вот именно. Десять человек погоды для местных не сделают, но оружие и лишние рабочие руки не помешают.

— Я заразился масштабностью, пока работал в «кремлевском» убежище. А сейчас надо наоборот думать как мелкий лавочник, как деревенский куркуль. — Петр рассмеялся. — Я думаю, устроить поход в начале июля, когда погода станет стабильнее.

— Поддерживаю. Лезть в грязь совсем не хочется.

Реализуемый на деле план придал оптимизма и радостных ожиданий. Петр нарисовал календарь на стене, и каждое утро зачеркивал прожитый день. Количество оставшихся пустых клеток сокращалось. В мае Марина родила сына. Родился он здоровым, с нормальным весом. Молоко у матери пришло сразу. Назвали его Матвеем в честь деда. Петр хотел отказаться от плана похода на год, представив каково это испытание Марине и малышу, но супруга категорически была против. Она привела в пример цыган, которые всю жизнь в дороге и ничего. Петр не мог поставить себя на место недавно родившей женщины, кормящей грудью, и просто согласился, предоставив ей самой нести ответственность за свое решение.

В начале лета пришло известие из «Кремля». То, что предрекал ему Петр, случилось. Слабое руководство, непонимающее того, чем жил мир, и принимающее соответственно неправильные решения, было изгнано. Как они и мечтали устроить новое государство на севере, в почти нетронутых пеклом местах, туда и отправились караваном. Их проводили за сотню километров от убежища, а дальнейшая судьба была неизвестна. Интуиция подсказывала, что им пришлось не просто выйти из зоны комфорта и принять новый мир. Жизнь не позволяла ошибаться дважды. Оставалось надеяться, что природные умения изворачиваться и подстраиваться помогли им и в этом случае. Радовало, что смена власти прошла почти бескровно. Бывшие руководители, почуяв неладное, попытались купировать угрозу, но с удивлением обнаружили, что рычаги, которыми они пользовались, больше не находятся у них в руках и благоразумно отказались от сопротивления.

Клич, брошенный Петром, для сбора отряда, идущего в «Затерянный мир», приняли даже больше человек, чем он рассчитывал. Пришлось некоторым отказывать, объясняя, что перебор сильно скажется на возможности пересечения реки. Петр рассчитывал преодолеть ее на двух лодках за один раз. И к тому же не хотел смущать жителей далекой общины слишком большим отрядом, чтобы не возникало противовесов внутри их устоявшегося сообщества. Чтобы отчисленные люди не обижались, он пообещал вернуться, если в «Затерянном мире» возникнет потребность в новых кадрах.

Руководство общины согласилось выдать по автомату каждому человеку, по две гранаты и три цинка патронов на всех. Сообщений об активности бандитов не поступало с той стороны Волги. А вот на других направлениях вооруженные стычки случались регулярно. Голодающие мародеры вынуждены были расширять ареалы охоты и часто натыкались на отряды общины. Контакты, как правило, оборачивались не в их пользу.

Подошел июль. Местность вокруг общины радикально поменялась в сравнении с прошлогодней пустыней. Зазеленели ровные ряды будущих садов, квадраты полей. У домов появились грядки с томатами, перцем, луком, картофелем. В воздухе, наконец, появился забытый аромат зелени. Непонятно откуда взялась мошкара, залетающая через дырявые стены в дома и палатки и мешающая спать. Безмолвным ночам пришел конец. Затем из Энгельса приехал человек с тремя трехлитровыми банками с водой, в которой плавали головастики. Лягушки были найдены в подвалах машзавода, размножены и доставлены в разные отделения общины с целью восстановления экологического баланса. Их выпустили в невысыхающие водоемы, в которых и размножались насекомые, ожидая к концу лета началу осени появления взрослых особей.

Петр отобрал в группу людей с деревенским прошлым, чтобы им было проще влиться в новый коллектив. Жители общины и ее руководство скептически, а иногда и с откровенной насмешкой, относились к затее, предполагая, что шансов добраться у них гораздо меньше пятидесяти процентов. Тем не менее, оружие и провизию обещали выдать, а так же по три килограмма пшеницы элитной репродукции на каждого. Помимо этого изготовили рабочий инструмент, лопаты, мотыги и грабли, чтобы явиться в «Затерянный мир» во всеоружии.

— Через пару лет отправим к вам отряд, узнать, получилось или нет. — Поделился идеей руководитель общины. — Если все будет хорошо и у вас вырастут безумные урожаи, давай договоримся, что будем сотрудничать.

— Согласен. Хоть я и архитектор, но думаю, что за два года нам удастся вырастить пшеницу на обмен.

— Петр, я надеюсь, что ты там сможешь выбиться в лидеры, у тебя есть все задатки для этого. Нам важно создать вокруг территорию безопасности и взаимовыгодного сотрудничества. Мне важен наш личный контакт, и было бы здорово, чтобы я мог транслировать через тебя идеи нашей общины.

— Обещать не обещаю, но постараться постараюсь. — Отшутился Петр.

Он знал, что намеренно выбиваться в лидеры не станет. Если там существует порядок, то зачем ему влезать в то, что работает. Ему проще было сделаться серым кардиналом и влиять на руководителя в тех вопросах, в которых он считал себя компетентнее.

Группа отправилась в путь в понедельник утром. Каждый нес на себе старый военный вещмешок, набитый провизией, сменной одеждой и патронами под самый верх, автомат с пристегнутым магазином и двумя снаряженными в подсумке, и по рабочему инструменту. Добралась до реки, где их уже поджидали две моторные лодки. Путь по воде предстоял не близкий. Хотели максимально добраться до того места, откуда дорога до «Затерянного мира» была наиболее короткой, около семидесяти километров. У рулевого первой лодки имелась лоция на двух листках драгоценной бумаги по тем участкам, на которых бывали всего несколько раз. Поговаривали, что река таила много опасностей, от порогов до водоворотов.

Управляла первой лодкой женщина, Марианна Николаевна, показавшаяся вначале Петру не очень приятной. Вид у нее был мужланистый, голос грубый, шутки не к месту.

— Вот они, бедолаги. — Усмехнулась она, увидев Петра с женой и ребенком. — Чего вам не живется на одном месте с таким-то малышом?

Петр рассказал ей обо всех причинах похода, пока группа рассаживалась в лодки.

— Семья это важно. — Согласилась Марианна. — Была бы у меня семья, я бы не гарцевала на лодках целыми днями. Кашу бы варила, стирала, убирала. — Ее лицо помрачнело. — Желаю, чтобы у вас все получилось.

Петр понял, что сильно ошибся, приняв ее внешнее проявление за внутреннюю суть. Женщина закрывалась маской грубости от остальных, пряча за ней личную трагедию. С этой минуты он перестал обращать внимание на ее поведение.

Громкий рык заведенного мотора напугал маленького Матвея. Он принялся истошно плакать, пока Марина не сунула ему грудь. Но далее он так быстро привык к шуму, что тот начал действовать на него снотворно. Когда они пристали к берегу для перерыва на обед, он проснулся и не спал, пока мотор снова не завелся.

Вторая часть пути прошла напряженнее первой. Во-первых, на дороге были замечены группы людей заинтересованные водным транспортом. Они вели себя мирно, хотя и были при оружии. На всякий случай держались от них на максимальном удалении. Во-вторых, русло разошлось на два рукава, чего не было указано в лоции. Марианна выбрала левый рукав и, как оказалось, это спасло им жизнь. Правый обрывался водопадом, вода из которого уходила под землю. Это выглядело жутковато. Потом пришлось миновать целую область подводной вулканической активности, проявляющейся в появлении на поверхности огромных пузырей газа. Помимо легкого отравления и раздражения слизистой, они таили бо́льшую опасность. Пузырь, поднявшийся под дно лодки, мог запросто поглотить ее, а вода сомкнуться уже сверху. Марианна предусмотрительно обошла опасное место прямо по краю берега, надеясь при самом неблагоприятном стечении обстоятельств оказаться хотя бы на мели.

К берегу пристали задолго до заката солнца. Марианна дождалась, когда пассажиры покинут лодку, вытянула ее на берег.

— Уф, ребята, давно я так не напрягалась. — Сообщила она устало. — Пора перерисовывать карты. Все меняется каждый месяц на этой гребанной реке. Даже не завидую вам, столько еще топать.

— А вы обратно или переночуете здесь? — Спросил Петр.

— Нет, на этом берегу я ночевать ни за что не стану. Переплыву на противоположный и спать. Ночью по реке не хожу, сами видели, занятие это глупое и опасное. Сама подохнешь — ладно, лодку жалко, мотор. И вам, кстати, не советую ночевать у реки. Те люди, которых мы видели, теперь идут сюда, узнать, кто мы и зачем тут катаемся. Уходите скорее, а я замету следы, чтобы никто не понял, где вы высадились.

— Спасибо вам огромное. — Поблагодарила ее Марина. — Вы очень опытный лодочник.

— Лодочник. — Марианна засмеялась. — Так меня еще никто не называл. Манька лодочница. — Она повторила это сочетание несколько раз и кажется, оно ей понравилось. — Удачи вам. Надеюсь свидеться лет через несколько, когда этот оболтус подрастет и его можно будет угостить чем-нибудь вкусным. — Она кивнула на кулек в руках Марины. — Сразу видно, мужик растет, шум мотора любит, успокаивается.

После скорого ужина группа собралась в дорогу. Марианна и второй рулевой дождались, когда они отойдут подальше, заровняли следы и пересекли реку прямо, чтобы переночевать на другом берегу.

Дед предоставил Тимофею выходной за хорошую работу и учебу. Мария Алексеевна, дающая детям штольни знания, отметила гибкий ум мальчика, легкость в усвоении материала и отличную память. На Матвея Леонидовича это подействовало так, как и желал внук, он не смог отказать ему в одном свободном дне. Поэтому Тимофей и неразлучный с ним Тузик использовали эту возможность на полную. Заигрались в догонялки, и ушли далеко от штольни.

Никаких ограничений, кроме непосредственной близости к разлому в деревне на передвижение не существовало. Вулкан продолжал чадить черным дымом, отпугивая нежелательных гостей. Геннадий, время от времени проверяющий состояние природного феномена, отметил, что лава после того, как излилась в последний раз в тот день, когда «Затерянный мир» покинули Илья с Дашей, снова застыла толстой коркой. Но ходить по ней он не решился. Не было для этого никакой надобности.

Тимоха бросил Тузику обгрызенный и обмусоленный кусок яркого пластика, найденный на раскопках очередного погреба. Пес с готовностью побежал за ним, но вдруг замер и выставил в сторону вулкана, высоко задрав нос.

— Что, опять извержение? — Тимофей подбежал и погладил собаку.

Пес не шелохнулся, продолжая смотреть вперед. Мальчик по привычке принюхался к воздуху, думая, что ветер понес в их сторону дым от вулкана, от которого слезились глаза. Ничего не унюхал, но разглядел на фоне серо-коричневого ландшафта движение. Он точно знал, что из деревни в той стороне никого не может быть. Все поля находились южнее.

— Тузик, пошли отсюда. — Тимофей повернул морду пса в сторону штольни. — Надо скорее всех предупредить.

Тузик понимающе посмотрел на ребенка, порычал в сторону идущих людей для приличия и побежал за хозяином, припустившим легким бегом домой. Тимофей пробежал больше половины пути и остановился перевести дух. Посмотрел за собой, думая, что ему привиделось со страху, но нет, по дороге, натоптанной Геннадием и Макаркой, шли люди, цепочкой. Ребенку стало по-настоящему страшно. Он слышал разговоры взрослых, жалующихся на то, что у них нет оружия и они совершенно беззащитны перед любым нападением. Пугали друг друга разными жестокими предположениями, от которых холодело в груди.

Страх придал Тимофею силы. Он рванул с приличным ускорением. Еще издалека его увидели женщины, занимающиеся скотиной в летнем загоне. Он подбежал к ним и никак не мог ничего сказать, от страха и от нехватки дыхания.

— Да что с тобой? — Ольга Протасова разволновалась, заметив состояние мальчишки.

Тот не просто запыхался, но его еще и трясло.

— К нам… к нам… идут… люди. — Выдохнул он. — Оттуда.

Ольга посмотрела в указанную сторону и ничего не увидела.

— Ты ничего не перепутал? — Может, это Игнат куда-то ходил с бригадой, или Геннадий?

— Нет. — Тимофей замотал головой. — Все в поле и на току.

Ольга бросилась в штольню. Тимофей остался снаружи. Забрался на холм повыше и снова увидел цепочку людей, и даже смог пересчитать их, десять человек. Ольга, Мария Алексеевна и дед выскочили наружу.

— Тимоха, чего ты там увидел? — Спросил дед с интонацией, как будто не доверял ему.

— Смотрите, вон они идут. Десять человек.

— Ольга, мы с Марь Алексевной все равно ничего не увидим, проверь-ка, чего там мой балбес испугался. — Обратился дед к Протасовой.

Ольга поднялась на холм.

— Где они?

Тимофей показал рукой.

— Вон на два пальца от гейзеров. — Дал он азимут.

— Черт. — Ольга стремительно слетела вниз. — Скотину надо срочно загонять внутрь. Матвей, бегите к мужикам, скажите, у нас гости. — Распорядилась она.

Тимофей спустился вниз и начал помогать выгонять скотину из загона и направлять ее внутрь тоннеля. Коровы не хотели идти в темные коридоры и всячески пытались саботировать процесс. Женщины схватились за палки и начали охаживать костлявые бока коров, пока те не поняли, что лучше поддаться. «Гости» показались в прямой видимости.

— Чего стоишь? — Строго спросила Ольга. — Заходи внутрь, мы закрываемся на засов.

Тимофей забежал в штольню с Тузиком. Ольга с лязгом захлопнула тяжелую железную дверь. Напуганные жители штольни следили в щели за приближающимися незнакомцами. Вскоре им стало понятно, что они вооружены. Правда, оружие у них висело на плечах, в руках они держали лопаты, мотыги и грабли.

— Кто это такие могут быть? — Тихо спросила Ольга. — Трудовой десант?

— Они специально хотят выглядеть мирно, чтобы мы открыли им дверь. Они же видели, что мы загнали сюда скотину. — Решила Мария Алексеевна. — Ничего не открывать, пока не придут мужчины.

Незнакомцы подошли за несколько метров от железных дверей. Некоторые сразу сели на землю. Послышался плач младенца и тихое воркование женщины, пытавшейся его успокоить.

— День добрый жителям «Затерянного мира». — Громко произнес мужчина.

Тимофей вздрогнул. Голос показался ему слишком знакомым. Прильнул к щели, чтобы лучше разглядеть говорившего.

— Мы пришли к вам с миром. Ваши друзья, Илья и Дарья рассказали нам об этом месте. Мы родители Тимофея, мальчика, который прилетел к вам с дедом в аккурат перед самым пеклом…

— Папка. — Выдохнул Тимоха.

Спазм сдавил горло. Несмотря на бороду, он его узнал.

— Ты не ошибся? — Мария Алексеевна внимательно посмотрела ему в глаза.

Тимофей замотал головой. Он хотел сказать, но не мог.

— Оль, кажется это его отец. — Тихо произнесла Мария Алексеевна.

— Так они же в Москве. — Ольга слышала не раз историю про них от Матвея Леонидовича. — Тимош, это точно он?

— Угу.

— Что делать? — Ольга боялась, что ребенок просто выдавал желаемое за действительное. — А скажите нам, гости дорогие, как зовут деда Тимофея? — Спросила она громко.

— Матвей Леонидович, это мой отец. — Громко произнес женский голос.

— Мама! — Выкрикнул Тимофей. — Мама!

— Тимошка!

Тут уже Ольга не стала строить из себя великого стоика. Приоткрыла дверь и осторожно выглянула. Тимофей выскочил из-под нее и бросился к отцу. Петр подхватил его на руки и прижал к себе. Оба разрыдались от невероятных чувств. Марина аккуратно пристроилась сбоку, чтобы не раздавить маленького Матвея. Тому, конечно, представление не понравилось, и он стал громко сопротивляться возне.

Мужчины прибежали с работы спустя несколько минут. Увидев, что ничего страшного не происходит, все равно приближались с опаской. Игнат держал ружье наизготовку, но увидев, что у каждого из гостей автоматы, разумно опустил ствол оружия вниз.

— Дед! — Тимоха подскочил и кинулся к Матвею Леонидовичу. — Дед, мамка с папкой пришли! У меня теперь брат есть!

Матвей Леонидович замер на месте и схватился за сердце.

— Ой, блин…

— Дед! — Внук испуганно схватил его за руку.

— Матвей! — Камила, скромно стоявшая в стороне, со всех ног бросилась к супругу, опередив Петра и Марину и помогла ему усесться на землю.

— Пап, тебе плохо? — Марина взяла отца за руку и положила палец на запястье, проверить пульс.

Он был неровным. Лоб Матвея Леонидовича покрылся испариной. Пока вокруг него суетились, из штольни не спеша вышла Мария Алексеевна и подошла к нему.

— Мотя, в вашем возрасте валидол нужно всегда держать в кармане. Положите под язык. — Она протянула таблетку.

Матвей сделал, как она просила.

— Вот теперь я реально стал дедом. — Произнес он с усмешкой и снова схватился за сердце. — О-о-х, это первый валидол в моей жизни. Вот это сюрпризы. — Он потрогал Марину, затем отвернул край накидки, закрывающей лицо хнычущего внука. — Второй раз за день стал дедом, надо же.

— Это Матвей. — Представила дочь внука.

В ее глазах застыли слезы, отчего они сияли еще сильнее.

— Два Матвея, теперь путаться будем. — Матвей Леонидович вытер слезы. — Мы с Тимохой мечтали, что вы когда-нибудь придете или мы пойдем к вам, но несерьезно. Не могу поверить. — Он взял Камилу за руку. — А это Камила, моя жена. У нас тоже скоро будет ребенок. Только бы дуба не дать на радостях.

— Очень приятно. — Марина внимательно рассмотрела мачеху, а та ее в ответ.

— Представляете, он будет мне дядей или тетей, хотя я буду старше. — Тут же поделился Тимофей парадоксом семейных связей.

Марина рассмеялась и одной рукой прижала сына к себе.

— Тимошка, как я по тебе соскучилась.

— Как дорога? — Спросил Матвей. — Мы тут такого наслушались от тех, кто до нас добрался.

— Повезло. За нами пытались увязаться какие-то бродяги, но мы их шуганули автоматным огнем, они и отстали. — Ответил Петр. — Больше боялись.

— Да я вообще-то интересовался дорогой от самой Москвы? — Пояснил Матвей Леонидович.

— А, так вообще было просто. Мы прилетели на вертолете до Энгельса. Оттуда лодкой по Волге, и два дня пешком.

— На вертолете? — Не поверил Матвей Леонидович. — Они еще летают? Чудеса.

— Это было чудо на самом деле. Спасибо Пете, он сделал всё, чтобы оно с нами случилось. — Марина с благодарностью посмотрела на мужа.

— Надо теперь у вулкана пост выставить. — Произнес Игнат, слышавший весь разговор. — Эти бродяги голодные, они обязательно по следам пойдут.

— А мы для этого и взяли автоматы, чтобы помочь вам, вернее, уже нам, защититься. Вулкан, если не бояться, перейти просто. Там самый жар только у жерла. — Пояснил Петр.

— А вы сами хотели охранять, или оружие теперь общее? — Поинтересовался Игнат.

— Если примете нас к себе, то общее. — Петр скинул с плеча автомат.

Мужики переглянулись.

— Конечно, примем. — Озвучил Игнат, как глава общины коллективное решение. — Вот атаманша от зависти лопнет, что у нас теперь столько оружия и народа.

— Это глава Можайкино. — Пояснила Камила. — Соседней деревни. У нас тут кооперация, никакой конкуренции на самом деле нет.

Тузик, смущенный до этого чужими людьми и чужими запахами, немного освоился и решил показать, что Тимофей только его и стал к нему ластиться и отталкивать Марину мордахой в сторону.

— Ой, а это же Тузик. — Мать Тимофея потрепала его по голове. — Нам про тебя рассказывали.

Пес посмотрел на нее удивленно одним глазом и коротко лизнул в руку, дав понять, что одобряет ее общество.

Будничный трудовой день к вечеру перерос в настоящий праздник. Гости принесли с собой тушенку, крупы. Из них изготовили общее блюдо на костре и уже на закате поужинали. Гейзеры как обычно, устроили огненный салют, впитавший в себя лучи заходящего солнца. Разговоров было не переговорить далеко за полночь. Народ разбился на группы, слушать истории друг друга. Разросшаяся семья Матвея Леонидовича уединилась, чтобы поболтать на более личные темы обо всем, что произошло после того страшного дня. В воздухе носилось ощущение, что мир, наконец, нашел точку равновесия и теперь все пойдет по наиболее счастливому сценарию.

Эпилог

— Сколько их там? — Владимир Ильич подслепо уставился вдаль.

— Шестеро. — Ответил Денис, сжимая в руках цевье верного карабина. — Вооружены автоматами, одеты одинаково.

— Подходят под описание наших. — Владимир Ильич разволновался. — Так, мужики, я пойду им навстречу. Займите позицию и если это окажутся не те, кого мы ждем, и меня подстрелят, открывайте огонь. Но не спешите. С той стороны тоже могут оказаться нервными и выстрелить, не подумав.

— А может я? — Вызвался Денис.

— Капля от струя. — Ответил Владимир беззлобно. — У тебя двое детей, третий на подходе. Я и так скрепя сердце взял тебя с собой, только из-за того, что ты дорогу хорошо знаешь. Беречься надо, пока молодой, а не геройствовать. Позволь испытать судьбу тем, кто уже отвоевался.

— Ладно, буду беречься. — Пообещал Денис. — Но вы тоже аккуратнее, на вас сейчас вся община держится, и город не воюет друг с другом, пока вы командуете.

— Вот вернемся и посмотрим на ком реально, что держится. Приготовились? — Владимир посмотрел на товарищей. — Пошел.

Он встал во весь рост и направился в сторону группы людей, идущей по остаткам дорожного полотна. Его сразу заметили. Наученные опытом люди мгновенно разбежались и затаились за неровностями ландшафта. Владимир Ильич шел смело и вдруг с середины дороги затянул «Расцветали яблони и груши». Несмотря на несуразность этого в такой опасный момент, песня создала эффект пароля. Человек, спевший ее в ответ, автоматически считался своим. И с той стороны тоже запели. А потом из-за укрытия показалась девушка и побежала навстречу Владимиру Ильичу. Сомнений никаких не оставалось, это была его дочь. Встреча родственников прошла бурно, как и следовало ожидать.

— Кажись, дошли. — Устало произнес заместитель Сергеева, Лёня и скинул с ног ботинки. — Можно отдыхать.

С той стороны народ поднялся во весь рост уже без оружия. Один парень подошел к Владимиру Ильичу и его дочери. Денис понял, что это ее муж. Родственники долго общались между собой, потом парень дочери Сергеева сбегал за вещами, а Владимир Ильич с Дашей направились к оренбургскому отряду.

Когда они подошли ближе, Денис понял, что знаком с ней.

— Так вот ты какая Даша. — Засмеялся он. — А твой парень все еще Илья?

— О, Дениска. — Даша обрадовалась и обняла его. — Да, мы все еще вместе. И даже больше вместе, чем тогда.

— Беременны? — Предположил Денис.

— Нет, просто столько всего пережили, что спаялись в одно целое.

Илья подошел и бросил на землю два вещмешка и оружие.

— Давайте денек почилим, чтобы ноги отдохнули. — Он окинул усталым взглядом отряд бойцов из Оренбурга и наткнулся на Дениса. — Денис?

— Илюха.

Они обнялись, как закадычные друзья, хотя были всего лишь приятелями. Любой знакомый человек после катастрофы становился чуть ли не родным. Илья поблагодарил всех за то, что они не поленились встретить их. Владимир Ильич тем временем общался с Ковалем в стороне ото всех.

— Как обратная дорога? — Спросила Даша у Дениса.

— Нормальная. Половину пути вообще пойдем по «Кирилловой» дороге. Это как днем по Советской гулять в прежние времена, совершено безопасно.

Он рассказал историю появления этого названия, про старца Кирилла, несшего в город кошек в тяжелом деревянном ящике. Про то, как потом он с друзьями из общины наводили на ней порядок и учили людей заново строить нормальные отношения.

— А мы ведь ничего полезного не сделали. — Признался Илья. — Мы жили как одноклеточные, только реагировали на раздражители.

— Потому что мы были не дома. — Заступилась за себя Даша. — А теперь у нас есть тыл, и мы будем строить планы, как сделать жизнь вокруг приятнее во всех смыслах.

Обратная дорога заняла долгих полмесяца. Помешали дожди, длившиеся три дня и создавшие бурные потоки, преграждающие путь. Затем на границе с Оренбургской областью на них нарвался отряд вооруженных людей. Не разобравшись, его бойцы открыли огонь и, понеся потери, сбежали. Убитых досмотрели, забрав с них то, что могло пригодиться. А самих похоронили, оставив холмик, в который воткнули самодельный, грубо сделанный тесак. После инцидента, впереди шла дозорная пара, но больше до самой «Кирилловой» дороги, начинающейся теперь от райцентра Новосергиевки, никто не встретился.

Изменения родного города потрясли Илью с Дашей. Фактически никакого города больше не было, только развалины и огромный разлом, упирающийся одной стороной в огромное озеро, а другой в пойму Сакмары, превратившейся в огромную реку. Попасть в город с западной и южной стороны можно было только на водном транспорте. Илья с Дашей попросили отца повидаться с семьей Ильи, а уж потом ехать в восточную часть города, где он командовал своей многочисленной общиной.

Родители знали, что Илья жив после запроса из Энгельса, но встреча все равно прошла так, будто это было неожиданностью. Страх ошибки всегда присутствовал. Людей поддерживала вера в чудо и потому многие боялись знать правду, чтобы не сломаться. Потом, присоединившиеся родители и брат пошли в общину Дашиных родителей, как будто на запой. Свадьбу сыграли скромную буквально на следующий день. Детям было с чем сравнить состояние городских общин, и они заметили общее сходство во всех, народ много работал, чтобы создать вокруг себя тот мир, который они потеряли. Поднимались дома, зелени сады и парки, создавались предприятия. Очевиднее становилось всем, что прежняя прошивка сознания, подразумевающая более потребительское отношение ко всему, деструктивный индивидуализм, заменяется на коллективную, взаимовыгодную, несущую понимание, когда хорошо всем, то и хорошо каждому в отдельности. Люди старой формации, не способные измениться, отторгались обществом, вызывали отвращение, как больные проказой. Но их оставалось все меньше и меньше, а общество становилось все здоровее и здоровее.

Вероятно, этот процесс был конечен, и где-то далеко впереди человечество все равно пришло бы к тому же результату, очарованию саморазрушением, но любому человеку, живущему во все эпохи, всегда важнее собственная дорога жизни, которую он должен пройти достойно.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Пекло. Дороги

Content

Сергей Панченко
Пекло. Дороги

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Эпилог

Nota bene