Проект Re. Том 3.

Глава 1

Двадцатое июля

— Что будешь предпринимать? — спросила меня Мияко, когда мы ехали на автобусе.

— Ты об экзамене? — без интереса уточнил я, продолжая смотреть на пейзажи, сменяемые в окне автобуса.

— Да. И будь добр, прояви уважение и смотри на своего собеседника, когда с ним разговариваешь.

«Как по мне, это ты начала этот разговор, втянув меня в него без моего желания», — подметил я про себя, естественно не решившись говорить такое вслух.

Я устало вздохнул и повернулся к ней, но не успел что-то сказать, как меня перебили.

— Будь добр, не вздыхай так, будто это какая-то каторга. Это простой разговор, и с твоей стороны это крайне невежливо выглядит, — сказала она с серьёзным лицом, явно не шутя.

После того, как она преодолела месячную ломку, её характер немного изменился. Хотя, может и не немного. Могу отметить, что она стала в разы агрессивнее, куда более раздражительной и придирчивой. И это, впрочем, неудивительно, учитывая общую ситуацию. Так оно и должно было быть в любом случае, после резкого отказа от наркотиков.

Вопрос тут в другом: она такая навсегда, или это просто временный эффект?

Искренне надеюсь на второй вариант…

— Ну и? — выгнув бровь, спросила она. — Чего молчим?

— Просто до сих пор не могу привыкнуть видеть тебя с такими волосами.

И это правда. Мне действительно непривычно видеть её такой. Без её длинных белоснежно-белых волос. Нет, большая их часть всё равно белоснежно-белая, но вот в меньшую входят разноцветные пряди, в числе которых больше всего выделяются три цвета: голубой, розовый и фиолетовый. Именно им уделено больше всего прядей.

Да и длина волос сильно претерпела изменения.

Если бы она отстригла сантиметров десять — это бы уже сильно бросалось в глаза, а тут она отрезала все тридцать, а то и сорок, укоротив свою причёску буквально в два раза.

— Не нравится? — спросила она, но, судя по тону и её лицу, это была больше угроза.

Говорить «нет» — точно не вариант.

— Меня всё устраивает.

— То есть тебе не нравится?

— Я такого не говорил.

— Хорошо… — протянула она. — Тогда оставляем только «да» и «нет». А теперь повторю вопрос: тебе не нравится?

«Меня что, только что прижали к стене и отрезали все пути отступления? Это шах и мат?»

— Нет.

— Нет — это тебе не нравится, или нет — это мне не не нравится?

Мне снова захотелось вздохнуть, но стоило мне набрать воздух в лёгкие, как её взгляд буквально начал меня испепелять, словно говоря «только попробуй».

Я не попробовал, естественно.

— Ну и? Какой ответ? — продолжила она допытываться.

— Нет, мне не не нравится, — всё же дал я ей ответ.

— Ты это серьёзно, или просто сказал это, чтобы сойти с этого разговора? — прищурившись, приблизилась она ко мне своим лицом.

— А так ли это имеет разницу? — не смог не спросить я в ответ.

— Ты сейчас и вправду это спросил?

Кажется, ей такой вопрос не понравился. Притом, судя по тону — очень сильно не понравился. Хотя, как по мне, самый стандартный и логичный вопрос.

— Я и серьёзно, и сказал это, чтобы уйти с этой темы, — всё-таки сказал я, находясь под её напором.

— Это правда?

— Да.

И только услышав это, она вернулась на своё место и откинулась на спинку кресла, расслабившись и выдохнув.

— Ну так что насчёт экзамена?

— А что с ним?

— Ты это специально? — чуть ли не прорычала Мияко, вновь напрягшись, открыв свои алые, ярко-алые глаза и посмотрев ими на меня.

— Смотря, что именно. Говори конкретнее, а иначе тебя могут неправильно понять или вовсе не понять.

— Значит, ты это специально.

И когда я уже хотел сказать: «Не понимаю, о чём ты», — она договорила.

— И только попробуй сказать: «Не понимаю, о чём ты». Тебе же хуже будет.

Даже интересно стало, как именно мне «будет хуже», но словами она не разбрасывается, а значит, что-то действительно может, и мне стоит стать серьёзным и прекратить разыгрывать эту «сценку».

— Хорошо. Больше не буду, — и сделав лирическую паузу, продолжил: — Хочешь узнать, что я буду предпринимать на этом экзамене?

Она кивнула.

Минимум. Если быть точнее, то необходимый минимум, которого будет достаточно, чтобы не получить «дополнительные занятия», за пропуск которых идёт отчисление, как это было на прошлом экзамене. И, естественно, если наказание сменится, то всё будет зависеть от его серьёзности — если оно будет отражаться на имеющемся у меня времени, ограничивая в нём, или, скажем, будет влиять на то, останусь ли я в школе или нет, — то в таком случае я что-то предприму. Но опять же: это будет самый необходимый минимум.

— А ты ни о чём не забыл? Если что, то тебе уже недолго осталось быть простолюдином, и почти все это понимают. И также понимают, к какому дому ты вскоре будешь относиться.

Иначе говоря, я уже не простолюдин, который сам по себе, а пускай пока что и не полноценный, но член дома. И если я опозорюсь, показав низкий результат, то это бросит тень на дом. А учитывая, что я буду членом рода Мори, то тем более мне нельзя показывать слабый результат.

— Нет, я об этом не забыл и говорил всё вышесказанное также исходя и из этого момента тоже.

— Тогда, может, объяснишь недалёкой мне причину?

«И к чему этот саркастический тон?..»

— Мне это ничего не даст, а я лишний раз засвечусь — вот и всё.

— Так и думала, что в этом причина. Как по мне, так ты и так уже чуть ли не звездаинтернета.

И это, к сожалению, правда.

Я отслеживаю поступающую обо мне информацию в интернете, в каком бы виде она ни была. Даже если этот вид — обычные слухи в соцсетях и на форумах. И естественно, отслеживая всё это, я успел заметить, сколько внимания уделяет общественность моей персоне.

И если одним словом, то: много. На мой взгляд — даже очень много.

Но, к счастью, это пока что не выходит за рамки простых обсуждений и домыслов о том, что происходит в школе, а также за мной никто не сталкерит и не бегают папарацци. Пока что. Стоит мне вступить в род и дом Мори, как это изменится, к моему сожалению.

Понятное дело, что моей даже временной спокойной жизни уже не бывать, но если есть возможность отсрочить привлечение массового внимания публики — я бы хотел это сделать.

— Может, это и так, но до тебя мне всяко далеко, — подметил я.

— Ну… Что есть, то есть, — и сказав это, она достала телефон, что-то в нём нажала и показала мне его экран.

На экране был какой-то хорошо оформленный сайт, кричащий заголовок «Новый тренд моды или очередная попытка выделиться?» Далее, прямо под этим заголовком, идёт сегодняшняя фотография Мияко в полный рост, явно снятая недавно кем-то из нашей школы, и чуть ниже, под этой фоткой, идёт текст с разбором причёски Мияко как со стороны текущей моды, так и с исторической стороны.

— Значит, «новый тренд»? — специально выделил я эти слова.

— Удивлён?

— Разве что скорости создания этого разбора. Фотография снята около двух часов назад, когда мы были ещё в школе, и не факт, что в сеть она была загружена сразу же. А даже если так, то всё равно нужно время, чтобы она успела разлететься по интернету; и чтобы явно не ноунейм корпорация заметила это и успела сделать этот самый разбор. В общем, в худшем случае на создание этой новости ушло порядка двух часов, но при этом сам текст с разбором не кажется просто рандомным, а вполне осмысленный.

— Ага, и такое, если что, в порядке нормы для меня. Стоит хоть что-то изменить в своей внешности, как сразу же выходит какая-нибудь статья по этому поводу. И естественно, не одна, — и после этих слов она вернула телефон к себе и снова начала в нём что-то забивать. — Смотри, — показала она экран своего телефона.

На экране была фотография девушки. Вполне обычной и ничем не выделяющейся девушки. Кроме одного фактора.

— Сколько у тебя ушло времени на покраску? — спросил я.

— Почти целый день. Но у этой девушки не краска. Невозможно было бы так быстро покрасить волосы точно в таком же стиле, как у меня. Это простой фильтр, которым может воспользоваться каждый и каждая, — и с этими словами снова начала что-то забивать в телефоне. — Вот, — показала она мне экран.

На этот раз на экране был забит поиск по той самой фотографии, и выдавались похожие результаты. И… Таковых было много.

Я прикоснулся к экрану её телефона и начал листать вниз, но точно так же покрашенные волосы, как у Мияко, не заканчивались.

— Тут есть и старые фотографии, которые просто случайно похожи, верно?

— Ага, но таких меньшинство. Прошло всего два часа, а многие девушки уже примеряют себе такую причёску.

— Ну и к чему это? — не смог не поинтересоваться я.

— Во-первых, — она убрала телефон, — чтобы ты понял, как сильно обычные простолюдины восхваляют аристократов и следят за их жизнями, особенно если он из сильного и древнего рода. Даже если бы я сделала что-то сверхнеординарное, к примеру — побрилась бы налысо, то даже так нашлись бы те, кто начал бы защищать меня в интернете и копировать, считая, что это новая мода, хотя она и идёт вразрез со всеми устоявшимися у нас в обществе нормами. Отчасти это, конечно же, потому что я не из тех, кто часто меняет свой стиль, отсюда и придача такой огласке и общий шорох.

— Иначе говоря, даже то, что мне будет казаться обычной мелочью, будет иметь сильное влияние на общество, и мне нужно хорошо следить за собой и не делать глупостей, — кратко подвёл я итог. — Уверена, что мне стоит о таком говорить?

— Нет. Я не думаю, что ты из тех, кто допустит такую глупую ошибку и не понимает такую простую истину, но сказать тебе об этом я была обязана. Чем дальше ты от жизни простолюдина — тем меньше у тебя свободы действия и больше обязанностей. Только дурак думает, что аристократам хорошо и легко живётся.

«Попрощаться со свободой, значит? А успел ли я вообще ей насладиться? И разве хоть кто-то и когда-нибудь свободен по-настоящему?»

— Ну, это что касается твоего внешнего вида. Теперь, что касается во-вторых, — ты заметил заголовок?

— Ты о том, что он пассивно-агрессивный?

— Да. Знаешь почему?

— Влияние какого-то рода или целого дома?

— И то, и то. С родом, который стоит во главе дома и имеет большое влияние на СМИ, у нас довольно холодные отношения, если так можно сказать. До полноценной вражды, конечно, не доходит, но общая неприязнь имеется. Отсюда что выходит? — спросила она, словно воображая себя учительницей, а меня обычным школьником-учеником.

— Нельзя действовать так, чтобы можно было хоть как-то выставить в плохом свете.

— Именно. А теперь на примере. Смотри. Перед тобой горит дом с детьми внутри. Условно говоря, их десять. Отстранимся от твоих способностей и представим, что всех спасти ты не сумеешь в любом случае. Если побежишь их спасать, то спасёшь всего половину. Что будешь делать в такой ситуации?

«Специально создала такой неприятный пример?»

— Скроюсь с места и сотру все следы, что был там.

Мияко кивнула.

— Жизнь пятерых или даже десятерых детей не стоит того, чтобы портить имя рода. А его испортят, если ты попробуешь их спасти и спасёшь только половину, как и было озвучено в примере. СМИ выставят всё в таком свете, что «член великого рода Мори был на месте аварии и был настолько слаб и беспомощен, что спас всего лишь половину детей, оставив остальных умирать в мучении, задыхаясь от газа и сгорая заживо». Конечно, сильно утрировано, но именно такой подтекст и будет — можешь быть в этом уверен.

— Это уже вполне полезная информация.

— Ага, и ты её обязан знать, поскольку многие уже ассоциирует тебя с домом Мори, понимая, почему я почти всегда нахожусь рядом с тобой. И не отходя от тему. Если же ты будешь уверен, что сможешь спасти всех и род, и ты никак не пострадаете — то спасай. Общество любит сказки про супергероев, а в их глазах мы и есть, можно сказать, супергерои. И их не сильно волнует, что даже не факт то, что эти дети будут в итоге полезны для общества и не вырастут, условно говоря, серийными маньяками. А даже если не серийными маньяками, то они почти в любом случае мало что сделают для общества, оставаясь обычной серостью. А рисковать жизнью аристократа ради серости — полная глупость и совершенно нерациональный поступок.

«Та самая „проблема маленького человека“?..»

— Хорошо, я понял.

— Ну, другого от тебя и не ожидала. И зная тебя, ты бы всё равно поступил так, как было озвучено в примере. Это было бы совершенно на тебя не похоже. Но при этом я не исключаю такую возможность, так что должна была это озвучить.

«Не похоже на меня? В принципе, с её стороны это вполне оправданные слова.»

— И кстати, ты специально увёл тему в другую сторону? — прищурив глаза, спросила она.

И когда я собирался ответить…

— Я уже говорила тебе, чтобы ты не произносил «я не понимаю, о чём ты», когда разговариваешь со мной. И вздыхать тоже не смей, — сказала она, увидев мою попытку.

«Если такова семейная жизнь, то она куда хуже, чем я представлял…» — пронеслось у меня в голове.

— Снова хочешь вернуться к теме экзамена?

— Да. Только мы о ней заговорили, как перешли на другую тему.

— Мне кажется, в этой теме более нечего обсуждать.

— Тебе лишь кажется. Например, ты так и не сказал, почему, понимая всю ситуацию, хочешь сделать необходимый минимум.

— Хорошо, я объясню свою позицию.

«А иначе ты так и продолжишь об этом спрашивать и не дашь мне покоя», — продолжил я про себя.

— Начнём с наград, выдаваемых за победные места. Учитывая прошлый экзамен, я могу сделать вывод, что вряд ли они будут настолько ценными, чтобы ради них стараться. Естественно, это распространяется и на «секретную награду», если таковая, конечно, вовсе будет. Ты ведь с этим согласна?

— Вполне. Тема «баллов» тебе неинтересна, потому что в скором времени ты и так будешь в достатке, да и у тебя появится возможность воспользоваться тем, что ты хранишь и не можешь воспользоваться в полной мере сейчас. Проще говоря, баллы тебе попросту не нужны, потому что средств у тебя и так хватает. Что же до секретной награды, то в этот раз вряд ли можно будет так легко выяснить способ её получения и получить, отчего её ценность невероятно падает ввиду огромного количества затраченных сил, которые легко могут не окупиться. И всё потому, что награда не просто так называется «секретной». К сожалению, мы даже не знаем, что в неё входит. И в итоге получаем, что чтобы это «что-то» получить, нужно «что-то» сделать. Слишком уж много затрачивается энергии для подобного. Хотя не могу не отметить, что награда может быть полезнее, чем тот же дом, что был в прошлый раз.

— Естественно, к примеру, это же даже может быть какой-нибудь артефакт древних, верно?

— Вполне.

— Тогда уже есть смысл попытаться что-то предпринять, но стоит учитывать, что в таком случае и само задание будет в разы сложнее. И лично мне трудно представить, какое можно будет придумать задание, чтобы оно было в несколько раз сложнее, чем в прошлый раз. И исходя из этого, снова всё приходит к слишком высоким затратам энергии.

— Но насчёт наград я и сама понимала, что «игра не стоит свеч».

— Раз так, то перейдём к обратной стороне монеты. К наказаниям. Нам известно, что в прошлый раз школа ввела четыре уровня наказаний, соответственно, для четырёх проигравших классов: обязательные пятьдесят часов дополнительных занятий в месяц без возможности опозданий или пропуска — для класса, занявшего пятое место; для класса, занявшего шестое место, — то же самое, но на десять часов занятий в месяц больше; для класса с седьмым местом — то же самое, но уже на десять часов больше, чем у класса, занявшего шестое место; и, соответственно, то же самое и аналогичная прогрессия на десять часов для класса, занявшего восьмое место.

Теперь возьмём месяц, в котором тридцать дней. В таком месяце, условно говоря, восемь выходных и двадцать два учебных дня. Теперь берём эти двадцать два учебных дня. В среднем, исходя из расписания, у нас по пять-семь уроков в день. Возьмём среднее число — это шесть уроков. Уроки у нас идут по пятьдесят минут каждый, а значит, шесть уроков вместе взятые — это триста минут, или же пять часов. Между уроками есть перемены по пять минут, и одна, после четвёртого урока, — длиться целый час. Итого: четыре перемены по пять минут и ещё час — это час двадцать. Прибавляем к ним ещё пять часов — итого шесть часов двадцать минут. Уроки начинаются в восемь часов тридцать минут. К ним прибавляем эти шесть часов и двадцать минут — получаем четырнадцать часов и пятьдесят минут. Будем честны — это не худший расклад, хотя, по моим меркам, всё равно огромная потеря времени, которое можно реализовать куда лучше — к примеру, изучая необходимую и действительно важную для тебя информацию, или развивать тело и EMF. И это первое, что пришло в голову. На деле возможностей куда больше.

— А теперь берём эти четырнадцать часов и пятьдесят минут и умножаем на те самые примерные двадцать два дня? — предположила она.

— Это не совсем корректно, учитывая, что до уроков человек может заниматься чем угодно, но если брать, что эти восемь часов и тридцать минут он тратит на сон и тщательную подготовку к школе, потому что он не может опоздать даже на минуту, то тогда это вполне справедливый подсчёт. Естественно, организмы и потребности у всех разные, и даже восьми часов сна не всем хватает для того, чтобы выспаться, что в долгосрочной перспективе, в целый месяц, сыграет ужасную роль; и также не все могут быстро добраться до школы ввиду пробок и прочего. Так что для многих даже эти восемь часов и тридцать минут — это мало, чтобы поспать, привести себя в порядок и добраться до школы. Но мы берём в общем, так что да — умножаем эти четырнадцать часов и пятьдесят минут на двадцать два дня, и в итоге получаем триста двадцать шесть часов и двадцать минут. А теперь ещё к этому времени прибавляем от пятидесяти до восьмидесяти часов — в зависимости от занятого места. Для примера снова возьмём средний результат — это либо шестьдесят, либо семьдесят часов.

— Давай просто шестьдесят пять — нам ведь это нужно чисто для примера, — предложила Мияко.

— Хорошо, пускай будет шестьдесят пять часов. Не суть важно. Так вот, прибавляем к этим трёхстам двадцати шести часам и двадцати минутам ещё шестьдесят пять часов — итого: триста девяноста один час и двадцать минут. Именно столько времени будет потрачено почти в пустую. Всё же ученикам, у которых действительно проблемы с учёбой, — это действительно хороший стимул подучиться и, возможно, даже обогнать своих сверстников. Но если же брать учеников, чьи знания выходят за школьный уровень, то это банальная трата времени в никуда. Не более. И мало этого, так даже для тех учеников, кому это может пойти на пользу, — это также и вред, потому что их организм по истечению такого загруженного месяца, в котором будет по десять уроков в среднем, будет попросту перегружен, не говоря уже о психическом состоянии, которое также может сильно ухудшиться — к примеру, перегорание или настоящая депрессия, из которой не так уж и просто выбраться. Но тут всё крайне индивидуально, и на том же примере Мунэёси Сагары можно увидеть, как он довольно легко преодолел этот период, будучи в классе, занявшим пятое место в прошлом особом экзамене. И когда я озвучил всё это, у меня к тебе есть вопрос: понимаешь, зачем я это всё сказал?

— Без понятия, — честно призналась она. — Вообще не особо понимаю, зачем в это всё так лезть, если ты изначально сказал, что сделаешь минимум, чтобы не получить наказание.

— Во-первых, к тому, что мои действия будут сильно завесить от наказаний за провал — я бы сказал, что почти напрямую; а во-вторых, — что если порог наказания не будет озвучен? — навёл я её на нужную мысль.

— В смысле?

— В прямом. Я не слышал гарантии, что школа озвучит необходимый порог, чтобы не получить наказания. Также нет никакой гарантии, что количество наказанных так же, как и на прошлом экзамене, будет составлять половину от проходящих. А насколько сильно эти наказания помешают мне — я уже озвучил. Понимаешь, к чему я клоню?

— К тому, что даже сделав необходимый минимум, ты, вполне вероятно, всё равно выделишься на общем фоне. То есть, если завалится девяносто процентов проходящих, а ты будешь в десяти процентах прошедших, то ты, естественно, будешь выделяться для остальных, тем самым «удержав необходимую планку» как претендент на вступление в род Мори?

— Именно. Но это, конечно же, всего лишь догадка о возможных условиях экзамена. Всё равно основная проблема будет, если школа не озвучит «проходной балл».

«Особенно это будет большой проблемой для такого, как я, который не знает общих норм сверстников.»

— Так ты исходишь из возможности изменений условий экзамена… — она отвела взгляд и задумалась. — А если всё будет так же, как и на прошлом экзамене?

— Всё будет зависеть от экзамена и его правил. Пока что я могу сказать наверняка, что я буду действовать так, чтобы не получить наказание, если оно будет хотя бы вполовину столь же серьёзным, как и было на прошлом особом экзамене. А теперь о том, почему я не считаю хорошей идеей лишний раз выделяться. И если коротко, то это просто бесполезная трата карты, которую можно разыграть куда более прагматично.

— Иначе говоря, ты готов пожертвовать почестями, которые ты бы получил от рода и дома Мори, а также репутацией и именем в обществе, просто потому что считаешь, что позже сможешь раскрыть свои способности, получив больше выгоды, чем сейчас?

— В общем-то это именно так, но замечу, что ты меня переоцениваешь, если изначально ставишь меня в позицию занявшего первое место априори.

— Да ну?.. — изогнув бровь, спросила она.

— Да. У меня небоеспособный атрибут и всё ещё довольно слабое тело — уже только эти два фактора могут быть решающими. А ещё есть один и крайне важный фактор, который мне не под силу контролировать, — это удача. Кем бы ты ни был, но если всё будет против тебя, то ты не выиграешь, какими бы способностями ни обладал.

— К примеру? Ты же не хочешь исходить из того, что вот ты будешь выигрывать, и тут вдруг из неоткуда прям на тебя упадёт метеорит и убьёт?

— Конечно нет. Я не отталкиваюсь от подобных возможностей. Сейчас я говорю, например, о возможности, что экзамен будет командным и мне попросту не повезёт с командой. А что именно с ней будет не так — не так уж и важно.

— Что-то мне кажется, что даже в таком случае ты займёшь первое место, если решишь, что это будет выгодно.

Я

на это промолчал.

— Хорошо, я примерно поняла твою позицию, хоть с ней и не согласна, — и выдержав паузу, продолжила. — А мне что делать?

— Действуй, как и действовала бы прежде. Это лучшее решение в данный момент.

— Значит, нацелиться на первое место?

— Да.

На этом наш разговор закончился. Мияко начала листать свой телефон, а я же, наконец-то, вздохнул и предался меланхолии, наслаждаясь сменяющимися видами в окне.

Так прошло ещё два монотонных часа.

— Дерьмо, — выругалась Мияко, а я даже не стал обращать на это внимание. — Инет не ловит, — добавила она чуть позже.

Я всё так же смотрел в окно.

— Эй, — обратилась она уже явно ко мне. — Так и будешь притворятся, что не понимаешь?

Захотелось сказать: «Не понимаю, о чём ты». Но учитывая, как её это в последнее время бесит, я себе в этом отказал и просто повернулся к ней, даже не вздохнув.

— Интересно, что же я могу сделать, интернет тут перестал ловить?

— Кое-что можешь… — сказала она, а на её лице появилась уже хорошо знакомая мне ухмылка.

Я знаю, к чему она так улыбается, и поэтому сразу же настороженно спросил:

— Ты же не собираешься делать это сейчас?

— А почему бы и нет? — ухмылка перерастала в полноценную похабную улыбку.

— Потому что мы в автобусе, где кроме нас ещё тридцать семь сверстников-одноклассников, один учитель и ещё один водитель.

— Тут есть уборные, — проговорила она, а её рука уже была у меня в штанах.

Приводить аргументы о глупости сего поступка я не видел смысла, ибо она их и сама наверняка понимает, так что я делал максимально незаинтересованный вид.

— Таблетки тоже ещё действуют…

— Вот именно. С утра уже всё было — тебе мало?

— Это был всего один раз; а ещё это было не в школьном автобусе, заполненном людьми. Это совсем другие ощущения…

— Я против. Это слишком опрометчивый и глупый поступок.

— Эй… а не ты ли обещал, что более не дашь мне скучать?

— Имелись в виду совершенно другие масштабы.

— А это важно? Мне сейчас скучно — вот что важно.

Я мог бы оспорить данный момент, но чувствую, что если бы принялся за это, по итогу мне это вышло бы боком.

— Ладно, — сказал я и, не став себя сдерживать, устало вздохнул.

Это ей не понравилось, но радость от согласия явно перебивала это.

— Через пять минут пойдёшь к уборной… — и с этими словами она достала свою руку из моих штанов и специально максимально медленно встала с кресла, после чего активно покачивая бёдрами направилась в конец автобуса, где и находятся две уборные — одна для мальчиков и одна для девочек.

«Надеюсь, всё обойдётся и это не выльется во что-то серьёзное…» — подумал я про себя, начав отсчитывать пять минут.

Глава 2

18+ глава без сюжета(если не нужен хентай/порно, а нужен сюжет — можно скипать)

Отсчитав про себя ровно пять минут, я встал с места и направился в конец автобуса, к уборным. Направляясь к ним, я осматривал остальных учеников.

Большая часть так же, как и Мияко, лишившись интернета, закрыли глаза и попробовали уснуть, что является вполне хорошим решением, ведь ехать нам на этот раз куда дольше, чем в прошлый раз. Оставшаяся же часть учеников либо смотрели в окна, либо что-то не слишком заинтересованно обсуждали.

Никто из них даже не обратил внимание, что я проходил рядом, чему я был рад.

А ещё я был рад тому, что уборные находятся на достаточном удалении от учеников и тому, что это один из самых дорогих и новомодных автобусов, в уборных которых очень хорошая звукоизоляция.

Это я, кстати, узнал ещё когда мы ехали на первый особый экзамен. Рассказала же мне это Мияко, а сама она осведомлена об этом, потому что её дом и занимался закупкой этих автобусов, а она случайно изучила этот момент интереса ради.

Через несколько десятков секунд я был в конце автобуса, рядом с двумя дверьми от уборных, которые располагаются рядом друг с другом, и при этом это совершенно нормально благодаря хорошей звукоизоляции.

Тут я подумал, что Мияко стоило уточнить, что мне делать, как я подойду, потому что даже постучать я не могу, ибо не знаю — в какой она кабинке и есть ли кто-то в другой.

Было бы крайне неловко постучаться в условный женский туалет, когда там была бы одноклассница, а не Мияко.

И пока я об этом думал, дверь женской уборной раскрылась, и протянутая оттуда рука ухватила мою руку, потянув на себя. И вот так, не сопротивляясь, я попал в женскую уборную, где меня уже заждалась Мияко, которая сразу же захлопнула дверь и защёлкнула её на замок.

И я, даже не успев осмотреться, был втянут в жаркий поцелуй, в ходе которого Мияко успела расстёгнуть мой ремень и приспустить с меня штаны вместе с трусами, сразу же после перехватив своей рукой мой член и начав двигать его вверх-вниз ритмичными движениями, иногда ускоряясь, а иногда замедляясь — в зависимости от темпа поцелуя.

Я же, втянувшись в ритм, сначала положил руки на её тонкую талию, а после перешёл и к груди с попой, так же, как и Мияко, активно с ними «работая» и делая такие же ритмичные движения.

Нежно разорвав поцелуй, я прильнул губами к её шее, отчего её ранее еле слышимые стоны усилились в несколько раз, хотя она и явно пыталась сдерживаться, учитывая место, в котором мы этим занимаемся. В это же время от моих поцелуев в шею её хватка усилилась, как и увеличился ритм, в котором она работала рукой.

Целуя её шею, я иногда водил по ней языком вверх-вниз, буквально стараясь вылизать каждое место. В это же время я руками расстёгивал её блузку и, дойдя до нижних трёх пуговиц, остановился, желая «попробовать её в роли школьницы».

Закончив с блузкой, я провёл внутри неё рукой и умело расстёгнул чёрныйкружевной лифчик, после чего приподнял его и ухватился двумя руками за её большие и мягкие груди, начав их массировать, акцентируя особое внимание на затвердевших сосках.

Тем же временем я дошёл губами до ушей, которые у неё особенно чувствительные, и провёл по левому языком, после чего прикусил мочку уха.

И услышав еле сдерживаемые стоны, а главное — чувствуя по её руке её общее напряжение, я переместился левой рукой с её правой груди под юбку, после чего отодвинул наверняка такие же чёрные и кружевные трусики, как и её лифчик, вбок и начал ласкать её уже изрядно намокшую киску.

От такого она уже не могла сдерживать стоны и, понимая это, она, закусив губу, всем телом прильнула ко мне, упираясь своими грудями в меня. Теперь я чувствовал всю теплоту её тела и учащённое дыхание, которого ей совершенно не хватало.

Правой рукой я прижал её ещё сильнее к себе, продолжая ублажать её киску левой рукой, а ртом периодически переходить с её ушей на шею и рот — и обратно.

Когда до достижения пика оставалось совсем немного, её ноги начали дрожать, и казалось, что она вот-вот упадёт. В это же время она буквально вся вжалась в меня всем своим горячим телом, громко запищала и, укусив за меня за шею, сильно сжала ноги, которые обуздали судороги.

Если бы она второй рукой не обхватила меня и я не держал её, прижимая к себе, — она бы точно свалилась на пол.

— Ебать… — выматерилась она изнеможённым голосом, наконец-то выпустив мою шею из своих зубов, — и немного отойдя от судорог и отдохнув, сказала: — Туда, — показала она пальцем на туалет. — Мне нужно присесть, но… — она опустила глаза ниже, прямо на мой член, — доделать дело тоже нужно… А то будет нечестно…

Я помог ей присесть на туалет, и почти сразу мой член полностью оказался в её рту. Её пухлые губки обхватили его и при каждом движении напоминали о себе, как и её язык, которым она так же активно работала, стараясь реализовать свой потенциал на максимум.

С каждым мгновением темп её движений рос, а я всё больше чувствовал приближение своего пика, как это чувствовала и она, работая от этого ещё активнее, не останавливаясь ни на секунду и стараясь каждый раз запихнуть мой член ещё глубже в свою глотку.

Прошло меньше пары минут, как я достиг своего предела, выпустив семя прямо в рот Мияко, которая лишь тихонько постанывая, принимала его. И стоило мне закончить и достать член из её рта, как она следом сделала два больших глотка, после чего показала открытый рот, в котором уже не было и капли моего семени.

Дав нашим телам немного отдохнуть, мы приступили к основному блюду.

Мияко опёрлась руками на раковину и оттопырила попку, а я занял позицию сзади неё и приподнял её юбку, под которой были, как я и предполагал, чёрныекружевные трусики, которые я ранее уже отодвинул вбок с её киски.

Поиграв с её мокрой киской рукой, я начал аккуратно вводить член в неё член, отчего почти сразу же услышал довольно громкие стоны наслаждения. И будто чтобы я делал всё активнее, не заботясь о том, что могу ей сделать больно, она ритмично двигала своей попой из стороны в сторону, активно провоцируя меня.

Поддавшись желаниям, я почти полностью ввёл в неё член, сразу же прочувствовав, как сильно она сжимает меня своей киской.

Левой рукой взяв её за талию, а правой ощупывая её за её накаченную ягодицу, я начал двигаться, ещё больше вводя в неё член, буквально заполняя им всё её лоно. Мияко от этого аж изогнулась всем телом, прогнувшись в спине и выставив ещё сильнее свою попу.

Дав ей время привыкнуть и расслабиться, я стал увеличивать темп, и уже через некоторое время появился пошлый хлюпающий звук, возникающий при каждом нашем соприкосновении. И чем больше я увеличивал темп, тем больше и громче был этот звук.

Впрочем, стоны Мияко были всё равно громче, а я лишь крайне надеялся, что звукоизоляции хватит и мы не станем парочкой извращенцев, любящих заниматься сексом перед публикой.

Со временем наш темп почти достиг максимума и Мияко пришлось уже прикусывать свою губу, потому что иначе нас бы точно услышали. А я же только и продолжал двигаться вперёд-назад, наслаждаясь её киской и чудесными стонами, из-за которых хотелось двигаться ещё активнее, доставляя ей максимум удовольствия и видя, как она не знает, куда деваться от этого удовольствия, одновременно желая продолжения и в это же время сходя с ума от захватывающих её чувств и ощущений.

— Н-не могу больше… — простонала она, уже почти кончив с трясущимися ногами.

Сейчас она стояла на них, только потому что я держал её двумя руками за попу и талию. Я же в этот момент тоже почти дошёл до своего предела и мне оставалось совсем немного, чтобы достичь своего пика.

Увеличив темп до максимума, я почувствовал, что Мияко уже вот-вот, и что я тоже больше не могу сдерживаться, и в следующий миг я кончил, заполняя её лоно своим семенем. А Мияко вовсе перестали держать ноги и она, будучи в полном экстазе, обмякла у меня в руках, сдерживая свои стоны, пока её ноги бились в конвульсиях.

Глава 3

На этот раз особый экзамен происходил не там, где и в первый раз: если в прошлый раз он проходил за чертой города, у поместья, то нынешний экзамен будет происходить на целом острове, полностью принадлежащем дому Мори.

Естественно, чтобы добраться до этого острова, потребуется куда больше времени, чем в прошлый раз, а также чтобы пересечь воду, нужно воспользоваться либо водным, либо воздушным транспортом.

И в нашем случае это будет самолёт.

Если же быть точным, то это частный самолёт, принадлежащий дому Мори, который специально закреплён за старшей школой Никото, как и эти автобусы, на которых мы и направляемся к частному аэродрому, где и будет находиться этот самолёт.

До самого же аэродрома путь занимает порядка пяти часов, а после ещё будет идти сам полёт, даже без которого времени уйдёт почти в два раза больше, чем в прошлый раз.

Кстати говоря о пяти часах.

Где-то на втором часу поездки мы, по нерациональному желанию Мияко, отлучились с ней в уборную, в которой провели порядка пятнадцати минут, хотя и старались сделать всё быстро: десять минут ушло на сам процесс, а ещё около пяти — на небольшой отдых и приведение своего внешнего вида в порядок.

Ввиду физиологических отличий мне требовалось на это куда меньше времени, поэтому я вышел из уборной первым, но, поскольку мы были в женской уборной, Мияко пришлось открыть дверь и проверить, есть ли кто, и только убедившись, что там никого нет, я вышел, направившись к нашим местам.

Когда я шёл, у меня закрадывались мысли, что мы были слишком громкие или кто-то мог увидеть, как я захожу к Мияко в женскую уборную, но прошло несколько секунд наблюдения за остальными, и мои сомнения в здешней шумоизоляции развеялись полностью — никто не обращал на меня внимания, отдаваясь другим делам — либо обычному общению, либо попыткам уснуть.

Я сильно сомневаюсь, что услышь они звуки, смогли бы так спокойно и естественно себя вести.

Так я прошёл обратно к своему месту, сев за которое снова стал смотреть в окно и на сменяющиеся за ним пейзажи. Через пару минут следом подошла запыхавшаяся Мияко с растрёпанными волосами и в небрежном виде, которого не было до похода в уборную.

Я уже хотел ей сказать привести себя в порядок, но она улеглась ко мне на плечо и прикрыла глаза с блаженным видом. Видя это, я не стал наседать на неё и дал ей спокойно отдохнуть.

Так прошло примерно три часа, к концу которых я всё же попросил Мияко привести себя в порядок, что она и сделала. А спустя несколько минут весь наш класс уже выходил из автобуса. Вслед за ними это сделали и мы с Мияко.

Выйдя, мы оказались около большого ангара, ворота которого были открыты и в них было видно самолёт. Рядом с нашим автобусом было ещё семь автобусов других классов. Ученики же этих классов так же, как и мы, уже вышли из автобусов и, лениво зевая и скучая, направлялись сплочёнными группами к ангару.

Кроме же ангара тут ещё был командно-диспетчерский пункт, откуда и будут приходить команды пилотам самолёта; а также тут ещё было две взлётные полосы и идущие к ним асфальтированные дороги. На этом всё.

Всё остальное представляло из себя коротко постриженную зелёную траву, еле видный вдалеке забор с колючками и КПП, через которое мы и проезжали в автобусе.

Задерживаться наша группа, как и другие группы, тоже не стала и вслед за учителем сплочённо направилась в ангар.

В ангаре же у самолёта уже стояла специальная лестница, а его дверь была открыта и в неё, выстроившись по одному человеку, как и мы — строго вслед за учителем, заходили ученики других классов.

Наша же группа на это лишь безынтересно смотрела, проходя в заднюю часть ангара, где есть специальные комнаты для отдыха. К сожалению, перелететь должны восемь классов, в каждом из которых более тридцати человек, и ещё восемь учителей. Такое количество людей просто не поместится в самолёт, в котором всего лишь двести мест, и поэтому было решено разделить классы на две группы по алфавиту — в первой группе, соответственно, классы «A», «B», «C» и «D»; во второй группе — «E», «F», «G» и «H» классы.

И вторая группа будет ждать, пока самолёт перевезёт первую группу, а после уже вернётся за второй и перевезёт её. По словам учителей, это займёт максимум четыре часа.

Естественно, услышав такое, многие ученики начали перешёптываться о рациональности подобного поступка — к примеру, о том, почему именно самолёт, почему он один и, если ничего нельзя было изменить, то почему не вызвать вторую группу позже в школу и, соответственно, позже привести её сюда?

Я же к этому вполне нормально отнёсся, примерно осознавая желания школы, но при этом всё равно было жалко несколько часов, потраченных в пустую, когда я мог найти этому времени куда более рациональное применение и действительно провести его с пользой.

Но раз ничего не поделать — то и возникать, привлекая к себе внимание, не стоит.

И, кстати говоря о классах, их учениках и их количестве.

Я не оговорился, когда сказал, что в каждом классе более тридцати человек, хотя изначально в каждом классе было сорок учеников. Дело в том, что по прошествии первого экзамена четыре класса были подвержены наказаниям. И, как я и говорил, а также как это и оказалось на практике — эти наказания не для всех оказались простыми или хотя бы терпимыми.

Больше всего исключенных оказалось в классе «B», который и занял восьмое место в первом особом экзамене, получив самое серьёзное наказание в виде дополнительных восьмидесяти часов обучения на месяц. Если же говорить более конкретно, то количество исключенных в «B» классе составило восемь учеников.

Все эти семь учеников нарушили установленные для их класса наказания, и за это были исключены из школы.

На самом деле, я был несколько удивлён таким количеством исключенных. Пускай поддерживать такой режим целый месяц и довольно сложно, но при этом тут и ученики должны быть куда более выносливыми, чем в обычных школах. Хотя, если взять в расчёт, что из этих восьми учеников — шесть это простолюдины, то тогда всё более-менее становится похожим на мои ожидания.

С остальными же классами следующая картина:

Из класса «1-D», занявшего седьмое место, было исключено шесть учеников, пять из которых простолюдины; из класса «1-F», занявшего шестое место, было исключено пять учеников, четыре из которых простолюдины; из класса «1-H», занявшего пятое место, было исключено четыре ученика, два из которых простолюдины; из класса «1-E», занявшего четвёртое место, было исключено два ученика, оба из которых простолюдины; из класса «1-C», занявшего третье место, было исключено четыре ученика, четыре из которых простолюдины; из класса «1-A», занявшего второе место, был исключён всего лишь один ученик, являющийся простолюдином; а из нашего класса — из класса «1-G», занявшего первое место, было исключено три ученика, являющиеся простолюдинами.

Итого, если перевести это всё в статистические данные, то выйдет следующее:

«1-G» — тридцать шесть учеников, шесть из которых простолюдины и тридцать — аристократы;

«1-A» — тридцать девять учеников, девять из которых простолюдины и тридцать — аристократы;

«1-C» — тридцать шесть учеников, шесть из которых простолюдины и тридцать — аристократы;

«1-E» — тридцать восемь учеников, восемь из которых простолюдины и тридцать — аристократы;

«1-H» — тридцать шесть учеников, восемь из которых простолюдины и двадцать восемь — аристократы;

«1-F» — тридцать пять учеников, шесть из которых простолюдины и двадцать девять — аристократы;

«1-D» — тридцать четыре ученика, пять из которых простолюдины и двадцать девять — аристократы;

«1-B» — тридцать два ученика, четыре из которых простолюдины и двадцать восемь — аристократы.

Именно так и выглядит сейчас состояние каждого класса в отношении количества учеников.

Исходя из этой статистики уже можно наметить некоторые тенденции, например — что аристократы отчислялись только в случае подверженнее класса общеклассному наказанию и, как следствие, невозможности его выполнить, а в случае же простолюдинов — они отчисляются даже без наказания — что, впрочем, и не удивительно, учитывая общее отношения к простолюдинам в стенах старшей школы Никото.

Чего только стоит статус «неофициального слуги», который получает каждый простолюдин в первый месяц, а бывает и в первые дни — как и было в нашем классе. У этого статуса всего лишь два откровенных и существенных плюса и множество, по моим меркам, больших минусов.

Если говорить о плюсах, то: он, во-первых, защищает ото всех других аристократов, которые более не могут лезть к тебе, потому что ты считаешься чуть ли не вещью другого аристократа, а ломать или уродовать вещь другого аристократа — моветон; ну и во-вторых — есть небольшой шанс стать полноценной слугой рода, что считается довольно почётно, поскольку слуга рода — априори выше простолюдина, если брать только происхождение.

За исключением стоят только богатые простолюдины, имеющие свои относительно средние и большие бизнесы, — в таком случае они чуть выше слуги рода.

Это действительно довольно хороший плюс, когда ты простой простолюдин, но при этом находишься «выше» себе подобных. Можно сказать, это как самый богатый среди бедных — только в данном случае про статус, а не про деньги и материальные ценности.

Это что касается плюсов данного статуса.

Что же до минусов, то я перечислю также два, на мой взгляд, основных: это, во-первых, отсутствие свободы, поскольку ты должен выполнять любой приказ своего «господина» — в число которых могут входить как откровенно жестокие, так и полноценное требование терпеть изнасилование или отвечать на него лаской — тут будет зависеть от желания «господина»; а во-вторых, это то, что ты совсем не факт получишь свой статус «официального слуги рода» — даже, судя по словам Мияко, скорее больше шансов, что ты его не получишь, а значит второй плюс статуса «неофициального слуги» сходит на нет, оставляя за собой небольшой шанс сыграть свою роль.

И учитывая всё это, очевидно, что «игра не стоит свеч». Иначе говоря, обучение в таком месте и становление слугой на три года обучения — не стоят своего. И многие простолюдины, осознав это, отчислились по собственному желанию. Но, как я понимаю, сделали это те, кому было труднее остальных — либо ужасный «господин», либо слишком сложная программа по учёбе и особые экзамены.

Хотя, если вспомнить четырёх отчисленных из нашего класса, то это — девушка, ушедшая после первого дня; Акио Харада — парень, носящий очки, который в первый день попытался противится устоявшимся в школе негласным правилам, за что и был избит; Намиё Итидзё — ныне бывший слуга Харуцугу Танэгасимы; и ещё одна девушка.

Если так посмотреть и вспомнить их характериситики, то у всех они были на вполне приемлемом уровне, зато вот с их «служением» были некоторые проблемы; к примеру — Акио Харада не хотел быть слугой, в итоге был прилюдно унижен и избит, и более никак себя не проявлял, полностью закрывшись ото всех, а после и вовсе отчислившись; Намиё Итидзё — парень, который был слугой Харуцугу — тут даже говорить что-либо, наверное, не нужно — ему просто не повезло, вот и всё; ну а последняя девушка просто стала слугой парня и обладала вполне хорошими внешними показателями — классический случай, как сказала на это Мияко.

Если подвести итоги по нашему классу, а я сомневаюсь, что в других классах иначе, то явно такое количество отчисляющихся простолюдинов связано не со сложной школьной программой и успеваемостью, а из-за условий, которые образуют аристократы.

На удивление, вспоминая увиденное мной и Мияко на первом особом экзамене, я предполагал, что девушка, которая ныне «слуга» Кодзи Кавано, тоже отчислится, ввиду очевидного насилия над ней. И мне кажется, что именно так и должно было быть. За исключением только если она «понравилась» Кодзи и он не собирается отпускать её просто так, используя возможности своего рода и свой статус. Но до этого мне так-то нет никакого дела.

Да и в общем, лично у меня получился относительно неординарный случай, благодаря которому мне не приходится ломать голову над вопросом — нужно ли мне оставаться в этой школе, или нужно уходить и попытать счастье в другом месте.

В любом случае, ныне, на предстоящем втором особом экзамене, стоит учитывать изменившееся количество учеников в каждом классе и психическое состояние оставшихся. Это может сыграть ключевую роль.

Тем временем наш класс уже дошёл до необходимого помещения, а на фоне начал раздаваться громкий шум от включившихся двигателей самолёта, который сейчас уже должен выезжать на взлётную полосу и готовится к полёту.

Комната же на вид была самой простой — прямоугольная форма, длиной метров в десять, шириной — метра в шесть-семь, а в высоту — метра три. Стены покрашенные в белый самой обычной краской. С боковой стороны идут открытые окна. По бокам комнаты стоят на вид довольно простые чёрные диваны, а в по середине — рядами стоят стулья.

На этом, в принципе, всё.

И пока я рассматривал всё это, я шёл за Мияко, которая уверенными шагами шла к одному из диванов, видимо не собираясь сидеть на стуле. Остальные же ученики, кто быстрее, а кто медленнее, но расходились по комнате, находя себе подходящие под них места, в которых они проведут ближайшие четыре часа.

Через некоторое время все заняли свои места и по открывшейся картине стала хорошо видна общая иерархия: члены самых влиятельных родов заняли диваны; менее влиятельных — стулья; а большинство простолюдинов стояло рядом со своим «господином», хотя были и те, кому разрешали взять стулья и сесть рядом с их диваном.

Даже такая, казалось бы, мелочь — это про статус. После этого стало понятно, почему Мияко сразу направилась к диванам.

Через некоторое время мы услышали, как взлетает самолёт, но все на это лишь зажимали уши и зевали, сидя в телефонах и наушниках. Интернет, кстати, появился, и Мияко тоже вошла в число сидящих в телефоне. И я, за неимением адекватной альтернативы, тоже вошёл в это число следом.

Так прошло около трех с лишнем часов. После этого послышался звук летящего самолёта, который через некоторое время удачно приземлился. И ещё подождав некоторое время, во время которого самолёт прошёл диагностику, наша вторая группа наконец-то взошла на самолёт, и каждый ученик занял своё место, которое выбрал ещё пока мы находились в том помещении, в ангаре, — учитель примерно за час до прилёта самолёта прошёл по ученикам и вручал им бланки, в которых были указаны места, а ученикам лишь оставалась выбрать желанное.

И вот, мы уже заняли свои места в ожидании взлёта.

Кстати говоря, на моё удивление, боявшихся полётов оказалось куда больше, чем я ожидал, — примерно каждый сороковой ученик так или иначе проявлял страх по отношению к перелёту.

Прошло около двадцати минут после того, как все заняли свои места, и учителя проверили отдельно каждого ученика, и только по их истечении самолёт наконец-то начал движение и уже через пару минут оторвался от земли, и мне, сидящему у окна, открылся прекрасный вид, от которого я не мог оторваться на протяжении всего полёта.

Так и прошёл мой первый полёт на самолёте.

Глава 4

Описание второго особого экзамена

— Ну как тебе? — спросила Мияко, когда мы прибыли на остров и вышли из самолёта, оказавшись в одном из здешних ангаров.

Тем временем наша вторая группа, состоящая из четырех классов, направлялась на выход из ангара, в сторону, где и будет выход с аэродрома, а после — где и будет здание, в котором мы и будем проживать.

— Что именно?

— В общем. Сама поездка, самолёт, полёт, ну и аэродром на той стороне и аэродром на этой стороне, — без особого интереса уточнила она, явно просто пытаясь развлечь себя таким диалогом.

— Хочешь узнать моё обобщённое мнение обо всём этом?

— Угу, — кивнула она.

— Если всё это отдано школе, то подобные траты мне кажутся несуразными.

— Вот как… — даже не стала она уточнять.

— У дома, спонсирующего такое, хоть есть какие-то преференции?

— Помимо всеобщего одобрения и уважения? — лениво, косо посмотрев на меня, спросила она и, не став ожидать моего очевидного подтверждения, продолжила: — Конечно есть. Наш мир точно не из тех, в которых что-то делают «за так». Только прямая выгода, без которой никто не будет действовать.

«Ну да, это действительно похоже на этот мир. Как, впрочем, и на мой прошлый…» — пронеслось у меня в голове.

— Если же говорить именно о содержании школы и жертвовании этого всего на благо этой самой школы, то дом Мори получает за это уменьшенные налоги, которые распространяются как на различные покупки, так и на продажи и прочие действия по типу аренды чего-либо. Точнее сейчас не скажу — тут надо копаться в этом всём и разбираться.

— Понятно.

«Значит, подробнее пока что не узнаю. С другой стороны — пока что я этим и не планировал заниматься.»

Через некоторое время мы вышли из ангара, а после — и с аэродрома, попав таким образом на протоптанную дорожку, идущую через тропические деревья и растения. Так мы шли ещё порядка часа, пока наконец-то не дошли до места, где и будем жить во время второго особого экзамена.

Небольшая зелёная поляна, окружённая со всех сторон деревьями, и прямо по середине стоит здание, в котором мы, видимо, и будем жить.

— Мне кажется, или это здание точно такое же, как и то, что было на первом особом экзамене? — спросил я у Мияко, и, судя по удивленному виду других учеников, данный вопрос интересовал не только меня.

— Да, оно полностью аналогично тому зданию — как внешне, так и внутреннее. Удивлён?

— Можно и так сказать, хотя больше склоняюсь к тому, что это нерациональная трата бюджета и денег ради крайне сомнительной выгоды.

— Ну… может, это и так, — пожала она плечами.

На самом деле это в любом случае «так». Как минимум потому, что на поддержания функционирования подобного здания уходит огромная сумма денег. А если исходить из слов Мияко, то это здание полностью аналогично тому зданию и внутреннее, а значит — как минимум требует такое же количество денег; на деле же эта сумма куда больше, потому что одно дело — содержать подобное здание рядом с Токио и родовым поместьем, а совершенно другое — на частном острове, который расположен не слишком-то и близко к Токио.

Очевидно, конечно, что основные траты на эти здания уходят только во время особых экзаменов, а в остальное время тут наверняка по минимуму работников и прочего, что необходимо для комфортного содержания учеников, но даже так это всё равно огромные суммы денег, учитывая количество учеников на каждом году обучения и количества таких мест.

«Даже интересно, какие же конкретно преференции получает дом Мори, чтобы окупать все эти траты…»

Как и в прошлый раз, нас сразу же повели в спортивный зал, где и будет происходить церемония начала на этот раз уже второго особого экзамена.

Когда мы заходили внутрь, там уже стояла первая группа, состоящая из четырех классов, что полетели первыми. Исходя из их отдохнувшего вида стало понятно, что всё то время, что нас не было, они просто отдыхали и, скорее всего, подошли сюда только что.

Глядя на отдохнувших их, наша группа лишь устало вздыхала и недовольно пыхтела, особенно — девочки, которым пришлось хуже, чем парням.

Всё же сначала долгая поездка на автобусе, потом ожидание самолёта, полёт на самолёте — и сразу же после нагрузка в виде прогулки в июле по тропическому лесу в школьной форме.

И вот от последнего большинство учеников сильно потели, а у многих девушек возникли проблемы, и у них даже начали просвечивать их бюстгальтеры, что и вызвало особый дискомфорт.

В число таких девушек вошла и Мияко, у которой было чёрно-кружевное бельё. И если её саму подобное наверняка не сильно волновало, то вот общие традиции она обязана соблюдать, и поэтому ей пришлось накинуть пиджак, который она обычно не носит с собой, но сегодня предусмотрительно взяла, явно понимая, к чему может привести подобная температура.

Подобное, кстати говоря, сделало большинство девушек. А то меньшинство, что не сделало, — либо простолюдины, либо ввиду их физиологических особенностей прикрываться пиджаком им было не нужно.

И естественно, из-за надетого пиджака в такую погоду становилось ещё жарче, а самочувствие многих — ухудшалось. Поэтому я ранее и сказал, что девушкам пришлось хуже, чем парням.

Войдя в зал, наша группа быстро расформировалась на четыре класса и построилась в ряды. Двери в зал тем временем закрылись, и включились кондиционеры, благодаря которым многие смогли наконец-то вздохнуть полной грудью и расслабиться.

Примерно через десять минут ожидания началась церемония.

Первым к микрофону вышел директор — дедушка Мори. После его речи, следом за ним, выходили другие рабочие школы, которые тоже говорили свои небольшие заранее подготовленные речи.

И в итоге, пока все смогли высказать свои речи, прошло порядка тридцати минут, только после которых и вышел президент студенческого совета. Он поблагодарил предыдущих ораторов за их произнесённые речи и перешёл к сути — к экзамену.

— Начну с того, что территория экзамена — это весь остров, за исключением аэродрома и данного здания.

«Ого, это уже о многом говорит. Как минимум о длительности данного экзамена,» — подметил я про себя.

— В отличие от прошлого раза, в этот раз этап будет всего один, — продолжил он. — Он будет длится три дня и три ночи, по истечении которых завершится. Всё это время вам придётся выживать в лесу с небольшим набором провизии, что мы вам выдадим.

И хоть никто из учеников не осмелился что-то сказать, но, судя по их виду, подобный экзамен им явно уже не понравился. Особенно — девочкам, которых более чем можно понять, ведь чисто на физиологическом уровне им придётся куда труднее.

— На территории экзамена также установлено пятьдесят санузлов в виде кабин для естественных нужд учеников.

После этих слов все немного успокоились и выдохнули, осознав, что школа не пошла на что-то столь ужасное, как заставлять учеников справлять естественные нужды в кустах. А раз так, то, скорее всего, и остальная часть экзамена тоже не будет переходить границы.

— Расположены они на равноудалённом расстоянии от друг друга по всему острову, чтобы любой учащийся мог воспользоваться ими вне зависимости от его местонахождения.

«Это вполне логично. Даже, скорее, было бы странно — будь иначе.»

— Теперь перейдём к сути экзамена, — и, сказав это, слайд на экране, находящийся сзади него, изменился.

На слайде было следующее:

Большой заголовок, выделенный жирным шрифтом, — Охотники, жертвы и точки.

А под ним следующий текст:

— Ученики будут поделены на группы по три человека;

— Группы будут составляться совершенно случайным образом, без учёта критериев учеников;

— Экзамен начнется в семь часов утра, когда каждая группа будет находиться на своих позициях, которые равноудалены друг от друга;

— Экзамен закончится по истечению трёх дней ровно в семь часов утра;

— Всего девяносто пять команд — из них с самого начала и на протяжении всей игры будет пять команд «Охотников», все остальные — «Жертвы».

— «Охотники» могут выводить из соревнования команды «Жертв» — если каждый «охотник» в команде продержит свою руку на голове «жертвы» из другой команды пять секунд, то тогда команда «жертв» выбывает с экзамена, а команда «охотников» получает пятьдесят баллов;

— «Жертвы» могут выводить из соревнования команды «охотников» — если каждый член команды проголосует в установленном на телефоны приложении за то, что какая-то команда — охотники: если они ответят правильно и данная команда действительно будет «охотниками», то тогда команда «охотников» выбывает с экзамена, а выбившая их команда «жертв» получает сто баллов; если команда «жертв» ошибётся, то тогда они выбывают с экзамена;

— Когда выбывает одна команда «охотников», то какая-то команда «жертв» становятся охотниками;

— Также спустя какое-то количество времени команда «охотников» может перестать быть таковой, став командой «жертв»;

— На телефон каждого участника будет установлено специальное приложение с картой, на которой будут отображаться точки для захвата, захватывать которые могут как «жертвы», так и «охотники»;

— Всего точек три: красная — это десять баллов; оранжевая — пять баллов; зелёная — два балла;

— Точки будут появляться в совершенно любое время, кроме промежутка с девяти вечера до восьми утра;

— Чтобы получить баллы с точки, достаточно продержаться внутри неё пять минут всем троим членам команды — если хотя бы один член команды покинет точку — результат «захвата точки» сбрасывается;

— Если во время «захвата точки» на самой точке будет присутствовать хотя бы ещё один член другой команды — «захват точки» будет сбрасываться для всех;

— На протяжении всего экзамена в установленном на телефон приложении можно будет отслеживать ТОП-десять команд по баллам.

Чем больше ученики вчитывались, тем больше хмурились и задумывались, явно пытаясь понять, как нужно действовать на этом экзамене, который в разы сложнее предыдущего.

«По крайней мере, в отличие от прошлого экзамена этот явно направлен куда сильнее на стратегии и социальное взаимодействие, как в самих группах, так и между группами…»

— Один балл, заработанный на этом экзамене, равен двадцати баллам школы, — объяснил он.

«Один балл равен двадцати баллам школы, а один балл школы равен полутора тысячам йен — значит, в общем сумму за один балл ты уже получишь тридцать тысяч йен. Получается, заработав условные сто баллов, ты получишь двести тысяч йен.»

— Все баллы, заработанные вашей командой, являются личными баллами каждого члена. То есть, если команда заработала, условно говоря, десять баллов, то все три члена команды получают эти десять баллов.

«Итого, если взять сто баллов, то команда, заработавшая эти сто баллов, получит на каждого по двести тысяч йен. А если взять все девяносто пять команд и каждая заработает, скажем, по двадцать пять баллов, то это семьсот пятьдесят тысяч на каждого, а общая трата школы составит двести тринадцать миллионов семьсот пятьдесят тысяч йен. Просто поражающие суммы.»

— На данном экзамене не будет личных баллов, но «секретная награда» присутствует. Как и на прошлом экзамене, необходимо сделать особые условия, чтобы её получить, — но какое будет условие и какая будет награда — озвучено не будет.

«Значит, как я и подметил ранее — на этом экзамене будет уклон в командную работу, раз нет личных баллов. И также в этот раз не выйдет провернуть трюк с баллами, потому что действует совершенно другая концепция экзамена, когда всего лишь один длинный раунд, а не несколько.»

— Что же до обратной стороны медали — то есть наказаний, то они также будут присутствовать на экзамене, но в отличие от прошлого раза в этот раз не будет озвучен «проходной балл», на который можно будет легко ориентироваться.

«О чём я и говорил Мияко. Это плохо. Нельзя даже сказать — достаточно ли быть в ТОП-десять учеников, чтобы не получить наказание? Естественно, маловероятно, что школа пойдёт на такое и буквально завалит девяносто пять процентов учащихся, но, к сожалению, нельзя исключать такую возможность полностью, и придётся действовать, учитывая её.»

— Сами же «наказания» также в этот раз не будут озвучены.

«Понятно. Учитывая такое количество скрытой информации, трудно всё это назвать простым совпадением. Есть довольно большая вероятность, что это всё нацелено на меня. Иначе говоря, директор просто перекрывает мне возможность набрать проходной балл. Его цель — заставить меня выдать максимум на этом экзамене.»

— Теперь о запретах. Их перечень сейчас будет выведен на экран, — и с этими словами слайд сменился.

Ученикам запрещено:

— Покидать территорию экзамена до его окончания и заходить на территорию аэродрома и блока учащихся;

— Применять насилие к обездвиженному или находящемуся в безсознании противнику;

— Применять насилие по отношению к союзникам;

— Применять насилие, дабы выяснить, к какой команде относится другой член группы;

— Специально ломать устройства школы, помогающие следить за ходом экзамена;

— Специально ломать выданные школой приборы;

— Намеренно пытаться нанести сильный вред организму участника экзамена;

— Применять способности с возможным летальным исходом;

— Специальное разрушение территории, на которой проводиться экзамена;

— Пользоваться правилами, чтобы специально остановить ход экзамена;

— Подкупать, заставлять или ещё как-либо влиять на участников экзамена;

— Нельзя пользоваться приостановкой экзамена ради своей выгоды (передвигаться, продолжать сражаться, пытаться нанести вред другому участнику);

— Снимать броню Икара;

— Сражаться и продолжать участвовать в экзамене при тяжёлых травмах.

— За нарушение запретов учащиеся будут нести наказания разной степени тяжести — в зависимости от тяжести нарушения.

«В принципе, почти тот же самый перечень запретов, что и на прошлом экзамене, лишь немного видоизменённый под этот экзамен. За исключением только последний пункт, вместе с которым явно последуют и другие изменения.»

— Теперь о том, что вам выдадут перед началом экзамена, — слайд на экране сзади него снова сменился.

На экране было следующее:

— Броня Икара (старая версия): существенно уменьшает получаемый носителем урон; усиливает примерно в полтора раза физические способности; может самовосстанавливаться со временем; полностью герметичен; генерирует кислород, по средствам рециркулирования выдыхаемого углекислого газа обратно в кислород;

— Часы: отслеживают сердцебиение и пульс носителя; GPS;

— Провизия в виде еды и воды на три дня.

— Учитывая произошедшее на прошлом экзамене, школа решила отказаться от специальной модификации для брони Икара, которая не давала носителю двигаться, после получения определённого количества урона. В этот раз школа встроила в броню несколько камер наблюдения, которая не позволит тому инциденту повториться.

«Довольно спорное решение. С одной стороны, оно действительно поможет полностью избежать подобного „инцидента“, но с другой — это полноценное нарушение всех личных границ, а для некоторых подобное — неприемлемо.»

— На этом объяснения касательно экзамена заканчиваются. Экзамен начнётся завтра в семь утра — до этого времени все ученики свободны в своих действиях.

Глава 5

Первый день второго особого экзамена — Двадцать первое июля

— Что на этот раз придумаешь, слабак? — спросила моя сокомандница.

Я повернул голову вбок и посмотрел на неё.

Её длинные блондинистые волосы развиваются по ветру, спадая на её спину; всё её тело, кроме головы и шеи, облачено чёрной бронёй, состоящей из маленьких металлических пластин, крепко скрепленных между собой; а её аристократическое лицо и холодные, но яркие голубые глаза выражают невероятную уверенность в себе и презрение по отношению ко всем остальным.

Держа в левой руке шлем от брони Икара, а второй — поправляя свои непослушные, развивающиеся от ветра волосы, она смотрит на меня. Смотрит точно таким же вызывающим взглядом, как это было и на прошлом экзамене.

Мицуки Токи.

К её сожалению, именно она попала со мной в одну команду. По крайней мере, вчера вечером, когда школа отправила всем известия о членах их команд, она нашла меня менее чем через десять минут, хотя с закрытия вчерашней церемонии я не покидал выделенную мне и моим сожителям комнату.

И найдя меня, она критично осмотрела меня с головы до ног, после чего громко фыркнула и ушла так же быстро и самовольно, как и пришла.

— О чём ты? — спросил я.

— В смысле — о чём? О твоих стратегиях, планах — называй, как хочешь, — мотнув правой рукой, ответила она.

— Ничего такого у меня нет.

— Да ну? — вскинув бровь, спросила она. — Если это так, то у меня теперь две бесполезных обузы. Хотя я бы и так не стала полагаться на твои жалкие уловки.

«Иначе говоря, без планов и стратегий я бесполезен. Как, впрочем, и ещё один член нашей команды», — и с этими мыслями я перевёл взгляд на третьего члена нашей команды на этот экзамен.

Чуть менее длинные волосы, чем у Мицуки, имеющие от природы тёмно-чёрный цвет, так же развиваются на ветру, опадая на спину, будучи заплетёнными в два хвостика; как и у Мицуки, всё её тело, кроме головы и шеи, покрывает такая же чёрная броня, состоящая из маленьких металлических пластин; в то время как её красивое лицо выражает спокойствие, её янтарные глаза словно пылают от захватывающих её чувств, которые она всячески старается подавлять.

— Я не думаю, что подобный подход хоть как-нибудь поможет нам в этом экзамене, — спокойно сказала она Мицуки.

— А я не думаю, что такой бесталанной особе вообще стоит открывать свой рот, — и надменно усмехнувшись, сказала: — Нанака-тян.

Нанака Имагава — вот последний член нашей команды.

«А ведь по заверению школы — составлению команд была полная случайность, а по итогу… Хотя, с другой стороны, школа до этого не нарушала сказанные ей слова; да и смысла от такого действия немного, а значит, скорее всего, это действительно не более чем обычная случайность. Или же — воля судьбы».

Тем временем Нанака на слова Мицуки мило улыбнулась и продолжила разговор.

— Я искренне уважаю вас и ваше мнение, Токи-сан, но, мне кажется, в рамках этого задания будет куда лучше, если мне будет дозволено говорить.

«Какой у неё почтительный тон и слова, которые она подбирает — сразу видно разницу между аристократом из маленького рода и аристократом из большого, сильного, древнего и влиятельного рода».

— То есть ты считаешь, что без твоих мыслей я не смогу победить? — выгнув бровь, спросила Мицуки.

На этом моменте наигранная холодность и сдержанность Нанаки пропала, а на её лице отразился испуг и страх, в то время как её руки активно перебирались по её шлему, который она держит в них, и глаза бегали с Мицуки на меня и обратно.

— Эм… Я такого не говорила… Я лишь сказала, что мне так кажется… И что так будет лучше…

— Хочешь сказать, что под этими словами ты не подразумевала, что я не справлюсь без вас?

— Нет, конечно… — совсем неуверенно ответила она, в то время как её руки тряслись.

— Пф… Ладно тогда, Нанаки-тян, можешь говорить, если это не будет мне мешать, — сказала Мицуки, потеряв к ней интерес.

Та на это облегчённо выдохнула, а Мицуки это даже не заметила — или заметила, но ей это было совершенно безразлично. Вместо этого она кинула взгляд вправо, а после — и влево, высматривая в обоих сторонах команды наших противников.

— Как будем действовать? — спросил я, осознавая отсутствие выбора.

Если бы я так не поступил, то тогда бы у нас вряд ли вовсе был бы хоть какой-то общий план. А так — есть шансы.

— А что, хочешь что-то предложить? — холодно спросила через плечо Мицуки.

— Нет, хотел лишь услышать, как мы будем действовать, ведь без командной работы на этом экзамене даже одного балла не заработать.

И это правда. На этом экзамене два способа получения баллов: либо зарабатывать, исходя из твоего статуса «жертвы» или «охотника», либо зарабатывать на захвате точек. И в обоих случаях нужно по три человека из команды, а иначе — получить баллы невозможно.

— Всё просто: если мы «охотники» — отлавливаем отбившуюся ото всех команду и забираем баллы; если мы «жертвы» — то ловим «охотников», которые наверняка попытаются кого-нибудь поймать.

«К сожалению, чего-то подобного я и ожидал…»

— Иначе говоря, в любом случае мы будем нацелены на другие команды?

— Ага.

— А точки? Мы от них полностью отказываемся?

— Да. Они дают слишком мало баллов, учитывая то, какая за них будет конкуренция.

«Это вполне логичный ход мыслей. Но, с другой стороны, получить баллы за счёт её стратегии тоже будет не просто, даже если мы будем „охотниками“».

— То есть, Токи-сан, мы сразу действуем быстро и следим за группами, а после, при любой удобной возможности, нападаем? — уточнила Нанака.

— Именно, Нанаки-тян, — с безразличием ответила ей та. — Просто не отставайте от меня и не мешайтесь под ногами — я всё сделаю сама.

«Звучит очень оптимистично. И самонадеянно. Остаётся только надеется, что наша команда не будет „охотниками“…»

— Подготовка пять минут. Просьба всем учащимся полностью надеть полный комплект брони Икара. В случае, если к концу подготовки кто-то по какой-либо причине не будет в полном комплекте — школа применит меры наказания, вплоть до исключения всей группы с экзамена, — раздалось эхом со стороны стоящего перед нами леса.

После этих слов обе девушки начали одевать шлем, и я, не долго думая, последовал за ними. Уже через мгновение по моей голове будто пробегало сотни маленьких паучьих лапок, устремлённых к затылку и задней части шеи; и через ещё мгновение — всё кончилось, шлем был слит с остальной бронёй Икара.

Я осмотрел девушек, и они тоже, как и я, были уже полностью укомплектованы в цельный набор брони. Брони, которая, кстати говоря, хорошо подчёркивает фигуры девушек. И пускай обе они уступали Мияко в формах, но зато их фигуры куда больше подходят под слово «утончённость», в отличии от форм Мияко, которым явно больше всего подходит слово «сексуальность».

— Будешь так пялиться, я тебя заморожу, и мне будет плевать на наказание, — строго, даже не повернув ко мне свою голову, сказала Мицуки.

«Опять эта странная „женская магия“? Наверное — да. Иначе то, что она это заметила, никак не объяснить…»

В это же время Нанака стояла столбом и смотрела на меня в непонимании.

«У меня были бы большие проблемы, если бы я не предвидел возможность подобного исхода событий и заранее не обговорил с ней в сообщения, как именно ей стоит себя вести в той или иной ситуации. А ещё мне крайне повезло, что она из легко податливых людей, и поэтому исполняет мои просьбы. Была бы на её месте та же Мицуки — было бы всё куда сложнее; да даже если бы была Мияко в начале нашего общения — это тоже вызвало бы кучу проблем. Можно сказать, что для данной ситуации её характер, если и не идеален, то близок к этому».

Спустя несколько секунд она всё же отвернулась от меня, видимо вспомнив, что я просил обращать на меня столько внимания, сколько бы обращала обычная незнакомка — ну или хотя бы просто знакомая.

Так мы и простояли пять минут в полной тишине, достав телефоны и закинув на плечи рюкзаки, в которых и была наша трехдневная провизия, каждый размышляя над чем-то своим.

— Экзамен начинается! — громко раздалось из динамиков, находящихся в лесу.

И стоило этим словам прозвучать, как мы все обновили приложение, после чего на экране моего телефона, в небольшом прямоугольнике, в верхнем правом углу, появилась надпись: «Жертва». Увидев это, я кликнул в раздел карты, на которой на этот раз было двадцать пять точек, из которых: пять красных, восемь оранжевых и двенадцать зелёных.

Я запомнил местоположение всех точек, стоило мне начать убирать телефон назад в рюкзак, как Мицуки уже закончила с этим и побежала вперёд, прямо в лес. Положив телефон, я сразу же направился следом за ней, и уже через несколько мгновений я услышал сзади себя бег Нанаки.

Мицуки явно бежала на максимальной скорости, не щадя свою выносливость, а следовательно — и нашу. И если я, ввиду постоянных и упорных тренировок в течение месяца под регенерацией, держался с ней на равных, а то, может, и превосходил, то вот Нанака почти сразу начала ненамного отставать от нас.

Так мы за несколько секунд преодолели расстояние метров в сто и покинули пляж, достигнув твёрдой земли в лесу. И достигнув его, Мицуки не остановилась и на секунду, продолжив бежать вперёд. Пробежав так с две сотни метров, она, наконец-то, повернула в бок, и я смог понять, куда она направляется.

«Она хочет добежать до одной из зелёных точек, которая находится дальше всего ото всех остальных, и где больше всего шанс встретить минимум групп, на которые уже, в свою очередь, будут охотиться „охотники“. И уже на этих охотников хочет охотиться сама Мицуки».

Примерно через пять минут бега к нам навстречу выбежала другая группа, которая, судя по их напряжённому виду, не ожидала тут кого-то встретить, и также они явно не были «охотниками», потому что стоило им нас увидеть, как они резко остановились и стали выдерживать дистанцию, пока мы сами от них не убежали дальше, в сторону точки.

И, судя по направлению этой группы, они направлялись либо к оранжевой точке, либо к красной, потому что только эти цвета были сосредоточены в середине острова, в то время как зелёные разбросаны почти по всему острову, вне зависимости от близости точки к центру острова.

Ещё через семь минут пути мы, наконец-то, почти добежали до точки, оставив расстояние примерно в сто метров. И если я себя вполне хорошо чувствовал, то вот девушки — нет. Обе они облокотились руками на деревья и переводили дух, пытаясь отдышаться, ведь пускай забег был и не долгим, но почти на максимально доступной скорости, что не могло не сказаться.

— Идём тихо, осматриваемся, — выдохнув и встав ровно, сказала Мицуки.

Нанака сразу же повторила за ней и, выдохнув, встала ровно, после чего направилась вслед за уже пошедшей Мицуки. Я пошёл следом за ними, замыкая наш небольшой отряд и осматривая всевозможные кусты и ветки деревьев, на которых вполне мог быть кто-то из другой группы, даже учитывая, что пришли мы сюда крайне быстро. Всё же некоторые группы точно были ближе нас к этой точке.

Через пару минут мы подошли ещё ближе к точке, на месте которой стоял воткнутый в землю зелёный флаг, а в остальном — это была точно такая же обычная местность, состоящая из деревьев и кустарников.

И почти в это же время справа от нас появились звуки от быстро приближающихся людей.

— Спрячьтесь, — приказала Мицуки, создав около руки ледяные иглы, которые в следующий миг устремились в рядом стоящее дерево.

Как только иглы вошли в дерево, Мицуки подошла к этому дереву, взялась руками и начала довольно быстро залазить по ним, резво попав на сами ветви дерева.

Но смотреть на это времени не было, шаги становились всё ближе. Нужно что-то предпринимать.

— Пошли, — тихо сказала Нанака, ухватив меня за левую руку и приложив немного сил, попыталась увести в кусты, как нам и было приказано Мицуки.

Я ухватил своей правой рукой её руку. Она развернулась ко мне в явном непонимании.

— Спрячься, — тихо промолвил я и отцепил её руку, после чего направился к дереву.

Подойдя к нему, я начал залазить по нему точно так же, как это делала Мицуки. Через несколько секунд я услышал сзади себя хруст кустов, в которые залезла Нанака. И в это же время я слышал, как кто-то разговаривает со стороны точки.

Ещё через пару минут меня заметила Мицуки.

— Что ты делаешь? — спокойно, но с нажимом спросила она, будучи на пару веток выше меня.

— Хочу посмотреть.

Она на это лишь тихо фыркнула и продолжила смотреть за развивающейся почти под нами картиной. Там же в это время была одна группа из трёх человек, общающихся между собой.

— Нам нужно просто простоять на этой точке пять минут? — спросила единственная девушка из их группы.

— Вроде бы да, — ответил ей парень, осматриваясь по сторонам. — Учитель же нам сказал, что после пяти минут наши часы завибрируют и это и будет обозначением удачного захвата.

— А если они по какой-то другой причине завибрируют, и мы случайно выйдем с точки?

— Хм…

— Тогда давайте просто проверим ещё приложения после этого, — подсказал им второй парень в этой группе. — Там ведь сразу отобразятся наши очки, и в таком случае нам не придётся стоять тут ещё пять минут.

— Хорошая идея, так и поступим!

И на этом моменте кусты рядом зашуршали. Только это было не сзади нас, где находится Нанака, а слева от нас и этой группы. И эта группа тоже это заметила, и все её члены встали в боевые позы, приготовившись использовать EMF.

И когда они это сделали, весь шум пропал. Совсем. Резко настала гробовая тишина, перебивающаяся звуками природы и шумом где-то вдалеке из-за других учеников.

— Показал?.. — и не успел один из парней договорить, как его обхватила трава, находившаяся прямо под ним.

Сначала она захватила его ноги, руки и голову, а после и вовсе вся обернулась вокруг всего его тела.

— Мао! — закричала девушка и вытянула руку, перед которой появилась вода.

И как только воды появилось в достаточном количестве, она взмахнула рукой, направляя воду и разрубая ей траву, обхватившую её напарника. Ей это удалось, и большая часть травы была срублена, а парень начал активно дёргаться, пытаясь выбраться из удерживающих его остатков.

И в этот момент, наконец-то, показались те, кто на них и напал. Группа из двух человек выбежала с двух сторон прямо на эту группу, окружая её. В это же время третий член этой группы нападающих, не показываясь, использовал свой EMF и снова окутывал другой травой почти освободившегося ученика.

Парень и девушка из защищающейся группы отошли назад и приготовились сражаться с двумя наступающими противниками, развернувшись каждый к своему противнику.

И когда их противники были уже в пятнадцати метрах, второй противник неожиданно развернулся и побежал на второго парня из защищающийся группы. В один миг в него полетел атрибут воздуха и камня, которые словно наложились друг на друга, и в итоге камень влетел парня на такой скорости, что тот отлетел бы на десяток метров назад, если бы в последний момент не успел поставить перед собой стену из какой-то грязи.

Но поскольку он успел это сделать, а после ещё закрыл скрещёнными руками, он лишь был оттолкнут назад и упал на спину, немного на ней проехав.

— Контролируй его, чтобы не убежал! — закричал один из нападающих, в момент, когда уже побежал на последующую из команды девушку.

Та явно растерялась и, видя, как на головы её напарников кладут руки противники, ей не пришло ничего лучше, чем достать телефон и направить его на бегущего на него парня, пытаясь выбить их команду «охотников».

В это же время это делала и Мицуки, которая уже достала телефон и навелась им на одного из членов напавшей группы.

Я сжал её телефон.

— Что ты делаешь⁈ — выпалила она.

«Хорошо, что я полез за ней».

— Спасаю нашу группу, — ответил я. — Смотри, — я показал ей телефон с таблицей ТОП-десяти команд.

— На что⁈

— Нет ни одной команды с пятьюдесятью баллами.

Она остановилась и начала обдумывать произошедшее.

— Почему⁈ — закричала девушка, на чью команду напали.

Мы перевели взгляд на неё. Она просто стояла на месте и смотрела в экран своего телефона. Но вот команда нападающих в этот момент смотрела примерно в сторону нас, явно услышав крик Мицуки.

— Если вы ещё участвуете — выходите и сражайтесь! — закричал один из нападающих.

Глава 6

— Эй, вы слышали? Мы знаем, что вы там! Слазьте на землю и сражайтесь! А иначе мы будем сбивать вас по одному! — продолжал кричать один из парней из нападающей группы.

Притом чёткое наше местоположение он не знает. Лишь примерное. И всё благодаря находящейся рядом со мной особе, которая только что почти попалась на их уловку, и если бы я не вмешался, то она бы вывела бы нашу команду с экзамена в числе проигравших.

— Тц… — цыкнула она, после чего убрала телефон в рюкзак и, вытянув руку вперед, создала перед собой ледяной спуск вниз, на который с лёгкостью запрыгнула и начала скатываться, скользя по нему, как по самому обычному льду.

И уже через несколько секунд она была внизу.

«Мне нельзя оставлять её одну, а то этот экзамен явно не как прошлый, в котором она легко смогла показать вполне хороший результат.»

И не видя других быстрых способов спуска, я перебрался на ветку, на которой она была, а потом в точности повторил её движения, запрыгнув на этот ледяной скат, по которому сразу же заскользил вниз, пролетая между ветвей других деревьев.

Это оказалось проще, чем я предполагал, и благодаря этому я вслед за Мицуки уже через несколько секунд удачно спустился с дерева и оказался чуть позади неё.

— Как ты?.. — спросила она, повернув ко мне голову и переводя взгляд с меня на уже начавшую исчезать и таять ледяную горку. — Впрочем, неважно, — и с этими словами продолжила идти вперёд, к стоящим там двум парням.

Я пошёл следом за ней, ненавязчиво осматривая все рядом находящиеся кусты и ветки деревьев и сами деревья, за которыми тоже вполне может прятаться последний член их команды, владеющий атрибутом растений.

Тем временем двое парней из защищающейся команды были уже освобождены и приходили в себя, осматриваясь.

— Что произошло? — спросил один из них, вставая с земли, — это тот, которого сбили с ног атрибутом камня и воздуха.

— Вы проиграли и выбыли с экзамена — вот что, — ответил ему парень из нападающей команды, даже не смотря на него, а наблюдая за приближающимися нами.

— Что?..

— Посмотри в приложении… — сказал уже второй парень, которого недавно отпустили растения, после этого перевёл взгляд на девушку. — Ты отметила их как «охотников», верно?

— Д-да… Простите, я не хотела… Я думала…

— Понятно, — перебил он её оправдания. — Уже ничего не поделаешь. Уходим, а то ещё на наказание напросимся за то, что задержались.

— В смысле? А они не команда охотников? — спросил второй парень из их команды, на что первый парень лишь вздохнул и направился в сторону пляжа.

«Ему тоже не слишком повезло с командой,» — пронеслось у меня в голове, пока я наблюдал, как их группа уходит с этой точки.

И стоило этой группе скрыться с наших глаз, как Мицуки пошла ещё ближе к этим двум.

— Ну и? Вы хотели сражаться? — гордо вскинув голову, спросила у этих двух парней Мицуки, крутя над правой ладонью большую ледяную иглу.

— Этот голос… — и с этими словами он бросил взгляд на крутящуюся у неё над рукой ледяную иглу. — Это ведь вы, Токи-сама?

— Ну и?

И стоило ему это услышать, как… он пал на колени и склонил голову.

— Прости меня, пожалуйста, за сказанное! Я не думал, что это вы! Если желаете — мы немедленно уйдём и скроемся с ваших глаз!

«А это разве не нарушает один из запретов? Тот самый, который гласит: „Ученикам запрещено: подкупать, заставлять или ещё как-либо влиять на участников экзамена“. Или же, поскольку это его личная инициатива, то всё нормально? Сомневаюсь. Если бы подобное было разрешено, то было бы крайне трудно проверить, кто действительно сам захотел сдаться или помочь господину, а кто — боится сражаться с ним ввиду возможной расправы в будущем. Так что, скорее всего, если Мицуки согласится на его требования, то влетит и нашей и его группе. В этом случае мне снова придётся вмешаться…»

— Эй, ты чего? — растерянно спросил его напарник, явно не ожидая подобного.

— Заткнись! — рявкнул он ему в ответ.

— Ты же, вроде, сражаться хотел — так что ты сейчас делаешь? — надменно спросила Мицуки, ни капли не удивившись подобному поведению парня.

— Сдаюсь, — незамедлительно ответил он. — Наше сражение бессмысленно. Даже если мы втроём нападём на вас одну, то у нас всё равно не будет и шанса! И при этом вы не одна, что делает нашу победу совершенно невозможной.

— Это всё?

— Ещё лично я не хочу сражаться против вас, — честно выдал он. — Только скажите — и я исполню приказ.

«Это проблема.»

— Токи-сан, я думаю, нам пора, — вмешался я.

Она вопросительно посмотрела на меня.

— Вы сами говорили, что не хотите концентрироваться на точках, уделяя внимание «крупной рыбе», — проговорил я, надеясь, что она поймёт, что я под этим подразумеваю. — А мы и так потеряли много времени и тут таковой «рыбы» нет. Нужно идти в другое место.

— А, ну да, хоть какая-то польза от тебя, — и сказав это, она повернулась к этим двоим. — Сейчас я вас не трону, так что можете захватывать эту точку, считая её моим даром вам, — и с этими словами спокойно развернулась, открыв спину.

— Но… вы уверены, Токи-сама? Это же всё-таки лёгкие баллы, а…

— Хочешь оспорить мои слова? — холодно, но с явным нажимом спросила она.

— Нет, — ответил он, опустив голову ещё ниже.

— Ну вот и всё. Прими в дар то, что дано, и восхваляй меня, вспоминая, что я не только это дала вашей группе, но и не избила всех до полусмерти.

«А ведь, исходя из преданности этого парня, он явно член дома Токи. То есть, иначе говоря, её подданный.»

— Да! — пал он ниц.

— Пошли, — сказала она уже мне, — мы и так потратили много времени в никуда.

— Токи-сама, мы и дальше будем выводить столько команд с этого экзамена, сколько сможем! — закричал он в след, но Мицуки этого будто и не замечала.

Так мы и прошли до кустов, где нас и ждала всё это время Нанаки.

— Ты всё видела и слышала? — сразу же спросила у неё Мицуки.

— Ну, большую часть точно…

— С этого момента я запрещаю тебе использовать телефон. Давай его сюда, — протянула она руку к ней.

— Что? Зачем? Почему? — растерялась она, даже сделав пару шагов назад.

— Чтобы ты не была причиной нашего проигрыша и не поступила так, как это сделала та девушка, — говорила она о девушке из защищающейся команды, которая и стала причиной выбывания всей её команды.

«Забавно это слышать от того, кто чуть и не допустил эту ошибку. Если бы я не вмешался, то мы бы сейчас тоже шли к пляжу и от него бы шли к базе.»

— Но… но…

— Давай, — протянула она ещё ближе к ней руку.

Нанаки посмотрела на меня. Я кивнул. Она сжала кулаки, нервно перебирая пальцами.

— Если ты не отдашь телефон сама, то я его заберу у тебя силой.

«Вообще-то применение насилия к члену команды также воспрещено одним из запретов.»

— Имагава-сан, я думаю, вам лучше прислушаться к её словам, — высказался я, чтобы предать ей уверенности.

Она ещё некоторое время не решалась, но всё же потянулась к рюкзаку и достала оттуда телефон, после чего явно нехотя передала его Мицуки, которая убрала его в свой рюкзак.

— Что же до тебя, — повернулась она ко мне. — Я рассчитываю, что ты и далее не будешь делать глупости. Но в случае, если мы из-за тебя проиграем — ты пожалеешь, понятно?

— Вполне.

— Хорошо, — сказав это, она достала свой телефон и посмотрела в него. — Тогда двигаемся дальше. Мы ещё ничего не заработали.

— Я не думаю, что это хорошая идея, — всё же высказался я.

— И почему же?

— Сомневаюсь, что кто-то сразу же воспользуется своей привилегией команды «охотников», потому что так они сразу же выдадут себя и взлетят в ТОП-десять команд, а там уже на них самих начнут охоту такие, как мы.

Она немного призадумалась, но в итоге сказала:

— Продолжай.

— Я думаю, как минимум первые часа три-четыре экзамена вряд ли кто-то будет «охотится». Скорее всего, они все сосредоточатся на сборе точек — по крайней мере, это самое логичное решение, ведь таким образом они смогут собрать условные пять-шесть баллов, и когда у других команд, находящихся в ТОП-е, уже будет, условно говоря, по пятьдесят шесть баллов — и выше, они воспользуются своей возможности быстро получить баллы и, заработав их, взлетят на последнее место ТОП-а. И, поскольку никто не может отследить был ли аномально быстрый скачок в баллах, то их команда будет в безопасности и их никто не будет подозревать в том, что они «охотники».

— И к чему ты клонишь?.. — не понимала она.

— Лучше всего будет охотиться на «охотников» примерно через такой промежуток времени, потому что куда больше вероятность того, что силы будут потрачены не в пустую. Ибо если мы сейчас так и продолжим бегать туда-сюда, то к концу первого дня каждый из нас будет невероятно сильно измотан. И даже если мы сможем за этот первый день набрать, условно говоря, сто-сто пятьдесят баллов, то этого всё равно не хватит, чтобы будучи уставшими удерживать лидерство на протяжении ещё двух дней.

— Проще говоря, ты предлагаешь — что?

— В данный момент — отдыхать. Примерно через два-три часа, когда примерное количество очков команд, находящихся в ТОП-е, дойдёт примерно до тридцати-тридцати пяти, начать двигаться и концентрировать все силы в это время.

— А почему именно в это время?

И когда я уже собирался объяснить, в разговор неожиданно влезла Нанака:

— Потому что в условиях говорилось, что команда «охотников» таковыми являются временно — и не было обозначено точного времени того, сколько именно они ими будут, поэтому они точно не захотят упускать возможности реализовать свои возможности, верно?

«Неплохо».

Я утвердительно кивнул.

— Всё верно. Не думаю, что они захотят оставаться с тем минимумом баллов, который они к этому времени накопят. Есть, конечно, вероятность, что они вовсе не захотят пользоваться своими возможностями «охотников», но в таком случае они себя совершенно никак не выдадут, и пытаться действовать против них — слишком бессмысленно и рисково, потому что всегда есть шанс выбыть с экзамена, дав неверный ответ.

— А говорил, что у тебя нет никакого плана, — легко сказала Мицуки, на что я лишь пожал плечами. — Что ж, если всё обстоит так, то почему бы нам не побороться за точки в то время, пока ждём это время? Изначально я не хотела за них бороться, потому что есть более быстрый и лёгкий способ заработка баллов, но если это не вариант, то захват точек тоже сойдёт.

— Нет. Если будем заниматься точками, то потратим слишком много сил, — сказал я, покачав головой. — Лучше всего будет, если мы будем действовать активно на третий день, ну или на второй день максимум. К тому же, таким образом, у нас будет возможность следить за обстановкой в ТОП-е команд и точками. Чем лучше мы сможем всё как следует проанализировать за сегодня, собрав максимум информации, — тем лучше сможем реализовать наш потенциал на максимум на третий день. Тем более, если за два дня мы ни разу не засветимся в ТОП-е, то тогда другие команды будут в заблуждении предполагать, что что-то у нас идёт не так. Это, естественно, в случае, если мы так и не сможем ни сегодня, ни завтра поймать ни одну команду «охотников».

— Хочешь сказать, что такое возможно?

— Конечно. От банального невезения никто не защищён: как бы ты всё не просчитал заранее, если шанс твоей победы девяносто девять процентов, но выпадает тот самый один процент — то ты проиграл. А победителя не судят.

— Не могу себе представить, чтобы такая талантливая, как я, проиграла.

«Так наверняка думает половина участвующий в экзамене…»

— Что ж, хорошо. В таком случае сейчас отдыхаем и следим за ТОП-ами групп. Как только появляется неестественный скачок или проходит три часа — выдвигаемся, — скомандовала она.

— Отдыхать прямо тут будем? — спросила Нанака.

— Лучше отойдём от точки чуть ближе к центру — оттуда, скорее всего, будет быстрее всего добираться до необходимого места.

Глава 7

Пройдя около километра, мы нашли подходящее место для нашего отдыха на ближайшие два часа. Этим местом оказалась небольшая полянка, находящаяся между неглубокой и прозрачной речкой и небольшой горой метра в четыре в высоту, которая закрывает сразу две стороны.

Таким образом, мы были защищены с трёх сторон, а за четвёртой внимательно смотрели. На самом деле нужды в этом почти не было, потому что даже если к нам подкрадётся какая-то команда «охотников», то шансов у них победить нас почти нет. И всё благодаря Мицуки, которая вполне полноправно считается гением в области EMF-а.

Помнится, на прошлом экзамене даже Мияко не смогла с ней справиться. Хотя тут не стоит забывать о состоянии, в котором она на тот момент времени прибывала. Вполне вероятно, что не будь этого, то она, возможно, смогла бы победить Мицуки.

Когда мы только выбрали место и начали отдыхать, не успел я расслабиться, как пришлось уговаривать Мицуки не есть свои запасы. На удивление, она сильно противилась этому и совершенно не собиралась отказывать себе в поглощении своих запасов, которые нам выдали на три дня, даже после того, как я объяснил ей все риски, на которые она пойдёт, если сейчас начнёт есть.

К счастью, после пятнадцати минут убеждений она всё же сдалась и вернула свои запасы еды в рюкзак. И делала она это с таким нежеланием, что я невольно прошёлся глазами по её фигуре, которая совсем никак не сочетается с тем, что она явно из тех, кто любит поесть. Даже фигура Мияко больше похожа на фигуру той, кто любит много и вкусно поесть.

Впрочем, хоть это и довольно интересный момент, но далеко не важный. Что же до важных моментов, то из таковых, пожалуй, следующее: во-первых, за те с лишним часа, что мы тут находились, рядом с нами пробежало, как минимум, три группы, которые, по всей видимости, даже не догадывались, что мы были рядом с ними, — а значит, место вполне хорошее как укрытие; во-вторых, за это время из двадцати пяти изначальных точек не осталось ни одной — все эти точки были захвачены кем-то; в-третьих, на замену захваченным точкам появлялись другие точки, но, как и было озвучено в правилах, по всей видимости, время их появления совершенно произвольное, потому что никакой связи за всё время наблюдения я установить так и не смог; в-четвёртых, количество точек также совершенно произвольное — иначе говоря, в одно время их может быть как десять, так и сорок, — и, как со временем их появления, никакой логической связи установить не удалось, сколько бы я не анализировал.

На этом, в принципе, из основного всё. По крайней мере, нужно больше времени и информации, чтобы говорить точнее и делать какие-то полноценные выводы, не говоря уже о выигрышной стратегии на этот матч.

— Тц… — недовольно цыкнула Мицуки, лазая в телефоне.

И тут даже гадать не нужно, что именно она там увидела, что ей это настолько не понравилось…

Я открыл вкладку ТОП-десяти команд и увидел следующее:

Первое место: команда Мияко Мори — сто пятьдесят три балла.

«Её команда и так была на первом месте благодаря пятидесяти трём баллам, полученных за захват точек, а теперь ещё и сто баллов за выведения из соревнований команды „охотников“. Примерно подобный результат я от неё и ожидал, зная, на что она способна сама по себе и как у неё при этом есть способность „дарованного“, помогающая манипулировать эмоциями людей. Хотя всё равно стоит отдать должное — её тело ещё не прошло полную реабилитацию и сейчас оно точно не столь развито, как, условно говоря, два месяца назад — в апреле, когда мы только познакомились.»

— Пошлите, — процедила Мицуки, встав и убрав телефон в портфель.

— Эм… А разве ещё не рано? — спросила Нанаки.

— Вставайте и идите за мной! — твёрдо сказала Мицуки, отчего Нанаку аж передёрнуло.

«Пытаться вразумить её в таком состоянии — бессмысленно: она слишком не любит проигрывать,» — пронеслось у меня в голове, пока я вставал на ноги и быстро разминался.

Уже через пару минут мы втроём бежали в сторону центра, где и были, в основном, сконцентрированы красные точки, за которые дают по десять баллов. Перед тем, как пойти за Мицуки, я посмотрел на карту, и было на ней следующее: восемь красных, десять оранжевых и тринадцать зелёных.

Учитывая способности Мицуки, у нас вполне есть шанс заработать сорок-пятьдесят баллов за первый же час только с одних красных точек, имеющихся на данный момент. Иначе говоря, в то время, пока мы будем ими заниматься, появятся другие красные точки. И так на протяжении трёх дней.

Проблема лишь в том, что нам просто не хватит на это выносливости. И притом, в данном случае я самый выносливый из группы, что идеально доказывает то, насколько у нас ужасные способности для этого экзамена на долгосрочной перспективе. Именно поэтому я и хотел действовать на второй либо третий день.

Сейчас же мы вряд ли сыщем отдых, пока не займём первое место. А это сделать будет крайне трудно, если вообще возможно.

Моя стратегия отталкивалась от того, что все захотят использовать свои способности «охотников» на третьем-четвёртом часу экзамена, выждав некоторое время, чтобы взлететь в ТОП на последние места. Но учитывая, что Мияко смогла поймать одного из «охотников», есть большой шанс на то, что она такими действиями спугнула многих «охотников».

Это было бы вполне логично, если бы после такого они забоялись пытаться выдать в себе «охотников», потому что велик риск, что на них самих в этот момент «охотятся». Всё же наличие таких охотников за «охотниками» тоже довольно очевидно. А после того, как одну из команд успешно поймали — так вообще ни у кого теперь не возникнет сомнений по этому поводу.

И учитывая это всё, разорвать разрыв между нашими командами в сто пятьдесят три балла уже довольно трудно — разве что часа через три-четыре; и это при учёте того, что команда Мияко не будет набирать баллы и мешать нам, а такого, естественно, не будет.

Как по мне, вывод прост: обогнать команду Мияко за сегодня будет крайне трудно, что бы мы ни предпринимали. Но с другой стороны — это нужно только Мицуки. Ни у меня, ну и Нанаки нет стремления занять это место.

Но, к сожалению, варианта не помогать Мицуки тоже нет, потому что этот экзамен крайне командный — даже без одного его члена получить баллы невозможно ни через захват точки, ни через выведение с экзамена другой команды. В любом случае нужны все три участника команды, а иначе даже один балл невозможно набрать.

И вот это уже ни меня, ни Нанаку точно не устраивает. Так что нам в любом случае нужно держаться рядом с Мицуки. У нас просто нет иного выбора.

— Токи-сан, — сказал я, когда мы сделали небольшую остановку для отдыха.

— Что? — глубоко дыша, спросила она в ответ.

— Я думаю, нам не стоит концентрироваться только на красных точках.

— Нет, — категорично ответила она.

— Прошу, хотя бы выслушайте меня до конца.

— И в таком случае ты опять мне запудришь мозг своей бесполезной чушью, при которой невозможно будет занять первое место. Так не пойдёт. Мне нужно первое место.

— Я и стараюсь действовать так, чтобы мы заняли первое место. А если мы продолжим действовать так, как хотите вы — мы его точно не займём: у нас просто не хватит выносливости.

— Надо лишь добежать до центра, где больше всего красных точек, а там я уже со всем сама справлюсь.

— Я в этом не сомневаюсь, но проблема в том, что уставших нас легко смогут поймать в ловушку; а если встретим Мори-сан, то и вовсе есть вероятность, что все мы будем сильно покалечены в итоге сражения и не сможем нормально продолжать соревнование. И это, не говоря о худшем раскладе, при котором команда Мори-сан будет «охотниками» — в таком случае проигрыш в битве им будет сулить нам лишь досрочным покиданием экзамена с нулём баллов.

— Я не поняла, — сказала она, выдохнув, встав ровно и подойдя ко мне, смотря исподлобья, — ты хочешь сказать, что я ей проиграю? Ты не забыл, какая она была беспомощной в сражении против меня на прошлом экзамене? Не забыл, какие её потуги были бесполезные?

— Не забыл. Но смею заявить, что вы не знаете всего. И мало этого, так прошу ещё учесть, что мы с Нанаки-сан не столь сильные, как вы — а мы вполне можем исходить из того, что команды никаким образом не сбалансированы, поскольку нам так заявила школа в правилах экзамена; а исходя из этого получаем, что, не считая Мори, у неё могут быть, пускай и не такие сильные, как она сама, но всё же относительно нас сильные союзники.

— Говори проще.

— Её союзники банально могут быть сильнее ваших — то есть нас. И в таком случае нас с Нанакой первыми задавят, а потом уже втроём примутся за изнурённую вас. Я думаю, вы не будете отрицать, что, будучи уставшей и одной, не сможете справиться против Мори и двух её достаточно сильных напарников.

Сильно сжимая кулаки, она подошла ещё ближе ко мне, почти не оставляя между нами дистанции, а после процедила:

— Не тебе мне говорить, что я смогу, а что — нет, ты понял? — и вместе с этими словами температура резко упала настолько, что я даже через броню Икара смог это ощутить.

«С ней будет сложнее, чем я думал…»

— Да, — лаконично ответил я.

— План не меняется, отдыхаем ещё пять минут и двигаемся дальше, — и сказав это, развернулась и отошла.

И стоило ей отойти, как ко мне подошла другая девушка.

— Думаешь, мы проиграем? — несколько робко спросила она.

— Не исключаю такой возможности.

«Особенно учитывая то, что наш „билет к победе“ слишком самонадеянный и, не побоюсь этого слова, глуп. Такая фигура либо приведёт к первому месту — к самой вершине, либо утянет за собой на самое дно…»

— Я бы не хотела проигрывать…

— Я тоже, поэтому нам стоит выложиться, чтобы не проиграть.

— Не уверена, что это в моих силах…

— Тебе стоит быть увереннее.

— Странно это слышать от тебя…

«Учитывая, что я видел их переписку и примерно понимаю, как вёл себя Акира — её слова имеют место быть. Тем более, в их отношениях именно она была лидером и активом, если так можно сказать. Акира же был пассивным и… пугливым. С другой стороны — это и не удивительно, ведь он был простолюдином, а встречался с аристократкой. За подобные отношения его вполне могли убить. А если бы род узнал, что они в своих отношениях дошли до секса, то тогда, возможно, Акире бы ещё пришлось молить о смерти. И даже не о быстрой. Так что его пугливость в какой-то мере оправдана.»

— Пожалуй.

— Слушай, эм… Я всё понимаю, но… Мне кажется, ты будто стал др…

— Ты ничего не забыла? — повернув к ней голову, спросил я.

— Ой, прости… Я просто захотела поговорить… Прости…

— Ничего. Давай после экзамена, в живую, хорошо?

— В живую, правда⁈ — чуть ли не запищала она от радости.

— Да. Но в таком случае, пожалуйста, ничего не забывай.

— Конечно!

На этом наш разговор относительно благополучно завершился. Относительно, потому что она всё равно сказала больше, чем можно было. К сожалению, она, как и Мицуки, тоже не блещет интеллектом, поддаваясь чувствам.

«А ведь будь на их месте Мияко, мне было бы в разы проще, пускай она тоже из тех, кто зависим от эмоций, но всё же она знает, когда можно им отдать предпочтение, а когда нужна холодная логика, без грамма эмоций,» — пронеслось у меня в голове.

Как только отведённые нам пять минут прошли, мы снова побежали в центр острова, где и сконцентрированы все имеющиеся красные точки. Всего же красных точек на данный момент — пять. По крайней мере, именно столько их было, когда я смотрел на карту до того, как мы побежали.

Естественно, к моменту, когда мы добежим, многие из них могут уже стать неактуальными, ввиду того, что их захватит другая команда. Но также в это время, скорее всего, появятся другие красные точки, пускай и немного в другом месте.

Примерно через двадцать минут такого бега мы встретились с другой командой. Причём встретились так, что буквально выбежали друг на друга.

И то ли Мицуки расценили их как угрозу, потому что они стремительно приближались к нам, то ли это просто вышло рефлекторно; но по итогу за несколько секунд по земле от Мицуки разошлись ледяные линии к ногам двух членов этой группы, и через пару секунд эти линии достигли их ног, и стоило им достигнуть их ног, как они в миг заморозили их ноги, начав подниматься выше. Они попытались что-то сделать, скорее всего — использовать EMF, но в итоге так и не успев, они превратились в небольшие ледяные глыбы.

После такого Мицуки резко остановилась, а мы вслед за ней.

— Ты в порядке? — сразу же спросил я, предвидя, чем может обернуться такая резкая и огромная трата EMF-а при и без того сильной физической усталости.

— Конечно… — ответила она, тяжело дыша и держась рукой за дерево. — Дайте мне пару минут и осмотритесь пока что… Их всего двое, а значит, где-то должен быть третий…

— Хорошо, — сказал я и повернулся к Нанаке. — Идёшь по левой стороне, метрах в десяти отсюда. Проходишь пятьдесят метров вперед, осматриваешься, а после возвращаешься. Если кого-то увидишь — либо сразу кричишь как можно громче, либо подаёшь знак с помощью EMF-а — запустив его как можно выше; а после, как это сделаешь, в любом случае бежишь обратно к Мицуки. Также сама смотришь за небом — и если увидишь мой дым, то бежишь прямо на него, всё понятно?

— Ч-что?.. А, д-да… конечно, — кивнула она не слишком уверено.

«Надеюсь, она действительно всё поняла, а иначе у нас могут быть проблемы.»

— Хорошо, — кивнул я в ответ и положил руки ей на плечи, — не забудь: если ты даже подумаешь, что тебе показалось, сразу кричи или используй EMF — я сразу спасу тебя.

— Д-да, хорошо… спасибо.

Я снова кивнул, услышав её ответ, и побежал направо, откуда уже пройду так же вперёд на пятьдесят метров. Но не успел я отбежать даже десять метров, как почти сразу заметил сидящего в одном из кустов противника.

Сделав вид, что я его не заметил, я побежал дальше. Отбежав пару десятков метров, посмотрел налево — где и была Мицуки. Замеченный мной противник к ней не приближался, и я продолжил бежать вперёд. Так я пробежал те пятьдесят метров, которые и запланировал.

Начал осматриваться и… в небе появился огонь. Голубой огонь, будто устремляющийся струёй в небо, — точно такой же, как и у Нанаки. И именно там, где она и была.

«Так я и думал», — и с этими мыслями побежал в её сторону.

Бежать было меньше ста метров, но при этом обзору и быстрому передвижению мешали деревья и высокие кустарники, которые приходилось оббегать, не забывая учитывать прорастающие из земли корни деревьев, об которые можно легко спотыкнуться и упасть.

Была бы ровная поверхность без преград — времени бы понадобилось значительно меньше, чтобы добежать до места, откуда огонь Нанаки устремлялся вверх. Но, с другой стороны, у этой местности есть и полезная сторона: достаточно набрать максимальную скорость и приблизиться с той стороны, с которой не ожидают противники — и получится хорошая неожиданная атака.

«Пришло время увидеть прогресс, полученный за эти два месяца.»

Пробегаю между деревьев и кустарников, и мне открывается вид на небольшую полянку, на которой три участника окружили с трёх сторон Нанаку, а сама Нанака уже лежит на земле, будучи прикованной всем телом, кроме головы, к песку.

«У одного из них атрибут песка, понятно», — пронеслась у меня мысль, а в голове сразу воспроизвелось воспоминания дуэли Кодзи Кавано с Харуцугу Танэгасимой, когда тот сломал ему ноги.

И, естественно, всё это я проанализировал за мгновение, во время которого даже не сбавлял скорость. Поэтому стоило пройти ещё нескольким мгновениям, как я уже был сзади одного из этих троих. Двое других меня успели заметить, но этот ещё нет.

Хватаю его за голову и тяну на себя и одновременно вниз. Он в растерянности падает спиной назад, махая руками, а я в этот момент замахиваюсь коленкой и бью ему в спину.

Раздаётся громкий звук от соприкосновения металла, а после, сразу за ним, пропитанной болью крик.

«Не будь на нём брони — я бы сломал ему хребет таким ударом. Но из-за брони он не то, что сильно не пострадает, но и дальше сможет сражаться. Нужно доделать дело.»

Так и не отпустив его голову, тяну её правой рукой вниз со всей силы, и когда он уже упадёт сам по себе — отпускаю и бью левой рукой прямо в шлем — туда, где находится нос.

Снова громкий звук от железа и такой же сильный крик, как и прошлый.

«Теперь у меня будет достаточно времени», — и с этими мыслями перевёл взгляд на оставшихся двух.

Они в растерянности смотрели на меня, но уже начали понимать происходящее, поднимая руки и направляя их на меня, наверняка чтобы использовать EMF.

К сожалению, времени, чтобы стоять на месте и смотреть за их действиями, у меня нет. Нужно двигаться.

Рывок вперёд. Набираю скорость и быстро преодолеваю и без того небольшое расстояние. В этот момент тот, к кому я бегу, встал в боевую стойку, но ничего более не предпринимает; второй же начал использовать EMF, и его атрибут — песок, а значит — тот, кого я уже обезвредил, не был, скорее всего, владельцем песочного атрибута.

— Акира, у него тоже дым! — неожиданно закричала Нанака, когда я был уже в паре шагах от противника.

И когда я делал ещё один шаг, в этот же миг всё пространство рядом с нами заполонил дым. И в отличии от моего, этот был светло-серым. Но даже так, он всё равно так же сильно мешал видеть противника, как и мой.

«Понятно. Сначала один использует дым, потом второй в область дыма использует песок и обезвреживает противника. Так наверняка и было с Нанакой. Вот как они действуют. Но в данном случае им откровенно не повезло с противником. Дым для меня — ничто.»

Не останавливаясь и на секунду, бегу дальше. Помня, где находится противник, а также какое было между нами расстояние, и также учитывая все исходящие от него звуки, я протягиваю правую руку и крепко хватаю ей его правое запястье.

Он дёргается, но из-за удивление недостаточно быстро и сильно. Благодаря этой его заминки, тяну на себя и в этот же момент бью левым кулаком туда, где должно быть его лицо. Естественно, без проблем попадаю.

В очередной раз раздаётся звук стука металлов и стоны от боли. В это же время земля под ногами изменяется и двигаться становится труднее — это песок последнего из их команды.

«Нужно двигаться ещё быстрее.»

Снова тяну на себе и наношу удар по уже изрядно обмякшему телу, еле держащемуся на ногах. И после этого удара снова тяну на себя и на этот раз встречаю его лицо локтем, и в момент соприкосновения перестаю удерживать правой рукой.

Этого хватает, и уже через секунду раздаётся грохот от упавшего на землю противника.

«Двое есть, остался последний.»

Ноги уже почти покрылись песком, но приложив больше усилии я смог вырваться, сразу же развернувшись и побежав в сторону, где и был последний, который вряд ли сдвинулся хотя бы на шаг.

И так всё и оказывается. Стоило мне вырваться из дыма, как я увидел его на том же самом месте.

Он, как и прошлые двое, был в полной растерянности, благодаря чему я снова получил несколько безнаказанных мгновений, за время которых успел сократить расстояние между нами вдвое.

И только по прошествии этих самых мгновений он опомнился, выставил руки вперёд и с его стороны, прямо из земли, на меня массово пошёл песок. Когда песок вырос почти до метра и ему было меньше полуметра до моих ног, я прыгнул на всей скорости, пролетая над этим песком.

Несколько мгновений невесомости, во время которых я наблюдал, как мой противник пытается что-то сделать со своим песком, а после — успешное приземление на обе ноги в метре от него.

Поняв, что он уже ничего не успеет, он принял боевую стойку и сам напал на меня, рассчитывая сыграть на моём приземлении, после которого трудно снова начать быстро двигаться.

Он приблизился и занёс правую ногу, ударяя ей в голову. Я без проблем заблокировал его атаку рукой. Сразу после этого он замахнулся уже правой рукой. И её перехватить мне уже не составила труда.

Одновременно уклонившись от его кулака, убрав голову влево, и протянув правую руку к его плечу, я его и захватил, после чего взял за запястье его правую руку левой и увёл её назад — к нему за спину; а сам в этот момент сблизился и захватил правой рукой его шею.

И стоило мне это сделать, как я начал сдавливать его шею, одновременно заламывая руку. Он в этот момент пытался отбиться левой рукой, нанося удары мне в бок, но это ему совершенно не помогало.

Выждав, пока он нагнётся на достаточный градус, я занёс правую коленку и нанёс ей удар ему в живот. А следом ещё один, ещё один, и ещё один.

И так, пока в один момент он не обмяк, буквально держась на мне.

«Последний.»

И закончив с ним, я отпустил его, после чего он с металлическим грохотом упал на землю. Я же в этот момент осматривал поле битвы.

Четыре лежащих на земле тела, и только одно из них в сознании.

— Я же говорил, что спасу тебя, — легко произнёс я, пока она с неверием смотрела на меня.

Глава 8

— Ты цела? — спросил я, подойдя к лежащей на земле, в уже не удерживающем её песке, Нанаке.

Она молчала. Не двигалась и молчала. Лишь смотря на меня.

И кажется мне, что если бы я видел сейчас её лицо, то точно бы узрел, как её рот открыт от изумления, а на её лице отображается непонимание происходящего, ведь всё увиденное сейчас — идёт в полный разрез с той картиной, которая сложилась у неё в голове ранее.

— Д-да… Я… Я цела… — проговорила она, начав медленно двигаться, разгребая песок в разные стороны и не отводя взгляд с меня.

— Можешь встать и продолжать экзамен? — проговорил я, протянув ей правую руку.

— Да… Наверное, да… — и сказав это, она посмотрела на мою протянутую руку, после чего медленно начала протягивать свою, будто с каким-то опасением.

«Она боится. А боится, потому что не понимает. Это вполне естественно — все люди боятся того, что не понимают. Таков инстинкт самосохранения.»

Нужно было что-то делать. Я и сделал.

Я протянул свою левую руку к своему лицу и, нажав две кнопки на шлеме, деактивировал его. В следующий миг по моей голове вновь пробежали уже знакомые мне миллионным маленьких паучьих лапок.

— Точно всё хорошо? Я беспокоюсь, — сказал я, уже будучи без шлема.

Сначала она снова замялась, но прошла секунда, вторая и…

— Да, всё хорошо! — уже легко и без страха ответила она, без промедления взявшись за мою руку.

Я потянул на себя, и уже через мгновение она стояла передо мной на ногах.

— Спасибо, что спас!

Её голос буквально излучал благодарность.

— Не стоит, я же всё же обещал спасти тебя.

И когда она уже собиралась что-то сказать, я продолжил.

— Сможешь позвать Мицуки?

— Э-эм… А зачем?

— Так нужно, — с нажимом сказал я. — И нужно это сделать как можно быстрее.

— Н-ну… Раз ты просишь — хорошо, — и с этими словами она развернулась и уже собиралась побежать в сторону Мицуки.

— И скажи Мицуки, что рядом с ней, возможно, будет прятаться один противник.

— Что?

— Просто скажи так.

Она снова замолчала на секунду, но всё же сказала.

— Ладно, — и кивнув, побежала в её сторону.

Я же посмотрел, как она отдаляется, после осмотрел трёх поверженных противников, которые всё ещё не подавали признаки того, что могут продолжать сражаться, а после, наконец-то, надел обратно шлем и заглянул в телефон, в приложение.

«Вы нарушили запрет школы: „Запрещено снимать броню Икара“. О том, какое вам будет выдано наказание, будете извещены позже,» — вот какое уведомление у меня сразу выскочило на половину экрана, стоило мне зайти в приложении школы.

«Я прекрасно помнил об этом запрете, но всё же рассудил, что оно того стоит. Вряд ли наказание за подобное будет хотя бы вполовину столь же суровое, как и наказание за проигрыш на этом экзамене; а если Нанака будет опасаться меня весь оставшийся экзамен — совершенно не известно, во что это окончательно может вылиться. К сожалению, мне нужно было идти на это.»

Через пару минут уже обе девушки прибежали ко мне.

— Зачем позвал? — сразу же спросила Мицуки.

— Что произошло с тем, кто скрывался в кустах? — спросил я, не дав ей ответ.

Ей подобное явно не понравилось, но она всё же ответила.

— Превратила в глыбу, как и тех двух, когда он попытался на меня напасть, а это произошло ещё до того, как она прибежала, — кивнула она в сторону Нанаки.

«Так я и думал. В такие моменты радует, что такая сильная, как Мицуки, в моей команде. Будь на её месте почти любой другой участник экзамена — вряд ли бы всё получилось так хорошо.»

— Эти трое сейчас придут в себя. Я хочу привести их к тем троим, для этого я тебя и позвал.

— И зачем это?

— Скорее всего, одна из этих двух групп — охотники.

— Что? Почему? С чего ты так решил?

— А ещё, скорее всего, эти две группы объединились и действуют вместе, — и понимая, что это будет мало, продолжил: — Я предполагаю, что стратегия у них следующая: двое из группы, скажем, «A» выбегают на другую группу, говорят, что их третьего напарника удерживает группа, скажем, «B»; после просят помощи в замен, к примеру, на помощь в дальнейшем. После того, как группа соглашается им помочь, они ведут их к этому месту, где их уже ожидает эта группа из трёх людей, в этот момент они их предают и нападают, а последний, прятавшийся член группы «A», помогает перекрыть проход, не давая отступить. Таким образом группа, согласившаяся помочь, попадает в ловушку, откуда уже не может выбраться. И естественно, это всё не просто так, а чтобы одна из этих групп по итогу получила очки.

— И как ты можешь это подтвердить? В плане, с чего ты вообще решил, что всё именно так?

— Огромным количеством совпадений, указывающим на это. Хотя есть и ещё некоторые варианты, но этот самый возможный. И из самых простых совпадений, подтверждающих эту теорию, я назову две: те двое, которых ты заморозила, не выглядели так, будто собираются напасть, а скорее так, будто просто убегали от кого-то — что вполне подходит под мою теорию; а также то, что третий член их команды прятался в кустах, а не был рядом с ними, хотя их группа явно убегала, и ему просто не было смысла прятаться в кустах на небольшом расстоянии.

— Ладно, понятно. Более не буду спрашивать, какие совпадения ещё есть. Лучше скажи, что ты хочешь делать с ними, когда мы их приведём к другой группе? Не будешь же ты их спрашивать — правдива ли твоя теория, и если правдива, то просить рассказать, какая из их групп — «охотники»? Это даже звучит глупо.

— Конечно нет. Я хочу заставить одну из групп указать на другую, как на группу «жертв».

— Что?

— Точно… Это же не запрещено правилами, — догадалась Нанака.

— В смысле, так можно? Серьёзно?

«Скажу больше: я более чем уверен, что это работающий метод, и об этом Мияко так же знает, и именно так она и её группа и заработала сто баллов.»

— Скорее всего, да. Я сильно сомневаюсь, что подобное было не продумано школой, ввиду чего не учтено в запретах. Опять же, скорее всего, тут идёт расчёт на то, что не все группы способны на захват и контроль двух других групп. Иначе говоря: это просто сложно провернуть. По крайней мере, для большинства групп так точно.

«Но не для нашей группы и не для группы Мияко, и очевидно это не только для наших двух групп — наверняка есть ещё группы, которые уже заметили отсутствие этого правила, и у них, вполне возможно, хватит сил, чтобы провернуть это.»

— Ладно, давайте попробуем, — согласилась с моей идеей Мицуки, после чего резко повернула голову вправо, и от её ноги по земле прошёлся ледяной поток, устремившийся к попытавшемуся сбежать противнику, который лишь притворялся, что не может даже встать.

И стоило этому потоку дойти до него, как половина его тела, вплоть до живота, было охвачено льдом за несколько мгновений.

«У неё хорошая реакция. Похоже, её хорошая сторона не только EMF, а вовсе все боевые способности. Стоит это учесть.»

Наполовину замороженный парень попытался разбить лёд руками, но выходило у него это тщетно. Поэтому он попытался использовать EMF, но в этот момент лёд только разросся, захватив и его туловище, и руки, оставив только голову, непокрытую льдом.

— Те трое, которых ты заморозила, не скоро смогут выбраться? — уточнил я.

— Нет. Как минимум, ещё минут пятнадцать простоят, если никто из них не сильный и опытный пользователь EMF-а; а также если среди них нет пользователя EMF-а с атрибутом огня.

— Понятно. Этого времени нам должно хватить.

— Если не будем просто так стоять и трепать языками, — и бросив это, она пошла к тем двум противникам, что ещё не заморожены.

Подойдя к одному из них, она перевернула его на спину, встала коленкой на поясницу, а после загнула его руки за спину и использовала EMF, сделав своеобразные наручники изо льда, крепящиеся также к его спине.

— Вставай и даже не думай убегать — хуже будет, — бросила она и наконец-то встала с него.

И отойдя на пару метров, развернулась, так и не услышав звуков того, что он встал.

— Ты плохо расслышал? — с явной угрозой в голосе спросила она.

И… это подействовало. Парень, кряхтя от боли, начал двигаться и уже через десяток секунд кое-как встал на ноги.

«Мияко мне как-то рассказывала, какая репутация у Мицуки, и, учитывая это, вполне очевидно, что парень решил не сопротивляться.»

В это же время Мицуки уже шла к другому парню, который в этот момент поднимался на ноги. Но стоило ему встать на ноги, как подошла Мицуки и ударила его ногой в спину, отчего он снова упал лицом в землю, даже не успев толком выставить руки перед падением.

— Я разве дала тебе разрешение вставать? — спросила у него Мицуки.

— Н-нет… — тихо еле проговорил он, при этом стоная от боли.

— Руки за спину, — приказала она, и он послушался.

А дальше, как и с прошлым парнем — прошло пару секунд, и руки парня были в ледяных наручниках, крепящихся к его же спине. И ещё спустя пару десятков секунд парень уже стоял рядом с первым парнем.

Что же до Мицуки, то она была рядом с тем парнем, который попытался сбежать.

— Вздумаешь что-то провернуть — так и останешься к концу экзамена глыбой льда. Сможешь вдоволь обдумать свои решения.

«Она этого не сделает. Это просто угроза. Во-первых, я сильно сомневаюсь, что ей по силам заморозить человека на такой длительный срок; а во-вторых, она этого не сделает, потому что это будет нарушением правил школы на этом экзамене — а если конкретнее, то правило звучит так: „Запрещено намеренно пытаться нанести сильный вред организму участника экзамена“. А что есть заморозка человека почти на три дня, как не сильный вред организму человека? Ведь он не сможет всё это время ни питаться, ни даже пить, а человек без воды может прожить в редких случаях всего лишь до восьми дней, и это если повезёт.»

И сказав это этому парню, она прикоснулась ко своему льду, и он в миг разбился на огромное множество маленьких светящихся ледяных осколков, а парень упал на землю, потеряв опору.

— Руки за спину, — вновь приказала Мицуки.

В отличие от тех двоих этот парень не сразу послушался её, но в итоге, выждав некоторое время, всё же выполнил приказ Мицуки, хотя и было видно, что ему подобное сильно не нравится. А там дальше всё как и с другими двумя — заморозка рук и следом поднятие на ноги.

И вот, спустя минут пять мы вшестером идём к тем трём замороженным.

Один парень по пути попытался начать разговор, но Мицуки быстро пресекла это, и более попыток ни он, ни другие двое парней не предпринимали. Нашей же группе тоже было не о чем более говорить, пока мы вели этих троих.

Так, в тишине, мы и дошли до места, где были заморожены трое противников из другой группы.

— Сейчас я разморожу ваши правые руки, и вы подойдёте к этим троим, после чего положите на их головы свои руки и продержите их так пять минут. Надеюсь, вам понятно, потому что дважды повторять я не буду, — холодно произнесла Мицуки.

После подошла к спине одного из парней, после чего коснулась своего льда, и его половина, как и в прошлый раз, рассыпалась на множество мелких кристалликов, а рука парня стала свободной.

— Ты идёшь к этому, — указала она пальцем на одного из замороженных, и парень, переглянувшись со своими напарниками, всё же сделал так, как и сказала Мицуки.

То же самое было и с остальными двумя. И когда все уже стояли у своих позиций и Мицуки подошла к одному из замороженных, чтобы разморозить его… один из парней попытался убежать.

Это был тот самый, который некоторое время сопротивлялся приказу Мицуки.

Но, естественно, попытка была провальной — Мицуки почти сразу заморозила его ноги, даже не сдвинувшись с места. И явно учтя произошедшее, сразу же заморозила ноги и другим двум парням, всё ещё стоявших на своих местах.

«Это было верное решение. Если бы хотя бы один из них сбежал, то у нас бы ничего не получилось.»

В это же время парень с замороженными ногами попытался использовать свой атрибут, но вновь не успев применить его, был заморожен почти полностью.

Мицуки, сжав кулаки, начала медленно подходить к нему, в то время как он всё ещё безуспешно пытался вырваться.

— Я тебя предупреждала, что подобного лучше не делать, — проговорила она ему в лицо. — И хоть заморозить я тебя не могу, но в скором времени ты поймёшь, что лучше бы я это всё же сделала.

— И что же ты сделаешь? — не слишком уверенно произнёс парень. — Ты не можешь меня заставить что-то делать, как и остальных — это будет нарушением правил!

— Вредить можно не только в рамках экзамена. Лучше тебе это понять как можно быстрее и перестать меня раздражать.

«Сейчас она ходит по грани, когда можно нарушить одно из правил экзамена, которое запрещает „подкупать, заставлять или ещё как-либо влиять на участников экзамена“.»

Парень замолчал. И хоть из-за брони Икара было не видно, но я уверен, что он сейчас был сильно напряжен.

— Сейчас я тебя освобожу, и только попробуй сделать не так, как я сказала. Уж поверь, после этого моё терпение точно закончится и мне будет плевать на всякие правила.

«А вот это уже плохо. Если она сорвётся, то утянет и меня на дно.»

Парень ей так и ничего не ответил, но Мицуки это не волновало. Она прикоснулась к своему льду, и уже через мгновение парень был свободен. Относительно свободен, разумеется.

— Иди к своему месту, — приказала Мицуки и толкнула его в спину ногой.

Тот недовольно цыкнул и всё же пошёл.

Менее чем через минуту все наконец-то стояли на своих местах, и Мицуки начала размораживать всех замороженных противников, членов одной группы. Размораживала она, естественно, только голову, с которой нужен непосредственный физический контакт, без которого команда «охотников» не может получить баллы.

И вот все относительно разморожены, три члена одной группы кладут свои руки на головы других троих членов группы, проходит пять секунд и… ничего.

Вернее, никакой смены в рейтинге не было, хотя будь они командой «охотников» — они бы заняли десятое место в ТОП-е команд, потому что сейчас там команда с сорока шестью баллами.

— Они не «охотники», — сказал я Мицуки.

— Меняйтесь, — отдала она сразу им команду, и теперь уже другая команда должна положить руки на головы.

Было видно, что обе команды этого не хотели, но в этот раз уже никаких инцидентов не произошло, и они послушались Мицуки. И уже через минуту ТОП команд сменился, а одна из команд, которой ранее не было в списке, заняла шестое место, заимев шестьдесят пять баллов.

И стоило этому произойти, как я кивнул Мицуки, а она использовала телефон, наведя его на одного из членов команды «охотников».

И вот, спустя несколько мгновений, наша команда появилась в ТОП-е команд, и мы, имея ровно сто баллов на счету, заняли второе место.

Глава 9

«Если я не могу убедить Мицуки бездействовать, то стоит помочь ей достичь ее цели, после чего уже на неё можно будет повлиять — именно к этому я и пришёл. Из всех стратегий эта — лучше всех. Хотя вернее будет сказать, что остальные стратегии хуже этой, ввиду чего у меня просто нет выбора. Эта же стратегия плоха по нескольким причинам, и одна из них: сто семьдесят три балла — команда Мияко. За то время, пока мы зарабатывали эти сто баллов, они заработали ещё двадцать баллов.»

— Получилось? — неуверенно спросила Мицуки, смотря в свой телефон.

— Да, — кивнув, ответил я.

— Ура! — обрадовалась Нанака, в то время как Мицуки оставалась такой же, как и прежде.

«Значит, даже второе место её не устраивает. Ей нужно только первое. И я уверен, что дело тут не в том, что ей так уж сильно нужно первое место, а в том, что на данный момент его занимает Мияко — та, с кем Мицуки соперничает.»

— Может, отпустите нас наконец-то? — спросил один из облеченных во льду.

Мицуки ничего не ответила и только едва коснулась льда, в котором он заточён, и через секунду лёд уже исчез полностью. И в это же время Мицуки уже подошла к следующему и проделала то же самое, и так с остальными, пока все не были освобождены ото льда.

— Свалите, — сразу же скомандовала им Мицуки.

И в момент, когда все начали уходить…

— Да пошла ты на…

— Повтори? — оборвала она парня, который думал, что она его не услышит.

Все резко остановились и перевели своё внимание на Мицуки и парня. Сам же парень сжал кулаки и развернулся к ней, но стоило ему встретиться с ней взглядами, как решимость в нём пропала.

— Говорю: удачи вам на экзамене.

Мицуки на это лишь цыкнула, кивнула в сторону пляжа и сказала:

— Проваливай, бесталанный. И к вам это тоже относиться, — обратилась она уже к остальным пятерым выбывшим, что застыли на месте.

И стоило Мицуки это сказать, как все они начали поспешно уходить от нас, и, как мне кажется, многие из них были этому счастливы, даже учитывая, что выбили из экзамена.

— Двигаемся к центру, попутно ищем место для отдыха, находим, отдыхаем пятнадцать минут — и снова двигаемся, понятно? — спросила у нас с Нанакой Мицуки, стоило выбывшим отдалиться.

«Радует, что она не настолько неблагоразумна, чтобы сразу же после этого рваться в бой.»

— Да, — ответила ей сразу же Нанака.

А я же кивнул — чего было вполне достаточно.

После этого она повернулась и лёгким бегом побежала вперёд. Мы же с Нанакой последовали за ней таким же неспешным бегом.

Так мы пробежали порядка десяти с лишним минут, пока не нашли более-менее подходящее под необходимые критерии место.

На этот раз в роли места для отдыха выступило окончание леса, переходящее в чистую тропическую поляну, на которую открывался замечательный вид, позволяющий без проблем отслеживать всех приближающихся; обратную же сторону Мицуки прикрыла своим льдом — сделав своеобразный полукруг изо льда на земле, стоит на который кому-то ступить, как мы это точно услышим.

— Слушайте, — неожиданно обратилась к нам Нанака, — а почему мы не используем стратегию первой встреченной нами команды на этом экзамене?

— Ты о тех, кто косили под команду «охотников», провоцируя других указывать на них и выбывать с экзамена? — уточнила Мицуки, и после того, как Нанака кивнула, ответила: — Потому что нам это ничего не даст. В то время, пока мы будем тратить на это время — другие будут зарабатывать баллы. Вот и всё.

— Не совсем верно, — вмешался я, из-за чего обе перевели взгляд на меня.

— И что же не так с этим? — поинтересовалась Мицуки.

— Даже если бы за это давали баллы — это далеко не лучшая стратегия, — и поняв, что подал информацию слишком скомкано, разъяснил: — Разумеется, всё зависело бы от количества выдаваемых баллов, но даже если бы за это выдавали по сто баллов, то всё равно это была бы не слишком хорошая стратегия.

— Понятно, но по большей части всё равно плевать, ведь нам за это баллов в любом случае не светит, и мы к ней точно не прибегнем, так что можешь не объяснять, — резко сказала Мицуки, потеряв интерес.

— А мне интересно было бы послушать… — высказалась Нанака, спустя пару секунд, во время которых решалась — стоит ли это говорить или нет.

Я посмотрел на Мицуки, и она тихо фыркнула и отвернула голову, словно говоря: делайте что хотите, пока время есть.

— Хоть на этом экзамене группы и поделены на «жертв» и «охотников», но на деле всё не совсем так просто. И всё из-за…

— ТОП-а команд? — перебила она меня, высказав догадку.

«Она что, из тех, кто не понимает момент и перебивает других на полуслове?» — пронеслось у меня в голове.

— Да, отчасти именно поэтому, — согласился я с её догадкой. — Ведь даже учитывая шлемы, скрывающие лица участников, определить, кто скрывается под ним, — всё равно не составит проблем, ввиду имеющегося у каждого участника приложения на телефоне, которое показывает, кто есть кто; а зная, кто находиться перед тобой, кто стоит в ТОП-е команд и их рост в рейтинге — можно легко определить, команда «охотников» ли они, или же команда «жертв». Это в случае, естественно, если команда «охотников» будет использовать свою привилегию. Если же они этого делать не будут, как я сказал ранее, — отличить их от команды «жертв» будет невозможно. А теперь вопрос: почему школа сделала так, чтобы было видно результат только первых десяти команд?

Повисло недолгое молчание.

— К чему это вообще? — спросила Мицуки, развеяв наступившую тишину.

— К тому, что это крайне важный момент экзамена.

— Если хочешь что-то сказать — говори прямо, а не загадками.

Я посмотрел на Нанаку, а она в ответ лишь пожала плечами, явно не зная ответ на мой вопрос.

— На этом экзамене не просто так отсутствует возможность отслеживать количество команд на данный момент всё ещё участвующих в экзамене. Если исходить из правила, что после выбывания команды «охотников» команда «жертв» становится командой «охотников», а команд «охотников» всегда тридцать пять, то выходит, что минимум команд на этом экзамене — это тридцать пять. Это если, конечно, не брать возможность выбывания команды по каким-то серьёзным причинам, например — сильным ранениям у одного из её членов.

— Ну и? Что ты хочешь этим сказать.

— Во-первых, то, что количество очков, которые можно заработать, будучи командой «охотников», сильно ограничено, ввиду того, что лично мы уже знаем о трёх выбывших командах, а их явно больше, и прошло всего несколько часов со старта экзамена; во-вторых, чем меньше будет команд жертв — тем им будет легче, потому что им даже не придётся что-то предпринимать, чтобы вычислить, из какой команды противник.

— Иначе говоря, — продолжила мою мысль Нанака, — чем ближе к концу экзамена, тем сильнее всё меняется, и команды «охотников» становятся жертвами, в то время как команды «жертв», наоборот, чувствуют себя намного увереннее и лучше?

— Всё верно. Я думаю, к началу третьего дня экзамена будет максимум сорок-сорок пять команд, из которых тридцать пять — это команды «охотников». И если так получится, что мы получим статус «охотников» в третий день, то, я думаю, нам не стоит этим пользоваться в любом случае, — и после этих слов посмотрел на Мицуки. — Даже если от этого будет зависеть, на каком месте мы окажемся к концу экзамена. Игра не стоит свеч.

— Зря так печёшься. К концу экзамена я буду на первом месте в любом случае, — уверенно заявила она в ответ.

«Видимо, она не из тех, кто учится на ошибках.»

Ещё некоторое время мы просидели в тишине, осматриваясь и отслеживая ТОП команд, который после нашего подрыва стал куда активнее двигаться.

— Всё, передохнули и хватит — двигаемся дальше, — сказала Мицуки и встала.

А следом за ней повторили и мы.

— Мы даже не обсудили план действий, — заметил я.

— Он нам не нужен. Уже действовали по твоему плану и были в самом конце списка с нулём баллов. Зато стоило начать действовать по-моему, как мы заняли второе место за полчаса. Планы для бесталанных слабаков, — и сказав это, побежала в сторону центра.

«Она, видимо, совсем забыла, что и эти сто баллов мы тоже заработали за счёт высказанного мною плана.»

— Я знаю, что ты стараешься и хотел как лучше, но, мне кажется, действительно стоит довериться гению дома Токи, — произнесла Нанака и побежала вслед за ней.

Я же устало вздохнул и так же побежал за ними, внимательно оглядываясь по сторонам.

Так мы бежали порядка двадцати минут.

За всё это время я заметил четыре группы, из которых две прятались и были, по-видимому, в засаде, а другие две — бежали на точки.

Из примечательного: из этих четырёх групп заметили нас лишь трое, и стоило им нас заметить, как они набирали дистанцию, либо же, в случае засады, старались спрятаться ещё сильнее.

Наверняка благодаря тому, что мы появились в ТОП-е команд, они проверили, кто состоит в нашей команде, и, увидев Мицуки, приняли решение просто с нами не связываться, особенно учитывая, что мы вторая команда на этом экзамене, которая смогла вывести с экзамена команду «охотников» и получить сто баллов.

Так что вполне естественно, что они и многие другие команды решат не связываться с нами. Можно сказать, благодаря выбранному пути Мицуки мы получили своеобразную защиту от тех, кто в теории мог доставить нам проблемы.

Спустя же эти двадцать минут мы достигли пункта назначения, к которому и стремилась Мицуки — к красной точке.

— Нам нужно просто простоять тут десять минут, верно? — спросила Мицуки, когда мы втроём находились на точке.

— Вообще-то, всего лишь пять, — поправила её Нанака.

— Я не тебя спрашивала, — холодно произнесла Мицуки и кивнула в мою сторону, словно говоря: «Давай, говори, так ли это».

— Нанака верно сказала, нам нужно лишь пять минут простоять на территории этой точки, и тогда она будет захвачена нами и мы получим десять баллов. Это в случае, если никто из нас не покинет территорию точки до конца захвата.

— Ясно. Тогда я запрещаю вам покидать эту точку, даже если на кону будут стоять ваши жизни.

Кажется, Нанаку от таких слов немного передёрнуло. Я же расслабился и продолжил наблюдать за происходящим.

Прошло пять минут.

— Сто десять баллов, — констатировала факт Мицуки, смотря в свой телефон. — Это было даже проще, чем я предполагала. Видимо, я действительно допустила ошибку, изначально прислушавшись к тебе, слабак, — обратилась она ко мне. — Двигаемся дальше.

И договорив, побежала в сторону самой ближайшей красной точки. А мы, как и в прошлые разы, двинулись следом за ней.

Около двадцати минут быстрого бега, и мы уже на другой точке. И кроме нас на этой точке стоит ещё другая группа в полном составе.

— Свалили, — сказала им запыхавшаяся Мицуки, держась рукой за дерево и кивнув головой.

И устала не только она. Нанака тоже была уставшей и выдохшейся. Как, впрочем, и я. Было бы ложью сказать, что после такой нагрузки я мог бы показывать такие же результаты, как и до них.

Нам всем нужен был отдых после захвата той точки, но из-за решения Мицуки сейчас мы уставшие напротив другой команды, которая не выглядит уставшей и которая прибыла сюда до нас и вполне могла устроить ловушку.

— Вы глухие? — снова задала им вопрос Мицуки. — Я сказала вам: свалили.

Они остались стоять на месте, попутно тихо перешёптываясь между собой.

«Скорее всего, они видят наше физическое состояние, и только поэтому игнорируют Мицуки. Но также возможен и другой, более негативный для нас вариант…»

— Вы же знаете, кто я, и всё равно игнорируете мои слова? — с агрессией в голосе продолжала она. — Если сейчас же не свалите, оставив это точку — вам же хуже будет.

Они занервничали ещё сильнее, чем прежде. Видимо, среди них не было даже одного такого же храбреца, как тот парень, который почти в открытую противостоял Мицуки.

Но притом, что они явно все сильно втроём нервничали, они оставались на месте и никак не отвечали Мицуки.

«Они боятся Мицуки и при этом не нападают, давая нам время перевести дух, хотя с их стороны было бы логичнее не дать нам отдохнуть и восстановить силы. А это значит… они нас даже не хотят побеждать.»

— Они время тянут. Скорее всего, им осталось минута или менее для захвата точки.

И судя по тому, как они разом напряглись ещё сильнее — я прав.

Мицуки же в это время моментально, после моих слов, запустила в этих троих ледяную волну по земле, которая разделилась на три части и устремилась к каждому противнику.

Благодаря большому расстоянию между нами из троих на это успели среагировать двое: один использовал молнию, выстрелив её в идущую к нему струю льда; а второй закрылся столбом огня. У третьего же в это время заморозились ноги, и лёд продолжал подниматься вверх, захватывая всё больше его тело.

Увидев, что дальней атаки не хватило, Мицуки побежала вперёд, прямо к ним, создавая вокруг себя ледяные иглы, направленные в тех двоих, что успели отбить предыдущую атаку.

Эти же двое участников в этот момент готовились к атаке Мицуки и заняли защитные позы, попутно используя EMF и подготавливая какие-то способности.

И вот, между ними уже менее десяти метров. Обе стороны готовы к бою.

— Токи-сан! — закричала Нанаки.

И этого хватило, чтобы Мицуки остановилась, а вслед за ней и те, на кого она бежала.

— Что⁈ — развернувшись, спросила она.

— Точки уже нет. Она захвачена ими, — ответил я за неё, убирая назад свой телефон с открытой картой, которую только что показал Нанаки.

Наши противники заметно расслабились, стоило им это услышать. Но сделали они это зря — как только они расслабились, по земле от Мицуки почти сразу прошлись ледяные волны, которые достигли их ног, заморозили их, а после быстро разрослись, окутав полностью все их тела льдом, превратив в глыбы льда.

— Я предупреждала. Теперь постоите пару часов глыбами, подумаете — стоило ли оно того, — холодно произнесла она, явно будучи недовольной таким исходом. — Идём на следующую точку, — бросила она уже нам, доставая свой телефон.

«Это плохо кончится.»

Глава 10

Следующие пять часов мы безостановочно передвигались от одной красной точки к другой, периодически ещё сражаясь с другими командами и лишь изредка делая небольшие передышки минут в пятнадцать-двадцать.

Естественно, учитывая такую нагрузку и физическую подготовку всех наших членов группы, долго это продолжаться не могло: Нанака устала первой и продолжала двигаться лишь потому, что боялась Мицуки; следом устала уже сама Мицуки, но, видимо, из-за того, что мы так и не обогнали команду Мияко, она не могла успокоиться и сделать передышку, продолжая двигаться вперёд всё в более худшем состоянии; ну и через некоторое время и моей физической подготовки перестало хватать.

— Пора остановиться, — когда мы закончили с захватом очередной точки, сказал я.

— Нет… — держась за свои колени и отдыхиваясь, ответила Мицуки.

Даже одного её запыханного голоса хватило бы, чтобы понять, что она на пределе, а учитывая и все остальные факторы — её может в любой момент вырвать, или даже она может потерять сознание.

Если второй вариант произойдёт, то с огромной долей вероятности мы проиграем и вылетим с экзамена, потому что вдвоём с Нанакой, так ещё и в таком состоянии, мы точно не сможем отбиться даже от средней по силе группы. Не говоря уже о возможности встретиться с какой-нибудь сильной группой — если такое произойдёт, наши шансы почти будут ровны нулю.

— Нам нужен отдых. Всем нам, — уточнил я.

— Говори за себя… — и с этими словами выдохнула и попыталась встать ровно на ноги, но по итогу чуть не упала, что неудивительно, ведь даже до этой точки мы добирались через силу. — Мы всё ещё на втором месте, нам нужно больше очков, — и говоря это, она пошла вперёд, пытаясь набрать скорость.

— Даже если мы сейчас займём каким-то образом первое место, то это будет бесполезно: даже учитывая наше нынешнее состояние, уже завтра мы ощутим всю полноценную отдачу от перегрузки наших тел; а если продолжим двигаться в таком состоянии и далее, то вполне можем встретить команду «охотников», члены которой могут быть не такими слабыми, как из той группы, и в таком случае мы можем полностью покинуть данный экзамен, и тогда уже точно не сможем занять первое место.

— И что же ты предлагаешь? Снова бездействовать?

— Это не бездействие, это отдых, который каждому из нас сейчас необходим.

— Знаешь, сколько мы заработали баллов, пока я решила, что, возможно, ты действительно что-то полезное придумаешь?

Я промолчал.

— Ноль, — повернувшись, ответила она. — Мы ничего не заработали, и это притом, что в команде есть гений вроде меня. Это просто позор. А знаешь, сколько мы заработали баллов, действуя по-моему?

Я снова не стал отвечать, хотя и снова знал ответ.

— Двести шестьдесят, — и сказав это, развернулась обратно и пошла вперёд, договорив: — Как по мне, прогресс очевиден, как и разница в полезности двух подходов.

— Но ты смотришь лишь на короткий промежуток времени.

Она остановилась и, спустя промежуток времени, повернулась.

— Мне послышалось, или ты мне «тыкнул»?

Мне даже не нужно видеть рядом стоящую Нанаку, чтобы почувствовать, как сильно она напряглась.

— Он оговорился, Токи-сан, — ответила за меня Нанака, встав передо мной, словно беря удар на себя.

— Я не тебя это спрашивала, слабачка, — и с этими словами Мицуки кивнула на меня. — Так мне послышалось или нет?

— Нет.

— Что⁈ — чуть ли не закричала Нанака, развернувшись ко мне. — Акира, ты же просто оговорился! Скажи, что просто оговорился — и всё!

— Нет, я не оговорился.

— Тогда просто извинись!

— Он не будет извиняться, — сказала Мицуки, смотря на меня. — Уж не знаю, почему ты так за него печёшься, слабачка, но у этого бесталантного явно голосок прорезался, стоило ему получить внимание рода Мори.

— Что? — с непониманием в голосе спросила Нанака, развернувшись к Мицуки.

— О, а ты не знаешь? Этот бесталантный настолько привлёк внимание рода Мори своим выступлением на прошлом экзамене, что его даже пригласили на их приём. Так ещё не просто на приём, а в сопровождение самой Мияко-сан. Думаю, даже тебе не нужно объяснять, что всё это значит. И что хуже всего — видимо, пройдя через всё это, он теперь думает, что вправе быть мне равным и разговаривать со мной на «ты», верно?

Повисло недолгое молчание. Я перевёл взгляд на Нанаку.

— Давай не сейчас, — попытался я.

Но Нанака проигнорировала моё желание.

— Это поэтому ты мне сказал не идти туда?

— В смысле, ты сказал не идти ей туда? — заинтересовалась Мицуки.

— Ты навредишь нам обоим, если сейчас продолжишь это, так что давай отложим этот разговор на потом? — проигнорировав Мицуки, сказал я Нанаке.

— Нет! Я хочу знать сейчас! — сжав от злости кулаки, выкрикнула она.

— Ты игнорируешь меня? Я спросила: в смысле, ты сказал не идти ей туда? — продолжила лезть в разговор Мицуки, начав приближаться.

— Если ты забыла, то нас слышит не только Мицуки, — вновь попытался я достучаться до неё, стукнув пальцем по своему шлему.

— Плевать! Я хочу знать, какого хрена с тобой происходит! А главное — какого хрена происходит с нами!

— Вы слишком высокого о себе мнения, если думаете, что меня можно так просто игнорировать, — не унималась Мицуки, подходя к нам. — Если вы сейчас же всё не расскажете мне и не перестанете тратить наше время, то…

— Со всем уважением к вам, Токи-сан, но не могли бы захлопнуть свой рот⁈ — не выдержала Нанака.

Мицуки от такого даже на секунду остановилась, видимо пытаясь осознать произошедшее и то, как ей на такое произошедшее реагировать.

— ТЫ! Да ты! — и, фыркнув, произнесла: — Плевать… У вас пять минут, — на удивление успокоившись, легко сказала она, не став приближаться ближе, но и так же не отошла дальше.

— Что ты молчишь⁈ — взяв меня за плечи, продолжила Нанака. — Тебе что, плевать⁈ Плевать после всего, что было⁈

«Как же всё невовремя.»

— Нет, — спокойно ответил я.

— Что «нет»?

— Мне не всё равно. Если я так поступил, значит, на это была причина.

— Какая ещё причина тут может быть⁈

— А разве это важно? Я думал, смысл таких взаимоотношений, как у нас, прежде всего в доверии. Разве я не прав?

— Да о каком ты доверии можешь говорить после такого⁈

— Какого? — попросил уточнить я, и спустя секунду заминку продолжил: — Откуда тебе знать, что это обозначает, и что это обозначает для нас? Ты сейчас что-то себе навоображала и из-за того, что не смогла проконтролировать свои эмоции, подставила нас обоих, рассказав то, что не следовало, тем, кому не следовало об этом знать.

— Но ты… но…

— Что «но»? Хочешь сказать, это не так? Тебе ли не знать, как я к тебе отношусь, и при этом ты всё равно не доверяешь мне и устроила это, навредив обоим. Сейчас, когда эмоции отошли на задний план, ты уверена, что не совершила ошибку?

— Но просто ты… ты так изменился, и… ну я не знаю…

— Всё хорошо, я понимаю, и я не злюсь, но давай поговорим об этом позже?

— Да… да, хорошо, давай поговорим позже…

И не прошло и секунды, как…

— Вы закончили разыгрывать свою сценку? — спросила Мицуки.

Я кивнул.

— Тогда условимся так: мне совершенно плевать на то, какие у вас отношения и кто из вас накосячил, но до конца экзамена, пока я привязана к вам, более никаких сценок. Вы слушаетесь меня, говорите со мной в уважительной форме и даже не думаете противиться моим приказам.

— Хорошо, — тихо произнесла Нанака, смотря в землю и явно обдумывая произошедшее.

— Я не согласен.

— И пришли к тому, с чего начали… — произнесла она, устало выдохнув, — и почему же?

— Я не против взаимоуважения, а также выслушивая предложений каждого, но подчиняться беспрекословно я, к сожалению, не могу.

— И почему ты это вдруг не можешь? Неужто уже считаешь себя выше, чем просто простолюдином? — тихо усмехнулась она.

— Нет, дело совершенно не в этом. Я лишь хочу быть в числе победителей на этом экзамене — и это всё, чего я хочу.

— И ты думаешь, что если придерживаться моего плана, то победителем тебе не быть, верно?

— Да, придерживаясь твоего плана, высока вероятность поражения.

— И снова, значит, на «ты»… — вскользь подметила она. — Значит, у нас разные мнения насчёт моего плана, и с этим ничего не поделать. Но кому-то всё равно придётся уступить, и это точно буду не я.

— Боюсь, у тебя не будет выбора.

— А не слишком ты наглые слова выбираешь, слабак? Готов ответить за сказанное?

«Ответить за сказанное? Она явно не подбирает слова, как Мияко.»

— Не вижу в этом смысла. Экзамен устроен так, что двое без третьего ничего не смогут сделать; но при этом и третий без двоих ничего не сможет сделать. Понимаешь, к чему я клоню?

— Иначе говоря, шантаж — если я тебя не послушаюсь, то мы все пойдём ко дну?

— Верно.

— Ты хоть понимаешь, что за шантаж меня тебе потом будет?

— Примерно, и я готов к этому.

— Хо, ну значит ты ни черта не понимаешь, что тебе реально за это будет. Или думаешь, что твоя крыша тебя защитит, но поверь — они в это фиг полезут, пока не будет всё «официально», а этого времени мне хватит.

— Я же сказал, что всё понимаю. Так к чему эти расписания?

— Наивный невежа, — чуть ли не выплюнула она с отвращением, после чего громко щёлкнула пальцами.

«Это был не простой щелчок пальцами для вида. Это был приказ к действиям. Но к каким именно — я узнаю только после окончания экзамена. Хотя вариантов не слишком много.»

— У тебя всё ещё есть шанс одуматься. Нужно лишь пасть ниц и вымолить прощение.

— Спасибо, но я, пожалуй, откажусь.

— Когда этот экзамен закончится, ты пожалеешь об этих словах.

Я не стал ничего на это отвечать.

— Надеюсь, этот момент улажен и мы можем вернуться к сути? — спросил я.

— Если для тебя подобный исход — это просто «улаженный момент», то да, мы можем перейти к сути.

— Как я сказал ранее, даже если один человек из группы начнёт мешать своей команде, то вся группа будет обречена, поскольку влиять физически на союзника нельзя ввиду наказания, и повлиять как-то иначе ни одна из сторон тоже не может. Поэтому я предлагаю выход из этой ситуации, когда ни одна из сторон не хочет отходить от своей стратегии — я предлагаю компромисс.

— Компромисс?

— Именно.

— Если я правильно понял, то ты за то, чтобы действовать, пока есть хоть какие-то силы в наших телах, либо пока мы не возьмём первое место, верно?

Мицуки кивнула.

— Я же за то, чтобы начать действовать на второй или третий день, а в первый — полностью отдыхать и экономить силы. И выход из этой ситуации прост: будем равномерно распределять время на отдых и на действия. Исключением будут лишь возможности заработать много баллов, например если мы станем командой «охотников» или у нас будет возможность опознать «охотников». Так устраивает?

— Нет, — холодно ответила она и, сделав небольшую паузу, договорила: — Но выхода у меня нет…

Глава 11

После нашего небольшого командного конфликта оставшаяся часть первого дня второго особого экзамена поделилась на три части: отдых длиною в четыре часа; захват точек, также в четыре часа длиною; и ночь, начавшаяся в девять часов ночи, когда все точки, по правилам экзамена, резко исчезли с карт у всех участников экзамена.

За время четырёхчасового отдыха мы нашли подходящее место и смогли там некоторое время отдохнуть, заодно использовав выданные нам школой припасы, а также, после этого, ещё дошли до установленных школой на территории экзамена мини-уборных.

И после этого мы вернулись к тому, на чём и закончили, — к захвату красных точек.

На момент нашего небольшого конфликта наша команда была на втором месте и имела двести шестьдесят баллов. Спустя же четыре часа — ничего не поменялось. Наша команда всё ещё была на втором месте, и, естественно, количество наших баллов всё так же не изменилось, и их у нас было двести шестьдесят.

Но если наша позиция и баллы к тому времени и не изменились, то это не означает, что у других команд тоже ничего не поменялось. Например, команда, которая была на четвёртом месте и имела всего лишь девяносто пять баллов к моменту нашего конфликта, после него, спустя четыре часа, уже вырвалась на третье и имела сто восемьдесят пять баллов.

В это же время команда Мияко так же, как и наша команда, не уступила своего места и занимала почётное первое место. Только если мы перестали участвовать в наборе баллов на целых четыре часа, то команда Мияко — нет. Они всё так же продолжали их постепенно набирать, всё сильнее наращивая отрыв между нами и, тем более, между остальными командами.

Четырестасорок восемь — вот сколько они набрали баллов за весь экзамен.

И это притом, что у них более не было сильных рывков благодаря отлову команд «охотников», а также притом, что они явно снизили темп набора очков, видимо, тоже начав выдыхаться. Но при этом тут же стоит учитывать и то, что вряд ли хотя бы одна команда вступала с ними в конфликт по своей воле, а значит — у них полная свобода действия, и всё, что от них требуется, — передвигаться с одной точки на другую и захватывать их, получая баллы.

Отмечу, что, в отличие от нашей команды, они также не чураются захватывать ближайшие оранжевые, а также иногда и зелёные точки, если те появляются близко к их местоположению.

Естественно, образовавшаяся разница почти в триста баллов между нашими командами очень сильно раздражала Мицуки, отчего следующие четыре часа, стоило закончиться четырём часам отдыха, стали для нас полноценным физическим адом, состоящим из бесконечной беготни от одной точки к другой.

За эти четыре часа мы неоднократно встречали другие команды: часть из них были вымотаны куда сильнее нас, ещё часть были во вполне хорошей форме, ну и последняя часть явно ещё ничего толком не предпринимала на этом экзамене, придерживаясь стратегии, похожей на мою.

Отмечу, что за все эти четыре часа, пускай мы и встречали другие команды, но ни одна из них не решалась на нас напасть или хотя бы начать двигаться в нашу сторону. И всё это благодаря Мицуки. Ведь был бы этот экзамен рассчитан на одиночных участников и имей я в таком случае такое же количество баллов — я уверен, что кто-то бы, будучи «охотником», решил напасть на меня, посчитав лёгкой целью, которой просто повезло каким-то образом получить такое количество баллов.

Причём проходил бы этот экзамен в парах по два участника и был бы я в этом случае в паре с Нанакой, то всё было бы точно так же, как и в примере, когда я один — ничего бы не поменялось. Каждый второй бы думал, что это просто везение, что группа таких слабаков смогла набрать такое количество баллов, и поэтому бы без конца нападали.

В этом плане нам, конечно, повезло, что у нас в команде есть Мицуки.

Но если смотреть с другой стороны, то Мицуки, как я сказал ранее, устроила для нас троих настоящий ад, состоящий из бесконечной физической нагрузки, которая явно на несколько голов выше уровня той, на которую мы способны.

Целый четыре часа мы бесконечно передвигались с одной точки на другую, и за всё это время мы даже ни разу не остановились, не считая захвата точек.

Естественно, после таких нагрузок наши тела были измотаны на совершенно другом уровне, даже если сравнивать со состоянием до четырёхчасового отдыха.

Но были и положительные стороны — всего их две: во-первых, впереди нас ждал отдых в виде сна, пускай и с нуждой в карауле; а во-вторых, мы смогли более-менее наверстать разрыв между командой Мияко и вновь увеличить разрыв с остальными командами, а если быть точнее, то количество наших баллов на данный момент составляет четыреста тридцать.

Хотя, если уж говорить правдиво, то последнее положительным было только для нас с Нанакой. Для Мицуки же это было скорее напоминанием того, что мы всё ещё занимаем всего лишь второе место, а уже это, в свою очередь, означает, что мы так и не смогли обогнать команду Мияко.

Но благодаря нашему упорному труду мы смогли почти свести на нет разрыв между нами. Как я сказал ранее, количество баллов нашей команды на данный момент равно четыреста тридцати. Что же до команды Мияко, то, как я уже говорил ранее, количество их баллов равно четыреста сорока восьми, ввиду того, что постепенно они всё сильнее замедлялись и под конец уже вовсе перестали участвовать в наборе очков.

И в силу этого фактора Мицуки, с одной стороны, горела побыстрее наверстать этот разрыв и обогнать, а с другой — наконец-то вполне спокойно начала прислушиваться к нам и, кажется, теперь даже не против моей стратегии — по крайней мере, хотя бы стала менее холодной в общении, чем раньше.

Вот примерно так и прошли ещё восемь часов экзамена, а после наступило девять часов вечера и все точки резко исчезли с карты, а их захват стал невозможен, исходя из правил экзамена.

Естественно, в правилах не указано, что набор очков через «охотников», «жертв» прекращается ночью, а значит — в теории, можно пытаться и ночью набрать баллы этим способом.

Но наша команда отказалась от этого способа в угоду отдыха, который нам всем был необходим. Так что, решив этот момент и найдя подходящее место, прикрытое с двух сторон, мы сели на землю, опираясь спиной на деревья, и начали обсуждать, как пройдёт эта ночь.

— Если с местом мы определились, и вы вдвоём отказываетесь от идеи «поохотиться» ночью на «охотников», то тогда решим вопрос с караулом, — начала Мицуки.

— Точки не появляются с девяти вечера до восьми утра, но желательно будет встать хотя бы в семь, потому что нужно будет время, чтобы дойти до уборных и вернуться обратно к центру, где и появляется основное количество красных точек, — перебил я её, что ей, очевидно, не понравилось, но она промолчала, и я продолжил: — А это значит, времени у нас на сон чуть больше девяти часов. Можно было бы разделить по три часа на каждого, но я предлагаю поступить иначе.

— И как же? — поинтересовалась Мицуки.

— Сегодня караулить буду только я.

— Что? Почему? — резко всполошилась секунду назад чуть ли не умирающая Нанака.

Мицуки же просто молчала, ожидая объяснений.

— Я думаю, за сегодняшний день вы уже заметили, что я самый выносливый и физически развитый в нашей группе.

— Но это не означает, что тебе не нужен отдых, — на этот раз перебила меня Мицуки. — Не пойми неправильно: мне совершенно плевать на тебя и твоё состояние, но пока мы в одной команде, где и так я, по большому счёту, — единственный сильный и способный участник, мне не хотелось бы, чтобы остальные, и без того не слишком полезные члены команды, становились ещё бесполезнее. Если ты будешь весь следующий день как мешок картошки, то смысл от того, что мы хорошо выспимся и восстановим силы?

«Она говорит, на удивление, очень правильные мысли».

— Я понимаю твои опасения, но прошу довериться и следовать моей стратегии, если ты действительно хочешь занять первое место и обогнать Мори-сан.

Она на секунду задумалась, а после задала вполне резонный вопрос:

— Тебе-то какой с этого прок? Как по мне, так ты точно не гонишься за первым местом.

— Но также и не хочу быть в числе проигравших.

— Иначе говоря, если сегодня будем караулить все вместе, то шанс нашего поражения выше? — догадалась Нанака.

— Да, — ответил я прямо, кивнув.

— Объяснишь, с чего ты решил, что ты лучше нас в этом? — с нескрываемым лёгким раздражением спросила Мицуки.

— Всё просто: я уже сказал, что физически я развит лучше вас. Проще говоря, я уверен в том, что мне хватит сил на караул этой ночью, а также следующий день я не буду обузой.

— Но это лишь с твоих слов. Мы не можем знать, насколько они правдивы, — верно заметила Мицуки.

— Естественно, и доказать я это также никак не могу. Тут есть лишь два варианта: либо довериться мне, либо — нет. Но если прибегнем ко второму, то шанс догнать Мори-сан будет крайне низким.

«Я буквально бью по её самому больному месту. Соревнование и победа над Мияко для неё настолько важна, что она вполне может прислушаться ко мне, особенно учитывая все мои предыдущие заслуги».

— Тем более, мне просто нет смысла пытаться нас саботировать или предпринимать что-то подобное, ведь, как я сказал ранее, я не хочу быть в числе проигравших.

И в то время, пока Мицуки молчала, не отвечая на мои слова, Нанака высказалась:

— Мне не нравится это. Я не хочу, чтобы не спал всю ночь, а после ещё и целый день испытывал физическую нагрузку.

— Не весь день, — ответил я, посмотрев на неё, а после переведя взгляд на Мицуки, — мы договорились, что только половину дня уделяем набору баллов. Я отдохну и посплю в ту самую половину, когда мы будем отдыхать. Мне этого вполне хватит, чтобы полностью восстановиться.

— Тогда давайте поставим её сразу же после ночи, а в обед начнём набирать баллы и к ночи закончим!

— Не пойдёт. Я предполагаю, что из-за нашего примера теперь и другие команды решат придерживаться похожей стратегии.

— Ты о том, что мы начали набирать баллы под конец дня? — предположила Мицуки.

— Именно. Благодаря подобной стратегии мы начали действовать во время, когда другие команды уже еле держались на ногах, истратив все силы в первой половине дня. Теперь об этой стратегии догадаются и остальные команды.

— Поэтому ты хочешь действовать утром, когда будет меньше всего конкуренции?

— Не совсем. Я предлагаю действовать утром и вечером, а в обед — отдыхать. Если говорить более конкретно, то с восьми утра до девяти вечера у нас тринадцать часов — делим их напополам, получаем шесть с половиной часов на отдых и столько же на набор баллов. Эти шесть с половиной часов набора баллов снова делим наполовину и получаем по три часа и пятнадцать минут. Начнём набор баллов начинается с восьми утра, закончим примерно к одиннадцати; дальше отдых шесть часов, а следом за ним, примерно в шесть часов, снова начнём набирать баллы.

— И в чём смысл, если мы пересечёмся со всеми типами групп?

— Как раз таки в случае, если мы начнём утром или после обеда, мы столкнёмся с обоими типами групп, потому что в обед будут действовать как те, кто собираются набирать баллы весь день, так и те, кто собирается набирать баллы с утра по обед; так ещё и с теми, кто начнёт набирать баллы с обеда до вечера. Иначе говоря, действовать в обед — худшее решение в данном случае, потому что тогда нашими соперниками будут почти все группы.

— Звучит резонно… — тихо произнесла Мицуки, обдумывая мною сказанное. — Но я всё ещё не уверена насчёт твоего предложения о одиночном карауле.

— Мне тоже это не нравится, — поддакнула ей Нанака. — И я не понимаю, почему ты так отвергаешь помощь в карауле, пытаясь всё взвалить на одного себя.

В её голосе чувствовалось беспокойство и неуверенность.

— Я не отвергаю помощь. Просто предлагаю максимально рациональный план, благодаря которому мы получим максимум из имеющихся ресурсов.

— Хорошо, — неожиданно сказала Мицуки, прервав желающую что-то ответить мне Нанаку. — Я согласна с этим планом. Я действительно за сегодня слишком измоталась физически, и из-за этого не уверена, что завтра смогу быть хотя бы на таком же пике силы, как и сегодня, не говоря уже о третьем дне, в котором нужно будет постараться и выложиться на максимум. Так что, если ты уверен, что, будучи сегодня в карауле в одиночку, сможешь будь хотя бы на таком же уровне и завтра — я согласна с твоим планом.

Я кивнул, но Нанака снова продолжала эту тему:

— Если ты не хочешь утруждать Мицуки, то давай хотя бы я тебе помогу! От меня всё равно не слишком много пользы! Сегодня я, к примеру, вообще ничего не сделала!

— Не вариант, — прервала её Мицуки. — В таком случае буду уже не согласна я.

— Что? Почему⁈

— Ты будешь обузой, — холодно произнесла она. — Ты и так не блестишь пользой, как сама заметила только что, а так ещё и без сна и отдыха вовсе станешь полноценной обузой для нас. Этот экзамен строиться на взаимодействии всей команды. А если ты будешь еле плестись от одной точки к другой, то даже не важно, насколько я хороша и талантлива. Ты просто утянешь меня на дно.

«Сурово, но полностью верно. К сожалению, Нанака просто бесполезна — это факт.»

— Именно поэтому лучшим вариантом будет либо если мы все будем сменяться этой ночью, разделяя нагрузку, либо если он возьмёт весь караул на себя и отоспится в обед, при этом не будет являться обузой, по крайней мере — по его собственному заявлению.

— Но…

— Ты, кажется, не понимаешь, — посмотрела на неё Мицуки. — Этот экзамен куда важнее, чем тебе может казаться, а ты далеко не столь полезна, чтобы что-то говорить, и у тебя есть такая возможность лишь потому, что он доказал свою полезность. Если же проще сказать, то пока ты никак не доказала свою полезность, так что просто закрой рот, твоё мнение не имеет совершенно никакого веса.

После такой давящей речи Нанака лишь молча отвела взгляд, посмотрев на меня.

— Я понимаю, что ты заботишься, но Токи права — этот экзамен куда важнее, чем тебе может казаться, так что временно лучше абстрагироваться от ненужных и мешающих эмоций и чувств. И это моя к тебе просьба.

— Если ты так просишь, то… конечно… — нехотя ответила она, отведя и от меня взгляд.

— Раз с этим закончили, тогда ложимся спать, — и сказав это, она начала ложиться, но в последний момент развернула голову. — Кстати говоря, не скажешь мне, как так вышло, что за весь день мы ни разу не пересеклись с командой Мори?

Я пожал плечами.

— Хочешь сказать, это совпадение, что её команда каждый раз отдалялась от нашей, когда мы приближались к ним?

— Видимо, так и есть.

— Считаешь меня за дуру? Впрочем, можешь не отвечать. Плевать, — и с этими словами улеглась на землю и отвернулась.

А вслед за ней это же сделала и Нанака. Примерно через час Мицуки перестала ворочаться и заснула. И стоило этому произойти, как лишь сделавшая вид, что уснула, Нанака встала на ноги и подошла ко мне.

— Может, всё же я тебя сменю этой ночью? — заботливо произнесла она.

— Нет, не стоит, правда, — но она всё ещё сомневалась, поэтому я протянул руку и взял ей её за руку. — Ты же мне доверяешь?

— Конечно…

— Тогда иди спать, пожалуйста.

Она некоторое время не решалась, но по итогу всё же кивнула и пошла спать.

А дальше началась бессонная ночь моего караула.

Глава 12

Второй день второго особого экзамена — Двадцать второе июля

За всю ночь рядом с нами прошло всего две группы: первая примерно через час после того, как Нанака всё-таки уснула; а вторая группа проходила рядом в три часа двадцать три минуты.

И если первая группа быстро прошла мимо нашей группы, даже не промедлив, то со второй так не получилось.

Когда они проходили мимо нас, плохо спящая Нанака начала много возиться и громко дышать, отчего нас почти заметили. И в момент, когда я уже был готов будить Мицуки, они всё же перестали идти в нашу сторону, направившись в другом направлении.

Можно сказать, этой ночью нам повезло.

А в отличие от нас, многим другим командам так сильно не повезло — как минимум, шесть команд покинули экзамен этой ночью: две команды, занимающие восьмое и шестое место в ТОП-е команд, резко исчезли из ТОП-а этой ночью в районе двух и четырёх часов ночи; а одна из команд, до этого не появляющаяся в ТОП-е, этой ночью туда попала и резко заняла третью позицию, заработав за эту ночь ровно двести баллов, выведя из экзамена четыре команды «жертв»; и ещё две команды заработали по пятьдесят баллов сверху, отчего одна из команд заняла десятое место ТОП-а, а вторая — девятое, уже имея некоторое количество баллов, заработанных за захват точек.

И шесть команд, как я сказала ранее, — это минимум выбывших с экзамена за эту ночь. Вполне вероятно, что количество выбывших команд куда больше. А значит, соотношение команд «охотников» к командам «жертв» скоро сильно поменяется.

Ровно в семь часов утра я разбудил Мицуки, а следом и Нанаку.

— Доброе утро, — сонно проговорила Нанака, после чего громко зевнула и потянулась.

— Доброе, — ответил я, встав с корточек.

— Всё хорошо, никого не было? — сразу же закидала она меня вопросами.

— Всё хорошо. Два раза относительно рядом с нами проходили, но в итоге всё закончилось хорошо.

Она на секунду задумалась, анализируя мною сказанное на сонную голову.

— Стой, рядом с нами проходили? А почему ты не разбудил нас? Это же было опасно!

— У меня такой же вопрос, — поддержала её уже вставшая на ноги Мицуки, держащая в руке телефон. — Судя по баллам команд, находящихся сейчас в ТОП-е, этой ночью, как минимум, шесть команд вылетело. И ты вообще об этом в курсе, или ты заснул сразу после нас?

— Разумеется, я не засыпал и я в курсе этого, — ответил я, подав руку Нанаке.

Она посмотрела на руку, на мгновение задумалась и после уже схватилась за неё, потянувшись. И через мгновение-другое Нанака уже стояла на ногах рядом со мной.

— Тогда почему не разбудил меня? — продолжала Мицуки.

— Потому что не посчитал это нужным. Я же сказал, что эти команды были «относительно» близко к нам. Всего лишь относительно, не более. И тем более, я был в любой момент готов разбудить вас.

— Тебе стоило это сделать заранее. Даже для меня могло бы быть проблемой проснуться ночью и сразу отбиваться от атаки.

— Но ведь никакой атаки так и не было, верно? — спросил я, но она промолчала. — А если бы я тебя разбудил, то это могло бы сильно отразиться на твоём физическом состоянии в оставшиеся два дня.

— Риски того не стоили, — холодно произнесла она, продолжая отстаивать свою точку зрения.

— Этот спор может идти бесконечно. Может, лучше разомнётесь и мы выдвинемся?

Мицуки смотрела на меня, не отводя взгляд и ничего не говорила.

— Эм… Я бы хотела поскорее выдвинуться, если это возможно… — тихо произнесла Нанака, прервав наш разговор и переминаясь с ноги на ногу. — Просто я не привыкла к таким условиям, когда… ну… есть ограничения такие… — говорила она всё тише и тише.

Я перевёл взгляд обратно на Мицуки и ожидал её ответа на это. Она посмотрела на меня, посмотрела снова на Нанаку, легко вздохнула и, дёрнув плечом, издала хруст, после чего сказала:

— Тут я с тобой согласна — условия этого экзамена просто отвратительны, у меня всё тело затекло от такого дерьмового сна, а нам так ещё две ночи спать. И это, не говоря уже о базовых потребностях в гигиене. Чувствую себя плебеем каким-то из-за этого…

«Это она так на меня намекает? Интересно, каково будет её удивление, когда она узнает, что „плебеи“ не спят на земле и у них нет проблем с базовой гигиеной?» — пронеслось у меня в голове. — «Хотя с её мнение об условиях экзамена я, в общем-то, согласен, ибо гигиена и, тем более, здоровый сон крайне важны. Особенно — сон, потому что он занимает, в среднем, треть человеческой жизни, и пренебрегать им никак нельзя, если действительно заботишься о своём здоровье.»

— Тогда выдвигаемся? — спросил я.

— Да, но для начала спрошу у тебя одну вещь, — ответила мне Мицуки. — Как думаешь, есть шанс найти группы, раскрывшие себя как «охотников»?

— Маловероятно. Этот остров слишком большой, и на нём есть слишком много мест, где могут спрятаться три человека — те же ветви деревьев идеальный пример. Если какая-то группа там спрячется, то шанс найти их на таком острове почти нулевой. А если и найдём их, то не факт, что они всё ещё будут «охотниками». А чтобы проверить это нам понадобиться поймать ещё одну группы. И в итоге, это займёт крайне много времени, а мы даже не факт, что получим свои сто баллов.

— Ага, я тоже так рассудила. Слишком уж мало шансов их поймать.

— Теперь можем идти? — тихо спросила Нанака.

— Да. С главными вопросами мы закончили, так что теперь можно идти, — ответила Мицуки.

Так мы и направились к одной из установленных школой уборных. Стоит отметить, что все они находятся на равноудалённом друг от друга расстоянии и так же равноудалены от центра острова. Благодаря этому у нас был довольно обширный выбор между несколькими уборными и путями к ним, что позволяло нам выбрать наименее рискованный путь.

Хотя особо сильно по этому поводу переживать мы не стали — всё же наша команда далеко не та, против которой можно выступить и легко одержать победу.

И в результате этого мы, встретив четыре команды кряду, без проблем смогли добраться до уборной, а после — так же без проблем вернуться к центру острова. И уже вслед за этим мы начали собирать баллы на красных точках.

Как и вчера — стоило каким-то командам встретиться с нашей, как они почти сразу начинали отступать, не решаясь вступать с нами в драку. Но всё же было одно существенное отличие — многие команды стали ещё более аккуратными и срывались на бег, стоило увидеть нас.

И тут я не уверен, что дело в нашей силе как команды. Скорее, я предполагаю, что дело в неожиданно большом количестве выбывших команд этой ночью.

Не тяжело догадаться, что из-за подобного теперь другие участники начали всерьёз бояться встречаться с другими командами и, только завидев их, готовы убегать.

И для нас это, как ни странно, плохо. По большому счёту, естественно.

Ведь пускай таким образом мы и экономим силы и энергию на том, что пропускаем бесполезные драки, но, с другой стороны, наше время как команды «охотников» ещё не подошло. Иначе говоря, когда оно наступит — многие команды будут сразу же убегать при виде другой команды — это во-первых; а во-вторых, я уже объяснял, что чем дальше — тем команде «охотников» будет труднее, потому что их число всегда будет равно тридцати пяти, в то время как команды «жертв» постепенно исчезают с экзамена.

Естественно, нет стопроцентной вероятности того, что мы к концу экзамена всё же станем командой «охотников». Но шанс этого явно велик, учитывая скорость, с которой команды выбывают с экзамена.

И если уж выбирать идеальное время для того, чтобы стать командой «охотников», то, пожалуй, это будет сегодняшний вечер или ночь, за время которой можно будет разом набрать огромное количество баллов и скрыться до конца экзамена в каком-то далёком и тёмном месте, где нас вряд ли кто-то найдёт.

Но, к сожалению, нам не столь повезло.

С момента, когда мы вернулись к набору баллов, прошло два часа и двадцать минут; за это время мы набрали ещё семьдесят баллов. Если сравнить с нашими вчерашними результатами, то тяжело не заметить разницу в скорости наборов баллов.

И образовалась эта разница из-за двух основных факторов: первый и самый главный — наша общая усталость, возникшая из-за вчерашней огромной нагрузки, а также плохого отдыха; а второй фактор — это то, что другие команды начали куда больше соперничать за сами точки — то есть, если вчера наша команда, команда Мицуки и ещё пара команд буквально монополизировали себе весь центр с красными точками, и малое число команд решалось противиться этому, то уже сегодня, видимо из-за неминуемо приближающегося финала экзамена, довольно многие команды шли на риск и захватывали красные точки, тем самым лишая нас возможных баллов.

Благо, оба пункта коснулись не только нас: последнее коснулось вовсе все остальные ТОП-овые команды, у которых буквально крали добычу из-под их же носа; ну а насчёт усталости — по набору баллов других команд было видно, что не одни мы вчера работали на пределе.

Особенно это хорошо заметно на команде Мияко, которая закончила вчерашний день с четырьмястами сорока восьмью баллами, а сегодня за это же время, что было и у нас, набрала всего лишь девяносто четыре балла.

Хоть их результат и чуть лучше, чем у нас, но регресс их скорости наборов баллов очевиден, что подтверждает то, что и у их команды выносливость далеко не бесконечная.

И вот, понимая всё это и захватывая красные точки одну за другой, уже предвещая будущий отдых, после очередной захваченной точки мы проверили наши телефоны, дабы проверить количество баллов как нашей команды, так и других команд в ТОП-е, но в итоге за несколько мгновений все мысли улетели в совсем другую сторону.

«Охотники» — это всё, что было написано во весь экран телефона.

— Что-то не так? — поинтересовалась Нанака, которой Мицуки так и не вернула телефон.

Воцарилось молчание.

Нанака, не понимая, что произошло и почему мы ничего не отвечаем, медленно подошла ко мне и, выглянув из-за моей спины, посмотрела в мой телефон.

— «Охотники»? — с непониманием произнесла она вслух, после чего прошла секунда и… — Стоп, это же означает, что мы!.. — недоговорила она из-за того, что Мицуки вмиг заморозила всё её тело, превратив в глыбу льда.

И сделала она это, даже не смотря на неё, а продолжая смотреть в свой телефон на эту надпись, явно обдумывая, что делать дальше, ведь весь наш план может кардинально поменяться из-за этого непредвиденного события.

«Разве это не воспримут за нарушение правила о неприкосновенности союзников?»

Прошла секунда, и Мицуки, не говоря ни слова, повернулась и подошла к только что замороженной Нанаке, после чего дотронулась до своего льда, и он за доли секунды распался на сотни мелких кусочков.

— Молчите и двигайтесь за мной, — быстро и тихо сказала Мицуки, следом развернувшись и побежав в сторону, откуда мы и пришли.

«Хорошее решение».

Нанака некоторое время непонимающе стояла и смотрела на быстро отдаляющуюся Мицуки, но стоило мне легонько подтолкнуть её в спину, как она побежала за ней следом, а после неё сдвинулся и я сам, замыкая наш небольшой отряд и внимательно осматривая всевозможные укрытия, в которых могут быть противники.

Так мы пробежали порядка километра, после чего остановились, наконец-то достигнув места, в котором отдыхали ещё вчера — оно выделялось тем, что подступить к нам можно было только с одной стороны, что сильно увеличивало нашу защиту от неожиданной атаки.

И стоило нам остановиться, как Нанака захотела, как обычно, опереться на дерево, но не успела она это сделать, как Мицуки неожиданно отдала команду.

— Ты, — направила она палец на Нанаку, — остаёшься тут и не высовываешь нос, пока я не скажу обратное; а ты, — перевела она на меня палец, — берёшь левую сторону и осматриваешь её, замечаешь кого-то — сразу же бежишь обратно сюда. Всё ясно? — обратилась она к нам обоим.

И в то время, когда я кивнул, Нанака начала говорить:

— Но я же могу помо…

— Нет, — лаконично оборвала её. — Скажешь ещё одно слово — я снова превращу тебя в глыбу льда.

От этих слов Нанаку даже передёрнуло, и она, замолчав, кивнула, словно говоря: «Хорошо, хорошо».

— Пошли, — сказала Мицуки уже мне.

После этих слов мы прошли десяток метров вперёд вместе, а после разошлись на две стороны: я — налево; Мицуки — направо.

В отличие от прошлого раза, когда нам тоже пришлось разделиться ввиду опасности, в этот раз я был ещё внимательнее к мелочам и присматривался ко всему, что потенциально могло нести для нас опасность.

И всё потому, что в отличие от прошлого раза, когда мы были командой «жертв», в этот раз, будучи командой «охотников», достаточно любого из нашей команды зафиксировать камерой на телефоне на пару мгновений, чтобы особый экзамен для нас завершился.

И даже не обязательно, чтобы это было обдуманное решение. Нам может банально не повезти, и любой желающий, будучи в команде «жертв», подумает с чего-то, что мы команда «охотников» и угадает, хотя к этому не было никаких предрасположений.

Но, к счастью, осмотрев всё и не став уходить слишком далеко, я так никого и не обнаружил, после чего вернулся обратно. А ещё буквально через пару минут, вслед за мной, вернулась и Мицуки, и наша команда вновь воссоединилась.

— Никого нет, — сказала она своим обычным голосом, но было видно, что ей стало спокойнее.

— И что мы теперь будем делать? — поинтересовалась взволнованно Нанака. — Мы ведь исходили из того, что не станем «охотниками» сегодня…

Мицуки проигнорировала её слова, смотря в одну точку и обдумывая дальнейшие действия. В один момент она резко повернулась ко мне и кивнула в мою сторону, после чего сказала:

— Давай свои предложения.

«На этот раз она сама спросила меня? Неужели признала мои способности? Или, может, ситуация повернулась слишком резко, и она не знает, что делать? А может, она просто боится ошибиться, и поэтому спросила меня? Впрочем, это не важно. Важен сам факт, что она это сделала по своей воле».

— У нас есть два пути, которые я могу назвать относительно безопасными и хорошими, — ответил я.

— Продолжай.

— Первый, — я поднял указательный палец, — мы пользуемся перепавшими нам возможностями, но используем их исключительно этой ночью; второй…

— То есть ты уверен, что статус команды «охотников» останется до сегодняшней ночи?

— Конечно же нет, — помотал я головой. — Мне просто неоткуда взять информацию о том, сколько будет длиться статус «охотников» — он может закончиться как за час и менее, так и продлиться до конца экзамена. А вполне вероятно, что он вовсе для каждой команды имеет свой личный срок действия — иначе говоря, даже если мы отловим другую команду охотников и попытаемся узнать, сколько они таковыми являются, у нас это займёт крайне много времени, и мало этого, так мы ещё и подставимся. Проще говоря, узнать количество времени статуса «охотника» у нас нет в любом случае.

— Ясно… А второй вариант?

— Мы вовсе отказываемся от использования статуса «охотников» и проводим в подобном столько времени, сколько понадобиться, чтобы этот статус пропал.

— Не подходит, — сразу же категорично отвергла она этот вариант. — У нас нет никакой гарантии, что команда Мори не станет использовать возможности команды «охотников», когда у них появится эта возможность.

«Проще говоря, если мы не воспользуемся шансом и не станем рисковать и зарабатывать баллы, то у нас нет никакой гарантии того, что команда Мияко поступит так же. А если они поступят иначе — есть огромный риск, что смогут увеличить разрыв с нами настолько, что мы уже никак не сможем его наверстать. Так что это вполне логичный ход мыслей.»

— Если собираешься идти сейчас или в любое другое время до наступления ночи зарабатывать баллы, будучи командой «охотников», то велик шанс вовсе вылететь с экзамена, и тогда даже второго места у нас не будет, — сказал я очевидную вещь.

— Это не имеет никакого значения — если это не первое место, то это провал, — ни капли не задумываясь, ответила она, махнув рукой. — Получается, у нас всё же нет другого выбора… Идём сейчас и зарабатываем баллы, при этом действуем максимально аккуратно и тихо, — и договорив это, она медленно направилась в сторону, откуда мы только что пришли. — Двигаетесь за мной, не отстаёте и не путаетесь под ногами.

И только Нанака собиралась нерешительно двинуться за ней, как я сказал:

— Нет.

— Что? — переспросила Мицуки, а звуки её шагов прекратились.

— Для команды «охотников» так же, как и для команды «жертв» на этом экзамене нужны все три члена команды. Если хотя бы одного не будет — получить баллы будет невозможно, вне зависимости от того, за захват точки ли они или за захват группы «жертв».

— Ты снова взялся за это?

— Акира, ты чего?.. — тихо спросила Нанака, но никто не стал обращать на неё внимание.

— За что именно? — спросил я, повернувшись к ней лицом. — Я лишь отстаиваю свои интересы.

— Ты хоть понимаешь, к чему тебя приведёт твоя самоуверенность? — шагая ко мне навстречу, произносила она. — Ты думаешь, что тебе всё сойдёт с рук, ведь ты чуть умнее ей подобных, — кивнула она на Нанаку, — но на самом деле ты даже не представляешь, во что ты влезаешь.

— Может быть, ты и права, а может — и нет. Боюсь, узнаем мы это не скоро — даже не к концу этого экзамена.

— А я боюсь, ты даже не поймёшь, что был не прав. Вот настолько твой конец будет быстрым.

— Мне считать это угрозой жизни? — наклонив голову в бок, спросил я.

— Считай это милосердием.

Глава 13

Если бы мы рискнули — был бы слишком большой шанс допустить ошибку и вылететь с экзамена, в итоге удостоившись наказания, которое может помешать моим планам.

Дабы избежать подобного исхода — я был обязан вмешаться и остановить подобное развитие событий ещё в зародыше. Пускай, к сожалению, это и вызовет в будущем ненужные проблемы.

Но это лишь в будущем. В будущем, к которому можно подготовиться и свести на нет все грядущие проблемы.

Что же до нынешнего, то после того, как у нас возникло внеочередное расхождение во мнениях, которое на этот раз было даже ещё более жестоким, наша команда распалась. Конечно, это лишь условно из-за правил экзамена. Но я уверен, будь возможность распада команды — она бы моментально в тот момент распалась.

На деле же всё закончилось тем, что Мицуки вовсе перестала с нами общаться и на этот раз, после моего шантажа, пообещала мне ещё более жуткое наказание, Нанака от такого заявления затряслась и, видимо, начала обдумывать, как спасать меня из такого положения, а я же просто молчал и наблюдал за ними и за ходом экзамена через телефон.

Как-то примерно так и прошёл следующий десяток часов, за время которого я успел поспать под наблюдением Нанаки, что пообещала при первой же опасности разбудить меня.

Но никакой опасности так и не возникло, так что я смог спокойно поспать и полностью восстановить потраченные вчера силы. После же оставалось лишь проверить, остался ли у нашей группы статус «охотников», и, убедившись, что остался, — дождаться ночи и начать действовать.

Да, я всё же за то, чтобы начать действовать как «охотники», хотя у нашей группы и так всё в порядке с баллами, и даже если мы не воспользуемся возможностями «охотников», то велик шанс занять, если не одно из первых двух мест, то из первых пяти — точно. Даже учитывая состояние нашей команды.

Тогда в чём же причина?

В том, что так или иначе есть риск вылететь.

К примеру, если две какие-то команды вновь объединяться и мы попадём в засаду — в таком случае в нашем разобщённом состоянии велик риск проигрыша. И если это произойдёт завтра утром, то велик шанс «не пройти» и не быть одним из победителей. А все проигравшие, так или иначе, подвергаются наказаниям, даже если были близки к победе.

Иначе говоря, нам может не хватить небольшого количества баллов, из-за чего мы и можем проиграть, а после подвергнутся наказанию за проигрыш, а этого я уже не могу допустить.

В случае же удачного исполнения моего плана мы, мало того, что получим баллы, так ещё и избавимся от самых сильных потенциальных конкурентов.

Из моих слов уже можно догадаться, какой стратегии я хочу придерживаться. И если вкратце, то я бы назвал эту стратегию «охотой на лучших». То есть я собираюсь запомнить места, на которых были захвачены последние точки командами, находящимися в ТОП-е, чтобы потом найти их ночью и напасть на них, тем самым избавив нас от самых сильных конкурентов.

А узнать, какая команда захватила какую точку, довольно просто — нужно просто отслеживать исчезающие точки и сопоставлять их с получаемыми командами очками. Это смог бы любой при должном желании.

Но опять же — этот план мог закончиться и не начавшись, если бы к началу ночи мы лишились статуса «охотников». К счастью, этого так и не произошло. И учитывая этот факт, оставалась лишь одна проблема — Мицуки.

— Я же правильно поняла, что ты хочешь за эту ночь устранить все команды, находящиеся в ТОП-е? — спросила она после того, как подошла ночь и я рассказал им свой план.

Я промолчал, смотря на неё.

— Как я и думал, ты заключил союз с Мори. Это и раньше было очевидно, но сейчас ты буквально признался в этом, исключая её команду из списка команд, которых ты хочешь исключить, ввиду их потенциального соперничества с нами.

«Тут действительно всё было очевидно».

— С этим есть какие-то проблемы? Насколько я знаю, правила не запрещают заключать союзы между командами или членами разных команд.

— Дело не в правилах, а в том, что из-за тебя и вашего союза у меня нет возможности снова разгромить и вывести с экзамена Мори — единственное препятствие между мной и первым местом.

«Если смотреть с этой точки зрения, то она полностью права. Я и наш союз с Мори портит ей все планы и лишает возможности занять первое место с большой долей вероятности. И уговорить её отказать от идеи первого места тоже не представляется возможным. Тогда остаётся только одно.»

— Понимаю. Но вывести Мори-сан с экзамена — не единственный способ занять первое место.

— Серьёзно? Ты ведь в курсе, сколько они заработали за сегодня, пока мы прятались тут? — обвела она руками это место.

— В курсе. Но это не означает, что у нас нет шанса.

— И это с твоим-то настроем «просто не быть в числе проигравших»? — с иронией спросила она.

— Да. Ты ведь тоже можешь воспользоваться тем же оружием, что и я использовал дважды.

«Сейчас я говорю о „командной“ составляющей этого экзамена. Если она затаит обиду, а она это уже сделала, то она наверняка уже раздумывала над тем, чтобы потащить нас вместе за собой на дно — не дав и мне получить то, что я хочу. Проще говоря, она может отказаться действовать вовсе до конца экзамена, и тогда мы все можем проиграть.»

— Ты ведь наверняка уже раздумывала над этим.

— Естественно. Смысл мне быть в числе победителей, если это не первое место? — наклонив голову вбок, спросила она.

«О чём я и говорю. Желание мести может быть настолько велико, что даже попадание под наказание школы — ничто для неё. Но при этом она до сих пор не пошла и не сдалась какой-нибудь группе, выдав, что она член группы „охотников“. Реши сделать она так — я бы никак не смог ей помешать. Иначе говоря, есть что-то, из-за чего она ещё не сдалась полностью от идеи взять первое место. И сейчас я предложу ей это самое „что-то“, на которое она рассчитывала.»

— Именно поэтому я вновь предлагаю тебе компромисс.

Она замолчала.

— В прошлый раз ведь получилось, — напомнил я. — И если бы не произошедшее утром, то и сейчас бы он действовал.

— Какой? — сразу же перешла она к сути.

— Этой ночью мы будем охотиться не только на ТОП-овые команды. Любую команду, которую мы встретим этой ночью, мы попробуем атаковать. Если за эту ночь наберётся хотя бы десяток команд, которых мы исключим с экзамена, то у нас уже будет большой отрыв от команды Мори. А если этого будет недостаточно, то под вечер следующего дня снова сможем вступить в гонку за «точками». Такой компромисс тебя устраивает?

— При каких условиях мы пойдём добирать очки через захват точек? — верно уточнила она.

«Если бы она этого не сказала, то можно было бы изменить условия под себя в последний момент.»

— Как насчёт условия, что идём добирать очки, если между нашей командой и командой Мори-сан остаётся сто и меньше ста баллов? В независимости от того, будем лидировать мы или команда Мори.

— Почему только вечером?

«В смысле, почему я сказал, что будем добирать очки только вечером?»

— Потому что к концу третьего дня останется минимум команд «жертв», так что даже если с нас не спадёт статус «охотников», риск вылететь всё равно будет намного меньше, чем утром или вечером.

— С какого момента будем считать, что наступил вечер?

«На удивление, она хорошо подмечает все спорные моменты, на которых позже можно было сыграть, чтобы и договор не нарушить, и сделать всё только во имя своего блага.»

— Предлагаю с шести часов. Точки прекращают появляться в девять, так что у нас будет три часа, чтобы побороться за первое место.

— Пять часов, — начала она торговаться.

— Три часа, — твёрдо стоял я на своём.

Она замолчала на секунду и сжала кулак.

— Четыре часа, — более грубым голосом сделала она предложение.

— Три часа. Ни больше, ни меньше. Этого времени более чем хватит, чтобы посоперничать. Если же его не хватит — мы вряд ли, имея на час или два больше, сможем что-то сделать.

'Тут ещё влияет малоразвитая выносливость у каждого в нашей группе. Если этой ночью нам придётся много сражаться, то даже отдохнув утром и днём, совсем не факт, что мы хорошо восстановимся к вечеру.

Тем временем, Мицуки цыкнула и ответила:

— Идёт. Если к шести часам следующего дня у нас с командой Мори будет разрыв в сто баллов — вне зависимости от того, кто будет лидировать, — то каждый из нас троих приложит все силы в захвате точек.

— Я согласен, — сказал я и перевёл взгляд вместе с Мицуки на Нанаку, которая весь этот разговор просто сидела и слушала нас.

— А?.. А, ну я тоже согласна, конечно же…

«Забавный момент, что по статусу тут не должны слушать и считаться с моим мнением, а не с мнением Нанаки, которая из пускай и слабого, но всё же рода.»

Так мы и пришли ко второму за этот экзамен компромиссу, после чего сошлись на том, что им двоим нужно поспать, чтобы ночью у них были силы и не клонило в сон. После же того, как они проснулись, мы обговорили, когда начнём действовать, и решили начать действовать, как только стемнеет — произошло это примерно в десять часов и тридцать минут.

К этому моменту я запомнил примерные месторасположения шести команд из ТОП-а. Из оставшихся четырёх: две — это наша команда и команда Мори; и ещё две — это команды, которые не захватывали сегодня точки вовсе и сейчас могут находиться почти в любой точке острова.

Таким образом, у нас есть шесть команд, примерное месторасположение которых мы знаем и можем найти. И если всех их получится вывести с экзамена, тогда мы получим триста баллов.

На данный же момент их у нас ровно пятьсот. Но тут стоит напомнить, что они не росли с момента, как мы стали командой «охотников» и спрятались в этом месте, перестав зарабатывать баллы.

На тот момент количество баллов команды Мияко было равно пятистам тридцати двум. То есть разница между нашими командами уже на тот момент была в тридцать два балла.

Теперь же, спустя весь день зарабатывания баллов, всё, естественно, иначе.

За этот день, не считая первых двух часов с лишком, они заработали двести семьдесят пять баллов. Если сложить их с заработанными, то выходит сумма в восемьсот семь баллов. А разница между нашими командами теперь составляет не тридцать два балла, а триста семь баллов.

За одну выведенную команду «жертв» дают пятьдесят баллов. То есть нам нужно семь команд, чтобы просто обогнать команду Мияко и начать немного лидировать.

Естественно, если мы сможем за одну ночь найти и вывести с экзамена семь команд «жертв» — это уже успех, потому что найти кого-то ночью на таком большом субтропическом острове будет крайне трудно, не говоря уже о том, что они будут специально прятаться, что ещё сильнее всё усложняет.

А нам это нужно сделать неоднократно, после чего ещё победить их всех.

Отсюда следует вопрос: неужели Мицуки так верит в свои способности, что пошла на такую сделку, или же она просто решила, что я действительно буду нацелен на компромисс, а не на свои цели?

И узнать ответ на этот вопрос мне предстоит совсем скоро — время уже десять часов и двадцать минут, и солнечного света становится всё меньше, а остров постепенно погружается во тьму.

Глава 14

Третий день второго особого экзамена — Двадцать третье июля

За первые полтора часа поисков команд «жертв» мы смогли выйти на одну команду, занимающую восьмое место в ТОП-е команд.

Обнаружили мы их благодаря тому, что я, как и планировал, запомнил место последней захваченной ими точки, а после мы втроём пришли на это место и начали искать следы, оставленные ими, которые впоследствии бы указали нам на то, в каком направлении их искать.

И, к счастью для нас, эта команда не слишком сильно беспокоилась с заметанием следов — буквально через пять минут поисков мы смогли найти сломанные и погнутые в одном направлении ветки.

Мягко говоря, подобная неосторожность просто пугает. И, в отличие от ничего не подозревающей Нанаки и уверенной в своём превосходстве Мицуки, я начал догадываться, почему команда, зашедшая так далеко в ТОП-е, не слишком-то беспокоится о своей безопасности ночью.

А когда оказалось, что от этой точки до их укрытия идти было меньше десяти минут, у меня и вовсе почти не оставалось сомнений в своей теории. Но это всё ещё была теория, и, что критичнее, повлиять на Мицуки было уже невозможно.

Поэтому я просто продолжил действовать аналогично Мицуки и наблюдать за происходящими событиями.

И не прошло и пяти минут с принятия этого решения, как наша группа вышла на другую группу и началось сражение. Хотя, пожалуй, это слово не слишком верно описывает произошедшее.

Лучше всего произошедшее описывает слово «охота». Один охотник, три жертвы и две минуты — именно столько понадобилось Мицуки, чтобы закончить свою «охоту».

Даже наличие ночного дозорного им никак не помогло, что, впрочем, и не удивительно, ведь замороженный за долю секунд человек никак не может разбудить двух членов своей команды.

Зато им помогло кое-что другое — один из членов их группы спал под одним из кустов, ввиду чего мы не смогли обнаружить его сразу, после заморозки второго, в тот спящего, члена их группы, который под конец успел пошуметь, из-за чего и проснулся их последний член группы, которого мы в скором порядке начали искать.

И затянулся этот поиск по двум причинам: во-первых, спали они на расстоянии порядка семи метров друг от друга; а во-вторых, поначалу он почти не двигался, а если и двигался, то крайне тихо и осторожно, ввиду чего мы не могли его услышать.

И только когда он попытался резко убежать, мы все услышали его, и, благодаря быстро среагировавшему мне, Мицуки смогла остановить его, заморозив.

А дальше всё шло по стандартному сценарию: Мицуки подошла ко всем замороженным, разморозила им их головы, после чего каждый из нас подошёл к одному из членов этой группы и положил руку на голову своей цели.

Так прошло пять секунд, после которых мы с Мицуки проверили телефоны, и пазл полностью сложился, а я убедился в правильности своей теории — баллов мы не заработали.

Мицуки едва слышно цыкнула языком и топнула. В этот момент один из замороженных ей усмехнулся, но как только на него попал взгляд Мицуки — сразу же умолк.

— Идём дальше, — почти моментально отдала она приказ, в то время как Нанака непонимающе переводила взгляд с меня на неё.

И только когда мы с ней побежали за Мицуки, она тихо спросила:

— Что произошло?

— Охотники, — ответил я одним словом, после чего ускорился, показав всем видом, что не имею желания это обсуждать, как и Мицуки.

Не думаю, что она сразу поняла, о чём я, но это было и неважно. Главное — она не мешалась и продолжала двигаться вместе с нами.

Следующую команду мы нашли уже на следующий день — на двадцать третье июля — третий и последний день второго особого экзамена. Если же конкретно поминутно, то нашли их мы ровно в двадцать минут первого часа ночи, спустя сорок минут после неудачного захвата другой команды.

И в отличие от прошлой команды, эта команда была куда больше настороже — совершенно никто из них не спал, и каждый из них патрулировал свою сторону, таким образом почти не оставляя слепых зон.

Судя по всему, они решили, что занимаемая ими позиция в ТОП-е уже гарантирует им, как минимум, победу в числе худших команд, даже если они будут не в форме в третий день и толком не смогут заработать баллов. Иначе говоря, они придерживаются того, что собранного ими количества баллов уже хватает, чтобы не проиграть, а значит, на третий день можно и не особо напрягаться, так что лучше всю энергию потратить на оборону ночью, чтобы точно не вылететь.

Как по мне, так они слишком самоуверенные и наивные. Они решили, что их сил хватит, чтобы отбиться ночью, если все они втроём будут готовы и все вместе будут защищаться. На деле же они знают, что на этом экзамене есть две команды с гениями, которые вполне и в одиночку могут расправиться с десятком бойцов их уровня.

Так что это ничто иное, как опрометчивость и наивность.

Будь я на их месте, то либо пережидал эту ночь на деревьях, либо отошёл к краю острова, где шанс встретиться с сильными командами минимальный, потому что и баллов на краю толком не заработать.

А так, благодаря их решению, мы смогли заработать за это соревнование первые пятьдесят баллов как команда «охотников», а всё, что нам нужно было сделать, — это Мицуки заморозить двоих, а мне напасть в это время на третьего и обезвредить его, что было более чем просто, учитывая его сонливость и потерянность в первые секунды нападения.

Поэтому буквально за несколько мгновений мы смогли обезвредить всю команду из трёх человек, при этом даже не воспользовавшись Нанакой, которая была на страховке и в случае чего должна была перекрыть возможный побег.

Дальше мы повторили то же самое, что и с прошлой группой, и в этот раз, в отличие от предыдущего, баллы мы всё-таки получили, будучи первой командой, сдвинувшей счёт этой ночью.

Но радоваться времени не было. Проверив счёт баллов, Мицуки двинулась дальше, приказав, как и всегда, следовать за ней, хотя сама она едва помнила указанные мною места, где в последний раз были другие команды.

Так ещё через двадцать минут, примерно в час ночи, мы добрались до следующего места. Примерно двадцать пять потраченных минут на поиск и… ничего. Мы так ничего и не нашли.

Вернее, следы людей тут были, но они смешивались со старыми следами, отчего установить, куда направилась последняя находящаяся тут группа, было невозможно. Поэтому, поняв, что мы тут просто тратим время, Мицуки решила двигаться дальше.

И буквально в следующие пятнадцать минут наше невезение полностью нивелировалось — мы, двигаясь к нужному месту, совершенно случайно обнаружили две объединившиеся группы.

Это был риск. Если хотя бы один член из этих двух групп наведётся на любого из нас и нажмёт кнопку — мы проиграем. Но, взглянув на Мицуки, сразу стало понятно, что она даже не рассматривает другого варианта, кроме как нападения.

Из шести человек трое спало и трое их караулили, будучи готовыми в любой момент разбудить их. Соответственно, нам нужна была быстрая и, желательно, тихая атака по трём неспящим, после чего Мицуки бы без проблем заморозила и спящих.

Проблема была в том, что все три неспящих стояли довольно на большом расстоянии друг от друга, из-за чего исключалась разовая и быстрая атака Мицуки сразу по троим. И также, ввиду моего атрибута EMF-а, я был способен вывести из строя только одного из оставшихся двоих. И так получилось, что на этот раз всё же и Нанаке выпал шанс проявить себя.

И Мицуки этому была не рада. Как, впрочем, и я, ведь если она не справиться, есть большой риск того, что все мои труды, проделанные на этом экзамене, пойдут насмарку. И, если уж так говорить, то и сама Нанака не была особо рада.

Но в данном случае другого выхода не было, так что всем осталось лишь недовольно вздохнуть, занять необходимые позиции, сконцентрироваться на своей цели и напасть.

Началось всё с атаки Мицуки, жертва которой не успел среагировать, ввиду чего был полностью заморожен за пару секунд. Но, в отличие от него, двое других успели среагировать и первым же делом, увидев замороженного союзника, решили разбудить остальных союзников.

И в этот момент выступили мы с Нанакой.

Только вот если я справился со своей целью без особых проблем всего за пару ударов, отправив того в нокаут, то Нанака использовала свой огненный атрибут, выпустив в спину своей цели огненный шар, от удара которого он вскрикнул и отлетел на метр вперёд.

И из-за этого крика проснулись оставшиеся трое.

Мицуки была слишком далеко, чтобы заморозить сразу всех. Нанака не успевала уйти обратно в темноту, чтобы не попасться на камеру телефона, который уже успел достать и навести на неё один из троих проснувшихся. И хоть я и не собирался, но ситуация всё же вынудила меня использовать на этом экзамене EMF.

Всё место сражения покрыл выпущенный мной чёрный дым. Благодаря этому у противников совершенно нет возможности использовать свои телефоны.

Но на этом всё не кончается.

Если бы далее я ничего не предпринял, то не факт, что Мицуки смогла бы заморозить четверых противников, находящихся в дыму. А если хоть один из них выбрался бы из тумана и смог использовать свой телефон на ком-то из нашей команды — для нас это было бы окончанием экзамена.

Допустить этого я до сих пор не мог. Поэтому и далее я продолжил действовать.

Я запомнил местоположение всех противников, а также местность, благодаря чему без проблем смог передвигаться в своём дыму, наверняка зная, что будет в том или ином случае.

Далее оставалось лишь одно — до того, как дым развеется, вывести всех четырёх противников из строя, не допустив возможности того, что хотя бы один из них преминет свой телефон на ком-то из нас, пока Мицуки не заморозит их тела.

Но, к сожалению, всё пошло не слишком гладко.

Стоило мне расправиться с первым из четырёх, как я услышал быстро приближающийся в мою сторону лёд. Мицуки решила, что ей хватит сил заморозить всех врагов, находящихся в этом дыме.

Поняв это, я толкнул в сторону льда уже измотанного противника, которого вскоре полностью покрыл лёд. После этого быстро добрался до другого противника и, предварительно ударив его по голове, поставил подножку и толкнул его в сторону надвигающегося льда. Спустя мгновение было слышно, как по его броне Икара прошёлся лёд, замораживающий всё его тело.

Оставалось двое, и, судя по издающимся от них звукам, находились они по разные стороны от меня: один справа, другой слева.

Если бы я побежал за одним, то не успел бы за вторым, потому что лёд, если бы и не заморозил меня, то, как минимум, сильно замедлил бы. А если бы я не убирал обоих, то вполне был шанс, что тот вышел бы из дыма и смог бы использовать телефона на Мицуки или Нанаке.

Добравшись до левого, я нанёс несколько ударов в живот и лицо, после чего повернулся к нему спиной и захватил его правую руку, впоследствии, напрягшись всем телом, кинул его через плечо в сторону второго противника, использовав первого как шар для боулинга.

Если бы на мне не было брони Икара — мне бы банально не хватило сил на такое, а так — уже через пару мгновений послышался громкий звук падения обоих на землю.

А дальше… Я был заморожен. Впрочем, как и все уже не представляющие угрозы оппоненты.

— Ну и зачем ты полез в дым? — спросила Мицуки, стоило дыму рассеяться, после чего она разморозила меня.

Осмотревшись, я увидел шестерых полностью замороженных противников: четверо лежали на земле — из них двое были друг на друге; и один ровно стоял — это тот, на кого напала Мицуки; и последний только вставал с земли — тот, на кого напал я.

— Как-то само получилось, — пожал я плечами.

Она явно не видела ничего странного в позах замороженных противников, видимо считая, что они сами так попадали в дыму, а сам я не горел желанием что-либо говорить.

Но, на моё удивление, Нанака долго всматривалась в позы замороженных противников, словно пытаясь понять, как так могло выйти.

Но додумать она так и не успела — Мицуки разморозила головы противников, после чего мы положили руки им на головы и заработали пятьдесят баллов. А следом — ещё пятьдесят баллов. Итого сто баллов, на которые мы даже не рассчитывали.

Джекпот — не иначе.

Если же подвести итоги, то за три с половиной часа у нас собрано сто пятьдесят баллов. Осталось же примерно ещё шесть часов. Как я говорил вчера, нам нужно было вывести с экзамена семь команд, чтобы просто начать лидировать над командой Мияко.

Мы вывели три, соответственно — нужно ещё четыре.

За шесть часов это более чем возможно, но вопрос тут в другом: сколько нам нужно вывести команд с экзамена до конца ночи, чтобы разрыв нашей команды с командой Мияко к вечеру был не больше ста баллов?

На самом деле это сложно сказать наверняка, но если учитывать, что есть известное количество баллов за прошлые два дня, то можно вычесть из них три часа вечера и предположить, что за третий день команда Мияко также заработает около трёхсот тридцати баллов, учитывая наверняка накопившуюся усталость можно скинуть баллов пятьдесят-сто баллов.

Итого, к вечеру третьего дня, скорее всего, количество заработанных ими баллов будет около двухсот пятидесяти. Из них вычитаем обговорённые сто баллов разницы, и получаем сто пятьдесят баллов. То есть для нас это ещё три команды.

Получается, нам нужно вывести ещё семь команд за оставшиеся шесть часов, чтобы иметь реальный шанс того, что вечером этого дня нам придётся сражаться за баллы с командой Мияко, вместо того, чтобы спокойно отдыхать, спрятавшись где-то на краю острова и дожидаясь конца экзамена.

Радует то, что найти и вывести семь команд за шесть часов крайне трудно, а значит — маловероятно. И конечно, можно было бы по всякому повлиять на ситуацию, изменив её в пользу для себя. Но в таком случае я покажу наблюдающим за ходом экзамена аристократам, что я из тех, кто ведёт нечестную борьбу, а это уже встанет мне после боком.

Чем больше все будут уверены, что честь для меня что-то значит, тем лучше я смогу реализовать возможность. Но пока об этом рано говорить. Тем более сейчас важно другое — оставшиеся шесть часов до конца ночи.

После выведения с экзамена двух команд мы, совершенно без какой-либо передышки, направились дальше. Причём направились мы туда, куда изначально и планировали — к месту, где в последний раз захватывала точку одна из находящихся в ТОП-е команд.

Чтобы добраться до необходимого места у нас ушло ещё примерно пятнадцать минут. Добравшись же до места, мы сразу же начали обследовать его в поисках следов, которые могут привести нас к противникам.

Так прошло меньше пяти минут, после которых я следы, скорее всего, нужной нам команды. Но заместо того, чтобы сказать о них Мицуки, я просто сделал вид, что ничего не заметил, продолжив искать следы уже в другом месте.

Поступив так, я выиграл время, которое в будущем мне может помочь. Но, к сожалению, выиграл я всего меньше десятка минут, потому что эти же следы потом нашла Мицуки.

Она вообще, на удивление, хороша в таком, учитывая какие у неё показатели по оценки школы. Если рассматривать со стороны оценки школы, то единственная её талантливая сторона — это EMF. Но вполне возможно, что пускай она и не гений в академическом плане, но и далеко не глупая дурочка, коей должна являться исходя из оценки школы.

Если же учесть всё общение с ней, то я бы сказал, что на десяток баллов у неё наверняка должно быть больше в «академических способностях». Тут остаётся несколько вариантов, но самый логичный из всех — она просто не старается. Её способности действительно выше заявленных школой, но это лишь потому, что она, скорее всего, и не показывает всё, на что способна.

И это отнюдь не по той же причине, которая и у меня. Её причина, как я и сказал ранее, — это, скорее всего, просто незаинтересованность в чём-либо, кроме EMF-а.

Моя теория также подтвердилась взглядом Мицуки, который был обращён на меня после того, как она обнаружила следы. И пускай я не видел её глаз, но уверен в том, что её взгляд буквально спрашивал: «Хочешь сказать, ты не видел их?»

Так что, к моему сожалению, она, видимо, догадалась, что я это нарочно. Доказать у неё это, разумеется, никак не выйдет, но вот общее доверие подорвано, если она уверена в том, что я заметил эти следы и специально о них не сказал. А это значит, что провернуть этот же трюк в будущем уже невозможно — она наверняка перепроверит за мной, и если выясниться, что и во второй, возможно, более очевидный, раз я ничего не сказал — она уже сможет обвинить меня в не сдерживании условий нашего договора.

В общем, теперь я максимум смогу потянуть пару минут в такой ситуации.

Тем временем мы уже пять минут двигались по найденным следам, пробираясь между зарослями. Естественно, ни о какой скрытности и речи не шло, учитывая, что стоит на кону. И именно из-за этого вышло то, что вышло.

Глава 15

Будучи полностью уверенными в своих силах ввиду ряда побед, а также будучи сконцентрированными на поиске следов и передвижении по ним, мы напрочь отстранились даже от мысли о том, что на нас кто-то может напасть первыми.

Да и, откровенно говоря, принимая во внимание сложившиеся условия, шанс подобного развития событий в таковых условиях крайне мал.

Но всё же этот шанс существует — и это стоило учитывать.

Впрочем, даже так не факт, что нам бы это помогло. Хотя, возможно, мы бы всё же оказались в менее затруднительной ситуации.

Началось же всё с одного ничем непримечательного момента, когда мы не слишком-то и быстро передвигались по следам. В тот я услышал очень тихое перешёптывание, которое было совсем рядом с нами, но, естественно, осмотревшись, я никого не увидел.

Мицуки и Нанака этого явно вовсе не слышали, хотя я был уверен, что мне не показалось.

И прежде чем я успел что-либо предпринять, земля под нами разошлась в две стороны, и если бы я вовремя не среагировал, то упал бы в образовавшуюся яму, как и обе девушки.

А так я отскочил вбок и лицезрел, как со стороны висящих надо мной веток в меня полетел огненный шар янтарного цвета, в это же время земля слева от меня начала расходиться наподобие той же ямы, в которую нас хотели поймать, и оттуда в меня вылетает небольшой, но быстрый, словно ядро, камень.

Благодаря расстоянию между нами без проблем отпрыгиваю влево, уходя от атак.

Тем временем, пока в меня летит ещё пара огненных шаров, из-под земли уже выбежал в мою сторону один противник, а за его спиной показался и другой, направляющийся к яме.

При любой другой ситуации проще всего было бы использовать атрибут и без проблем расправится с каждым из них по очереди. Но раз один из них побежал к яме, то действовать я так не могу, потому что он может нанести слишком серьёзный вред дезориентированным и, возможно, и так что-то повредившим девушкам — и это будет окончанием экзамена для нашей команды, даже если я расправлюсь с этими противниками позже один.

Поэтому я должен выиграть время для Мицуки, пока она не выберется из ямы, и при этом не использовать свой EMF.

Без проблем увернувшись от огненных шаров, пролетевших в метре от меня, я начал двигаться в сторону побежавшего к яме противника, несмотря на то, что между нами находиться ещё один противник, который наверняка решил, что я бегу именно на него.

И пока я бежал в его сторону, сверху на меня всё так же летели другие огненные шары, а противник, стоящий передо мной, явно отказался от изначальной идеи атаковать меня, отдав предпочтение защите — он выпрямил правую руку, направив её к земле, после чего начал поднимать.

Вслед за его действиями на моём пути начала вырастать стена из земли, идущая в обе стороны метров на пять. В это же время два огненных шара, запущенные ранее, становились всё ближе ко мне, а третий противник уже вот-вот подбежит к яме.

В последний момент ускоряюсь ещё немного, набирая скорость, из-за чего шары остаются позади, а возводящаяся стена не успевает взойти на достаточную высоту, чтобы мне не хватило сил для прыжка, который позволил бы перепрыгнуть через неё, впоследствии ещё и оттолкнуться.

Несколько секунд полёта, после которых резкое приземление на ноги, перекат и, как только встал вновь на ноги, — сразу же переход на бег.

Слышу, как в меня запустили ещё парочку огненных шаров, а второй только развернулся и вот-вот начнёт использовать свой атрибут. Но это слишком долго. До моей цели остался десяток метров.

Шаг за шагом он становился всё ближе и ближе, пока в один момент не застыл на месте от расходящегося по его телу льду, идущего со стороны ямы.

«Она оправилась быстрее, чем я думал», — пронеслось у меня в голове в тот момент, когда я отпрыгнул вбок, открывая проход для Мицуки. — «Теперь этот бой завершен».

Дальше я был не нужен, поэтому после того, как я отошёл вбок, я спокойно выдохнул, перевёл дух и пошёл к яме, которая оказалась больше, чем я предполагал — чтобы увидеть её дно мне пришлось использовать фонарик на телефоне.

Итого, глубина этой ямы примерно метров шесть-семь, примерно на половине пути появляется лёд, поднимающийся вверх по одной из сторон; а в самом низу находится Нанака, которая только поднимается на ноги и смотрит наверх, на свет, исходящий из моего телефона.

Видимо, они изначально расчистили яму с помощью одного из членов их команды, который владеет атрибутом земли, а после этот же член команды как-то скрепил верх небольшим слоем земли, после чего спрятался в своеобразной землянке, из которой я и услышал их голоса. А дальше им только и оставалось вовремя использовать атрибут земли, чтобы раскрыть ловушку.

Но тут им просто не повезло с противниками. И сейчас я говорю даже не о себе.

Я вновь окинул взглядом лёд Мицуки, образовавшийся посередине ямы прямо во время полёта Мицуки. Если говорить иначе, то она, будучи сконцентрированной на совершенно на другом и пойманной врасплох, смогла применить свой EMF и спасти себя от падения, которое могло бы быть летальным, если бы это было настоящим сражением за жизнь, а не обычным экзаменом. А после ещё быстро поняла, что произошло, после чего сразу же подобралась к краю и использовала свой лёд, чтобы выбраться на нём и сразу же вступить в бой.

«Её боевые способности поистине хороши. Вполне вероятно, даже Мияко ей уступает в боевом плане».

Тем временем звуки сражения позади меня пропали. А ещё через минуту-другую ко мне медленно подошла Мицуки. Она, не сказав и слова, подошла к краю ямы, и от её ноги вниз, по краю ямы, пошла ледяная тропа, закончившаяся у ног Нанаки.

— Вставай, — коротко сказала Мицуки.

Та, немного промедлив, встала на неё. И стоило ей это сделать, как лёд под ней начал расти вверх, создавая ледяную башню. Из-за скорости роста башни Нанака чуть не потеряла равновесие, но в итоге всё же устояла и уже через пару мгновений оказалась на твёрдой земле.

— За дело, — напомнила ей Мицуки, когда та начала рассматривать место битвы и искать взглядом замороженных противников.

— Этот твой, — кивнул я в стоящего рядом с нами замороженного противника, у которого была разморожена только голова.

— А они разве «жертвы»? — спросила она.

— Вряд ли. Но проверить мы должны — всё равно ничего не потеряем.

И мы проверили. В итоге — они тоже команда «охотников», которая, похоже, решила охотиться с помощью ловушки, а не как мы — через поиски и скрытное нападение.

Размораживать их мы, конечно же, не стали. Как только проверили их статус, так сразу и покинули их команду, углубившись в лес.

Что же до того, была ли это команда той, за которой мы и шли — да, это именно она и была. Это я проверил с помощью школьного приложения — нужно лишь навести на члена любой команды, и оно покажет того, кто скрывается под бронёй.

Только в отличие от «жертв» у «охотников» нет кнопки «раскрыть», нажав которую ты либо выводишь команду «охотников» с экзамена и получаешь сто баллов, либо сам покидаешь экзамен, не угадав.

Так что, если подвести итоги этого боя, то: во-первых — мы устали, потратили силы и наше время; во-вторых — мы ничего не получили.

Устраивает ли меня это? Бесспорно, да.

Конечно, хотелось бы вывести из игры команду, находящуюся в данный момент в ТОП-е, но раз они команды «охотников», то с этим ничего не поделать. А так, в остальном меня всё устраивает. Особенно учитывая, что в общем плане на поиск этой команды, сражение с ней и попытка вывода с экзамена ушло тридцать минут.

То есть сейчас у Мицуки осталось уже не шесть часов, а пять с половиной. И за это время мы всё так же должны найти и вывести с экзамена семь команд.

Возможно ли это? Определённо, да.

Высока ли вероятность такого исхода? Точно нет.

Почему? Потому что даже если не учитывать условие, при котором нам нужно выводить одну команду минимум за сорок семь минут, учитывая время на передвижение туда-сюда, так ещё и главная проблема совсем не эта. Главная проблема — малое количество команд жертв.

Я уже не раз на этом экзамене говорил, что чем дальше — тем меньше шанс найти команду жертв, в то время как у команд жертв всё наоборот: чем дальше, тем им проще вывести с экзамена команду «охотников». И когда одна команда «охотников» покидает экзамен, её место наследует другая команда.

Так что вполне очевидно, что к третьему дню соотношение команд «охотников» к командам «жертв» будет если не плюс-минус ровно, то очень близко. А вполне вероятно, что команд «охотников» и вовсе больше — такое тоже вполне может быть.

И учитывая это всё, я бы сказал, что нам вовсе ещё повезло встретить три команды жертв за ночь. Но Мицуки так явно не думала. Её не особо волновали такие вещи, как вероятности и расчёты. Она просто продолжала идти вперёд, не оборачиваясь.

И естественно, мы, за неимением иного выбора, шли за ней, даже будучи уставшими и нуждающимися в хотя бы небольшом отдыхе. Тем более оставалось не так уж и долго это терпеть, так ещё и итог довольно очевиден.

Следом мы направились к последнему месту уже другой команды, входящей в ТОП команд. В общем путь занял около двадцати минут, после чего, прибыв на место, мы вновь начали искать следы.

Предполагая, где они могут быть, я отошёл от той стороны, рассчитывая, что Мицуки сначала проверит своё место, а после перепроверит за мной, потратив время зря. Но, к сожалению, мне не повезло.

Я сразу же нашёл следы.

Естественно, совсем не факт, что они те, которые нам и нужны, потому что тут могла и другая команда проходить, а также они могут быть старыми, но позвать Мицуки я был обязан. Именно так я и поступил, перед этим посмотрев минуту-другую на эти следы для правдоподобности.

Дальше она подошла, осмотрела и приняла решение идти по ним, совершенно не думая о том, что они могут быть не теми следами, которые нам нужны.

Но я, понятное дело, никаких претензий не имел, так что спокойно последовал за ней, как и Нанака. Так мы проблуждали в этом лесу порядка ещё двадцати минут, ходя по следам туда-сюда.

В этот раз Мицуки не повезло, и эти следы оказались старыми и ни к кому нас так и не привели. Зато, в общем, мы потратили на это больше сорока минут. Осталось же у нас чуть меньше пяти часов. А вот количество необходимых команд для нас так и не изменилось. Нам всё ещё нужно было найти и вывести с экзамена семь команд.

Теперь уже и до самой Мицуки должно дойти понимание того, насколько мала вероятность того, что она выиграет в нашем небольшом споре.

Волновало ли её это? Нет. Она явно злилась, но на этом всё — это максимум.

И, как по мне, так эта злоба работала по большей части только в положительном ключе — всё сильнее и сильнее подталкивая Мицуки идти дальше, не останавливаясь и на секунду.

По крайней мере, это можно считать положительным моментом, пока у неё действительно есть возможность выиграть. Если же этого шанса вовсе не будет, то это просто трата энергии, сил и эмоционального здоровья в пустую.

Тем временем Мицуки совершенно оставила попытки выследить команду, оставившую тут эти следы. Вместо этого она спросила у меня местоположение следующей точки, на которую мы сразу же и направились.

В этот очередной раз путь занял ещё больше времени, чем раньше, — более двадцати пяти минут просто на дорогу к точке, достигнув которой мы потратили ещё десяток минут на поиски следов, которых… не было, сколько бы мы ни искали, ходя кругами.

Видимо, везение Мицуки закончилось. И вместе с везением так же заканчивалось и её терпение. Даже просто стоя рядом с ней ощущалась очень душная и пугающая атмосфера. Нанака от такого вовсе перестала подходить к ней, ненавязчиво прячась от неё за моей спиной.

Я же наоборот решил воззвать к её разуму.

— Может, стоит уже признать поражение? — спросил я, когда мы сделали короткую остановку для передышки. — Осталось чуть больше четырёх часов до конца ночи; скоро будет вставать солнце и провести скрытую атаку будет крайне трудно; а ещё — ты устала точно так же, как и мы с Нанакой. Будет куда лучше, если ты отбросишь своё желание и мы все вместе найдём безопасное место и отдохнём.

— Это шутка? — повернув через плечо голову ко мне, спросила она с вызовом в голосе.

В этот момент я заметил краем глаза, как Нанаку от такого даже передёрнуло, после чего она сделала несколько неуверенных шагов назад и встала поближе к моей спине.

— Мало того, что ты не выкладываешься на полную, саботируя нашу группу, — она развернулась и подошла ко мне ближе, начав смотреть на меня исподлобья, — так ещё теперь и напрямую склоняешь меня к поражению?

— Я не саботировал.

— Хочешь сказать, просто не заметил те следы тогда? — всё же припомнила она.

— Да.

— Что-то до этого у тебя с этим проблем не было, в отличии от неё, — кивнула она в сторону Нанаки, жавшейся за мной.

— Каждый может допустить ошибку.

— И вот интересно, произошло это именно когда тебе это выгодно, а мне — нет? — с усмешкой задала она вопрос, хотя тон её голоса говорил, что она еле сдерживается, чтобы не навредить мне.

— Да, — дал я лаконичный ответ. — Тебе просто не повезло, тут нет твоей вины, ты выложилась на максимум, но продолжать это дальше — бессмысленно.

— Да, я в курсе, что мне просто не повезло, — пожала она плечами, после чего подняла руку и вытянула указательный палец, направленный на меня. — Только мне не повезло с момента начала экзамена, когда меня поставили в пару с тобой и ей, — указала она на Нанаку. — Не будь у меня таких обуз в команде — я бы ещё на первый же день заняла первое место и продержалась бы там до окончания экзамена. А сейчас что? Мне, сука, нужно бороться за возможность побороться за право бороться за первое место! ЧУШЬ! Как это вообще так вышло⁈ — задавала она риторический вопрос. — Это уже, блять, нонсенс тот ещё. Так мало этого — я ещё и проигрываю! И тут я начала думать: а против кого я, собственно, сражаюсь-то? Против других групп? Нет, точно нет. Это бред. Какие из них соперники, если большинство из них только при виде меня начинают убегать и прятаться, а те, кто остаются и сражаются — проигрывают без шансов. Нет, они точно не мои соперники на этом экзамене. Тогда, может, мой соперник Мори? Да, я соревнуюсь с ней в баллах, но… — она посмотрела мне в глаза, скрытые под бронёй, — я хоть раз её видела на этом экзамене? Нет, не видела. Или, может, она мне хоть раз вредила мне? Нет, не вредила. А может, она вовсе и не соревнуется со мной? Но если это так, тогда какой из неё соперник? Значит, соперник не она. А если не она, то кто? Ведь не может быть такого, чтобы я не была на первом месте на каком-то сранном школьном экзамене. Это просто априори невозможно. Получается, соперник, вредящий мне, точно есть. И единственный, кто подходит на эту роль — это ты! — тыкнула она указательным пальцем мне в грудь, отчего по ней от пальца начал расходиться лёд. — Именно ты и есть мой противник на этом экзамене! Если бы не ты, то я бы уже была на первом месте, и мне точно не нужно было бы что-то выигрывать, чтобы сделать ту или иную вещь!

Тем временем лёд, исходящий от её пальца, расходился всё сильнее по моему телу и уже достигал шеи, бедер и рук. И это был не обычный лёд. Он был куда холоднее, чем обычный, в который я уже попадал. И даже броня Икара от него почти не защищает.

Будь на моём месте кто другой — уже кричал бы от боли. Я же лишь отделаюсь максимум сильным обморожением кожи живота, который пройдёт благодаря моей регенерации.

Раздался звук уведомления со стороны Мицуки.

— Это наверняка школа уведомила тебя о нарушении правила «о ненападении на союзника». Если продолжишь — наказание за нарушение этого правила станет ещё более суровым, — спокойно высказался я, не подавая вид, что хоть что-то чувствую.

Она злобно цыкнула и ударила правой рукой по моей груди, отчего весь образовавшийся на ней лёд в миг распался.

— Плевать. Делайте теперь, что хотите, — и сказав это, она вновь посмотрела мне в глаза. — В этот раз тебе удалось сделать из меня дуру, и я бы, будучи на твоём месте, надеялась, что оно того стоит, а иначе — ты крупно ошибся!

И хоть всё закончилось не совсем так, как я планировал изначально, но по итогу Мицуки сдалась и отказалась от оставшегося пускай и совсем небольшого, но шанса побороться за первое место.

Весь оставшийся день она просто ходила за нами следом, ни разу не вступив с нами в диалог и лишь изредка прожигая меня ненавистным взглядом. А следом шла и ночь, во время которой Мицуки отказалась спать, и я, естественно, тоже. Нанака тоже сначала не хотела спать, но ближе к трём часам всё же сдалась и заснула.

Так мы с Мицуки, смотря друг на друга, и просидели до конца экзамена, после окончания которого нам было велено подойти к берегу острова и идти по нему прямиком к школьному лагерю.

Глава 16

Разговор после окончания второго особого экзамена

— Это было как-то слишком легко, — лёжа пластом на кровати, сказала Мияко, одетая в чёрные спортивные штаны и белую футболку, из-под которой просвечивает её любимый чёрный кружевной бюстгальтер.

— По тебе не скажешь, что это было прям «легко», — подметил я её усталый вид.

Она глубоко вздохнула, отчего её грудь приподнялась и, следом за выдохом, опустилась.

— Я действительно устала — не спорю. Но я и учитываю свои стандартные способности, а не нынешние. Был бы у меня ещё хотя бы месяц-полтора на полноценную реабилитацию — было бы всё иначе.

— Уверена, что стоит такое говорить в таких условиях?

Она устало приоткрыла глаза и повернула голову ко мне, сидящему в кресле.

— Хватит быть таким параноиком там, где этому не место: мы ведь проверили всю эту комнату, — обвела она взглядом комнату, в которой мы находимся. — К тому же сделали это дважды, потому что кое-кто не верит в то, что ученикам этой школы оставляют личное пространство.

— Я не не верю в это. Я лишь хочу быть уверенным в безопасности.

— Па-ра-но-йя… — произнесла она по слогам, выделяя и словно смакуя каждую букву.

Мне ничего не оставалось, кроме как выдохнуть и откинуться на спинку кресла, сказав:

— Давай просто оставив подобные вопросы до возвращения домой.

— Какой же ты иногда душный и занудный…

— Скорее, осторожный и рациональный.

— Да-да, конечно-конечно, как тебе угодно… — согласилась она, отмахнувшись рукой. — Только, как по мне, так это одно и тоже, ведь если ты изначально знаешь, что будет дальше — это скучно. Не думаешь так? — и, не дав мне ответить, продолжила: — Это же как смотреть сериал или фильм, зная, что будет дальше. В чём от такого интерес?

— Это тоже риторический вопрос? — уточнил я.

— Забей… — вновь отмахнулась она, закатив глаза, после чего закрыла глаза и повернула голову к потолку.

«И что я должен был ответить?» — задался я про себя вопросом, на который ответа так и не нашёл.

— Лучше скажи, откуда ты знал, как всё закончится? Я про то, что ты перед экзаменом ещё сказал, что первое место будет за мной, а ты займёшь одно из ТОП пяти команд, — уточнила она.

— Я не знал. Я лишь предположил и угадал.

— Да ну, настолько точно?

— Естественно, сказанные мной слова были не из ничего, а из общих расчётов, учитывая способности учеников на нашем году обучений и правил экзамена; но даже так предсказать наверняка я не мог — всё могло произойти совершенно произвольно. К примеру, кто-то из тех, кто таит на тебя обиду, вполне мог в самом начале экзамена указать на тебя и твою команду, как на команду «охотников», и шанс пролететь у него был примерно два к трём, учитывая, что команд «жертв» изначально было шестьдесят, а команд «охотников» — тридцать пять. То есть целых тридцать процентов было на то, что он угадает и выведет тебя и твою команду с экзамена, а это — не мало. Но с другой стороны…

— Меня боятся, — догадалась она. — Верно?

Я кивнул.

— Не думаю, что на тебя хотя бы кто-то из учеников решился указать, боясь случайно угадать. Если бы такое произошло, то кто знает, чтобы потом с ним и с его семьей произошло?

— Я бы на такое не пошла: проигрыш — есть проигрыш; и если я проиграю, то только по своей вине — потому что была недостаточно способна.

— А теперь попробуй это объяснить остальным ученикам с нашей школы, для которых ты одновременно что-то невероятно прекрасное и талантливое, а с другой — бесконтрольный ураган, делающий, что сам пожелает. Сомневаюсь, что, по крайней мере, на нашем году обучения нашёлся бы тот, кто решился пойти против тебя. Естественно, кроме пары-другой учеников.

— К примеру, Мицуки Токи? — усмехнулась она.

— Да, к примеру — она. У неё и род, который может потягаться с твоим, да и собственных сил хоть отбавляй — в этом я убедился сам во время экзамена.

— Принижаешь меня и мои способности? — приоткрыв левый глаз и взглянув им на меня, спросила она, при этом и её голос резко изменился, став более твёрдым.

— Нет, ни капельки, — флегматично ответил я. — Я лишь говорю то, что думаю. А думаю я так, исходя из того, что видел своими глазами. У неё отменная реакция и боевые способности; она быстро принимает решения во время сражений и опасности; а также со своим атрибутом она на «ты». Хотя нет. Насчёт последнего я неправильно выразился. Она и её атрибут — словно одно целое. Не думаю, что ей нужно хоть немного концентрироваться и стараться для того, чтобы им пользоваться. На вид ей стоит лишь пожелать, и её лёд сделает всё за неё.

— И это ты называешь «не принижением меня и моих способностей»? — приподнявшись на локти, спросила она, буравя меня своими ало-красными глазами.

— Если ты хочешь, чтобы я говорил тебе, что ты во всём лучшая просто по факту твоего существования и пускал тебе пыль в глаза, то ты явно нашла не того компаньона для беседы. Я не твой фанат или слуга, — добавил я в конце.

— Но ты мой парень, — твёрдо произнесла она. — И, может, ты не просвещён, но состоя в таких отношениях принято поддерживать друг друга и помогать.

— Значит, ты хочешь, чтобы я говорил тебе только хорошее?

— Нет, — дала она лаконичный ответ, всё так же свербя меня взглядом.

— Тогда я не понимаю, что ты хочешь.

Она закатила глаза и закрыла рукой лицо, после чего глубоко вздохнула и сказала:

— Как же, блять, с тобой бывает сложно…

«Я всё ещё не понимаю, что я сделал не так, но, думаю, лучше будет просто отстраниться от этой темы, переведя разговор на другую тему.»

— Может, вернёмся обратно к теме экзамена? — напрямую спросил я.

— Ни хуя себе, вот это ты плавно перевёл тему, — нахмурившись, ответила она, после чего выдохнула и ответила: — Ладно, всё равно разговаривать с тобой на подобные темы настолько же полезно, как и со стеной.

— Это оскорбление?

— Нет. Я всего лишь говорю, что думаю, — ответила она мне с ухмылкой, процитировав меня, и, увидев, что я на это никак не отреагировал, её ухмылка пропала с лица, после чего она расслабилась и упала спиной на кровать, и, махнув рукой, сказала: — Проехали. Так что там с экзаменом?

— Тебя интересовало, с чего я решил, что ты займёшь первое место, а я — буду в пятёрке ТОП-ов команд.

— А, ну да, точно. Так на чём мы там закончили, профессор?

— На том, что вряд ли кто-то, кроме некоторых личностей, решился бы вывести тебя с экзамена, а отсюда следует, что вероятность твоего вылета с экзамена — минимальна, — ответил я, проигнорировав то, как она обратилась ко мне.

— Хм… Ну, с этим понятно. А почему первое место-то? Ты же сам сказал, что та же Мицуки вполне мне соперник.

— Я не говорил, что она тебе соперник. Ты подменяешь понятие. Я лишь сказал, что по чистой боевой мощи вы вполне сравнимы. К счастью, школа не исходит из логики, что всё решается только силой: на этом экзамене задействуются всё: начиная от мышления и умения продумывать стратегии, и заканчивая социальными способностями, без которых будет невозможно наладить нормальные отношения в команде, а без этого будет трудно.

— Ну и?

— Ты и так всё понимаешь.

— Говори.

Я прикрыл глаза, вздохнул и всё-таки сказал то, что она и хотела услышать:

— По всем этим параметрам ты, очевидно, превосходишь Мицуки.

— То есть я лучше неё?

— Если смотреть по этим ха…

— Я лучше неё? — перебила она меня.

— Да.

— Ты же сказал это не потому, что хочешь, чтобы я от тебя отстала?

— Нет.

— Уверен?

— Да, я уверен в этом.

— Тогда скажи это сам.

— Я не понимаю смысла этого, — честно сказал я.

— Скажи — и всё.

— Хорошо. Если для тебя это так важно, то ладно. Ты, Мияко Мори, лучше Мицуки Токи. Этого хватит?

— Умничка, — похвалила она меня, довольно улыбнувшись. — Пускай и не сразу, но мы пришли к тому, что ты изначально должен был сказать.

«Не уверен, что я такое должен был говорить, но спорить желания нет, так что пускай будет так».

— В общем, если подвести итоги, то соперники у тебя пускай и были, но, учитывая все твои способности, первое место, занятое тобой, наиболее вероятно в данном случае.

— Допустим. А что насчёт тебя? Ты, вроде, не собирался выкладываться, но при этом перед началом экзамена сказал, что займёшь одно из оставшихся четырёх мест в ТОП-е пяти команд; а в итоге и вовсе занял второе. Неужели это всего лишь из-за того, что не был озвучен проходной балл?

— Да, именно поэтому. Впереди много дел, и я не могу тратить своё время на всякие «наказания» школы, не несущие для меня никакой практической выгоды.

— О-о, какой ты занятой и важный, — саркастично произнесла она и, не услышав от меня ответа, продолжила: — Хорошо, допустим. А почему тогда именно первые пять мест? Было же вполне вероятно, что победившими будут считаться те, кто просто «выживет» до конца экзамена; ну или те, кто займут место в ТОП-е команд, а их целых десять, а не пять.

— Как ты думаешь, почему в этот раз проходной балл не был озвучен, в отличии от прошлого экзамена? — задал я наводящий вопрос.

— А для этого нужна причина?

— Она может быть, и её может не быть. Но мы предположим, что она есть, ибо наверняка мы не знаем, есть ли она, или её всё же нет.

— И если она есть, то эта причина… — она открыла глаза и посмотрела на меня, — проверка тебя? Хотя нет, она же уже была, и ты её прошёл, тогда… Мой дедушка просто отрезал тебе путь, при котором ты мог бы набрать минимум баллов и сдаться на этом, верно?

— Верно. Мы об этом ещё говорили, когда ехали в автобусе. Но тогда я лишь предполагал, что ситуация будет так развиваться, а сейчас — всё именно так и произошло.

— Понятно. Исходя из логики, что это всё затевалось для тебя, ты не мог рисковать, и поэтому пройти на минимально доступной высоте — то есть на пятом и выше месте, ведь делать только одну команду победителем он вряд ли станет, как, впрочем, и две команды, и три, и четыре. А вот пять он уже вполне мог сделать победителями.

— Да, всё именно так. Что же до того, что я сказал, что будет одно из четырёх первых мест в ТОП-е, но не сказал, какое именно — это…

— Потому что ты не знал, кто попадётся к тебе в команду, — догадалась она. — Понятное дело, что нас бы с тобой в одну команду не поставили, но вот с любым остальным — вполне.

— Всё верно. Был бы у меня выбор команды, я бы смог гарантировать, что закончу экзамен на том или ином месте, а так… — я сделал лирическую паузу и сделал характерный жест рукой, — это полный произвол, который я почти не мог контролировать.

— Почти? — спросила она, вскинув бровь.

— В зависимости от членов команды каждый ученик так или иначе влияет на ту или иную команду в целом.

— Проще говоря, в зависимости от учеников есть шанс наладить с ними контакт и направлять на цель, которую ты хочешь достичь.

— Верно.

— Но тебе с этим не слишком повезло, — произнесла она с усмешкой.

— С этим трудно, да и бессмысленно спорить. Так что да — мне не слишком-то повезло на этом экзамене: мне досталась своевольная, сильная, но вполне глупая и хаотичная Мицуки Токи, которую было крайне трудно контролировать.

— Всё было настолько плохо?

— К сожалению, да — всё было просто ужасно. Мне несколько раз пришлось напрямую ей перечить и указывать, что без нас двоих она ничего не сможет добиться, кроме как проигрыша. И чтобы она не сделала из меня врага народа номер один мне, я был вынужден идти с ней на бессмысленные для меня компромиссы. И даже так она всё ещё не собиралась отказываться от своей цели.

— От победы надо мной… — не снимая улыбку, договорила она за меня.

— Именно.

— Теперь она мне дважды проиграла, так что пускай знает своё место, сучка тупая.

— И в этом она винит меня, так что все мои попытки остаться с ней на нейтралитете пошли прахом, — проговорил я, сидя с телефоном в руке и вглядываясь в его экран, на котором отображалась запись с видеокамер, установленных как около и внутри моего дома, так и около и внутри дома Мияко. — На, посмотри, — и сказав это, кинул телефон Мияко.

Она без проблем поймала телефон в полёте всего лишь одной поднятой рукой, продолжая так же вразвалку лежать на кровати. Поднеся его к лицу, она начала второй рукой листать записи с видеокамер.

— И что будешь делать? — спокойно спросила она, продолжая листать.

— Ничего, это всего лишь дом.

— Скорее, теперь это груда камня и обломков, а не дом, — верно заметила она, а я лишь вздохнул. — И что, действительно всё так оставишь?

— А почему нет? Там не было ничего ценного: я уже всё давно перевёз к тебе, а твой дом в полном порядке.

— Ещё бы. Одно дело разрушать дом простолюдина, а другое — мой. А вообще, ты точно ничего делать не собираешься? Я ведь могу помочь, — намекнула она.

— Не стоит.

— Потому что не нужна моя помощь или…

— Потому что я не собираюсь мстить.

— Просто так это стерпишь?

— Да. И не стоит пытаться разжечь во мне гнев, — намекнул уже я, что чувствую её вмешательство в мои эмоции.

— Я не считаю, что это правильный поступок.

— Хорошо. Можешь так не считать. Я не против.

— Пф-ф-ф… — она откинула телефон на кровать рядом с собой и закрыла глаза. — А что насчёт второй?

— Ты о Нанаке?

— О ней, о ней. Что там с ней?

— Слабая, глупая, а в порыве эмоций — неуправляемая.

— Неуправляемая? — заинтересовалась она.

— А что-то не так?

— Хм… да как бы сказать. Сколько раз с ней сталкивалась на церемониях и всяких вечерах — так она та ещё тихоня. Оно, в принципе, и понятно: из знатного рода, отсюда умеет контролировать эмоции и знает этикет; но при этом не из слишком знатного и сильного, отчего не возникает слишком сильно и не лезет лишний раз на рожон — то есть на свет. Но даже для подобного я бы описала её словом… тень. Да, она словно тень обычно. Стоит себе позади всех, да смотрит в пол, в ожидании окончании банкета. Я вообще ни разу не слышала, чтобы она хоть как-то показывала эмоции, кроме наигранных, конечно, на которые идут все аристократы. А тут ты описываешь её как «неуправляемую». Не просто неподатливую, а именно что «неуправляемую». Не расскажешь, что между вами?

«Иногда её догадливость удивляет даже меня.»

— Нет, не расскажу, — решил я прямо ответить ей, а не увиливать.

— А если я сама захочу узнать?

«В очередной раз убеждаюсь, что от Нанаки одни проблемы. Надо поскорее решить этот вопрос.»

— То я тебе никак не помешаю. Но я всё же не хотел бы, чтобы это произошло.

— Вот как… хм… что же тогда мне делать?.. — задала она риторический вопрос. — Может, я всё же влезу в это и сама всё узнаю; а может… я, будучи хорошей девочкой, дам тебе время, а ты сам решишь эту проблему раз и навсегда. Какой вариант тебе больше нравится?

— Пожалуй, второй.

— Ну, значит, да будет так. Только ты смотри не затягивай с этим, а то у меня терпение не бесконечное.

— Я это учту, — и закончив с этой темой, я перевёл её на другую: — А что у тебя с командой?

— Ничего интересного. Совершенно. Парень-простолюдин из «D» класса и девушка из «А» класса: один пялился на мою жопу и сиськи все три дня, а другая — еле поспевала за нами и выдыхалась за пять минут бега.

— Прямо пялился?

— Ага, глаз не отрывал, в разумных пределах, естественно. Думаю, если бы школа не нарасставляла столько камер и не вшила их в броню, запретив снимать её, он бы и вовсе до дыр и крови стёр свой член в толчке или ночью.

— Вот как.

— А что, ревнуешь? — резко сев из положения лёжа, спросила она, игриво улыбаясь.

— Нет, я полностью уверен в тебе. А если бы ты ещё не провоцировала бы меня, то мне бы и вовсе не хотелось навредить этому парню.

От последних слов, на секунду, игриво-сексуальная улыбка на её лице сменилась глупой-детской улыбкой, а на её бледных щеках появился румянец, который так же быстро пропал, как и появился. А следом за ним пропала и детская улыбка, на смену которой пришла её обычная игривая улыбка.

— Хорошо, я это учту, — произнесла она, вставая с кровати, но, по моим ощущением, она только усилила воздействие своей способности.

Шаг за шагом медленной, словно вперевалочку, походкой она подходила ко мне. А когда подошла, немного наклонилась, взялась руками за обе мои ноги и свела их вместе, после чего присела на них.

— Это опасно, — намекнул я на обстановку, в которой в любой момент в эту комнату могут войти другие её жильцы.

— Да ладно тебе, что в этом такого? — и с этими словами начала наклоняться головой к моей голове, приоткрывая свои губки для поцелуя.

Но когда оставалось совсем немного, она коснулась руками моей груди и сразу же остановилась.

— Это что? — прощупывая меня через футболку, спросила она, застыв в паре сантиметров от моих губ. И, не дождавшись моего ответа, она задрала футболку на мне и увидела последствия от льда Мицуки. — Какого? Это Мицуки сделала⁈ — сразу же подняла она голос, не переставая трогать повреждённую от льда кожу.

— Даже мне больно от этого, знаешь ли, — спокойно сказал я, взглянув на свою повреждённую кожу с тёмно-синими язвами.

— Это. Сделала. Мицуки⁈ — выделила она каждое слово, отстранившись и посмотрев мне в глаза.

— Да. К концу экзамена она совсем расстроилась из-за того, что проиграла — и вот итог.

— Тварь!

— В этом нет ничего такого. Скоро всё пройдёт, ты же сама это знаешь, — говорил я завуалированно о своей регенерации.

— Это не важно! Важен сам факт, что она позволила себе это! Хрен с этим домом, хрен с неуважительном отношении к тебе, но это… это — уже совершенно другой уровень! Она должна будет за это поплатиться.

— Я не думаю, что оно того…

— А тебя никто и не спрашивает, — твёрдо заявила она. — Если тебе на это всё равно, то мне — нет! Я всё сама сделаю!

Я приблизился к её лицу и поцеловал её. Поначалу она совсем не отвечала и даже пыталась отстраниться, но чем дольше это продолжалось, тем меньше у неё было желания отстраниться. А к концу она и вовсе переняла инициативу, и я в этот момент спрятал повреждённую кожу за футболку, чтобы лишний раз её не провоцировать.

— Ты дурак, если думаешь, что это как-то повлияет на моё решение, — разорвав поцелуй, сказала она.

— Я и не собирался менять твоё решение, лишь хотел успокоить — и всё.

— Вот как, понятно.

— Кстати говоря, куда потратишь полученные баллы?

— Вновь не лучший способ перевести тему, — заметил она.

— А я и не пытаюсь скрыть, что ухожу от прошлой темы.

— Ну, пускай будет так. А что до твоего вопроса, то… на мороженное потрачу.

— Такое количество баллов?

— Хм… — она задумалась. — А сколько, по-твоему, стоит среднестатистический хороший бюстгальтер с трусиками?

— К чему это?

— Просто скажи.

— Тысяч пятнадцать-двадцать йен? — наугад дал я ответ, больше похожий на вопрос.

— Ну… это только если от ноунейм бренда. А шанс найти среди такого что-то, что можно было бы просто назвать «хорошим» — крайне мал. По крайней мере, я бы точно не стала над этим запариваться.

— Тогда двадцать пять — тридцать тысяч йен?

— Скорее, сорок с лишнем. И это если говорить о среднестатистический хорошем — то есть о том, что для большинства будет считаться вполне приемлемым и хорошим.

«Что-то я сомневаюсь, что для многих нижнее бельё за сорок с лишнем тысяч йен будет просто „хорошим“.»

— А теперь пойми, что даже среди такого ценового сегмента есть крайне много хлама и мусора, от которого всё будет болеть, натирать, или оно просто будет из так себе материала, который раздражает кожу. Естественно, я, будучи членом рода Мори, не могу жертвовать своей идеальной кожей ради экономии пару сотен тысяч йен. И к остальной одежде это относиться так же.

— Теперь понятно, почему ты сказала про мороженное.

«Для неё это просто не деньги, что, впрочем-то, было вполне ожидаемо.»

— Получается, мне стоит быть осторожнее? — без уточнения спросил я.

— Да что ты, — поняв, о чём я, усмехнулась она, — честить хоть и не стоит, но я даже буду рада, если пару раз мне придётся «заменить» своё нижнее бельё в силу того, что оно повредилось, ха-ха…

— Я учту. Но учитывая риски, нам стоит подождать до завтра.

— Зануда… — протянула она расстроенно, приблизившись своими губами к моим.

Глава 17

— Я думаю, на этом пока закончим, — медленно разорвав поцелуй, произнёс я.

— Серьёзно? — с налитыми лёгким румянцем щеками спросила она, самодовольно ухмыльнувшись и проведя пальцами по моему уже эрегированному члену. — Мне кажется, ты так не думаешь…

— Нет, я действительно так думаю; а это — лишь инстинкты, не более, — и сказав это, взял её за талию и легонько начал сталкивать со своих ног.

Поначалу она не поддавалась, но, взглянув в моё серьёзное лицо, печально вздохнула и сама встала с моих ног.

— Умеешь же ты веселье портить, — и стоило ей это договорить, твёрдо встав на ноги, как прозвучал «дилиньк», и дверь комнаты отварилась.

И в уже открытую дверь заглянула ученица «F» класса — одна из тех, кто делит с Мияко комнату на этом экзамене. И прежде, чем она что-то успела сказать, Мияко высказалась первой:

— Я вам говорила, чтобы вы не заходили в комнату, пока я не разрешу.

Её голос был грубым и пугающим. По крайней мере, открывшую дверь девушку от этого даже перекосило, и она открывала рот, не понимая, что хочет сказать, либо вовсе забыла, что хотела сказать из-за неожиданно нависшего страха.

— Я… э-эм… — её глаза бегали из угла в угол, избегая меня и Мияко, которая смотрела на неё испепеляющим взглядом. — Ну…

— Говори уже, — не выдержала Мияко.

— Токи-сама попросила вам сказать, что ждёт вас в столовой! — сразу же выпалила она. — Прошу прощения! — напоследок крикнула она и захлопнула дверь.

Мияко несколько секунд стояла и смотрела на дверь, обдумывая услышанное, а её кулаки в это время буквально чесались. Спустя ещё десяток секунд она всё же сама успокоилась и повернулась ко мне.

— Не делай такое лицо, — спокойно сказала она.

— Какое?

— Такое, как сейчас.

— А разве оно чем-то отличается от обычного?

— Внешне — нет, но из тебя буквально лучится желание сказать «я же говорил», — и, якобы цитируя меня, она наигранно закатила глаза. — Тебе просто повезло, что сейчас это произошло. На прошлом же экзамене нас так никто и не потревожил.

— Резонно, — согласился я.

— От тебя всё равно лучит самодовольством.

— Сомневаюсь.

— Не стоит сомневаться, когда я тебе это говорю.

И поняв, что эта тема может идти долго, я перевёл её на другую.

— Как думаешь, что ей нужно?

— Подраться хочет. Ну или обвинить меня в нечестной борьбе, что я, якобы, заставила тебя быть для неё обузой, ввиду чего я и выиграла.

— Думаешь, она на это пойдёт? Подобные заявления на публику — это не просто обвинение в краже пончика.

— Да не, вряд ли она, конечно, на такое пойдёт. Слишком уж она сама по себе гордая, чтобы идти на поддержку публики. Скорее всего, просто на дуэль вызовет, сказав что-то в стиле: «Я хочу честного сражения, один на один».

— И ты согласишься?

Она заполучала и отвела взгляд, а её кулаки вновь зачесались.

— Может, не будешь игнорировать мой вопрос? — продолжил я дожимать.

— Я хочу согласиться, но… Прискорбно это признавать, в таком состоянии я вряд ли смогу победить. Это будет сражение, в котором заведомо будет известен победитель и проигравший.

— Тогда просто проигнорируешь?

— Шутишь, что ль? — вскинула она бровь. — Пускай я сейчас и слабее в физическом состоянии, чем Мицуки, но при этом я всё ещё умнее этой дуры с ведром вместо головы в десять раз.

— Хочешь обставить всё в выгодном для себя свете?

— Именно, — с предвкушающей улыбкой на лице ответила она. — Хоть как-то отыграюсь на ней, глядишь — и на душе полегче станет, — и сказав это, развернулась к двери. — Пошли, сейчас будет весело.

«Ну пропустить такое я бы всё равно не мог себе позволить,» — подумал я про себя, вставая и направляясь за Миякой.

После этого мы покинули комнату и пошли по коридорам в сторону столовой. Здание было полностью аналогично зданию, расположенному около загородного особняка Мори, в котором мы жили на протяжении первого особого экзамена, так что все ученики ещё в прошлый раз всё запомнили и сейчас спокойно передвигались по нему без помощи карт, которых тут, впрочем-то, и так хватает — в приложении в телефоне, на стенах и просто у каждой лестницы и важных общих помещений, наподобие столовой и бассейна.

Пока же мы шли к столовой, где Мицуки должна дожидаться Мияко, я в очередной раз чувствовал на себе огромное внимание проходящих людей, что так-то вполне очевидно и ожидаемо: сначала внимание от одной из двух гениев школы; следом первое место на особом экзамене и посещение в роли гостя приёма у Мори; а потом и второе место на втором особом экзамене, уступив только Мияко.

Сложно представить, что ощущают другие простолюдины, пришедшие на таких же правах в эту школу. Про аристократов даже говорить нет смысла, особенно про парней, которые только и могли мечтать о хотя бы каком-то сближении с Мияко — а тут это без каких-либо проблем сделал простолюдин.

В общем, как внимания, так и врагов становится всё больше. Но главное, что скорости моего развития на данный момент более чем хватит на решение проблем, которые могут возникнуть. А значит, всё вполне идёт по плану и не выбивается из графика.

Тем временем мы уже дошли до столовой.

Зайдя в неё вслед за Мияко, я сразу приметил знакомых личностей, находящихся сейчас здесь: братья Сагары, сидящие примерно по центру столовой за одним столом вместе с Кадзумицу Хондой; Кодзи Кавано вместе со своей группой шестерок, сидящие за большим столом у окон во всю стену; Химэко Асо, сидящая в центре столовой и общающаяся с группой девушек, состоящей как из учеников из нашего класса, так и из других классов; ну и, разумеется, виновница скорой неминуемой шумихи — Мицуки Токи, сидящая за одним столом только со своей темноволосой подружкой — Иси Дои, которая, по-видимому, прибывала во вполне хорошем положении духа, в отличии от хмурой и холодной Мицуки.

— Можешь идти, — тихо произнесла Мияко, двинувшись в сторону Мицуки.

Не став возражать, я пошёл к столу братьев Сагар и Кадзумицу. Они, увидев это, встретили меня улыбками. А стоило мне сесть к ним, как начались всевозможные вопросы, больше напоминающие полноценный допрос. Но все они прекратились так же быстро, как и начались, потому что вот-вот должно было начаться главное представление.

— А что происходит-то? — закидывая еду в рот, спросил Минуэси, смотря на подошедшую к столу Мицуки Мияко.

— Конфликт. Внеочередной, — ответил ему Кадзумицу с нерадостным лицом.

На этом диалоги за нашим столом прекратились. Как, впрочем, и за всеми остальными столами в столовой. Воцарилась почти идеальная тишина. А все взгляды в этот момент были направлены в центр столовой.

— И зачем вы меня позвали, Токи-сан? — напрямую спросила Мияко, смотря на Мицуки сверху вниз.

И хоть она обратилась к ней «на вы» и использовала уважительный суффикс, но по её взгляду и тону было понятно, что это всё — лишь фарс, и ничего более.

— Хочу дуэль. Один на один, — сразу же выдала она причину с таким же пренебрежительным тоном.

— Дуэль? — наигранно удивилась Мияко, приподняв удивлённо брови. И учитывая её актёрскую игру, я думаю, поверили многие. — Можно узнать причину?

— Честное сражение, — лаконично ответила она.

— Ну, дуэль один на один — это действительно довольно честное сражение. Но я интересовалась причиной её проведения.

«Неплохой ход. Она изначально признала дуэль честным сражением, хотя учитываются там только боевые параметры.»

— Неужели вы боитесь, Мори-сан? — влезла в разговор Дои, ухмыляясь и облокачивая голову на свою руку.

— Желание узнать причину дуэли ныне считается трусостью?

— Как знать, — легко ответила она с той же ухмылкой.

«Обе они понимают, к чему придёт разговор, если озвучат причину дуэли, но у Мияко тут очевидное преимущество, так что трудно было бы привести разговор в невыгодное положение для Мияко.»

— Если у вас есть ещё вопросы, Дои-сан, то мы можем после их обсудить.

— Нет, никаких вопросов больше нет, — ответила она, разведя руки и улыбаясь, словно говоря: «Ладно-ладно, решайте сами.»

— Что ж, если так, то, надеюсь, больше не возникнет причин так беспардонно прерывать наш диалог.

— Разумеется.

И услышав это, Мияко кивнула и перевела взгляд на Мицуки.

— Тогда можно ли мне услышать ответ на мой вопрос, Токи-сан?

«Сейчас всё и решится: выставит ли себя дурочкой в глазах общества Мицуки, или же скажет, что просто так пошутила, и лишь немного потеряет в репутации.»

— Я хочу честное сражение, потому что проиграла я нечестно.

«Плохой выбор. Теперь это небольшое сражение закончено. Мияко выиграла.»

— Неужели ли вы это о результатах прошедшего второго особого экзамена? — с наигранным удивлением спросила Мияко.

— Да, именно о нём.

— То есть вы хотите сказать, что школа старшая школа Никото проводит нечестный экзамен?

— Да.

После этого заявления общая обстановка в столовой начала нагнетаться.

«Подобное заявление от лица одного из членов такого сильного и древнего рода не может остаться без внимания. И тут не важно — сказал ли этот человек это на эмоциях или нет. Важен сам факт столь серьёзного заявления.»

— И в чём же его нечестность, позвольте узнать?

— В распределении команд.

— То есть из-за того, что вас не устроила ваша команда, вы обвиняете школу в нечестности?

— Не повезло? А точно ли не повезло?

— На что вы намекаете?

— Вспомним, что старшая школа Никото основана домом Мори; а тут любимая дочь рода Мори, которую называют гением и которой пророчат великое будущее, проиграла мне на прошлом экзамене. И чтобы быть уверенным в её победе на следующем экзамене, нужно лишь убрать самую большую угрозу — меня.

Тут даже у радостной и всё это время выглядевшей инфантильной Дои пропала улыбка с лица.

— Во-первых, что-то я не припомню, чтобы я вам проигрывала на прошлом экзамене, — начала Мияко.

— Проиграла, — прервала её Мицуки. — Ты проиграла мне один на один.

— Я не могу быть проигравшей, будучи победителем, как и мой класс. Не моя вина, что вы рассчитываете только на боевые способности. Во-вторых, я правильно поняла, что вы обвиняете род Мори в специальной подтасовке участников экзамене с желанием помещать вам выиграть и занять первое место? И в-третьих, я правильно понимаю, что так же вы обвиняете двух участников вашей команды в нарочном проигрыше?

— Д… — хотела она уже ответить, как её рот был прикрыт рукой.

Эта рука принадлежала Танэёри Токи — моему однокласснику, а также родному брату Мицуки Токи.

— Разумеется нет, — ответил он за неё, удерживая рукой её рот, несмотря на её попытки освободиться. — Видимо, её разум немного замутился из-за нахлынувших на неё чувств, ввиду досадного проигрыша.

Мияко ничего не отвечала, смотря, как он удерживает рот сестры. Простояв так несколько секунд, она всё же решила дать ответ.

— Танэёри-сан, вы ведь понимаете, что сказанные ей слова нельзя оправдать «нахлынувшими эмоциями»?

— Конечно. Род Токи в ближайшем времени принесёт извинения перед родом Мори.

— Что ж, в таком случае, я думаю, всё в порядке. Как я понимаю, конфликт улажен, — смотря на пытающуюся снять со рта руку брата Мицуки, произнесла Мияко.

— Всё верно, — легко ответил ей Танэёри. — А теперь прошу прощение, нам нужно поговорить наедине. Пойдём, — обратился он уже к Мицуки, отпустив её рот.

Мицуки от злости чуть не сорвалась, но отдышавшись и успокоившись, всё же пошла за своим братом, который спокойно пошёл на выход со столовой. А вслед за ними поднялась со стула и Дои, и, ярко улыбнувшись, направилась за ними.

Смотря за их удалением, на секунду с лица Мияко сошло наигранное обычное выражение лица и показалось одновременно разочарованное и злобное выражение лица, одним видом выражающее всё недовольство вмешательства сначала Дои, а после и брата Мицуки.

Но это была всего лишь секунда, по истечению которой Мияко вернула свою «маску спокойствия» на лицо и, будто ничего и не произошло, направилась к нашему столу. Подойдя к нам, она наигранно легко улыбнулась и поздоровалась по всем правилам этикета за всеми сидящими за столом, после чего села по левую руку от меня.

— Поздравляю с первым местом, Мори-сан, — легко разрушил нависшую тишину Кадзумицу, по-доброму улыбаясь.

— Благодарю, — ответила она, кивнув.

— Уже два экзамена кряду вы занимаете первое место. Это поразительно. Но не могу сказать, что не ожидал этого от вас.

От упоминания прошлого экзамена у неё дёрнулась губа, но заметил это только я.

— Я делала то, на что была способна, — не более, не менее.

«Идеальный ответ: одновременно не слишком скромный, но и не слишком гордый.»

— А как по мне, так второй экзамен позволил вам полностью раскрыться, — влез в разговор Асахико. — Это же только подумать, набрать тысячу сто двадцать четыре балла! И это всего лишь за три дня! Я, конечно, не сравниваю вас и себя, но у меня всего лишь триста двадцать шесть! Разница между набранными баллами нашей команды больше чем в три раза! Даже подумать об этом страшно!

«Почти в три с половиной раза, если быть точнее,» — поправил я его про себя.

— У тебя хотя бы за триста баллов перевалило, а я вообще выпал с экзамена второй ночью, набрав всего лишь двести тридцать баллов… — следом за братом продолжил Мунэёси и, сказав это, посмотрел на меня.

«Да, наша команда была той, которая выбила его команду с экзамена во вторую ночь. Неловко получилось.»

— Извини, — извинился я.

— А? — удивился он. — Да не, я не обижаюсь: проиграл и проиграл, значит сам виноват в этом. Я просто задумался о том, как ты занимаешь уже второй экзамен кряду выигрышные позиции.

— Мне везёт с командой — вот и всё.

«И это чистая правда: сначала со мной в команде была Мияко; а во второй раз — Мицуки. Обе они считаются гениями, так что сказать, что я наврал, не выйдет.»

Но сказав это, буквально через секунду я испытал боль в левой ноге от удара Мияко, повернувшись к которой я поймал на себе недовольный взгляд, словно говорящий: «Ещё раз так ответишь — тебе же хуже будет.»

«Скромность не приветствуется у аристократов. Я это прекрасно помню, но всё равно пока что иначе не слишком-то получается.»

— Ну и я выкладываюсь на полную, — добавил я почти сразу, дабы успокоить нервы Мияко.

Этот ответ ей, кстати, тоже не слишком понравился, но в этот раз она хотя бы не стала меня бить по ноге и прожигать взглядом. Лишь тихо фыркнула.

— Даже если так, то этот результат всё равно хорош, — сказал Кадзумицу. — Я вот, к примеру, так и не смог догнать вашу команду к концу экзамена, хотя и старался, а вы в это время бездействовали.

— Да, кстати, — между вашими же командами разрыв всего в сто три балла, — вспомнил Асахико.

«Это правда. Между нашими командами к концу экзамена была минимальная разница в баллах, так что он вполне мог обогнать нашу команду, и в таком случае мы бы оказались на третьем месте, а его команда — на втором.»

— Ага, — подтвердил Кадзумицу. — И это притом, что моя команда была не из слабых. Всё же этот экзамен был невероятно трудным.

— Ну да, у меня до сих пор все мышцы ноют, — согласился с ним Асахико, показательно потрогав свою ногу.

— Та же фигня. Как пришёл сюда, так сразу улёгся на кровать и не мог встать ещё час, — согласился с ними и Мунэёси.

— А как по мне, так самое сложное в этом экзамене было — это плохие условия, — высказался и я. — Особенно тяжело пришлось девушкам.

С этим никто спорить не стал, и все парни, замолчав, закивали, а Мияко просто никак не отреагировала на это. После этого парни начали обсуждать всякие мелочи, пока не пришли к относительно интересной теме.

— Чёрт, мне же опять придётся отрабатывать наказание школы… — мучительно простонал Мунэёси, упав лицом в стол.

— Но в этот раз не тебе одному… — тоскливо поддержал его брат.

«Да, оба они в этот раз идут отрабатывать „наказание“ школы. Хоть и в разных группах. Всего на этом экзамене четыре группы: первая — победители — это те, кто закончили экзамен будучи в ТОП десять команд; вторая — те, кто набрали больше трёхсот пятидесяти баллов, но не попали в ТОП или выбыли из него к концу экзамена; третья — те, кто набрали меньше трёхсот пятидесяти баллов и больше двухсот пятидесяти; ну и четвёртая — это все остальные. Первая группа считается победителями и не подвергается никаким наказаниям со стороны школы; те же, кто попал во вторую группу, лишаются пяти баллов из итоговых, полученных за предстоящий письменный экзамен, который состоится через неделю; третья группа подвергается наказанию в виде лишения десяти баллов из итоговых на предстоящем экзамене; а четвёртая группа получает наказание в виде лишения двадцати баллов из итоговых на предстоящем экзамене.»

— А наказание ещё хуже, чем в прошлый раз…

— Ага… — согласился с ним Мунэёси. — Я тогда-то еле выжил, а теперь всю неделю буду зубрить. А если даже это не поможет, то вылечу из школы и тогда трудно представить, что со мной сделают родители…

— Нужно набрать всего лишь семьдесят баллов, чтобы этого не допустить — это не так уж и сложно, особенно учитывая, что ты учился очень много в этом семестре, — постарался приободрить его Кадзумицу.

«Да, если он не наберёт на письменном экзамене хотя бы семьдесят баллов, из которых вычитается двадцать из-за наказания, то он будет отчислен из школы. Суровое наказание. Но не для меня. По итогу — я зря волновался. Даже будь я в последней группе шанс моего исключения равен нулю. Иначе говоря, я мог совершенно ничего не делать на экзамене.»

— Да ты верно шутишь так? — со всей болью в голосе спросил он.

На это Кадзумицу уже не нашёл, что ответить. Но тема перевелась на другую, и так мы проговорили ещё с десяток минут, обсуждая экзамен и предстоящее, после чего все разошлись по своим комнатам отдыхать.

А уже на следующий день мы сели на самолёт. Так и закончился второй особый экзамен.

Глава 18

Возвращение домой — двадцать четвертое июля

Наступило двенадцать часов дня, а мы только стояли у порога дома, в котором прожили совместно весь прошлый месяц. Хотя, пожалуй, совместным проживанием всё же для многих такое будет трудно назвать. Впрочем, это и не важно.

Мияко приложила палец к установленному около двери сканеру, по дисплею того прошла зелёная линия сверху вниз, а после раздался уже знакомый «дзынь», и дверь дома сама открылась вовнутрь. Стоило этому произойти, как Мияко сразу же вошла в дом и, потянувшись, сказала:

— Я в душ.

— Ты же его уже сегодня принимала в лагере до отъезда, — заметил я, заходя внутрь дома и закрывая за собой дверь.

— Общий душ и личный — это две совершенно разные вещи: в одном случае тебе приходится ощущать на себе бесконечное количество взглядов — начиная от завистливых и заканчивая ненавистными; а во втором ты один на один с собой, и можно действительно отдохнуть и расслабиться.

Отвечать на это я не стал. Мне просто нечего было отвечать, потому что разницы, как таковой, даже после её объяснения, я не понимал. Что-то, что-то — просто гигиеническая процедура, необходимая для поддержания здоровья и внешних факторов.

— Кстати, не хочешь со мной? — уже сняв с себя футболку, штаны и носки и стоя только в своём чёрном кружевном белье, спросила она, наклонив вопросительно голову вбок и стоя уже около поворота к ванной комнате.

— Я думал, принятие душа — это способ побыть один на один с собой и отдохнуть? — припомнил я ей её же слова.

— Хочешь сказать, ты мне не дашь отдохнуть? — спросила она, игриво ухмыляясь, расстегнув застёжку бюстгальтера и стянув его с себя, полностью оголив свою немалую грудь, идеально подчёркивающую на её фоне маленькую талию.

— Вполне вероятно. Но в таком случае я не понял твоих слов, ведь они не совпадают с действиями.

На это она закатила глаза и выкинула висящий в руках лифчик на пол, после чего пошла в ванную комнату, под конец сказав:

— Забей…

«Я снова сделал что-то не то?» — задумался я, снимая в это время обувь.

И пока я это делал, ко мне кое-кто подошёл.

Котёнок.

Тот самый, которого я подобрал на улице.

Ещё на моменте, когда я задумывал свой план по «излечению» Мияко, я уже готовился к тому, что придётся перевозить его сюда, ибо будет слишком-слишком глупо каждый день бегать туда-сюда, убираясь и кормя то одного, то другого. Или, скорее, другую.

Думаю, если бы Мияко слышала мои мысли, то ей бы подобное точно не понравилось. В такие моменты непроизвольно радуешься, что у неё совершенно другая способность.

Что же до котёнка, то он живёт в этом доме уже больше месяца и вполне тут освоился. За это время он, кстати, прилично подрос — он стал примерно в полтора раза больше того, каким был месяц назад; а его шерсть стала ещё более пушистой на вид, из-за этого он похож на небольшое беленькое облачко, плывущее по земле. И естественно, перед тем, как ехать на экзамен на три дня, я предварительно оставил ему еды с запасом и поменял лоток, так что никаких проблем у него ни с тем, ни с тем у него не должно было быть.

Да и по итогу не было. А знаю я это благодаря установленным в доме камерам наблюдения, через которые я наблюдал за котёнком до начала экзамена и почти сразу — после; а также, на всякий случай, я просмотрел в ускоренной в несколько раз версии все прошедшие три дня нашего отсутствия, дабы убедиться, что всё хорошо.

И просмотрев всё это, я так ничего подозрительного и не увидел. Всё было так, как и должно было быть.

Тем временем котёнок тёрся об мои ноги, ходя кругами и мурча. Я аккуратно взял его на руки, после чего пошёл с ним на кухню, где и находится его миска, еду в которой нужно уже обязательно сменить.

Этим я и занялся в ближайшие пять минут, по истечению которых миска котёнка была наполнена свежим кормом, который он активно поедал, не забывая довольно мурчать. Я же в это время успел сходить заменить его лоток, после чего поднялся на второй этаж и улёгся на кровать, дав себе и своему телу вполне заслуженный отдых.

Не прошло и пяти минут, как ко мне присоединился котёнок. Сначала он забрался по моей ноге на кровать, а после — и ко мне на живот, а уже на нём свернулся калачиком, замурчал и заснул под моё поглаживание. А вслед за ним уже и я прикрыл глаза и расслабился.

И буквально через десять минут к нам подошла Мияко. Немного постояв рядом и посмотрев на нас, она, судя по звукам, скинула с себя полотенце, после чего залезла к нам в кровать и приобняла меня, по-видимому, решив, что я тоже сплю.

Минут через десять её дыхание пришло в однотонный ритм, и она полностью заснула. И не став сдерживаться, их примеру последовал и я.

Так мы втроём и заснули спустя полчаса после того, как пришли домой.

Проснулся же я под звуки готовки и исходящий с кухни запах. Осмотревшись, увидел, что ни котёнка, ни Мияко рядом нет. Встав с кровати, я потянулся, немного размялся и пошёл на кухню.

На кухне же меня ждала следующая картина: Мияко, с заплетёнными волосами в короткий хвостик и одетая в чёрные короткие шортики, такой же чёрный топик и фартук, стоит у плиты, мешая находящуюся на плите кастрюлю, и в это же время ищет что-то второй рукой и глазами на верхней полке; а котёнок сидит на стуле рядом с ней и с интересом наблюдает за каждым её действием.

— Сколько мы спали? — спросил я, проходя ко столу.

— Так всё-таки ты не спал тогда, — сделала она вывод.

«Ну да, если бы в момент, когда она ложилась спать, я спал, то не знал бы, что она тоже спала, и, соответственно, спросил бы „сколько я спал“, а не „сколько мы спали“.»

— Твоя наблюдательность как всегда на высшем уровне.

— Чего не скажешь о моей кулинарии, верно? — не отрываясь от поисков и размешивания, спросила она.

Я такого не говорил.

— Но подумал, а это — одно и то же.

— Откуда тебе знать, как я подумал?

— Ой, не надо мне льстить там, где этому не место. И я, и ты прекрасно знаем о моих кулинарных способностях.

«Ну, с этим сложно поспорить. До этого она уже пару раз пыталась готовить, но выходило у неё не очень. Да и ей самой такое не нравится. Поэтому готовкой почти всегда занимаюсь только я. Что, кстати, совершенно ненормально для этого мира.»

— Где соль? — спросила Мияко, наконец-то отвлекшись от готовки еды и повернувшись ко мне.

— Это же твой дом, и ты не знаешь, где у тебя лежит соль?

— Подобными бесполезными мелочами я не привыкла забивать голову. Тем более, готовишь обычно ты.

— Так зачем в этот раз начала сама? Я думал, тебе такое не нравится.

— Не нравится, — подтвердила она мои слова. — Но я не могла ничего поделать — ситуация вынуждала.

— Ситуация? Мы вроде не голодаем.

— Да голод тут совсем не причём, — отмахнулась она. — Сам подумай: совместное возращение домой, после совместный сон, а после ты просыпаешь и идёшь кушать приготовленную мной еду.

На это я лишь в непонимании наклонил голову вбок, словно спрашивая: «И?»

— М-да, не стоило рассчитывать, что ты поймёшь атмосферу… — обречённым голосом произнесла она, посмотрев мёртвым взглядом в пол. — Так где соль?

— Двумя отделениями левее, — и сказав это, кивнув в сторону нужного отделения.

Мияко прошла к нему, открыла и достала соль, которую поднесла к кастрюле. А дальше, как несложно понять, она посолила еду. Вот только от вида того, сколько она положила туда соли, мне уже захотелось пить.

— Может, просто еду закажем? — спросил я максимально ненавязчиво.

— Всё настолько плохо? — вскинув брови и повернув голову через плечо, задала она ответный вопрос.

— Я бы сказал, что каждому стоит заниматься тем, в чём он горазд.

— Значит, ужасно, — и сказав это, выключила плиту, сняла фартук, отбросила его в сторону и села за стол.

«Не понимаю, как она сделала такой вывод, исходя из сказанных мною слов, но переубеждать её у меня не было никакого желания, потому что в случае успеха мне придётся есть это варево. А мне уже подобного опыта хватило.»

— Я понимаю, что готовка еды для тебя скучное и нудное занятие, оттого и результат не слишком хороший, но разве девушек-аристократок не с рождения учат готовить?

— Обычно — да; я же — исключение. По крайней мере, если это так можно назвать, потому что готовить меня всё равно учили — просто были поблажки ввиду моих остальных высоких заслуг. Можно сказать, часа три-четыре в месяц на готовку — это предел того, сколько времени я уделяла этому.

«Даже если так, то результаты её готовки… слишком низкие. Даже если её начали учить готовить лет в восемь и всё это время она каждый месяц тратила по три часа на готовку, то её способности, очевидно, должны быть выше. Быть может, из-за отсутствия интереса к этому её результаты в разы хуже?»

— Обдумываешь, почему я настолько плоха в этом? — уличила она меня.

— Да, — сознался я, не став юлить. — Если говорить честно, то у тебя каким-то образом выходят просто феноменально плохие блюда.

— Ну спасибо за честность, — недовольно закатила она глаза. — Теперь ты мне буквально напрямую сказал, что из меня выйдет хреновая жена.

«Неумение готовить равно плохая жена — примерно такая логика у большинства аристократов этого мира. Это можно сравнить с воспитанием и этикетом, которым обучают с раннего детства. Без них аристократ — это не аристократ. По крайней мере, на него будут крайне косо смотреть, даже учитывая кровную линию. Но что же до меня, то…»

— Я так не думаю.

— Да-да, я знаю, тебе плевать, что я не умею готовить. Но у меня всё равно это постоянно вертится в голове, — она показательно взяла голову в обе руки и пошатала, — мысли об этом просто не выходят. И вроде понимаю, что тебе плевать на это, а сама забить на это не могу.

«О чём я и говорю. Если твердить ребёнку с детства, что он что-то должен уметь, когда вырастет, а вырастая он это так и не умеет делать, то у него может с высокой вероятностью возникнуть чувство неполноценности. Словно в отличии от других он априори хуже. Хотя я всё же несколько удивлён, что подобный случай и у Мияко, которая вполне уверена в своих способностях и в большинстве своём изначально ставит других ниже себя.»

— Тем более, даже если мне не придётся готовить тебе и детям, то всё равно придётся готовить для всяких встреч, приёмов и вечеров…

— Можно конкретнее? Я об этом в первый раз слышу.

— А, ну тут и рассказывать нечего толком. Просто по всем нормам для самых блажащих и важных роду гостей готовить должна жена рода; ну или жёны — если их несколько. Прям бесит это глупое правило.

— А за этим кто-то следит и после проверяет?

— Нет, конечно, но если кто-то узнает, что для самых важных гостей готовили слуги — может подняться огромная шумиха, вследствие которой будет ещё и упадок репутации рода. Так что обычно, насколько я знаю, никто не пытается пренебречь этим негласным правилом. Возможно, потому что почти все жёны умеют готовить, если не идеально, то вполне вкусно.

— И стимулировать тебя к обучению никак не выйдет?

— Шутишь, что ль? — задала она риторический вопрос. — Я пока вон то варево готовила, — показала она большим пальцем на кастрюлю, — попутно вспоминала производные и интегралы, решая задачки, найденные по этим темам в телефоне — вот насколько мне было скучно готовить! Даже не представляю, как можно исправить это положение.

— Я подумаю над этим. Ну а пока будем исходить из плана, что тебе будет помогать вторая жена.

И если после первого предложения её лицо было вполне обычным, можно сказать, скучающим, то после произнесения второго её лицо будто зависло.

— Что?

И прежде, чем я успел ответить, она продолжила.

— Мы ещё пожениться даже не успели, а ты уже о второй жене? Ты не приохренел ли?

«Странная реакция.»

— Я думал, ты не против. Ты сама говорила, что подобное в норме.

— Так, — она поставила руки на стол и встала со стула, после чего начала загибать пальцы: — Во-первых, обсуждать вторую жену ещё до свадьбы, как минимум, неэтично со стороны морали; во-вторых, если ты после нашей свадьбы поженишься слишком рано, то все посчитают меня плохой женой и, как следствие, начнут фантазировать, в чём именно я плоха, а это мне не нравится, как не удивительно; ну и в-третьих, да, я говорила, что я не против других девушек у тебя, но при одном условии — я главная и первая. Иначе говоря, максимальное количество времени ты должен уделять мне; максимальное количество любви и нежности ты тоже должен уделять мне; максимально одаривать ты снова должен меня; в сексе я тоже должна стоять на первом месте; а ещё все остальные девушки должны будут беспрекословно слушаться меня.

— Суровые требования.

— Но ты на них согласился, когда я их озвучивала! Ты же не будешь отказываться от своих слов?

— Нет. Разумеется, я не буду от них отказываться, и поэтому при подборе других жён буду учитывать твои требования.

— Умеешь же ты затронуть неудобную тему и вывести на эмоции.

«Довольно забавно слышать из её уст подобные слова, учитывая, какая у неё есть способность.»

— Так что насчёт еды? — поинтересовался я и, увидев непонимающие глаза Мияко, уточнил: — В данный момент. Мы всё ещё ничего за сегодня не ели, хотя время уже шесть часов дня.

«Да, мы проспали порядка шести часов. Я успел проверить свой телефон во время разговора.»

— Ну да, надо бы поесть. Так что, закажем или ты приготовишь?

— А ты бы что предпочла?

— Решать должен ты — ты же мужчина.

«Странная и глупая, как по мне, логика. Я просто интересуюсь её мнением и желанием, чтобы угодить им, а в итоге получаю, что всю ответственность скидывают на меня.»

— В таком случае, давай сегодня что-нибудь закажем.

— Плохой выбор, — сразу же, следом за мной, сказала она.

— Если ты изначально хотела, чтобы я что-то приготовил, то в чём проблема сказать об этом сразу, а не ставить меня перед выбором, в котором один вариант изначально неправильный?

— Ты не понимаешь, — в очередной раз закатила она глаза, не став нормально отвечать на мой вопрос.

«Если честно, я уже устал считать количество раз, когда я не понимаю, что она от меня хочет,» — пронеслось у меня в голове, пока я шёл к холодильнику и открывал его.

— Продуктов почти нет. Из этого я этого я мало что смогу приготовить.

— Тогда по магазинам?

— Ты же знаешь, что нам лучше пока что не показываться вместе, тем более в обычных магазинах в такой час.

— Закажем доставку продуктов на дом? — предложила она очередной вариант.

— Уверена, что дотерпишь до еды, пока привезут продукты, а потом, пока я их приготовлю?

«Доставка продуктов в такой час займёт крайне много времени из-за месторасположения этого дома, а также из-за огромного количества пробок, ведь это Токио.»

Тем временем Мияко буквально разрывалась между желанием быстрее что-нибудь поесть и желанием поесть то, что я приготовлю.

— Ладно, заказывай сразу доставку еды и продуктов. Продукты на завтра.

— Хорошо.

Глава 19

Встреча с Нанакой Имагавой — Двадцать седьмое июля

Двадцать седьмое число — именно этот день был наилучшим для обещанной мною встречи с Нанакой. Прошлые дни я проводил с Миякой; а последующие будут проходить уже с Мияко и её родом в подготовке и улаживании необходимых моментов.

Так что, можно сказать, лучше момента уже точно не будет. По крайней мере, для меня. Всё же встреча состоит не из одного человека, а из двух. И в данный раз моим компаньоном является Нанака Имагава, так что вполне естественно, что её занятость в тот или иной день также имеет значение.

И если бы она сказала, что в этот день у нее не выйдет, то пришлось бы переносить эту встречу на другой день, что добавило бы много проблем.

Но, к счастью, она согласилась. Притом, на удивление, довольно быстро — стоило мне ей предложить, как положительный ответ последовал следом.

А после осталось лишь назначить точное время и место встречи.

Чтобы максимально избежать ненужных встреч и при этом провести достаточно много времени вместе, я выбрал подходящее место и время: Синдзуока; семь часов вечера.

Нанака удивилась такому выбору, поскольку до этого они не предпринимали такие меры, чтобы скрыть свои отношения: их максимум был — отъехать на край Токио и гулять там по безлюдным улицам. И этого, по сути, вполне хватает.

Но лично я не хочу идти на столь ненужный риск, поэтому лишний раз предпринял необходимые меры. Хотя Мияко на это бы сказала, что я просто параноик.

И кстати говоря о ней.

Естественно, покинуть в скрытую дом было невозможно, и поэтому я даже не пытался. Я просто начал одеваться, а после пошёл к выходу, не скрывая этого, на что получил вполне ожидаемую реакцию:

— Куда собрался? — спросила тогда Мияко, стоя в коридоре в чёрном топике и таких же чёрных коротких шортиках.

— Решить проблему с Нанакой Имагавой. Ты ведь сама этого хотела, — спокойно ответил я, обуваясь.

— Решить или потрахаться?

— А если без второго невозможно сделать первое?

— В таком случае меня это устроит. Но вопрос в том: желаешь ли ты этого сам, или это всё же чисто для дела?

— Для дела.

— Ладно, — пожала она плечами, после чего развернулась и направилась в комнату, — тогда удачи с делом.

«Это было проще, чем я думал,» — пронеслось тогда у меня в голове, когда я выходил из дома.

А после я окольными путями дошёл до вокзала, предъявил купленный по интернету билет и сел на поезд. Так я и доехал до вокзала Синдзуока, откуда направился в заранее выбранный парк, где должно быть минимум камер относительно вокзала.

Так я и оказался здесь, на лавочке посреди парка в Синдзуоке.

А вслед за мной должна проделать почти такой же путь и Нанака, которая должна прийти с минуты на минуту. Но вот наступило назначенное время, а её нет; следом прошло пять минут от назначенного времени, и её так и не было; и только после ещё десяти минут от назначенного времени она появилась.

Итого, она опоздала на пятнадцать минут.

— Прости, я опоздала, — опираясь руками на свои коленки, сказала она, тяжело вздыхая, видимо, от бега.

Сегодня, в отличии от обычного её школьного наряда, на ней надета совершенно другая одежда: поверх всего надет сарафан с цветочным принтом, тонкими лямками, небольшим декольте и совершенно без рукавов; под этот сарафан надета обычная белая майка, закрывающая всё, что открывает сарафан; в правой руке чёрная кожаная сумочка; а на ногах обычные белые кроссовки.

Я бы сказал, что этот наряд в меру скромный, но при этом подчёркивает все плюсы её худого и изящного тела, оставляя открытым аккуратные и, можно сказать, кукольные руки и ноги.

— Что-то произошло?

— А? — спросила она, убрав рукой распущенные сегодня волосы за ухо. — Нет-нет, ничего такого, просто опоздала на поезд и пришлось ждать следующий. Извини… — неловко улыбнулась она.

— В таком случае ничего страшного. Кстати, очень милый наряд.

— Спасибо… — немного засмущалась она, искренне улыбнувшись и отведя глаза. — И ты тоже, кстати, классно выглядишь.

— Спасибо.

— Эм… а ты хочешь гулять тут? — оглядевшись, спросил она. — Просто тут много людей и кто-то может заметить и снять нас там на камеру.

— Я просто это место выбрал как место встречи.

— А, вот оно что.

— Пойдём? — встав с лавочки, спросил я.

— Пойдём, — кивнула она, улыбнувшись и подскочив ко мне, быстро взяла меня за руку, профессионально сплетя наши пальцы вместе.

Так мы, держась за ручку, прошлись по парку, вышли к остановке и, сев на автобус, доехали до края Синдзуоки, где шанс быть кем-то замеченным был в разы меньше.

На протяжении всего пути мы говорили о всяких не слишком-то важных темах, оба понимая, что самые важные останутся до момента, пока мы не будем уверены, что кроме нас никто не слышит наш диалог. И естественно, добравшись до подобного места, Нанака уже не могла терпеть и прямо задала интересующий её вопрос:

— Что происходит? — сидя на качелях и немного качаясь, спросила она, смотря на меня, пока её распущенные чёрные волосы развивались от лёгкого ветра.

— О чём ты?

— Обо всём: о нас, о наших отношениях, о тебе, об изменившейся атмосфере между нами. Иначе говоря, действительно обо всём. Причём всё было хорошо, а потом — бах, — она показательно развела руками в стороны, парадировав взрыв, — и всё совершенно не так, как раньше.

— Но ты знаешь, что произошло.

— Да, конечно… Нао, Кио и мама… мне жаль… правда жаль…

«И она не лжёт, я это заметил и в самую первую нашу встречу, но теперь, прочитав их переписку с Акирой, я в этом убеждён. Пускай никто из них и не были знаком с Нанакой, но Акира часто заводил разговор, рассказывая о них и о том, как они ему дороги. А Нанака всё это время слушала его и не возникала никак. Возможно, для неё это было и не слишком интересно, но она отчётлива понимала важность друзей для Акиры; а для неё был важен сам Акира. Настолько, что проблемы Акиры — это её проблемы.»

— Но даже так, ты… ты словно другой человек с того момента. Ты говоришь те же самые слова, используешь те же самые шутки в общении, но при этом… в этом ничего не чувствуется. Совершенно. Да и ты сам… ты изменился, стал другим. Раньше ты многого боялся, много переживал по пустякам, часто паниковал, и даже когда сближался со мной в постели, на многое сам не решался, спрашивая у меня перед этим разрешение. А теперь… что на прошлом экзамене, что на этом, ты стоишь рядом с людьми совершенно другого уровня, даже относительно меня, и при этом смотришь на них таким взглядом, словно они никто. Сначала я подумала, что мне это кажется, но тут ты каким-то неведомым образом занял первое место на прошлом экзамене; а теперь и на этом спас меня, победив целую группу противников в одиночку, и позже без какого-либо волнения общался с Токи-сан «на ты», так ещё и отказывался выполнять её приказы, хотя она — это она. Она сама по себе невероятно способная, так ещё и из невероятно сильного и знатного рода… А ещё и это странное сближение с Мори-сан, которая настолько активно лезет к тебе, что я уже даже не знаю, что думать… У меня просто путаются все мысли, я уже и не знаю, что думать, и тем более, что мне делать. У меня ощущение, словно всё рушиться прямо у меня на глазах, а я только и могу стоять и наблюдать за этим, будучи совершенно беспомощной.

«Я могу скопировать поведение Акиры, исходя из их переписки; могу общаться, как Акира, подбирая те же самые слова; могу даже шутить, как он, просто подбирая схожие шутки, хотя сам и не понимаю, что в них смешного. Но при этом полностью скопировать Акиру я не могу: он и я — разные люди. И больше всего это проскальзывает, когда дело касается эмоционального плана, который я никак не могу скопировать и подделать. Так что вполне ожидаемо, что знакомая с ним личность заметит эту разницу. Именно поэтому я и был вынужден убрать всех, кто знал прошлого Акиру — его друзей и его мать с отчимом; я просто не мог исходить из того, что они бы оставили всё так, как есть, и не стали бы пытаться вернуть прошлого Акиру теми или иными путями. И всё прошло хорошо — проблема была решена. Но, как оказалось позже, не до конца. Нанака Имагава — почти наверняка единственный на данный момент человек, который знает прошлого Акиру. Она, как ни крути, — моя главная проблема и угроза уже давно. Но устранять её нельзя. Если я так поступлю, слишком высок риск того, что весь запутанный и туго завязанный мной клубок может развязаться каким-нибудь детективом, и в худшем для меня случае они дойдут даже до взрыва и работы на клан. Поэтому я не могу рассматривать устранение Нанаки Имагавы как решение проблемы. Нужен другой подход. И он есть. Пускай я и потеряю некоторые ресурсы, которые были бы моими в ином случае. Но лучше так, чем ненужный риск.»

— Я понимаю, о чём ты, — начал я медленно. — С момента того происшествия у меня тоже словно весь мир перевернулся вверх дном. Друзья и мама погибли; а цель, к которой я стремился, пропала ещё до того, как я успел приблизиться к ней. В один миг у меня почти ничего не осталось… Я много думал. Очень много… Я посмотрел ей в глаза. — Только я и ты — это всё, что у меня осталось. Больше ничего нет, — за несколько шагов я подошёл к ней и положил руки ей на щёки. Её дыхание участилось, грудь начала чаще приподниматься, а взгляд был прикован ко мне. — И поверь, я сделаю всё возможное, чтобы сохранить хотя бы это, — и, произнеся эти слова, я наклонился к ней и поцеловал.

Поцелуй с ней сильно отличался от поцелуя с Мияко. Если с Мияко каждый поцелуй был наполнен страстью и энергией, то поцелуй с Нанакой был медленным и невероятно нежным — настолько, что казалось, стоит сделать неправильное движение, как всё порушиться.

— Но чтобы сделать это — есть лишь один способ, и для него мне нужна твоя помощь, — аккуратно разорвав поцелуй, сказал я, смотря в её ярко-янтарные глаза. — Ты поможешь мне сохранить наши отношения?

— Конечно… — ещё не отойдя от поцелуя, согласилась она, даже не задумываясь.

— Даже если ради этого придётся мириться с неприятными для тебя вещами?

Она замолчала, задумываясь. Я приблизился лицом ещё ближе к её лицу и соприкоснулся нашими лбами.

— У нас есть лишь один способ… — томно напомнил я.

— Я помогу… — непроизвольно приблизилась она ближе своими губами, желая поцелуя.

— Даже если придётся стать второй женой?

— Да…

И только услышав эти слова, я поддался вперёд, и наши губы слились в поцелуй.

Глава 20

18+ глава без сюжета(если не нужен хентай/порно, а нужен сюжет — можно скипать)

Взяв Нанаку левой рукой за руку и, не разрывая поцелуя, обхватил её талию правой рукой, начав понемногу её приподнимать, — она без проблем поняла, что я от неё хочу, и уже через несколько секунд мы оба стояли на ногах, прижимаясь телами друг к другу и уже перейдя к более горячему поцелую с языками.

Так продолжалось пару минут, и темп наших ласк в это время только нарастал: наши руки словно сами по себе перебирались по телам друг друга, щупая и лаская в самых нежных местах; а языки всё сильнее переплетались и пытались проникнуть как можно глубже.

И когда всё зашло до точки невозврата, я начал действовать: я нежно разорвал поцелуй и, держа Нанаку за руку, повёл за собой. Она совершенно не сопротивлялась и легко поддавалась моей воле, последовав за мной беспрекословно и даже не спрашивая, что происходит.

Так мы шли минут пять, спустя которые она уже начала приходить в себя, ввиду чего мне пришлось остановиться и вернуться к тому, с чего начался этот путь.

Пару минут нежных ласк и поцелуев, и она снова идёт за мной, ни о чём не думая.

И вот, спустя ещё две таких остановки, мы прибыли к месту назначения — к отелю, о котором я изначально знал, и в котором я и планировал провести эту ночь с Нанакой.

Отель был вполне обычным и, можно сказать, даже бедным, если брать относительно отелей, доступных для аристократов. Но это играло лишь на руку — меньше камер и меньше шанс встретить тут знакомых личностей.

Зайдя внутрь, я сразу направился к ресепшену, легко тянув за собой тяжело дышавшую и растерянную Нанаку. Подойдя к ресепшену, я обратился к скучающему и явно незаинтересованному в своей работе работнику, назвав фальшивые имя и фамилию, на которые и бронировал номера в интернете, — дальше была быстрая оплата с помощью телефона, а секундой следом я уже держал ключ от номера в правой руке и вёл Нанаку к лестнице, пренебрегая возможностью поехать на лифте.

Поднявшись по лестнице на второй этаж, а следом и на лестничный пролёт, находящийся между вторым и третьим этажом, на котором у нас и находится номер, я повернулся к Нанаке, обхватил её хрупкую талию руками и надвинулся на неё, прижимая к стене.

Из-за тяжелого и возбуждённого дыхания её грудь среднего размера постоянно вздымалась и опускалась. Проведя левой рукой от низа её талии по животу к верху, я довёл руку до её груди, после чего начал несильно сжимать, ощущая всю её невообразимую мягкость и упругость, даже через одежду и бюстгальтер.

Стоило мне это сделать, как её дыхание ещё сильнее усилилось, а из-за рта начали выходить едва слышные стоны; в это же время её рот был слегка приоткрыт, а её в меру пухлые губы буквально приманивали меня, а сама она, приподняв голову, смотрела на меня своими затуманенными, но всё такими же яркими янтарными глазами.

Немного сильнее сжав её грудь, я поцеловал её, а моя правая рука в это время сместилась с её талии вниз, быстро найдя более мягкое и приятное место — её небольшую, но и не маленькую попу. И стоило мне её сжать, как я услышал удивительно приятные для ушей стоны, и почти сразу за этим я почувствовал, что Нанака начала полноценно отвечать, проведя своей левой рукой по моему уже эрегированному члену; а правой рукой крепко вцепилась в мою спину.

Проведя в таких взаимных и крайне интимных ласках минуты три, я перевёл руку с её груди к её правой руке. Заметив это, она ответила тем же, и уже через пару мгновений наши пальцы переплелись воедино. И достигнув этого, я нежно отстранился, разорвав поцелуй и перестав сжимать её попу.

После этого развернулся и пошёл по лестнице вверх, без проблем ведя Нанаку на третий этаж. А достигнув его, мы прошли в коридор, в котором я, быстро сориентировавшись, нашёл нужную нам дверь. Подойдя к двери, я быстро достал ключи из кармана и вставил его в замок, впоследствии провернув пару раз и открыв дверь, потянув за ручку.

Так мы попали в небольшую комнату, в которой толком ничего, кроме заправленной кровати с белым постельным бельём, пары тумбочек со светильником и одной дверью, ведущей в ванную, и не было.

Легонько потянув за собой Нанаку и дождавшись, пока она окажется в комнате, я закрыл дверь, провернув дважды замок. И стоило этому произойти, как я моментально повернулся к уже горящей от похоти Нанаке и поцеловал её, прижав к стене.

Секунда, и её сумка спадает с плеча на пол, а её правая рука ухватывается за мою спину, и в этот момент её левая рука заходит ко мне за голову и нежно поглаживает, изредка проводя своими ногтями.

Тем временем мои руки с её талии спускаются вниз, и на этот раз не к её попе, а к её ногам, залезая прямиком под сарафан и медленно поднимаясь обратно только уже под ним, попутно ощупывая её худые, но всё равно прекрасные и крайне приятные ножки.

И чем я ближе был к её сакральному месту, тем сильнее она вжималась в меня руками, а поцелуй был всё активнее и горячее. И вот её сарафан приподнят, а мои руки лежат на её трусиках и медленно поглаживают её ножки, иногда их сжимая.

Я прерываю поцелуй и смотрю на неё, давая ей возможность выбрать самой. И конечно же, её выбор был очевиден.

— Я готова… — тихо и томно произнесла она, начав расстёгивать ширинку моих штанов и прерываясь, дабы провести рукой вверх-вниз по члену.

Я же в это время убрал одну руку с её трусиков и засунул к себе в карман штанов, нащупав там желаемое и впоследствии протянув это Нанаке.

Она отвлеклась от своего дела и посмотрела на то, что я ей протягивал.

— Это?..

— От беременности.

Это была одна из тех таблеток, что принимает Мияко перед половым актом.

«Эти таблетки настолько качественные, что вероятность беременности ниже, чем с контрацептивами в виде презервативов, и при этом на качество полового акта они никак не влияют, в отличие от презервативов. И единственный минус этих таблеток — это их цена. Простолюдины себе такие не могут позволить. Но Нанака сейчас явно об этом не будет думать».

Протянув руку, она взяла таблетку у меня с руки, быстро осмотрела её и закинула к себе в рот, после чего сделала один глоток, а в последствии и вовсе приоткрыла ротик и высунула язык, дабы я убедился, что таблетка была проглочена.

После этого я незамедлительно поцеловал её и продолжил начатое, на этот раз уже с её полным разрешением.

Запустив вторую руку обратно к ней под сарафан, я протянул её к её оголённой попе, находящейся лишь под защитой трусиков, которые в этот момент я отодвигал второй рукой в бок.

Пара мгновений, и моя рука касается её уже изрядно мокрой киски. Но этого мало, и я начинаю аккуратно водить пальцами по ней, наслаждаясь приятными звуками постанывания Нанаки, которая в этот момент уже успела опустить мои штаны и трусы, взяв в руку член и начав им затяжно водить вверх-вниз.

От её прикосновения её нежных и холодных ручек казалось, что член становится всё больше и крепче, хотя и так уже давно был эрегирован.

И в это же время мы безостановочно продолжали целоваться, а наши языки сплетались и наслаждались друг другом.

В меру насладившись её попкой, я вынул руку из-под её сарафана и завёл её к ней за спину, где нащупал молнию, которую сразу же расстегнул; а вслед за этим я опустил её левую бретельку и ухватился за футболку, приподнимая её. И когда приподнял настолько, что взору открылась её грудь в бюстгальтере, моя рука прильнула к её оголённой спине, пройдя по ней до застёжки бюстгальтера.

Одно движение, и застёжка успешно поддалась, а бюстгальтер перестал плотно прилегать к её телу. И стоило этому произойти, как моя рука вернулась к её груди, на этот раз уже будучи под бюстгальтером.

Рука начала испытывать одновременно невероятно мягкие и упрямые формы, которые своим размером пускай и не поражали, но всё равно вызывали крайне приятные ощущения, и возможность обхватить грудь ладонью была для меня нова и интересна, отчего я не мог перестать щупать и ласкать её.

В это время мои пальцы другой руки уже вовсю изучали, ласкали мокрую киску Нанаки, не слишком глубоко входя в неё. Но даже так от каждого движения внутри неё я получал крайне возбуждённые и довольные стоны, а спина Нанаки непроизвольно выгибалась, словно как у какой-то кошечки.

Нежно разорвав поцелуй, я уже не мог сдерживаться и начал медленно перемещаться головой к ей груди, в это же время начав входить пальцами в неё ещё глубже.

И когда я уже достиг губами её груди, начав неторопливо, но с невероятным желанием облизывать, целовать и покусывать её, одна рука Нанаки всё сильнее набирала обороты, выводя ритмичные движения на новый уровень, отчего я получал невероятное удовольствие; а вторая её рука в этот момент обхватила мою голову и стала ещё сильнее прижимать к своей груди, словно не желая, чтобы я хоть на секунду останавливался.

И когда я уже перешёл к её сосочку, пальцы уже полностью входили в её киску, отчего она уже не могла контролировать свои стоны, и они раздавались на всю комнату и, возможно, даже коридор.

На этом моменте всё было готово, и я, не став сдерживаться, вышел пальцами из неё, одновременно с этим отлипнув от её груди. После этого аккуратно прихватил её левую ногу сзади и приподнял.

Она от такого тихо охнула, но это было от неожиданности, так что я продолжил.

Достаточно приподняв её ногу и придерживая её правой рукой, левой я начал вводить член в её узкую и сильно сжимающую киску, проникая в её лоно под сладострастные стоны и невероятно крепкие объятия. И чем глубже я входил, тем сильнее эти стоны становились; а от этого мне хотелось только сильнее и резче войти в неё полностью.

И не став сопротивляться этому желанию, введя только половину члена, я одним резким движением зашёл в неё полностью, её киска сжала мой член невероятно сильно, а по комнате в это время раздался невероятно громкий крик, который теперь наверняка слышали и на других этажах отеля.

Дав ей время отдышаться и прийти в норму, я несколько мгновений почти не двигался. И увидев, что всё в порядке и я могу продолжать, я перехватил её левую ножку поудобнее, прильнул губами к её шее, начав нежно и страстно её целовать, и после уже начал двигать бёдрами.

Сначала крайне медленно, давая ей привыкнуть к члену и ощущениям, как от него, так и от поцелуев в шею, которые ей явно крайне сильно нравились, а далее по нарастающей — всё быстрее и быстрее.

Чем быстрее я двигался, тем сильнее стонала Нанака, а её ноги тряслись, от этого всего мне только сильнее хотело продолжения и ускорения, и не отказывая себе в удовольствии, я всё больше и больше набирал темп. Попутно в один момент приподняв её левую ногу, буквально поставив её на шпагат стоя и продолжая входить в неё.

И когда дошёл до максимального темпа, осознал, что уже на пределе, как и сама Нанака, которая вцепилась в мою спину ногтями и прижимала меня всеми силами, в то время как сама еле стояла на ноге, которая уже крайне сильно тряслась.

Несколько затуманенных моментов, потерявшихся в обилии страсти, и мы оба уже не можем сдерживаться — я делаю последний рывок, входя в её лоно полностью, и получаю невероятное удовольствие, кончая и чувствуя в своих руках, как содрогается в экстазе тело Нанаки, полностью, насколько это возможно, прижатое ко мне; а сама Нанака стонет так сильно, что наверняка это слышат многие жильцы отеля.

Пара мгновений, и я прихожу в себя, чего не скажешь о закинувшей голову и выгнувшей спину Нанаке, которая до сих пор содрогается, и если бы она не опиралась на спину, а её вторую ногу не поддерживал я, — она бы точно упала бы на пол, не в силах стоять.

Видя её такой, мне захотелось её поцеловать и прижать к себе, так же сильно, как она прижимает меня.

Выведя из неё всё ещё эрегированный член, я опустил её ногу, обхватил второй рукой запрокинутую голову и подвёл к своему лицу, после чего наши губы слились в поцелуй, и пускай Нанака всё ещё плохо понимала, что происходит, но это определённо всё равно было приятно.

Через пару секунд, когда её тело перестало биться в экстазе, она всё же начала отвечать мне на поцелуй такой же активностью, а после и вовсе, можно сказать, переняла инициативу, явно не насытившись одним разом и жаждая ещё большего.

Так началась моя первая ночь с Нанакой Имагавой.

Глава 21

Твоё тело так сильно изменилось с нашего прошлого раза, — тихо произнесла Нанака, лёжа голой в кровати и головой на моём плече, и в этот момент водя туда-сюда пальцами по моей, ныне подкаченной, груди.

Я на это ничего не стал отвечать, продолжая отдыхать и надеясь, что она не станет трогать эту тему. Но моей надежде было не суждено сбыться.

— Это тоже нужно для того, чтобы мы были вместе?

— Да, — дал я всё же лаконичный ответ.

— Хочешь сказать, без этого обойтись было нельзя?

— Тебе не нравится, или ты просто мне не веришь? — открыв глаза и взглянув на неё, спросил я.

На её красивое и аккуратное, словно у куколки, лицо спадали непослушные чёрные локоны, а само её лицо сейчас было спокойно и ничего не выражало; её яркие янтарные глаза будто бы и вовсе потеряли свою яркость, став более тусклыми и безразличными; а на не скрытую под одеялом небольшую грудь опадали волосы, прикрывая её часть.

— Я не говорила ни того, ни того… — меланхолично ответила она, продолжая водить пальцем по моей груди и следя глазами за этим процессом. — Я лишь задала вопрос, вот и всё — ни больше, ни меньше.

Я отвёл взгляд от неё, переведя его на потолок.

— Без этого можно было бы обойтись, — и сразу следом: — А может — и нельзя: этого не знаю даже я. Просто так вероятность успеха больше, поэтому я так поступил.

— Ясно…

После этого короткого диалога возникла пауза минуты в три, во время которой были слышны только звуки проезжающих машин, ветра и чириканье птиц, а мы вдвоём просто лежали и смотрели кто куда.

— Думаешь, мы действительно должны на всё это идти, просто чтобы быть вместе? — неожиданно вновь заговорила она, всё так же не смотря мне в глаза, а следя за своими пальцами.

— Ты даже не знаешь, что я планирую.

— Тут несложно догадаться после того, как ты сказал «стать твоей второй женой», — особенно выделила она слово «второй», — а также вспоминая то, что я услышала от Токи-сан во время экзамена про тебя и Мори-сан, а ещё и ваше поведение в обществе. В общем… Я не настолько глупая, чтобы не понимать, что к чему в такой ситуации. Вот только я не понимаю, зачем нужна ещё Мори-сан? Если ты добился того, что тебя готовы взять в дом Мори, то, скорее всего, смог бы и добиться вступления в дом Оэ, а может и вовсе смог бы вступить в род Имагава, и тогда нам бы уже никто, кроме друг друга, не нужен был бы.

— А разве ты не хочешь наконец-то покинуть свой род и дом? Ты ведь об этом столько раз говорила.

— Конечно хочу. Кто бы, интересно, будучи на моём месте этого не хотел? Вот только ты думаешь, что хоть что-то для меня изменится, если я стану членом другого рода и дома? — она печально усмехнулась, а её глаза заслезились. — Как была бесполезной обузой, так ей и останусь, просто буду уже не в одном роду, а в другом. А так для меня ничего не поменяется: бесконечные тренировки, которые я не могу осилить, как бы сильно не старалась; бесконечная учёба, которую я не понимаю, сколько бы не училась; бесконечные занятия с репетирами, которые за спиной говорят о том, что я бестолочь, какую ещё поискать надо; ну и конечно, бесконечное общение с родственниками, которые только и мечтают избавиться от меня, лишь бы я не портила мнение о них, называясь и числясь частью их рода. И так на протяжении всей жизни, если, конечно, это существование вообще можно называть жизнью. Никакой поддержки, никакой любви, никакой надежды на лучшее. Единственное, что поменяется, — это разве что-то, что меня перестанут пытаться сбагрить замуж за какого-нибудь старика, выбив роду хорошие связи и возможности.

— А также поменяется то, что мы будем вместе. Или это не имеет значения?

— Разумеется, имеет. Просто от осознавания того, что так пройдёт вся моя жизнь, на душе становиться невероятно погано. А теперь ещё я, похоже, войду в род Мори, став второй женой после невероятно талантливой, гениальной и всемогущей Мори-сан. Из-за пропасти в наших возможностях между нами будет создан такой контраст, что я буду выглядеть вовсе не заслуживающей жизни, даже в таком виде, как я описала ранее. И что хуже всего — я боюсь заводить детей.

— Потому что боишься, что они пройдут через то же, через что прошла и ты…

— Не хочу им такой участи, и поэтому очень сильно боюсь… Если хоть один из них будет столь же слабым и обделённым талантом, как и я, это… это просто будет ужасно…

«И шанс на это действительно высок. Хотя, скорее, правильнее будет сказать, что это почти стопроцентный вариант развития событий, ибо генетика решает крайне сильно, даже если не затрагивать тему EMF-а, в котором она и вовсе на первом месте.»

— Поэтому я и спрашиваю: думаешь, мы действительно должны на всё это идти, просто чтобы быть вместе? Может… может, мы можем просто убежать?.. — наконец-то подняв ко мне глаза, спросила она. — Если получится, мы найдём какую-нибудь небольшую тихую страну, где нас никто и никогда не найдёт, заселимся в ней подальше ото всех — где-нибудь в горах с зелёными полями и протяжной речкой, построим там домик, заведём скот, огород и домашних животных, со временем наладим и привыкнем к этому спокойному быту; а когда это произойдёт, заведём детей — будем их растить в заботе и доброте, не обрекая на бесконечные требования; будем их учить, не требуя от них высоких показателей; научим их сражаться, но только для самозащиты и защиты тех, кто им будет дорог. Так мы создадим наш собственный маленький мирок, в котором будем лишь ты, я и наши дети. Будем жить счастливо в любви и заботе. Разве это невозможно?.. — будто вкладывая всю душу в эти слова, спросила она.

«Возможно. Будь на моём месте Акира вряд ли это было бы возможно, но заместо него в этом теле нахожусь я. Со мной это возможно. И сейчас от моего ответа зависит полностью зависит дальнейшее развитие событий.»

— Нет, это невозможно. Ты сама это знаешь — мы не раз это обсуждали уже.

Услышав это, из её глаз потекли слёзы, а она, печально сглотнув, повернула голову к моему плечу, больше не смотря мне в глаза и лишь тихо всхлипывая.

«Конечно же, мой ответ — нет. Никак иначе и быть не может. Поначалу, попав в этот мир, я был не уверен в своём предположении, но теперь я не сомневаюсь — у меня нет выбора. Сама судьба направляет меня на избранной мною путь. И я исполню своё предназначение, чего бы это ни стоило. Таков мой путь, и я пройду его до конца.»

Через десяток минут тихо плача у меня на плече Нанака всё же уснула. Когда это произошло, я протянул руку к телефону и разблокировал его, после чего прочёл пришедшее сообщение от дедушки Мияко: «Пятого числа нужно будет обсудить вопрос экзамена».

«На первый взгляд это сообщение может показаться полным бредом, ведь зачем дедушке Мияко писать мне, что хочет встретиться, когда может просто поставить перед фактом буквально в любое время, а не через неделю с лишним? Но на деле это сообщение имеет совершенно другую натуру, о которой мы изначально с ним договорились, когда я, перед тем как идти к вокзалу, откуда направился бы на свидание, зашёл в школу, где и встретился с ним.»

Наш же разговор представлял из себя следующее:

— Извините за неожиданность, — извинился я, после того как постучался и, услышав одобрение, открыл дверь кабинета. — Можно войти?

Директор, и по совместительству дедушка Мияко, сидел за своим столом в круглых очках и держал в правой руке какие-то документы.

— Разумеется, — ответил он спокойным голосом, — проходи, присаживайся, — отложив документы и сняв с себя левой рукой очки, правой рукой указал он на кресло с правой стороны кабинета.

— Благодарю, — поблагодарил я, поклонившись не слишком низко, после чего прошёл в кабинет и сел в указанное кресло.

— По какой причине пришёл: это касается школы или… нечто более важное?

— Более важное.

— Понятно, — спокойно кивнул он, — можешь говорить, наш разговор никто не подслушает — этот кабинет надёжно защищён.

«А на первый взгляд по нему и не скажешь. Хотя, очевидно, что всё это делается в открытую, ибо иначе было бы слишком неправильно.»

— Вы слышали все мои диалоги с Мицуки Токи-сан во время экзамена?

— Да, — дал он лаконичный ответ, не выдав при этом больше информации, чем нужно.

— Вы знаете о том, что выигранной мною на прошлом экзамене дом на данный момент разрушен?

— Да, — ответил он, не сдав пытаться угадать, к чему именно я клоню, хотя вариантов уже и не столь много.

— Я подозреваю, что дом был разрушен ночью с двадцать первого по двадцать второе число, практически сразу после того, как я вступил в первый конфликт с Токи-сан, и она пообещала мне за это отомстить, — я выдержал паузу, но так и не услышав вопрос, продолжил: — Я так полагаю, что это и была её первая месть. И я был бы не против ограничься всё этим, но по итогу мне вновь пришлось вступить с ней в конфликт на этом экзамене, в ходе которого она пообещала ещё более жестокую месть, в которую, возможно, входит моё устранение. Не могу сказать наверняка, но на данный момент я уверен, что она не оставит эти обещания просто так.

— Хочешь защиту? — всё же спросил он, не выдержав хранения молчания.

— Всё верно. Мне нужна защита, и как можно более надёжная. Такая, которая сможет, не поднимая шума, устранить отправленную за мною группу.

— Группу?

— Я предполагаю, что меня не захотят просто убить — скорее попытаются захватить для дальнейшего жестокого убийства, а для этого команда куда эффективнее, чем один человек.

— Понятно. Что ж, тогда я обеспечу тебе группу защиты до церемонии вступления в род, далее ты уже будешь в безопасности и без неё.

— Спасибо вам, но я прошу не об этом.

Он вопросительно посмотрел на меня.

— Мне нужна защита всего лишь на день. Скорее всего, именно в этот день меня и решат захватить.

— Почему только на день?

— Именно в этот день я буду уязвим, так как не буду находится в безопасном месте.

— Безопасном месте?

— Если это возможно, я бы не хотел на это отвечать.

— Твоё право, — спокойно кивнул он. — И раз ты так настаиваешь, то хорошо — охрана будет лишь на день.

— Благодарю, — поклонился я. — В таком случае обсудим детали?

— Хорошо.

После этого последовал относительно долгий диалог, во время которого я узнавал информации насчёт группы и расписывал, как именно она должна действовать — например, на каком расстоянии держаться и в каких случаях должна вмешиваться в происходящее, и их расписание, по которому они должны быть в тех или иных точках в то или иное время, удобное для меня.

Естественно, в ответ шли вопросы, по большей части от которых я увиливал. За исключением было пара-другая, на которые я дал ответ, среди них был следующий: — «С кем ты будешь в этот день»?

Я дал прямой ответ. Смысла скрывать не было. Если бы он захотел — он бы и так это узнал, тем более я пришёл просить помощи и защиты, так что лгать или отмалчиваться на этот вопрос было бы невежливо.

Уточнять, зачем я с ней вижусь и встречаюсь, он не стал, понимая, что уже на это я могу не отвечать, а раз так — то я именно так и поступлю.

И уже под конец мы и договорились насчёт шифра, которое будем применять в сообщениях. Одним из таких и было отправленное им сообщение: «Пятого числа нужно будет обсудить вопрос экзамена».

«Пятого числа» — это количество всего замеченных противников или странных личностей — в данном случае их пять; «нужно будет обсудить вопрос экзамена» — значит, всё прошло успешно и без лишнего шума, и все личности были без каких-либо проблем были устранены, а их тела — убраны.

Как-то так я и подготовился на самом деле к сегодняшнему дню.

Глава 22

Разговор после окончания письменного экзамена — Тридцатое июля

Закончив заполнять бланк с ответами, я отложил его на край парты, вслед за ручкой и карандашом. После этого осмотрелся и, увидев, что большая часть класса уже закончила с экзаменом и вышла из кабинета, я поднял руку, обращаясь таким образом к нашему учителю.

Он сразу же это увидел и спросил:

— Да?

— Я закончил.

Услышав это, он кивнул и подошёл ко мне. Подойдя к парте, он осмотрел её и лежащие на ней вещи — в том числе и бланк с ответами.

Убедившись, что всё в порядке, он сказал:

— Хорошо, можешь идти.

Я сделал небольшой уважительный поклон и медленно встал со стула, после чего направился на выход из кабинета. Покинув кабинет, я сразу же увидел Мияко, стоявшую около окна и залипающую в телефон.

— Дедушке не понравится твоё желание «лишний раз не выделяться», — было первым, что она сказала, стоило мне подойти к ней.

— Я думаю, он это переживёт.

— Ну вот сейчас и посмотрим. Пошли, — и сказав это, повернулась и направилась в сторону кабинета директора.

Я же направился следом за ней, как мы изначально и планировали.

«Об этой встрече с дедушкой Мияко мы договорились заранее — ещё утром, прямо за пару часов до письменного экзамена. Можно было встретиться и обсудить всё ранее, но в этом, похоже, не было никакой высокой необходимости, ибо в таком случае эта встреча уже давно произошла бы.»

Через десяток минут мы, наконец-то, дошли до кабинета директора, стучать в который по правилам местного этикета положено именно мне, как мужчине. И тут даже не важно, что Мияко — родная внучка директора. Важен лишь пол, что, как по мне, совершенно несуразно и даже дико.

Но естественно, поделать я с этим ничего не могу, да даже если бы и мог — не стал бы. Это лишь мелочь, пускай и рябящая в глазах.

Постучав в дверь, я дождался разрешения, после чего открыл её и сказал почти те же самые слова, что и три дня назад:

— Извините за беспокойство, можно войти?

Хоть о встрече мы и договорились, но это не означает, что можно пренебрегать стандартными правилами поведения и самой обычной вежливостью. Хотя, судя по слегка изменившимся лицам Мияко и ей дедушки — извинения всё же были излишними. Мне до сих пор трудно смириться с тем, что вежливость и скромность в этом мире считается слабостью.

— Конечно, проходите, — указал он рукой на то же самое кресло, что и в прошлую нашу с ним встречу.

Услышав разрешение, я зашёл в кабинет, а вслед за мной это сделала и Мияко, закрыв за собой дверь, только после этого пойдя за мной в сторону кресла, на котором я уже успел разместиться.

На этот раз дедушка Мияко всё так же сидел в круглых очках, только на этот раз заместо документов в его руке был планшет, который он почти сразу отложил в сторону, и следом за этим снял свои очки, откинувшись на кресло.

Тем временем Мияко уже подошла ко мне и села на чёрный диван, который находиться справа от кресла.

— Ну и каковы результаты? — прямо и легко спросила Мияко, совершенно забыв о вежливости, правилах приличия и прочем.

— Девяносто восемь баллов в среднем за все предметы. Мои поздравления.

— Есть кто-то с большим количеством баллов? — не обратив внимания на поздравления, сразу же спросила она то, что интересовало её больше всего.

— Пока что нет. Максимально набранное количество баллов по всем предметам в среднем — девяносто четыре. Если учитывать средние показатели на этом экзамене, то вряд ли кто-то наберёт больше.

— Ну да, — произнесла Мияко, покосившись на меня, — вряд ли кто-то наберёт больше. А значит, — сказала она, потянувшись, — я не зря сидела и училась; лёгкое первое место, как, впрочем, и на двух особых экзаменах кряду.

— Училась? — приподнял бровь ей дедушка.

— Ну так, не то чтобы училась, скорее просто подтягивала слабые места, — флегматично ответила она, закрыв глаза и откинув голову на кресло.

— Интересно, как ты могла подтягивать слабые места без репетиторов; так ещё и подтянуть их так, что по итогу перепрыгнула через собственную голову, освоив часть программы, которую проходят только на третьем году обучения.

— А разве есть разница, как именно? Как по мне, так это совершенно не важно. Я заняла первое место — исполнила свой долг, как член рода Мори. Никакие вопросы тут явно более не нужны.

— Что ж, возможно, ты и права, — согласился он с ней, после чего на его планшет пришло уведомление, которое он сразу прочёл.

— Восемьдесят три балла в среднем за все предметы — именно столько ты получил за экзамен, Акира.

— Вот как, понятно.

— По сравнению с твоим прошлым средним баллом ты, несомненно, поработал над собой и вырос. Но ты уверен, что этот результат — твой максимум?

— Похоже, это так, — пожал я плечами.

Мой прошлый средний балл равен восьмидесяти, в то время как нынешний — восьмидесяти трём. Не слишком большой рост, но и не застой, и тем более — не спад. Но при этом в этот раз я поработал над прошлыми ошибками и исправил их: я выучил разницу между, условно, сложными вопросами и лёгкими, после чего без проблем ответил на самые лёгкие; а также подтянул предметы, по которым попросту не мог иметь высокий балл, ввиду того, что был совсем новеньким в этом мире, — например, по истории, таким образом добившись возможности самостоятельно контролировать количество баллов, которые у меня будут в конечном счёте. Иначе говоря, ещё когда я только заполнял бланки с ответами, я уже знал, какое количество баллов у меня будет в конечном счёте.

— В таком случае тебе нужно будет в ближайшем времени подтянуть учёбу, хотя бы ещё на семь-восемь баллов — это же возможно? — спросил он, хотя и так знал ответ.

— Вполне.

— Тогда пока что закончим с этой темой и перейдём к более важной: к твоему атрибуту EMF-а.

Я не стал задавать никаких вопросов и просто слушал, не перебивая.

— Будем честны: твой атрибут — крайне слабый. Может, он и подходит для тех, кто работает в особых силах; а также в различных сражениях для всяких диверсантов, убийц и им подобным — но при этом в обычное, спокойное от сражений время, он совершенно не подходит высшим слоям общества.

Ну да, он не столь сильный и красочный, как те же молнии Мияко или лёд Мицуки, и даже уступает песку Кодзи Кавано. Вообще, наверное, тяжело будет найти более слабый атрибут, так что его слова более чем имеют место быть.

— Естественно, я не отказываюсь от нашего уговора, свою часть которого ты успешно выполнил. Я просто хочу обрисовать ситуацию так, как она есть. На данный момент у тебя есть два варианта действия: первый — оставить всё так, как есть; второй — использовать инжектор с неизвестным атрибутом EMF-а.

— И в чём подвох второго варианта?

Если бы никакого подвоха не было, то он бы даже не стал спрашивать и предлагать второй вариант — ему это просто невыгодно. Он бы поставил перед фактом — и всё.

— Если не вдаваться в подробности, то если ты уже владеешь одним атрибутом EMF-а, то применение инжектора с ещё одним атрибутом может навсегда лишить тебя возможности пользоваться любым атрибутом EMF-а, — всё так же спокойно ответила за него Мияко. — Как говорят учёные: что-то в мозгу переклинивает и применение EMF-а перестаёт быть возможным в принципе, и уже никакое лечение не помогает с этим недугом — как показала практика, даже с помощью артефактов древних это не лечиться.

Теперь понятно, почему каждый второй аристократ не владеет двумя и более атрибутами. Естественно, я уже задавался этим вопросом и пытался найти ответ на него как в книгах, так и в интернете. Но по итогу и там, и там было огромное количество слухов, которые опровергали друг друга, так что даже отдать предпочтение одному из них было крайне трудно.

Тем временем я, после выслушанного объяснения Мияко, перевёл взгляд на директора, желая услышать подтверждение этих слов.

— Довольно грубый ответ, но при этом полностью правдивый, — подтвердил он её слова, кивнув.

— И разумеется, если я решу пойти по этому варианту и у меня не выйдет овладеть двумя атрибутами, то о вступлении в дом и род не может быть и речи?

— К сожалению, это так. Если ты потеряешь и этот атрибут, то о вступлении в род не может идти и речи. Но при этом я могу пообещать, что всю оставшуюся жизнь ты проживёшь в достатке, пускай и отстранённым от общества.

Вполне ожидаемый ответ.

— Какой примерно риск в процентном соотношении?

— Примерно — пятьдесят на пятьдесят; но если применить все доступные нашему роду медицинские препараты и артефакты — шансы увеличиваются примерно до шестидесяти процентов с лишнем.

На самом деле, я это спрашиваю из чистого интереса. Я уверен, что даже будь один процент на успех — именно он бы мне и выпал, ведь у меня есть регенерация, которая наверняка сильно повлияет на эти шансы, а также, что более главное, — такова моя судьба. Первый же вариант, при котором я остаюсь с одним нынешним атрибутом, я даже не рассматриваю — при таковых условиях о отношении к себе как к равному в роду я могу забыть, даже если добьюсь успехов в других сферах. Проще говоря, этот вариант отпал ещё до того, как мне его озвучили.

— Какой атрибут я получу в случае успеха — не известно, верно?

— Верно. Можно лишь предположить, исходя из того, что применять мы будем один из лучших имеющихся у нас инжекторов.

— Понятно. В таком случае, я выбираю второй вариант.

— Уверен? Неудача может сломать всю твою жизнь и все планы.

Мияко же в этот момент пыталась создать вид флегматичной и незаинтересованной в происходящем особы, но по некоторым мелочам было видно, что она сильно волнуется.

— Уверен.

— Если ты настроен так решительно, то я не буду противиться, и в таком случае, готов сегодня принять инжектор?

— Да.

— Хорошо, — кивнул он, — я отдам все указания. Примерно через пять часов всё наверняка будет готово. После операции восстановлении при любом исходе займёт порядка дня, во время которого ты будешь находиться в бессознательном состоянии. То есть очнёшься ты только завтра, примерно под вечер. И в случае успеха, вступление в род, а также свадьба с Мияко-тян произойдёт на следующий день — то есть, первого августа. Тебя это устраивает?

— Вполне.

— Тогда на этом пока и закончим.

Глава 23

— Уверен в своём решении? — не выдержала и поинтересовалась Мияко, когда мы были уже дома и спокойно занимались в спортзале.

— Не веришь в меня? — прервался я от занятий, положив гантели на пол и откинувшись на тренажёр.

Мияко следом за мной прекратила с упражнением — жимом на ноги, зафиксировав тренажёр, после чего, как я, откинувшись на тренажёр и начав отдыхать, сказала:

— Не отвечай вопросом на вопрос — это крайне дурная привычка, которая многих раздражает. В том числе — и меня.

Я начал вздыхать, но не успел я это сделать, как пришла новая колкость.

— И не смей так вздыхать, я же тебе говорила.

— Какая-то тирания выходит, не находишь?

— Нет, не нахожу. Людям, входя в отношения, свойственно устанавливать правила по отношению друг к другу и идти на компромиссы, чтобы создать максимально удобные и комфортные отношения для обоих.

— Не помню, чтобы я устанавливал какие-то правила.

— Значит, тебя всё устраивает, — пожала она плечами и, не дав мне что-либо ответить, продолжила изначальную тему: — Так ты уверен в своём решении? Ещё не поздно всё отменить.

— Я уверен. Так что, ты не веришь в меня? — вернулся и я к своему изначальному вопросу.

— Если дело не зависит от элемента удачи, то я верю, что ты выиграешь при любом раскладе. Но в данном случае всё решает чистая удача.

— Удачи не существует. Всё то, что называют «удачей», по факту — не более чем неведомые для человека факторы, о которых он не знает, ввиду чего не может сделать точные расчёты.

— Намекаешь, что я не беру в расчёт твою регенерацию, которая может сыграть важную роль? Ну хорошо, десяток-другой процентов она, может, и даст, но при этом всё равно остаётся порядка двадцати процентов на неудачу — и это в лучшем случае.

— Я не только о регенерации.

— У тебя ещё есть какой-то туз в рукаве?

— Можно и так сказать.

— Не хочешь мне о нём рассказать?

— Нет. Пока что не время. Но именно из-за него я в тот день уверенно заявил, что, пойдя за мной, ты более не будешь скучать: чем дальше — тем более неизбежно отсутствие возможности назвать жизнь «скучной».

— И сколько ждать этого «дальше»?

— Вот этого я пока что не могу сказать. Так что прояви терпение. Единственное, что я пока что могу сказать, что для начала разберёмся со свадьбой и вступлением в род; а после я должен буду проникнуть в ряды акудам.

— Проникнуть в ряды акудам? — удивилась она. — И как же, интересно, ты это собираешься сделать, если они сами находят «избранных» и сами их приглашают к себе?

— А ты разве не «избранная»?

— Ну да, конечно, избранная, но… Я не уверена, что это так работает. Тем более, артефакт, который и отыскивает избранных, не отметил тебя как избранного.

— Даже если не так, то я найду другой способ.

— Понятно… А зачем тебе к ним вообще?

— Пока что не могу на это дать ответ.

— И когда сможешь?

— Как знать. Всё зависит от того, как будут далее развиваться события.

— Ужас… И разве это не скука — ждать чего-то, не зная даже чего именно? — обречённо промолвила она.

— Зато насчёт свадьбы могу уже кое-что сказать наверняка.

— Да? И что же?

— Второй женой будет Нанака Имагава.

— Что⁈ — и секундная задержка на обдумывание. — Ты же говорил, что решишь этот вопрос! Или тебе так понравилось трахать её, что ты передумал⁈ — спрашивала она, вставая с тренажёра и направляясь ко мне.

— Нет. Я говорил, что решу вопрос — я его решил.

— Сделать её второй женой — это решение вопроса⁈

— Да. Я, если честно, не особо понимаю, почему ты так реагируешь: она точно не из тех, кто будет соперничать с тобой за место главной жены, или как-то пытаться вставить тебе палки в колёса. То есть, она более чем идеально подходит под твои требования.

— Да дело даже не в этом! — нависнув надо мной, продолжала она: — Мы ещё пожениться не успели, а ты уже трахнул другую девушку и решил сделать её второй жены! Это… Это… Это просто ненормально! Прояви хоть немного уважения ко мне!

— Я его проявляю. Просто конкретно в данном моменте я не вижу в этом ничего такого. Это просто наиболее выгодное решение в сложившейся ситуации — и всё. Тут нет никакого неуважения к тебе. А если ты боишься о своей репутации, как девушки и жены, то не стоит беспокоиться — мы сделаем всё аккуратно и так, чтобы общество нормально отнеслось к этому решению, а может и вовсе посчитало нас спасителями.

— Аккуратно? Спасителями?

— Заложим основу, — я приподнял одну руку, выставив ладонь к верху, — для начала — случайные встречи в школе, после небольшое общение, потом пригласим в нашу группу, ну а после несколько «случайных встреч» в общественных местах и прогулки, которые наверняка кто-то заметит и распустит слухи; ну а когда всё будет готово, — я приподнял вторую руку, ладонью к верху, — уничтожим её род, оставив Нанаку Имагаву — единственной случайно выжившей.

— Уничтожим род?.. — нервно сглотнула Мияко, явно не ожидая от меня таких слов.

— Верно. Так Нанака Имагава останется совершенно одна. Единственный живой член рода, к тому же молодая девушка, без особых способностей. Если так и продолжиться дальше — она погибнет, как и другие члены её рода. Только в отличии от них, она будет умирать постепенно, как и её род, который будут раздирать словно волки другие рода, желая уцепить кусочек побольше. Но тут появляемся мы, сваливаемся над ней и протягиваем ей руку помощи, принимая в род и давая ей возможность выжить. Как думаешь: что о нас в таком случае будут говорить в обществе?

— Спасители… — промолвила она, обдумывая услышанное, будто находясь в прострации.

— Верно. И мало этого, так же мы получим доступ к части ресурсов их рода, пускай вторую часть наверняка и заберёт дом, в котором существует род Имагава. Так что, можно сказать, мы разом убьём двух зайцев.

— Ты же в курсе, что в их роду есть так же и дети, которым и шестнадцати нет?

— Да, и что? — наклонив голову, спросил я.

— Ты их тоже собираешь убить?

— Разумеется. Иначе от этого плана не будет смысла. Нанака Имагава должна остаться совершенно одна — и никак иначе.

— Ты… ты… — сделав небольшой непроизвольный шаг назад, не знала она, что сказать.

— Что-то не так? Разве не ты сама говорила мне, что спасать кого-то, жертвуя родом, нельзя?

— Спасать — это одно. Они сами виноваты, что попали в такую ситуацию. Но убивать ради такой несущественной наживы ещё совсем детей…

— Тебе на них не всё равно? Разве тебя волнует не только твой род?

— Скорее, меня напрягает твоё мышление. Нормальные люди так не мыслят.

— Странно. Я думал, за всё это время, что мы вместе, ты поняла, что я из себя представляю. Цель оправдывает средства — без каких-либо исключений.

Она посмотрела мне в глаза, словно желая что-то спросить, но в итоге так и не решилась, отведя глаза.

— Я не буду принимать в этом участия.

— Я это и не просил. Я сделаю всё сам. Всё, что от тебя требуется, — ничего и никому не говорить.

— Я не скажу, можешь не переживать. Хотя… Я сомневаюсь, что ты с твоим-то ходом мыслей вовсе рассказал бы мне это, если бы не был на все сто уверен, что я никому не расскажу.

И после этих слов она вышла из спортзала, а я, спустя ещё несколько минут отдыха, вернулся к тренировкам.

Когда же уже закончил тренировки, нашёл Мияко, сидящую в комнате отдыха на диване и смотрящую какой-то сериал. Рядом с ней лежал уже неплохо подросший котёнок, свернувшийся в клубочек, но Мияко до него дело не было совершенно. Да и в общем, вид у неё был далеко не радостный, и было очевидно, ввиду чего это так.

«А ведь мне казалось, что она это куда проще перенесёт.»

Подойдя к ней, я на несколько секунд замолчал, думая о том, поднимать ли эту тему или нет. Но всё же решил её поднять — может, это поможет её растормошить из этого состояния.

— Хочешь кое-что покажу?

— И что же? — без энтузиазма поинтересовалась она.

— Не ты ли говорила мне, что не стоит отвечать вопросом на вопрос?

Она на пару секунд замолчала, но всё-таки ответила:

— Хорошо. Да, я хочу, чтобы ты мне кое-что показал.

— Так просто показать это будет совершенно неинтересно, — и, сделав секундную паузу, продолжил: — Помнишь, в начале года, когда мы только познакомились, мы заключили уговор?

— Что если ты меня побеждаешь через три месяца, то я становлюсь твоей; а если я побеждаю, то ты становишься простым моим слугой?

— Именно.

— И что? Прошло уже больше трёх месяцев — уже четвёртый заканчивается. Да и смысла в этом нет никакого, всё равно так и так я стану твоей, даже если не захочу этого и буду против.

«Девушки в этом мире не сильно-то отличаются от вещей, так что, в принципе, она говорит чистую правду.»

— Но изначально ограничение было установлено, чтобы проверить, как быстро я смогу обогнать тебя по силе; а по итогу, если бы мы и захотели сразиться в прошлом месяце, то наш бой бы не состоялся из-за твоего физического состояния. Сейчас же ты практически полностью оправилась.

— Хм… Резонно. Но всё равно толком это ничего не меняет, основная-то причина в том, что всё уже решено.

— Но разве тебе не интересно проверить, смогла бы ты меня победить без этого условия или нет?

Она буквально на миг замолчала, и по его истечению дала очевидный ответ:

— Интересно…

— Тогда переоденься и приходи в спортзал, — и сказав это, я развернулся и направился обратно в спортзал.

Через десяток минут ко мне присоединилась Мияко, одетая в чёрный спортивный топик, который идеально поддерживает и одновременно подчёркивает её большую грудь, и такого же чёрного цвета совсем короткие шортики, которые даже попку не полностью прикрывают.

— Надеюсь, оно того стоит — а то я уже душ приняла, и не хотелось бы из-за пустяка принимать его дважды, — разминаясь, проговорила она.

— Уверен, ты не будешь разочарована, — ответил я, наблюдая за её разминкой.

И когда она закончила с разминкой, показывая всем своим видом, что готова, я озвучил правила:

— Сражаемся, пока один из нас не сможет продолжать бой или до серьёзных повреждений; сражаемся изо всех сил, не сдерживаясь; EMF разрешено применять. Идёт?

— С EMF-ом? — удивлённо выгнув бровь, спросила она. — Какой в этом смысл, если ты просто подойти ко мне не сможешь?

— Без EMF-а сражение уже априори не будет считаться сражением в полную силу.

— Логично. Ну раз ты так хочешь, то ладно, давай, — и проговорив это, вставала в боевую стойку.

Не прошла и секунда после этого, как по всему её телу забегали фиолетовые молнии, становясь то больше, то меньше, и издавая при этом хорошо различаемый треск, бьющий по ушам.

Я выдохнул и встал в боевую стойку, сосредоточившись на EMF-е и приготовившись к бою.

— Готова?

Ответом на это мне был кивок, стоило которому произойти, как она вытянула левую руку и из неё в мою сторону полетела фиолетовая молния, напоминающая стрелу.

Чтобы увернуться от неё, мне потребовалось лишь слегка наклонить тело в левый бок, и стрела из молнии прошла мимо, попав через секунду в стену.

«Как бы не хотелось, но этот бой растягивать нельзя, иначе я проиграю,» — и с этими мыслями я выставил руку вперёд и применил EMF, выпустив огромное количество чёрного дыма, который покрыл собой половину зала.

И за секунду до того, как это произошло, я увидел, как Мияко снова выстрелила в меня стрелой из молнии.

Побежав вперёд, я наклонился на этот раз вправо, и стрела прошла мимо. Но стоило мне это сделать, как вслед за ней из дыма появились ещё две — одна по правой стороне от предыдущей стрелы, а другая — по левой.

«Она изначально не рассчитывала, что попадёт первой стрелой, и поэтому вслед за ней выпустила ещё две по обе стороны от неё, дабы сыграть на том, что противник ещё не в состоянии снова уворачиваться. Но увы для неё, её противник — я.»

Минимального времени между первой стрелой и второй мне хватило, чтобы изменить траекторию наклонения тела и развернуть его в левую сторону, проходя между первой стрелой и второй.

И пробежав между ними, я забежал в выпущенной мною дым.

«Теперь самое интересное. Посмотрим, как эта задумка проявит себя в бою,» — и проговорив это в своей голове, я крепко сжал ладонь.

А следом за ладонью сжался и дым, сформировав по середине комнаты пять идентичныхчеловекоподобных фигур, стоящих на земле, в одной из которых был и я.

Теперь моему взору ничего не мешало, и я вновь видел Мияко. А она, в свою очередь, видела то, что, судя по её лицу, она никак не ожидала увидеть.

Но хоть её удивление так быстро и не развеялось, но она быстро взяла себя в руки и продолжала сражение: выставив руки по обе стороны, молнии со всего её тела начали собираться к рукам, и уже через мгновение, пока я продолжал сокращать расстояние, из её рук вышли две молнии, действующие словно лучи и нацеленные в две крайние фигуры, которые были лишь дымом; и поняв, что это лишь дым, она продолжила сокращать расстояние между своих рук и скрещивать их — так уже через секунду она поняла, что и две другие фигуры — лишь дым.

И когда у неё остался лишь один вариант того, где я могу быть, — было уже слишком поздно — расстояние между нами было меньше двух метров.

Понимая, что она уже не успеет свести руки и достать меня двумя молниями, она перестала использовать эту технику, решив применить другую, чем я и воспользовался, отпрыгнув немного в бок и назад, где меня уже ждали четыре другие дымовые фигуры.

Мгновение, и я выхожу из них по левую сторону, а вслед за мной это делает ещё одна фигура; и в этот же момент с правой стороны происходит то же самое, оставляя лишь одну дымовую фигуру на изначальном месте, но и то ненадолго — почти в это же мгновение она побежала на Мияко, чего Мияко уже не могла игнорировать — ей нужно было защищаться, ведь в этой фигуре мог быть я.

Мияко поднимает правую руку, и в этот момент на её конце появляется подобие клинка из молнии, пробивающий дымовую фигуру насквозь.

Я же в этот момент поднимаю ногу вместе с остальными фигурами и наношу успешный удар Мияко в живот.

Из уст Мияко вырывается стон, а сама она от силы удара делает несколько шагов назад и вбок, сгибаясь и чуть ли не падая. Но даже в этот момент она успевает выстрелить стрелой из молнии в направлении, откуда и пришёлся удар, — вот только попадает она в дымовую фигуру, которая просто находилась рядом, потому что я специально наносил удар так, чтобы не было понятно, откуда именно это произошло.

Но даже так теперь у неё оставался только один вариант, где я могу быть.

Правда, в этот момент другие фигуры уже успели подойти ко мне и стать со мной одной фигурой, а далее — всё как и в прошлый раз: одновременный расход двух фигур вправо, двух влево, и одна остаётся на месте.

Мгновение — и Мияко снова окружена пятью дымовыми фигурами, в каждой из которых могу быть я.

— Да ну на хуй… — чуть ли не прорычала она, болезненно держась за бок и осматривая каждую фигуру, пытаясь найти в какой-нибудь из них меня.

Создав электрическое лезвие на этот раз на левой руке, она направила его на центральную фигуру, которая побежала на неё так же, как и в прошлый раз.

Но не успела фигура в центре добежать, как задвигались остальные, и Мияко убрала от неё клинок, направив на фигуру слева.

Но, к сожалению для неё, в этот раз я был в фигуре по центру.

Хватаю её за плечо правой рукой и наношу удар коленом в живот, отчего она сгибается, а из её рта вылетают слюни. Не обращая на это внимания, хватаю и фиксирую её тело, напрягаю своё и после этого перекидываю её через себя.

Несколько секунд левитации, и её тело приземляется спиной на маты, издавая громкий хлопок.

Пара секунд, пока Мияко дезориентирована, и я уже нахожусь на ней, удерживая правой коленкой её левую руку, левой коленкой — её живот, левой рукой — её правую руку, а правой рукой — её шею, которую несильно сжимаю, дабы показать, что если бы хотел — всё бы уже закончилось.

— Ты проиграла, — легко сказал я, развеяв всё ещё сидящую на мне дымовую фигуру.

Она несколько секунд прожигает меня своим злобным взглядом, но в итоге выдыхает, и её взгляд смягчается.

— Ладно, я проиграла… — и сказав это, её тело, наконец-то, полностью расслабилось, и я перестал её удерживать и слез с неё.

Она всё так же лежала на мате и смотрела в потолок.

— Круто, — не слишком-то радостно произнесла она.

— Не понравилось?

— Да нет, понравилось. Это было действительно круто. Просто какое-то странное ощущение испытываю…

— Странное ощущение?

— Ага. Всю жизнь была лучшей, не прилагая особых усилий, а тут буквально за три месяца человек, только начавший изучать EMF, с более худшим атрибутом, отпинал меня словно ребёнка.

— Я думал, ты ожидала подобного исхода, раз согласилась тогда.

— Ожидала. Было вполне очевидно, учитывая твои показатели в академических способностях, твою реакцию и рефлексы, а также твой невероятный стиль боя, что тебе это вполне под силу. Но вот это произошло, и… Я даже не знаю, как на это реагировать. Странное ощущение — идеальное описание моего состояния на данный момент.

— Думаю, это скоро пройдёт.

— Ага, наверное… — и сказав это, повернула ко мне голову, всё так же неподвижно лежа на мате. — И как ты смог этого достичь?

— Дымовых фигур?

— Ты это так называешь?

— Пока что — да.

— Можно было что-нибудь пооригинальнее и покруче звучащее придумать.

— У меня плохо с фантазией.

— Но до этого же ты додумался.

Я пожал плечами.

— Так как ты этого добился?

— Чего именно?

— Управления дымом. Этот атрибут считается одним из слабейших как раз таки из-за того, что им крайне тяжело управлять. Но вот ты мало того, что смог достичь уровня, при котором можешь заставлять дым принимать формы, которые пожелаешь, так ещё смог заставить его двигаться так, как пожелаешь, — в некоторых моментах мне вовсе казалось, что фигуры действовали сами по себе.

— На самом деле этому я начал учиться уже давно — ещё после окончания первого особого экзамена. Но на тот момент времени у меня максимум, что получалось, — это двигать несформированный дым из стороны в сторону, — и сказав это, я решил продемонстрировать это.

Я поднял руку и выпустил небольшое количество дыма. Сделав это, я резко двинул рукой влево, а вслед за рукой двинулся и дым, полностью скопировав движение руки.

— Следом я научился делать из дыма фигуры — этому я научился, пока ухаживал за тобой и жил в твоём доме.

И как с прошлым этапом, этот я тоже решил продемонстрировать.

Я вытянул руку вперёд и выдал ровно столько дыма, сколько было нужно на одну плотную дымовую фигуру. И когда дыма уже хватало, я резко сжал ладонь. А вслед за ладонью сжался и дым, создав такую же дымовую фигуру, как и одна из тех, что была во время нашего сражения.

— Я буквально связал в своей голове этот жест, — я разжал и сжал ладонь, — с созданием фигуры, буквально создав в своей голове такой рефлекс. Теперь чтобы создать фигуру мне нужно лишь сжать ладонь, и я на автомате создам фигуру.

— Поразительно…

— Ну а третьему этапу моей техники — движению фигуры — я научился у Мицуки на втором особом экзамене.

— У Мицуки?

— Помнишь, я говорил, что она управляет своим атрибутом так, будто это часть её тела?

— Да.

— И вот именно этому я и учился все дни после окончания второго особого экзамена. А то, что у меня получилось, — я тебе сегодня и продемонстрировал, — и сказав это, я перевёл взгляд на дымовую фигуру, которая начала бегать на месте, прыгать, приседать и отжиматься — естественно, лишь создавая вид этого. — Всего я пока что могу контролировать пять таких фигур. Если создаю больше — постепенно теряю контроль. Думаю, тело пока что не может привыкнуть к подобному, и в этом и есть вся проблема. Если это так, то в скором времени это количество сильно увеличиться.

— Есть, ты смог из почти бесполезного атрибута создать то, с чем не справятся многие владельцы сильных атрибутов…

— Это ещё не конечный вариант.

— Не конечный? — её глаза от такого словно расширились.

— У меня есть мысли о том, как это сделать ещё мощнее — например, соединить их с бронёй Икара.

— Но это же невозможно. Внутри же должно быть тело.

— Думаю, это можно обойти, если постараться. В любом случае, думаю, вряд ли я смогу освоить подобный уровень в ближайшее время.

— Зато если сможешь, то… У тебя буквально будет бессмертная, полностью лояльная и не устающая армия бойцов в броне Икара…

— Это лишь в теории.

— Поражающая теория, знаешь ли… А учитывая, как ты быстро смог достичь такого уровня, — это вопрос очень короткого времени, когда у тебя будет эта армия…

— Как знать, — флегматично произнёс я и развеял дымовую фигуру. — Как думаешь, к какому рангу можно отнести эту способность?

— D — точно; а может даже и вовсе C ранговая. Я вообще ни разу не слышала, чтобы кто-то шёл по такому пути развития атрибута дыма, так что наверняка сказать сложно…

— Понятно, — и сказав это, я начал подниматься.

— Кстати, не солгал — действительно не разочаровал, — сказала Мияко, всё так же лёжа пластом спиной на мате. — Да и как победитель точно заслужил награды, по праву сильнейшего, — и тут её удивлённое лицо сменилось уже хорошо знакомой игривой улыбкой. — Давай, иди и возьми — это тело полностью твоё, и только твоё… — промурчала она крайне возбуждённо, — можешь делать с ним всё, что пожелает твоя душа…

Тут мой взгляд упал на её аппетитно приподнимающуюся и опускающуюся большую грудь, а идя ниже по её телу — на её талию и совсем короткие шортики, которые точно были не созданы, чтобы ими хоть что-то прикрывать…

Глава 24

18+ глава без сюжета(если не нужен хентай/порно, а нужен сюжет — можно скипать)

Глядя на то, как Мияко с блаженной и одновременно крайне игровой лежит и не двигает даже пальцем своего тела, преподнося всю себя мне, я начал снимать с себя одежду, двигаясь к ней.

И к моменту, когда я садился рядом с её головой, я был уже полностью голый.

Своими яркими и большими алыми глазами Мияко осматривала моё подкаченное тело, особенно уделяя время прессу и поднимающемуся члену.

Сев рядом с ней, я наклонился к её пухлым и невероятно мягким губам, сначала медленно целуя их, чуть позже уже покусывая их, а ещё позже — проникая языком между них и исследуя её рот, попутно облизывая её язык.

В это же время правой рукой я поглаживал её щеку, а левой — медленно водил по её животу с едва выступающим прессом и опускал всё ниже и ниже.

Чем активнее я водил по её телу пальцем, подводя всё ближе к сакральному месту, тем сильнее напрягалось всё её тело — её живот втягивался, а её спинка непроизвольно выгибалась, хоть сама Мияко и старалась совсем ничего не делать, отдавая всё своё тело на моё распоряжение.

Добравшись рукой до её шортиков, я начал медленно проникать под них и в этот же момент разорвал поцелуй. К этому моменту её губки сослужат для другой цели.

Аккуратно взяв её безвольно валяющуюся левую руку, я протянул её к своему уже эрегированному члену, положив на него и скрепив её пальцы вокруг него в самом его начале. Сделав это, я приблизился ещё ближе, а правой рукой в этот момент дотронулся до головы Мияко и подвёл её к члену, а её нежные губки — к его головке.

Несколько хлопков алыми глазками, одно движение тазом, и головка члена была поглощена пухлыми губками, начав испытывать невероятно приятные чувства, к которым, кажется, просто невозможно привыкнуть, сколько бы раз это ни происходило.

И пока я левой рукой пробирался под её трусиками к её киске, язычок Мияко начал облизывать головку члена, отчего я уже не выдержал и вошёл половиной члена ей в рот. От этого по спортзалу раздались пошло хлюпающие звуки слюны и давления членом.

При этом если язычком Мияко работала, то её рука была в том же состоянии, как и когда я её только положил на член.

Перехватив правой рукой руку Мияко, я начал едва-едва двигать ей вверх-вниз, но этого хватило, чтобы условность этой ролевой игры была соблюдена и её ручка начала работать, как и ей язычок, даруя мне невероятное количество удовольствия.

Моя же левая рука в этот момент уже добралась до её мокрой киски и пока что просто изучала поверхность, водя по ней, но даже этого хватало, чтобы Мияко начала вполне активно постанывать, а её киска — ещё больше сочиться естественной смазкой.

Сам же я уже энергично двигал тазом вперёд-назад, входя и выходя в ротик Мияко, через её прелестные губки, где меня до ужаса профессионально обслуживал её натренированный язычок.

Непроизвольно, от испытываемого удовольствия, я даже не заметил, как мои пальчики уже во всю орудуют в её киске. И за всё проведённое между нами время не только язычок Мияко вышел на новый уровень — мои пальчики подробно изучили, как именно нужно действовать в её киске, чтобы доставить ей максимальное удовольствие.

Но довести её до пика наслаждения первым я на этот раз не успел — в один момент я понял, что уже не могу сдерживаться, и просто расслабился, впадая в гущу удовольствия и заполняя её ротик семенем. Но этого мне показалось мало, и я достал член из её рта, направив на её разгорячённое похотью личико, начав и его заливать своим семенем.

Она же только и успела прикрыть свои глазки, как буквально за пару мгновений всё её лицо было покрыто семенем, а я пытался отдышаться и пережить наплыв удовольствия.

Сглотнув то, что я успел залить ей в ротик, она, тяжело дыша, начала аккуратно приоткрывать свои алые глазки и осматривать меня и мой член, который она всё ещё непроизвольно, по инерции, ублажала.

— И что… это всё, что ты хотел делать с моим-то телом? Да и я даже не кончила… — говорила она, начав ещё более настойчиво работать свой рукой, пытаясь поднять начавший падать член.

— Минутку… — так же тяжело дыша, ответил я.

— Это слишком долго, — хлопая своими залитыми моим семенем глазами, проговорила она. — А если так?.. — Продолжая работать первой, второй рукой она протянула к своей груди, соски которой твёрдо торчали вверх, намекая на состояние Мияко.

После этого она поднесла два пальца к середине топика, и стоило этому произойти, как на конце её пальчиков появилось небольшое лезвие из молнии.

Одно резкое движение рукой вверх, и топик был разрезан наполовину, а плотно сидящая в топике грудь разошлась на обе стороны.

— Ну же, давай, возьми… — промурчала она, убрав руку в изначальное положение и продолжая работать второй.

Я протянул руки к её топику и ухватился одной рукой за одну сторону, а другой — за другую. На удивление лёгкое движение, и грудь Мияко была полностью освобождена от сдерживающих её оков, разойдясь по сторонам.

И прежде, чем я протянул руки к её груди и начал их массировать, Мияко продолжила:

— Это тоже ещё не всё… — И с этими словами свободной рукой коснулась своих шортиков, в этот же момент согнув колени и приподняв попку, начав их снимать вместе с трусиками.

Делала она это крайне медленно, словно дразня. И учитывая её сбавившийся ручной темп — так оно и было.

Но всё же спустя десяток-другой секунд её шортики с трусиками были приподняты на ляжки, а благодаря согнутым коленям мне оставалось лишь обойти с другой стороны и узреть самое сокровенное.

— Ну вот и всё, — ухмыльнулась она довольно, когда её рука работала с уже вновь эрегированным членом. — Иди и возьми… всё твоё…

— Всё моё, — повторил я и обошёл её.

И когда она уже думала, что я войду, я повалил её на правый бок.

— Оу, неожиданно… Хочешь так — ну ладно…

— Нет, — и сказав это, начал поднимать её, станов задом к себе.

И когда она уже стояла задом ко мне, я вошёл. Быстро, без предупреждения и без ласк.

Мияко громко застонала и закусила нижнюю губу.

— Можно было и понежнее…

— Всё моё, — процитировал я её, схватив две её руки и загнув их за её спиной, повалив лицом и её большой грудью в мат, после чего замахнулся рукой и ударил ладонью ей по её попке.

— А-а!.. — приглушённо простонала она.

И не дав ей ничего сказать, сразу же начал быстро двигать тазом, крепко держа её руки и вгоняя член на всю длину в её лоно, отчего она только стонала и мычала.

Но эти стоны были не от недовольства, а от испытываемого удовольствия.

Я же от каждого её стона только сильнее желал слышать их всё больше и больше, чтобы мои уши тонули в хлопках от соприкосновения наших тел и её ласкающих уши стонах, поэтому в каждое движение вкладывал всё больше и больше усилий, всё разгоняясь и разгоняясь, попутно иногда ударяя ладонью по её попке, отчего стоны становились ещё громче.

Не прошло и трёх минут, как Мияко уже дрожала всем телом, а её ноги ходили туда-сюда. Ещё пара движений — и она её стоны начали превращаться в полноценный писк, а её киска, кончая, сжимала мой член на просто невероятном уровне.

Но я же в этот раз, можно сказать, только начал, так что останавливаться был не намерен и на секунду, хотя уже испытывал до ужаса приятные чувства.

Мияко кончала порядка минуты, и всё это время я продолжал входить в неё, не сбавляя темп, а после того, как Мияко кончила, вернулись её обычные стоны, заместо жалобного писка, но вот её ноги буквально разъехались в обе стороны, удерживаясь лишь шортами и трусиками.

Не знаю, сколько это ещё продолжалось, но к моменту, когда для меня вот-вот наступал повторный пик удовольствия, Мияко уже тоже была на грани, а её стоны сменились на писк, и сама она уже не пыталась хоть как-либо держаться на ногах, полностью отдав мне контроль над всем её телом и желая лишь побыстрее кончить во второй раз.

Несколько моментов, и под конец я уже вхожу всем членом в её киску, начиная заполнять и её лоно семенем. Мияко же лишь тихо попискивала, содрогаясь всем телом и особенно — своей киской, которая будто сознательно пыталась выжить из меня совершенно всё, не допуская возможности оставить и каплю.

Пара секунд, и я могу спокойно дышать, а бурный поток перестал хлестать из моего члена. И ощутив это, я начал выходить из киски Мияко, а вслед за моим членом из её киски выходили и капельки семени, эротично стекая по ней и капая на маты.

А вот когда я отпустил руки Мияко, она даже не попыталась что-либо ими делать, просто завалившись на бок.

Глава 25

Перед и после внедрения инжектора — Тридцатое и тридцать первое июля

После того, как мы с Мияко вдоволь уладили все наши разногласия посредствам удовлетворения друг друга, оставалось меньше двух часов, чтобы отойти от нашего небольшого, но крайне энергичного и выматывающего марафона, а после — привести себя в порядок и принять душ, потому что время уже подходило к назначенному её дедушкой сроку, по окончанию которого нам нужно было явиться в клинику, где меня должна была ожидать личная палата, специальное оборудование и лучшие врачи, с, конечно же, самим инжектором.

Но, на моё удивление, Мияко, которая после нашего «марафона» не могла подняться на ноги минут десять, а после ещё просила донести её до душа, потому что сил толком не было, а ноги до сих пор тряслись, оказалась этого мало, и она крайне настойчиво требовала продолжение «марафона», который в итоге прошёл прямо в душе и затянулся на все двадцать с лишним минут, по окончанию которых мне пришлось помогать ей мыться, а после ещё и одеваться, и краситься.

А дальше уже следом шло такси. И, конечно же, не обычное, а премиальное, ибо статус не позволяет ехать на таком, да и что куда важнее — такое не понравится её дедушке.

Так что пришлось вызывать самое дорогое такси из возможных. И оплачивать это, естественно, пришлось мне в одиночку — благо были баллы за занятое второе место на втором особом экзамене.

Вот так, потратив изрядное количество денег и простояв в токийских пробках больше получаса, мы наконец-то добрались до самой клиники.

Кстати говоря — даже простого внешнего вида клиники более чем хватает, чтобы показать её уровень: с виду совершенно новое многоэтажное здание, этажей в двадцать; огромные окна, стоящие в каждом номере; большая автоматическая входная дверь; ну и невероятных размеров светодиодная вывеска на крыше здания.

С одной стороны вполне минималистично, а с другой — сразу понятен местный уровень.

Идеальное сочетание.

Выйдя из такси, мы направились к дверям, стоило нам подойти к которым, как они сразу же сами открылись, пропуская нас внутрь и открывая вид на явно крайне дорогой интерьер клиники: белые диваны, расставленные по сторонам; небольшие прозрачные столики, стоящие рядом с диванами; такой же белый, как и диваны, ресепшен; ну и несколько зацветающих цветков, стоящих то тут, то там для разбавления обстановки.

Пройдя внутрь, мы направились к ресепшену, а пока мы шли — я рассматривал местных обывателей, почти каждый из которых был в, очевидно, крайне дорогих и строгих деловых костюмах. Впрочем, даже без этой официальной одежды одного выражения их лиц с острыми и мрачными взглядами хватало, чтобы понять, насколько они высокого полёта.

Стоило нам подойти к ресепшену, как работник клиники сразу же довольно почётно поприветствовал нас с улыбкой на лице и даже с поклоном, а после — продиктовал этаж и номер комнаты, в которой и будет происходить эта небольшая операция. И сделав это, в конце указал рукой в сторону лифта и следом сделал ещё один уважительный поклон.

Проследовав в указанную им сторону, мы пришли к лифтам, коих тут целых три — и это только с одной стороны. Можно сказать, нам повезло — один из лифтов был на первом этаже, и нам не пришлось его дожидаться.

Зайдя в него и выбрав нужный этаж, мы совершенно без разговоров доехали до него под тихую и меланхоличную музыку.

А уже выйдя из лифта, сразу же встретились взглядом с дедушкой Мияко, который в этот момент разговаривал о чём-то с врачом в стандартном белом халате.

Подходили мы со стороны спины врача, так что я успел услышать обрывок его фразы, адресованный дедушке Мияко.

— … я надеюсь, вы знаете, на что идёте.

— Знаю. От вас же нужно лишь сделать всё то, что требуют, и желательно — сделать это молча, — проговорил он, смотря на приближающихся нас.

Врач, очевидно, заметил его взгляд, а после и вовсе услышал наши шаги сзади, поэтому кивнул, давая понять, что он всё понял и тема закрыта.

— Я верно понимаю, что ты не передумал, раз явился сюда?

— Именно так, — кивнул я в подтверждение.

— Тогда заходите, и начнём, — указал он глазами на открытую дверь палаты.

И когда я уже собирался ступить в палату, врач выставил свою руку, перекрыв мне проход.

— Прошу прощения, но я обязан убедиться, что пациент сам идёт на эту операцию, осознавая все риски, — говорил он, нервничая, отчего его голос и тело нескрываемо дрожали.

Дедушке Мияко это не понравилось настолько, что даже на его обычно полностью спокойном и незаинтересованном лице вздулись вены, а кулаки сжались, как и зубы, которые чуть ли не издавали скрежет.

Врач явно его боялся. Боялся, но при этом смотрел мне в глаза и продолжал говорить, на что изначально и решился:

— Дело в том, что в данной операции есть высокий риск провала, в следствии которого пациент более не сможет никогда владеть EMF-ом.

— Я это знаю.

— Уверен, что это так. Но дело тут в другом.

«На самом деле вариантов тут довольно мало и все они довольно очевидные, но всё же пускай он выскажется.»

— И в чём же конкретно?

— В применяемом инжекторе.

— Вы переходите границы, — лаконично, но с невероятной строгостью произнёс дедушка Мияко, вмешавшись в наш разговор и в это же время беспощадно испепеляя врача своим взглядом, не сулившим для него ничего хорошего.

— Нет, это мои обязанности, и я обязан их придерживаться, — ответил он, даже не решившись посмотреть в его сторону. — Инжектор, который собираются использовать в данной операции, — один из редчайших, и, соответственно, он и ему подобные почти не изучены даже учёными, не говоря уже о мне подобных. То есть, я хочу сказать, что вообще не знаю, какой эффект будет от применения этого инжектора. Самое очевидное — это у вас просто пропадёт возможность к использованию EMF-а, как и в случае неудачного применения обычных инжекторов. Но это лишь в самом очевидном случае. Что же будет на самом деле — мне не известно. Но в худшем случае, возможно, есть риск летального исхода. Поэтому я обязан убедиться, что вы идёте на это по собственной воле и полностью осознаёте все риски.

— Мы об этом не договаривались, дедушка, — впервые за время прибытия в эту клинику что-то сказала Мияко, и в её голосе явно читалось недовольство. — Договор был о риске, что он максимум потеряет возможность использовать EMF — и то, шанс этого должен быть около сорока процентов. В данном же случае этот риск, очевидно, куда больше.

— Данный шанс — наилучший, чтобы применить этот инжектор. Более я говорить в данном месте об этом не намерен, — чёрство ответил он, хмурясь.

— Значит, и Акира не намерен идти на этот бессмысленный риск. Всё равно договор ты будешь обязан сдержать, — и сказав это, я почувствовал, как её рука схватила моё запястье и потащила меня назад.

Но вместо того, чтобы поддаться Мияко, я стоял на месте и смотрел её дедушке в глаза.

— Мори-сан, вы говорили, что инжектор будет с одним из лучших атрибутов — это правда?

— Что?.. — удивилась Мияко, тащащая меня назад.

Врач, попытавшийся мне помочь, тоже удивился, но, в отличие от Мияко, сдержался и промолчал, видимо решив, что уже сделал всё, что от него требовалось.

— Это полная правда. Данный инжектор, по своим составляющим, практически полностью соответствует другим инжекторам, хранящим в себе одни из лучших атрибутов.

— Иначе говоря, единственные его отличие от остальных — это некоторые неизученные составляющие, в следствии применения которых и может произойти буквально что угодно; а также его общая редкость. Правильно я понимаю?

— Да. Сейчас у тебя есть шанс испытать его на себе и, возможно, получить огромную силу.

— Или — умереть, в случае неудачи.

Он это проигнорировал.

— Или просто уйти отсюда, — вклинилась Мияко. — Ты и так достаточно сильный, и твоих способностей более чем хватит, чтобы добиться всех твоих целей.

Но заметив, что я не двигаюсь, она продолжила:

— В крайнем случае, можем сойтись на том, что ты примешь стандартный хороший инжектор, а не хрен знает что.

— Я согласен, — лаконично ответил я.

— Почему⁈ — вскрикнула Мияко.

— Подождите, вы точно уверены в своём решении? — начал врач. — Я же сказал: тут даже риски просчитать невозможно — и это с нашим-то оборудованием!

— Он согласился. Закончим на этом весь цирк и за дело, — спокойно сказал дедушка Мияко, махнув рукой и зайдя в палату.

Вслед за ним, немного растерявшись, зашёл и врач. И когда я уже собирался пойти внутрь, меня вновь остановили. Только на этот раз это была Мияко.

Она крепко держала меня за руку, кажется, и не собираясь отпускать или дать мне шагнуть вперёд.

Я повернул голову к ней.

— Зачем тебе это?.. — тихо проговорила она, уверенно смотря мне в глаза.

— Я действительно могу добиться всего запланированного и без лишнего атрибута, и ненужного риска. Но разница во времени получится слишком большой, если сравнить с вариантом, что у меня будет ещё один атрибут, и он будет сильным.

— Ради времени, серьёзно? Ты буквально рискуешь собственной жизнью ради того, чтобы просто побыстрее добиться своей цели?

— Кажется, я тебе уже говорил — моя жизнь ничего не стоит. Как и жизни других. Цель оправдывает средства; цель — есть всё. А без цели — нет ничего. Но в конкретно данном случае я уверен, что всё закончится хорошо, так что тебе не стоит так переживать.

И, дождавшись, пока её хватка ослабнет, я вырвал руку, двинувшись в палату. Мияко же не сразу, но всё-таки пошла за мной, более ничего не говоря.

Далее шла основная подготовка — подключение всего оборудования к моему телу. И пока это происходило, дедушка Мияко стоял в стороне и тщательно за всем наблюдал, будто бы стараясь лишний раз даже не моргать; а Мияко — просто села в кресло и с раздражительным лицом пристально смотрела на меня.

И когда я уже лежал в кровати, полностью облепленный различными присосками, медицинскими иглами и прочим оборудованием, врач обратился ко мне:

— Обычно подобная процедура происходит следующим образом: пациента вводят в полную кому, далее начинает работать аппаратура, подготавливая тело пациента к инжектору, дабы увеличить шансы на положительный исход, и только после этого уже вводиться сам инжектор, и благодаря установленной аппаратуре буквально в ближайшие пять минут можно будет сказать, какой именно исход в данном случае — положительный или отрицательный. После пациенту и его телу дают отдохнуть и выводят из комы только на следующий день. Но это всё в обычном случае, в котором участвует обычный инжектор. В данном же случае эффект полностью непредсказуем. Мы даже не можем быть уверены в том, что установленная аппаратура не ухудшит результат, вместо того чтобы его улучшить. Так что мы даже не можем примерно прогнозировать, как пройдёт данная операция и через сколько вы проснётесь.

— Если проснётся… — добавила Мияко, перебив врача и всё так же беспощадно смотря на меня своими алыми глазами.

— Да… если проснётесь вовсе. Так что я обязан ещё раз убедиться: вы уверены в своём решении?

— Да.

— Тогда я начну погружать вас в кому, — и сказав это, он подошёл к аппаратуре, начав нажимать по клавишам. — Увидимся, когда вы очнётесь.

А дальше зрение начало мутнеть, а думать было всё труднее и труднее. С десяток секунд — и всё кончилось. Я впал в кому, полностью потеряв связь с собственным телом.

Правда, для меня это было буквально на несколько мгновений, по истечению которых я вновь полностью вернул контроль над телом и открыл глаза.

Было темно.

Свет был только из окна, откуда светила полная луна, освещая часть комнаты, в которой мирно спала Мияко на том же самом кресле, где сидела и до моего погружения в кому.

Помимо неё никого более в комнате не было.

«По плану я должен был проснуться примерно в обед следующего дня, а по итогу проснулся ночью. Очевидно, дело в моей регенерации — она автоматически склоняла тело к выходу из комы, так как это изначально неестественное состояние для тела. Раз так, то переходим к следующему этапу.»

Я приподнял левую руку, в которой всё ещё торчали медицинские иглы, и, повернув её ладонью к верху, вспомнил те ощущения, которые испытывал каждый раз, когда использовал EMF.

Секунда — и из моей руки выходит всё тот же чёрный дым. А выходит его ровно столько, сколько я и планировал.

«Понятно. Тогда следующий этап.»

Я выпустил ещё больше дыма, после чего резко сжал ладонь в кулак, и дым, буквально следом за рукой, принял ту же самую человеческую форму, которую я уже сегодня не раз создавал.

«И последний этап.»

Я вдохнул, сосредоточился, и фигура из дыма задвигалась так, как я и хотел.

«Ясно, значит, контроль над дымом не потерян и даже не откачен назад в развитии. Это хорошо, пускай иначе и быть не могло. Осталось проверить самое интересное.»

Развеяв дым, я начал пытаться нащупывать новый атрибут, вспоминая те ощущения, которые испытывал, когда в первый раз использовал дым.

И у меня это вышло.

Далее оставалось лишь потянуть за это ощущение, высвободив атрибут, как когда-то это было с дымом.

Но стоило мне это сделать, как ничего не вышло. В отличии от прошлого раза, когда дым появился сразу, в этот раз ничего не появлялось.

«Тогда, может, это атрибут, который я не вижу? Такое тоже вполне может быть — к примеру, это может быть воздух, который в начале его развития почти не заметишь невооруженным взглядом.»

Я приподнял вторую руку и подставил её напротив первой руки, после чего вновь потянул за то ощущение, старая высвободить новый атрибут.

Но и в этот раз ничего не произошло. И второй рукой я так же ничего не ощутил — даже лёгкого дуновения ветра.

«Вряд ли это атрибут, который я не могу увидеть и ощутить. В таком случае остаётся ещё несколько вариантов, один из которых — атрибут может быть внутри меня.»

Я поднёс к своему лицу руку, а ко рту — большой палец.

Засунул его в рот и… прокусил, откусив часть кожи.

С пальца по руке начала скатываться кровь.

Я внимательно наблюдал за этим процессом, пока в один момент вновь не обратился к новому атрибуту, который вполне отчётливо ощущал в себе, но до этого не мог вытащить. Ну или я так думал, что не мог его вытащить.

Небольшая струйка крови опускалась всё ниже по моей руке, пока в один момент не застыла на месте, а ещё спустя несколько мгновений не направилась обратно к пальцу, откуда и лилась.

«Вот как. Это даже интереснее, чем я предполагал. Может ли быть, что он изначально таковым и должен был быть? Или же это его так изменила моя регенерация? Наверное, на этот вопрос ответа я уже не получу.»

Когда я закончил со всеми необходимыми тестами, я бросил взгляд на всё ещё спящую Мияко в кресле. Но решил её не будить и лёг спать, давая телу отдых и время привыкнуть к новому атрибуту.

Примерно же в восемь утра тридцать первого числа все в том же составе собрались в моей палате, дабы проверить моё состояние.

Скрывать то, что я уже вышел из комы, я, естественно, не стал.

— Такое вполне возможно, учитывая, что мы использовали, — ответил на вопрос дедушки Мияко врач, осматривая показатели аппаратов, выведенные на экран.

Он же на это ничего не сказал и посмотрел на меня.

— Как себя чувствуешь?

— Так же, как и обычно.

— Есть новые ощущения?

— Нет, ничего такого.

Он посмотрел на врача.

— Судя по всем показателям — всё вышло, — моментально ответил он. — Опять же учитывая то, что мы использовали — есть шанс, что атрибут пробудиться позже или вовсе не пробудиться. Или пробудиться так, что он даже этого не осознает.

Такой ответ ему явно пришёлся не по душе, но делать было нечего — он сам знал, на что шёл, используя это на мне.

— Используй свой изначальный атрибут.

Я сделал так, как он и просил — приподнял руку и выпустил дым, резко наполнивший небольшую часть комнаты.

— Значит, атрибут остался… — тихо проговорил он, опустив глаза и задумавшись. — Есть возможность отследить, использует ли он EMF в данный момент? — обратился он к врачу.

— Эм… да, конечно есть, — ответил он и начал что-то набирать на клавиатуре. — Готово. Если он использует EMF — это отразиться здесь, — указал он на полоску на экране.

— Используй свой изначальный атрибут снова.

Я сделал так, как он и хотел — снова создал дым, и полоска на экране задвигалась, перестав быть ровной.

— Теперь так же обратись к новому атрибуту.

Я приподнял руку и обратился к новому атрибуту, но ничего не изменилось — зато полоска на экране вновь задвигалась, перестав быть ровной.

— Он использует EMF, — в подтверждение сказал врач.

— И почему тогда ничего не происходит?

— Не имею ни малейшего понятия, — пожал он плечами. — Так быть явно не должно. Но опять же вспоминая, что мы использовали, — есть возможность, что это какой-то новый атрибут, скажем, невидимый для нас. Или может, его вовсе сейчас нет, но он появится через время — такое тоже вполне может быть. Да и честно говоря, предположений тут может быть крайне много. Сказать что-то наверняка можно будет только через время.

Услышав это, дедушка Мияко выдохнул и его строгое лицо стало таким, какое оно обычно в школе.

— Ладно, хотя бы не потерял прошлый атрибут. Пока это будет достаточно, — и сказав это, развернулся в сторону выхода из комнаты. — Завтра будет обряд принятия в род и свадьба, — сказал он напоследок, оставив нас троих в палате.

Глава 26

Разговор дома

Стоило дедушке Мияко удалиться, как в нашей компании воцарилось молчание. А прервано оно было Мияко, которая спросила, можно ли мне вставать и идти домой?

Врач на это замялся и вновь не дал полноценного и чёткого ответа, ссылаясь, что не может даже предположить, что со мной теперь будет, после применения этого инжектора. Так что сказать, можно ли мне вставать и идти домой, или лучше остаться на время в клинике, он сказать не может.

На это уже я сказал, что хорошо себя чувствую, и приподнялся, начав снимать со своего тела всю замеряющую показатели аппаратуру. И сделав это, встал с кровати, приступив к небольшой разминке тела, закончив с которой, оделся и вышел из палаты.

А следом за мной вышла и Мияко, направившись шаг в шаг за мной.

Так мы сначала дошли лифта, после, когда ехали уже в нём, я вызвал такси, и уже после сели в такси, с помощью которого за час добрались до дома, где, естественно, я не мог избежать расспроса. Да и важный разговор всё равно был нужен насчёт завтрашнего дня.

— Это правда? — первое, что спросила Мияко, стоило нам зайти в дом и начать разуваться.

— Конкретно?

— Значит, в чём-то точно ложь.

«Логично».

— Может быть, в том, что на самом деле ты что-то почувствовал, когда получил второй атрибут?

— И с чего ты так решила? — разуваясь, спокойно спросил я, даже не поворачиваясь к ней.

— С того, что это в твоём стиле.

— И это всё? Как-то маловато для того, чтобы подозревать во лжи, не думаешь?

— Нет, не думаю.

— То есть ты просто подозреваешь меня во лжи, даже не имея каких-либо нормальных аргументов, — разувшись и проходя внутрь дома, проговаривал я. — Интересно, почему же так происходит?

— В смысле, почему? — разувшись и последовав за мной, удивилась она. — Для этого разве нужна причина?

— Естественно. И вот конкретно ты свою знаешь и без меня.

— О чём ты?.. — не успела она договорить, как я развернулся и прижал её к стене, перекрыв побег руками.

Но хоть договорить она и не успела, зато направить в мою шею свою руку, на конце которой за доли секунд появился электрический клинок, — она успела.

— Ты боишься. И боишься ты меня, — произнёс я, опустив глаза на её издающий трески от молний клинок, вдоволь посмотрев на который, поднял глаза на её приподнимающуюся от учащённого дыхания грудь, а после — и на глаза, в которых отчётливо было видно опасение и страх. — Вначале нашего общения я был для тебя лишь развлечением. Способом убить скуку. Да, ты предполагала, что я могу в итоге стать сильнее тебя. Учитывая общение с тобой, скорее ты даже этого ожидала. Вот только ты и представить не могла, что наша с тобой разница в скорости развития будет на таком огромном уровне. Пропасть, которая была между нами в самом начале, раз, — я щёлкнул пальцами, чем вызвал резкий перевод глаз на руку, — и исчезла. Буквально в одно неожиданное для тебя мгновение я открылся для тебя со стороны, которая оказалась куда хуже, чем ты предполагала. И в это же мгновение ты ещё оказалась слабее меня. Но ты подумала: «Ничего такого. Всё под контролем. Я пока что могу его контролировать и направлять, нужно лишь сменить подход и теперь задабривать, а не ставить ультиматумы». Но вот незадача, твой же дедушка захотел дать мне второй атрибут. Атрибут, который будет в разы сильнее моего прошлого. Это уже опасно. «Я могу полностью потерять контроль над ним. Нужно что-то сделать», — примерно так ты мыслила и пыталась отговорить меня. Но сил у тебя повлиять на это не было, так что по итогу пришлось смириться с тем, что я получу второй атрибут. Но вот чего ты уже не могла ожидать — так это того, что твой дедушка решит использовать на мне какой-то особый инжектор, в случае успешного применения которого я могу получить ещё более сильный атрибут, чем стандартные, которые и так считаются сильными. И если я такой получу, то кто знает — буду я тебя вообще слушать или нет? А может, вовсе буду использовать лишь как инкубатор для производства потомства? Вот из-за таких мыслей и начала бояться. Сильно бояться. Возможно, сильнее, чем когда-либо во всей своей жизни, в которой и представить не могла, что когда-нибудь к тебе, возможно, будут так относиться. Поэтому ты так сильно пыталась отговорить меня от этой операции. Нет, несомненно, ты и за меня переживала, но страх — уже на совершенно другом уровне. Они просто несопоставимы. Но увы, тебе не удалось. Один из редчайших инжекторов был введён в меня. Оставалось лишь надеяться, что со мной что-то произойдёт и будущее, которого ты так сильно боишься, никогда не настанет. И вот чудо: я говорю, что ничего нового не ощущаю. Так при этом ещё и мой изначальный атрибут сохранился, и новый одновременно прижился, но неактивен — то есть вероятность того, что я решусь на ещё одну инъекцию инжектором, минимален. Всё сложилось идеально — так, как ты и хотела. Но тут снова пришли мысли логики: «А что, если он что-то скрывает? Что, если всё удалось? Аппараты же говорят, что всё прошло удачно, так что он вполне может решить всё скрывать, чтобы у него было время развить этот атрибут до такого уровня, когда его уже никто не остановит. Надо попытаться это узнать», — примерно ведь такие мысли были у тебя, когда мы ехали в такси и заходили домой?

Она молчала. Лишь учащённо дышала и смотрела на меня своими яркими алыми глазами, не убирая свой электрический клинок от моей шеи.

— Судя по всему, именно такие, — сказал я и убрал руки, после чего, без колебаний, развернулся к ней спиной и направился в сторону кухни.

Прошло несколько секунд, и только после этого треск от её молний исчез, а сзади послышались неуверенные шаги, которые закончились, когда она молча присела на стул.

«С её стороны всё это — более чем естественная реакция. Она простой подросток, думающий, что уж с ней-то ничего подобного никогда не произойдёт, ведь на протяжении всей жизни она была самой особенной и лучшей», — проговаривал я про себя, накладывая корм в миску.

И стоило первым кускам корма упасть в миску, как со стороны коридора послышалось мяуканье, и уже через десяток секунд его обладатель преодолел всё расстояние и был около миски, при этом обтираясь телом об мою ногу, громко мурча и довольно пожёвывая свой корм.

Мне же оставалось лишь поглаживать его и наслаждаться его пушистой белой шерстью.

— Что будешь кушать? — спросил я, развеяв тишину, прерывающуюся лишь котёнком.

Ответа не последовало.

— Хочешь, чтобы я что-то приготовил, или просто заказать еду?

— Спрашиваешь о таком после таких слов серьёзно?..

— Полностью, — не прекращая гладить котёнка, ответил я. — И в сказанных мною словах не было ничего такого. Я тебе не угрожал, не ставил ультиматумы и даже никак не принижал тебя. Я просто прояснил ситуацию — ни больше, ни меньше. Но при этом я признаю, что, возможно, сделал это несколько… грубо.

— Возможно? — усмехнулась она, хотя по тону было слышно, что для неё это не шутки.

— Просто подобный диалог должен был состояться, чтобы всё прояснить. Мне нужно было дать тебе отчётливо понять, что я знаю обо всём, что у тебя на уме, так что тебе будет куда проще жить в союзе со мной, нежели во вражде.

— И это ты называешь отсутствие ультиматума?

— Да. Просто один глупый, бесполезный и нелогичный; а второй — выгодный и прагматичный.

— А я вижу это так: станешь моей верной собачкой — будешь жить хорошо; а не станешь и будешь противиться моей воле — пожалеешь об этом.

— Нет. Ты ошибаешься. Я не рассматриваю тебя как собачку.

— Да?..

— Да. Скорее, как кошечку: такую же маленькую, беззащитную и зависящую от меня, моих желаний и моих решений. Естественно, использовать такую можно лишь в самых незатейливых делах.

— Иначе говоря, я слишком бесполезная для тебя? — даже не злясь, спросила она.

— Нет. Ты полезная в меру своих способностей. И я, кажется, что-то не понимаю: разве девушки этого мира изначально не позиционируются просто как домашние зверюшки?

— «Этого мира»? — процитировала она мою подсказку.

— Ну не другого же.

На это она уже ничего не ответила.

— Хотя ты ведь думала всегда, что ты самая талантливая и особенная, и поэтому тебя такая участь не коснётся. Но, как видишь, коснулась. И я всё же советую смириться с этой участью — она далеко не худшая. Многие девушки вовсе бы мечтали о таком.

Ответом на этом мне вновь было молчание.

Я встал с коленей, повернулся к ней и, наклонив голову, спросил:

— Так что, еду приготовить мне или заказать что-то?

Мияко несколько секунд молча смотрела мне в глаза, но в итоге всё же ответила:

— Заказывай. Я со вчерашнего дня ничего не ела, нет желания ждать долго, — и, произнеся это, выдохнула и откинулась на спинку стула.

Так я и поступил: заказал еду по интернету в одном месте, где уже не раз заказывали еду, — там её готовят довольно вкусно и, что главное, крайне быстро; а доставляют и вовсе с помощью летающих дронов, что в разы быстрее многих других доставок, ввиду того, что дроны не стоят в пробках.

Естественно, за подобное приходится платить в несколько раз больше, чем в других местах, но сейчас меня это более чем устраивало, ведь скоро для меня подобные траты будут ничем.

Что же до доставки, то её время заняло чуть больше тридцати минут, и это с учётом приготовления самой еды.

Вдоволь наевшись, мы перешли на диван в комнате для отдыха, где фоном включили сериал и перешли к обсуждению ещё одного важного вопроса — завтрашнего дня.

— И как именно завтра всё это будет происходить? — спросил я.

— Да как обычно, — пожав плечами, сухо ответила она.

«Очевидно, что после сказанных мною слов она, как минимум, будет не в настроении; а как максимум — и вовсе может на меня обидеться. Так что, в принципе, сухие ответы ещё не худший вариант.»

— Хотелось бы более конкретно: когда начнётся, когда закончится, кто приглашён, какие будут этапы проведения этого мероприятия, ну и что будет происходить на этих разных этапах. И про всё это хотелось бы услышать как можно более подробно.

— Хм… ну, начнётся в семь, закончится в двенадцать. В рядах приглашённых — почти те же самые лица, что и в прошлый раз. А насчёт этапов — первым будет подготовка; следом уже будут подъезжать первые гости — самые близкие рода, и в это же время официально будет начат вечер; чуть позже будем ходить знакомиться и здороваться со всеми точь-в-точь, как и в прошлый раз; а когда все гости уже прибудут — мы отлучимся и выйдем уже на крыльцо второго этажа, где будет мой дедушка, который и объявит тебя частью рода Мори, а после — и нас мужем и женой; следом последуют аплодисменты и прочее, мы в это время спустимся вниз и начнём получать поздравления и пожелания от каждой затычки — и это будет самым долгим и нудным моментом; ну а под конец вечера мы должны будет показательно уединиться в особняке в заранее подготовленной комнате, где у нас и должен, по сути, произойти первый раз — и он, кстати, должен произойти без этого, — она подняла руку, в которой между указательным и средним пальцем находиться хорошо знакомая нам обоим таблетка.

— Так быстро? Только принятие в род и свадьба — и в этот же день зачатие детей?

— А ты что хотел? — печально усмехнулась она. — Такова жизнь у аристократов. Потомство — есть всё.

— А как же школа и дальнейшее обучение?

— Пропуск по этой причине — более чем оправдан. Единственное, что — когда я выношу детей, у меня будет время на реабилитацию тела, по истечению которого мне будет нужно сдать некоторые специальные тесты, при удачной сдаче которых я всё так же буду числиться ученицей старшей школы Никото своего года. А там уже на время экзаменов придётся оставлять на кого-то ребёнка и сдавать, как и положено. А когда закончу школу — уже решать не мне, что делать дальше.

— В плане?

— В плане, что я кошечка, — напомнила она мне мои слова, при этом идеально дав понять, что с ней будет.

— Значит, решать мне — идти тебе дальше учиться и тренироваться, или же сидеть с детьми и ухаживать за ними, будучи полноценной матерью.

Ответом мне был кивок.

«Понятно. Значит, вот как обстоят с этим дела в этом мире.»

— А почему так интересуешься этой темой? Не хочешь настругать потомство?

— Как минимум, предпочёл бы это сделать позже. Мы сами, можно сказать, ещё дети.

— Дети? В рамках аристократов — мы полноценные совершеннолетние личности, которым вполне свойственно в таком возрасте выходить замуж и заводить детей.

Я на это не стал ничего отвечать.

— Если планируешь отсрочить зачатие детей, то это плохая идея — это будет контролировать мой дедушка, а если он узнает, что с первого раза ничего не вышло, то заставит всё повторить при нём. И лично я бы хотела воздержаться от такого стыда.

— В таком случае выбора нет.

— Именно.

«Хотелось бы собрать побольше информации о завтрашнем дне, но так тоже, в принципе, сойдёт. Теперь остаётся лишь дождаться завтрашнего дня, который станет очередной точкой невозврата.»

Глава 27

Подготовка к переходу в новый этап — Первое августа

Проснулся я, как и всегда, раньше Мияко. И пока она мирно посапывала в мягкой и невероятно удобной кровати, я начинал свой день с небольшой разминки, которая заняла всего лишь с десяток с лишним минут.

И закончив с ней, я направился в ванную комнату, где принял душ и, следом, стандартные гигиенические процедуры. И если душ мне удалось принять в покое, то вот с гигиеническими процедурами так не вышло — меня вовсю торопил котёнок, что тёрся о мою ногу и попискивал, явно требуя, чтобы я побыстрее наполнил его миску.

И естественно, не желая всё время слышать этот писк, в котором отчётливо слышалась наглость и требования, именно этим я и занялся следом, после окончания процедур.

Стоило первым кусочкам корма коснуться миски, как этот писк резко сменился ласковым мурчанием, словно десятка минут требовательного писка и вовсе не было.

И пока котёнок во всю был увлечён поеданием своего корма, я сходил и заменил ему наполнитель в лотке, тем самым зачеркнув ещё один обязательный пунктик в плане на сегодня.

Покончив с этим делом, я перешёл к следующему пункту — к готовке завтрака для меня и Мияко. Примерно двадцать минут у меня заняло приготовление стандартного ужина на двоих из вполне обычных ингредиентов. И когда я уже заканчивал, на кухню вышла нагая Мияко — она предпочитает спать голой и одевается только после всех гигиенических процедур и завтрака.

Сонно потирая глаза и зевая, она прошла к стулу и села на него в ожидании подачи завтрака.

— И вот не лень же тебе каждый раз так рано вставать и ещё готовить… — лениво произнесла она.

— Мне нравится готовить. Это занятие куда интереснее и увлекательнее, чем может показаться с первого взгляда.

— Не представляю, что в этом может быть интересного — скукота чистой воды.

— Ну, может быть и так, — подав всё на тарелки и перенеся их на стол, произнёс я. — Но тебе, в идеале, тоже начать готовить — довольно скоро это может понадобиться.

— Лучше что-нибудь придумаю, — отмахнулась она, взявшись за заранее приготовленные приборы.

— Вряд ли удастся на постоянной основе «что-нибудь» придумывать.

— Если я буду заниматься этим одна — да, вряд ли. Но, — сделала она лирическую паузу, насадив на вилку кусочек еды, — я же теперь котёнок, у которого есть крайне способный хозяин. А хозяин обязан брать ответственность за тех, кого приручил, — и договорив это, она съела этот кусочек и, прожевав, договорила: — Уверена — у тебя всё получится.

— Я бы предпочёл, чтобы ты просто научилась готовить.

— О ужас, да ты, оказывается, прям живодёр, — с ехидством в голосе и лёгкой улыбкой произнесла она, съев второй кусочек.

— Не утрируй. Это просто готовка.

— Которую я ненавижу, и которой мне придётся посвятить в этом случае хрен знает сколько часов, чтобы выйти хотя бы на средний уровень для аристократок. Да, ты прав, я просто утрирую. Это точно не жесть в чистом виде.

Мне на это оставалось лишь вздохнуть.

— Хорошо, я постараюсь что-нибудь придумать, чтобы решить эту проблему.

Оставшуюся часть завтрака мы общались на неважные темы. И только когда завтрак подошёл к концу, Мияко спросила:

— Чем собираешься заниматься до пяти часов?

До пяти часов, потому что именно во столько мы должны быть в том же самом особняке рода Мори. А промежуток в два часа нужны, чтобы быть уточнить все нюансы и в очередной раз всё перепроверить — в том числе и нас с Мияко.

— Тем же, чем и обычно — тренировками, — ответил я, убирая посуду на свои места.

— В такой-то день? — удивлённо приподняла она брови.

— Да. А что в этом такого?

— Трудоголик ты больной — вот что.

— А ты чем собираешься заниматься? — спросил я в ответ.

— Бухать.

Тут уже я остановился и посмотрел на неё, непонимающе наклонив голову.

— Шучу, — закатила она глаза. — Будто бы у меня есть такая возможность…

— Понятно, — и сказав это, вернулся к своему занятию. — Так чем займёшься?

— Без понятия. Но точно не тренировками и учёбой. А так как бухать тоже не вариант, то… хм… буду валяться и смотреть тот сериальчик.

— Уверена?

— А что-то не так?

— Мы его смотрим, как правило, вместе и там остался всего один сезон, который ты вполне можешь досмотреть и за сегодня. А зная тебя, стоит тебе его досмотреть, как ты тут же мне его проспойлеришь.

— Обязательно, — ухмыльнулась она довольно, щёлкнув пальцами. — Теперь я точно уверена в том, чем займусь сегодня, — и договорив это, она встала с кресла, направившись в комнату отдыха.

Я же, закончив с посудой, направился в спортзал — сегодня в планах у меня действительно была тренировка, но не такая, как обычно, — без физических упражнений и занятий с атрибутом дыма.

Все последующие часы я потратил на одно — на полное изучение и анализ своего нового атрибута — атрибута крови, который в потенциале представлял из себя чуть ли не оружие массового уничтожения.

После же тренировок я принял душ и мы с Мияко начали одеваться, и я же в это время вызвал такси — всё равно никто, кроме семьи Мияко, об этом больше не узнает, так что я более чем мог позволить себе не тратиться на аренду полноценной машины с личным водителем.

Примерно так и прошла первая часть моего последнего дня простолюдина. Следом, когда мы приехали за пятнадцать минут до назначенного срока — пяти часов, началась вторая часть этого дня.

Выйдя из такси, я дождался Мияко, и мы вместе пошли к относительно небольшому каменному забору, — всего лишь метра в два в высоту, — посередине которого находились классические деревянные ворота, открытые внутрь. Именно туда мы и направлялись.

Шли мы молча. Мияко шла вровень со мной со скучающим лицом. Одеты же мы, кстати, сейчас в самую обычную одежду, потому что переодевание в праздничную одежду по плану так же входит в имеющийся промежуток в два часа.

Так мы и прошли через деревянные ворота, оказавшись на участке рода Мори.

В отличие от дворика особняка дома Мори, здешний дворик был сделан в куда более минималистичном стиле — начиная от размеров территории, кои тут в разы меньше, и заканчивая такими мелочами, как-то, что цветов тут по обе стороны от брусчатки в разы меньше, чем было на территории особняка дома Мори.

Если более точно выразить размеры территории, то территория особняка рода Мори примерно в шесть раз меньше территории особняка дома Мори.

И кстати говоря, касательно размеров территории особняков — если брать именно этот случай, то территория особняка рода Мори меньше территории особняка дома Мори не только потому, что бюджет дома очевидно больше бюджета даже главного в этом доме рода, но ещё и потому, что всё крайне сильно зависит от места, в котором находиться эта территория.

И чем ближе это место к центру города — тем дороже оно будет стоить. И опять же, говоря про данный случай: территория особняка дома Мори находится за чертой города, в то время как территория особняка рода Мори — находится в черте города, что существенно увеличивает его ценность.

Так что, в принципе, тут более чем понятна разница в размерах между этими двумя территориями.

Помимо размеров территории и общего наполнения этих самых территорий, есть ещё одно большое отличие, которое кидается в глаза почти сразу, как попадаешь на территорию, — разумеется, это сам особняк.

Во-первых, из-за меньших размеров территорий он изначально кажется если не больше того, то, как минимум, похожих размеров, — хотя стоит дать уйти первому впечатлению и учесть расстояние, и сразу станет понятно, что он примерно раза в два с половиной меньше того; во-вторых, этот особняк явно на несколько сотен поколений моложе того — это видно по некоторым моментам в нём, которые начали принимать лишь на несколько столетий позже, чем был построен тот особняк; в-третьих, хоть он и выполнен, в основном, в традиционном японском стиле, но при этом в нём используются и современные вещи, например — окна, мебель, которую отлично видно через эти самые окна, и двери, большую часть которых также занимает стекло.

Если подвести итог, то данный особняк куда больше подходит для проживания в нём современного человека, и ради этого и был видоизменён, в то время как особняк на территории дома Мори больше выступает в роли дани уважения к традициям и предкам, что там жили.

На этом мне пришлось отвлечься от своих размышлений, ведь к этому моменту мы уже преодолели всё расстояние от ворот до входной двери особняка.

Открыв её, я встретился взглядом с молодой девочкой, на вид которой лет тринадцать-четырнадцать.

Будучи одетой в белое-красное кимоно, поверх которого надето чёрное хаори с узором в виде нескольких красных цветков, она стояла, уперев руки в бока, и смотрела на меня, приподняв подбородок, тщательным, оценивающим и одновременно придирчивым взглядом, будто стараясь рассмотреть всего меня с головы до ног своими юными, но при этом яркими красными глазами, сильно контрастирующими с её длинными распущенными белыми волосами.

«Одна из сестёр Мияко. Самая младшая из них, если быть точным.»

Но прежде, чем я что-либо успел сказать, она хмыкнула, приподняла ещё выше подбородок, развернулась на месте и направилась вглубь дома.

Увидев это, я повернул голову к Мияко.

— Забей, — отмахнулась она, закатив глаза и войдя первой в дом, начав разуваться.

Я последовал её совету и пока что отложил это в дальний ящик, пройдя следом за ней в дом и начав разуваться. К этому моменту Мияко уже начала проходить вглубь дома, но делала это медленно, не отходя от меня далеко и не давая мне возможности заблудиться или потеряться.

Закончив с обувью, я последовал за Мияко, быстро её нагнав и поравнявшись.

Так мы шли пару минут, пока не вышли к заднему двору, где во всю шла подготовка к сегодняшнему вечеру: пускай самая основная часть работы была уже выполнена, и, по большей части, все слуги работали над декорациями и расставлением посуды на столы, но всё равно невольно складывалось впечатление, что вот-вот и придётся всё доделать в спешке.

Впрочем, подумав немного логически, было очевидно, что подобный вариант развития событий попросту невозможен.

— Привет, пап, — произнесла Мияко, стоило нам спуститься с крыльца.

Мужчина, на вид лет тридцати пяти, с крепким телосложением и чистейше белыми волосами, до этого стоявший к нам спиной, повернулся к нам, и в отличие от моей прошлой с ним встречи — на этот раз на его лице была лёгкая улыбка.

— Привет, дорогая, — и стоило ему это произнести, как его лёгкая улыбка стала ещё более тёплой, чем была, а его руки, до этого скрепленные у груди, разошлись в стороны и приглашали в объятия.

Мияко, не раздумывая, подошла к нему и крепко обняла, уткнувшись лицом ему в грудь.

— Давно ты нас не навещала, — крепко обняв её в ответ, нежно сказал он.

— Ага…

И после последовала молчаливая пауза чуть ли не в целую минуту, тишина которой прерывалась только звуками идущей подготовки к вечеру. По истечению же этой минуты они разорвали семейные объятия, и Мияко отошла назад, встав рядом со мной.

— Здравствуйте, Амида-сан, — уловив момент, поздоровался я.

— Здравствуй, Акира-кун, — довольно мягко, но не слишком и совершенно без улыбки поздоровался он со мной в ответ.

«Суффикс „кун“? Можно сказать, это дружеский суффикс, который используют старшие к младшим, чтобы наладить отношения и показать, что можно без лишних заискивания, ввиду разницы в статусах. Видимо, хочет наладить отношения со мной, так как благодаря этому у него откроется много возможностей по-разному воздействовать на меня — в том числе в отношении Мияко, что, скорее всего, его и интересует. Обычная забота об близком. Тем более, он на собственном опыте знает, что может делать муж в отношении своей жены. А также, я думаю, он уверен в том, что произошедшее в конце июля — моих рук дело. Поэтому он и беспокоиться за Мияко.»

— Кто бы мог подумать, что всё сложится именно так? — продолжил он. — Лично я так точно не предполагал подобное развитие событий, когда мы виделись в прошлый раз.

«Я бы мог поднять тему того, что он сам мне предлагал ещё тогда вступить в дом Мори, но лучше делать этого не буду. Незачем.»

— Действительно, — согласился я с ним.

Более обсуждать нам было нечего — никто из нас не мог найти тему для разговора, и поэтому мы просто стояли и смотрели друг на друга на протяжении нескольких секунд.

— Ладно, вам лучше не задерживаться и прийти к отцу к назначенному сроку, незачем лишний раз раздражать его. Он, кстати, ждёт вас в своей комнате.

— Ну да, раздражать его в такой сложный день точно не лучшее решение, — тихо хмыкнула Мияко, после чего развернулась и направилась внутрь дома.

Я же кивнул Амиде-сану и направился за Мияко, и в этот раз быстро нагнав ее.

И, на моё удивление, у Мияко на лице была лёгкая, еле заметная улыбка.

«Видимо, так на неё повлияла встреча с отцом. А я ведь думал, что она испытывает куда меньшие чувства к своим родственникам. Да, она часто с ними созванивалась и переписывалась на протяжении всего того времени, что мы живём вместе. Но при этом она не просила о встречах и даже сама отказывалась от таковых. Поэтому я и думал, что для нее они важны, но не настолько, чтобы делать более счастливой от одной встречи с ними.»

Пройдя под такие размышления на второй этаж, мы побродили ещё немного по этому особняку и вышли к одной из многочисленных дверей.

Постучавшись и дождавшись разрешения войти, я открыл ее, и взору открылась сама комната и всё ее наполнение.

Комната была в современном офисном стиле: серые стены, несколько висящих то тут, то там картин, на правой стороне черный комплект из дивана и двух кресел, на левой стороне — пара окон, а по середине длинный стол с лежащей на нём канцелярией, бумагами и ноутбук, а по обе стороны от стола стоят несколько стульев.

По ту сторону стола сидит дедушка Мияко. Его взгляд и выражение лица, как и всегда, крайне серьезное, что наталкивает на мысли, что он из тех людей, кто никогда не расслабляется.

По эту же сторону сидит мама Мияко — Сэнко Мори. В отличие от дедушки, она сидит с легкой, хитрой улыбкой, идеальной осанкой и сложенными на коленях руками.

— Вы вовремя, — сказал дедушка Мияко.

Я же в ответ на это провел глазами по комнате, указывая, что не знаю, куда мне сесть — поближе к ним, то есть за стол, или же на диван.

Но прежде, чем он мне ответил, в дело вмешалась Мияко:

— Привет, мам. Привет, деда, — и сказав это, прошла в сторону дивана и, не придерживаясь никакого этикета, совершенно неподобающе леди приземлилась на диван, закинув ногу на ногу, а руку положив на заднюю часть дивана.

— Привет, солнышко, — ласково ответила ей ее мама, толком не обратив внимания на ее поведение и манеры, зато, приподняв немного уголки губ, всё продолжала смотреть мне в глаза, немного прищурив свои.

Дедушка же вовсе никак не ответил, продолжая смотреть на нас.

Я же, последовав примеру Мияко, естественно, соблюдая все правила приличия, прошел к дивану и сел рядом с ней.

— Что ж, пожалуй, сначала обсудим самые основные моменты. А позже, когда придет Амида, обсудим и наименее важные, — начал дедушка Мияко.

— Акира-кун, это наша вторая с тобой встреча, — перебила его мама Мияко, не сводя с меня глаз.

— Верно, — ответил я, наблюдая, как у дедушки Мияко дёрнулась губа от того, что его перебили, так еще и перебила женщина.

— Как жаль, что нам не удалось пообщаться побольше и лучше узнать друг друга, — говорила она всё с той же хитрой улыбкой.

— Пожалуй.

Она, видимо, не ожидав такого лаконичного ответа, несколько растерялась.

— Хм… чудненько. Ну, у нас теперь будет предостаточно времени, чтобы узнать друг друга получше.

— Наверное, — вновь сдержанно ответил я.

— Понятненько… Ты не против, если я задам вопрос?

— Нет. Но в зависимости от вопроса будет зависеть, какой будет ответ.

«Иначе говоря, если мне он не понравится — я его проигнорирую, не дав нормального ответа.»

— Ничего такого, — мило отмахнулась она. — Простой интерес матери — не более.

«Интерес матери?»

— Хорошо.

— Кто для тебя Мияко-тян?

«Вот как. Примерно столь неудобный вопрос я и ожидал. Было бы куда лучше, спроси она, к примеру: „дорога ли мне Мияко?“»

— Особенный человек, — без заминки ответил я.

— Как уклончиво, — ее уголки губ еще сильнее приподнялись.

— Зато полная правда.

— От правды нет смысла, если за ней скрывается что-то большее.

— Возможно, — не смог я не согласиться.

И в очередной раз произошла заминка, во время которой мы смотрели друг другу в глаза.

— Ты закончила, Сэнко? — прервал дедушка Мияко только пожелавшую что-то сказать Сэнко.

Она сразу захотела что-то ответить, но по итогу закрыла рот и, выдержав совсем небольшую паузу, сказала:

— Да. Пока что — да. Приношу свои извинения, что перебила вас, — сделала она поклон.

— Ладно. Тогда возвращаемся к насущным вопросам. И, пожалуй, для начала объясню, как вам действовать, — обратился он к нам с Мияко. — На этот вечер приглашены все, кто имеет хоть какое-либо отношение к дому и роду Мори, и при этом не враждуют в данный момент с нами. При этом все гости не знают, зачем именно собрались. Об этом знают только члены рода Мори. Даже члены дома Мори этого не знают.

«Наверняка это было сделано, чтобы в случае неудачи со мной можно было провести вечер по другому поводу.»

— Но в это же время, благодаря вашим стараниям, слухи, ходящие вокруг вас, уже на многое намекают, так что большинство гостей наверняка будут догадываться до того, в честь чего данный вечер. Но даже это не повод сразу раскрывать карты. Поэтому до нужного момента вы будете вести себя так, как это было и на прошлом вечере. Это ясно?

— Ага.

— Да.

— Также, из особо важного, данный вечер посетит сам Император.

«Император? Интересно.»

— В отношении его вы должны будете проявлять, естественно, больше внимания, чем к кому-либо еще. То есть, если он захочет вас поздравить — сами к нему подходите и заводите разговор; если он захочет с вами пообщаться — подходите сами к нему и опять же заводите разговор; если он вдруг что-то захочет — делаете так, как он захочет. Это понятно?

— Да.

— Да.

Услышав это, он кивнул.

— Но всё это вы должны делать ненавязчиво и не принижая других, сильно выделяя на фоне них Императора. В таком случае это будет выглядеть сильным пресмыканием. Мы, пускай и не Императорский род, но один из сильнейших родов Японской Империи. Для нас такое просто недопустимо.

«Звучит противоречиво. Но, судя по тому, что Мияко слушает это сквозь уши без какого-либо интереса, это полная норма».

— С этим вопросом, пожалуй, всё. Теперь о втором по важности вопросе — процедуре принятия в род. Ты знаешь, как она происходит, Акира?

— Нет, — честно признался я.

— Для этого используются специальные артефакты древних. Если говорить о других родах, то артефакт подобного типа есть не у всех. Те рода, у которых такого артефакта нет, запрашивают их у Императорского рода, за что потом должны оказать услугу или несколько услуг — в зависимости от множества факторов. У нашего же рода, разумеется, такой артефакт есть.

«Ожидаемо».

— Доставят его только к церемонии, так что увидеть сможешь только во время процесса. Представляет же он из себя две вещи: древний ножик и такая же древняя каменная миска. Процесс же принятия в род следующий: каждый нынешний член рода берёт ножик и сжимает в ладони, пуская кровь, заполняющую миску. И так делает абсолютно каждый ныне живой член рода. Если это не сделает каждый — ничего не выйдет. Когда же все члены рода это сделают, миску передадут тебе, и тебе придётся опустошить её всю. До самой последней капли, иначе ничего не выйдет. Если тебя вырвет или ты не сможешь допить, или произойдёт ещё что-то — церемония будет не завершена, и в этом случае ты навсегда лишишься возможности стать частью рода. Это худший для всех нас исход, так что тебе придётся постараться и выпить всё, чего бы тебе это ни стоило, это понятно?

— Да.

— Когда же ты всё выпьешь — церемония окончится, и ты будешь полноценным членом рода Мори и дома Мори.

— Ясно.

— Хорошо, — удовлетворительно кивнул он. — Тогда осталось обсудить последнюю важную часть — церемонию свадьбы. Но тут, в отличие от церемонии принятия в род, всё просто: я произнесу речь, вы обменяетесь особыми кольцами и поцелуетесь. На этом церемония свадьбы будет завершена. Вы будете полноценными мужем и женой.

— Понятно, — и стоило мне это сказать, как в дверь постучались и следом вошли.

— Ну как тут дела обстоят? — поинтересовался отец Мияко, закрывая дверь и проходя в комнату.

— С основными объяснениями закончили. Осталось самые мелкие детали, так что ты вовремя, — ответил дедушка Мияко, позволив себе, наконец-то, откинуться на спинку кресла и расслабленно вздохнуть.

Глава 28

Закончив с обсуждением всех вопросов, нас с Мияко, наконец-то, отпустили, чтобы оставшийся час мы могли спокойно потратить на подготовку необходимого внешнего вида.

И если мне хватило бы и пятнадцати минут, то у Мияко этот вопрос обстоял на совершенно другом уровне — начиная от особого макияжа и укладки волос, на что уже уходит в обычных условиях больше часа, и заканчивая переодеванием в кимоно и хаори, которые изначально нужно подобрать и выбрать из десятка лучших, чтобы оно идеально сочеталось с моим кимоно и хаори, дабы было сразу понятно, что на данном вечере мы спутники друг друга.

Переодеваться мне, кстати, помогали слуги рода, как и Мияко. Так что со мной вопрос переодевания и подготовки внешнего вида к вечеру решился менее чем за десять минут.

Но ввиду этого появился следующий вопрос — что мне делать оставшееся время?

Но этот вопрос решился и без меня. Стоило мне задуматься об этом вопросе, как дверь открылась и в неё зашли трое, среди которых были две знакомых мне до этого личности — самая младшая сестра Мияко и один из её младших братьев, с которым я уже успел пообщаться на прошлом вечере, — Даичи Мори.

И даже если бы я не был знаком с ними и заочно не знал этих личностей, то догадаться, кто они, было крайне нетрудно. У обоих парней, как и у девушки, характерные идеально белые волосы и алые глаза, которые буквально напрямую кричат о роде, к которому они принадлежат и кем являются.

— Привет, — с легкой, дружественной улыбкой на лице произнёс Даичи, проходя внутрь выделенной мне комнаты и махая рукой.

«Помниться, в прошлый раз он был далеко не такой дружественный», — пронеслось у меня в голове, пока я вспоминал наше прошлое знакомство.

Следом за ним пошли и остальные двое, размещаясь в комнате. Только в отличие от него они уже ничего не говорили. Но вот их лица намекали на их отношение ко мне — если поздоровавшийся со мной парень, на вид, имеет дружественный настрой, то второй будто совершенно не заинтересован в общении со мной и словно вовсе не понимает, что в данный момент делает в таком месте.

А что до девочки — она, не отводя от меня свои алые глазки и идя в мою сторону, всё так же активно изучала каждую часть моего тела, как это было и в тот момент, когда мы встретились с ней на пороге.

— Привет, — поздоровался я в ответ, наблюдая за происходящем.

— Меня Даичи звать, помнишь? — сев на диван напротив меня, спросил он. — Даичи Мори.

— Помню. Акира, — ответил я ему взаимным представлением, наблюдая, как девочка села на диван рядом со мной, а второй парень выбрал место рядом со своим братом. — Акира Хирано.

— Акира Мори, — произнёс он в ответ, после чего появилась ненадолго пауза. — Я думаю, так всяко правильнее.

— Я ещё не Мори.

— Дело времени, — отмахнулся парень. — Я о тебе, кстати, наслышан, и вроде даже это ещё в прошлый раз говорил.

— Вроде.

«Ведёт себя так, словно произошедшего диалога на прошлом вечере и не было».

— Первое место на первом особом экзамене; второе на втором особом экзамене; ну и, конечно же, довольно выдающиеся академические способности. И это только из официального и подтверждённого. И если хотя бы половина из всего неподтверждённого, что я о тебе слышал, правда, то мне кажется, ты более чем интересная личность. А уж если и вовсе учитывать, что ты смог как-то договориться с дедушкой стать частью рода Мори, то все сомнения вовсе отпадают.

— Ещё и сестрёнку забираешь! — впервые подала голос девочка — самая младшая сестра Мори, при этом довольно мило, по-детски дуясь.

«Забираю?» — подумал я про себя, повернувшись к ней, но прежде, чем я успел что-то ответить, это за меня сделал Даичи.

— Прости её, — мягко произнёс Даичи. — Она крайне привязана к Мияко и, можно сказать, равняется на неё.

— Ни к кому я не привязана! — выкрикнула она, повернувшись уже к Даичи.

— Да-да, хорошо, — прикрыв глаза и выставив руки в позу перемирия, ответил он. — Просто от Акиры тут тоже ничего не зависит. Ты же знаешь, всё зависит от нашего дедушки. Вот к нему и можешь идти жаловаться, — и сказав это, у него на лице прорезалась ухмылка.

А вот девочка невольно вздрогнула, скривилась лицом и приложила руки к своей попе, явно вспоминая что-то не слишком приятное.

— Ну вот и я о том же, — хмыкнул Даичи, глядя на её реакцию. — И к Акире это тоже относиться — он тоже не сможет пойти против дедушки, как и я, или ты.

— Тогда пускай просто исчезнет! Пока его не было, Мияко была с нами всё время!

— Вряд ли дедушка позволит ему теперь-то исчезнуть. И даже если такое произойдёт, то я не думаю, что для Мияко что-то сильно изменится — не сейчас, так в ближайшее время найдётся другой супруг, и ей придётся выйти за него замуж.

— Ужас! Я вот никогда не выйду замуж! — выкрикнула она, после чего резко встала с дивана и выбежала из комнаты, громко хлопнув дверью.

— Ну… Я бы хотел посмотреть, как она будет отстаивать эту точку зрения перед дедушкой, — с лёгкой улыбкой произнёс Даичи, смотря на закрытую дверь.

— Никак. Получит по жопе, расплачется, и на этом всё кончиться, — впервые за всё время влез в разговор второй парень, развалившись в кресле. — Всё как обычно.

— Ну да, скорее всего, так всё и будет, — усмехнулся он. — В лучшем случае добьётся того, чтобы остаться частью рода. Хотя эта привилегия уже использована Мияко, так что вряд ли подобное имеет место быть даже в теории.

— Тем более, она не гений, как Мияко.

— Ага. Вряд ли у деда будет хоть мысль, чтобы не использовать её как разменную монету на ресурсы другого рода. Кстати, Кацу, а ты сам-то когда собираешься жениться? А то я уже устал дедушку успокаивать и выгораживать тебя.

«Кацу — вот имя второго парня. Кацу Мори — один из братьев Мияко».

Тот в ответ на эти слова поморщился так, словно съел целиком лимон.

— Ты же знаешь, мне это вообще не интересно.

— Зато интересно весь день сидеть дома, играть в видеоигры, смотреть аниме и читать мангу.

— Да. Это мне интересно, — легко ответил он. — Это куда интереснее, чем этот вечер.

— Вот именно поэтому тебе так сложно подбирать каждый раз пару на эти вечера, даже притом, что ты носитель фамилии Мори… — печально вздохнул Даичи, приложив руку к лицу.

— Но вы всё время справляетесь.

— Это не оправдание…

— Сам же знаешь, что всё равно на тебе. Главный наследник ты — вот ты и разбирайся со всем этим. А мне оставь роль непутёвого сына, — и сказав это, встал с дивана, лениво потопав в сторону двери, через которую спустя несколько мгновений и вышел.

— Значит, ты главный наследник? — поинтересовался я, стоило Кацу покинуть комнату.

— Ну… не совсем. Это не утверждено никем и ни разу не озвучивалось официально. Мияко, по сути, старше меня и более талантливая, но она женщина, так что тут без вариантов. А следом, по возрасту, уже иду я. Вот и сошлось так, что эта роль выпала мне.

— Понятно.

— Кстати, будешь участвовать в сегодняшних боях?

«Это он про те бои, что происходят на ринге, как это было и на прошлом вечере, когда там участвовали Мунэёси Сагара и Асахико Сагара. В этот раз они тоже будут происходить — это я понял, когда мы вышли на заднее крыльцо, откуда я и увидел установленный ринг».

— Не думаю, что это лучшая идея, учитывая, в честь чего организован сегодняшний вечер.

— Ха, ну да, тут ты прав. Хотя если выйдешь и сразишься с кем-то сильным, и победишь в этом бою — это запомниться собравшимся особам надолго. А там и хорошая репутация, большие возможности. Разве не хорошие условия, чтобы рискнуть?

— Может быть. Но я всё-таки вряд ли буду участвовать в этом.

— Что ж, это твой выбор, — пожал он плечами. — На этом, в принципе-то, можно было и закончить этот разговор, учитывая, что мне ещё идти помогать отцу надо. Но я всё же хочу ещё кое-что спросить у тебя.

— И что же?

Вся дружественный атмосфера, исходящая от него, буквально в миг испарилась, став серьёзной и напряженной. Даже его лёгкая улыбка, что была почти всё время нашего разговора, исчезла с его лица.

— Что ты намерен делать после вступления в род Мори?

— В каком плане?

Он усмехнулся.

— Ну теперь ясно, что не в плане «просто жить», — и сказав это, снова стал серьёзным. — Каковы твои цели? К чему ты будешь стремиться далее?

— Думаешь, я буду претендовать на твоё место главного наследника?

— Да. Это крайне маловероятно. Но возможно. Поэтому я и хочу получить прямой ответ — будешь ли стремиться занять моё место? От твоего ответа будет зависеть, кем мы будем друг для друга — друзьями или врагами.

— А если я солгу?

— Ничего не поменяется. В любом случае я буду крайне насторожен. Просто если ты скажешь прямо, то что хочешь сместить меня, то, очевидно, отношения у нас будут натянутыми; если скажешь, что не хочешь этого — наши отношения будут вполне хорошими, но о доверии и речи не может идти; а если попытаешься уйти от ответа — отношения будут будут таким же натянутыми, как и в случае полноценного признания.

— Понятно, это логично.

— Так каков твой ответ?

— В мои цели не входит занятие твоего места.

Он выдохнул и встал с кресла, после чего подошёл ко мне.

— Ожидаемый ответ. Но рад, что он именно такой, — и с этими словами на его лице появилась та же, что и прежде, лёгкая улыбка, с которой он протянул мне руку.

Я пожал её, и он крепко, словно вкладывая всю силу, сжал мою руку.

— Совсем скоро ты станешь частью семьи. Надеюсь, тебе с нами понравится, — и сказав это, разжал руку, после чего вышел из комнаты, оставив меня в ней одного.

Глава 29

Начало приема рода Мори

После окончания вполне ожидаемого знакомства прошло порядка часа, по окончанию которого уже подходило время начала приёма, а значит, и Мияко уже должна быть готовой.

Так я размышлял, выходя из выделенной мне комнаты и идя на её поиски, которые довольно легко и быстро увенчались успехом.

— Хороший способ подчеркнуть новую причёску, — сказал я, встретив и осматривая Мияко.

Ввиду того, что ныне её волосы опускаются чуть ниже плеч, у неё просто нет возможности сделать такую же причёску, как и в прошлый раз. Ну или хотя бы подобную.

Но выход был найден.

Оставив чёлку, разделённую на обе стороны, так, как она и была, её волосы сзади собрали вместе и перекинули на левую сторону, связав там резинкой с красным цветочком, а образовавшийся хвостик был уложен на плечо.

И при всём этом некоторые локоны всё ещё имеют не свой натуральный цвет — голубой, розовый и фиолетовый, что создаёт довольно необычный образ. Но при этом крайне интересный.

— А как же стандартное и клишированное «тебе идёт»? Ну или «хорошо выглядишь»? — выгнув бровь, спросила Мияко.

— Стоит сказать?

— Забей… — закатила она глаза.

«Ну если сама просит…»

— Кстати, я это ещё на прошлом вечере заметил, но теперь почти убедился в своей теории.

— И какой же?

Я в очередной раз осмотрел Мияко.

Одета она в кимоно, хаори и пояс. И всё это в одной расцветке — большая часть каждой части состоит из чёрного цвета, и только снизу, в высоту примерно по колени, появляется красный цвет, идущий узором, похожим на реку крови, из которой выпадают несколько, словно разбрызганных, капель, которые имеются также и на поясе.

— Я верно понимаю, что чёрный и красный цвет — это что-то вроде обязательного составляющего для наряда представителей рода Мори?

— Не то чтобы прям «обязательное», скорее это просто вошло в норму когда-то задолго до нашего рождения, что члены рода Мори предпочитают чёрный и красный цвет в своих нарядах. Думаю, так сложилось ввиду нашего цвета глаз и волос — всё же они хорошо сочетаются с красным и чёрным. А так — нет, у нас нет никакого «обязательного составляющего» в одежде — мы вполне свободны в выборе наряда и не ограничены именно этими цветами.

— Вот как, теперь понятно.

— А как там прошло знакомство с будущими членами семьи?

— Так очевидно, что оно было?

— Не спрашивай ерунду. Да, это очевидно. Особенно, что к тебе зайдёт Даичи — он же главный наследник, и у него буквально в обязанностях держать всё в своих руках.

— Логично.

— А ещё я знаю их с рождения, так что могу даже примерно сказать, кто именно к тебе заходил: Даичи, Кацу и, конечно же, Эйко.

«Эйко — это её самая младшая сестра. Эйко Мори.»

— Неплохо. А почему ещё двое не пришли?

— Даже знаешь, сколько у меня ещё родных братьев и сестёр, хотя я об этом ни разу не говорила? Впрочем, и так очевидно, что ты всё это узнал ещё в первый день нашего знакомства. Чтобы ты — и сблизиться с кем-то, не узнав его досконально? — усмехнулась она.

«Естественно, всё так, как она и говорит. Было бы слишком опрометчиво поступать иначе. Но всё-таки сейчас совершенно не об этом речь.»

— Так каков ответ?

— Кэмеку и Акио. Первой дело есть только до парней, которые за ней бегают, а второй, наверное, отцу помогал — любимец его всё же.

— Ясно.

— Ну и что тебе это дало?

— Примерное представление о них, а так больше ничего.

— Да ладно? Я скорее поверю, что ты уже раздумываешь над особыми подходами для общения с каждым из них.

— Как знать, — пожал я плечами, на что получил очередное закатывание глаз.

— Ладно. Вечер, в принципе, уже вот-вот начнётся, но мне, как сам понимаешь, надо будет первую его часть встречать гостей, как и положено дочери рода Мори. Так что, чтобы ты не выглядел одиноким и потерянным, советую найти себе кого-нибудь в собеседники пока что. А там позже и я подойду.

— Я как раз над этим и раздумывал последний десяток минут.

— Ну тогда удачи с этим, — и сказав это, развернулась и направилась в сторону, откуда и пришла сюда. Только стоило ей отойти на пять метров, как она повернулась ко мне, осмотрелась и произнесла: — Объясню на всякий случай: собеседником может быть и девушка. Но это должно выглядеть так, словно вы просто встретились и проводите время вместе в ожидании спутников. А не так, словно вам невероятно весело и вдвоём. То есть, вы должны выглядеть собеседниками, а не парочкой. Ясно?

— Вполне.

— Надеюсь на это, — и уже после этого она возобновила свой шаг, через некоторое время скрывшись в повороте коридора.

А я же направился в сторону заднего двора, куда с минуты на минуту дочери рода Мори будут приводить гостей, и где мне придётся в ожидании Мияко общаться и налаживать контакт с кем-то.

Хотя последнее и так полностью входит в мои планы.

Всё-таки я действительно без минуты-другой — аристократ — член рода Мори. Так что как и любым другим аристократам мне нужны связи, коих у меня пока что почти нет. А те немногие, что есть — в основном далеко не столь надежны, как хотелось бы.

Примерно под такие мысли я вышел на заднее крыльцо, откуда открывался завораживающий вид: пока служанки рода Мори в нарядах горничных во всю бегали с блюдами, расставляя их столы, слуги рода Мори выстроились шеренгой перед отцом Мияко, за которым стоял один из братьев Мияко, с которым я ещё не успел познакомиться, — это Акио Мори.

Со стороны выглядело это так, словно отец наглядно показывает, как распоряжаться слугами рода, а сын, преисполнившись вниманием, во всю впитывал информацию, получая ценный опыт.

Занятная картина получилась.

Но пускай картина и интересная получалась, но подходить к этим двоим, нарушая их семейную идиллию, будет слишком легкомысленно. Всё же подобную атмосферу считывает даже такой, как я.

А тем временем остальных же членов рода Мори было не видно.

Впрочем, и гостей пока что никаких нет, так что пока я могу спокойно стоять на месте и не навязываться ни к кому.

— Значит, это ты, — раздалось у меня за спиной.

Я слышал, что сзади меня раздавались шаги, но не обращал на это внимание, так как слуги рода то и дело ходят туда-сюда, нося и подготавливая что-то для вечера.

Решив, что игнорировать этот голос будет крайне опрометчиво, я повернулся к его обладателю.

И, как оказалось, его обладателем является последняя сестра Мияко, с которой я пока что ни разу не общался, — Кэмеку Мори.

По стандарту рода Мори у неё длинные, доходящие до поясницы, белые волосы и яркие ало-красные глаза. Но вот в остальном, если сравнивать с Мияко и её мамой, идут многие расхождения: ростом она почти с Мияко, только чуть ниже; при этом она в разы худее, больше напоминая телосложением Мицуки, что, очевидно, сильно сказывается на размере груди, который у неё явно максимум первый; ну и общие черты лица пускай и схожи, но не на таком уровне, как у Мияко и её мамы, что отлично говорит о том, что Мияко и Кэмеку кровные родственники только по отцу.

— И что в тебе нашли, интересно? — приложив руку к подбородку, проговорила она, осматривая меня, особенно уделяя время лицу. — Лицо — полное заурядность, тело — ну, чуть лучше середнячка — есть хоть какие-то мышцы, а в EMF, насколько я знаю, ты вообще почти не можешь, так ещё и бесполезный атрибут дыма выпал… Полный же проходняк, верно?

«Она меня спрашивает, „проходняк“ ли я?»

— Наверное.

— Вот, — подняла она указательный палец. — У тебя даже ответы, как у обычного проходняка. Ты прям выглядишь как типичный персонаж массовки в аниме или сериале. Вроде и есть, а вроде если и не приглядеться, то и не заметишь.

«По-моему, меня так ещё никто не описывал.»

И пока я думал, как на это реагировать, она неожиданно быстро сократила дистанцию между нами, оставив между нашими лицами дистанцию меньше четверти метра.

— Хотя бы не дрогнул, — констатировала она, всматриваясь в моё лицо. — Хотя с учётом того, что ты пока что сказал лишь одно слово, и то на мой прямой вопрос, я бы сказала, что ты похож на умственно отсталого, вот поэтому и не понял, что к тебе приблизилась потенциальная угроза.

«У неё фестиваль оскорблений? Или она просто хочет меня обидеть и вывести на эмоции? Или, может, она просто такая личность?»

— Так как же так вышло, что ты склеил Мияко и даже умудрился к этому заставить деда выдать её за тебя, приняв тебя в род? М-м-м?.. Не расскажешь? — начала она надавливать, приближаясь лицом ещё ближе, явно забывая о личных границах.

— Мне повезло.

Она перестала приближать голову и сделала наигранно задумчивое лицо с приподнятыми вверх глазами.

— Теперь мы знаем, что ты вряд ли умственно отсталый. Но что касательно твоего ответа… Я так не думаю. Ещё варианты? — и сказав это, продолжила двигать лицом вперёд, пытаясь так на меня давить.

— Так сложились обстоятельства.

Она снова остановилась, и на этот раз расстояние между нашими лицами оставалось на уровне вытянутой ладони.

— Вот это уже больше похоже на правду. По крайней мере, это возможнее, чем просто «повезло». Но… шанс на подобный удачный для тебя исход слишком маленький. Ещё какой вариант есть? — проговорила она, двинувшись лицом в сторону моего.

И когда оставалось несколько мгновений, чтобы наши лбы коснулись другдруга, Кэмеку резко утянули назад, отчего она негромко пискнула.

— Эй⁈ — недовольно вякнула она, смотря на своего брата, который и был повинен в сие действии.

— Кэмеку, ты перегибаешь, — с той же легкой улыбкой сказал он, при этом довольно профессионально удерживая её руки так, что та даже двигаться сама не могла.

— Ой, да ладно! Тебе и самому интересно, почему так вышло!

— Интересно, не спорю. Но стоит проявлять уважение к другим. Тем более, если этот человек вскоре станет твоим кровным родственником.

— Так я вот и хочу узнать, почему такой проходняк вскоре станет моим родственником! Он даже лицом далеко не красавец в отличии от нас!

— Я тебе уже не раз говорил, что ты зря судишь людей по их внешнему виду.

— Только не начинай в очередной раз свои лекции…

— Не буду, если ты перестанешь лезть к Акире, — и увидев, что Кэмеку отвернулась от него, ничего не говоря, договорил: — Хотя бы на сегодня.

— Идёт!

И после этого маленького устного соглашения он отпустил её руки.

— Если бы это кто-то увидел — такое, вообще-то, приняли бы за домогательство, — потирая запястья, негромко сказала она.

— Так никого ещё и нет, так что видеть некому. Но буквально через минуту это изменится, так что я и пришёл наведать вас и посмотреть, как тут всё идёт, чтобы убедиться в том, что никакого казуса перед гостями не будет.

— Всё-всё, я поняла, не нуди только.

— Точно поняла? — вскинул он бровь, словно напоминая о чём-то.

— Да.

— И-и-и?.. — продолжил он гнуть линию.

— Я не хочу… пощады…

— Кэмеку, это твой долг, как дочери рода Мори. Так что иди и встречай гостей, как положено.

— Не-е-е-ет… это же снова на несколько часов… — жалобно говорила она.

— Зато как раз все твои парни соберутся, когда ты освободишься.

— И времени на них у меня почти не останется…

— Так. Уговаривать я тебя не собираюсь. Ты не маленькая уже. Или идёшь сама, или я говорю всё это дедушке.

При упоминании последнего она вздрогнула и одной рукой невольно потянулась к попе, явно, как и её самая младшая сестра, вспоминая о не самых приятных событиях.

— Ладно… — тихо произнесла она мучительным голосом, развернувшись и направившись к дверям в дом, за которыми вскоре скрылась.

— Она не простая личность. Но раз ты смог сладить с Мияко, то я уверен, что ты найдёшь способ наладить контакт и с ней, — произнёс Даичи, смотря на заднюю дверь дома.

Я промолчал, не став ничего отвечать на этот вопрос. Но заместо этого я задал другой вопрос:

— Что означало «все твои парни»?

— А, это… Ну, понимаешь, у неё крайняя степень недостатка внимания, хотя ей его уделяли даже больше, чем мне. Вот она и нашла его в парнях. В симпатичных парнях, если быть точным. Внешность для неё играет огромное значение, отчасти поэтому так и прицепилась к тебе.

— А разве подобное поведение нормально для девушки?

— Ну, во-первых, она знает меру и не перегибает палку, переходя на полноценный флирт; а во-вторых, что куда важнее, она дочь рода Мори — только за это ей прощается то, что не прощается другим.

— Вот как.

— Кстати, хочешь составлю тебе компанию на первое время? А то у тебя могут возникать небольшие проблемы. А так пока народ соберётся, я тебе расскажу о каждом что-нибудь самое важное, чтобы тебе потом было легче налаживать с ними контакт.

— Это было бы неплохо.

— Тогда так и поступим.

Глава 30

— Ты совсем не волнуешься? — поинтересовался Даичи, пока мы спускались с крыльца на задний двор.

— Почему ты так думаешь?

— Ну, как минимум, потому что у тебя совершенно каменное лицо и ноги с руками не дрожат в такой-то обстановке; а как максимум, потому что ты даже не повёлся на провокацию Кэмеку, хотя она вполне умеет давить на людей, выводя их на эмоции.

— Вот как.

Он на это усмехнулся и легонько ухмыльнулся, сказав:

— Ну точно не волнуешься, — и, спустя секундную заминку, продолжил: — Это даже к лучшему. Значит, с большей вероятностью всё пройдёт хорошо. Ну и я уважаю уверенных и смелых людей.

— А трусов, значит, нет?

— А их разве кто-то вообще уважает? — ответил он на мой неожиданный вопрос риторическим вопросом.

И к этому моменту мы уже спустились с крыльца и подходили к его брату и отцу, которые уже отдавали последние приказы и распускали поотдельности группы слуг.

И пока их отец ещё был занят, Даичи завёл диалог с братом, которым на вид был не слишком рад тому, что мы отвлекли его от столь интересного зрелища.

— Как идут дела? — начал он с нейтрального вопроса.

Отвечать на него его брат не спешил — вместо этого он осматривал меня. Но в отличие от своих сестёр осматривал он меня недолго — буквально пару секунд, после которых уже полностью потерял ко мне всякий интерес, переключившись на брата.

— Как и всегда — всё отлично, — несколько надменно произнёс он. — Что нужно?

— Да ничего не нужно, — отмахнулся Даичи. — Просто решил представить тебе будущего члена нашей семьи, — и, сказав это, приподнял левую руку и направил ладонь на меня. — Акио, знакомься, это Акира. Пока что Акира Хирано.

После этих слов он снова посмотрел на меня так, будто он сам император и он уделил внимание какому-то простолюдину. По крайней мере, именно подобное читалось по его выражению лица и взгляду.

И, дабы разбавить обстановку, Даичи продолжил представлять нас друг другу:

— Акира, это мой младший брат — Акио Мори.

— Приятно познакомиться, — кивнул я.

И это ему не понравилось, и он даже не стал пытаться это скрыть — его лицо скривилось в отвращении, а в ответ, заместо хотя бы аналогичного приветствия, я получил следующее:

— Плебей…

«Ему явно не понравилось, что я всего лишь кивнул. По его мнению, я, видимо, должен был проявить больше уважения и, возможно, даже поклониться ему. Я же думал, что моего кивка более чем хватит — всё-таки я через пару часов стану его братом по крови, а также он младше меня примерно на шесть лет; а возраст в Японской Империи имеет крайне большое значение, и даже разнице в год обычно придают сильное значение. Именно из-за этих двух факторов я полагал, что ему хватит моего кивка. Тем более, что с его старшим братом, который имеет негласный статус официального наследника рода, я вовсе обошёлся обычным „привет“. Но это оказалось не так.»

Подобный ответ, кстати, ввёл в ступор даже его старшего брата, который, по сути, должен был помочь урегулировать этот момент, но на деле лишь стоял рядом и не понимал, что ему делать дальше.

Возможно, так бы мы и дальше несколько десятков секунд смотрели друг на друга, но в эту ситуацию вмешалось ещё одно лицо — их отец — Амида Мори, который до этого момента заканчивал выдавать указания последним всё ещё находящимся здесь слугам.

— Акио, — обратился к нему отец спокойным голосом.

— Да, отец? — сразу же сменил тот тон и взгляд, повернувшись к нему.

— Это было слишком невежливо.

— Приношу свои извинения, если чем-то расстроил вас, отец, — и, сказав это, сделал полноценный поклон на все девяносто градусов.

И если Амида на это отреагировал нормально, то вот стоявший рядом со мной Даичи еле слышно усмехнулся с этого.

«Мияко, помниться, описала Акио как любимца их отца. Учитывая его отношение к нему — это неудивительно. Да и судя по реакции Даичи, подобное поведение вовсе не норма. Скорее, „причуда“ одного Акио.»

— Расстроил. Негоже так себя вести члену рода Мори. Даже если в тебе кипит целая куча эмоций, то ты должен их сдерживать и ни в коем случае не давать им управлять тобой, — начал он его наставлять, а Акио во всю его в это время слушал, отчётливо показывая всем своим видом, что не пропустит и слова мимо ушей.

— Да, отец. Я понял свою ошибку.

На это был очередной еле слышный смешок со стороны Даичи, на который ни отец, ни Акио не реагировали, хотя я уверен, что наверняка слышали.

— Надеюсь на это, сын. Искренне надеюсь. Ты уже очень достойный человек, но эмоции в тебе могут тебя погубить.

— Да, отец.

И когда отец вновь собрался что-то сказать, Даичи, уже еле сдерживая улыбку, поднял руку и сказал:

— Извините, можно мы пойдём?

Амида посмотрел на него и кивнул, продолжив свои речи для Акио. Даичи же в это время впервые действовал неподобающе своему статусу — легонько толкал меня в бок, словно говоря: «Пошли уже».

Сопротивляться я, естественно, не стал, и так через некоторое время мы оказались на приличном расстоянии от его отца и брата.

И как только это произошло, Даичи позволил себе перестать подавлять улыбку и смех, которым залился, как обычный простолюдин, а не аристократ, придерживающийся этикета и норм.

Чтобы отсмеяться до конца, у него ушло порядка полминуты, только по истечению которых он объяснил, в чём дело:

— Блин, они так каждый раз, — всё ещё с яркой улыбкой на лице заговорил он. — Один как начнёт свои пафосные речи толкать, так фиг закончит, а второй только и делает, что поддакивает ему и склоняется. Честно слово, будто сцены из какого-то аниме парадируют, а не по-серьёзному. Но нет, они это действительно по-серьёзному… Ужас просто…

Но увидев, что я никак не реагирую на это, символически откашлялся в руку и перевёл тему:

— А насчёт Акио — я, от лица всего рода Мори, приношу извинения. Надеюсь, ты на него не в обиде?

— Не в обиде.

— Это хорошо. А то если бы он обиделся по какой-то причине на тебя — это уже было бы той ещё головной болью для меня. А уж если бы вы друг на друга обиделись — это было бы уже полной катастрофой.

— Почему? — поинтересовался я.

— Почему, говоришь? Ну… Буду откровенен, тут дело в характере Акио. Из самого такого примечательного, что я могу припомнить, — это как он обиделся на всех сестёр и братьев, кто старше его, а это все, кроме Эйко-тян. То есть это я, Мияко, Кацу и Кэмеку. Обиделся он, естественно, из-за отца. Если быть точнее, из-за того, что мы не проявляем к нему достаточно почтения, как это делает он. К Эйко он, кстати, не столь требовательный, потому что она девочка и младше его самого. Так вот, он как-то собрался с мыслями, после собрал нас четверых вместе и высказал всё, как думает. Было это что-то на уровне: «Постыдитесь и проявляйте отныне и до своей смерти больше уважения». Естественно, первым, кто послал его на три буквы, была Мияко. Вот ей он, кстати, тоже был готов простить это неуважение, как я думаю. Она же всё-таки гений рода — все дела. Но вот незадача, вслед за ней его послала и Кэмеку; а после уже и Кацу. Ну и в конце к ним присоединился я, надеясь, что раз я был самым последним, то злобная и мстительная натура братца решит, что я меньше всего виноват, раз лишь присоединился, а не стал одним из организаторов. Конечно же, моя затея рухнула в итоге, и я стал такой же жертвой в этой истории, как и остальные трое.

— Прямо-таки жертвой? — немного наклонив голову вбок, спросил я.

— Прямо-таки жертвой, — повторил он мои слова, подтверждая их. — Например…

— О чём разговор? — поинтересовался подошедший к нам Кацу, перебив Даичи.

— Ого, мне в этот раз даже не нужно будет идти и выпинывать тебя из дома?

— Ага. За тебя это успешно сделал дедушка.

И судя по интонации, с которой он это произнёс, дедушка использовал не слишком приятные методы в своём «убеждении».

— Ну хоть одной проблемой меньше, — довольно хмыкнул он.

— Так о чём вы говорили? — перевёл Кацу явно неприятную для него тему.

— Хотел Акире рассказать, как у нас происходил конфликт с Акио.

— О-о-о… — закатил он глаза. — От одного воспоминания об этом плохо становится на душе…

И опять же, судя по интонации, это были не наигранные эмоции.

— Ага, понимаю тебя. Кто бы вообще мог подумать, что в тогдашнем десятилетнем пацане может быть столько злобы и желания добиться своего?

— Ну, наверное, Мияко, которая первая же смылась из дома тогда.

— И даже это ей не помогло по итогу, — печально вздохну Даичи.

— Ну она хотя бы меньше всего настрадалась от него. Это уже достижение.

«У меня чувство, словно я собачка, которую поманили вкусной едой и теперь водят ей перед её лицом, не давая при этом укусить. Далеко не самое приятное чувство.»

— И это притом, что она была инициатором сопротивления. Так что это более чем достижение.

— Вот только отдувалась за это Кэмеку, которая теперь не переносит Акио настолько, что даже видеть его не может.

— Ну, это вполне справедливо, кстати. На её фоне даже мы с тобой получили очень мало.

— Ну не перегибай, — отмахнулся Кацу. — «Слабым» называть то, через что мы прошли, — это полное принижение наших незаслуженных страданий.

«Интересно, они это специально?» — задавался я про себя вопросом, слушая их, пока мы вышагивали по заднему двору.

— Ну да, ты прав. Никому бы не пожелал пройти через это «слабо».

— А можно поконкретнее? — всё же вмешался я в их разговор, предполагая, что их разговор без уточнения может продолжать ещё крайне долго, а догадываться, о чём именно они говорят, у меня не было ни малейшего желания.

— А, ну да, как-то по-дурацки вышло, — произнёс Даичи, неуверенно смеясь, — вроде, начали тебе рассказывать, а по итогу ходим вокруг да около. Извиняй.

— Всё в порядке. Так что он там придумал такого?

— Ну… — Даичи переглянулся с Кацу, — давай с самого лайтового — то есть того, что было уготовано Мияко. Тем более, тебе наверняка про неё и интереснее всего.

Я на это кивнул.

— Так, ну ты знаешь, что Мияко больше всего на свете не любит?

«Что не любит больше всего на свете? Ответ прост.»

— Скуку?

— Ага. Ну это ты и так, очевидно, знаешь, раз зашёл с ней так далеко, — и сделав лирическую паузу, продолжил: — А знаешь ли ты, чего Мияко боится больше всего на свете?

«Чего боится больше всего на свете? А вот это уже трудный вопрос…»

— Наверное, нет.

— Пауков.

— Пауков? — переспросил я.

— Именно. Представляю, какой у тебя сейчас когнитивный диссонанс: такая, как Мияко, и бояться пауков — как это вообще может быть вместе? Наверное, примерно такие у тебя сейчас мысли. Но это правда. И знают о ней только её семья. И, конечно же, Акио тоже об этом знает и знал тогда. И именно это и решил использовать против неё.

«Если это действительно так, то я уже даже представляю, как именно он это использовал.»

— Как мы сказали ранее, Мияко подозревала, что так просто это Акио не оставит, и поэтому была первой, кто свалил от него в наш загородный особняк — тот самый, рядом с которым у вас происходил первый особый экзамен.

— Но и это ей не помогло, — договорил за него Кацу, хотя ранее они и это уже говорили.

— Ага. Так вот. Первое, с чего Акио начал серию страданий Мияко — это сотня маленьких пауков, которых она обнаружила в своей кровати, когда ложилась туда спать.

— Помню, как слуги потом говорили, что впервые слышали, чтобы кто-то так громко кричал. И уж тем более не ожидали, что причиной этого крика станет Мияко, которая отродясь выглядела сильной и самодостаточной. Гений же всё-таки.

— Но даже у такого гения есть слабости, — подметил Даичи.

— Понятное дело, — пожал плечами Кацу.

— Кстати говоря, Акира, не думай, что Акио всё так просто сошло с рук.

— Не думаю, — ответил я, вспоминая про себя все разы, когда Мияко на меня за что-то обижалась. — Прощать что-то просто так — не в её стиле. А уж если всё было так, как вы описали — вряд ли там вообще как-то мирно можно было бы замять ситуацию.

— Ну, верно мыслишь — сразу видно, что знаком с ней не первый день, — подтвердил мои слова Даичи. — В тот раз она хотела чуть ли не ночью ехать из загородного особняка домой, чтобы избить Акио. Но по итогу сдержалась и сделала это на следующий день, выставив всё как обычную тренировку.

— Вот только била она во всю силу, и даже ещё сильнее, — ухмыльнулся Кацу.

«Зная Мияко, в это вериться более чем.»

— Но ведь в результате даже этого не хватило, чтобы вправить ему мозги и он перестал пакостить, добиваясь своего, — продолжили рассказывать Даичи. — Следующим шагом было подсовывание пауков в её одежду и ей в волосы, пока она спала. У него это получилось без особых проблем. И, говорят, реакция Мияко была более бурной, чем в прошлый раз.

— И избивала она его в следующий раз ещё дольше и сильнее, чем в прошлый.

— Ну да, вполне заслуженно. Ну а финалом атак на Мияко стало самое ужасное, что смог придумать тогда Акио — он подсунул как мёртвых, так и живых пауков в еду Мияко, которая осознала это далеко не сразу… Думаю, даже не нужно говорить, как после этого она его избивала… Наверное, если бы тогда дедушка не вмешался — она бы его и вовсе забила до смерти.

«В это тоже легко вериться, учитывая характер Мияко.»

— И только после этого он отстал от неё, — договорил Даичи.

— И это — самое неимением жестокое из всего, что он делал со всеми вами? — поинтересовался я, уже предполагая в голове, что могло происходить с остальными.

— Да. Но тут скорее дело в том, что от неё он быстро отстал, усвоив урок.

— Вот как. И что же он делал с остальными?

— Выключал свет и интернет, стоило мне сесть играть, — неожиданно резко начал Кацу. — Увидев, что я на это стараюсь никак не реагировать, хотя и так было очевидно, что мне это, мягко говоря, неприятно, он перешёл к более жестоким действиям: когда шли важные игровые ивенты или до них оставалось несколько минут — он забегал в комнату и на моих глазах ломал монитор и остальную компьютерную периферию, которую так просто не заменить. Поначалу я это терпел, надеясь, что меня обойдёт это стороной, но он безостановочно это продолжал делать каждый раз, и я уже не мог сдерживать агрессию. Закончилось всё тем же, чем и у Акио с Мияко — тренировочный бой, на котором я его отделал. Но ему и этого было мало… В следующий раз он перешёл к ещё более жестокому подходу… Он удалил все мои аккаунты, а после и вовсе очистил весь мой жёсткий диск… И, говоря это, его глаза начали слезиться.

— И что было дальше?

— Я нажаловался деду. Он, конечно, сначала даже обрадовался, думая, что уж теперь-то я буду меньше времени проводить в играх и «возьмусь за ум», но я там смог ему объяснить, что всё не так радостно, и вообще стоит Акио присмирить. Ну и он послушался. Акио немного побузил ещё, но больше меня не трогал.

«Ну да, логичный ход. Если Мияко так бы никогда не поступила из-за своей гордыни и самодостаточности, то вот к другим это явно не относиться — им этот путь вполне открыт.»

— Пожалуй, этого хватит тебе пока что, чтобы понять, почему лучше не ссориться с Акио, — сразу же за Кацу сказал Даичи. — Если захочешь узнать, что было со мной и Кэмеку — спросишь позже, а пока начинается самое интересное и важное — знакомство с гостями, которые вскоре станут для тебя крайне важными, — и с этими словами кивнул в сторону первых групп прибывающих на вечер гостей, которых сопровождала на задний двор Мияко.

Глава 31

— Знаешь этих людей? — спросил Даичи, когда Мияко уже прощалась с группой людей, которых только что привела сюда, и уходила обратно встречать новые группы гостей.

— Абэ и Кусакабэ, верно? — ответил я, разглядывая две группы, которые шли в нашу сторону, мило общаясь.

Первая группа состояла из худощавого мужчины лет тридцати с завивающимися усами и пухлой женщины лет двадцати пяти, а вторая группа уже состояла из трёх-четырёх людей: мужчины лет пятидесяти с крепким телосложением и грозным взглядом, женщины явно лет сорока, но выглядящей куда моложе, и двух их внуков, которые учатся со мной в одной школе, но оба старше меня — один на один год, а второй — на два.

— Именно, — подтвердил мои слова Даичи. — Уже знаком с ними?

— Только с младшими Кусакабэ — познакомились на прошлом вечере.

— Понятно. Прошлый вечер организовывал целый дом, так что старшие члены дома были заняты, и неудивительно, что пообщаться с ними ты не смог. А что знаешь о их родах?

— Немного.

— Хотя бы то, что они часть дома Мори? — спросил он, косо взглянув на меня.

— Не находишь, что это глупый вопрос, брат? — спросил у него Кацу, не дав ответить мне. — Ты ведь только что сказал, что они организовывали вечер как члены дома Мори.

— Ну, может, вопрос и глупый, но уточнить стоило — мало ли, — пожал он плечами. — Было бы крайне неловко, если бы об этом зашёл разговор и он бы этого не знал.

«Я не думал, что он настолько не уверен во мне, раз спросил такое».

— Хм… пожалуй, — не смог не согласиться с ним Кацу.

— А что ещё знаешь о этих родах? Только вкратце, — проговорил он уже тише и быстрее, потому что обе группы всё ближе и ближе подходили к нам.

— Абэ — относительно молодой и не слишком сильный род, но при этом один из богатейших в Японии; Кусакабэ — довольно взрослый род и крайне уважаемый, славится своей агрессией, которая часто выливается в полноценные конфликты с другими родами.

— Пойдёт, — быстро проговорил он и, сделав свою улыбку ещё более дружественной, чем раньше, шагнул вперёд нас, заговорив с гостями: — Рад приветствовать вас на этом вечере, Иоши-сан, — поклон худому мужчине, — Ясу-сан, — теперь поклон чуть с меньшим углом сопровождающей его женщине.

— Здравствуйте, Даичи-сан, — ответный поклон с примерно таким же градусом от мужчины.

— Здравствуйте, — чуть более низкий поклон от женщины.

И, обменявшись приветствиями, Даичи сразу же переключился на вторую группу, состоящую из членов рода Кусакабэ.

— Рад приветствовать вас на этом вечере, Джиро-сан, — поклон мужчине, — Шика-сан, — чуть меньший поклон женщине, — Изаму-сан, — чуть с большим градусом поклон, чем женщине, но ниже, чем мужчине, — Иоичи-сан, — такой же поклон, как и предыдущий.

— Здравствуйте, Даичи-сан, — поклон с таким же градусом от мужчины.

— Здравствуйте, — более низкий поклон от женщины.

— Здравствуйте, — следом поздоровался Изаму — старший внук главы рода, сделав такой же поклон, какой сделал к нему Даичи.

— Здравствуйте, — поздоровался последним Иоичи — средний по старшинству внук главы рода, не забыв сделать поклон такой же высоты.

Кацу же просто сделал приветственный поклон, адресованный всем сразу, из-за спины брата, на что ему ответили такими же поклонами без слов.

И когда формальности были улажены, можно было переходить к основному разговору.

— Как необычно видеть Мияко-сан дважды спутницей одного и того же счастливчика, — дружественно начал глава рода Абэ — Иоши, в открытую смотря на меня прищуренным лисьим взглядом.

«Это он о том, что у нас с Мияко вечерняя одежда в одном стиле, что буквально кричит о том, что мы вместе, по крайней мере на этом вечере. А исходя из его слов, видимо, Мияко раньше и вовсе никогда не приходила на два вечера кряду с одним и тем же партнёром».

— Как по мне, ещё необычнее видеть доселе незнакомого с нами человека пришедшим ещё до нас на такой вечер, — поддержал его глава рода Кусакабэ — Джиро.

«И сразу же зацепились за второй основной момент. Они даже не стали разыгрывать прелюдию и аккуратно подводить к этим темам. Впрочем, они на то и союзники рода, что подобное должны знать».

— Ещё и находиться в сопровождении Даичи-сана и Кацу-сана, — продолжил Иоши. — Интересно, к чему бы это может быть? — спросил он у Джиро, хотя оба уже всё и так понимали, и то, что сейчас происходит, — всего лишь небольшая сценка.

— Как знать, Иоши-сан? Я лишь уверен, что к концу этого вечера мы точно узнаем причины этих событий. Так, может, лучше будет просто подождать?

— Хм… — потёр он подбородок, наигранно задумавшись, — возможно и так. Хотя нет. Всё же вы действительно, как всегда, правы. Лучше мы просто подождём и не будем лезть, куда не просят, — и в конце добавил многозначительную улыбку, адресованную нашей группе — Даичи, мне и Кацу.

— Благодарю за понимание, — ответил на это Даичи, так же многозначительно улыбнувшись и сделав лёгкий поклон, направленный обоим собеседникам.

И как только с этим было покончено, повисло небольшое молчание, во время которого на мне сошлись взгляды всех присутствующих. И в момент, когда я думал, как мне стоит действовать, меня неожиданно подтолкнули вперёд.

Сделал это, на удивление, Кацу. Хотя я думал, что ему вообще до лампочки на все эти дела.

Так я оказался даже чуть впереди Даичи и прямо перед двумя нынешними главами родов, которые пристально осматривали меня и при этом упорно молчали, не давая мне возможности подстроиться под них, заставляя полностью импровизировать.

— Рад познакомиться, Иоши-сан, — поклон ниже, чем делал Даичи, но не настолько низкий, как делали женщины в сторону Даичи. — Джиро-сан, — аналогичный поклон. — Меня зовут Акира Хирано.

Ответом мне было два поклона, которые были примерно с тем же углом, который был у поклонов женщин, направленных Даичи.

— Точно ли Хирано? — спросил Иоши, усмехнувшись.

Судя по тому, что остальные просто улыбались, это была такая шутка, и не нужно было никак на неё отвечать.

— Иоши-сан, не стоит так наседать на парня — для него же всё ново: ещё недавно о нём даже никто знать не знал, а сейчас он здесь.

— Именно поэтому это и нормально — обычный бы парень не смог бы сейчас оказаться здесь, вы так не думаете? — с улыбкой спросил он у него.

— Всегда есть элемент везения, — с едва заметной улыбкой строго ответил Джиро.

— Ну, если парень настолько везучий, что смог оказаться даже здесь, то, может, стоит наладить с ним дружественный контакт? Вдруг будет притягивать удачу и к нам.

«Естественно, ни о какой удаче не идёт и речи. В этом диалоге двойное дно, из-за которого можно чуть ли не спокойно заменить слово „удача“ на слово „способный“. Иначе говоря, он сейчас буквально спросил: „Может, стоит наладить с ним контакт, раз он такой способный? Вероятно, союз с ним в будущем принесёт пользу и нашим родам.“»

— Не думаю, что стоит так спешить, Иоши-сан. Проверка временем никогда не бывает лишней.

— Как всегда, правда на вашей стороне, — согласился он с ним.

— Ну а вы что, собственно, думаете, молодой человек? — обратился Джиро ко мне, после чего на мне вновь сошлись взгляды собравшихся тут людей.

«Хочет, чтобы я проявил инициативу? Хотя, скорее, хочет посмотреть — проявлю ли я её или нет. И на основе этого они составят примерный тип моего характера, от которого уже можно будет отталкиваться при разработке стратегий и планов в отношении меня. И что же мне интересно сказать? Если буду слишком наглым — зарекомендую себя как дерзкого и глупого малолетнего парня, которому в действительности просто „повезло“ оказаться тут; если же буду слишком мягок и не уверен, то уже составлю мнение о себе как о мямле и опять же ребёнке, к которому нельзя относиться как ко взрослому, ибо он ещё не знает даже, что значит слово „ответственность“, и вести дела с таким уже никто не будет. Так что, пожалуй, лучшим вариантом будет выбрать нейтральный вариант.»

— Проверка временем, бесспорно, нужна, — и сделав лирическую паузу, продолжил: — но вопрос в том, сколько она будет длиться. Глупо ровнять всех под одну гребёнку.

«Проще говоря, нельзя забывать о моих прошлых достижениях, они далеко не случайны.»

— Хороший ответ, молодой человек, — кивнул Джиро, улыбнувшись чуть открытие.

— Если это не пустые слова, — скользко подметил Иоши, которому, видимо, мой ответ показался всё же чуть более наглым, чем нужно было.

— Это мы ещё успеем увидеть. А пока, я думаю, не стоит задерживать молодых, — и сказав это, кивнул в сторону ещё подошедших групп гостей.

— Ну, если вы настаиваете — спорить не буду, — кивнул Иоши в знак согласия.

— Благодарю за понимание, — сказал Даичи, выйдя вперед меня и слегка поклонившись. — Уверен, мы ещё успеем поговорить.

Они же в ответ только кивнули и сразу же, следом за этим, двинулись в глубь двора, оставив нас троих одних.

— Неплохо, — произнёс Кацу, стоило им отойти.

— Да, вполне неплохо, — согласился с ним Даичи. — И твой конечный ответ мне понравился. Но всё же это далеко не худшие варианты собеседников. Хотя, учитывая, что ты был до этого на прошлом вечере, наверняка успел с таковыми столкнуться.

— Да. Как правило, в общении были все примерно такие же, как и Иоши-сан с Джоиро-саном, но попадались и такие, кто пытался прилюдно ткнуть носом в какую-нибудь слабость.

— Но раз про тебя не поползли различные слухи — ты вполне неплохо справлялся, — резюмировал Кацу.

— Видимо так.

— Это внушает надежды. В таком случае походим ещё немного вместе, а как только наши девушки подойдут, мы с Кацу оставим тебя одного и тебе придётся найти кого-нибудь, к кому можно будет приклеиться, пока ждешь Мияко. Окей?

— Да.

Но на моё удивление, после моего ответа они косо на меня посмотрели.

— Что-то не так? — спросил я.

— Впервые слышу, чтобы на «окей» отвечали не «окей». Это даже несколько выбивает из колеи.

— Поддержу брата. Это странно, знаешь ли, — подтвердил слова брата Кацу.

— Приму к сведению.

— Теперь понятно, что именно подразумевала тогда Мияко, говоря, что он может вызывать у нас когнитивный диссонанс… — тихо произнёс Даичи, направившись к следующим гостям.

Следом за ним направился и Кацу, не забыв легонько подтолкнуть меня вперёд, чтобы я не отставал и шёл вровень с ними.

Когда же мы отошли от прошлого места несколько метров, Даичи снова одновременно начал расспрос и объяснения, касающиеся следующих целей для диалога:

— Видишь толстого мужичка с радостной детской улыбкой и молодую девушку, стоящую рядом с ним?

— Да.

— Знаешь, кто это?

— Пэкче. Кичиро Пэкче, если быть точным.

— Верно, и как я понимаю — с ним ты уже знаком.

— Да. Но не по прошлому вечеру, а по первому особому экзамену.

В памяти начал всплывать разговор, который прошёл тогда в том кабинете. Тогда там находился глава студенческого совета и несколько взрослых, среди которых был директор школы — дедушка Мияко, и этот мужчина.

«Помниться, в прошлый раз я ему понравился. Интересно, он хотя бы вспомнит меня?»

— И как у вас прошло знакомство?

— Вроде нормально.

— Ну это мы сейчас и проверим, — сказал Кацу. — Он человек первого впечатления: если не понравился ему изначально — будет тяжело наладить контакт; зато если ты ему понравился, то он будет крайне дружественен к тебе. Например, ко мне, Даичи, Мияко и Эйко он хорошо относиться, а вот Кэмеку и Акио он невзлюбил ещё с детства почему-то, и до сих пор общается с ними с нескрываемым трудом и даже некоторым отвращением.

Услышав это, я ещё раз воспроизвёл в своей голове тот разговор, дабы быть готовым к любому повороту событий, но всё же сошёлся на том, что вряд ли я ему не понравился.

— Надеемся на лучшее, его род также является частью дома Мори, так что будет плохо, если у тебя будут с ним натянутые отношения, — тихо проговорил Даичи, вновь натягивая свою приветливую улыбку и снова, как и в прошлый раз, делая на один шаг больше, выходя вперед нас. — Рад приветствовать вас на этом вечере, Кичиро-сан, — поклон, — Сора-сан, — чуть менее низкий поклон женщине.

— Хо, здравствуй, Даичи-кун, — поздоровался он в ответ с яркой улыбкой, сделав поклон, аналогичный поклону Даичи.

«Впервые за этот вечер кто-то употребил суффикс „кун“. И даже притом, что он его употребил, — он не стал делать чуть менее уважительный поклон. Так что „кун“ тут употреблено в явно крайне дружественном ключе.»

— Здравствуйте, Даичи-сан, — произнесла Сора и сделала низкий поклон.

«Кстати говоря, разница в возрасте между Кичиро и его спутницей явно лет двадцать. Не сказать, что это странно, — такое я уже видел не раз за прошлый вечер, но всё-таки подобные отношения в этом мире считаются относительной редкостью, ведь, как правило, стоит исполниться подходящему возрасту, как парни женятся, а девушки выходят замуж. Поэтому почти нет пар, в которых есть такая разница в возрасте. Но учитывая фигуру девушки, становиться понятно, за что именно он взял её замуж — длинные худые ножки, благодаря которым она чуть-чуть выше Кичиро, аккуратные ручки, явно не знающие бремени тяжелого труда, милое личико, и при этом благодаря поясу хорошо подчеркнута ярко выраженная талия и грудь размера пятого, из-за тяжести которой у неё наверняка болит спина и затекают плечи. Впрочем, именно благодаря этому она, скорее всего, и стала женой главы довольно сильного и обеспеченного рода, так что вряд ли она жалуется.»

— А с тобой, я смотрю, сегодня вместо подружки ленивый братец и крайне интересный молодой человек? — с улыбкой произнёс он. — Знаешь, я бы точно не сделал такой выбор. Всё-таки прелестная дама с выразительной фигурой и милой мордашкой поинтереснее будет, — и сказав это, по-доброму засмеялся.

Даичи на это ничего не отвечал, лишь улыбался и ждал, пока он вдоволь насмеётся.

— Здравствуйте, Кичиро-сан, — поздоровался Кацу, сделав поклон, как только смех поутих.

— Здравствуй-здравствуй, — ответил он ему, сделав такой же поклон.

И после этого все взгляды сошлись на мне.

— Рад вас снова видеть, Кичиро-сан, — и поклон.

На это ответом мне была тишина и пристальный взгляд в меня. Даже его улыбка, что казалось, незаменимый атрибут его внешнего вида, пропала с его лица.

А в этот момент атмосфера накалялась всё сильнее, и Даичи с Кацу активно переводили взгляд с меня на Кичиро. Но по итогу…

— Шучу, — радостно произнёс он, улыбнувшись ещё шире, чем раньше. — Я тоже рад тебя видеть, Акира-кун, — и поклон — пускай и чуть с меньшим углом, чем к Даичи и Качу. — Не каждый день выдаётся возможность увидеть столь интересного парня, который смог найти подход к такой злюке, как Мияко-тян.

— Благодарю за похвалу, — лёгкий кивок.

— Ой, да какая это похвала? Это факт! Буду честен: даже такому красавцу, как я, было бы крайне трудно подступиться к Мияко-тян.

«Очевидно, это всё всего лишь шутка. Даже если бы он захотел — на такое бы не пошёл род Мори.»

— Да и то, что ты оказался тут ещё до меня, о многом говорит. А я ведь был одним из первых, кто рассмотрел потенциал в тебе. Жаль, прибрать к рукам не успел — старик Мори обогнал меня, — и сделав небольшую паузу, продолжил: — Но ты главное не расстраивайся, пускай мы и не станем кровными родственниками, но я уверен, что мы сможем в случае чего подсобить друг другу, — и сказав это, подмигнул левым глазом. — Так что, если возникнут какие проблемы — можешь смело обращаться ко мне — помогу, чем смогу. Людям с твоим потенциалом нужно оказывать поддержку в начале, чтобы потом они двукратно возвращали долги, — и договорив это, снова погрузился в смех. И через несколько секунд, отойдя от него, сказал: — Шучу-шучу, не переживай. Но насчёт помощи я, если что, серьёзно.

— Благодарю, — кивок, переходящий в поклон, — я приму это к сведению.

«Довольно приятно, когда даже делать ничего не нужно,» — и пока это проносилось в моей голове, к нам подошла Мияко.

— Ещё раз здравствуйте, Кичиро-сан, — лёгкий поклон.

— Ну, здравствуй. Что-то случилось, или тебя просто освободили от обязанностей? — усмехнулся он.

— Кое-что случилось, и я должна об этом всех собравшихся оповестить, — с серьёзным лицом ответила она, после чего резко перевела взгляд на меня. — Рода Танэгасима на этом вечере не будет.

— Да? И почему же, Мияко-тян?

Ей явно не понравился суффикс «тян», но она пропустила это мимо ушей, назвав причину:

— Харуцугу Танэгасима и его отец — Арэта Танэгасима погибли.

Повисло молчание. И на этот раз не такое, как несколько минут назад. В этот раз от неожиданности никто даже не понимал, что делать или говорить. От неожиданности в сознании была пустота, в которой были попытки осмыслить услышанное.

— Как сообщил род Танэгасима: скорее всего, из-за того, что Харуцугу не сдал письменный экзамен школы, он впал в глубокую депрессию, которая в конечном счете привела к сведению счётов с жизнью путём употребления огромного количества наркотиков и передозировки, как итог; глава же рода — Арэта, и так был крайне недоволен сыном в последнее время, а после того, как узнал, что сын покончил с жизнью, так ещё и недостойным аристократа способом, — совершил сэппуку, дабы отмыть честь рода, — проговорила Мияко, смотря мне в глаза, ведь только мы вдвоём знали, что Харуцугу совершил всё это не только из-за того, что не сдал письменный экзамен.

«Письменный экзамен скорее стал конечной точкой. Первопричина же его смерти — мы с Мияко и наши действия.»

Глава 32

— Кхм-кхм… — прокашлялся в кулачок Кичиро с максимально серьёзным лицом, на котором уже не было места улыбке, что была на его лице несколько мгновенный назад. — И что будет предпринимать дом Мори?

— Пока что решено оповестить об этом всех членов дома и попросить их умалчивать об этом, по крайней мере до окончания вечера, — ответила ему Мияко, не отводя от меня прямого взгляда. — И именно этим я сейчас и занимаюсь.

— Понятно…

— Приношу свои извинения, мне нужно отойти, — задумчиво произнёс Даичи и, не дождавшись реакции, направился в дом, явно желая поговорить об этом с отцом и дедушкой.

— Извиняюсь, но мне тоже нужно идти, — следом за этим сказала Мияко, после чего сделала уважительный поклон и направилась в сторону недавно прибывших групп — Абэ и Танэгасима.

Так мы и остались вчетвером.

— Я ведь его с детства знал… — негромко вымолвил Кацу, очевидно ещё не зная, как это реагировать. — Харуцуга никогда не был выдающимся человеком: он был глупый, вспыльчивый и невероятно самоуверенный. Так ещё и все знали, что он был влюблён в Мияко. Искренне влюблен. И он понимал, что недостаточно хорош для неё и он ей неинтересен. Но он был уверен, что если будет усердно работать над собой, она его признает и он сможет добиться того, чтобы они были вместе. Удивительное упорство, — и, сделав паузу, договорил то, к чему и вёл изначально: — Даже не вериться, что из-за такой мелочи, как исключение из школы, он пошёл на подобное и опустил руки.

«Действительно. В подобное будет сложно поверить. Но за неимением доказательств для других теорий все оставят всё именно так. Тем более, дому Мори будет невыгодно, если этот случай станет общеизвестным или, что ещё хуже, — вовсе разлетится по интернету и завирусится там. Так что шансов, что это как-то грозит мне, крайне мало. А значит, всё в порядке, и, если смотреть в долгосрочной перспективе, пожалуй, подобный исход событий даже хорош: по крайней мере, Харуцуга более не сможет доставлять проблемы.»

— Да, — согласился с ним Кичиро с хмурым лицом. — Он никогда не был выдающимся и при этом часто доставлял проблемы, в которые, бывало, даже втягивал целый дом. Но за это он всегда получал достойное наказание и пускай медленно, но всё-таки учился на собственных ошибках. И его целеустремленности можно было позавидовать. Так что произошедшее звучит как какой-то глупый розыгрыш…

— Я думаю, нам стоит отойти от этой темы, — сказал я.

— Да, пожалуй… — согласился со мной Кичиро. — Всё равно мы ничего не можем с этим поделать, а значит нечего лишний раз воздух сотрясать, говоря о таком. Лучше обсудим что-то более приятное.

В ответ на это я кивнул, а Кацу промолчал, смотря вниз.

Следующие минут пять Кичиро задавал мне различные вопросы и по всякому пытался растолкать приунывшего Кацу. И если со мной диалог не слишком задавался ввиду того, что я, в основном, лишь отвечал на его вопросы, то вот Кацу он растолкать всё-таки смог, и уже через некоторое время они полностью отошли от услышанной новости, погрузившись в длительный диалог, во время которого наша группа из четырех человек гуляла по заднему двору, наблюдая, как народ прибавляется всё активнее.

Одним из первых прибывших родов, не входящий в состав дома Мори, был род Асо — там, как и в прошлый раз, в составе группы была Химэко Асо — моя одноклассница и та, с кем у Мияко натянутые и явно несколько необычные отношения.

Примерно следом за родом Асо, спустя десяток-другой минут, прибыл и род Хонда, которые и в этот раз представлял Кадзумицу Хонда — тот, с кем я познакомился на первом особом экзамене и с кем у меня по итогу сложились довольно дружественные отношения.

Компанию же Кадзумицу составляет девушка с необычными синими волосами и с таким же необычным характером — Химэмико Сого, из рода свободного рода Сого, который в дружеских отношениях с родом Хонда.

Помниться, когда в прошлый вечер я попытался вывести её на хоть какие-то эмоции, это не закончилось хоть каким-то успехом и лишь подвело меня под небольшие проблемы.

На моменте их прибытия мы пересеклись взглядом с Кадзумицу и дали другдругу понять, что вскоре пообщаемся.

Идти сразу напролом к нему, не давая ему поздороваться и пообщаться с уже прибывшими, было бы крайне опрометчиво с моей стороны, и я бы выставил себя не в лучшем свете.

Поэтому, пока он общался с другими прибывшими, я продолжал гулять и знакомиться с новыми людьми в компании Кацу, к которому в один момент присоединилась незнакомая мне спутница, и Кичиро с его, как выяснилось, пятой женой.

В этот момент, естественно, прибывало всё больше народу. В один момент дочери рода Мори, коих всего шесть, уже явно запыхались ходить туда-сюда и общаться с кажущимся бесконечным потоком людей.

Но все понимали, что это только начало вечера.

Из прибывших же знакомых в этот промежуток времени были следующие: род Сагара, среди которых были братья-близнецы Асахико и Мунэёси в сопровождение дам, с которыми были и на прошлом вечере; род Кавано, в числе которых был и Кодзи Кавано в сопровождении очередной красивой, но явно не блещущей интеллектом девушки; вместе с Кавано прибыл и его школьный друг из свободного рода Такэучи — Нао Такэучи — тот самый, что выделяется крайне хорошей физической подготовкой и тяжёлым голосом.

К этому моменту Кадзумицу уже закончил с обязательным общением, и я, извинившись перед Кацу и Кичиро, прошёл к Кадзумицу.

И теперь мы, объединившись, ходили уже втроём по отчасти заполненному заднему двору, общаясь то между собой, то с группками аристократов. И менее чем через десять минут к нам присоединились и братья Сагара, и так наша группа выросла до семи человек, и уже вскоре должна была пополниться ещё и Мияко.

В это же время прибывало всё больше людей, из которых было всё меньше знакомых лиц. И если бы я не был на прошлом вечере, то большую часть я и вовсе бы не знал.

А так благодаря этому и подсказкам со стороны я мог без проблем находить контакт с большинством здесь собравшихся.

А тем временем прибыли ещё знакомые мне люди: два моих одноклассника, с которыми я особо пока что ещё не наладил общение, — один из рода Коуки, который состоит в доме Такаму, Ронин Коуки, а второй из рода и дома Нагаи — Масао Нагаи; вместе с ними, почти в одно время, прибыл и Корэхико Яманоути — человек, который должен выполнять все мои команды без исключения, ведь у меня на него есть компромат, который сломает не только его жизнь, но и жизни всех членов его рода; ну и последним из прибывших знакомых стал человек, посещению которого были многие удивлены, ведь род и дом этого человека враждует с домом и родом Мори уже долгое время, и этот человек — Танэёри Токи — старший брат Мицуки Токи, который спас свою недальновидную сестру от возможного обострения конфликтов между родами и обещал принести извинения от всего рода Токи.

И видимо, именно сегодня он и планирует принести извинения, наверняка решив всё это с помощью какого-нибудь крайне дорогого подарка. И наверняка это станет одним из главных моментов сегодняшнего вечера, который надолго запомниться большей части прибывших.

Но лично для меня это было мелочью на фоне событий, которые произойдут на этом вечере чуть позже.

И началось всё с того, что большая часть людей, которых я видел на прошлом вечере, уже собрались, но при этом народ всё так же активно прибывал.

И что главное — этот «народ» был не японцами.

Некоторых я знал благодаря тому, что постоянно изучал этот мир с помощью интернета, и таким образом я запомнил представителей самых сильных родов из других стран, и таковые, на моё удивление, и были на этом вечере.

Члены сильных родов из Российской Империи, члены родов из Индийской Империи, члены родов из Американской Империи, члены родов из Китайской Империи — и это самые основные, из самых, можно сказать, гегемонов.

Но вместе с ними тут так же были и те, кого я даже в интернете ни разу не видел, не говоря уже о личном знакомстве. И я бы хотел, чтобы на этот вечер самой большой проблемой осталось то, что у меня возникнут проблемы в общении с иностранцами, о которых у меня только крупицы информации.

Но, к сожалению, было и кое-что хуже.

Среди всей этой толпы я узнал одного человека, о котором вычитал абсолютно всё, что было доступно в интернете. И узнав о нём много информации, я был убеждён: с этим человеком я уже знаком.

Но не в этом мире.

Этот человек — Чарльз Беркли — уроженец Великобританской Империи и по совместительству рода и дома Беркли, а также — мой одногодка, и что самое главное — носящий статус «дарованного богами».

А две его способности — это регенерация и почти полное подавление боли.

Знакомые способности, не правда ли?

Но вместе с этим ему приписывают и гениальность, благодаря которой Беркли из захудалого рода и дома выросли в уверенных середнячков, переходящих в крайне уважаемый и сильный род, всего лишь за пару лет.

И это — лишь крупица того, что я узнал о нём. Но даже этого уже хватает, чтобы дать все девяносто девять процентов на то, что он такой же, как и я — уроженец другого мира, попавший в этот мир, в тело подходящего по возрасту парня, путём приёма того странного инжектора.

Что же с этим делать?

Конечно же, его нужно устранить, ведь он — самая большая угроза для меня в данный момент. Вариант же объединения с ним я даже не рассматриваю — это слишком рискованно.

Тем часом, с приходом последних аристократов из других стран, поток аристократов почти истёк, и уже через десяток минут к нам, наконец-то, присоединилась изрядно измотанная Мияко.

— Ну как прошли знакомства? — тихо поинтересовалась у меня Мияко, пока остальные что-то активно обсуждали. — Сколько людей посчитали тебя чудиком, и сколько из них об этом открыто заявило?

— Последнее — шутка или нет? — уточнил я.

— Вообще была шуткой, но с учётом твоей реакции я хочу знать ответ, — напряглась она.

— Ничего такого, только твой брат сказал, что понял, о чём ты говорила.

— А, ну тогда всё в порядке. Хоть что-то радует. А то не хватало, чтобы ты уже успел прославиться чудиком.

— Пожалуй.

— Ну а как там с новыми знакомствами? Помниться, Кичиро-сану ты понравился.

— Насколько я могу судить, так и есть. А что до остальных знакомств, то большая их часть происходила под присмотром Кацу-сана и Кичиро-сана, и они говорили, что всё в порядке.

— Это не может не радовать. Сейчас ещё минут двадцать погуляем и пойдём внутрь. А после того, как всё закончится, даже те, кому ты не слишком понравился, хоть немного, но улучшат мнение о тебе.

— Надеюсь на это. Кстати, не скажешь, почему на этом вечере иностранные роды, и их так много?

— В смысле, почему? Такой вечер так-то не слабых масштабов, как по меркам трат на него, так и по меркам важности, так что не пригласить на него своих союзников, пускай и иностранных, даже не моветон, а просто невообразимая странность.

— То есть все эти иностранные гости — исключительно союзники?

— Да. Приглашай мы иностранные роды так же, как и японские, тут бы просто места на всех не хватило. Так что тут только союзники. Ну или крайне близкие к этому статусу, — добавила она.

«Значит, род Мори — союзники рода Беркли? Интересное совпадение.»

— А что такое? Ты ведь вроде вообще на любом языке умеешь говорить?

— Не утрируй. Я умею говорить лишь на тех языках, которые знаю.

— И это большинство, если не все известные языки мира, в том числе и давно считающиеся мёртвыми, — усмехнулась она. — Чисто если логически мыслить, то ты, наоборот, радоваться должен возможностям познакомиться с таким количеством важных иностранных шишек, так что очевидно, что тут в чём-то другом дело.

— Неважно. Отойдём от этой темы пока.

— Вот так просто оставишь меня без ответа и не удовлетворишь мой нескрываемый интерес?

— Да, — лаконично ответил я, поставив точку в этом разговоре.

После этого мы с Мияко присоединились к диалогу общей группы, и так, общаясь между собой, мы ходили из стороны в сторону, знакомясь и налаживая контакт с членами иностранных родов.

Так было минут десять, пока не произошёл второй случай, отчётливо запечатавшийся в моей памяти.

И началось всё со слов…

— Какого? — удивилась Мияко, даже потеряв контроль над маской, поддерживаемой весь вечер. — Почему он тут?

Посмотрев туда, куда смотрела Мияко, я сразу понял, о чём она.

И пускай я не был лично знаком с опоздавшим, но всё же пришедшим на вечер человеком, но некоторую информацию я о нём уже имел, ведь он вполне представлял для меня потенциальную опасность, потому что у меня был довольно затяжной конфликт с его родственником.

Если быть точнее, с его младшим братом — с Харуцугу Танэгасимой.

— Это плохо… — произнесла тихо Мияко, когда он первым делом, попав на задний двор, начал искать нас глазами, и найдя, сразу направился к нам, совершенно не обращая внимания на тех, кто с ним пытался поговорить.

Убегать, прятаться, пытаться как-то избежать его — не вариант; а значит, оставалось лишь ждать и далее уже действовать по ситуации.

И Мияко это тоже понимала. И дабы иметь возможность хотя бы скрыть суть диалога ото всех, мы извинились и вышли из группы, быстро отойдя к углу двора.

И не прошло и двух минут, как он нагнал нас с улыбкой на лице и встал прямо перед нами.

— Здравствуйте, Мияко-сан, — уважительный поклон, — Акира-сан, — ещё один уважительный поклон.

«Использовал суффикс „сан“ в обращении ко мне, и даже сделал поклоны? Может, всё не так плохо, как мы с Мияко решили? Хотя нет — в этом случае он бы не шёл так к нам напролом.»

— Здравствуйте, Тошиэко-сан, — поздоровался я с ним в ответ, сделав такой же поклон.

— Здравствуйте, Тошиэко-сан, — поздоровалась с ним Мияко, не забыв о более низком поклоне.

— Веселитесь?

Мияко посмотрела на меня, словно спрашивая: «К чему это он?»

— Да, — прямо ответил я.

— Это очень хорошо. Вскоре, буквально через десяток минут, я так понимаю, будет ещё веселее — всё-таки столь важное и радостное событие для рода Мори, — говорил он с улыбкой.

Мы же с Мияко ничего на это не отвечали и молчали, и он, видя это, продолжил:

— Жаль, что не для всего дома Мори в целом. Не находите?

— Смотря как посмотреть, — ответил я.

— Прямо. Странная фигня. Вроде, дома созданы для того, чтобы рода, состоящие в нём, поддерживали друг друга равноценно — вне зависимости от того, какой род сильнее, какой слабее, и чьё имя рода стало именем для дома. А что по итогу?

Мы снова промолчали.

— Никакого равноправия — вот что, — улыбнувшись ещё сильнее, ответил он на свой же ответ. — Главный род считается божеством на фоне остальных членов дома. Но это так, — сделал он жест рукой, — прелюдия. С этим можно смириться, всё-таки так везде, и никуда ты от этого не денешься. Что куда главнее — это ты, — указал он рукой на Мияко, — грязная шлюха, и ты, — перевёл он палец на меня, — выскочка недоношенная.

Из-за того, что мы отошли в самый угол двора, это никто, кроме нас, не слышал.

— То, что сделали вы двое — просто непростительно. Чего ты на меня так смотришь удивлённо, шлюха? Не понимаешь, откуда я это всё знаю? — он усмехнулся и полез под кимоно, откуда достал тетрадь в твёрдом переплёте. — Знаете, что это? Ну естественно, нет.

— Дневник, — ответил я, прервав его речь.

Он и Мияко удивлённо на меня посмотрели.

«Учитывая ситуацию и исходные данные — это очевидно.»

— Верно, выскочка. Это дневник. Дневник моего младшего брата — того самого, кого вы своими выходками довели до сведения счёта с жизнью. А вслед за ним ушёл из жизни и мой дорогой отец, пожертвовав собой, дабы не очернять честь рода.

«Один из худших из возможных исходов.»

— И чего ты добиваешься? Мести? — спросила Мияко.

— Разумеется. Умная шлюшка. Но для начала ответь — почему?

— Что почему?

— Почему это всё произошло с моим братом? Разве он этого заслужил? Тем более то, что делала с ним лично ты. Он ведь тебя любил. Искренне любил, — его рука, в которой он сжимал дневник, затряслась от злости, а зубы заскрипели. — До самого, сука, конца. Даже перед уходом из жизни написал об этом во всю страницу. А ты что? Мало того, что прыгнула на член незнакомому простолюдину спустя несколько недель после знакомства, так ещё и довела моего брата. И что, он это заслужил?

Мияко молчала.

— Нечего сказать, да? Как я и думал. А тут ведь всё расписано в подробностях, — потряс он дневником. — Он эти дневники вёл с самого детства, как только писать научился, так и начал вести. Каждый месяц, каждую неделю, каждую неделю, и каждый произошедший с ним случай — всё это он записывал сюда. Что будет, если я обнародую это в интернете, как думаете?

— Ничего, — ответил я. — Пока ты не пришёл сюда, у тебя был шанс попытаться придать это огласке в интернете, но теперь, когда мы об этом знаем, род Мори не даст тебе это сделать.

«И это не блеф. Это полная правда. И, я думаю, он и сам это прекрасно понимает.»

— Да неужели? — усмехнулся он. — Что-то из этого точно получиться. Пускай и замнут почти сразу, но подгадить всему роду Мори я смогу.

— Но тебе этого мало, — договорил я за него.

— Верно. Это не заставит вас, двух тварей, понять по полной, что я испытал, и что вы натворили. Поэтому я объявляю вам двоим войну. Я, как нынешний глава рода Танэгасима, объявил вам войну. И только вам решать — идти умолять род Мори помочь вам, или нет. Мне плевать.

— Это невероятно глупое решение. Ты обрекаешь весь свой род на смерть, — высказалась Мияко.

— Ой, у тебя что, голос вдруг прорезался? Оказывается, не только за спиной можешь прятаться и на публику быть крутой? Как я сказал: мне плевать. У меня нет другого выбора. Либо сдохнете вы двое, либо начнётся полноценная война, в которой погибнут тысячи. На этом всё, желаю приятно провести оставшуюся часть вечера, — и сказав это, развернулся и быстрым шагом направился в сторону особняка.

Глава 33

Финал третьего тома

Как неожиданно нагрянул, так и быстро исчез.

Вот только новости, что он принес с собой, никуда не денутся.

— И что будем делать? — спросила Мияко непривычно тихим голосом, смотря, как Тошиэко скрывается за задними дверьми особняка.

— А ты как думаешь? Ему нужны наши головы, и пока он их не получит — он не сдастся. То есть, если мы даже на какое-то время спрячемся в месте, где он никак не сможет нас достать, то он будет ждать момента, когда он всё же сможет это сделать. Да и прятаться вечно мы не сможем.

— Будем сражаться? Против члена собственного дома?

— Он не оставил нам выбора.

— Не оставил выбора, серьёзно? И это говоришь ты? Разве ты не должен сейчас успокоить меня, придумать какой-то план, в который никого не посвятишь, а после исполнить его, чтобы всё вышло идеально?

— Это не такой случай.

— Не такой случай? На вид ты даже не пытаешься.

На это я не стал отвечать, а Мияко продолжила:

— Ты хоть понимаешь, как это воспримет общество?

— Плохо. Это очевидно и так. Вопрос лишь в том, насколько именно плохо.

— В плане?

— Если провернём всё тихо, то и шуметь будут об этом недолго; а если устроим бойню и полный геноцид — это будет огромным провалом как для всего рода и дома Мори, так и для нас с тобой. Я бы даже сказал, что подобный исход просто недопустим.

— Хочешь сказать, тут совсем нет способа как-то избежать всего этого?

— Нет. Такого способа нет. Лучший для нас исход — это быстрая смерть Тошиэко Танэгасимы и полная вербовка следующего законного и полностью преданного роду Мори наследника рода, дабы не допустить повторение истории с местью.

«На самом деле это враньё. Такие способы есть. Просто они невыгодны для меня, и естественно, к ним я поэтому не прибегну никогда. Лучший же вариант решения данной проблемы — тот, который я и рассказал Мияко. Так, к сожалению, все другие планы временно смешаются. Главная задача — устранить Тошиэко Танэгасиму.»

— Чтобы члены одного рода убивали друг друга… — ошеломлённо произнесла Мияко, не зная, куда смотреть, — это просто бред. И всё это из-за нас и наших действий… Как до такого вообще всё могло дойти?..

— Это уже не важно. Советую побыстрее принять произошедшее как факт, и вместо того, чтобы рассуждать, как так могло произойти — думать над тем, что предпринять, чтобы выйти из воды максимально сухим.

— Выйти из воды максимально сухим? Тебя что, совсем не волнует, что сегодня из-за наших действий погибло два человека, так ещё мы спровоцировали такой конфликт, в котором могут погибнуть тысячи?

— Нет. Меня это не волнует. Совершенно. У меня есть мои цели, и пока я иду к ним, ничто другое для меня не важно.

— Это безумие…

— Это целеустремлённость — вот и всё, — посмотрев на неё, ответил я. — Пойдём обратно, мы и так привлекли слишком много ненужного внимания, а нам скоро уже выходить, — и сказав это, я пошёл обратно к нашей компании.

И стоило мне сделать первые шаги вперёд, как взгляды и интерес всех собравшихся тут резко сменился — буквально за пару секунд по всему двору прошёлся шёпот, в ходе которого каждый повернул свою голову к особняку, из которого сейчас выходила всего лишь одна фигура.

«А вот и он. Император Японской Империи. И, судя по всему, информация, вычитанная мной в интернете, оказалась правдой. Похоже, Император действительно мой ровесник.»

Относительно худощавое тело, острые черты лица, приподнятый к верху подбородок, чёрные волосы, тёмно-карие глаза и крайне надменный взгляд, смотрящий на всех сверху вниз.

И пока мы с Мияко шли к нашей группе, неожиданно, всего на одну секунду, Император посмотрел на меня, и наши взгляды пересеклись.

И этого более чем хватило, чтобы понять, что Император знает, в честь чего организован этот вечер.

Он буквально одним своим взглядом показал, что ждёт моего выступления.

После же того, как он это показал, более его внимание меня не касалось — всё оно было занято аристократами из самых высших родов, как Японских, так и иностранных.

Мы же с Мияко спокойно и без всяких приключений дошли до нашей группы, где братья Сагара моментально начали нас закидывать прямыми вопросами о том, что именно произошло, почему из Танэгасим пришёл только Тошиэко и почему он так быстро ушёл?

Увидев, что я не отвечаю на эти вопросы прямо, вмешался Кадзумицу, вразумивший этих двух. И когда до них дошло, как это выглядело со стороны, они извинились и старались больше не поднимать эту тему.

Так мы погуляли ещё с десяток минут, по истечению которых мне на телефон пришло сообщение. И даже не проверяя его содержимое, я знал, что там написано, поэтому мы с Мияко вновь извинились перед нашей группой и направились в сторону особняка.

И пока мы шли к нему, наши взгляды с Императором вновь встретились.

Опять лишь на одно мгновение, спустя которое словно ничего и не было. Но и этого момента хватило, чтобы обменяться своими настроями на предстоящие события.

— Не жалеешь? — спросил я у Мияко, стоило нам скрыться от лишних глаз и ушей в особняке.

— О чём это ты? — удивилась она, явно не ожидав такого вопроса.

— Обо всём, что произошло с начала нашего знакомства, — уточнил я, немного замедлив шаг.

— Так вот о чём ты…

— Ну так? — продолжил я. — Или не хочешь отвечать?

— Скорее, сама не знаю ответа на этот вопрос…

— Вот как. Помниться, в начале нашего общения ты была куда более уверена в себе.

— Действительно. В то время я наивно полагала, что если я из сильного рода и ко мне с самого детства относятся как к гению, то я, если не всесильна, то на многое способна. Так что тогда, в первых числах апреля, когда мы только познакомились, я и подумать не могла, что всё так измениться за какие-то четыре месяца. Забавно, конечно, что ты добился всего этого за такой срок с теми ресурсами, что были у тебя изначально. У многих бы подобный путь занял несколько лет — в лучшем случае; а у большинства и вовсе бы ничего не вышло. Но что же касательно твоего вопроса, то… Я не знаю, жалею ли я, что поступала так, или нет. С одной стороны я действительно в последнее время не помню о существовании чёртовой скуки, а с другой… постоянно думаю о том, насколько же я в жопе, и что можно такого предпринять, чтобы максимально обезопасить себя. И это не говоря о предстоящих событиях, которые набирают обороты просто с невероятной скоростью.

— Понятно.

— А почему ты это спросил?

— А что не так?

— Удивительно, что тебя интересует что-то столь… непрактичное. Обычно если ты что-то спрашиваешь, то это то, что очевидно полезно в тех или иных сферах.

— Мне просто стало интересно.

— Это и удивляет, и при этом настораживает…

— Понятно. В таком случае как надумаешь, к чему склоняешься — скажи мне.

— Эм… Ну окей.

И закончив с этим диалогом, мы ускорились, набрав изначальный темп.

И так, уже через пару минут, мы пришли в заранее обговорённую комнату, где нас уже ждали все остальные члены рода Мори: дедушка Мияко, отец Мияко, три мамы Мияко, братья с сёстрами и жена старшего брата — Даичи.

«Итого, в роду Мори на данный момент одиннадцать человек,» — подвёл я итоги.

— Вы долго, — сказал дедушка Мияко.

— Но всё ведь в порядке, — легко ответил я, за что получил как удивлённые, так и откровенно недоброжелательные взгляды.

«Можно было извиниться, но из-за всего произошедшего желания делать этого не было совсем, так что я позволил себя чуть больше, чем обычно.»

— Да, всё в порядке, — подтвердил мои слова дедушка Мияко. — Смотри, — сказал он, протянув руку вправо и взяв со стола старинную миску с лежащим внутри и таким же старинным на вид ножиком, — это и есть те артефакты, о которых я говорил тебе.

Я кивнул.

— В таком случае, надеюсь, всё пройдёт хорошо, — и сказав это, поднялся со стула. — Пора, — обратился он уже ко всем, после чего все начали вставать со своих мест и пошли в сторону выхода из комнаты.

* * *

Неожиданно пришедшие приглашения на вечер, который внезапно организует род Мори, многих приглашённых сильно удивили, ведь подобные неожиданные вечера — большая редкость в этом мире.

Обычно о предстоящем вечере рассылают приглашения хотя бы за месяц до него, чтобы многие могли выстроить свои планы заранее и не суетиться в последний момент, что в реалиях постоянно занятой аристократии сродни просто ужасной пытке.

Но ко всей этой и без того пугающей обстановке добавлялся ещё тот факт, что никто не знал, по какому поводу организуется этот внезапный вечер.

Конечно, ввиду расходящихся слухов, которые не слышали только те, кто не хотел слышать, многие и так догадывались, что именно могло стать причиной организации вечера.

Но предполагать и знать наверняка — это совершенно разные вещи.

И общая неизвестность пугала многих: информация — это сила. Притом крайне большая сила. Тот, у кого больше информации, как правило, получает огромное преимущество перед соперником.

Это очевидный факт.

Поэтому-то многие и боялись. Информации не было почти ни у кого, а те, у кого она была, упорно молчали, какие бы каверзные вопросы им ни задавали, пытаясь хоть что-то вызнать, чтобы минимально подготовиться.

Да и то, что этот вечер посетил сам Император, крайне сильно настораживало. Такое случалось крайне редко ввиду его постоянной занятости, и случалось это только на самые важные вечера, что автоматом делало этот вечер в несколько раз особенным и запоминающимся.

И всё это в совокупности крайне сильно нагнетало обстановку.

Каждая минута, проведённая в неведении, заставляла невольно обдумывать худшие сценарии для себя, своего рода и своих близких людей.

И апогеем ожидания не веданного и затаённых дыханий стал момент, когда все члены рода Мори резко направились в особняк: вот они веселились и общались с другими, а вот — и их уже нет среди находящихся на заднем дворе в кругу других аристократов.

Но не прошло и пяти минут, за которые многие успели изрядно попортить себе нервы, как все члены рода Мори резко вышли на террасу, находящуюся на втором этаже, откуда им было отлично видно каждого гостя.

Как и гостям их.

Выйдя же на террасу, все одиннадцать членов рода Мори выстроились в форму наконечника стрелы в сторону собравшихся на заднем дворе.

На конце же стрелы стоял нынешний и крайне уважаемый глава рода Мори.

Его лицо идеально выражало всю серьёзность ситуации. Он одновременно будто бы смотрел на каждого присутствующего и ни на кого конкретного, отчего многие невольно напрягались.

И, выдержав паузу, пока все замолкнут и останется лишь шум природы, он начал говорить свою речь:

— Для начала я бы хотел поблагодарить всех собравшихся на этом вечере. Я действительно благодарен каждому, кто пришёл на этот вечер, ведь на самом деле он куда важнее, чем многие могут себе представить. Возможно, этот вечер станет точкой невозврата для всего рода Мори; может — для всего дома Мори; а может — и вовсе для всей Японской Империи. Возможно, я всего лишь преувеличиваю и нагнетаю. Это мы узнаём только спустя время. Но что я могу с уверенностью сказать, так это то, что с сегодняшнего дня род Мори пополнится ещё одним членом, — и сказав это, выставил левую руку, со стороны которой из особняка уже выходил многим знакомый парень — тот, кто ещё несколько месяцев назад был совершенно никем, — Акира Хирано.

Парень подошёл к главе рода, встав рядом с ним, и дав всем рассмотреть себя в полной мере.

Парень имел самую обычную, ничем не выделяющуюся внешность — жилистое тело, которое видно даже под кимоно и хаори; не красивое, но и не уродливое лицо — максимально обычное и среднее; цвет волос, глаз и причёска тоже ничем не привлекают.

Для многих он буквально олицетворение описания «обычный парень».

Но есть одно «но» — его холодный и расчётливый взгляд, в котором, если присмотреться, не видно и капли свойственных обычному человеку чувств и эмоций.

И то, что этот обычный на вид парень оказался в такой ситуации, уже говорило о его особенности, хотя многие и так о нём были наслышаны: первое место на первом особом экзамене, второе на втором особом экзамене — и это при его-то слабом атрибуте и том, что он сражался с признанными гениями, так ещё ко всему этому ходят слухи о его аномально странных показателях тестов, которые он сдавал при поступлении в старшую школу Никото.

Тем временем глава рода Мори, держа в правой руке что-то похожее на миску, подошёл к своему сыну — следующему наследнику рода Мори.

Тот же, в свою очередь, достал из этой миски что-то походящее на клинок, после чего приложил его к своей левой руки и резко дёрнул правой, пустив алую кровь, обильно стекающую прямо в миску.

Несколько раз сжав свой левый кулак, он выдавил обильное количество крови, после чего убрал кинжал обратно в миску.

И стоило этому произойти, как нынешний глава рода сразу же пошёл к следующему члену рода Мори.

С ним ситуация полностью повторилась.

А следом это произошло и с ещё восемью членами рода Мори.

И пока проходил этот ритуал, никто из присутствующих так и не решился нарушить установившуюся тишину, продержавшуюся до самого последнего момента — когда нынешний глава рода подошёл к молодому парню и передал ему миску, в которой уже была кровь десяти членов рода Мори.

После же этого он взял из тарелки кинжал, лезвие которого уже всё было пропитано кровью, и сделал то же, что делали до этого все остальные члены рода.

И когда в эту миску попала кровь последнего члена рода Мори, глава рода кивнул, давая добро на дальнейшие действия парню.

Парень же, ни на секунду не промедлив, приподнял эту миску к своему лицу и приложился к её краю губами, после чего немного приклонил в свою сторону и начал глотать поступавшую к нему в род кровь так, словно это было полностью естественным процессом.

Глоток за глотком жидкость из миски перетекала в горло, а после и в желудок этого парня.

Длилось это меньше минуты, но все наблюдали за этим, затаив дыхание, думая и про себя предвещая то, чем это всё может закончиться.

Но вот наступил конец. Парень убирает миску от лица и протягивает её главе рода, тщательно наблюдавшим вблизи за процессом.

— Акира, — произнёс он, взяв миску, после чего повернулся к наблюдавшим и перевернул миску вверх дном, — с этого дня и до самой смерти ты — член рода Мори, ты — Акира Мори.

Гробовая тишина, собравшиеся не знают, как на это реагировать.

Все просто продолжают смотреть то на террасу в целом, то на парня, а то переглядываются между собой.

Но тут из толпы раздаются первые хлопки в ладоши. А следом за ними ещё одни, и ещё. И так, через несколько мгновений, уже весь задний двор захватили овации.

Тем временем глава рода отдал артефакты своему сыну, после чего террасу покинули все, кроме него самого, парня и Мияко Мори.

Увидев это, многие даже продолжали по инерции хлопать, не веря в те мысли, что крепко засели в голове и никак её не покидали.

— От всего рода Мори я благодарю всех вас за такую поддержку, — продолжил свою речь глава рода, стоило аплодисментам немного поутихнуть. — Но это ещё не конец. Это лишь первая часть. Вторая часть — это бракосочетание, — после этих слов вновь воцарилась тишина, прерываемая только звуками природы, — и пройдёт оно между моей внучкой — Мияко Мори и только что переродившимся членом рода Мори — Акирой Мори.

Глядя со стороны казалось, что большую часть собравшихся будто загипнотизировали: многие замерли с открытыми ртами, не веря услышанному.

В это же время глава рода Мори повернулся к названным ранее личностям и руками подозвал их к себе, и когда они подошли, протянули ему свои руки — парень протянул правую руку, а девушка — левую. Когда же это произошло, он приложил их руки друг к другу, после чего их пальцы переплелись.

И только после этого глава повернулся лицом к заднему двору и продолжил свою речь:

— Сегодня, первого августа, под взором Богов, переплетаются судьбы двух людей: Акиры Мори и Мияко Мори. С этого дня и до самой смерти они будут вместе переживать радость и горечь; нести ответственность как за себя, так и за своего спутника жизни, помогая ему во всех невзгодах и поддерживая друг друга во всех начинаниях, — и сказав это, повернулся обратно, протягивая в руках заранее заготовленные кольца.

Парень и девушка взяли кольца из его рук.

— Не разжимая полностью руки, наденьте кольца друг другу на безымянные пальцы и поцелуйтесь, если вы согласны стать мужем и женой.

Парень сразу же принялся за озвученные действия: немного разжав правую руку, он аккуратно коснулся безымянного пальца девушки, нежно начав одевать на него кольцо, которое благодаря явной магии без проблем автоматически подстраивалось под размер пальца.

И так, буквально через десяток секунд, на безымянном девушки было надето кольцо.

Но вот сама девушка робела: она переводила взгляд с кольца на парня и обратно — и так несколько раз, словно что-то обдумывая.

— Я не жалею, — неожиданно для всех произнесла она непонятные слова, после чего, увидев кивок парня, проделала аналогичные действия тем, что уже делал парень.

И так, меньше чем за минуту, у обоих на безымянных пальцах оказались кольца, благодаря магии идеально севшие по размеру.

И как только это произошло, парень и девушка потянулись к губам друг друга.

Мгновение — и их губы соприкоснулись, а кольца засветились ярко-золотым цветом, словно специально освещая лицо парня и девушки, чтобы их поцелуй увидели все наблюдавшие.

— Отныне и до самой смерти, Акира Мори и Мияко Мори — муж и жена.

* * *

Четвёртый томик — прода: https://author.today/work/240881

Понравилась книга? Не забудь поставить лайк и написать приятный комментарий — для автора это крайне важно и невероятно приятно. =))

Спасибо всем Вам!

Content

Проект Re. Том 3.

Глава 1 Двадцатое июля

Глава 2 18+ глава без сюжета(если не нужен хентай/порно, а нужен сюжет — можно скипать)

Глава 3

Глава 4 Описание второго особого экзамена

Глава 5 Первый день второго особого экзамена — Двадцать первое июля

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12 Второй день второго особого экзамена — Двадцать второе июля

Глава 13

Глава 14 Третий день второго особого экзамена — Двадцать третье июля

Глава 15

Глава 16 Разговор после окончания второго особого экзамена

Глава 17

Глава 18 Возвращение домой — двадцать четвертое июля

Глава 19 Встреча с Нанакой Имагавой — Двадцать седьмое июля

Глава 20 18+ глава без сюжета(если не нужен хентай/порно, а нужен сюжет — можно скипать)

Глава 21

Глава 22 Разговор после окончания письменного экзамена — Тридцатое июля

Глава 23

Глава 24 18+ глава без сюжета(если не нужен хентай/порно, а нужен сюжет — можно скипать)

Глава 25 Перед и после внедрения инжектора — Тридцатое и тридцать первое июля

Глава 26 Разговор дома

Глава 27 Подготовка к переходу в новый этап — Первое августа

Глава 28

Глава 29 Начало приема рода Мори

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33 Финал третьего тома