Проект Re. Том 2.

Глава 1

За несколько часов до…

— Да, — ответил мне директор. — Купить победу в финале экзамена также возможно.

«Ясно…»

— Но… Ты хоть представляешь, сколько это будет стоить?

Я склонил голову вбок.

— Двадцать тысяч, — ответил он, а все остальные начали ещё более пристально смотреть на меня.

«Двадцать тысяч? Подобную сумму можно получить, только если класс проходит в финал и полностью складывает все заработанные баллы. Только в таком случае можно получить сумму, равную двадцати тысячам баллов.»

«Значит, это не вариант.»

— Хорошо, я понял. В таком случае, сколько будет стоить… озвучивание фиктивной победы?

После моего вопроса воцарилось полноценное молчание. Как я понимаю, не все даже поняли, что именно под этим я подразумевал; но, с другой стороны, те, кто понял, сейчас наверняка обдумывали, как сильно это может повлиять на ход матча и сколько подобное должно стоить.

И после нескольких секунд молчания тишина всё же сошла на нет.

— Ты можешь подробнее сказать? — раздражённо выдал один мужчина.

Он и до этого момента смотрел на меня с презрением и злобой, а значит — ему просто не нравлюсь я, так что не стоит обращать на это внимание. Всё же у остальных находящихся в этой комнате такой неприязни ко мне нет, что несомненно радует.

— Поддерживаю, — согласился с ним другой мужчина, который до этого, судя по его лицу и повадкам, испытывал лишь интерес к данной ситуации. — Нужно узнать более точные критерии, чтобы выставить полноценноправильно сформированную цену подобному, — объяснил он.

«Что ж, тут они правы.»

— Будет достаточно, если озвучивание фиктивной победы прозвучит в тот момент, когда я выпущу небольшую струю дыма, — я выставил руку вперёд и, сосредоточившись, выпустил небольшую, но поднимающуюся до самого потолка струю дыма. — Это ведь возможно, верно?

— Более чем, — ответил директор, заодно кивнув. — Но даже так цена выходит такой, что лично у тебя просто не хватит такой суммы. Или же я неправильно понял, и на самом деле ты готов сотрудничать с кем-то? — приподняв бровь, спросил я в ответ.

«О сотрудничестве с классом даже не спрашивает? Сразу считает, что подобное невозможно? Мне стоит воспринимать это как язвительное оскорбление? Или же он просто считает, что я не из тех, кто будет с кем-то сотрудничать?»

Я тихо вздохнул.

«Впрочем, без разницы…»

— Нет. Я не готов с кем-то сотрудничать и рассчитываю только на свои баллы.

«Если быть точным, то на две тысячи триста семь баллов: две тысячи сто два балла — с первого этапа; и двести пять баллов — со второго.»

— Ясно, — прокомментировал директор.

«Даже не „я так и думал“? Проявляет таким образом уважение?..»

— В таком случае, как я сказал ранее, — тебе не хватит личных баллов на такую услугу.

Забавно, что пока я общаюсь с директором, никто более ничего не говорит и лишь наблюдает за нашим диалогом, что-то обдумывая про себя. Подобное радует, ибо, как я уже понял, я не особо люблю чересчур активных людей, что постоянно из-за своей гиперактивности мешают другим, встревая, когда не следует, в разговор.

Что же до баллов и «услуги», то…

— Нужно выставить дополнительные ограничительные условия, чтобы она стала доступнее? — в плане цены, естественно.

Директор кивнул.

— В таком случае — озвучивание фиктивной победы произойдёт только на стороне противников.

«То есть на той стороне территории экзамена, которая будет принадлежать моему классу, ничего не прозвучит.»

— Принимается, но этого мало.

«Так и думал…»

— Я смогу воспользоваться этой «услугой» только спустя час после начала экзамена, — выдал я следующий критерий.

Некоторые находящиеся в комнате этому явно удивились, ведь таким образом я очень сильно рискую спустить свои баллы в труху, но директор же был совершенно спокоен и лишь очередной за сегодня раз кивнул в знак согласия.

— Принимается, и цена на «услугу» стала уже в разы меньше. Но даже так твоих баллов всё равно не хватает на неё, — сказал он и, сделав небольшую лирическую паузу, продолжил. — Всё ещё не желаешь объединиться с кем-то?

Он явно намекал, что таким образом я смогу получить в разы более хороший результат, чем если я буду действовать в одиночку. Жаль только, что меня подобное не устраивает…

— Понятно. В таком случае, пускай фиктивное озвучивание победы будет сокращено до двух первых предложений.

— Что⁈ — резко вклинился в разговор тот мужчина, который испытывал ко мне брезгливость и отвращение. — Да это же уже пустая трата баллов! Даже если выйдет так, что ты сможешь обойти прошлые ограничения, то это ограничение уже точно нет! Очевидно же, что только совершенно пустоголовые не заметят, что озвучивание победы было неполноценным! — агрессивно объяснил он свою точку зрения.

«Даже если это так, то я смогу выиграть время, которое и сыграет заключительную роль…» — и пока я это обговорил в своей голове, мужчина продолжал.

— Если тебе хватило ума додуматься, что баллы можно использовать и так, то иди лучше поведай это своему классу, если действительно хочешь победы! Не надо строить из себя не пойми кого, ты — всего лишь про…

— Хватит! — рявкнул директор, после чего мужчина сразу заткнулся и опустил взгляд вниз.

Директор же укоризненно и раздраженно посмотрев на него, перевёл взгляд на меня, после чего показательно выдохнул и вернул своё прошлое-спокойное лицо.

— Ты уверен в своём решении? — спросил он, смотря прямо в глаза.

— Если мне хватает на это баллов, то да.

Он кивнул.

— Даже не спросишь, сколько именно это будет стоить баллов? — приподняв бровь, спросил он.

— Мне достаточно знать, что мне их хватает, — дал я лаконичный ответ.

Прошло несколько секунд, и директор продолжил.

— Я правильно понимаю, что озвучить надо победу класса «A»? — уточнил он, за что я ему благодарен.

— Да.

— Ладно. В таком случае, тебе это обойдётся в тысячу семьсот баллов. Чтобы оплатить, достань телефон и подойди к главе студенческого совета, — он кивнул в его сторону.

Услышав это, я сразу же направился к нему, пока он заинтересованно и оценивающе осматривал меня.

И стоило мне подойти к нему, как он сказал неожиданную для меня и многих тут находящихся вещь.

— Акира Хирано, я предлагаю тебе вступить в студенческий совет.

На секунду повисло молчание. Но это было лишь на секунду…

— ЧТО⁈ Ты хоть думаешь, что предлагаешь, и кому⁈ — взъелся всё тот же мужчина.

Глава студенческого совета на это никак не отреагировал, словно и ожидал именно такой реакции.

— Конечно же, я думаю над тем, что предлагаю и кому, — взглянув в его сторону, ответил он монотонным голосом. — И это решение — не исключение. Оно полностью взвешено и как следует обдумано. Студсовет, а как следствие и школа, только выиграют, если к студсовету присоединиться такой человек, — уже повернувшись обратно и начав смотреть мне в глаза, договорил он.

— Да этому не бывать! В студсовете отродясь не было простолюдинов!

— Насколько я помню, в школьных правилах подобное не обговорено, а значит — подобное и не запрещено, верно, господин директор? — повернувшись лицом к нему, спросил он.

— Верно. То, что до этого в студсовете не было никого из простолюдинов, — простой факт того, что их способности, как правило, в разы хуже. Иначе говоря, если среди простолюдинов будет тот, чьи способности действительно нужны студсовету, то в том, что он вступит в студсовет, не будет ничего странного и нарушающего правила. Так что, если нынешний глава студсовета уверенно считает, что данный ученик нужен студсовету, он вправе пригласить его в студсовет. Мнение же остальных в этом вопросе не играет роли, — закончил он, укоризненно взглянув на мужчину, который активно выступал против меня.

От этого он непроизвольно сглотнул слюну и сжал кулаки, вновь отведя взгляд.

— В таком случае, — начал глава студсовета, — я повторю сказанное ранее: Акира Хирано, я предлагаю тебе вступить в студенческий совет. Ты согласен?

— У меня есть право выбора? — уточнил я, глядя ему прямо в глаза, пока вновь воцарилось молчание.

Он кивнул.

— За отказ будет какое-то наказание?

Тут спокойный вид потерял даже даже глава студенческого совета, который до этого не проявил и единой эмоции.

— Ты хоть понимаешь, от чего ты хочешь отказаться? — ошеломлённый он спросил с приподнятыми от удивления бровями.

«Вообще, я ещё не отказался полностью, но, думаю, и так очевидно, что к этому всё и идёт. И да — я понимаю, от чего отказываюсь: от ненужной, долгой и нудной работы, которая будет у меня занимать огромное количество времени.»

— Относительно, — кратко ответил я.

— Судя по твоему ответу — вряд ли, — чуть откинув голову назад, сказал он. — Даже для выходцев из знатных семей работа в студсовете старшей школы Никоты — это большая честь, которая идёт рука об руку с прилагающимися привилегиями; и, думаю, после этого даже не стоит говорить о том, как за это право сражались бы… — он начал подбирать слово, — … обычные подростки.

«Не лучшее слово, как по мне, он подобрал, но разницу между сословиями этим отразил идеально.»

— Вы так и не ответили на мой вопрос: за отказ будет какое-то наказание? И если да — то какое?

— П-ф… ха-ХА-ха-ха… — рассмеялся сбоку от меня всё тот же мужчина, что и прежде.

«Насколько я понимаю, этот странный мужчина, как минимум, настроен ко мне нейтрально. А может, и вовсе положительно — и это бесспорно радует, ведь раз он тут находиться, то, скорее всего, его чин подстать чинам остальных тут собравшихся. А я не думаю, что тут собрались „маленькие люди“, скорее уж наоборот — самые высокие особы.»

— Давно я не видел столь интересных личностей, ха-ха-ха!.. — утирая выступившие из глаз слёзы и сдерживая смех, проговорил он. — Не зря вы, Мори-сан, обещали в этот раз нечто интересное, теперь я понял, о чём вы… — и как следует отсмеявшись, он посмотрел на меня, а его лицо вмиг стало другим — сосредоточенным и заинтересованным, словно как у ястреба, который высматривает свою добычу, — … или о ком вы… — договорил он с совершенно другой улыбкой.

«Мори-сан, то есть директор и дедушка Мори, говорил, что будет нечто интересное в этот раз?..»

«Ну, учитывая, что я был связан с его несколько необычной внучкой, а также мои результаты тестов, да и кто знает, что он ещё успел накопать на меня. В общем, подобное в принципе было предсказуемо, и сделать с этим что-то было невозможно, так что стоит принять это просто как данное и радоваться, что директор хотя бы не говорил им обо мне прямым текстом.»

— Вернёмся к теме, — строго произнёс директор. — И всё же, отвечая на твой вопрос… нет, никакого наказания за отказ от вступления в студсовет не предусмотрено, потому что такого за всю историю школы ещё ни разу не было, чтобы кто-то отказывался от этой возможности. Но даже так, я хочу, чтобы ты принимал самостоятельное и взвешенное решение, не основанное на былом.

Я кивнул в знак согласия.

— Хорошо, тогда какой твой ответ? — спросил он, хотя все и так уже поняли, как я отвечу.

— Извините, но я отказываюсь, — повернувшись к главе студсовета, я сделал небольшой извинительный поклон.

— Понятно, — всё ещё будучи несколько удивлённым, сказал он. — Что ж, в любом случае, я не хотел заставлять тебя принимать решение прямо сейчас.

— Получается, если я передумаю, я могу принять заявить об этом, и буду принят в студенческий совет?

— А ты передумаешь? — взглянув исподлобья, спросил он.

Я пожал плечами, а он, увидев это, вздохнул.

— Да, если передумаешь — можешь найти меня, чтобы оформить всё быстро и не создавать лишнюю бумажную волокиту.

«Это радует. Не сказать, что сильно, ведь вряд ли мне будет нужно вступать в студсовет; но всё равно определённо радует, что такая возможность в принципе имеется, ведь кто знает, как всё повернётся?»

— Ладно, если этот несколько затянувшийся вопрос решили, то перейдём к изначальной теме, — сказал директор.

— Верно, — кивнул глава студсовета и достал свой телефон, на котором открыл уже знакомое мне приложение, после чего открыл в нём уже незнакомую мне ранее вкладку, в которой вбил цену и сразу после протянул свой телефон в мою сторону. — Поднеси свой телефон к моему, чтобы у тебя списались ранее начисленные баллы.

«И к чему это, если школа сама может это всё делать, даже без участия учеников? Хотят, чтобы ученики чувствовали, что сами принимают все решения и никто над ними не властен?..» — меланхолично подумал я, поднеся свой телефон к телефону главы студсовета.

Прозвучал уже ранее знакомый «дилиньг».

— Готово, — убирая телефон назад, сказал глава.

— Подожди, пожалуйста, — остановил я его.

Он и остальные тут находящиеся заинтересованно посмотрели на меня. Все, кроме двух: директор и тот мужчина, что уже дважды смеялся.

— Хо, и чем же в этот раз удивишь?.. — открыто спросил этот мужчина.

«Он мне напоминает Мияко,» — проскользнуло в моей голове.

— У меня ещё остались не потраченные баллы, так что я бы хотел узнать, сколько будет стоить узнать, какая секретная награда и способ её получения?

— Неплохо… — прокомментировал всё тот же мужчина, в согласие несильно качая головой.

Остальные же находящиеся в комнате несколько секунд молчали.

— Узнать, какая секретная награда стоит — двести пятьдесят баллов; узнать, какая именно она — тоже стоит двести пятьдесят баллов, — всё же прервал тишину директор, ответив на мой вопрос.

— Это совпадение? — от интереса спросил я.

«Всё же у меня именно столько и осталось, не считая семи баллов, которые никакой роли не сыграют.»

Ответом мне была тишина и взгляд директора, направленный мне в глаза.

«И как мне это расценивать?..»

— Слушай, у тебя не слишком-то много времени, парень. Как, впрочем, и у всех нас. Так что давай — выбирай, — поторопил меня мужчина, который до этого вообще ничего не говорил.

«Поторопиться? Легче сказать, чем сделать, ведь всё же на кону стоит пятьсот баллов, которые могут сыграть, в теории, значительную роль…»

«Хотя… настолько ли значительную? Вряд ли. А вот находиться тут мне уже действительно не хочется. Да и скоро экзамен.»

— Я согласен, — выдал я главе студсовета. — Я куплю информацию о том, что из себя представляет «секретная награда».

— Только это? — последовал вопрос от ещё одного мужчины, который до этого не принимал участие в беседе.

— Да. Для начала — только это.

«Потому что мне нет смысла покупать информацию о том, как получить секретную награду, если сама „секретная награда“ меня не будет устраивать.»

— Приложи свой телефон, — уже введя всё необходимое, сказал мне глава студсовета, протягивая своё телефон ко мне.

Я приложил и вновь послышался «дилиньг».

— Секретная награда — это дом. Хороший, большой, довольно дорогой, обставленный качественной мебелью, двухэтажный дом, находящихся рядом со школой — буквально в двадцати пяти — тридцати минутах ходьбы, — сразу же ответил мне глава студенческого совета, стоило ему услышать «дилиньг».

— Полноценный дом в Токио всего лишь за выполнение какого-то показателя? — недоверчиво спросил я.

— Да. После выполнения нужного требования, награда будет закреплена за победителем; а впоследствии дом будет полностью юридически оформлен на того, кто выполнит необходимое требование, и, конечно же, более никто не будет владеть этим домом. Всю юридическую часть вопроса на себя берёт школа, — подметил он важный вопрос.

«Вот как…»

«В таком случае, мне просто нет смысла пытаться сохранить двести пятьдесят оставшихся баллов — они всё равно почти ничего не дадут, а вот личный дом рядом со школой — это крайне полезно.»

— Я хочу приобрести информацию о том, какое требование у «секретной награды», — выставив руку с телефоном вперёд, сказал я.

— Уверен? — спросил меня глава студсовета.

Я кивнул, и он снова выставил вперёд телефон, а после произошёл «дилиньг».

— Условия получения «секретной награды» — это…

* * *

— На этом всё? — спросил меня директор.

— Да, — убирая назад телефон, ответил я.

— Раз так, можешь быть свободен.

Я сделал небольшой поклон и направился в сторону выхода из комнаты.

— Стой, — прервал меня директор.

Я повернулся к нему, немного наклонив в бок голову.

— Зачем тебе всё это?

— Вы о чём?

Он нахмурился и посмотрел чётко мне в глаза. Несколько мгновений зрительного контакта, и он расслабился, показательно выдохнув и откинувшись на кресло.

— Ладно, я понял. Раз не хочешь говорить, то можешь быть свободен, — махнул он рукой.

Я снова сделал такой же поклон, после чего всё же дошёл до двери, открыл её и вышел из комнаты, не забыв закрыть за собой дверь.

После этого я направился в комнату для выдачи снаряжения, потому что времени уже оставалось немного.

Глава 2

— Как это? — спросила меня Токи.

Сейчас её растерянное и ничего не понимающее лицо вызывает лишь какое-то умиление относительно её обычного спокойного и уверенного выражения лица.

И в этом нет ничего странного — так и происходит, когда ты, будучи полностью уверенным в своих силах, терпишь провал.

А учитывая, что она даже не понимает, как именно проиграла и что именно сейчас произошло, её нынешний потерянный вид вовсе не кажется чем-то необычным. Скорее даже наоборот — чем-то естественным и тем, что априори должно быть.

— Я спросила: как это? — подойдя ко мне, она выставила ладонь вперёд, и перед ней начал формироваться лёд. Лёд, который с каждой секундой увеличивался и превращался в подобие конуса, что крутился вокруг своей оси на ненормальной скорости.

— Ты подкупил кого-то из школы? — неожиданно вклинилась в разговор Мияко, пошатываясь, идя к нам.

Хоть она сейчас и выдала своё предположение, но в её голосе совершенно не было слышно уверенности. Будто она даже наоборот — не верит, что такое могло произойти, но более никак не может объяснить произошедшее.

«А я думал, что до неё быстрее дойдёт. Или это из-за её плохого состояния?»

— Подкупил кого-то из школы? — непонимающе переспросила Токи, переводя своими большими и яркими голубыми глазами с меня на Мияко.

— Отвечай уже, — полностью проигнорировав Токи, будто её тут и нет, она подошла ко мне. — Что ты сделал⁈

В её голосе было раздражение, и очень много. От этого кажется, что она на пределе.

«На неё так повлияло то, что не вмешайся я — она бы проиграла? Такой же удар по самолюбию, как и с Токи?..» — меланхолично подумал я, зажав кнопки на шлеме, после чего подождал, пока он станет маской, и убрал её с лица.

— Я купил за баллы озвучивание фиктивной победы. На этом всё, — смотря её туда, где у неё находятся глаза за шлемом, сказал я.

— Купил за баллы?..

— Да.

И, увидев, что они обе не совсем понимают, о чём я, я продолжил:

— Восьмого апреля — в день начала особого экзамена, когда нам объявляли правила, президент студенческого совета сказал: «Награды представляют из себя баллы, за которые можно приобрести всё что угодно, если это не нарушает закон, конечно же». Именно от этих слов я и двигался, предположив, что их можно использовать даже для победы в экзамене. Как оказалось позже, за баллы можно было даже купить победу в финале этого экзамена. Правда, воспользоваться этим можно было бы, только если бы весь класс сложил все заработанные баллы за два предыдущих тура. Отталкиваясь от этой информации, я начал думать, как можно распорядиться баллами максимально эффективно, чтобы с большей вероятностью заполучить победу в финале. В итоге сошлись на том, что школа предоставит мне «услугу» в виде озвучивания фиктивной победы, при некоторых условиях, кои я, естественно, выполнил. Цена же за подобную услугу составила тысячу семьсот баллов.

«О том, что я потратил ещё пятьсот на „секретную награду“ — я умолчу, ведь это не имеет отношения к победе. А победа именно то, что их больше всего интересует.»

— За баллы можно купить победу в финале?.. — ошеломлённо переспросила Токи, хмурясь.

«У неё довольно посредственные академические способности, если верить оценке школы. И теперь я в этом почти убедился: в то время, как она спрашивает подобное, Мияко стоит замерев на месте и анализирует то, что я только что сказал. И, по-видимому, анализирует успешно.»

— Ясно, — выдала Мияко. — Ты снова всё это планировал изначально…

Я промолчал. Зато не промолчала Токи.

— Тц… Ну и бред, — недовольно буркнула она. — Выдавать победу в экзамене, основанном на силе, за баллы — это несусветная глупость.

— Потому что ты проиграла, ха… — подхватила разговор подошедшая к нам Иси Дои — темноволосая подруга Токи.

— Я не проиграла, — твёрдо ответила она.

— Нет, ты проиграла, как и весь наш класс, — разведя руки в стороны с улыбкой ответила Дои.

— Я не проиграла, — ещё более твёрдо, нахмурившись, сказала Токи.

— Но ты же сама слышала, что выиграл класс «G». А раз так, то, соответственно, наш класс проиграл, а следовательно и м…

— Я. Не. Проиграла, — ещё твёрже сказала Токи, но при этом из-за своего тихого голоса не переходя на крик и не повышая громкость. Зато то, что она злиться очень хорошо выражали появляющиеся то тут, то там сосульки, направленные в Дои.

Дои остановилась и посмотрела на это, выгнув одну бровь, а после выдохнула.

— Ну хорошо — ты не проиграла, если для тебя это так важно.

И стоило Дои это сказать, как новые сосульки перестали появляться, а нахмурившееся лицо Токи стало становиться обычным — спокойным, ни в чём не заинтересованным и несколько ленивым.

— Ты что тут делаешь? — спросила Токи, кажется, почти полностью расслабившись.

— Ну, сама понимаешь, неожиданно было услышать сразу два оповещения; и притом было очевидно, что второе, в отличии от первого, — было правдивым. А ежели это так, то означает, что наш класс проиграл, да и то, что ты каким-то образом дала пройти к флагу.

— Я не давала, — снова резко сжав кулаки, подметила Токи.

— Но они же как-то коснулись флага? А значит, смогли про…

— Я. Не. Давала. Им. Пройти.

Дои посмотрела на неё и, устало приложив руку к голове, сказала:

— Как же с тобой бывает сложно, Мицу-тян…

В ответ послышался лишь недовольный «хм», а позже и задранный носик.

— В общем, как-то так, — пожав плечами, сказала Дои. — Вот из-за всех этих странностей я и прибежала сюда на всей скорости.

— На всей скорости? — спросила Токи.

— Ну, я подумала, что раз они коснулись флага, то ты, должно быть, проиграла и беспомощно валяешься на земле. Вот я и забеспокоилась и сразу же побежала сюда.

«Ого, а она из тех, кто легко выражает тёплые эмоции и привязанность.»

— Не говори глупостей — я слишком талантлива, чтобы меня кто-то мог победить.

«А разве не это только что произошло? Или для неё победа может быть только в физическом плане, и подобное она вовсе не считает за победу?..»

— Ну да, конечно… — закатив глаза, согласилась с ней Дои.

— Ладно, пошли обратно, а то я невероятно сильно устала, — похоже, даже не поняв, что это был сарказм, продолжила Токи, направившись в сторону выхода с зоны экзамена. — Хочу поесть и как следует поспа-а—ать… — зевая договорила она, попутно прикрывая рот рукой.

— Ну раз так, то деваться некуда — пошли, — согласилась с ней Дои и пошла за ней, после чего резко развернулась и посмотрела мне в глаза.

Продлилось это недолго, и спустя несколько секунд она развернулась к уже отдалившейся Токи и пошла, направившись за ней следом.

И как только они отошли на приличное расстояние, последовал вопрос, который я и ожидал услышать.

— Зачем ты всё это провернул? — спросила меня Мияко, сняв свой шлем.

Теперь, после сражения, выглядела она ещё хуже…

— Что именно? — наклонив голову вбок, спросил я.

— Не придуряйся! Я сейчас точно не в том настроении, чтобы заигрывать с тобой и выпутывать из тебя нужное!

«Пожалуй, она права. Сейчас не лучшее время, чтобы „играться“.»

Я вздохнул.

— Ты о том, почему я предпринял всё это, хотя и говорил, что более ничего делать не собираюсь и победа в экзамене меня не интересует?

Кивок был мне ответом.

— Показать. Показать тебе и всем остальным.

— Показать? — непонимающе переспросила она.

— Показать то, как неустойчивы принципы и сама концепция этого мира, — и, сделав паузу, продолжил. — Стоило появиться одной небольшой детали, как всё рушится и ломается. И знаешь… как по мне, эти разрушения — то, что и нужно этому миру…

* * *

— Может, мне всё же помочь? — переспросил я.

— Сама дойду — серьёзных же нет… — пошатываясь и ковыляя, словно пьяница, ответила она.

— Я не думаю, что это действительно достойная и важная причина, чтобы отказываться от помощи.

— А я думаю, что тебе стоит заткнуться и не лезть в чужую жизнь.

— И это ты мне говоришь? — подметил я, намекая на наше «соглашение», которое и возникло из-за её желания «лезть в чужую жизнь».

— Тц… ты можешь просто замолчать? — развернувшись, прошипела она мне в лицо.

— Нет, ведь ты и сама осознаёшь, что не тебе о подобном говорить и просить.

— А кому? Тебе, что ли⁈ А ты случаем не зазнался? Не забыл ещё, что я всё ещё не твоя⁈ — говорила она, приближаясь всё ближе ко мне. — Или ты думаешь, что раз у нас уже «это» было и я стала к тебе теплее относиться, то условия нашего договора аннулируются и тебе не нужно доказывать, что ты достоин обладать мной?

И приблизившись вплотную ко мне, договорила:

— Если так, то выброси нахрен этот бред из башки и сначала докажи делом, что я — твоя и принадлежу только тебе!

Я промолчал.

— А знаешь что? Давай прямо сейчас это и выясним! — чуть отойдя от меня, сказала она. — Как тебе? Ослабленная после длительного боя я, не лучшее самочувствие и недавняя травма, которая всё ещё болит — идеальный же вариант для тебя, да? Можешь прямо сейчас меня сделать, а после гонять ночами и днями напролёт в каких хочешь позах, хоть в самых извращённых!

«Она слишком далеко заходит, ведь тут везде камеры и нас слышат и видят, а также остаются записи с них. И пускай другие школьники этого не видят, потому что после боя камеры в зале отключаются, но зато все взрослые это видят, и к тому же, в теории, записи могут распространиться — чего мне бы очень не хотелось…»

— Хотя знаешь… немного разобравшись в тебе, я предположу иное: ты скорее заставишь меня заткнуться и не мешать тебе никогда, а после будешь использовать как фигуру на шахматной доске. Да, это точно больше будет походить на тебя, нежели предположение о том, что ты будешь без остановки пользоваться моим телом и трахать меня днями и ночами. Верно же я говорю?

Я ничего не стал отвечать.

— Ах… вижу, что верно. Я так и думала, — отойдя ещё назад, она набрала дистанцию. — О том, что изобьёшь меня сейчас, можешь не волноваться — я всё улажу и тебе ничего за это не будет. Так что давай, не сдерживайся и покончи с этим вопросом поскорее. Это же в твоём стиле, да? — язвительно усмехнувшись, она заняла боевую стойку, а по ней начали расходиться маленькие фиолетовые молнии.

Совсем не такие, какими я их видел ранее — сейчас они не безумные, агрессивные и хаотичные, а скорее… подавленные и сломленные.

— Ну и чего ты ждёшь? Время у нас не резиновое, скоро и нас придут выгонять, так что поторопись и начинай.

— Я не буду сейчас сражаться с тобой.

— Что? Почему⁈

Я вздохнул.

— Потому что, может, сейчас ты и говоришь, что подобный бой тебя устроит, но я уверен, что в будущем, когда твоё состояние улучшится, ты будешь винить этот день и эти, сказанные тобой, слова.

— Я не заберу свои слова назад, — смотря своими красными глазами мне в глаза, жёстко сказала она.

— Я не об этом. Я не говорю, что ты откажешься от своих слов. Я сказал: в будущем, когда твоё состояние улучшится, ты будешь винить этот день и эти, сказанные тобой, слова, — в точь-точь процитировал я ранее сказанные слова. — Иначе говоря, я пытаюсь сказать, что ты просто будешь с ненавистью волочить своё существование, ненавидя при этом каждый свой день.

«Она нахмурилась, а значит, понимает.»

— А тебе-то какая от этого разница?

— Не понимаешь? А не ты ли мне недавно говорила, чтобы я перестал придуряться? — вновь напомнил я ей, возвращая её слова. — Ты уж точно не столь глупа, чтобы не понимать такого.

«Её эффективность напрямую будет зависеть от её морального состояния. Если она будет подавленной и апатичной, то проку от неё будет мало. По крайней мере, в разы меньше, чем если она будет жить „с огнём в глазах“.»

Всё это же, кстати, так же относиться вообще к любому другому человеку. Стоит ему быть счастливым, как его возможности в разы увеличатся, а если он будет подавленным — понизятся и очень сильно.

В общем, только настоящий дурак будет забивать на моральное состояние своих подчинённых…

— Даже если и так, — всё же признала она мою правоту, — то зато тебе не нужно будет ждать несколько месяцев, прежде чем это произойдёт. Так что давай — получи всё и сразу!

— Если у тебя есть столько сил, то лучше направься к выходу, — проигнорировав её, я развернулся и пошёл в сторону выхода.

Стоило мне это сделать, как в следующий миг я услышал усиливающийся треск молний, а в последующий миг… молния пролетела мимо меня и удар пришёлся в дерево, от которого в мгновение ока отлетело несколько мелких частей, а его сердцевина, в которую и попала молния, загорелась ярким пламенем.

«Ну и к чему это ребячество?..» — меланхолично подумал я, идя дальше, не замедлившись и на шаг.

Глава 3

Подходя с Мияко к выходу с территории экзамена, мы встретились со знакомым лицом.

Если быть точнее — это был Кадзумицу. Он просто стоял около выхода, так что было нетрудно догадаться, что кого-то ожидал, и, учитывая, как изменилось его лицо, когда он увидел нас, — нетрудно догадаться, что ждал он именно нас двоих.

— Чего-то подобного я от вас и ожидал, — с доброй улыбкой сказал он, стоило нам двоим подойти к нему.

— Не от нас, — буркнула Мияко и пошла дальше.

На несколько мгновений Кадзумицу завис, после чего посмотрел на меня.

— Ей стало ещё хуже, — больше констатировал он факт, нежели спрашивал.

— Устала из-за экзамена — всё же у вас было много сильных участников, — пожав плечами, ответил я.

— Но даже этого не хватило, чтобы победить тебя, — он неловко засмеялся.

«Меня? Значит, из слов Мияко он понял, что дело было во мне…»

— Мне просто повезло, что никто более не заметил этой возможности.

— Сомневаюсь, что это простое «везение», раз из трехсот двадцати участников экзамена заметил это только ты один. Подобное будет невероятно трудно свести к понятию «удачи»…

Я не стал ничего отвечать.

— Мы не заставляем всех ждать? — поинтересовался я, глядя на участников класса «A» и «G», стоящих по ту сторону ворот и старающихся открыто не смотреть на меня.

Но, как и всегда, выходит это у них не так, как они планировали…

— Нет, ещё не всех участников вынесли, так что мы никого не задерживаем. Но, если хочешь, можем уже в комнате поговорить, — учтиво предложил он.

— Да, это было бы гораздо лучше.

— Ну тогда пошли к остальным? — не возразив, предложил он.

— Пошли, — согласился я и начал идти в сторону ворот.

* * *

Выйдя из ворот, мы, даже не договариваясь, разошлись в разные стороны: я к Мияко, лежащей на траве; Кадзумицу — к группе своих одноклассников, что сейчас выглядели довольно мрачными, но при этом заинтересованными.

Стоило Кадзумицу к ним подойти, как его буквально облепили со всех сторон, начав о чём-то расспрашивать.

«Не удивлюсь, если они спрашивают о том, узнал ли он у меня какую-то информацию на тему того, что именно произошло…»

Тем временем я подходил к Мияко, наблюдая, как почти следом идущий за нами медперсонал выносит на носилках одного ученика. Даже притом, что его тело непроизвольно прикрывает и не даёт тщательно рассмотреть несущий его персонал медпункта, было видно, что все конечности этого ученика были выгнуты под неестественным углом.

И заметил это, естественно, не только я один — сейчас все тут находящиеся ученики резко потеряли интерес ко мне и Мияко, активно начав рассматривать этого ученика с его вопиющими травмами. Наверняка каждый, сейчас смотрящий на это, невольно думал, что мог бы быть на его месте. И при этом — никто из них даже не предполагал, что подобное может произойти и школа это может каким-то образом допустить…

Что же до личности этого ученика, то её знал каждый, здесь находящийся, и дело было не в заслугах этого ученика, а скорее наоборот — в его недостатках и глупых поступках. Думаю, каждый уже понял, что это был не кто иной, как Харуцугу Танэгасима — член рода Танэгасима из дома Мори.

И мне кажется, к Харуцугу применили транквилизатор, потому что только так я могу объяснить, что сейчас, когда его несут с такими травмами в медпункт, он спокойно лежит с закрытыми глазами, а его дыхание — ровное.

Есть, конечно, вероятность, что он отключился от болевого шока, но она крайне маловероятна — такие травмы просто не предрасположены к болевому шоку.

Всё же обычно болевой шок происходит тогда, когда организм очень быстро теряет огромное количество крови, и именно это и вызывает две последующие фазы болевого шока: эректильную и торпидную.

Но ладно, сейчас не об этом…

Я бросил взгляд на лежащую на траве Мияко.

— Ты не перестаралась? — спросил я.

— Нет, — даже не открывая глаз, ответила она.

— Я бы понял, если бы это был кто-то, не принадлежащий к твоему дому, но в данном случае — это не так. К тому же, у твоего рода теперь будут из-за этого проблемы, а особенно — у директора, — говорил я тихо, заодно отвернувшись от остальных и прикрывая рот рукой.

— Ты точно хочешь сейчас и здесь это обсуждать? — открыв глаза, раздражённо спросила она.

«Не думаю, что тут есть много моментов, которые нужно обсуждать, но ладно — учитывая её состояние, действительно будет лучше отложить этот разговор на потом…»

— Хорошо, обсудим позже.

* * *

Через некоторое время, по-видимому, территорию покинула последняя группа медперсонала, которая несла на носилках ещё одного очередного ученика. Но тут стоит отметить, что после Харуцугу более ни у одного участника экзамена не было столь сильных травм и ранений.

И все этому были крайне рады. Потому что после Харуцугу, стоило им увидеть кого-то на носилках, как они сразу сглатывали слюну и чуть ли не с замиранием сердца смотрели на травмы лежащих на носилках.

И, пожалуй, это ничуть не удивительно — всё же, как я говорил ранее, до экзамена никто даже помыслить не мог, что школа допустит возможность получения столь сильных травм учениками.

Но теперь, после остальных слабораненных учеников, большая часть участников экзамена смогла расслабиться и выдохнуть, наверняка подумав, что это Харуцугу сам виноват, ведь только у него за все три этапа экзамена появились такие травмы.

И при этом стоит учитывать, что я, и, похоже, все остальные, до этого вовсе не слышали о подобных случаях с такими тяжёлыми травмами, произошедшими во время особого экзамена. То есть, иначе говоря, спустя определённое время вряд ли у кого-то из учеников останутся сомнения, что Харуцугу сам виноват в произошедшем.

Тем временем, пока я рассуждал на эту тему, нас подозвали к себе учителя: учитель класса «A» и, естественно, наш учитель — учитель класса «G».

— Вновь начну с того, что скажу пару слов о вашем здоровье, — начал учитель класса «A». — Есть ли среди вас те, кто испытывает боль, кому тяжело самостоятельно передвигаться, или быть может — чувствует сильную слабость в теле?

Ответом была тишина. Но даже так учителя всё равно выдержали небольшую паузу, давая возможность высказаться тем, кто хочет, а после, так и не услышав ответа, продолжили.

— Хорошо, раз так, то закрываем этот вопрос и переходим к объявлению результатов финала экзамена: победитель класс «G» — он занимает первое место в первое место в финале первого особого экзамена этого года; каждый участник класса «G» получает по триста командных баллов; личные баллы выданы следующим лицам, — и, как в прошлый раз, началось озвучивание поголовно расписанных личных баллов.

Из интересного я подметил только следующее: Мияко получила четыреста семьдесят баллов; что же до меня, то… Я получил две тысячи восемьсот баллов.

И даже учитывая все мои недавние затраты в две тысячи триста баллов, я всё равно получил на пятьсот больше. А если ещё учитывать и триста командных, то и вовсе — я получил на восемьсот больше.

Не сказать, что это много, но для остальных учеников, которые не знали о моих тратах и которые получили относительно моей суммы совсем мизерное количество баллов, — это очень много. И не думаю, что хоть кто-то из них догадывается, почему именно мне была начислена такая внушительная сумма, раз даже Мияко в этот раз дали всего лишь четыреста семьдесят баллов.

«Я снова привлёк ужасно много внимания к своей персоне…» — меланхолично подумал я, продолжая слушать учителя.

— На этом распределение личных баллов подходят к концу, — продолжал учитель. — Теперь, что касается секретной награды — условия её получения были выполнены, а если точнее: один из учеников, а именно — Акира Хирано, набрал отрыв в более чем тысячу личных баллов, при этом ни разу не атаковав никого из своих соперников.

После этих слов взгляды всех находящихся сошлись на мне…

«Наверное, они теперь в ещё большей растерянности, ведь я заработал две тысячи восемьсот баллов, даже не прибегнув к насилию.»

— Поэтому Акира Хирано присваивается секретная награда — двухэтажный дом в Токио, — после этого учитель взглянул на меня. — Когда будет происходить оформления всех документов, школа сама вас вызовет.

Я кивнул, и сразу следом начал наш учитель.

— Теперь переходим к проигравшему классу «A». Класс «A» занимает второе место на первом особом экзамене в этом году; командные и личные баллы не выдаются ввиду поражения; условия секретной награды уже были выполнены и награда присвоена одному из учеников. На этом вопросы касательно экзамена заканчиваются. Прошу вас пройти за нами к пункту выдачи снаряжения, для проверки и последующей сдачи выданного вам снаряжения, — и договорив, он, как и в прошлый два раза, развернулся.

Следом за ним, почти в то же мгновение, это сделал и учитель класса «A».

И если в прошлые разы за ними сразу шли оба класса, то в этот раз… Они буквально застыли, прожигая меня своими взглядами…

— Пошли, — сказала Мияко, направившись следом.

«Каждый раз удивляюсь тому, насколько ей плевать на эти взгляды…»

* * *

— Так вот оно что… Получается, баллы можно использовать даже так, — держась за подбородок, задумчиво проговорил Кадзумицу, после того, как мы все вчетвером встретились в комнате, и я рассказал, что же произошло.

— Ахереть можно, если честно… — выдал следом Асахико.

— И не говорите. Это какой-то пиздец… — поддержал его Мунэёси.

И не прошло и секунды, как…

— Как ты вообще до этого додумался⁈ — с горящими глазами смотря на меня, спросил Асахико.

— Да-да, рассказывай! — вновь поддержал его брат.

Я уже почти начал говорить, как меня перебил Кадзумицу.

— Ребят, я думаю, так настаивать — не очень хорошо. Я считаю, будет лучше, если он расскажет это только в случае, если сам того захочет, — добродушно обратился он к братьям Сагара.

И хотя он это и говорил, но я всё равно вижу, что ему это не менее интересно, чем этим двоим…

— Эм… ну да, наверное, ты прав, Кадзумицу… — неловко почёсывая затылок, сказал Асахико. — Извини, Акира, я перегнул палку.

И когда я снова хотел вставить слово — сделать мне это не дали.

— Да-да, это тупой брат перегнул палку!

— Чего⁈ Но ты же тоже это хотел узнать!

— Конечно, хотел, — сказал он разумеющееся. — Но я бы не стал никогда так давить на кого-то, как это делаешь ты — тупой брат!

— Так ты же недавно сказал: «Да, давай рассказывай!» — встав с кровати и начав подходить к своему брату, продолжил спор Асахико.

— Да не было такого! Я такое не говорил! — встав с кровати и начав идти к своему брату, проговорил он.

— Да было же! Да, Кадзумицу? Да, Акира?

— Хе-хе… — выдал неловко Кадзумицу, не желая принимать ни одну из сторон спора.

* * *

Естественно, из-за того, что они так и не смогли словами решить, кто из них прав, а кто нет — всё в очередной раз переросло в драку. В драку, которую в очередной раз разнимал Кадзумицу…

Через некоторое время братья всё-таки успокоились и, усевшись на свои кровати, выслушали, что я им рассказал.

А рассказал я им именно то, что рассказал и на территории экзамена Токи и Дои.

— Теперь понятно, как ты до этого додумался… — задумчиво сказал Мунэёси.

— Ага, — кивнул в согласие его брат, — кто бы мог подумать, что стоит уделять такое внимание сказанным словам…

— Это просто поразительно, — проговорил Кадзумицу, прикусывая палец. — Акира, твоя наблюдательность, способность логически мыслить и продумывать стратегии — просто поражает… Теперь понятно, почему Мори-сан ещё в первый же школьный день тобой заинтересовалась, а после так сблизилась — как-никак, а она внучка директора и член очень влиятельного рода, так что, понятное дело, что смогла накопать на тебя что-то интересное…

— Вы преувеличиваете. Я же уже говорил: мне просто повезло.

После этих слов Кадзумицу отвлёкся от своих размышлений, поднял глаза и посмотрел ими в мои. Его взгляд, впервые за всё время, что я нахожусь с ним, выдал в нём не простого старшеклассника, а члена такого же влиятельного и сильного рода, как и Мияко.

Но длился этот пронзительный и оценивающий взгляд всего лишь мгновение, стоило которому пройти, и он стал обычным, добродушным и понимающим.

— Ну раз ты так говоришь… — он улыбнулся. Но эта улыбка впервые, за всё время общения с ним, не была настоящей.

Сейчас, на мгновение, он был точно таким же, как и другие аристократы, в первую очередь оценивающие свою выгоду, а не простым и добрым парнем…

«Значит, даже ты такой же…» — пронеслось в моей голове, и почему-то именно в этот момент я почувствовал какую-то боль в районе груди.

«Неужели я когда-то успел получить травму? Вроде бы такого не было… Странно».

— Так это, Акира… — неуверенно начал Асахико, перебив мои мысли. — Нам как с этой инфой поступать? — и поняв, что выразился недостаточно точно, продолжил. — Ну в плане, с инфой о том, что баллы можно и так использовать.

— Да, если ты скажешь, чтобы мы об этом никому не говорили — так и будет, можешь не сомневаться, но если… ты не против, то… хотелось бы рассказать своим классам. Всё-таки, как ни крути, у нас с братом и дальше будут идти матчи, чего не скажешь о вас с Кадзумицу.

«А, так вот о чём они…»

— Я не против, если вы будете использовать эту информацию так, как захотите.

«Всё же толку от неё далее будет всё меньше, потому что уже и класс „A“ располагает этой информацией. Да и другие наверняка заинтересуются тем, почему школа помогла нашему классу, а далее, как следствие, начнут капать и в итоге, пускай и через время, но выйдут на эту информацию. Проще говоря, актуальность у этой информации уже не слишком высокая».

— Правда⁈

— Серьёзно⁈

Одновременно обрадовались они, подскочив со своих кроватей.

— Да, я не против, совершенно.

Улыбки на их лицах стали ещё шире, и мне кажется, не будь мы в аристократическом обществе — они бы и вовсе полезли обниматься. Вот настолько они выглядят сейчас счастливыми и благодарными…

— Круто, спасибо! — подскочил ко мне Мунэёси, взял за руку и пожал её. — Пойду своему классу расскажу!

— Эй! Не так быстро! — крикнул побежавший за ним Асахико, но почти добежав до двери, неожиданно развернулся. — И да, спасибо, Акира, большое! — выкрикнул он, после чего выбежал за дверь, одним движением захлопнув её.

И пока я смотрел на закрывшуюся дверь, меня спросил Кадзумицу.

— Уверен в своём решении? После этого уже можно быть уверенным, что более этого преимущества не будет, ведь теперь об этом будет знать каждый класс. Конечно, не факт, что это была не «одноразовая акция» от школы и они не введут запрет на это на последующих особых экзаменах, но и шанс на подобное тоже далёк от ста процентов. Так что вероятность ещё разок-другой занять лидирующие места на особых экзаменах благодаря этому «способу» была велика.

— Уверен, — ответил я, даже не став вслушиваться в его доводы.

Повисла тишина.

Кадзумицу громко выдохнул.

— Ну раз так, то ладно — дело всё равно твоё. И кстати, чем планируешь сегодня заняться? Экзаменов-то сегодня всё равно больше не будет, потому что был финал.

— Вот как… — я повернулся к нему и задумался. — Ну… тогда, наверное, схожу в библиотеку. Хочешь пойти со мной?

— Почему бы и нет, — с уже своей привычной и натуральной улыбкой ответил он.

Глава 4

Одиннадцатое апреля

День начался с утренних гигиенических процедур.

Да, на удивление, даже не, как в прошлые три дня, с драки братьев Сагара.

Если честно, я был даже несколько удивлён подобному. Да и, впрочем, не я один — Кадзумицу, уже начавший привыкать разнимать этих двоих, был не то что удивлён, а скорее поражён до глубины души.

По крайней мере, мне так кажется, исходя из выражения его лица и его не верящего в происходящее поведения, которое сильно выражалось в какой-то общей потерянности и растерянности. Выглядело это так, словно он так и не может поверить в происходящее.

— Эм… Парни, — неуверенно начал Кадзумицу, обращаясь к братьям после того, как мы все закончили процедуры и вышли обратно в комнату.

— Да?

— Чо?

— Да как бы это сказать… — застопорился он, пытаясь подобрать подходящие слова, — эм… Вы в порядке?

Братья одновременно выгнули брови, а после переглянулись между собой.

— А что-то не так? — спросил Асахико у Мунэёси.

— Да вроде всё как обычно, — пожав плечами, ответил Мунэёси.

«Я бы это оспорил», — пронеслось у меня в голове, и, судя по виду Кадзумицу, он более чем разделял моё мнение…

— Так чо не так-то? — спросил Асахико теперь у Кадзумицу.

— Да-да, чо не так? — поддержал его брат.

— Да просто, понимаете, эм… Вы не деретесь и не проявляете друг к другу агрессию, — всё-таки выдал он причину своего вопроса.

Братья же вновь переглянулись между собой и посмотрели на Кадзумицу.

— Ну да.

— Ну есть такое.

Теперь уже снова Кадзумицу был растерян и не знал, что говорить.

— Ну я это тоже заметил, и именно поэтому и хочу узнать у вас, что произошло?

Повисло недолгое молчание.

— Блин, а точно. Мы же сегодня даже не дрались, — сказал Мунэёси, посмотрев на Асахико.

Тот же в ответ кивнул и с серьёзным лицом сказал:

— Ага, и не говори. Тоже сейчас насчёт этого подумал и понял, что сегодня с нами что-то странное.

«То есть они сами не знают, что с ними?..»

Кадзумицу же не нашёл, что на это ответить, и на этом этот странный разговор завершился…

* * *

— А какой порядок сегодняшних матчей? — поинтересовался я, когда мы вышли из комнаты и направились завтракать.

— Первый наш! — подняв руку и сжав кулак, ответил Асахико.

«Под „нашим“ он, видимо, подразумевает его и его класс. И похоже, школа намерена изначально решить вопрос первых четырёх мест, а уже позже — оставшихся четырёх.»

— А следом сразу наш! — повторив жест брата, сказал Мунэёси.

— А после матч между оставшимися двумя классами, — подхватил разговор Кадзумицу, — и если Мунэёси выиграет, то у него будет ещё один бой.

— В смысле, если выиграю? Не нужно во мне сомневаться — я выиграю!

— Ха-ха, ну да, точно. Прости…

В ответ Мунэёси самодовольно хмыкнул, типа — да, так-то лучше.

— Кстати, а это нормально, что у двух классов в любом случае будет два матча в один день? — поинтересовался я.

— Я, кстати говоря, тоже об этом думал. Всё же школа до этого специально планировала матчи так, чтобы не было двух боёв в один день, — поддержал мои сомнения Кадзумицу.

— Ой, да ладно вам, — отмахнулся Мунэёси, — ну подумаешь, придётся сразу в двух матчах участвовать — что в этом такого-то? Да и заставлять столько первокурсников ещё один день жить тут ради такой мелочи было бы как-то глупо, верно?

Асахико кивнул, а следом и Кадзумицу, а после, когда все перевели взгляд на меня, и я.

— Ну вот, так что подумаешь, каким-то классам придётся пройти через два матча в один день.

После этого мы продолжили идти в сторону столовой, попутно продолжая обсуждать всякие не слишком-то важные вещи. Но через время, когда мы уже подходили к столовой, Кадзумицу всё же задал вопрос, который, я уверен, интересовал и братьев Сагара.

— Кстати, Акира, а Мори-сан сегодня будет завтракать с нами?

Взгляды всех троих сошлись на мне.

— Как знать, — я флегматично пожал плечами и объяснил: — Я ей написал сегодня, но ответа не последовало.

— Понятно…

— Эм… — неуверенно начал Асахико, — а у кого-нибудь есть догадки на тему того, что может быть с ней?

— Может, месячные? — сказал откровенную глупость Мунэёси.

«И вот не поймёшь — то ли он так шутит, то ли всерьёз не понимает, как устроено женское тело…»

И, видимо поняв, какую он только что глупость сказал, замахал руками и, покраснев, сказал:

— Шутка! Это шутка! Просто неудачная шутка…

Теперь уже ни у кого не было сомнений, что это была не шутка… Но при этом все сделали вид, что ничего не произошло, и быстро перевели столь неудобную тему на всякие мелочи.

* * *

После завтрака Асахико попрощался с нами и направился к своему классу на совещание перед началом матча, а мы же втроём направились в зал для наблюдения за ходом экзамена.

Когда мы прибыли в зал, он был ещё почти полностью пуст, так что мы смогли занять местечко, которое устраивало всех троих. Если быть точнее, то это место — столик в середине зала, у правого края. Идеальное место, потому что и вид на экран открывает хороший, и не слишком много людей будет пялиться, что несомненно меня радовало.

— Как думаете, кто это сделал с Танэгасимой? — неожиданно спросил Мунэёси, стоило нам сесть за стол.

— Если честно, тоже думал над этим и в итоге так ни к чему не пришёл, — ответил Кадзумицу, покачав головой. — Да и этот вопрос на самом деле куда более обширен, чем кажется на первый взгляд. И всё потому, что не ясны, как минимум, четыре главных момента: кто именно это сделал; почему он это сделал; почему школа это не остановила, хотя это были явно специально нанесённые травмы, а это прямое нарушение правил; и почему школа до сих пор ещё ничего не сказала касательно этого момента?

— Ого, а я даже не задумывался над этим…

— Как наверняка и большинство, — подметил Кадзумицу, обведя глазами всех находящихся в зале. — Даже после того, как слухи разошлись до каждого класса, а в этом я уверен, всем ученикам совершенно всё равно на это происшествие. Ну ладно, тут я утрирую, конечно, но факт остаётся фактом — после столь вопиющего происшествия большинство учеников остались слишком спокойными. И всё потому, что думают, что виноват во всём произошедшем сам Танэгасима, ибо и характером он не блистает, из-за чего постоянно находит проблемы; и притом, что он их находит, он даже сражаться толком не умеет, так что всякий раз ему достаётся, если кто-то не вытаскивает его из передряги. Впрочем, это вы и так наверняка знаете. Ну… — он посмотрел на меня, — как минимум, ты, Мунэёси, это наверняка знаешь, — поправился он.

«Так значит, он сам по себе конфликтная личность, которая постоянно влезает в подобные проблемы? Что ж, нам повезло даже больше, чем я ожидал…» — подумал я, пока продолжал слушать Кадзумицу.

— В общем, я хочу сказать, что раз школа до сих пор не нашла виновника, то и вряд ли это сделает позже. А это значит… кто-то смог обойти защиту школы, и в теории подобное теперь может произойти с каждым. И именно это — и есть главная проблема всей этой ситуации.

— Да, тут ты точно прав… — согласился с ним Асахико, задумавшись. — Теперь интересно, что же школа предпримет, чтобы оправдаться перед учениками, а главное — перед родителями учеников, которые отныне будут крайне настороженно относиться к школе и к особым экзаменам. Иначе говоря — репутация школы была подорвана одним происшествием.

— Именно, — Кадзумицу кивнул. — И это им ещё повезло, что всё закончилось относительно несерьёзными травмами. Будь у него действительно серьёзные травмы, которые могли бы угрожать его жизни, — дело бы приняло совершенно другой оборот. И это даже не говоря о том, что была вероятность того, что всё могло закончиться летальным исходом для Танэгасимы. И в таком случае — репутация школы была бы попросту растоптана. Сама школа это наверняка понимает, так что сейчас, без всяких сомнений, она прикладывает максимум возможных усилий, чтобы распутать это дело и найти виновного, или виновных, — этого я уже не знаю.

— Ну то, что школа сейчас ищет виновника — очевидно, — согласился с ним Асахико, — но я даже не думал, что всё настолько плохо. А ты что думаешь, Акира? — неожиданно обратился он ко мне.

«Что я думаю? И что же мне ответить?..»

— Думаю, что всё именно так, как сказал Кадзумицу — и про то, что на месте Танэгасимы мог бы кто угодно, из-за чего отныне каждому стоит быть куда осторожнее на любом экзамене, где можно получить травму; и про то, что школа понесла катастрофическую потерю в плане репутации. Сложно даже представить, во что именно это выльется для школы. И ведь крушение репутации школы — это не финал этой цепной реакции, запушенной этим происшествием. Финал будет то, как сильно это отразиться на роде и доме Мори, ведь именно им принадлежит эта школа, и именно нынешний глава занимает пост директора. А именно в сторону директора полетят все основные оскорбления и обвинения.

— А ты не перебарщиваешь? — несогласно спросил Асахико. — Нет, я конечно всё понимаю — он главный и так далее, но это же явный перебор, ведь травмы-то, учитывая способы лечения школы, просто смешные. Да и ко всему прочему, Харуцугу — член рода Танэгасима, который состоит в доме Мори. Им попросту будет не выгодно раздувать из этого конфликт. По крайней мере, конфликт, который выйдет за рамки внутридомовых разборок, — уточнил он.

— Так-то всё правильно, но, боюсь, конфликт будет раздувать не род Танэгасима, а другие рода, чьи дети учатся в этой школе, — ответил ему за меня Кадзумицу. — Всё же слухи об этом уже слишком сильно разошлись, чтобы их можно было как-нибудь остановить. Даже в интернете уже есть фотки того, как его, Харуцугу, выносят на носилках, а у него вывихнутые в противоположные стороны конечности. И так как это уже попало в сеть — остановить эту цепочку будет уже невозможно, так что школе уже никак не удастся это происшествие скрыть.

— Началось, — прервал я их разговор, кивнув в сторону экрана, на котором уже начал отображаться ход матча.

Глава 5

Матч между «C» классом и «E» классом начался очень странно…

По крайней мере, все находящиеся в зале явно были сильно удивлены подобному и совершенно не понимали — что сейчас происходит и почему именно это происходит? Все, кроме нас троих, сидящих в уголке и активно наблюдающих за тем, как класс «C» реализовал в этом матче свои баллы.

— Я правильно понимаю, что они за баллы не допустили до экзамена самых сильных членов класса «E»? — спросил Мунэёси, не отрывая взгляд от экрана.

— Похоже на то, — так же не отрывая взгляд от экрана, ответил Кадзумицу. — Интересно, в какое количество баллов им это обошлось?

— Ну, если учитывать то, что нам рассказал Акира, то… можно предположить, что исключение пятерых членов класса «E» обошлось им в порядка… шести тысяч баллов.

«И это притом, что у них на весь класс всего восемь тысяч,» — подметил я про себя.

— Нет, — не согласился с ним Кадзумицу, — думаю, ты не прав. Наверняка школа учитывает ценность каждого ученика и самостоятельно «ставит на него ценник». Я сильно сомневаюсь, что ученик, у которого условный F ранг и слабые как физические, так и EMF показатели, будет цениться так же, как и C-ранговый ученик, у которого к тому же хорошие физические показатели и показатели EMF-а.

— Хочешь сказать, что они даже не факт, что отстранили самых сильных членов класса «E»? — удивлённо спросил Мунэёси.

Кадзумицу кивнул.

— Именно. Но если бы я делал выбор: отстранить десять слабых учеников или отстранить три-четыре сильных — я бы бесспорно выбрал второй вариант. И учитывая, что отстранено всего пять учеников, я думаю, что это, как минимум, середнячки. Вряд ли самые сильные, но вот середнячки — точно. Могу предположить, что школа заломила слишком большую сумму за отстранение самых сильных, ввиду чего класс «C» и принял решение потратить все свои баллы, чтобы исключить доступный максимум середнячков. По крайней мере, с моей точки зрения, это самый лучший вариант для них, при условии, что у них нет особого желания сохранять баллы и им нужна эта победа.

— Вот как… Так значит, ты думаешь, что я ошибся, когда предположил, что они потратили всего шесть тысяч баллов?

Кадзумицу вновь утвердительно кивнул.

— Если бы я был на месте школы, то потребовал за пятерых середнячков все их восемь тысяч, что есть у их класса.

«Четыре тысячи с личных баллов и ещё четыре с командных, которые они получили за первый тур, итого — восемь тысяч баллов на весь класс.»

— Ясно… А ты что думаешь, Акира? — обратился ко мне Мунэёси.

Я вздохнул и, отвлекаясь от экрана, посмотрел на Мунэёси.

— Если честно, насчёт баллов я бы вовсе не стал ничего предполагать — слишком уж мало информации на этот счёт. Лично для меня на данный момент интереснее всего — как именно класс «C» будет реализовывать преимущество и как именно класс «E» собирается его нивелировать. Иначе говоря, мне больше интересны стратегии обоих классов на этот матч, нежели то, сколько именно баллов потратил класс «C» и насколько это продуктивно. Всё равно шанс того, что система баллов не потерпит изменений на следующем экзамене — мал. И всё потому, что каждый класс теперь будет стремиться заработать максимум очков, а после применить их же на следующем матче, чтобы заработать ещё больше. В общем, как это было и со мной, — рассказал я им свои мысли.

— Ясно… Ты прав, — задумавшись, всё же согласился со мной Мунэёси. — А что насчёт стратегий?

Я посмотрел, немного склонив голову в бок.

— Ну, ты же хорош в стратегиях. Вот и спрашиваю тебя, как ты думаешь, какие будут стратегии у класса «C» и у класса «E»?

«Ему стоит более точно говорить, а то пока я не сказал почти открытым текстом, он так и не уточнил, что именно он имел в виду.»

— На самом деле, я не думаю, что я действительно хорош в стратегиях, но если интересно моё мнение, то… Я мне кажется, победа уже процентов на восемьдесят за классом «C». И дело тут, естественно, в отстраненных учениках. Но если быть конкретным, тут важен не сам факт потери этих учеников, а, скажем так, моральный урон, нанесенный каждому члену класса «E», — и увидев, что до Мунэёси не дошло то, что я хотел сказать, продолжил: — Если быть точнее, то сейчас класс «E» уже пал духом и, я думаю, большинство из них уже не рассчитывает на победу, а как следствие — и не будут прикладывать максимум усилий. Ведь какая разница — приложишь ты все усилия или нет, если исход — это закономерное поражение в следствии потери пятерых относительно сильных союзников? Если же всё сократить и подвести итоги, то я хочу сказать, что сам класс «E» уже вряд ли верит в свою победу, и именно этот фактор — самый главный. И учитывая всё это, стратегия класса «C» по отстранению пятерых членов класса «E» с помощью баллов — очень хорошая. Что же до стратегии на самом матче, то им, то есть классу «C», осталось только всё завершить быстрой и очень агрессивной атакой, чтобы обить всё желания сражаться дальше. И если они воспользуются этой стратегией, то, возможно, даже смогут закончить этот матч минут за тридцать.

— Вау… ты не перестаёшь удивлять… — восхищенно сказал Кадзумицу. — Я про то, что ты даже учёл психологическое состояние участников экзамена.

— Сомневаюсь, что этого не сделал бы ты, — сказал я чистую правду.

«Он точно достаточно сообразительный, чтобы не забывать учитывать подобное.»

— Ну… — он почесал затылок, — возможно.

— А что с классом «E»? — спросил Мунэёси, обращаясь ко мне. — Какую стратегию ты бы считал наиболее выигрышной и удачной?

— Ну… учитывая их ужасное положение, первым делом я бы попытался поднять общий моральный дух команды и настроить одноклассников на то, что победить ещё возможно, и именно к этому и надо стремиться. После я бы, скорее всего, сделал одну небольшую группку человек из пяти и отправил её на один из флангов, сказав, чтобы они не встревали в сражения, а просто спрятались и подождали, пока откуда-нибудь начнутся доноситься звуки сражения, и только после этого они должны будут бежать к флагу противников. Флаг же класса «C» вряд ли будет охраняться в этом матче, — объяснил я.

— То есть, — начал Кадзумицу, — исходя из твоего плана, пока основная часть класса «E» будет защищать флаг от класса «C», та самая небольшая группка добежит до флага класса «C» и таким образом принесёт победу, потому что флаг никто не будет защищать?

— Это лишь предположение, — пожал я плечами. — Но я сильно сомневаюсь, что в нынешнем положении класс «C» будет хоть сколько-то настроен тратить ресурсы в виде людей на защиту. В данном случае им куда выгоднее провести резкую и агрессивную атаку, на чём и можно сыграть, предвидя это.

— Круто… — как-то тихо сказал Мунэёси. — Общаясь с вами, начинаю чувствовать себя тупым, если честно, ха-ха…

— Поверь: не стоит так думать — у каждого разные способности, и никто их не выбирал. Это простая удача и не более, так что тебе действительно не стоит думать об этом, — сказал я.

— Согласен, — поддержал меня Кадзумицу. — Да и у тебя наверняка есть то, в чём ты лучше любого из нас.

Мунэёси несколько покраснел.

— Эм… спасибо вам, конечно, парни за поддержку, но я думаю, что хоть в чём-то лучше кого-то из вас.

— Ошибаешься. Как минимум, есть множество действительно важных моментов, в которых ты лучше меня.

Этому удивился даже Кадзумицу.

Но после этих слов почему-то никто более не стал развивать эту тему и мы молча стали смотреть за экраном, на котором уже вовсю шёл экзамен.

* * *

— Прямо всё, как ты и сказал, Акира, — сказал Мунэёси, когда матч завершился победой класса «C».

А если быть точнее, то победа была полным разгромом для класса «E». Класс «E» даже не пытался толком дать отпор, и класс «C», можно сказать, их просто переехал, постепенно раздавливая каждого члена класса «E». И всё благодаря хорошей быстрой и агрессивной атаке, которая не оставила классу «E» и шанса.

— Это было довольно очевидно, — ответил я Мунэёси, отклонившись на спинку стула.

— Не сказал бы…

— Теперь твоя очередь, — с улыбкой напомнил Кадзумицу Мунэёси. — Надеюсь, ты сможешь пройти дальше и занять пятое место.

— Обязательно! — сжав кулак, как и прежде ответил он, резко встав со стула. — Смотрите, как я и мой класс раздавим остальных!

Мы с Кадзумицу кивнули в знак подтверждения.

— Ладно, я пошёл! — сказав это, Мунэёси развернулся и пошёл в сторону выхода.

И пока я наблюдал за его отдаляющейся спиной, меня спросил Кадзумицу:

— Как думаешь, он займёт пятое место?

— Как знать, — я пожал плечами. — Пускай он тоже знает о свойстве баллов, но на данный момент у их класса их нет, ведь они вылетели ещё в первом туре. То есть первый матч они будут сражаться без этого преимущества. Но с другой стороны и их противники не могут использовать личные баллы, ввиду того, что у них их тоже нет. Так что в первом матче всё будет зависеть только от их стратегии и общих сил и упорства класса. Если им этого хватит — они пройдут дальше, а там… У них и их противников будет по четыре тысячи личных баллов, распределённых на оба класса. Что же такого можно приобрести на эти четыре тысячи баллов, чтобы сильно увеличить шансы на победу — я не знаю. Но учитывая, что их противники уже вполне могут догадываться о баллах, то их преимущество не слишком-то весомое…

— Но даже так, важен сам факт, что оно есть, верно? — подхватил мысль Кадзумицу.

Я кивнул.

— Даже если другой класс будет догадываться, как работают баллы, то времени на то, чтобы придумать план у них крайне мало, а как следствии — и их шансы на победу будут в разы меньше.

Глава 6

Конец первого особого экзамена

Спустя минут двадцать после того, как Мунэёси ушёл, к нам присоединился его брат — Асахико.

— Я же говорил, что мы их сделаем! — с улыбкой во весь рот сказал он, садясь к нам за стол.

— Поздравляю, — сказал я.

— Аналогично, — поддержал меня Кадзумицу, согласно кивнув. — Пускай ваша стратегия и была довольно простой, но главное — то, что вы смогли с ней выиграть.

— Притом выиграть очень легко, — с невероятно самодовольной улыбкой подметил он, вальяжно откинувшись на спинку кресла.

Но если убрать его излишнюю напыщенность — они действительно смогли выиграть с невероятной легкостью. Если, конечно, сравнивать с обычными матчами на этом экзамене.

— Ну, это тоже верно, — согласился с его словами Кадзумицу, хотя и видно, что считал он несколько иначе. — Ещё раз поздравляю с третьим местом.

— Ага, спасибо. Кстати, у нас ведь теперь, получается, за столом сидят все призёры.

Мы с Кадзумицу непонимающе переглянулись.

— Ну, Акира из класса, что занял первое место; Кадзумицу из класса, что занял второе место; а я — из класса, что занял третье место. Вот и получается, что тут, за этим столом, собрались все призёры.

— Эм… Я не уверен, что говорить так — корректно. Всё же призёры — это те, кто заняли призовые места и получили какую-то награду. В нашем же случае никаких призов нет, кроме, разве что, баллов. Но считать их за полноценные призы… несколько некорректно. Да и мы — не весь класс. А занимали места именно классы.

— Ты сейчас говоришь прям как Акира иногда…

Я и Кадзумицу заинтересованно наклонили головы.

— Ну… эм… — он начал отводить глаза и подбирать более подходящие слова, — ну… слишком душно, если так можно сказать, — всё же неуверенно выдал. — Обычно такой серьёзный всегда только Акира, — объяснил он.

«Слишком душно, значит?..»

— Но я не хотел тебя как-то обидеть, Акира, — выставил он руки в примирительном жесте.

— Ничего, я вовсе не обиделся.

— Ха-ха, ну и хорошо, и извини ещё раз, если что.

«Он так боится обидеть меня и порушить со мной отношения? Это из-за того, что он видит во мне способного человека и строит свои планы на меня, или… потому что считает меня своим другом?..»

— Я думаю, Акира не из тех, кто обижается на подобное, — высказался Кадзумицу.

— Видимо, это действительно так, — с уже обычной и доброй, а не самодовольной улыбкой согласился с ним Асахико.

После этого за нашим столом повисла недолгая, но очень неуютная тишина. Даже такой человек, как я, почувствовал некий дискомфорт, если так можно сказать.

— Как думаешь, Асахико, твой брат — Мунэёси, сможет занять вместе со своим классом пятое место? — тактично прервал тишину Кадзумицу, затронув удобную для всех тему.

На удивление, Асахико ненадолго задумался, а его лицо стало очень серьёзным.

— Это вполне вероятно, — ответил он, тщательно всё обдумав. — Всё же пускай у него и его класса сейчас нет возможности воспользоваться информацией Акиры, но если он сможет пройти дальше — то у его класса появятся баллы, и, я уверен, у них уже разработан план, как максимально эффективно их использовать. Так что самое трудная для них часть сейчас — это пройти дальше. Если же пройдут, то заранее проработанный план, в любом случае, даст им хорошее преимущество, даже если другой класс догадается насчёт баллов и того, как их можно применять.

— Мы с Акирой пришли к точно такому же выводу, — кивнул Кадзумицу. — Если же говорить в процентах, то сколько процентов на их победу?

— Против каждого класса отдельно или в общем?

— Против каждого и в общем.

— Хм… ну, класс «B», против которого они и будут сейчас сражаться, мне показался откровенно слабым. У них почти нет личностей, которые хоть как-то выделяются и на что-то способны. Так что, я бы сказал… процентов шестьдесят шанс того, что победит брат и его класс. Что же до того, если они выиграют и пройдут дальше, то там будет идти сражение либо с классом «D», либо с классом «F». И как мне кажется, дальше пройдёт именно класс «F», ведь там довольно много способных людей, и если бы они сразу же не столкнулись с классом «A», то вполне могли претендовать на третье, а то и второе место. Так что если исходить из того, что дальше пройдёт класс «F», то брат и его класс будут сражаться именно против этого класса. А в таком случае, даже если учитывать то, что они знают, как использовать баллы, то их шансы, я бы сказал, равны примерно… шестидесяти пяти — семидесяти в лучшем случае.

— Так немного, потому что мало что можно придумать за четыре тысячи баллов, верно? — спросил Кадзумицу.

Асахико кивнул.

— Нашему лидеру класса пришлось очень долго общаться с директором и остальными, чтобы прийти к идеальному для нашего класса варианту за свои баллы. Честно говоря, наш класс рассчитывал, что мы сможем получить больше за все потраченные нами баллы. Ведь в нашем случае у нас было восемь тысяч баллов, и мы почти все их потратили. Хотя, пожалуй, радует то, что этого более чем хватило, чтобы победить. Было бы крайне обидно, если бы мы потратили баллы и при этом не победили. В случае же брата — это будет вдвойне обиднее, ведь он в любом случае будет ходить на «допы». Если же он вовсе всё проиграет и займёт восьмое место — ему не позавидуешь. Ему придётся спать по четыре-пять часов, а возможно — вовсе переехать в общежитие, чтобы максимально исключить возможность опоздания.

— А в общежитии есть что-то плохое? — спросил я, заинтересовавшись, ведь в данном контексте переезд в общежитие звучало как нечто плохое.

— Тут как посмотреть, — ответил за него Кадзумицу. — Для… — он запнулся, — для тех, кто не связан обязанностями перед собственным родом — это будет более чем нормально, ведь и собственная, вполне удобная комната; и идти до школы недалеко; и место куда более благополучное, чем многие районы Токио.

«Ого, а он неплохо выкрутился, когда изначально собирался сказать „для простолюдинов“. Даже всё обставил в таком свете, что быть аристократом — плохо,» — подметил я про себя.

— А вот для тех, кто связан обязанностями перед родом, это будет далеко не лучший выбор.

— Угу, — согласился с ним Асахико, перебив его, — и мебель неудобная; и комната сама по себе маленькая; и отсутствие репетиров со слугами под боком.

— Эм… я не об этом немного.

— Да? А о чём тогда? — недоумевающе посмотрел на него Асахико.

Кадзумицу же на это закрыл лицо рукой и выдохнул.

— Жизнь аристократа — это не только приятные моменты. Пускай большинство аристократы и живут на широкую ногу, особенно относительно… не аристократов. Но так же стоит понимать, что от нас и требуют куда больше, например, успехи как в учёбе, так и в спорте, с EMF-ом. Особенно — с первым и последним. А ещё различные аристократические вечера, на которых ты должен соответствующе себя вести и ни за что не посрамить чем-то свой род. А «посрамить» свой род можно много чем. И всё это ты должен знать наизусть, отсюда так же требуется рассчитывать множество мелочей.

«Пока что получаемые блага и выставляемые к ним требования звучат не слишком-то равномерно…»

— Если же брать именно нормальные минусы проживания в общежитии для аристократа, то зачастую очень долго добираться до дома своей семьи, а бывают ситуации, когда нужно прибыть в короткие сроки; так же, к примеру, отсутствие возможности обучаться у своих учителей, ибо на территорию школы никого, кроме учеников и работников, не пускают; ну и напоследок скажу, что стоит понимать, что в нашем мире аристократы с раннего детства очень привязаны к владениям своего рода, а всё остальное кажется, если не опасным, то чувства защищённости можно точно не приходиться ждать. В общем, как-то так и обстоят дела с аристократами и общежитием. И именно поэтому многие воспринимают переезд в общежитие — как нечто ужасное.

— Вот как, значит. Ясно, спасибо, что объяснил, — поблагодарил я его за интересную информацию, о которой я, правда, и так догадывался.

— Да не стоит, — отмахнулся он, — это же совершенно общедоступная информация. Это даже ни в коем разе не сравниться с информацией о баллах, которой ты поделился с нами.

Я на это просто кивнул.

— Кстати о переездах, — неожиданно начал Асахико, — Акира, ты же дом выиграл, и теперь наверняка будешь переезжать. Так что, если нужно будет помочь — можешь смело звать меня, — довольно неожиданно предложил он свою помощь.

«Переезд, значит, да? Не буду лгать, я уже неоднократно думал над этой темой, и самое рациональное решение, к которому я пришёл, — это…»

— Спасибо за предложение, но помощь мне не нужна.

— Что? — совершенно непонимающе спросил он.

Кадзумицу тоже был явно сильно удивлён.

— Ты что, не собираешься переезжать?

— Собираюсь. Просто у меня не столь много вещей, и, хоть мне действительно приятно твоё предложение, но помощь мне не нужна.

— Фу-ух, — наигранно вытер он пот со лба, — я уж думал, ты опять что-то учудишь.

«Опять?»

— Ну, в плане, у тебя очень… оригинальный подход ко многим вещам, — объяснился он сразу, видимо, из-за того, что понял моё непонимание его слов.

— Понятно. Именно из-за этого представления обо мне ты и подумал, что я откажусь от переезда.

Он кивнул.

— Просто кто знает, как подобное можно реализовать по суперкрутому, — пожал он плечами.

«Реализовать по суперкрутому? Как я уже сказал ранее, самым рациональным и лучшим решением в данном случае будет переезд, ведь именно он открывает множество возможностей, которые невозможны в рамках проживания в общежитии. Так что выбор между переездом и не переездом почти не стоял, ещё с момента, как я только услышал о том, чем является награда.»

— Начинается, — сказал я, глядя на экран.

Удачно начавшийся матч помог мне сойти с несколько неудобной для меня темы.

* * *

— Есть! — радостно прокричал Асахико, сжав левый кулак, когда матч завершился.

И естественно, он завершился победой класса «H». Класса, в котором и состоит его брат — Мунэёси.

Что же до матча, то он был довольно посредственным: и стратегии обоих классов были так себе, и при этом в обоих командах не было сильных участников. Хотя, пускай это и так, было видно, что обе команды сражаются, прикладывая все имеющиеся усилия.

«Похоже, для многих лишние часы „допов“ действительно, словно нечто роковое. И ради того, чтобы не их не получить, они готовы стать серьёзными и стараться, выкладываясь на возможный максимум…»

— Это хорошо, — со своей стандартнойдоброй улыбкой сказал Кадзумицу. — Теперь его класс точно не займёт восьмое и седьмое место.

— Ага, наверняка сейчас каждый из них радуется, что не придётся целый месяц спать по четыре часа.

— Всё же мне кажется, подобные меры школы слишком жестоки. Всё же здоровый сон — очень важная часть жизни человека, и нельзя ей пренебрегать. А школа буквально вынуждает делать это.

— Но будь наказание менее суровым, то многие бы вообще ничего не предпринимали, — подметил я.

— Это тоже верно, конечно, — нехотя согласился он. — Но лучше бы школа придумала что-то другое. Что-то, из-за чего тоже не хотелось бы проигрывать, но при этом, чтобы оно не слишком сильно вредило организму.

— Подобное сложно реализовать.

— И я это тоже понимаю, но сам факт такого наказания за проигрыш мне не нравится.

— Хм… — специально громко сказал Асахико, — сойдёмся на том, что могло быть лучше, но и так не плохо?

«Он подумал, что мы ссоримся?»

Мы с Кадзумицой переглянулись и пожали плечами.

* * *

Через некоторое время Асахико пришло сообщение от брата, в котором он уточнял, где мы сейчас находимся. Асахико ответил, и прошло меньше десяти минут, как за столом сидела теперь вся наша странная компания.

— Это было легче, чем я ожидал, — сказал Мунэёси, сев за стол.

— Что-то по вашему сражению так не скажешь, — прокомментировал Асахико.

— Да? — изогнул он бровь. — А как по мне, было просто. У нас даже почти никто не пострадал, и многие более чем готовы ко второму матчу!

— Ну быть готовым и победить — разные вещи.

— А мы победим, я в этом уверен!

— Надеюсь на это, а то ты и так уже в числе проигравших, в отличие от нас троих, — с ухмылкой сказал Асахико, обведя себя, меня и Кадзумицу руками.

А дальше… В общем, неожиданно всё вернулось к их стандартному поведению, когда они постоянно друг друга дразнят и бьют.

* * *

Через некоторое время начался матч между классами «D» и «F», во время которого, благо, братья Сугары умерили свой пыл, и поэтому всё прошло относительно спокойно.

Победителем же стал, как мы и предполагали, класс «F».

Сам же матч был всяко интереснее, чем матч класса Мунэёси: тут и какая-никакая стратегия была у класса «F», и мало этого — у них предостаточно, если не сильных, то точно средних по силе учеников. Ввиду этого матч завершился даже быстрее, чем прошлый матч. Это был полный разгром.

И пускай Мунэёси говорил, что уверен в победе своего класса, но при просмотре этого матча он казался крайне напряженным. По нему было слишком сильно видно, что он не хочет сражаться с классом «F», и надеялся на то, что он не пройдёт дальше. Но, увы, они победили и прошли дальше.

Почти сразу после конца матча Мунёэси отклонился. И всё потому что ему написали его одноклассники и объявили общий сбор, дабы обсудить ещё раз стратегию на матч.

Мы же, вновь оставшись втроём, направились в столовую. И дело не в том, что мы хотели есть — просто нам надоело сидеть на месте так долго и хотелось хоть как-то размяться, а заодно — и чем-то лёгким перекусить.

И подобное решение, как оказалось, было крайне хорошим: мы вдоволь размялись и, перекусив фруктами, коих тут тоже много, вернулись в зал. Вернулись же мы за пятнадцать минут до начала, благодаря чему мы снова смогли занять наши места.

А дальше, продолжая обсуждать всякие мелочи, мы дождались начала увлекательно матча между классом «H» и «F».

Начался же он с того, что было не допущено двое учеников класса «H». Проще говоря, класс «F» понял, в чём дело, и использовал баллы так же, как это сделал и класс Асахико.

Но в отличии от преимущества, которое получил класс Асахико — в данный раз такого сильного эффекта не было. Даже скажу иначе, класс «H» был явно к этому готов. Как и, скорее всего, многие сейчас следящие за матчем.

И именно из-за того, что многие уже поняли, как это работает, этот трюк теряет, как минимум, половину своей эффективности. Хотя, лично по моему мнению, он теряет дальше больший процент эффективности.

После недопуска этих двух учеников начался сам матч.

И по началу я не понимал, как же распорядился класс «H» своими баллами. Но стоило мне увидеть, как они начали двигаться, когда начал действовать класс «F», как я всё понял.

В начале матча они все, в сорок человек, собрались в одну группу и начали движение в сторону флага врагов.

Обычная агрессивная атака, показалось бы. Но всё не так просто.

На самом деле — они заняли самую удобную для их стратегии позицию — центр. И уже добравшись туда, они начали пользоваться тем, на что потратили все свои четыре тысячи баллов.

Отслеживанием врагов.

Именно такой прибор они приобрели на этот экзамен. И благодаря ему они всегда были на шаг впереди класса «F», который решил давить количеством, рассредоточившись и двигаясь небольшими группками. И естественно, такие группки были лёгкой добычей для всех сорока человек.

А когда проход к флагу более почти никто не защищал — они все вместе прорвались к флагу, закончив на этом матч и первый особый экзамен, заняв честно заслуженное пятое место.

Как-то так…

Глава 7

Двенадцатое апреля

— Здравствуйте, — поздоровался я, заходя в комнату.

Комната была оформлена во вполне обычномделовом стиле, то есть: несколько шкафов с кипами бумаг на их полках, одно чёрное кресло в углу, стол с монитором от компьютера и три стула рядом с ним.

За столом же сидит женщина лет тридцати. У неё чёрные волосы, тёмно-карие глаза, аккуратное и, насколько я могу судить, вполне миловидное лицо. Тёмный пиджак и белая блузка подчёркивают её довольно пышную грудь размера третьего. Нижняя же часть тела скрыта за столом, но, судя по верхней части, она, похоже, из тех, кто следит за своей фигурой, так что там тоже всё наверняка в порядке.

Она бросила на меня взгляд, стоило мне зайти в комнату, и сейчас пристально осматривала.

— Акира Хирано по вопросу дома в Токио, верно? — приподняв брови, спросила она.

«Понятно, значит, она вспоминала внешний вид учеников, которые сегодня должны прийти, и поэтому так пристально всматривалась.»

— Верно, — кивнул я.

— Подождите секунду, — сказала она и начала вводить что-то на клавиатуре.

Заняло это у неё меньше минуты, а после оставалось только ждать. Женщина тактично не стала разглядывать меня, как это делала, когда я только вошёл. Я же — так же не стал лишний раз переходить личные границы и отвёл от неё взгляд.

Прошло порядка трёх минут, и неожиданно от компьютера раздался «пилик», который, видимо, является звуком уведомления, ибо женщина сразу же отреагировала и начала всматриваться в монитор.

— Можете проходить, — сказала она, указывая рукой на одну единственную дверь в комнате, не считая выхода.

Я же, не став тратить время, прошёл внутрь комнаты и, дойдя до двери, постучался в неё, а после открыл.

Быстро пробежавшись глазами по комнате, я сразу заметил общий стиль данной комнаты с предыдущей. Можно даже сказать, что они буквально идентичны, за исключением некоторых вещей: нет такого количества кип бумаг, стол массивнее и сделан в другой форме, и всего лишь два стула у стола — за одним, по ту сторону, сидит директор, а второй стоит по эту сторону.

— Здравствуйте, — вновь поздоровался я, только в этот раз ещё не забыл сделать вежливый поклон.

— Здравствуй, — кивнул мне в ответ директор. — Проходи, располагайся, — указывая рукой на стул, сказал он с точно таким же выражением лица, что и в прошлую нашу встречу.

Я, не желая его раздражать, сделал так, как он и сказал, и через некоторое время сидел за стулом напротив него.

— Я понимаю, что ты здесь по вопросу своего новообретенного дома, но для начала, если ты, конечно, не против, я бы хотел обсудить другие темы. Что скажешь?

«А у меня есть право выбора? Условно-то, конечно, есть. Вот только откажи я — и что дальше? А ответ прост: как минимум, плохое отношение и нежелание помогать мне. А мне сейчас крайне важна помощь школы, и особенно — директора, в вопросе выигранного дома. Как максимум же, после отказа, он вовсе может затаить обиду, и для начала моя школьная жизнь станет в разы труднее, а позже — ещё множество очень серьёзных проблем свалятся на мою голову. Так что данный выбор, на самом деле, без выбора. Он лишь условный.»

— Я не против, — согласился я, и, судя по лицу директора, он и не думал, что может быть иначе.

— Я рад, спасибо тебе.

— Не стоит, — вежливо отмахнулся я.

— Раз так, то перейдём к интересующей меня теме: как тебе первый особый экзамен?

— В каком-то конкретном плане или в общем?

— Я бы хотел услышать всё, что ты думаешь о нём: что тебе в нём понравилось; что — нет; чтобы ты хотел изменить; и что тебе кажется неработающим или требующим серьёзных изменений?

«Хочешь узнать, причастен ли я к делу о весомом насилии в сторону Харуцугу Танэгасима? Возможно. Но всё же крайне маловероятно — слишком уж открыто действует, а у меня сложилось мнение, что он довольно находчивый и умный человек. Так что, скорее всего, действительно всего лишь хочет узнать моё мнение о экзамене.»

Я вдохнул.

— Если кратко, то сама задумка, лично по моему мнению, очень хорошая, потому что данный экзамен затрагивает сразу все области. Иначе говоря, сильный не факт, что победит, только потому что он сильный; а слабый не факт, что проиграет, потому что он банально слабее сильного. При этом в данном экзамене также нельзя было побеждать только за счёт одного интеллекта или общей начитанности. Ибо знания без какой-либо практики, как правило, довольно мало полезны; да и общий концепт экзамена предполагает физическую нагрузку, а значит — побеждает, в большинстве своём, тот, кто приложит её больше, при этом не забыв о стратегии, которую, опять же, как правило, разработает более способный ученик. Но даже если у ученика будет хорошая физическая подготовка и его умственные способности не оставляют вопросов, то всё ещё играют роль его социальные навыки. Я, как ученик, прошедший через этот экзамен, могу смело заявить, что не будь в каком-нибудь классе людей, которые могли бы быть лидером, то, скорее всего, этот класс бы провалился, банально потому что не сможет скоординироваться и действовать слажено и по общепринятой стратегии. И разумеется, всё это всё равно меркнет в сравнении с главной частью экзамена — EMF-ом. И всё потому что каким бы ты способным учеником ни был, ученик с хорошо развитым EMF-ом будет сильнее тебя. И если в одном классе будет несколько очень сильных пользователей EMF-ом и не будет чёткого плана, а в другом — просто способные ученики, но с хорошим планом, то, с большой долей вероятности, класс с просто способными учениками уступит классу с пользователями EMF-а. Это как правило, естественно.

— Это ты так начал с положительной стороны и подвёл к недостатку? — изогнув одну бровь, спросил он.

Я кивнул.

Раз уж вы спросили моё мнение, то большинство учеников слишком сильно полагаются на EMF и из-за этого относятся с пренебрежением к остальным областям экзамена.

Директор ничего не ответил и, сложив руки у подбородка, начал всматриваться мне в глаза. Продлилось это секунд пять.

— Так ты ради этого отринул своё нежелание выделяться и выиграл финал? Хотел, чтобы именно это дошло до всех? Что даже такой ученик, как ты, который не имеет развитых физических способностей и сильного, развитого атрибута, а также откровенно плох в общении, может победить, верно?

— Верно.

— Ты же понимаешь, что до большинства подобное просто не дошло, и они думают, что ты как-то смухлевал или тебе просто повезло? А для того маленького меньшинства, для которого это послание всё же дошло, ты теперь выходишь далеко за рамки обычного человека, и твоя мысль в стиле: «каждый может добиться всего, если приложит достаточно усилий» — не работает, потому что это всё равно, что изначально родившийся в богатой семье человек скажет бедняку: «ты бедный, потому что ничего не делаешь»?

— Вы ошибаетесь.

Его брови подпрыгнули, но через секунду он вернул невозмутимое лицо.

— И в чём же? — с вызовом спросил он.

— Я не рождался таковым, — ответил я, вглядываясь в его глаза.

Повисло молчание, в котором мы продолжали смотреть друг другу в глаза.

— Что ж, — он не выдержал и отклонился, — возможно, это и так. В поддержку этого также говорят твои тесты со средней и начальной школы.

«Значит, даже не скрывает то, что копал под меня? Кажется, будто в этом мире это может сделать каждый, кто хоть немного не обделён властью…»

— Тогда возникает другой вопрос: как ты приобрёл эти способности?

«Яблоня от яблони…»

Я выдохнул.

— Знаете, может быть, это и покажется вам грубым, но я считаю этот ответ более чем приемлемым в данной ситуации. К тому же, я так уже отвечал на подобный вопрос вашей внучке, так что, — я вновь взглянул ему в глаза и постарался вложить всю уверенность в этот взгляд и в следующие слова: — Не лезьте, пожалуйста, в мою личную жизнь. Я свободный человек.

На этот раз, на удивление, он даже бровью не повёл, в отличие от прошлого раза.

«Понял, что перегибает, и из-за этого ожидал подобный ответ?»

— Хорошо. Так как ты ученик в моей школе, пока что я более не буду подобное спрашивать.

«А лезть в личную жизнь, значит, всё равно будешь?..»

— Раз этот вопрос закрыт, то вернёмся к изначально теме: к первому специальному экзамену и твоему мнению о нём. Основную и главную часть, как я понял, ты уже высказал, так что теперь перейдём к организационным моментам. Что ты думаешь об этом?

— Опять же, если кратко, то всё это на очень хорошем уровне. На таком уровне, до которого не сможет добраться ни одна другая известная мне школа, даже если вложит очень большую сумму денег в развитие. Но это вы и так без меня знаете, и, насколько я понимаю, вас интересуют именно мелочи в данном вопросе. Я ведь правильно понимаю?

Он кивнул и сказал:

— Мне, конечно, приятно слышать подобные хвалебные отзывы о моей школе, но подобное я услышу почти у каждого, у кого спрошу. Тебя же я спросил именно потому, что ты выделяешься и, я уверен, имеешь очень интересное мнение на этот счёт.

— Вы меня переоцениваете. Я простой школьник, который явно не сможет выдать вам больше, чем специализированные работники.

— Меня, если честно, не очень-то интересует твоё мнение на счёт «полезности твоего мнения». Я просто хочу его услышать, как есть — и всё, — начал он давить.

«Напористо, однако…»

— Раз так, то ладно. Основной момент, который мне больше всего не понравился, — это обратная способность брони Икара. С первого взгляда может показаться, что она имеет только полезные стороны, так как она уменьшает вероятность получения серьёзных травм, обездвиживая носителя, дабы он не сражался до последнего. Но тут, как все мы уяснили после финала экзамена, есть и обратная сторона медали — носитель становится совершенно незащищённым. И это и есть вторая проблема, которая также показала себя в финале экзамена, — недостаток камер и нежелание школой лишний раз останавливать экзамен. Именно эти два главных пункта и вылились в то, что один из участников был так серьёзно травмирован. И в последствии, сейчас, это наверняка приносит множество проблем школе. Особенно — репутационных. Это, я думаю, очевидно для всех.

— Это всё? — хмуро спросил он.

— Из основного — да, и, как я сказал ранее, ничего нового от меня вы наверняка не узнали.

Он облокотил голову на свой правый кулак, не отводя от меня взгляд.

— И как бы ты решил данные проблемы?

— Как знать, — я пожал плечами, — я всего лишь школьник, и вам всяко виднее, как можно решить эти проблемы.

Ему такой ответ явно не понравился. Наверное, потому что, как и в прошлый раз, он меня спросил, и я должен ответить, даже если ничего нового расскажу.

— Понятно. Раз ты не намерен общаться на эту тему, то перейдём к твоему вопросу, — говоря это, он взял одну из папок с края стола и положил на край стола, рядом с которым сижу я. — Тут документы о официальном переходе дома тебе. Там есть все необходимые документы, и, если надо — можешь проверить.

— Не вижу в этом смысла, — ответил я, хотя на самом деле, как только будет время — сразу же всё проверю. Особенно — на предмет жучков, вшитых в бумаги.

— Дело твоё, — он, очевидно, не поверил моим словам. — Теперь о главном: ты собираешься переезжать из общежития? И прошу не делать поспешное решение, хотя это явно не про тебя, и учесть то, что у тебя начнёт уходить куда больше денег, если ты переедешь. Всё же коммунальные услуги в нашей стране не такие дешёвые, как в некоторых других, и тебе придётся каждый раз их оплачивать самостоятельно. И естественно, при этом твои показатели в школе не должны падать, а иначе — ты будешь отчислен. В случае же, если ты не будешь переезжать, то сможешь начать сдавать этот дом и получать с этого хорошие деньги — всё же место очень элитарное, и только за это цена будет очень большой. Будь я на твоём месте, я бы выбрал именно этот вариант, потому что не придётся думать о деньгах, ведь у тебя будут даже лишние.

«Когда он говорил о „самостоятельно“, он имел в виду то, что знает, что мои родители мертвы? Хотя, пожалуй, это уже не удивительно, ни в коем разе… Что же до вопроса, то, как я и говорил уже Кадзумицу и остальным, я уже всё решил.»

— Спасибо за заботу, — вежливый поклон, — но я всё же перееду.

— Я так и думал, — сказал он больше для себя. — Но если что, комната в общежитии остаётся до конца твоего обучения зарезервированной за тобой, и ты можешь там находиться, когда захочешь.

— Понятно.

«Это хорошо, пускай и вряд ли пригодится.»

— На этом всё, если ты, конечно, не хочешь со мной что-то обсудить? — он вопросительно на меня посмотрел.

— К сожалению, мне нечего обсуждать.

Он вздохнул и, махнув рукой в сторону двери, сказал:

— В таком случае, можешь быть свободен.

Я забрал папку со стола, встал, сделал вежливый поклон.

— До свидания, — попрощался я и развернулся, направившись в сторону двери.

И почти дойдя до двери был остановлен голосом директора.

— Я надеюсь, ты понимаешь, что после того, что ты показал на специальном экзамене, тебе очень недолго осталось быть свободным. Так что мой тебе совет: насладись последними моментами свободы.

Я взглянул на него через плечо и ответил:

— Хорошо. Спасибо за совет, я учту.

А после открыл дверь и вышел из комнаты.

Глава 8

Выйдя из кабинета директора, я направился обратно туда, откуда и пришёл. А именно — в свою комнату в общежитии, в которой и ночевал сегодня. Ведь стоило вчера закончиться первому специальному экзамену, как школа оповестила по динамикам всех учеников, что через два часа подъедут автобусы и отвезут нас обратно к школе.

Два часа же нам выделили, чтобы ученики успели поесть и отдохнуть, если кому-то это нужно. А таковые ученики были, ведь у двух классов было целых два матча в один день, в обоих из которых они прикладывали максимум возможных усилий.

Услышав вчера это оповещение, я задался одним вопросом: а что с учениками, которые получили травмы на недавних матчах и из-за этого будут испытывать трудности при поездке?

А таковые ученики, конечно же, точно были, но Кадзумицу уверил меня, что школа точно не заставит их ехать в таком состоянии в автобусе. И, скорее всего, их оставят в том корпусе до конца лечения, либо же позвонят их семьям, и если их травмы не слишком серьёзные — они их заберут.

И стоило мне выйти из учительского корпуса, как на меня вновь начали падать заинтересованные взгляды. И если раньше, в день церемонии, когда Мияко только обратила на меня внимание, на меня так же бросали такие же заинтересованные взгляды, то сейчас их количество ужасающе выросло.

Буквально каждый, кто меня замечает, начинает смотреть на меня. Скрытно ли он пытается это делать или нет — это совершенно не важно. В случае же, если это группа, то первый, кто меня замечает, обращает внимание на меня всей группы, а после они начинают шептаться, что-то активно обсуждая.

«А я ведь хотел спокойную школьную жизнь, как у обычных подростков…»

Да, не сложно догадаться, что столь обильное внимание к моей персоне мне не нравится. Но и сделать я с этим уже ничего более не могу. Да и если говорить начистоту, то я более чем был готов к такому развитию событий и сам избрал такой путь.

И под подобные мысли я, наконец-то, дошёл до общежития, а после и выделенной мне в нём комнаты. А там уже положил документы в шкаф под вещи, и пускай это ненадёжно, но и я, на самом деле, не пытаюсь их прятать. Уж слишком я сильно сомневаюсь, что школа допустит воровство в своём общежитии. Вариант того, что школа сама будет замешана в воровстве, я не рассматриваю. Учитывая планы рода Мори на меня, им это просто бессмысленно. А то, что род Мори строит на меня планы, очевидно, и даже сам директор сказал об этом почти прямыми словами.

«Недолго осталось быть свободным, да?..» — подумал я, выходя из своей комнаты в общежитии.

Следом же я направился в школу.

Да, сегодня мой первый нормальный учебный день в школе, и пускай прошло больше трёх недель, я делаю на него большие ставки. И не в плане, что ожидаю от обучения чего-то невообразимого, а в плане… хм… это трудно объяснить. Подобный день для меня просто важен, а вот объяснить — почему он важен для меня, я не могу.

Выходил я из общежития под такие же заинтересованные и удивлённые взгляды, постоянно бросаемые в мою сторону. И вроде такое происходит с первого дня обучения в старшей школе, но привыкнуть к этому всё же трудно. По крайней мере, для меня.

Прошло меньше десяти минут, и я пришёл в нужный мне корпус, где и располагается мой класс. А после — и в сам класс. В класс, в котором уже все общались, разбившись на группки…

В моём же случае мне общаться не с кем, ведь за все эти две недели обучения в старшей школе Никото я так и не завёл ни одного друга из своего класса… А мои одноклассники же делают всё то же самое, что и другие ученики Никото — бросают на меня свои взгляды и не подходят, держась на расстоянии.

Несколько давящая атмосфера, могу я вам сказать.

Кстати, что же до Мияко, то с ней у нас всё же несколько иной тип отношений, и своим другом я бы её вряд ли смог назвать. Впрочем, это и не важно — потому что сегодня её в классе нет.

Сев за свою парту, я достал из кармана телефон и проверил отосланные вчера и сегодня сообщения, но они хоть и были прочитаны, но ответа на них так и не последовало. Ни на одно.

«Это на неё тоже не похоже», — убирая обратно телефон, подумал я.

После этого прозвучал звонок, в класс вошёл наш учитель, и начался мой первый урок в новом для меня мире. Даже забавно, что в прошлом мире я только и делал, что учился, а в этом мире прошло почти три недели до этого момента.

* * *

Когда прошёл третий урок мой телефон неожиданно завибрировал, и так как я был ничем не занят, ведь друзей в классе у меня нет и общаться мне не с кем, я разблокировал его и увидел, что это было пришедшее сообщение от Мияко.

Нажав на него, меня перекинуло в диалоговое окно. И я был крайне рад, что за секунду до того, как жать на сообщение, я заранее подумал о том, что Мияко вновь может скинуть что-то, что может вызвать проблемы, и поэтому осмотрелся. И только убедившись, что никто и ничего не увидит, я нажал на сообщение.

Всего же было три сообщения:

— «Прости, я нехорошо себя чувствовала последние дни и, как оказалось, вовсе заболела, так что в школу сегодня не приду. Не заскучай там без меня. ;)»

— «А это в качестве извинения, Ня!)»

А следом идёт фотография Мияко с наложенными белыми кошачьими ушками; прижатой к своей груди правой рукой, на манер того, как это делают кошки; и каким-то странным чёрным бюстгальтером с вырезом в форме сердца по середине. Притом вырез был, как по мне, слишком уж большим…

Да и ракурс фотографии был сверху вниз, так что видно было большую часть её немаленькой груди.

Я сразу выделил два последних сообщения и удалил их, как сделал это и с прошлыми отосланными ей фотками. Всё-таки хранить подобное на телефоне — ненужный риск, даже если бы она была обычной девушкой. А таковой её мало кто сможет назвать.

И пока это я обдумывал, прозвучал очередной звонок на урок.

* * *

В итоге так прошло шесть уроков, за время которых со мной так никто и не заговорил.

«М-да, после всего произошедшего сложно представить, что кто-то из них наберётся храбрости и хотя бы попытается со мной подружиться. Тут и покровительство Мияко играют свою роль, но в основе, конечно, то, что я слишком сильно выделился на общем фоне. А люди такие существа, которые очень плохо относятся к тем, кто слишком сильно выделяется. Так что их отношение ко мне — более чем закономерно, но это мне не мешает думать о том, как всё могло бы сложиться, будь всё хотя бы немного иначе…» — с такими мыслями я встал из-за своей парты, направившись на выход из класса.

«Сегодня мне предстоит ещё множество дел…» — флегматично подумал я, в очередной раз продумывая дальнейшие планы.

* * *

И первое, за что я взялся после уроков — это проверка нового дома. И для этого я заглянул обратно в свою комнату в общежитии, дабы узнать в документах точный адрес дома, а также взять ключи, которые лежали в папке вместе с документами. Их я нащупал почти сразу, как только взял в первый раз папку в руки.

Кстати говоря о ключах. Теперь надо будет обязательно поменять замок, потому что я не хочу лишний раз думать о том, имеет ли школа запасные. И пускай, скорее всего, таковых у них нет, но рисковать лишний раз я не хочу.

Забрав ключи и узнав адрес, я вышел из комнаты, не став брать с собой никакие вещи. Пускай у меня их и немного, но лишний раз таскать их с собой я не хочу. Это в случае, если с домом возникнут какие-то проблемы и я не смогу сегодня туда переселиться.

Через некоторое время я вышел с территории школы, направившись в сторону нужной мне улицы. Узнал же я куда идти благодаря телефону и интернету.

Общий путь, как и заверяла школа, занял меньше тридцати минут, и вот — я стою перед массивным двухэтажным домом, который ограждён каменными столбами и чёрной железной решёткой.

«Такой дом будет великоват для меня одного…» — подметил я, разглядывая его. — «Тут даже гараж есть. Но, к сожалению, даже если я обзаведусь машиной — права смогу получить только в восемнадцать, насколько я понял, когда читал об этой теме в интернете».

Подойдя к воротам, достал из кармана связку ключей и приложил электронную ключ-карту к небольшому дисплею, а после прозвучал уже знакомый «дилиньг» и калитка, издав небольшой звук, открылась, словно говоря: «Проход открыт».

Мне осталось лишь сделать небольшой толчок по калитке и пройти внутрь. Что я, собственно, и сделал.

Зайдя внутрь, я закрыл калитку так, как она и была изначально, и произошёл очередной «дилиньг», после которого я попытался открыть калитку, но у меня ничего не вышло.

«Не знаю, насколько такой подход правильный, но особого смысла в этом я не вижу. И всё потому, что если на территорию захочет кто-то проникнуть — он свободно заберётся по решётчатому забору».

Не став уделять этому слишком большое внимание, я прошёл внутрь территории дома и подошёл к входной двери. Снова воспользовался связкой ключей и, найдя подходящий ключ, воспользовался им, провернув его в замке и попробовав открыть дверь.

Она не открылась.

Я ещё раз провернул ключ и дёрнул за ручку.

Она вновь не открылась.

Я провернул ключ третий раз в замке, а после, в очередной раз, дёрнул за ручку.

Дверь открылась.

«Значит, на три прокрутки. Понятно», — проходя внутрь, подумал я.

Первое, что бросилось в глаза — это подставка для обуви, находящаяся сразу справа от двери. Выше неё было несколько крюков для одежды и, чуть дальше, небольшое зеркало. И поверх всего этого была ещё небольшая полочка.

«На удивление, всё в довольно минималистичном стиле, хотя, учитывая размеры, я думал, что будет хуже», — заметил я, продолжая осматриваться.

Разувшись, я прошёл дальше по коридору, начав изучать свой новый дом.

* * *

Через час с лишним относительно тщательного осмотра я, наконец-то, закончил с осмотром дома. И если вкратце, то первый этаж состоит из: прихожей, кладовки, большой кухни, столовой, гостиной, ванной комнаты, гардеробной, большого гаража, выхода на задний двор и одной спальни.

На втором же: рабочий кабинет, ещё две обустроенные спальни, ещё одна ванная комната, тренировочная комната с самым необходимым оборудованием, небольшой балкон и комната отдыха или кинозал — точное название не скажу, ибо сам не совсем понимаю, что именно это.

И как я говорил ранее, всё обустроено в минималистичном стиле, но даже так не возникает вопроса — насколько это дорогой ремонт? Достаточно немного посмотреть и становится понятно, что это, как минимум, не дешёвый вариант. А учитывая, что лично старшая школа Никото и директор Мори занимались этим домом, — скорее всего, это всё стоит намного дороже того, сколько я представляю. Уж в этом я почти не сомневаюсь.

На удивление, кстати, всё сделано в европейском стиле, а не в японском, что меня несколько удивило, но, впрочем, по большому счёту — мне было всё равно. Меня волновали два других вопроса: то, что этот дом явно великоват для одного меня; и то, как много времени займёт тщательный осмотр каждого уголка, стен и потолков на предмет приборов для слежки.

«Чувствую, мне на это потребуется очень много времени…»

Но пока что я отброшу в сторону эти мысли, ведь я всего лишь пришёл осмотреть дом и убедиться, что можно брать вещи и переезжать сюда из общежития. И обе цели я сегодня выполнил, так что можно возвращаться в общежитие и переносить то немногое, что у меня есть. А после… разбираться с вещами, документами и спрятанной где-то сим-картой Акиры, что остались в квартире родителей; а также с теми вещами, что остались в квартире его друзей.

И после всего это — нужно будет, наконец-то, разобраться с телами родителей Акиры, что обнаружила полиция.

Кстати говоря об этом. На второй день пребывания в загородном доме Мияко мне позвонили и спросили, когда я смогу подойти в названное мне место и решить вопрос тел родителей Акиры. Ещё тогда я ответил, что в ближайшее время не смогу подойти, на что мне сказали, что нужно будет закрыть этот вопрос максимум за две недели.

И от этого времени у меня осталось всего лишь три дня, включая сегодняшний. И желательно, я бы хотел решить этот вопрос раз и навсегда сегодня.

И уже после, если останется время, — надо будет проверить свой схрон, сделанный тринадцать дней назад — за день до первого апреля. Именно тогда я получил в своё распоряжение необходимые мне ресурсы в виде денег.

И тут проблема в том, что я тогда, вроде, и нашёл вполне надёжное место для схрона, но стопроцентной уверенности в том, что с ним всё в порядке — у меня нет, а значит — нужно идти и проверять. А после, желательно в ближайшее время найти какую-нибудь квартиру или дом, в которой можно будет их спокойно хранить, и быть уверенным, что об этом месте никто, кроме меня, не будет знать. Именно поэтому, хоть я и обзавёлся этим домом, полноценно им пользоваться я не могу.

Но на деле он играет другую, даже более важную роль. Он даёт мне свободу действия, которую я теряю, если живу в общежитии. Ведь пускай в него можно когда угодно приходить, и когда угодно — выходить, и школа, условно, не имеет ничего против того, чтобы я вовсе там не ночевал. Но, как я сказал ранее, это условно, потому что школа в любом случае заинтересуется мной, если я не буду приходить ночевать в единственное доступное мне на данный момент жильё. И также на записях будет отчётливо видно — когда и во сколько я пришёл или ушёл, а это пускай и не прямые улики, но косвенные так точно.

А благодаря переезду я смогу с лёгкостью избежать этой проблемы, и в этом плане мне невероятно повезло, что секретной наградой на экзамене был именно дом, а не что-то иное, чему было бы в разы труднее найти применение, по понятным причинам.

Глава 9

Мне потребовалось меньше часа на то, чтобы сходить обратно в общежитие, а после вернуться обратно. И перед тем, как возвращаться обратно в дом, я тщательно проверил папку и хранящиеся в ней бумаги на предмет вживлённых в них жучков и прослушек.

Не уверен, что я делал это правильно, но по итогу — я так ничего в них и не нашёл, что несколько успокоило меня. Но пускай это и так, но я всё равно выкинул саму папку, в которой и были эти документы на дом, стоило их мне принести домой. Ведь папку можно легко заменить и иметь куда меньший шанс на то, что кто-то будет благодаря ей следить. И будь такая же возможность с документами — я бы с ними поступил так же, как и с папкой. Но, к сожалению, такой возможности нет.

По крайней мере, полностью законной, и чтобы об этом никто лишний не мог узнать. А таковых «желающих» будет много — это очевидно.

Положив вещи и под них документы, я вышел на улицу, направившись для начала к дому друзей Акиры.

«Ибо он и находится ближе, чем дом Акиры, и возможных проблем с ним должны быть меньше,» — думал я, направляясь туда, но, как оказалось позже, — напрасно.

Стоило мне подойти к дому, как я увидел включенный свет в окнах.

И естественно, когда я последний раз тут был и ночевал, а если конкретно — это с тридцать первого марта по первое апреля, то никакой включенный свет я не оставлял. А кроме меня, на тот момент времени, уже никто не имел доступа к дому. Кроме, разве что, владельца, у которого друзья Акиры и снимали этот дом.

А учитывая, что поднялась такая шумиха — сюда нагрянула полиция, и позже — она вызвала самого владельца дома, что более чем естественно и ожидаемо.

И я сильно сомневаюсь, что после такого владелец дома будет кому-то ещё сдавать этот дом. По крайней мере, не в ближайшее время точно. А значит — там сейчас владелец дома.

«Жаль, я надеялся, что он куда-то уехал и не сможет так быстро отреагировать на вызов полиции и вернуться обратно. А теперь есть ли смысл стучаться? Перед выходом из дома первого апреля я заранее осмотрел всё, за чем нужно будет вернуться и забрать. А всё самое необходимое и незаконное — забрал и спрятал в другой схрон, прямо перед тем, как идти в школу. Но пускай и так, там всё равно осталась та же одежда. Но будь я на месте этого мужчины, я бы уже от всего этого избавился, как только бы ушла полиция. Или же сама полиция забрала бы все вещи, даже обычные. Но в этом я сомневаюсь.»

Постоял я так около минуты, разглядывая этот дом, а после — смиренно вздохнул и развернулся, направившись в бывшую квартиру родителей Акиры.

Кстати говоря об этом.

Я вроде бы до этого не поднимал эту тему, но ещё в самые первые дни пребывания в этом мире я узнал одну интересную вещь от друзей Акиры. И если кратко, то квартира, в которой жил Акира, его мать и отчим, — это квартира, которая им не принадлежит. Они всего лишь снимают её, как это делали и друзья Акиры.

Так что ни о каком переходе квартиры по наследству — даже речи идти не может.

И что хуже всего — с этой квартирой может произойти то же самое, что сейчас и произошло с домом друзей Акиры. А именно — там будет хозяин. И лично я не настроен ради вещей, которые можно, в теории, легко приобрести, — входить в контакт с хозяином квартиры или дома.

В теории же, кстати, потому что я всё ещё не могу тратить слишком много вещей, потому что таким образом вызову подозрения со стороны полиции. А я и так слишком много внимания в последнее время получаю. Не хотелось бы, чтобы это всё зашло до уровня, когда за мной по пятам будет ходить и следить какой-нибудь специальный агент.

И здесь будет не вопрос личного пространства и слишком большого внимания, хотя и то, и то — меня сильно волнует. Тут вопрос банальной свободы действия, ведь если за мной будет кто-то следить — будет куда труднее действовать. Придётся слишком много продумывать и учитывать, чтобы банально сбросить с хвоста преследователя и при этом не выдать, что я это сделал специально.

Думаю, объяснять, почему нужно сделать так, чтобы это было «не специально» — не нужно. Всё и так очевидно и предельно просто.

И примерно под такие мысли я дошёл до места, где впервые в этом мире открыл глаза.

Но не успел я понять, есть ли хозяин дома, как в мою сторону направилась женщина, что прежде стояла и спокойно курила в десятке метров от входа в квартиру. И учитывая её суровый взгляд, направленный прямо на меня, и явное намерение со мной поговорить — Акира был с ней ранее знаком. И, скорее всего, это либо соседка, либо хозяйка.

— Знала я, что не стоит пускать вашу семейку! — прямо на ходу начала она.

«Значит, хозяйка…» — флегматично подумал я, наблюдая, как она приближается. — «Что ж, отступать, как в прошлый раз, уже не выход.»

— Так ведь нет! Твоя мамаша-наркоманка продолжала убеждать меня, что исправиться, так ещё и сын у неё вон какой хороший, молодец! — продолжала она, почти подойдя уже на расстояние вытянутой руки.

Я же тем временем рассматривал её. И если кратко, то — это женщина лет тридцати семи-восьми; крайне низкого роста, но при этом с явным ожирением второй, а то и третей степени; на её лице уже появляются морщины, а под глазами есть мешки, видимо, от недосыпа; волосы у неё тёмно-каштановые и постриженные под каре; а цвет глаз у неё карий.

Я бы сказал, у неё довольно обычная внешность, ибо и уродкой её, как таковую, — трудно назвать: сбрось она вес и, возможно, стала бы вполне приятно выглядящей женщиной. И, пожалуй, единственное, что мне действительно сильно в ней не нравилось — исходящий от неё запах сигарет, и, кажется, запах перегара тоже присутствует.

— А потом ещё этого бандитоса сюда привела, профурсетка чёртова! Так я ж погнать вас всех хотела к ебени матери и почти это сделала! Но тут появился ты и начал вставлять свои пять копеек! — тыча в меня пальцем, обвинительно заявляла она. — Начал, понимаешь ли, убеждать, что всё у вас будет хорошо, и ты за всем проследишь! А я, дуратупая, поверила в это… — приложив руку ко лбу, понизила она голос и на секунду успокоилась, будто что-то обдумывая.

«Значит, даже в этом вопросе разбирался Акира…»

— Ну и что? — подняв глаза, спросила она, по-видимому, вновь начав заводиться. — Где всё хорошо⁈ — она обвила рукой вход в квартиру. — Я тебя спрашиваю: где всё хорошо⁈ — она вновь посмотрела на меня и протянула ко мне свои руки, схватив за грудки. — Почему ты, падла-такая, за всем не проследил⁇!! Ты же обещал!!!

Я ничего не отвечал.

— Какого хрена сюда полиция приезжала⁈ Какого хрена меня сюда полиция вызывала, чтобы я смотрела на обезглавленные трупы этих двух и опознавала их, а после ещё давала показания⁇!!

Я снова промолчал.

— Ты хоть знаешь, во сколько мне обошлось, чтобы всё это не вышло за рамки полиции⁈ Ты хоть понимаешь, чтобы было, если бы я всё не уладила⁈ Да в мои бы квартиры вообще больше никто не заселился — это в лучшем случае! А в худшем — вообще бы всё прикрыли!!!

«Так она не только одной этой квартирой владеет,» — подумал я, осматривая стоящие в ряд двери от других квартир. — «У неё, получается, целый бизнес. Теперь понятно. Если бы всё это вышло в сеть, то новых клиентов ей бы долго пришлось искать. Да и цены после произошедшего снижать, чтобы хоть кто-то заселился. И это, не говоря о возможности проверки всего бизнеса полицией, чтобы удостовериться, что это — единичный случай, и он никак не связан с ней. Вполне возможно, что будь проверка, и не уладь она всё, — ей бы обошлось это всё в ещё более крупную сумму денег, если не полное закрытие бизнеса, который, вполне возможно, вовсе нелегален и не оформлен как таковой с юридической стороны вопроса.»

— Да ты ж, падламелкая, за всё это в ответе! Ты ж теперь будешь отрабатывать у меня всё это всю свою жизнь!!!

— Вы убирались в квартире? — резко перебил я её экспрессивный монолог.

От такого она даже несколько потерялась. Похоже, что до этого Акира так никогда не поступал, и поэтому она не привыкла к такому.

— Что?.. — всё ещё с растерянным лицом спросила она.

— Я спросил: вы убирались в квартире? — и, видя, что она не совсем понимает, о чём я, я продолжил: — Вы трогали мои вещи и вещи моих родителей?

И только после этого она начала возвращаться, понимая, что происходит.

— Да как ты смеешь, мелкий нахал⁈ Ты что, не слышал: ты теперь будешь всю свою жизнь отрабатывать ущерб!

— Я всего лишь спросил интересующий меня момент, и, мне кажется, я вам ничего не должен. Так что, пожалуйста, отпустите меня, — я наглядно опустил глаза на её руки, которыми она всё ещё держала меня за грудки.

Моя вежливая просьба возымела отрицательный эффект, и через миг лицо этой женщины уже было красным, а её руки дрожали от злобы. Вот так смотря на неё, кажется, что она в любой миг взорвётся, словно воздушный шарик.

«Ничего не поделаешь…» — подумал я, — «не хочу и далее слушать её крики — это бессмысленная трата времени.»

В это же время я поднял правую руку и выставил её прямо перед лицом женщины. И пока она не понимала, что я делаю, и от этого только более сильно раздражалась, я сконцентрировался и вспомнил то особое чувство, которое возникает перед применением EMF-а.

Совсем немного. Даже не одна тысячная от того, что я выпустил в первом этапе экзамена. Но этого хватило. Хватило, потому что сейчас я преследовал совсем другую цель…

В лицо женщины устремился клубок чёрного дыма, который в миг затмил всю её голову. А в следующий миг…

— А-а-а-а-а!!! — завопила она, наконец-то отпустив мою рубашку и начав резко мотать руками перед своим лицом. — Убивают!!! Помогите!!!

Не став тратить время и обращать на это внимание, я подошёл к двери и дёрнул за ручку. Дверь открылась, и я сразу вошёл в неё.

«У меня есть примерно минуты три, прежде чем она успокоится и полезет ко мне,» — проходя по уже знакомому коридору думал я. — «Вряд ли этого хватит, чтобы многое собрать. Но это тут и не главная задача. Главная задача — это найти сим-карту, которая должна быть где-то здесь спрятана. И тут стоит учитывать, что я был в этой квартире уже дважды, осмотрев многие места. А значит — осталось не слишком-то много мест, где она может быть спрятана. И все эти места я уже держу в голове.»

А тем временем крики женщины на улице продолжались, а я был уже в своей комнате. И стоило мне в неё попасть, как я сразу же направился к интересовавшим меня местам.

* * *

«Наконец-то» — выдохнул я, наконец-то найдя сим-карту.

Нашёл я её далеко не сразу, до этого проверив несколько мест. Но в итоге правильным местом, где хранилась сим-карта, оказалась подушка. В самой подушке была небольшая прорезь, стоило мне которую увидеть, как я сразу понял, что сим-карта почти на сто процентов будет там. И мне повезло — прямо сейчас в моей правой руке была небольшая сим-карта. Она точно такого же размера и внешнего вида, как и та, что встроена в мой телефон. А значит — это почти наверняка то, что я и искал.

Аккуратно перемотав её в одну из маек, лежащих в шкафу, я положил её в один из рюкзаков вместе с другими вещами и несколькими документами, что ещё могут пригодиться.

И ушло у меня на всё это чуть больше трёх минут, за время которых даже та женщина не забежала в квартиру, начав мне мешать.

«Настолько испугалась дыма? Может, подумала, что он отравляющий?» — размышлял я, закинув рюкзак на бок и начав идти в сторону выхода из комнаты.

И стоило мне подойти к выходу, как я услышал голоса и топот, исходящие со стороны входной двери.

— Ну и где он? — пробасил один из активно топающих, приближаясь к комнате.

— Он где-то тут должен быть! Я видела, как он сюда забежал, так что ищите его! — прозвучал следом уже знакомый мне голос.

— Да найдём мы его, если он тут. Деваться ему всё равно некуда. Ты только не забудь, что обещала, — пробасил второй низкий мужской голос.

— Не забуду, не забуду. Вы только избейте как следует этого сопляка.

«Позвала на помощь? Это уже проблема…»

Я вздохнул и, понимая, что деваться действительно некуда, скинул рюкзак на пол, не заботясь о издаваемом им шуме. А после — спокойно вышел из комнаты, медленно поворачивая голову в сторону входной двери.

Реакция находящихся там не заставила себя долго ждать.

— Это он? — спросил один из громил.

«А он большой» — неприятно заметил я, осматривая его.

На вид ему лет тридцать с лишнем; метра два ростом; атлетичное телосложение с развитой мускулатурой; и лицо полностью необременённое интеллектом.

Ну прямо классический громила, на подобие тех, что ставят обычно охранниками в клубах.

— Да! Это он! — кричала та самая женщина, радостно тыча в меня пальцами.

Оба громилы усмехнулись, показав свои звериные оскалы.

«А я ведь школьник, которому всего восемнадцать. А им — за тридцать точно…»

— Извиняй, сопляк, но готовься к боли, — хрустя руками, проговорил второй громила, начав вместе с первым идти в мою сторону.

Кстати о нём.

Лет, как я и сказал ранее, ему тоже за тридцать точно. Ростом же он чуть меньше первого — сантиметров на пять примерно; тело больше толстое, нежели атлетичное; ну и то, в чём они похожи один в один — лицо, в котором не видно и грамма интеллекта.

— Мы можем договориться? — задал я вопрос на всякий случай.

Оба здоровяка на это предложение усмехнулись, продолжив идти в мою сторону.

— Не, мелкий, иначе тут никак, — с играющей на лице улыбкой ответил второй.

«Что ж, я хотя бы попытался…» — И ещё раз обведя обоих глазами, я лениво дотронулся до затёкшей шеи и резко хрустнул ей. — «Неприятные соперники…»

Глава 10

— Лучше не рыпайся, пацан, больнее будет, — предупредил меня первый громила, продолжая на пару со вторым приближаться ко мне, разминая и хрустя своими руками.

— Ага, — поддержал его второй. — И давай без твоего дымка, а то мой друг его очень плохо переносит, и это только сильнее его разозлит.

— Только попробуй, я тебе сразу твои руки переломаю.

«Значит, они знают о моём EMF-е и даже о атрибуте,» — я перевёл взгляд на теряющуюся на фоне этих двух женщину, что сейчас во всю улыбалась, видимо уже предвкушая расправу. — «Понятно…»

Я ещё раз осмотрел тела своих противников.

«И что же мне делать? У нас слишком разные условия, и это я не только про силу. Убивать и наносить серьёзный вред мне точно нельзя — это вызовет слишком много проблем в будущем; а если буду сдерживаться, то не факт, что вовсе смогу им навредить, и, скорее всего, сам пострадаю. Получается, у меня нет варианта победить? Хотя… Тут смотря, что именно подразумевать под победой…»

Тем временем этим двум до меня оставалось метра три, и, кажется, они в меру расслабились, видя, что я ничего не предпринимаю.

«Хотя бы так…» — пронеслась у меня в голове мысль, в то время как тело развернулось и направилось обратно в комнату, к рюкзаку.

— Эй, пацан, ты куда? Тут бежать некуда, — проговорил первый громила, и, судя по его тону, у него на лице сейчас была всё та же довольная улыбка.

Я же, не особо вслушиваясь в слова, продолжал прислушиваться к их звукам ходьбы, рассчитывая расстояние между нами, и при этом попутно взял рюкзак за ручку в правую руку. А после направился внутрь комнаты. И не чтобы сбежать, используя находящееся здесь окно.

Пускай оно тут и есть, но вот пользоваться им — желания нет совершенно. И всё потому, что находиться эта квартира на втором этаже, и из-за этого слишком велик риск получения травмы при прыжке с такой высоты. А если я получу травму — для меня всё будет кончено, ибо моя мобильность сойдёт на нет, и дать отпор в таком состоянии у меня не выйдет никак. Как, впрочем, и убежать. В общем, если кратко подвести итоги, — это слишком рискованный план.

И пока я всё это обдумывал в своей голове, я встал с другой стороны комнаты. А мои оппоненты не слишком-то боялись упустить меня, и поэтому шли за мной довольно лениво.

— Ну и зачем это всё? — спросил всё тот же первый громила, заходя в комнату. — Бежать же всё равно некуда, так что лучше постой смирно и сожми покрепче зубы.

«Дать себя избить? К сожалению, пускай при моих условиях это и не худший из возможных вариантов, но даже на него я в нынешних обстоятельствах пойти не могу. Подобное слишком плохо скажется на реализации моих планах. К тому же я не могу быть уверенным в том, что одним избиением всё кончится. Так что этот вариант, как и вариант выпрыгнуть из окна, — крайне дефектны.»

— Эй, Лом, смотри, у него в руках рюкзак, — сразу заметил заходящий следом второй громила.

— Да вижу я, не слепой, — отмахнулся от него первый громила. — Ну и нахер он тебе? — беззаботно спросил он у меня, но по его лицу было видно, что он напрягся.

«И это не удивительно. Не зря и в моём прошлом мире, и в этом есть одна интересная фраза: „Крыса, загнанная в угол, становится гораздо опаснее.“ Эта фраза подходит к данной ситуации как нельзя кстати. По крайней мере, если смотреть со стороны этих громил. Они — две кошки, что загнали в угол маленькую и слабую крысу, так что велик шанс того, что эта самая крыса решит защищаться до конца. И раз я схватил рюкзак, то в именно он мне в этом и должен помочь. И что же там такого может быть? Да так-то что угодно, начиная от неизвестно как там оказавшихся кирпичей и заканчивая — пистолетом. Именно такие опасения сейчас терзают этих двоих, что несколько мгновений назад об этом даже не задумывались.»

— Может быть, мы сможем всё же договориться? — предложил я, нарочито медленно растягивая рюкзак и протягивая в него руку.

И сработало это очень хорошо, оба громилы сильно напряглись и не сводили взгляда с руки, находящейся в рюкзаке.

— Я думаю, мне есть, что вам предложить, — продолжил я напирать.

И, судя по их лицам, мне почти удалось их склонить к этому предложению. Вполне возможно, они вовсе знают, чем занимался Акира и его друзья. В таком случае и о его пистолете они тоже могут знать.

«Осталось немного.»

— Что вы встали, как вкопанные⁈ — закричала, не заходя в комнату, та женщина. — Если вы его сейчас же не отмудохаете — я вас к чертям собачьим выкину! И будете со своими семьями жить в клоповниках!!!

«О, семьи, значит…»

— Извини, малой, у нас нет другого выбора, — сказав это, второй громила пошёл на меня напролом, словно забыв, из-за чего несколько мгновений назад не хотел этого делать.

Первый же громила кивнул следом, соглашаясь со словами своего друга, и пошёл в мою сторону. При этом пошёл так, чтобы пробежать между ними было невозможно.

— Получается, всё это ради семьи… — больше для себя тихо проговорил я.

И пока эти двое бесстрашно приближались ко мне, даже подозревая, что у меня может быть пистолет, я достал руку из рюкзака и закрыл его.

Лица этих двух в миг стали более уверенные, и я уверен, их переживания почти сошли на нет. Но при этом атмосфера в комнате не менялась — она была всё такой же напряженной.

Когда же они почти дошли до меня, я отвёл назад руку с рюкзаком. А после — резко бросил его со всей силы в сторону двери, и стоило моей руке его отпустить, как из неё начал выходить чёрный дым, который почти в миг заполонил всю комнату.

Это явно хватило, чтобы их обескуражить, но, к сожалению, надолго это не затянулось. И стоило по комнате раздастся звуку удара рюкзака об стену, как прозвучало…

— Ловите его! — закричала женщина, по-видимому отбегая от комнаты, заполненной дымом.

— Держи его, он всё ещё там! — закричал первый громила. — Ему некуда бежать!

— Да! — закричал ему тот в ответ.

И это была их ошибка. Мало того, что они оба активно и громко топают, ввиду их увесистых тел, так мало этого — они ещё и своими голосами мне помогают определить, где именно они находятся.

И из-за этого всё, что мне оставалось делать — это тихо прибиться в правый угол комнаты, где шансы быть пойманным минимальны. И провернуть это оказалось даже проще, чем я думал.

— Пацан, выходи лучше по-хорошему! — буквально в метре от меня кричал первый громила.

Я затаил дыхание и согнулся всем телом так сильно, как только смог. И именно это мне помогло избежать случайного прикосновения — в один момент я почувствовал, как его рука прошла чуть выше моей головы, обдув её совсем небольшим потоком воздуха.

И только после этого я сделал несколько шагов в сторону двери. Делал я всё это в полной темноте, ведь я так же, как и другие, ничего не вижу в этом чёрном дыму. Но учитывая мою память — делать подобное для меня проще простого, благодаря чему я уже меньше, чем через минуту был у кровати, на которую без проблем смог удачно встать.

И выждав ещё несколько секунд — продолжил столь же аккуратно двигаться. Вот только стоило мне сделать шаг, как кровать издала скрип.

«Не могу сказать, что я этого не предвидел, но шанс на это был откровенно не слишком высок…»

И, конечно же, после этого скрывать своё местоположение было бессмысленно.

— Он на кровати! — закричал один из них, и я услышал, как они оба развернулись.

Но в этот момент я уже сделал несколько резких шагов на кровати, с которой в следующую секунду спрыгнул на пол, в сторону, куда кидал рюкзак. Мне потребовалось меньше трех секунд, чтобы нащупать его и, ухватив его, побежать в сторону двери, ведающей в коридор, в котором я оказался уже в следующий миг.

И стоило мне выбежать из комнаты, заметив, что дыма тут в разы меньше, как я в последний миг успел увернуться от кухонного ножа, что был нацелен мне куда-то в правый бок. Но из-за этого я врезался левым боком в стену.

«Она что, убить меня захотела?..» — пронеслось у меня в голове, пока я вновь начал бежать, набирая скорость.

Спустя несколько мгновений я был уже у открытой двери, в которую сразу же, не останавливаясь, выбежал. А вслед за мной вылетел и нож. Тот самый нож, что несколько секунд назад мог оказаться у меня в плече.

Но я на это даже внимание не стал концентрировать, желая по максимуму реализовать вырванное преимущество.

Я перепрыгивал через несколько ступеней лестницы за раз и уже через несколько таких прыжков был на твёрдой земле. Но останавливаться было рано. За спиной раздались увесистые шаги, а после…

— Догоняйте его, тупые идиоты!

Я на секунду обернулся и увидел злые и красные лица двух громил, которые как-то слишком быстро смогли найти выход из комнаты в такой темноте.

«Наверное, они на крики женщины шли, и поэтому так быстро смогли покинуть комнату,» — пронеслось у меня в голове, пока я бежал и попутно продумывал план, как избавиться от этих двоих, что уже активно спускались по лестницы. — «Если тот, что толстый, для меня не проблема; то тот, что накаченный — большая проблема. Он слишком быстрый и при этом очень крупный. Надо срочно придумать стратегию, а то он так быстро меня нагонит. А сражаться даже с ним одним — заведомо плохая идея.»

И тут мой глаз наткнулся на то, что мне вполне может помочь…

Глава 11

Первый комочек света

Переулок — вот, что я увидел, и что мне может помочь в столь печальной ситуации.

Ещё когда я только попал в этот мир, я сразу же начал тратить большую часть времени на изучения — изучение мира, изучение технологий, изучение многих вещей. Но больше всего времени я уделял именно изучению местности. И в основе своей — это была местность, находящаяся рядом с домом друзей Акиры и рядом с домом самого Акиры. То есть, именно эта местность была тем, на что я тратил большую часть своего времени.

И только благодаря этому я полностью выучил всю территорию. И было ли это зря — прямо сейчас и выясним.

— Стой! — кричал мне в след тот громила.

Я, естественно, и не думал останавливаться, продолжая бежать. Попутно я несколько раз оборачивался и рассчитывал примерную скорость бега преследователя и дистанцию, разделяющую нас. И всё это было крайне неутешительно: расстояние между нами порядка двадцати с лишним метров, и такими темпами он догонит меня менее чем за минуту.

«Но этого должно хватить», — продолжая прикладывать все усилия в беге, подумал я.

Громкий топот громилы сзади становился всё громче, а моё тело уже начало недвусмысленно намекать, что подобная большая и резкая нагрузка очень плохо на него влияет.

«И это притом, что я тренировался у Мияко…» — прокомментировал я, наконец-то добежав до нужного мне поворота, в который я сразу же и забежал, направившись к своей цели.

Эта цель находится примерно посередине этого переулка, и это ничто иное, как спуск в какой-то подвал.

Топот сзади уже сопровождался его хорошо слышимым активным дыханием.

«Видимо, он не из тех, кто любит бегать, и даже для его тела это большая нагрузка».

Тем временем расстояние между нами уже сократилось до десяти-семи метров, и ему осталось совсем немного, чтобы меня догнать. Впрочем, как и мне осталось совсем немного до спуска.

Меньше трёх секунд, и я уже был рядом со спуском, находящемся от меня в метрах двух, и после этого я начал реализовывать свой план. Резко, двумя руками, я выпустил почти весь запас дыма, на который был способен, и, убедившись, что даже мне в нём ничего не видно… Нет, не спустился вниз.

Я поступил точно так же, как и в прошлый раз, быстро и при этом максимально тихо прибившись к стене и начав вслушиваться.

И всё дальше всё пошло так, как я и планировал, — этот громила не стал сразу останавливаться, пробежав дальше, скорее всего, до того места, где мой дым заканчивался. А после, увидев и услышав, что далее я не побежал, вернулся и начал наощупь спускаться вниз, в подвал.

И подобный исход был очевиден. Почему? Ответ прост: этот мужчина живёт в этом районе, и вполне возможно, живёт тут давно, так что было бы странно, не знай он о том, что тут находится подвал. И увидев, что я не выбежал из дыма, он подумал, что я решил скрыться именно в этом подвале.

Вот только на деле скрываться там было бы крайне странной затеей, ведь я даже не знаю — есть ли в этом подвале открытая дверь, или же там банальный тупик, который мог бы со мной сыграть злую шутку.

Так что добежать до спуска в подвал и выпустить рядом с ним дым, сделав вид, что я там собираюсь спрятаться — был лучшим выбором в данной ситуации.

И в итоге это завело вовсе к тому, чего я не ожидал — через некоторое время послышались стоны, кряхтение и звуки падения. Мужчина, преследовавший меня, по-видимому, навернулся на одной из ступенек в полной темноте из-за моего дыма и полетел по ступеням в самый низ спуска.

«На подобный идеальный для меня вариант я даже не рассчитывал, если честно, но я рад, что так всё сложилось», — прокомментировал я, вслушиваясь в другие, появившиеся рядом, в темноте моего дыма, шаги. — «Это второй громила догнал нас…»

— Лом, ты поймал его⁈ — закричал он, запыхавшись.

«А ведь тут не такое уж и большое расстояние было. Что ж, для меня это только лучше — он не сможет меня преследовать в отличие от первого, который после всего произошедшего тоже вряд ли сможет преследовать меня».

Ответа же от Лома не последовало.

«Вполне вероятно, что он либо не слышит второго из-за боли, но так же вполне возможно, что он вовсе отключился. А жаль, в лучшем для меня исходе он должен был его позвать помочь себе, а я бы в это время скрылся с места. Это было бы идеальным исходом».

— Лом⁈ — продолжил звать его второй громила, по чуть-чуть подходя ближе к нам и моему дыму. — Лом, ты тут⁈

Ответа так и не было, а я же в это время по-тихому перебирался на другую сторону переулка, будучи готовым в любой момент вновь начать бежать.

В итоге второй громила продолжал его звать, а я вышел с другой стороны задымлённого переулка и, оглядевшись на предмет преследования или опасности, пошёл в сторону своего нового дома. Только пошёл я не обычным для себя путём, а более длинным. И сделал я это по двум основным причинам: во-первых, изучение территории, что уже показало наглядно свою полезность; и во-вторых, убедиться наверняка, что всё-таки точно никто за мной не следит.

— Я надеялся, что подобный пустяк пройдёт проще, — вздохнув, сказал я, после чего закинул рюкзак на спину и направился в сторону дома.

* * *

Гулял я так порядка двадцати минут, попутно обдумывая, что мне сегодня ещё предстоит сделать, и как именно будет происходить заварушка, что произойдёт в ближайшее время. А такая будет — это уж точно. И участвующие в этой игре фигуры уже занимают свои места, пускай даже и не осознавая этого.

— Мяу… — неожиданно раздалось слева от меня.

Я повернул голову влево и увидел квадратную картонную коробку. Её верх был открыт, благодаря чему было видно, что находится внутри даже с такого расстояния.

— Мяу… — вновь пропищало то, что и привлекло моё внимание.

Это котёнок. Очень маленький и с белой шёрсткой, которая покрыта грязью вместе с пылью. Он забился в правый угол коробки и улёгся клубком.

«Он выглядит очень ослабленным и уставшим», — подметил я, осмотревшись, а после подойдя ближе.

Вместе с этим котёнком внутри коробки лежит какая-то серая ткань, полностью покрывающая нижний слой коробки, а также две пустые металлические миски; и ещё в левом углу коробки оторванная с правой стороны коробки картон, на котором чёрным маркером что-то написано.

Я подошёл ещё ближе и присел на корточки, а после начал очень медленно протягивать правую руку к котёнку.

— Мяу… — отреагировал он, высунув из своей шёрстки голову, когда я коснулся его. — Мяу…

«Такой тёплый и пушистый…» — поглаживая его голову большим пальцем, не смог не отметить я. А через несколько секунд он и вовсе замурлыкал.

И только после этого я обратил внимание на картонку с надписью, лежащую в коробке. Я приподнял её левой рукой и смог прочитать, что на ней написано: «Приюти и позаботься обо мне, добрый человек! Пожалуйста!»

«Добрый человек, значит?» — нехотя убирая руку от котёнка, спросил я сам у себя. — «Уж таковым меня точно нельзя назвать, после всего того, что я совершил…»

— Мяу! Мяу! Мяу! — неожиданно бодро пропищался котёнок, стоило ему потерять недавно полученное тепло.

Я же поднялся с колен, чувствуя какое-то странное и очень болезненное чувство в районе груди.

«Надо будет сходить и проверить это тело в больнице», — развернувшись и начав уходить, подумал я, слыша сзади раздающийся писк котёнка, от которого это чувство в груди становилось сильнее.

И пройдя несколько метров, я развернулся, осматривая довольно людную улицу, по которой туда-сюда проходит сейчас с десяток людей.

Не знаю, сколько я так стоял, наблюдая за этой толпой, но всё это время в моей голове кружилось множество мыслей: «Сколько этот котёнок тут уже находится? Судя по его опустевшим мискам — возможно, несколько дней. И что, за это время не было ни одного доброго человека? Иначе почему он всё ещё находится тут? Почему его ещё никто не забрал?»

«Судя по его потрёпанному виду, он ещё не долго так сможет прожить. А что, если за это время так ни один добрый человек и не появится? Этот котёнок так и умрёт в этой коробке?»

Эти мысли без конца крутились в моей голове, почему-то не желая уходить и каждый раз отзываясь тем странным болезненным чувством.

В конечном счёте — я ушёл.

Ушёл, почему-то забрав коробку с котёнком с собой. Сам не понимая, почему я делаю что-то столь нерациональное, я это сделал. И боль в груди резко ушла. Словно по щелчку.

Глава 12

— Ну и что с тобой делать? — задал я вопрос котёнку, сидя на корточках рядом с его коробкой, из которой он почему-то не хотел выбираться.

Ответ не заставил себя ждать, но… был не слишком полезен.

— Мяу…

Я устало вздохнул.

«Ладно, для начала ему нужно что-нибудь поесть и попить,» — я посмотрел на миски, что были в коробке. — «Ими лучше не пользоваться — всё же не известно, как долго они были на улице и что с ними могли сделать люди. И раз всё так, то нужно идти в магазин как за едой, так и за мисками. Притом мне нужно и себе еду купить,» — вставая с корточек, раздумывал я. — «Интересно, мне хватит на всё это тех денег, что я брал из сумки перед тем, как её прятать?»

Выходя из комнаты, я ещё раз осмотрел её на предмет всего опасного, что так или иначе может как-то навредить котёнку. Но убедившись, что я всё опасное уже убрал из этой спальни, закрыл дверь и пошёл к выходу из дома.

«Пока иду в магазин, нужно посмотреть в интернете, что нужно для содержания котёнка, а то я в этом совсем не разбираюсь. Всё же до этого момента я как-то даже не задумывался над тем, что у меня будет домашнее животное…»

* * *

Если вкратце говорить о том, что было в последующие два часа, то: сначала я сходил в магазин, купив себе продукты и еду быстрого приготовления; после направился в зоомагазин, находящийся в квартале от меня, и там купил всё необходимое для котёнка, потратив приличную сумму; и только после этого направился домой.

Пока я делал первые два пункта, я попутно изучал этот вопрос в интернете. И пускай ничего нового я не узнал совершенно, но благодаря этому я смог сложить всю картинку воедино, выстроив необходимый план действий.

И пока я вёл в голове этот монолог, я открывал дверь, проворачивая ключ. И всё шло гладко, пока дверь не открылась после второй прокрутки.

Меланхоличное спокойствие в миг покинуло сознание, а в голове начался целый шторм из мыслей.

«В доме кто-то есть. Он открыл дверь, зашёл внутрь и закрыл её, пытаясь сделать вид, что всё так, как и было до моего ухода. Кто это может быть и зачем ему это? Это враг? Или, может, это Мияко? Нет, она бы не допустила такой глупой оплошности — это точно не она. Тогда кто? И что ему нужно? Засада? Заказное убийство? Ограбление?»

И тут в голову пришла другая мысль.

«Котёнок внутри. Если проникший внутрь человек — это враг, то он может навредить ему. В таком случае нельзя медлить. Но если буду действовать необдуманно — подставлюсь сам. Но если промедлю — котёнок может умереть. Что делать? Нужен план, стратегия.»

Казалось, что мозг начал работать на пределе возможностей, прорабатывая стратегию.

И вместе с этим в голове постоянно мелькали мысли о том: «Зачем мне вообще подставляться ради этого котёнка? Кто он для меня такой, чтобы ради него иметь возможность умереть? Я же его нашёл только три часа назад. И к тому же он не представляет для меня никакой ценности. Его нельзя никак использовать. Сам по себе он тоже не ценность. Нельзя рисковать своей жизнью ради жизни какого-то котёнка. Это просто нерационально. Нелогично.»

«Тогда почему я не могу отбросить мысли о его спасении? Словно что-то внутри меня вопит: 'Так нельзя! Это неправильно! Нужно помочь!»

«Чёрт, мысли сбиваются из-за слишком разных точек взглядов. Из-за этого никак не могу придумать никакую стратегию. Ещё и времени слишком мало времени. Даже те секунды, за которые всё это обдумываю, — это очень ценный ресурс, которым нельзя так просто разбрасываться.»

«Нужно уже что-то придумать. Но я не могу. Совершенно. Сколько бы я ни думал, мысли всё равно пытаются и переплетаются между собой, формируя огромный клубок, который просто невозможно распутать. До этого со мной такого никогда не было. Даже когда ставкой была моя жизнь.»

И в этот момент перед моими глазами пролетела капелька.

«Это что, мой пот? Я что, вспотел от напряжения?..»

Я разжал руки с пакетами, и они с грохотом упали на пол, а я взглянул на собственные руки, которые были в собственной алой крови. Настолько я их сильно сжимал.

«Плевать,» — пронеслось в моей голове, и я резко открыл ручку двери.

Быстрый осмотр: никаких следов, что тут кто-то был — нет.

«Но кто-то тут точно есть. И более медлить я не собираюсь.»

Я побежал. Побежал в дом почти на максимально доступной мне скорости. На такой, которую я не показывал даже на особом экзамене.

Меньше двух секунд, и я был на первом этаже дома, перед лестницей, ведущей на вторую. Не теряя скорости, я начинаю подниматься по лестнице, попутно не забывая осматриваться. Но никого так и не увидев, я добежал до закрытой комнаты, где и был до моего ухода котёнок.

Сразу же открываю дверь и… он на месте.

Коробка и торчащий из неё белый хохолок котёнка были на месте.

— Мяу! — запищал он, словно в подтверждение того, что он живой и в безопасности.

Общее напряжение в миг сошло на нет, вместе с тем непонятным и новым для меня напряжением.

Боль.

Боль в районе левой руки.

Поворачиваю голову и вижу, что… моя левая рука лежит на полу. Она отрезана чуть выше локтя. А из обрубка руки обильно течёт кровь.

— Ну привет, урод, — с довольной улыбкой проговорил Харуцугу.

Харуцугу Танэгасима, если быть точным. Именно с ним у меня произошёл конфликт первого апреля — в день вступительной церемонии. И именно ему недавно сломал ноги Кодзики Кавано. И после всего этого — именно ему Мияко переломала руки и ноги в финале особого экзамена.

Сейчас он стоял у двери комнаты-кабинета, где, видимо, и поджидал меня. Одет он был в школьную форму. А на его лице отражалась злоба совместно с радостью. Наверное, потому что нанесённый им удар удался. И судя по тому, что он не тронул котёнка, хотя отрубил мне руку и вряд ли на этом остановится — он о нём просто не знал.

«Повезло,» — меланхолично пронеслось у меня в голове.

— Я пришёл поквитаться, челядь. Это ведь из-за тебя всё это произошло, — он обвёл руками своё тело. И пускай сейчас оно было в порядке, но недавно было переломано. — Сначала как-то использовал Кавано, потом Мияко-тян… — скрипя зубами, продолжил он, сжимая от злости кулаки. — Это непозволительно! Ты — мерзкий двуличный урод, с появлением которого я потерял всё! Слышишь? Я потерял всё, что имел из-за тебя!!! Друзей, репутацию, Мияко-тян… Даже в собственном роду я стал изгоем!!! — говорил он, смотря своими глазами с пылающей яростью в них прямо мне в глаза. — Ненавижу те.!

— Достали, — прервал я его, глядя на свою валяющуюся на полу отрубленную руку.

— Что⁈

— Как же вы все меня достали… — я поднял голову и посмотрел на него. — Одни — полные идиоты, привыкшие к тому, что все им должны; другие — законченные имбецилы, полагающиеся только на свою силу, власть и таланты.

— Что за бред ты мелишь, простолюдин⁈ — прокричал он, подняв руку и формируя рядом с ней каменную конус, нацеленный на меня.

— Плевать. Ты всё равно не поймёшь, даже если тебе всё разжевать…

— Да пошёл ты! — злобно цыкнув, он махнул рукой, и в следующий миг в меня полетела его «каменная пуля».

В последний миг я наклонил голову, и его «пуля» ободрала мне щеку, по итогу громко врезавшись в стену дома. И пока он удивлённо на меня смотрел, я начал не спеша идти в его сторону. Не прошло и двух секунд, как в меня вновь полетела каменная пуля, от которой я без труда увернулся. А следом ещё одна и ещё, и ещё…

Находящаяся сзади меня стена наверняка потеряла свою красоту и вид «дорогого ремонта», превратившись во что-то несуразное. Но меня это нисколько не волновало. Это всего лишь стена, которую можно будет легко заменить. Она ничего не стоит…

Шаг за шагом я приближался к Харуцуге, на лице которого уже начал выступать холодный пот от напряжения, прямо как у меня недавно. И всё это время он продолжал запускать в меня свои «каменные пули». Только с каждым разом увеличивая их количество и меняя направления.

Но это ему не помогало, отчего он напрягался всё сильнее, пока видимо не выдержал. Заместо очередной «каменной пули» на его кулаках образовался слой камня и, как только это произошло, он побежал на меня, попутно выдавая нелепый крик.

Удар, нацеленный мне в лицо. Убираю голову влево, удар проходит справа от моего лица. Хватаю его за плечо и резко тяну на себя. Он поддаётся и в следующий миг получает удар с колена в живот. Из его рта вырывается стон, он непроизвольно отходит назад и сгибается, хватаясь за живот.

Прямой удар левой ногой прямо в его лицо. Он отлетает в правый бок, ударяясь головой об стену. Глухой звук удара, и его тело опадает на пол. Но он ещё в сознании. Пытается встать, опираясь руками, открывая почти всё.

Делаю шаг и правой ногой наношу удар в живот, отчего он снова падает и стонет. Беру его за голову, поднимаю и… начинаю вбивать её в пол.

Удар, удар, удар.

Поднимаю его голову и осматриваю.

Несколько его зубов уже выпало изо рта и сейчас валяется окровавленными на полу; нос разбит в мясо, и из него идёт сильная струя крови; и, конечно же, сознание он уже потерял.

Поднимаю его голову, и… её кто-то крепко хватает. Прилагаю все усилия, но её держат крепко. Вырваться не получается.

— Не пора ли остановиться? — серьёзно спросил меня остановивший мою руку.

Знакомый голос, но из-за того, что до этого я ни разу не слышал от его обладателя столь серьёзный тон, не сразу узнаю его обладателя.

Глава 13

— Это на тебя не похоже, — крепко сжимая мою руку, сказала Мияко, всё же в конце привычно ухмыльнувшись.

Я отпустил голову Харуцуги, что в следующий миг звучно упала на пол, в растекающуюся кровь.

— Что ты тут делаешь? — спросил я у Мияко, взглянув ей в глаза, пока в голове творился ураган из путающихся между собой мыслей.

— Пришла навестить и поздравить с новосельем всего лишь, — он показательно перевела взгляд на свою левую руку, в которой держала украшенный торт в прозрачной коробке. — К нему я не имею никакого отношения, — сразу же добавила она, прочитав то, о чём я думал.

Я начал осматривать её, и в отличие от Харуцугу и меня, она сейчас была в обычной повседневной одежде: на ногах чёрный джинсы с порванными коленками; на туловище — чёрный оверсайз лонгслив с красными языками пламени на рукавах; на шее — серебристая цепочка с таким же серебряном кольцом; обута она в чёрный ботинки с высокой подошвой; а на голове — поднятые вверх чёрный очки, что сейчас играют роль ободка, забирая её белые волосы назад.

После беглого осмотра её одежды я перевёл взгляд на свою руку, что она до сих пор удерживает. Она это увидела и, хмыкнув, отпустила, после чего перевела взгляд на другую мою руку.

— Тебе что, совсем не больно? — в наглую разглядывая обильно кровоточащий обрубок, спросила она.

— Больно, — опроверг я её мысль, двигая обрубком.

— По тебе так и не скажешь: лицо, как обычно, — словно у камня, — и не услышав от меня ответ, продолжила: — У тебя-то реген с этим справится?

— Наверное.

— Наверное? — выгнув бровь, спросила она.

— Я не знаю. До этого момента подобных ситуаций не было.

«Мне не раз отрубали руки, но тогда я был в своём мире и на мне использовали разные особые препараты, каждый из которых обладал разным эффектом, пускай и с общей концепцией. В этом же мире ко мне вообще не применяли никаких препаратов, но регенерация почему-то работает. И исходя из того, что я уже видел, на что она способна, — скорее всего, она справится и с такой травмой. Пускай на это и понадобиться, возможно, несколько месяцев.»

— Понятно, — Мияко задумалась ненадолго, но буквально через несколько секунд продолжила: — Но это позже выясним, пока что нужно обработать и перевязать рану. А то даже с твоей регенерацией, видимо, не факт, что всё обойдётся легко.

— А с ним что делать? — я кивнул в сторону валяющегося рядом Харуцугу.

— Связать, а как он очнётся — припугнуть, чтобы молчал обо всём произошедшем. Хотя, учитывая ситуацию, нынешнюю репутацию Харуцугу и заинтересованность в тебе рода Мори, это всё можно не делать и рассказать моему отцу или деду, как есть. В таком случае, скорее всего, тут всё исправят, — обвела она взглядом окровавленный пол и изуродованный стены, — а также принесут извинения и даже приложат усилия, чтобы вылечить твою руку. А может, ещё и вовсе попытаются как-то компенсировать произошедшее. Если смотреть с такой стороны, то такой вариант гораздо лучше, и с этим невозможно спорить. Но…

— Я против.

Она устало вздохнула, прикрыв лицо рукой.

— Как я и думала…

«Всё, что она только что назвала — мелочи. Единственное важное из названного — это помощь с регенерацией руки. Но даже это я могу сделать самостоятельно, пускай на это и потребуется время. Зато я не буду должен роду и дому Мори за помощь. Да и лишний раз я пока что не хочу с ними связываться — мои цели на данный момент в совершенной другой стороне.»

— Ладно, давай я пока помогу обработать раны, а ты расскажешь, что произошло. И, как я понимаю, у тебя никаких медикаментов в доме пока что нет, так что… — она положила на пол торт и приподняла свой лонгслив, а после схватилась за свой ремень и начала его снимать, — воспользуемся этим, как временным жгутом. А после, сразу же, я быстро схожу в аптеку и куплю всё необходимое. Идёт? — уже сняв и держа в правой руке свой ремень, спросила она.

— Идёт, — лаконично согласился я и выставил в её сторону культю.

Она же, совершенно не стесняясь открывшегося ей вида мяса и крови, встала поудобнее, засучила мой пиджак и вместе с ним рубашку, а после просунула под рукой ремень и просунула его конец в пряжку; и после этого быстро его затянула его, следом проведя по круговой через все шлёвки, окончательно его закрепив.

И пускай кровь всё ещё обильно текла, но скоро её должно стать меньше. Особенно после того, как Мияко купит необходимый бинт и перебинтует место разреза. И это не говоря о регенерации, которая тоже сделает своё дело.

— Мяу… — неожиданно для нас двоих раздалось рядом с нами.

Кажется, я впервые за всё проведенное вместе с Мияко время наблюдаю её столь удивлённой. Сейчас, в один миг, её глаза больше напоминали огромные монеты, нежели обычные человеческие — настолько сильно она удивилась. Пускай это и продлилось всего мгновение, но я его отчётливо запомню.

И после этого мгновения мы вместе повернули головы на источник шума, что сейчас бродил рядом с нами, буквально в двух метрах. И, конечно же, этот источник шума — не что иное, как…

— Котёнок?.. — то ли спросила, то ли утвердительно сказала Мияко.

И судя по её удивленным глазам, скорее всего — первый вариант. Так она несколько секунд и смотрела на него, после чего перевела взгляд на лестницу, по которой он самостоятельно бы не смог забраться, и уже после — на меня.

— Неожиданно.

— С этим есть какие-то проблемы? — наклонив голову в бок, спросил я.

— Хм… да нет, — пожала она плечами. — Просто это несколько удивительно. От тебя я такого точно не ожидала.

— Ясно.

— И что, ты его себе взял или временно приютил?

Я ненадолго задумался и в итоге…

— Давай позже это обсудим. Сейчас есть более важные дела, требующие внимание, — сказал я, перекинув взгляд на свою культю, которой в этот момент начал двигать.

— Да. Пожалуй, ты прав, — согласилась она, но всё равно бросила взгляд на котёнка. — Тогда я пошла в аптеку, — и только после этих слов развернулась и пошла к лестнице, по которой, спустя несколько мгновений, спустилась на первый этаж, и, судя по шагам, после вышла из дома.

Я же посмотрел на котёнка, что сейчас принюхивался к распрысканной то тут, то там крови.

— Точно, ты ведь голодный и пить, наверное, хочешь. Но… — я посмотрел на валяющегося рядом Харуцугу, — тебе придётся подождать, пока Мияко придёт. А пока, — я аккуратно взял его в правую руку, — тебе лучше будет посидеть у себя в коробке…

* * *

После того, как я отнёс котёнка в комнату и посадил в опрокинутую коробку, я закрыл дверь в комнату и прошёл обратно к Харуцугу. Нельзя было спускать с него глаз, но и один связать его я не могу, потому пришлось просто ждать прихода Мияко, готовясь в любой момент вырубить начавшего приходить в себя Харуцугу.

Мияко пришла минут через пятнадцать, купив все необходимые для обработки ран препараты, после применения которых она перебинтовала мою культю специальным бинтом с компрессом.

— Он не приходил в себя? — спросила она меня, заканчивая с бинтом.

— Нет.

— Хорошо, тогда сейчас свяжем его. По пути в аптеку я зашла в магазин и купила верёвку и тряпки, чтобы запихать их в рот.

— Другого от тебя я и не ждал.

Она на это лишь хмыкнула, довольно улыбнувшись.

— Всё, готово, — сказала она, закончив с накладыванием бинта.

Я немного подвигал перевязанным обрубком.

— И как тебе? — спросила Мияко.

— Нормально.

— Нормально? — удивлённо выгнула она бровь. — У тебя так-то части руки нет. Если даже брать твою болеустойчивость, то ещё остаётся банальный психологический фактор — те же фантомные боли, к примеру; или желание подвигать или сделать что-то рукой, которой более у тебя нет.

Я устало вздохнул.

— У нас уговор, — посмотрев ей в глаза, сказал я.

Она лишь закатила на это глаза.

— Ладно, как хочешь. Давай тогда связывать этого и определять, куда его.

— Хм… думаю, кладовка подойдёт идеально.

— Но она же на первом этаже, а мне как-то не хочется напрягаться и спускать его. Разве что кубарем его скинуть с лестницы.

Я посмотрел на Мияко, привлекая её внимание. Она в ответ посмотрела на меня.

— Откуда ты знаешь, что кладовка на первом этаже? — задал я очень важный вопрос.

Она выдохнула и усмехнулась.

— Оттуда же, откуда и узнала, куда идти с тортиком. И оттуда же, откуда он тоже узнал этот адрес, — кивнула она в сторону Харуцугу. — Именно дом Мори занимался этим домом, так что у каждого члена дома Мори есть по нему полная информация, если он, конечно, захочет её заиметь.

«Я так и думал. Именно поэтому и не хочу воспринимать этот дом как основной…»

— Ясно.

— Да ты же и сам это знал, смысл спрашивать?

— Хотел убедиться наверняка.

— Иногда тебя очень сложно понять… — и, не услышав от меня ответа, продолжила: — Давай всё же его в ванную? Вот серьёзно, я вообще не хочу спускать его по лестнице, — состроила она жалобное лицо. Ну или мне так показалось. По крайней мере, до этого я не видел у неё такое лицо.

— Ладно. В ванную, так в ванную. Сейчас стул туда принесу, — сказал я, направившись в одну из спален на втором этаже.

* * *

Через некоторое время я принёс стул в ванную комнату, в которой заранее открыл дверь и включил свет. После чего кое-как помог Мияко донести Харуцугу до ванной, там, приложив немало усилий, всё же усадили его на стул, и уже после этого крепко его связали верёвкой и запихали ему в рот тряпку.

— Тебе стоило снять кофту или хотя бы засучить рукава, — заметил я, показательно осматривая явно дорогой лонгслив, одетый на Мияко. Сейчас он то тут, то там был покрыт кровавыми пятнами, которые видно даже учитывая чёрный цвет.

— Спасибо за заботу, но нет, — отмахнулась она, словно ожидая такого вопроса.

«Не хочет обнажать кожу? Обычно такое не про неё…»

— Ты ему нос сломал и несколько зубов выбил, — проговорила она, осматривая вблизи изувеченное лицо Харуцугу, а после печально вздохнула и сказала: — А я ведь надеялась, что он выучит урок…

«Ещё и тему сразу перевела…»

— Видимо, его характер просто не позволил смириться с произошедшем. Да и было слишком наивно полагать, что подобного наверняка хватит.

— Но в данном случае этого хватило. Просто мы немного перегнули палку и довели его. Наверное, тебе не стоило тогда использовать Кавано. Ну или говорить, что это всё подстроил ты.

— В таком случае мне пришлось бы сражаться с ним на глазах у всех — а этого я не хочу; а если бы Кавано ему не сказал, что за их матчем стою я, тогда не факт, что он бы так активно действовал в финале. Да и вообще — не стоит думать о том, что уже совершенно, если это никак не поможет в будущем. Так что лучше скажи, что далее с ним будем делать?

— Я так понимаю, сейчас ты спрашиваешь не про «повторное преподавания урока», а про то, что дальше будет?

Я кивнул.

— Думаю, выйдем ночью на улицу — найдём дешёвую рабочую силу, заплатим им, они возьмут тело Харуцугу и дотащат под нашим присмотром в какой-нибудь проулок, где и бросят. После я вызову слуг рода, они приедут в этот проулок, где буду я и этот, — она кивнула в его сторону. — Я скажу, что просто гуляла и наткнулась на его тело, и после этого они увезут его в частную больницу дома Мори. А там он уже оклемается, и я прослежу, чтобы он не наговорил глупости и сказал то, что должен будет сказать.

— Понятно. А если он всё же расскажет, как всё было?

— Даже если такое и произойдёт, то тебе всё равно ничего не будет — тут и то, что это он пришёл к тебе домой, а не ты к нему; и то, что он первый нанёс очень серьёзный удар; ну и конечно, то, что ты на примете у рода и дома Мори. Проще говоря, слишком уж у тебя хорошо лежат карты, и даже если он всё расскажет — ты от этого только выиграешь, в моём понимании. Так что я вовсе не понимаю, зачем вообще с этим морочиться, если можно сразу вызвать слуг рода Мори. Разве что… — она недобро улыбнулась, — тебе нравится его избивать, и ты ждёшь не дождёшься, когда он очнётся и начнётся «повторное преподавание урока»⁈

— Нет, — лаконично, но очень категорично заявил я.

У неё от такого резкого ответа даже игривая улыбка сошла на нет.

— Умеешь же ты портить веселье, — заявила она. — И по тебе, по тому моменту, кстати говоря, не скажешь, что не нравится калечить его. Если бы я тебе не остановила, то ты мог бы и убить его. И вот это было бы уже серьёзной проблемой для тебя, и вряд ли ты это не понимаешь. Тогда почему продолжал? — в миг став серьёзной спросила она, прищурившись.

— Это была случайность. Такого ранее со мной не было, — ответил я, не став скрывать.

— Тебе впервые захотелось кого-то убить?

— Да. Наверное… — неуверенно добавил я, всё ещё сомневаясь в том, что я тогда испытывал и желал.

— Оу-у… — она закусила палец, смотря на меня каким-то другим взглядом. — А ты полон сюрпризов. Только мне показалось, что я стала понимать тебя, как что-то новое… Это сексуально, знаешь ли… — промедлив, добавила она, а её щеки немного покраснели, сигнализируя о нахлынувшем возбуждении. — Но… это не сегодня, — снова в миг изменилась она, ухмыльнувшись, и атмосфера резко изменилась, став более обычной.

— Почему?

— Что? — открыто удивилась она такому неожиданному для неё вопросу.

— Почему не сегодня? — конкретизировал я.

— Эм… — она явно не была готова к тому, что я заинтересуюсь этой темой. — Да как бы…

«Я впервые вижу её такой смущённой и потерявшейся. Но дело тут вовсе не в смущении от темы вопроса, а в кое-чём другом…»

— Ну, как бы сказать… я девушка, а у нас есть естественные процессы, которые мы не можем контролировать…

— Ясно, — сдался я, согласившись с глупой отмазкой, не став её дожимать. — Тогда сходишь на улицу за пакетами? Ты их должна была видеть, когда заходила и выходила.

— А, да без проблем, — не медля, вышла он из ванной, явно радуясь закрытой теме.

«Сначала болезнь, что длилась, пока мы были в школьном лагере, который нельзя покинуть; после — быстрое выздоровление, практически в тот же день, как мы покинули лагерь; а ещё попытка закрыть кожу. Картина складывается воедино…»

Глава 14

Через некоторое время Мияко вернулась, но уже держа в руках пакеты с моими недавними покупками.

— Сегодня какой-то день открытий, — сказала она мне, показательно рассматривая пакеты в своих руках. — Не думала, что ты из тех, кто так основательно закупается. Да ещё столько вещей для кота…

— Как по мне, проще разом купить всё необходимое, чтобы не приходилось каждый день ходить в магазин. Пойдём, — бросив напоследок взгляд на всё ещё находящегося в безсознании Харуцугу, я вышел из ванной, закрыв за собой дверь и выключив в ней свет. А после, пройдя рядом с Мияко, направился в сторону комнаты, где и находится котёнок.

Мияко, ничего не сказав, последовала за мной, и, дождавшись, пока я открою дверь, пропуская её первой, она вошла внутрь комнаты, не забыв с улыбкой кинуть колкую фразу:

— О-о, как мило. Не ожидала, что ты такой джентльмен.

Я вздохнул и всё-таки решил разъяснить этот момент, даже понимаю, что это, кажется, была простая шутка.

— Дело не в этом. Я — нынешний владелец этого дома, а ты у меня в гостях, так что это простые манеры и воспитанность. И это, даже не говоря о том, что у тебя руки заняты из-за моих пакетов — и это, понятное дело, тоже накладывает на меня груз ответственности и обязанностей.

— О-о-о, Боги-и… — завыла она, кладя пакеты на кровать, а после развернулась и с уставшим лицом сказала: — Да я же пошутила. Всего лишь пошутила! Не нужно так остро реагировать на все подряд брошенные слова. Лучше будь хоть немного расслабленнее, а то иногда тебя с роботом можно спутать, что просто засажен в тело человека и пытается им притворяться.

— Вот как, — склонив голову вбок, сказал я. — Учту.

И после последнего слова она приложила руку к лицу, закрывая его ей. А вслед сделала глубокий вдох и выдох, после чего убрала руку.

— Забей…

Мы немного посмотрели друг другу в глаза и…

— Не совсем понимаю, о чём ты, но ладно. Опустим эту тему, — проходя внутрь комнаты, к кровати с пакетами, всё же сказал я.

Дойдя до кровати, я начал доставать всё необходимое из пакета.

— Ты совсем не испытываешь трудности от того, что у тебя руки нет… — больше констатировала факт Мияко, нежели спрашивала. — Это ненормально, знаешь ли. Обычно людям нужно очень много времени, чтобы привыкнуть, что они более не могут пользоваться второй рукой. Я, к примеру, если попытаюсь не пользоваться одной рукой, то всё равно неосознанно буду это делать, потому что банально на подсознательном уровне привыкла пользоваться обеими руками. И так, понятное дело, у каждого человека в этом плане. В твоём же случае у тебя за всё время, что я наблюдаю, даже не было попытки сделать хоть что-то второй рукой. Такое ощущение, что-либо ты очень хорошо контролируешь собственные мысли и тело, либо… для тебя это уже не первый опыт.

«Её наблюдательность и умение делать выводы, как всегда, — поражает…»

— Ты же не ждёшь от меня ответа? — продолжая выкладывать необходимое из пакетов, спросил я.

— Нет. Конечно нет. У нас же всё же договор, — пожала она плечами. — Хотя мне и очень подобное интересно.

— Хорошо, раз это так, — проговорил я, наконец-то закончив доставать всё необходимое из пакетов.

— Значит, ты всё же решил его приютить? — присев на кровать и оперевшись на неё руками, спросила она, наблюдая за моими действиями.

— С чего ты так решила?

— С чего? — немного удивилась она. — Ну, как минимум, потому что иначе зачем всё это было покупать? Если бы ты хотел временно приютить его — тебе хватило бы и простой еды с мисками. Всё же остальное же — излишек, без которого вполне можно обойтись, если не полностью, то первое время — точно.

— Я же уже сказал: если есть возможность сразу купить всё необходимое — я так и сделаю, чтобы в следующий раз не пришлось это делать. А перед тем, как всё это покупать — я прочитал об этом в интернете, и поэтому всё это купил, ведь там было сказано, что всё это необходимо для котёнка.

— Необходимо, серьёзно? — произнесла она, после чего встала с кровати и подошла ко мне, присев рядом и начав перебирать купленное: — Миски и специальная еда, которая, кстати, довольно дорогая, — ещё ладно; лоток и наполнитель? Тоже ладно, пойдёт. Специальный шампунь, когтерезка и несколько видов щёток и расчёсок для шерсти? — взяв это в руки, посмотрела она на меня.

Я промолчал.

— Хорошо, идём дальше. Когтеточка, игрушки и… пластиковая переноска, — после этого она посмотрела на меня. — И ты хочешь сказать, что всё это — необходимые вещи первостепенной важности, без которых жизнь уличного кота невозможна?

Её лицо так и выражало: «Ты сейчас это серьёзно?»

— Так было написано в интернете, — пожал я плечами, выслушав её. После этого взял миски и встал, направившись в ванную, чтобы их помыть.

— А его самого не будешь мыть? — последовал мне в спину вопрос, судя по звукам, так же вставшей на ноги Мияко.

— Нет.

— Почему?

— Подобное решение почти никогда не несёт никакой пользы. По крайней мере, так было написано в интернете.

— А если быть точнее? — продолжала допытываться Мияко. — Там же должно было быть написано, почему «подобное решение почти никогда не несёт никакой пользы», — передразнила она меня, процитировав.

— Как правило, потому что справиться с блохами, если таковые имеются, — это не помогает; как, впрочем, и с лишаем и вирусными инфекциями, которые вполне у него могут быть. Подобное действие в этих случаях только ещё сильнее может спровоцировать разрастание инфекций. И это, не говоря о сильном стрессе для самого котёнка.

— Вот оно как… — не слишком заинтересованно ответила мне Мияко.

«Кажется, тема животных её совершенно не интересует, и она от неё далека,» — подумал я, включая свет в ванной и следом открывая дверь, из которой на нас смотрел уже очнувшийся и с разбитым лицом Харуцугу.

Не обращая на него внимание, я прошёл внутрь, включил воду и начал активно и тщательно, насколько это возможно с одной рукой, промывать миски.

— О, очнулся. Ну привет, — в отличии от меня, обратила на него внимание Мияко. И её голос выдавал её явное желание скорейшего повторения «урока», что преподавала она ему в прошлый раз, и что не был тогда усвоен.

— Оставь его. Займёмся им позже, — не поворачиваясь к ней, сказал я, продолжая мыть миски.

— Да ладно тебе, я немного, — и сзади сразу послышался звук искр.

— Хватит, — повернувшись и посмотрев ей в глаза, вновь сказал я. — Это мой дом, так что будь добра не портить мою мебель и вести себя подобающе гостю.

«Мне и так потом придётся долгое время возится с домом и уборкой, поэтому я бы крайне не хотел, чтобы она добавляла мне забот.»

— Хм… — наигранно задумалась Мияко, играя небольшой фиолетовой молнией над своим указательным пальцем. — А то что? — выдала она наконец-то с ухмылкой и вызовом.

«Ей снова стало скучно, и поэтому специально нарывается на проблемы? Какая же она проблемная…»

— Иначе наши взаимоотношения ухудшатся.

«Помниться, у нас уже был подобный разговор, и в прошлый раз я сказал, что перестану с ней общаться, на что она очень остро отреагировала. Тут же я дёргаю за другую нитку. Я не говорю, что мы перестанем общаться, видится или что-то подобное. В данном случае я подразумеваю, что моё к ней отношение станет хуже, а учитывая, что есть довольно большая вероятность моей победы в нашем договоре — ей придётся подчиняться и жить с таким отношением всю жизнь. Не самый совестный способ давления, но, впрочем, мне всё равно.»

— Пф… — искра с пальца пропала, а она увела взгляд, всё же не став переходить грань.

«Хорошо, что это сработало,» — подумал я, начав домывать миски.

После достаточно тщательной мойки мисок мы с Мияко вышли из ванной комнаты. И всё это происходило под стоны и попытки вырваться Харуцуги.

— Он не вырвется с помощью EMF-а? — спросил я, после того как закрыл дверь и выключил свет.

— Нет, — флегматично ответила Мияко, направляясь первой обратно в комнату. — После того как ты выключил свет — точно нет. Ему просто на это способностей не хватит. Ты же тоже владелец EMF-а и должен понимать о его недостатках.

— Видимо, я не слишком долго им пользуюсь, — пожав плечами, ответил я. — Да и мой атрибут отличается от его.

— Это толком не влияет, — отмахнулась Мияко. — Тут же главное — сама концепция: то, что нужно быть сосредоточенным; то, что нужно видеть, где ты создаёшь свой атрибут; ну и конечно, то, что чтобы его создавать нужно жестикулировать руками. Без всего этого никуда, а у него ничего из всего это недоступно, поэтому шанс, что он вырвется как-то, не навредив себе, — слишком мал. И да, есть, понятное дело, что он начнёт создавать свой EMF направо и налево, и в этом случае он сможет освободиться, но при этом и шанс нанести себе вред огромный. С его атрибутом — он даже себя убить случайно может, так что я не думаю, что он всёже прибегнет к этому.

— Вот как…

«Всё это я на самом деле знал, но хотел уточнить, чтобы быть уверенным в своих суждениях.»

А тем временем мы были уже в комнате и находились рядом с активно мяукающим котёнком, что бегал в коробке из стороны в сторону.

Я открыл специальную еду для маленьких котят, что купил в зоомагазине, и положив маленькую порцию ему в миску, положил саму миску в его коробку.

— А это не слишком маленькая порция?

— Я прочитал в интернете, что лучше давать еду почаще, но небольшими порциями. Так котёнок не переест и не сорвёт себе желудок, после возможного долгого голодания. И если учитывать то, что когда я его нашёл его миски были пусты, а его внешний вид — оставлял желать лучшего, то голодание в дня два-три более чем возможно.

— А ты прямо загорелся этой темой, — вновь не слишком-то и заинтересованно прокомментировала Мияко.

— Как по мне, скорее это ты совершенно далека от темы домашних животных.

— Ну да, тут сложно спорить. Мне они неинтересны совершенно.

— Потому что они слабые?

Мияко кивнула.

— Именно. Они слабые и глупые, поэтому никогда не смогут сравниться с людьми. И даже если говорить не о котах, а, к примеру, о медведях или тиграх, или львах, то они тоже слабые относительно людей. И опять же, это я говорю, даже если убрать EMF.

— Ты о том, что у людей есть развитый интеллект, и только за счёт этого люди сильнее, пускай и не физически?

— Да. Люди развиваются, так что пускай мы и слабее физически, чем тот же медведь, но учитывая наш нынешний технологический прогресс, если бы мы, люди, захотели их уничтожить — то их бы уже не было на этом свете. А ведь при этом есть люди, обладающие EMF-ом, и опять же — даже такому слабаку, как Харуцугу, вполне возможно удастся одолеть медведя один на один. А ведь Харуцугу, скорее, пример того, как НЕ надо распоряжаться своими талантами и силами рода.

— Но разве именно этот фактор не накладывает на людей ответственность? Разве не логично и правильно то, что сильный защищает слабого?

— Ты что, сёнен аниме пересмотрел? — с в миг появившейся ухмылкой задала она вопрос. — Наш мир — не аниме, где есть добряки просто по факту того, что они добряки; и так же, наш мир — не аниме, где есть злодеи тупо по факту того, что они злые. Есть, конечно, исключения, но, как по мне, они лишь доказывают это правило. А в большинстве же своём — почти всегда это просто разные точки зрения. К примеру, человек грабит и убивает — это хорошо или плохо?

— Плохо. По крайней мере, в нашем обществе, — всё же добавил в конце я.

— А если он это делает для спасения какого-то члена своей семьи? Ну, к примеру, ради миленькой младшей сестрёнки, что может умереть в любой момент. Но вот если он достанет огромное количество денег, то её можно будет спасти. Достать их как-то иначе, понятное дело, почти невозможно. И что в таком случае, его грабёж и, скажем, случайное убийство невинных — оправданно? Это будет добром или злом?

— Смотря с какой стороны посмотреть.

— Ну, раз уж в прошлый раз смотрел со стороны нашего общества, то давай и в этот раз так же, — явно веселясь, продолжала она.

Я же, поставив миску с едой котику в коробку, задумался над этим вопросом.

— Это — плохо, — всё-таки пришёл я к выводу.

— Хо-о… И почему же?

— Общество без проблем пожертвует одной жизнью незнакомого ей человека ради того, чтобы защитить свои деньги. Я же сейчас беру в пример банки, которые могут обанкротиться и закрыться в случае такого вот ограбления. Естественно, люди, что положили туда деньги, более никак не вернут свои деньги. Их даже вряд ли так будут заботить те люди, что погибнут в ходе ограбления. Они лично для них — никто, а вот деньги — только их. Так что вполне очевидно, что жизнь одной чьей-то сестрёнки никогда не будет стоить грабежа и убийства, а значит — это плохо. Это плохой поступок, если смотреть со стороны общества, — вот мой ответ.

— Как интересно ты мыслишь… Но не выходит ли в твоём понимании, что люди, в основном, — лишь эгоистичные лицемеры, которые лишь прикрываются добрыми масками, а стоит их поставить перед выбором их личного комфорта — они покажут свои настоящие, эгоистичные мысли и мотивы?

— Как правило, я думаю, это так.

— Тогда как бы лично ты расценил этот поступок, зная всё о больной сестрёнке, — это плохой или хороший поступок?

— Всё зависит от множества факторов — к примеру, как от потери денег пострадает жизнь других людей. Но если абстрагироваться от всего этого и смотреть чисто с моей точки зрения, то… это плохой поступок.

— Плохой? Почему же? Потому что большинство страдает?

— Нет. Всё куда проще. Для меня это плохо, потому что этот «брат» не пытается достать деньги честным путём или хотя бы серым. Он идёт жёстко, давя всех на своём пути. Он, возможно, рушит жизни других и убивает их, а это — непростительно. С того момента, как он переходит эту грань, — он злой человек. А именно из-за таких злых людей, руководящихся своими эгоистичными мотивами, этот мир таков. Не будь этих злых людей — этой «сестре» помогли бы и без грабежа и убийств.

— То есть, если бы в мире не было «злых» людей, то мир был бы лучше?

— Как по мне, да.

Улыбка с лица Мияко сошла, и она стала серьёзной.

— А ты — хороший или плохой человек? — задала она вопрос, глядя мне в глаза. — И заслуживаешь ли ты сам жизни в таком «добром мире», исходя из твоей же логике?

— Я определённо плохой человек, — не задумавшись и на секунду, выдал я. — Такому, как мне, никогда не стать частью «доброго мира».

— Получается, если бы такой мир появился, скажем, завтра, то ты бы сам умер?

— Да.

Повисло тяжёлое и гнетущее молчание, во время которого только маленький котик продолжал есть свою специальную еду.

— Это же не просто слова? Ты действительно был бы готов умереть только ради того, чтобы другие жили в «добром мире»?

— Да.

— У тебя даже нет мысли того, что этот «добрый мир», построенный для других людей, в котором ты уже будешь мёртв, может быть недостаточно ценным, чтобы приносить тебя в жертву?

— Этот мир будет ценным — я уверен. Он будет настолько ценен, что моя жизнь не стоит и в сравнение с его ценностью.

Глава 15

После данного мной ответа Мияко отвернулась и задумалась.

— Ну и как это всё связано с темой защиты слабых? — всё же задал я вопрос, не понимая, где она провела связь.

Она вздохнула и посмотрела на меня.

— Это напрямую связано, и если бы ты не мыслил так, как мыслишь, — ты бы это понял и без моего ответа.

— Значит, из-за собственного типа мышления я не могу тебя понять?

— Да, — кивнув, ответила она. — Тебе даже что-то объяснять нет смысла, ведь ты это не понимаешь не в силу недостатка интеллекта, а скорее… — она запнулась и задумалась, — скорее, потому что просто не принимаешь это. Вот как-то так, я думаю, — неуверенно закончила она. — Иначе говоря, ты и сам знаешь ответ, но он противоречит твоей идеологии, и поэтому ты его подсознательно отвергаешь.

— Понятно, — лаконично ответил я, закончив с вещами котёнка и аккуратно поглаживая его, на что получал довольные мурчащие звуки.

Так мы и просидели под эти звуки несколько минут, думая каждый о своём.

— И что дальше будешь делать? — прервала молчание Мияко.

Я вопросительно посмотрел на неё.

— Я про твою руку, — кивнула она в сторону культи. — Я так понимаю, в школу ты более не пойдёшь, пока всё не заживёт и не придёт в норму. Но что, если всё не придёт в норму, а уже наступит второй особый экзамен?

— Второй особый экзамен? Только не говори…

— Да, он будет в этом семестре. Если быть точнее — в его конце. Впрочем, как и всегда: один в начале семестра, второй — в конце. Итого, на весь учебный год — шесть специальных экзаменов.

«Это плохо. И основная проблема даже не в том, что мне может не хватить времени на регенерацию руки; а главная проблема в том, что это занимает время. А я и так потратил на прошлый экзамен много времени, и из-за этого не сделал всего того, что мог бы уже сделать. Это и есть главная проблема специальных экзаменов. И поэтому я надеялся, что они проходят лишь раз в семестр, и у меня будет много времени между ними.»

— И если быть точным, то он начнется примерно… — замолчал я, чтобы дать продолжить ей.

— Числа десятого июля. Ну, это в среднем, понятное дело. А так, школа может провести его и раньше, и позже — всё по её желанию, и нам остаётся только смириться.

«Значит, мне нужно будет всё запланированное либо закончить до июля, либо…»

— А дальше, следом, идут летние каникулы, которые будут длиться…

— Дней сорок. Может, чуть больше; может, чуть меньше.

«Понятно. В теории, можно будет сделать перерыв на неделю экзамена, и вряд ли это как-то сильно плохо отразится на плане. Но тут идёт другая проблема — если мой класс проиграет на специальном экзамене, то, вполне вероятно, подвергнется таким же наказаниям, как и на первом особом экзамене. А если быть точнее — последуют дополнительные уроки и невозможность пропускать как их, так и обычные уроки. А за пропуск не по уважительной причине — отчисление, которое мне ни в коем случае нельзя допустить. В общем, это очень большой риск…»

— Тебе так не хочется участвовать в нём? Или тебе не нравится, что он будет занимать твоё время, и есть вероятность проигрыша, в случае которой будет ещё меньше времени?

Из-за её точной догадки я посмотрел на неё.

— Ого, судя по этой реакции я всё-таки угадала. Вопрос только: в чём именно?.. — ухмыльнулась она, оперившись головой на руку. — Был бы этот вопрос чуть раньше, я бы ответила, что первый вариант правильный, но ныне… после того, как именно ты выиграл первый особый экзамен, приведя класс к первому месту, хотя и говорил, что не заинтересован в этом, я затруднюсь дать точный ответ. Кстати, не расскажешь, зачем ты это сделал? Ради дома? — обвела она глазами комнату.

— А ты не поняла?

— Как видишь, — развела она руками.

— А твой дедушка, между прочим, понял.

— Понял? — удивилась она. — Вы с ним разговаривали на эту тему?

— Да, немного. Он сам поднял эту тему и сам дал на неё верный ответ.

— А ты, похоже, его сильно заинтересовал, раз он полез в это дело.

Я пожал плечами, и Мияко продолжила.

— Ну а насчёт того, что он верно дал ответ — это, наверное, не слишком-то и удивительно. Я бы сказала, что вы с ним похожи по характеру и поведению. По крайней мере, я сужу так по личному наблюдению за ним и тобой, ну и о том, что мне рассказывали о нём мамы и отец.

«Кстати, да. Я об этом вроде не упоминал, но у Мияко, как и многих аристократических членов семей в этом мире — несколько мам. И всё потому, что это патриархальный мир, где гарем — норма; и иметь по две-три-четыре жены — вполне естественно. Если же говорить о Мияко, то у неё три мамы, и рождена она именно от третьей. И отсюда же и „растут ноги“ того, что она — третий наследник по старшинству. Если быть точным и вспомнить то, что мне рассказывала Мияко, то у них в семье всё вышло довольно… по-обычному, если так можно сказать: её отец взял первую жену в брак, „заделал“, как сказала Мияко, её старшего брата; после, не дожидаясь рождения первенца, взял вторую жену и „заделал“ старшую сестру; и уже после взял третью жену, „заделав“ саму Мияко. И таким образом её отцу, опять же как сказала сама Мияко, „всегда было кого трахать“.»

— Так что, не расскажешь, почему так поступил? — перебила мои мысли Мияко.

— Думаю, тут аналогичная ситуация, как и со мной — ты и сама сможешь понять, если захочешь. Так что я воздержусь от того, чтобы тебе рассказывать.

— Пф… Ладно, не хочешь — не говори. Лучше скажи: ты закончил возиться с котом?

— Тебе так неймётся пойти к Харуцугу?

— Ага, — не скрывая, ответила она со злобным взглядом, — пиздец как неймётся. Ему преподали урок, а он его совершенно не усвоил. Вот как можно быть таким тупым? — задавала она явно риторический вопрос. — Ладно, если бы я его просто легонько побила и он из-за этого ничего не понял. Но я же сломала ему обе его руки и ноги, а он ни хрена не такой болеустойчивый, как ты! И при этом всём его, как я слышала, вчера весь вечер отчитывал глава рода Танэгасима, которого, в свою очередь, перед этим отчитывал мой дед. И поверь мне на слово, мой дед такой мягкий с тобой только потому, что пока что ты не в доме или роде Мори. А стоит тебе в него попасть, как он начнёт задрачивать тебя за каждый мелкий прокол или плохую оценку. И я думаю, ты понимаешь, что, может, в твоём случае это и не страшно, но в случае Харуцугу — это… это… — пыталась она подобрать слова, активно жестикулируя правой рукой. — В общем, это — жесть, если одним словом. И снова повторюсь: при всём этом, он пришёл к тебе и… отхерачил руку. А судя по твоему лицу — он и вовсе тебя пытался убить. Убить того, на кого начал строить планы МОЙ дед! Это же, всё же, каким имбецилом надо быть⁈ — в конце она даже усмехнулась, видимо от абсурдности принятого Харуцугу решения. — А если бы он действительно убил тебя? Сложно представить, чтобы с ним сделали… Да и сейчас, если мы расскажем обо всём этом, ему тоже серьёзно достане… — она остановилась и посмотрела на меня. — Стоп. Ты же против вмешательства дома Мори не потому, что ему в этом случае достанется?

— Конечно нет. Мне нет до него никакого дела, — сказал я совершенную правду.

«Я, конечно, думал об этом и даже пытался найти в этом дополнительную выгоду, но всё было напрасно. От Харуцугу — мне совершенно нет никакой выгоды, а значит — мне всё равно, что с ним будет. Даже если бы в одном из случаев его убивали, но мне было бы это выгодно — я бы подвёл именно к этому случаю, потому что именно мне он был бы выгоден.»

— Фу-ух, а то я уже на секунду подумала, что у тебя жалость и к нему пробилась.

— «Жалость и к нему»?

Мияко немного удивилась, но ответила.

— Ну, ты же из-за жалости взял этого кота домой? С него уж точно никакой выгоды не придётся ждать, — и подумав добавила: — Или я чего-то не знаю?

— К примеру?

— Эм… ну, я не знаю. К примеру — может, это какой-то важныймагический кот; ну или там, ты украл его у кого-то важного и хочешь его как-то использовать. В общем, вариантов-то много, просто до них нужно додуматься.

— И при этом не уходить в крайности и фантазии, — добавил я.

— Ну да…

— Нет, этот кот обычный, уличный. У меня нет на него никаких планов, и я взял его не чтобы получить выгоду.

«Обо всём этом я сам уже не раз думал.»

— Ну вот, а раз всё так, то получается, что взял ты его из чистой жалости.

«Из жалости?.. Точно, тогда, когда я нашёл его на улице, у меня начало болеть в груди. Может ли, что это чувство и было жалостью? В таком случае, если это действительно оно, то я впервые испытал это чувство.»

— Ладно, не важно. С котом ты, видимо, закончил возиться, так что пошли к Харуцугу — самое интересное впереди, — и сказав это с недоброй улыбкой, она встала с кровати, направившись в сторону двери.

Я посмотрел на котёнка, уже доевшего свою порцию и явно требующего ещё, после на дверь, через которую уже вышла Мияко, потом снова на котёнка. И только после этого, вздохнув, встал и направился в ванную комнату.

«Даже интересно, что она придумает, чтобы повторно и более внятно „преподавать урок“?..» — задавался я вопросом, выходя из комнаты и закрывая дверь.

Через некоторое время я был в уже открытой ванной комнате со включенным светом.

Мияко стояла, уперев руки в бока и надменным взглядом смотря сверху вниз на Харуцугу. Что же до самого Харуцугу, то… он ничего не делал. Разве что смотрел в пол, который уже изрядно испачкался кровью с его лица.

— Ты не расслышал? — чванливо спросила Мияко. — Я сказала: подними голову.

И… это сработало. Харуцугу медленно начал поднимать заплывшую от травм голову. И стоило ему это сделать, как… он харкнул в сторону Мияко, попав той прямо в лицо.

— Шуха… — следом сказал Харуцугу, после чего обратно опустил голову.

«То ли он хотел сказать „сука“, то ли „шлюха“. Это немного сложно понять, учитывая его выбитые зубы. Но одно теперь понятно точно…» — я перевёл взгляд на Мияко, что сейчас с мерзостью и злобой оттирала его кровавый харчок с лица, попутно портя нанесённый макияж. — «Он её довёл до предела…»

— Гандон… — злобно выплюнула она, на что получила усмешку.

И из-за этой брошенной усмешки у неё, кажется, закончилось терпение. Она резко взяла его левой рукой за голову и… впечатала в стену. По дому раздался глухой звук, а из головы Харуцугу полилось ещё больше крови, забрызгав как стену, так и пол. И после этого Мияко отпустила его голову, и он, вместе со стулом, к которому и привязан, упал на пол, снова ударившись об пол.

— Он не сдохнет от этого, — словно прочитав мои мысли, сказала она, перешагнув через Харуцугу, после чего прошла к умывальнику и начала смывать с себя остатки его кровавого плевка, кажется, окончательно забыв о макияже, что так же активно сходил с её лица.

Отмывала она так лицо довольно долго. Явно дольше, чем того требовало обычное желание смыть его остатки с лица. Скорее, это было похоже на то, что ей был невероятно противен сам факт того, что что-то подобное может быть на её лице, и поэтому она боялась оставить даже маленькую частичку. Это можно сравнить с человеком, у которого есть какая-нибудь сильно развитая фобия, из-за которой он не может делать ничего другого, пока не будет уверен, что причина его фобии не исчезла окончательно.

«Раньше я за ней такой неприязни не замечал,» — подметил я, переводя взгляд с неё на валяющегося у ног в крови потерявшего сознание Харуцугу. — «И зачем он только это сделал? Он же ничего этим не добился бы в любом случае… Лучше бы попытался сыскать пощады или вовсе — помощи. Шанс на подобное, конечно, в такой ситуации маленький, но всяко лучше, чем плеваться в лицо той, кто сильнее тебя и без столь печального положения. Какой же он всё же дурак…»

— И как будешь «преподавать урок»? — спросил я, разглядывая и без того поврежденное лицо Харуцугу.

Мияко не сразу ответила, продолжая отмывать лицо, так что я даже успел подумать, что она не расслышала, но в итоге — стоило ей перекрыть воду, как она ответила:

— Изначально просто хотела пытку водой устроить, а теперь… а теперь мне хочется этому хуесосу каждый палец оторвать!

«Судя по её внешне раздражённому виду и голосу — она не оговорилась про „оторвать“. Значит, даже настолько зла…»

— Думаю, обойдёмся пыткой водой.

— Почему это⁈ — в миг повернувшись, злобно спросила она, пока по её мокрому лицу стекали капли воды на пол и на её кофту.

— Потому что есть вероятность того, что ты перестараешься и далее будет сложно выдать это за «избиение в подворотне». Особенно, если ты действительно оторвёшь ему пальцы. В таком свете пытка водой выглядит куда лучше.

Мияко агрессивно смотрела на меня, в это же время до хруста сжимая свои кулаки.

— Ты заходишь слишком далеко… Я всё ещё не твоя, — напомнила она в очередной раз, не сводя с меня своего злобного взгляда.

«У неё слишком вспыльчивый характер. При её способностях этот фактор мешает ей и слишком сильно выделяется на фоне всех её талантов,» — подумал я, выдохнув.

— Хорошо. Если ты не хочешь по-хорошему, то давай скажу, как сейчас обстоит ситуация. Ты сама сказала, что твой дед — нынешний глава рода, заинтересован во мне настолько, что для него, — я кивнул в сторону лежащего на полу Харуцугу, — нанесение мне даже такой раны, — теперь кивок в сторону своей левой руки, — закончиться крайне печально. Да и, судя по общению с ним, я уже могу точно сказать, что он очень конкретно обозначил цель — получения меня в свой род. В род, являющейся одним из самых сильнейших родов страны; в род, который занимается военным делом и владеет сорока процентами всей боевой мощи страны. Остальные же шестьдесят процентов, как ты наверняка знаешь, поделены между Императорским родом, который владеет пятьюдесятью из них, и остальными мелкими родами и обычными предпринимателями, делящими оставшиеся десять процентов. Можно сказать, род Мори почти полностью монополизировал военное дело в Японской Империи, естественно, если не считать Императорский род. И нынешний глава такого рода заинтересовался мной. Так вот, переходя к сути. Как думаешь, если ты, третья по старшинству, так и ещё и девушка, навредишь мне, тебе это спустят с рук?

— Ты нарываешься… — выслушав, дала она ответ, глядя своими яркими алыми глазами уже исподлобья.

«Кажется, у неё снова заканчивается терпение. Что ж, конечно же, можно было бы обойтись и без этого, спокойно проведя эти три месяца, а после выиграв наш спор, но раз уж ситуация так сложилась — ничего не поделать…»

— Разве? — наклонив голову в бок, спокойно спросил я. — Как по мне, я сказал всё правильно, нигде не соврав и не преувеличив. И мне кажется, это ты забыла, что ты — всего лишь женщина и отношение к тебе соответствующее, даже если ты гений и один из выходцев знатного рода. Ничего из этого не имеет значение, если есть мужчина, социальный статус и оценка которого выше твоей. Хотя нет, даже если она на таком же уровне, как и твоя, то этого уже хватит, чтобы он потенциально был «выше» тебя и важнее для рода.

Глава 16

— Стоило получить власть, как клыки обнажил? — прошипела Мияко, злобно смотря на меня.

— Нет, я же не прошу тебя делать что-то, переходящее грань. Я всего лишь хочу, чтобы он был относительно цел и это никак не помешало мне. Если он так сильно раздражает тебя, можешь где-нибудь подождать, пока я закончу.

Она несколько секунд ничего не отвечала, продолжая смотреть на меня, словно выбирая, какую часть моего тела и каким методом покалечить. Но в итоге глубоко вздохнула и, выдохнув, сказала:

— Нет уж. Я сама всё сделаю, — и с этими словами подошла к валяющемуся на полу стулу и привязанному к нему Харуцугу, после чего перехватила его двумя руками и поставила на ножки.

Но на этом всё не закончилось.

— Помоги мне, — сказала она, начав двигать стул ближе к ванной, заодно приподнимая его.

Я взялся рукой за одну из ножек, и так мы дотащили его до ванной, в которую и поместили его через некоторое время. Поместили мы его прямо головой под смеситель, хотя это было и не обязательно, ведь тут был душевой шланг.

И стоило нам его поместить туда, как Мияко сразу же повернула кран, и из смесителя резко пошла вода, попадая прямо на голову Харуцугу, отчего тот сразу же задёргался.

— Тебе стоило проверить температуру воды, — прокомментировал я, наблюдая за Харуцугой.

Мияко мне ничего не ответила, только ещё больше увеличив напор воды, которая, по-видимому, была как минимум прохладной.

Нам не пришлось долго ждать, и через несколько секунд Харуцуга уже очнулся и вовсю дёргался, пытаясь убрать голову из потока воды, что попадала ему как в нос, так и рот.

Мияко явно получала от этого зрелища удовольствие, но в один момент переключилась с представления, чтобы найти какую-нибудь тряпку или полотенце. И всё ради водных пыток. И если кто-то думает, что водные пытки — это одни из самых «лёгких», то они сильно ошибаются.

Водные пытки популярны по всему миру благодаря своему простому применению и большой эффективности. Их не раз использовали как на войнах, чтобы достать информацию из пленных, так и на «гражданке», когда ловили предполагаемых преступников и нужно было достать из них необходимую информацию.

И это, если что, я сейчас говорю о обоих мирах — как о своём, так и об этом. В обоих мирах с этим одна и та же история, что, впрочем-то, и не сильно удивительно. Всё же эффективность при таких трудозатратах — непомерная.

Но пускай это и так, но если брать чисто законодательный уровень — то сейчас почти нет таких стран, в которых этот метод пыток не был бы запрещён под предлогом чрезмерной жестокости.

И дело тут в том, что человек, которому кладут тряпку на лицо, а после заливают это водой…

— Ну как, понравилось? — перекрыв кран, спросила с довольной ухмылкой Мияко, уже держа в руке какую-то тряпку.

Ответом же ей было откашливание от воды, попытка открыть затёкшие глаза и бесконечные содрогания тела.

— Сейчас будет ещё круче… — и после этих слов поместила тряпку на лицо Харуцугу, полностью его скрыв.

И Харуцугу, кажется, поняв, что сейчас будет, или просто желая освободиться, начал ещё сильнее дёргаться, прикладывая все имеющиеся у него силы. И поняв, что это не помогает и нужно большее… вокруг него начали появляться камни. Все они были совершенно хаотичных размеров и форм, все располагались на совершенно разном друг от друга расстоянии, и все совершенно по-разному набирали массу.

Я успел насчитать двадцать три камня до того момента, пока Мияко не закончила всё это, несколько раз нанеся удары в живот Харуцугу, после которых он истошно кричал и стонал. Камни же, что висели в воздухе и набирали массу, все вместе резко упали вниз, некоторые из которых угодили прямо в самого Харуцугу.

И стоило этому произойти, как следом послышались стоны, крики и… на этот раз мольбы о помощи и прощении.

— Тупоголовый хуесос… — раздражённо выплюнула Мияко и включила воду, которая начала заливаться примерно в нос и горло Харуцугу.

… начинает испытывать симптомы удушья. Буквально всё его тело ему кричит, что он вот-вот умрёт, утонув. И именно из-за этого ментальное состояние человека становится очень напряжённым, буквально заставляя испытывать ужасные чувства. И при всём этом вода, по большей части, не попадает в сами лёгкие. То есть как такого вреда человек не получает, и шанс смерти крайне минимизирован.

Харуцугу же в этот момент начал брыкаться ещё сильнее из стороны в сторону, издавая при этом звуки, которые сложно описать. Он одновременно пытается вдохнуть, но каждый раз, когда он это делает, ему в горло и нос заливается новая порция воды. И от этого он начинает нервничать ещё сильнее. Его ноги и руки постоянно трутся об стул, пытаясь вырваться из связывающих его верёвок, но на деле он лишь их натирает себе.

Не прошло и секунды с подачи воды, как вокруг него вновь начали появляться камни. И как в прошлый раз они были совершенно разных форм, по-разному набирали массу и находились на разном друг от друга расстоянии.

Мияко уже хотел вновь ударить его в живот, но камни неожиданно разлетелись во всевозможные стороны. В том числе и в нас с Мияко. Но… это было слабо. Они летели на такой скорости, что почти каждый смог бы увернуться от этого. Не говоря уже о том, что подобное вряд ли бы хоть кому-то навредило.

И поняв, что произошло, Мияко всё же нанесла удар в живот Харуцугу. Отчего тот вскрикнул и даже немного изогнулся, притом что его положение к этому не располагало.

И только после этого Мияко выключила воду и сняла с его лица тряпку.

Харуцугу сразу же начал откашливаться и инстинктивно попытался перевернуться на бок, но это, разумеется, у него не вышло. Так он и откашливался несколько секунд, изливая из себя попавшую внутрь воду.

— Хвафиф… — простонал он, стоило ему откашливаться.

Ввиду отсутствия у него некоторых зубов стало несколько труднее понимать его речь.

Мияко взяла его за волосы и чуть-чуть приподняла его голову, поднеся к ней свою.

— Ты осознал свою ошибку? — чуть ли не прошипела она, глядя прямо ему в его заплывшие глаза.

— Ва… Ва, я офофнал…

— Что именно ты осознал? — ещё сильнее дёргая его за волосы, продолжила она давить и «преподавать урок».

— Я болхе не буху…

Удар левой рукой ему в живот, и следом вопрос:

— Что именно ты не будешь?

— Прояфлять неуфагение… — постанывая и, кажется, начав плакать, ответил он.

Резкий удар затылком о ванную.

— А-а-а-а!!! Не нафо! Не нафо!!! — ёрзая на стуле, молил он, а из его глаз уже отчётливо пошли слезы. — Я не буфу больфе! Не буфу…

— Какой же ты неисправимый имбецил… — больше для себя проговорила Мияко, после чего вновь подняла его голову, поднеся к своей. — Что именно ты не будешь больше делать НИКОГДА⁈

— Я не буфу… Я прафда не буфу… — заливаясь слезами и соплями, повторял он.

Мияку это явно начало злить — по ней начали бегать искры. И если она сейчас не успокоится — она может их случайно применить к Харуцугу, который сейчас почти весь мокрый.

— Что ИМЕННО ты больше НИКОГДА НЕ будешь делать⁈ — повторила она вопрос, вдалбливая в него таким образом, что хочет от него услышать.

— Не буфу… Не буфу… Я не буфу, прафда!!! — явно не понимая, что от него хотят, продолжал он молить, желая, чтобы всё это побыстрее закончилось.

— Достал! — рявкнула Мияко и вновь отпустила его голову, отчего он ударился головой об ванную, а из его затылка пошла кровь.

Но Мияку это совершенно не интересовало — она, совершенно не слушая его вой и мольбы о прекращении, накрыла его тряпкой и… включила воду. И всё это сопровождалось болезненными стонами Харуцугу.

«Если так продолжиться дальше — она может полностью сломать его. И если это произойдёт, он уже никогда не оправится от этого случая,» — смотря на это, комментировал я про себя. — «Главное, чтобы она не перегнула, а остальное — меня не интересует. И я уверен, что она всё поняла и не перегнёт, даже если захочет. Так что можно дальше стоять и просто наблюдать.»

Тем временем Харуцугу вовсю извивался на стуле, словно змея, что попалась в ловушку. Но, естественно, проку с этого было никакого, и он просто продолжал натирать себе руки и ноги о стул и верёвки, удерживающие его. И всё это сопровождалось звуками того, как он пытается вдохнуть или что-то прокричать, но в этот момент в него ещё больше попадает воды, отчего он пытается её выплюнуть, но снова получает очередную порцию.

Примерно через пятнадцать секунд Мияко выключила поток воды и сняла с лица Харуцугу тряпки. Понятное дело, что первое, что он начал делать — выплёвывать воду, но вместе с этим он продолжал плакать и пытался что-то сказать.

Мияко же, дав ему время на отплёвывание воды, в очередной раз взяла его за волосы и поднесла к своему лицу, снова повторив тот же самый вопрос:

— Что именно ты больше никогда не будешь делать?

Харуцугу же в этот момент весь дрожал, а его глаза метались с Мияко на меня и на всё другое в этой комнате, словно он был готов видеть что угодно, но только не её лицо.

Мияко же, очевидно, заметив подобное, ещё сильнее потянула его за волосы, из-за чего из Харуцугу вышел ещё один истошный крик.

— Смотри мне в глаза! Будь хоть раз за свою жизнь мужиком.

И только после этого он поднял на неё глаза, пускай и было видно, что делать он этого всё так же не хотел. А может, после этого его желание не видеть её только усилилось. Но Мияко в этот момент это явно не волновало. Для неё было главным, что он внял её словам и посмотрел на неё.

— Отвечай на мой вопрос. Что именно ты больше никогда не будешь делать?

— Я-я-я… — он пытался понять, что от него хочет Мияко, но, похоже, так и не понимал этого, поэтому тянул время.

— Что ты? — раздражённо спросила Мияко, тоже понимая эту очевидную истину, но всё же давая ему время.

— Я… я-я… я бофе не буфу… бофе не буфу…

Для Мияко это стало последней каплей, и она в очередной раз резко опустила его голову, отчего он ударился головой и застонал. Мияко же на это нисколько не обращала внимания и в это время накидывала на него тряпку, заодно включая воду.

И так длилось больше двенадцати минут…

Из раза в раз почти одно и тоже. За это время Харуцугу несколько раз вырубался, но вода почти сразу приводила его в чувства, и начинался очередной «раунд», во время которого он вовсю молил о пощаде. На деле же он этим лишь раздражал и без того не слишком спокойную сегодня Мияко, которая после каждой его ошибки начинала процесс «наказания». И либо это была вода, либо обычные удары в живот или грудь.

И всё это длилось, как я сказал ранее, больше двенадцати минут, пока он не сказал, то ли случайно угадав, то ли действительно поняв, то, что от него и хотела услышать Мияко.

— Я-я… я бофе не буфу трофать Афиру… прафа… — и увидев, что Мияко на это никак не реагирует, мандража продолжил: — И бофе никогда не буфу прояфлять к фам неуфагение, Мияфо-сама… прафда… больфе нифофда не буфу…

И всё это время он заливался слезами, которые, казалось, идут всё это время.

И услышав это… Мияко отпустила его волосы, отчего он в очередной за сегодня раз ударился головой об ванную. Но на этот раз было иначе — до этого Мияко вкладывала в этот удар силу, а сейчас просто отпустила. И осознавая эту простую истину на лице Харуцугу появилась улыбка. И при этом он всё ещё плакал и истекал кровью.

«Довольно странное зрелище.»

Но на самом деле он ещё рано радовался, ведь Мияко лишь взяла перерыв, и мы только подошли ко второй части, без которой всё происходящее почти полностью теряло бы смысл.

— Раз ты это наконец-то понял, то уже хорошо. Теперь слушаешь меня внимательно, не перебиваешь, не хнычешь, не хлюпаешь и никак не раздражаешь меня. А если будет хоть что-то из этого — мы начнём сначала, тебе ясно?

Он слушал каждое её слово очень внимательно, стараясь полностью вникнуть и понять суть, и это действительно было по нему видно. Но даже пускай это и так, но так быстро успокоиться, после всего произошедшего, попросту невозможно. Поэтому он всё равно продолжал хныкать и хлюпать, что явно сильно раздражало Мияко. Но, на удивление, она это стерпела. Видимо, понимая, что иначе он пока что не сможет.

— Сейчас мы тебя изобьём, а п…

— Зачем⁈ — перебил он её испугавшись, но после этого буквально стал меньше, поняв, что только что сделал.

И конечно же, Мияко не из тех, кто раскидывается словами…

Тряпка на лицо, вода и стоны — вот, что было в следующую минуту.

— Понял? — спросила Мияко, приподняв его голову.

Он в ответ судорожно закивал, и в это же время что-то шепча. Скорее всего, извинения.

— Я не слышу!

— П-пофал! Пофал я, чефно…

«Уверен, будь у него развязаны руки, он бы ещё примирительно поднимал руки.»

— Теперь слушай. И если ещё хоть раз перебьешь, то, поверь, наказание последует куда хуже этого! — прошипела она ему в лицо. — Уяснил?

— Ф-фа… фа, — говорил он, попутно кивая головой.

— Так-то лучше, — выдохнула Мияко, ослабив хватку. — Сейчас мы тебя избиваем, ты отключаешься. После этого ты очнёшься уже либо в машине скорой помощи, либо сразу в больнице, в палате. Там тебя будут опрашивать родственники и, возможно, даже полиция. Скажешь, что из-за выговоров расстроился и пошёл гулять. Зашёл в какой-то район, и там на тебя напали. Лица нападавших ты не видел. Куда зашёл, и где тебя избивали — не помнишь. И вообще, ничего не помнишь и не знаешь, и хочешь, чтобы от тебя все отстали. О том, что произошло здесь, и вообще о том, что ты тут был — никому ни слова, а иначе — тебе же хуже будет, поверь. Если проговоришься или сделаешь что-то не так, как я сказала — пострадаешь. Теперь тебе всё понятно?

После этих слов Харуцугу на несколько секунд задумался, после посмотрел на меня, на мою отрубленную руку, и только после этого посмотрел на Мияко и кивнул.

— Х-хорофо…

И услышав ответ, Мияко сразу же сильно ударила его об ванную. Этот удар был в разы сильнее прошлых, но при этом он был не настолько сильным, чтобы убить.

Глава 17

После удара Мияко Харуцугу сразу же потерял сознание.

— Ты не перегнула? — спросил я.

— А тебе всерьёз есть до этого дело? — спросила она, посмотрев на меня через своё плечо, и, не услышав ответа, сказала: — Я так и думала.

И после этих слов подошла к раковине и, включив воду, начала отмывать руки от крови из головы Харуцугу. На этот раз это длилось намного меньше времени, чем в прошлый раз, когда он плюнул ей в лицо. Примерно десяток секунд, и она уже развернулась и направилась в сторону комнаты.

— Не иди за мной. Я за мешком, — раздражённо сказала она, даже не повернувшись.

«Мешок? Так она и его купила? Предусмотрительно.»

Мияко не соврала и меньше чем через минуту вернулась в ванную с огромным мешком. Я же к этому моменту проверил полученные повреждения Харуцугу и убедился, что они несерьёзные.

«Было бы слишком проблематично, если бы Мияко всё же перегнула и нанесла серьёзные повреждения. Всё-таки радует, что она вполне разумная и понимает, когда можно давать волю эмоциям, а когда нет.»

Помимо мешка Мияко также захватила с кухни ножик, которым сразу же и воспользовался, чтобы разрезать верёвки на Харуцугу и достать из-под него стул. И если эти два действия были довольно простыми, то вот запихать его в мешок было проблематично.

Будь у меня вторая рука — было бы гораздо проще. К тому же, сильно мешало то, что он был в крови, и из ванной мы его не стали доставать именно по этой причине.

Мучались мы так минут десять с лишним, пока всё же не удалось его запихнуть в чёрный мешок полностью и закрыть его. Мешок, кстати говоря, водонепроницаемый. Так что кровь, что течёт из него, не будет капать из мешка, лишний раз доставляя проблемы.

И, к сожалению, на запихивании его в мешок проблемы не закончились.

После этого нам нужно было его как-то спустить вниз и по наступлению темноты оттащить от моего нового дома, дабы те, кто будут далее его тащить за деньги, не знали лишнюю информацию, которая может сыграть против меня.

Собственно говоря, его избиение мы тоже оставили до наступления темноты, чтобы побои были максимально свежие и возможная медицинская экспертиза ничего не показала. И пускай вероятность того, что кто-то будет расследовать это дело, мала, ведь сам Харуцугу будет против этого, но даже так перестраховка не будет лишней.

Оттащив его на первый этаж, в кладовку, мы снова связали ему руки и ноги, не забыв засунуть тряпку в рот на манер кляпа. И только после этого закрыли его пакет и вышли из кладовки, где сразу же выключили свет, направившись на второй этаж.

— Поможешь убраться? — спросил я, разглядывая воцарившийся на втором этаже кошмар.

— Без проблем, — ответила она и подошла к моей отрубленной руке, которую в следующий миг приподняла, взяв её примерно за запястье. — А то ты сам с трудом с этим справишься.

«С этим трудно поспорить.»

— Кстати, что с ней будешь делать? Просто в мешок выкинешь? — спрашивала она, тряся моей отрубленной рукой.

— Лучше закопаю во дворе. Меньше проблем будет. Камни Харуцугу тоже во двор. А всё остальное уже — на помойку.

— Ясно, — и, встав на носочки, потянувшись, продолжила: — Ну что ж, тогда принимаемся за работу.

* * *

Заняла у нас уборка около двух часов, и к этому моменту как раз начало темнеть, как мы изначально и рассчитывали. Но вместо того, чтобы сразу браться за дело, мы решили подождать, пока стемнеет полностью. Плюс — мы оба устали, и было бы неплохо, если бы мы отдохнули.

Так мы и решили поступить, перебравшись на кухню с покупками, что я сделал до всей этой заварухи, и тортом, что принесла Мияко.

Через некоторое время я налил нам обоим чай, а Мияко в это время отрезала куски торта.

— Ты ведь не просто так пришла навестить? — сразу перешёл я к делу, о котором пока что не было время заговорить.

Мияко отпивала в этот момент чай и, выгнув бровь, спросила:

— Почему ты так решил?

— Я не прав?

— Прав. Но интересно, почему ты так решил.

— Я просто предположил и решил спросить — не более.

— А почему ты так предположил? — продолжила она допытываться.

— Ты не кажешься такой личностью, которая будет приносить торт и навещать просто из-за факта переезда и новоселья. Слишком уж это «скучно» в твоём понимании, я прав? — нарочно выделил я слово «скучно».

— Ну да, тут ты прав, — пожала она плечами. — Это действительно обыденно и скучно, чтобы как-то это выделять.

«Думаю, люди, которые по несколько лет ждут переезда, будут с тобой не согласны.»

— В таком случае, если я прав, то какова истинная причина?

— Передать тебе приглашение.

— Приглашение?

— На приём.

Я немного наклонил голову вбок и спросил:

— Ты это специально?

— Специально что? — спросила она, непонимающе хлопая глазами.

«Даже я понимаю, что она специально даёт ответы с минимальным количеством информации, таким образом подшучивая надо мной.»

— Стоит отдать должное твоему умению контролировать эмоции, — и только после того, как я это сказал, уголки её губ приподнялись.

— Благодарю.

— Так что насчёт приглашения на приём? — и на всякий случай добавил: — И давай более конкретно, чтобы мне не пришлось допытываться или самому догадываться.

— Хм… — показательно задумалась она. — Ну ладно, хорошо.

«Кажется, она уже успокоилась относительно того, что было несколько часов назад.»

— Если вкратце, то…

— А если не вкратце? Не хотелось бы не узнать какую-то мелочь, которая сыграет со мной злую шутку.

— Пф… Ты слишком мнительный.

Я на это промолчал.

— Ладно, — выдохнув, сказала она, облокотившись на спинку стула. — Если НЕ вкратце, то род Мори устраивает приём в честь окончания первого особого экзамена. Такое бывает не часто, а лишь тогда, когда происходит что-то важное, и с учётом произошедшего на экзамене и заинтересованности в тебе моего деда, скорее всего, дело в тебе. Да и тот факт, что дедушка попросил именно меня передать тебе приглашение, говорит о многом.

— Отказать, я так понимаю, не могу?

— Почему же? — ухмыльнувшись, спросила она. — Ты — свободный человек, и никто не в праве что-то делать с тобой из-за твоего выбора. Другое дело, что ты не придёшь на приём благоприятно настроенного к тебе рода. «Рода, являющимся одним из самых сильнейших родов страны; рода, который занимается военным делом и владеет сорока процентами всей боевой мощи страны,» — вернула она мне брошенную мной недавно фразу. — Ну и ко всему прочему стоит добавить, что третья наследница, коя — всего лишь жалкая женщина, пришла лично, чтобы передать тебе приглашение.

Самодовольная улыбка уже во всю разошлась по её лицу.

— И что же ты будешь делать, о великий мужчина?

Я откинулся на кресло и выдохнул, после чего спросил:

— Отыгралась? Теперь можно поговорить серьёзно?

— Хм… — она приложила указательный пальчик к губам. — Я подумаю, — дала она многозначный ответ.

— Раз так, то давай хотя бы попытаемся.

Она кивнула.

— Для начала — что это за приём? В чём его смысл, как он проходит и какие подноготные есть?

— Приём как приём. Самый обычный.

— Для знати, верно?

— Ну да. Простолюдины сами такие приёмы не организовывают, а на те, что организовывает знать, — их не приглашают, что вполне естественно.

«Понятно, это я и хотел услышать.»

— Идём дальше. В чём основной и не основной смысл его проведения?

— Основной — просто собраться и пообщаться на тему, из-за которой всех и собрали; в данном случае — это окончания первого особого экзамена. Не основной смысл же — это опять же собирание знати в одном месте и общение. Только тут идёт в контексте налаживания контактов, заведения новых знакомств, возможности встретиться и обсудить с кем-то какие-то небольшие моменты, из-за которых как-то слишком муторно лишний раз официально встречаться, но при этом вопросы всё равно надо бы уже решить и закрыть.

«Всё примерно так, как я и предполагал.»

— Примерно понятно, давай дальше. Как он будет происходить?

— Как и обычно — в традиционном японском стиле; длиться же приём будет порядка трёх-четырёх часов — там всегда по-разному.

«Традиционный японский сеттинг? Тогда, получается, и одежда гостей должна быть соответствующей…»

— На приём приходят в сопровождение пары. Пара может быть не твоей невестой или женой, в случае, если, конечно, все уже не знают, что ты занят. В таком случае это будет обычная измена.

— Я правильно понимаю, что если я приду не с тобой, то это расценят как измену?

— Хо-о… Ты думаешь, мы уже так близки?

— Будь серьёзнее, пожалуйста. Мы сейчас говорим о важном вопросе.

— Ладно-ладно, — отмахнулась она, резко потеряв интерес. — И касательно твоего вопроса — нет. Это не расценят как измену, ибо мы не помолвлены, пускай о нас уже и ходят слухи разного уровня развратности. Но! — неожиданно продолжила она. — Если ты придёшь с кем-то, кто уступает мне в статусе — это плохо отразиться на мне и на тебе тоже. То есть проиграем мы оба. Понимаешь, почему это так?

— Примерно. Ты проиграешь, потому что я предпочёл тебя другой женщине — и сам этот факт будет очень оскорбительным как для тебя, так и для твоего рода и дома. И уже это выльется в проблемы для меня самого.

— А ещё, если ты приведёшь кого-то хуже меня, то будешь выглядеть глупцом, что не понимает обычных вещей на уровне «два больше, чем один». Иначе говоря, твоя репутация, как разумного человека, пострадает. И впоследствии это выльется в проблемы для тебя, когда будешь общаться с другими представителями знати, дабы получить какую-то выгоду или заключить сделку. Тебя либо не будут ставить всерьёз, а будут считать за необразованного ребёнка, либо же будут пытаться обмануть, и иногда будут это делать настолько в открытую, что это начнёт раздражать и бесить.

— Ты так это говоришь, будто прошла на собственном опыте, — не смог не сказать я.

— Почти. Лично я бы такое никогда не допустила. Но видела на опыте одной моей знакомой, которая потом долго развеивала мнение «дурочки» о себе в обществе аристократов.

— Всё было настолько плохо?

— Поверь: настолько, чтобы не допускать такую глупую ошибку.

«Ясно. Значит, выбора партнёра у меня толком нет.»

— Что, так сильно не хочешь идти со мной? — изогнув бровь, спросила она. — Это, знаешь ли, довольно почётно даже в аристократических кругах. Что уж говорить о простолюдине?

— Я лишь хочу иметь возможность делать выборы.

— Не любишь, когда ограничивают твою свободу?

Я задумался.

— Даже не знаю.

— Что? — всерьёз удивилась она.

— Неожиданно обретя свободу, я сначала подумал, что она прекрасна, но сейчас понял, что она так же и разрушительна. Люди просто не могут сами распоряжаться своей свободой максимально практично. И это я понял по собственному опыту.

— О Боги… Ты иногда говоришь такие вещи, от которых хочется головой об стену долбануться. Естественно, люди не могут максимально практично распоряжаться своей свободой — они же не роботы, у которых есть только цель, и неважно, какими способами они к ней придут, если на результате это не отразиться. У людей же, нравиться тебе это или нет, уже устоялись те же нормы морали, через которые они не могут перейти ради цели. По крайней мере, если цель не будет слишком важной для них. Там уже будет зависеть от того, что они будут оценивать более важным — средства, потраченные на цель, или саму цель.

Я не стал продолжать эту тему и вернулся в изначальную.

— Оставим эту тему. Лучше расскажи, что происходит дальше, после того, как пара приходит на приём.

— Ладно, если хочешь, то оставим эту тему. Но всё же лучше я расскажу не о том, что происходит после прихода пары на приём, а до этого момента. Там есть один очень важный момент, а если быть точнее — два. И ты уже должен понимать, о чём я.

— Одежда и… машина, верно?

Мияко кивнула.

— Нам ещё не разрешено водить машины по закону, но это, собственно, и не важно, ведь у аристократов принято иметь водителей. Так что тебе в любом случае придётся заказывать машину с водителем на весь вечер.

— И машина, как я понимаю, должна быть бизнес-класса?

— Лучше всё же люкс. Была бы вместо меня какая-то менее знатная женщина — бизнес бы подошёл, и тебе простили бедность, скидывая всё на то, что ты простой простолюдин.

— А в данном случае их этот фактор не волнует?

— В данном случае тобой заинтересован род Мори и многие другие сильные рода, которые уже пронюхали общий интерес к тебе, и мало этого — с тобой, как я сказала ранее, буду лично я, а это… это статус. Женщины — это всё-таки тоже про статус. И нельзя, чтобы одна часть твоего статуса была люкс, а другая всего лишь бизнес. Это будет вызывать внутренний диссонанс у всех, понимаешь? И им будет совершенно всё равно, что ты простолюдин.

«Это плохо. Это очень большие траты, из-за которых мной может вновь заинтересоваться полиция. Хотя… есть другой выход.»

— Я же могу перевести личные баллы, заработанные на особом экзамене, в деньги?

— Конечно, — пожав плечами, буднично ответила она. — А у тебя есть другой способ достать столько денег? Или, может, они уже есть? — поняла она смысл моих слов, заинтересованно улыбнувшись.

— Конечно же нет, поэтому я и думаю, откуда взять на всё это деньги. Мне ведь ещё одежду себе покупать. Я ведь правильно понимаю, что прошлая покупка не подойдёт?

— Вот как… Ну-ну. Что же до одежды, то — да. Тебе нужно купить новую, ведь в прошлый раз ты встречался в ней с моим отцом. Я, конечно, не думаю, что он как-то очень остро отреагирует, что ты показался перед ним дважды в одной одежде, но… это снова про статус. Понимаешь ли, у аристократов не принято одеваться дважды в одну и ту же одежду. И тут не важно, почему ты так поступаешь — потому что денег нет, или потому что тебе просто нравится эта одежда. Для других аристократов ты будешь выглядеть как обычный бедняк, которому не хватает денег на одежду. И при этом другие твои вещи будут статусом люкс. И в общем картина будет выглядеть… ненатуральной.

«Она даже себя приписала к вещи? Я, конечно, использовал установленную разницу между полами в этом мире, чтобы её успокоить и подчинить, но это был вынужденный ход. Сейчас же она сама заявила о себе как о вещи. Какой же это всё же странный мир…»

— И раз уж зашла речь о одежде и идущем рука об руку с ним статусе, то скажу, что лучше будет, если одежда будет выполнена в одном магазине для нас двоих под заказ. Тут и то, что вещи так будут сделаны специально друг под друга, подчеркивая, что мы пара, по крайней мере на этом вечере; и то, что вещи, сделанные под заказ, как правило, в разы качественнее и лучше выглядят — а это снова про статус. Тебе вообще стоит запомнить, что у аристократов совершенно всё про статус. Твои манеры, осанка, взгляд, одежда, машина, аксессуары, телефон, девушка — всё это про статус. Совершенно всё. И чем выше твой статус в глазах других, тем больше к тебе уважения и желания вести с тобой дела.

— А разве их не будет отпугивать тот факт, что я обычный простолюдин?

— Нет. Все понимают, что это временно. Очень временно, учитывая все факторы, о которых многие уже знают. А аристократы — это те, кто думают о будущем. Они привыкли постоянно рассчитывать свои действия, выгоду и прочее на несколько лет вперёд. Перспективы, в общем. Это, кстати, показательное отличие аристократов от простолюдинов. Мало кто из простолюдинов задумывается так сильно о будущем и инвестирует во что-то. Насколько мне известно, это очень большая редкость среди них.

«Ну тут она, скорее всего, права. Аристократы растут в обществе, где им постоянно говорят, чтобы они думали наперёд. У простолюдинов же подобное редкость. И тут не надо быть гением, чтобы это понимать.»

— В общем, самые просвещённые уже будут относиться к тебе, как к обычному аристократу. Может, даже чуть лучше, чем «к обычному». Те, кто не просвещены о тебе, но при этом умны — сразу сопоставят наличие меня, идущей об руку с тобой, и отношение к тебе просвещённых аристократов. Так что они тоже будут относиться к тебе, как и просвещённые, а может, даже лучше, ведь, как правило, их статус ниже тех, кто во всём просвещены. И только те слепцы и глупцы, что не будут ничего понимать, возможно, и скорее всего, будут относиться к тебе как к обычному простолюдину. Так что, я надеюсь, что ты будешь готов к возможным плевкам в твою сторону. Плевки, естественно, словесные. Никто из аристократов не опуститься до обычных плевков.

— Даже Харуцугу? — напомнил я ей недавнее событие, отчего её лицо скривилось в отвращении.

— Я имела в виду приём. На приёме никто не опуститься до такого. Даже Харуцугу, который сам по себе сильно выделяется на фоне многих. И выделяется он, понятное дело, не в лучшем свете.

— Всё настолько плохо?

Она кивнула.

— За спиной его часто называют позором рода Танэгасима и дома Мори. И дело не в его довольно средних показателях, а в поведении и виденье мира. Кратко говоря, он просто до ужаса инфантильный, хотя ты и сам это уже наверняка заметил. Но на деле не понимаешь истинные масштабы. Я думаю, ты и сам догадываешься, но детство аристократов сильно отличается от детства простолюдинов. Постоянные занятия, бесконечные репетиторы и нескончаемые тренировочные, и не только, бои. Естественно, в таких условиях детство заканчивается в разы быстрее, чем в обычных условиях, кои естественные для простолюдинов. То есть, если приводить примеры, то, как правило, аристократ в тринадцать-четырнадцать лет ментально такой же взрослый, как и семнадцати-восемнадцатилетний простолюдин. В случае же Харуцугу, то он скорее напоминает простолюдина лет… четырнадцати, наверное. Точно не уверена, ибо не общалась с таковыми, но примерно, я думаю, всё обстоит именно так. Можно сказать, он почти умственно отсталый. И естественно, такой человек никогда не прислушается к другим и не услышит о своих проблемах, и в конечном итоге не решит их, потому что безоговорочно верит в себя.

— Понятно, но мы слишком отдалились от основной темы. Давай вернёмся к ней.

— Без проблем. Всё равно мне совершенно не нравится говорить о нём, — и тон её голоса вместе с лицом чётко это подчеркивали.

— Теперь перейдём к тому, как будет происходить приём, а именно — что на нём делать в норме.

— Так сильно не хочешь облапошиться? — хихикнув, спросила она.

— Естественно, — дал я лаконичный ответ, не став объяснять очевидные и не только причины. — Так что давай всё-таки перейдём к сути.

— Какой же ты всё же иногда серьёзный до жути, — печально вздохнула она и перешла к сути: — Ну тут уже и рассказать особо нечего на самом деле. Ходишь туда-сюда, разговаривая с другими гостями, пытаешься по максимуму убить скуку, конечно же не переходя грани. Не забываешь всем кланяться, когда только здороваешься. Клонишься, кстати, не так, как обычный простолюдин, но и не так, как полноценный аристократ, ведь пока что ты всё же обычный простолюдин. И не забывай, что мне придётся делать поклоны ниже твоих, ведь я женщина, так что не смей опускать голову ниже моей нормы. Ты можешь буквально растоптать мою репутацию своим необдуманным поклоном.

— Если так всё серьёзно, то нормально, что ты будешь моей спутницей?

— Конечно же, иначе бы дед не послал меня лично к тебе. У нас двоих, буквально говоря, в данном случае и выбора-то не было. — И подумав, добавила: — Нет, ну если только ты не найдёшь себе другую девушку, коя не будет хуже меня. Только в таком случае всё будет относительно окей.

— Понятно. Проще говоря, всё было предрешено заранее, — и после этого спросил: — Так какого числа будет приём?

— А тут мы подошли, наконец-то, к самому интересному, — хищно улыбнувшись, сказала она. — Приём будет через три дня.

Глава 18

— Ну и что будешь делать? — хмыкнув и во всю улыбаясь, спросила она.

«Что буду делать? А у меня есть выбор? К сожалению, я его не вижу.»

— Как знать, — пожал я плечами.

— В смысле как знать? У тебя так-то одной руки нет, и, я думаю, ты и сам понимаешь, что если придёшь на приём в таком виде — это вызовет огромное количество шума среди всех, кто там будет, и привлечёт к тебе внимание, которое ты так стараешься не привлекать лишний раз. И это только начало. После пойдут расспросы, в ходе которых есть шанс выдать всё то, что сегодня здесь произошло, а ты ведь и этого хочешь избежать, верно?

Я согласно кивнул.

— Ну вот. И это, опять же, будет только начало. После всех этих разборок начнётся шумиха с тем, как ты будешь жить дальше без своей руки, ведь и то, что у тебя есть регенерация, ты не хочешь раскрывать. И в этой шумихе уже каждый, кто положил на тебя взгляд, будет предлагать восстановление руки, говоря, что сделают это за так. Просто вот так щедро восстановят тебя руку. Понимаешь, к чему я клоню?

— К тому, что это только на словах будет за бесплатно.

— Верно. На деле же всё будет выглядеть иначе, по крайней мере, для всех находящихся на приёме. Есть приглашённый на приём перспективный мальчик-простолюдин. У этого мальчика нет одной руки. Он как-то, совсем недавно, её потерял. Причина не важна — опустим её. Так вот. На приёме есть этот бедный мальчик, которому ни за что в жизни самостоятельно не восстановить руку, — ведь это и стоит дорого, и нужно владеть определёнными связями, — и также на приёме есть ещё какой-то благородный аристократ. И этот щедрый аристократ предложит бедному мальчику помощь, благодаря которой бедный мальчик более не будет инвалидом. Мальчик соглашается, ему восстанавливают руку. А потом, по прошествию какого-то времени, мальчик, с уже целой рукой, встречается с тем самым благородным аристократом. Скорее всего, это будет в максимально пафосном месте — типа этого же приёма, чтобы было максимум других аристократов, которые в прошлый раз видели акт щедрости в сторону мальчика. И на этом мероприятии, или таком же приёме, этот аристократ ненавязчиво просит что-то.

— И если это что-то не перегибающее палку, то мальчик будет обязан выполнить эту просьбу, ибо иначе будет испорченная репутация и все в аристократическом кругу будут считать этого мальчика неблагодарной свиньёй.

— А ты всё схватываешь налету, неплохо, — похвалила меня Мияко, отпив уже остывший чай.

«Как же это проблематично. Стоит мне появится в высшем свете, на приёме, как каждый там присутствующий будет рассматривать меня как обычную вещь, которую можно использовать в своих личных целях. И дабы это сделать вряд ли хоть кто-то из них будет думать о морали, а значит — будут использованы даже самые грязные методы. Можно сказать, стоит мне будет появится там, как я попаду в змеиный клубок. Каждый там присутствующий будет моим врагом с самого начала. И исключений не будет.»

— Так что, какой план? Вариантов-то у тебя, на самом деле, не так уж и много. Можешь, к примеру, попытаться объяснить всё моему деду, но тогда ты будешь уже в хоть и в не очень большом, но долгу перед родом Мори. Ведь по факту ты пока что обычный простолюдин и отношение к тебе — такое же. А можешь, скажем, просто забить на это приглашение и не прийти на приём. Но этот вариант я бы вообще не рекомендовала.

— Потому что я испорчу отношения с родом Мори?

— Ага. И что гораздо хуже — это будет больше похоже на наглый плевок в лицо моему деду, а он такое терпеть не может. Сам понимаешь, он всё изначально рассчитал, не оставив ни тебе, ни мне выбора. А по итогу… ты просто не приходишь или отказываешь — не важно. Тут важен сам факт, что это будет выглядеть как юношеский максимализм и бросание деду вызов — типа «не решай за меня, что мне делать».

— И если я так поступлю, то что твой дедушка будет предпринимать?

— Хороший вопрос, — хихикнула она, — но ответа на него я не дам. Тут уж, извини меня, попросту не угадать. У человека его уровня руки, буквально говоря, развязаны. Он может подгадить тебе в совершенно любой момент, и ты даже никак не докажешь, что это сделал он. Вот вообще никак. Чтобы ты не предпринимал, какой бы план не придумывал — это всё будет бесполезно против человека с таким количеством власти.

— Ясно. Этот вариант мне точно не подходит.

Мияко согласно кивнула.

— Думаю, этот вариант вообще бы никто не выбрал. В таком случае у тебя остаётся не так уж много вариантов. Если перечислять оставшиеся, то можешь как-то попытаться восстановить руку. Ты можешь как-то сконцентрировать свою регенерацию именно на руке, чтобы ускорить её на максимум и закончить за три дня?

— Нет, — дал я честный ответ. — Я уже проводил эксперименты над своей регенерацией. Она не поддаётся контролю, чтобы я не предпринимал; и она не ускоряется ни от чего.

«А ещё она умная и изначально регенерирует самые серьёзные травмы, оставляя самые мелкие на потом; и ещё у неё есть предел, который стоит перейти, и она перестаёт регенерировать. Это всё я тоже выяснил при помощи экспериментов, которые ставил на себе, но говорить ей это не нужно.»

— Значит, этот вариант тоже не подходит… — как-то печально вынесла она вердикт. — Что ж, в таком случае у тебя остаётся вообще мало вариантов. Можешь прийти к моему деду и попросить его восстановить твою руку, но и этот вариант тебе не нравится, ибо будешь в долгу у рода Мори. Тогда можешь попытаться найти кого-то на стороне, кто сможет помочь тебе с восстановлением руки. Но тут сложность в том, что на официальном, государственном уровне такое под силу только главам и некоторым членам влиятельных родов. То есть в долгу ты всё равно будешь, если не сделаешь что-то, что сможет «погасить» долг, и таким образом это будет обычная сделка. Но я не представляю, если честно, что ты можешь такого сделать, чтобы это была честная сделка, без оставления долга за одной из сторон. Но в этом варианте есть ещё один исход, — прервалась она и посмотрела на меня, дабы я продолжил.

— На «неофициальном уровне», верно?

— Ага. У нас ведь есть всеми ненавидимые кланы, которые так же обладают силой и некоторыми возможностями. В их число, естественно, входит и медицина, пускай и на незаконном уровне. Но тут та же проблема, что с родами.

— Сделка должна быть равноценной. Чтобы выиграли все, а не только один.

— Да. Тебе опять же нужно будет что-то дать или сделать такое, за что можно будет и руку восстановить, — и, будто поняв кое-что, Мияко продолжила: — Кстати, ты ведь не думаешь, что восстановить руку — это такое простое дело просто из-за того, что сам обладаешь регенерацией? Она ведь, знаешь ли, не у всех есть. Я бы даже сказала, что за такой дар многие были бы готовы убить. А если бы рода массово узнали, что этот дар также работает и на EMF, то… вполне вероятно, у нас в стране была бы небольшая гражданская война. Так что не нужно относиться к этому как к данному. Это очень сильный дар, который вкупе с твоими личными способностями представляет из себя полноценную угрозу государственного масштаба. Это в перспективе, разумеется.

— Я это и так понимаю.

— Ну вот и хорошо, — удовлетворённо кивнув, сказала она, вновь взявшись за чай. — Тогда давай перейдём к тому, что там осталось из вариантов? — и, даже не дождавшись ответа, поставила чашку на стол, после чего откинулась на спинку кресла, закинув ногу на ногу и приложив руку к подбородку. — Хм… А что у нас осталось-то?

Я пожал плечами.

— Ясно, — сразу же выдала она, видимо предвидев такой ответ. — Хм… В таком случае, вроде, остался только вариант, в котором ты приходишь на приём прямо в таком состоянии. Да, очевидно, что произойдёт всё то, что я описала до этого, но есть же вероятность того, что ты сможешь из всего этого выкрутиться, оставшись никому ничего не должным и придерживая нейтралитет?

— Есть.

«Пускай он и маленький. Ведь я всё же не какой-то волшебник, который может сделать невозможное возможным. К сожалению, это так не работает.»

— Ну так что, ты его выберешь? — продолжала допытываться Мияко.

— Как знать, — я пожал плечами, вернувшись к чаю.

— Ты ведь уже всё решил и просто не хочешь мне рассказывать?

Я не стал отвечать на этот вопрос. Мияко же, так и не услышав на него ответ, сдалась и, выдохнув, приступила к куску торта.

* * *

Мы подождали ещё примерно час, во время которого общались на совершенно неважные темы. После этого уже можно было приступать к исполнению нашего плана, но нужно было ещё кое-что перед этим сделать.

Переодеться.

В данный момент я был в школьной форме, которой светить в подобном деле, понятное дело, полная глупость. Мало того, что кто-то может это случайно заметить и запомнить, а потом как-нибудь использовать против меня, так ещё и разведанные везде камеры вполне могут заснять меня.

В силу этого будет лучше надеть не выделяющуюся одежду, благодаря которой можно скрыть лицо и от которой можно будет сразу после этого дела избавиться. И подобную одежду я, естественно, купил в достатке. Если честно, то весь мой гардероб, кроме формы, и состоит из подобной одежды. Она самая практичная.

Но всё не так хорошо. Проблема была в другом. У меня нет одной руки, а переодеваться с одной рукой крайне трудно.

— Поможешь мне переодеться? — в открытую спросил я у Мияко.

— Эм… Ну, окей, — не слишком решительно ответила она, осматривая меня и в отдельности косясь на руку.

Я понимаю, что подобное для многих было бы смущающим или, может, даже проявлением слабости, ведь одна рука всё же есть — и ей вполне можно и одному одеться, не привлекая к этому действию девушку. Но лично я в этом не вижу ничего такого.

Я всю свою прошлую жизнь жил под постоянным присмотром и вполне успел к этому привыкнуть. Иначе говоря, я просто не вижу ничего такого, когда обнажаюсь перед другими.

С помощью же примерно то же самое.

Я не в первый раз лишаюсь руки. Даже лишись сразу двух — для меня это так же не было бы впервые. А тут стоит понимать, что переодевались мы в том месте, где я жил, постоянно. Занятия физическими нагрузками, опыты и обычная учёба — каждый раз переходя от одного к другому мы переодевались.

И, естественно, даже когда у тебя нет рук, ты всё ещё продолжаешь всё это делать. И поэтому, чтобы переодеть подопытного, персонал каждый раз помогал, чуть ли не самостоятельно одевая и раздевая подопытного. И именно поэтому я так же не испытываю по этому поводу какого-либо смущения. Это не более, чем обычная норма, что когда ты слаб — тебе помогают.

Что же до того, как мне помогала Мияко…

Могу сказать, что ей, очевидно, подобное было впервой и ей подобный опыт не сильно понравился. Как, впрочем, и мне. В один из моментов мне даже показалось, что, делай я всё сам, с одной рукой, закончил бы с этим быстрее, затратив меньше сил.

Что ж, этот урок был полезен, и я кое-что вывел из него. То, что не нужно просить Мияко помочь переодеться.

Я, если честно, даже не думал, что такой человек, как она, может не справиться с подобной лёгкой и примитивной работой. Но ладно, хватит об этом.

После того, как я переоделся, я предложил и Мияко одеть что-то из моего гардероба, чтобы — в случае чего — избавиться от этих вещей. Она, как я и ожидал, отказалась, сказав, что без проблем избавится от своих вещей, если потребуется.

А ведь всё, что на ней надето, было явно дорогим и принадлежало к популярным и дорогим брендам, кои себе мало кто может позволить.

Но причин не верить в правдивость её слов у меня не было, так что я опустил этот вопрос, после чего мы спустились вниз, в кладовку, в которой уже во всю ёрзал и кряхтел сидящий в мешке Харуцугу.

— Сейчас начнётся самая приятная часть, — оскалилась Мияко.

«Кажется, он для неё как бельмо на глазу. Она его терпеть не может просто за факт его существования. Жестоко. Но стоит отдать должное — до этого она не вредила ему. И я уверен, не делай он глупости — она бы и дальше его не трогала. Хотя, исходя из собственного опыта и того, что мне о нём успела рассказать Мияко, он попросту из тех людей, кто не может не делать глупости. Так что, в какой-то мере, такой исход был закономерен.»

Мияко подошла к мешку и… ударила по нему ногой. Резко. Даже не задумываясь и на секунду.

Из мешка раздалось кряхтение и жалобный вой, после чего мешок начал ещё активнее ползать из стороны в сторону.

«А ведь если бы она попала ему в голову, то всё могло закончиться печально.»

— Не хочешь ему тоже вернуть должок? Это же из-за него в свой же первый школьный день ты стал звездой интернета, — напомнила Мияко, спросив у меня через плечо.

— Воздержусь.

«Тем более, можно сказать, долг я уже вернул,» — вспомнил я недавнее происшествие.

— Как хочешь, — и после этого развернулась и ещё раз ударила по мешку, из которого усилился болезненный вой.

Так прошло около десяти минут стонов и пинания мешка, пока я не попросил Мияко остановиться. За это время даже у самой Мияко начали болеть ноги — что уж говорить о Харуцугу, который, наверное, ещё никогда в жизни не испытывал столько боли за один день.

Мияко не слишком хотела заканчивать веселье, но спорить в этот раз не стала.

Вместо этого она открыла мешок, показав нам заплаканное и избитое лицо Харуцугу, который сейчас лишь жалко хлюпал, боясь даже смотреть в нашу сторону.

Мияко же, видя такую реакцию, наоборот стала более весёлой и довольной. Она даже не стала переходить к следующей стадией плана, продолжая наслаждаться открывшимся ей видом, словно смакуя каждую секунду.

— Мияко, — окликнул я её.

Она громко фыркнула и, взяв Харуцугу за голову, резко ударила его об пол, после чего он в очередной за сегодня раз отключился.

— Доволен?

— Вполне, — сказал я и подошёл к мешку, рядом с которым присел.

Сперва, надев заранее приготовленные перчатки, я осмотрел Харуцугу, чтобы убедиться, что он потерял сознание, и при этом у него нет серьёзных повреждений, которые могут угрожать его жизни. Так и не найдя их, я расстегнул его форму, чтобы убедиться, что все нанесённые травмы будут походить на избиение в уличном переулке. Проще говоря — очередная перестраховка.

Убедившись, что они вполне похожи на травмы, которые, в теории, можно было бы получить при избиении в переулке, я застегнул обратно его форму, вернув её в прошлое состояние. Впоследствии я так же закрыл и мешок, в котором мы и будем его выносить.

Но для начала.

— Давай выйдем, осмотримся. Не хотелось бы, чтобы мы встретили кого-то.

— Без проблем. Может, тогда сразу попытаемся найти тех, кто будет его дальше тащить?

— Если это произойдёт попутно, то я не против. Но лишнее время лучше не тратить — он может очнуться уже через несколько часов.

— И что? — удивилась Мияко.

— У него и так за сегодня голова пострадала. Будет ещё больше — не факт, что он в следующий раз просто потеряет сознание. И вообще, до этого тебе везло, что ты не перегибала палку, хотя сделать это было крайне легко.

Да, стоило ей приложить несколько раз чуть больше сил — у Харуцугу могли быть серьёзные травмы. И это в лучшем случае. В худшем — он бы просто погиб.

— А, ты вот о чём. Не беспокойся, это не везение, а чистый опыт и расчётливость.

Глава 19

Было уже за десять часов ночи.

Выйдя на улицу, мы сразу разделись, чтобы охватить как можно больше территории за минимальное количество времени.

И перед этим, когда мы сидели и общались за столом, мы также и обсудили место, в которое и хотим отнести Харуцугу. После в это место придут те, кого кто-то из нас найдёт и наймёт, и они уже отнесут его в также заранее обговорённое место, которое находится в другом квартале.

Квартал же выбран не случайно. Я был в нём и могу сказать, что это один из тех кварталов, в котором вполне могут избить, ограбить или даже убить человека. Также в нём совершенно нет камер видеонаблюдения. Такой квартал — именно то, что нам и было нужно. Идеальный в данном случае.

Но даже эту идеальность может испортить всего один человек, который случайно там окажется и увидит всё, а после — либо пойдёт в полицию, либо вовсе попытается вмешаться. В обоих случаях исход нас не устраивает, так что в его сторону я сейчас и направляюсь.

Да, даже если я сейчас его осмотрю, совсем не факт, что ничего не произойдёт в нём позже, но ничего не делать — куда хуже. Это всего лишь перестраховка, но даже она может помочь.

Мияко же, к слову, взяла место, в которое мы и будем изначально нести Харуцугу. Это место находится метрах в двухстах от необходимого нам квартала, и особенно примечательно это место тем, что в нём крайне мало людей. Лично я там не был, но оспаривать то, что сказала Мияко, я не видел смысла. Ей, в данном случае, просто незачем мне врать.

После же того, как мы оба осмотрим необходимые нам места, мы встретимся на дороге, по которой и будут переносить Харуцугу те, кого мы наймём.

И, кстати, об этом. Если мы так никого и не наймём, то нам придётся самим его волочить до выбранного квартала. Этого бы и я, и Мияко хотели избежать, но если выбора не будет — ничего не поделать.

А ведь если бы была личная машина — такой проблемы бы не было. Мы смогли бы его просто погрузить и отвезти до места, где выгрузили бы его.

Примерно под такие мысли я и шёл по безлюдным переулкам до нужного мне места, периодически кидая взгляд в самые тёмные места, где меня могут ждать неприятности.

Будет, пожалуй, забавно, если мы, пытаясь выдать это всё за обычное избиение «гопниками» Харуцугу, сами нарвёмся на них. В случае Мияко я не сомневаюсь, что ей хватит сил отбиться. Я бы даже сказал, что я скорее буду думать о тех, кто на неё нарвётся, нежели о ней самой. Я просто не представляю, чтобы тут был кто-то, кто сможет с ней сражаться на равных — что уж говорить о победе над ней?

В моём же случае есть вполне реальный шанс даже умереть, если их будет слишком много и у них будет, скажем, холодное оружие. О том, что у них может быть огнестрельное — даже речи не идёт. Даже мой атрибут меня от этого никак не спасёт. Они просто изрешетят наугад весь мой дым и, естественно, в итоге попадут и в меня.

Другое дело, что до того, чтобы они начали в меня стрелять — нужно ещё довести ситуацию до критического состояния. А это уже, в свою очередь, маловероятно.

Но всё равно я испытываю не лучшие ощущения, осознавая, что в теории могу умереть так бесславно. Так что нужно срочно раздобыть силу. Если по самому минимуму — мне нужно потратить хотя бы месяц на улучшение физической формы; если по среднему, то мне нужно улучшить физическую форму и раздобыть огнестрельное оружие; и в лучшем случае — добыть ещё один артефакт-инжектор с каким-нибудь атрибутом EMF — желательно, чтобы он был с сильным атрибутом, хотя бы по типу огня или молний.

По сути, я понимаю и даже вполне могу реализовать достижение максимальной цели, но проблема тут в другом.

Мне нужно действовать скрытно и не привлекать внимания, а иначе — полиция вновь мной заинтересуется. А возможно, всё и вовсе дойдёт до того, что мне что-то подкинут, чтобы просто посадить за решётку, ведь хоть прямых доказательств и нет, но я — единственный, кому могло быть выгодно то, что произошло почти две недели назад.

И если подобное повторится второй раз, то уже мало кто будет разбираться в этом деле. Меня просто посадят по ложной статье.

В общем, если подвести итог, то мне нужна сила, но при этом я не могу получить её действуя слишком шумно. А действовать бесшумно будет крайне трудно. Это совершенно другой уровень.

Впрочем, это не означает, что это невозможно…

* * *

Почти в это же время в одном из баров, находящихся в нескольких сотнях метров от дома Акиры, сидели двое мужчин на вид лет сорока. Оба они вполне могли похвастаться своими физическими способностями.

И если один из них был сильным только из-за большой массы тела, то второй был атлетично сложен, так ещё и постоянно следил за собой, периодически занимаясь в зале. И это притом, что большая часть его заработка всё равно была с тяжёлой работы грузчика, которая сама по себе так или иначе физически развивает тело.

Можно сказать, он был в отличной физической форме. И он об этом прекрасно знал, и даже был уверен, что почти никому из обычных простолюдинов не уступит в этой стезе. Может быть, только везунчикам профессионалам-спортсменам, которые всю жизнь только и делают, что качаются, при этом ещё и хорошо устроив свою жизнь.

Но так он думал до сегодняшнего дня.

Сегодня его уделали. Уделали, даже не сражаясь с ним.

— Налей ещё, — сказал он бармену, подвинув к нему большую пивную кружку.

Бармен отвлёкся от чистки стаканов, кивнул и взял его кружку, после чего поднёс её к крану, из которого в следующий миг полилась прозрачно-ярко-жёлтая жидкость, заполняя собой бокал.

— Эй, Лом, а может хватит? — посмотрев на него, спросил его сосед, который уже давно стал скорее близким другом, чем обычным соседом. — Мы и так уже весь бюджет на этот месяц потратили, а нам ведь ещё и ночлег для семей искать…

Да, их вместе с их семьями сегодня выселили из снимаемых ими квартир. И всё после того, как они не смогли поймать и избить одного мальчишку. Всего лишь одного слабого и немощного пацана.

Никто из них не собирался всерьёз избивать его, не говоря уже о тяжких травмах. Им всего лишь нужно было показательно, на глазах хозяйки их квартир, надавать ему, чтобы, как сказала хозяйка, он расплатился за то, что не сдерживает обещания.

И если бы они это смогли сделать, то сейчас бы их семьи не собирали свои вещи, готовясь выезжать. Выезжать в никуда… Квартиры в Токио слишком дорогие, чтобы можно их было вот так просто менять простому работяге. Теперь каждый из них понимает, что им придётся жить в какой-нибудь подворотне. В лучшем случае — кто-нибудь из друзей пустит на время пожить. Но это слишком маловероятно. Скорее всего, придётся жить на улице…

И это злило. Бесило и раздражало.

И мало этого, так ещё Лом, который всегда был уверен в своей физической подготовке, уступил какому-то мальчишке, которого они не раз видели, ведь были его соседями. Это был самый простой мальчишка. Ни физических способностей, ни умственных, ни EMF-а — он ничем не выделялся. Единственное, что можно о нём было сказать — он был добрый и был подсосом в клане Цугару. Выполнял всякую мелкую работу, как обычный наёмник, и об этом знали все, кто живёт на этом районе.

Лом бы никогда не подумал, что сможет ему уступить. Да, у парня появился EMF — такое бывает — он сам по себе у каждого может появиться в совершенно любое время. Но даже так — он у него слабый. Подумаешь, обычный дым. Он даже сам в нём не видит.

Хотя вот в этом Лом сильно сомневался.

Парень дважды смог идеально двигаться в своём дыме, будто видя всё, так, словно его дыма и вовсе нет. Но разве такое возможно? Он слышал про атрибут дыма — один его знакомый им владеет. Правда, он его совершенно не развивает. Считает его бесполезным. Он даже, наверное, в свои сорок три не сможет разом выдать столько дыма, сколько тот мальчишка. Ну и дурак. Был бы даже такой атрибут EMF-а у Лома — он бы смог его как-нибудь реализовать, и точно не стал бы забрасывать его развитие и считать его чем-то вроде… игрушки.

Но не в этом суть. Суть в том, что он рассказывал, что у этого атрибута есть две главные слабости, кои являются причинами его общей бесполезности: первое — дымом крайне трудно управлять; и второй — дым слепит и хозяина. То есть хозяин дыма видит его точно таким же, как и другие.

Тогда как тот парень так двигался в нём? Он действовал совершенно бесшумно, словно всё видя. Может ли быть, что у него какой-то другой дым? Нет, маловероятно. Но, наверное, это единственное объяснение.

Но, к сожалению, его атрибут не главная причина, почему Лом не смог его избить.

Основная причина — это изменение его характера. Да, именно это.

Не его появившийся EMF, ни его явно возросшие физические способности, а его характер. Одного взгляда на него хватило, чтобы понять, что он изменился. Из него словно исчез тот свет, что он раньше излучал во всех, с кем общался. А заместо света пришла… тьма. Тьма и идущий за ним следом холод. От одного его взгляда будто веяло мертвечиной.

Может ли быть, что на него так повлияла смерть его матери? Вполне. Он её любил больше всего на свете. Даже больше себя. Он ведь и влез в криминал, потому что хотел ей помочь. Лом и никто не знал, чем именно он хотел ей помочь, но зная его характер и любовь к своей матери — было видно, что это ради неё.

Так что-то зверское убийство его матери вполне могло изменить его. Это было бы ожидаемо. Но настолько? Как из такого дружелюбного парня появилось такое… существо. Это трудно назвать как-то иначе. Расчётливое, холодное, словно мёртвое. Это очень трудно назвать человеком. Больше похоже на оживший труп.

— Эй, Лом! Ты меня слышишь вообще⁈ — чуть ли не закричал ему в ухо его сосед-друг, заодно тряся его за плечо.

— Да что тебе надо⁈ — ударив левой рукой по барной стойке, злобно спросил он, развернувшись к нему. — Что ты от меня хочешь услышать-то⁈ То, что мы в жопе⁈ То, что нам некуда свои семьи пристроить⁈ Это, по-моему, и так очевидно без лишних слов! Так что отъебись от меня и дай хоть напиться! — и после этих слов он опрокинул в себя пивной бокал, разом опустошив его наполовину.

Лом понимал, что сейчас перегнул палку и ни за что накричал на своего друга и соратника по несчастью, но и извиняться было как-то… Не то, что стыдно. Просто неправильно. Это будет противоречить его нормам.

Что же до его пухлого друга, то тот отвернулся от него, после чего тоже взял пивной бокал и начал постепенно его опустошать. Ему не было обидно или досадно, что на него накричал Лом. Возраст не тот, чтобы на подобное обижаться. Да и он всегда знал, какой характер у Лома. Стоит пойти чему-то не так, как он срывается, словно бешенный пёс. Он не раз становился случайно жертвой, на которую он случайно срывался из-за всяких небольших проблем и своего взрывного характера.

Что уж говорить о нынешних проблемах?

У них обоих собственные семьи, а они сидят и пробухивают последние деньги в баре на дерьмовое дешёвое пиво. А иначе ничего попросту им не оставалось. По крайней мере, они так думали. Тех денег, что они сейчас пропивают, на снятие жилья не хватит, а так хоть немного легче станет.

Так они и сидели в тишине, периодически прерывая её только на то, чтобы попросить бармена подлить ещё пива. Настроения у них не было. Каждый думал о своём, но при этом обоих заботила одна вещь — где раздобыть деньги. Чтобы быстро и много.

И оба они понимали, что есть только один вариант, где их можно раздобыть быстро и много — криминал, то есть кланы.

До этого они оба уже как-то через раз подрабатывали на кланы. В основном на клан Цугару, которого ныне более нет. Но это и не важно. Их нет, но их место уже отдали другому клану. А там и разницы уже нет — что идти к ним, что пришлось бы идти к Цугару. Кланы всегда одинаковые.

Грязная работа и быстрые деньги — вот их принцип.

И этих двоих это бы устраивало, если бы не одно важное для каждого из них «но» — это их семьи. Стоит им на постоянке ввязаться в дела кланов, как они умрут. Или умрут дорогие им люди, что ещё хуже. Такова судьба всех, кто имеет дела с кланами. Грязная и простая работа за большие деньги. Но цена за это — это постоянный риск с большой вероятностью летального исхода.

Именно поэтому они не могут идти к кланам.

Ведь если они умрут, то кто будет содержать и кормить их семьи? Никто. Это буквально билет в один конец. Нет совершенно никакого смысла разово получить деньги, чтобы потом обречь всю свою семью на вымирание.

Так они и сидели, раздумывая, что же им делать — умирать медленно, в теории имея шанс выкрутиться, или несколько раз получить деньги, а после с огромной вероятностью умереть, возможно забрав за собой ещё свою семью?

— Вы подходите, — неожиданно для них двоих раздалось за их спинами.

Сначала повернулся Лом, а после и его друг. Они были уже изрядно подвыпившие, да и свет в баре не располагал, но они вполне хорошо смогли рассмотреть того, кто стоял сзади них.

— Тебе что надо? — нагло спросил Лом, пытаясь вспомнить, где же он видел лицо этой девушки.

Да, это была девушка. Очень красивая девушка с длинными белоснежно белыми волосами и ярко-алыми глазами, словно залитые кровью. Одета она была в явно дорогую одежду, а её надменный взгляд с первых секунд выдавал в ней того, кто привык стоять выше других. Сейчас она смотрела на этих двоих как на… вещь. Не более чем обычные вещи.

И это бесило Лома. Её взгляд напомнил ему взгляд того пацана. Пускай у них они и принципиально разные, но он был таким же надменный, как и у неё. И именно это невероятно бесило Лома.

— У тебя проблемы⁈ — встал он со стула, выпрямившись и буквально нависнув над девушкой.

Лом был выше неё почти на две головы, но даже так… Её взгляд не поменялся. Такой же надменный, словно смотрящий на мусор.

— Эй-эй, успокойся, — взял его за плечо его друг, на что Лом уже хотел злиться, но следующие слова заставили его успокоиться, — это же… это… это… — обращался он уже к девушке, что стояла с невероятно скучающим лицом, — извините за грубость, но неужели вы — Мияко Мори-сан?

— Мияко Мори? — переспросил Лом, вспомнив, что видел новости о ней в интернете и по телевизору. Её все называют гением рода Мори. Рода, который является одним из сильнейших в Японской Империи.

«И что такая особа может делать в таком захолустном месте?» — вот какой вопрос сейчас одолевал этих двоих.

— Да, — кратко ответила она, будучи явно не заинтересованной в этом диалоге. — Вам деньги нужны?

— Деньги?

— Мне нужны два работника для небольшой помощи. Заплачу вот такую сумму, — она достала из заднего кармана джинсов свой телефон, который был самой последней эксклюзивной модели, и что-то набрала на нём, после чего повернула экран к двум мужчинам, у которых от увиденной суммы чуть не открылись рты. — Это очень щедрое предложение, — прокомментировала она, хотя эти двое и сами это понимали. Вопрос только в том, что нужно делать, чтобы их получить. В кланах обычно за такие деньги нужно убить с десяток людей.

— Что нужно делать? — сразу спохватился за эту возможность Лом.

— Перетащить груз из одного места в другой, чтобы никто, кроме меня и ещё кое-кого, это не видел. А ещё — нужно молчать. Даже если вас будут пытать, то от вас будет требоваться молчание. А иначе, — её взгляд изменился из скучающего на пугающий, на тот, который не ожидаешь увидеть у человека её возраста, — вы и все вам дорогие умрёте ужасной смертью. Вы все будете молить, чтобы вас убили.

«Она не шутит», — поняли оба друга, лица которых сейчас заливались холодным потом.

Глава 20

«Я нашла исполнителей. Они будут ждать нас в обговорённом месте», — вот такое сообщение мне пришло от Мияко несколько минут назад, пока я осматривал улицу.

Что ж, это было вполне ожидаемо. Всё же у неё есть имя и деньги, а две эти вещи вместе творят чудеса, так что нет ничего удивительного в том, что ей это удалось так быстро. И я также более чем уверен, что она позаботится о том, чтобы они держали всё увиденное в секрете. Просто будь иначе — это было бы не похоже на неё.

«Ты осмотрела свою часть?» — отправил я ей сообщение.

Ответ пришёл почти моментально.

«Да. Людей почти нет. За всё время встретилось всего лишь два человека: один был пьяницей, идущим домой, мотаясь из стороны в сторону; второй — бомжом, валяющемся у мусорки. Даже если такие и заметят нас, то вряд ли доставят проблем».

И следом, почти сразу, ещё одно.

«А у тебя как? Много людей встретил?»

«Видел группу из трех-четырёх, а может и более; и ещё одного. На этом всё. Удивительно безлюдно для такой живой улицы».

«Все обычные люди, живущие на ней, бояться лишний раз выходить на улицу в ночь. Слишком это опасно. Поэтому я, кстати, и хотела, чтобы ты взял мою улицу. Она всяко безопаснее».

Я не стал на это отвечать.

«Через пять-семь минут буду на обговорённом месте».

«Хорошо. Я тоже примерно через столько же подойду».

Прочитав это сообщение, я заблокировал телефон и положил его в карман, продолжив идти по совершенно безлюдной улице, покрытой ночной тьмой и светом луны.

На удивление, из-за этой атмосферы было очень спокойно. Вся эта обстановка постепенно навеивала меланхолический настрой, заставляя идти размеренно и никуда не спешить, наслаждаясь тишиной…

* * *

Через обозначенное время я подошёл в запланированное место, став ждать Мияко.

Можно было, конечно, пойти в её сторону, но в таком случае был шанс случайно пройти мимо, ведь, зная характер Мияко, я вполне могу представить, что она придёт сюда не по тому пути, который мы заранее обговорили.

Так что вместо этого я достал телефон и отправил ей следующее сообщение:

«Я на месте. Ты скоро?»

Ответ, как и всегда, пришёл почти моментально. Я даже не успел заблокировать телефон.

«Да, скоро приду».

Прошло около двух минут, и Мияко наконец-то появилась. Её лицо и походка были спокойны.

— Извини, задержалась немного из-за одного дебила, — сразу сказала она причину опоздания.

— Этот «дебил» хотя бы жив? — на всякий спросил я.

— Конечно, — хмыкнула она. — Он же просто попытался меня ограбить, а не изнасиловать или убить.

«Это хорошо. Не хотелось бы, чтобы в день избиения Харуцуги в этом районе тут также нашли и труп, который умер в этот же день и от молний».

— Ладно, пойдём.

Мияко ничего не ответила, заместо этого просто молча пойдя рядом со мной.

Примерно через две-три минуты такой прогулки она задала вопрос, который явно интересовал её.

— Не будешь спрашивать, где и кого я нашла в качестве исполнителей?

— Нет. Я не вижу в этом смысла. Уверен, ты не из тех людей, кто действует в таких ситуациях, не обдумывая всё как следует.

— Иначе говоря, ты мне доверяешь?

— Можно и так сказать.

— Ясно… — протянула она, замолчав.

Так мы и дошли обратно до моего нового дома.

Там мы ещё раз предварительно осмотрели улицу, после чего я осмотрел самого Харуцугу. И, убедившись, что он всё ещё в безсознании, мы начали вытаскивать его наружу. Естественно, мы просто волокли его.

Возможно, будь у меня вторая рука целой, мы смогли бы пронести его на такое расстояние. Но в этом я крайне сомневаюсь — физические показатели тела всё ещё оставляют желать лучшего. Так что, что уж говорить о нынешних условиях?

Описывать то, как происходили следующие двадцать с лишним минут, я не буду. Просто скажу, что это было довольно тяжело.

И когда мы уже подходили к месту, где нас должны были ждать двое нанятых Мияко людей, я накинул на себя капюшон на всякий случай. Всё же если эти двое увидят Мияко в таком деле — это одно, а если в этом деле будет замешан такой, как я, — это другое. В общем, лишний раз перестраховался.

И, как оказалось чуть позже, не зря.

Если честно, я был удивлён, увидев в двух нанятых Мияко людей тех, кого на меня сегодня натравила хозяйка квартиры.

Сначала я даже подумал, что это всё кем-то подстроено, но быстро проанализировав происходящее, я откинул такую мысль. Я стал почти на все сто процентов уверен, что это простое совпадение и не более.

И, кажется, из-за капюшона они меня даже не узнали. Что же до голоса, то с момента нашей с ними встречи я ничего не говорил. Впрочем, это от меня и не требовалось. Общались они с Мияко, а я же просто стоял в сторонке.

Стоит отметить, что как только они увидели, что им придётся тащить, они поджали губы и начали кидать взгляды — то на Мияко, то на мешок, то между собой. Словно каждый из них обдумывал — а стоит ли оно того? Но в итоге, похоже, стоит. Потому что мешкать они перестали почти сразу, как Мияко начала ими командовать.

Мне же лишь оставалось гадать, какую же сумму она им предложила, что они были готовы участвовать в подобном. Они ведь даже не знают, что там живой человек. Скорее всего, они думали, что там труп. А это совершенно разные вещи.

— Я буду идти первой, он, — Мияко кивнула в мою сторону, — будет замыкать. Вы идёте посередине. Скажу остановиться — останавливаетесь. Скажу кинуть мешок — выкидываете и убегаете куда глаза глядят. Без приказа никакого самовольства. Вообще. Неповиновение приказу единожды — минус половина суммы от зарплаты каждого; неповиновение дважды — остаётесь без всей суммы. Это понятно?

— Да, — замешкавшись на секунду, всё же сказал тот, что накаченный.

— Вполне, — следом за ним сказал второй — тот, что толстый.

— Хорошо, тогда ты, — показала она пальцем в сторону накаченного, — берёшь мешок спереди; а ты — сзади. Несёте аккуратно: не роняете, не раскачиваете из стороны в сторону и не берёте слишком крепко. Если мешок начнёт двигаться — не реагируете, продолжаете нести, пока я не скажу делать что-то ещё. Понятно?

— Да.

— Да.

Мияко удовлетворённо кивнула, после чего напомнила им:

— Вы ведь помните, что всё увиденное и услышанное сегодня должны хранить в тайне, и что будет, если я узнаю, что вы не соблюли договор?

— Помним…

— Помним, конечно…

— Ну вот и хорошо, тогда приступайте.

После этого эти двое подошли к мешку с тех сторон, которые им сказала Мияко. Подошли и… всё. Они оба не могли решиться, чтобы коснуться мешка. Так и замерли, потирая кулаки и смотря чёрный мешок.

— Я же сказала: приступайте, — надавила Мияко, даже не повышая голоса, просто изменив его тон.

И это сработало.

Оба мужчины перестали мешкать и резко взяли мешок, ухватившись, кто за что. И если с тем, кто был сзади, всё понятно, то с тем, кто спереди — нет. Но, к счастью, он взял Харуцугу за плечи, а не за голову.

Учитывая их поведение, они, видимо, раньше не участвовали ни в чём таком серьёзном. Так что если бы он случайно схватился за голову — кто знает, что бы произошло?

Но, как я и сказал ранее, всё, к счастью, обошлось.

Они покрепче перехватили места, которые схватили, и начали аккуратно поднимать, явно помня только что сказанные предупреждения Мияко.

— Пошли, — сказала Мияко и неспешно пошла вперёд.

Следом за ней уже пошли и эти двое, и уже только после, следом за ними, пошёл я, замыкая нашу компанию.

Мияко правильно сделала, что поставила их в середину, себя впереди и меня сзади. Таким образом, если кто-то встретиться нам по пути, она либо скажет остановиться, либо продолжить идти. Есть ещё, конечно, озвученный ей вариант про «бросать и бежать», но вероятность того, что этот вариант понадобиться — мала. Я думаю, скорее она так пыталась лишний раз припугнуть этих двоих, придав лишний раз серьёзность этой работе.

Ведь чем серьёзней эти двое будут к ней относиться, тем меньше шансов, что они оплошают. И судя по тому, как бережно они несут Харуцугу, попутно вглядываясь в каждый угол и переулок — это сработало.

Так, вполне спокойно, мы прошли чуть больше половины пути, пока наши «рабочие» неожиданно не затормозили.

Поскольку я шёл следом за ними, я остановился почти сразу. Мияко же остановилась только тогда, когда поняла, что не слышит шагов позади себя. Она развернулась и начала идти в их сторону, явно намереваясь разобраться, в чём дело.

— Эй, ты чего, Лом, — обратился толстый ко второму, видимо, не понимая, в чём дело.

— Деньги, — ответил он.

— Что?

— Пускай деньги сначала переведут, — объяснил он, когда Мияко уже подошла.

Она смерила их взглядом и…

— Что ж, вполне логично, — после этого достала и разблокировала свой телефон, свет от экрана которого осветил тёмную улицу. — Диктуйте номера карт.

«Ого, не похоже на неё», — прокомментировал я про себя, слушая, как они по одному продиктовали номера, которые Мияко вбивала в свой телефон.

Через несколько секунд раздались звуки уведомления от телефонов этих двоих. Они быстро, но аккуратно положили мешок на землю и посмотрели в свои телефоны.

Сперва на их лицах расплылась улыбка, но потом она сменилась недовольством. Особенно — у того, которого второй называет «Ломом».

— У меня половина суммы, — проговорил он своему другу, который в ответ кивнул.

— У меня тоже.

— Какого? — он повернулся к Мияко. — Это что, типа аванс? Остальное, как закончим?

— Нет. Это вся сумма за вашу работу.

Они оба не сразу поняли, что она сказала, но всё же спохватились.

— Но мы же договаривались на сумму в два раза больше! — поднял он голос, чуть ли не прорычав.

— Верно, — флегматично сказала Мияко. — Но это была изначальная сумма. Помните, что я вам перед этим говорила? Я вам озвучила свои правила и требования. Одно из них звучало так: «Без приказа никакого самовольства». Что же сделали вы? — замолчала она, давая осознать им свою ошибку. И дав её осознать, продолжила. — Вы остановились. Я такого приказа не давала. Цена за нарушение первого приказа — половина от изначальной суммы. Так что всё верно.

— Так не пойдёт! Мы просто хотели убедиться, что мы получим наши деньги — и всё!

— Да, я это понимаю. Вполне нормальная причина, поэтому я даже не злюсь. Но тут суть в другом. Своей выходкой вы могли подставить меня, вашего заказчика. Если брать в пример те же кланы, то там за такое убивают. Я же просто лишила вас половины суммы. Да и всё равно даже такая сумма по местным меркам — это невообразимая цена за такую лёгкую работу. Так что советую вам перестать об этом думать и взяться за работу.

— А иначе что⁈ — с вызовом спросил он.

Мияко устало выдохнула и закатила глаза.

— Очевидно же. Я вам об этом уже говорила, когда предлагала эту работу, — и после этих слов указала указательным пальцем на мешок. — А иначе вы и все, кто вам дорог, даже если это дети, окажетесь вот в таких вот мешках.

Она не повышала голос, не меняла тон и не была раздражённой. Сейчас она скорее казалась… уставшей. И это очень сильно контрастировало с теми словами, что она только что произнесла. Кто-то бы, наверное, подумал, что это шутка — и не более. Но эти два парня явно ей поверили. Было видно, как сильно они напряглись, услышав это из её уст.

— Я понял.

На этот раз первым отреагировал тот, что толстый, хотя до этого первенство всегда было за Ломом. Лом же перекинул взгляд с Мияко на своего напарника, который уже взялся за ноги Харуцугу через мешок, а после снова на Мияко. И так, ничего не сказав, он убрал телефон из руки в карман и повернулся к ней спиной, взяв мешок.

— Раз этот вопрос уладили, то двигаемся дальше. И напомню на всякий случай: нарушите ещё раз — вернёте обратно все перечисленные деньги. А если не вернёте, то вам же хуже будет.

Эти двое ей ничего не ответили. Вместо этого молча подняли мешок и понесли его вслед за уже двинувшейся Мияко. Мне же оставалось лишь неспешно идти за ними следом.

Так мы и дошли через некоторое время до заранее обговорённого пункта назначения — тёмного, ничем не освещающегося переулка с двумя стоящими рядом друг с другом мусорками.

— Кладите тут, — скомандовала Мияко, указав пальцем рядом с одной из мусорок.

И стоило им это сделать, как она продолжила.

— На этом всё. Вы свободны. Но напомню: никому ни слова о том, что сегодня было и что вы делали. Лучше вовсе выкиньте это из памяти. И понятно, что будет с вами, если я узнаю, что вы распространились об этом?

Они закивали ей, стараясь лишний раз не встречаться с ней взглядами.

— Всё, идите, — махнула она рукой, словно отмахиваясь от мух.

Но этих двоих это совершенно не заботило. Они сразу же развернулись и куда-то направились, даже ничего не сказав.

Мы подождали, пока они скроются.

— Осмотримся? — спросила Мияко.

Я кивнул.

— Тогда я осмотрю ту сторону, — кивнула она туда, откуда мы пришли и куда, заодно, после ушли парни.

Я не стал возражать и направился в другую сторону, не забывая осматривать и окна домов, из которых нас вполне могли увидеть.

Наш общий осмотр занял около трех-четырёх минут, после которых мы вернулись к Харуцугу, всё так же лежащему на том же месте.

«Он ещё, скорее всего, не очнулся. Нам это на руку. Надеюсь, он очнётся ещё не скоро. Желательно, чтобы не раньше попадания в больницу.»

— Распаковываем, — сказал я, протянув Мияко свою вторую перчатку.

— Может, я одна это сделаю?

— Вдвоём будет проще.

Она не стала возражать и взяла перчатку, которую сразу же надела на левую руку. Я же в это время открыл мешок и начал в очередной за сегодня раз осматривать Харуцугу. Он был в порядке. Убедившись в этом, мы с Мияко начали его доставать. Делали мы это не особо опираясь на аккуратность. Скорее, больше делая уклон на скорость.

Достали мы его минуты за три.

После этого я достал из кармана заранее взятый из дома нож и начал перерезать верёвки. А Мияко в это время достала у него из-за рта тряпку.

Ещё минуты через четыре с этим было покончено.

Я собрал верёвки, перчатки, нож и тряпку в мешок, который в скором времени либо сожгу полностью, либо утоплю. Скорее всего, просто сожгу.

Ещё раз убедившись, что всё сделали правильно, я встал, наконец-то, на ноги.

— Ладно, вроде всё. Можешь звонить.

— Окей… — сказала она, достав и разблокировав телефон, в котором почти сразу нашла необходимый ей номер, после чего приложила телефон к уху.

Мне же пора было идти домой. Дальше от меня уже ничего не зависит.

Так что я взмахнул рукой с пакетом, получил в ответ такой же взмах и, развернувшись, пошёл домой, слыша, как сзади меня Мияко разговаривает по телефону со своим дедушкой.

* * *

Добравшись домой, я первым делом осмотрел его на предмет непрошеных гостей. Убедившись, что таковых нет, я спрятал мешок и проведал котёнка, что сейчас спокойно спал в своей коробке.

Мне же пока что спать было рано.

Я ещё раз проверил, убрали ли мы всю разлитую кровь, волосы и прочее, что могло сойти за доказательство, что Харуцугу бесспорно сегодня был у меня дома, и только после этого я смог прилечь на кровать. Но не спать, а просто отдыхать, попутно выполняя другую работу.

Я взял из рюкзака найденную в квартире симку и вставил её в телефон.

Телефон активировался, и только зайдя в список контактов, я понял, что нашёл то, что мне и было нужно. Там было несколько контактов, многие из них были вписаны и на другой симке, но одного контакта там точно не было.

Этот контакт называется «Любимая».

Глава 21

Пятнадцатое апреля — Начало приема у дома Мори

«Я уже подъехал», — отправил я сообщение Мияко, стоя у арендованной машины с водителем.

Ответ, как всегда, пришёл почти моментально.

«Знаю. Пять минут, и выхожу».

Значит, ей уже сообщили слуги, что я подъехал. Что ж, это было ожидаемо.

Я посмотрел на камеру, что находилась на столбе почти прямо над нами. Таких камер я тут уже насчитал двенадцать. А я ведь только вышел из машины, так ещё и наверняка тут есть скрытые камеры, которые так просто не найти…

Через пять минут, как и было обещано, появилась Мияко.

Сначала начали открываться двухметровые ворота, одновременно разъезжаясь в обе стороны, а как только они открылись, с той их стороны вышла Мияко.

Идеальная осанка, гордо поднятая голова, грациозная походка и уверенный взгляд, словно бросающий всем взглянувшим вызов, — всё это было у неё всегда, в каждый момент её жизни, но сейчас было видно, что она превосходит даже саму себя.

Только при виде одного этого её состояния мне как-то стало не по себе, что я не придаю происходящему такого же внимания. Что уж говорить о её внешнем виде?

Завязанные в пышный пучок на затылке волосы, пара из которых спадает вниз; оголённая аккуратная шея, словно у куклы; ярко-алые глаза, подчёркнутые явно дорогим макияжем. Одета же она в чёрно-красное кимоно с цветами, поверх которого ярко-красное хаори; а чуть выше пояса такой же чёрно-красный пояс, идеально подчёркивающий её размер груди. В правой же руке она держала небольшой веер, который сейчас был наполовину раскрыт.

— Что ж, сразу понятно, кто у кого будет в тени, — сказал я, когда она подошла.

Она улыбнулась, сразу скрыв эту улыбку за чёрно-красным веером.

— Не ожидала, что ты умеешь делать комплименты.

Даже её голос сегодня звучит иначе. Я бы сказал, он кажется куда более женственным.

— Это и не комплимент, — пожал я плечами. — Я всего лишь сказал очевидную вещь.

— Ой, ну вот надо было тебе всё испортить… — закатила она недовольно глаза. — Слушай меня сейчас внимательно, я тебе это, конечно, уже не раз говорила за эти четыре дня, но напомню: самокритику, неуверенность, самобичевание, или как ты это называешь «реализм», — всё это сегодня нахер. Голову держишь высоко, смотришь на всех с вызовом и уверенностью в себе и ни в коем случае сам о себе не говоришь ничего плохого. А если кто-то говорит о тебе что-то плохое, то даёшь отпор, но не переходишь грань — уж с твоими мозгами тебе это явно будет под силу. В общем, статус не роняй, но и сам не наглей. Это просто. И, пожалуйста, запомни, что я ниже тебя в плане статуса. Опозоришься — опозоришь и меня, а уж это ни я, ни мой род не оставит просто так, понимаешь?

— Вполне.

— Хорошо, это я и хотела услышать, — выдохнула она, после чего показательно осмотрела меня сверху вниз и улыбнулась. — Тем более, выглядишь ты сегодня тоже круто.

— Было бы странно, будь иначе, ведь этим занималась ты.

Сейчас я был одет в кимоно с поясом и хаори. И всё это было почти такой же расцветки, как и Мияко. Единственным нашим с ней отличием, естественно, было полное отсутствие цветов у меня. А так у нас очень похожие наряды, которые идеально подходят друг к другу, что было совершенно неудивительно, ведь их заказывала Мияко.

Но сама Мияко сейчас была явно другого мнения. Она на меня угрожающе взглянула, и мне не осталось ничего, кроме как вздохнуть и поправиться.

— Спасибо.

— Так-то лучше. Если тебя хвалят, то будь добр просто это принять, а не делать вид, что ты ничего не делал.

— Как скажешь.

— Кстати… — она взглянула на мою левую руку, вмиг став серьёзной. — Это как?

— Давай лучше в машине, — я взглянул на камеры, по которым вполне можно было бы прочитать по нашим губам, что мы говорим.

— Да, ты прав. Давай лучше в машине поговорим, — и после взглянула на рядом стоящую машину класса «люкс». — Хороший вкус.

Мне захотелось напомнить ей, что именно она дала мне на выбор всего пять машин, из которых я уже и выбрал эту. Но заместо этого я, прислушавшись к её словам, сказал:

— Спасибо, — после чего подошёл к задней двери и открыл её для Мияко, как требует того этикет.

— Благодарю, — произнесла она, залезая внутрь машины.

Как только она уселась, я закрыл дверь и обошёл машину, сев с другой стороны.

— Поехали, — сказал я водителю, после чего закрыл окошко для общения с ним.

И только я это сделал, как Мияко сразу задала интересующий её вопрос:

— Тут точно можно говорить?

— Я сильно сомневаюсь, что компания их уровня будет подставляться и записывать разговоры своих клиентов, которые им платят такие деньги.

— Не перегибай. Это не такие уж и большие деньги.

— Смотря как посмотреть. Не будь у меня баллов с особого экзамена — я бы не смог позволить подобное удовольствие.

— Ну тут дело в твоём происхождении. Даже для средних аристократов подобное небольшая трата. Может, только для самых мелких это могло бы ударить по бюджету.

— В любом случае я не думаю, что у нас будет другое время так удачно поговорить наедине. Я бы сказал, что сейчас куда меньший риск, чем когда мы будем на приёме, где наверняка везде будут камеры.

— В таком случае, тебе не кажется, что было бы лучше, введи ты меня изначально в курс дела?

— Справедливо, конечно, но я сам не был уверен в этом плане, так что не видел смысла тебе о нём говорить.

— Понятно, — всё же согласилась она с моими доводами. — Ладно, так что же ты сделал?

Я убрал правую руку от левой и закатал ей левый рукав. Увидев и поняв, что я предпринял, у Мияко приподнялись брови.

— Это жутко, знаешь ли…

— Разве? Как по мне, вполне нормально. Это самый оптимальный выход из этой ситуации.

— Тут в другом дело… Нормальные люди не привязывают свои отрубленные конечности обратно к культе… Да и к тому же, как тебе удалось сохранить её нормальный вид? Она же уже три дня, как не функционирует.

— Поместил её в морозильник, выставив на нём необходимую для сохранения температуру. А перед тем, как ехать сюда, закрепил её к культе так, чтобы она сама держалась у груди, а пальцы склеил клеем, чтобы они держались в кулаке. Нормальный же цвет я придал благодаря заказанным на дом тональным кремам.

— Ужасно… Но не могу не отметить, что поражающе изобретательно. Пускай и со своими недостатками…

— Это всего лишь левая рука, а не правая. Да и здороваться ведь все будут поклонами. Так что, по факту, мне лишь остаётся, на всякий случай, придерживать её правой рукой, чтобы она случайно не отпала.

— Если подобное произойдёт на приёме…

— Да, я понимаю. Но это лишь в теории. Вероятность подобного исхода слишком мала, чтобы действовать от этого варианта возможного развития событий.

— Иногда ты действуешь слишком странно…

— Я лишь действую так, как считаю нужным — не более, ни менее.

— Ну ладно, как скажешь, — она напоследок кинула взгляд на руку, которую я скрыл за рукавом, и более на неё не смотрела.

Спустя минут двадцать мы уже приехали на место, где и будет происходить приём дома Мори. Да, именно дома, а не самого рода Мори. Это совершенно разные вещи.

К примеру, если бы приём организовывал бы именно род Мори, то они устраивали бы его именно на своей территории, принадлежащие только роду Мори; ну и вторая важная деталь — Мияко бы не смогла быть моим партнёром. Она бы, как и все другие женщины рода Мори, встречала бы гостей, а после развлекала бы их. Иначе говоря, она была бы не в роли гостя.

Сейчас же приём проходит на общей территории дома Мори, а в роли хозяев будут выступать только взрослые дома Мори. Все же остальные члены дома Мори будут почти самыми обычными гостями. В том числе, естественно, и Мияко.

Я вышел из машины и, как и попросила меня Мияко, сразу же горделиво поднял голову, после чего обошёл сзади машину и открыл дверь для Мияко, сразу же подавая ей руку.

Она аккуратно взяла меня за руку и только после этого начала выходить из машины. Таким образом мы оба соответствовали местным правилам этикета, претендуя чуть ли не на идеальную пару.

Как только она вышла из машины, я закрыл дверь, и мы направились в сторону огромных деревянных ворот, что сейчас были распахнуты.

Шли мы не торопясь и удерживая расстояние между нами примерно в метр, когда Мияко идёт сзади, чуть справа от меня. Таковы традиции, на которых и построен местный этикет.

Пока мы шли к воротам, я периодически смотрел на другие припаркованные машины и людей, которые выходят из них. Машины были как дороже той, на которой приехали мы, так и дешевле — но, в основном, примерно такие же по цене; людей было не много, видимо, потому что мы приехали чуть раньше всех остальных гостей, так как Мияко не совсем гость. Но те, кто уже приехали, во всю рассматривали нас.

Мне даже сложно сказать, кто именно больше привлекает их внимание — я или Мияко. Больше было похоже на то, что они в принципе удивлены видеть нас вместе.

И я это вполне могу понять.

Да, вокруг нас во всю ходят различной степени развратности слухи в интернете. Плюс даже есть фотографии, где мы довольно близки. Но даже так, видеть эти фотографии, слышать слухи и видеть всё это вживую — совершенно разные вещи. Одно ты можешь оспорить без проблем, скидывая всё на фотошоп и какие-то интриги, а второе… будет уже сложно оспорить. Хотя тут, естественно, всё будет зависеть от того, насколько это будет нужно кому-то.

Но ладно, не суть.

Тем временем мы уже прошли внутрь ограждённой забором территории, и нам открылся вид на внутренний двор этого поместья.

Внутренний двор был украшен разноцветными цветами и подстриженными кустарниками с деревьями, небольшим озером с плавающими и цветущими в нём кувшинками, ну и, конечно же, аккуратно выложенными дорожками из брусчатки. И освещалось это всё красивыми, явно выполненными на заказ фонарными столбами.

А ведь это только начало. Сам приём будет проходить на заднем дворе, позади самого поместья, которое стоит большим, но одиноким зданием посередине этой обширной территории.

Кстати о нём.

Здание поражает своими размерами и тем, что сделано в традиционном японском стиле: треугольные крыши, веранды, поднятый пол, раздвижные стены и внутренние перегородки. При этом Мияко мне сказала, что этому зданию более тысячи двухсот лет.

Понятное дело, что оно уже не раз реставрировалось, и по факту уже не является тем самым зданием, что построили тысячу двести лет назад. Но даже осознавая это, всё равно невольно заглядываешься на него с удивлением и каким-то трепетом.

Но стоило мне заметить спрятанную в кусте камеру, как моё умиротворённое состояние в миг смело сосредоточение.

Как бы красиво и удивительно тут ни было — это не место, чтобы отдыхать. Пускай это и называется приём, на котором, по сути, должны все отдыхать, но на деле это одно из самого опасного времяпрепровождения. К примеру, возможность опозориться, потеряв статус и упав в лице многих высших людей этой страны, — это буквально конец жизни. И не важно, для аристократа или простолюдина. Это одинаково печальный исход для обоих.

Другое дело, что тому же аристократу проще будет восстановить лицо в случае подобного. Но на деле это только звучит просто. Вариантов «восстановить лицо» в аристократическом обществе не так уж и много, даже для аристократов.

Бывает даже такое, что из-за потери лица некоторые аристократы устраивали сэппуку — ритуальное самоубийство путём вспарывания собственного живота, дабы таким образом искупить допущенную ошибку. И нет, это не то, что осталось в прошлом. Ныне это тоже имеет место быть.

Мияко мне недавно рассказала, что три года назад один аристократ из маленького и слабого рода оскорбил, по незнанию, новопринятого члена сильного рода. Он его тогда обозвал простолюдином и приказывал повиноваться ему по факту того, что он — аристократ.

В итоге дело дошло до того, что этот сильный род, чей член был оскорблён, почти объявил тому роду войну на истребление. Естественно, если бы такое произошло, то маленький род был бы стёрт полностью. Подчистую.

Но дело уладили.

Уладили благодаря совершению сэппуку главы маленького рода и того, кто совершил эту ошибку. И вот так ценой двоих был спасён весь маленький род. Хотя, по правде сказать, насколько сейчас знает Мияко, этот род ныне находиться в ужасном состоянии, потому что из мужчин в нём остался только двенадцатилетний парень, который ныне и является его официальной главой.

Притом этот парень совершенно обычный. У него вполне заурядные оценки в школе, физические показатели — тоже средние, а вот в EMF-е он даже хуже, чем у большинства аристократов. Проще говоря, он ничем не выделяется. Совершенно обычный двенадцатилетний парень, на которого возложили место главы рода. И при этом у их рода всего лишь один небольшой бизнес, за счёт которого они и живут.

Именно по этим причинам Мияко сулит этому роду полное исчезновение через поколение-два. Хотя всё может закончиться и быстрее.

В это время мы уже подходили к самому поместью, где уже было много незнакомых мне людей.

— Я думал, будет меньше людей, — немного повернувшись вбок, достаточно тихо сказал я, но был уверен, что Мияко услышит.

— Это ещё подошли, в основном, только члены дома Мори и наши самые близкие союзники, а это всего лишь примерно треть от всех гостей, что сегодня будут тут, — спокойно ответила она.

— Понятно…

— А что, не любишь большое скопление людей?

— Скорее, когда это большее скопление людей рассматривает меня. Мне кажется, меня так скоро прожгут эти бесконечные взгляды.

Не сказать, что у меня были с этим особые проблемы, но с таким количеством разового внимания я не сталкивался, из-за чего у меня сейчас возникали непривычные ощущения.

Мияко раскрыла веер и еле слышно усмехнулась. Уверен, она могла сдержаться, но не стала.

— Тебе стоит уже начать к этому привыкать. Всё же ты с самого начала учёбы был ходячим инфоповодом.

— Одно дело, когда тебя рассматривают и о тебе говорят твои сверстники, а другое — когда взрослые и влиятельные люди, власть которых делает их почти всесильными относительно меня.

— О, так значит, чувствуешь себя уязвимым?

Я задумался.

— Возможно.

На этом наш маленький разговор закончился, и через пару минут мы уже подошли ко входу в поместье, перед которым стояло три женщины.

И ещё подходя сюда я подозревал, но стоило мне подойти и увидеть ближе, как я убедился в своём предположении. Среди этих женщин была и мама Мияко.

Глава 22

Женщина, на вид лет тридцати пяти: длинные белоснежные волосы, передняя часть которых убрана назад и заплетена в нестандартную причёску; молодое и утончённое лицо, если судить по которому, то трудно дать больше двадцати пяти; тёмно-алые глаза, напоминающие густую кровь; светлый, даже бледноватый, оттенок кожи; утончённое тело и грудь размером даже больше, чем у Мияко.

И это — только то, что касается именно её внешности.

Одета она в красное кимоно, поверх него красное хаори с частичками оранжевого, ну и, разумеется, пояс, который подчёркивает её размер, явно являющимся даже большим, чем у Мияко. Наверное, пятый, а то и шестой.

Взгляд у неё холодный, уверенный в себе и крайне расчётливый — даже без той искры, которая есть у Мияко. Также идеальная осанка и гордо поднятая голова, конечно же.

Ну и, в отличие от Мияко, приветливая улыбка.

Явно фальшивая. Наверное, она обязана держать её, потому что встречает гостей.

— Здравствуйте, — поздоровался я со всеми тремя женщинами, сделав небольшой поклон.

После меня сразу же сделала поклон Мияко. Её поклон был совсем малость ниже моего и тоже направлен в сторону сразу всех троих женщин.

И, кстати, хоть я здоровался, делая так, чтобы будто обращаюсь сразу ко всем, но это лишь формальность. Все понимали, что сейчас я обращался именно к матери Мияко. Её, кстати, зовут Сэнко. Сэнко Мори, если полностью.

И пускай я знал конкретно её имя и фамилию, но я не мог по ним к ней обращаться, потому что не знаю, как зовут остальных. Именно поэтому я просто сказал «здравствуйте».

Мияко, кстати, мне тоже заранее не могла сказать, как будут звать всех встречающих, потому что её саму об этом не осведомляют. Так что сейчас, вполне вероятно, она удивлена видеть среди одной из встречающих свою родную маму. Хотя это маловероятно. Её таким точно не удивить.

— Здравствуйте, Хирано-сан, — поздоровалась мама Мияко, выйдя немного вперёд и сделав поклон с таким же уровнем наклона, что и Мияко.

«Даже „сан“?..» — подметил я про себя.

Её голос был в разы холоднее и спокойнее, чем у самой Мияко, но при этом, в общем, он был вполне похож на голос её дочери.

— Рада видеть вас на этом приёме. Надеюсь, вам тут понравится. Всё же вы — важный гость, отчасти в честь которого и организован этот приём.

«Условности, да? Специально добавила „отчасти“, потому что без этого было бы слишком хорошее отношение к обычному простолюдину. И здесь не я зарвался с самомнением, просто сама Мияко мне уже не раз сказала, что на приёме я, скорее всего, буду самым важным гостем банально по факту того, что благодаря мне был выигран финал особого экзамена, в честь которого и происходит этот приём. И это притом, что я — обычный простолюдин.»

— К тому же лично я была наслышана о вас и до особого экзамена.

«Намёк на то, что ей обо мне рассказала Мияко? Вряд ли. Не похожа Мияко на того ребёнка, который постоянно бегает к своим родителям рассказывать всё, что с ним произошло. Мияко вполне самодостаточна. В таком случае это, скорее, просто констатация факта того, что слышала обо мне что-то. И тут либо от слуг, либо от её мужа, либо от дедушки Мияко.»

— Надеюсь, это были только хорошие слова.

— Конечно же, — и тут её уголки губ немного приподнялись, словно прямиком говоря, что «надейся…».

«Значит, либо знает о том, что произошло две с лишним недели назад, либо о том, что я переспал со служанкой в их загородном поместье. Хотя, смею предположить, что она знает и о том, и о том. А вообще, я теперь понимаю, в кого у Мияко такой характер…»

— Как бы то ни было, я надеюсь, сегодня вы хорошо и продуктивно проведёте время. А сейчас — давайте я вас провожу на задний двор, где и будет происходить приём, — и только она собиралась развернуться, как Мияко прервала её.

— Это совсем не обязательно, — и когда её мама повернулась, она продолжила. — Не утруждай себя, я сама всё покажу.

Её мама посмотрела сначала на неё, а после на меня, после чего дала ответ:

— Хорошо, я не против. Не дай гостью заскучать.

— Конечно, — небольшой кивок, после которого сразу же совсем небольшой шаг, чтобы я смог моментально отреагировать.

— Ещё увидимся, Мори-сан, — и прощальный кивок.

— Обязательно, Хирано-сан, — и как только она дала ответный-прощальный кивок, я двинулся в поместье, наращивая между мной и Мияко необходимую дистанцию в метр.

Внутри весь дом был оформлен в традиционном японском стиле, но при этом были и современные вещи в интерьере. К примеру, настенные светильники. И я уверен, если открыть многие из бесконечных дверей, то и там в большинстве комнат будут современные излишки, без которых вполне можно обойтись, но современному человеку без них будет некомфортно.

И пока я об этом про себя рассуждал, рассматривая поместье изнутри, Мияко неожиданно задала вопрос.

— Тебе обязательно было так пялиться на её грудь?

Говорила она тихо, и услышать её мог только я, что, несомненно, радовало.

— Она, знаешь ли, моя родная мама, к тому же замужняя женщина. Я, конечно, всё понимаю: ты — мужчина, так ещё и в пубертатном периоде, но… Это, по-моему, уже перебор.

— Не перестаю удивляться, как ты это замечаешь. В этот же раз я даже смотрел не на тебя, да и ты стояла за мной, а значит, не могла видеть мой взгляд.

— Можешь просто считать это женской магией. Но проблема тут не в том, что я это заметила, а в том, что это заметила мама…

— Оу… Пожалуй, это действительно не слишком хорошо.

«Но и не слишком плохо. Всё, как и сказала Мияко: я — мужчина в пубертатном периоде, так что такая реакция на женщин — более чем естественна. И я уверен, мама Мияко, являясь такой впечатляющей женщиной, уже не раз встречалась с подобной реакцией на неё. Это просто естественно, и не более.»

— Постарайся более не засматриваться на других женщин. В особенности, если рядом с ними будет их партнёр. А иначе мало того, что меня опустишь, как девушку, растоптав в пух и прах мою сексуальность, так ещё и заработаешь себе врагов в лице тех, кому не понравится, что на их спутниц так посмотрели.

— Хорошо, я это учту.

«Не то чтобы я не понимал таких очевидных вещей, скорее… Меня просто поражает эта „женская магия“. Я был уверен, что смотрю так, что это не заметно. Что ж, всякое бывает.»

Так мы прошли весь дом, выйдя через него на задний двор.

Задний двор представлял из себя огромную украшенную территорию с расставленными столиками; речкой, через которую проходит красивый деревянный мостик; аккуратно подстриженные деревья и кустарники; равноудалённо расставленные столбы, сделанные на заказ; дорожки из брусчатки; и ходящих, во всю общающихся между собой людей в традиционной японской одежде; а также бегающих второпях красивых служанок рода, одетых в наряды горничных.

Ну и было то, что лично у меня вызвало неприятное ощущение. Стоящий с краю ринг.

— Не переживай, это только для тех, кто сам вызовется. И, как правило, это детское развлечение, — сразу поняла, о чём я забеспокоился, и развеяла мои опасения Мияко.

«Как же хорошо, когда она действует не на эмоциях. Словно другой человек.»

— Ясно. Надеюсь, что это действительно так, — сказал я и пошёл дальше, не став задерживаться на проходе.

Стоило нам спуститься с дома на землю и пройти несколько метров, как Мияко сказала:

— Дальше, как и планировали. Я поведу, а ты перехватываешь инициативу.

— Хорошо.

— Сейчас направо, начнём с союзников. Видишь низкого мужчину с длинной чёлкой рядом с пухловатой женщиной?

— Да.

— Это наши союзники. Небольшой свободный род «Имубэ», но с довольно полезным для нашего рода бизнесом. Это идеальный выбор для тренировки. Даже если что-то сделаешь не так, то они всё равно сами не расторгнут с нами дружеские отношения, потому что они для них слишком выгодны и они слишком маленький род, чтобы гавкать на нас. Естественно, под «что-то сделать не так» я не подразумеваю что-то уровня изнасилования их дочери прямо тут, на столе, у них перед глазами.

— Боюсь, даже если бы я захотел, я такое не стал делать…

— Ну-ну… — явно намекала она на наш недавний разговор, заодно заканчивая этот.

Этот мужчина и женщина уже заметили, что мы подходим, и начали нам приветливо улыбаться. Естественно, улыбка была ненатуральной.

— Здравствуйте, Садацуна-сан, — начала разговор Мияко с поклоном, после которого сделал поклон и я, но не настолько низкий, как сделала Мияко, Намико-сан, — и снова поклон, только в этот раз одновременно со мной. — Рада видеть вас на этом приёме, надеюсь, вам тут не скучно.

Мужчина и женщина смерили меня оценивающими взглядами, и только после этого повернулись к Мияко.

— Здравствуйте, Мияко-сама, — начал мужчина, на удивление, довольно низким и грубым голосом, который не ожидаешь от мужчины его телосложения и вида.

После приветствия он сделал поклон вместе со своей женой. Поклон мужчины был даже чуть ниже, чем поклон Мияко, а поклон женщины был крайне низким. Напоминало, словно она слуга и обращается к своему господину.

— Рад видеть вас в добром здравии. И, конечно же, нам тут не скучно, всё, как всегда, — на высшем уровне.

«Будто бы он мог ответить иначе… А вот про „доброе здравие“ — это он о произошедшем на особом экзамене, или просто условность?»

— Рада это слышать. Кстати говоря, давайте я вас познакомлю со своим спутником на сегодняшнем вечере. Акира Хирано, — приподняла и указала она на меня своей рукой, — тот, кто был причиной победой нашего класса на первом особом экзамене.

Я сделал вежливый кивок, после чего Мияко медленно перевела руку на мужчину.

— Садацуна Имубэ-сан, — он сделал кивок совсем чуть ниже моего, — нынешний глава свободного рода Имубэ и преданный союзник рода Мори, — и после этого перевела руку на женщину. — Намико Имубэ-сан, — очень низкий кивок, почти выходящий в поклон, — вторая жена Имубэ-сана.

«И всё? Просто вторая жена и на этом её представление заканчивается?»

Впрочем, видимо, это только одного меня волновало.

— Приятно познакомиться, — перехватил я инициативу, как и хотела Мияко.

— Нам тоже очень приятно, Хирано-кун, — за двоих сказал мужчина.

«Кун? Мама Мияко использовала по отношению ко мне „сан“. Хотя, он всё же мужчина и глава рода, пускай маленького и слабого.»

— Не буду скрывать: слухи расходятся довольно быстро. И если даже всего лишь часть этих слухов правдива, то я искренне поражён вашими способностями. А притом, что мы собрались сегодня в этом месте вместе, то уж половина из них точно правдива.

«Он сейчас почти прямым текстом сказал, что если бы это всё было всего лишь слухами, то меня бы тут не было, а раз я тут, то слухи вовсе и не слухи, а правда.»

— Благодарю за столь лестные слова, но я уверен, что, отчасти, мне лишь повезло.

Я буквально почувствовал, как Мияко сейчас прожгла мою голову своим взглядом, а я ведь сказал, что это всего лишь «отчасти».

— Похоже, вы из скромных людей, — подметил это и мужчина.

— Сложно поспорить с этим.

Он хмыкнул.

— А вы крайне интересный человек. Теперь я понимаю, почему Мияко-сан обратила на вас внимание ещё в самый первый учебный день.

Мне было нечего на это сказать. Вернее, было, но это бы не понравилось Мияко. И она это поняла, резко взяв разговор в свои руки.

— Садацуна-сан, извините, конечно, что прерываю ваш разговор, но как там развивается ваш бизнес?

Можно сказать, Мияко сейчас спасла меня из патовой ситуации, при этом ещё не потеряв лицо, состроив из себя инфантильную девушку.

Я уверен, мужчина знал, что она это специально, но возражать не стал и спокойно перешёл с нашего с ним диалога на диалог с ней, заговорив на тему их родового бизнеса.

Обсуждали они, кстати, довольно важные вещи, о которых обычно так просто не распространяются, но тут, видимо, ввиду того, что это их союзники, проблем с этим не было. Да и опять же — вряд ли это были действительно важные моменты. Скорее, из разряда важного, но не слишком.

За время их разговора я, кстати, узнал ещё одну интересную сторону Мияко. Она разбирается в бизнесе на довольно хорошем уровне. Точно не на том, который ожидаешь от человека её возраста. Похоже, так сказывается то, что она родилась в сильном роду, который постоянно занимается бизнесом. Пускай и военным.

Разговаривали они так минут пятнадцать, за это время я периодически наблюдал, как приходят новые лица и как каждый из них кидает в нас свои удивлённые взгляды.

Видимо, они не думали, что я окажусь тут, так ещё и в роли спутника Мори.

Второе явно сильно било по парням нашего возраста. Они, когда смотрели на нас, чуть ли не прожигали своими озлобленными взглядами. Некоторые из них даже не могли продолжать удерживать свою добрую маску, и на их лицах появлялось раздражение.

Ну лично я их вполне могу понять.

Они всю жизнь жили в аристократическом роду, тренировались, считали себя исключительными, потому что владели EMF-ом, ну и, разумеется, относились к простолюдинам чуть ли не как к своим общим рабам.

А тут приходит с виду самый обычный и заурядный простолюдин в школу, к нему сразу же проявляет внимание одна из красавиц и по совместимости гений; потом этот простолюдин каким-то непонятным образом выигрывает финал первого особого экзамена, обладая одним из слабейших атрибутов, забирая всю славу себе; ну а теперь он вовсе пришёл на приём для аристократов вместе с той самой красавицей-гением, о которой, я уверен, мечтает если не каждый второй, то каждый третий парень в школе для аристократов.

Иначе говоря, с их точки зрения, они стараются, тренируются, учатся — и ничего; а тут приходит простолюдин, ничего не делает — и на него спадают все самые сочные плоды. И, понимая это, мне вполне понятны их озлобленное отношение ко мне, хоть я и не считаю его справедливым и оправданным.

— Как всегда, мне было крайне приятно с вами пообщаться, Садацуне-сан, — попрощалась с ним Мияко.

— Аналогично, Мияко-сама. Жаль, что ваш спутник не слишком разговорчив, — посмотрел он на меня.

— Прошу прощения, но таков я. Но мне тоже было очень приятно с вами пообщаться.

— И мне, Хирано-кун.

Прощальные поклоны, и мы расходимся.

— Ну как тебе? — спрашивает Мияко, как только мы отошли от них на достаточное расстояние.

— Слишком много условности, а так — вполне нормально.

— Для первого раза ты вполне хорошо держался, хотя это твоя манера занижать свои успехи меня раздражает. Я же просила тебя так не делать.

Я хотел вздохнуть, но ситуация не позволяла проявлять слабость, так что я просто несколько секунд не отвечал.

— Хорошо, постараюсь так больше не делать.

Глава 23

Так мы и ходили примерно час по заднему двору поместья от одной группы аристократов до другой, в поисках тех, с кем ещё не успели пообщаться.

И всё это время сюда прибывали новые лица, с которыми мы тоже, естественно, должны были побеседовать. На мой вопрос: «Зачем нам беседовать вообще с каждым?» Ответ был примерно таким: во-первых, потому что Мияко член дома Мори, который и организовывает этот приём; во-вторых, в принципе будет считаться ненормальным приходить на такой вечер и почти ни с кем, кроме своих друзей, не общаться; ну и в-третьих, это мой первый выход в свет, а значит — меня должно запомнить как можно большее количество лиц. Желательно, чтобы они не просто запомнили, а ещё сложили обо мне хорошее впечатление.

Это, кстати, было не слишком трудно.

Как правило, почти все, к кому мы уже подходили, знали обо мне. И всё, конечно же, благодаря результату первого особого экзамена, на котором я хорошо выделился, показав часть своих способностей. И это уже не могло просто так забыться.

Так что большинство тех, к кому мы подходили, либо подтекстом нахваливали меня, заранее составляя о себе хорошее мнение, либо просто оценивающе осматривали меня, периодически пытаясь проверить мою грамотность в тех или иных вопросах. К примеру, один глава среднего по силе рода резко, но довольно тактично перешёл с японского языка на итальянский.

Стоит отметить, что итальянский был выбран не просто так.

В этом мире между Японией и Италией очень хорошие взаимоотношения. Настолько, что некоторые рода даже очень хорошо между собой торгуют, как, например, и род «Мацуда», с главой которого я и общался.

Мияко, кстати, не составило проблем говорить на итальянском, пускай её акцент и сильно страдал, не говоря уже о сложных словах, которые она попросту не знала. Как я понял, она знает этот язык на том самом необходимом уровне, дабы иметь возможность вот так поддерживать, при необходимости, разговоры.

Что же до меня, то… Как только этот мужчина перешёл на итальянский, я не сразу понял, к чему он это сделал, потому что он был первым, кто решил меня проверить таким образом. Ввиду же того, что я замялся, Мияко наверняка подумала, что я не знаю этот язык, поэтому тактично попыталась перевести разговор на себя, в очередной раз поражая меня своей хорошей стороной.

Но глава рода Мацуда был настойчив и не собирался оставлять меня в покое, поэтому снова плавно перешёл от разговора Мияко ко мне, не оставляя мне и шанса побыть в стороне.

У меня просто не осталось выбора, и мне пришлось ответить ему. На итальянском.

И пускай я специально не использовал сложные слова и словосочетания, мужчина был поражён настолько, что даже его брови приподнялись. А это, для места, где все носят маски спокойствия, дружелюбия и невозмутимости, очень показательный результат.

И кроме мужчины был ещё один поражённый этим. Мияко.

Стоило нам отойти от этого мужчины, как она начала закидывать меня вопросами по типу того: почему я вообще знаю итальянский на таком уровне?

Я же отвечал на эти вопросы тем, что просто когда-то давно интересовался этим языком и сам его немного изучал.

Она не верила. Это было видно. Но докапываться до истины в таком месте и в такое время она не стала, чему я был несказанно рад. Но при этом и огорчён. Ведь стоило ей несколько минут назад показать свою хорошую сторону, как она снова взялась за старое.

Она слишком темпераментная. Будь она немного спокойнее, мне было бы с ней в разы проще.

По пришествию этого часа, как я и сказал ранее, наконец-то начали прибывать новые лица. В основном, до этого прибывали только чистые союзники дома Мори, теперь же — это были члены тех родов, с кем дом Мори поддерживает нейтральные отношения. За редким исключением были и те, с кем у них натянутые или вовсе очень холодные отношения.

Но, естественно, тут не было тех, кто являлся полноценным врагом дома Мори. Было бы странно приглашать таковых на такой приём. Да и на деле врагов у дома Мори почти нет, что, как по мне, совершенно не удивительно.

Дом Мори, по местным меркам, — это мастодонты, если говорить о силе, ресурсах, уважении и древности дома. То есть, о самых главных характеристиках для родов и домов.

И да, древность рода и дома тоже имеет важное значение. Настолько важное, что даже если сравнить достаточно бедный род, но которому две тысячи лет, и ныне богатый род, которому всего двести-триста лет, то слово бедного рода будет в разы иметь большее значение.

Как по мне — несусветная глупость, если бы я не узнал от Мори один интересный момент.

Родовая сила.

Это почти то же самое, что и EMF. Наверное, это потому что оно и связано вместе с ним. Если вкратце, то родовая сила — это сила, передающаяся по наследству, и чем больше она передаётся — тем сильнее становиться. То есть процесс полностью аналогичен EMF-у.

Отличается же родовая сила от EMF-а тремя показателями: во-первых, она разово требует в разы больше сил, чем EMF, так и после, в процессе использования, требует в разы больше сил; во-вторых, родовая сила требует другую энергию — если в случае использования EMF-а перегревается мозг, то тут, как мне рассказала Мияко, будет гореть всё тело; в-третьих, как правило, родовая сила в разы сильнее обычного EMF-а. За исключением только гении EMF-а из совсем молодых родов, где родовая сила ещё толком не развилась. Только в таком случае EMF будет сильнее родовой силы.

Если подвести итог, то слово более старшего рода цениться дороже, чем сила молодого рода, потому что их общая сила больше, и в том же серьёзном сражении с другой страной от них будет больший толк. А именно на этом и строятся отношения между Японской Империей и родами, которые получают власть, статус и богатства в замен на то, что они в случае чего и будут сражаться в первых рядах.

— Кадзумицу пришёл, хочешь с ним поговорить? — тихо спросила Мияко, пока мы закончили очередной разговор.

— Его род находиться в нейтралитете с вашим?

— Да, а что?

— Просто стало интересно.

— Их род и дом тоже довольно влиятельны, так что между нами почти невозможно полное союзничество.

— Потому что идёт постоянная конкуренция за лучшее место под солнцем?

— Именно. Ты же уже заметил, что все, с кем мы уже общались, были либо из совсем маленьких родов, либо из средних?

— Да. И союзники они, потому что они не составляют вам конкуренцию?

— Верно. Даже если они возьмутся всерьёз с нами соперничать, даже объединившись в десяток родов, то им будет крайне трудно с нами сладить, как в военном деле, так и в промышленном, то есть — в бизнесе.

— Ясно. Так только с вашим родом и домом?

— Нет. Так вообще у всех. У больших плотоядных хищников не может быть таких же больших плотоядных друзей-хищников.

— Могут быть только маленькие травоядные слуги… — продолжил я за неё.

— Можешь называть это и так.

— Это же рэкет обыкновенный, — тихо сказал я.

— Почему же обыкновенный? — ухмыльнулась сзади Мияко, скрыв лицо веером. — Это полноценный и большой рэкет, строящейся на государственном уровне. Большие рода, как и положено хищникам, либо едят маленькие, либо держат их при себе, в случае, если с них можно получить пользу — к примеру, разводя как скот.

— Тоже самое, что и с простолюдинами, — продолжил я.

— Конечно, ведь аристократам надо кого-то доить, чтобы жить хорошо и на широкую ногу. Именно поэтому, в случае чего, аристократы сами и без лишних приказов императора пойдут защищать свой скот.

— Потому что без этого скота сами станут таковыми…

— Верно уловил мысль, — явно радовалась и веселилась Мияко, идя сзади меня.

«Значит, устройство домов и родов аналогично устройству кланов…»

— Я же правильно понимаю, что кланы — это лишь ещё один способ лишний раз «подоить» скот?

«Грабежи, налёты, убийства ненужных для кого-то людей, незаконная торговля оружием и наркотиками — всё это незаконно по моральным и этическим нормам, но приносит огромные деньги. А соответственно, официально всё это никак не провернуть. Но деньги лишними не бывают. А значит, нужна незаконная группировка, которая будет крайне лояльна своему господину и которая будет готова выполнять самые грязные и чёрные приказы. Кланы в данной системе — идеальный выход из положения.»

— А ты всё ловишь налету…

«Кажется, подобный чёрный разговор её крайне веселит,» — заметил я про себя и вернулся к более важному ходу мыслей. — «То есть, если появится тот, кто станет угрозой для кланов — вмешаются дома и рода, с чьей силой уже так просто будет не справиться. Я бы сказал, это будет просто невозможно. Это уже не хорошо…»

— Ладно, пойдём к Кадзумицу, — прервал я наш диалог, направившись в сторону парня, что сейчас только вышел на задний двор.

И он, кстати, был не один.

Вместе с ним, чуть позади, в роли его пары шла девушка, чей внешний вид сразу привлекал внимание и выделял ей из толпы.

Симпатичное спокойное лицо с ярко выраженными утончёнными чертами; спадающие чуть ниже плеч тёмно-синие волосы и такие же тёмно-синие глаза и брови; небольшие аккуратные губы; худощавое тело и грудь размера второго. Одета в тёмно-синее кимоно, хаори и пояс, который подчёркивают её глаза и волосы.

— Знаешь её? — пока нас ещё не заметили, спросил я.

— Да. Это Химэмико Сого из рода Сого. Род свободный, но вопреки этому довольно сильный и влиятельный. Является союзником дома и рода Хонда. Учится в старшей школе Киэта — одной из элитных. И она обручена с Кадзумицу, — выдала она кратко самую важную информацию, которую я и хотел получить.

«Значит, обручена с Кадзумицу? Понятно…»

На этом моменте нас уже заметил Кадзумицу, который сразу же по-доброму заулыбался и пошёл в нашу сторону, ведя за собой Химэмико. Сама же девушка выглядела задумчивой и отрешённой от мира, словно плавая в своих мыслях.

— Привет, — по-простому начал Кадзумицу, как только мы подошли друг к другу.

— Привет, — ответил я аналогично.

— Давно тут?

— Уже больше часа.

Он понимающе ухмыльнулся.

— И как тебе твой первый выход в свет?

— Утомительно.

— Это похоже на тебя.

И закончив перекидываться со мной фразами, он перевёл взгляд на Мияко.

— Здравствуйте, Мияко-сан, — уважительный поклон.

— Здравствуйте, Кадзумицу-сан, — чуть более низкий уважительный поклон.

«А со мной просто перекинулся приветами. Это хорошо или плохо?»

— Ваш приём, как всегда, поражает своими размерами, — он обвёл глазами весь задний двор.

— Наш дом старался, — приняла она его похвалу, без которой разговор бы не мог продолжаться.

И закончив с этими формальностями, Кадзумицу вновь посмотрел на меня.

— Позволь представить, — он приподнял руку и направил её на стоящую чуть позади себя девушку. — Химэмико Сого — первая наследница свободного и почётного рода Сого, а также моя невеста. Мы обручены, — после этого перевёл взгляд на неё. — Химэмико, позволь представить моего друга, — он направил свою руку на меня, — Акира Хирано — человек, благодаря которому мой класс смог занять лишь второе место в первом особом экзамене.

«Друг?»

Девушке же, судя по её выражению лица, было на всё сказанное совершенно всё равно. Она как смотрела на всех с безразличием, так и смотрит сейчас на нас.

— Очень приятно, Химэмико-сан, — сделал я приветственный поклон.

— Очень приятно, Акира Хирано-сан, — сделала она приветственный поклон совсем чуть ниже моего.

Её голос был не холодным, как у матери Мияко, но и не тёплый. И при этом не безразличный или никакой. Её голосу было крайне трудно подобрать подходящее описание.

Ещё и обратилась она ко мне на «сан», хотя вполне могла употребить «кун», как это делали многие аристократы, не считающие меня пока что равным себе. И дело тут не в возрасте — даже одногодки-аристократы обращались ко мне на «кун». Возможно, таким образом она проявила уважение ко мне из-за Кадзумицу.

А ещё она полностью повторила за мной слово в слово приветствие, словно желая, чтобы от неё быстрее отстали.

— У тебя хороший вкус, — сказал я Кадзумицу.

От моих слов у него удивлённо приподнялись брови, а сам он будто выпал из реальности на несколько секунд. Мияко сзади словно вовсе перестала дышать. И дело тут в том, что я сейчас буквально этими словами ходил по грани нормы. И всё ради того, чтобы посмотреть на реакцию этой девушки.

А её не было. Этой девушке было совершенно безразлично. Она всё так же смотрела на меня, но на деле это больше похоже на то, что она будто смотрит не на меня, а через меня. Словно меня тут нет. Как, впрочем, и других.

«Это интересно…»

— Эм… — отошёл от шока Кадзумицу, — спасибо. Но на деле это всё наши родители решили, так что я тут не причём, — по нему было видно, что он хотел как обычно почесать свой затылок, но ввиду обстановки не мог себе это позволить.

«Ну вот. Если на него эти слова так повлияли, то боюсь представить, что позже устроит Мияко. Хотя я вполне осознано это сказал, понимая, к чему это приведёт. Так что это будет вполне справедливая расплата,» — мысленно готовился я к чему-то плохому, надеясь, что смогу ей всё объяснить и она не станет меня казнить.

— Вот как.

— Было приятно пообщаться, Кадзумицу-сан, — поклон от Мияко ему, — Химэмико-сан, — поклон ей, — но нам нужно встречать других гостей. Сами понимаете.

«Даже по одному голосу я могу сказать, что я её взбесил. Сильно взбесил.»

Кадзумицу бросил на меня непонимающий взгляд, словно спрашивая — зачем я это сделал?

В ответ на это я немного пожал плечами, так, чтобы со стороны это было не заметно. Он всё так же непонимающе смотрел на меня, после чего всё же перевёл взгляд на Мияко.

— Понимаю. Надеюсь, когда закончите, мы сможем вместе прогуляться и пообщаться.

— Разумеется.

— В таком случае, до скорой встречи, Мияко-сан, — поклон. — Ещё увидимся… — уже мне.

«По нему было видно, что он чуть не добавил в конце „надеюсь“.»

— Обязательно, — после перевёл взгляд на Химэмико. — До скорой встречи, Химэмико-сан, — поклон.

— До скорой встречи, Хирано-сан, — и снова поклон совсем чуть ниже моего, те же слова и суффикс «сан».

Глава 24

— И что это было? — последовал вопрос, стоило нам отойти на приличное расстояние.

— Интерес.

— Какой ещё к чёрту интерес⁈ — чуть ли не сорвалась она на крик, вовремя спохватившись и закрыв лицо веером.

— Мне эта девушка показалась странной, отсюда и интерес. Мне было интересно, как она отреагирует на такую вот похвалу, ну или комплимент — называй это, как хочешь.

— И ради этого ты втоптал меня в грязь, как девушку⁈ — было слышно, что она едва сдерживается, чтобы не поднять голос слишком сильно.

— Я не делал ничего такого. То, что я сказал, слышала лишь ты и Кадзумицу с Химэмико. Кадзумицу, я уверен, на это плевать, а Химэмико, судя по её реакции, и подавно. Так что твоей репутации ничего не угрожает.

— А если ещё кто-то услышал? Ты понимаешь, как ты рисковал мной просто из своего интереса⁈

— Если это хоть как-либо доставит тебе какие-то проблемы, то я их самолично решу. Обещаю.

Она промолчала. Уверен, если бы я сейчас смотрел на неё — она бы прожигала меня своим яростным взглядом, попутно ужасно хмурясь и злясь.

— Ты обещал. Надеюсь, ты понимаешь, насколько ценно слово в аристократической парадигме, и что будет, если ты его нарушишь?

— Разумеется.

Судя по голосу, она начала успокаивается.

«Я рад, что мы сейчас находимся на приёме. Не будь тут таких правил, я думаю, я бы уже был поджарен молнией. А так обошёлся лишь обещанием.»

— Рада, что ты это понимаешь. А теперь, я надеюсь, ты готов пообщаться с моим братом.

«Так это брат, значит?» — взглянул я на высокого и подкаченного парня лет двадцати, что сейчас идёт в нашу сторону с приветливой улыбкой.

У него средней длины сероватые волосы, уложенные назад; градиентный цвет глаз, в котором переливается тёмно-красный, переходя в карий — и обратно.

— Здравствуй, Хирано-кун, — начал он, стоило нам встретиться.

Его голос был спокойным и уверенным, без доли сомнения в себе. Да и его внешний вид говорил об этом же.

— Здравствуй…

— Даичи, — подсказал он. — Приятно познакомиться, я совру, если скажу, что не ждал этого момента.

— Мне тоже приятно познакомиться. Но, к сожалению, не могу сказать того же.

— Ничего страшного. Это не удивительно, я же так сильно не выделялся в последнее время.

«Намекает, что я выскочка? Крайне на это похоже, учитывая, что подобное уже говорили многие другие аристократы. И все, кто подобное говорил, как правило, примерно моего возраста, как и в данном случае.»

Я промолчал на это, и он, поняв, что я не реагирую, перевёл внимание на Мияко.

— Привет, сестрёнка.

— Привет, брат, — как-то холодно ответила она.

И заметил это не я один.

Даичи посмотрел на меня, прищурившись.

— Я надеюсь, наш гость не забывает, что веселиться должен не он один?

«Иначе говоря, не забываю ли я о Мияко и её чувствах, когда что-либо делаю…»

— Конечно же нет, он не из таких.

А вот её голос говорил обратно. И я уверен, что она делала это специально.

«Я надеюсь, она не сделает то, о чём я думаю из-за глупой обиды.»

— О… вот как. Ну я искренне надеюсь, что это действительно так, ведь ты же знаешь, как я люблю тебя, сестрёнка. И если подобное будет происходить, то я не смогу стоять в сторонке.

— Конечно, я знаю…

— А знает ли об этом наш гость? — перевёл взгляд на меня.

— Он предполагал, но теперь знает наверняка, — ответил я.

— Уверен, что он пока недостаточно хорошо знает. Скорее, считает это игрой, в которой он главный герой, которому всё сходит с рук и он может делать всё, что пожелает.

«Не могу понять: здесь действительно дело в его любви к сестре или в банальном желании найти причину, чтобы докопаться до меня, потому что я ему не нравлюсь? А может и то, и то?»

— Я уверен, что он не такой глупец, — продолжал я говорить о себе в третьем лице.

— Возможно… — протянул он. — А возможно и нет. Может, стоит ему преподать урок, чтобы он точно понял? — он кинул взгляд на всё ещё пустующий ринг, стоящий в стороне.

«Ну вот мы и подошли к тому, что я старался избежать…»

— Брат, — неожиданно вклинялась Мияко, — я тоже уверена, что он не настолько глупец и сам всё прекрасно понимает.

Даичи удивлённо посмотрел на Мияко, словно спрашивая — а зачем тогда всё это разыгрывалось, если в конце ты меняешь сторону?

— Что ж, если и ты так считаешь, дорогая сестра, то не смею возражать. Но если что… мы всегда рядом, — говорил он то ли мне, то ли ей.

— Я это ценю, правда.

Он удовлетворённо кивнул.

— В таком случае, если всё хорошо, то желаю и дальше хорошо проводить время. Ещё увидимся, Хирано-кун, — небольшой прощальный кивок, который по сути должен быть поклоном.

— Конечно, Даичи-сан, — нормальный поклон.

Он еле слышно довольно хмыкнул, после чего развернулся и пошёл по своим делам.

— Решила поиграть на моих нервах? — спросил я, стоило её брату удалиться на достаточное расстояние.

— Будто бы мне это удалось бы… — недовольно проговорила она. — Скорее, я желала напомнить, что между нами всё ещё огромная разница. За мной стоят люди, а за тобой — пропасть. Ты один и у тебя нет права на ошибку. Так что заставишь меня хоть раз усомниться в том, что ты интересный, нескучный или сильный, или как-либо навредишь мне или моей репутации, и твоя жизнь, если не закончится, то станет на порядок сложнее и неприятнее. Я не тот человек, которого можно записывать во враги.

— Я это и так понимаю.

— Не сомневаюсь. Поэтому и сказала, что желала всего лишь это напомнить.

После этого было несколько секунд молчания и стояния на месте.

— Ладно, пойдём новых гостей приветствовать, — прервала наше молчание Мияко. — Сперва вон тех, слева от нас, метрах в ста пятидесяти. Мужик накаченный с сисятой бабой, видишь? — направляла она тихо, пряча губы за веером.

— Да.

И так наша небольшая ссора закончилась, а мы продолжили постепенно представлять меня в высшем свете, только теперь, в основном, общаясь только с теми, кто придерживается нейтралитета с домом Мори.

И могу сказать так — эти диалоги крайне отличались от тех, которые были с союзниками дома Мори.

Теперь почти каждый пытался меня задеть, как им казалось, за больное, вывести из себя, чтобы я показал себя в плохом свете, ну или просто проверить мои способности.

Выходило это у большинства так себе, хотя были и те, кто, как тот мужчина, довольно плавно переходил к проверке моих способностей или высмеиванию меня через подтекст, на почве моего слаборазвитого EMF-а, такого же слабого атрибута, ну или по классике говорили о моём худощавом и немужественном, по их мнению, теле, а некоторые и вовсе ходили по грани, упоминая моё происхождение.

Правда, стоило им вступить на это поле, как в наш диалог плавно вливалась Мияко, прилично так намекая на то, что пускай они и аристократы, но всегда есть кто-то побольше, постарше, посильнее и повлиятельнее. Тот, кто может поставить в угол зарвавшегося ребёнка.

Про ребёнка — это, кстати, почти полноценное цитирование её слов. И подтекст тут очевиден — снова говорится о возрасте родов и домов, которые напрямую влияют на их ценность и важность в рамках государства.

И стоило Мияко вступить в какой-нибудь наш диалог, как тот, кто секунду назад считал себя выше меня и активно подтекстом поливал меня грязью, превращался в дружелюбного собеседника. Но это как правило. Были и исключения. Если быть точным — их было двое.

Один был членом среднего по силам рода, который дружелюбен к сильному роду, который, в свою очередь, является полноценным соперником дома и рода Мори. И хоть этот средний род придерживается нейтралитета с родом Мори, но, понятное дело, ему будет выгодно, если соперник его союзника опозорится и получит урон по репутации.

Поэтому он даже после предупреждения Мори спокойно себе продолжал провоцировать меня, попутно стараясь давить на, как ему казалось, слабые места.

По итогу — у него ничего не вышло. Все его провокации спокойно мной игнорировались, все его подколки, в которых он пытался задеть меня, — тоже; о его попытках проверить мои способности даже говорить не стоит. Человеку с его уровнем знаний стоит самому сначала поучиться. Хотя… общайся он с другим подростком моего возраста, ему, может быть, и удалось чего-то добиться. Ему просто не повезло с противником.

И когда он это понял, он решил прибегнуть к другой своей стороне, которая была у него явно лучше развита, чем мозг. Он пригласил меня на «дружеский поединок» на ринге. Иначе говоря, решил брать физическими способностями и EMF, который по естественным причинам у него развит намного лучше, чем у простолюдина.

Назвать его ход грубым — ничего не сказать. Он буквально проигнорировал почти все аристократические устои, дабы всё-таки добиться своего.

Тут уже вмешалась Мияко, напомнив ему, что подобное — ненормально для аристократов. Естественно, делала она это с помощью подтекста, напрямую не указывая на его грубость.

Но он всё понимал и оттого злился всё больше, пока… не попрощался с нами, сказав, что ему необходимо в уборную.

Довольно комичный исход нашего диалога, в котором он полностью и подчистую проиграл. Но могу сказать, что хотя бы его последний ход с побегом был вполне хорош. Уж лучше убежать, чем и дальше продолжать позорить свой род и терять репутацию в лице всех наблюдавших за нашим разговором аристократов.

Хотя я уверен, что и этот ход ему в будущем аукнется. К примеру, пойдут шутки про его слабую мочевую систему, или начнут каждый раз спрашивать о том, не нужно ли ему отлучиться в уборную.

Не завидная участь, я могу сказать. Впрочем, он сам виноват.

Второе исключение из правил было уже с парой примерно нашего возраста.

Оба члена этой пары были из родов, которые придерживаются даже не нейтралитета, а скорее просто игнорируют род Мори.

Именно поэтому на них не подействовали убеждения Мияко в момент, когда они начали переходить грань и напоминать почти прямым текстом о моём происхождении и о том, что меня тут быть не должно.

Но в итоге… всё закончилось с ними довольно мирно. Даже более мирно, чем с прошлым мужчиной.

Стоило им понять, что я игнорирую их попытки задеть меня, как они потеряли ко мне интерес, после чего сразу же закончили наш разговор и пошли в сторону столов с едой.

Как-то так легко и разрешился самый напряженный разговор за этот вечер, что было довольно удивительно что для меня, что для Мияко.

Спустя час с лишним мы с ней наконец-то закончили обходить почти всех новоприбывших, оставив своих знакомых на потом. Естественно, заранее их об этом предупредив. В большинстве своём… Опять же есть и исключение из правил.

И имя этим исключениям — Кодзи Кавано и Химэко Асо.

Оба они хоть и были нашими одноклассниками и знакомыми, но стоило им появиться на приёме, как они начали нас избегать, даже не скрывая сей факт.

Но пообщаться мы с ними были обязаны. И в случае с Кавано — не только из-за общих аристократических условностей. Он всё ещё мне должен, и сегодня, возможно, вполне сполна закроет этот свой долг.

— Здравствуйте, Кодзи-сан, — поздоровался я с ним, после чего сделал поклон.

Судя по его выражению лица — мой поклон был недостаточно низкий и почтительный. С его точки зрения.

— Здравствуй, Акира-кун, — пренебрежительно сказал он, после чего сделал крайне ленивый поклон, и сразу после посмотрел на Мияко. — Здравствуйте, Мияко-сан, — и поклон чуть выше, чем мой. Совсем немного выше. Самая та малость, из-за которой он не оскорбит меня и Мияко в глазах общества.

— Здравствуй, Кодзи-сан, — поклон ниже моего. — Не представишь? — намекнула она на его спутницу, стоящую сзади него.

«А ведь она её знает, и эта девушка знает саму Мияко — они уже встречались на таких вечерах и общались. Единственный, кто её не должен знать — это я.»

И судя по перекинутому на меня взгляду Кодзи, он это понял.

— Конечно же, — он приподнял руку и указал ей в сторону девушки, — Чикако Акамацу — моя спутница на этом приёме.

От такого холодного приветствия даже сама девушка себя почувствовала некомфортно.

И прежде, чем я успел поздороваться с ней, Мияко продолжила.

— О, точно, Чикако Акамацу, а то я подзабыла, — начала она разыгрывать сценку, строя из себя дурочку. — Сами понимаете — память девичья, что поделать…

Своими словами она сейчас уже принизила эту девушку, создав из неё ту, которую даже не запоминают. Это, мягко говоря, довольно хороший удар по репутации. А ещё больший — по самоуважению.

И это притом, что девушка вполне симпатичная.

Милое лицо, спадающие по плечи каштановые волосы, тёмно-карие глаза, подтянутое тело, с фигурой, которая может посоперничать с фигурой Мияко.

Глядя на неё и вспоминая, как быстро в прошлый раз Кодзи согласился на спор, в котором получает Мияко, можно примерно понять, какой тип телосложения девушек нравится Кодзи.

Но это, впрочем, не важно.

— Может, вам, Мияко-сама, в таком случае стоит её тренировать, ну или таблеточки какие-нибудь пить? — огрызнулась девушка, даже не спрятав за маской своё раздражённое лицо.

«Это она зря. Если бы просто пропустила мимо ушей — спокойно отделалась небольшой потерей репутации, а теперь ещё и Кодзи потянет за собой. И судя по его напряжённому лицу сейчас, в отличие от своей пары, он всё понимает.»

— Хо, как мило с вашей стороны предложить такое благоразумно решение проблемы. Но боюсь… мне это не подойдёт, я же всего лишь девушка, а не мужчина. Запоминать и думать — это не моё. Зато как же мне повезло, что у нас тут есть мужчины, на которых можно положиться.

«Мне остаётся только поражаться тому, как профессионально она использует своё положение женщины, от которой в этом обществе почти ничего не требуют. Если мужчина не может показывать свою слабость, то у женщин всё наоборот. И прямо сейчас она этим и пользуется.»

— Кодзи-сан, — обратилась она к нему, — вы же мужчина, можете как-то на это повлиять? Помочь глупой женщине с её проблемой?

Я немного повернул в её сторону голову, и мне открылся вид, как Мияко ещё и лицо простодушной девушки состроила, во всю невинно хлопая глазками.

Кодзи же несколько секунд напряжённо молчал, пытаясь придумать, как выйти из этого положения, но по итогу сдался.

— Боюсь, я не понимаю, как могу решить эту проблему…

— Оу… вот как, жаль. А я надеялась, вы сможете придумать хорошее решение. Тогда позволите ли вы мне, всего лишь глупой женщине, высказать своё предложение?

— Да… разумеется…

— Не сочтите это за грубость, но… не могли бы вы всё же определиться с пассией, а то я так точно никого и никогда не запомню?

«Ну вот и конец этой небольшой сценки с закономерным исходом. Итоги же этой сценки таковы: спутница Кодзи — та, кого даже невозможно запомнить, если не приложить усилий, и та, кого легко заменят; а сам Кодзи — бабник. Впрочем, это и так всем было ясно. Мияко, по факту, просто высмеяла этот его порок при всех тут находящихся. Но это не отменяет последствий, которые за этим пойдут…»

— Да как ты⁈ — сорвалась спутница Кодзи на крик, как только до неё всё это дошло, но сам Кодзи её остановил, выставив перед ней руку.

— Замолкни, — чуть ли не прорычал он, из последних сил удерживая свою маску спокойствия.

— Но!..

— Замолчи! — повернувшись и посмотрев ей в лицо, перекричал он её.

Девушка от такого аж испуганно захлопала глазами и будто стала меньше, скукожившись.

Кодзи выдохнул и посмотрел на Мияко.

— Я обязательно что-нибудь придумаю, благодарю за совет, — с наигранной улыбкой поблагодарил он. — А нам, пожалуй, пора. До скорой встречи, Мияко-сан, Акира-кун, — сделал он поклон каждому и, даже не дожидаясь ответных прощальных поклонов, пошёл подальше от нас, даже не оборачиваясь к своей пассии, которая застыла в непонимании, что ей делать.

В итоге девушка что-то быстро пробормотала, сделала два поклона и побежала за Кодзи.

— Было приятно пообщаться, Кодзи-сан. До скорой встречи, — бросила ему в спину Мияко.

— Всего хорошего, Кодзи-сан, мне тоже было приятно пообщаться, и прошу, не забывайте про возвращение долгов.

Он уже удалился на достаточное расстояние, но я был уверен, что он услышал. А именно это мне и нужно было.

— Я так и не понял, зачем это было разыгрывать? — спросил я у Мияко, когда мы удалились с места нашего разговора.

— Ну… тут несколько причин, — она раскрыла веер, спрятав за него свои губы. — Во-первых, девушка из мелкого рода, но очень зазнавшаяся, хотя всё, что в ней вышло, — это сиськи и жопа, на которые и ведутся мужчины, а у неё из-за выросло ЧСВ до небес; во-вторых, у нас с Кодзи так всегда, если что, — мы так с ранних лет как-то не ладим, и все это уже давно знают, и все к этому привыкли относительно; ну и в-третьих, мне просто захотелось кого-то унизить из-за недавно сказанных тобой слов. Желательно, чтобы это была какая-то девушка, в которой из хорошего только внешность. А потом я увидела этих двух, и вот так их пара и стала идеальной для меня жертвой.

— Иначе говоря, ты просто решила использовать их, чтобы отыграться? Это не слишком жестоко?

— Жестоко? С чего бы? Ты же видел, я лишь использовала их собственные пороки против них. То есть, они сами виноваты в том, что мне было что против них использовать. Да и в общем-то, почему мне не должно быть на них плевать? Они не часть моей семьи и не кто-то дорогой мне. Так с чего бы я не должна была отыгрываться на них и уж тем более испытывать по отношению к ним жалость?

— Ясно. Я понял твою логику.

Так и прошли несколько метров, пока я всё же не решился задать интересующий меня вопрос.

— Ты сказала, что искала в роль жертвы девушку, в которой из хорошего только внешность. Я правильно понимаю, что это потому, что в Химэмико из хорошего только внешность?

Мияко промолчала. Я уже подумал, что вновь разозлил её, напомнив об этом, но в итоге сзади послышался тихий вздох, и она ответила.

— И да, и нет. Смотря, что считать под «хорошим». Лично в моём понимании — в ней из хорошего только её внешность, и всё. Во всём остальном, что лично для меня важно и что я ценю, — она полная посредственность.

— А если говорить не только о твоём личном понимании?

— А если говорить так, то она художница мирового уровня.

— В её возрасте?

— Ага. Она известна своими картинами по всему миру; её картины продают по бешенным ценам, а тот, у кого есть в коллекции её картины, считается везунчиком; а также её постоянно фотографируют и выкладывают в журналах о художниках и просто творческих людях. Иначе говоря, её талант уже признан миром, — и чуть промедлив, добавила. — Но мне она не нравится. Слабая, имеет посредственный интеллект и слаборазвитый EMF, а также постоянно витает в облаках, из-за чего её роду крайне её трудно использовать в переговорах и прочих важных делах. Не будь у неё её таланта художника — она была бы обыкновенной обузой для всего своего рода.

«Теперь понятно, почему у неё был такой взгляд, словно смотрящих сквозь меня. И Мияко я тоже вполне могу понять — для неё главное это сила, и не важно, как она будет проявляться. А в этой девушки силы совершенно нет, если исходить из слов Мияко. А ещё Мияко, наверное, было обидно слышать комплимент в сторону девушки, которую она даже за соперницу не считала всю жизнь. Теперь мой поступок выглядит на порядок глупее, но не могу сказать, что считаю его неправильным. Мне было интересно, что за личность эта девушка, и я это узнал. Пускай и очень обобщённо.»

— Извини.

— Что? — удивилась Мияко, видимо задумавшись о своём.

— Говорю: извини меня, пожалуйста. Я не должен был говорить тогда те слова.

— С чего это ты?..

— Просто решил, что за это нужно извиниться.

«Пускай я и считаю, что мои действия полностью оправданы логикой, но принести извинения всё же стоило. По крайней мере, ради более тёплых отношений с Мияко.»

— Не ожидала от тебя…

— В этом есть какая-то проблема?

— Да нет, нет…

Глава 25

— Здравствуйте… — сделал я паузу.

— Мороката Такэнака, — чванливо подсказал мне парень моего возраста, после чего я сделал поклон, и он продолжил: — Ну, здравствуй, Акира-кун, — поклон и перевод взгляда на Мияко, — Мияко-сан, — поклон почти на таком же уровне.

— Здравствуйте, Мороката-сан, — поклон ниже моего и перевод взгляда на цель, ради которой мы и подошли к этому парню. — Привет, Химэко-тян.

Химэко Асо.

Именно она и стала причиной, почему мы вообще начали разговор с Мороката Такэнакой, ведь он является спутником Химэко на этом приёме. И, естественно, по здешним правилам и устоям мы не можем поговорить с Химэко, при этом игнорируя его спутника — мужчину. И это не говоря о том, что сам Мороката член сильного рода и дома Такэнака.

Иначе говоря, как бы мы ни хотели проигнорировать его — сделать этого мы никак не могли.

Тем временем, пока в моей голове произносился этот монолог, сама Химэко едва заметно изменилась в лице. Всего на секунду, но это было заметно.

— Здравствуй, Мияко-сан, — поклон, хотя Мияко его не делала. — Не могли бы вы так ко мне не обращаться? — с милой улыбкой спросила она.

«Это она о суффиксе „тян“, который Мияко уже не первый раз использует в отношении Химэко.»

— А что-то не так? Думаю, все и так знают, что мы близки?

— Мы не близки, — твёрдо заявила она, всё ещё удерживая добродушную улыбку.

— Разве? — наигранно удивилась она. — Оу… Мне так печально становится, когда я такое слышу…

«Я знаком с Мияко уже более двух недель и по её голосу, тембру отчётливо могу сказать, когда она веселится. К примеру, когда мы до этого подходили к Кодзи Кавано и её спутнице — она веселилась. И сейчас она тоже веселится. И, возможно, я ошибаюсь, но ей сейчас даже веселее, чем до этого.»

— Мы ведь так хорошо общались, а теперь ты такое заявляешь… У нас ведь даже сегодня одеяние в одном стиле.

И это действительно так.

Химэко Асо сейчас одета в красное кимоно с чёрными линиями и белыми цветами, поверх надето красное хаори и придерживает всё такой же красный пояс. И всё это идеально подходит к её спадающим вниз красным волосам и тёмно-красным глазам.

— Мияко-сан, я не совсем понимаю, чего вы хотите добиться. Если есть такая возможность, то давайте обсудим это лично, а не на публике.

— Ой, ну что ты… В этом же нет ничего такого, Химэко-тян.

И когда Химэко уже собиралась ответить на эмоциях, вмешался Мороката.

— Извините, Мияко-сан, но если это не что-то важное, то мы откланиваемся. Это же не что-то важное?

— Нет, конечно, — с лёгкостью ответила Мияко, хотя в её голосе и было слышно огорчение.

— В таком случае, Мияко-сан, — поклон, — Акира-кун, — поклон, — нам с Химэко, к сожалению, пора.

— Действительно жаль… Но было приятно поболтать с вами, Мороката-сан, — поклон, — и с тобой, Химэко-тян.

Поклона не последовало.

— До скорой встречи, Мороката-сан, Химэко-сан, — поклонился я обоим.

Осталось попрощаться только Химэко. Но прошла секунда, две, три… А она так и не говорила, буравя глазами Мияко. К ней уже обернулся её сопровождающий, и только после этого она попрощалась.

— До скорой встречи, Мияко-сан, Акира-сан, — два поклона.

И только после этого они удалились от нас.

«Сан? Учитывая, что её сопровождающий обращался ко мне на „кун“ это не слишком правильно. Или тут дело в другом?..»

— А ведь я была так близка… — усталым голосом разочарованно произнесла Мияко.

— Не расскажешь, к чему именно была близка?

— Может быть, как-нибудь потом. Это довольно личное.

— Всё настолько серьёзно?

— Не сказать, что это так, но… Просто я пока чувствую, что не должна тебе это рассказывать. Но если так интересно, то она та, кто у меня первая ассоциируется со словом «друг» или «подруга».

— Вот как.

И выдержав паузу, продолжил:

— Кстати говоря, мы уже закончили обходить всех? Тут, конечно, появились и новые лица, но…

— Да, мы закончили. Основные задачи мы выполнили, так что можем спокойно отдыхать, веселиться и ждать основной речи, которая будет примерно минут через тридцать. Что же до новых лиц, которые только подошли, то они либо пускай сами подходят, либо если случайно с ними пересечёмся.

— Понятно. В таком случае найдём и объединимся в одну группу с братьями Сагара и Кадзумицу?

— Если хочешь — без проблем, — ответила она спокойно, но было слышно, что ей эта идея не слишком нравилась.

«Либо ей в принципе такая компания не нравится, либо не хочет видеть Химэмико Сого. И мне кажется, что дело во втором.»

Найти братьев оказалось довольно просто. Они были у ринга со своими пассиями, наблюдая за тем, как наши переодевшиеся сверстники сражаются. А сражаются они, кстати говоря, и с помощью EMF-а.

— Их какой-то артефакт страхует? — спросил я у Мияко, пока мы подходили к братьям Сагара.

— Да. Он встроен в саму арену и блокирует любой удар и EMF, который сочтёт слишком травмоопасным для кого-либо из сражающихся.

— Такая же механика, как и у ринга, что был в спортзале, в здании, где мы жили во время особого экзамена, — заметил я.

— Да. И такие же артефакты встроены в ринги, находящиеся в нашей школе.

— Я правильно понимаю, что это уже не полноценные артефакты, а только их воспроизведённая и переделанная версия?

— Ага, изначальный артефакт уже давно уничтожен, и из него и собрали эти.

— Почти то же самое, что и с бронёй Икара.

— Ну да, такая ведь участь почти у всех найденных артефактов.

— Почти у всех? Значит, есть и исключения?

— Конечно же.

— И эти исключения — рода и дома, которые лично завладевают артефактами и никому об этом не рассказывают… — догадался я.

— Естественно. Если о них станет кому-то известно, то император потребует отдать половину от найденных сокровищ ему, как налог.

— А если артефакт в единичном экземпляре найден? — замедлил я темп, зацепившись за интересную тему.

— То тогда либо нашедший с ним прощается, но получает от императора что-то другое, что, по мнению императора, стоит половину суммы; либо же нашедший отдаёт что-то другое, что, опять же по мнению императора, будет оценено в половину суммы.

— А если ценность артефакта невозможно определить? — и поняв, что недостаточно внятно высказал мысль, добавил. — Наверняка же бывает такое, что невозможно, по крайней мере сразу, определить его способности.

— Ну, если артефакт попадается такой, что быстро его свойства определить не удаётся, то он остаётся у императора, до выяснения его свойств. А если…

— Стой. Извини, что перебил, но в сказанном тобой я не понял одной вещи. Если артефакт остаётся у императора, до выяснения его свойств, то что мешает императору сказать, что свойства этого артефакта почти ни на что не годны или вовсе бесполезны?

— Как всегда верно подметил. А ответ на твой вопрос: ничего. Ему ничего не мешает так поступить.

— А если нашедший попадётся очень упорный и заставит при нём использовать артефакт?

— Ну такое крайне маловероятно, просто потому что он должен быть, скорее, не упорным, а отчаянным. Ибо нормальный человек на такое не пойдёт, ради какой-то сомнительной цены. Даже если цена эта будет довольно большой, то она всё равно не покроет испорченные отношения с императором. Если, конечно, не… — она замолкла.

— Бежать.

«Бежать из страны, оставив всё нажитое, и надеясь, что сможешь её покинуть.»

— Угу. Это единственный способ остаться в сомнительном плюсе. Но даже так кара сможет тебя настичь даже на другом конце планеты.

«Нанятые убийцы, просто отравление или ещё какие-либо ухищрения, ведущие тебя к гибели.»

— Понимаю.

— Так что рассматривать этот вариант попросту бесполезно, из-за слишком маленькой вероятности воплощения подобного в жизнь.

— Ясно. А что, если свойства артефакта можно быстро узнать?

— То тогда это делается прямо при императоре и нашедшем.

— И в таком случае ни одна из сторон друг друга не обманет, скорее всего.

«Скорее всего — потому что такая возможность есть всегда, и полностью исключать её — попросту глупо.»

— Верно.

— Ладно, я примерно понял, как с этим обстоят дела.

И закончив на этом наш разговор, мы подошли к братьям Сагара, что сейчас активно, но при этом не теряя лица аристократов, болели за разных участников.

«Если честно, в том, что они будут болеть за разных участников, я не сомневался.»

— И снова привет, — обратился я к ним, обращая их внимание к себе.

— А? — повернувшись спросил Асахико.

— Что? Ой, вернее — что? — сразу же исправился Мунэёси. — А, это вы, — и потеряв к нам интерес, повернулся к рингу.

Его брат поступил аналогично.

— Хотел сказать, что мы освободились и теперь можем спокойно гулять.

— Круто.

— Ага.

Судя по их ответам, они были не слишком заинтересованы в предложении.

«Что ж, тогда…»

— Мы пока пойдём найдём Кадзумицу, а вы продолжайте веселиться, хорошо?

— Да-да!..

— Окей!..

И как только мы отошли от них, Мияко сразу съязвила:

— Кажется, ты им куда меньше интересен, чем бой двух малознакомых людей.

Я промолчал. Парировать мне было нечем. Сей факт был очевиден, так что я просто продолжил идти вперёд, ища глазами Кадзумицу.

Гуляли мы так минут пять, пока одна из недавно прибывших пар не завела с нами диалог…

Так мы потеряли ещё минут семь, сразу после которых продолжили наши поиски, которые увенчались успехом только ещё спустя минуты четыре.

Итого, мы потеряли порядка шестнадцати минут на поиски.

Хотя, по правде сказать, я не был расстроен, подавлен или огорчён. Всё равно всё происходящее сейчас — не более чем простое убийство времени, в ожидании главной сегодняшней сценки, почву которой я уже подготовил.

Хотя всё-таки вернее будет сказать, скорее я всего лишь подготовился и принял меры — и не более. Всё же изначально я это не планировал, хотя и предполагал такое развитие событий, но всё же сейчас я действую почти полностью экспромтом, и выйдет ли на сцену главная фигура — будет завесить только от неё самой.

А тем временем мы, уже вчетвером, направлялись обратно к рингу, попутно расслабленно обсуждая далеко не самые важные темы.

И стоило нам прийти обратно, как мы стали свидетелями битвы братьев Сагара на ринге…

— И о чём они думают? — изогнув бровь задала риторический вопрос Мияко. — До торжественной речи осталось меньше десяти минут, а они на ринг полезли…

— Это на них похоже, ха-ха… — неловко засмеялся Кадзумицу, наблюдая, как они кидают друг в друга фаерболлы.

— Да, это действительно на них похоже… — поддержал я Кадзумицу, но на деле имел в виду другое.

«Нерациональные действия, постоянные соревнования и агрессия в сторону друг друга — вот это действительно на них похоже.»

Так прошла минута, вторая, третья… А их всё не прекращался, хотя оба они уже давно вдохнулись и сейчас даже не использовали EMF, перейдя на кулачный бой. Хотя на деле они просто валялись на полу ринга и наносили друг другу удары.

— Я, конечно, поражён их выносливости, но это не перебор? — спросил я.

— Ты о их неприглядном виде? — уточнила Мияко, продолжая скучающе наблюдать за происходящем на ринге.

— Да. Как же аристократические манеры?

— Всё в порядке, они же мужчины, а выходя на битву, даже если она тренировочная, нужно сражаться до конца, выкладываясь на полную, не жалея ни сил, ни себя, ни противника. Так что все аристократические нормы тут отходят на второй план. И в доказательство этого — ты только посмотри на то, с каким восхищением на них смотрят все наблюдающие и в особенности — их пассии, с которыми они и пришли.

— Я заметил, что все смотрят на них с восхищением, а некоторые даже активно болеют, и именно из-за этого я не понимал этой части. Ведь она идёт в полный противовес всем аристократическим замашкам, строящимся на правилах и ограничениях.

— Ну знаешь ли, у нас и общество изначально строится на том, что мужчины сражаются, а девушки болеют за них, всячески поддерживая. Так что в том, что сражения стоят выше аристократических норм — ничего удивительного нет.

— Пожалуй, это действительно так, — принял я сей факт, наблюдая, как секундант объявляет ничью, а эти двое лежат на ринге лицом к небу и глубоко дышат. А на их лицах, и на лицах всех наблюдавших, сверкают довольные улыбки.

Через пару минут к ним уже прибежала медицинская группа, начав их тщательно осматривать и давать им какие-то таблетки с водой.

Когда осмотр был завершён и медицинская группа удалилась, а эти двое спустились с ринга — их встречали чуть ли не с восторженными криками. И судя по лицам встречающих — не будь они сейчас связаны аристократическими устоями, в число которых входят и определённые правила поведения, они бы накинулись прямо на этих двоих, попутно выкрикивая их имена.

Хотя из числа встречающих было и двое исключений, на кого эти правила в данном случае не действовали. Их спутницы на данном вечере.

Они чуть ли не визжали, кидаясь к ним на шеи, отчего те чуть не падали на пол из-за недавних повреждений.

И поскольку они их спутницы, то это вполне в нормах приличия. Было бы даже менее прилично, если бы они себя сдерживали и подобного не делали. По крайней мере, мне так сказала Мияко.

— Хороший бой, — высказался я, стоило им к нам подойти.

— Ага, вы круто выступили, — поддержал меня Кадзумицу.

Наши же с ним спутницы воздержались от похвалы, оставив за собой право молчания.

— Спасибо, ребят…

— Ага, пасиб. Было действительно круто!

— Правда, теперь всё болит…

— И это даже после обезболивающих…

«Так те таблетки были обычным обезболивающим. Хотя насчёт „обычного“ я могу и ошибаться — кто знает, что в этом мире есть.»

— Зато какие крутые вы были! — влезла в разговор спутница Асахико.

— Ага, ага! — поддержала его спутница Мунэёси. — Это было даже не просто круто, а настоящее нечто!

И так далее…

Не уверен, сколько точно продолжалось это, но в итоге всё дошло до того, что сами парни уже покраснели, словно помидоры, а Мияко едва сдерживалась, чтобы не заткнуть их силой.

Мы же с Кадзумицу периодически вступали в диалог о их поединке, но это были небольшие, короткие фразы, без особой конкретики. И не то чтобы это мы скромничали, а скорее эти девушки нам просто не давали вставить слова.

К счастью, и мне, и Кадзумицу было на это всё равно.

Закончилось же всё, когда обе девушки встретились глазами с Мияко, в глазах которой отчётливо говорилось, что с ними будет, если они не закроют свои рты.

И это, разумеется, подействовало. Они сразу же замолкли.

И почти в этот же момент раздались громкие хлопки, исходящие из самого центра заднего двора.

— Наконец-то… — едва слышно устало выдала Мияко, на секунду сняв маску невозмутимости и спокойствия.

Глава 26

— Дамы и господа! — громко начал дедушка Мияко, после того как все услышали его хлопки и перестали издавать хоть какие-либо звуки. — Я рад приветствовать вас всех в этом поместье, в этот чудесный вечер! Я искренне надеюсь, что вам тут нравится и вы хорошо проводите время в компании собравшихся тут замечательных людей. Лично от себя могу сказать, что этот вечер — один из лучших и запоминающихся своей приятной атмосферой.

«Я, конечно, понимаю, что у него сейчас надета маска, но я всё равно удивлён видеть человека его возраста в таком приподнятом настроении.»

Неожиданно для меня все резко начали аплодировать, видимо поддерживая сказанное дедушкой Мияко, и я, чтобы не быть белой вороной, начал аплодировать следом. Хотя из-за небольшой задержки и заработал укоризненный взгляд Мияко.

— И чтобы не отвлекать здесь собравшихся от приятного времяпрепровождения, я перейду сразу к сути — к причине, по которой и был организован этот приём. И хотя вы все её наверняка знаете, я всё же её озвучу. Причина, по которой мы все сегодня тут собрались, — это окончание первого особого экзамена!

Аплодисменты. И стоило им закончиться, как он продолжил.

— Как человек, пронаблюдавший за каждым матчем, отмечу, что этот первый особый экзамен нынешнего первого года обучения сильно выделялся даже на фоне остальных особых экзаменов, проводимых школой. И также я слукавлю, если скажу, что лично меня не удивил исход данного экзамена.

И сказав это, он резко посмотрел мне в глаза, найдя меня в огромной толпе. Продлилось это меньше секунды, но я уверен, что все самые внимательные заметили, куда был направлен его взгляд.

— Могу уверенно заявить, что все учащиеся первого года — крайне перспективны, пускай каждый и в своём направлении. И да, лично я вкладываю большие надежды в них, и надеюсь, они их сполна оправдают, когда придёт их время, и они заменят нас.

«А не слишком ли громкие слова для обычного вечера?..» — подметил я про себя, наблюдая, как на меня начало коситься всё больше людей, явно понявших подтекст этих слов.

— И на этом моя торжественная речь подходит к концу. Всем спасибо за внимание, всем приятного вечера, — небольшой уважительный поклон, после которого в очередной раз раздались аплодисменты, и уже после них он начал в спокойном темпе удаляться.

— Я думал, речь будет длиннее, — проговорил я, вспоминая вступительную речь и речь, которую произносили перед началом экзамена.

— Тут условия совершенно другие, так что если ты сравниваешь её с прошлыми речами — то делаешь это совершенно зря, — как в воду глядела Мияко, провожая глазами своего дедушку.

— Ясно, — не стал я вдаваться в подробности и расспрашивать Мияко.

Через некоторое время, после окончания речи, мы, наконец-то окончательно собравшись ввосьмером, начали прогуливаться по заднему двору, пробуя различные закуски, разложенные на столах, и общаясь на всякие не слишком интересные и важные темы.

Но даже среди таких тем были и те, которые заслуживают внимания.

— А почему тут нет никого из дома Токи? — неожиданно для Мияко задал я вопрос так, чтобы это услышала только она.

Дом Токи — это дом, в котором состоит Мицуки Токи. Та блондинка, которая владеет атрибутом льда и которая одолела Мияко в финале экзамена.

По хорошему, конечно, это стоило узнать до этого, но, к сожалению, либо обстоятельства не позволяли, либо было слишком «не в тему». Поэтому стоило появиться этому благоприятному моменту, как я им сразу воспользовался.

— Очевидно же, что раз тут никого из них нет, то у нас с ними напряжённые отношения, — подумав, тихо ответила она. — Или тебе интересны детали?

— Детали. Насколько серьёзный конфликт и его причина. И максимально кратко.

— Ты прямо будто заказ в кафешке сделал… — проворчала она. — Если совсем кратко, то конфликт между нашими домами очень давний, а причину конфликта уже никто и назвать не может.

— Если это так, то смысл продолжать конфликт, который наверняка для обоих сторон приносит только вред?

— Потому что ни одна из сторон не хочет первой предлагать перемирие. Сам должен понимать причину.

«Учитывая местные устои — это будет почти как признание поражения и слабости…»

— Понимаю.

На этом наш краткий разговор на эту тему закончился, и мы влились в общий разговор нашей группы. Правда, не надолго. Через некоторое время уже Мияко задала мне вопрос.

— Это ведь твоих рук дело, что тут нет Нанаки Имагавы?

— Не понимаю, о чём ты, — сразу начал я всё отрицать.

— Просто удивительное совпадение, что сейчас на этом приёме присутствуют почти все её родственники, а её самой нет. И это притом, что, во-первых, она до этого почти всегда посещала наши приёмы; и, во-вторых, она не посетила его именно после того, как вы пообщались с ней при мне.

— Действительно интересное совпадение.

— Не хочешь признаваться? — косо взглянула она на меня.

— Было бы в чём.

Она на это едва слышно пшикнула, и на этом этот разговор был закрыт, а мы присоединились к разговору нашей группы. Который, в свою очередь, был последним интересным разговором на сегодня.

— Кстати, вы слышали, что случилось с Харуцугой? — спросил меж делом Асахико.

Лёгкая, расслабленная атмосфера резко пропала из нашей группы.

— Мой брат о том, что говорят, что он сейчас в больнице с серьёзными повреждениями, — уточнил Мунэёси. — И всё это из-за того, что на него напали на улице.

Повисло молчание. Никто не продолжал разговор. Но все периодически посматривали в сторону Мияко, в ожидании её решения — рассказать о том, что ей известно, или нет.

— Это действительно так, — всё же прервала молчание Мияко.

— Эм, Мори-сан, — начал Кадзумицу. — Вы уверены, что об этом можно вот так рассказывать?

«На самом деле, довольно очевидно, что об этом вполне можно говорить, если немного подумать и задать себе банальный вопрос: а как об этом узнали все остальные? Очевидно, что такой большой дом, как Мори, не дал бы разойтись подобной информации, если захотел. А значит, они, как минимум, были не против такого исхода.»

— В этом нет ничего такого. Харуцугу сам виноват, что зашёл в такой район и был слишком уверен в своих силах. С моей точки зрения, ему сильно повезло, что он так просто отделался.

— А что с виновными? Их уже нашли? — уже перегнул палку Мунэёси, и поняв это, сразу продолжил: — Извините, это было слишком нетактично, — извинительный поклон.

«Тут дело в том, что это слишком личная информация. И всё потому что, если Мияко скажет, что дом Мори так и не нашёл виновных, то это будет сильнейший удар по репутации. А если скажет, что их уже нашли, то… она не сможет рассказать, что с ними сделали, ведь по логике вещей их должны были передать государственным органам. Но все мы понимаем, что аристократия так дела не ведёт. Они сами наказывают. И, как правило, это очень жестокие наказания. И, естественно, это незаконно, пускай все всё и понимают.»

— Ничего страшного, — махнула рукой Мияко, — но давайте лучше перейдём на другую тему.

— Конечно.

— Да.

— Без проблем.

Почти одновременно они ответили. И сразу после завязалась какая-то не слишком интересная лично для меня тема, в которой я почти не участвовал.

За место этого я обвёл взглядом всех присутствующих и почти окончательно убедился в определённом развитии событий.

— Прошу прощения, но мне нужно отойти в уборную, — извинился я перед группой, прервав их разговор. — Не могли бы вы мне здесь подождать?

— Да, конечно, — первым отреагировал Кадзумицу.

— Да, без проблем.

— Конечно, мы подождём.

Одна только Мияко удивлённо смотрела на меня, словно спрашивая, что я задумал.

Проигнорировав её, я поблагодарил группу и направился в уборную. Только перед этим остановился у одного из столов и попробовал какое-то новое для меня блюдо. И после этого уже двинулся в саму уборную.

Её местоположение я, кстати, узнал у одной из слуг, которая очень точно описала весь запутанный путь, за что я ей был благодарен.

И вот, спустя минут шесть-семь, я нашёл уборную в этом поместье, в которую сразу же и зашёл.

В отличии от всего фасада здания и коридоров, уборная была сделана в стиле двадцать первого века. Из белых плиток, длинного зеркала на стене над кранами с раковинами и такие же белые туалетные кабинки, в одну из которых я сразу же и направился.

Но дойти до неё мне так и не удалось. Меня окликнули.

— Стой, Акира Хирано, — остановил раздавшийся сзади меня голос.

Я обернулся.

Передо мной стоял тот самый мужчина из среднего рода, который пытался меня опозорить, но в итоге сам «удалился в уборную» во время нашего диалога. Сейчас у него было немного покрасневшее и раздражённое лицо, на котором выступали вены.

— Да? Вам что-то нужно? — спросил я, но он на это ничего не ответил, проигнорировав меня.

За место этого он сошёл с места и начал осматривать всю уборную, а после и каждую кабинку, что неплохо намекало на то, что он не хочет, чтобы этот разговор кто-то слышал.

И только когда он закончил, он подошёл ко мне. И подошёл он очень близко.

— Чёртов сопляк, ты хоть понимаешь, что я могу раздавить тебя как клопа⁈

«Даже так? Что ж, это будет проще, чем я думал.»

— Сомнительное утверждение, — смотря ему в глаза, ответил я.

Он от такого ответа, кажется, даже весь свой агрессивный запал на мгновения потерял, впав в ступор.

— Думаешь, самый умный⁈ — подошёл он ещё ближе, смотря на меня сверху вниз и сжимая кулаки.

— Это риторический вопрос?

На этом моменте у него терпение лопнуло, и он схватил меня за грудки, притянув к своему взбешённому лицу.

— Ты, похоже, вообще не понимаешь, в какую ситуацию попал и что я могу с тобой сделать! Ты всего лишь чёртов простолюдин, которого я могу раздавить, когда захочу!!! Между нами разница, как между небом и землёй, как между божеством и обычным человеком, как между чёртовым космосом и ма-а-аленькой такой планеткой!!! А ты это вообще не одупляешь! Думаешь, что тебе всё сойдёт с рук только потому, что на тебя обратили внимание в доме Мори!

— А это разве обычное дело? — спокойно спросил я его.

— Тц… Конечно же! Эти шизанутые уже давно ищут, кого бы в род принять, и уже до тебя рассмотрели сотни вариантов!

«Ого, а вот это интересная информация.»

— Значит так!.. — начал он уверенно.

— Ладно. Достаточно.

Он опять встал в ступор из-за моих слов.

— Что⁈ Не смей меня перебивать!

Я не стал ему ничего отвечать, и за место этого залез рукой под своё кимоно, из которого в следующий миг достал телефон. Телефон, который всё это время записывал.

Я повернул экран к этому мужчине, и он сначала побледнел, а уже буквально через секунду мой телефон чем-то выбило у меня из рук. И он, отлетев на большой скорости в сторону, врезался в кабинку, об которую и ударился, после чего разлетелся на мелкие детали.

— Ха-ха… — неуверенно засмеялся мужчина, глядя на разбитый телефон, который в следующий миг раздавился чем-то на ещё более мелкие детали.

«Так значит, у него атрибут ветра, скорее всего.»

— ХА-ха-ХА-ХА-ха!!! — ещё громче засмеялся мужчина, посмотрев мне в лицо. — Ну что, не такой уж ты и умный! Я бы даже сказал, ты дебил, раз достал его сейчас, вместо того, чтобы позже использовать свой шанс на полную!!! ХА-АХ-ха-ХА!!!

«На самом деле он говорит не слишком правильные вещи. К примеру, сообщение могло сразу же, в процессе записи, отправляться в то же облако или другое виртуальное хранилище, откуда его можно будет позже извлечь и использовать. Но я так не сделал. У этого способа есть свои недостатки, к примеру — он не сможет сразу проверить, вру ли я, что запись куда-то отправлялась, или нет; а ещё есть шанс утечки данных или вовсе их перехват и уничтожение. В общем, слишком ненадёжный план, не говоря о ещё о одном его недостатке…»

— Ну что ты так смотришь, словно ничего и не произошло? — начал он глумиться. — Всё, теперь тебе нечем крыть! А теперь вставай на колени и моли о прощение за то, что натворил, а иначе я постараюсь и превращу твою жизнь в настоящий ад! И никто тебе не поможет: ни род Мори, ни их мелкая шлюха Мияко, которая возомнила о себе не весть что! Никто!

— А вот теперь действительно достаточно.

— Да кем ты себя возомн…

— Можешь заходить, — чуть подняв голос, сказал я.

И пока мужчина стоял в непонимании, дверь туалета открылась, и в неё зашёл… Кодзи Кавано.

Его лицо было спокойно, он переводил взгляд с меня на мужчину и обратно. Мужчина же в непонимании водил глазами из стороны в сторону.

— Кодзи-сан, я не поним…

Кодзи же проигнорировал его слова и прошёл в одну из кабинок, из которой вышел уже через секунду, держа в руке телефон…

Он держал его крепко, заодно прижимая к себе поближе, явно слыша, что произошло здесь до этого.

Через несколько секунд начала проигрываться запись:

'Думаешь, что тебе всё сойдёт с рук только потому, что на тебя обратили внимание в доме Мори! — раздался голос мужчины.

— А это разве обычное дело? — раздался мой голос.

— Тц… Конечно же! Эти шизанутые уже давно ищут, кого бы в род принять, и уже до тебя рассмотрели сотни вариантов!'

Мужчина бледнел на глазах, но это был ещё не конец.

Кодзи перемотал запись на другой момент.

«И никто тебе не поможет: ни род Мори, ни их мелкая шлюха Мияко, которая возомнила о себе невесть что! Никто!»

И после этого он, всё так же безмолвно, зациклил один момент. Тот самый, которого уже хватит сполна, хватит для реализации всего мной задуманного.

«Мелкая шлюха Мияко!» «Мелкая шлюха Мияко!»

«Мелкая шлюха Мияко!» «Мелкая шлюха Мияко!»

«Мелкая шлюха Мияко!» «Мелкая шлюха Мияко!»

«Мелкая шлюха Мияко!» «Мелкая шлюха Мияко!»

«Мелкая шлюха Мияко!» «Мелкая шлюха Мияко!»

— Хватит! — не выдержал он и закричал, уже полностью потеряв свой прежний тон кожи и крепко сжимая кулаки. — Что вы хотите, Кодзи-сан? — обратился он к нему.

— Я? — переспросил он с лёгким удивлением и наигранно призадумался, убирая свой телефон под кимоно. — Я много что хочу. Очень многое.

Мужчина выглядел всё хуже от каждого слова, уже представляя, как ему придётся расплачиваться за сказанное.

— Но не от вас, — договорил Кодзи. — Данная сценка принадлежит не мне. Я тут по другой причине. По личной.

— Что?.. — спокойно спросил он, переместив свой взгляд на меня.

Сейчас в его взгляде не было той злобы, что была меньше минуты назад. Сейчас там было лишь непонимание и неверие. А также… отчаяние.

— Данная запись будет принадлежать только мне. Кодзи-сан её удалит, в этом не сомневайтесь.

— И что ты хочешь за окончательное удаление этой записи?..

— Пока что не могу об этом сказать. Для начала я хочу узнать — у вас есть номер, по которому с вами можно будет связываться так, чтобы об этом никто не знал?

— Есть…

— Продиктуйте, — и заметив, что он промедлил, продолжил: — Не беспокойтесь, я запомню.

И он продиктовал.

— Хорошо, я с вами свяжусь, когда будет необходимость. Можете идти, — кивнул я в сторону двери.

Судя по его лицу, его задели последние слова, но поделать он уже ничего не мог, так что, промолчав, он вышел из уборной, оставив нас наедине.

— Это ведь ты тогда устроил то пари с Мияко? — спросил меня Кодзи, всё так же смотря на дверь.

— Нет. Это ведь вы вдвоём договаривались о нём.

— Я не обвиняю и не держу зла, если ты из-за этого не говоришь. Я просто хочу узнать правду касательно этого момента, потому что-то, что тогда произошло, было сделано так же, как действуешь и ты: сначала заготовка, потом провокация, а после ловля на заготовленную ловушку. Ты ведь до этого только так и действовал.

«А он хорошо понимает принцип моих стратегий,» — подметил я про себя.

— Нет. В тот раз я действительно был не причём, и во всём произошедшем виновата только Мияко.

— Вот как. Ясно… А то, что произошло сегодня?

— Вот за это я приношу извинения, — он удивлённо посмотрел на меня. — Нет, я не планировал это и не собирался тебе и твоей паре как-либо вредить. Мне это попросту невыгодно.

— Тогда за что извинения? — нахмурился он.

— Можно сказать, я совершил слишком грубый поступок в отношении Мияко, в ходе которого она и решила выплеснуть всё на кого-то.

— И этим «кем-то» стали мы… — понял он.

И между нами образовалась тишина.

— А этот случай с ним, — кивнул он на дверь, в которую недавно вышел мужчина, — ты это ведь планировал?

— А ты как думаешь? — посмотрев ему в глаза, спросил я.

Он достал и активировал свой телефон, на экране которого было одно единственное сообщение, отправленное с неподписанного номера.

В этом сообщении было написано следующее:

«Когда я отдалюсь от группы, я подойду к столику с едой. В этот момент отлучись в уборную, и когда придёшь туда, включи на телефоне диктофон и спрячь его так, чтобы при быстром обыске его не нашли и при этом, чтобы он всё хорошо записывал. После этого выйди из уборной, встань за ближайший угол, и когда я, а следом за мной и мужчина зайдём в уборную, подойди к двери уборной и жди фразы „Можешь заходить“, после неё заходишь.»

— Исходя из этого, ты явно это планировал, — уверенно заявил он. — Вопрос только в том, когда ты это запланировал: когда поссорился с этим мужчиной, или изначально, ещё до того, как с ним познакомился?

Я устало вздохнул.

— Изначально. Но, естественно, я мог лишь подозревать, что всё пройдёт именно так. Вариантов возможных исходов событий было множество. Мне просто повезло и попался вполне хороший.

Кодзи всё это выслушал с каменным лицом, после чего сказал:

— Ты мерзкий.

Я непонимающе наклонил голову в бок.

— Нормальные люди не продумывают всё на пять шагов вперёд, смотря на всё лишь как на возможности, — объяснил он.

— Вот как. И что теперь? Будешь меня избегать, раз я мерзкий для тебя?

— Нет, — он вытянул правую руку вперёд. — Предлагаю союз. Если уж выбирать, то я предпочту быть твоим союзником.

«И вот она, ещё одна причина, почему именно такое развитие событий в разы лучше обычной записи и отправки всего произошедшего.»

Я протянул правую руку, и Кодзи её крепко пожал.

«Теперь у меня есть целых две фигуры…»

Глава 27

Окончание приема у дома Мори

Первым уборную покинул Кодзи, и только после него, через минуты две-три, вышел и я.

Я сразу же осмотрелся в поисках какой-нибудь служанки, но так её и не найдя, пошёл искать. Через минуты две я нашёл одну, которая несла поднос с едой в сторону заднего двора.

Остановив её, я сказал ей, что в уборной разбился телефон и нужно это всё убрать. Она в ответ сказала: «Хорошо», — попутно кивая. И после этого коснулась правой рукой своего уха и произнесла: «В мужской уборной на первом этаже разбился телефон, нужно убрать».

После этого поклонилась мне, поблагодарила за то, что сказал ей об этом, и направилась в сторону заднего дворика — туда, куда изначально и направлялась.

«Значит, у простых служанок тут есть даже такие технологии», — подумал я про себя, направившись вслед за ней.

Через некоторое время я уже встретился со своей группой, в которой хоть и ничего не говорили, но по их лицам было видно, что каждый был удивлён временем, которое я провёл в уборной.

Естественно, в их числе была личность, которая не могла просто спокойно забыть об этом моменте.

— И что же ты так долго там делал? — едва прищурившись, тихо спросила Мияко.

— Тебе весь естественный процесс описать? — наклонив голову вбок, спросил в ответ я.

Она едва слышно недовольно фыркнула.

— Лучше расскажи, почему сразу вслед за тобой двинулись со своих мест Кодзи и тот мужчина, с которым у нас был конфликт? А ещё, почему вы все вышли из уборной почти с одинаковым промежутком времени? Я думаю, не стоит объяснять, что с естественной точки зрения это почти невозможное совпадение?

«Её внимательность доставляет проблем…»

— Видимо, это и есть то почти невозможное совпадение.

Она снова фыркнула и отвернулась.

«И зачем тогда спрашивать, если знаешь, что я, скорее всего, не отвечу? Или она рассчитывала на тот самый маленький шанс, что я отвечу?..»

Когда все уже отвлеклись от тем, касающихся меня, наша группа продолжила ходить туда-сюда, общаясь и периодически останавливаясь у столов, чтобы перекусить какой-нибудь закуской.

Именно в таком стиле и прошёл почти весь оставшийся вечер.

И когда все уже начали расходиться, ко мне подошла одна из служанок. Она поклонилась и сказала:

— С вами хочет поговорить господин Мори-сама. Пройдёте со мной?

К сожалению, моя группа всё ещё была в полном сборе и каждый из них это услышал, но поделать что-либо было нельзя, так что я на это не стал обращать внимание.

— Да, конечно, — ответил я служанке.

Она ещё раз поклонилась, на этот раз уже моим спутникам, после чего посмотрела на меня и сказала:

— Следуйте за мной, пожалуйста.

Развернувшись на месте, она направилась в поместье, а я пошёл следом за ней.

Минут через десять хождения по коридорам и подъёмам по лестницам поместья мы наконец-то добрались до одной, с виду ничем не выделяющейся, комнатки.

Служанка в него постучала, и после того, как в ответ с той стороны раздалось «войдите», она открыла дверь, после чего прошла внутрь. Сразу же следом пошёл нижайший поклон, который за весь этот приём я ещё ни разу не видел.

— Господин Мори-сама, я привела гостя.

— Хорошая работа, можешь идти, — безразличным тоном ответил он.

Девушка сразу же развернулась и вышла из комнаты, открыв мне вид на комнату.

— Можешь проходить, Акира-кун.

«Тоже на „кун“? Хотя с высоты его полёта, пожалуй, иначе и не скажешь», — прокомментировал я про себя, проходя внутрь комнаты, оформленной в традиционном японском стиле.

— Присаживайся, — указал он на специальную подушку, поставленную напротив себя.

Сам он тоже сидел на полу на такой же подушке.

Я прислушался к его словам и сел на подушку.

— Хочешь чай? — начал он издалека.

— Спасибо, но я откажусь, — вежливо отказал я.

— Это очень дорогой и невероятно вкусный сорт чая, поставляемый только одним родом. Даже члены нашего рода пьют его только по праздникам. Так что откажешься и не факт, что сможешь попробовать его в ближайшее время.

— Ещё раз благодарю за предложение, но я откажусь, — сделал я небольшой извинительным поклон.

— Уверен?

— Да.

Он ненадолго замолчал.

— Ты из тех, кто не любит чай? — задал он неожиданный для меня вопрос. — Я наслышан, что сейчас молодёжь предпочитает кофе. Особенно это касается тех, кто не имеет доступа к хорошему и натуральному чаю. Так что, если это так, то, может, ты хочешь кофе? Он тоже у нас особенный, довольно вкусный, по крайней мере, по моему мнению человека, который больше по чаю.

«А он хорошо перефразировал то, что я бедный простолюдин.»

— Нет, я не из тех, кто не любит чай, и не из тех, кто питает какую-то особую любовь к кофе. Я пью и то, и то. Как правило, мне совершенно непринципиально. В данный же момент я не хочу ни чай, ни кофе. Так что мне остаётся только поблагодарить вас за такое великодушное предложение.

— Понятно. Ты не из привередливых, верно?

«Пытается выяснить, есть ли у меня чувство вкуса? Насколько я знаю, для аристократов это имеет большое значение. К примеру, в том же чае, который считается невероятно важной частью японской культуры.»

— Можно сказать и так, но я бы всё же использовал слово «непринципиально». Оно куда лучше описывает моё отношение к еде и вкусам.

— Хороший ответ, — он одобрительно кивнул.

Я промолчал, лишь слегка благодарно кивнув.

— А как тебе блюда, что были сегодня? Быть может, ты из-за них более ничего не хочешь?

«Иначе говоря, мне они так понравились, что я ими настолько наелся, что более ничего не влезает?»

— Сегодняшние блюда были очень хороши и изысканы. Наверное, сегодня я попробовал множество блюд, которые поставил бы на первые места в личном топе блюд. Но всё же я умею себя контролировать и ограничивать, так что дело отнюдь не в этом. Просто нет настроения.

— Понятно. Раз так, то я отстану от этой темы, — и, сделав небольшую паузу, задал следующий вопрос: — А как тебе приём в целом? Было весело? Ты провёл его с пользой? Не огорчён, что я пригласил тебя на него?

— Я бы сказал, что я нисколько не огорчён, что пришёл на него. И уже под этим я подразумеваю, что этот приём стал для меня довольно плодотворным.

— Ясно. Я рад, что это так. Но ты так и не ответил: тебе было на нём весело?

«Весело? Это вопрос с подвохом?»

— Если говорить честно, то нет.

— И почему же? Не понравилась обстановка? Или, быть может, люди? — он прищурился, став на секунду серьёзным.

— Отчасти это так, но я бы сказал, что это скорее личное.

— Если это личное, то я лезть не буду.

«Ну да, конечно…» — прокомментировал я про себя его очевидные лицемерные слова, которые он даже и не пытался выдать за правду. И мы оба это понимаем.

— Но если говорить в общем, то приём тебе понравился?

— Если говорить так, то да, — лаконично ответил я, хотя он явно ожидал более развёрнутый ответ.

— Если это так, то ты понимаешь то, что ты тут — исключительно моя заслуга?

«Вот и подошли к главной части. А ведь он мог более плавно к ней перейти…»

— Конечно, я это понимаю. И что, хотите, чтобы я вас поблагодарил?

— Естественно нет, мне это ни к чему, — отмахнулся он. — Да и к тому же, у аристократии принято благодарить не словами, а делом. Ну или тем, «что можно положить в карман».

«Последняя часть была фразеологизмом, подразумевающим даже не деньги, а любую материальную ценность.»

— И второго у тебя точно нет. Даже то, что ты, в теории, мог получить с дела «№ 702», не хватит, чтобы покрыть приглашение на приём дома Мори. А это же всего лишь «в теории»…

Я не стал ничего на это отвечать.

— В таком случае у тебя есть только возможность отплатить делом, а это тоже будет крайне трудно сделать. Сам понимаешь, если даже тех, в теории полученных, денег не хватит, чтобы отплатить за это, то само «дело» будет крайне трудным.

— Уверен, я бы смог что-то придумать, — проявил я уверенность.

— Это громкие слова, знаешь ли. А за слова нужно отвечать.

— Я понимаю.

Он посмотрел мне прямо в глаза, пытаясь надавить, но у него так ничего и не вышло.

— Но, как я и сказал ранее, благодарность за это мне не нужна, так что проверить правдивость твоих слов мне не суждено.

«Просто проверял меня? А ведь он мог и дальше давить на то, что я ему должен просто по факту того, что он меня пригласил на приём, и у меня бы не было выбора, кроме как отдать долг делом.»

— И теперь перейдём к главной сути разговора: хочешь ли ты, чтобы подобные приёмы стали нормой твоей жизни?

— Иначе говоря, приглашаете меня войти в род, принадлежащий дому Мори?

— Ты из тех, кто сразу переходит к делу, хотя с виду и стараешься держать маску простачка?

— Как знать. Можете думать, как пожелаете.

«На самом деле я не особо понимаю смысла этого вопроса, если он уже обо всё давно и сам догадался. Хотел, чтобы я сам в этом признался?»

Он ухмыльнулся.

— В общем, если отступить от хождения по кругу, то ты прав. Я действительно предлагаю тебе вступить в род, состоящий в доме Мори.

— И таким образом вы получите меня, при этом оставив в доме Мори Мияко, верно?

Он на секунду удивился.

— Сам догадался или кто-то рассказал?

— И то, и то, — не стал я скрывать. — Это было вполне очевидно, что подобного гения, как Мияко, никакой род не захочет отдавать другому роду. И тут либо смириться и всё же отдать другому роду, либо отдать какому-то роду, который состоит в доме. И очевидно, что вариант в разы выгоднее. Но тут также есть проблемы. К примеру, что род может выйти из дома, естественно, забрав уже принадлежащую им Мияко; ну или просто род начнёт зарываться на фоне остальных из-за того, что именно за их наследника выдали такого гения. И подобных проблем множество — какие-то меньше, какие-то больше, но это всё равно лучше первого варианта. Но пускай это и так, но этот вариант всё равно не идеален и даже не близок к этому. И хоть я отметил, что есть всего два варианта, но на деле их тут три. И третий — найти простолюдина, которого можно будет поместить в какой-нибудь род, после чего отдать за него Мияко, тем самым избежав множества проблем. Верно я мыслю?

— Верно, — показав довольную улыбку, кивнул он. — Теперь я даже не сомневаюсь, что ты — лучший вариант.

— «Лучший вариант». Именно эти слова доказывают то, что кроме меня есть и другие «варианты». Иначе говоря, я не какое-то исключение из правил или особенный.

— Тут как посмотреть. На их фоне ты кажешься неогранённым алмазом.

— Но стоит мне хоть раз допустить ошибку или показать слабость, как место займёт другой?

— Скорее всего, так и будет. Но тут вопрос совершенно в другом: допустишь ли ты ошибку? Сколько за тобой наблюдаю и общаюсь, но таковых я до сих пор не наблюдал. Каждый раз ты подбираешь идеальные слова, не даёшь волю эмоциям, придерживаешься этикета, которому, по сути, ты не должен быть обучен, как и другие простолюдины. И да, я понимаю, что с тобой занималась эти три дня Мияко, но я сомневаюсь, что у другого получилось бы сделать всё настолько идеально. Не сочти это за грубость, но ты мне напоминаешь скорее робота, чем обычного человека.

— И вас подобное устраивает?

— Естественно. Я даже больше скажу — я хотел бы, чтобы многие ориентировались на тебя. К примеру, Харуцугу. Ты ведь знаком с ним?

— Да.

— И как он тебе?

— Можете конкретизировать, что именно вы хотите услышать?

— Боишься сказать лишнего? — в очередной за сегодня раз ухмыльнулся он.

— Предпочитаю не тратить время на пустые, ничего не имеющие за собой разговоры.

— Понятно. Тогда скажешь, что думаешь о нём как о человеке? Коротко, естественно.

— Я правильно понимаю, что мой язык развязан и мои слова не будут восприняты как оскорбления члена дома Мори?

— Правильно. Но всё же лучше не перегибай черту, как ты это и умеешь.

— Если так, то он мне кажется человеком, у которого слишком сильно выделяется эгоцентризм. Он, буквально говоря, может сказать в лицо своему собеседнику, что он выше него. Я, конечно, понимаю, что он аристократ и подобное отношение для вас — норма, но, как по мне, он единственный, кто откровенно перегибает палку, как раз таки из-за своего непомерно развитого эгоцентризма. Это если вкратце.

— А ты не такой же? Как по мне, в твоём взгляде даже сейчас читается призрение, и это притом, что твой собеседник я.

— Извините, если я как-то оскорбляю вас своим взглядом, но я ничего не могу поделать с ним и ручаюсь, что это не нарочно, — сразу же оправдался я.

— Ничего страшного. Так что насчёт моего вопроса? Как по мне, ты точно такой же.

— Отнюдь. Я никогда не считал себя выше других. И также никогда не считал себя особенным или избранным. Я — это я, и не более. Я лишь здраво оцениваю свои способности и выбираю подходящие для них цели.

Он прищурился, взглянув мне в глаза.

— И какие же у тебя цели?

— На данный момент она всего лишь одна, но она крайне личная и вам сказать о ней я не могу, при всём моём уважении.

Его не слишком устроил такой ответ, но он всё же прикрыл глаза, что означало то, что он не будет дальше развивать эту тему.

— Понятно. Это твоё дело — рассказывать о своей цели или нет. Тогда вернёмся к изначально теме: как ты смотришь на вступление в род, являющийся частью дома Мори?

— А у меня есть право голоса?

— Смотря какого, — уже с серьёзным лицом сказал он.

«Ну, что и требовалось доказать.»

— Но на деле, исходя из нашего разговора, я пришёл к выводу, что стоит дать тебе шанс.

— Шанс?

— На вступление не в дом Мори, а в сам род.

— А разве в таком случае мне можно будет жениться на Мияко?

— Да. Ты не будешь её родственником, так что в этом проблем не будет, и род Мори от этого выиграет даже ещё больше.

— Тогда я не понимаю, в чём проблема сделать так изначально? Разве в таком случае гений не останется в самом роду Мори?

— Не всё так просто. Если кратко, то обычаи, сложившиеся в нашем обществе, против этого, просто по факту того, что девушкам суждено выходить из собственного рода. Проще говоря, это хождение по грани общественного одобрения. И я думаю, мне не нужно объяснять, насколько оно важно.

Я кивнул.

«Это и так понятно, что стоит перейти грань общественных норм и народ взбунтуется, а там уже вмешается император, которому ничего не останется, кроме как наказать виновных.»

— Но тогда смысл давать мне шанс, если это так рискованно? Или вы отталкиваетесь от того, что я в любом случае не реализую этот шанс? А если реализую, то терять такой ресурс будет расточительно, и ради него можно будет рискнуть?

— Всё верно. Шанс действительно маленький, но если сможешь его реализовать, то терять тебя будет попросту глупо.

— Понятно.

«Даже интересно стало.»

Глава 28

— Что ты знаешь о акудама? — спросил он меня.

«Акудама? Это те самые „акудама“ и „дзендама“, которые появились в моём мире, в Японии, примерно в восемнадцатом веке в поучительных книгах на картинках? Если более подробно, то „дзендама“ и „акудама“ переводится как „добрая душа“ и „злая душа“. Изображались же они в виде людей с круглыми головами, на которых было написано „дзен“ — добро» и «аку» — «зло». И каждый из них, естественно, склонял человека в свою сторону: добрые — к добрым делам; злые — ко злым. Из примечательного ещё стоит отметить, что дзендамы обычно одеты в белое, а акудамы — в красное. Но с учётом нашего серьёзного разговора вряд ли он именно об этом спрашивает. Не говоря уже о том, что это другой мир, и тут всё может быть иначе.'

— Ничего, — ответил я.

— Это правда?

— Да.

— Что ж, неудивительно.

«Значит, это действительно не то, что было в моём мире, ибо иначе он бы скорее удивился, что я этого не знаю, чем принял бы это так легко.»

— Но прежде, чем я это расскажу, я хочу, чтобы ты дал мне своё слово, что никому об этом не расскажешь. Это единственное требование.

«Обещания? Хоть я и считаю это глупостью, но для этого мира слово — закон. А значит, это действительно серьёзная информация.»

— Хорошо, я понимаю. Я обещаю, что никому не расскажу то, что сейчас услышал.

И этого хватило. Он удовлетворённо кивнул и начал рассказывать.

— Теперь перейдём к сути. Ты знаешь, кто такие дарованные богами?

— Это люди, которые обладают необъяснимыми способностями?

— Верно. Это люди, обладающие необъяснимыми наукой способностями. Когда дело доходит до них, то учёные разводят руками почти на любой вопрос, связанный с ними. Именно настолько необъяснимо само явление, называемое «дарованные богами». Но это ты и так наверняка знаешь. Это информация никак и никак не скрывается.

— Но раз Вы затронули эту тему, то в ней есть что-то неправильное или ложное, — догадался я.

— Верно. Полной ложью является примерно озвученное их количество. Сколько там привыкли говорить? Пятьдесят с лишним по миру? На деле их больше. В разы больше. Если исходить из известных нам данных, то их на данный момент порядка пятнадцати-двадцати тысяч. И это крайне приблизительная сумма, потому что появляются они по всему миру, в который уже входят и страны третьего и четвёртого мира. А в них, как понимаешь, возможность отследить и заметить «дарованного» почти невозможно ввиду крайне низкоразвитых технологий.

«Так вот как на самом деле обстоят дела с „дарованными богами“. Конечно, было ожидаемо, что-то, что известно всем — это чистая ложь, но я удивлён, что истинная цифра больше как минимум в целых триста-четыреста раз, а то и больше…»

— Думаю, ты понимаешь, какую опасность они несут для всего мира, обладая своими поражающими способностями. И, к сожалению, это понимают и они… Неизвестно когда именно, но получилось так, что большому их количеству позволили собраться вместе, воедино. И стоило это только допустить, как они организовали полноценную организацию, имя которой «Парадиз».

«Рай…»

— Они верят, что раз их называют посланниками богов, то они — нечто высшее; нечто, которое стоит даже выше императоров, не говоря уже о аристократах. И на основе этого их основная цель — передел мира. Они хотят заставить весь мир подчиниться себе.

— И никто с этим, естественно, мириться просто так не собирается… — догадался я.

Он согласно кивнул.

— Членов же этой группы и называют «акудама». И нам доподлинно известно, что в Японской Империи одна из их, если не основных, то важных баз.

— И моим заданием будет узнать об этой базе?

— Конечно же нет, это невозможно, — отмахнулся он. — Если бы это было так легко, то мы бы её уже давно нашли. Это очевидно. Твоё задание куда проще, но при этом оно всё равно невероятно трудное: убить или захватить одного акудаму. Это мало кому удавалось, так что если ты это сделаешь, то докажешь свою исключительность, и я даю слово, что в этом случае я приму тебя в род Мори.

«Понятно, так вот что он хочет от меня…»

— Ну что, ты согласен, или сразу перейдём к обсуждению и выбора рода в доме Мори?

Я немного помолчал, обдумывая всё, только что услышанное.

— Я могу рассчитывать на поддержку в виде снаряжения и информации, которую я посчитаю нужной?

— Хм… Вполне, если это не будет переходить границы.

— В таком случае я согласен.

— Так быстро? Ты уверен? Это ведь не игра — тебя и убить могут.

— Я понимаю.

«Придётся корректировать мои планы. Но с другой стороны — это отличная возможность.»

— Когда я смогу приступить и получить необходимое? — сразу же уточнил я.

— Приступать можешь в любое время; что же до снаряжения и информации, то это напрямую зависит от того, что именно тебе будет нужно.

— В таком случае, если я отправлю вам список всего необходимого в ближайшее время, вас устроит?

— Вполне.

На этом важная часть разговора окончилась, и мы ещё какое-то время общались на несущественные темы. Когда же прошло ещё довольно много времени, наш разговор, наконец-то, закончился, и я, попрощавшись, покинул его комнату, направившись на задний двор, где меня до сих пор дожидалась наша группа.

Когда я возвращался к ним, каждый смотрел на меня с большим и нескрываемым интересом — то ли не видели смысла скрывать интерес, то ли интерес был столь велик, что их способностей не хватало, чтобы это скрыть.

Но пускай это и так, но напрямую у меня так никто и ничего не спросил о том, зачем меня вызывал дедушка Мори и что мы с ним обсуждали.

К этому времени уже почти все гости разошлись, а на дворе уже была ночь. И только установленные фонари освящали весь задний двор.

Задерживаться более мы не стали.

Первыми нас покинули братья Сагара со своими пассиями. После уже и Кадзумицу уехал с Химэмико. А мы же с Мияко остались вдвоём в окружение таких же членов дома Мори, что оставались на приёме до последнего.

Так прошёл ещё примерно час, после которого слуги уже начали убирать задний двор, а мы, наконец-то, были освобождены.

— Как прошёл разговор с дедушкой? — спросила Мияко, когда мы сели в машину, на которой и приехали сюда.

— Вполне хорошо.

— То есть ты не намерен рассказывать более подробно?

— Нет. Не вижу в этом смысла. Уверен, ты и так знаешь обо всём, что касается тебя.

— Но лично я уверена, что вы обсуждали и тему, связанную с нами двумя. А она меня тоже касается.

— В этом плане нет никаких изменений, поэтому и не вижу смысла рассказывать об этом.

— А я хочу, чтобы ты это всё же озвучил, — продолжила она гнуть свою линию.

Мне ничего не оставалось, кроме как вздохнуть и, откинувшись на сиденье, озвучить то, что она и хотела.

— Если для тебя это так важно, то ладно. На данный момент я лучший кандидат на роль твоего мужа, по мнению твоего дедушки. И если дальше всё пойдёт так же, то так всё и останется. В какой именно род меня поместят — пока что неизвестно. Когда будет свадьба — так же неизвестно. На этом всё.

— А ты ему рассказал о своих «особенностях»?

«О регенерации и нечувствительности боли.»

— Нет.

— Уверен, что это правильное решение? Если расскажешь, то, скорее всего, тебя поместят в род Мори, а не всего лишь в дом.

— Уверен.

— Ну… Дело твоё, конечно, но лично мне бы хотелось остаться в своём роду.

— Вот как.

— Придумаешь что-нибудь для этого? — спросила она непривычным голосом, приблизившись ко мне своим лицом. — Я же уверена, что ты-то сможешь такое провернуть.

— Как знать, — пожал я плечами, смотря в её большие красные глаза.

— Слушай, такого ещё не было, конечно, но… Я не только сильная и умная. Я ещё и женщина, — её тон сменился, став более томным, а слова растягивались. — Я могу быть благодарной… и обязательно буду ей, если ты постараешься… — с её плеча начало спадать кимоно, оголяя ей ключицу и плечо.

— Откуда мне знать, что это будет стоить затраченных усилий?

Она ухмыльнулась и приблизилась ещё ближе ко мне. Я начал ощущать её аромат и парфюм ещё сильнее, чем когда-либо прежде до этого. А она всё не останавливалась, пока наконец её губы не начали касаться моего правого уха.

— Ну тогда давай я тебе покажу «лайт» версию того, на что я способна, как женщина… — и следом нежный укус за ухо.

Меньше секунды, и она отстраняется от меня, после чего открывает окно с водителем и диктует неизвестный мне адрес. Водитель удивлённо оборачивается ко мне, и я, ненадолго задумавшись, киваю. Водитель отворачивается, Мияко закрывает окно с водителем и медленно примыкает ко мне, а машина в этот момент начинает движен

ие.

Глава 29

18+ глава без сюжета(если не нужен хентай/порно, а нужен сюжет — можно скипать)

Стоило ей приблизиться, как наши губы соприкоснулись. И это простое прикосновение быстро переросло в быстрый и активный поцелуй, в ходе которого Мияко становилась всё ближе ко мне, пока в один момент её мягкая грудь не начала касаться моей.

Её руки поглаживали мою голову, пока её язык начинал проникать в мой рот, активно его изучая. А в это время её исходящий запах занимал всё больше места в моём сознании, словно стараясь задурманить его собой. Это мгновение длилось всего несколько секунд, но казалось, что куда больше.

Она нежно отдалилась, не разрывая струйку слюны, что проходила между нашими губами. За это время её лицо успело измениться, немного покраснев, а взгляд будто затуманился.

Пара ловких движений от неё, и её пояс почти перестал поддерживать её кимоно. Из-за этого мне открылся взор на её стройные, но подкаченные ножки и грудь, которая перестала поддерживаться кимоно. И стоит мне сделать пару движений, как вся она откроется мне.

Почувствовав свободу, Мияко сразу же перекинула свою правую ногу через меня, сев мне на колени. Не теряя время, её пухлые губы снова слились в поцелуе с моими, вновь давая нашим языкам возможность ощутить друг друга.

И пока я наслаждался этим моментом, ей этого было явно мало. Она взяла мои руки и засунула их себе под кимоно, положив одну на грудь, а вторую на свою подкаченную попу. И увидев, что я остановился, она отстранилась, непонимающе на меня смотря.

— Эм… что-то не так?.. — спросила она, начав своей рукой ощупывать свою грудь, на которой была моя рука, словно пытаясь понять, что с ней может быть не так.

— Ты ничего не забыла?..

Она на несколько секунд зависла, даже не моргая.

— Чё-ёрт… — выдохнула она, закрыв свои глаза и приложив руку к лицу.

Убедившись, что она вспомнила, я достал свою левую руку из-под её кимоно. И прежде, чем она успела что-либо сказать, проявил инициативу, продолжив начатое.

Она снова на секунду подвисла, но быстро вошла во вкус и стала даже более активной, чем я.

Её руки энергично перебирались с моей головы на лицо, после на шею — и обратно. В это же время она начала понемногу двигать бёдрами вперёд-назад. А я отлип правой рукой от её груди, положив на её ягодицу, которую сразу же сжал, чем вызвал томный стон и ещё более быстрые движение бёдер и жаркий поцелуй.

Через некоторое время и она сама распустила руки, запустив их под моё кимоно, начав активно ощупывать и изучать моё тело, которое пока что было не в лучшем состоянии, но её это, видимо, не сильно беспокоило. Я же продолжал сжимать её попу, иногда переходя к бёдрам.

В один момент я захотел попробовать то, что до этого сделал Мияко.

Разорвав поцелуй, я провёл губами по её щеке, нежно перебираясь к уху. И только я его коснулся, как Мияко пискнула и прижалась ко мне всем телом, выгнув спину и уткнувшись лицом мне в шею.

«Вот как… Интересно…» — подметил я про себя и нежно провёл языком по её внутренней части уха, отчего Мияко начала вжиматься в меня всем телом, пища как какая-то мышка.

Её стоны и писк усиливались от каждого моего движения, а я, видя это, не останавливался, продолжая изучать её ухо. В один момент она не выдержала и одной рукой залезла себе в трусы, начав делать ритмичные движения, попутно стоная всё громче.

Через некоторое время я перешёл к нежному покусыванию мочки уха, вновь положив руку на её большую грудь и начав играть с её затвердевшими сосками.

Не прошло и минуты, как по салону машины раздался протяжный стон и на меня упала содрогающаяся в экстазе Мияко. Она тяжело и прерывисто дышала, и хоть она и смотрела мне в глаза, но её взгляд был затуманен. А мои ноги, тем временем, уже давно прочувствовали на себе выходящие из неё жидкости.

Прошла буквально секунда и…

— Теперь моя очередь… — прощебетала она и, сексуально закусив нижнюю губу, начала приближать своё лицо.

В отличие от прошлых раз, в этот раз она перешла не к губам и ушам, а к шее, по которой начала нежно и медленно водить языком, иногда останавливаясь и целуя. Но это не продлилось долго, и уже через некоторое время она начала спускаться языком ниже, а руками — ещё ниже, уже раздвинув в обе стороны моё кимоно и запуская руки ко мне в трусы.

Мгновение, и её язык уже активно лижет мою грудь, особенно акцентируя внимание на сосках, а её рука, нащупав искомое, делает ритмичные движения вверх-вниз, не прерываясь и на секунду.

И когда я начинаю получать всё больше удовольствия, она резко прекращает…

Она медленно поднимает голову и приближает её ко мне.

— А сейчас я тебе покажу, что входит в эту «лайт» версию… — томно прошептала она, вставая с моих ног и опуская голову к моей груди, начиная медленно проводить по ней своим языком, опускаясь всё ниже и ниже.

И так, пока не опустилась ниже пупка. Она снова подняла свой взгляд ко мне, закусила нижнюю губу, эротично улыбнулась и после села на коленки, в этот момент приблизив своей левой рукой мой эрегированный член к своему лицу. Следом оценивающий взгляд на него, мгновение… и он скрывается в её рту. Не полностью. Её это явно не устроило, и она буквально начала давиться им, насаживаясь на него всё сильнее, пока он всё же полностью не скрылся в её рту.

И только после этого она успокоилась и медленно достала его, напоследок нежно поцеловав головку своими пухлыми губами.

— Ну как тебе? — с самодовольной и крайне озабоченной улыбкой спросила она. Но увидев, что я не могу и слова сказать, улыбнулась ещё ярче и начала его облизывать, стараясь не упустить даже самого маленького местечка.

Мне же оставалось лишь томно и тяжело дышать, наслаждаясь и откинувшись на кресло.

Её язык, казалось, ничего не упустит, изрядно обработав каждое место. А в моменты, когда она заглатывала, мир будто пропадал — настолько было хорошо. И я уверен, что она тоже от этого получала удовольствие, потому что в один из неуловимых для меня моментов она вновь начала активно ласкать себя, при этом нисколько не теряя концентрации на мне.

И чем всё шло дальше — тем она была невообразимо лучше: более уверенные и резкие движения и в тоже время больше плавности. Казалось, будто она соревновалась сама с собой в минете, не собираясь уступать старой себе.

В один момент я уже был на пике, и Мияко это почувствовала, начав помогать своему рту рукой. И когда я уже собирался кончить, она неожиданно, и продолжая дрочить рукой, спросила:

— Куда⁈

И спросила так, будто от этого зависела её жизнь. Я же, не сразу поняв, о чём она, из-за нашедших на меня ощущений немного затормозил, но всё же ответил:

— В рот…

И она в мгновение ока заглотнула полностью член, после чего я сразу же, не задумываясь, кончил ей прямо в глотку. И пока меня пробивал экстаз, я смотрел, как она морщиться от вливающейся в неё семени, я непроизвольно загонял член ещё глубже, отчего она начинала кашлять, но меня это только сильнее мотивировало толкать ещё глубже. Дошло до того, что я схватил её за голову и начал удерживать, не давая двигаться назад.

И только когда меня перестал бить экстаз, я отпустил её голову, и она смогла отстраниться.

И, на моё удивление, она не была злой или обиженной. Наоборот, у неё была крайне похабная и самодовольная улыбка.

— Так ты, значит, из такого типа парней… — усмехнулась она, вытерев рукой задней частью руки слюну и другие жидкости со рта. В её же рту уже не было и капли семени.

И не успел я ничего ответить, как машина остановилась.

Глава 30

18+ глава без сюжета(если не нужен хентай/порно, а нужен сюжет — можно скипать)

— Приехали, — усмехнулась Мияко, вставая с коленей и запахивая своё кимоно, из которого всё равно было видно её большую грудь.

И пока я так же приводил себя в порядок, она уже открыла дверь машины и вышла из неё.

— Ну как, есть запал, чтобы продолжить тестировать «лайт» версию? — повернув ко мне голову и вызывающе улыбнувшись, спросила она. — Или ты уже выдохся? — и хихикнув, не дождавшись моего ответа, направилась в сторону каменного забора с металлической калиткой.

Я передохнул несколько секунд, выдохнул, окончательно скрыл своё тело в кимоно и вышел из машины, захлопнув дверь. После чего направился к Мияко, что сейчас приложила к сенсору, располагающемуся на заборе, свой палец. Меньше секунды, и послышался небольшой звук, и металлическая калитка начала разъезжаться в обе стороны, открывая проход на территорию частного дома.

Сам дом современный, каменный, с большим количеством стёкол, с несколькими прямыми крышами, находящимися на разных уровнях. В окнах дома виден дорогой, такой же дорогой ремонт и мебель, как и сам дом, этот дом.

— Не задерживайся долго, хи-хи… — снова хихикнула она, уже пройдя внутрь территории и подходя к двери дома, при этом нарочито активно качая бёдрами.

Не став задерживаться, я прошёл внутрь территории и направился к Мияко, а через несколько секунд услышал, как калитка начала закрываться. Но моё внимание сейчас было сконцентрировано на другом.

Мияко таким же способом открыла дверь от дома и неторопливо прошла внутрь, сняв обувь и попутно… медленно и изящно скидывая с себя одежду. Сначала хаори, которое упало, стоило ей переступить порог дома. Следом пояс, который она придерживала рукой.

А после, развернувшись у входа, одним движением сделала что-то со своими волосами, которые в следующий миг опали белоснежным водопадом ей на плечи, спину и грудь, часть которой видно из-под ничем не придерживаемым кимоно.

Ещё одно мимолётное, но при этом крайне неторопливое движение, и на полу уже лежит кимоно, а сама Мияко стоит в одних чёрных кружевных трусиках и медленно проводит своими пальцами по телу — начиная у бёдер, проводя по ярко выраженной талии и заканчивая на груди, соски на которой до сих пор твёрдые.

— Так и будешь просто стоять и смотреть, или подойдёшь уже и возьмёшь это? — и сказав это, правой рукой она начала играться со своим соском, а левой сжимать свою, кажущейся необъятной, грудь, при этом эротично постанывая и закусывая нижнюю губу.

Не отводя от неё взгляда, прохожу в дом, захлопываю дверь и скидываю с ног обувь. Пара мгновений, и наши губы сливаются в поцелуе, а мои пальцы во всю исследуют её тело. Талия. Попка. Бёдра. Грудь. Соски.

Она же в это время помогает мне снимать хаори и кимано, так же просто скидывая это на пол. Через некоторое время её холодные пальцы уже перебираются по моей спине, царапая её своими длинными ногтями.

— Пойдём за мной… — нежно сказала она, отстранившись и взяв меня за руку.

Я не сопротивлялся и дал ей себя вести по этому дому, попутно разглядывая его.

Когда мы уже прошли весь коридор и поднялись на второй этаж, добравшись до какой-то комнаты со стеклянными стенами, я всё же задал интересующий меня вопрос:

— Твой род знает об этом доме?

Мияко то ли не услышала, то ли не желала отвечать, поэтому ответа я так и не услышал. А она продолжила что-то искать в шкафу, как мне кажется, специально максимально эротично выгнув попу.

Через несколько секунд я услышал шум от бутылок, а ещё через секунд пять Мияко разогнулась и достала из шкафа две бутылки, по-видимому, от красного вина. И прежде, чем идти ко мне, она взяла лежащий у этого шкафа пульт, что-то нажала на нём, и по дому начала играть достаточно громкая музыка.

И только после этого она довольно улыбнулась и направилась ко мне, заодно уже прикладываясь к горлу одной из бутылок. И судя по её лицу — выпивает она не впервые, и выпивать ей явно нравится.

Подойдя ко мне, она протянула одну из бутылок. Я недолго подумал и всё же взял её, сразу же повторив за Мияко и выпив горячий напиток прямо из горла. В горле сразу появился горький и терпкий привкус, который, на удивление, так же совмещался и со сладким виноградным привкусом, который я распробовал чуть позже. Проглотив, по горлу почти сразу раздалось немного обжигающее чувство.

И когда я уже собирался сделать второй глоток, увидел, как Мияко улыбается и чуть ли не смеётся, глядя на меня.

Я вопросительно повернул голову в бок. В ответ она замотала головой из стороны в сторону, сделала несколько глотков и… навалилась на меня, отчего я упал спиной на диван, а из руки выпала бутылка. Мияко в это время не останавливалась и полезла целоваться, руками гладя моё лицо и голову. Я же, в свою очередь, вновь начал ощупывать её грудь и попу.

Через некоторое время таких ласк Мияко оторвала и выкинула куда-то мою «приделанную» руку и подвинулась ближе к моему лицу, уселась на колени и начала активно двигать бёдрами вперёд-назад, трясь через трусы своей киской о мой эрегированный член.

Я подтянул её за спину ближе к себе и взяв в руки её груди, впился в них поцелуем, особенно концентрируясь на сосках. Стоны Мияко резко усилились, как её дыхание и скорость движения бёдер.

— Не могу больше ждать! — громко закричала она, даже перебивая музыку.

Из-за этого крика я отвлёкся от её груди, а она перестала двигать бёдрами. Вместо этого она двумя руками начала стягивать с себя свои кружевные трусики, открывая моему взору свою аккуратную киску. На этом она не ограничилась, и выкинув свои трусики в сторону, взялась за мои, начав их стягивать с меня.

И вот уже мы вдвоём голые. Я лежу на спиной на диване и смотрю на Мияко, что оценивающим взором осматривает мой стоящий член и правой рукой активно дрочит себе.

Мгновение, и она снова осёдлывает меня, и на этот раз наши половые органы трутся друг об друга без каких-либо препятствий, а Мияко опирается руками на мою грудь. Но длилось это недолго, и вскоре ей и этого становится мало.

Она берёт своей правой рукой мой член, делает несколько движений вверх-вниз, приподнимает бёдра и нависает своей киской над членом, через секунду начиная спускаться прямо на него. И вот, головка уже в ней. Она немного морщиться, но продолжает вводить член дальше.

Её мокрая киска уже сильно сжимает мой член, заставляя непроизвольно продолжать насаживать Мияко на член всё сильнее.

— Бля-я!.. — прокричала она, вцепившись второй рукой в диван, когда член был в ней уже почти полностью.

На её глазах начали появляться небольшие слезинки, и она на секунду перестаёт вводить его дальше. Но всего на секунду. И в следующий миг она забивает на всё и, делая резкое движение, садится на него полностью, а из её рта вырывается крик, и она почти опадает на меня, в последний момент успевая выставить руки перед собой.

Её голова оказывается прямо около моей, и наши губы в очередной за сегодня раз касаются друг друга, сливаясь в горячий поцелуй с языками. Это помогает ей затмить боль, и через несколько мгновений она уже начинает двигать бёдрами вверх-вниз.

Я не тороплю её и стараюсь участвовать по минимуму, хотя инстинктивные желания всё сильнее бьют мне в голову, и понемногу и я начинаю двигать бёдра.

Стоны Мияко с каждой секундой, с каждым толчком становятся всё сильнее. Она то выгибается ко мне, сливаясь в поцелуе, то выпрямляет спину и активнее прыгает на члене, словно давая себе иногда немного времени на передышку.

Когда оба стали подходить к пику, я прижал Мияко к себе, а сам крепко схватился рукой за её попу и стал активно и быстро двигать бёдрами, буквально долбя её. Мияко же целиком вжалась в меня, громко пища и что-то крича. Эти звуки словно побуждали меня действовать ещё активнее, не давая ей и мгновения покоя.

В одно из таких мгновений я понял, что Мияко достигла своего пика наслаждения. Её всю затрясло, киска сжала мой член так сильно, как никогда прежде, а её ноги в это время било судорогами. Видя и ощущая всё это, уже и я не выдержал, наконец-то достигнув своего пика удовольствия и начав заливать её лоно своим семенем, отчего её крик, пропитанный удовольствием, перебивал всю музыку.

А я всё продолжал и продолжал заливать её лоно, испытывая поражающее удовольствие и потеряв счёт времени, вместе со связь с реальностью.

Это состояние прошло минут через пять, когда мы уже оба смогли отдышаться и даже сесть нормально из положения лёжа. И если я мог и дальше отдыхать, то Мияко пришлось встать на ноги, чтобы пройтись до салфеток, стоящих на столе. И пока она шатающейся походкой шла к нему, из её киски по бёдрам стекала естественная смазка и падали небольшие капли семени, которые отчётливо было видно на полу.

Дойдя до столика и взяв салфетки, она заодно взяла пульт и, пока возвращалась обратно ко мне, убавила громкость музыки.

— Ну как тебе?.. — поинтересовалась она, облокотившись на меня спиной и начав работать салфетками. — Тебе же понравилось обладать всем этим? — задала она ритмический вопрос, обведя своё тело. — Так почему бы не владеть этим на постоянной основе и пользовать, как только появиться желание?

— А разве я не смогу этим пользоваться уже в любом случае? Даже наш уговор уже почти не имеет смысла, учитывая все обстоятельства.

— Так-то верно, но разве ты не понимаешь разницу, когда с тобой по собственному желанию, а когда по долгу и без желания?

И пока я задумался над ответом, она продолжила.

— И кстати о желании… — она кинула через плечо взгляд на мой начавший набухать член. — У тебя настолько большое либидо? Ты уже два раза кончил, а он вот-вот снова будет готов к бою…

— А это плохо?

Она хмыкнула, выкинула грязную салфетку и села ко мне на коленки, прямо перед членом.

— Не хочешь сменить дислокацию или позу?

Немного задумавшись, я резко схватил её за талию, отчего она пискнула, и, удерживая, положил спиной на диван, а сам оказался сверху. Мне открылся интересный вид на её большую грудь, которая расплывается по её телу, будто становясь ещё больше.

— Так-то лучше… — промурлыкала она, медленно проводя пальцами по моей груди и опуская всё ниже, пока не взялась за член и не начала его надрачивать. — Ну давай, не томи… — потянула она его в сторону своей киски.

Я не сопротивлялся, а наоборот — даже содействовал, но всё же давал ей управлять процессом, чтобы не сделать лишний раз больно.

Член на этот раз входил куда проще, хотя киска Мияко сжимала его всё так же сильно. И чем дальше он входил, и чем больше я слышал стоны Мияко, тем сильнее хотел войти до упора, заполнив своим членом всё её лоно.

— Не торопись, пожалуйста… нежнее немного… — простонала она, закусывая губу.

Я немного сбавил темп, и член начал входить медленнее. Но буквально секунды три, и он был уже полностью внутри стонущей, глубоко дышащей и извивающейся подо мной Мияко. С каждым её вздохом и выдохом её грудь приподнималась и опускалась.

Не став упускать возможность, я взялся рукой за её грудь, начав её массировать, а ртом в этот момент игрался с её соском, покусывая, полизывая и целуя.

— Да… ещё…

Обработав одну, я приступил и к другой, уделяя и ей внимание. После этого начал приподниматься языком вверх по её телу, пока мой рот не достиг шеи, в которую сразу же и впился. В это же время я двигал бёдрами вперёд-назад, ощущая, как она сильно сжимает мой член своей киской и как её ногти впиваются в мою спину всё сильнее.

В один момент Мияко обхватила меня своими ногами, словно желая, чтобы я был ещё ближе к ней, входя всё глубже. Попутно она стонала всё громче и ярче. И это были стоны, наполненные удовольствием. И ощущая всё это, я действовал всё активнее.

Каждое моё движение было ярче предыдущего. С каждым движением я старался проникнуть всё глубже в неё. И на каждое такое движение я слышал отдачу в виде эротических стонов, которые, на удивление, становились чуть ли не моей главной мотивацией.

Хотелось слышать их всё больше. Хотелось, чтобы она кричала подо мной всё громче.

И дабы этого добиться, я не останавливался и на секунду, наоборот — постепенно увеличивая темп. И это дало свои плоды. В один момент Мияко прижала меня к своей огромной груди, вцепилась ногтями в спину до крови и, запищав, достигла своего пика, вслед за которым уже и я достиг своего третьего за сегодня пика, уже во второй раз заливая лоно Мияко семенем.

И стоило мне закончить изливать в неё своё семя, как я опал прямо на неё.

— Ебать… — сказала она с закрытыми глазами и глубоко дыша. — Ты ж меня так затрахаешь к херам… Я-то думала, что ты в сексе будешь такой же неактивный, как и обычно в жизни…

Я ничего не ответил. Не было ни желания, ни сил.

Так мы и пролежали некоторое время, просто отдыхая. И уже кое-как отдохнув, Мияко выползла из-под меня и доползла до бутылки и салфеток — одной рукой отирая себя и всё, что из неё вытекает, а второй — заливая вино в горло.

— Я же правильно понимаю, что ты на таблетках? — спросил я, лежа на спине с закрытыми глазами, дабы убедиться.

— Ага. Так что не беспокойся и кончай в меня сколько хочешь, — игриво ухмыльнувшись, ответила она. — Или ты уже всё? — посмотрела она на мой вялый член.

— Было бы странно, будь иначе — я уже три раза кончил, а прошло чуть больше часа.

— Значит, нужен отдых, а потом снова в бой?

Я даже глаза приоткрыл от услышанного.

— Не ты ли совсем недавно говорила, что я так тебя «затрахаю»?

— Ну так это было по тогдашним ощущениям…

— Это было несколько минут назад… — напомнил я.

— А без секса они для меня пролетели словно целый час, — с серьёзным лицом сказала она, и всё же в конце улыбнулась.

Я устало вздохнул и прикрыл глаза.

— Даже если это так, то это чисто физически невозможно. Мне нужен отдых…

— Или хороший стимул… — проговорила она, и буквально в следующий момент я почувствовал, как она трогает мой член рукой, и ещё через мгновение он уже в знакомом тёплом ротике, в котором активно работает язычок.

— О чём я и говорила… — хихикнула она удовлетворённо, достав из своего рта уже полностью эрегированный член. — Давай, вставай и к бою!

Но увидев, что я не тороплюсь вставать, продолжила:

— Или ты хочешь, чтобы я поработала ртом? Или может, снова наездница?

Я промолчал.

— Лично я бы предпочла что-нибудь ещё неиспробованное, так что… давай поднимайся! — она потянула меня за руку, и я, нехотя, встал с кровати, направившись куда-то вслед за ней.

Сил несколько минут назад не было совершенно, но сейчас, стоило Мияко немного поработать ртом, как я снова начал засматриваться на её попу и грудь, желая поскорее к ним приблизиться, чтобы пощупать и потрогать как следует.

— Давай, вставляй, я готова, — прижавшись лицом к стеклу, ведущему на улицу, сказала она, эротично руками раздвигая ягодицы.

— Ты уверена? Это стекло второго этажа, тут любой желающий всё увидит и заснимет.

— Вставляй давай! Если кто увидит — обзавидуется.

Не имея желая лишний раз спорить, зато имея желая вставить — я прислушался ко второму и вошёл. И в отличие от прошлых наших слияний…

— А-а-а!.. — пропищала Мияко, а её ноги подкосились настолько резко и сильно, что ещё немного — и она бы упала. — Нежнее, прошу же…

Глава 31

Шестнадцатое, семнадцатое и восемнадцатое апреля

Проснулся я в семь часов тридцать три минуты. По крайней мере, так было написано на висящих на стене электрических часах.

Справа от меня, прямо на моей руке, обхватив её руками, лежит голая Мияко. Её длинные белые волосы спадают на её тело; её правая грудь сексуально наваливается на левую, и от каждого вздоха они немного выпячиваются вперёд, сильно выделяясь на фоне плоского животика; на лице же у неё лёгкая, довольная улыбка; а всё, что ниже живота — скрыто чёрной простынёй.

Спать мне уже не хотелось, так что я попытался встать, но Мияко на это ещё сильнее вцепилась мне в руку, не собираясь отпускать удобную подушку.

«А ведь если бы на моём месте был бы другой, то у него бы уже давно онемела и заболела рука», — прокомментировал я про себя, стараясь достать руку и при этом не разбудить сопротивляющуюся Мияко.

Руку мне всё же удалось достать, но ей это явно не понравилось. Причём настолько, что она могла бы проснуться в любой момент. Мне же не хотелось этого, и я нашёл выход — подложил ей руки одну из подушек.

Она довольно забавно ощупывала новую подушку, которая должна была стать заменой старой. И в итоге, что-то негромко проворчав, она обхватила её руками, положив на неё свою голову. И не прошло и пяти секунд, как из её рта потекла небольшая струйка слюней, активно растекающаяся по подушке.

Я же, убедившись, что она не проснулась, пошёл осматривать этот дом.

Хотя, на деле, мы ещё вчера побывали во многих местах. Мияко была слишком ненасытной, и каждый раз ей было нужно либо новую позу, либо новое место. И чаще всего мы совмещали и то, и другое. Поэтому я уже успел побывать в комнате для отдыха на втором этаже — где всё и началось; в рабочей комнате, где Мияко переоделась в костюм офисной леди и мы переспали прямо на столе; на кухне, где Мияко зачем-то надела один фартук на голое тело; в бассейне на первом этаже; ну и под конец прямо в спальне на втором этаже, где мы и заснули.

И пока я всё это обдумывал, первым делом я направлялся на кухню, потому что тело очень настойчиво требовало восстановить потраченные силы, а вчера я только и успел что-то вскользь попробовать, пока Мияко сначала переодевалась, а потом пока отдыхала.

Спустившись на первый этаж и добравшись до кухни, я с удивлением обнаружил, что в столь дорогом доме толком нет еды. Вся еда на кухне — это долгопортящиеся продукты и полуфабрикаты. Впрочем, меня это вполне устраивало. Мне потребовалось немного времени, чтобы приготовить еду и поесть.

После этого я уже начал ходить по дому, осматривая его.

И спустя минут тридцать с лишним такого осмотра я был пойман. В прямом смысле. Меня схватили, крепко обхватив торс. А в спину мне упирались уже знакомые мягкости.

— Исследуешь? — задала вопрос Мияко, водя своими пальцами по моему телу. — Это, знаешь ли, неэтично… Если так уж интересно, то мог бы попросить меня устроить экскурсию. Вдвоём всяко веселее… — и с этими словами её правая рука достигла моего члена, взяв его и начиная двигать вверх-вниз.

— Подумал, что если позову тебя, то именно так всё и закончится.

— А ты против? — томно прошептала она мне на ухо, укусив его за мочку. — Судя по всему — нет, хи-хи… — почувствовав ответную реакцию на свои действия, хихикнула она.

И обойдя меня, встала напротив.

— Ну… тогда начнём с самого начала, — и после этих слов опустилась на колени, принявшись работать ртом.

* * *

По итогу целое утро вылилось во второй раунд кажущейся бесконечной содомией.

Сначала минет, почти сразу перебрались в комнату и переспали в позе наездницы. Далее был небольшой перерыв на покушать на кухне, во время которого я ещё немного перекусил, и только он закончился, как последовала миссионерская поза прямо на кухонном столе. Ну и последней на сегодня позой стал «доги-стайл» прямо в душе.

После душа все силы, с которыми я проснулся, будто окончательно испарились. И таким бессильным я направился домой, не забыв как следует попрощаться с Мияко и забрать отрезанную часть руки, которую я спрятал под кимоно.

Домой же я добирался на вчерашней нанятой машине. Дело в том, что нанимается она на весь день, так что мне повезло и время ещё не вышло, благодаря чему я и добрался на ней домой, лишний раз не выделяясь хождением по городу в кимоно и хаори. Хотя, до этого бы, понятное дело, не дошло бы. Какие-никакие деньги у меня остались, и я могу позволить себе такси.

И, кстати говоря о нанятой машине, в роли водителя на этот раз был уже другой мужчина. И когда я заказывал всё это, естественно, через интернет, там, на сайте их компании, было это прописано. И всё дело в банальной безопасности клиентов. Если один и тот же водитель будет сидеть в машине двадцать четыре часа без сна и отдыха, то его в любом случае начнёт клонить в сон, а это прямое нарушение безопасности. И дабы этого избежать, компания прописывает, что после двенадцати часов, как правило, водитель будет сменяться на другого.

В общем, вполне хорошо продуманная стратегия, что, впрочем, неудивительно, учитывая сколько денег они требуют за свои услуги.

И вот, по прошествии получаса с лишнем я, наконец-то, оказался дома, где сразу же переоделся, закинул вещи в стирку, положил в морозилку отрезанную руку, и уже следом завалился на кровать, давая своему телу отдых, необходимый отдых, заодно продумывая дальше ходы.

Так я провёл примерно половину дня, периодически переворачиваясь с бока на бок и тратя EMF. Ну ещё я проверил котёнка, дал ему поесть, поменял латок, ну и в конце концов поел сам.

Только уже под конец дня я связался по новому телефону с дедушкой Мияко, отправив ему следующее сообщение: «Здравствуйте. Надеюсь, не отрываю от важных дел. Для дела мне нужно следующее: вся информация о „Аку“, которая может быть для меня доступной; вся доступная для меня информация по „дарованным богами“; все нераскрытые дела по всему миру, к которым у вас есть доступ, со всеми данными, даже самыми мелочными и кажущимися неважными; вся доступная для меня информация о кланах — желательно по всему миру; совершенно все дела в Японии — как раскрытые, так и нет. Вся эта информация, по возможности, должна быть как в электронном формате, так и в бумажном. Всё это мне необходимо мне для работы. Отпишитесь, если Вас что-то не устраивает, или есть вопросы. Если такого не возникнет, то тогда пускай ваши люди завтра, в двенадцать часов дня, доставят всё это ко мне и положат это всё на крыльце, после чего постучат в дверь. На этом всё. Хорошего дня.»

И не прошло десяти минут, как телефон завибрировал, а его экран включился.

Разблокировав телефон, я начал читать ответное сообщение, при этом раздумывая — у них в семье так принято всегда быстро отвечать, или это просто совпадение?

В самом же письме было следующее:

«Насколько старой должна быть информация? Также отмечу, что в бумажном виде есть то, чего нет в электроном, и наоборот.»

Это был довольно краткий ответ всего лишь с одним вопросом. Я, не став лишний раз испытывать судьбу, сразу же написал ему ответ.

«Под „вся“ я подразумевал отсутствие каких-либо рамок, кроме естественных.»

И в отличии от прошлого раза я даже телефон не успел убрать из рук.

«Это крайне большой объём информации, которую, к тому же, нельзя распространять. И, естественно, бумаги нужно будет вернуть. Ты уверен, что возьмёшь такую ответственность на себя?»

«Да.»

«Хорошо. Тогда завтра, ровно в двенадцать дня, слуги принесут всё это к твоему крыльцу и постучат в дверь».

«Благодарю».

На этом наш разговор закончился. Но не мой день. Я уже достаточно отдохнул, и что главное — мне нужно было браться за своё тело и EMF, повышая его объём.

И, к сожалению, из-за недавно полученной раны моя регенерация не будет работать на тело и EMF, тратя все силы на восстановление руки. Но, учитывая скорость восстановления, я сделал примерные расчёты, согласно которым полное восстановление должно занять не более двух недель, за время которых я в любом случае смогу немного развить тело, попутно разобрав всю предоставленную мне информацию.

И кстати о ней. Было бы глупо не воспользоваться такой возможностью и не проверить, насколько полезны мои новые фигуры. Кодзи Кавано и Корэхико Яманоути — тот самый мужчина, на которого у меня теперь есть компромат.

В случае с Кодзи я просто попросил у него доставить мне на днях информацию о «дарованных богами»; о всех нераскрытых делах в Японии; и информацию о кланах, родах и домах. В сообщении отчётливо было видно, что это всего лишь небольшая просьба, так что и эффект будет небольшой — скорее всего, он мне передаст самую доступную информацию, а за мной останется небольшой должок. И это мне даст две вещи: во-первых, я налажу первый дружеский контакт с ним, показав, что со мной можно вести дела и так же обращаться, если будет необходимо — то есть стану ближе как партнёр; и во-вторых, смогу проверить ту информацию, которую мне предоставят две другие стороны, сравнив их с этой информацией. Таким образом, если два источника будут говорить одно, а третий — другое, то он, очевидно, ложный.

После того, как я получил согласие от Кодзи на эту «небольшую дружескую помощь» и договорился с ним, что его человек принесёт мне всё в электронном виде послезавтра и положит на крыльцо, я принялся за Корэхико.

В его же случае я отписал ему с помощью второй симки, через которую и происходит общение с Имагавой. В сообщении были указаны почти те же требования, что и в случае с дедушкой Мияко. Только, естественно, всё это подавалось с угрозой и напоминанием того, что будет, если требование не будет выполнено. Местом же доставки я выбрал один из мусорных баков, находящихся в моём квартале, но довольно далеко от дома. Время же указал — поздний вечер завтрашнего дня или ночь. А как доставят — чтобы отписали мне. А ещё, в самом конце, написал, что устранять меня или пытаться достать информацию — плохая идея: во-первых, данные уже загружены в сеть, и только я могу постоянно отсрочивать их выкладку; во-вторых, копия есть у Кодзи Кавано, который их сразу же сольёт роду Мори, за что получит определённую выгоду.

Иначе говоря, я просто донёс до него, что не нужно даже думать, что если меня убрать или как-то достать данные, то всё закончиться. И, кстати, это правда, что запись уже загружена в сеть, и только я могу постоянно отсрочивать её. Как я уже говорил в разговоре с Кодзи, я примерно рассчитывал на подобный исход. И из-за этого те три дня, что я был дома, я не только тренировался физически и в EMF, а ещё и изучал компьютеры, интернет и их возможности.

Естественно, минимальная база у меня уже была, так что обучение проходило гладко и легко. Всего за день я уже разобрался, как сделать хранение данных и рассылку их в случае отсутствия своевременной отсрочки мной. И уже сегодня мне оставалось лишь загрузить данные и кое-что подредактировать. И теперь, стоит мне не отсрочить выкладку, как она будет произведена автоматически во все самые популярные социальные сети и видеохостинги.

Ответ от Корэхико пришёл примерно через полтора с лишнем часа. И состоял он лишь из одного слова: «Хорошо».

На этом с важными делами на сегодня было покончено, и я принялся за физические и EMF тренировки, иногда уделяя время котёнку. И когда закончил с тренировками, была ночь, я принял душ и лёг спать, давая телу и сознанию полноценный отдых.

* * *

Следующий день начался с завтрака, душа, кормления котёнка и уборки лотка. После этого я выделил немного времени для игр и развлечения котёнка. А когда он выбился из сил и устал, я оставил его отдыхать, переключившись на тренировки.

И так до одиннадцати часов пятидесяти пяти минут дня. В это время я прекратил тренировки и перебрался к окну на втором этаже, из которого наблюдал, как ровно в двенадцать часов дня подошло пятеро мужчин лет тридцати с лишнем в строгих костюмах, которые начали перетаскивать ко мне под крыльцо кипы бумаг, накладывая их друг на друга. Заняло это у них, на удивление, меньше пяти минут, хотя работы было много.

После того, как они закончили, они несколько раз громко и настойчиво постучали в дверь, после чего развернулись и без слов вышли с территории моего дома, скрывшись в машине, которая сразу же, как они все сели, уехала.

Прождав пятнадцать минут, я скрылся за окном, закрыв его. Спустя десять минут я снова открыл его и начал осматривать улицу, по которой изредка проходили люди. Посмотрев так ещё двадцать с лишним минут, я всё-таки спустился вниз.

Открыв дверь, я сразу же принялся перетаскивать кипы бумаги в дом. И почти сразу же наткнулся на одну небольшую чёрную флешку, которая лежала на одной из кип. Положив её в карман, я продолжил перетаскивать бумаги в дом. В итоге закончив минут за десять с лишнем. Делать это с одной рукой было не слишком просто, но мне повезло, что все они были перевязаны верёвками, за которые было удобно брать.

И как только я перенёс последнюю кипу бумаг, я моментально захлопнул дверь, закрыв её на замок, чтобы лишний раз не иметь возможность того, что кто-то заметит у меня отсутствие руки.

И стоило мне закрыть дверь, как я принялся переносить всё это наверх, на второй этаж, в рабочую комнату, где и собираюсь копаться во всём этом и разбираться.

Ушло у меня на это порядка сорока пяти минут. Наглядная разница в том, сколько это времени заняло у одного однорукого калеки и пяти здоровых взрослых мужчин. М-да.

Закончив с переносом, я вставил флешку в компьютер, начав проверять хранящиеся на ней данные. И убедившись, что там есть всё, что мне нужно, дал немного отдохнуть телу. Отдых занял минут десять, после чего я сразу же вернулся к тренировкам, оставив изучение полученной информации на момент получения её от всех трёх источников.

Изредка я давал телу отдых, совмещая это с перекусами и играми с котёнком, но, в основном, весь мой день прошёл за нескончаемыми тренировками. И только под его конец, в одиннадцать часов ночи, я получил сообщение с неизвестного номера, в котором было написано: «Всё на месте».

Прочитав его, я отложил телефон и принялся за тренировки, проведя так ещё три с половиной часа. Больше выжидать смысла не было, и, одевшись в толстовку с молнией, накинув капюшон, я вышел на улицу, направившись в необходимую мне сторону.

Когда до места оставалось меньше ста метров, я сбавил темп и начал предельно тщательно осматривать все самые тёмные места, в которых меня могли поджидать. Но, к счастью, всё обошлось без проблем. Я подошёл к нужному мусорному баку и забрал из него заполненный мусором чёрный пакет. Выделялся он, как я и просил, узлом, на который его и завязали.

Добрался я до дома тоже без проблем. Сразу же проверил весь дом на наличие проникновения, но все специально заготовленные ловушки были на месте, и котёнок тоже тихо-мирно спал.

Закончив с проверкой, я зашёл в ванную и приготовил вещи первой помощи и телефон, начал разрезать мешок, будучи готовым к бомбе. Хотя шанс на такой исход был, откровенно говоря, маленьким. Именно по этой причине я как раз и не принял все меры, которые мог бы. Слишком уж это будет глупый поступок.

Разрезав мешок, никакой бомбы внутри я не обнаружил. Лишь обычная скомканная бумага и флешка, которую я сразу же проверил. И убедившись, что на ней есть информация и она не опасна, я принял душ и лёг спать, закончив с делами на сегодня.

* * *

Следующий же день начинался так же, как и предыдущий: завтрак, душ, кормления котёнка и уборки лотка, игры с котёнком, и после уже тренировки, пока их не прервал звонок, а следом и стучащие в дверь звуки.

Подойдя к окну, посмотрел в него и не увидел никого ни на крыльце, ни на территории дома. Выждал час с лишнем и только после открыл дверь, под которой и обнаружил небольшую чёрную флешку, забрав которую сразу же закрыл дверь.

Быстро проверив флешку, я сходил в душ, понимая, что с физическими тренировками на сегодня покончено точно, и, вообще, в ближайшие дней пять я вряд ли найду время к ним притронутся.

За время регенерации руки я должен закончить с исследованиями полученных данных, после чего уделить некоторое время на физические упражнения вместе с EMF-ом, и только после можно будет начинать действовать, отталкиваясь от полученной и изученной информации.

Глава 32

Десятое мая — спустя три недели

Прошло ровно три недели с момента получения мной информации от трёх сторон: дедушки Мияко, Кодзи Кавано и Корэхико Яманоути.

За это время многое произошло, но обо всём по порядку.

Для начала, моя левая рука наконец-то полностью восстановилась. Стоит сказать, было довольно интересно наблюдать, как она регенерирует, пускай я это видел уже и не раз. Всё равно каждый раз, смотря на этот процесс, испытываешь какое-то странное чувство, которое сложно описать. Если же всё же попытаться, то будто само сознание отказывается принимать то, что видят глаза. Наверное, это из-за общей неестественности процесса. Но это лишь моя догадка.

Тем временем, переходим к другой не менее важной части. Полученной информации.

Ее обработка заняла у меня пятнадцать полноценных дней. И это притом, что мне достаточно взглянуть на нее, чтобы запомнить, и более нет нужды в другом носителе. Разумеется, я также тратил время и на другие дела в эти дни, начиная от естественных процессов, заканчивая общением с Мияко и уходом за котёнком. Но даже так, по моим меркам, я потратил огромное количество времени, что, впрочем, неудивительно, ведь много информации было за сотни лет. А я изучал ее всю, в том числе и современную, которой, понятное дело, в разы больше.

И помимо полученной информации от трех сторон, я также изучал информацию, хранящуюся в интернете, даже на самых старых форумах. И если так брать, то именно на это у меня и ушло больше всего времени, хотя и дало меньше всего информации. Но проверить я был обязан.

И если кратко выводить самое главное из всего этого, то получится следующее:

• Вся проверенная информация, связанная с акудамами, состоит всего лишь из следующих моментов: во-первых, у каждого пойманного и убитого акудамы на теле была татуировка в ангельских крыльев и нимба — находилась она всегда в разных местах; во-вторых, сколько бы проверок не проводили, но так и не нашли ни одного человека с этими татуировками, пока не ловили прямо при столкновении; в-третьих, первое упоминание акудамы произошло аж пятьсот семьдесят два года назад, и ещё тогда у него была татуировка в виде крыльев и нимба; в-четвёртых, в свои ряды акудамы берут лишь «дарованных богами» — то есть, даже будь ты трижды SSS-классом, тебя не возьмут в ряды акудамы; ну и в-пятых, акудамы не вступают в прямые конфронтации с правительством, против которого сражаются.

• Это что касается проверенной информации, которая подтвердилась, когда я сравнил информацию, предоставленную дедушкой Мияко, и информацию, предоставленную Корэхико Яманоути. Теперь же о почти подтверждённом факте, до которого дошёл я сам, анализируя нераскрытые дела, слухи, мифы и всех известных по тем временам людей, о которых есть хоть какая-то информация в сети. И если в двух словах, то из более чем трёх тысяч проверенных мной людей, двадцать семь — это акудамы. Как я сказал ранее, я пришёл к этому выводу, сравнивая нераскрытые дела, слухи и мифы. И вот, что интересно, стоило этим людям переехать, как уже в другом месте начинали происходить подобные дела или расползаться похожие слухи. Если же приводить пример, то самый яркий, на который я первым и обратил внимание, — это случай тридцатидвухлетней давности, произошедший в Америке. В том году произошёл случай, который позже назвали «божественной карой». Говоря вкратце, несколько многоэтажных зданий разрушились из-за… ничего. Не было ни взрывов, ни сноса, ни использования EMF-а, который как-нибудь можно было бы отследить. Просто несколько многоэтажных зданий падали один за одним, без каких-либо физических контактов с ними. Естественно, то, что люди не могут объяснить, они называют «магией». Ну или божественной силой, как и в данном случае — отсюда тут и такое название. Хотя на деле, если бы в этом начали капаться более подробно, то заметили бы, как в этом же году один довольно известный профессор физики, проживающий в Америке, постоянно разъезжал туда-сюда, посещая различные конференции и встречи, которые происходили подозрительно близко от мест, которые вскоре рушились. Хотя «вскоре» — это довольно относительно и неточно. Если говорить более точно, то здания рушились ровно через полгода после того, как около них побывал этот профессор. Совпадение? Крайне сомневаюсь. И таких случаев, в которых я сильно сомневаюсь, ровно двадцать семь. Каждый из них разной «свежести», и каждый несёт разные последствия — от довольно безобидных, но пугающих, до довольно жестоких, в которых погибали сотни людей. И это если говорить о случаях, в совпадении которых шанс меньше одного процента. И стоит понимать, что таких совпадений множество. Просто не все я могу связать между собой из-за недостающих данных. Данный факт даёт нам понять, что акудамы, скорее всего, не прячутся, а живут вполне обычной жизнью, лишь изредка делая что-то громкое. То есть даже любой мой знакомый может быть акудамой. Совершенно любой.

• Что же касается самих «дарованных богами», то тут из подтверждённых данных я на самом деле ничего нового и не узнал. Вся информация, что была взята из четырёх источников, точь-в-точь копировала друг друга и заключалась в одном — в том, что сколько ни изучай «дарованных», но даже приблизительно объяснить с научной стороны этот феномен никак не выйдет. Зато, с другой стороны, в интернете насчёт этой темы ходит много слухов и домыслов, но, естественно, отталкиваться от них не имеет совершенно никакого смысла, так что я особо не тратил время на изучение этой темы, особенно — в интернете.

• Ну и наконец, на основе всех полученных дел, произошедших как в мире, так и в Японии, я примерно понял, как действуют акудамы. Благодаря же этому я уже примерно представляю, когда и куда они нанесут следующий удар. А там уже всё будет завесить только от меня — смогу ли я убить или захватить акудаму. Ну или… вступить в их ряды…

Остальная же полученная мной информация была в основном про кланы, рода и дома Японии. Она, конечно, безусловно важна, но в данный момент не стоит на том же месте, как и информация о акудамах. Да и если говорить начистоту, то я бы смог её легко раздобыть и иначе. Чего не скажешь о перечисленном ранее. Если бы не предоставленные, собранные данные сразу с трёх сторон, то у меня бы не было такой целостной картины происходящего в голове.

Теперь о наименее важных моментах, но которые тоже стоит упомянуть.

Во-первых, я не успел разобраться с телами родителей Акиры. Вначале я собирался без проблем с этим разобраться, но поскольку из-за руки у меня с этим возникли бы лишние проблемы, я просто отложил это дело в сторону. Я думал, мне начнут названивать из соответствующих органов, стоит мне не прийти к назначенному дню, но на деле всё завершилось так, как меня вполне устраивало — родителей Акиры просто кремировали, а прах отправили на помойку. Но даже так мне всё равно пришлось идти и подписывать документы о том, что я осведомлен был о сроке, о том, что я не имею никаких претензий, ну и прочие.

Во-вторых, в одну из ночей я сходил и проверил схрон с деньгами. Они оказались на месте, что меня сильно порадовало, ведь они в любой момент могут понадобиться для дела.

В-третьих, я сходил с котёнком в ветеринарную клинику, где его проверили. И, на удивление, он был полностью здоров. Ни глистов, ни блох, ни болезней. Конечно, он, скорее всего, не уличный котёнок, и его просто выкинули из дома по какой-то причине, но даже так шанс подхватить вышеперечисленное довольно велик. По крайней мере, это если верить интернету и словам ветеринара, который им и занимался.

В-четвёртых, я неплохо подкачал тело и EMF благодаря регенерации. Дело в том, что с восстановлением руки вся регенерация начала буквально застаиваться. Но стоило мне увеличить нагрузки и буквально ломать ими своё тело, как она вновь заработала, и я вновь начал выжимать из неё всё возможное.

В-пятых, в наших отношениях с Мияко секс стал нормой. Естественно, пока я занимался обработкой полученных данных, я настойчиво ей сказал подождать, но стоило мне закончить, как она стала моим постоянным гостем. Только в отличие от нашего первого раза, в среднем у нас было два-три захода в день.

В-шестых, закончив с обработкой данных, полученных от дедушки Мияко, я их вернул, ничего не сохраняя. Те же данные, которые я получил от Кодзи и Корэхико Яманоути — я удалил. Мне попросту незачем это всё хранить на других носителях, кроме как в своей голове.

В-седьмых, я избавился от руки, которую некоторое время хранил в морозильнике, выдерживая необходимую для её сохранения температуру. Избавился же следующим образом: поместил в ведро, залил бензином, который был в гараже, а после поджег; подождал, пока огонь не потухнет сам по себе; и уже после закопал глубоко на заднем дворе. Делал я всё это, естественно, ночью.

В-восьмых, Имагава — девушка Акиры, начала активно настаивать на личные встречи. Ещё какое-то время я могу её держать на расстоянии, но она уже слишком сильно переживает и может наделать проблем. В ближайшем будущем нужно будет как-то решить эту проблему.

В-девятых, на днях Кадзумицу позвал прогуляться. Сказал, что можно также позвать братьев Сагара и девушек. Не совсем уверен, но, кажется, я подумываю согласиться, естественно, когда закончу с делом.

На этом, вроде бы, всё, что произошло из важного за эти три недели.

Теперь же, закончив с рассказом, время действовать. Сейчас час ночи, и главная на цель на эту ночь — это испытать броню Икара в действии.

Откуда она у меня? Дедушка Мори посодействовал и согласился мне её одолжить. В случае же выполнения задания он даже вскользь обмолвился, что я смогу оставить эту броню себе. На самом деле, я не думаю, что, будучи членом рода Мори, я бы не имел доступа к таким вещам, но всё же иметь слово, которое в этом мире стоит очень дорого, лучше, чем просто предполагать.

Что же до брони, то, в отличие от разноцветной брони Икара на экзамене, эта версия полностью матово-чёрного цвета. Также, естественно, в неё нет функции с ограничением движения хозяина брони в случае получения им слишком больших повреждений. И ещё, эта версия брони более новая и, естественно, превосходит ту, что была на экзамене, по многим параметрам. К примеру, она увеличивает силу хозяина не в полтора раза, а в два с половиной; а также у неё встроенный прибор ночного виденья нового поколения; и встроенные в руки крюки-кошки.

Конечно же, получив что-то столь одновременно дорогое и небезопасное, я не мог рисковать и сразу пойти тестировать. При получении я полностью разобрал весь доспех Икара, чтобы убедиться в отсутствии возможных для меня проблем — к примеру, слежки. На изучение, разбор и сбор ушло много времени, учитывая, что я ещё в это же время тренировался, но о потраченном времени я не жалею. Я получил информацию, убедился, что нет ловушки и слежки, а также понял примерный принцип работы. В теории, будь у меня большие возможности в плане ресурсов — я бы даже смог улучшить эту броню. Но что есть, то есть. Этого тоже должно более чем хватить.

Во время этих мыслей я надевал броню Икара, которая одевалась точно так же, как и другая её версия. Одев её, я подошёл к зеркалу и осмотрел себя.

«Слишком выделяется. Даже то, что она чёрная, не помогает», — прокомментировал я, смотря на себя в зеркало.

К счастью, эта броня накладывается довольно маленьким слоем и надеть поверх неё одежду не составило особого труда. Одев толстовку с капюшоном, плащ, перчатки и джинсы, я вновь посмотрел в зеркало. И пускай внешне это выглядит так себе, но меня подобное не заботит, в общем-то. Главное, что это помогло и броня теперь так сильно не выделяется, как прежде.

После того, как надел одежду, я закрепил на поясе ещё одну одолженную для дела вещь у дедушки Мияко — специальный пояс, который используют военные. На него я закрепил, также одолженный дедушкой Мияко, компактный пистолет-транквилизатор.

И в общем-то на этом одолженные вещи заканчиваются. Хотя, учитывая информацию, это всё равно стоило бы невероятно дорого, если бы мне или кому-либо ещё пришлось это покупать.

Напоследок ещё раз осмотрев себя в зеркале, я вышел из дома, после чего закрыл его на ключ и начал свои тесты.

Глава 33

Место для тестирования способностей костюма я выбрал заранее.

Выбирая место, я учитывал множество факторов: возможность проверить способности брони в реальных боевых условиях, когда моя жизнь будет под угрозой и риском; чтобы в случае чего произошедшее не освещалось в СМИ; чтобы место находилось не в Токио; и чтобы я ещё что-то получил с сего действа.

И идеальным для меня выбором стал портовый склад в городе Иокогаме — главном портовом порту Японии. Он соответствовал всем вышеозвученным требованиям.

Во-первых, я, скорее всего, смогу проверить костюм во вполне боевых условиях; во-вторых, даже если там произойдут убийства — никто не будет это освящать, ибо то, что там происходит, — это незаконная деятельность; в-третьих, Иокогама находится в порядка пятидесяти километрах от Токио и не является его префектурой; ну и в-четвёртых, по имеющимся у меня сведеньям на том складе имеется два артефакта древних: первый — это ошейник, полностью блокирующий EMF надевшего его; второй артефакт неизвестен, но вряд ли представляет большую ценность и пользу. Естественно, моя главная цель — заполучить этот ошейник. В теории есть большая вероятность того, что в ближайшем будущем он мне поможет.

Что же до того, откуда у меня эта информация, то всё это я получил от Корэхико Ямоноути, который ныне исполняет все мои приказы, не имея возможности отказать мне. С другой стороны, и я пока что не перегибаю палку, ввиду чего у него нет жёсткой потребности избавляться от этих цепей — а это уже минимизирует угрозу для меня. Ведь крыса, загнанная в угол, становится в разы опаснее. Для неё уже не будет разницы в силе с оппонентом.

Именно поэтому я не перегибаю палку, не давая ему лишний раз думать, что выхода у него, кроме как бездумной атаки на меня, нет.

Теперь о том, что конкретно он мне рассказал об этом складе.

Если вкратце, то получается следующее: один склад в этом порту принадлежит одному довольно богатому и влиятельному бизнесмену, который при этом — простолюдин; около недели назад на этот склад были доставлены артефакты, купленные у одного из кланов, — приобретены они были, естественно, незаконно, чтобы обойти различные проверки и большие налоги на эти самые артефакты; также на этом складе должны быть люди, нанятые для защиты склада, — вполне вероятно, что это вовсе полноценная группа профессиональных ЧВК.

Именно такую информацию он мне и передал, добавив, что эти данные могут быть неточными, поскольку его род не особо интересовался этим делом.

Чтобы добраться до Иокогамы из Токио, мне потребовалось чуть больше часа, потому что расстояние, как я сказал ранее, около пятидесяти километров, а моя средняя скорость в костюме — это километр за полторы-две минуты. Если бы моё тело было более выносливо к подобной нагрузке и более развито — возможно, мне вовсе бы потребовалось около получаса, чтобы преодолеть такое расстояние.

К тому же, во время преодоления этой дистанции я успел протестировать все новые функции костюма: крюки-кошки, которые выпускались с нижней части руки, стоило мне резко дважды сжать кулаки; и ночное виденье, которое активировалось при нажатии кнопки около правого виска. Обе функции работали исправно.

Когда я добрался до Иокогамы, мне ещё предстояло добраться до порта, где и находится склад. Добирался я, естественно, так, чтобы привлекать минимум внимания и избегая все людные места, где могут быть камеры, которые зафиксируют моё присутствие.

Из-за того, что приходилось всё это учитывать, у меня ушло порядка двадцати пяти минут, чтобы добраться до порта.

На сам же порт можно попасть лишь одним путём: пройти по прямой асфальтированной дороге, на которой невозможно спрятаться или скрыться от расставленных камер. И это, не говоря уже о пропуске, который необходимо будет предъявить обычным работникам-охранникам, которые находятся на КПП. Пропуска у меня, понятное дело, нет. Как, впрочем, и желания попадаться на камеры.

Что в таком случае делать?

Плыть. Вернее, переплывать с этой стороны до стороны порта, оказавшись около которой я смогу использовать крюки-кошки и взобраться на сам порт.

Есть только одна проблема — мне нужно будет плыть без надетой поверх брони одежды. Этого, конечно, можно избежать, если плыть с приподнятой над водой рукой, но в таком случае есть шанс быть замеченным. Это же касается пистолета с дротиками.

Так что маскировку и пистолет пришлось оставить на краю суши и плыть без неё.

Заходя в воду, я уже знал, что не буду чувствовать холод, потому что костюм полностью поглощает и нейтрализует его. Это я выяснил, ещё когда жил неделю в загородном доме с Мияко.

И это — не единственный плюс этой брони касательно воды. Мало того, что она нейтрализует холод, так ещё и бесконечно вырабатывает кислород, давая возможность находиться под водой, пока другие потребности организма не заставят носителя всплыть. И также стоит отметить, что ПНВ, встроенный в эту броню, пускай и слабо, но работает под водой, повышая её ценность ещё на несколько пунктов.

Благодаря тому, что кислород у меня не мог закончиться и я относительно видел в воде, я без проблем погрузился под воду и проплыл необходимое расстояние, достигнув порта всего за одиннадцать минут.

Достигнув его, я принял горизонтальное положение и два раза резко сжал кулаки, выпустив вверх два крюка-кошки, которые зацепились за верхушку сеточного забора. Единожды сжав кулаки, я активировал крюки, и они начали поднимать меня, а мне лишь оставалось переставлять ноги, идя по вертикальной стене, а после — и сеточному забору, перебравшись через который я оказался на другой стороне.

Оказавшись на другой стороне, я первым делом два раза сжал кулаки, втянув крюки обратно в броню. В это же время я осмотрелся и, увидев несколько камер, которые могут меня заметить, — выстрелил в них крюками, сбив те.

Когда я это сделал, пошёл своеобразный отсчёт времени, из-за которого я не мог надолго оставаться в этом порту — потому что сюда прибудет охрана, которая, увидев неестественно повреждённые камеры, вызовет подмогу или вовсе полицию.

Ни первый, ни второй исход меня не устраивает, так что далее двигаться пришлось максимально быстро, не выделяя такое количество времени на осмотр и подготовку. Но это не слишком большая проблема.

Из полученной информации от Корэхико Ямоноути я знаю номер необходимого мне склада; а благодаря интернету — знаю, где именно находится этот склад и как к нему добраться максимально коротким путём из места, где я сейчас нахожусь.

Так я и начал двигаться вперёд, к складу, периодически ломая крюками камеры, которые мне мешались и представляли угрозу. Добравшись до одного из складов, мне было проще забраться на него с помощью крюков, — что я и сделал, — нежели передвигаться по земле.

Ещё порядка семи минут, и я, наконец-то, добираюсь до нужного мне склада, который внешне никак не выделяется от остальных. Но стоило мне посмотреть через окна, установленные на его крыши, как я увидел внизу трёх людей, сидящих на коробках и общающихся между собой. Каждый из них имел военное снаряжение и оружие, которым были обычные, самые распространённые «ak-47».

Немного походив по крыши и позаглядывая в другие окна, я увидел ещё двоих таких же мужчин, с военным снаряжением и оружием.

«Значит, их, как минимум, пять», — сделал я вывод, понимая, что времени всё меньше и уже нужно действовать, пускай мне подобное и не нравилось.

Добравшись до вентиляции, я выломал решётку и забрался в неё, стараясь издавать как можно меньше звуков, но в этой броне выходило это так себе, так что больше сил я уделял именно скорости.

О вентиляции я, кстати, тоже узнал просто из интернета, как и о том, как именно она строится и куда ведёт. А ещё и о том, как устроен сам склад. Благодаря этому я выбрался в нужную мне небольшую комнату уже через три минуты.

И прежде, чем выбираться, я осмотрелся и прислушался, но так ничего и не заметив, выбил решётку, не давая ей упасть на пол, и только после этого спустился в саму комнату.

Данная комната служила для хранения документов касательно именно этого склада, и поэтому я её и выбрал — ведь шанс того, что тут будет кто-то из охранников — крайне маловероятен. Да и вовсе, единственное, что тут, в основном, было — это картотеки с хранящими в них бумагами.

В теории, тут можно было бы поискать какие-нибудь важные документы, которые впоследствии можно было бы использовать для шантажа того бизнесмена, но это слишком маловероятный исход, ибо все важные документы вряд ли будут хранится в таком месте, пускай оно и относительно защищённое. Да и банального времени, которое работало против меня, у меня не было, так что эта идея была из разряда вон плохая.

Исходя из этого, задерживаться в этой комнате я не стал. Я подошёл к двери, прислушался к звукам за ней и, ничего не услышав на протяжении двух минут, выбил её максимально тихо. Но даже так это всё равно было слишком громко, и рисковать я не мог, так что сразу же скрылся с места с помощью крюков, зацепившись за балки и попав на контейнеры, наставленные в ряд, друг на друга.

Сразу после осмотрелся и, убедившись, что камер тут нет, начал двигаться дальше, смотря вниз.

Шло время, но никакого шума не было поднято из-за изданных мной звуков и выбитой двери. За это время я успел добраться по контейнерам до тех трёх парней, что сидели на коробках, общались между собой и отпускали различные шутки, совершенно не смотря наверх, откуда я за ними и наблюдал.

Убедившись, что рядом более никого, кроме этих трёх, нет, я спрыгнул вниз.

Одного из троих, в которого я и целился, буквально расплющило под весом меня в брони, а части его тела разлетелись в разные стороны, как и органы; остальные двое даже не поняли, что произошло и несколько мгновений в непонимании и открытыми ртами смотрели на меня и на теле своего напарника. И пока они пытались понять, что произошло, я выпустил крюки, прицелившись в их головы.

Крюки пробили их головы почти насквозь, разбросав по округе огромное количество крови и мозгов. В следующий момент я наблюдал, как крюки притаскивают эти тела ко мне, пытаясь вернуться в броню.

Из-за того, что они зацепились за череп в их головах, они не могли самостоятельно и легко вернуться в броню. Поэтому мне пришлось повозиться и самому засунуть руки в их головы, чтобы отцепить застрявшие крюки.

«Будь тут кто ещё — я бы потерял множество времени, прежде чем освободиться, или вовсе пришлось сражаться так. Это значит, что крюки подходят в роли оружия только тогда, когда более противников нет. Учту», — думал я про себя, с силой вытягивая на себя крюк.

А после того, как наконец-то вытащил крюки, вернул их в броню и для теста выпустил, убедившись, что они вполне исправно работают, я вышел из той жижи, на которой всё это время стоял, и которая ранее была человеком.

«Ещё как минимум двое…»

И найти их не составило проблем. Они находились около основного входа в этот ангар, лениво патрулируя его — на деле, просто стоя на месте и периодически зевая.

Прежде чем нападать, я подождал ещё немного, и, как оказалось, не зря. К ним подошла ещё одна группа, состоящая из ещё трёх человек, и между ними завязался разговор.

Они сказали этим двоим, что их ожидает босс и им можно идти отдыхать. Те с радостными улыбками что-то ответили этим троим и направились туда, откуда пришли эти трое. А эти трое остались на месте этих двоих с печальными лицами.

Выждав момент, пока эти двое уйдут, а эти расслабятся и начнут спокойно разговаривать между собой, я напал на них. Быстрый, просто невероятно быстрый для обычного человека рывок, и я оказался позади одного из них, пробив ему голову боковой частью ладони.

Остальные двое на этот раз успели отреагировать и даже схватиться за оружие, но это было всё, что они успели. Я уже добрался до них, одному пробив кулаком в живот, отчего он упал на пол и проблевался, а второго схватил за горловину и потянув на себя, в этот момент замахиваясь второй рукой ему в лицо, которое в следующий миг было неестественно вывернуто от полученного удара.

«Понятно. Втроём они мне не соперники в этой броне, даже если я не использую крюки и EMF. Если так продолжиться и дальше — результатов от этого будет мало», — и с этими мыслями взял у только что убитого «ak», направил на всё ещё живого и пытающегося отдышаться наёмника, проверил предохранитель, который был снят, довёл патрон и выстрелил в голову.

По всему ангару раздался шум от выстрела, который прошёл эхом до другого его конца.

Я проверил магазин — в нём есть патроны. Направил в место, откуда я напал на них, и выпустил все оставшиеся двадцать девять патронов, после чего положил «ak» в руки его владельца. Следом сделал это же с ещё одним. А вот третий «ak» я взял с собой, перебросив закрепленный ремень через плечо, после чего направился с ним в сторону быстро приближающихся шагов.

Я не стал прятаться или забираться на крюках на контейнеры или просто повисать в воздухе, поджидая лёгкого момента для атаки. Я шёл наперерез спокойным шагом, желая увидеть, на что способна эта броня и я против огнестрельного оружия.

И буквально через минуту я узнал.

Встретились мы между контейнеров, где прятаться и укрываться было совершенно некуда — можно сказать, чистое поле. Их двое с автоматами — тех самых, что я видел до этого, — и я один, не собирающийся использовать автомат.

Бежали они с уже вскинутыми и готовыми к бою автоматами, которые, — стоило им понять, что я враг, — они сразу же и применили.

Я сразу сгруппировался и закрыл лицо руками, будучи готовым в любой момент применить свой EMF. Но, как я и ожидал, пули наносили мне ужасно низкий урон, не пробивая броню, хотя это и калибр семьшестьдесят два на тридцать девять. Максимальный эффект, который можно было достигнуть, стреляя по мне, — это сломать мне несколько костей, по которым всё равно проходит импульс от удара по броне. Но чтобы достичь такого результата, им было бы необходимо стрелять в одну точку, находясь в десятке метров от меня, а не как сейчас — в двадцати с лишним.

И как только у них закончились патроны в магазинах, я побежал на них, рассматривая их поражённые лица, в которых отражалось всё неверие в подобное.

Когда же мне оставалось меньше десяти метров до них, я в последний момент смог остановиться, благодаря чему взятые на упреждение ледяные иглы прошли мимо, разбившись о пол ангара.

Я повернул голову наверх и вправо — откуда они и были выпущены, и увидел мужчину в такой же военной экипировке, как и остальные на этой базе. Только в отличие от остальных у него не было «ak». Зато он явно был обладателем EMF-а и ледяного атрибута, который вполне мог мне навредить в отличие от выстрелов из автоматов.

Поняв, что он и будет моей основной проблемой, я прибегнул к «ak», который быстро взял в руки и нацелившись в этих двух на земле, разрядил с десяток патронов в каждого, наверняка убив одного и сильно ранив второго. В этот же момент в меня снова летели те же самые ледяные иглы, уклониться от которых на таком расстоянии мне не составило проблем.

И как только я это сделал, я направил дуло автомата в его сторону и выпустил оставшиеся патроны, но ни одним из них так и не попал, потому что стоило ему это увидеть, как он спрятался от них на крыше контейнера.

Стоило патронам закончиться, как он вновь показался и закинул в меня ещё пять ледяных игл, не попав по итогу ни одной.

Понимая, что он так может долго и рассчитывает на то, что я не смогу его там достать, я выпустил крюки, зацепившись ими за балки и буквально подлетев, в следующий миг оказался рядом с ним на контейнере.

Он выглядел ошарашенным, но при этом не потерялся и будто на автомате создал несколько игл, запустив их в меня. И пока я уклонялся от них, я увидел, как он в руке создал их большую версию, больше похожее на копьё, которое он в меня сразу и выпустил. И мало этого, так ещё от его ноги шёл ледяной след, который тянулся ко мне.

Копьё прошло в нескольких сантиметрах от моей наклонённой головы, а от ледяного следа я просто отбежал в бок. И пока я это делал, он создал ещё несколько таких больших ледяных копий, разом запустив их в меня. И когда я собирался увернуться от них в бок, я увидел, что двигаться мне некуда — тот след был направлен не на меня, а на область рядом со мной, чтобы заблокировать её, создав огромный ледяной квадрат.

«А он неплох. Может ли быть, что в этом заслуга его опыта? Или же это просто талант?» — и пока я задавался этими вопросами и наблюдал, как в меня летят копья, я поднял руки к верху и выстрелил в балки крюками, зацепившись за них и подлетев, наблюдая, как все копья пролетают мимо, прямо подо мной.

И пока я подлетал, я качнулся вперед, после чего вернул крюки в костюм и приземлился в паре метров от этого наёмника, явно не ожидавшего подобного исхода.

Но в отличие от моих ожиданий, он стал спокойно стоять на месте, смотря на меня со злобой, но при этом и с… принятием.

«Понятно. Он сдался».

Я подошёл вплотную к нему, достал у него из кобуры пистолет, снял с предохранителя, довёл патрон и направил ему в лицо.

— Скажешь, и смерть будет быстрой.

Он несколько секунд молчал, смотря на меня.

— Покажешь лицо? — спросил он хриплым голосом. — Хочу увидеть лицо того, кто меня одолел, как и подобает воину.

«Ого, это ещё что за пережиток прошлого? Или это нормально для этого мира? Ладно, не важно».

Я помотал головой и дёрнул пистолетом, намекая, чтобы он быстрее говорил.

— Для того, кто даже воином себя не считает, ты слишком хорош, — сказал он, цыкнув. — Третий ряд, красный контейнер, четырнадцатый по счёту, если считать от основного входа в ангар.

Выстрел, и мой побеждённый противник падает назад с дырой в голове.

«Есть вероятность, что он мне соврал, особенно узнав, что я не „воин“, но если это так, то мне никак не поможет, что он будет жив. Вряд ли бы он сказал бы потом, да и времени на пытки у меня нет», — с этими мыслями я спрыгнул вниз, к истекающему кровью, но всё ещё живому наёмнику, которого я ранил из «ak» ранее.

Выстрел, и он мёртв.

Потратив порядка трёх минут, я смог найти необходимый мне контейнер благодаря тем же крюкам, с помощью которых я смог осмотреть всё сверху.

Контейнер был заперт на четыре металлические железки, как и остальные контейнеры. Открыть его мне не составило проблем.

Открыв его со скрипом, я увидел внутри две деревянные коробки размером метр на метр. Подойдя к ним и осмотрев, я понял, что они заколочены, и начал пробивать их руками. Пробив первый, внутри я обнаружил сено и посередине одну единственную небольшую чёрную коробку. Она была не заперта и не закрыта, я приподнял её и увидел внутри тот самый ошейник, отчасти ради которого это и затевалось.

На вид он выглядел вполне обычным кожаным ошейником с металлической застёжкой. Но сомневаться в его подлинности я не стал и отложил в сторону, начав выбивать верх второй деревянной коробки.

Через несколько ударов и она поддалась, и внутри так же было сено и посередине такая же чёрная коробка. Открыв её, я увидел внутри… цветок.

Если быть точным — цветок «ликориес», который вполне популярен как в здешней Японии, так и в Японии моего прошлого мира. Он тоже ничем не выделялся и казался каким-то особенным, но, как и с ошейником, проверять я его не стал и положил обратно в чёрную коробку.

Так я забрал обе коробки, после чего, ничего не закрывая и не убирая за собой, направился на выход таким же путём, как и попал сюда.

Глава 34

Семнадцатое мая — спустя неделю

Прошла неделя.

За это время, как я и предполагал, ни в новостях, ни в интернете не было и слова о произошедшем неделю назад в порту в Иокогаме. Что, впрочем, нисколько не удивительно.

Со стороны того бизнесмена было бы попросту нерационально ради двух артефактов поднимать такую шумиху, в ходе которой ему бы пришлось отвечать на неудобные вопросы про наёмников, про то, где и как он достал артефакты — а если купил, то где и почему артефакты не прошли проверки и он, как владелец, не заплатил за них налоги?

В общем, он просто вышел в минус, если бы поднял шум, и при этом совсем не факт, что смог бы «восстановить справедливость» и поймать виновника, заодно вернув артефакты.

С другой стороны, пускай на официальном уровне об этом происшествии никто и не знает, зато на уровне домов, родов и кланов большинство осведомлено. По крайней мере, верхушки вышеназванных точно обо всём знают — это подтвердило несколько моих информаторов: Корэхико Ямоноути, Мияко и… братья Сагара с Кадзумицу.

Корэхико передавал мне информацию в первый же день; Мияко сама завела разговор на эту тему на третий день после произошедшего; ну а Сагара и Кадзумицу затронули эту тему два дня назад, когда мы вместе с ними пошли на самую обычную прогулку.

Не сказать, что информация от последних двух информаторов была особо ценной, ведь всё же я полагался больше на Корэхико, но для сравнения с имеющейся — она вполне нормальная.

Кстати о прогулке. Гуляли мы вчетвером, не став звать девушек. Но вместо них была охрана этих троих, которая хоть и старалась не попадаться нам на глаза и держаться на расстоянии, но лично я постоянно их замечал, отчего испытывал дискомфорт.

В остальном же прогулка была самой обычной, насколько я могу судить по своему небольшому опыту и знаниям, полученным как из учебного процесса и книг, так и из интернета в этом мире.

Теперь о более важном. Об артефактах.

На протяжении всей этой недели я проводил с ними различные эксперименты, стараясь выяснить все их свойства и то, как они реагируют на те или иные вещи.

И если подвести итоги, то выходит следующее: обе вещи — действительно артефакты, а не обычные вещи, хотя и никак не выделяются; оба артефакта крайне трудно уничтожить — физически они в разы крепче своих обычных собратьев, и также они даже не горят и не плавятся, если поднести их к плите и включить огонь на максимум, — химикаты их тоже почти не берут. А даже если и берут, то оба артефакта начинают прямо на глазах самовосстанавливаться.

Насколько сильно это самовосстановление, я проверять не стал — могу серьёзно повредить артефакты, а один из них мне точно нужен.

И, естественно, я убедился в его работоспособности. Было неплохим риском вешать его на себя, но выбора у меня не было. Стоило ему закрепиться на моей шее, как он автоматически подстроился под её размеры. Я попытался использовать свой EMF, и у меня ничего не вышло. При этом и сам EMF я ощущать перестал полностью в теле. Это ощущение, будто тебя лишили одной руки.

Лично для меня это небольшая проблема, но для тех, кто привык всегда полагаться на свой EMF, — вполне большая и серьёзная. И дело даже не в сильном физическом ослаблении, а в сознании пользователя, которое уже привыкло к такому удобному, быстрому, лёгкому и при этом сильному инструменту, как EMF.

Это что касается артефакта-ошейника. Что же до второго артефакта-цветка и его свойств, то тут мне нечего сказать. Сколько бы экспериментов я не ставил, сколько бы не искал в интернете — я так ничего о нём и не нашёл. Единственное, что я нашёл, — это притча о «цветке счастья», или, как было сказано в оригинале, «flos felicitas». Но, судя по описанию в ней цветка и его способностям, это точно не тот самый цветок.

На этом касательно темы артефактов — всё. Помимо них, общения с Мияко и одной прогулки с друзьями, единственное, чем я занимался, — это развитием как тела, так и EMF-а. И если тело всё ещё активно развивалось благодаря регенерации, то обычные тренировки EMF-а уже не дают такие плоды. Но это не проблема. Скоро я буду в роду Мори, и тогда у меня будут лучшие учителя с лучшими техниками развития EMF-а.

А чтобы это произошло, мне нужно поймать или убить одного акудаму. Ныне, не считая моей главной и основной цели, эта цель является самой важной, за которой следом уже идут и остальные.

Но если всё пойдёт по моему плану и мои расчёты окажутся верными, то сегодня эта цель будет выполнена. И теперь плавно переходим к сути. И сначала начнём с целей, которые преследуют акудамы.

А цель у них простая в плане понимания: они хотят быть выше остальных людей. Вот и всё.

И что же им делать для того, чтобы остальные люди признали их высшими, относительно людей, существами? Либо доказать, что они действительно «дарованы Богами» и им суждено быть выше остальных, либо же заставить это признать всех остальных.

Первое, понятное дело, почти невозможно. И в таком случае остаётся лишь второе.

А как заставить обычных, по их мнению, людей подчиниться? Насилием.

С незапамятных времён именно насилие было возможностью определить, кто в иерархии будет стоять выше всего. Это действует как к животным, так и к людям, которые как бы всё не скидывали на интеллект и его наличие, но остаются такими же животными, подверженные таким же животным инстинктам.

Именно поэтому, даже спустя столько лет эволюции, люди всё равно оценивают насилие как способ доказать свою правоту и силу.

А учитывая, что общая сила акудам неизвестна и что она вполне может быть на невероятном уровне, — нет ничего удивительного в том, что они к ней прибегают, даже не рассматривая остальные варианты и способы борьбы.

Впрочем, даже если бы они прибегли к другим способам, то были бы крайне в них ограничены, ведь в этом мире уже давно установились политические режимы, благодаря которым изменилось и сознание большинства людей, для которых есть норма — когда над ними стоят аристократы, а выше них — император. И не просто так в этой структуре даже нет упоминания о «дарованных». Ведь если их мало, то смысл о них думать?

Именно поэтому их количество и замалчивается, а они, в представлении большинства людей, выступают лишь в роли «необычной зверушки», а не как ни тех, кто стоит выше императоров и тем более аристократов.

Исходя из этого, единственное действительно эффективное решение в их случае — это объединиться и использовать насилие как средство для доказательства своей правоты. Иначе говоря, даже если бы они захотели действовать иным способом — у них нет этих самых «иных» способов.

А раз насилие для них единственный способ достигнуть свою цель — нужно лишь отследить и проанализировать, как они действуют, чтобы с высокой вероятностью предсказать их следующее действие.

И чтобы сделать это, мне нужно было необходимо две вещи: информация за множество лет о действиях акудам и знание теории больших чисел.

Второму я был обучен ещё в прошлом мире, а первое я получил недавно сразу из нескольких источников, что позволили мне составить вполне рабочую систему.

Вдаваться в потребности нет смысла, так что расскажу вкратце: я проанализировал все действия акудамы за несколько десятков лет, учитывая все имеющиеся данные — начиная от их целей для атак, заканчивая точными датами и временем их атак, вплоть до минут. После установил необходимые закономерности и убедился, что они действуют по заранее продуманной стратегии, а не просто по желанию или ещё каким-нибудь нерациональным и не прагматичным факторам. А также я убедился в том, что в их группе наверняка есть лидер, который и контролирует соблюдение данных правил и закономерностей.

И исходя из всего вышеназванного, я почти на все сто уверен, что следующая атака акудам будет произведена сегодня, примерно через пятнадцать минут, на завод по созданию микросхем, рядом с которым я сейчас и нахожусь.

Естественно, вполне возможно, что что-то пойдёт не так и атаки на завод сегодня не будет. Или будет, но позже. Или атака вовсе будет произведена не на этот завод. Но шанс на подобный исход слишком маленький, а даже если бы он был бы большим, то делать мне в данном случае всё равно более нечего.

Так что в любом бы случае я подготовился, как и сделал это сейчас.

По всей территории завода сейчас расставлены камеры, которые передают изображение мне на ноутбук. И первое, и второе я получил по запросу от дедушки Мияко, который мягко мне намекнул, что я уже хожу по грани, прося так много. Но в силу того, что его род сильно выиграет, если я смогу убить или поймать акудаму, он мне оказывает помощь.

Сам же я нахожусь на территории этого завода, в месте, где меньше всего камер — то есть в месте, куда, скорее всего, и будет нанесён удар акудамами, которые точно не хотят лишний раз отсвечиваться на камерах, ведь, как я выяснил ранее и как показала статистика, большинство из них живёт своей спокойной обычной жизнью, лишь иногда «служа общему делу».

И, конечно же, в данный момент я был одет в броню Икара, на которой поверх была обычная одежда, и при себе у меня был пистолет с дротиками — идеальное оружие, чтобы атаковать из-за укрытия и усыпить, при этом не нанеся особого вреда и почти полностью нивелируя шанс убить противника.

И да, в идеале я хотел бы именно усыпить противника с помощью этого пистолета. Если не выйдет так — то обездвижить, сломав ноги и руки, после чего сразу же свяжусь с дедушкой Мори, и, я уверен, они доберутся сюда быстро и так, чтобы при этом было минимум внимания.

В случае же, если и первый вариант, и второй не будут подходить — я убью акудаму. И специально для этого у меня есть другой пистолет. Тот самый, что я неделю назад забрал у убитого мной владельца EMF-а и ледяного атрибута.

И пока я всё это обговаривал, я увидел, как одна из камер заметила приближение двух людей в чёрных плащах и накинутых капюшонах к территории завода. В руках у них ничего не было. Лица скрывали. Шли уверенными шагами к сетчатому забору, поверх которого закреплена колючая проволока.

Что примечательно — шли они именно с той стороны, откуда пришёл и я, зная, что конкретно там меньше всего камер.

Подойдя к нему, один из них сразу же взялся руками за забор и начал тянуть вправо и влево. Прошло около двух секунд, и в металлическом сетчатом заборе появился дырка. Но её было недостаточно, чтобы в неё прошёл человек. Поэтому тот, кто её создал, снова схватился за забор и продолжил его ломать, пока в заборе не появилась дырка, через которую уже оба они смогли пройти.

«Голыми руками разорвать сетчатый забор? Его способность — это увеличенные физические возможности? Если это так, то он опасен — возможно, от него нужно будет избавляться первым,» — подумал я, продолжая наблюдать за развитием событий.

После того, как дыра была создана в заборе, оба они в неё прошли и более не останавливались, идя так, чтобы всё время быть в слепых зонах местных камер.

«Это подтверждает, что они досконально всё продумывают, а позже действуют.»

Через некоторое время они подошли на расстояние метров десяти до одной из стен завода. Я продолжал наблюдать за ними, желая увидеть, как же они собираются разрушать этот завод.

Второй, который до этого ничего не делал, приложил руки к земле и… ничего. Секунда. Две. Три. Так прошло около минуты, пока я не почувствовал, что земля подо мной издаёт толчки. Толчки, которые имели идеальную одинаковую периодичность и с каждой секундой становились всё сильнее.

Прошло ещё две минуты, и я наконец увидел по камерам, как по земле от этого акудамы начали расходится в разные стороны трещины, большая часть которых шла в сторону завода.

«Понятно. Значит, его способность — это „землетрясение“, и как минимум одна седьмая случаев нападения акудамы стояла за ним. Интересно, насколько же сильная у него способность?»

Но, к сожалению, продолжать им действовать я не мог. Если тут всё рухнет, то сюда приедут соответствующие органы, и даже если я одолею этих двух акудам, то получу невероятно мало, как и род Мори.

Поэтому я отложил ноутбук и двинулся к ним, включив ПНВ, кое-даст мне хорошее преимущество, и ощущая, что чем я ближе — тем сильнее толчки. До них мне было около ста метров, которые я преодолел менее чем за минуту.

Они явно были уверены в себе и своём плане, поэтому пока второй занимался использованием своей способности, первый стоял к нему лицом, вместо того, чтобы осматриваться и защищать его от возможной атаки со спины или бока.

Когда до них оставалось с три десятка метров я сильно сбавил темп и достал пистолет с дротиком, нацелившись в спину акудамы с увеличенными физическими способностями. Именно его я решил убрать первым, оставив второго на потом, потому что его способность, при всей её разрушительной силе, — не боевая, а диверсионная.

Когда между нами оставалось около двадцати пяти метров, я нажал на курок и из пистолета на большой скорости вылетел дротик, устремившийся в спину первому акудаме. И он попал в цель. Но после того, как попал, раздался скрежет, словно от попадания по железу, после чего он упал на землю.

Я сразу же среагировал и выпустил второй дротик во второго, чтобы проверить — есть ли и у него такая же защита. Но дротик на этот раз не нашёл свою цель. Его отбил первый акудама, который уже стоял, уже развернувшись ко мне.

«Значит, у него такой защиты, скорее всего, нет.»

Землетрясение прекратилось, и второй акудама начал вставать, и пока он это делал, первый акудама побежал на меня, быстро сокращая между нами дистанцию.

Пока он бежал ко мне, я использовал это время, чтобы выстрелить из пистолета ещё пять раз, целясь во всевозможные места. Акудама даже не пытался отбить дротики, просто продолжая сокращать дистанцию. Все дротики попали, но каждый отскочил после попадания.

Поняв, что он будет бесполезен против этого противника, я откинул его в сторону и приготовился к ближнему бою, возможно, против противника, который на несколько пунктов будет превосходить меня в физическом плане.

И стоило мне его откинуть, как в следующий миг мне пришлось блокировать рукой ногу противника, устремлённую мне в левый бок. Удар был сильным, но мне удалось его заблокировать благодаря броне.

Следом за отбитой ногой, акудама замахнулся рукой, пытаясь схватить меня за плечо. Я перехватил его руку правой рукой и потянул на себя. Он оттолкнулся от земли и попытался запрыгнуть на меня сзади, схватившись своими руками за мою.

Дёргаю руку на себя и резко переношу центр тяжести на правый бок, падая на землю, впечатывая акудаму в землю и придавливая его. По земле расходиться трещина, а из уст акудамы выходит болезненный стон знакомого мне человека.

И поняв, кто является этим акудамой, наношу ему сильный удар левой рукой в голову, прежде чем меня успевает поразить фиолетовая молния, которая только начала появляться, но сразу же исчезла.

«Одного удара хватило, повезло,» — вставая с земли прокомментировал, достав пистолет и направив на стоящею на месте фигуру. — «Ты доставишь мне много проблем, если будешь жив,» — и с этими мыслями нажимаю на курок, наблюдая, как тело второго акудамы будто получает невидимый удар в живот.

Следом ещё один выстрел и ещё. Подхожу к нему, снимаю капюшон и он ещё жив, пускай и недолго. Делаю ещё пять выстрелов, три из которых в голову, а два — в сердце.

«Теперь нужно избавится от своих камер и ноутбука, а после спрятать отключившегося, и только после этого можно звонить.»

Глава 35

Восемнадцатое мая

Комната метров семь на семь, сделанная из серых квадратных плиток. Тусклое освещение, исходящее из четырех люминесцентных ламп. Два процедурных столика, стоящие по разные углы. Цепи, крепящиеся к стенам и идущие к середине комнаты. Специальный стул с застёжками для удержания ног и рук, стоящий прямо посередине комнаты.

И уже в этом стуле, с закинутой на бок головой, сидит девушка, которая только начала приходить в сознание.

Сначала, не открывая веки, задвигались её глазами. После и сами веки начали дрожать, пытаясь приподняться. Через несколько мгновений они открылись, давая девушке возможность осмотреться.

Её взгляд был сильно затуманен, и было видно, что она испытывает головную боль, из-за которой постоянно морщилась. Постаравшись, она смогла окончательно открыть глаза и приподнять голову, хрустнув изрядно затёкшей шеей.

— Где я?.. — хрипло спросила девушка, осматриваясь. — Это… — было видно, что-то, что она видит сейчас, вызывало у неё сомнения и непонимание. — Это что, моя потайная комната?.. — Она осматривалась дальше. — И точно, это она…

После девушка всё-таки посмотрела и на себя. Её руки и ноги были заточены в специальном кресле, которое она с трудом раздобыла так, чтобы никто, кроме неё, об этом не знал. И мало этого, так ещё и цепи тоже были на её руках и ногах, сильно натирая их.

— Что тут происходит? — Девушка начала приходить в себя, активно анализируя происходящее. — Я… Я шла на задание, надо было уничтожить один завод, а мне просто постоять рядом. Мы пришли, напарник принялся за дело, а после… А после кто-то появился и прервал нас…

Одета же на ней была обычная футболка и шорты. Именно те самые, что надевала перед тем, как надеть броню Икара.

— Значит, это действительно было так, и мне это не приснилось… — Она приподняла руки, попытавшись приложить их к своей голове, но из-за цепей и кресла это не вышло. — Так… Если это всё было так, то как я попала домой и в эту комнату, о которой знаю только я?..

По девушке было видно, что она в полной растерянности, которая ещё сильно усугублялась её болезненным положением.

— Ничего не понимаю… Если я потеряла сознание в бою, то почему ещё жива? Если бы меня схватили, решив оставить в живых, то точно бы не стали держать тут…

И в то время, как девушка об этом рассуждала, по комнате раздался «пилик», исходящий из дисплея, установленного у единственной двери в этой комнате. Следом за этим «пиликом» появился звук автоматически открывающейся двери. И стоило ей открыться, как прозвучали звуки шагов, направляющихся к центру комнаты.

Девушка несколько секунд смотрела на приближающегося к ней человека с открытым ртом, пока не собралась с мыслями и, усмехнувшись, не сказала:

— Теперь понятно…

Человек будто её проигнорировал, продолжая идти к ней с безразличным выражением лица, неся в руках поднос, на котором была еда и бокал с водой.

— Ну что, может теперь расскажешь, зачем тебе это всё и как ты это провернул?.. А, Акира?

— Что именно ты хочешь знать? — Спокойно спросил парень, поставив на один из столов поднос.

— Ну… Для начала — откуда ты знаешь про это комнату? Хотя нет, дай угадаю… — Девушка сделала лирическую паузу и наигранно задумалась. — Ты узнал об этой комнате ещё когда в первый раз был в моём доме?

— Да.

— И как же?

— Тебе стоило выбрать более подходящую под твой характер статую, если ты хотела делать из неё активатор в скрытую комнату.

— Слишком скучная, да?

Парень кивнул.

— Совсем не в твоём стиле.

— Так и думала, что надо было ставить что-то повеселее, а не эту нудятину… — И посмотрев на парня, задала вопрос: — Неужели настолько сильно бросается в глаза?

— Если нарочито искать подобное, зная твой характер — то да; если ничего не искать — то всё в порядке.

— Понятно… А что насчёт того, что ты делал там, около того завода?

— Ловил акудаму.

Девушка вскинула брови и, словно зависнув на несколько секунд, вздохнула.

— Значит, тебе обо всём рассказал дедушка — тогда, после приёма…

— Верно.

— А после ты с ним ещё связался и попросил стать частью рода Мори, на что он сказал тебе доказать свою полезность, поймав или убив акудаму… Получается, своей просьбой я устроила охоту сама на себя…

— Нет.

— Что? — Удивилась девушка.

— Он сам предложил мне это после приёма, когда и рассказал о акудамах.

Девушка задумалась, хмурясь и водя глазами туда-сюда, пытаясь что-то понять.

— Получается, ты и так уже согласился на это, когда я тебя «упрашивала»?

— Да.

— Эй… Это нечестно, знаешь ли, — Она начала буравить его взглядом.

— Разве? Я вроде и не говорил, что у меня нет цели вступать в род Мори. Ты сама решила, что мне неинтересно стараться и двигаться в этом направлении.

— Ну-ну… Как по мне, так ты просто воспользовался ситуацией, чтобы овладеть моим телом…

И увидев, что парень, который и обычно малоговорящий, сейчас вовсе молчал и отвечал на всё слишком серьёзно, перестала шутить, тоже став серьёзной.

— Броню Икара и тот пистолет с дротиками тебе тоже мой дедушка дал?

— Да.

— А… информацию? — Сомневаясь, спросила дедушка.

— Он мне её тоже дал, но не в том плане, в котором ты думаешь. Он дал мне лишь сухие сводки и бумаги обо всём произошедшем за десятки лет, а уже из этого всего я сам выжил всё необходимое, поняв, как, когда и по какой системе акудамы действуют.

— Ого… Как всегда поражаешь… — И следом задала вопрос: — Ты убил моего напарника?

— Да. Ты злишься?

— Нет, ни капли. Он мне не был дорогим человеком или ещё кем-то. А учитывая, что если бы ты его оставил в живых, то он бы наверняка рассказал и обо мне, то наилучшим для тебя решением было убить его, спрятать меня неподалёку и вызвать моего дедушку. Я же правильно всё сказала?

— Да, так всё и было.

— Понятно. Ну что? Давай теперь ты задавай вопросы.

Парень так и поступил.

— Почему ты стала акудамой?

— Как по мне, стала — слишком громкое слово для того, что я делала, но не суть. На деле всё сводиться к одному — к…

— Скуке, — Закончил за неё парень.

Девушка усмехнулась.

— Ну и зачем спрашивать, если и так знаешь?

— Хотел убедиться, что более ничего за этим не стоит.

— А если и стоит, а я сейчас соврала? Как же ты, интересно, это узнаешь? — с вызовом спросила девушка, открыто смеясь. — Будешь пытать? — бросила она взгляд на один из процедурных столов, на котором было всё необходимое для различных пыток — девушка сама это всё подбирала и собирала из различных мест.

— Нет, ты сама мне всё расскажешь в любом случае. Но об этом чуть позже.

Девушка напряглась, хоть и старалась выглядеть спокойной и уверенной. Она понимала, что он сейчас не шутит и если так говорит, то точно знает, как это сделать.

— Скажешь, какая твоя способность как «дарованного»?

— Может, сам попытаешься угадать?

— У меня есть несколько предположений, но основное: твоя способность — это «манипулирование эмоциями», верно?

— Ого… Довольно точно, пускай и не совсем. И как же ты к этому пришёл?

— Кроме EMF-а в открытую ты более не использовала никаких способностей, а ты из тех, кто привык показывать всё, что на что способна, дабы быть выше всех как в глазах других, так и в общем на пике иерархии. Скрывать что-то — это просто не про тебя. Исходя из этого я начал анализировать всё происходящее с тобой, чему я был свидетель за всё это время. В один момент я понял, что только с тобой, когда ты рядом, я начинаю действовать нерационально, больше полагаясь на желания. После я также вспомнил, как и другие действуют, когда общаются с тобой. И вот интересный момент: каждый, кто вступает с тобой в спор или конфликт, довольно легко поддаётся агрессии или страху — в зависимости от выгодной для тебя ситуации.

— Ну ты и монстр, раз заметил такую мелочь…

— Мелочь? — зацепился за брошенное слово парень.

— Ага. Моя способность никакое не «манипулирование эмоциями», а скорее — просто «побуждение» и «усиливание» имеющихся чувств. Иначе говоря, дело в масштабах. Я не могу заставить человека, радующегося жизни, грустить. Я могу лишь создать у него такое небольшое чувство, а после, если он немного ему поддастся, то я его усилю. Если же не поддастся, что, скорее всего, и произойдёт, я ничего не добьюсь. Другое дело, если мне нужно сделать этого же счастливого человека ещё счастливее — в этом случае моя сила сработает куда лучше.

— Значит, вот какие у твоей силы ограничения… Понятно. Я правильно понимаю, что тогда, в моём доме, это тоже было твоих рук дело?

— Ага, — улыбнулась девушка, явно с удовольствием вспоминая произошедшее. — Когда я только подходила к твоему дому, то увидела тебя, открывающего дверь. Ты был явно чем-то удивлён и встревожен. Я, как ты и заметил ранее, не привыкла что-то скрывать или не использовать, поэтому не особо задумываясь усилила твои чувства. А после ты вбежал в дом, бросив пакеты на улице, и ещё через некоторое время я услышала твой голос и голос Харуцугу. Поняв, что будет что-то весёлое, я лишь усилила ваши чувства.

— То есть тебе даже не нужно видеть цели?

— Да, оно работает и как аура. Предвидя твой вопрос отвечу — дистанция примерно пятнадцать метров.

— Теперь это многое объясняет, — задумавшись, произнёс парень.

— Ну… Наверное, — не совсем понимая, поддержала его девушка.

— А способностью твоего напарника было «землетрясение», верно?

— Да. В боевых действиях почти бесполезна ввиду её долгой активации и того, что она и самому носителю может навредить, но вот для таких вот диверсионных миссий — вполне хорошая способность.

— Ясно. А как акудамы находят «дарованных» и вербуют к себе?

Девушка хмыкнула.

— У них есть артефакт, который они никогда никому не показывают, постоянно перевозя из страны в страну. Этот артефакт и показывает, где «дарованный» и какой способностью он обладает. А далее они уже связываются с целью различными способами. Лично мне закинули бумажное письмо в пакет, когда я была в торговом центре и отходила в уборную.

— Они связываются со всеми «дарованными»?

— Да, и раз с тобой не связались — значит, ты точно не «дарованный» и твои способности — нечто иное.

— Понятно…

— Ну что, на этом рубрика «вопросы-ответы» закончена? — приподняв бровь, спросила девушка. — Может, уже отпустишь меня и мы отпразднуем выяснение обстоятельств и такой хороший конец приятным сексом? Или… — девушка закусила губу, развалилась на стуле, немного укатившись вниз, и, как смогла, будучи в цепях, раздвинула ноги, — может, ты хочешь немного ролевых игр и поэтому заковал меня? Хочешь, я подыграю и буду невинной девчонкой, которую жёстко насилует злой охранник? Лично мне эта идея нравится, особенно если ты будешь пожёстче…

И на всё это так и не последовало ответа. Парень просто стоял и смотрел на девушку.

— Эй, ну ты чего? Подойди уже и возьми это прекрасное тело! Другие бы на твоём месте убивали бы за возможность просто потрогать мою грудь, пока я им не смогу ничего сделать!

Парень снова игнорировал.

— Эм… Ну ты чего? Подойди уже и стащи с меня эти шортики, или с себя штаны, и я поработаю ротиком, если ты этого хочешь…

— Нет, — лаконично ответил парень.

— Э-э… Тебе стоит быть более точным, а то так и не поймёшь — ты не хочешь минет, ролевой секс или вовсе секс.

— Нет — это я не выпущу тебя отсюда.

— Ну вот и хорошо! Так что давай, подходи поближе, спускай штаны, и мы повеселимся.

— Ты не поняла. Я вовсе не собираюсь тебя выпускать отсюда. По крайней мере, в ближайший месяц.

— ЧТО⁈ — неожиданно сильно вспылила девушка на такой ответ. — Что за бред⁈

Парень вздохнул, потянулся рукой к своему заднему карману и достал небольшой прозрачный пакетик с красным замочком. Внутри этого пакетика был белый порошок в небольшом количестве.

— Как давно ты употребляешь наркотики? И не надо пытаться юлить или врать, что недавно. Я знаю, как проходит процесс ломки у зависимых наркоманов. И то, что было на первом особом экзамене — это и была ломка по наркотикам. А также то, что ты каждый вечер куда-то уходила, когда я жил с тобой в твоём загородном особняке. А ещё то, что ты скрывала кожу на следующий день после особого экзамена, ведь, скорее всего, ты почти сразу использовала множество наркотиков, видимо, часть из которых вводилась через иглы.

Девушка уже собиралась заорать, как парень продолжил.

— Это всё бред? Особенно последнее про то, что тогда, в тот день, у тебя якобы были следы от уколов, ведь в остальные дни мы часто занимались сексом и я видел всё твое тело, на котором не было никаких следов? Это вполне легко объясняется твоим статусом и знатным происхождением, при котором у тебя есть ресурсы в виде исцеляющих артефактов рода, используя которые ты легко скрывала и, возможно, вовсе нейтрализовала все физические негативные эффекты.

Услышав всё это, девушка уже не так сильно злилась и взрывалась, лишь морщась и злобно смотря на парня.

Она цыкнула.

— Чуть больше двух месяцев… — всё-таки сказала она.

— Понятно. Это не худший исход, — сказал парень, словно вынеся вердикт.

— И что теперь? — с усмешкой спросила девушка. — Всерьез планируешь меня тут держать месяц, чтобы убрать зависимости, которой нет?

— Зависимость есть. Она в любом случае есть, спустя такое время приёма. Другое дело, что она не физическая, ввиду того, что у тебя есть доступ к лечащим артефактам, которые всё это подавляют и низводят на нет. Но это лишь то, что касается физической зависимости. Смотри, — и с этими словами парень открыл пакетик и… перевернул.

Ничего ещё даже не успело начать падать, как девушка автоматически дёрнулась в сторону этого пакетика и парня, при этом громко закричав угрозы. Вены на её лице вздулись, а само лицо покраснело. Если бы её не сдерживало кресло и цепи — она бы бросилась избивать парня — это было очевидно.

Через несколько секунд весь порошок был на полу, а девушка смотрела то на него, то на парня, активно вздыхая и сжимая кулаки.

— О чем я и говорил.

— ДА ПОШЁЛ ТЫ, УРОД!!!

— Пока твоя зависимость хотя бы не приблизится к тому, чтобы сойти на нет — ты будешь сидеть в тут.

— А СМОЖЕШЬ УДЕРЖАТЬ⁈ Я ПРЯМО СЕЙЧАС ТЕБЯ ПОДПАЛЮ! ИЛИ ТЫ ДУМАЕШЬ, ЧТО МНЕ НЕ ХВАТИТ СИЛ ЭТО СДЕЛАТЬ В ТАКОМ ПОЛОЖЕНИИ⁈

— Ну попробуй.

— Сам напросился, — бросила она и… ничего.

Девушка непонимающе начала себя осматривать, а парень в этот момент поднёс к её непонимающему лицу телефон, который разблокировал и сфоткал её шею, показав фотографию ей.

— ЧО ЭТО ЗА ХУЕТА⁈

— Ошейник-артефакт, полностью блокирующий EMF пользователя.

— Так это ты тот, кто ограбил тот ангар неделю назад!

— Да, — совершенно спокойно ответил парень. — Я предполагал, что он мне когда-нибудь понадобиться, но и не думал, что так быстро.

— ОТПУСТИ МЕНЯ!!! — завизжала девушка, активно двигаясь, будто надеясь вырваться.

Парень это проигнорировал, что-то делая в том телефоне, на который только что сфоткал её шею.

— Как только я выберусь отсюда — я сразу же расскажу об этом своему отцу и дедушке — и тогда!..

— И тогда что? — наклонив голову в бок, спросил парень. — Они скажут мне, что я слишком жестоко обошёлся с тобой, немного поругают меня, а после всё равно выдадут за тебя. Ныне в моей ценности уже никто не будет сомневаться. Зато тебе это доставит множество проблем. Сложно представить, что с тобой сделает твой род, узнай, что их дочь наркоманка, не говоря уже о том, что ты — акудама.

— Да ты даже ничего сказать в своё оправдание не сможешь, стоит им меня найти в этом месте, а меня будут искать!

Парень лишь повернул экран телефона в её сторону. На экране была переписка девушки и её дедушки.

— ЭТО МОЙ ТЕЛЕФОН!

— И я буквально только что разблокировал с помощью твоего лица. А теперь я убрал с него блокировку экрана и поставлю на зарядку, не давая ему никакой возможности сесть. Понимаешь зачем?

Девушка злилась. Сильно злилась.

— ПИДОРАС! УЁБИЩЁ!!! НЕ МУЖИК!!! ТЫ ЧМО, А НЕ МУЖИК!!!

— Значит, понимаешь, — сказал парень, пока она продолжала покрывать его матом.

Парень подошёл к процедурному столику, на который ранее поставил поднос с едой, и взял тарелку, поднеся её к не затыкающейся девушке. Он зачерпнул в неё еду и преподнёс к её губам. Девушка взяла ложку в рот, а после… выплюнула всё на парня.

— Если ты сейчас есть не хочешь, то ладно. Я зайду позже, — и сказав это, он развернулся и вышел из комнаты, не слушая, что кричала девушка в спину.

Глава 36

Финал второго тома

— Сегодня тоже не будешь есть? — спросил я, поднося ложку к её рту.

Как и вчера, она меня игнорирует. Уже второй день. Четвёртый, если считать с момента её заточения здесь. Первые два дня она долгое время громко кричала и была крайне агрессивной, но после надорвала горло, и наступил третий день. И на третий день, как правило, состояние ломки доходит до максимума. Иначе говоря, то, что наркоманы испытывают в первые дни ломки, даже нельзя сравнить с тем, что начинается на третий день.

С другой стороны, набрав пик, она более не будет прогрессировать, и наркозависимому остаётся выдержать порядка двадцати с лишним дней в таком состоянии. По их же истечению сила ломки будет идти на спад, и будет уже куда проще. Хотя, как ни крути, «бывших наркоманов не бывает» — вряд ли она в своей жизни теперь испытает такое же количество эйфории, как и при употреблении наркотиков. И именно из-за этого, даже если она более никогда не примет наркотики, она всю жизнь будет думать о них.

Впрочем, для меня это не имеет никакого значения, если она более не будет употреблять наркотики и будет меня слушаться…

— Хорошо, — не услышав ответа, я положил ложку в тарелку, а тарелку на поднос, стоящий на процедурном столике. — Тебе нужно справить нужду?

И снова ответа не последовало. Она всё так же сидела на стуле, откинув голову вбок. Хотя в первый раз, когда я это спросил, она начала кричать, что я «чёртов извращенец», раз спрашиваю и говорю о таком девушке.

Я же в этом ничего такого не вижу. Это естественный процесс организма, без которого он попросту не сможет нормально существовать. И даже если ты девушка, то тебя он так же касается, как и парней. А если ты наркозависимый, то, скорее всего, у тебя разовьётся диарея, при которой сдерживаться будет уже невозможно.

Но, естественно, я это не стал ей доказывать и лишь освободил от кресла, оставляя на цепях, после чего принёс ведро, которое почти сразу полетело в меня, стоило Мияко до него добраться.

Когда же я пришёл на следующий день, то ведро всё же было использовано, а Мияко выглядела ещё более раздавленной и убитой. Она почти сразу же попросила закончить это всё и убить её, якобы потому что она ещё ни разу в своей жизни не испытывала такого унижения.

На деле же, может это и так, но дело тут в другом — желание смерти и мысли о суициде — это нормально, когда у человека ломка. Единственное, чем я мог ей помочь, это дать таблеток. Если быть точнее, то снотворное, антидепрессанты и витамины. Хоть немного, но всё это должно было ей помочь легче перенести ломку и месяц проживания в таких условиях.

— Убей меня… пожалуйста… — её голос был невероятно слабым относительно её обычного. С виду может даже показаться, что она вот-вот умрёт, но, как я и сказал выше, это естественная реакция организма на ломку. Хотя я и думал, что она пройдёт у неё лучше, раз физической зависимости у неё нет благодаря артефактам.

— Я тебе уже говорил, что не буду этого делать.

— Убей… — проигнорировав мои слова, продолжила она. — Я не хочу жить… убей…

«А ведь прошло всего четыре дня, а она уже впала в глубокую депрессию. Хотя ещё вчера, на третий день, просила дать ей хоть немного наркотиков и давила на жалость, уже после чего стала игнорировать.»

— Тебе принести книги или игры какие-нибудь?

— Убе-е-ей…

И пускай она так ответила, но я всё равно принёс ей с десяток книг в разных жанрах, поскольку не знаю её предпочтений, и портативную игровую приставку, после чего вышел из комнаты, окончательно покинув её на этот день.

На следующий день она всё же попила воды, выпив сразу три литра. Но при этом к еде так и не притронулась даже спустя ещё десять дней. К книгам и играм она, кстати, тоже не притронулась, предпочитая смотреть в стены и потолок. Примерно так и прошли первые две недели.

— Половина пережита, осталось ещё столько же, — сказал я Мияко, которая лениво подняла на меня глаза.

Ещё на девятый день, то есть ровно спустя неделю, она перестала меня игнорировать.

Но пускай она и перестала меня игнорировать, но она всё также отказывалась от еды, которую я ей приносил. И, естественно, учитывая ещё её ужасное психологическое состояние из-за отказа от наркотиков, внешне она сейчас выглядела ужасно относительно себя обычной: исхудавшая, особенно в груди, ибо грудь первой уменьшается при сбросе веса, и она при всей своей исключительности в данном случае никакое не исключение; ужасно бледная, как из-за отказа от наркотиков, так и из-за того, что уже две недели находится взаперти; на руках выступили синие вены, которые ранее никогда так не было видно; под глазами огромные синяки от постоянного недосыпа и ужасного психического состояния; а её яркие алые глаза потускнели настолько, что сейчас больше напоминали красно-чёрные.

Прошло всего две недели, а она уже не похожа на себя прошлую. Словно её блёклая копия. Трудно представить, что будет ещё через две недели.

— Я не проживу столько, мудак… — огрызнулась она. — Так что лучше не трать время и убей уже меня…

— Проживёшь. Сейчас у тебя лишь психологическая ломка, а физически тело почти не пострадало, — спокойно сказал я.

— А если это так, и я проживу, и ты меня выпустишь, то тогда уже тебе не жить…

Я проигнорировал эти слова.

— Не веришь, да? Считаешь это чушью? Думаешь, я не сделаю это⁈

— Ты довольно хорошо держишься, — перебил я её. — Вопрос в том, насколько тебя хватит? Ещё день? Два? Неделя? Сколько пройдёт прежде, чем ты начнёшь меня слёзно просить дать тебе хотя бы небольшую дозу?

— Да иди ты на хуй! — огрызнулась она, но из-за слабости в теле выглядело это по-детски.

— Радует, что ты и сама понимаешь, что этот момент настанет.

«Если бы не понимала, то не послала бы меня, а сказала, что такого не будет.»

На мои слова она вновь начала что-то кричать, но я уже не слушал и выходил из комнаты. Этот разговор ничего не стоит, лучше вместо него буду заниматься, как и во все остальные дни.

Вообще, что до распорядка моего дня, то он состоит из пробуждения, душа, завтрака, готовки завтрака для Мияко, уходом за ней, после тренировок и иногда ответам с её телефона родственникам, которые ничего не замечают, а после снова готовка и уход за Мияко. И только после всего этого я могу позволить себе сон, на который благодаря регенерации уходит всего лишь порядка четырёх часов.

Кстати говоря, живу я сейчас в доме Мияко, куда перенёс и котёнка ещё в первый же день.

Момент, о котором я говорил Мияко, наступил через три дня. На семнадцатый день заточения.

Она слёзно просила у меня хотя бы маленькую дозу, за что предлагала всё возможное: начиная со своего тела, продолжая тем, что имеет сейчас, и заканчивая тем, что будет у неё в будущем. Она буквально была готова отдать всё, что имеет, и всю себя за маленькую дозу, чтобы хотя бы ненадолго снять эффект ломки.

И самое обидное для неё — она всё это осознавала и знала, что к этому всё придёт в любом случае, но повлиять на это никак не могла. А учитывая её самолюбие, без которого лично я её не представляю, у неё в голове сейчас наверняка идёт маленькая битва между желанием получить дозу и нежеланием лишний раз принижаться и позориться. И в этой битве бесспорно побеждало желание получить дозу любым путём, изрядно нанося урон второй стороне.

Трудно представить, что она сейчас ощущает, когда так унижается.

Естественно, все эти унижения были зря. Моя цель заключалась в том, чтобы она преодолела эту ломку, отказавшись от наркотиков. А это будет сделать невозможно, если принимать наркотики.

За исключением было бы, если бы её тело уже не могло жить без наркотиков, и поэтому резкий отказ от них привёл бы к смерти. Но в данном случае такого благо нет.

— Зачем тебе это всё?.. — задала она вопрос, хотя и сама знала ответ. Наверняка таким образом просто хочет немного отвлечься от ломки. — Почему просто не сдал меня моему роду? Для тебя бы всё равно почти ничего не изменилось, кроме клейма, что ты женат на наркоманке… Но даже это было бы только в нашем роду и не вышло бы за него. Да и забылось бы это очень быстро… С твоими способностями ты точно быстро занял бы место под солнцем, а там ещё вторая жена и третья, а может и четвёртая — вот и забудут все о первой…

— Я не делаю ничего просто так, — размешивая кашу в тарелке, ответил я.

— Я знаю, вот и спрашиваю, чего ты добиваешься… — её голос был холодным и безжизненным, словно у механической куклы.

— Ты знаешь, чего я добиваюсь: мне нужно, чтобы ты пережила ломку и более не возвращалась к наркотикам.

— А за этим что стоит?..

— Ты. Ты, твои способности и твой статус, если быть конкретнее, — я поднёс ложку с кашей к её пересохшим губам.

— Уверен, что «я» нужна в этом списке? — посмотрев мне в глаза, спросила она. — Мне кажется, что я, как личность, тебе вовсе не нужна. Способности, статус, талант — да, тебе они нужны. Будешь ими пользоваться, словно своими, при этом не рискуя собой. Это ведь так?

Я вздохнул и убрал ложку от её рта, положив в тарелку.

— Мне действительно нужны твои способности, статус и талант. Это очевидно даже ребёнку.

Она усмехнулась и отвела глаза, словно говоря: «Так я и думала. Да и иначе быть не могло…»

— Но также мне нужна и ты, — договорил я, а она удивлённо взглянула на меня. — У тебя есть недостатки. Как по мне, их даже слишком много — начиная с твоей эксцентричности, заканчивая твоей вечной проблемой — скукой, которая обхватила всю твою суть и душит так сильно, что даже воздуха порой не видно. Но при всём этом у тебя и положительных качеств хватает. И это я говорю не о твоих врождённых талантах, с которыми тебе просто повезло родиться и ты к ним не имеешь никакого отношения. К примеру, у тебя есть умение добиваться необходимого. Может, ты и стараешься выглядеть в глазах других так, чтобы казалось, что у тебя всё просто и легко, но на деле я вижу, что ты из тех, кто постоянно и упорно работает, дабы добиться необходимого. А ещё ты из того типа людей, которые дорожат близкими. Не могу похвастаться тем, что я такой же, но мне очень симпатизирует, что если стать «своим» для тебя, то ты сделаешь всё от тебя зависящее, чтобы помочь или защитить в случае необходимости. А также…

— А просто сказать, что любишь меня, не судьба? — неожиданно перебила она меня, задав странный вопрос, и впервые за всё это время на её лице появилась улыбка. — Можешь говорить, что хочешь, но это точно не те причины, чтобы ценить меня как личность.

Я ненадолго задумался, а после отбросил эти странные мысли и сказал:

— Как знать… — после чего наши губы, неожиданно для меня, соприкоснулись, соединившись в поцелуй. И как только поцелуй разорвался, я нежно взял её за подбородок и продолжил: — Иди за мной, и я покажу тебе, как строится новый мир, а я становлюсь его Богом, и, я обещаю, ты больше никогда не испытаешь скуки.

Наступило двадцатое июля. Пришло время начала второго особого экзамена старшей школы Никото.

Все ученики собирались в своих классах, а многие впервые за несколько месяцев вновь пришли в школу. В их числе был и я, нагло прогуливающий все уроки. Но речь сейчас не обо мне.

В этот день все ученики старшей школы Никото были шокированы. Мияко Мори, которую все привыкли видеть с длинными белыми волосами до поясницы, пришла в школу со стриженными до плеч волосами. Так ещё и небольшая часть её локонов были покрашены в голубой, розовый и фиолетовый.

И по её лицу было видно, что изменилась она не только внешне.

В этот день вся школа, а после и весь интернет, обсуждали её новый вид. А я же просто расслаблялся в преддверии второго особого экзамена…

* * *

Третий томик — прода: https://author.today/work/219176

Понравилась книга? Не забудь поставить лайк и написать приятный комментарий — для автора это крайне важно и невероятно приятно. =))

Спасибо всем Вам!

Content

Проект Re. Том 2.

Глава 1 За несколько часов до…

Глава 2

Глава 3

Глава 4 Одиннадцатое апреля

Глава 5

Глава 6 Конец первого особого экзамена

Глава 7 Двенадцатое апреля

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11 Первый комочек света

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21 Пятнадцатое апреля — Начало приема у дома Мори

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27 Окончание приема у дома Мори

Глава 28

Глава 29 18+ глава без сюжета(если не нужен хентай/порно, а нужен сюжет — можно скипать)

Глава 30 18+ глава без сюжета(если не нужен хентай/порно, а нужен сюжет — можно скипать)

Глава 31 Шестнадцатое, семнадцатое и восемнадцатое апреля

Глава 32 Десятое мая — спустя три недели

Глава 33

Глава 34 Семнадцатое мая — спустя неделю

Глава 35 Восемнадцатое мая

Глава 36 Финал второго тома