Нильсен Татьяна.

Часы с глухой кукушкой

Глава

По несчастью или к счастью,

Истина проста:

Никогда не возвращайся

В прежние места.

Даже если пепелище

выглядит вполне,

Не найти того, что ищем

Ни тебе ни мне.

Геннадий Шпаликов

Глава 1

Татьяна усмехнулась, захлопнула ноутбук и обратилась к Люське:

— Да уж! Бабка отпраздновала сто двухлетие, до сей поры выпивает бокал вина на ужин и выкуривает несколько сигарет в день. Старушка всю жизнь прожила в сопровождении вредных привычек и никогда не занималась спортом! — Таня хмыкнула, скривив губы. — Вот же вруши эти бульварные издания!

Каждое утро Татьяна устраивалась за столом с кружкой горячего кофе и листала ленту новостей на ноутбуке.

— Никогда не поверю, что при таком отношении к собственному здоровью можно дожить хотя бы до девяноста. В какой-то спорт бабка обязательно втягивалась! Если она не бегала, не прыгала и не плавала, то секс использовала интенсивно это точно! Сигареты и бухло бабуся продолжает принимать уже автоматически и по-привычке, — женщина закинула ноги на соседний стул, глянула в окно и продолжила свои размышления по поводу счастливого долголетия. — Её уже не радует рассвет, вкус вина и аромат первой утренней затяжки. Её рецепторы притупились от столетнего применения. Глаза не видят пронзительного яркого солнца, напитки потеряли остроту, а нос уже не улавливает терпкости ароматов. А нужно ли такое существование? Вот девяносто, ну ладно девяносто пять и достаточно! Радость жизни ощущается пока в душе шевелятся влечения, хотения и желания, а тело в состоянии чувствовать прикосновения. Когда желудок пробуждает аппетит, рука тянется к куску жёлтого дырчатого сыра камамбер и рот ликует от предвкушения! А когда пропадут желания, тогда готовь гардероб к погребению, — Таня снова обратилась к собаке, которая растянувшись возле ног и наклонив голову внимательно слушала рассуждения хозяйки. — Помню мать подруги, предчувствуя свою кончину, стопочкой сложила на полке в шкафу одежду, в которой её должны похоронить. И ведь выразила свои пожелания дочери, как именно она хочет выглядеть, находясь в гробу. Ну, кто так делает? — женщина сокрушённо качнула головой. — Выбрала гардероб в лиловых и сиреневых тонах. Её любимый цвет. Да уж глупость! Какое дело покойнику, насколько привлекательно он смотрится в гробу? И всё же наверное важно знать при жизни, что в день похорон от твоей физиономии и скорбно сложенных рук не отшатнуться в ужасе близкие и те гореватели, которые будут толпиться возле гроба, теребя в руках две тощие гвоздички. Вон посмотри на старуху! — Таня снова открыла ноутбук, мотнула головой в сторону картинки и снова обратилась к Люське — Она больше похожа на засушенный урюк, на мумию, — женщина всмотрелась в экран. — Глаза потеряли цвет, стали водянистыми и руки с дряблой кожей с синими прожилками просто ужас! Интересно, кто ей бухло приносит и сигареты покупает? Неужели близкие? Наверное ждут не дождутся, когда представители из похоронного бюро снимут мерки, чтобы гроб по размеру подогнать. И что с памятью старушки? Как долго сознание хранит свои кладовые? Тут уже не помнишь, что было вчера, а уж за сто лет точно забудешь половину. И хорошо! Например плохое желательно стереть. Неблаговидные поступки, разводы, предательства, трудности удалить. Надо сохранить лишь приятные воспоминания — рождение ребёнка, покорённые вершины, большую зарплату, полёт на параплане над морем, ощущение любви и вкус весны. Про зарплату какая-то чушь! Когда деньги были большими? Насколько большими? Относительно чего большими? — Татьяна снова приблизила лицо к экрану. — Судя по виду бабуси, она не оставит после себя огромного состояния! На запястьях фенечки из кожи и горного хрусталя, платьице бедненькое из ситца. Не в деньгах дело, важно запомнить моменты счастья и перебирать их как чётки в течение тех дней, которые остались до кончины. В это время пить вино и выкуривать вкусную сигарету, щурясь от пламени заходящего солнца! И ведь правда, Люся, как мало надо для счастья! И старушка находится в прекрасном состоянии нирваны, когда уже стёрлась грань между жизнью и смертью, а переход в иное состояние не принесёт страданий ни старушке, ни её близким.

Люська, с немом вопросом, задрала морду и посмотрела на хозяйку. А та продолжила свои размышления, уже ведя внутренний монолог:

«Вот когда я стану старой, — Таня не уточняла для себя, насколько старой она предполагает быть для осуществления далеко идущих планов. — Я обязательно обоснуюсь у тёплого моря. Начну заводить знакомства с разными людьми, запишусь на языковые курсы, куплю сумку, куда поместится букет цветов и свежая газета. Сейчас жалко денег на такие вещицы, но в старости я обязательно куплю себе брендовые солнечные очки в пол лица и соломенную шляпку от «Шанель». Да и вино! Обязательно вино. Бокал розового перед ужином. Я буду носить ситцевые платья, много браслетов и удобные сандалии.»

Татьяна повернулась и обратилась к собаке, которая уже не обращала внимания на хозяйку. Она, прижав уши, прислушивалась к собственному мочевому пузырю. И только виляющий хвост выдавал некоторую нервозность от ожидания — когда же эта зануда закончит разглагольствования?

— Ты знаешь в юности, стоя перед витриной магазина и наблюдая за посетителями, я всегда возмущалась, зачем старым женщинам такие дорогие вещи! Пожилые, состоятельные брали самое красивое и дорогое. Почему, думала я? Ведь тётеньки дряхлые, мысленно возмущалась я! Эти вещи мне нужны для форсу, пока я молодая! Как шикарно на мне будет смотреться эта юбка, блузка или плащ. Но нет денег. Только теперь понятно, зачем. Старости нужна красота, которая отвлечёт внимание от дряблости и увядания! Наверно это справедливо. Молодость и так хороша без мишуры и цирковых блёсток.

Таня вдохнула, допила из кружки остывший кофе и потрепала по уху Люську, которой жутко надоели рассуждения хозяйки о бренности бытия и несправедливом распределении средств между старостью и молодостью. Собака хотела в туалет, желала кувыркаться в снегу и ещё мечтала встретить свою подружку из соседнего дома, долговязую долматинку Донну. Дворняжку Люську сослепу или в тёмное время суток можно было принять за породистую лабрадоршу, но даже в темноте собачка демонстрировала дворовые манеры. Она не умела себя вести в обществе, норовила кого-нибудь лизнуть, беспрестанно виляла хвостом, не обладала выдержкой и печально скулила, когда хотела есть. Вот и сейчас Люсьена не лаяла, а лишь печально заглядывала в глаза хозяйке и выдавала звуки похожие на тирольские йодли. Лаять в квартире ей категорически запрещалось, потому что соседи — люди пожилые и склочные желали абсолютного покоя на своей жилплощади. Люська это знала и выдавала лишь песни альпийских горцев. Где она этому научилась никто не знал, а сама собачка своими умениями делиться ни с кем не собиралась.

Люсьена уже суетилась у дверей в ожидании, пока Татьяна натягивала на себя угги и пуховик. Собака выражала нетерпение. Ей казалось, что хозяйка слишком усердно укладывает шарф на шее, который напоминает длинную сосиску и намеренно долго рассматривает собственное изображение в зеркале. Люська справедливо полагала, что не требует многого. Она не поднимает домочадцев в шесть утра, как другие собачки, а терпит до того, когда Таня отправит сына Мирона в школу. Она находится в стоическом ожидании пока хозяйка пьёт кофе и делится своими мыслями непонятно с кем. Но сегодня рассуждения о старости перешли все временные границы. Наконец они оказались на улице. Люсьена раскорячилась сразу возле подъезда, блаженно закатив глаза.

— Ну хоть бы подальше отходили, — сделала замечание соседка с первого этажа — бабёнка вредная и склочная. — Гадите, где придётся, а здесь дети играют. Надо следить за своими питомцами!

Она вышла из подъезда следом за Иноземцевой, бросила походя ворчливую реплику и прошла вглубь двора не останавливаясь, неся в руках палетку для выбивания ковров. Таня изобразила гримасу на лице и показала Люське, которая радостно виляла хвостом. Собачка знала, что хозяйка всегда встанет на её сторону, поэтому плевать она хотела на соседку и на её претензии.

Гуляли долго, но скучно. Лабрадорша уже выгулялась, а кувыркаться в снегу одной было не интересно.

Неожиданно с ясного неба посыпались крупные снежинки. Люська вдруг обрадовалась. В отсутствии компании она решила радоваться жизни в одну морду. Собака прыгала, ловила языком снежинки и вообще она чувствовала себя совершенно счастливой если бы не поводок, который сдерживал полёт. Татьяна натянула капюшон на голову. Она тоже радовалась снегу, который опускаясь на землю, быстро превращался в жидкую чачу. Носы замшевой обуви быстро намокли, как и короткая шерсть собаки. Пара вышла из парка, пересекла улицу и остановилась возле магазина. Таня потопала ногами, стряхивая снег и обратилась к лабрадорше:

— Так для утреннего променада достаточно, — она сунула поводок в Люськины зубы. — Жди меня здесь. Куплю молока с хлебом и пойдём назад.

Таня долго бродила по магазину, рассматривая товары и сбрасывая в корзинку то, что собиралась купить. Она не волновалась за домашнего питомца. Кому нужна беспородная собачка, которую они с сыном взяли в приюте. Когда Татьяна вышла на улицу, она увидела, что Люсьена терпеливо ожидает в том же положении, зажав в зубах поводок.

— Какая же ты у меня умная! — свободной рукой женщина погладила собаку. — Ты не Люська, а лохматый Энштейн. Даже язык показываешь, как тот вихрастый гений на картинке. Ну, теперь домой.

До подъезда дошли тоже не торопясь. Прогулка заняла больше часа. Сегодня Иноземцева никуда не торопилась. Она попала под сокращение. Потеря места работы расстроила её, разломала все планы не только на лето, но и на дальнейшую жизнь. Вместо запланированного отпуска в Турцию, придётся экономить и искать новую работу. Таня ещё находилась в растерянности. Женщина даже не пыталась размышлять, чем займётся дальше. Пока она пыталась очистить голову от дурных мыслей. Татьяна в раздумьях шла по заснеженной аллее с близким другом и ощущала на лице, как снежинки превращаются капли воды. Главное решение принято — ей сорок лет и она не планирует дожить до ста, но это пока. Может годам к восьмидесяти, что-то изменится. Второй раз замуж она не пойдёт, не заведёт в доме кота и не родит ещё одного ребёнка.

«Да уж, планы как-то не очень. Одни «никогда», — Таня мысленно возмутилась тому, сколько преград она сама соорудила в своей жизни. — Ещё и ребёнка можно родить и замуж сходить и Люсьена кошку возможно примет, как свою. Только где на всё взять душевных сил? И всё же практика показывает, чем больше затрачиваешь эмоций, тем больше получаешь назад.»

Под козырьком подъезда Иноземцева нашла сухое место, поставила пакет с продуктами и смахнула снег со спины собаки, которая вдруг разволновалась, навострила уши и взялась неистово лаять. Таня кое-как утихомирила Люську. Та перешла на приглушённые йодли и скулёж, но рвалась с поводка, стремясь как можно скорее попасть в подъезд. Лифт громыхал дверями где-то на верхних этажах. Ждать подъёмник не стали, а пошли по лестнице. На третий этаж собака тянула хозяйку с неистовой силой. Она уже наплевала на все запреты и принялась безобразно лаять.

— Да что с тобой, Люська! — Татьяна запыхалась, она переступала через две ступеньки, шурша пакетами, которые норовили порваться от тяжести и болтанки. В пролёте между вторым и третьим этажами Иноземцева остановилась и расстегнула карабин поводка. Люська, почуяв волю, пулей полетела наверх. Женщина перевела дух и потянулась следом за собакой. Она смотрела под ноги и не сразу поняла, что дверь её квартиры приоткрыта.

— А это ещё что такое? — Таня замерла на пороге. — Мирошка ты вернулся? Забыл что-то?

Её насторожила тишина. Только из глубины квартиры доносился сдавленный скулёж собаки. Таня сбросила капюшон, поставила пакеты на полку рядом с зеркалом, не снимая обувь прошла по коридору и заглянула в гостиную.

— Мирон, — Иноземцева снова позвала сына.

Такую картину она никак не ожидала увидеть. Комната выглядела словно после обыска. Ящики шкафов выдвинуты, распахнутые дверцы полок обнажили внутренности, а на полу распластавшись лежало тело лицом вниз, из-под которого вытекла кровь образовав огромное красное пятно. Иноземцева некстати подумала о том, что новый светло фисташковый ковёр теперь придётся выбросить. Люська, покружив по комнате, села рядом с неизвестным предметом и завыла. Таня вздрогнула, когда сзади неожиданно вместе с выдохом раздался голос:

— Вот тебе раз! Это что такое?

Иноземцева обернулась и увидела пожилого соседа, который остановился рядом и прижав по-бабски сложенные ладони к груди, испускал звучное сопение вместе с парами перегара. Татьяна растерянно развела руками и круглыми глазами уставилась на пожилого человека. Она тряхнула его за плечо, выдёргивая из ступора и сузив глаза произнесла:

— Вы что здесь вынюхиваете? — женщина вздёрнула подбородок, указав на бездыханный организм, который уютно устроился на дорогом ковре. — Это ваших рук дело?

Пожилой мужчина вздрогнул и резко оборвал сопение. Он отвёл взгляд от распластавшегося тела и посмотрел на Иноземцеву глазами полными ужаса.

— Ну, уж нет! Это ты его убила? — указательный палец мужика переместился от незваного гостя к лицу Татьяны.

— С ума сошли? Я сама только что зашла, — она тряхнула головой и перевела взгляд с соседа на неизвестное тело, в надежде на то, что жуткий мираж каким-то образом исчезнет. — Почему вы решили, что это мужчина?

— Посмотри, какие ноги, — Валентин Николаевич пошарил в карманах трико, вынул очки, натянул на переносицу и вытянул шею. — Размер ботинок сорок один или сорок два, да и куртка не бабская, — он втянул голову на место и снова вкинул глаза на Иноземцеву. — Ты его знаешь?

— Нет. Надо его перевернуть, может ещё дышит!

— Стой! — сосед уже полностью овладел собой. Он вцепился в рукав Татьяниного пуховика. — Похоже ему уже не помочь. Поздно! У меня докторский стаж тридцать лет. Уж в чём, в чём, а в этом я толк знаю.

— А вы кого лечили? — Татьяна некстати задала вопрос Валентину Николаевичу, не отрывая ни на секунду взгляд от бездыханного мужика, фиксируя все мелочи на его одежде.

— Проктолог я, — не без гордости произнёс мужчина, распространяя перегар. — Однако и в моей практике случались летальные исходы.

— Верю, — автоматически ответила Татьяна. — Говорят у каждого доктора есть своё кладбище.

— Что несёшь-то? Какое кладбище у проктолога? — некстати вступил в спор с Татьяной сосед. Через секунду он нехотя согласился, — Хотя, каким бы не был гениальным врач, геморрой он всё равно будет лечить через жопу!

«Общение с пациентами внесло свой вклад в характер доктора, — подумала Таня. — И шуточки дурацкие!»

Она не ладила с соседями, которые настаивали на умерщвлении собаки Люськи за надоедливый лай. В голову некстати пришла странная мысль о том, что наверное педиатры или ортопеды к домашним питомцам относятся более терпимо. Они бы не требовали казни собачки за то, что та иногда тявкает и скулит, когда в собственном сне не может догнать кошку. Ну, а с проктолога спрос какой? Таня вздрогнула от резкого толчка в плечо.

— Стой здесь и не двигайся! Я вызову полицию и скорую помощь, — сосед засуетился шаркая по полу домашними тапочками. — Да ты собаку-то убери! Натопчет вокруг и осложнит работу следственной бригады.

— И в этом вопросе у вас тоже опыт есть?

— Сериалы криминальные смотрю.

Сосед стал по-деловому суетлив. Татьяна согласилась с его доводами, кивнула и кое-как затащила Люську на кухню. И зачем-то потрогала чайник. Он ещё сохранял тепло после утреннего кофе. В голове вдруг мелькнула мысль, что это было очень давно.

Полиция появилась быстро — не прошло и двадцати минут. Однако и эти минуты длились словно вечность. Вскоре квартира наполнилась людьми, которые хаотично передвигались, не спрашивая дозволения у хозяйки. Её могло бы утешить то, что представители власти натянули на обувь бахилы, но она понимала, что такая мелочь уже не играет никакой роли, потому что прекрасный ковёр не спасти. К ней обратился высокий рыжий мужик лет пятидесяти:

— Вы хозяйка квартиры?

— Да, — кивнула женщина. — Татьяна Иноземцева.

— Я следователь Трещёткин Александр Алексеевич из следственного комитета. Где мы можем поговорить?

— Здесь. На кухне, — Иноземцева открыла стеклянную дверь, посторонилась, пропуская следователя и обратилась к Люське. — Сиди на месте!

Люсьена задрала морду, проводила носом нового человека и только потом потелепалась к миске с едой, постоянно оборачиваясь и бросая на гостя взгляды полные подозрений.

— Собачка не кусается? — на всякий случай поинтересовался Трещёткин, придвинул к себе стул, но садиться не стал, лишь опёрся руками о спинку.

— Собака бывает кусачей только от жизни собачьей. А наша живёт, как в раю.

— Собственно, как и человек, — согласился следователь. — Расскажите, что произошло?

— Утром я проводила в школу сына Мирона, потом выпила кофе, почитала новости и пошла гулять с собакой. По дороге зашла в магазин за продуктами. Мы отсутствовали чуть больше часа. Когда пришли, то обнаружили открытую дверь и вот этого человека.

— Вы его знаете?

— А должна?

— Он же к вам пришёл, ещё и скончался на вашей жилплощади.

— Да логично. У человека фамилия есть?

— Скорее всего есть, но нам она не известна. Документов при незнакомце не обнаружено.

— Понятия не имею, кто это.

— И не видели ни разу?

— Не видела, наверное, не знаю! — Таня досадливо дёрнула плечами. Весь этот трёп напрягал, раздражал и вносил сумятицу в её бытие. — Мужик лежит лицом вниз. А со спины он точно мне не знаком.

— Пойдёмте, глянете. Эксперты уже перевернули тело.

— Это обязательно?

— По-другому не получится.

Иноземцева набрала в лёгкие воздух словно собиралась нырнуть под воду, вошла в гостиную, на мёртвом лице остановила взгляд и вернулась на кухню, по пути выпуская воздушную струю.

— Нет этого мужика я точно никогда не встречала, — Таня указала на стул следователю, который ходил за ней по пятам. — Да садитесь уже. Это же не всё, что вы хотели выяснить?

— Я могу посмотреть ваше удостоверение личности?

— Паспорт в ящике с другими документами в комнате. Собой носить важные документы не имею привычки.

— Хорошо. Когда эксперты разрешат войти в гостиную, тогда предъявите.

— А у нас это с вами надолго?

— Татьяна…извините не запомнил отчество.

— Михайловна.

— Татьяна Михайловна вы должны понимать всю серьёзность положения, — Трещёткин ушёл от прямого ответа. — Вы каждый день находите в своей квартире покойников?

— О нет. Первый раз со мной такой казус.

— Странная вы женщина. У вас труп в квартире, а вы называете это казусом, — Александр внимательно посмотрел на Татьяну.

— Какими словами для вас предпочтительнее назвать происшествие или случай?

— Преступление по меньшей мере!

Александру Алексеевичу хотелось укоризненно добавить:

«Э-э-х! Милочка ты моя! Всё бы тебе шуточки шутить!»

Но он кашлянул и с нажимом произнёс:

— Преступление с летальным исходом!

— Пусть будет так, — смиренно согласилась Таня и махнула рукой. — Вы задавайте свои вопросы, иначе так до утра не управимся! У меня сын скоро со школы придёт!

— Вот с этого и начнём. Кто кроме вас живёт в квартире?

— Мой сын Мирон шестнадцать лет и собака Люська без паспорта. Она не выездная. С мужем в разводе. Он с жилплощади выписался. Моя семья никак не причастна к тому, что произошло. Вообще какое-то недоразумение.

— Я так не думаю и скажу честно вы являетесь первым подозреваемым в убийстве лицом. Расскажу, как было дело. Вы вышли гулять с собакой, через какое-то время вернулись, застали в квартире вора и ударили его по голове тяжёлым предметом, от этого грабитель и скончался.

— Вы серьёзно? — Иноземцева глянула на полицейского поджав губы. — Долбанула по голове потом стояла и наблюдала, как он истекает кровью, безвозвратно пачкая мой новый ковёр за пятьдесят тысяч рублей? И почему бы мне не вызвать полицию и скорую помощь сразу? И ведь я не понесла бы никакого наказания, потому что защищала своё жилище! Во всяком случае, могла бы тряпок под голову насовать, чтобы ковёр дорогущий спасти.

— По картине преступления ясно, что вы превысили пределы самообороны. А это уже статья!

Таня задохнулась от возмущения и уже мысленно начала подбирать слова для резкого ответа, как дверь открылась и на кухню втиснулся толстый вертлявый мужик в резиновых перчатках. Он мурлыкал себе под нос песенку без мелодии:

— Труп лежит, труп лежит, никуда не убежит! — он обратился к хозяйке. — Вы извините, водички для попить не найдётся?

— Да, конечно, — Таня открыла холодильник, достала пластиковую бутылку с минеральной водой. Крышка выпустила газ с недовольным шипением. Иноземцева вынула с верхней полки шкафа стакан поставила на стол, налила воду и спросила ни к кому конкретно не обращаясь. — Можно поинтересоваться, когда всё закончится?

— Ну тело мы уже можем увозить, а об остальном вам расскажет господин следователь. Я всего лишь эксперт и не уполномочен принимать решения по ведению дела, — криминалист стянул резиновые перчатки, залпом выпил минеральную воду, приподнял локоть и уткнулся ртом себе в предплечье, стараясь сдержать рвущиеся наружу пузырьки. — Мужику от тридцати до сорока лет. На руках перчатки. Дверь вскрыл пользуясь отмычкой. Связка отмычек обнаружилась в кармане брюк. Я внимательно осмотрел парня, но ни телефона, ни документов при нём не обнаружил. На месте пробью по базе отпечатки пальцев, авось идентифицируем личность.

— Время смерти уже определили?

— Он скончался от девяти до девяти тридцати от удара по голове тяжёлым предметом. Причём удар оказался такой силы, что мужик умер после одного раза, — эксперт шагнул назад и глянул на Татьяну. — Вы труп обнаружили? — Таня мелко затрясла головой. Криминалист помедлил и развёл руками. — Эта барышня не субтильного телосложения и всё же убить с одного удара всё равно не смогла бы. Да и ростом убийца выше, судя по характеру раны.

— Ну, ты за меня выводы не делай. Сам как-нибудь разберусь.

— Разбирайся. А мы с трупом поехали.

— Что по поводу орудия убийства? — следователь остановил эксперта вопросом. — Преступник хотел лишить жизни воришку или это произошло случайно?

— На мой взгляд это не преднамеренное убийство. Кто-то хотел обезвредить вора, но не рассчитал силы. Удар был один и пришёлся в височную часть. Поэтому много крови и быстрая смерть.

— Ударили чем? — начал терять терпение Трещёткин — кастетом, бейсбольной битой, кирпичом?

— Кулаком.

— Да ладно. Так вот с одного удара уложить в смертельный нокаут! Давай Георгиевич внимательнее смотри!

— А у меня есть алиби, — торопливо вклинилась в перепалку коллег Татьяна. — Когда мы с собачкой пошли гулять, то остановились на крыльце. В этот момент встретили соседку с первого этажа. Она ковры во дворе выбивала. Выходя из дома, я глянула на часы. Они показывали восемь часов пятьдесят пять минут. Обычно точно в это время я появляюсь в офисе и всегда смотрю на часы. В девять начинается планёрка.

— Я пожалуй пойду, — эксперт взялся за ручку двери, чем остановил словесный поток Иноземцевой. — Постараюсь до завтра предоставить экспертизы. А протокол вскрытия заберёшь в морге.

Трещёткин проводил криминалиста взглядом и снова обратился к Татьяне:

— Сегодня у вас выходной?

— Теперь у меня выходной на неопределённый срок — попала под сокращение. Так я продолжу свою мысль?

— Конечно, — кивнул следователь. Он слегка смутился, уловив досаду во взгляде Иноземцевой. — Извините. Я понимаю, что потерять работу в наше время это большая головная боль.

— Головная боль это попасть вам на крючок! А с работой я как-нибудь сама разберусь! Так вот, — вздохнув продолжила Татьяна. — Потом мы гуляли, перед тем как вернуться домой зашли в магазин. Я купила кое-какие продукты и в пакете есть чек.

Иноземцева кинулась в прихожую, но остановилась на минуту, пропуская санитаров, которые выносили чёрный пакет с телом мертвеца. Она сцепила ладони в замок, прижала к губам и проговорила:

— Неужели это происходит со мной!

Пакет так и стоял на полке возле зеркала. Иноземцева прикрыла дверь за траурной процессией и вернулась на кухню.

— Вот чек из магазина, — она поставила на стол коробку с молоком и положила булку хлеба, только после этого нашла на дне пакета заветный листок и протянула следователю. — Здесь зафиксировано время покупки.

— Мы всё проверим, не волнуйтесь. Давайте всё-таки присядем. Нам надо прояснить несколько важных моментов. Я осмотрел квартиру. Живёте вы в достатке, но не в роскоши. Почему грабитель решил обчистить вашу квартиру?

— Вот этот вопрос точно не ко мне!

— Вашему сыну шестнадцать лет. У него имелись проблемы с полицией?

— Да что вы! Мальчик совершенно домашний! Из школы сразу домой. Два раза в неделю посещает секцию по боксу. В школе учится без троек. Ну, может приносит иногда, на то он и пацан.

— Вы сказали, что в разводе. На данный момент вы состоите в отношениях?

— Послушайте гражданин полицейский, вы лезете совсем в другую сторону! Как мои личные дела могут соприкасаться с сегодняшним инцидентом?

— Обычно на квартиру наводит кто-то близкий или знакомый. Вы храните дома деньги?

— Мне нечего хранить! Вообще наличные я в квартире не держу.

— Иноземцева это фамилия вашего мужа?

— Именно!

— Знакомая фамилия, — Трещёткин сдвинул к переносице рыжие брови. — Это не тот…

— Труп унесли. Сейчас я могу взять свой паспорт? — Татьяна резко прервала размышления следователя. — Уже хочется скорее закончить с этим.

— Да, конечно. Постойте! — Александр Алексеевич бесцеремонно поднял руку с телефоном и, наведя на лицо Татьяны, сделал фото.

— Это ещё зачем? — Иноземцева отшатнулась.

— Мы же должны определить ваше алиби. Сейчас мой коллега выяснит в магазине у кассира нюансы. Если это точно вы делали покупки, тогда отпадёт куча вопросов.

Татьяна потянула на себя ручку двери и заметила, что Люська уткнулась носом в щель. Она повернулась к полицейскому, который уже начал говорить по телефону и махнув рукой в сторону собаки, пальцами указала на виляющую хвостом персону:

— За собакой присмотрите, а то она на волю рвётся. Ей нельзя пока я кровь не выведу с ковра.

Трещёткн, не прерывая разговора, уцепил Люську за ошейник. Гостиная находилась в состоянии бардака. На полу валялись вещи и документы, выброшенные из шкафов. На светлой мебели эксперты оставили угольные разводы, когда искали отпечатки пальцев преступника. И всё же разорение не выглядело ужасающим. Вероятно вор только приступил к работе, как вдруг оказался в смертельном нокауте. Таня заглянула в спальню и в комнату сына. Там царил прежний порядок. Преступник начал разорение с гостиной. До других комнат добраться не успел благодаря чьему-то кулаку.

«И кто бы это мог быть? — подумала Татьяна. — Значит благодетель убийца вошёл через какое-то время за вором в квартиру. Увидев, что тот шарит по шкафам в поисках денег и драгоценностей, нанёс сокрушительный удар и был таков! Что же его спугнуло? Наверное лай Люськи. Она визжала, как резаная и рвалась наверх. Скорее всего убийца, услышав возню на лестнице этажами ниже, воспользовался лифтом.»

Иноземцева решила не делиться своими выводами с полицией.

«Там сами с усами. Разберутся, если не дураки. Только непонятно, кто этот товарищ с рукой-кувалдой? Зачем он появился возле моей двери? Он спас от разграбления квартиру, но оставил труп. А кто сказал, что это вор и что он хотел что-то спереть. Искал что-то это факт! Полки перевёрнуты, а вот шкатулка с драгоценностями не тронута. Странно. Если он лез по наводке, то должен знать, что взять здесь особенно нечего. А если преступник наркоман? Тогда бы точно нашёл, чем поживиться! И ещё вопрос: кто именно преступник? Тот кто залез или тот кто его убил? Да никакой дилеммы — преступники оба и вор, и убийца. А плацдармом для трагедии стала квартира.»

В прихожей на пуфике пристроился парень в штатском. Он что-то писал, подложив папку под лист бумаги. После беглого осмотра комнат, Таня вернулась в прихожую и обратилась к молодому человеку:

— Я уже могу собрать с пола документы и свернуть ковёр?

— Да, конечно, — парень поднял на хозяйку голубые глаза. — В протоколе осмотра я уже всё зафиксировал.

— Спасибо хоть контур трупа лентами зафиксировали, а не нарисовали чёрным мелом по светлому ковру.

— Сейчас технологии позволяют не делать и этого. В редких случаях мы обводим контур трупа. Компьютерная графика проделывает за экспертов множество вещей. А ковёр вам придётся сдать в химчистку. Трудно в домашних условиях избавиться от пятен крови с ворсистых поверхностей.

— Да уж, — вздохнула Таня, прошлась по разорённым местам, разговаривая сама с собой. — Придётся очистить и выставить на продажу. Ходить по ковру зная, что тут лежал труп жутко. Ещё начнёт ночами возникать, как светящийся фантом. И получится пуганная семейка. Не хорошо это. Да и Мирону об этом знать не обязательно. Однако кто-нибудь из дворовых проболтается! Такую сенсацию соседи ещё неделю обсасывать будут, пока не появится новый информационный повод.»

Она заглянула в шкатулку, где хранились украшения, задумалась на секунду и снова тихо проговорила:

— Вор домушник первым делом распихал бы золото по карманам. Наверное не торопился, искал деньги.

Двигаясь по комнате, Татьяна старательно обходила кровавое пятно. Мысленно она уже простилась с вещью, которую выбрала с большой любовью и купила совсем недавно за цену немалую для её достатка. А сейчас, когда лишилась работы, она ничего подобного приобрести уже не сможет.

Паспорт нашёлся на полу в куче других важных бумаг. Она вернулась на кухню и протянула следователю документ, удостоверяющий личность.

— Вот мой паспорт и поверьте, мне нечего больше добавить. Откуда взялся человек, который превратился в труп, что он здесь искал и вообще кто это я не знаю!

— Да действительно Иноземцева, — кивнул следователь, заглянув в красную книжицу. — Я вспомнил вашего мужа.

— Бывшего, — поправила Таня. — Только не надо его сюда приплетать. После развода нам с сыном досталась только эта квартира. Машину я взяла с рук по сходной цене уже после развода. Остались ещё ювелирные украшения, но большая часть хранится в банке. В шкатулке то, что я иногда надеваю.

— Вы сейчас проверили? Всё на месте?

— Странный вопрос от следователя, — хмыкнула Татьяна. — Труп если что-то бы и взял, то не смог бы унести. Человек просто валялся бездыханный, истекал кровью и нас ждал.

— Да вы шутница! — на лице Трещёткина не дрогнул ни один мускул. — Вор мог быть не один. Подельник забрал, что хотел, потом убил товарища и скрылся. В этой шайке, что-то не поделили. А вот что не поделили знаете только вы!

Иноземцева молчала. Следователь решил, что нет смысла продолжать разговор. На данный момент он выяснил всё, что мог. Полицейский вышел из кухни, потом обернулся со словами:

— Завтра я жду вас у себя в кабинете в десять утра. Надо подписать протокол. И думаю, появятся новые вопросы, — следователь вернулся и положил на кухонный стол визитную карточку. — Это мой номер телефона. Вдруг вспомните что-нибудь новое.

Татьяна проводила представителей власти, закрыла за ними дверь и пустилась на пуфик в прихожей. Ей нужно было подумать о том, что делать дальше. В квартире образовалась тишина. Даже Люська потеряла интерес к месту, где обитал труп и притихла где-то в районе собственной лежанки. В отличие от хозяйки её не сбила с толку и не привела душу в смятение ситуация с посторонним человеком. Неожиданно на лестничной площадке послышалось шуршание. По спине Иноземцевой пробежал холодок. Она взяла себя в руки, отважно прислонилась к косяку, тихо провернула защёлку замка и рывком распахнула дверь. Таня тут же облегчённо вздохнула:

— Как вы меня напугали! — она прижала руки к груди и закатила глаза, показывая, насколько велик её испуг. — Ну что вы здесь ошиваетесь? Собака же не лает!

На пороге топтался подвыпивший Валентин Николаевич. Вероятно сосед принял на грудь, от чего его взгляд излучал доброту и соучастие.

— Премного извиняюсь! Я так по-соседски, может помощь какая нужна?

— Спасибо, конечно, но я справлюсь сама.

Иноземцева закусила губу, чтобы мужик не увидел её улыбку. Он напоминал старого ворона. В чёрные лохматые волосы вплелась седина и кое-где проглядывали перья из подушки. Похоже Валентин Николаевич накануне вечером хорошо веселился, а с утра поправлял пошатнувшееся здоровье. И поправил совсем неплохо от чего из него пёрла энергия. Таня подумала, что нужно деятельного соседа использовать по назначению. Она махнула рукой и обратилась к спине, которая уже возвращалась на свою жилплощадь:

— Хотя постойте. Помогите мне ковёр скрутить. Рядом с кровавым пятном жить нельзя!

— Да без вопросов, — радостно засуетился сосед. — А ты в химчистку снеси. А лучше позвони, они сами приедут, заберут и вернут в лучшем виде! Правда берут дорого. Мы с женой ковры в чистку отдавали и знаем! Хотя можно и в домашних условиях. Нужна сода, перекись водорода и нашатырный спирт!

— Всё-то вы знаете, Валентин Николаевич! — Таня направилась в гостиную, а в спину ей дышал свежим алкоголем сосед. — По всем вопросам подкованный!

— Так давно живу, — отозвался мужик, вложив в интонацию философские ноты. — В этом мире всё всем известно. Только люди от близорукости своей этими знаниями пользуются. А ведь меня тоже допрашивали, — мужчина неожиданно перескочил на другую тему. — А я, как на духу! Говорю, мол соседка порядочная, здоровается всегда приветливо. Только собака невоспитанная. А так мы ладим.

— Помогите диван приподнять и стол передвинуть, — Иноземцева не обращала внимания на размышления соседа. Она думала о том, что скоро новый год и встречать праздник в комнате, где лежал покойник, дело совсем дрянное! А ещё он трогал вещи своими лапами и прикасался к мебели. — Вы уж извините, что напрягаю. Вы человек не молодой.

— То, что не молодой спорить не стану — скоро шестьдесят! Однако я и старым себя не ощущаю! — Валентин Николаевич поднял короткий рукав футболки и напряг дряблое плечо. — Есть ещё порох в пороховницах!

— Да уж!

Таня вложила в отклик ложное восхищение, но сарказма сосед не заметил и прытко взялся двигать диван.

— Скоро сын из школы придёт, а тут такое разорение, — Иноземцева со скоростью пули сгребала с пола вещи и бумаги, которые вывалил из шкафа не званный гость. — Главное следы преступления замести, чтобы Мирон этого не увидел. А дальше я сама разберусь — верну всё на прежние места. И версию для сына какую-нибудь придумаю.

Ковёр они свернули быстро, потом запыхавшись сели на диван.

— Говори, не стесняйся, что ещё нужно?

— Даже не знаю, как вас благодарить!

Таня действительно была благодарна соседу, с которым всегда скандалила из-за Люськи. А он оказался добрым порядочным человеком. И в тот момент, когда она нуждалась в помощи неожиданно именно недружественный гражданин оказался рядом.

— Не надо благодарности, — снисходительно произнёс Валентин Николаевич и поднялся. Люсьена подскочила со своей лежанки, потянулась, подошла и обнюхала соседскую штанину. — Да и собака твоя совсем не злодейка. Он улыбнулся своим воспоминаниям. Глянь-ка, не лает, а проявляет благожелательные чувства, — мужик почесал Люську за ухом. Та, задрав морду, с благодарностью посмотрела на лохматого соседа. — А всё потому, что животное чувствует доброту. Ещё пахнет из-за твоей двери вкусно. Раньше таких запахов на лестничной клетке не ощущалось. В давнишние времена мы так из жжёного сахара петушки варили.

— Карамель сами делали? — удивилась Таня.

— Ага. В форму заливали и палочку вкладывали. Когда тягучка застывала мы бегали и облизывали прозрачный леденец.

— А почему «петушки»?

— Металлические формы, куда заливалась жидкая смесь, были в виде петушка, — Валентин Николаевич улыбнулся своим воспоминаниям. — мать ругалась на нас с братом за то, что мы пережгли все кастрюли. Это сейчас из каждого утюга раздаётся крик о том, что карамель вредна для зубов и вообще для здоровья. А в наше время было что съедобно, то и полезно!

— Я застала такие кондитерские изделия, но никогда не пробовала.

— Какие твои годы, попробуешь ещё, — засмеялся своей шутке Валентин Николаевич. — И не благодари. Люди должны помогать друг другу, особенно соседи. Если что, знаешь, где мы живём! Так запахи-то откуда?

— Я работу потеряла. Вот сейчас торты и пирожные пеку на заказ.

— О какое дело прекрасное! И как бизнес процветает?

— Не очень. Раньше брала много заказов, а сейчас таких умельцев как я пруд пруди. По виду делают шедевры, а на вкус дрянь дрянью. А я кулинарю от души.

— Не унывай. Всё наладится.

Сосед ухмыльнулся и направился восвояси, оставляя после себя перегарное амбре. Неожиданно он остановился, помедлил секунду и вернулся в гостиную.

— Следователю я рассказал, что видел именно сегодня. Только его не интересовало то, что происходило раньше.

Таня замерла, держа в руках бумаги.

— А что вы видели раньше?

— Несколько раз я замечал возле твоей двери, на площадке, в подъезде, на улице незнакомого мужика. Здоровый такой детина. Я думал, что это твой ухажёр и бдительность проявлять не стал.

— Ага, — Иноземцева положила документы на журнальный столик и, сложив руки на груди, замерла во внимании. — Нет у меня никакого кавалера и с этого места по-подробнее.

— Ты Татьяна женщина молодая, видная и имеешь право на личную жизнь.

— А короче! — Таня начала терять терпение. — Может вы подумали, что это мой бывший муж?

— Я не продвинутый пользователь, но в интернете новости просматриваю и знаю, что твой бывший помер. Я же знал Иннокентия, мы здоровались, но стол не делили! Прими мои соболезнования.

— Ой, да ладно! — Таня отмахнулась. — Мы разводились с такими скандалами, что выражать сочувствия бессмысленно. Хорошо, что хоть эту квартиру удалось отсудить, а то пошли бы с сыном к трём вокзалам! Пожалуйста, опишите, кого вы видели?

— Так вот какая загадка, если бы я не был в курсе гибели твоего бывшего супруга, то мог бы подумать, что это он кружит вокруг своего прежнего места обитания. Этот тоже здоровый мужик в куртке с капюшоном. А лица я не видел.

— Как давно этот неизвестный товарищ стал мелькать в округе?

— Где-то недели две-три, — Валентин Николаевич потёр ладонью шершавую щёку.

— Одежда была всё время одна и та же?

— Я не рассматривал особенно, но запомнил его из-за куртки тёмного цвета с капюшоном. Рост примерно метр восемьдесят, широкие плечи. А вот лица я ни разу не видел. Как-то он умудрялся не попасть в поле моего зрения.

— Этот тот, кто лежал мёртвым вот здесь? — Таня качнула головой, указывая на пол.

— Нет. Мёртвый мужик телосложения худощавого. Видно он спорт не уважал. И одежда другая. А вокруг тебя увивался гражданин крепкий.

— Почему вы решили, что он имеет отношение именно ко мне?

— Однажды я видел, как он тёрся возле твоей квартиры.

— Вот тебе раз! — по телу Татьяны пробежали мурашки. — Он возле двери стоял с ключами?

— Вот этого я не заметил.

«Не заметил, потому что в глазок наблюдал.»

Мелькнуло в голове Татьяны.

— А Люська лаяла?

— Нет. Я тогда тоже подумал, что собака или знает этого человека, или ты ушла с ней на прогулку. Хотя день был будничный — ты на работе, Мирон в школе, значит собачка одна квартиру караулила.

— С ума сойти! — Иноземцева всплеснула руками от таких новостей. — Я уже не работаю. Сократили меня, а значит Люська со мной где-то шастала, иначе бы лаяла как сумасшедшая.

— Так ты не знаешь, кто это?

— Понятия не имею!

— Ну я пойду, — Валентин Николаевич поплёлся к собственной двери, немного сожалея о том, что своими разговорами добавил сумятицы в настроение соседки. Иногда молчание дороже золота.

Она наводила порядок иногда замирала, рассматривая старые бумаги и вещи. Таня немного отвлекалась от роящихся мыслей. В какой-то момент она остановилась, запрокинула голову, выпустила воздух и обратилась к любимой собеседнице Люське:

— И что это такое происходит? Что за мужики вокруг мёртвые и живые? Ещё работы нет! Как будем жить дальше? Тортами бюджет особенно не поправить.

Люсьена разгадав настроение хозяйки гавкнула, пытаясь приободрить.

— Да ты права! Как-нибудь выкрутимся! Всё равно найду работу, на пропитание хватит. Только как платить за обучение Мирона? Если он не поступит на бюджет, то нам придётся туго.

Татьяна снова вернулась к прежнему занятию, потом сама себя поторопила. Если рассматривать каждый предмет, то уборка затянется надолго. Иноземцева вздрогнула от резкого звонка. Она заметалась по квартире в поисках телефона. Таня остановилась и прислушалась. Трели доносились со стороны кухни. Наконец она обнаружила трубку на кухонном столе и хаотично чиркая пальцем по табло, ответила:

— Да слушаю Иноземцева.

Татьяна так надеялась на то, что какой-нибудь директор, руководитель или в крайнем случае старший менеджер решил отреагировать на её резюме и предложить работу. Но ожидания рассыпались в пыль, когда она услышала голос классной руководительницы Мирона.

— Добрый день Татьяна Михайловна. Вам надо подойти к директору школы. У нас возникли проблемы.

— Что с Мироном?

— Как раз с ним всё в порядке. Пока, — строго добавила Изольда Робертовна.

— Да объясните наконец, что случилось?

— Это не телефонный разговор. Вам лучше приехать в школу. Через час устроит? Директор вас будет ждать и я тоже.

— Да, конечно. За час я не найду себе места! Скажите, что случилось?

— Боюсь, что новости вас удручат.

«Последнее время нет новостей, которые бы радовали.»

Подумала про себя Иноземцева и нажала на учителя:

— Да скажите уже!

Изольда Робертовна помедлила, потом приглушённым голосом выдавила из себя:

— Ваш сын избил одноклассника.

— И что в этой информации меня должно огорчить? На то они и мальчишки, чтобы драться!

— Вы не понимаете. Мирон избил сына депутата. И отец не намерен спускать на тормозах эту ситуацию. Вашему сыну грозит исключение из школы.

— За полгода до ЕГЭ? Вы с ума сошли? Куда я его переведу?

— Я не знаю, как вы станете разруливать эту ситуацию. Встреча с директором неизбежна.

— Я понимаю, — проговорила Татьяна и отключилась.

«Разруливать! — с раздражением подумала Иноземцева. — Ещё учительница. Слова грамотно подобрать не может, а ещё детей учит!»

Глава 2

Он никогда не видел заказчицу или заказчика, только слышал её или его голос. Его это не беспокоило. Какая разница кто клиент, главное, что деньги приличные и работа по плечу. Есть, конечно определённые риски, но когда на кону такие суммы, то можно и рискнуть. Что собственно он и делал. Сначала он решил, что это женщина, однако голос мог принадлежать и мужчине, и даже подростку. Заказчик вышел на него сам. Голос сослался на Семёна Аркадьевича Косторымова. Вроде тот выдал самые лестные комментарии и рекомендовал обратиться именно к нему — к Роману Короткевичу. Рома или забыл, или вовсе не знал, кто такой Косторымов, но выслушал клиентку и выяснил, какого рода услугу он может оказать. Если бы требования оказались трудно выполнимыми тогда он отключил бы телефон и отказался от дальнейших переговоров. После долгой паузы он так и сделал — то есть сослался на занятость. На том конце провода голос откашлялся, выразил сожаление и просил всё же не торопиться с ответом. Роман слушал клиента и думал, что в конце концов реноме не позволяет ему цапать все заказы без разбора. А тем временем голос снова перечислил требования и озвучил некую сумму, которая звонкими бубенчиками обрадовала слух. Выслушав клиента, он ответил, что должен подумать. То что Короткевич набивает цену было очевидным и для него, и для того, кто слушал его пресные интонации. Настал момент потянуть паузу тому, кто хотел поручить работу. Рома даже испугался, что разговор окончен или прервалась связь, но откуда-то издалека послышалось покашливание. Короткевич приободрился и перед тем, как отключиться спросил, куда можно перезвонить? Голос ответил, что до того, как будет принято окончательное решение о сотрудничестве, связь сохранится в одностороннем порядке.

— Ладно. Позвоните мне через неделю.

— Я свяжусь с вами через три дня. Если вы не согласитесь, мне придётся искать другого исполнителя.

— Ну, хорошо, — снова нехотя протянул Короткевич. Он терпеть не мог быстрых решений. И всё же деньги, которые стояли на кону притянули интерес. — Через три дня я дам ответ.

Отключившись Короткевич глянул на номер абонента, но цифры оказались недоступными. Он открыл ноутбук, снял блокировку и просмотрел свои записи. С клиентом по фамилии Косторымов ему работать не приходилось. А вот Семёна Аркадьевича он помнил. Да какая разница Косторымов он, Сапрыкин или Кирпичёв. Рома личности клиентов не выяснял — привычки такой не имел. Зачем ему ненужная информация? Любопытной Варваре, как известно, на базаре нос оторвали. Он чётко умел считать деньги. Остальное его беспокоило мало. Роман брался за решение разных проблем, но никогда не ввязывался в ситуации с наркотой и не втягивался сомнительные дела, связанные с риском для жизни. Принципиальный пунктик у него такой имелся. Рома не гнушался розыском украденных автомобилей, находил в притонах непутёвых детей и даже пускался на поиски домашних животных. В общем занимался тем, от чего воротили нос полицейские. Они-то на государственной зарплате. Им подавай дела, сопряжённые с важными персонами. Полицейские, как датский принц Гамлет решают вопросы бытия! Раскрываемость вот их идол! Зачем блюстителям порядка поиски какого-то Бобика. Они человека только через три дня начинают искать. А его, как волка — ноги кормят. Главное чтобы за эти ноги хорошо платили. Семёна Аркадьевича Короткевича — состоятельного бизнесмена он помнил. Тот собирался выезжать из страны на постоянное место жительство в Израиль, но почему-то не хотел брать с собой жену. Тогда Роман удивлялся, зачем менять страну, когда тебе уже к шестидесяти? Начинать всё сначала на новом месте большая проблема. Это потом он понял — седовласый тучный мужик в одном уютном городке на земле обетованной всё приготовил для того, чтобы принять тихую старость. Вот только пожилая, русская, опостылевшая жена никак не вписывалась в прекрасное будущее. В то, что Семёна Аркадьевича ждёт тихая старость Рома засомневался, узнав, что в городе Нагария у гражданина есть домик на песчаном берегу Средиземного моря, в котором обосновалась молодая и прыткая зазноба. Косторымов предложил обвинить старую жену в измене. Тогда, мол и процесс развода пройдёт тих и гладко. Короткевича вопросы этического порядка не волновали. Роман выполнил работу, состряпав не совсем красивую историю. Он подослал к пожилой даме одного артиста, услугами которого иногда пользовался. До постели не дошло, такой задачи не стояло, но репутация дамы пострадала. В итоге Сёма укатил в другую страну, продав всю недвижимость. А где встретила старость пожилая женщина уже никого не интересовало. Муки совести должны глодать Косторымова — настоящего изменщика. А Рома пошёл дальше, как тот известный персонаж из стихотворения Юнны Мориц:

«Ёжик резиновый,

Шёл и насвистывал,

Дырочкой в правом боку».

Заказчика с непонятным голосом, он в конце концов определил, как женщину. И дальше в разговорах, он обращался к ней на вы, но к глаголам в прошедшем времени добавлял окончание «-а».

Раньше Роман Короткевич работал в государственной автоинспекции пока не попался на взятке. Ситуация глупейшая. Поймали его, как бестолкового карася на крючок. Сосед приволок машину мощного бруса на баню, денег не взял, а попросил решить вопрос с правами. Документов выпивоха лишился по пьяной лавочке, да ещё попутно много чего накуролесил, а именно угрожал стражам порядка, лез в драку и дебоширил пьяно и безобразно. Права Рома выкружил, но что-то напутал с протоколами. И на первой же проверке Короткевич выглядел бледно. Пришлось писать рапорт на увольнение. Какое-то время Рома валял дурака, не зная, куда себя пристроить. Жена пилила, а дочери нужны были карманные деньги и золотые серьги. А Короткевич больше ничего не умел, кроме как стрелять из пистолета, махать жезлом и устраивать погони. После двух бессонных ночей он собрал документы и открыл своё дело, а именно детективное агентство. Компаньонами по бизнесу обзаводиться не стал, решил что сам хозяин и спрашивать будет сам с себя. Однако внештатных сотрудников завёл немалое количество. Со временем он оброс клиентурой и перестал заниматься саморекламой. Дела пошли совсем неплохо. И с рекламой он всё же дал маху. Потихоньку его контора зачахла. Конкуренты наступали на пятки. Детективные агентства плодились не по дням, а по часам. И печаль состояла в том, что эти конторы так же не тратили огромные деньги на рекламу. По факту крепкие ребята выполняли не поисковую работу, а занимались фикцией и совершенно грязной работой. Ушлые детективщики создавали алиби, подкидывали улики, подкупали и запугивали свидетелей. Иногда и он мог перейти черту, только не рисковал и не лез в грязные криминальные дебри. Ему хватало пропавших породистых собак, угнанных автомобилей, сбежавших от родителей подростков, неверных мужей и жён. Только поток заказов как-то захирел. Поэтому когда он получил предложение, то очень обрадовался. Однако для начала захотел покуражиться и цену себе набить. Три дня он ждал в тайне надеясь, что клиент созреет и позвонит раньше. К концу третьего дня он начал нервничать и даже с телефоном ходил в туалет. Когда в районе двенадцати ночи телефон встрепенулся и заголосил, Короткевич выждал паузу и ответил, намеренно громко зевая.

Со всеми условиями Роман согласился быстро. Напрягал лишь один момент — он ничего не знал о заказчике. Если другие клиенты хотели остаться в тени, он всё равно находил возможность выяснить кто это, откуда человек и по какой причине он обратился к частному детективу. Частного детектива не интересовали фамилии, его занимали мотивы. А тут вдруг словно тёмное пятно. Он даже не понимал мужчина это или женщина. Тайный субъект общался очень сухо. Он гарантировал оплату услуг и не ограничивал исполнителя в сроках. Даже наоборот предположил, что время пока не играет никакой роли. Исполнитель, то есть Коротченко должен предоставлять отчёты о финансовых издержках. И естественно помимо этого он получает на свой счёт в банке фиксированную понедельную заработную плату. Все финансовые сведения Роман отправлял на электронный адрес заказчика. Коротченко предполагал, что может мухлевать с отчётностью и завышать цифры. Но что-то его останавливало от подтасовки. Не исключено, что существует третий глаз, который контролирует его деятельность. Подпортит репутацию приписками, потом пиши пропало! А вот объект находился как на ладони. Жил себе не тужил. Конечно со своими проблемами и жизненными перипетиями. Коротченко не понимал в полной мере, что нужно субъекту от объекта. Рома не понимал до поры до времени, пока история не закрутилась в тугой узел, как бельё в стиральной машине после дикой круговерти в центрифуге.

Он проснулся не в духе. Когда ближе к вечеру Роман приехал домой его словно срубило. Он знал это состояние. Так было всегда, когда отступал стресс. Коротченко слышал, как жена громыхала кастрюлями на кухне. На второй этаж поднимался масляный дух блинов и тушёного мяса. Мужчина глянул на часы, которые неоновым светом освещали тумбочку. Оказалось, что сон сморил его всего на тридцать минут. Он прикрыл глаза и прислушался к своим ощущениям. Вот всё вроде хорошо. За время службы в ГИБДД он умудрился отстроить двухэтажный добротный деревянный дом, разбить сад с озерцом и отгородиться от любопытных взглядов высоким забором. Сауну поставил всё с того бруса, который получил в качестве взятки от соседа. Правда, права он вернуть ему не смог, сам лишился должности, но и стройматериал возвращать отказался. Что упало, то пропало! И нечего тут антимонии разводить! Никто не мог предполагать, что так получится. Сосед со временем смирился, но здороваться не начал и права каким-то образом вернул. Ромка замечал его за рулём автомобиля. Нашёл сосед ещё одного дурака только уже за машину песка, черепицы или гипсокартона. Факт рассчитался стройматериалами, потому что держит точку на строительной базе. А Кортченко что, да ничего — переступил и пошёл дальше. Некогда ему варится в бульоне, который заправлен муками совести. Бабки надо зарабатывать, бабки!

Ужинали в тишине. Дочь с женой видели, что глава семьи не в духе. Вообще Роман держал домочадцев в ежовых рукавицах. Так он сам думал, понимая в глубине души то, что женщины вертят им как хотят. Только семья чётко соблюдала правила игры — папа грозный, строгий добытчик, а девочки послушные и верные Пенелопы.

— Папа мне деньги нужны, — Маргарита подняла на отца ангельские глазки. — Мы всем классом собираемся в Санкт-Петербург на экскурсию.

— На сколько дней? — пробубнил с набитым ртом Роман. — И сколько надо?

— Поездка на три дня, — вклинилась жена. — И надо всего тридцать тысяч.

— Я разве с тобой разговариваю, — Коротченко сурово сдвинул брови. — А у тебя языка нет? — обратился он к дочери. — Кто в Питер собирается ты или мать?

— Ну я, — Маргаритка перевела взгляд от матери к отцу. Её не пугал грозный тон отца. Она знала, что все требования будут выполнены. — В тридцать тысяч входит билет на поезд туда и обратно, гостиница и питание. Ещё нужно на карманные расходы.

— Тебя не пугает тот факт, что наш ребёнок в тринадцать лет едет в самостоятельное путешествие в другой город? — Роман отодвинул тарелку с недоеденными мясом. — Может и тебе дать тридцать тысяч на поездку? Будешь ребёнка сопровождать.

— Нет не пугает, — качнула головой Светлана. — Когда-то надо начинать давать свободу девочке. И если все родители станут увязываться за детьми, то что это будет? И потом они едут в сопровождении классного руководителя и школьного психолога.

— Я побежала. Меня подружка ждёт. Уроки я уже сделала. Вернусь не поздно! — дочь поняла, что вопрос с поездкой решён. Она отодвинула стул и вышла из-за стола. — Деньги надо отдать завтра классухе, — она чмокнула отца, потом мать в щёку и вышла из просторной столовой.

Родители проводили девочку взглядом, потом Роман повернулся к жене и сдавленным голосом, чтобы не услышала Рита, произнёс:

— Ну ты мать даёшь! Так просто отправляешь дитя непонятно куда! А ты узнала какая гостиница, какой поезд, все ли дети едут? Ей всего тринадцать лет, а она помимо дорогого телефона желает получить золотое колечко, серьги, и вот сейчас подавай ей путешествие!

— Именно подавай! — беззлобно огрызнулась жена. — Привяжи её к ноге и запри дома. Вот тогда не будет причин для беспокойства! Наша дочь выросла!

— Да не болтай ты! Выросла! Куда там! Ей всего тринадцать!

— Не нервничай, — Светлана поднялась, подошла к мужу сзади и, склонившись, обвила руками шею. — Через год Рита получит паспорт, а через два окончит школу, поступит учиться в ВУЗ, потом встретит парня и выйдет замуж. Через какое-то время мы станем бабушкой и дедушкой. Таково течение жизни. Ничего не изменить, как в том стихотворении с фонарём и аптекой.

Оба не сговариваясь глубоко вздохнули.

Коротченко высвободился из объятий жены и поднялся.

— Спасибо за ужин, — он взял со стола телефон, который пискнул, получив сообщение. Рома прочитал текст и засобирался. — Мне тоже надо ехать.

— Так вечер на дворе, что за работа? — Света вернулась на своё место и уткнулась в тарелку изображая недовольство. — Ты не отдыхаешь толком. Вместе уже сто лет никуда не входили. У нашей дочери жизнь интересней, чем у нас.

— Вот умеешь ты испортить настроение! — Коротченко уткнувшись кулаками в стол, наклонился к жене. — Деньги сами себя не заработают и нет у меня любовницы. С вами бы справиться! Иди целуй уже!

— Ровно, как тот кот, который гуляет сам по себе, — женщина оттаяла. Она приподнялась, потянулась к мужу и уткнулась губами в шершавую щёку. Светлана отстранилась и погладила мужа по плечам. — Если мы уснём, то передвигайся тихо.

— Обещаю. Деньги переведу тебе на карту, — он направился в прихожую и на ходу крикнул. — Да выясни про гостиницу, кто едет и сколько денег дают другие родители на дополнительные расходы. Рано ещё шиковать. Так на мороженое, на пончики, колу и шоколад.

— Всё выполню, мой господин, — Светлана с ехидной улыбкой проводила мужа взглядом начала убирать со стола.

До того, как выехать из ворот, Коротченко открыл планшет, несколько минут провёл перед неоновым экраном, потом позвонил на знакомый номер:

— Привет. Надо встретиться.

— Что опять?

— Не опять, а снова.

— И что на этот раз?

— На месте решим.

* * *

Раскидав вещи по полкам Иноземцева отправилась в школу. Сначала шла быстрым шагом, но постепенно перешла на бег. А когда взялась за ручку входной двери сердце уже выскакивало из груди. В холле она неожиданно увидела своё отражение в зеркале и ужаснулась. Одежда была та же, в чём утром гуляла с Люьеной. Из-под пуховика выглядывала растянутая домашняя футболка, с шеи свисал жидкий длинный шарф похожий на коричневую сосиску, в добавок из капюшона выглядывали растрепанные волосы. Хорошо ума хватило сменить угги на сапожки. Хотя эта деталь уже не спасёт положение. Таня поправила выпавшую прядь, понимая, что ничего не исправит. Если снять шарф сосиску, то домашняя майка покажет себя во всей красе.

В зеркале позади себя она заметила сына, который стоял в компании одноклассников и смеялся. Иноземцева прикрыла глаза втянула носом воздух и задержала в лёгких на несколько секунд, потом выдохнула, повернулась и направилась к Мирону.

— У тебя есть одна минута, чтобы объяснить мне суть происходящего.

Она взглянула на сына снизу вверх и дёрнула его за руку, уводя прочь от компании. По ходу не выдержала и зашипела:

— Тебе я смотрю весело. Всё, что происходит это норма для тебя!

— Мам успокойся, — Мирон вялым мешком волокся за матерью. — Я виноват, но не виноват. Ты просто верь мне. Так сложились обстоятельства. И если бы ситуация повторилась, я сделал бы тоже самое.

Мать вдруг остановилась, закусила губу и выпустила руку парня. Она поняла, что в этом мире действительно можно доверять только сыну.

— Хорошо поговорим дома. А сейчас пошли, — Татьяна постучала в дверь и не дожидаясь приглашения, вошла в кабинет директора. — Разрешите?

— Да. Здравствуйте.

Директор тучная женщина с идеально закрученной высокой причёской и аккуратным маникюром строго посмотрела на визитёров поверх очков и указала рукой на длинный ряд стульев, предлагая выбрать самим, куда садиться. Рядом с руководительницей, поджав сухие губки, пристроилась Изольда Робертовна. Она неожиданно подскочила и заискивающе склонилась над директорским столом.

— Может будет лучше, если мы поговорим с мамой мальчика? А Мирон пусть подождёт в коридоре.

— Вы для чего меня сюда пригласили? — Иноземцева поправила шарф-сосиску на груди, прикрывая мятую майку. Она не чувствовала неловкости от своего внешнего вида. На неё нахлынула какая-то агрессивная волна. — Из телефонного разговора я поняла, что мой сын что-то натворил. Вы являлись свидетелями происходящего? — Таня подержала паузу и не дождавшись ответа, продолжила. — Это он должен объяснить что случилось, а не вы! Пусть озвучит свою версию из первых уст. В конце концов, мы можем выслушать одноклассников.

Классный руководитель с директором переглянулись и последняя скривив губы, незаметно качнула высокой причёской. Иноземцева заметила, как два педагога солидаризировались перед внешним врагом.

«Они уже всё для себя решили, — с тоской подумала Татьяна. Она подошла к ряду стульев, села и потянула за рукав сына, силой усаживая возле себя. Её рассмешила мысль, которая мимолётно пролетела в голове. — Какой-то руководящий стандарт. Директоров словно вырезают по специальным лекалам. В какие чёрные дыры пропадают красивые, энергичные бывшие студенты педагогических институтов! Или усаживаясь в кресло на голове возникает хала, а на лице появляется спесь, важность и пропадает любовь к детям?»

— Я могу начать? — директриса взяла со стола очки, сбросила серебристую дужку и пристроила на нос. — Ваш сын избил своего одноклассника. Вернее сказать, что покалечил. Пришлось вызывать медицинскую службу. Врачи оказали мальчику первую помощь. Мы вынуждены были пригласить родителей, которые и забрали его домой. Но прежде я, как директор отчиталась перед ними за инцидент.

В кабинете повисла пауза.

— Итак вы ждёте чего-то от меня? — Иноземцева еле скрывала раздражение. — Я не прихватила с собой ремень, публичную порку здесь я устраивать не стану. Для начала мне надо выяснить все детали этого недоразумения.

— Ах вы так это называете — недоразумение? — вклинилась Изольда Робертовна. — Татьяна Михайловна, вы должны понимать, что причины приведшие к рукоприкладству уже не имеют значения. Важен сам факт того, что Мирон ударил одноклассника. Произошла не драка между мальчишками, а избиение…можно сказать и так. Потому что мальчик не оказал сопротивления и не дал сдачи.

— А вы не думаете, что сын депутата специально спровоцировал драку, чтобы подставить моего сына?

Классная руководительница опустила глаза, она вспомнила, что сама проболталась родительнице о том, что инцидент произошёл с участием депутатского сынка.

— Да какая разница чей он сын, — продолжила гнуть свою линию Изольда Робертовна. — Бить нельзя никого! Это последнее дело. Тем более это не мужской поступок для такого крепкого и сильного парня, как ваш Мирон.

— В этом я с вами соглашусь, — вздохнула Татьяна, отодвинулась и всем корпусом повернулась к сыну. — Мирон ты можешь объяснить причину побоев? Зачем ты напал на мальчика?

— Побоев не было, — парень поднялся, не выпуская из рук рюкзака и тряхнул кудрявой головой. — Я ударил один раз и за дело, — Мирон помедлил. — Я не сожалею о содеянном и причину озвучивать не стану.

«Вот же упрямый — подумала Таня, с укором глядя на сына снизу вверх. — Ну что нам теперь делать? Ведь выгонят из школы!»

— Позвольте я поясню, — директор помедлила. — Мирон ударил одноклассника — это ЧП. Однако с такими ситуациями мы сталкиваемся почти каждый день. Школа живой организм. Дети чувствуют злость, несправедливость гораздо острее, чем взрослые. Конечно отчислять всех подряд за драки мы не можем и не хотим. Есть различные способы воспитания от школьной доски позора до постановки на учёт в отдел по делам несовершеннолетних при полиции. Но он нанёс побои сыну депутата и именно отец избитого мальчика настаивает на отчислении. Господин Павловский состоит в попечительском совете школы, он один из главных спонсоров, — руководитель школы устало сняла очки, прижала пальцы к переносице в уголках глаз, потом снова заправила дужки за уши. — Задача власти сделать жизнь граждан лучше! Идёт депутат в парламент и обещает, мол построю больницу, спорткомплекс и стадион! Снижу вам граждане налоги! Построю дороги ровные, как яйцо. От должностной высоты зависит и глобальность обещаний! И вот этот влиятельный господин от власти выполняет свои обещания. А конкретно — если Мирон останется в школе, то о спонсорской помощи можно забыть.

— И что нам делать? — Иноземцева сникла. — Мирону надо закончить полугодие. Через шесть месяцев ЕГЭ. Он уйдёт и вы его больше не увидите. Куда я его сейчас определю? В какую школу? Его просто никуда не возьмут!

— Я советую вам перевести сына на домашнее обучение, — лицо директрисы выражало неумолимость. — В июне придёт и сдаст экзамены вместе с другими ребятами.

— Значит материальное благополучие вам важнее судьбы ученика? — Татьяна лихорадочно соображала, какие доводы ещё может привести. — Это же человек, который только начинает жить! Не дайте ему разочароваться!

— Заметьте, что я ставлю на кон не своё личное благополучие, — директриса вздохнула. — Мне больше нечего добавить.

— Я хоть что-то могу сделать? — Иноземцева цеплялась за соломинку. — Может поговорить с этим депутатом или с его сыном?

— Я не думаю, что разговор приведёт хоть к каким-то результатам. Павловский старший настроен решительно.

Мать с сыном вышли в коридор. Школа ещё шумела привычными звуками. Они остановились возле окна из которого виднелся двор и искрилась разноцветными огнями новогодняя ёлка. Иноземцева невероятно устала за этот долгий жуткий день, она не хотела говорить и думать о том, что произойдёт завтра. Татьяна стянула с шеи шарф и вытерла со лба пот. После разговора наступила какая-то апатия. Мирон мялся рядом с виноватым видом. Мать резко потянула сына за локоть и закинула голову, пытаясь заглянуть ему в глаза.

— Скажи мне, чего тебе не хватает? Я разве мало делаю для тебя? Осталось всего чуть-чуть и ты вот взял и всё испортил!

— Дома учить предметы буду. Сэкономим на обуви и на школьных завтраках, — бубнил Мирон, пряча хитрый взгляд. — Не злись на меня, я всё правильно сделал. Обещаю, что буду учить предметы.

— Ты на уроках толком ничего не делаешь, а один дома без палки и контроля вообще дурака валять станешь! — мать потрепала Мирона за руку, показывая, что она не сердится. — Пороть тебя уже поздно. Да и не хочу я! Теперь ты должен сам принимать решения.

Они оторвались от подоконника и направились к лестнице, ведущей на первый этаж.

— Так расскажи сыр бор-то из-за чего? — накопившуюся досаду Татьяна пыталась спрятать за разговором.

— Из-за Машки.

— Из-за какой? Это у той, что тёмные кудрявые волосы?

— Ага.

— Красивая девочка, а шевелюра вообще чудо. То ли на еврейская кровь у неё, то ли армянская.

— Я не знаю. Но я в неё не влюблён, чтобы ты знала, — торопливо добавил парень.

— Теперь знаю, — улыбнулась Таня, понимая, что сын именно влюблён. — За что пацана этого отволтузил?

— Пвловский снял видео тайком и выложил в школьный чат.

— Про что кино?

— Если я расскажу, то мне придётся набить морду самому себе.

— Ладно, толку от такой тайны нет никакой. Вся школа видела компромат. Так твой одноклассник залез на чужую территорию?

— Именно! Павловский тайком снимал многих и с ним не связывались, но в данном случае он перешёл границу.

— И в классе не нашлось другого героя, который бы восстановил справедливость? — от бессилия Тане захотелось плакать. Она никогда не позволяла себе слезливую слабость. Вот и сейчас взяла себя в руки.

— Так получилось, что не нашлось. Изольда Робертовна же проболталась, что я высокий и сильный.

— Ну да. Я этого не знала.

— И потом никто не захотел связываться с депутатским сынком.

— А ты значит полез на амбразуру! Ты понимаешь, что через шесть месяцев вас уже ничего не будет связывать и этот подлый поступок одноклассника всеми забудется. Все пойдут дальше и только ты останешься на обочине!

— Скажи, а подглядывать за чужой интимной жизнью можно? — Мирон остановился.

— Мы все в той или иной степени взаимодействуем с окружающими нас людьми. И проявление любопытства это нормально, — Иноземцева чувствовала себя измотанной, но оставить без ответа вопросы сына не могла. Она аккуратно подбирала слова. — Однако, когда любознательность нарушает личные границы происходит конфликт интересов. Важно понимать, почему человек совершает такие поступки.

— В том всё и дело. Непонятно, зачем ему это? У Павловского состоятельные родители, он хорошо одевается, у него дорогие вещи. Даже в школу привозит личный водитель! Почему он унижает других, не таких богатых, более слабых сверстников? Почти всегда отвратительные выходки сходят ему с рук.

— Но не в этот раз, хочешь ты сказать, — мать покачала головой. — Робин Гуд засучил рукава и вышел на тропу войны. А давай попытаемся разобраться, почему возникают такие ситуации.

— В чём тут разбираться? Он подлец и кто-то должен был его остановить.

— Давай я буду называть причины такого поведения, а ты применяй это к Павловскому. Например: родители не объяснили нормы приличия и правила поведения. Мальчик попросту плохо воспитан.

— Это точно про Павловского. Родителям плевать на него. Они увлечены собственной карьерой и его воспитанием никто не занимается. Стоит только посмотреть светскую хронику в интернете. Там мамаша с папашей мелькают во всех ракурсах.

— Следующая причина тоже берёт начало из семьи. Родители попросту не объяснили ребёнку, где проходит граница между личным и чужим пространством. Они не втолковали парню, что существует элементарное чувство такта. У него возникло неудовольствие своей личной судьбой. Из-за отсутствия нормальных семейных отношений, близких дружеских связей появился нездоровый интерес к чужой более насыщенной жизни.

— Согласен. Одноклассник одинок. С ним никто дружить не желает, вот он и достаёт всех своим назойливым присутствием. И ты знаешь, всё что он делает получается из рук вон плохо.

— Вот, — кивнула Татьяна. — Возникает чувство зависти к одноклассникам, которым весело вместе. И мы переходим к основе взаимоотношений Павловского с обществом. Он просто несчастен и одинок.

— Может ещё пожалеть урода, который тайком снял видео о том, как девочка стягивает парик и оказывается лысой из-за генетического заболевания! Он думает, что это весело! И правильно, что дал ему в морду!

— И что никто в классе не догадывался, что Маша носит парик? — Татьяна всплеснула руками.

— Может кто-то и знал. Наверное её лучшая подружка. Без волос мы её не видели, даже короткую стрижку она не носила. В начале учебного года Маша пропускала много уроков и как-то незаметно произошла подмена на парик.

— И где Павловский застал её без волос?

— Угадай! В женском туалете.

— О какой ужас! Как это отвратительно подглядывать за девочками.

— А я о чём.

— Павловский сильно пострадал? Ты сломал ему что-нибудь?

— Не знаю. Я ударил один раз, но со всей силы. Кровь из носа пошла. Изольда Робертовна вызвала скорую помощь, следом прилетел папаша. Самое отвратительное во всей этой истории не драка, а поведение Павловского старшего. Как бы тебе объяснить? — парень задумался на секунду. — По большому счёту отцу было плевать на сына. Его разозлил тот факт, что кто-то может испортить его собственность. Реакция быдла, наглеца, хозяина жизни. Так же он повёл себя, если бы кто-то поцарапал его автомобиль или сказал дурное слово в адрес его жены. Это танк от власти, который не остановится ни перед чем. Ну, а дальше ты всё знаешь.

— Как всё сложно. Честно сказать, я не понимаю, как мы выйдем из этой ситуации.

— Забей! Я что-нибудь придумаю!

— Ой ну, что это «забей»! Терпеть не могу весь этот дешёвый сленг. И что ты придумаешь? Придумалка уже выросла? Ты понимаешь, что деньги и власть сейчас решают всё! Мы такие маленькие винтики, как в наручных часах!

— Этот депутат напомнил моего отца. Да, кстати, а нам от от него что-нибудь осталось?

— Осталось! — раздражённо произнесла Таня. — Наша квартира и ресторан «Рога и копыта»!

— Вот что забыл. Пока тебя в школе ждал, позвонила бабушка. Завтра год, как отца нет. Она зовёт на кладбище. Ты разрешишь поехать?

— С завтрашнего дня ты птица вольная. Лети куда хочешь! В школу не надо, дисциплины нет, надзорные органы отсутствуют. И когда я тебе запрещала с родственниками видеться? Ко мне свекровь уже никакого отношения не имеет. Теперь она спокойно может пить кровь у молодой жены твоего отца. А для тебя она бабушка. Разрешу только с тем условием — она тебя заберёт и привезёт назад. Не нужно мне новых переживаний! Пережить бы те переживания, какие есть. А их немало!

Остановившись на высоком крыльце школы, Таня снова натянула на себя шарф и застегнула молнию на куртке со словами:

— Пойдём домой. Я ужас какая голодная и устала сегодня, словно мешки разгружала.

Улицы покрылись сумерками, только фонари рассыпали жёлтые круги. Из витрин магазинов и из ярких окон квартир наблюдалось движение. Сегодня Таня переживала один из худших дней в своей жизни. Проблемы словно накапливались, топтались возле дверей и ждали удобного случая. Трудности просочились в один момент радостно демонстрируя, насколько беспомощным может быть человек перед неумолимой судьбой. Проблемы подмигивали чёрными глазами и спрашивали:

— И как ты сможешь преодолеть нас, как решишь дилеммы и сложности, которые от тебя не зависят!

Иноземцева шагала загребая сапожками снег и засунув руки в карманы, демонстрируя свою досаду.

Она переживала нечто подобное в жизни, когда проблемы собирались в кучу, потом прорывались как нарыв. Так уже случилось, когда она находилась в состоянии развода с мужем. Казалось, что из этой ситуации уже не выбраться без потерь. Тогда накал дошёл до такой степени, что нечем было дышать. То, что она раньше боялась потерять, оказалось такой мелочью по сравнению с тем, что удалось сохранить! Хер с деньгами, с домом, машинами и с зарубежными виллами! Главное сын с ней рядом, есть жильё и покой. И вот тебе нате, получите и распишитесь! Покой нам только сниться! Очевидно, что увольнение с работы, труп в квартире и лишение школьного места это не конец. Должно ещё что-то произойти!

— Постучалась в дверь

Боль не званная,

Вот она любовь окаянная!

Промычала вполголоса Таня и про себя подумала, что постучалось что-то, но не любовь. Да и не до сентиментальных фантиков сейчас. Она, углубившись в свои мысли думала, что поёт про себя, а оказалось, что вслух и Мирон её услышал.

— Ты что поёшь? — парень забежал вперёд и встал перед матерью. — Отличное настроение для песен!

— Ты мне прикажешь плакать, рвать на себе волосы и посыпать голову пеплом? Не хватало нам проблем, вот ты тут добавил! Молодец ничего не скажешь, поддержка для матери растёт! — она закинула голову и глубоко вздохнула. Татьяна не хотела рассказывать парню о трупе в квартире. И в то же время понимала, что соседи разнесут известие о том, что в их квартире половину дня провели представители правоохранительных органов, — нас ограбить сегодня пытались. Я полицию вызывала.

— Нас обчистили? — в свете фонарей белки глаз Мирона блеснули, показывая бешеный интерес. Кто это сделал?

«В его возрасте ничего не имеет значения. Ограбили — вот это новость! Выгнали из школы — ерунда! Мало ли на свете школ! Родители развелись — так во многих семьях такое происходит. Если не поступит в ВУЗ, то придётся пойти в Армию — эка невидаль! Даже смерть отца он перенёс относительно спокойно. Это и понятно — к тому времени мы уже не жили вместе больше года.»

— Вора кто-то спугнул. Все вещи на месте.

— А полицию тогда зачем вызывала?

— Так замки сломаны, дверь открыта. На тот момент, когда мы вернулись с Люськой с прогулки, я же не знала, всё ли на месте. Тут ещё Валентин Николаевич через плечо заглядывает. Любопытный.

— Это который сосед?

Иноземцева кивнула.

— И ты замки уже поменяла?

— Точно! Я как-то не подумала, — мать всплеснула руками. — Завтра вызову мастера. Даже не знаю за что вперёд схватиться — искать для тебя новую школу или с дверными запорами заниматься.

Иноземцева обошла парня и продолжая демонстрировать раздражение, снова двинулась, загребая сапогами снег.

Остаток дороги до дома шли молча. Главную часть разговора Таня решила донести до спокойных стен столовой. Она заварит чай, сделает какую-нибудь еду и они разберут ситуацию по полочкам. На приготовление ужина не было времени. В холодильнике есть полуфабрикаты. В последнее время Татьяна часто не находила общего языка с сыном. Он всё дальше отдалялся от неё. Вообще она не понимала это поколение. Иноземцева перебирала в памяти разговор с директором школы и сокрушалась тому, как могло такое произойти! И как она мать могла проглядеть такие огромные прорехи в воспитании? А может это и не упущения вовсе?

Дома мать с сыном расположились в столовой. Ужинали бутербродами, хрустели солёными огурчиками, которые Мирон вытаскивал из банки рукой. Иноземцева так устала, что делать замечания не имела сил.

— А ты чего ковёр свернула? — спросил сын с набитым ртом. — Новый совсем.

— Вор наследил. Завтра из химчистки приедут, заберут. Сейчас перекусим и ты пойди с Люськой погуляй. Только от дома далеко не отходи!

В дверь позвонили. Мать с сыном переглянулись.

— Кого ещё принесло?

Таня вышла из-за стола и направилась в прихожую, следом потянулся Мирон, а за ним виляя хвостом, засеменила собака.

На пороге стоял сосед и радостно улыбался.

— Ну так ты в полиции была? Выяснили личность трупа?

— Какого трупа?

Из-за спины Татьяны возник Мирон. Иноземцева глядела на Валентина Николаевича выпученными глазами, пытаясь заткнуть любопытного соседа. Только тот находился в состоянии нирваны. Вероятно в течение дня и за ужином он баловал себя веселящим напитком, от чего совсем не замечал предостерегающей мимики на лице Татьяны.

— Так труп в вашей квартире мы с твоей мамкой обнаружили! — радостно сообщил сосед, обращаясь к Мирону. — Да. Вот так и упал, как стоял в комнате. И ведь не понятно, кто сей гражданин!

— Я завтра иду в следственный комитет, — прервала монолог соседа Таня. — Когда узнаю, всё вам сообщу.

— А меня сегодня с утра допросили, — проктолог выдавал пояснения Мирону. — Я всё рассказал, что знал в подробностях. А что я знаю? Да ничего. Сам случайно здесь оказался!

— Вот и славно. А сейчас вам отдыхать надо уважаемый Валентин Николаевич, — Татьяна повернулась к сыну. — Что стоишь? Иди с собакой гулять!

— А что ты мне про покойника ничего не рассказала?

— Да потому что нечего сочинять байки! Доброй ночи Валентин Николаевич.

Иноземцева захлопнула перед носом досужего соседа дверь, сняла с вешалки поводок и сунула в руки сына.

— Гулять! — Видишь Люсьена жмётся, писать хочет. — Только не очень долго. Круг по парку и домой.

В руки Мирона попала также куртка. Он неохотно сунул ноги в сапоги, прицепил поводок к ошейнику и поспешил за соседом. Следом юркнула радостная собака.

Иноземцева продолжила наводить порядок в квартире. Перед походом в школу Татьяна толком не успела ничего убрать, поэтому вооружившись тряпкой, она с остервенением протирала все вещи и предметы, которых мог касаться покойник. Примерно через час Иноземцева остановилась и глянула на часы. Стрелки остановились возле цифры девять. Что-то нехорошее зашевелилось в районе желудка. В прихожей на полке она нашла свой телефон и набрала номер. Через секунду услышала трель в районе кухни.

«Вот Барбос! Телефон с собой не взял.»

Татьяна накинула пуховик и не дожидаясь, когда поднимется лифт, кинулась вниз. Минут двадцать она бегала по двору, потом переместилась в парк, где собачники обычно выгуливают четвероногих питомцев. Парк оказался совершенно пустынным. Только фонари равнодушно светили, создавая причудливые тени от сугробов.

— Мирон! Люська! — Таня металась как в бреду. Её охватил какой-то безотчётный ужас. — Мироша сынок!

Она развернулась и побежала назад в надежде, что сын вернулся домой. Квартира оглушила тишиной. И вот в этот момент Таня села на пуфик в прихожей и заплакала. Она вспомнила, что оставила на кухонном столе визитную карточку того рыжего следователя, который утром долго беседовал с ней. Иноземцева несколько раз ошибалась набирая номер, потом сквозь свои рыдания никак не могла услышать ответ. Когда абонент подключился, она ещё не услышав голоса, быстро заговорила:

— Это Татьяна Иноземцева. Помогите умоляю вас! У меня пропал сын.

— Расскажите всё по-порядку. Он вернулся из школы?

— Да. Его отчислили сегодня. Он пошёл гулять с собакой и ещё не вернулся.

— Не надо паниковать. Возьмите себя в руки. Так хорошо, — Трещёткин услышал, как Иноземцева утихомиривает рыдания. — Сколько времени его нет дома?

— Примерно часа два.

— А вы не думаете, что паниковать ещё рано?

— Вдруг его кто-то похитил и удерживает насильно? Неспроста валяются трупы в моей квартире! Так уже было! И сейчас Мирон пропал не случайно! Он очень ответственный парень. Просто так меня бы пугать не стал. И потом его несправедливо сегодня выгнали из школы! А вдруг он сделает что-нибудь с собой! Сколько таких случаев было?

— Вы звонили одноклассникам, друзьям, родственникам?

— Ещё нет, — Иноземцева растерялась.

— Вот успокойтесь и начните обзванивать родственников.

— У меня нет родственников. Я сирота, — непонятно для чего добавила Татьяна.

— Тогда набирайте телефоны друзей. А я приеду через минут тридцать.

Разговор немного успокоил Иноземцеву. Она собралась с мыслями, нашла в хаосе бумаг на полке записную книжку и начала звонить всем одноклассникам подряд. И сама удивилась, что фамилии Павловский в этом списке не нашла. Она ещё держала раскалённую трубку у уха, как в дверь кто-то позвонил. Татьяна метнулась в прихожую со словами:

— Ох Мирон точно выпорю тебя сегодня!

Однако на пороге стоял Трещёткин. Он шагнул внутрь без приглашения, потом вернулся к порогу и вытер подошвы о коврик.

— Вы напали на след сына?

— Никто после школы его не видел. Разговаривала только с тем, кому удалось дозвониться.

— Почему его отчислили со школы?

— Ударил депутатского сына.

— За дело?

— Говорит, что Павловский заслужил. Вот только папаша требует крови, а директор не смеет ослушаться.

— Да дела, — следователь огляделся решая присесть на пуфик или предпринять какие-нибудь действия. — Одевайтесь. Пройдём тем маршрутом, по которому обычно вы гуляете с собакой.

— Я уже всё обежала и во дворе, и в парке. Но находилась в таком состоянии паники, что могла что-то упустить. А вы полицейский. У вас глаз намётан, — Татьяна говорила и в это же время куталась в шарф. Потом сняла с вешалки пуховик и взяла с полочки ключи. — Пойдёмте.

Они вышли на лестничную площадку и пока Иноземцева запирала замки, двери лифта разъехались и из кабины сначала пулей выскочила Люська, а следом показался Мирон.

— Ты где был? — Таня прижала руки к груди. — У тебя нет совсем никаких мыслей о матери? Я весь твой класс на уши поставила, полицию вызвала! — она запрокинула голову и с облегчением выдохнула. — Предки были правы, когда отпрысков ставили коленями на горох.

— Ну вот и славно, — следователь протянул Мирону ладонь. — Трещёткин Александр Алексеевич.

Парень польщённый таким вниманием пожал руку.

— Ты где был? — мать метнула в сторону сына грозный взгляд.

— К Машке заглянул.

— Ну, конечно! Могла бы догадаться! Её телефон как раз не отвечал.

— Мы гуляли в её дворе. А её родители ещё не приехали с работы.

— Раз всё так славно разрешилось, я пойду, — Трещёткин направился к лестнице.

— Ну уж нет! Давайте я вас чаем угощу. Со вчерашнего вечера пирожные остались в холодильнике. Я сама пеку.

— А давайте, — после секундной паузы махнул рукой Трещёткин.

Глава 3

Трещёткин с утра чувствовал раздражение на самого себя.

«Какого чёрта сорвался, полетел спасать неизвестно кого. Прекрасно понимал, что у молодёжи ветер в голове. Молодые люди ничего не соображают. Юность безрассудна, действует не думая о последствиях. А если и соображает хоть что-то, то совсем не осознаёт степень опасности. И сам не стой этого пацана. Мог бы просто объяснить даме по телефону и утихомирить плещущие эмоции, — корил себя Александр и тут же оправдывал свою порывистость. — И всё же на тот момент Иноземцева заразила чувством опасности. Вот и побежал. Благо ехать недалеко. Ладно хоть не случилось ничего страшного. А могло? Чёрт его знает! Если бы труп лежал на лестничной площадке, то вопросов бы не возникло, а тут покойник обосновался прямо в квартире, — неожиданно Трещёткин перескочил мыслями на другую тему, которая почему-то согрела, как кружка горячего гинтвейна в морозную погоду на уличном базаре. — А кулинарит Иноземцева превосходно. Булочки, кексы и пирожные оказались восхитительными. Ел бы ещё, да чувство такта заставило откланяться.»

Следователь тряхнул головой, отгоняя ненужные мысли вернулся к бумагам, которые только что принёс оперативник. Личность погибшего установили уже вчера вечером. Пробили по базе отпечатки пальцев и вот он, как на ладони голубчик. В квартиру Иноземцевой проник вор домушник Погорельцев Матвей Иванович по кличке Горелый, тридцати девяти лет от роду. Родился парень в городе Твери, однако кражами промышлял воришка в раздольной Москве. Видно в Твери тесно стало, вот и подался Горелый в столицу, как тот работяга за длинным рублём. Где зарегистрировался в Москве не ясно. Был судим за кражу, отсидел четыре года в колонии общего режима. После отсидки Матвей Иванович попадал в поле зрение правоохранительных органов, но дела к нему применить больше не получилось. И вот на тебе! Залез в квартиру и погиб при странных обстоятельствах. И ведь снова ничего не пришьёшь, потому что он не успел ничего взять. Однако поисками увлёкся, раскидал бумаги, перевернул шкафы. Убийца пришёл с ним или появился позже? Судя по прежним делам, Погорельцев чистил квартиры и дома всегда один. Неужели домушник изменил своей традиции? А если не изменил, значит другой появился сам по себе. По силе удара понятно, что убийца человек сильный, если одним кулаком завалил Горелого. Хотя, кого там валить? Тщедушное тело, которое нуждалось в дозе.

Следователь вернулся к просмотренным записям, пробежал глазами по строчкам, чтобы удостовериться.

— Э-э-х Матвей Иванович, — проговорил вполголоса Трещёткин и покачал головой. — Ведь перед отсидкой пил, балагурил, но наркотой не баловался, а тут пристрастился, а через это заимел целый букет сопутствующих болезней. И помер бы ты, Горелый скоро сам, благодаря своим пагубным пристрастиям. А ведь у убийцы был выбор. Мог просто задержать вора и вызвать полицию. Или ударил и силу не рассчитал, из-за этого и покинул место происшествия? По уму обыскать бы жилище Погорельцева, да только как найти, где он хоронился. Он одиночка и к друзьям бы не пошёл на поклон. Не факт. Запрещённые препараты где-то брал. Хотя найти дилеров не такая уж и большая проблема.

Трещёткин взял следующий лист и уткнулся в протокол осмотра трупа. Ну да на локтевых сгибах следы от инъекций. Следователь заметил синяки на руках ещё в квартире Иноземцевой. Не капельницы же Горелый ставил с витаминами для поддержания здоровья. Хотя вор пошёл нынче непредсказуемый.

Александр Алексеевич отодвинул стул, глянул на часы и вышел из-за стола. До встречи с Иноземцевой оставалось около получаса. Он не успел позавтракать, а вот кофе организм требует. Саша вышел из кабинета, спустился на первый этаж, взял в автомате стаканчик «Американо», подошёл к огромному окну и задумался.

Какого чёрта мысли всё время возвращались к Иноземцевой он не понимал, однако она не выходила у него из головы. Про себя Трещёткин назвал Татьяну булочкой. Не потому, что она обладала пышными формами. Наоборот тело девушки выглядело, как надо на вкус Александра! Видно, что Иноземцеза занимается спортом или танцами, но без лишнего усердия. Вся такая подтянутая, энергичная и уверенная в себе. Следователь не мог определить возраст — это ещё девушка или уже женщина. Трещёткину нравились такие дамы. Они уже не наивные и беззащитные, не открывают испуганно рот при виде стража порядка. В этом возрасте девушки теряют розовый пух и обрастают жёстким оперением. Такие знают, чего хотят и всегда готовы орлицей кинуться на обидчика, защищая своих детей и родное жилище. К таким пожилые дамы в очереди обращаются:

— Женщина, вы тут не стояли!

Зрелые представительницы слабого пола с тихой завистью уминают пышный цвет молодости под себя.

А консультанты-мужчины в магазинах с дежурной улыбкой спрашивают:

— Девушка, какой размер вам принести?

Когда Александр первый раз появился в квартире, он не почувствовал запаха смерти. Такое тягостное амбре он ощущал всегда, находясь на месте преступления, там где произошла гибель человеческого тела. Однако в жилище витали ароматы ванили, корицы, карамели, шоколада и ещё каких-то неведомых носу следователя специй. А когда он увидел Татьяну — смуглую с тёмными волосами, то на ум пришло сравнение с булочкой. Такие булочки «Берлинеры», покрытые шоколадной глазурью он почти каждое утро покупал в кондитерской рядом с домом. С некоторых пор Саша перебрался в городскую квартиру, оставив в коттедже жену с сыном Иваном. Ему приходилось заботиться о пропитании самостоятельно и Александр шёл по пути наименьшего сопротивления. Завтракал по ходу движения в автомобиле булками, купленными по дороге или пончиками из кондитерской, обедал в столовой неподалёку от конторы и ужинал, как придётся!

Следователь находился в состоянии развода. Сам не предполагал, что с ним приключится такая дикая история, как бракоразводный процесс! Но произошло то, что произошло и ничего уже не изменить! Как так получилось Трещёткин сам не знал! Он не мог ответить на вопросы, которые задавал сам себе последние три месяца. Целый год они жили, как в аду и ни он, ни его жена Марина ничего не могли изменить хоть и пытались. Они только глубже разрывали ту яму из которой можно выбраться только врозь. Началось вся история не в одночасье. Тревожные звоночки сначала звенели издалека и редко. Угрожающий звон постепенно укорачивал промежутки, пока не перешёл в гулкий набат. Марина носила в себе ген ревности, о чём до женитьбы Трещёткин даже не подозревал. Наверное об этом не знала и сама Марина. И для мужа, и для жены это был первый брак. Сначала она одёргивала его, потом начала сердиться, а вскоре в семье нормой стали скандалы. Считал ли себя виноватым сам Трещёткин? Отчасти да! Он был влюбчивым мужиком. Ему нравились красивые дамы, но любование издалека и измена это разные вещи! Так считал Александр. В его голове никогда не возникала даже потаённая мысль о каком-либо адюльтере. Он любил жену Марину и сына. Они составляли его смысл жизни! Зато Марина считала по-другому. Она не могла залезть в голову мужа и поэтому домысливала сама. В своих фантазиях жена Трещёткина рисовала картины измен, разврата и совращений. Когда Саша задерживался на службе или уходил по тревожному звонку ночью, жена не подозревала, а знала, что дело не в расследованиях, а точно в какой-нибудь бабе! Патологическая ревность доводила Марину до низменного состояния. Она обнюхивала рубашки, тайком проверяла переписку на телефоне, обшаривала карманы и не гнушалась подслушивать телефонные разговоры мужа с коллегами. Они перестали выходить вместе. Любая вечеринка, поход в ресторан или в кино заканчивались скандалом. И повод уже не играл никакой роли, потому что причиной являлась ревность. Трещёткин даже предложил жене поговорить с психологом, но ощутил на себе грязный ушат упрёков. Он понял, что в этой ситуации им самим не справиться, а присутствие психолога в качестве советчика и третейского судьи жена не одобрила. Больше всего страдал их сын Иван. Мальчик стал замкнутым и раздражительным. Он учился в первом классе. Школу посещал без удовольствия и жил без какой-то детской радости. Однажды Саша в пылу ссоры подошёл к комнате Вани, чтобы закрыть двери. Он увидел, что сын сидит за письменным столом зажав ладонями уши и крепко закрыв глаза. Лицо сына покрылось краской и превратилось в гримасу. И тут Саша всё понял!

Женился он поздно за сорок и потом корил себя за то, что так поздно родил нового человека. В своих снах Трещёткин летал. Он как бы переставал зависеть от земного притяжения. Тело обретало невероятную лёгкость и ногам достаточно было оттолкнуться от земли чтобы взмыть вверх. Оттуда он видел всё, что происходит на земле. И не умение наблюдать происходящее с высоты воодушевляла, а сам процесс полёта и парения. А после женитьбы в суматохе и колготе он не сразу обратил внимание на то, что полёты ему сниться перестали. Саша старался вызвать лёгкие сны, но они не возвращались. Он скучал по этому невероятному чувству, но в голове словно что-то отрезало, какая-то маленькая точка заблокировала возможность полётов. После того, как он увидел сына в таком состоянии, то решение осталось только озвучить. Другого выхода Трещёткин не видел. Он решил разрушить брак ради спасения сына.

«Так будет лучше для всех, — уговаривал он сам себя. — От скандалов парень чахнет на глазах. Ванька не виноват в том, что мы его родители не в состоянии обеспечить себе и ему нормальное течение жизни.»

Бракоразводный процесс длился долго, со взаимными обвинениями и претензиями различного рода. Но сын этого уже не слышал. Александр собрал вещи и переехал из коттеджа в квартиру, которая осталась после родителей. Негативные эмоции фонтанировали на нейтральной территории и в зале суда. Трещёткин, как тот Понтий Пилат умыл руки! Он оставил жене и сыну всё! Он взял на себя все возможные обязательства только бы вся эта история скорее закончилась. Александр подписал документ о погашении долга по ипотеке за коттедж. А так же суд присудил ему ежемесячные выплаты на содержание сына, то есть алименты. Единственное о чём просил Трещёткин жену, чтобы та не чинила препятствий для его встреч сыном.

Саша не хотел вступать в новые отношения. Женщины вообще не входили в его жизненные планы. Эта Иноземцева всего лишь фигурант дела и ничего больше. И вечером после звонка Татьяны он понёсся лишь из-за её сына. Трещёткин остро чувствовал ответственность за детей и не важно за чьих. Словно если с его сыном случиться какая-нибудь беда, а отца не будет рядом, кто-то сильный окажется рядом и протянет руку помощи.

Трещёткин вернулся в реальность, стряхнул задумчивость, смял пустой пластиковый стаканчик и направился в свой кабинет. Уже садясь за стол, он с недоумением раскрыл ладонь и, прицелившись, закинул комок точно в мусорную корзину. В дверь постучали. Татьяна, не дожидаясь приглашения, вошла в кабинет.

— Здравствуйте.

Она внесла в комнату свежесть зимы и запах духов. По сравнению со вчерашним вечером Иноземцева выглядела ещё более привлекательно. Волосы уже не торчали в разные стороны и губы покрывала светлая помада.

— Вам идёт серый цвет, — неожиданно для себя произнёс следователь.

— Ах это, — Таня сняла пальто и бросила через руку. — Пуховик и угги для прогулок с Люськой. Ещё я хочу извиниться за то, что вчера я так глупо себя вела. Надо было просто подождать Мирона. Но вы должны меня понять. В свете последних происшествий я очень испугалась. Мирон это всё, что есть в моей жизни. Ах простите за пафос, — женщина прижала ладонь к груди и села напротив следователя.

— Это не пафос, а нормальная человеческая реакция. Не извиняйтесь. Вы правильно сделали. А я вам хочу сказать спасибо за вечернее угощение. Ну что правила приветствий при встрече соблюдены, теперь перейдём к делу. У вас появились какие-нибудь соображения по поводу трупа и вообще об этой истории?

— Прежде чем я перейду к сути, хочу объяснить кое-какие моменты. После развода с Иноземцевым, мы остались практически ни с чем. Только после длительных судебных разбирательств я сумела отбить вот эту квартиру и дачу. Сказать честно, дача лишь название. По сути огороженный клок земли с домом. Строение деревянное, которое требовало больших вложений. На ремонт денег у меня не имелось, поэтому мы с сыном подумывали о том, чтобы избавиться от домика. Там дело не столько в строении, сколько в том, на чём стоит дом. Подмосковная земля очень дорогая. Зимой спрос на загородную недвижимость затихает, но объявление на «Авито» я всё-таки выставила. Когда покупатель предложил хорошую цену, я немедля согласилась. Сделка произошла как раз позавчера. Покупатели рассчитались наличными. Деньги лежали дома, но к вечеру, даже сама не знаю, что меня подтолкнуло унести всю сумму в банк и положить на счёт.

— Вы хотите сказать, что вор мог знать о том, что в квартире храниться приличная сумма?

— Я не утверждаю, но очень может быть.

— Кто из близких был в курсе сделки?

— Никто. Я даже Мирону ничего не сказала. Как-то быстро всё сладилось. Покупатели — муж с женой приличные на вид люди, отдали деньги в тот момент, когда мы подписали документы о купле-продаже.

— Давайте уточним. Вы получили деньги в кабинете нотариуса?

— Ну почти. После оформления бумаг, покупатели должны были забрать всю сумму из банка. Вот там на самом деле они передали мне пакет, а я отдала подписанные у нотариуса бланки.

— Почему сделку оформляли через нотариуса, а не в МФЦ или в банке?

— Семейная пара почему-то торопилась. Именно поэтому получилась такая спешка. Сотрудники МФЦ оформляют документы в течении трёх недель. В банке тоже долгая песня и договор подписывается в том случае, если для этих целей покупатель берёт кредит. А нотариус выдаёт сертификаты на владение через два дня и у товарищей хранилась накопленная сумма для покупки.

— Ещё одно уточнение: деньги вы получили наличными?

Татьяна кивнула. Её начали раздражать пустые, на её взгляд, вопросы.

— Кто-то из банковских сотрудников присутствовал при передаче денег?

— Я не помню точно. Кажется какой-то клерк. Мы находились за тонированными стеклянными перегородками. Такие зоны имеются во всех офисах.

— Название финансового учреждения?

— Банк «Московский кредит-альянс». Передача денег состоялась позавчера двадцать второго декабря.

— Преступник мог знать о том, что вся сумма у вас на руках, но он не предполагал, что вы в это же день сплавите деньги обратно в банк. Кстати, куда вы их определили. В тот же «Московский кредит-альянс»?

— Нет. Наши сбережения хранятся в «Раффайзенбанке».

— Запишите, пожалуйста, всё, что вы знаете о покупателях. Не исключено, что от них могла просочиться информация о передаче денег.

Следователь ждал пока Иноземцева размашисто без раздумий заполняет лист, а сам делал пометки в блокноте. Он задумался на секунду потом спросил:

— Вам знаком Погорельцев Матвей Иванович по кличке Горелый?

— Нет, — Иноземцева открестилась от знакомства с домушником.

— Он из Твери, — следователь подвинул фотографию покойного. — Может сталкивались когда-нибудь по строительному бизнесу? Вы же выполняли разные заказы и частные в том числе.

— Я хочу пояснить некоторые моменты: архитектурно — строительный бизнес устроен так, что требует немалых затрат. К нам в контору обращались клиенты денежные, часто знаменитые, — Татьяна с брезгливым видом отодвинула от себя снимок. — А вот этот просто какой-то шнырь из подворотни. Да ещё, похоже он наркоман. Таких на стройку не берут даже цемент месить.

— Есть такое. Погорельцев промышлял мелкими кражами и к вам в квартиру попал по наводке. Осталось выяснить, по чьей? Я обязательно узнаю, кто ещё здесь замешан. Это дело техники и времени. А вот кто отправил в смертельный нокаут воришку вопрос сложнее, — следователь вплотную придвинулся к столу, как бы сокращая дистанцию. — Извините за вопрос, — он слегка стушевался. — Почему вы развелись с Иноземцевым? Если это, конечно, не секрет.

— Да какой уж тут секрет? Я училась на заочном отделении в строительном колледже и работала в архитектурном бюро, — Иноземцеву перестали раздражать вопросы следователя. Она беспристрастными глазами посмотрела на прошлое. — Вот там мы и познакомились с Иннокентием. Он тогда уже выполнял солидные заказы, а я выполняла роль принеси-подай и так по-мелочи составляла сметы на готовые проекты. Потом начала выполнять самостоятельно мелкие поручения. Набиралась опыта. Через год после знакомства мы поженились. Иннокентий настоял на том, чтобы я ушла из бюро. Тогда я не переживала за карьеру, профессиональный рост и прочую муру. У нас появился Мирошка. Деньги приходилось экономить несмотря на то, что Иноземцев работал, как конь. Сначала мы жили с его родителями, потом переехали в комнату в коммунальной квартире. Шикарная жилплощадь в виде комнатушки досталась мужу от бабушки. Вскоре Иннокентий открыл своё дело. У людей завелись деньги, соответственно появились и заказы. Элитные посёлки начали расти вокруг Москвы, как грибы после дождя. Вот тогда мы переехали из коммуналки в в квартиру, где вчера произошло убийство. Когда Мирон подрос, я вернулась к прежней работе, хоть муж был против. Тут у Кеши пошло-поехало! Он с товарищем основал строительную компанию. Я его не виню. Может это такие условия игры. Когда становишься предпринимателем и поднимаешься по ступенькам всё выше, то обязательно должен обрасти определённым окружением. Туда, как вы понимаете входят баня, сауна, в которых подписываются контракты и выигрываются тендеры. Обязательно присутствие длинноногих барышень для услады тела. Про рестораны и дорогие курорты я уже не упоминаю. Нам с Мирошкой тоже доставалось с барского стола. Мы стали хорошо питаться, дорого одеваться и далеко кататься. Как и положено каждому солидному бизнесмену, Иннокентий завёл себе любовницу. О таких вещах жена узнаёт последней. Я только потом поняла, насколько мы были счастливы в маленькой комнате коммунальной квартиры с одним туалетом на двадцать человек. Мы радовались, когда ели эскимо и целовались липкими губами на Лужковом мосту. Всё происходило и менялось постепенно. Однажды появился шикарный коттедж в элитном посёлке. Я радовалась жизни и плыла по течению. Муж, ссылаясь на совещания и занятость иногда не приходил ночевать домой, потом стал уезжать в длительные командировки. В итоге я узнала, что он завёл зазнобу. Когда шоры с моих глаз упали, настало время потрясений и открытий, связанных с разводом. Иннокентий оказался невероятно жадным! В суде мы бились с ним за каждую ложку и скатерть. И вот от всех активов нам с сыном досталась квартира и запущенная дача. Когда меня сократили из архитектурного бюро, стали накапливаться счета за подземную парковку, за коммунальные услуги, за элитную школу Мирона. К огромному сожалению, настало время расстаться с загородной недвижимостью.

— У вас востребованная профессия. Неужели сложно найти работу?

— В данный момент непросто. Стройки по всей стране приостанавливаются на неопределённый срок или вообще замораживаются. А за работу, которая ляжет под сукно или вообще улетит в корзину никто платить не станет.

Трещёткин задумался совсем о другом. Все происходило нелогично в этой истории. Вор лезет в квартиру, чтобы обчистить хозяев, набить карманы и на несколько дней, а может месяцев покрыть нужду в наркотиках. А этот роется в шкафах, перебирает какие-то бумаги, видит шкатулку с драгоценностями, но ничего не отправляет в собственный карман. Уважающий себя воришка обычно сметает всё более или менее дорогостоящее, как пылесос. А что Горелый хотел найти? Понятно деньги, но почему не взял золото? Странно. Дальше больше — на арене появляется ещё один персонаж. Пока он разбирается с Погорельцевым, то теряет время. Вот вот должна вернуться хозяйка с собакой. Он, не уточняя жив конкурент или уже нет, быстро покидает квартиру.

— Давайте снова проиграем вчерашнее утро. Возвращаясь домой с прогулки, вы поднимались на лифте?

— Лифт громыхал где-то на верхних этажах. Мы пошли пешком.

— И собака громко лаяла?

— Лаяла и рвалась с поводка.

— Вы разминулись с убийцей в какие-то секунды. Я думаю он заблокировал лифт, чтобы иметь возможность манёвра.

— Почему вы считаете, что грабители пришли не вместе?

— В том всё и дело! Даже если воришки что-то не поделили, один из них тюкнул бы товарища и всё равно забрал бы драгоценности! Шкафы в гостиной перевёрнуты вверх дном, но ничего не пропало, — Александр Алексеевич спохватился. Он тормознул свою болтливость перевёл беседу в другое русло. — Вы уже пригласили слесаря или представителя какой-нибудь службы чтобы поменять замки? Если грабители не забрали то что нужно, они могут наведаться снова.

— Слесарь сможет прийти только ближе к обеду. А сейчас я попросила соседа присмотреть.

— Он присматривает в глазок? — Трещёткин широко улыбнулся.

— Не на амбразуру же его посылать, — Иноземцева тоже усмехнулась. — Да и Люська дом сторожит. Хотя с неё охранник ещё тот. Я свободна? Могу идти? — Татьяна поднялась и неожиданно расчувствовавшись заговорила. — Так бывает, когда все неприятности скапливаются в клубок. Я работу потеряла, Мирона со школы выгнали, сейчас за чистку ковра надо целую кучу денег отдать, ещё за замену замков. Я пока не знаю, за что схватиться в первую очередь. Ещё этот труп на мою шею! Только Люська довольна и счастлива.

— Проблема с сыном это да, — посерьёзнел Александр. — Так можно парню жизнь сломать. А остальное мелочи. Уже через несколько дней вы забудете и о ковре, и о замках. И всё же мой многолетний опыт следователя подсказывает, что история не закончена. И вы не только в курсе событий, но и в эпицентре. Только не понимаете в каких именно мелочах спрятан ответ на загадку. Может это связано со смертью вашего мужа или есть какие-то семейные тайны?

— Нет ничего такого. С мужем мы развелись за год до его кончины. Семейных тайн тоже нет. Про семейные загадки лучше спрашивать свекровь. Она в курсе всех событий. На бывшей работе государственных секретов мне никто не доверял, — Татьяна стояла возле стола и теребила меховой воротник пальто. — Я не жалуюсь ни в коем случае. И деньги есть от продажи дачи. Только это не выход из положения. Половину вырученных средств надо отдать свекрови, потому что недвижимость была оформлена на нас двоих. Вторую половину я планировала потратить на обучение сына в ВУЗ-е. И деньги, если их не пополнять, имеют свойство заканчиваться.

Иноземцева тряхнула головой, отгоняя грустные мысли, потом как-то виновато улыбнулась.

— А мне приятно было встретиться с вами, хоть я полицию не люблю и даже боюсь.

Разговор следователя со свидетельницей никак не походил на допрос под протокол. Беседа больше напоминала общение двух приятелей. Трещёткин залез на частную территорию, проявил интерес, а Иноземцева легко поделилась перипетиями своей жизни с официальным лицом. Александр Алексеевич крякнул по-стариковски и с ухмылкой пробубнил себе под нос:

— Ну, боятся нас не надо, — он подписал пропуск и протянул Татьяне. — Ограничений по передвижению для вас никаких нет, но вы из города не уезжайте пока. Вдруг возникнут вопросы.

Когда за свидетельницей закрылась дверь, Александр Алексеевич укорил себя за излишнюю участливость.

— Разболтался, — Трещёткин досадливо мотнул головой. — Какой-то я плюшевый следователь. Ну просто волк тряпочный.

* * *

Когда мать уходила из дома. Мирон ещё спал. Как только в последнем обороте лязгнул ключ, он проснулся и, не понимая что происходит, крикнул:

— Мама ты почему меня не разбудила?

Парень сбросил с кровати ноги и уставился на циферблат будильника. Мирон посидел несколько секунд, потом вспомнил, что его жизнь с этого утра резко изменилась. Он пока не осознавал, в какую сторону произойдут перемены, но не в худшую это точно! Подумаешь, выгнали из школы! Пойдёт в другую школу, в какой-нибудь колледж или техникум. Да мало ли! Вся жизнь впереди! Это матери упёрлось высшее образование. Зачем и кому оно нужно? Если курьер в какой-нибудь пиццерии зарабатывает в три раза больше, чем инженер. Мирон не хотел превратиться в клерка, в офисный планктон, не хотел сидеть на службе от звонка до звонка. На самом деле он много чего не хотел, а вот как будет выглядеть будущее, парень предполагал. Иноземцев решил, что в первую очередь сохранит свою свободу. Хотя понимал, что это нереально. Свобода это такая субстанция, которой невозможно пользоваться по своему усмотрению! Иногда её нужно спрятать, иногда загнать в определённые рамки. Нет абсолютной свободы. Мирон это знал из школьной программы, когда учительница вдалбывала в молодые головы сентенцию господина Ульянова-Ленина, которая уже всем набила оскомину.

«Жить в обществе и быть свободным от общества нельзя.»

Ну, нельзя, так нельзя! Значит придётся подстраиваться, льстить и лицемерить. Хотя мать учила тому, что враньё не приводит ни к чему доброму. А как жить?

— Придётся разбираться по ходу пьесы, — проговорил Мирон, перемещаясь в ванную. Он всмотрелся в своё отражение в зеркале и пригладил непослушные кудри. — О, бабушка меня сегодня ждёт!

Мирон вспомнил, что ещё вчера до известных событий отпросился у классной руководительницы на годовщину гибели отца. То есть любимая школа его сегодня не ждала в любом случае. Он поставил Изольду Робертовну в известность о пропуске по причине очень уважительной. А сейчас грядут времена долгих пропусков, но переживать Мирон по этому поводу не собирался.

«Се ля ви! Такова жизнь!»

Размышлял парень, посвистывая и передвигаясь по квартире в хорошем расположении духа. Он находился в том прекрасном возрасте, когда любая проблема не стоила выеденного яйца и каждое море не просто было по колено, а считалось просто лужей! В столовой он обнаружил бутерброды, накрытые салфеткой, термос с кофе и записку от матери, где она просила дождаться её. А Мирон и не торопился. Бабушка должна заехать за ним только через час. Он досматривал фильм, как услышал, что вернулась мать. По звуку голосов парень понял, что мама пришла не одна.

— О, мужчину в дом привела! — нелепо съехидничал Мирон, выглядывая из своей комнаты.

— Пошути мне ещё, — беззлобно осадила его мать и повернулась к пожилому дядьке, который уже приступил к замене замков. — Вы занимайтесь. Двери в вашем распоряжении.

— Ну я тогда пошёл. Бабушка уже наверное ждёт меня внизу.

— Ключи новые возьми, — Татьяна протянула связку. — Потом разберёшься какой от нижнего замка, какой от верхнего.

— Как в полиции всё прошло? — Мирон натянул куртку и и бросил ключи в карман. — Сильно пытали?

— Нормально. Сама во всём созналась, — поддержала шутки сына Татьяна. — Надеюсь бабуся тебя покормит. Я не знаю, когда вернусь.

— Ты куда-то собираешься?

— Позвонили с одной конторы, пригласили на собеседование. Может работу найду. Бабушке привет передавай.

— Удачи тебе с работой! И привет передам, — Мирон ткнулся носом в щёку матери и, протиснувшись между слесарем и косяком, исчез на лестничной площадке.

— Ну, наконец! — пожилая дама в норковом манто критически осматривала внука, который устроившись на переднем сидении, вытянул ремень безопасности и пристегнулся. — А что мать не поедет?

— Некогда ей. Слесарь замки меняет. А потом у неё встреча с работодателем.

— Ну у вас всегда не слава Богу, — бурчала Ольга Николаевна, поворачивая руль. — Могла бы отложить дела, навестить мужа в годовщину гибели.

— Ба не порть день. Мать к твоему сыну давно никакого отношения не имеет. Ты новую невестку на тризну пригласила? Если позвала, то тренируйся на ней, а мать оставь в покое.

— А ты скучаешь по отцу?

Мирон кивнул. К отцу он испытывал сложные чувства. Родители имели непростые отношения. Они часто ругались. При сыне склоки не доходили до драк, но парень замечал на теле матери синяки. От вопросов она уворачивалась или отвечала смехом, мол видишь, какая я неуклюжая. Вечно что-нибудь задену, на что-нибудь наткнусь или вообще упаду на ровном месте. Смех звучал натянуто и искусственно. Мирон ей верил на половину. На самом деле он не мог поверить в то, что отец способен на такое, а именно ударить женщину — его мать. Так было не всегда. Когда он оборачивался назад, то вспоминал доброго заботливого отца и счастливую маму. Зато в период развода папашина тёмная сторона развернулась на всю катушку. Парень выгнал мрачные мысли. Он вообще не любил, когда в его голову лезла темнота. Мирон усмехнулся и посмотрел на щёку покрытую сеточкой морщин.

— Жаль, что Матильда пропустит это знаменательное событие. Весело наблюдать за двумя пираньями!

— Вторая жена твоего отца действительно акула, — усмехнулась Ольга Николаевна. Она не обижалась на внука. В глубине души она даже соглашалась с ним. — Только меня из этой рыбной стаи убери! И вообще какой ты стал хам! Твой отец таким не был!

— Конечно не был. Если бы не мать, неизвестно, где бы мы жили! Наверное ютились бы в какой-нибудь хибаре.

— Тебя бы мы в обиду не дали! Мог бы жить со мной или в новой семье отца.

— Не понимаю, что мама сделала для вас такого ужасного, что вы лютуете в её адрес! Это отец завёл шашни на стороне, а не она!

— Мало ли кто и что заводит! Женщина должна уметь закрывать глаза на некоторые вещи и быть мудрой. Если бы не норов Татьяны, может был бы жив Иннокентий.

— Да брось ты ба! Как раз от разводов никто не умирал! Дело житейское! Отец скончался не от того, что потерял семью! А потому, что хотел всего быстро и много. И давай прекратим этот бесполезный разговор. Каждый раз ты заводишь одну и ту же пластинку. Мать много не хотела, только жильё. Всё осталось тебе и новой жене отца. Вон даже на его машине передвигаешься.

— Я его мать. Имею право, — Ольга Николаевна поджала губы. — Молод ещё взрослых обсуждать.

— Не я начал этот разговор.

Так за перебранкой добрались до кладбища. Мирон не серчал на бабушку. Он привык к разговорам такого рода. Парень всё время удивлялся терпению матери. Как она могла так долго переносить эту семейку? Одна бабка чего стоит! И батя тоже был ещё тот гусь — мог на мать руку поднять особенно перед разводом. Наверное она терпению научилась в детстве. Вообще все психологические травмы и стойкость характера берут начало в нежном возрасте. Ну ничего сейчас он маму в обиду не даст!

— Ты голодный?

Бабушка сохраняла во взгляде холод, вроде продолжала обижаться. Только Мирон понимал, что этот театр одного актёра скоро закончится и старушка снова превратиться в заботливую бабусю.

— Я ел бутерброды. Пока не голодный.

— Я заказала столик в ресторане. После кладбища нас ждёт сытный обед.

— Вот всё тебе надо с фендибоберами. Столик в ресторане, — передразнил внук. — Я и не одет прилично. Свитер старый вытянутый надел. Не ожидал, что поминки пройдут с такой помпой. Поели бы в каком-нибудь демократическом кафе среди народа. Дёшево и сердито. И куртку бы снимать не пришлось.

— Ещё чего! Ты меня ещё в забегаловку типа «Макдональдса» позови.

— Отстаёшь от жизни, бабуля! Эта американская компания давно покинула российское поле пищевой индустрии.

— Лишь бы перечить, — Ольга Николаевна припарковала машину возле центрального входа на кладбище. — Мирон возьми цветы с заднего сиденья.

Долго горевать на могиле сына статной даме не дала погода. Поднялся ветер и закружил позёмкой снег. Ольга Николаевна куталась в короткий форсистый полушубок и прятала в рукавах руки в тонких лайковых перчатках.

— Вот ты посмотри, ни одна из жён не вспомнила Иннокентия добрым словом, никто цветы не принёс. Мало он сделал для них! Одна в квартире, другая дом на себя переписала. Все устроились, только мальчика уже не вернуть! Лишь мать и сын пришли к последнему пристанищу, — дама хотела пустить слезу, но поняла, что в слякоти озябнет окончательно. Она передёрнула острыми плечами и взяла внука под руку. — Поехали дружочек в ресторан.

Бабуся энергично засеменила по аллее, втыкая каблучки сапог в снежные заносы. Мирон направился следом, норовя при первой опасности подхватить родственницу под острый локоток. Парень тоже замёрз. Он завязал потуже шарф, зажал натянутые рукава свитера в кулаках и спрятал в бездонных карманах куртки.

Уже возле автомобиля Мирон вынул руки, чтобы открыть дверь и не заметил, как кольцо с ключами зацепилось за нити вязанной кофты. Он так же не обратил внимание, как металлические изделия, сорвавшись с трикотажа без звука погрузились в свежий сугроб.

В тёплом салоне родственники расслабились, отогрелись, а уже подъезжая к ресторану почувствовали себя и вовсе чудесно. Учреждение общепита отличалось от не только от забегаловки, но даже от приличного заведения такого типа. Мирон оглядел площадь перед входом, мраморное помпезное крыльцо, швейцара в ливрее и, щёлкнув языком, тронул Ольгу Николаевну за рукав.

— Бабуля не замечал за тобой особой тяги к роскоши. Почему не предупредила? Я бы смокинг у кого-нибудь одолжил. А то в свитере я могу оскорбить своим видом чувства аристократов и нуворишей. Сюда просто так с улицы не попадёшь. Почему ты подружек своих не позвала. Веселее бы было.

Внук помог пожилой даме подняться на крыльцо. А уж швейцар, гардеробщик и следом администратор непрестанно расшаркиваясь, создали все условия для комфортного пребывания.

— Во-первых — это чисто семейный обед. И во-вторых — это же не гулянка с песнями и гармонью. Поминки всё-таки, — дама присев на краешек стула, поправила причёску и окинула взглядом немноголюдный зал. — По хорошему в церковь бы надо наведаться, о душе подумать, свечи поставить. И всё же хорошая еда всегда веселит душу и неважно по какой причине трапеза.

Ольга Николаевна слегка отодвинулась, давая возможность официанту заполнить стол блюдами. Когда молодой человек услужливо склонился в ожидании следующих указаний, дама махнула изящной кистью: мол сами справимся. И когда парень удалился, унося с собой пустой разнос, бабуся налила себе из запотевшего графинчика водки, выпила смакуя и проткнув вилкой дольку маринованного огурца, захрустела, закатив от удовольствия глаза. Мирон улыбнулся такому жизнеутверждающему поведению и спохватился:

— Бабуля, кто меня домой отвезёт и как сама поедешь?

— На такси поедем! А халдей машину на адрес доставит. Тебе алкоголь пить ещё рано. Ну, если только пиво. Только это напиток для тех, кто ничего не понимает во вкусе жизни! А на салаты налегай. Потом горячее принесут.

— А меня со школы выгнали.

— Фу ерунда какая! Как выгнали, так и назад возьмут, — качнула залихватски головой Ольга Николаевна.

Обед всё меньше напоминал поминки. Мирон порывался поделиться с бабушкой новостями, хотел рассказать о том, что вчера в квартире мать обнаружила труп мужчины. Однако бабуля не давала и слова вставить. Внук неожиданно понял, что его бабушка очень одинока, она соскучилась по обществу, по приятной беседе, по доброй компании. И самым задушевным собеседником оказался именно внук. Он махнул рукой на то, что разговор идёт в одну сторону, а с противоположной стороны ожидается лишь мимическая реакция. Ольга Николаевна с алкоголем не частила — всё же сказывался возраст, но несмотря на хорошую закуску, бабуся постепенно хмелела.

— В некоторых провинциях на Филиппинах существует странный обычай. Родственники умершего пытаются обмануть смерть. Они наряжают покойника в самые лучшие наряды и усаживают его рядом с домом или прямо в кресле возле крыльца. Если помер мужик, то в его руках закрепляют бутыль с местным самогоном, а в рот запихивают трубку с табаком. Если прибралась женщина, то на её колени ставят корзину со сладостями и фруктами. Соплеменники хотят показать смерти, что усопший ещё и ничего, держится, вон курит, да выпивает. А для убедительности к покойнику приходят гости. Они садятся рядом, выпивают из бутыли или угощаются фруктами из корзины и обязательно ведут беседу, вспоминают прошлое и шутки шутят. Долго такая инсталляция держаться не может. Климат и погодные условия делают своё дело. В конце концов покойника закапывают в землю или подвешивают в гробу на скале. И что примечательно филиппинцы не горюют за усопшим. Ушёл и ушёл. Похоронили и живут себе дальше. Они не бегают на кладбище с цветами, не ставят гранитные памятники и не рыдают над надгробиями. Может так и надо? Если не замечать смерть, то её как бы и нет вовсе, — бабушка поставила локти на стол и упёрлась подбородком в ладонь. Неожиданно она что-то вспомнила. — Мироша, я оставила телефон в машине. Принеси, пожалуйста. Вдруг кто-то важный позвонит.

Мирон без куртки в одном свитере выскочил на улицу. Он пискнул сигнализацией и прытко заскочил внутрь, спасаясь от метели. Обозрев салон, он не заметил телефон. Парень заглянул в бардачок, потом пошарил руками по полу и вместе с телефоном поднял какую-то бумажку.

— Бабуся сто лет не пылесосила машину, — буркнул Иноземцев и взглянул на исписанный листок. Сначала он не сообразил, через секунду свёл брови и зажёг в салоне свет. — Не может быть. Просто такого не может быть!

Мирон запер машину и вернулся в ресторан. Вопросов он не задавал, знал, что ничего вразумительного не услышит. Во всяком случае сейчас, когда бабушка в таком состоянии. А бабушка закружилась в танце с Бахусом. Пафосный ресторан постепенно заполнялся людьми, в зале зазвучала музыка. За огромным окном снег кружил свою белую карусель. Официант принёс канделябр со свечами, поставил на стол десерт и замысловатый китайский чайник. Мысли парня витали далеко и от десерта и от чая.

— Бабуля, а куда ты девала свою машину?

— Продала.

— Ты давно передвигаешься на отцовском внедорожнике?

— Машина долго стояла во дворе моего дома. В тот роковой день, Кешу забрал какой-то товарищ. Вот пару месяцев тому назад я получила квитанцию на оплату от страховой компании. Оказывается Иннокентий при покупке оформил машину на меня. Тогда я подумала, а зачем мне передвигаться на старье. Я разместила объявление на сайте по продаже подержанных авто и выставила очень приемлемую цену за свою «Тойоту». Покупатели нашлись через несколько дней. А я вот на новой из салона. Спасибо сыну! Машина всё равно моя! Скажу честно, я там не убирала ничего. Мне кажется, что ещё витает дух Иннокентия и запах его одеколона.

В этот раз Ольга Николаевна действительно решила заплакать. Алкоголь снял невидимые тормоза и дама прижала салфетку к лицу.

— Не плачь, бабушка, — Мирон придвинул стул и неловко обнял даму за плечи. — Давай лучше съедим десерт и вызовем такси.

— Извини, — женщина оттопырила нижнюю губу и подула на влажные ресницы. — Я, наверное, как бабушка не очень. Но я люблю тебя, — она спохватилась. — Ты знаешь, Матильда беременна! Живёт припеваючи в доме моего сына, наверное и нового мужа уже привечает. Вот такие дела! А мать значит живи не тужи в квартире!

От слёз Ольга Николаевна плавно перетекла в состояние агрессии. Мирон понял, что задерживаться в ресторане нежелательно. Он жестами показал администратору, что можно подавать к крыльцу такси. Тот кивнул, понимая и через несколько минут они, покинув ресторан, ехали по вечернему городу. Когда такси остановилось во дворе дома, Мирон распрощался с бабушкой. Он побрёл к своему подъезду по ходу ощупывая карманы в поисках ключей. И только тут он понял, что связка покинула куртку. Мирон мысленно прикинул, где и в каком месте могла произойти потеря. Таких мест насчиталось несколько — могила отца, весь путь на кладбище, крыльцо возле ресторана. Его это не утешило. Стало ясно, что в сугробах и в потёмках бессмысленно что-то искать. Он подошёл к двери подъезда и нажал номер квартиры в надежде, что мать уже дома. Никто не ответил. Он вынул телефон и обнаружил тёмный экран. Потоптавшись немного под козырьком, Мирон решил навестить одноклассницу Марию.

«Заодно и новости школьные узнаю, — мысленно обрадовался такой возможности Иноземцев. Он лишь немного переживал за то, что мать обязательно начнёт его ругать за потерю ключей. — Ничего, как-нибудь разрулю! Скажу, что украли! Да уж, так себе отмазка.»

Мирон шёл, носками ботинок подкидывая лёгкий снег. Войдя в зону, где фонарь закончил очерчивать свой круг, он неожиданно подскользнулся. Парень не успел ничего понять, как завалился в сугроб лицом вниз и потерял сознание. Он пришёл в себя через несколько минут и впервые секунды не мог понять, как это всё произошло. То что его кто-то ударил Иноземцев понял, нащупав шишку на затылке. Мирон сидел в сугробе и хлопал себя по карманам. Ключи он потерял, но телефон лежал на месте, а так же небольшая денежная сумма, которые мать всегда выдавала на непредвиденные расходы. Мирон поднялся, стряхнул с себя снег, подошёл ближе к фонарю и снова внимательно ощупал свои карманы. Он вдруг передумал навещать подругу и вернулся в свой двор. Мать не появлялась долго. Иноземцев успел окончательно продрогнуть. Он прыгал, чтобы согреть ноги и тёр уши, которые уже заиндевели. Наконец автомобиль матери вынырнул из-за угла. Мирон с красным носом и посиневшими губами резво подскочил к двери со словами:

— Ну наконец! Я одубел совсем! Где тебя носит?

— Говорю тебе в миллионный раз: шапку одевай! Всё форсишь! — Татьяна выбралась из салона. — Сумки с продуктами забери из багажника.

Мирон обогнул машину и через несколько секунд появился с пакетами.

— Я же утром дала тебе ключи? Ты почему не дома? — Татьяна подцепила сына под руку и потянула к подъезду. — Ты встречался с бабушкой?

— Мам я ключи посеял. Вероятно где-то на кладбище. С бабушкой встречался, мы были в роскошном ресторане. Здесь тоже всё понятно. Вот дальше история даёт кривизну.

— Ну, ёлки моталки! Как же ключи потерял! — мать расстроилась.

— Да ладно не сердись, сделаем дубликаты.

— Всё у тебя просто! Когда ты научишься пользоваться головой?

— Уже!

— Что уже? — возмущённая Татьяна остановилась возле дверей и приложила чип к замку. — Мирон итак проблем полным полно, а ты вместо того чтобы помогать, добавляешь мороки!

Парень шагал молча, оставляя основную часть разговора до квартиры. В прихожей он скинул обувь и направился с пакетами в столовую, на ходу заметив, что рулон ковра исчез из гостиной.

— Ты успела избавиться от следов преступления?

— Из химчистки приезжали, забрали. Содрали кучу денег.

Татьяна засуетилась, разбирая пакеты и засовывая продукты в холодильник.

— Ты работу нашла?

— Пока нет. Обещали позвонить.

— Мама сядь, пожалуйста! Нам надо серьёзно поговорить.

— Ну села, — Татьяна захлопнула дверь холодильника и остановилась изобразив на лице тревогу. — Что-то ещё приключилось? Кажется уже произошло всё самое плохое. Но нет предела божественной фантазии, — женщина села на стул и посмотрела на сына снизу вверх. — Рассказывай уже.

Мирон остался стоять, засунув руки в карманы джинсов. Он помедлил, подбирая слова.

— Отсутствие ключей я обнаружил уже возле дома. Решил дождаться тебя в соседнем доме у одноклассницы. По дороге к ней меня кто-то ударил по затылку. Я упал в сугроб. Ты не волнуйся, это не больно. Сначала я подумал, что меня с кем-то перепутали, однако в карманах не нашёл одну вещь.

— Телефон украли?

— Нет. На месте.

Тогда что? — Татьяна не на шутку встревожилась. — Да что пропало-то?

— Когда мы сидели в ресторане. Бабушка послала меня за телефоном. Она забыла его в машине. Когда я искал в салоне аппарат, то поднял с пола листок. Там был записан твой номер телефона.

— О Боже! Ты смерти моей хочешь! Бабуся наверное новый номер записала и выронила.

— Бабушка сейчас передвигается на отцовской машине. Свою она продала не так давно.

— Так, — подбодрила сына Иноземцева. — И в чём загвоздка?

— Ты помнишь, когда в свой телефон ты вставила новую вторую СИМ карту?

— Не помню точно, наверное пару месяцев тому назад, — Иноземцева пожала плечами. — Да не тяни ты кота за все подробности!

— Отца похоронили год назад. Новой СИМ картой ты пользуешься два месяца. Так?

— Ну да.

— А бумажка с твоим номером телефона записана рукой отца!

Глава 4

Она любила котлетки из сыра «Камамбер». Могла за раз съесть несколько штук с джемом из дикой клюквы. Однако врачи запретили употреблять такие роскошества и прописали строжайшую диету. И всё же иногда она просила ассистентов приготовить деликатес. Сама понимала, что нарушает все договорённости с докторами, но ничего не могла с собой поделать. Не так давно с ней начала работать новая ассистентка — женщина исполнительная и добрая. Помощница зачастую шла на поводу у своенравной больной. Итак бедолага прикована к креслу, ещё то нельзя и это противопоказано. И в связи с этим Лена отдавала себе отчёт в том, что дисциплина должна исходить от неё, а не от кого-то другого. Врач только рекомендует, ассистент лишь выполняет указания, а она должна соблюдать правила на пути к выздоровлению. Хелена очень хотела исцелиться. Иногда она смотрела в окно и с тоской думала, что прикована к этой кровати и к креслу на колёсах навечно. Женщина усилием воли сбрасывала с себя накрывающую печаль и думала, что спасение утопающих дело рук самих утопающих. В первые дни после той аварии она пережила трагические минуты и часы, потом часы растянулись на дни, недели и даже месяцы. В душе никак не желало укореняться ощущение собственной беспомощности. Неожиданно и беспощадно ударило известие о смерти матери. В то, что время лечит, Лена не верила. Пустая болтовня для убаюкивания сердечной боли. И всё же постепенно она начала понимать, что так и есть. Ей до дрожи хотелось жить самой. Ожёг от потери близкого человека постепенно затягивался. Ещё врачи обещали медленное, но верное выздоровление. Хоть какой-то свет в конце тоннеля. Всё же иногда Хелена хандрила и плакала, однако делала это в одиночестве, когда никто не мог видеть её слабости. Настроение молодой женщины менялось быстро иногда по несколько раз в день. Лена старалась держать себя в ежовых рукавицах. Незаметно для себя она выучила правило расслабления. Сама не знала, откуда пришло такое знание, но от хаотичности мыслей, от лихорадочного движения всё получалось только хуже. А когда она отпускала ситуацию, расслаблялась, плыла по течению, тогда действия складывались как надо. Не надо торопить события, не надо напрягаться и всё сложится само собой. Такова природа. Всё зависит не от нас, а от какой-то высшей силы. Наверное это и есть безграничное доверие Богу.

Хелена задремала под монотонный звук телевизора. Ей приснился всё тот же сон. Она видела людей в старомодной одежде. Во сне она их знала. Она их любила. Лена ощущала духи, которыми пахнет женщина. Это запах цветущей сирени. И высокий, чубатый мужчина ей был знаком. Она видела голубое двухэтажное здание и вывеску над козырьком на входе с названием «Ромашка». Такие видения приходили во сне. Дремота с таким сюжетом не первый раз появлялась в её видениях, но день показывал другую картину. У неё добрые родители, она самостоятельная фрау, живёт в Германии, но откуда она знает это слово ромашка? Сейчас уже нет мамы и папы, а сон всё время приходит в её сознание. Только теперь она знает, что это сон из далёкого детства. Мама Рената не успела рассказать историю, которая произошла давным давно. Почему родители боялись открыть ей эту тайну раньше непонятно. Зато сейчас, когда отца с матерью уже нет, она знает, что не одинока. И это знание делает её жизнь не такой ужасной и горькой. Это знание смягчает боль утраты. Это знание даёт мощный стимул для выздоровления. Она должна встать на ноги! Хелен выдернула себя из сна, потянулась, запрокинув голову и позвала:

— Галина.

— Иду, — молодая статная женщина появилась в комнате. — Что-нибудь принести?

— Приготовь кофе эспрессо-макиато. В сон клонит. Надо взбодриться. Нельзя спать целыми днями.

— Эсперссо-макиато, — передразнила Галина, направляясь на кухню. Она говорила то на плохом немецком, то переходила на русский язык. Ассистентка знала, что Лена хорошо понимает оба языка. Именно поэтому она без опыта работы попала на эту должность. Галя радовалась, что вообще нашла место, куда взяли без специального образования и без толкового знания немецкого языка. — Так бы и говорила — кофе с горячим взбитым молоком. Я-то принесу, — крикнула женщина обернувшись. — Только доктор снова ругаться станет. Дозволено лишь утром после завтрака один бокал. И не проси шоколад! Всё равно не дам! — и уже тише добавила. — Не помогут твои манипуляции. А то привыкла!

До Лены доносилось ворчание ассистентки. Она не сердилась, понимала, что специалисты социальных служб получают жёсткие инструкции. При выборе сотрудников решающее слово оставалось за пациенткой. И вот когда анкета Галины попала ей в руки, больная после недолгих раздумий выразила желание встретиться с претенденткой на роль помощницы. Личность ассистента играла большую роль. Хелен не любила неряшливых сотрудников, не обязательных, а именно таких, которые всегда опаздывали, не привечала курящих, тупых и терпеть не могла дам, которые чрезмерно пользовались парфюмерией. С человеком, который рядом нужно нормально разговаривать не просто про погоду, но и многих вещах, которые происходят в мире. Из анкеты Лена поняла, что женщина выйдя замуж за немца переехала из России в Германию три года тому назад. Чтобы получить вид на жительство, Галина сдала языковой экзамен. Правда потом выяснилось, что ассистентка с местными изъясняется косноязычно и Шиллера с Гёте в подлиннике никогда не читала и читать не собирается. Зато имеет высшее образование, которое получила на своей родине. А значит не дура! Общий язык женщины нашли быстро. Гале исполнилось тридцать четыре года, а Хелен тридцать шесть. Несмотря на то, что росли девушки в разных странах, воспитывались обе по общечеловеческим моральным стандартам, смотрели голливудские фильмы, слушали одинаковую попсу, танцевали похожие танцы и читали мировых классиков.

По большому счёту Хелена, попав в трудную жизненную ситуацию, ещё не успела обзавестись капризами и вредными привычками. Она не закатывала истерики и не проявляла самодурство, как некоторые пациенты, которые вынуждено проводили жизнь прикованными к постели. Лена передвигалась на инвалидном кресле три месяца. Фрау Трост пока не понимала разницы между всего три месяца или уже три месяца. После злополучной аварии происходило всё сложно и налаживалось медленно. Особенно после смерти матери казалось, что просвет никогда не появится. Отец Фердинанд Трост скончался три года тому назад от сердечного приступа. Оставшись одна, мать настаивала на том, чтобы Лена перебралась к ней. Но дочь категорически отказалась что-либо менять. Девушка желала сохранять независимость как финансовую, так и личную. Несмотря на то, что Лена жила отдельно, именно мать являлась для неё самым близким человеком. Кавалеров кружилось вокруг много, но так случилось, что ни один не приклеился надолго.

В тот день они ехали с моря, где устроили для себя пикник. В середине сентября стояла прекрасная погода. Солнце ещё грело вовсю, но не обжигало. Рената забрала дочь со съёмной квартиры. Перед отъездом она залила в термос кофе, приготовила еду и упаковала в плетёную корзину. Когда ещё был жив муж, семья всегда устраивала пикники в одном и том же месте на песчаном берегу Балтики. Вот и в этот раз мать с дочерью не изменили своей традиции. Они купались, ели, пили кофе и много разговаривали. Хелен чувствовала, что мать пытается ей что-то сказать. Именно Рената Трост стала инициатором этой поездки. Дочь не подталкивала её и не пыталась вытянуть то, что тревожило близкого человека. Родители воспитали Лену не то чтобы в строгости и сдержанности. Просто в семье соблюдались определённые правила. И в эти правила входило уважение к частной эмоциональной территории. Родители никогда не лезли в душу с расспросами. Они не усаживали дочь напротив, не заглядывали в глаза и не спрашивали, как никудышные психоаналитики:

— Расскажи, что тебя тревожит? Ты должна довериться и открыться нам. А мы поможем, потому что старше и опытнее тебя.

В тот день мать так и не решилась поделиться с Леной своими переживаниями. Когда солнце коснулось моря, окрасив воду в розовый цвет, женщины, вытряхнув песок с полотенец, засобирались домой. Назад ехали в хорошем настроении, включив на всю катушку радио. Даже подпевали Удо Линдбергу, песни которого мать очень любила. Машину вела Рената. Она так увлеклась пением, что не сразу сообразила, когда на встречу дико сигналя вылетела тяжёлая фура. Лена корила себя потом. Вот если бы она сидела за рулём, может её реакция могла их спасти. В дальнейшем, когда полиция начала разбираться в причинах аварии, выяснилось, что человеческий фактор не имел места в трагедии. Может и имел, только не с теми участниками, которые пострадали. Вероятно механик из гаража или автосервиса толком не проверил тормоза. То есть проявил халатность. Однако это уже не имело никакого значения. Водителю фуры досталось меньше всего. Рената и Лена оказались на больничных койках. Молодой организм Лены справлялся с переломами более успешно. А вот мать, получившая травмы несовместимые с жизнью прожила всего три дня и то благодаря усилиям докторов. Похороны устроили друзья и соседи. Дочери о смерти Ренаты Трост сообщили только когда её физическое состояние немного стабилизировалось. После больницы она вернулась в родительский дом. Платить аренду за съёмное жильё уже не имело смысла, да и с финансами дело обстояло не так радужно. В одиноком мире уже никто не смог нарушить её самостоятельность и её личное пространство. От этого становилось ещё хуже. Вывести девушку из прострации казалось уже не сможет никто и ничто. Доктора боролись с неподвижностью конечностей, а вот с душой дело выглядело гораздо печальнее. И всё же природа нет не смилостивилась, природа толкала её в спину, заставляла каждое утро открывать глаза и заводила желудок, чтобы он, как нищий на паперти завывал и просил пропитание. Вскоре Лена смогла сидеть. В какой-то момент у неё получилось сдвинуть колёса инвалидного кресла. Вскоре доктора развели руками — мол сделали всё что могли. Дальше сама! Они передали девушку в руки социальных служб. Именно специалисты из этих самых служб взвалили на себя заботу о быте пациентки. В один из дней она нашла то важное письмо, которое перевернуло сознание. Лене потребовались документы для переоформления дома. Она знала, что всё родительское имущество достанется ей и когда на пороге появился нотариус, Хелен с большой неохотой согласилась на встречу с ним. О чём говорить? Текст завещания она читала ещё до смерти отца. Она пригласила нотариуса в гостиную, сама попросила ассистентку доставить её в кабинет.

— Приготовь, пожалуйста кофе для гостя. Я найду нужные бумаги и позову тебя.

Родители сохраняли безукоризненный порядок в шкафах. На каждом корешке была приклеена пометка с содержанием. Поэтому нужную папку Лена нашла быстро. Она уже хотела позвать помощницу, как взгляд наткнулся на стопку бумаг, которая лежала на столе. Хелен удивилась — мать никогда не позволяла себе небрежность в ведении семейных дел. Она взяла в руки листы исписанные знакомым почерком. Сначала Хелен хотела отложить записи и вернуться к ним потом, но глаза побежали по строчкам, постепенно наполняясь слезами. Мать писала сбивчиво, зачёркивала слова и подбирала новые. Стало понятно, что Рената пыталась сказать дочери в день гибели. Хотела, но так и не осмелилась.

«Дорогая, любимая наша девочка. Мы должны были сообщить тебе это раньше, но не решались. Отец всегда был против, но я считала, что ты должна это знать. И всё же со временем папа перешёл на мою точку зрения. А суть в том, что мы забрали тебя из детского дома, когда тебе исполнилось два года. Ты родилась в России. Женщина, которая тебя родила русская по национальности. В метриках указан и отец. С первой минуты, как твоя ручка попала в наши ладони, мы с папой поняли, что ты наша раз и навсегда. У нас не могло быть детей и решение об удочерении пришло легко. Тогда Фердинанд работал в международной автомобильной компании. Ему часто приходилось бывать в России по работе. Как-то он взял меня с собой. Сейчас уже точно не помню, как мы попали именно в этот подмосковный детский дом. Кажется Фердинанд привёз гуманитарную помощь. На тот момент в России дела шли неважно. Президент Горбачёв объявил в стране «Перестройку». Мы не понимали сути, да и не особенно интересовались. Только нищета сквозила изо всех щелей. Народ жил скудно, покупая еду, мыло, стиральные порошки по талонам. У людей не было работы. Начался такой переходный период от социализма к капитализму. А любые социальные перемены в обществе проходят очень болезненно с потрясениями особенно для простого народа.

Дело происходило под Новый год. Мы привезли одежду, игрушки и сладости в детский дом. Дети, обвешанные мишурой и серпантином радовались празднику. Ряженые в разные костюмы ребятишки читали стихи и кружились вкруг ёлки. И только ты такая маленькая и беззащитная сидела на стульчике в сторонке, одетая в простой свитерочек и в домашние тапочки. Ты смотрела на праздник огромными глазами и болтала ножками. Я полюбила тебя с первого взгляда. Нам не позволили забрать тебя сразу, пришлось подготовить кучу документов. Каждый раз оставляя тебя одну, я не могла спать и есть. Казалось, что встречи больше не произойдёт. Я не знала, как тебя кормят, не обижает ли кто-нибудь? И при первой возможности мы увезли тебя в Германию. По рождению твоё имя Елена. Здесь при регистрации мы назвали тебя Хелен. Почему ты оказалась в детском доме «Ромашка» нам не известно. Только заведующая обмолвилась, что мать добровольно отказалась от ребёнка. Единственное о чём я тебя заклинаю — не держи зла на биологическую мать. Она прекрасная женщина только потому, что родила тебя. Именно она дала нам возможность быть родителями такого прекрасного человека, как ты! Мы с папой ни на секунду не пожалели об этом шаге. Ты явилась в нашу семью, как свет, как благословение, как счастье, у которого нет ни конца ни края. Моя просьба заключается в том, чтобы ты нашла свою мать и своих родственников. Когда меня не станет, я не хочу, чтобы ты осиротела. Дочь, ты должна знать, откуда твои корни. Твоя родина здесь в Германии. Но твоя родина так же и Россия. Может мы были слишком требовательны в воспитании, однако всё что нами двигало это любовь к тебе. А ты знаешь, лишь любовь даёт процветание жизни. Любовь даёт жизнь, любовь даёт смысл и свет. Прости нас, что скрывали так долго от тебя такие важные факты. Всё что мы делали всё ради твоего блага. Ты была непростым ребёнком, иногда мы сердились. И всё же каждую секунду мы держали тебя за руку, даже не находясь в непосредственной близости. А когда ты собралась замуж за шведа, мы чуть с ума не сошли. Благо эта болезнь прошла без нашего вмешательства. Я надеюсь, я уверена, что ты будешь счастлива, у тебя появится семья и ты родишь детей. Я знаю, что на поиски матери нужны деньги. Нужная сумма находится в банке. Ты можешь распоряжаться деньгами как сама решишь. Я не смогу тебя контролировать. И всё же прошу, найди своих близких в России. Это важно не только для тебя, но и для меня. Знай, что этого мы желали вместе с папой. Он не успел тебе этого сказать, как всегда самые ответственные моменты ложатся на мои плечи. Попытайся сделать встречу с матерью как можно менее трагедийной. Надеюсь, она жива и прожила счастливую жизнь. Только обними её за меня, скажи спасибо и если она нуждается в помощи, протяни ей руку. Иногда каждому человеку нужно чьё-то плечо. Покажи ей, какая ты красивая, успешная и целеустремлённая. Расскажи о своей жизни не ради укора, а ради её успокоения, чтобы она знала, какая ты и не терзалась муками совести. Все документы и записи ты найдёшь в папке с надписью «личное». Теперь понимаешь, почему мы настаивали на том, чтобы ты посещала курсы русского языка. Уже не понадобится переводчик, все нужные слова ты скажешь сама. А так же услышишь все ответы на свои вопросы. Надеюсь ещё не поздно. Мать, как родину не выбирают. Так случилось, что ты имеешь две родины и две матери. Прости и полюби родную мать в своей душе. Будь великодушна! А прощение на словах это высокомерие. Неизвестно, нуждается ли твоя мама в этих признаниях, ждёт ли она такие слова. И у тебя в силу возраста нет такого права — прощать или не прощать! Никто кроме неё не знает, почему она поступила так, а не иначе.»

Встреча с нотариусом прошла как в тумане. Она поставила подписи в нужных местах и просила ассистентку проводить гостя. То письмо Лена перечитала сотни раз. Она ругала родителей за то, что они не сказали ей об этом раньше. А сейчас, сидя в инвалидном кресле ей было сложно что-то предпринять. Зато появился мощный стимул к выздоровлению. А тело сопротивлялось и никак не хотело слушаться. Каждый маленький успех доставался с большим трудом. Если бы доктора не давали оптимистических прогнозов, то Хелен наверное расклеилась окончательно. Вот тогда бы и проявились дурные привычки, вылезла вредность и накатывали истерики. Она брала себя в руки, ей некогда было размазывать слёзы по щекам. Три раза в неделю появлялся физиотерапевт — пожилой дядечка с сильными руками. А другие дни чернокожий массажист забирал её из дома, в реабилитационной клинике мял тело сильными руками и плавал вместе с ней в бассейне.

Вот после очередной процедуры Хелен боролась со сном возле телевизора. Её тело устало, ныло и этот факт её радовал. Она начала чувствовать свои конечности отдалённым покалыванием.

— Вот твой кофе, — в комнат вошла Галина, неся перед собой поднос. — На ужин приготовлю пюре из капусты кольраби и куриную грудку на пару.

— Есть известия из России? — перебила Лена. — Прошло больше недели.

— Пока ничего, — Галина поставила поднос на стол. — Я уже волноваться начала. Сама звонила несколько раз, но безуспешно.

— Значит надо искать другие варианты. После ужина поможешь мне посмотреть какие-нибудь агентства?

— Давай ещё подождём. Не торопи события. Ты хочешь всё сразу и быстро. Россия огромная страна. И времени необходимо в три раза больше. Хотя я сама волнуюсь. Если в ближайшие дни не получу ответа, придётся ехать в Россию, — Галя слегка стушевалась и быстро перевела разговор на другую тему. — Позавчера доктор разрешил тебе выпить вина. Сказал, что это позитивно скажется на кровообращении.

— К чему ты это? — заинтересовалась Лена. — С кем мне предлагаешь разделить застолье?

— У меня муж уехал в командировку. Сегодня я могу остаться у тебя дольше.

Обычно после ужина ассистенты наводили порядок в доме и укладывали пациентку в постель. После этого они запирали дом и отправлялись восвояси. У Лены имелась кнопка экстренного вызова. И в случае непредвиденных событий, большим пальцем правой руки она могла подать сигнал и вызвать представителей медицинской службы. Пока ещё ни разу ей не приходилось этого делать. Утром появлялась другая смена и наступал новый день. Но сегодня в первый раз после того, как произошла авария, можно позволить себе нарушить режим.

— Прекрасно! — эта мелочь обрадовала. Лена оживилась— Я хочу сухое красное. Наверное после одного глотка пьяная стану.

Галина устроила Лену возле горящего камина и укрыла её ноги мохнатым пледом. Хелен действительно быстро расслабилась и предалась воспоминаниям. По большому счёту ей не нужен был собеседник. Мысли текли плавно и ненавязчиво, которые она и проговаривала вслух.

— В тот год, когда я закончила Университет, мне ужасно надоело жить с родителями. Я хотела быстро стать самостоятельной. Лето решено было провести на берегу Балтийского моря в городке Хайлигенхафен на земле Шлезвиг-Гольштейн. Поселение небольшое с населением не больше девяти тысяч жителей. Я устроилась на работу продавцом — консультантом в Дюти фри. Туристы из Скандинавских стран, возвращаясь домой после путешествий по Европе, обычно останавливаются в приграничных приморских городах перед тем, как попасть в Данию или Швецию. А кто не успел затарить багажники пивом, виски, джином или другим алкоголем в городских точках продаж алкогольной продукции, пересекая мост останавливается на острове Фемарн. Такое же название носит и городок который в нескольких километрах от Халигенхафена. В Путтгардене — это район города Ферман располагается один из самых больших магазинов беспошлинной торговли в Европе. Вот там я и получила свою первую работу. Немцы разместили торговые площади прямо на борту огромного трёхпалубного круизного лайнера, пришвартованного к берегу. Такого ассортимента и изобилия я больше нигде не встречала. Перед паромной переправой туристы забивают автомобили под завязку недорогим алкоголем из Дюти фри. Потом скандинавы заезжают на один из этажей парома «Skandlines» и через сорок пять минут уже оказываются на территории Датского Королевства. А дальше, кому куда надо. Кто направляется в Копенгаген, кто в историческую шведскую провинцию Сконе. Вот там я и познакомилась со своей первой большой любовью. Он красивый сильный шведский парень сразил меня сразу. Такие красивые харизматичные мужчины должны сниматься в рекламе и кино, а он гонял фуры с алкоголем. Закупал в Путтгардене пиво, вино, джин и виски, заезжал на паром и миновав Данию, разгружал фуру в левых точках торговли в Швеции.

— В смысле занимался бутлегерством — нелегальной торговлей? Но зачем? Что за выгода?

— Дело в том, что алкогольная продукция в скандинавских странах имеет очень высокую цену из-за гигантских акцизов и НДС. В Швеции в простом супермаркете можно приобрести лишь напитки крепости не выше трёх с половиной процентов. Другой серьёзный ассортимент есть лишь в специальных торговых точках государственной сети ”Sistembolaget”. Частных магазинов по продаже такой продукции просто нет. Весь доход от реализации товара поступает в государственный карман. В скандинавских странах услышать или увидеть рекламу алкогольной продукции можно, но лишь в контексте того, что пить вредно! В специальных магазинах нет холодильников, чтобы оградить покупателя страдающего от жажды от спонтанной покупки. Забавно то, что шведская водка «Абсолют» стоит для граждан Швеции на порядок дороже, чем в экспортном варианте. Все эти драконовские меры государства направлены лишь на сохранение жизни и здоровья граждан. И в то же время бьёт по карману любителей горячительных напитков. А мой парень пытался менять эту ситуацию.

— И его пропускали на границе с левым товаром?

— Ну какой пограничный контроль в Европе? И всё же периодически на датской границе, а следом на Шведской появляются полицейские проверки. Моему парню долгое время удавалось не попадаться в поле зрения правоохранительных органов. Но такое везение не могло длиться вечно. Мой возлюбленный угодил в тюрьму за контрабанду. А я поняла, что чуть было не совершила ошибку.

— Какую ошибку?

— Если бы я вышла за него замуж и родила ребёнка, то ждала бы его всю жизнь.

— Ну зачем ты так? Он бы остепенился. Может стал бы хорошим отцом.

— Вряд ли. Он умел только крутить баранку, курить марихуану и таскаться за разными юбками. А я бы с ребёнком на руках сгорала бы от ревности, но не решилась бы на развод. Такой у меня характер. Нет это не жизнь! И хорошо, что так произошло. И знаешь, что ещё я тебе скажу — надо слушать своих родителей. Они выступали категорически против нашего союза. Им с высоты возраста было виднее, кто этот человек с красивым лицом, но абсолютно пустым нутром. А я вылупив глаза неслась навстречу своей незавидной судьбе. Хорошо, что всё так получилось, — Лена оторвалась от воспоминаний и обратилась к Галине. — А ты поддерживаешь отношения со своей русской семьёй?

— У меня никого нет. Только брат. Я благодарна судьбе за то, что встретила своего мужа. Он, конечно зануда, как все немцы, но зато надёжный.

— В чём выражается его занудство? — удивилась Хелен. — Не замечала за местными мужчинами таких наклонностей.

— Потому что ты немка. Ты воспитывалась в этой среде пунктуальности, сдержанности и порядка. Мы русские ярко выражаем свои эмоции. Смеёмся громко, если что-то празднуем, то гуляют все соседи. А если плачем, то горюют все.

* * *

Таня не спала толком. Она ворочалась — то крутилась с боку на бок, то замирала призывая сон. На неё волнами накатывал страх. Снова вернулось ожидание трагедии. Однажды она это уже переживала, когда муж делили бизнес со своими компаньонами. Тогда они жили уже в элитном доме. Сначала начались звонки на телефон с угрозами, потом кто-то подбросил записку в почтовый ящик с предупреждением. Все устрашения касались сына. Кто-то знал, что самая большая драгоценность в семье Иноземцевых это их сын Мирон. Однажды Татьяна, вернувшись из магазина, обнаружила любимую собаку с перерезанным горлом прямо возле мраморного крыльца. Если на звонки и на записки муж не обращал внимания, то после случая с лабрадором, он решил отправить семью за границу. Татьяна же с самого начала воспринимала угрозы с полной серьёзностью. И всё же уезжать из Москвы категорически отказалась. Она прекрасно понимала, что тот, кто хочет достать оного из членов семьи, то он обязательно найдёт возможность это сделать. Можно даже не прятаться и не окружать себя отрядом охранников. Иноземцева никогда не лезла в дела Иннокентия, и всё же для неё стало очевидным, что камнем преткновения в этой ситуации является муж. Он или не заплатил кому-то, или перешёл дорогу, или не поделил делянку. В любом случае, Иноземцев знал, кто именно стоит за угрозами. Таня убеждала Иннокентия решить вопрос полюбовно и мирно. Она не хотела ни шикарного дома, ни дорогих автомобилей, ни драгоценностей. Таня мечтала о покое и безопасности в первую очередь для Мирона. Муж оказался неумолим. На него не действовали увещевания жены. Он встал в позу и оградился как щитом своими незыблемыми принципами. Именно тогда семейное благополучие начало трещать по швам. Иннокентий и раньше не отличался чуткостью и душевностью относительно домочадцев, а тут и вовсе озлобился и даже начал поднимать руку на жену. В довесок ко всему она узнала о существовании любовницы. Вот тогда Татьяна решила, что лучше всего развестись и перебраться в городскую квартиру. Однако Иннокентий встал в позу. Он не захотел давать предателям ничего. Мол замыслили уходить, тогда идите в чём пришли, а конкретно в одних трусах. И Таня бы ушла! Чихать она хотела на квартиру и на богатства. В трусах, так в трусах! Да только сына надо кормить, обувать, одевать и обучать. Пришлось вступать в борьбу. Квартиру удалось отстоять вместе со старой дачей. До переезда в квартиру Иноземцева сопровождала сына везде. Уезжая на работу, она завозила паренька в школу и передавала с рук на руки классной руководительнице. После уроков она забирала мальчика, бегом пересекала школьный двор и скрывалась вместе Мироном в салоне автомобиля. Подросток раздражался, ругался с матерью за излишнее, навязчивое внимание. Но мать сохраняла непреклонность. Мирон так и не узнал, куда девалась его любимая собака. Тогда они в два голоса с Иннокентием несли какую-то чушь о том, что лабрадора попросил слепой человек для того, чтобы смышлёная собачка стала его глазами. На такие добрые дела Мирон согласился с грустным видом. Прошло время, но Таня хорошо помнила это липкое чувство страха. Тогда она не видела того, от кого исходила опасность, но знала причину угроз. Кто-то пытался надавить на Иннокентия через его сына. Бывшего мужа уже нет год на этой земле и кого бояться сейчас не совсем понятно. Мирона ударили по голове и обыскали карманы. Если не пропал телефон, значит искали ключи, которые сын благополучно похоронил где-то в сугробе. Мёртвый вор в гостиной и нападение на Мирона как-то связаны. Что может находиться в квартире такого, что представляет интерес? Они жили в коттедже всего несколько лет. Квартирантов не пускали. Всё это время жилплощадь пустовала. С момента переезда Татьяна там не появлялась. А если там бывал Иннокентий? Что он оставил такое важное после себя?

Татьяна осадила себя:

«Что-то я в дебри углубляюсь. Везде мерещится заговор. Просто два домушника залезли, что-то не поделили, один другого стукнул и скрылся. Пока логично. Но почему сбежавший не забрал драгоценности из шкатулки? Испугался? Понял, что убил подельника? Может быть и так. Ещё Мирон выдумал что-то про бумажку с номером телефона. Наверное стукнул его кто-то с приличной силой. — Иноземцева перевернулась на другой бок и сунула ладошки под щёку. Сон никак не шёл. — В любом случае, надо спрятать Мирона. Со школой сейчас ничего уже не решить. Через несколько дней начинаются каникулы. А потом видно будет.»

После того, как Татьяна приняла решение, сон медленно спутал мысли. Утром она проснулась, словно кто-то толкнул её в плечо. Она умылась, оделась, приготовила завтрак и разбудила Мирона.

— Зачем в такую рань? Время семь тридцать. В школу же не надо.

Сын сбросил ноги с кровати и уселся, склонив лохматую голову.

— Отлично! — Татьяна упёрла руки в бока. — Школу ты благополучно просрал, выражаясь твоим же сленгом, теперь решил устроить себе курорт! Нет мой дорогой. Ты продолжишь грызть гранит науки. Режим и дисциплину никто не отменял! — мать щёлкнула выключателем и люстра под потолком обнажила бардак в комнате сына. — И когда ты научишься складывать свои вещи в шкаф? Учти на будущее — женщинам не нравятся неряхи, а я когда ты женишься, в твоей семье жить не хочу. Буду как свекровь, любить внуков на расстоянии. Поднимайся, умывайся и завтракать. И зубы не забудь почистить. Нам уже пора выходить. На время ты должен уехать из города.

— Куда? — Мирон поднял голову и прищурился от света. — Я никуда не хочу. Вечно ты что-нибудь придумаешь!

— Я не придумываю, а забочусь о твоей безопасности.

— А я о твоей! — парировал сын. Он окончательно проснулся и смотрел на мать с тревогой. — Ты останешься здесь одна? Хотя я не понимаю, о каких угрозах может идти речь?

— У меня у самой ум за разум заходит. — Таня села на кровать рядом с сыном. — Тебе надо уехать. Мне будет так спокойнее. А я, кажется нашла работу. Вчера беседа прошла успешно. Босс обещал позвонить. В любом случае если не эта должность, то начну искать другие варианты. Нам же надо на что-то жить.

— Может я куда-нибудь устроюсь? Сейчас времени вагон!

— Куда? — возмутилась мать. — Ещё не хватало!

— Курьеры получают больше, чем инженеры.

— И думать забудь!

— Не поеду я никуда! — Мирон упрямо мотнул кудрявой головой, как молодой норовистый бычок. — Я взрослый мужик. Прекращай меня опекать! Самой не надоело?

— Это что ещё за бунт на корабле? Если я сказала, что так надо, значит надо! Это касается твоей и моей безопасности. Не забыл, что с отцом твоим случилось? И не перечь мне!

Голос матери звучал грозно. Мирон знал, что в такие моменты спорить с ней бесполезно. Завтракали молча и вяло. Пока мать убирала со стола посуду, Мирон в комнате скидывал в рюкзак свои вещи. Татьяна высушила руки о передник, вышла из столовой и остановившись в проёме двери, глянул за передвижениями сына.

— Планшет не забудь, а то потом меня начнёшь доставать. А навещать тебя некогда.

— И в какие дебри ссылка?

— Узнаешь. Место безопасное и тихое. Там займёшься подготовкой к экзаменам. Зато никто мешать не станет.

— Ну хоть интернет есть и то ладно.

Над Москвой поднималось мрачное утро. Солнце с трудом пробивалось сквозь снежные облака. В дорогу отправились тоже молча. Мирон сопел. Он сердился. Мать не обращала на него внимания. Её мысли были заняты совсем другими вещами, более важными. Надо выпутываться из этой ситуации, но пока она не знала как. Снова обращаться к Трещёткину? Как-то не удобно. Нельзя сваливать на чужого человека весь ворох личных проблем. От мыслей отвлёк голос сына. Он не мог сердится долго.

— Мама, а кем ты хотела стать, когда вырастешь? В классе одна половина девчонок хочет стать блогерами, вторая артистками.

— Ну в наше время слова такого как блогер никто не знал. Я и сейчас не в курсе, есть ли такая профессия. А кем я мечтала стать не помню. Наверное, как все девочки балериной, артисткой, певицей. О чём ещё фантазируют подростки? — Таня вздохнула. Она держалась за руль, не отвлекаясь от дороги. Иноземцева не хотела, чтобы сын заметил её задумчивый полный тревоги взгляд. Татьяна прекрасно помнила, кем именно хотела стать. В детстве ей всё время хотелось есть и согреться, поэтому и желания были просты и понятны. Она хотела стать такой, как тётя Валя. Повариха необъятных размеров разливала суп и компот в столовой. Там всегда веяло теплом от печей, в кастрюлях варилась картошка, каша и суп, а в огромных холодильниках лежали куски мяса. Тётя Валя — добрая, тёплая, как печка относилась к детдомовцам с жалостью. Её белый халат пах кондиционером для белья, несмотря на острые запахи жареного лука.

— Я наверное стану сутенёром.

— Это что ещё за новости? — Таня встревожилась. — Откуда такие идиотские желания?

— А что проституция такая же профессия не хуже других призваний. Шахтёр ухандохивает своё тело в забое, космонавт страдает от диких перегрузок, пожарный подвергает себя риску, борясь с огнём, военный может погибнуть на поле боя. Каждый что-то продаёт для того, чтобы получить средства к существованию. Проститутки же продают своё тело. Чем они хуже шахтёров например, у которых после нескольких лет работы в забое развивается силикоз. Их бронхи и лёгкие становятся похожими на грязную мочалку. Я знаю, почему на дам лёгкого поведения злятся представители других специальностей. Да потому что они не платят налоги. Все платят, а они складывают денежки в карман минуя налоговые инстанции. Вот я читал в интернете, что во многих странах Европы проституцию легализовали. А в Германии секс сотрудники организовали профсоюз, чтобы защитить свои права. Представители данной профессии получают медицинский допуск, как шофёр перед рейсом. Не принимаются на работу больные, выпивающие, а тем более нарокманки. Уж коль в нашей стране запрещена проституция, а проститутки есть, так лучше их организовать и пустить их деятельность в цивилизованное русло.

— О боже! Откуда в твоей голове столько ереси! Уж лучше доставщиком пиццы, чем такая рискованная и безнравственная работа, как сутенёр!

— Ага! — Мирон восторжествовал. — Так ты допускаешь саму мысль о такой возможности!

— Прекрати ловить меня на словах! И перестань думать о такой тёмной стороне жизни.

— Мама цивилизованное, здоровое общество даёт возможность жить не стесняясь каждому человеку. Нельзя заметать под коврик или конфузиться от таких вещей как различная ориентация и проституция! Мы же не прячем глаза от инвалидов! Эти явления данность, они никуда не денутся с планеты Земля. От того, что мы не говорим вслух о таких явлениях, они не перестанут существовать! Это детское восприятие мира. Когда ты не хочешь чего-то замечать, то крепко зажмуриваешь глаза.

— Ты наверное прав, — после долгой паузы произнесла Таня. — Общество и церковь прощает убийц, воров, насильников и отказывает в существовании тем, кого считает не такими, как большинство. Но давай прекратим этот разговор. Тем более мы едем в такое место.

— В какое? — встрепенулся Мирон. — Где наш пункт прибытия? Мы в дороге почти два часа.

— Потерпи. Скоро приедем.

И действительно, солнце побороло на небе мрачную тёмную вату и на взгорке внезапно ярко блеснули купола церкви.

— Мы направляемся в эту деревню? — брови парня взметнулись наверх. — Неожиданно.

— Скажу больше, мы едем именно к церкви. Это районный центр. Здесь живёт мой друг детства.

— Не знал, что у тебя есть деревенские друзья.

— Ты много чего обо мне не знаешь, — Иноземцева остановила машину возле церковных ворот. — Подожди меня здесь.

Возле крыльца Татьяна неуклюже перекрестилась, накинула капюшон и вошла в храм. В лавке с утварью она обратилась к женщине, которая раскладывала на полочках свечи.

— Здравствуйте. Не подскажете, где я могу найти отца Василия?

— Он уже здесь. Всегда приходит раньше всех. Вы спросите прислужницу. Если это важно, то батюшка выйдет к вам. Он сейчас готовится к богослужению.

Отец Василий вышел на улицу, где ждала его Татьяна. Он не сразу её узнал. А подойдя ближе воскликнул:

— О Танюша! Как я рад тебя видеть в добром здравии.

— Как к тебе обращаться батюшка или отец Василий? — Таня не язвила и не насмехалась. Она действительно не желал принизить репутацию священнослужителя перед паствой. Татьяна всегда назвала его Васькой. Они были знакомы сто лет, а может и двести. Такая дружба не имеет срока давности и не покрывается ржавчиной.

— Отец Василий я и сей факт уже не изменить, — священник развёл и сложил в мягкий замок ладони, потом улыбнулся и пояснил. — Смирение это трезвое видение самого себя. Смирение по отношению к Богу это видение своих грехов, смирение к другим людям это отсутствие гнева. Сколько же мы с тобой не виделись? — без перехода спросил священник.

— Последний раз мы встречались перед моим замужеством лет семнадцать тому назад тому назад. Ты уже окончил семинарию и служил дьяком.

— Я тогда начинал в храме Покрова Пресвятой Богородицы в Медведкове.

На Татьяну смотрели глаза, которые она знала с детства, только облик друга изменился. Мужчина тридцати шести лет кажется стал ещё выше и плотнее. Седые волосы сзади стягивала резинка, голову покрывала чёрная скуфья и под длинной рясой невозможно было разглядеть — то ли Василий поправился, то ли спортом занимается.

— Ты изменился, батюшка, — Иноземцева вглядывалась в лицо друга. — Стал такой представительный, умудрённый, седина вон проглядывает.

— И ты сестра Татьяна выросла, — Василий взял в свои ладони руки подруги. — Только краше стала.

Таня улыбнулась и сжала пальцы священнослужителя. Она почувствовала мозоли и грубую кожу.

— Пока рядом никого, может просто Вася? — она глянула на мужчину снизу вверх.

— Для тебя я всегда просто Вася, — батюшка взял голову Иноземцевой и на секунду прижался губами к её волосам, которые выбивались из-под капюшона.

Таня ощутила запах ладана, молока и свежего дерева.

— Дрова что-ли рубил? — она неловко высвободилась.

— Рубил утром. После первой молитвы растапливаю печь в доме.

— Помощников разве нет?

— По дому мне помощи не надо. А так есть дьякон. В церкви мне подсобляет. Паренёк после семинарии прислан. Живёт в селе, а на службу приходит. Он учиться должен, опыта набираться, а не печи мне топить.

Друзья направились по тропинке в сторону от немногочисленных людей.

— Мне нужна твоя помощь, — Иноземцева не стеснялась просить друга о помощи.

— Иначе ты бы не приехала.

— Я боюсь за сына.

— Он пристрастился к запрещённым веществам? Только я тебе не помощник в борьбе с этим злом, — Василий остановился, показывая тем самым, что разговор на эту тему лучше закончить. — Я могу только помолиться за твоего мальчика. Ты обратись в рехаб, толку получишь больше.

— О нет, что ты, дело не в этом. Парню угрожает опасность. Может я преувеличиваю, но мне будет спокойнее если сын будет находиться в безопасном месте.

— Вот это не проблема. Сколько мальчику лет?

— Шестнадцать, — Татьяна вздохнула. — Школу в этом году должен заканчивать.

— Вези. Помогу чем могу, — отец Василий не стал выпытывать подробности. — Только порядки у меня спартанские.

— Нормально. Мирон не избалованный барчук.

— Как ты меня нашла?

— Ты, батюшка продвинутый. Я видела твои ролики в интернете. Скажу, что ты меня впечатлил. Не ожидала, что церковь идёт в ногу со временем.

— Церковь никуда не идёт. Как стояла тысячи лет, так и будет с Божьим благословением. Ничего не изменилось в Святом Писании. Изменился подход к просвещению. Если человек не хочет или не может посетить храм, то храм может появиться в его доме, в его душе и сознании.

— А где ты живёшь? — своим вопросом Иноземцева нарушила благостный настрой. Сама осознала, что ведёт себя неподобающе. — Извини Вася. В последнее время столько всего случилось, что сама стала нервной.

— Я должен что-то знать?

— Нет. Не сейчас, — сбилась Таня. — Не на ходу. Потом всё расскажу. А пока сама должна во многом разобраться.

— Ты не суетись. От суетности лишь проблемы с нервной системой возникают. Я тоже следил за твоей жизнью. Ну, по публикациям в интернете. Знаю, что в разводе и бывшего мужа уже нет. Спаси Господь его душу, — отец Василий обернулся, посмотрела на сияющий купол и перекрестился. — Так ты вези сына своего.

— Он здесь. Вон в машине ждёт.

— Вот и славно. До богослужения у меня есть время. Пойдём устроим парня. Дом у меня небольшой, но места мальчику найдём. Условия просты — есть станет то, что я ем, утром просыпаться тоже со мной. Снег чистить и дрова колоть вместе будем. К молитве принуждать не стану, но порадуюсь от сердца, если подросток приобщиться. Вы его крестили в младенчестве?

— Нет. Как-то не думали даже.

— К вере другой причисляли?

— Нет, — Татьяна пожала плечами и повторила. — Как-то не думали об этом.

— А напрасно. Так не взыщи я приобщу его к таинству церкви православной и обряд крещения над парнем проведу. Прежде его, конечно спрошу.

— Спроси, — улыбнулась Татьяна. Ей стало намного легче. Она порылась в карманах, достала несколько пятитысячных купюр и попыталась сунуть в карман Василия. — Это на содержание.

— Прекрати! — священник перехватил руку Татьяны. — Денег не надо. Не обижай меня.

Татьяна пожала плечами. А вот финансировать сына она не хотела. Пусть у парня не появится соблазна. Проживание в аскетизме, только на пользу для молодого организма и неокрепшего ума.

— Ты искал родственников?

— Давно пытался и не безуспешно. Правда следы сестры потерялись, а вот мать нашёл в психиатрической клинике. После суда она тронулась умом. И это понятно. Осознать, что жизнь прошла рядом с насильником и убийцей непросто. А может её душа разрывалась между верой в мужа и тем, что утверждали полицейские. Нас тогда быстро разделили и развезли по разным местам. Помню только слова матери о том, что если отцовская кровь возьмёт верх, то и мы станем такими же, как он. От этого я в семинарию подался. Боялся, что демоны начнут бесчинствовать, да совращать, — священник тягостно вздохнул. — Я тебе уже говорил много лет назад и сейчас повторяю — мой отец не виновен. Во всяком случае в том, в чём его обвиняли.

— Следствие думало по-другому.

— Это так. Только от ошибок никто не застрахован. В любом случае я молюсь за него. Я так и не знаю, где он отбывает срок. А маму я навещаю. Она находится в своём мире. Так проще. Иногда мозг не выдерживает и прекращает воспринимать реальность, — отец Василий замолк, потом внимательно глянул на подругу. — Ты береги себя, а за парнем я присмотрю.

Василий был младше подруги на четыре года, но разговаривал он с ней словно старик умудрённый тайными знаниями. Иноземцева церковь не посещала, свечи не ставила и поклоны не била, но возвращаясь назад в Москву мысленно перекрестилась — она обеспечила безопасность сыну. Теперь можно приступать к другим вопросам. Пока она не знала, к каким? Прежде, конечно надо найти работу.

Глава 5

Накануне вечером Трещёткин напился. Ходил к коллеге на день рождение и взял на грудь вес, который удержал с трудом. Раньше, когда случались такие гулянки, ситуацию контролировала жена Марина. Вчера без надзора, Александр не пронёс мимо рта ни одной рюмки. Ох зато весело! Пел песни, участвовал в конкурсах, не пропустил ни одного танца и заливал, как не в себя. А за дамами ухлёстывал, как павлин с распущенным хвостом. Но так всегда — чем лучше сегодня, тем хуже завтра. Саша прижал холодную бутылку с минеральной водой к щеке. Вообще чувствовал себя Трещёткин так, словно его волтузили от души мордатые мужики здоровенными кулаками. Недомогание тела он списывал на чрезмерные возлияния напитков с высоким градусом. Александр перекатил бутылку в ладонях и приложил к другой щеке. Мысли всё время возвращались к одной теме — и где искать лежбище гражданина Погорельцева? Приятелей его, собутыльников и тех, кто на дно колодца периодически опускается он нашёл. Однако соратники понятия не имели, где Матвей Иванович обитал. Одевался домушкник всегда опрятно. Наркотой баловался, но редкий случай — в крайнюю зависимость не впадал. Особенно ни с кем не сближался. Кто наводки на квартиры давал не известно. Но особо близкий приятель уверял, что Горелый мышковал сам по себе. На большой куш не зарился, так лишь пропитание добывал. В гости к себе не звал. И всё тот же приятель утверждал, что ночёвка у Горелого в столице имелась, однако основное время он проводил в Твери. Езды до Москвы всего сто семьдесят километров. Вроде там у него то ли дом, то ли квартира. Трещёткин пробил по базе и выяснил — Погорельцев перед освобождением указал адрес в городе Тверь. Туда он вероятно и направился из мест не столь отдалённых, а вот прописаться не успел или не захотел. Родственников покойного домушкника Трещёткин не обнаружил. По Погорельцеву возникало только два вопроса: кто его убил и кто займётся похоронами? Похоже трагедия произошла случайно. В одной точке сошлись две цели и эти цели должны были произвести стыковку, но по факту они исключили одна другую. Поэтому и произошла ликвидация слабого более сильным.

С гражданином Погорельцевым всё понятно. Мужик освободился, вставать на путь исправления не захотел. Проще всего пополнять своё благосостояние периодическими кражами. С работой он дружбу хороводить не собирался, поэтому в паспортный стол за адресным штампом не торопился. А вот это напрасно. Любой полицейский патруль при первой проверке определит в кутузку до полного выяснения личности. В столице с этим просто. Где-то же хранятся вещи мужика — паспорт, телефон, майки с носками и трусы. Это на дело он отправился пустой и в перчатках. Шифровался, умирать не хотел, не торопился иначе бы содержимое шкатулки ссыпал в карман. Ещё следователь негласно прошерстил банк «Московский кредит-альянс». Он подозревал сотрудников в том, что кто-то сливает информацию о получении крупных наличных сумм. Но как Александр не приглядывался к персоналу, уличить их в нечистоплотности не удалось. Значит Горелый появился в чужой квартире по другой причине.

Александр влил в себя остатки воды из бутылки и с блаженным видом запрокинул голову.

«Только пыль прибил.»

Следователь с сожалением посмотрел на пустую бутылку и сунул её в корзину для бумаг. Следователь порылся в ящиках стола, достал замусоленную записную книжку, послюнявил палец и перелистав страницы, нашёл нужный номер. Гудки он слушал не долго. После третьего сигнала раздался чёткий ответ:

— Да слушаю капитан Сиротин.

— Привет капитан. Следователь Трещёткин беспокоит из Москвы, — Александр улыбнулся, представляя удивлённое выражение лица старого приятеля.

— Ах ты! Вот кого не ожидал услышать! Привет дорогой! По делу звонишь или о здоровье старого друга хочешь справиться?

— Как сам думаешь?

— Да когда ты просто так меня разыскивал? Ладно чую, что распирает тебя. Спрашивай.

— Погорельцев Матвей Иванович по кличке Горелый. Родом из Твери, там же до отсидки и проживал. Отбыл срок, вернулся, но не прописался.

— Тебе его найти что ли надо?

— А что его искать. В морге уютно устроился. Надо родственников обнаружить и то место, где он проживал. Не исключено, что скитался мужик по двум городам, челночил между Тверью и Москвой. Да ещё про машину ничего неизвестно. Может с тюрьмы его дожидалась какая-нибудь тачка? Надо разобраться как передвигался мужик — на общественном транспорте или частную колымагу имел.

— Понял. Часа три мне надо на это. Раньше даже не проси, — московский следователь не перечил, но Сиротин принял его молчание за недовольство. — Даже не надейся, что я брошу свои периферийные дела ради твоих важных столичных просьб.

— Не заводись. Спасибо, что не отказал! Я подожду. Не буду тебя отвлекать! — Александр спохватился. — Как сам?

— Я-то нормально. Мы третьего ждём. А ты, я слышал, развёлся. Негоже так.

— Сам знаю, что ничего хорошего в разводе нет. Но такова жизнь.

Трещёткин отключился. Он не желал слушать укоризну в свой адрес. Сам знал, что развод это дрянная ситуация. И всё же объяснять всем подряд, что другого выхода не нашлось нет ни времени, ни желания. Часы ожидания следователь решил провести с пользой. Он спустился на первый этаж, купил в автомате двойной эсперссо, вернулся в кабинет и открыл компьютер. Через два часа жизнь гражданки Иноземцевой лежала, как на ладони. Собственно не Татьяна Михайловна интересовала следователя, а её муж. Какой-то внутренний голос подсказывал, что вся круговерть происходит из-за него. Остались какие-то долги в этой жизни, какие-то недосказанности и проблемы, которые Иноземцев Иннокентий решить не успел. Деятельность предпринимателя можно было разделить на условные периоды. Родился в интеллигентной семье. Получил прекрасное образование в Московском архитектурном институте. Трудовую деятельность начал в строительной компании, потом перешёл в архитектурно-строительное бюро, где и познакомился с Татьяной. Пара поженилась и у них появился ребёнок. Следующий период ознаменовался экономическим ростом. Иноземцев организовал строительную компанию. Один тянул эту лямку не долго. Уж слишком тяжёлой оказалась ноша, поэтому бизнесмен привлёк двух институтских друзей. Иннокентий обзавёлся новыми нужными знакомствами и его компания стала выигрывать тендеры на строительство городских объектов. Начинал предприниматель с малого, а именно с детских площадок и парковых зон, постепенно перешагивая на ступеньку выше. Вскоре компания возвела школу и дальше пошло поехало. Как-то незаметно испарились прежние компаньоны, с которыми начинал Иноземцев. В руководящем совете появились другие люди, а организация стала выполнять другие более значимые и масштабные задачи. Этот условный период закончился тем, что Иноземцева пригласили на государственную службу и не куда-нибудь, а в министерство строительства и жилищно-коммунального хозяйства. Должность предложили не высокую, но очень ответственную. Иннокентий вошёл в департамент промышленного и гражданского строительства простым винтиком. В огромном слаженном механизме появился новый функционер, через которого проходили огромные финансовые потоки. И именно он решал, кто из игроков имеет право действовать на строительном поле.

Трещёткин ухмыльнулся. Ему стало понятно, что Иноземцев, переходя на государственную службу должен был освободиться от всех должностей в компании и оставить в руководстве доверенных людей. А лучше если бизнесом займётся свой человек, на которого можно положиться. Теперь он своя рука владыка — в первую очередь заказы получала его контора, а уж потом крохи с барского стола доставались конкурентам. И естественно не всех это устраивало, точнее это никого не устраивало. Началось феерическое обогащение чиновника. Ему несли в клювах все подряд и похоже он рассовывал по карманам без стеснения то, что приносили просители.

В это время происходит развод с Татьяной. Мужика потянуло на молодых. И вот на сцене возникает некая Матильда — роковая красавица, разлучница.

Следователь покрутил колёсиком мыши, приближая картинку на экране. В чём заключалась красота он не понимал. Девица каких тысячи. Они все под одну гребёнку — с одинаковыми толстыми губами, чёрными рисованными бровями, фарфоровыми зубами, длинными ногами и наращенными волосами. Ни тебе веснушек, ни косы соломенной, ни щербинки между зубов. Кукла надутая — одно слово! Или такую обезьянку надо обязательно иметь? Да уж ни один цирк не обходится без дрессированных мартышек. Так и статусный мужик должен обзавестись какой-нибудь стандартной макакой.

Пока длился бракоразводный процесс и делилось с женой нажитое добро, карьера мужика шла вверх семимильными шагами. А вместе с тем, росло недовольство бывших коллег. Начались угрозы в адрес всей семьи. Татьяну в этих разборках никто не трогал, она на тот момент уже не представляла никакой ценности, а вот сын оказался самым мощным рычагом во всей этой истории. Но тот, кто пугал, всего лишь хотел воздействовать психологически на гражданина Иноземцева. Похищать Мирона никто не собирался. Однако и уверенности в том, что отец на что-то решиться ради сына тоже не имелось, поэтому было решено расправиться с самим государственным служащим. Во всяком случае так выглядела картина на первый взгляд.

Трещёткин поднял трубку и после недолгой паузы обратился к криминалисту:

— Георгиевич привет. Ты помнишь, кто занимался делом Иннокентия Иноземцева?

— Помню. Омельченко Степан.

— Кто делал вскрытие?

— Ну кто? Я, конечно.

— Не помнишь, что-нибудь странное тебя зацепило?

— Постой, я гляну свои записи.

Трещёткин услышал шуршание, через минуту эксперт вернулся к разговору:

— Там всё казалось странным.

— Особенно?

— Особенно кольцо которое не тронул огонь. Нет золото оплавилось в некоторых местах, но тело обгорело до такой степени, что я не смог определить дактилоскопию, а вот кольцо чудом сохранилось. Хотя всякое может быть.

— Генетическую экспертизу проводили?

— Зачем? Мать в шоке, что с неё взять — пожилая женщина. А жена уверенно опознала тело. На ДНК тесте никто не настаивал. Труп в закрытом гробу из морга прямиком отправили на кремацию.

— А зубы? Про зубы ты у лечащего врача справки навёл?

— Ишь один ты умный, а мы так рядом сидели! Узнавал я про кости во рту. Только маменька и жена в два голоса уверяли, что дантиста Иноземцев имел где-то в Турции. Не доверял бизнесмен местным зубникам. По этому поводу летал всегда в Стамбул. Только имени врача, название клиники выяснить не удалось. Короче Саня, я очень занят — трупы ждут. Давай папку с делом я скину тебе на электронный адрес. Сам ищи, что нужно.

Александр Алексеевич поблагодарил коллегу. Из приоткрытой двери в кабинет заполз аромат кофе из автомата. Трещёткин сглотнул слюну, поднялся, вышел из кабинета и вернулся назад. Тупая боль в животе отвлекала от мыслей. Александр снова обосновался в кресле.

«Это от неправильного питания и от того, что животу нечего делать. Переваривать воду так себе занятие. Закончу с работой, сразу отправлюсь в столовую или в кафе.»

Следователь открыл на компьютере нужную папку и углубился в документы.

В тот день Иноземцев приехал навестить мать. Автомобиль Иннокентий оставил во дворе. У родительницы он пробыл около получаса. Потом, со слов Ольги Николаевны, ему кто-то позвонил. Иноземцев уже сидел за столом, но быстро поднялся и направился в прихожую. Планы чиновника резко поменялись. Он предупредил мать, что оставит свой автомобиль во дворе. Иннокентий сослался на то, что его заберёт знакомый возле булочной, которая находится в следующем доме возле оживлённой проезжей части. Он быстро попрощался и вышел в непогоду. Дело происходило в середине декабря ближе к вечеру. Москву засыпало снегом. Коммунальные службы в экстренном порядке вывели грейдеры для чистки дорог от снежных заносов. Потом, когда следователи просматривали уличные камеры наблюдения, расположенные над козырьком булочной, им не удалось выяснить, в какой именно автомобиль сел Иноземцев. Обзор закрывала громоздкая снегоуборочная машина, которая медленно двигалась вплотную к тротуару. Отследить номер телефона того абонента, который выдернул бизнесмена к булочной тоже не получилось. Инкогнито приобрёл СИМ карту на потерянный паспорт.

Обгоревший труп обнаружили лыжники через два дня после исчезновения. Группа туристов — любителей зимних развлечений на свежем воздухе, отправились в подмосковный пансионат на выходные. Они катались на лыжах и в районе озера наткнулись на торчащую из сугроба руку. И даже не на руку, а на золотое кольцо, которое блеснуло на солнце. Один любопытный лыжник, заметив искорки подъехал, разгрёб палкой снег и обомлел от увиденного. Труп оказался сожжённым. Тело плотно завалили снегом. Тот кто это сделал, находился в полной уверенности в том, что тело оттает не раньше весны.

Последним его видела мать. Она же думала, что сын с молодой женой, а любовница готовилась к новогоднему министерскому междусобойчику в полной уверенности, что муж зависает у матери. Дело происходило в субботу. Именно поэтому никто не хватился чиновника и не стал искать его по горячим следам. Да и на поиски никто бы не пустился раньше трёх суток. Родственники и в ус не дули, а труп уже лежал в морге. Тело обгорело до неузнаваемости. Удивительным образом не оплавилось золотое кольцо и рядом с трупом обнаружились ключи от внедорожника «Мерседес».

Трещёткин присвистнул:

— Нехилая машинка! Цена такой триста тысяч долларов. Неплохо нынче чиновники зарабатывают! — следователь прокрутил колёсико мыши и продолжил ознакомление с делом. — Значит личность погибшего выяснили по ключам. Таких внедорожников в Москве по пальцам пересчитать.

Лицо следователя исказила гримаса. В животе образовался болезненный комок. Он пошарил глазами вокруг и качнул головой — пустая бутылка из-под минеральной воды лежала в мусорной корзине. Александр поднялся, налил из чайника в кружку воды, залпом выпил и вернулся на место. Боль немного приутихла и он вернулся к исследованиям.

Опознали труп мать и свежая жена Матильда. Тело по православному обычаю хоронить не стали, а воспользовались услугами крематория. Тут вроде никаких противоречий. Выставлять на показ обгоревший труп — зрелище не для слабонервных. Там никакой посмертный макияж уже не смог бы помочь.

Трещёткин листал страницы, склонившись над столом и мысленно уговаривая утробу дать ещё минут тридцать, чтобы завершить работу над документами.

Следователь Степан Омельченко провёл расследование грамотно. Там не к чему было придраться. И всё же дело забуксовало. Несмотря на то, что подозреваемых набралось вагон и маленькая тележка, прямых улик ни на кого обнаружить не удалось. Строительный бизнес растащили по себе компаньоны. И растащили так, что фирма закрылась через семь месяцев после гибели основателя. В чиновничьем кресле уже обосновался другой функционер. Омельченко как рентгеном просветил всё окружение Иноземцева, даже бывшая жена числилась у него в подозреваемых. А вот молодая жена, которой и достались все активы он в этот порочный круг не ввёл. А напрасно! Ищи кому выгодно! В наше время не за понюшку табаку могут грохнуть, а тут тебе и дом в элитном посёлке, солидный банковский счёт, приличный автопарк и безбедное существование ныне и во веки веков. По соц сетям Трещёткин определил круг интересов Матильды на данный момент и в общем не удивился, что дама ждёт ребёнка. Не может молодая сильная бабёнка оплакивать до бесконечности смерть мужа. Матильда демонстрировала на фотографиях свой округлившийся живот. Она делилась радостью будущего материнства со своими подписчиками. Только персону сегодняшнего, нового мужа она оставляла за кадром.

— Н-да, чем тебе не подозреваемая? — размышлял вслух Александр, всё ниже сгибаясь над столом. Перед тем, как распрямиться и отправиться в столовую, он решил внимательнее присмотреться к жене Иноземцева. Через несколько минут Трещёткин удовлетворённо потёр руки. Вот она, как на ладони! Курицына Светлана Ивановна родилась в городе Новокузнецке. Окончила педагогическое училище и переехала в Москву. Здесь девица понимая, что в профессии больших успехов не добьётся, отправляется по пути наименьшего сопротивления. А именно — Курицына приводит фейс в товарный вид, рихтует и полирует зубы, потом вливается в когорту эскортниц. Мало мальское образование позволяет выглядеть не окончательной дурой и плюс знание английского языка. Она вместе с другими ошивается возле различных экономических форумов и съездов. Именно там концентрируются толстые кошельки. Конечно мечтает об арабском шейхе, но и местный тоже подойдёт, лишь бы денежки шуршали в кармане! На одном из таких мероприятий она знакомится с Иннокентием. А к Иннокентию не может подойти Света Курицына. Бизнесмену дама должна соответствовать и по имени тоже. Итак вместо Светы появляется Матильда.

Могла дама замарать себя убийством мужа? Ещё как могла. На кону огромные деньги. Не исключено, что даже заказ на смерть исходил от ласковой и любящей жены. Но это всё лирика. Дело прекращено за недостаточностью улик. Кто забрал тело, кто сжёг, кто вывез и закопал следствию выяснить не удалось. Степан Омельченко отправил дело в архив и думать про него забыл. И ему — Трещёткину нечего копаться в чужих мусорных корзинах. И всё же какое-то внутреннее чутьё подсказывает, что труп в квартире бывшей жены Иноземцева, как-то связан с прошлыми событиями.

Александра снова скрутило. Ноющая боль перешла в рези. Трещёткин понял, что надо обращаться к докторам. Можно, конечно отлежаться дома, только одному не справиться. Вдруг совсем худо станет. Александр раздумывал недолго. Он уже лежал на столе, согнувшись пополам над телефоном. Непослушными пальцами он чиркнул по экрану и услышав ответ быстро через силу заговорил:

— Георгиевич довези до больницы. Сам машину вести не смогу.

— Что с тобой?

— Не знаю. В животе какие-то разборки со стрельбой между почками и печенью, ещё кишки права качают.

— Понял. Только надену куртку. Сам идти сможешь или машину к крыльцу подогнать?

— Дойду как-нибудь.

Пациент спал. Он видел диковинные сны, но сюжет не поддавался пересказу, только приходило осознание, что так выглядит не жизнь и не смерть тоже. Видения показывали промежуток между миром живых и миром мёртвых. Его никто не держал, не тащил на одну из сторон. Душа плавно перемещалась и рассматривала проплывающие фантасмагорические картины похожие то ли на полотна Иеронима Босха, то ли Томаша Щетовски. Душа наблюдала без удивления и вообще без каких-либо чувств. Трещёткин открыл глаза и сощурился от яркого солнечного света. Когда зрачки освоились, он увидел знакомую спину. Александр хотел позвать, но куда-то пропал голос. Он прокашлялся и торопливо заговорил:

— Вот так уйдёте не повидавшись?

Татьяна замерла на пороге палаты, прижимая к животу пакет с передачей. Она улыбнулась и подошла к кровати.

— Будить вас не хотела. Вот принесла куриный бульон и апельсины. Стандартный набор для хворающего, — Иноземцева спохватилась и поставила пакет на тумбочку. — Вам надо хорошо питаться, чтобы быстрее поправиться.

— Как вы узнали, что я здесь?

— Хотела встретиться, позвонила сначала на ваш номер, потом в дежурную часть. Служивый ответил, что вы попали в больницу. А пациента с фамилией Трещёткин найти легко. Это не Иванов или Петров.

— Это точно, — Александр подтянулся, пытаясь принять сидячее положение.

— Давайте я помогу.

Татьяна подсобила следователю устроится удобнее, оглядела палату и увидев в углу стул, взяла его и села рядом с кроватью.

— А как вы…? — Саша слегка растерялся от неожиданного внимания красивой дамы.

— Как я узнала, что у вас нет семьи? Это вы хотели спросить. Ну какой семьянин оставит вечером жену и поедет на зов чужой женщины, у которой пропал великовозрастный сын, — объясняя, каким образом она пришла к таким выводам, Татьяна вынимала из пакета банки и пакеты. — А вы приехали, пили с нами чай и не торопились домой. Поэтому, когда я узнала, что вы попали в больницу, то сразу решила навестить с котомками полными еды. Конечно приедут коллеги со связкой мандаринов, только куриный бульон варить никто не станет. Коллектив-то мужской по большей части.

— Спасибо. Здесь я совсем ненадолго. После операции по удалению аппендицита бесконечно держать не станут, — Трещёткин втянул в себя воздух. — вкусно пахнет, — он спохватился. — Вы хотели со мной о чём-то поговорить?

— Да так, ничего серьёзного, — Иноземцева протянула ложку и тёплую банку с жёлтой жидкостью. — Вы ешьте, а я расскажу. Просто хочется хоть с кем-то поделиться. На Мирона кто-то напал вечером недалеко от дома. Я думаю, что хотели отнять ключи от квартиры. Как раз в этот день утром слесарь поменял замки.

Александр сначала нырял в ёмкость ложкой, потом отложил столовый прибор и с явным наслаждением отпивал маленькими глотками прямо из банки. Он остановился.

— Он видел нападавших?

— Нет. Тюкнули по голове сзади, обшарили карманы и ничего не забрали, даже телефон на месте. Правда пропала какая-то то ли бумажка, то ли записка, — Таня махнула рукой.

— Какая бумажка? — следователь насторожился.

— Мирон встречался с бабушкой — матерью Иннокентия. Они на годовщину гибели побывали на кладбище. Так он в машине обнаружил записку с моим номером телефона. Я поставила вторую СИМ карту, которую приобрела несколько месяцев тому назад. Однако сын утверждает, что цифры записаны рукой Иннокентия. Сами понимаете, что к моменту появления в моём телефоне новой СИМ-карты, Иннокентий был мёртв. Да бред это всё! Просто чей-то почерк похож на почерк моего бывшего мужа.

— Странно, — Александр задумался на секунду. — А где сейчас Мирон?

— Я увезла его из города. Вот именно об этом я хотела поговорить, — Татьяна замялась. Неожиданно она поднялась, подошла к окну и поменяла тему разговора. — Александр Алексеевич вы с кем встречаете Новый год? Не увиливайте и не говорите, что наверное на вас повесят дежурство. В свете предстоящих событий, замена уже нашлась. Доктор выпишет больничный как минимум на месяц.

Женщина замерла с вопросом в глазах. Трещёткин растерялся от такого напора и неуверенно промямлил:

— Я как-то не думал и не помышлял, — Трещёткин допил остатки бульона и поставил банку на тумбочку. — А дежурство в новогоднюю ночь действительно планировалось. — Александр вытер рот салфеткой. — Есть какие-то предложения?

— Ну да. Я с новыми хозяевами договорилась, что праздник мы проведём на даче, заберём последние вещи и уже окончательно съедем. Там баня, добрая печка в доме, свежий воздух.

— Заманчивое предложение. Вы не сказали, куда отправили Мирона?

— Он у моего друга детства. Василий священник. Служит в храме в районном центре. Там сын в полной безопасности и при полном соблюдении дисциплины. Уже после каникул начну думать, в какую школу переводить парня. Надо же сдавать ЕГЭ. Так вот, — спохватилась Татьяна. — Отца Василия в детстве звали Холодовым Васькой. Ничего не напоминает?

— Так сразу не соображу, — нахмурился следователь. — А должен знать?

— Ага, — Татьяна кивнула. — Ладно напомню, кто такой Холодов. Вы действительно могли забыть такого человека. Лет двадцать пять тому назад в лесополосе близ Москвы орудовал извращенец и убийца. Он насиловал и лишал жизни девушек и женщин. Его долго искали.

— Знаменитая история. Поймали и осудили маньяка Максименко. Я только начинал службу в полиции, — подхватил монолог Татьяны следователь. — На его счету более тридцати изнасилованных и изуродованных трупов женщин, девочек и подростков. А этот Холодов каким боком?

— Дослушайте до конца. Вероятно вы не изучали дело маньяка, — в интонации засквозили металлические ноты. — И вот нашли Холодова Петра Николаевича. Мужик возил директора завода, то есть машину в доступности имел почти круглосуточно. Поиски длились долго. Убийца не составлял после себя никаких улик. И всё же нашёлся узбек, который на трассе торговал арбузами. В день очередного преступления он запомнил кое-что. В его показаниях фигурировала «Волга» чёрного цвета и в номере ему запомнились две пятёрки. Круг сузился. Следствие вышло на шофёра Холодова. Вероятно начальство требовало скорейшего результата, поэтому особенно не разбирались, загребли мужика и выбили показания. Потом суд, срок и заключение. А чтобы оградить семью от людского гнева, мать с детьми переселили в другой город и дали им другую фамилию. Дети не понимали всей бездны того, куда ввергла их новая реальность. А вот психика матери не выдержала. Она завела дружбу с алкоголем. Социальные службы забрали детей и распределили по детдомам. Случилась ошибка или это сделали намеренно, но брата с сестрой развели по разным городам. Вася попал в детдом, где воспитывалась я. Как ни старались представители социальных служб замять прошлое мальчика, потуги оказались напрасными. Несмотря на то, что фамилия у мальчишки изменилась, история с отцом-маньяком стала достоянием обитателей нашей детской коммуны. В интернаты и детские дома попадают ребятишки со сложными биографиями. Как правило родители алкоголики, преступники, лишённые родительских прав. Есть дети из нормальных благополучных семей. Это сироты, которые потеряли семьи из-за катастроф, аварий или несчастных случаев. Однако после полугода нахождения в таком детском коллективе, когда за твоей спиной никого нет и только ты сам отвечаешь за себя, все становятся равны. Однако сын маньяка это судьба, которая выпадала из общей картины. Детям преступников и алкашей приходилось легче, чем Василию. Они ещё находясь в неблагополучных семьях умели много того, что не умели домашние ребята. Они видели то, что не каждый взрослый хочет знать и видеть. А мальчишка после уютной семьи не умел драться и вгрызаться зубами в кусок хлеба. Васькина жизнь в детдоме превратилась в кошмар. Я была старше его на четыре года и имела солидный авторитет в таком окружении. Я умела воровать, играть в карты и могла прожить без еды несколько дней. И только я встала на защиту пацана. Его уже никто не трогал, он мог спокойно спать и без оплеух есть в столовой. После детского дома Василий какое-то время скитался. Мы ещё встречались и поддерживали друг друга. Потом я нашла работу, начала учиться, вскоре встретила Иноземцева и родила Мирона. Издалека иногда я следила за Василием. Он поступил в духовную семинарию и стал церковнослужителем. Вот к нему я и отправила Мирона. Этому человеку я могу полностью доверять.

— Вот и хорошо, что доверяете, — после паузы заговорил Трещёткин. Он не понимал, зачем Татьяна вытащила прошлую историю? — Вы хотите укорить в моём лице всю правоохранительную систему за халатность?

— В какой-то мере да. Вы должны восстановить справедливость.

— Почему я? Разве я несу ответственность за прошлые ошибки своих коллег? А тем более за промахи социальных служб? Это ведь они разлучили брата и сестру.

— К вам претензий нет! Вы-то здесь причём? Однако через год после суда над Холодовым преступления возобновились. А ещё через год следствие установило настоящего преступника. Максименко поймали и осудили. А вот следы Холодова потерялись. Василий делал запросы в систему ФСИН, но не получил никакой реакции. И знаете почему? — Таня не ждала ответа. — Из-за смены фамилии! Родство отца Холодова с сыном Василием не удалось доказать! Запросы могут делать только близкие родственники, а сотрудники социальных служб стёрли все упоминания о тех людях, кто соприкасался с лже маньяком. Вася нашёл мать в психиатрической больнице. Сестру двойняшку он ищет до сих пор и пока безуспешно, — Татьяна оторвалась от подоконника, села на стул и придвинулась вплотную к кровати. — Вы без проблем сделаете запросы в архив. Корочки следственного комитета легко откроют допуски к старым документам. А мужика по-хорошему нужно реабилитировать. Может так статься, что и он ищет свою семью!

В палате повисла тишина. Трещёткин закусил губу и изобразил на лице сложную мыслительную деятельность. Он кивнул и выпустил воздух из лёгких.

— Вы меня используете, — Александр не спрашивал, а констатировал факт.

Он мысленно похвалил женщину:

«Молодец! За похлёбку хочет получить информацию. И ведь знает, что я не откажу!»

— Хороший ход, — усмехнулся Трещёткин. — Все эти бульоны, приглашения на Новый год лишь авансы за услугу. Таким образом вы отблагодарите старого друга за то, что он приглядывает за Мироном. А мне ещё что-то полагается? Или вот этого достаточно? — Трещёткин указал рукой на пустую банку с жёлтым ободком от куриного бульона. Его глаза смеялись.

— Да я вас использую, — просто ответила Таня и пожала плечами. — И не вижу в этом ничего ужасного или зазорного. С самого начала я поняла, что вы одинокий мужчина. На рубашке отсутствует верхняя пуговица и топорщится не проглаженный воротник. Вы симпатичный, серьёзный мужик, готовый прийти на помощь. Такими знакомствами разбрасываться нельзя. Вы можете стать хорошим другом. Детдомовская закалка научила меня разбираться в людях. А просьба только укрепит наши взаимоотношения, — она поднялась, взяла ложку и промыла в умывальнике. — Мне пора, — Таня вернулась, положила ложку на тумбочку, но садиться не стала. Она развернула пакет и бросила туда банку. — Бегаю в поисках работы, но пока безуспешно. На завтра есть заказ. Любящие внуки хотят преподнести торт на пятидесятилетие совместной жизни бабке с дедом. Займусь стряпушеством, — Иноземцева разговаривала словно с членом семьи про обыденные дела и планы. — А если я разворачиваю готовку, то пеку сразу много. Мирон в деревне, себя я ограничиваю, а вот вам очень скоро врачи разрешат излишества. Так что завтра к вечеру смогу использовать вас снова, но уже в сладком варианте.

Трещёткин тупо молчал, он следи за перемещениями Татьяны, которая уже подошла к дверям. Он неожиданно весело произнёс:

— Я буду вас ждать.

Александр не хотел втягиваться в новые отношения. Он из прежних ещё не выпутался. Вообще всё происходило так сложно. Пока он наслаждался покоем. После скандалов и шума ему нужен был перерыв с осознанием и принятием того, что произошло. Сначала надо закрыть одни двери, а потому уже открывать другие. И всё же он не желал ставить заборы между собой и этой женщиной.

— Подождите Таня, — спохватился следователь. — А вы знаете, куда девались деньги после или точнее задам вопрос — кому достались средства после смерти мужа?

— Бывшего мужа, — поправила Иноземцева. — Вопрос не по адресу. Я в курсе, что Иноземцев был богатым человеком, невероятно богатым, но где деньги я не знаю. Если бы что-то получила свекровь, то она давно уехала из страны к тёплому морю, например в Испанию. Мирону не досталось тоже ничего. Значит миллионы или у его компаньонов или у молодой жены. До завтра.

Татьяна взялась за ручку двери, но её снова остановил голос Трещёткина.

— Так вы запишите данные на своего приятеля.

— Уже.

Иноземцева повернула голову и указала подбородком в сторону тумбочки. Александр глянул и увидел рядом с чистой ложкой вчетверо сложенный листок.

— Только я ничего не обещаю.

— Понятно, — покладисто кивнула Таня и вышла из палаты.

* * *

Ольга Николаевна терпеть не могла ни одну из своих снох. Но если бы пришлось выбирать между Татьяной и Матильдой, то она конечно бы встала на сторону первой жены. Та хотя бы не старалась выглядеть лучше, чем она есть на самом деле. Она не врала о своём происхождении и сразу призналась, что воспитывалась в детском доме. В Татьяне чувствовался моральный стержень. И внука она воспитывает, как надо. У Курицыной тоже есть принципы, но только такие гибкие, что диву даёшься. Сидела за столом, заливала про родителей, про образование, про моральный облик молодого поколения и свой специальный, особенный путь! Мама дорогая! Какой путь! Курицына! Трахаться с богатыми мужиками? И Кеша дурень знатный. Оставить жену с ребёнком, пуститься во все тяжкие, а в итоге приволочь вот эту ощипанную, синюю, словно из совкового магазина курицу в дом! Мало того ещё официально зарегистрировать брак! Понятно дело! Кто не изменяет, кто не шляется по любовницам? Дело житейское. Но зачем уходить от жены и бросать своего единственного наследника? Это она во всём виновата! Курицына эта! И ведь сумела окрутить, очаровать и свести с ума. Иннокентий сам хорош. Совсем заблудился от огромных денег и вседозволенности. Ну, занимался строительством в своей компании. Сам себе хозяин. Нет потянуло на государственную службу. И не то что бы согласился, а побежал вприпрыжку! Ой дурень! Вот и подписал себе смертный приговор. Вот что теперь делать? Хорошо, что муж помер и не видел всех этих выкрутасов.

Иноземцева смахнула слезу, повернулась возле зеркала и поправила сзади волосы. Она закинула голову назад, собралась с духом и нажала на кнопку.

— Привет Матильда. Это Ольга Николаевна. Помнишь меня ещё? Нам надо встретиться, — Иноземцева прислушалась к шёлковому голосу и перебила. — Я приеду сейчас. Это не займёт много времени!

Женщина отключилась и злорадная улыбка тронула её идеально накрашенные губы. Она обратилась к своему отражению:

— Нашла с кем тягаться. Я тебе, милочка не по зубам. Не то, что мой покойный сын тюфяк!

Ольга Николаевна решила в полной мере сыграть роль овечки и не светить дорогой машиной, которая досталась от сына. В последнее время она не радовалась такому подарку. Это словно иметь белого слона. Неимоверно престижный и роскошный автомобиль оказался чудовищно затратным в обслуживании. Машина разоряла все сусеки Иноземцевой. Но женщина не могла найти в себе силы избавиться от столь дорогой статусной вещи. Она должна сохранить то, что осталось от сына. Да и под старость лет необходимо окружать себя изысканными вещами. Когда был жив сын, он обеспечивал все прихоти матери. Теперь Ольга Николаевна сожалела, что урезонивала аппетиты и была недостаточно капризна. Потерю Иннокентия, мать переживала глубоко и горько. Всё случилось неожиданно и известие о смерти упало на плечи тяжёлым грузом. Мать корила всех вокруг — и коллег, и друзей, но больше всего доставалось снохам. Это они дёргали мужика, заставляя рвать на себе жилы. Вот её мальчик и корячился, чтобы обеспечить ненасытных баб. В глубине души она понимала, что ни Татьяна, ни Матильда отношение к трагедии не имеют. Иннокентий сам влез туда, куда ему не следовало совать нос. Ольга Николаевна, просматривая новости, понимала, что с сыном расправилась система. Случаями с гибелью министров, менеджеров высшего звена, ответственных функционеров пестрели новостные ленты. Постепенно Иноземцева утихомирилась и угомонилась. Однако ей не давал покоя достаток последней снохи. То что Татьяне с Мироном не отвалилось и толики от богатства, которым владел сын, Иноземцева знала. Те, понурив голову довольствовались квартирой и заброшенной дачей. Татьяна даже на похоронах не появилась. Надо же гордая! А вот Матильда в накладе не осталась. Ольга Николаевна чувствовала этот факт нутром. И дама не собиралась проводить старость лишь на пенсию от государства. Она тоже должна что-то получить. Это она рожала, не спала ночами и учила сына уму разуму.

К коттеджу Ольга Николаевна подъехала к двенадцати часам. Она трезвонила и стучала в стеклянную дверь минут десять. Наконец заспанная сноха замаячила в за стеклянной дверью и соизволила отомкнуть замки.

— Долго спишь Матильда. В твоём положении нужно соблюдать режим сна, режим питания и прогулок.

— И вам здравствуйте мама, — Курицына закутала округлившийся животик в необъятный халат и направилась в зону кухни, которая отделялась от гостиной короткой барной стойкой. — Что вам приготовить чай или кофе?

— Давай кофе, — Иноземцева прошла в просторную комнату, сняла шубку и небрежно бросила на диван. — А где прислуга?

— Я их уволила. Приходит только горничная два раза в неделю. Зачем мне повар? Я всё равно дома не питаюсь.

Матильда легко звякала на кухне фарфоровыми чашками и стоя спиной к гостье, ехидно улыбалась.

— Ты замуж вышла? — спросила Иноземцева с напускным равнодушием, устраиваясь на диване.

— С чего вы решили? — Курицына отреагировала на вопрос свекрови не поворачивая головы.

— Не от святого духа же ребёночка ждёшь? Не верю я в непорочное зачатие. Хотя в наше время возможно всё.

— Вы и это знаете?

— Москва город маленький. Ещё социальные сети могут рассказать больше, чем хочется знать. В наше время беременность прятали, сглаза боялись. Женщины несли в себе ребёнка словно хрустальный сосуд. Знали, что это таинство беречь надо. Появится мальчик или девочка об этом узнавали в момент рождения. Сейчас устраиваются гендерные праздники по поводу объявления пола ребёнка. Большей чуши придумать сложно. Вы все трусы выворачиваете наружу и напоказ.

— А напрасно не верите в непорочное зачатие, — Матильда остановила словесный понос свекрови, появившись в гостиной и держа перед собой разнос. Она села напротив Ольги Николаевны и протянула дымящую чашку. — За полгода до своей кончины Иннокентий воспользовался крио консервацией. Он заморозил свою сперму в многопрофильном медицинском центре. Вот я воспользовалась семенным генетическим материалом для участия в программе ЭКО.

Иноземцева сидела с прямой спиной и держала в одной руке блюдце, в другой чашку. Она слушала шелест снохи и думала, что той надо вести программу для детей на радио. Уж больно шёлковый, журчащий голосок она имеет. Наверное именно на это сын и польстился. Других достоинств в дамочке она не находила. Иноземцева вернула фарфоровые кофейные предметы на стол и ухмыльнулась.

— Милая, как в твоей голове помещается столько много сложных слов. Тебе вообще нельзя напрягаться в таком положении.

— Не волнуйтесь за меня, — Матильда пропустила колкость свекрови. — Так я хочу вам сообщить, что родится ваш внук.

— Считай, что я поверила. Когда родится ребёнок, проведём генетическую экспертизу. Если малыш от Кеши, то я напишу завещание и разделю всё имущество между внуками.

— Кого вы имеете в виду? — нахохлилась Матильда.

— Как кого? — деланно удивилась Иноземцева. — То, что Мирон законный сын Иннокентия доказывать не надо. А с твоими способностями можно ждать чего угодно.

— Вы пришли для того, чтобы оскорбить меня? Вам это не удастся.

— Даже тратить время на склоку не желаю. Поговорить я с тобой хочу о совсем других вещах, — свекровь вернулась к кофейной церемонии. Она взяла двумя пальчиками со стола чашку, сделала глоток и скривилась. — Не умеешь кофе готовить. Тебя в солидную фирму даже секретаршей бы не взяли.

— У меня имеются другие достоинства, — Курицына перестала изображать из себя бедную овечку. — Так что не надо тратить время. Говорите зачем пришли и в обратный путь.

— Такая ты мне нравишься больше, — лицо Ольги Николаевны осветила ехидная улыбка. Холёной рукой свекровь вернула чашку на стол. — Как бы не старалась, всё равно Сибирь с Новокузнецком из тебя лезет, — женщина свернула радость. — А поговорить я тобой хочу вот о чём — я знаю, что Иннокентий оставил тебе не только дом. Ты по случайному стечению обстоятельств стала обладательницей всех банковских счетов. В твоём распоряжении оказались акции компаний и вся зарубежная недвижимость. А это не совсем правильно сосредотачивать в одних руках всё богатство.

Иноземцева замолчала, давая возможность Матильде собраться с мыслями. И лишь в глазах её затаилось презрение.

«Как мог Кеша такой утончённый, воспитанный позариться на эту анчутку? Совсем глаза к причинному месту сместились, когда связывал себя узами брака с куклой из секс шопа? Первая жена Татьяна тоже не подарок, тоже много непонятного в этой женщине. Но она хотя бы имеет образование, обладает хорошими манерами, умна, начитанна. Она любила дурака Кешу безумно. И любила в те времена, когда у него за душой не имелось и ломанного гроша! А самое большое её достоинство это то что она родила Мирона! Весь в деда! Никаких экспертиз не надо. Вот он налицо! Красавчик с кудрявой головой. Таким же был тот парень, за которого я когда-то вышла замуж.»

Иноземцева подавила в себе вздох сожаления по прошлому и снова обратилась к Курицыной:

— Я так понимаю, что работой ты себя обременять не собираешься. Ну, чтобы декретные получить, например, — Ольга Николаевна склонила голову и сложила в замок ладони. — Ах точно! Ты же не отягощена образованием. Профессию в руках не держала. Да и зачем? Если покойный муж обеспечил вдовушку на всю жизнь. Остаётся только позавидовать. А вскоре пустишь в постель какого-нибудь качка. Ведь вам важна картинка в социальных сетях — этакая идиллия — она с большими губами, с гладкими волосами, он атлет с бронзовой кожей. А сзади роскошная вилла где-нибудь в Испании или на озере Комо. Вы и про любовь ничего не знаете. Плевать вообще вы на неё хотели. Главное, чтобы картинка светилась на зависть подружкам из Новокузнецка.

Матильда равнодушно дослушала речь свекрови. Когда та замолкла, заговорила сама:

— Я так понимаю, что вы решили немного меня подвинуть и часть средств забрать себе?

— Правильно понимаешь!

— Так нет ничего. Кроме вот этого дома ничего нет — ни денег, ни счетов, а о заграничной недвижимости я вообще впервые слышу от вас. Слуг я уже уволила, скоро продам дом. Нам с ребёнком надо на что-то жить. В тяжбу за наследство в течение шести месяцев после смерти Иннокентия вы не вступили, значит ни на что не претендовали. Тогда зачем пришли сейчас?

— Будешь смеяться, но я рассчитывала на твою порядочность. Активность и суета после похорон могла бы привести к ненужному вниманию некоторых органов. Но я смотрю твоя совесть спит непробудным сном. Короче сделаем так, милая моя, — Ольга Николаевна поднялась и накинула шубку, — даю тебе десять дней, а после этого я обращусь в некоторые неприятные органы. Если я не получу своего, то и тебе ничего не достанется!

Матильда поднялась следом, сложила руки на груди и после паузы спросила:

— Вот чисто гипотетически интересуюсь, а сколько вам надо? Вот на какую сумму распространяются ваши фантазии?

— Думаю, что смогу удовлетвориться тремя миллионами. И не в рублях, конечно! С долларами тоже не всё так просто, а евро валюта стабильная.

— Когда вы ехали сюда, то надеялись, что я пойду в кабинет мужа, отопру сейф, отслюнявлю три миллиона наличными, вывалю упаковки в пластиковый мешок и вынесу вам? — девушка почти смеялась. — Вот как вы себе представляли последовательность моих действий?

— Не строй из себя дурочку и из меня тоже. В нашем мире уже никто носит миллионы в дипломатах. И евро здесь мне не нужны! Что я с ними стану делать? Интересовать антикоррупционное ведомство? Мне нужен счёт в той стране, где никого не интересует происхождение денег. Например Киргизские банки не спрашивают откуда деньги и не требуют дополнительные документы. Можно раскидать средства по разным зарубежным счетам например в Андорре, Белизе или на Багамских островах. Но это технические вопросы и мы к ним вернёмся позднее. А пока у тебя есть время подумать и собрать нужную сумму, — дама направилась к стеклянной двери и взявшись за ручку, повернулась. — И не вздумай юлить. Я за тобой приглядываю.

Иноземцева вышла. Как только женщина скрылась за воротами, Матильда схватила трубку и лихорадочно набрав номер, прислушалась к гудкам. Когда на том конце Курицына услышала ответ, быстро выпалила:

— Приходила Ольга Николаевна. Она или догадывается, или точно что-то знает!

— Верни её! — раздался глухой голос откуда-то издалека.

Глава 6

Она, не открывая глаз, провела шершавым языком по сухим губам. Голова раскалывалась. И всё тело рассыпалось на мелкие части. Вероника пошевелила руками, ногами, перевернулась на спину и приоткрыла глаза. С потолка свисала люстра с затейливыми завитками, которые претендовали на оригинальное дизайнерское решение. Однако пластиковый колпачок, закрывающий соединение проводов в районе потолка, показывал истинную цену светильника. Такие эконом товары продавались на рынках и в магазинах для неприхотливого покупателя.

«Такую пластиковую дрянь в своём доме я бы не повесила, — Ника прикрыла веки. — Осталось выяснить, куда меня занесло? Вчера отмечали день рождение подруги. Только дамская компания. Престижный ресторан, хорошая выпивка и веселье до упаду. Вот именно до упаду! И где это я так падала, что не помню, в каком месте приземлилась! — она облизнула губы. Хотелось пить. Подробности вчерашнего вечера неожиданно обрывались на самом интересном месте. К их дамской компании приблудились два мужика. — Точно! Парни огонь! Особенно один просто красавчик. Сливалась с ним в танце, как безумная.»

Всё! На этом точка. Дальше картинка не высвечивалась. Воспоминания покрылись серой мглой.

«Ах, как хочется пить!»

Вероника приподнялась на локтях, осмотрелась и сокрушённо покачала головой, чем причинила себе страдания. Начинать день с гостиничного номера она никак не хотела. Ника повернула голову и увидела того парня, который «огонь». В свете тусклого утра, мужчина на пламенное имя никак не претендовал. Он лежал на животе, повернув голову к окну, от чего женщина не могла рассмотреть его лица. Да не очень и хотелось. Каждое движение головой или просто глазами причиняло тупую боль. Очевидно одно — рядом обосновалась обгорелая чурка. Ника приподняла одеяло, потом в ужасе завалилась на подушку, закатив глаза.

«Вот это номер! Докатилась! Это я сняла мужика или он меня решил использовать?»

Вероника скользнула с кровати, как влажный кусок мыла. Она старалась не шуметь, чтобы не разбудить того, в ком вчера по пьяной лавочке увидела огонь. Ника пошарила руками по полу в поисках нижнего белья, потом быстро натянула на себя одежду. В прихожей застегнула молнии на сапожках и схватив с вешалки сумку и шубку, выпрямилась и перевела дух. Уже взявшись за ручку двери она замерла, услышав голос.

— Дорогая ты уйдёшь не попрощавшись? Оставь хотя бы телефон!

Ника заглянула в комнату и натянуто улыбнулась.

— Всё было великолепно. Прости мне надо идти.

— Даже не спросишь моё имя?

— А надо? — Ника смотрела куда угодно, только не на мужчину. — Нам не стоит встречаться снова, — она усилием воли перевела взгляд на незнакомое лицо и попятилась

— Жаль! — мужчина лежал на боку, приподнявшись на локте. Выглядел он свежо, словно и не спал вовсе. — Мы могли бы составить красивую пару.

— Не стоит забивать голову ненужными желаниями. Прощай.

Ника натянуто улыбнулась, выскочила из номера и только оказавшись на улице, наполнила лёгкие морозным воздухом. В висках стучали тысячи молоточков. Прежде чем поймать такси, женщина решила немного пройтись, подышать и собраться с мыслями. Её не волновало недовольство мужа. Они уже давно не принадлежат друг другу. Сохраняют хорошую мину при плохой игре. Развестись? Вообще говно вопрос! И всё же говно-вопрос только с её стороны. Муж никогда не согласиться на развод. Он только начал выстраивать карьеру в политике и разрушать образ прекрасной семьи никому не позволит.

«Как же так получилась? Ведь обещала Юрке вести себя прилично и не подставляться! Авось обойдётся. Ну, подумаешь выпила лишнего, — Ника запрокинула голову и схватила губами снежинки. — Выпила столько лишнего, что очнулась в гостиничном номере с чужим мужиком. А это уже ни в какие ворота не лезет. Завести тайного любовника это одна картина. А вот ввязываться в сомнительные случайные сексуальные истории это просто дно!»

Вероника остановилась, увидев яркую вывеску кафе. Внутри она первым делом заскочила в туалет и осмотрела себя в зеркале. Женщина поправила макияж, припудрила лицо, брызнула духами в декольте и мазнула помадой по губам.

— Вот так-то лучше, — Ника потёрла губами, распределяя помаду, поправила причёску, вышла в зал и села возле окна. — Девушка принесите стакан минеральной воды и чашку Американо. — со всеми открытиями она на время забыла о чувстве жажды. Женщина ещё раз махнула ручкой, призывая официантку. — Быстрее, пожалуйста!

Вероника вынула из сумочки телефон и глянула на время.

«Ого! Уже двенадцать. Ну ничего, всё постепенно устаканится. Муж знает, что я осталась у подруги на ночь. Перезванивать он ей не станет, не в его характере. Он сейчас кум королю и сват министру! Не царское это дело жену проверять.»

Официантка поставила перед женщиной стакан пузырящийся жидкости, чашку с кофе и тихо удалилась. Ника большими глотками влила в себя воду, фыркнула, выпуская газовые пузырьки и блаженно прикрыла глаза.

«Как в сухую землю!»

Физическое состояние немного улучшилось, но неожиданно густая тоска заплыла в душу.

«Какая-то ересь. Что это за жизнь? Муж в одной стороне, жена в другой. Семьи, о которой так мечтала не получилось. И в тридцать пять лет снимать мужиков по ресторанам не просто дурной тон, а грехопадение. Это всё происходит от денег, разнузданности и вседозволенности. Где уютный дом, горящий камин и рука в руке? И ведь всё есть и дом с камином, собака и сын. Только жаль сына. Он же видит ложь, натянутые взаимоотношения родителей. От этого у парня проявляется агрессия и протест. Надо что-то менять. Но что? Уйти от мужа? Куда уйти и на какие средства жить? Уехать к матери в Саратов? Это последнее, на что можно решиться. И сын ни за что не покинет отца. Он знает, что финансистом их благополучия является глава семьи. А она только ради красивой картинки.»

Как только за Вероникой закрылась дверь, Эдуард вскочил с кровати, натянул брюки и схватил телефон.

— Привет. Всё сделал, как договорились.

— Всё прошло без эксцессов? Проблемы не возникли?

— Да как по-маслу. Хорошо, что компания гуляла без мужиков. Моё появление оказалось очень кстати. Там ещё один парняга приклеился. Он другую тёлку склеил из этого коллектива. И так получилось, что мы вроде два ищущих приключения ловеласа.

— А в отель ты её надеюсь не на руках нёс?

— После препарата её, конечно развезло, но шла своими ногами. У тётки со стойки регистрации вопросов не возникло. А в номере уже не пришлось ничего делать, раздел только. Она вырубилась, не долетев до подушки.

— Надеюсь ума хватило представиться другим именем?

— Хватило, хватило, — слишком нервно перебил Эдик отчего у собеседника возникли сомнения по поводу правдивости его слов. — Сейчас отправлю данные, — суетливо замял тему Эдуард.

— Так отправляй сразу на нужный номер.

— Он нет. Мы так не договаривались. Я свою часть дела сделал, теперь твоя работа и меня в свои делишки не впутывай. А если она обратится в органы и те определят номер телефона? У них технических средств для этого достаточно. Не хватало, чтобы меня за жопу схватили. За шантаж тоже можно срок получить!

— Доказать факт шантажа очень трудно! Мало кто из жертв обращается в полицию. Никто не хочет обнародовать личные мутные делишки, — собеседник Эдуарда ехидно хихикнул. — Дел-то на один плевок.

— Вот этот плевок я оставляю за тобой. Это твоя игра. Я в этом театре лишь статист и играю второстепенную роль. А от тебя я жду оплаты.

— Всё получишь, не бзди!

— Я не переживаю. Ты оплатишь. Только деньги мне нужны немедленно. Пришёл платёж по ипотеке за квартиру.

— Избавь меня от этих подробностей. Как только просмотрю материал, сразу отправлю оплату.

Абоненты одновременно отключились. Обе стороны остались довольны друг другом. Только где-то в глубине душе у Эдуарда скрёб мелкий жук. Он не помнил точно, каким именем назвался при знакомстве. Допустим его новая подруга не запомнила или не придала значения, не зафиксировала внимание на имени. А вот в компании подруг не все дамы пили алкоголь в усиленных дозах. Кто-то мог и запомнить что Эдик есть именно Эдик. Ладно, что сделано, то сделано!

Эдуард подошёл к зеркалу и осмотрел себя со всех сторон. Фигура, что надо. Спорт, плавание и теннис делают своё дело. Он неотразим! Женщины не его слабость, зато он слабость для женщин. Например вчера за столом каждая хотела провести с ним ночь. Но повезло только одной.

— Ха! Повезло! Да она не помнила, каким образом приволоклась в отель! — Эдик заржал и подмигнул своему отражению. — А когда я её раздевал для фото сессии, даже пыталась помогать. Блузку расстёгивала. Сексуальную соблазнительницу из себя строила, — парень отвернулся от зеркала и раскинув руки завалился на широкую кровать. — Какие бабы дуры!

Эдуард сам знал, что он жадный. И жадный до неприличия. Он никогда ни с кем не делился даже ерундой. Иногда мать укоряла его в скаредности, но такую натуру он имел и меняться уже не желал. Парень предпочитал считать себя не жадным, а экономным. Благодаря такой черте характера, он уже имел свою квартиру и не где-нибудь, а в Москве. И что думают окружающие ему по-барабану. А за кредит в банке постепенно рассчитается. Вот с девушками у парня возникали проблемы. Он не приглашал красавиц в кино, в кафе, а уж тем более в рестораны. На какие шиши? Зато у него есть квартира и когда-нибудь порог переступит скромная девушка без лишних запросов.

Когда затевалась афера с шантажом, он забронировал номер в отеле на три дня, потому что не предполагал, насколько быстро сможет выполнить задание. Однако всё прошло, как по маслу за один вечер. Эдик знал, что за неиспользованные два дня администратор гостиницы платежи не вернёт. И Эдуард решил использовать комнату в центре столицы на полную катушку. В тот момент парень не подозревал, какую роковую ошибку совершает. Он натянул рубашку, позвонил администратору и заказал в номер завтрак. Вот любил он вот такие моменты — шикарный отель, дорогое шампанское, вкусная еда с доставкой и красивая посуда. В этом месте он не экономил — все прелести за счёт заказчика. Это раньше Эдька сводил концы с концами и жрал просроченные продукты. Сейчас пришло его время. Да он ходит по лезвию ножа, но по-другому денег не заработать. Надо вкладывать во внешность. Этот товар имеет срок годности, быстро портится. Ещё лет десять и он уйдёт в тираж. Эдуард это прекрасно понимал. Поэтому парень жадно хватался за каждую возможность чтобы заработать деньги. Он ничем не гнушался. Чистоплюйство нынче не в почёте. Мораль и нравственность мура всё это. Да он мог бы стать хорошим актёром. Ключевое слово «хороший». Достичь вершин, где собираются великие ему бы никто не дал. Там такая конкуренция, что не дай бог! И он со своими грешками лишь агнец. А вот в актёрском болоте греховодники прямо из ада. В театре как-то почище. Каждый друг друга знает, труппа — закрытый коллектив. Всё есть и интриги, и сплетни, и козни. Но лава кипит в локальном пространстве и не всегда выплёскивается на просторы доступного интернета. Конечно, много зависит от режиссёра и руководителя театра. Некоторыми коллективами руководят абсолютно безнравственные и беспринципные, но такие не везде. А вот кино дело другое. Сумел понравиться режиссёру или продюсеру, то роль твоя. А как это «понравиться»? Это какие шаги нужно предпринять? Основными руководителями съёмочных процессов являются мужики. И девкам проще. Подолы у юбок поднимаются и опускаются быстро. А что делать молодым парням, которые делают первые шаги в кино индустрии? Вот и приходится изворачиваться и находить возможности заработать средства другим путём. Зато квартира с почти погашенной ипотекой в хорошем районе. Не там, где возле мечети бьют поклоны тысячи мусульман.

Раздумья Эдуарда прервал стук в дверь. Он вздрогнул. Эдьке неожиданно стало страшно. Он запаниковал, засуетился, забегал по комнате, лихорадочно натягивая на себя рубашку и застёгивая непослушными пальцами маленькие пуговицы. Кое-как постоялец взял себя в руки и вспомнив, что сам сделал заказ, крикнул неожиданно высоким голосом:

— Войдите!

В тот же момент услужливый официант завёз тележку с завтраком. Эдька удовлетворённо усмехнулся про себя:

«Видела бы меня мама!»

Для него мама была единственным человеком, который радовался за него и печалился вместе с ним. Только мама воспринимала его таким, какой он есть с отклонениями и недостатками. Зато сам пробился, добился всего, чего хотел и не важно, какими путями! И мать гордилась сыном, не особенно вникая в подробности его личной жизни.

А тем временем Коротченко валялся на диване. Он предпочитал отдыхать в выходные дни. После обильного завтрака Роман поднялся в кабинет и вместо того, чтобы сесть за компьютер, растянулся на диване и лениво перелистывал новости в телефоне. Сегодня он обещал жене поход в кафе, в кино и на Новогоднюю ярмарку в центе города. Суббота и воскресенье это только для семьи. Однако за те деньги, которые он получал, Рома готов был пойти на попрание собственных правил. Поэтому заранее предупредил домочадцев, что планы могут поменяться. Вот так бы работал на одного клиента и в ус не дул. Деньги левые, налоги с них платить не надо. Свою бухгалтерию с частного детективного агентства Коротченко подчищал, то есть показывал минимум прибыли и соответственно выплаты по налогам отчислял чисто номинально. Правда клиенты разные попадались. Некоторые требовали полный отчёт, чеки и документы по платежам. Роман с такими не спорил и с готовностью предоставлял всю документацию. А вот сегодняшний заказчик радовал неприхотливостью, но напрягал тем, что находился в тени. От таких не знаешь, чего ждать. Такие опасны и непредсказуемы, с ними мухлёж, невыполнение или ещё какие-нибудь загвоздки не проходили. Можно и пулю в лоб схлопотать в тёмной подворотне и никто никогда не найдёт стрелка. Причина опасений состояла в том, что персона пожелала остаться неизвестной.

По тому что номер не определился, Коротченко понял: это звонок именно от тайного клиента. Он рывком скинул ноги с дивана и растёр ладонями лицо, прогоняя дремоту. И снова сквозь треск и воздушную вату раздался голос то ли мужика, то ли бабы:

— Мне не нравится ваша нерасторопность.

Человек не утруждал себя приветствиями. Тон всегда деловой и разговор предельно лаконичный. Роман еле сдержался, чтобы не подскочить, не согнуть спину в услужливом поклоне и не залепетать:

«Не извольте беспокоиться!»

Частный детектив огляделся, словно проверял, не следит ли за ним его собеседник. Иногда у Романа возникало такое чувство. Он прокашлялся и заговорил:

— Часто спешка приводит к ненужным последствиям. На всё нужно время. Последний вопрос практически закрыт, осталось доделать кое-какие мелочи.

— Не теряйте время. В вашем случае выходные и отпуска не предусмотрены. И исправьте прокол, который допустили.

«Легко сказать! Только как же я смогу хоть что-то изменить? Всё уже сделано. Надо возвращаться к исходной точке.» — с раздражением подумал про себя Роман.

Пока он собирался с мыслями, чтобы ответить, неизвестный собеседник отключился. Коротченко снова оглядел комнату и поёжился. Его снова посетило ощущение чужого присутствия. Он спустился в столовую и крикнул жене:

— Рита ты где? Светка из Питера звонила?

— Звонила пока ты спал, — жена вышла из кухни и остановилась в проёме двери. — У неё всё хорошо. Сегодня едут с классом на Валаам.

— Ты что несёшь? Какой Валаам зимой? Ладога замерзает. Туда ни на чём не добраться! Вы меня со Светкой за лоха держите? — Роман всё больше распалялся. — А она точно в Санкт-Петербурге? Куда ты её отправила? Ей всего тринадцать лет!

— Да послушай меня! Перебила мужа Маргарита. Какие-то у тебя представления устаревшие, времён Великой Отечественной войны. Зимой остров связан с большой землёй теплоходом ледового класса. Так же курсируют аэролодки и даже вертолёты. Группа забронировала билеты на аэролодку. Судно на воздушной подушке. Это совершенно безопасный способ передвижения. Группа останется на Валааме на ночь в «Доме паломника». Там двухместные номера с питанием душем. Кстати, нет дискотек и всяких затей. Ребёнок должен приобщаться к высокому, к духовному. В программу экскурсий входит посещение храмовых комплексов, разговоры с пастырем и предусмотрены целые лекции об истории Валаама. А история, ты сам знаешь, очень значительная для страны.

— А ну, тогда ладно, — остыл Коротченко. Он понял, что из него лезет досада, которую он вымещает на жене. — Дай что-нибудь поесть и я поехал.

— Суббота сегодня, — Рита особенно не напрягала мужа, видела, что он чем-то озабочен. — Снег бы во дворе почистил. Я утку замариновала. Вечером устроим пир горой, — она тихо добавила. — Уж если не получается с ярмаркой и с кафе.

— Не до утки, — мотнул головой Роман и сердито глянул на жену. — Пожрать дай что-нибудь!

Маргарита скрылась на кухне поджав губы.

Коротченко усердно жевал, не чувствуя вкуса еды. В проблемах неизвестного клиента он увяз. Не нравилась ему эта ситуация. Что-то напрягало и Роман не мог понять что? Сам, конечно, дел наворотил — не выберешься! Напарник идиот идиотом. Положиться на него нельзя. Всё приходится делать самому. И заказчик манит рублём, как змей искуситель. На напарника нечего сетовать, он лишь подручный материал. Основную работу выполняет он сам, с него и спрос и соответственно основные выплаты в один карман. Надо просто остановиться и собрать мысли в кучу. Что произошло? И как это исправить? Уже всё история и прошлое. Упущенных возможностей не вернуть. Надо решить, как и куда двигаться дальше. Вот выполнит задачу, которую завалил и скажет заказчику «аривидерчи»! Лучше уж потерянных собак, кошек и сопливых подростков искать, чем подставлять шею под гильотину правосудия.

* * *

Вероника вышла из кафе и поймала такси. Она почувствовала себя намного лучше. Головная боль ушла и тряхомудное состояние немного утихомирилось. Ника уговаривала и убеждала себя в том, что нет никакой вины. Самый большой её косяк это то, что она перебрала с алкоголем. А интима не произошло! Да уж! В кровати лежала абсолютно голая. Но если память не даёт никаких воспоминаний, значит ничего не произошло. Логика тупая, но надёжная. В салоне женщина расслабилась, расстегнула шубку и прикрыла глаза. Ника вздрогнула, когда телефон сообщил об СМС. Она не хотела выходить из состояния безразличия, но звук повторился. Вероника пошарила в недрах сумочки, выудила аппарат и открыла сообщения. Расслабленность улетучилась молниеносно. На голову женщины словно вылили ведро ледяной воды. Она выпрямилась и дрожащими пальцами перелистала фотографии, потом в панике засунула руку с телефоном под шубку. В голове мелькнула мысль, что никак не получается закрыть глаза и уши до такой степени, чтобы превратить пространство в глухую и слепую территорию. Тот, кто отправил снимки, дал время подумать и осознать ужас произошедшего. А кошмар состоял не в том, что она оказалась втянутой в какую-то игру. Да бог с ней! Пусть резвятся, снимают и даже публикуют! Почитает, посмотрит народ, подивится бездне безнравственности и заглохнет. Случится новый случай с чужим несвежим бельём! Не денешься от этого никуда. Такова жизнь! Соседи друг за другом подглядывают, а уж если случился казус с публичным человеком, то найдётся немало желающих смаковать грязные подробности. С неё, как с гуся вода. Кто она? Никому не известная домохозяйка, лишь приложение к супругу. Проблема в муже и в их уговоре. Вот она ахиллесова пята! Вероника поняла, что это самый примитивный шантаж. Ей стало даже смешно. Она поняла, что и головная боль, и потеря памяти от того, что ей что-то подлили в бокал. Никогда такого не происходило, чтобы она напилась до потери сознания. Бывали времена, употребляла вдоволь, но чтобы забыть подробности происходящего, такого не случалось ни разу! Уже не важно, кто этот змей искуситель, важно, что он от неё хочет. И сама усмехнулась собственной недогадливости. Чего хотят вымогатели? Только денег! А потом ещё больше денег и ещё! Шантажисты, как правило, не останавливаются на достигнутом. Если их кто-нибудь не остановит!

Вероника с брезгливой осторожностью вытянула руку с телефоном из мехового нутра. Пальцы словно сжимали злую крысу. Ника еле сдержалась, чтобы не выкинуть мерзкий аппарат в окно. Она хотела натянуть шубу на голову, укутаться в нежном мехе, оставить только нос, чтобы дышать. Вместо этого Вероника приоткрыла окно автомобиля, вдохнула в себя холодный воздух и только потом включила телефон и снова пролистала фотографии. Шантажист сделал так, чтобы номер, с которого он отправил откровенные картинки не определился. Она вздрогнула от неожиданности, когда зазвучали переливчатые трели вызова. Ника глянула на дисплей и по отсутствию номера телефона поняла, что тот, кто затеял эту игру решил назвать свои условия.

— Слушаю, — сухо отозвалась женщина.

— Здравствуйте, — прошелестел низкий мужской голос. — Вероника Евгеньевна вы наверное поняли, что нам придётся договариваться?

— Сколько вы хотите?

— Речь идёт не о деньгах.

Повисла пауза. Ника ожидала чего угодно, только не настоятельные просьбы.

— Итак я вас слушаю.

Условия вымогателя оказались обескураживающе простыми. Вероника выслушала требования и удивилась.

— Это всё, что вы хотите?

— Даже не сомневайтесь.

— Стоило ли городить огород ради этого? Зачем такие радикальные меры? Обратились бы ко мне. Проблему можно решить полюбовно.

— С вами нельзя по-другому. Вы никого не слушаете. Ваш муж и того подавно! Ниже вашего достоинства разговаривать с тем, кто не соответствует статусу. Замечу так же, что мы не имеем никакого отношения к предмету, по которому должен решиться вопрос. Так что не стоит искать чёрную кошку в тёмной комнате.

— И как я могу проверить, что фотографий больше не существует в природе? — резко перебила Вероника словоохотливого шантажиста.

— Никак. Можете поверить на слово. У вас нет другого выхода.

— Вам-то это зачем?

— Это не ваше дело. Сделайте то, о чём я прошу и разойдёмся краями. Вы, как персона никому не интересны. Выполните все условия и можете забыть об этом недоразумении, как о страшном сне. Только вы должны понимать, что компромат исчезнет после выполнения всех требований. Да и срок осуществления один день.

— Ваши условия невозможно выполнить за столь короткое время. Сегодня суббота. Реально решить вопрос только в понедельник.

— Хорошо даю ещё два дня, но не больше. Но в понедельник к вечеру я вам гарантирую феерическую популярность, — мужик хрюкнул в трубку и замолчал.

Ника подумала, что он отключился и запаниковала.

— Постойте! Как вы узнаете, что проблема решена?

— Не волнуйтесь. Я узнаю об этом первым.

Человек на том конце отключился, и Ника прерывисто вздохнула. Она потёрла виски и глянула в окно. Такси подъезжало к коттеджному посёлку. Времени собраться с мыслями совсем не оставалось. Пока она в безопасности и в состоянии выполнить требования шантажиста, но это будет непросто. Муж человек властный, сложный и редко меняет свои решения. Значит надо применять какие-то хитрости. Однако сексуальными играми его не увлечь. Больше всего его занимает власть. Получится ли сыграть на этом? Если мочалить одну и туже тему, он может заподозрить неладное. Необходимо придумать такой вариант, выкатить такой резон, чтобы муженёк купился с первого раза. Вероника запрокинула голову и со свистом выпустила воздух.

«За что мне это? — и сама себе ответила. — За то, что потеряла бдительность. Если эту фигню увидит муж, то проблем не оберёшься. И ведь не ревностью станут побудительные мотивы для развода. А именно то, что у него перед выборами окажется подмоченная репутация. Как он говорит — репутационные потери перед столь ответственным избранием непозволительны. Тот, кто прислал эти снимки прекрасно осведомлён о том, что происходит в семье.»

Водитель заметив хаотичные телодвижения пассажирки, часто поглядывал на неё в зеркало. Потом, прижимая автомобиль к обочине, спросил:

— Девушка вам плохо. Я остановлю машину если захотите подышать.

— Нет. Всё в порядке. Спасибо.

Услышав металлический скрип ключа, Юрий вышел в прихожую встречать жену. Она вздрогнула при виде внушительной фигуры и спрятала взгляд. Муж не заметил замешательство Вероники, взял шубку и повесил на вешалку.

— Как погуляла?

— Отлично. Удивительно, что ты сегодня дома. Одежда домашняя. Непривычно тебя видеть таким.

— Хотел отдохнуть и поработать с документами.

— Девочки передают тебе привет.

— Я тронут, — снисходительно ухмыльнулся будущий депутат.

— Сын дома?

— Я отправил его с водителем в торговый центр. Феликс захотел серфскейт.

— Это что ещё такое? — Ника стянула сапоги и сунула ноги в пушистые тапки. Она по привычке вынула из сумочки телефон и прошла через столовую прямо к холодильнику.

— Вижу ты вчера изрядно набралась, раз рука тянется к холодной минеральной воде, — Юрий понятливо кивнул, потом вдруг сделался серьёзным. — Надеюсь не произошло ничего такого, что сможет повлиять на наше будущее?

— На твоё будущее, ты хотел сказать? Я просто очень голодна, — Вероника бросила телефон на обеденный стол, взяла из холодильника одной рукой тарелку с нарезанной колбасой, другой ухватила банку с маринованными корнишонами и, закрывая, плечом толкнула дверь. Она подошла к столу подтянула ногой стул, села и, вынув из банки огурец, с видимым удовольствием захрустела.

— Ты бы руки помыла, — заметил муж и устроился напротив.

— Потом, — Ника запихала в рот ломтик салями и с набитым ртом спросила. — Ты не думаешь, что идёшь на поводу у сына. Наш парень верёвки из тебя вьёт, — она спохватилась. — А что такое серфскейт?

— Это снаряжение для серфингиста. У нашего сына новое увлечение. И поверь не самое худшее.

— Ты прав. Здоровый образ жизни — единственное, чего могут желать родители подростка. Только в каком месте Феликс сможет заниматься столь увлекательным видом спорта? — Вероника спрашивала, не отрываясь от трапезы. Ей нравился ход разговора, который может постепенно привести к интересующей теме. — В России таких мест нет. Насколько я знаю волны для этого вида спорта поднимаются в Португалии, на Бали, в Индии и в некоторых странах Латинской Америки. Кстати, а тебе в новом статусе разрешат покидать страну? Или мы планируем путешествовать без тебя?

— Я же не владею государственными тайнами и не работаю в ФСБ. Европа не наш путь, а вот на Бали, пожалуйста. Так что не волнуйся. После государственных трудов и мне положены отдохновения души и тела.

— Когда мы познакомились, ты смачно выражал свои мысли на дворовом сленге. Сейчас ты научился правильно говорить. Перемены на лицо! Прямо удивляюсь!

— Нанял одну старушку, которая занимается моей дикцией и правильной речью. Ведь много выступать придётся.

— И сколько старушке лет? Девятнадцать? Двадцать?

— Ты никак ревновать вздумала? — усмехнулся Юра.

— Даже не собиралась. Твои прошмандовки выводили меня на эмоции лет пять тому назад. Сейчас мне глубоко плевать на твои любовные романы, — зачем Вероника вываливала эти претензии сейчас она сама не понимала. Наверное хотела разделить свой ночной промах с мужем. — Смотри, сам не спались. Ты же для всех примерный семьянин.

— И к чему ты развела эту бодягу? Чем-то раздражена и хочешь часть негатива передать мне? — Юрий словно угадал мысли жены. — Ты должна научиться держать себя в руках, милочка. На днях один глянцевый журнал собирается написать огромную статью о нашей жизни и быте. Скоро предстоит показать народу, насколько у нас счастливая семья. Мы выведем страну из кризиса и сделаем её процветающей!

— Кто это мы? — жена скептически глянула на Юрия.

— Я и моя команда. В креслах засели престарелые личности. Они уже, как старые черепахи покрылись ракушками и тиной. А мы молодые, энергичные, засучив рукава вычистим эти авгиевы конюшни! Эта старая проститутка Европа вот где у нас окажется! — кандидат в депутаты сжал кулак. — И вообще у меня далеко идущие планы на эту страну.

— Похоже с тобой не только логопед работает, а ещё психолог и полит технолог. Научили тебя речи толкать без ответственности за последствия. Догоним, перегоним, выйдем на новые рубежи и прочая муть. Обтекаемые слова, тупые лозунги и никаких обязательств. Ты не открыл Америку. Эти престарелые ребята, которых ты намерен вышибить из кресел, на пустых обещаниях и запретах уже собаку съели! — Ника отодвинула от себя банку с огурцами и облизала пальцы. — Нам надо поговорить. Это касается нашего сына. Ты начинающий политик и должен принимать правильные решения. Уже депутат округа и планируешь шагнуть в Государственную думу. Вот сейчас тебе надо выверять каждый шаг.

Вероника выложила свои соображения. Юрий неожиданно прислушался к доводам жены. Тем более, это ему совсем ничего не стоило. Лишь один звонок, и он выглядит в глазах электората мудрым и дипломатичным.

— Может, я смогу как-то обставить это с телевидением, с прессой, — задумался политик.

— В данной ситуации, ты ничего не выкружишь. Просто позвони и получишь плюсик в карму.

— Ну да, ты наверное права, — с глубокомысленным видом согласился Юрий.

«Неужели в тёплых креслах все такие заносчивые тугодумы? Кажется вопрос решён, — с облегчением подумала женщина. — Вот так-то лучше. И тебе без лишней мороки, а мне без лишней сомнительной популярности.»

— Я в душ, — Ника вскользь коснулась губами гладкой щеки мужа и пошла к лестнице, ведущей на второй этаж. Юра не видел, как исказилось брезгливостью лицо жены.

Юрий проводил взглядом жену и перевёл глаза на часы. Время час дня. Для выпивки рано. Но в редкий выходной можно себе позволить. Мужчина поднялся и взял из шкафа бокал. Не раздумывая долго, он вынул из холодильника бутылку «Хеннеси», налил в бокал на два пальца густой жидкости и запрокинул в себя. Не закрывая дверь, Юра обыскал глазами белое нутро. Наткнувшись на тарелку, он положил на язык дольку лимона и не без удовольствия, громко причмокивая прожевал. Потом мысленно махнул рукой, плеснул из бутылки ещё, снова влил в себя и прислушался к ощущениям. Холодильник запищал, требуя уже закрыть дверь. Он спохватился, хлопнул дверью и недолго думая, вынул из заднего кармана телефон и нашёл нужный номер. Разговор длился недолго. Вместе с теплом в животе и по душе разлилось чувство удовлетворения. Он обернулся на булькающий звук полученного СМС. Свой телефон Юра никогда и ни при каких обстоятельствах не оставлял для чужого доступа, а вот в телефон жены заглядывал частенько. Он уже не помнил, при каких обстоятельствах удалось выяснить пароль. Депутат считал нормальным иногда посмотреть, чем живёт его супруга. Вот и сейчас без ложной скромности, он чиркнул пальцем и разблокировал экран. От увиденного глаза полезли на лоб, который покрылся испариной. Глаза налились злобой и лицо покрылось краской. Юрий в два прыжка поднялся на второй этаж. Вероника только что вышла из душа. С обмотанным на голове полотенцем, она мурлыкала под нос какую-то мелодию, передвигаясь по спальне. Мужчина за плечи развернул к себе Нику и с размаху ударил. Вероника отлетела на кровать, теряя полотенце и на какой-то миг сознание. Она лихорадочно начала искать причины агрессии в поведении мужа и вспомнив про свою оплошность с телефоном, со стоном прикрыла глаза.

— Что это? — Юрий склонился над женой и скрутил ворот халата на груди. — Это кто? — он маячил перед её носом скабрёзной картинкой. — Ты понимаешь, что наделала? Если эта информация попадёт в интернет, то можно ставить крест на будущей карьере. Ты идиотка совсем лишилась ума!

— Может, ты дашь возможность всё объяснить?

— Ты дура или совсем ничего не понимаешь? Я увидел уже свершившийся факт. Поганые фотографии уже есть и неважно, что произошло перед этим. И даже не интересно! Ты тупо надралась и проснулась в постели с молодым самцом! — Юрий выдохнул в лицо Ники алкогольные пары и, отбросив телефон, зашагал по комнате. — И это не случайно! Тебя подловили, тебя использовали для того, чтобы сбросить меня с предвыборной гонки.

— Только и слышно — я, меня, моё. Ты совсем забыл что есть ещё наш сын и я, — Ника потёрла рукой щёку, по которой прошёлся кулак мужчины. Она поднялась с кровати и тряхнула влажными волосами. — Из семьи сделал показуху. Задрипанный отец русской демократии. Ты даже дома не можешь нормально разговаривать. Из тебя лезут или лозунги или угрозы!

— Слушай да мне плевать на твои измены. Трахайся с кем хочешь! Я тебя просил об одном — не марай репутацию семьи! Не тащи говно в дом! А тебя манит в навоз и в грязь, — он остановился и закричал прямо в лицо жене. — Тварь! Да мне легче убить тебя и закопать, потом подать заявление в полицию об исчезновении жены. А между прочим сказать, что ты имела любовника, с ним сбежала и показать вот эти фотографии! Алиби закачаешься.

— Папа, мама, что происходит? — в дверях остановился Феликс.

— Закрой дверь! — взревел хозяин дома, обернувшись на голос сына.

— Ну почему вы всё время ругаетесь? — щёки парня покраснели от волнения. — Когда вы начнёте жить, как все семьи живут?

— Закрой дверь я тебе сказал, — свирепо прошипел Юрий.

Феликс развернулся и опрометью кинулся вниз по лестнице.

— Сына пожалей! — Вероника отошла от мужа. Она боялась его и не хотела светить синим лицом перед подругами. Так уже случалось, когда Юрий избивал её до синяков. А ведь в прошлые раза причины для мордобоя находились гораздо прозаичнее. А на что сейчас он готов Ника даже представить не могла. Ей вдруг стало безразлично, что станет с фотографиями и шантажистами. Да пусть выставляют на обозрение всему миру падшую женщину. Сейчас это вопрос мужа, а её эти проблемы не касаются! Она, как личность никому не интересна. Но женщина помнила о своих обещаниях, поэтому произнесла с раскаянием. — Прости, я не хотела, чтобы так всё получилось. — она снова попятилась, наткнулась на кровать, ноги подкосились и она неловко завалилась на матрас.

— Или ты предлагаешь платить шантажисту? — неожиданно агрессия Юрия опала. Он жевал губы и лихорадочно соображал.

Вероника смотрела на мужа снизу вверх и сжимала руки. Она боялась вставить даже слово, прекрасно понимая, что любое движение может снова привести его в ярость.

— Я найду этих ублюдков! Не я, конечно, а служба безопасности, — Юрий перевёл тяжёлый взгляд на жену. — А ты из дома ни ногой. Теперь домашний арест. Ключи от машины, дома я забираю. На время избирательной кампании будешь сидеть тише воды и ниже травы! Кухарке и домработнице дам бессрочный отпуск. Все дела по дому придётся делать самой. Уборка, готовка, стирка и все прелести домашнего быта за тобой. Хозяйка ты или кто? Ничего справишься! Это тебе не по чужим кроватям прыгать.

Глава 7

Галя вышла из здания аэропорта Шереметьево и набрала полные лёгкие воздуха. Она скучала по России. Последний раз Галина приезжала на родину, когда хоронила мать. Потом раздала по соседям герань в горшках, закрыла ставни, заперла двери, а ключ на всякий случай оставила соседке.

«Наверное двор завален снегом, двери откапывать придётся. Печь топить, дом прогревать, еду готовить. А может Матюша иногда выбирается из столицы к родному очагу? — мелькнуло в голове женщины. — Чутьё подсказывает, что брата не тянет в родительский дом. Никогда не тянуло, всё время убежать норовил.»

И всё же она решила не торопиться в родные пенаты. Сумка лёгкая — вещей Галя с собой много не брала. Ехала всего на несколько дней. Ей хотелось прокатиться по предновогодней Москве, выпить в забегаловке на Тверской кофе и поймать языком родную снежинку. И с чего начинается Москва? Конечно с Красной площади. Стояло пасмурное утро, лениво сыпал снег и снегоуборочные машины прытко расталкивали сугробы по обочинам. Автобус довёз Галину до станции Речной вокзал, а оттуда на метро без пробок она добралась до станции Театральная. Галя давно не гуляла по центру. Когда хоронила мать, то было не до московских красот. Тогда они прилетали вместе с мужем, время поджимало — немец не мог оставить свою фирму надолго без присмотра. И когда Галя предложила хотя бы прогуляться по центру столицы, то он ответил, что ни один город мира не сравнится по архитектурной красоте с Барселоной. И тут же согласился, что в этот список попадает и Санкт-Петербург. В общем в тот раз семейная пара избавила себя от культурного шока. Зато сейчас, выйдя на площадь, Галя открыла рот. Она подозревала, что витрина страны выглядит роскошно, но не ожидала, что город превратиться в истинно русскую красавицу. Городские службы не скупились на бусы, бриллианты, изумруды и прочую мишуру. Обвешанная блёстками, столица поражала шикарностью и богатством. Несмотря на хмурое утро и отсутствие ночной иллюминации, улицы и проспекты выглядели респектабельно и невероятно нарядно. Галка решила для себя, что обязательно перед отъездом погуляет по вечернему городу ещё раз. Следующие три часа она провела в ГУМ-е. Невзирая на ранние часы, центральный магазин страны оказался забит посетителями. Гости столицы праздно шатались по этажам, они облизывали мороженое и глазели на витрины. А для реальных покупок у простого люда не имелось толстых кошельков. В этом магазине народный карман мог позволить себе лишь воздушную вату, да столичный пломбир. Праздничная атмосфера, музыка и отсутствие дневного света стирали временные грани. Галя хотела лишь пробежаться, осмотреться и прицениться, но совсем потеряла счёт часам. Она так бы и блуждала по этажам, но желудок потребовал еды.

Отъезжая от горда, ей в голову пришла неожиданная мысль. А ведь так ведут себя элитные проститутки. Утром неприветливые, немного мрачные, а вечеру, напяливая на себя блеск и мишуру превращаются в женщин вамп, которые притягивают к себе бестолковых самцов. Только Москва не являлась утончённой дамой, скорее она походила на балаганную матрёшку. Её кичливо нарядили в блеск, мишуру, накинули на плечи Павлово-Посадскую шаль и выставили на обозрение. А в сопровождение отправили ряженых Петрушек, гармонистов, цыган и медведей на цепях. Уж слишком много всего пытались впихнуть городские власти в улицы города. Тем самым они пытались доказать всему миру состоятельность страны и народа. Это Галя поняла, когда с Ленинградского вокзала отправилась до Твери. Чем дальше отъезжала электричка, тем более блеклым становились сверкание и блеск. А вскоре и вовсе показались заснеженные просторы, над которыми нависало свинцовое небо. Мимо пролетали городки, деревушки и поселения, но больше такой иллюминации нигде не наблюдалось.

«Да уж масштабы не те. А ведь богатство страны измеряется ухоженность самой маленькой деревни.»

Она не очень волновалась за брата. Взрослый мужик может позаботиться о себе сам. Это они с матерью его излишне опекали. Галя появилась на свет позже брата на пять лет. Отец скончался от сердечного приступа, когда девочке исполнилось тринадцать лет. Мать, рано став вдовой, всю любовь сместила на сына. Она и дочери внушала то, что мужчина, то есть её брат в доме теперь один и надо его холить и лелеять. Вот расслабился, разнежился Матвей от женского ухода. Работа его не любила, а уж он её тем более не уважал. В какой-то момент началась свистопляска. Захороводился Погорельцев с друзьями и подругами, да ещё и взялся приворовывать. Дома стал появляться наездами. Москва манила парня огнями и развлечениями. И ведь удивительно, как долго он гулял с крадеными барышами под носом у полиции. Однако случилось как в той песне:

«Нас повязали у вокзала,

Когда у клумбы я блевал

недолго музыка играла,

недолго фраер танцевал.»

Напился Матвейка с дружбанами в районе трёх вокзалов. От безнаказанности поселилась в его голове уверенность в то, что он фартовый. Но удача в тот момент повернулась к нему спиной. Сам виноват — нажрался, как свинья! И перебрал до такой степени, что склонившись над клумбой, взялся очищать желудок от излишнего алкоголя. Вот в этот момент и остановился патруль, для проверки документов. Служивые сначала оформили Матвея в кутузку, потом пробили по базе и обнаружили совпадение пальчиков в одной ограбленной квартире. Пока Горелый чалился, умерла мать. И вот через четыре года мужик освободился. По телефону он клятвенно обещал сестре, что больше ни за что не вернётся в места не столь отдалённые. Ни за что и никогда — гадом буду! Галка верила. А что ещё делать, находясь в другой стране. Только надеяться на то, что твой близкий человек образумился. Сомнения посещали голову сестры. У брата нет толковых навыков ни к чему. Ни завод его не манил, ни фабрика, ни авто мастерские. Под другое руки оказались заточены. Вот в связи с этим говорила ему мать — пальцы у тебя, сынок тонкие, музыкальные. Научись играть на балалайке, гармошке или дудке. Всегда при харчах среди интеллигентных людей в доме культуры. А там всегда то свадьбы, то похороны. Только Галке с новой семьёй особенно некогда было печалиться за брата. За три года проживания в Германии, русский язык женщина не забыла, но и в новый не втянулась. С мужем говорили на русском. Он, как этнический немец переехал в Германию в девяностых прошлого века из той же Твери. На тверской земле они и познакомились в то время, когда русский немец прибыл по надобности в Россию — оформлял какие-то документы. Жила семья своими заботами и проблемами, некогда было Гале думать о непутёвом брате. И вот когда он освободился и клятвенно пообещал завязать с криминальным прошлым, сестра старалась верить, но с сомнением качала головой. А когда пациентка Хелен заговорила про неожиданных родственников, которых она хотела найти в России, Галина быстро сообразила — а ведь братец для этой миссии самая подходящая фигура. И вот Матвей пропал. Она разговаривала с братом почти месяц тому назад. Сначала Галка не волновалась, потому что тот просил не дёргать его каждодневными звонками. Мол, установку с исходными данными получил, а появится результат, он сам даст о себе знать. К слову сказать, Лена выделила на поиски пятьсот евро, какие брат тут же получил. Деньги небольшие, но это только аванс. Немка хотела нанять частного детектива, но Галина убедила пациентку в том, что брат с делом справится не хуже, а может и лучше. Сестра чувствовала себя спокойнее — хоть непутёвый братец при деле. Свою подопечную Галка покидала без опасений. Врачи совершили чудо, кинули на реабилитацию пациентки весь арсенал всевозможных средств. И она наконец, поднялась с кресла и начала двигаться более-менее свободно. Правда без поддержки ассистентов Лене приходилось непросто. Она уже могла передвигаться, самостоятельно посещать туалет и справлять множество важных бытовых дел. Пациентка уверенно держала расчёску и ложку. Однако болезная ещё не имела сил долго стоять. Пальцы ещё не слушались, они не хотели чистить картофель, перемешивать еду в кастрюле и категорически отказывались мыть тело в ванной. Да что там говорить — рукам Лены ещё было не под силу провернуть ключ в замке, чтобы запереть дверь. Несмотря на страх, боль и телесные страдания, прогресс оказался невероятным, Галка с одной стороны радовалась за молодую женщину — вырвать тело из инвалидного кресла не каждому под силу. И в то же время она печалилась — где ещё она найдёт русскоговорящую подопечную, когда Хелен полностью окрепнет. Галка не строила из себя дамочку голубых кровей, она могла бы и говно выносить из-под какой-нибудь пожилой фрау. Да вот только с языком не сложилось. Трудно Гале давался немчурский язык.

В Россию она отправилась из-за волнений за Матвея, ещё из-за того, что брат, взяв деньги, не предоставил никакого результата. Галка чувствовала неловкость перед Леной. Вроде наобещала с три короба, а воз и ныне там. А подопечная требовала немедленного результата, словно боялась куда-то опоздать. Это и понятно — всю сознательную жизнь считать себя немкой, ни ухом ни рылом не подозревать о том, что где-то в заснеженной России живут близкие люди.

— И где его черти носят? — бубнила себе под нос Галина, осматривая двор. Она заметила, что крыльцо вычищено от снега, но уже заметёно новым сугробом. Она представляла, что домишко закроет снегом по крышу, но стало ясно, что братец появлялся на родной земле не так давно. — Матвейка! — зачем-то крикнула Галка. В душе она радовалась встрече со своим детством. Прытко вбежав на крыльцо, она тарабанила в дверь несколько секунд, периодически прислушиваясь — не идёт ли кто?

Погорельцева вышла из калитки и направилась в соседский двор. Дверь открыла тётя Маша и всплеснула руками:

— Батюшки мои! Кого к нам занесло! Заходи Галочка. Ой совсем иностранка. А одёжка на тебе не по погоде. Ведь замёрзнешь. Обещают морозы за двадцать.

— Привет тёть Маш, — улыбнулась Галина и вошла в тёплую прихожую. Она не стала просвещать пожилую соседку о том, что за куртку Tommy Hilfiger, которая выдерживает любой холод, она отдала почти тысячу евро. Пожилая дама в уме быстро переведёт валюту на рубли и потом примерит пропорции к своей пенсии. У женщины может случиться шок. Уж лучше пусть пожилая дама пребывает в неведении и думает, что одёжка на ней так себе. — Да я не надолго. Хотела спросить про Матвея и забрать ключи.

— Матвей, как освободился здесь жил, дрова колол, печь топил, в магазин бегал. Бутылки вместе с хлебом приносил, но пьяным не шатался. И вот как-то запропастился. Давно его не видела. А ты может пройдёшь. Я накормлю тебя. В доме холодно. Это пока печку раскочегаришь, пока еду приготовишь.

— Спасибо за приглашение, но пойду. Сначала обогрев устрою, потом в магазин схожу. И супчик на электрической печи приготовлю.

— А на дровах еда вкуснее. Еда долго томится, — улыбнулась соседка, сверкнув железной коронкой. — Ты надолго?

— Пока не знаю. Надо кое-какие дела сделать, брата найти, а потому уже назад.

— Ты давай завтра заходи. Я баню растоплю, хоть поговорим по-человечески, не в пороге, — соседка развернулась. — Погоди, сейчас ключи принесу. — женщина появилась через пару секунд.

— Матвей какими ключами пользовался?

— Сначала этими дверь отворил, в доме взял запасные, а эти снова вернул.

Гостья уже спустилась с крыльца и тут её снова окликнула соседка:

— Галина забыла тебе сказать. Тут полиция приходила. Участковый сначала в дверь постучал, ответа не дождался, вот ко мне сунулся.

— А что спрашивал?

— Ничего особенного, что мол, да как? Кто живёт и как найти хозяев. Я сказала, что Матвей где-то в Москве, а ты за границей. Они адреса и телефоны выясняли, но у меня связи с вами нет. Я так участковому и сказала.

— А по какой причине разыскивали? Неужели Матвейка снова во что-то вляпался?

— Мне они ничего не сообщили. А ты в магазин пойдёшь, так в участок загляни и разузнай.

Галина кивнула с озабоченным видом и направилась в свою вотчину. Она смела снег с крыльца, открыла скрипучую дверь, вошла в дом и зажгла свет. Пахнуло сыростью и старьём. Галя бросила сумку и, вернувшись во двор, распахнула ставни на окнах. Набрав в поленнице дров, она вернулась в своё детство. Галка сначала затопила печь. С первого раза разжечь дрова не получилось, но кое-как огонь в печурке освоился и дружелюбно затрещал дровами. Внутри ничего не изменилось, как она и предполагала. По стенам висели снимки разных времён и поколений — чёрно-белый портрет прабабки с дедом в день их свадьбы, старый снимок матери с отцом в день их бракосочетания и уже несколько цветных фотографий, где она с Матвеем в кустах георгинов и с собакой Жулькой. Остальную память мать бережно хранила в толстом бархатном альбоме. Уезжая Матвей прибрал за собой. Он не оставил грязных тарелок, разбросанных маек и носков. Хоть опрятности они с матерью его научили. Остальные житейские науки не осели в душе, а отскочили словно горох об стену. Галя ужаснулась, обнаружив в пустом мусорном ведре использованный шприц и ампулу. Сестра опасалась, что братец пристрастится к запрещёнке. Она предполагала, что школа жизни за колючей проволокой отразится на восприятии мира и раскрасит этот самый мир в определённые цвета. Сестра пока даже не подозревала, что её опасения оправдались. В комнату постепенно возвращалось тепло. Галина села на стул и задумалась. Она понятия не имела, где искать брата. Москва огромная и затеряться в лабиринте бесконечного человейника проще простого. Женщина поднялась и осмотрелась. Матвей пользовался ноутбуком. Не совсем он тёмный, но планшет вероятно забрал с собой. Она осмотрела стол, и неожиданно взгляд наткнулся на небольшой красочный плакат с названием «Ромашка». Она, прочитав внимательно, качнула головой, потом вынула из кармана куртки телефон и нажала на клавишу громкой связи. Пока ждала ответ, сняла с себя верхнюю одежду и стянула с шеи шарф. Галка не переживала за то, что никто не отзывается на призыв. Она знала, что Лене на всё нужно время. Её физическое состояние только начало входить в нормальную форму. Галка представила, как Хелен медленно берёт в руки телефон и подносит к уху. Сейчас в доме находится ассистент и немка не станет говорить громко, а скорее всего с трудом доберётся до кабинета и плотно закроет за собой дверь. Лена почему-то хотела сохранить в тайне свои поиски. Несмотря на то, что никто не понимал русского языка, Хелен перестраховывалась и таила разговоры, которые вела с Галиной. Погорельцева не понимала, зачем нужна такая таинственность, но пациентке не перечила.

«Наверное сглазить боится, — думала Галка. — Растрезвонит про родню всему свету, а вдруг никого не найдёт? Такое тоже может случиться. Россия огромная страна.»

— Лена привет, — отвлеклась от своих мыслей Галя, услышав голос Хелен. — Я долетела нормально. Брата пока не видела, но на столе обнаружила кое-что. Тебе о чём-нибудь говорит слово «Ромашка»?

Неожиданно повисла пауза и Галя провела пальцем по экрану телефона, проверяя не прервалась ли связь?

— Алло Лена, ты меня слышишь?

— Да я здесь, отозвалась женщина.

Галя прислушалась, заподозрив приятельницу в рассеянности.

— Лена ты здесь? Так про ромашку твоя мама что-нибудь писала?

— Мама ничего не упоминала об этом. В документах я нашла только свидетельство о рождении, имя, фамилию на момент удочерения и нотариально заверенную справку для выезда за границу. Все бумаги ты сама видела. Знаешь, что именно странно — мне часто во сне снится ромашка. То ли это вывеска, то ли цветок на стене. Я думаю, что это картинки детства. Ещё я видела каких-то людей и помню запах дешёвой кожи. Так пахнут байкеры в косухах, — Лена отвлеклась от воспоминаний. — Скажи, ты что-нибудь обнаружила?

— На столе я нашла рекламный листок. Он появился здесь недавно. И его явно принёс Матвей. В общем это красочный плакат, где сказано, что детский дом «Ромашка» приглашает всех желающих на ярмарку сувениров и поделок.

— Как всё это странно, — проговорила Лена. — А что с братом? Ты его нашла?

— Нет. Телефон не отвечает. В доме его документов нет на первый взгляд, но я толком не искала. Только что зашла, вот печь растопила, сейчас схожу в магазин и приготовлю еду.

— Мы должны выработать стратегию. Может всё-таки обратимся в детективное агентство?

— Не торопи события. Завтра я настрою навигатор на телефоне, найду детский дом и попытаюсь позвонить. Архивы в любом случае сохранились. Прежде, конечно, надо разыскать Матвея.

— Что делать, если ты не найдёшь брата?

— Как это не найду? Он же не мальчик невидимка. Если вдруг он снова попал в неприятности, то в детский дом я поеду сама. Это где-то на окраине Москвы. Но сразу тебя предупреждаю — ты быстрых результатов не жди. Только дорога до столицы занимает два часа в один конец. Прежде, конечно, надо разыскать Матвея. За него душа болит. У меня никого из близких не осталось, только брат.

— Хорошо, — Лена тянула время, она хотела ещё о многом спросить, но не могла сформулировать вопросы.

Галина поняла её состояние и торопливо произнесла:

— Мне надо бежать. Как только что-то узнаю, сообщу тебе первой!

Галка отключилась и подумала, что больше никому в этом мире не интересны родственники какой-то фрау, лишь она несёт ответственность за поиски, потому что дала обещание.

Женщина накинула куртку, заперла двери и направилась в магазин. В городе мало что изменилось. Казалось, что в таких местах время замирает или течёт совсем медленно. В центре города ещё что-то шевелится, строится, воздвигается и бурлит, а скатываясь к окраине, движение постепенно замедляет свой бег. Галя накидала в корзинку самый минимум продуктов. Она не намеревалась питаться дома. Она вообще не хотела задерживаться в городе надолго. В Германии ждал муж, устроенный быт и комфорт. И вообще, если не брат, никуда бы она не поехала. Галя понимала, что никаких открытий не сделает. После похорон матери двери в прошлое захлопнулись. Женщину уже ничего не связывало с городом, с улицами и домами. Она даже на встречу выпускников не приезжала. Делиться воспоминаниями? Зачем? Галя не нуждалась в прошлом. А что вспоминать? Как мать тянула их двоих одна? Что ей, молоденькой девушке приходилось годами носить одни и те же сапожки и пальто? Латать, лепить новые набойки и снова надевать. Ещё Матвей вместо того, чтобы помогать тянул с матери последние копейки. Да она оклемалась слегка именно тогда, когда сама пошла работать. Она не страдала от ностальгии и уже не хотела выискивать телефоны старых подруг. Неинтересно это всё!

В задумчивости Галя добрела до районного отделения полиции. Подойдя к окошку, где сидел хмурый дежурный, она склонилась и спросила:

— Я хотела бы подать заявление на розыск родственника.

— Как давно пропал?

— Давно, — замешкалась Галина. — Его нет примерно две недели. Он не отвечает на телефон.

— Вы ему кто?

— Сестра.

— Живёте вместе?

— Нет. У меня своя семья.

— Он одинокий?

— Почему одинокий? У него есть я, — вопросы Гале показались странными. — Матвей Погорельцев тридцать девять лет. Проживает в родительском доме, — зачем-то добавила женщина.

— Он судимый? — дежурный поднял глаза и внимательно посмотрел на хорошо одетую женщину.

— Судимый, — кивнула визитёрша и возмутилась. — А судимого искать не надо? Он сразу в сортности теряет?

— Что вы имеете в виду? — нахмурился полицейский.

— После тюрьмы он же не стал человеком второго сорта?

— Ох уж мне ваши поиски, — покачал головой дежурный. — Мужик напился, к даме сердца переехал, может жизнь решил начать с чистого листа. А вот вы сами, где прописаны?

— Какая разница?

Почему-то Галина не хотела озвучивать тот факт, что живёт в другой стране. Ей казалось, что после того, как станет известно, где она проживает на сегодняшний день, брата точно искать никто не станет. Полицейские подумают, что она уедет скоро и зачем им тратить силы на какого-то каторжного? Женщина набралась решимости и выпалила:

— Так дайте мне лист бумаги и ручку. Я напишу заявление, — неожиданно Погорельцева осмелела окончательно. — Мой брат может и непутёвый, только меня бы он в известность поставил о изменениях в своей личной жизни. Если в ваших взаимоотношениях с родственниками так не принято, то мы в семье дорожим друг другом!

— Вот на личности переходить не стоит, — слабо возмутился полицейский. — Ладно дамочка, не шумите. Давайте я пробью сначала его по базе. Может уже соскучился по нарам и назад отправился.

— Шутки у вас, — Галка замешкалась, подбирая слова, потом выпалила, — недоразвитые. Не идут шутки к тем погонам, которые вы носите!

— Так, уважаемая, легче на поворотах, — дежурный сверкнул белками глаз и принял выжидательную позу. — Ну, фамилию называйте!

— Чью? — Погорельцева вдруг решила, что страж порядка перешёл от угроз к делу. — Мою фамилию?

— Для начала того, кого вы разыскиваете.

— Погорельцев Матвей.

Дежурный застучал по клавишам, неожиданно замер, закусил нижнюю губу, потом соединился с кем-то по телефону.

— Товарищ капитан, здесь некая гражданка ищет Погорельцева. Говорит ему сестрой приходится, — дежурный кивнул, словно телефонный собеседник мог его видеть. Он поднял глаза на женщину. — Погорельцева пройдите по лестнице на второй этаж. Вас ждёт капитан Сиротин.

Пока Галя шла по коридору и поднималась по лестнице в её животе образовался какой-то комок. Она постучалась, потом открыла дверь.

— Разрешите?

— Да. Заходите, садитесь, — Сиротин указал на стул.

Галя невпопад подумала:

«Вот они какие молодые капитаны.»

— Вы кем приходитесь Матвею Погорельцеву?

— Сестра, — Галя расстегнула куртку и остановила взгляд на веснушчатом лице Сиротина, продолжая стоять. — Родная, — добавила она.

— Как давно вы виделись с братом?

— Я видела Матвея давно, до того, как он попал за решётку. Мы не встречалась, когда он вышел на свободу. Так получилось.

— Вы так далеко проживаете, что не виделись с родственником почти пять лет?

— Послушайте, неважно, где я живу. От расстояний не зависит родство. Наша связь не прервалась. Мы почти каждый день разговаривали с ним по телефону! — Галина сама поняла, что загнула и перевела стрелки на капитана. — Что вы всё время юлите? Если знаете, где мой брат, то скажите! Вообще я подозревала, что он рано или поздно вернётся на зону! Хорошо, что мама не дожила до этого дня.

— Погорельцев Матвей Иванович не на зоне, а в морге.

* * *

Трещёткину изрядно надоело валяться и пялиться в белый потолок. Он уже прытко ходил, не ждал, когда принесут еду, а сам торопился в столовую. Еда, конечно, оставляла желать лучшего. Его выздоравливающий организм требовал мяса, а не апельсинов, которые в больших количествах приносили коллеги. Бывшую жену Марину он не известил о том, что его аппендицит вдруг попросился наружу. Она бы обязательно прилетела с котомками. А бабы вообще сердобольные. У них война войной, а в экстренных случаях быстро прекращаются боевые действия. Марине добираться далеко из коттеджного посёлка, ещё сынок Ванюшка на руках. Пусть уж в неведении находится. Дел на одну затяжку, заживает, как на собаке. Всё равно скоро выпишут. Доктор хвалит. И всё же Александр ждал. Каждый раз, когда открывались двери палаты, он с надеждой смотрел в проём. Он тихо радовался тому, что новогоднюю ночь проведёт не в одиночестве. Татьяна, не появилась в тот день, в который обещала. А он ждал. Ждал без задней мысли, без далеко идущих планов. Он нуждался в хорошей компании. Хотелось просто поговорить ни о чём, да хотя бы о погоде и о воспитании детей. С Иноземцевой он чувствовал себя легко. Не надо подбирать слова и казаться умнее, чем есть на самом деле. Несмотря на то, что следователь находился в больничном заточении, он развил бурную деятельность. Для связи с внешним миром, Трещёткин использовал телефон. Он знал, что следствие затормозилось на время. Дело не передали другому следователю, а ждали его возвращения. Ничего, время потерпит. Зато он выполнил просьбу Татьяны. То есть не он выполнил, а его коллега, который выудил из архива все возможные сведения.

Утро быстро скатывалось к обеду, а к вечеру время замедлялось. В течение дня к нему заглядывал лечащий врач. Трещёткин уговаривал доктора отпустить его на все четыре стороны. Александр приводил разные доводы, он даже поклялся, что станет беречь себя, как хрустальную вазу. Пожилой доктор кивал и улыбался. Знал он эту публику. Стоит только получить выписку, одни бегут в бар, другие за здоровым образом жизни. А на следующий день приходится болезных зашивать снова. И всё же врач пообещал снять оковы скоро — как только, так сразу. Для Трещёткина хоть какая-то надежда, а то выучил на потолке каждую бороздку. Утром, когда Александр потерял всякую надежду, дверь отворилась и вошла Татьяна. Он не хотел вступать в новые отношения, но всё происходило независимо от его желания. То ли она лезла со своими вопросами, визитами, проблемами, приглашениями, то ли он приоткрыл зазор, в который дамочка бесцеремонно втискивалась. Пока Саша не хотел копаться и выискивать причины, но знал, что природа не терпит пустоты.

Трещёткин заулыбался и взгляд его говорил:

«Ну, наконец нарисовалась! А то все глаза проглядел.»

— Привет, — Татьяна казалось прочитала мысли следователя. — Вы извините, обещала раньше приехать, только дела задержали.

— Вы нашли работу?

— Пока нет. До праздников искать новое место службы нет смысла. Куда не сунусь везде подготовка к новогодним гуляньям. А вот после банкетов в первый рабочий день побегу. Всех работодателей возьму напором тёпленькими, пока они от похмелья не избавились и не начали трезво мыслить.

— Отличная тактика, — Трещёткин поднялся с кровати и попытался прыгнуть, но получилось неловко. — А я вот уже почти готов к труду и обороне.

— Да вы прямо огурец! И у меня новость хорошая, — не отвлекаясь от рассказа, Татьяна начала выгружать из сумки пластиковые коробки с едой. — Неожиданно позвонила Изольда Робертовна — это классная руководительница Мирона и сообщила, что сына они не отчислили. Мирон в новом году возвращается в школу. Правда должен написать контрольные в индивидуальном порядке.

— Странно, — задумался следователь.

— И я так подумала, — пожала плечами Таня. — Спрашивать причины не стала. Вдруг передумают.

— Приходит к падишаху Хаджа Насреддин, — Александр резко поменял тему разговора, — и говорит — о великий падишах, если ты тридцать лет будешь давать мне еду, тепло и кров, то я за это научу твоего осла читать Коран на арабском языке. А если не научу, то ты сможешь меня повесить, четвертовать или отрубить голову с руками. И удивлённый падишах согласился. Все знакомые и друзья Хаджи Нсреддина взялись его уговаривать, мол научить ишака читать дело невозможное. И ты обязательно умрёшь мучительной смертью от рук падишаха. Хаджа ответил друзьям со смехом — только Аллах знает, что произойдёт через тридцать лет? К тому времени или падишах умрёт или ишак сдохнет!

Татьяна засмеялась:

— К чему вы ведёте?

— К тому, что проблема рассосалась сама собой и без вашего участия.

— Думаете, что помер падишах или ишак?

— Не обязательно умирать. Что-то произошло в вашу пользу и вы сможете вернуть сына домой.

— Это, конечно хорошо, но опасность Мирону ещё угрожает, она не исчезла. Вдруг на него снова кто-нибудь нападёт.

— А как долго вы хотите держать парня в изоляции?

— Тоже правда. Завтра поеду забирать сына из деревни, — Татьяна подвинула стул и начала распаковывать на тумбочке еду. — Вот здесь котлеты, а это овощи на пару. И как обещала свежие пирожные.

— О не стоило так беспокоится. Просто балуете меня, — Трещёткин зарделся.

— Вы забыли? У нас с вами договор о взаимном сотрудничестве.

— Ах точно, совсем запамятовал. И у меня уже есть результат, — Александр потянулся и взял с подоконника тонкую чёрную папку. — Вот слушайте. Отца Василия звали Пётр Николаевич Холодов, уроженец города Тамбова. После Армии женился и перебрался в Подмосковье. В семье родились двое детей. Холодов работал водителем на ферме, потом начальник автоколонны ему доверил «Волгу». Вот из-за автомобиля ГАЗ по косвенным уликам его и забрала полиция. К слову сказать, по делу маньяка были арестованы и осуждены два человека в разное время. Пока не взяли самого серийного убийцу, — Александр покачал головой. — Я не в коей мере не оправдываю своих коллег. Но что было, то было. Сейчас можно найти виноватых, но кто станет ворошить старые дела?

— Конечно! Мы ничего ворошить не хотим, замалчиваем стыдливо. Мол прошло уже, быльём поросло! Поэтому и уроков никаких не извлекаем и снова, и снова наступаем на те же грабли! А надо виноватых находить и наказывать! Кто-то дела фабриковал, чтобы выслужиться и получить новые звёздочки.

— Таня, я с тобой согласен, — Трещёткин неожиданно перешёл на совсем дружескую волну. Татьяна это заметила, но перебивать следователя не стала. — Иногда виновных удаётся установить, но, как правило, по таким делам работает целая группа. В системе сложно найти одного мальчика для битья. Сверху давят, требуют результат любой ценой, общественность возмущается, средства массовой информации визжат с пеной у рта. И чтобы утихомирить людское возмущение, следствие выдаёт сырую, не проработанную версию.

— Так за этой сыростью стоит человеческая судьба и жизнь!

— Никто не застрахован от ошибок. Даже у самого знаменитого доктора есть своё кладбище.

— Вот видишь, как не хотел ты становиться адвокатом и всё равно скатился на защиту своих коллег, — Иноземцева неожиданно для семя самой тоже обратилась к Александру на ты.

— Ты права, — нехотя согласился Трещёткин. — Потому что я один из них. Я часть этой системы. И везде работают люди и каждый механизм не совершенен. Это называется человеческий фактор.

— Это называется карьеризм. Желание скорее получить очередное звание и привилегии, — Татьяна выдохнула из себя негативный настрой и как-то обмякла. — Ешь котлеты, а то остынут.

— Так вот, — дальше Трещёткин повествовал с набитым ртом. — Холодова осудили. Он получил длительный срок. И когда про шофёра почти забыли, стали находиться новые жертвы, но в других областях страны. Поэтому следователи не соединили эти дела в одно производство. На тот момент, когда маньяка нашли, Холодов, отбывая наказание в одной из колоний, был уже неизлечимо болен. Его семья оказалась разрозненной и все члены проживали под разными фамилиями. Юстиционный механизм передвигает свои винтики со скрипом. Из колонии Холодов попал в хоспис, где и скончался. Жену нашли, но она оказалась не в полном адеквате. В папке записи с датой смерти и местом захоронения. Оказалось, что извинения принести некому.

— Как это всё ужасно, — тихо произнесла Иноземцева. — А Василий всегда верил в то, что его отец не убийца. И всё же по моим наблюдениям хороших людей гораздо больше, чем плохих.

— У людей вообще нет недостатков, есть человеческие качества. Жадный равно экономный, злой равно строгий и так далее. Человек так считает, так живёт и какое дело другим, как он решил для себя. Вот что значит плохой человек?

— Ну, хороший это добрый, он живёт по правилам.

— По чьим правилам? Например есть положительный во всех отношениях дядька. Хороший семьянин, отец. Потом он пошёл убил много людей или не много, но убил, а потом вернулся домой и снова хороший человек. Иногда таких даже героями считают. Называют их именами улицы и школы. Поэтому нет понятия хороший человек. Есть понятия — на что он способен. Где край возле которого он остановится. Переступит ли он через свои принципы и границы морали.

— Если человек пацифист, значит он мягкотелый либерал?

— Вселенной безразличны взгляды и качества каждого человека отдельно. Она существует категориями социальных катастроф.

Помолчали. В пылу разговора Трещёткин забыл про еду. После паузы он снова принялся за котлеты.

— Давай я чай заварю, — Татьяна заглянула в прикроватную тумбочку в поисках бокала и, увидев сетки с апельсинами и яблоками, поняла, что следователя навещают только коллеги. Она взяла бокал и включила чайник. Таня завела разговор издалека:

— У нас с Иннокентием начались проблемы, как только у него появились большие деньги. Вероятно, он не был готов к богатству, которое на него свалилось. Мы стали часто ругаться. Он очень обижал меня. Я переживала и бессонным ночами думала, мол вот заболею я раком. Вот тогда я смогу укоризненно взглянуть мужу в глаза и спросить — ты этого хотел? Вот получай! А Иннокентий вдруг поймёт, насколько он был несправедлив ко мне. От стыда и совестливости он начнёт меня жалеть, но будет поздно. Я обливалась слезами, а он хоть бы хны! Тогда я начала кашлять и изображать недомогания.

— Это вроде — шапку не надену и назло бабушке отморожу уши, — засмеялся Александр.

— Что-то вроде того, — Иноземцева тоже улыбнулась. — А когда он начал поднимать на меня руку, как-то быстро стало понятно, что ни о какой совестливости и сострадании со стороны мужа не может быть и речи! После этой ясности я подала на развод. И уж точно он не заслуживает даже моего насморка, а не то что тяжёлого заболевания.

Татьяна бросила в бокал пакетик чая, залила кипятком и замешкалась, подбирая слова.

— Я вижу вы не предупредили близких о том, что находитесь в больнице? — она снова перешла на вы. — Судя по содержимому тумбочки, к вам приходят только товарищи по работе.

— Да коллега, отдаю должное твоей наблюдательности. И давай уже на ты. На новогоднюю вечеринку приглашаешь, там без алкоголя не обойтись. А как же с такой дистанцией на брудершафт выпивать? — хмыкнул Трещёткин и вздохнул. — Зачем бывшую жену волновать. Ей ехать далеко, ещё сын не особенно самостоятельный. Пусть уж в неведении. Да и болячка ерундовая. Сегодня же попрошусь домой. От погони и засады себя оберегу, а бумажки писать много усилий не надо.

— Ты любил свою жену? — Иноземцева сама не знала, зачем подняла тонкую тему. Она стушевалась. — Я тебе выложила все подробности своей личной жизни, а про тебя ничего не знаю, — она выставила ладошки и схватилась за сумку. — Наверное мне пора.

— Погоди. Совсем не хочешь услышать комплименты в свой адрес? Я ещё пирожные не попробовал.

Татьяна снова села на стул, но уже не выпуская из рук сумочку.

— Я любил жену, иначе бы не женился. У нас сын родился долгожданный. Я поздний отец, что не есть хорошо. Детей надо рожать в молодые годы. Потом я коттедж в элитном посёлке купил, обставил, оснастил, в долги залез, ещё машину жене импортную. Я не хвастаюсь, говорю это к тому, чтобы было понятно, что семью я строил навечно — до конца своих дней. Самое интересное, что и Марина хотела того же самого, — Александр отхлебнул чай, обжёгся и поставил бокал на тумбочку.

— Странно, почему тогда развелись?

— А вот от большой любви и развелись. Она так меня любила, что мешала дышать. А в семье так делать нельзя. Удушающая ревность в какой-то момент переросла в раздражение с обеих сторон. В пылу ссоры мы ничего не замечали. Она мне десять слов, я ей двадцать, а она в ответ уже сто. И все как чёрные гири. А единственным зрителем оказывался наш сынишка. И вот итог — я на больничной койке один без близких людей. И кстати, этому факту я несказанно рад. Если бы Марина узнала, что я здесь, то снова бы окружила меня заботой и потащила в свои сети, как русалка. А я этого уже не хочу. Глупо входить снова и снова в одну и ту же реку. Ничего уже не изменить.

— В таких ситуациях жаль детей, которые становятся невольными соучастниками семейных драм, — Татьяна поднялась. — Я позвоню накануне праздника. Мы тебя с Мироном заберём. На даче зимой прекрасно. Снег, сосны и хрустальный воздух, шашлыки и баня с берёзовыми вениками.

— Не жалеешь, что продала загородный дом?

— Самое глупое, что можно представить, это сожаление о свершившемся. Всё уже прошлое и история. Впереди только прекрасное будущее. С такими мыслями жить легче.

Когда за Иноземцевой закрылась дверь, Александр надкусил пирожное и закатил от удовольствия глаза.

После обеденного обхода доктор решил, что пора снять швы с живота болезного. А когда тот заскулил по поводу выписки, врачеватель не особенно сопротивлялся и обещал подготовить документы к выписке до обеда. Саша скитался по палате, считая минуты, выглядывая в окно и проверяя сумку, которая уже стояла наготове. Неожиданно зазвонил телефон. Трещёткин, глянув на номер понял, что его решил побеспокоить дежурный по управлению.

— Александр Алексеевич, я знаю, что вы на больничном, но вот пришла женщина, говорит, что имеет очень важный разговор. Я не знаю, к кому её направить.

— Что за женщина?

— Говорит, что родная сестра Погорельцева Матвея Ивановича.

— Пусть дождётся меня. Я подъеду минут через сорок. Не отпускай её. Это очень важно!

Трещёткин переоделся, схватил сумку и вышел из палаты. В коридоре он остановился возле дежурной медсестры.

— Я провёл в больнице незабываемые дни и часы, но уже пора на волю. Передайте доктору, что гражданин Трещёткин заберёт выписку и больничный лист сегодня вечером. Благодарю за службу! — Александр как гусар щёлкнул пятками, резко бросил голову на грудь и скривился от того, что швы на животе ещё отдавали болью.

Медсестра проводила гусара улыбкой и подумала, что все бы пациенты выписывались вот с таким боевым позитивным настроем.

В управлении следователь появился даже раньше, чем сам предполагал. Он глянул на дежурного и кивнул в знак приветствия, а тот указал подбородком на сидящую в углу молодую женщину, которая прижимала платок к глазам. Трещёткин понял, что Погорельцева в курсе того, что её брата уже нет в живых. Ещё он заметил на даме с виду простую, но дорогую одежду и обувь. Он подошёл к женщине и представился:

— Здравствуйте. Я следователь Александр Трещёткин. Веду дело в отношении Погорельцева Матвея. Давайте пройдём в кабинет, — он намеренно не произнёс слово гибель, смерть, а тем более убийство.

— Здравствуйте, — Галина поднялась и направилась следом за полицейским.

Трещёткин распахнул дверь и указал на стул:

— Присаживайтесь. Разговор нам предстоит долгий, — следователь повесил куртку на рогатую вешалку и аккуратно сел на стул. Он опасался резких движений, помнил слова доктора о том, что шкурка может не удержать края и разойтись. — Что-то не быстро вы кинулись на поиски брата.

— Ну, как-то так, — не очень приветливо ответила Галка и тоже скинув куртку села напротив. — Я живу далеко.

— Где-нибудь в Хабаровске, во Владивостоке или в Еврейском автономном округе в городе Биробиджан?

— В Германии.

— Разве это далеко? — ухмыльнулся Трещёткин. — Два часа на самолёте.

— Вы телевизор не смотрите или за новостями не следите? Сейчас прилететь из Владивостока проще, чем из Европы.

Конечно все эти политические проблемы следователь знал, хоть телевизор и не смотрел. Он лишь хотел слегка растрясти сестру покойного, чтобы она за разговорами расслабилась.

— Когда в последний раз вы беседовали с Матвеем Ивановичем?

— Точно не помню. Дней двадцать тому назад.

— Вы часто созванивались?

— Часто. Он мне брат родной и единственный. Матвейка угодил за решётку, когда я ещё жила в Твери. Потом я познакомилась с парнем и уехала в Германию. Маму я хоронила, потому что некому больше. И вот сейчас такая беда с братом! — Галина всхлипнула и промокнула глаза платком. — Что случилось с Матвеем?

— Он залез в чужую квартиру, вероятно хотел обокрасть, но его кто-то убил.

— Он так и не остепенился. Я думала, что тюрьма его исправит, — Галя снова залилась слезами. — И ведь не жил толком. Всё его тянуло на какие-то авантюры и в криминал.

— Я уже хотел приехать с обыском в дом, где Погорельцев был прописан до судимости, но планы личного характера резко поменялись. Сейчас мне надо выяснить, где его телефон, документы, личные вещи. Короче, моя задача — найти убийцу. А пока не за что зацепиться.

— Я прилетела вчера утром. В Тверь я добралась уже после обеда. Позже пошла в магазин, а по дороге заглянула в полицию. Местные полицейские мне сообщили о смерти брата и соответственно послали к вам. Я, конечно, осмотрела дом, но невнимательно, поверхностно. И всё же понятно, что Матвей не жил в Твери постоянно. Приезжал налётами, снег во дворе чистил, баню топил. Бутылок пустых я не нашла. А вот шприц и ампула в мусорной корзине лежали. Но брат никогда не баловался наркотиками.

— Всё когда-нибудь случается впервые, — задумчиво проговорил следователь. — Куда вы девали шприц?

— Там в мусорке и оставила. Паспорт я не нашла, брат пользовался ноутбуком, его тоже нет и телефон пропал.

— То есть вообще никаких личных вещей?

— Рубашки, носки, старые джинсы.

— А где в Москве он мог останавливаться? Может снимал комнату в коммуналке?

— Мы с ним этой темы не касались. Когда я заводила разговор о работе, о том, что надо заняться каким-либо делом, он психовал и отключался. Он же старший брат и лучше знает, как жить и где брать деньги!

— Вы знали его друзей? Может он к женщине какой захаживал?

— В былые времена эту шантрапу мать на порог не пускала. У калитки тунеядцев и забулдыг одним взглядом определяла. А уж после отсидки Матвей и вовсе со мной не делился. Видно гордится нечем было. А с академиками и профессорами он не дружил. И вы поймите, я не живу в России уже три года.

— То есть у вас нет даже намёка на то, чем промышлял Матвей? Он деньги у вас просил?

— Да что вы! Просить братец никогда бы не стал. По его мнению всё сами принесут и сами предложат! — Погорельцева помедлила. — Когда я смогу забрать тело брата?

— Это зависит от того, как быстро вы организуете похороны. Я выдам все справки. Прежде вам надо опознать тело. Не волнуйтесь с вами рядом будет присутствовать стажёр. — Трещёткин задумался, потом спросил. — Скажите, вам фамилия Иноземцева о чём-нибудь говорит? Татьяна Иноземцева, — растолковал Трещёткин и неожиданно пожалел о том, что не выяснил девичью фамилию Татьяны.

— Нет, — пожала плечами Галина. — А кто это?

— Хозяйка квартиры, которую хотел ограбить ваш брат.

— Ну, какой непроходимый дурак! — сокрушённо покачала головой Галка и поднялась. — Что же ему не жилось?

Уже взявшись за ручку двери Галя, вспомнив, обернулась и долгим взглядом посмотрела на следователя словно решая говорить или нет. Мысленно она рассудила — просьба Хелен не имеет никакого касательства к смерти брата, значит и толковать не о чем. Погорельцева толкнула дверь.

— Постойте, — следователь окликнул Галину. — Я завтра приеду в Тверь и мы вместе осмотрим дом. Адрес у меня записан. Если понадобится помощь, то обращайтесь без стеснения.

Трещёткину совсем не хотелось никуда ехать, ещё он понимал, что вероятно ничего в доме не найдёт. И всё же он решил проверить жилище для очистки совести, прежде чем закрыть на время дело. То, что лежбище Горелого обнаружится рано или поздно, он не сомневался. А вот когда появятся новые сведения, тогда и продолжатся поиски убийцы.

Глава 8

Раздражение в душе Романа разрасталось. Он корил себя за то, что связался с этим тупым, самовлюблённым красавчиком. Коротченко частенько привлекал Эдика к выполнению разного рода заданий, но каждый раз нервничал из-за его легкомыслия. Обговоренную сумму за работу он перевёл на его счёт, как только убедился, что дело сделано. Теперь заказчику можно с чистой совестью доложить о выполнении одной части уговора. Осталось завершить начатое и с невидимым клиентом можно попрощаться. Вообще изрядно поднадоела эта односторонняя связь. Задания, которые получал частный детектив не напрягали, но в них сидела какая-то каверза и всё время что-то мешало. Словно невидимая сила вставляла палки в хорошо смазанные колёса. Несмотря на то, что обладатель мрачного голоса хорошо платил, Роман хотел бы завершить с ним сотрудничество, как можно скорее. Иметь постоянного клиента, которого знаешь в лицо, как-то надёжнее. А от этого не знаешь, чего ожидать. Вся сумма за ещё не завершённое дело лежала в кармане, поэтому спрятаться в кусты уже не получится. Да его просто где-нибудь убьют, закопают и следы потеряются в заснеженных полях! Досада царапала душу Коротченко, как заноза. Пока он не подозревал, что все самые ужасные фантазии уже произошли в реальности.

Рома уже который час сидел в машине и наблюдал за подъездом. К долгим ожиданиям он привык. В этом и состоял один из смыслов его работы. А раздражение разъедало душу по двум причинам. Утром он на вокзале встретил дочь, которая вернулась из поездки по Питеру. Сначала в машине он ничего не заметил, а уже дома, когда Рита сняла с себя верхнюю одежду, отец ахнул.

— Это что за гнездо на твоей голове?

— Это цветное мелирование, — девочка гордо тряхнула разноцветной копной. — А я лак подобрала к волосам просто улёт! — Маргарита продемонстрировала толком не сформировавшиеся ноготочки, раскрашенные в различные цвета. — Я ещё хотела пирсинг сделать в нос, но не осмелилась. Предполагала, что папа станет ругаться. А вот девочки сделали! Но я думаю, что их родители тоже будут сердиться.

— Какой пирсинг? Ты что несёшь? Кто тебе разрешал краситься, как цирковая обезьяна? — Коротченко почти задыхался от возмущения. — Иди немедленно смывай эту пестроту с головы и рук!

— Да подожди ты! — жена встала на защиту девочки. — Она всего лишь подросток, который хочет выглядеть красиво и пусть немного вызывающе. Ей надо дать возможность попробовать.

— Может ты её ещё в пивнушку отведёшь? Пусть попробует! Или бухло домой принесёшь? А дальше что? Мужики? Наркотики? Панель? Ты вообще на чьей стороне? Ты матерью называешься!

Девочка следила за перепалкой родителей и её глаза наливались слезами. Она так хотела понравиться. Маргарита надеялась, что мать с отцом восхитятся её преображением.

Бурные выяснения начались прямо в столовой возле стола, накрытого по случаю приезда дочери.

— Рита иди вымой руки с дороги, разбери вещи и спускайся к столу, — мать проводила подростка взглядом и перевела взор на мужа. — Прекрати разговаривать с нашей дочерью в таком тоне! Она в том возрасте, когда не приемлет отказа и запрета. Вспомни себя! Юношеский максимализм не перешибить, как плетью обух! Если не хочешь, чтобы она сбежала из дома или затаила обиду, то убери безапелляционные интонации.

— Да ты должна быть на моей стороне! — упрямо зашипел Коротченко.

— Не должна! Я смотрю в этом доме все и всем тебе обязаны! Успокойся и дай дочери свободу. Она сама должна выбирать, конечно, под нашим ненавязчивым присмотром. А запретами мы сделаем только хуже!

— Тогда может вы сами без меня! Начнёте платить за дом, за электричество и вот за эти причёски в том числе! — Роман поднял голову и крикнул в сторону второго этажа так, чтобы слышала Рита. — Зачем вам батя? Вы сами с усами!

— Драму не устраивай, — примирительно заговорила Светлана. — Подумаешь, девочка покрасила волосы. Эка невидаль! — После каникул разноцветье с волос смоется, краска на ногтях облезет. И пойдёт Рита в школу словно и не было питерских каникул. Оставь ей этот праздник воспоминаний.

— Посмотрим. Если она продолжит в том же духе, я её начну наказывать, — Коротченко с грохотом отодвинул стул и поставил локти на стол.

— Это каким образом? Денег её лишишь или детства?

— Да перестань ты! — в сердцах бросил Роман и снова крикнул в сторону детской комнаты. — Рита иди к столу!

— Ещё раз хочу тебе напомнить папаша, что твоя дочь растёт и ты с этим уже ничего не сможешь сделать. Уже не получиться её спеленать, посадить в сумочку, спрятать ото всех и вынимать из кармана по праздникам.

Роман как раз это хорошо понимал. И это понимание досаждало ему, как острое шило. Каждое изменение в поведении дочери он воспринимал в штыки и ничего с этим отец не смог поделать.

Завтракали в молчании. Коротченко смотрел на голову дочери и на ум приходили ассоциации с гиацинтовым арой и розовым какаду. Наконец папаша отодвинул тарелку, откашлялся и заговорил.

— Ну а как вообще путешествие понравилось?

И вот тут наконец шлюзы недовольства захлопнулись, и полились восторженные, красочные истории. Маргарита защебетала, рассказывая всё про себя, про всех участников путешествия и демонстрируя фотографии. И всё же, как говорится — ложечки нашлись, а осадочек остался. Внутренне Коротченко противился тому факту, что его дочь становится взрослой. Девушка постепенно отстаивала кусочек за кусочком собственную территорию, которую уже не всегда контролировали родители. Ещё Роман раздражался от того, что никак не мог дозвониться до Эдуарда. Его телефон молчал с самого утра. Ради денег Эдька готов пройти в игольное ушко. И парень знал, что Коротченко никогда не станет трезвонить по пустякам. Значит или есть работа и деньги или определённое поручение и опять же деньги.

До центра города частный детектив добирался больше часа. В обеденный перерыв улицы забивались автомобилями под завязку. Роман терпеть не мог столицу, особенно деловую часть города. Он радовался, что выбрал место жительства в стороне от суеты. Зато жену и дочь эта отдалённость напрягала. Они хотели огней, праздника, магазинов и всяких атрибутов роскошной жизни. Коротченко подозревал домочадцев в том, что финансовая зависимость от отца и мужа держит их в загородном доме. Не стань его, дамы собрали бы коробки, картонки и угнездились в квартире, из окон которой виднелась неоновая вывеска «ЦУМ». Недвижимость принадлежала жене Светлане. Когда-то Кортченко женился на дочери генерала. Выбор сделал из корыстных соображение, но Рома никогда не сожалел о том, что его женой стала именно Света. Она, родившись с золотой ложкой во рту, каким-то чудесным образом избежала пагубных пристрастий, присущих золотой молодёжи.

За медленным потоком мыслей Коротченко подъехал к отелю, где мог находиться Эдуард. Для щекотливых целей они всегда использовали именно эту гостиницу. Рома знал, что парень не поедет домой, а обязательно использует все оплаченные дни. Детектив не стал светиться возле центрального входа и оставил машину во дворе. Чтобы пробраться в номер, Рома воспользовался служебным входом в ресторан. Верхнюю одежду он оставил в машине. Так, не привлекая внимания, детектив прошёл через подсобные помещения к лестнице запасного выхода. Поднявшись на нужный этаж, Коротченко замер возле порога и прислушался. Он сразу заметил дорхенгер — табличку на ручке двери с пометкой «не беспокоить». Через два часа Эдуард должен освободить номер. И пока парень не съехал, нужно поймать его сейчас. Иначе потом ищи ветра в поле. Частного детектива настораживал тот факт, что товарищ не отзывался на звонки. Это на него не походило. Комнату для определённых встреч детектив снимал всегда именно эту. Прежде он выяснил важный момент — камеры наблюдения на этаже не охватывали зону, где располагался вход в номер. И дверь как раз находилась рядом с запасной лестницей. Девицу Эдуард заводил через центральный вход. Иначе она могла что-нибудь заподозрить, несмотря на то, что находилась в подпитии и под веществами. А вот остальные передвижения жильцов в камерах видео наблюдения не отражались. Поэтому Корточенко не беспокоился, что его физиономия где-то засветится. Сначала он легко постучал в дверь, а потом нажал на ручку, которая легко поддалась. В номере из-за задёрнутых портьер стояла темнота. На кровати детектив определил возвышение. Он укоризненно качнул головой.

«Веселился всю ночь. Спит, как хорёк.»

Роман раздвинул гардины, подошёл к кровати, наклонился и тут же резко отшатнулся. На Коротченко смотрели застывшие глаза Эдуарда. В голове мелькнула мысль, что жадность фраера сгубила. Если бы парень покинул гостиницу сразу после той ночи, то вероятно был бы жив. Роман прижал два пальца к холодной шее и понял, что все манипуляции уже бесполезны. Парень мёртв больше шести часов. Его задушили бельевой верёвкой или тонким жгутом. Орудие убийства нападавший забрал с собой. Правильно — пистолет среди ночи даже с глушителем наделал бы много шума. Парень сопротивлялся вяло — его движения затормаживал алкоголь и сон. Вероятно в борьбу за жизнь вступил в последний момент. Коротченко оглядел комнату, стараясь ни к чему не прикасаться. На столе стояла пустая бутылка виски и надкусанная плитка чёрного шоколада. Роман мысленно прикинул, как всё происходило. Эдик прилично принял на грудь и уснул в кровати. Завалился прямо в джинсах и рубашке. Вероятно он не покидал номер после ночи с Вероникой. Еду заказывал из ресторана и выпивку тоже. Ночью вошёл кто-то, а может убийца пришёл не один. Когда тело обмякло, злодей уложил парня на бок и прикрыл одеялом. Роман натянул на руки рукава толстовки, тщательно осмотрел мусорные корзины и полки в туалете и в комнате. Он брезгливо перевернул тело и обшарил карманы штанов покойника.

«А вот это уже плохо, — проговорил про себя Коротченко. — Пузырька с наркотическим порошком нет, телефон с компрометирующими фотографиями тоже исчез. Значит приходили именно за этим материалом. Хотя не факт. Может Эдичка успел ещё где-то наследить? Он парень прыткий. Был. Сейчас рассуждать смысла нет. Через два часа появится горничная для уборки номера. Надо уходить тем же незаметным путём.»

Детектив спустился по лестнице без лишней суеты, натянув на голову капюшон. Его не волновал тот факт, что его звонки могли отразится в телефоне Эдуарда. Для таких целей он всегда пользовался закрытым номером, до которого добраться невозможно. Того, кто задушил парня не интересовали связи Эдички. Хладнокровное убийство выглядело, как факт устрашения. Мол не заплывай за буйки, не лезь на чужую территорию, не суй свой длинный нос туда, куда тебя не приглашают! И это касается всех. А с особенно любопытными происходят страшные вещи!

Роман считал эту информацию быстро и понял ясно. Уже сидя в автомобиле, он открыл свой телефон и удалил все фотографии. Да они были уже не нужны. Дело сделано. Правда очень дорогой ценой. Ещё Коротченко понял, что надо заканчивать с этим клиентом. Вроде и задания несложные, но каждое сопровождается каким-то утяжелением.

«Осталось последнее довести до конца и больше я в этой команде не игрок, — думал про себя Роман, выворачивая руль на оживлённую проезжую часть. — А то не ровен час окажусь рядом со своим покойным товарищем. А надо ещё дочь вырастить.»

Он расположился в знакомом дворе. Падал мокрый снег. Он прилипал к лобовому стеклу и Кортченко периодически включал дворники, чтобы прояснить вид. Рома умел ждать, умел дремать с открытыми глазами и в то же время его мозг контролировал происходящее вокруг.

* * *

Александр слегка переоценил свои физические возможности, отправляясь в путь до Твери. Где-то на середине дороги, он пожалел, что не воспользовался помощью друга как в игре «Кто хочет стать миллионером». Взял бы в качестве водителя кого-нибудь из стажёров, тогда во время пути, максимально отодвинул пассажирское сиденье назад, вытянул блаженно ноги и использовал время по назначению, то есть раскинул бы мозгами. А сейчас мысли концентрировались в районе живота. Машину он вёл плавно, почти никого не обгонял и старался избегать резких движений. По навигатору он быстро нашёл дом в частном секторе. Снег здесь лежал бело-рыжий от того, что владельцы недвижимости согревали дома по старинке — дровами и углём. Уже медленно въезжая в проулок, он заметил на крыльце Галину, которая куталась в старую шаль. Она его ждала. Александр понимал, что женщине нужно заниматься похоронами, однако и он появился здесь не ради веселья. Следователь мог попросить тверского приятеля капитана Сиротина осмотреть дом, но внутреннее чутьё подсказывало — хочешь сделать хорошо, сделай это сам.

Войдя в дом, Александр Алексеевич накинул куртку на вешалку, отказался от кофе, который предложила хозяйка и сразу с порога перешёл к делу. Трещёткин медленно передвигался по комнатам, заглядывая в самые тёмные углы. Он разговаривал словно сам с собой:

— Работа следователя не должна быть суетливой. Она не требует особенных навыков и умственных способностей. Сыщик не обязательно должен знать несколько языков, быть эрудитом в всех сферах знаний. Самая главная черта для ищейки это въедливость и внимательность. Если пропустить самый маленький нюанс, то существует риск никогда не раскрыть преступление. Нужно вовремя зацепить крючком единственную важную ниточку, которая и вытянет на поверхность всю картину. Нет неважных улик. Есть первостепенные, а есть сопутствующие.

Галина слушала сентенции Трещёткина стоя у окна и соображала. Неожиданно она прочистила горло, села за стол и прервала рассуждения следователя:

— Я и сейчас думаю, что моя просьба, с которой я обратилась к брату не имеет никакого касательства к его смерти.

Трещёткин замер. Он повернулся, отодвинул стул и устроился напротив Погорельцевой.

— А с этого момента подробнее.

— В общем случилось так, что в Германии я устроилась на работу персональным ассистентом к одной женщине. На тот момент она находилась в инвалидном кресле. В тяжёлом положении Хелен оказалась после аварии, в которую она попала вместе с матерью. Мать от травм скончалась. Нотариус не тревожил дочь до того времени, пока она не восстановилась и не пришла в телесное равновесие. Восстановилась в душевном смысле после потери родного человека и пришла в физический баланс. Так в один из дней появился нотариус для того, чтобы объяснить, чем владеет женщина после смерти родителей. Отец скончался на несколько лет раньше. И Хелен стала единственной наследницей. К слову сказать, она не получила баснословное богатство. И всё же превратилась в весьма зажиточную фрау. Так вот Лена начала искать в кабинете документы и обнаружила письмо, написанное рукой матери. Тогда женщина и узнала, что родители много лет назад забрали её малышкой из детского дома, который находился на тот момент недалеко от Москвы. Её отец во время Перестройки служил в каком-то совместном российско-германском предприятии и ему часто приходилось бывать в Москве по делам. Вы можете помнить те жуткие времена дефицита всего и одежды, и еды, и обуви и даже средств гигиены. Как-то он приехал с гуманитарной помощью в детский дом с женой. Там бездетная пара и заприметила маленькую девочку. Они оформили все документы и забрали ребёнка в Германию. Лена до того дня даже не подозревала, что выросла в приёмной семье. К слову сказать, родители дали ей тепло, заботу, образование и никогда даже не намекали, что она приёмный ребёнок. И вот Хелен находит от матери письмо со всеми данными об удочерении. То есть название детского дома, имена родителей, место рождения и метрики. Кстати сказать, Лена хорошо говорит на русском. И в этом родители пытались сохранить её корни. Именно поэтому я так легко нашла работу в иностранной семье. Как правило ассистентов берут на работу с обязательным знанием немецкого, а у меня с этим туго. После прочтения послания, Лена находилась под впечатлением несколько дней. А мать в письме просила, чтобы дочь нашла родных в России. И даже выделила на поиски приличную сумму в евро. Содержанием письма Лена почему-то поделилась со мной. Я сначала удивилась а потом стало понятно, что ко мне она обратилась именно потому, что я знаю свою страну, традиции, народ и смогу стать проводником в поисках. Матвей уже вышел из заключения и жил на вольных хлебах. Просить о помощи он бы никогда не стал, а вот если я обратилась с просьбой об услуге, то Матвейка никогда бы не отказал. А тут такое задание, ещё и оплата в евро. Да он ухватился за эту работу руками и ногами. Я его не торопила, звонками не доставала. Однако меня постоянно дёргала Лена. И её можно понять. Всю сознательную жизнь женщина провела в неведении Это как осознанное раздвоение личности. Всю жизнь ты думаешь, что такая, а на самом деле ты совсем из другого теста.

— Да нет в этом понимании никакого слома. Все мы из мяса и костей. Не надо преувеличивать, — Трещёткин поставил локти на стол, со всем вниманием слушая повествование Галины.

— Просто это открытие произошло после потери близких и в тот момент, когда она сама оказалась на границе между мирами. То есть или пожизненное инвалидное кресло, или мощный выброс адреналина и тело вступает в реабилитационный период. Так и произошло с Хелен. Когда она узнала о том, что у неё могут быть родственники в России, она включила все физические резервы. Перед тем, как я улетала в Москву, Лена уже самостоятельно стояла. Вот это я понимаю жажда жизни!

— И всё же давайте вернёмся к вашему брату. Оказывается вы знаете гораздо больше, чем рассказывали прежде. Итак почему вы решили приехать?

— Матвей пропал. Сначала я его не дёргала, не докучала вопросами. Он меня об этом просил. А после долгого молчания я поняла, что надо предпринять какие-нибудь шаги.

— И дома никого не обнаружили?

— Нет. И вещей брата тоже не нашла кроме старой одежды. А вот на столе я обнаружила рекламный листок, — Галина протянула цветную рекламу. — Я думаю, что Матвей там был. У меня нет объяснений почему брат полез в чужую квартиру. Хотя скорее есть. Он воришка и привычки жить на дармовщину никуда не улетучиваются.

— А как вы отправляли ему деньги? На карту?

— Нет конечно, на какую российскую карту вы можете перевести евро? Сейчас лавочка закрылась. Там схема достаточно сложная и в то же время простая. На одном сайте я познакомилась с женщиной. Ей я отправляю на европейский счёт евро, а она пересчитав по курсу переводит рубли на карту «Мир» моего брата. Матвей уже в России обналичивал деньги. У многих русских, которые проживают в Германии остались сбережения в рублях. Это олигархи и миллионеры вывозят из страны огромные суммы. А мы — обыватели клюём по зёрнышку. Да у нас и денег больших нет!

— Сколько получил ваш брат?

— За два раза я меняла евро на сто тысяч рублей. Как только деньги падали на его карту, он высылал мне СМС. Мол всё в порядке. Сами знаете, очень много непорядочных товарищей, поэтому я не рискнула отдать всю сумму незнакомому человеку, а разделила на две части.

— Это я знаю, — согласился Трещёткин. — И всё же это не очень большие деньги. Для Москвы просто слёзы. Если он снимал комнату в коммуналке в столице, то это оплата за три-четыре месяца.

— Так и работа не пыльная. Навести справки, сделать запрос в архив. И потом брат получил лишь аванс.

— А что конкретно он должен был сделать?

— Я выслала Матвею на электронный адрес копии документов, которые остались после удочерения. Брату поручено было найти родственников Лены.

— У вас сохранились документы?

— Конечно. Файлы, которые я отправляла Матвею, перенаправлю вам. Мне только нужен электронный адрес.

— Давайте телефон, я запишу, — Трещёткин забегал пальцами по клавиатуре, потом поднял глаза на Галину. — А когда вы подряжали парня на работу, то понимали, что на ведение такого рода дел нужны как минимум доверенности. Эта работа адвокатов, нотариусов и уж никак отсидевшего парня. Я так понимаю, что вы хотели каким-то образом помочь близкому человеку, от этого уцепились за такую возможность. Но надо хотя бы справки навести.

— Честно скажу, я думала, что всё гораздо проще. У него же на руках были копии всех документов.

— Почему сразу не рассказали мне о задании?

— Не посчитала этот факт важным. Я и сейчас думаю, что просьба Лены никак не связана с гибелью брата. Может мы уже закончим? Надо найти место на кладбище, заказать гроб. Даже не знаю, за что схватиться вперёд. Ещё покойника одеть во что-то надо, — женщина всхлипнула. — Помню, когда маму хоронила, столько дел пришлось переделать.

— Я уже заканчиваю. Вы говорили, что шприц с ампулой нашли в мусорном ведре?

— Ах да. Я в пакетик собрала и в сумку положила Боялась, вдруг забуду, — Галина вытерла глаза кончиками шали, порылась в сумочке, вынула пластиковый мешочек и протянула следователю.

— Предметы из корзины вы руками брали?

— Ну да, — пожала плечами Галя.

— Вы про отпечатки пальцев хоть что-нибудь слышали?

— Извините, совсем не подумала, — Погорельцева виновата поджала губы.

— А здесь у вас что? — Трещёткин протиснулся в угол между печью и стеной.

— Старые газеты для растопки храним.

Галину уже напрягало присутствие следователя, который бесцеремонно расположился за столом и перелистывал пожелтевшие страницы старых изданий.

— Ага, — произнёс Александр Алексеевич с торжеством в голосе. — А вот и объявления о сдаче жилья. Пресса вышла три месяца тому назад, — он приблизил газету к лицу. — Кажется то, что нам нужно. Номер телефона обведён фломастером, — следователь схватил трубку и спешно пробежал пальцем по экрану, вбивая цифры. — Здравствуйте. Я нашёл ваше объявление о сдаче жилья в газете. — Трещёткин слушал ответ, кивая головой. — Скажите адрес. Я сегодня подъеду, — он замолчал, потом снова кивнул. — Да цена меня устраивает, — следователь поднялся и взял с вешалки куртку. — Ну, мне пора.

— Проверьте свою почту.

Трещёткин заглянул в телефон и кивнул.

— Да есть. Спасибо. Я получил файлы, — Александр оделся, закутал шарфом шею и подойдя к облезлым дверям, с которых в некоторых местах стёрлась голубая краска, остановился. — Вам нужна помощь с похоронами?

— Да что вы! Сейчас только свистни, гробовщиков набежит куча! В очередь выстроятся. Похоронных агентств в городе больше, чем булочных. У Матвея наверное остались дружки, но я их не знаю. Да и зачем они мне? Выпьют больше, чем доброго что-то сделают. Похороню на местном кладбище рядом с мамой. Потом с соседкой помянем, — Галина снова всхлипнула. — Казалось и не жил вовсе. Я ведь не видела брата после освобождения. Даже не знаю, с какими мыслями и мечтами он жил в последнее время. Разве к такой жизни нас готовили родители?

Трещёткин возвращался в Москву с грустными мыслями. Последнее время каждую брошенную кем-то мудрую реплику он примерял на себя. Погорельцева старшая растила двоих детей, давала сколько могла. А могла по виду скромной обстановки немного. И всё же подняла, выкормила, выучила. И вот один ребёнок получился со знаком плюс, другой со знаком минус. В какой момент начало происходить отклонение от нормы. И ведь не заметишь! А где граница, за которой человек выбирает такой путь, который ведёт к бездне? А мать вкалывала где-нибудь на заводе или фабрике и не замечала, что сын катится колбаской. Неправда! Замечала, потому что приходил пацан с запахом табака и алкоголя. Думала мать засыпая, что всё это ерунда, вырастет парень и выправится! И снова Трещёткин возвращался к сыну Ваньке. Как его уберечь, как наставить на путь правильный, как объяснить? Жена Марина после развода стала вообще неуправляемой. Встречи с сыном походили на контролируемые свидания в местах не столь отдалённых. Она мстила ему за развод и самым эффективным орудием в её руках оказался их общий сын. Александр возмущался в душе из-за кособокой судебной системы. Почему суд всегда встаёт на сторону женщины? Почему муж должен уходить с одним чемоданом оставляя женщине всё — потерянные годы, сына, недвижимость, а ещё его обязывают выплачивать алименты! На чаше весов отец и мать. Два члена семьи находятся в одинаковых условиях. Они имеют работу, то есть одинаково заняты. Они любят ребёнка не больше один другого. Ладно бы преференции выдавались по половым признакам, мол дочь ближе к матери, а сын к отцу. А тут всё отдаётся в одни руки и даже решение судьбы. Только когда наступают проблемы переходного возраста, проблемы сразу переходят на плечи бывшего мужа. Только и слышно:

«Сын весь в тебя! Тебе всегда было плевать на ребёнка! Это ты недоглядел!»

А когда доглядывать, если жена замкнула на себе все возможности ребёнка. Он становится зависимым от матери во всех смыслах! А отец молча стоит, как кабачок в сторонке и перечить не осмеливается, потому что жена вообще может закрыть все шлюзы для встречи с сыном. Виной всему ущемлённое женское самолюбие. Наверное била бы его, если бы не боялась получить ответную оплеуху.

За сложными размышлениями Трещёткин не замечал, как в полях разгулялась снежная метель. Она и отвлекла от грусти. Внимание следователя сконцентрировалось на дороге. Густая пелена мешала двигаться быстро. Неожиданно Александр усмехнулся. В детстве метельную погоду он любил. Натягивал на валенки штаны и бродил с друзьями по сугробам или прыгал в снежную пену с соседских гаражей. Дома мать выбрасывала веник на площадку. Санька снимал с себя валенки с вмёрзшими к ним штанами и сметал ледяные катышки. Потом он ел горячий борщ со сметаной, жадно откусывая куски от хлебной краюхи и смачно хрустел зубчиками чеснока. Дыхание ещё долго сохраняло чесночное амбре, но он доверял матери, которая утверждала, что чеснок оберегает не только от простуды, но и от бесов. Мать не врала. Черти роились табунами. Летом, когда жили в деревне, Санёк с дружками воровал яблоки и горох в чужих огородах, с теми же товарищами научился курить и впервые попробовал самогон.

С мыслями о еде следователь заехал в город. Терзать тело сухомяткой Александр остерёгся — ему и так досталось, швы ещё ноют и понижена работоспособность. Трещёткин глянул на часы — убедился, что на встречу с квартирной хозяйкой успевает, потом остановил автомобиль возле крыльца небольшого придорожного кафе. Пельмени показались Александру сухими, с недостатком лука и чеснока в мясной начинке. Зато после чая с пончиками почувствовал себя следователь гораздо лучше. Через час он звонил в дверь квартиры на пятом этаже. Казалось, что таких домов уже не осталось во всей Москве. Последнее аналогичное здание снесли в фильме «Покровские ворота». Ан нет! Следователь втянул в себя воздух и ощутил запах старости и тлена. По какому-то странному стечению обстоятельств дом скрипел, страдал от старости, но из последних сил держал в себе жильцов. Погорельцев не располагал большими средствами и из этих соображений снял угол в здании, которое районные власти приготовили под снос.

Возле порога Трещёткин топтался недолго. Старое дерево косяков заскрипело и в проёме двери показалась крупная рыжая девица.

— Это вы звонили по поводу комнаты?

— Именно я, — следователь выставил перед собой корочки и по-свойски шагнул внутрь. Девица от бесцеремонного напора отступила. — Разрешите посмотреть комнату?

— Проходите, — дама направилась вглубь по коридору, минуя другие двери.

— Много комнат сдаёте? — огляделся Александр. — Хороший бизнес.

— Не завидуйте, — бросила через плечо хозяйка. — У каждого своя работа. Я комнаты через Жилфонд провожу и налоги отчисляю. Так вам комната нужна или просто любопытствуете? — она, не дожидаясь ответа, забренчала ключами, распахнула дверь и посторонилась. — Цена за съём невысокая, электричество и вода сверху. Кухня, ванная и туалет общие.

Трещёткин вошёл и огляделся. В комнате стоял старый диван, стол и стул, с потолка свисала такая же доисторическая люстра.

— Спартанские условия, — мотнул головой следователь и расстегнул молнию на куртке. — Зато тепло и чисто.

— А как же! После жильца, я апартаменты с хлоркой перемываю.

— А вещи его где?

— Чьи? — не поняла молодая женщина. — Так уехал жилец и вещи свои забрал.

— Давно уехал?

— Три дня тому назад, — пожала плечами хозяйка.

Трещёткин задумался.

«Вот же тугодум! Видно после наркоза напало слабоумие.»

Следователь вынул из кармана телефон, полистал картинки на экране, пригвоздил пальцем нужную и показал девице.

— Вот этот снимал комнату?

— Ага, снимал, — женщина прищурившись вгляделась в снимок и поправилась, — почему снимал? Я за ним угол храню до сих пор. Он оплатил на три месяца вперёд. — она перевела взгляд на следователя. — И вещи все его здесь. Я на днях в комнате порядок наводила.

— Так ведите! — Трещткину от радости захотелось шлёпнуть бабёнку по плотному заду. Он наконец набрёл на логово, где скрывался Погорельцев. — Открывай ворота, пришёл поп сирота!

Девица опытным взглядом считала настроение гостя, игриво тряхнула рыжей шевелюрой и решив, что это её персона вызвала интерес, вышла в общий коридор и заскрежетала ключами. Неожиданно она повернулась и спросила с подозрением:

— А у вас есть ордер?

— Есть. Всё есть, — Александр легко тронул круглый локоть. — А расскажите-ка мне про постояльца. Приходил к нему кто-нибудь? Водку пил? Женщин, может, водил или занимался чем-нибудь подозрительным?

— Я за своими постояльцами не слежу. Но всех предупреждаю, что здесь не дом свиданий и не бухачечная. А вот этот Матвей Иванович вёл себя прилично. Пьяным его я никогда не видела. Питался парень в городе. Холодильник не занимал, харчи на плите не готовил.

Александр Алексеевич осмотрел комнату, услышав за спиной сопение, он повернул голову и обратился к женщине:

— Позовите кого-нибудь из соседей. Я сейчас заберу вещи постояльца в вашем присутствии и вы распишитесь в протоколе.

— А разве так можно? — выразила сомнение девица.

— Можно. Всё можно.

— Так вы хоть скажите, что с парнем случилось-то?

— Он умер, — ответил Трещёткин лаконично. — Пожалуйста, понятого приведите и произведём выемку вещей.

Уже укладывая нехитрый скарб покойного в пакет, следователь понял, что ничего толкового не найдёт. Только две вещи представляли интерес — небольшой ноутбук и телефон. Компьютером Александр решил заняться позднее, а вот уже сидя в автомобиле на какое-то время завис над телефоном. Погорельцев не шифровался паролями и отпечатками пальцев, поэтому прежде следователь просмотрел телефонную книгу. Особенный интерес представляли разговоры, которые вёл Матвей Иванович за день до своей смерти. Номер высветился один. Трещёткин позвонил криминалисту следственного отдела:

— Георгиевич пробей номер телефона, который я сбросил тебе СМС. Это срочно.

— Подожди не отключайся, — эксперт забегал пальцами по клавишам и через пол минуты отозвался. — Это детский дом «Ромашка».

— Адрес есть?

— Конечно! Запишешь или сбросить сообщением?

— Ну, кто в наше время что-то пишет на бумаге. Давай сообщением.

— Что-то ещё?

— Пока всё. Спасибо.

— Все думают, что ты ещё в больнице валяешься. Завтра вместо тебя дежурного уже назначили. Так что не суетись, отдыхай.

Криминалист отключился, а Трещёткин неожиданно загрустил. Завтра уже тридцать первое, а его никто никуда не приглашает. Наверное у Татьяны поменялись планы и в новогоднюю ночь придётся сидеть одному возле телевизора. Холодильник совсем пустой и даже бутылка шампанского в закромах не завалялась. Телефон пискнул, получив сообщение. Александр глянул на экран, считал информацию и резко сорвался с места. Возвращаться в одинокую квартиру совсем не хотелось. Он ехал по городу и краем глаза заглядывал в окна. Там горели новогодние ёлки и ему казалось, что доносится аромат апельсинов. Он почувствовал себя несчастным и одиноким. Душа рвалась к сыну. Александр рядился в Деда мороза лишь однажды, чем ужасно до икоты и истерики напугал Ванюшку. Больше на такие эксперименты родители не решались. Просто ночью под елкой складывались яркие коробки с подарками, которые рано утром обнаруживал сын. Так удачно сложилось, что упаковки с сюрпризами Трещёткин привёз жене за месяц до ответственного момента. И он не волновался, что сын останется без исполнения заветных желаний. После развода прошло уже достаточно времени, но Марина никак не хотела идти ни на какие цивилизованные договорённости. Она манипулировала, шантажировала и ставила различные препоны. Трещёткин полагал, что женщина рано или поздно образумиться, а пока лучше с ней не ссорится и идти на все уступки. Разгневанную бабу лучше не трогать. В начале их отношений, Александр с трепетом называл жену душечкой, пирожочком и всякими пушистыми звериными названиями. А после скандалов склок и упрёков нежность постепенно куда-то улетучилась, появилось раздражение и пренебрежение к некогда хрупкой женщине. Она стала жёсткой и даже грубой. Марина разрешила встретиться с сыном лишь в новом году и по предварительной договорённости. Александр печально вздохнул. Его никто нигде не ждёт. Уж лучше наведаться в детский дом «Ромашка», которым так интересовался Погорельцев в канун гибели, чем сидеть одному в пустой квартире. Следователь никак не связывал смерть Горелого с детским заведением. И если бы было чем заняться, то он бы туда не поехал.

В момент своего основания детский дом «Ромашка» находился в подмосковном поселении. Сейчас деревня превратилась уже не в пригород, а в полноценный строящийся район столицы. И каким-то странным образом рядом с высотками сохранилось двухэтажное голубое здание разрисованное белыми цветами с жёлтыми сердечками. Муниципалитет расстарался, вставил новые пластиковые окна, заменил двери и с глянцевой оцинкованной крыши стекали снежинки, превращаясь в капельки воды. Во дворе ребятишки наряжали ёлку яркими поделками из цветной бумаги и катали шары для снеговиков, а в перерывах кидались снежками и валяли друг друга в сугробах. Такая же суета и шумиха наблюдалась внутри. Ребятня натягивала нити с дождём под присмотром усатого мужика в чёрном рабочем халате. Царила атмосфера праздника. Следователю показалось странным, что нет никакой охраны. Вероятно пожарная сигнализация установлена, а вот персона при оружии нигде не мелькнула. Ещё он вдруг подумал, что в детстве праздники ощущаются невероятно остро и неважно, где ты находишься — в детском доме или в семье с родителями. Из столовой тянуло запахами жареной рыбы и варёной капусты. Следователь шагал по коридору. Его никто не замечал и ни разу не окликнул, каждый занимался своим важным делом. Кабинет директора следователь нашёл на втором этаже. Он постучался и вошёл в длинную, как пенал комнату. На него без удивления поверх очков глянула красивая молодая женщина. Александр не готовился к разговору, поэтому без предисловий показал сначала удостоверение, а потом фотографию Погорельцева.

— Скажите, как мне к вам обращаться?

— Надежда Фёдоровна, — директор отодвинула от себя бумаги. Её лицо выражало досаду. — Что-то опять натворили? Ну это уже ни в какие ворота не лезет, если приходят представители из самого следственного комитета!

— А вы посмотрите ещё раз вот на эту личность. Именно он меня интересует, а не ваши подопечные.

Трещёткин заметил, как напряжение покинуло тело директора. Плечи Надежды Фёдоровны опустились и она незаметно выпустила воздух. Женщина подтянула с кончика носа очки и посадила на место, только потом вгляделась в снимок.

— Не понимаю, чем могу помочь?

— Вы встречались с этим товарищем?

— Ну, я не знаю, — директор растерялась. — Приходит очень много посетителей по различным вопросам. Может и этот мужчина был. Я точно не помню.

— Давайте так, — Трещёткин расстегнул молнию на куртке, подвинул стул и уселся напротив. — Я не из надзорных органов. Меня не интересуют пожарная сигнализация, финансирование учреждения и даже ваш устав. Я знаю, с какими вопросами обращался этот гражданин. Просто расскажите всё то, что вы поведали ему.

— Но я действительно не помню, о чём он спрашивал. Да приходил примерно месяц тому назад, может чуть меньше.

— Вот так-то лучше. Ваш детский дом существует уже лет пятьдесят?

— Пятьдесят два, — поправила директор. — Я сама выросла здесь, окончила педагогический институт, работала сначала воспитателем и вот уже пять лет как директор.

— Так это и хорошо. Значит в вопросе мы с вами быстро разберёмся. Около тридцати лет тому назад, а может и того раньше, одна семейная пара из Германии удочерила девочку Лену. Сейчас ей тридцать шесть лет. На момент удочерения девочка носила фамилию Тимошенко Елена Игоревна, — Трещёткин нажал на экран телефона и показал копию свидетельства о рождении. — В девяностые компьютеры только начали входить в обиход, поэтому многие документы оказались утерянными или просто пропали. Когда немцы забрали девочку из детдома, то получили сопроводительные документы для пересечения границы. А это свидетельство о рождении и нотариально заверенная справка об удочерении.

— У вас сохранилась справка?

Трещёткин кивнул, провёл пальцем по экрану телефона и показал Надежде Фёдоровне.

— Точно это фамилия прежнего директора Спиридонова Ивана Ильича. Когда я попала в этот детский дом, он уже тогда работал. Именно его подпись в справке об удочерении. И именно эти документы мне показывал ваш товарищ.

— А как он мог узнать, что Спиридонов был директором «Ромашки»? В справке не указано учреждение.

— Не знаю, — пожала плечами директриса. — Хотя не думаю, что это сложно. Идите в районный архив и получите все документы. И даже идти никуда не надо, сделайте запрос онлайн.

— И так каждый может получит любой документ?

— Нет, конечно. У товарища на руках свидетельство о рождении, нотариальная справка и копия документа. Ещё мы ведём летопись детского дома. Ни для кого не секрет, что в такие-то годы именно Иван Ильич занимал руководящую должность. Я так поняла, что визитёр выступал от имени той девочки, уже женщины, которая желает найти своих родных в России. Какие могут быть препоны? А в архиве существуют уровни секретности. Вам ли этого не знать!

— Ну да, — крякнул Трещёткин. — Мне ли этого не знать! Так вы что-то ему рассказали? Родственники у фрау Трост имеются в России?

— Ничего не рассказали, во всяком случае я. Скажу честно, если бы мы располагали хоть какой-нибудь информацией, то я обязательно помогла просителю. Тут живых родственников предпочитают не знать. А женщина через столько лет хочет найти близких! Словно в программе «Ищу тебя» или как в индийском фильме! После долгой разлуки семья воссоединяется, все обнимаются, плачут и хеппи энд! Слезами можно умыться, вот как чувствительно!

— Значит ни братья ни сёстры Тимошенко в вашем доме не воспитывались?

— Нет.

— А прежний директор Спиридонов Иван Ильич не знаете, где проживает?

— Даже знала бы, то не сказала. Зачем тревожить старого человека. Он всё равно не приоткроет завесу времени. Услышьте меня! — директор слегка повысила громкость, словно пыталась донести смысл до тупого ученика. — В детский дом попадает ребёнок с таким пакетом бумаг. Вскоре находятся желающие забрать девочку. Он оформляет документы и передаёт ребёнка в новую семью. Закон Димы Яковлева появился позднее. Американцы получили полный запрет на усыновление, а к другим иностранным усыновителям, власти стали предъявлять требования более строгие. Сейчас гораздо реже иностранцы стучат в наши двери.

— В метриках указаны родители — есть фамилия матери и отца. По этим данным их можно найти?

— Вы же следователь, — снисходительно развела руками директор. — Мать Анна Петровна Соколова, отец Тимошенко Игорь Семёнович — вот и вся информация! Нет ни данных паспорта, ни места, ни даты рождения. Это словно искать иголку в стоге сена. Однако ваши поиски могут увенчаться успехом. Из десятка тысяч однофамильцев можно вычленить пару сотен кандидатов в родители. Потом пройтись ногами до каждого и если к данному моменту мама-папа живы и не переехали в другие края, то случится чудо и вы найдёте кого-то из них. И всё же, когда мамаша отказывается от ребёнка, то она пытается ради будущей семьи сохранить сей факт в тайне. Вы сами видите, что у родителей разные фамилии, а значит они могли не находится в законном браке.

— Но в каком-то роддоме девочка родилась и данные роженицы могли сохраниться? — гнул свою линию Александр Алексеевич.

— Могли, — раздражительно кивнула Надежда Фёдоровна. Ей уже надоело переливать из пустого в порожнее. Из-за дверей доносился шум и гам. Перед Новогодним утренником у неё накопилась куча дел, а следователь хотел получить информацию, которую она не могла дать. — Думаю это тоже можно выяснить в архиве.

— Вы мне очень помогли, — Трещёткин поднялся. — А можно ещё один вопрос? — Александр не ждал ответа. — Дети свободно гуляют на улице, в здании нет охраны. Ребятишки в поисках родителей сбегают из детского дома?

— Во-первых — есть дежурная, а на посту где она сидит, установлена тревожная кнопка. Во-вторых — на ночь двери запираются. А в третьих — и при охране с дубинкой, и пистолетом, беглец что-то задумав, отправится в путь. И ничем ты его не удержишь! У нас же детское учреждение, а не тюрьма, — Надежда Фёдоровна поднялась, подошла к окну и кому-то помахала рукой. — Надо сделать жизнь в детском доме такой, чтобы бежать никуда не хотелось. Знаете, в одной из стран Африки, кажется в Южном Судане произошёл казус. В больнице для душевнобольных из-за халатности охраны произошёл массовый побег больных. В общей сложности двести сорок три пациента оказались на улицах города. И это стало большой проблемой. Встреча нормы с непредсказуемостью всегда несёт в себе опасность.

Административный директор срочно вызвал к себе лечащего доктора и потребовал решить ситуацию в кратчайшие сроки, пока не произошла беда. Тогда психиатр нашёл невероятно простой и быстрый выход. Он взял свисток, позвал нескольких сотрудников, выстроил их в цепочку и велел держаться друг за друга. Вот этот паровозик появился в городе. А первым двигался доктор, который свистел и кричал:

— Ту-ту! Ту-ту!

Сотрудники, изображавшие вагоны подыгрывали ему, держась друг за друга. Произошло именно то, чего ожидал врач. Пациенты, увидев поезд, цеплялись за него. Таким образом беглецы вернулись в больницу. Однако возникла забавная ситуация, которую никак не предполагали медики. Когда они пересчитали больных, то оказалось, что вернувшихся стало больше, чем сбежавших.

— Странное сравнение детей с сумасшедшими.

— А дети и есть слабые умом, неокрепшие одним словом. Что им вложишь в голову, тем они и будут жить. Покажешь им врага, они вырастут с уверенностью, кто есть враг. Мы слушаем марши вроде — мы в бой пойдём и как один умрём и так далее. А детям нужно слушать про летящие качели. Мы с младых ногтей их рядим в гимнастёрки, а должны наряжать в эльфов и волшебников. Мы формируем следующее поколение. И главное им не врать!

— Вы правы, — вставил Александр. — А про сумасшедших интересная история.

— Скорее поучительная, — посерьёзнела директор. — Я не желаю, чтобы дети при живых родителях или родственниках жили здесь, пусть даже в великолепных условиях. Но только паровозик каждый год доставляет нам новых детей.

На город опускались сумерки попутно зажигая фонари. Снегопад усилился. После разговора с директором детского дома и от какой-то щемящей тоски, Александр совсем раскис. Он решил заехать в супермаркет рядом с домом, купить какой-нибудь еды, бутылку шампанского и того, чем он обычно баловал себя в праздники. Неожиданно зазвонил телефон. Трещёткин вынул аппарат из кармана, бросил взгляд на ряд цифр и его словно отпустило. Сквозь помехи и сбои он услышал голос Иноземцевой.

— Александр мы заберём вас завтра часов в двенадцать.

— Почему так плохо слышно?

— Мы едем из деревни, здесь в ложбинах иногда пропадает сигнал! — Таня почти кричала. — Сбросьте свой адрес!

— Я сам приеду. Не надо за мной заезжать. Я же не барышня. Что я должен взять с собой?

— Ничего. Я всё приготовила. Только не в курсе ваших алкогольных предпочтений.

— Не стоит беспокоиться. Выпить я люблю, но разум не теряю. Обещаю вести себя прилично! — Трещёткин радостно хрюкнул. — Бутылку виски возьму с собой.

Позднее, немного подумав, он выслал СМС с адресом. Ему неожиданно захотелось хорошо выпить.

Глава 9

Татьяна долго гуляла с Люськой, от чего собака чувствовала себя беззаботной и счастливой. А что ещё надо собаке? Еда, кров, тепло и любовь близких родственников. Она могла бы пережить голод, холод и нужду, но расставание с близкими привносили в её сердце страшные мучения. Даже после одного часа в разлуке она так радовалась встрече с домочадцами, что могла сыкнуть на пол от переизбытка чувств. Татьяна с Мироном это знали и устраивали обнимашки в прихожей, где лежала плитка и отсутствовали покрытия с ворсистыми поверхностями. Когда Иноземцева отправилась в деревню за сыном, то не взяла с собой Люську, от чего та загрустила и понурив голову отправилась на свою лежанку. Зато при встрече с Мироном, собака изобразила сердечный приступ, с голодным обмороком. Как только открылась дверь, она заваливалась на пол перед хозяевами, закатила глаза и вывалила язык, словно говоря — ну, жалейте меня, хольте, лелейте! И Мирон с Татьяной, не снимая одежды, тискали, гладили и обнимали Люську, пока она не подскочила и не начала зализывать языком родные носы и щёки.

— Я пойду погуляю с собакой, а ты разбирай свои вещи, — наказала Татьяна сыну. — Всё халява кончилась. Ты снова в строю и возвращаешься в дом знаний. Пальцы держу скрещенными, надеюсь школу закончишь без новых проблем.

— Вообще странно, как это папаша Феликса Павловского сменил гнев на милость?

— Для меня это тоже загадка. Но я ничего не стала выяснять. Уже молчу, пусть дадут тебе доучиться, а дальше каждый пойдёт своей дорогой.

— Мам так я к Машке сгоняю! Узнаю, как они написали контрольные. Мне-то придётся всё навёрстывать!

— Да ты и так об одноклассниках всё знаешь. Мне отец Василий рассказал о долгих беседах по телефону. Ладно, беги. Не привязывать же тебя! Ключи не забудь! Дубликат на полке в прихожей.

Во время долгой прогулки разные мысли посещали Татьянину голову. Она никак не могла очертить своё будущее. Пока без работы, но и без долгов. А это уже немало. Вообще она настроила себя на позитив. Таня вспомнила лицо друга Васьки после того, как он узнал о судьбе отца. Теперь он не безликий Вася из детдома с маньяком отцом. У него есть фамилия, а самое главное его папаша не преступник и не кровавый убийца. Наконец парень знает, где находится прах родителя.

Этот разговор произошёл на крыльце церкви. Мирон уже сидел радостный в машине и вертел нетерпеливо головой. После рассказа Татьяны, отец Василий отошёл в сторону, опустив голову. Татьяна не трогала его, понимала, что мужчине надо какое-то время побыть одному. Она была уверена, что в Васе проснулся обездоленный ребёнок и он плачет. Иноземцева терпеливо ждала. Через несколько минут Вася вернулся. Он взял руки подруги в свои шершавые ладони, прижал их к губам, потом отстранился и глазами полными грусти посмотрел на Татьяну.

— Ты всегда оказываешься рядом, когда я в тебе нуждаюсь.

— У тебя что-то случилось? — Иноземцева уцепила Василия за рукав. — Ты здоров?

— Я одинок, — просто ответил священнослужитель. — Ну, ничего, молитва исцелит от недуга. Ты за меня не беспокойся. Каждый человек в своей жизни испытывает такие чувства. Ещё с документами, которые ты привезла, будет проще найти сестру.

— Жениться тебе надо, детей родить. Присмотрись к прихожанкам.

— Присмотрюсь, — наконец отец Василий широко улыбнулся.

— А хочешь, приезжай к нам, проведём праздник вместе, — подруга хотела сделать для друга что-то хорошее, что-то такое, что изменит настроение Василия. — Я приготовлю много вкусных блюд. Ты знаешь, я могу.

— Спасибо за приглашение, но нет. Первого января буду проводить аллилуйную службу.

Татьяна долго гуляла с Люськой и всё думала про Василия. Она размышляла — счастлив ли её друг или в своё время намеренно облачился в рясу, чтобы искупить грех родителя. И сейчас, зная, что отец не виновен, не посещают ли его мысли о том, что свою линию жизни он выстроил неправильно, что пошёл по ложному пути? Иноземцева замёрзла, ноги в уггах промокли и собака тоже соскучилась по теплу и уюту. Люська уже не прыгала, а плелась, неся на ушах белые сосульки. Возле подъезда Татьяна тормознула свою попутчицу и потрепала по шерсти, скидывая льдинки. Лифт громыхнул где-то на верхних этажах, и парочка, не дожидаясь подъёмника, пошла по ступеням. Люська навострила уши и зло фыркнула. Она взялась рычать и лаять. Татьяна сердито замахнулась на неё ремешком от поводка.

— Прекрати! Снова соседи жаловаться начнут! Веди себя прилично!

Собака прижала хвост и обиженно засопела. Таня шла, глядя себе под ноги и только Люсьена рвалась с поводка и в немом порыве тянула наверх. Неожиданно собака остановилась и снова разразилась звонким лаем. Иноземцева натянула поводок и подняла голову. По лестнице спускался мужчина, закутанный в шарф с капюшоном на голове. Татьяна схватила сумасшедшую собаку за ошейник и кивнула мужику:

— Здравствуйте. Проходите, не бойтесь. Она не кусается.

Тот коротко кивнул и быстро исчез за поворотом на следующем марше. Татьяна опустилась на колени и взяла в ладони морду собаки, которая не унималась и заходилась в истошном лае.

— Да что с тобой Люся? Успокойся.

Собака угомонилась, когда они поднялись на ещё один пролёт и оказались на своей площадке. Татьяна замешкалась, роясь в карманах в поисках ключа. Неожиданно дверь угловой квартиры со скрипом приоткрылась и Люська с Таней не сговариваясь повернули головы туда, откуда раздался звук. В проёме образовался Валентин Николаевич. Выглядел он как всегда затейливо — в тапочках и в трико со вздутыми коленями.

— Привет соседка. Я так и знал, что здесь что-то нечисто.

— Что вы имеете в виду? — Иноземцева отстегнула карабин поводка от ошейника и замерла, показывая внимание. Ей показалось, что проктолог снова навеселе и ему снова захотелось с кем-нибудь поговорить.

Сосед вышел, шаркая тапками, прикрыл за собой дверь и погладил Люську, которая тёрлась возле его ног.

— Я снова его видел.

— Кого?

— Того мужика в тёмной куртке. Только в этот раз мне почудилось, что он вышел из твоей квартиры. Здоровый такой, рост метр восемьдесят, как минимум.

Иноземцева метнулась к проёму, толкнула дверь и с облегчением выдохнула.

— Заперта! Ну, вы меня напугали! — Таня нащупала в кармане ключи, открыла замок и запустила в квартиру Люсьену. — Пойдёмте уже чай выпьем! — бросила она через плечо соседу.

— Что чай? Вода! А крепче ничего нет? — Валентин Николаевич прытко направился следом за соседкой с вожделением вытирая тыльной стороной ладони уголки губ. — Ведь праздник на носу, — пояснил мужчина непонятливой соседке.

— Ясно. Кто празднику рад, тот накануне пьян. — Татьяна скинула замшевые чуни с мокрыми носами и накинула куртку на вешалку. — Проходите на кухню. Я только вытру лапы собаке и вымою руки.

После процедур Люська прямиком направилась в столовую. Она слишком долго гуляла и истратила слишком много сил, которые нужно было восстановить возле миски с кормом. А Иноземцева, сполоснув руки в ванной, заглянула в гостиную и замерла. Все вещи находились на своих местах и всё же её порядок оказался нарушен. Сосед балаболил в столовой с собакой, мешая сосредоточиться. Татьяна снова пробежала глазами по шторам, шкафам, дивану, столику, торшеру и креслам. Она ещё постояла несколько секунд, потом плюнула на свою мнительность и присоединилась к Валентину Николаевичу.

— Только у меня шампанское. Тяжёлый алкоголь в доме не держу, так как мужика нет, сыну ещё рано, а собака трезвенница.

— Пойдёт! — махнул рукой довольный сосед.

Пенный напиток улетучился быстро, скоро и сосед засеменил в прихожую. Выглядел он печальным потому что компотом душу не обманешь, а она требовала расслабления. У порога проктолог остановился и поднял палец, призывая к вниманию:

— А ты всё же подумай, что за мужик кружится здесь, а точнее ошивается возле твоей квартиры в отсутствии тебя. Понимаешь, если бы он искал встречи с тобой, то вопросов бы не возникло. Ну, ты меня поняла.

Валентин Николаевич тряхнул лохматой головой, из которой так же торчали перья из подушки и, открыв дверь, направился восвояси.

— Ни спасибо тебе, ни пожалуйста! — усмехнулась Татьяна, — всосал в одно горло бутылку веселящего напитка и был таков.

Она потянула закрывая дверь, как на пороге появился Мирон. Он молча зашёл в прихожую, быстро скинул ботинки, стянул с себя верхнюю одежду и скрылся в своей комнате. Татьяна проводила его тревожным взглядом, поставила на полку ботинки сына и направилась за ним следом.

— Мирон что-то случилось?

Парень уже сидел за письменным столом, натянув наушники. Мать тронула его за плечо и повторила вопрос:

— Ты чем-то расстроен?

Мирон скинул наушники на плечи и взглянул на мать.

— Родители увозят Машку на лечение в Израиль. Сегодня вечером самолёт.

Татьяна развернула кресло с сыном от стола, сама села на диван.

— Ну это же хорошо. Вероятно проведут какие-то процедуры по восстановлению волос. В Израиле мощная медицина, насколько я знаю.

— У неё рак.

— О Боже, — выдохнула Иноземцева. Она не знала, как реагировать, что надо в таких случаях говорить. Таня собралась с духом и медленно, подбирая слова, выдавила из себя ничего не значащие реплики. — Это очень печально. Однако на сегодняшний день врачи творят чудеса. Ты должен уверовать в чудо и свою уверенность передать подруге. Ей как раз это очень нужно.

— Нет мама. Ей как раз уже не нужно ничего. Я видел её глаза. В них отсутствует желание жить, — Мирон зажал пальцами переносицу, потом выдохнув, закинул голову назад. — Почему так всё несправедливо!

— Послушай сынок, — Татьяна поднялась и прижала кудрявую голову сына к груди. — Тебе как-то надо научиться жить и с чёрными цветами тоже.

— Я хочу побыть один, — Мирон вынырнул из рук матери.

— Да, конечно.

В столовой Таня заварила чай с ромашкой и устроилась за столом напротив окна. Она вдруг подумала, что так даже лучше. Потом сама себя укорила за эгоизм и бесчувственность и тут же оправдала. А ведь хорошо, что это произошло сейчас. А если бы Мирон и Мария поженились, она родила ребёнка, а может и не одного. А болезнь коварна, она появляется тогда, когда о ней даже не помышляешь! В какой-то страшный момент её сын становится вдовцом с детьми на руках. Вот это удар! Вот это поворот судьбы! Сейчас он взбалмошный, сиюминутный, энергичный. Его картины мира меняются молниеносно. Печаль, конечно, поселится надолго, но не навсегда. Молодость возьмёт своё. Он снова влюбится и может разочаруется, но это жизнь, а не смерть. Никто не заслуживает преждевременной и насильственной смерти. Даже тот человек воришка, который так некстати скончался здесь на светло-зелёном ковре, даже бывший муж Иннокентий. В Мироне течёт и его кровь тоже. Жаль, всех жаль!

Татьяна стряхнула с себя тоскливые мысли. Завтра новый день. И этот праздничный день она проведёт в хорошей компании. От ночи она справедливо ничего не ждала кроме фейерверка, который сама же и купила. Иноземцева допила чай, выключила свет в столовой и направилась в спальню. После долгих размышлений, она всё же отключилась и уснула тревожным сном.

На даче Трещёткин пытался оказать пользу. Сначала он схватился за лопату, чтобы чистить снег с крыльца, но быстро скрючился от боли в районе шва. Потом, поднимая сумки из багажника, почувствовал те же симптомы, но сделал вид, что мол, всё нормально. И всё же Татьяна заметила непроизвольную гримасу и вырвала поклажу из рук мужчины.

— Нам проблемный гость в новогоднюю ночь не нужен! Вдруг что-нибудь произойдёт, а скорая помощь в этот район доберётся только к утру. Так что с тебя огонь в камине и в мангале, ещё сервировка стола и хорошее настроение, — она указала подбородком на сына, который с грустным видом возил лопатой по дорожке. — А то Мироша что-то совсем приуныл.

— А что случилось-то? — Александр всё-таки отстоял одну сумку, которую нёс с героическим видом. — Что-то парень совсем не в духе.

— Есть причина, — Татьяна снизила громкость голоса. — Он влюблён в одноклассницу. Из-за неё, кстати, его выгнали из школы. Он дал в морду мальчику, который сфотографировал Машу на телефон в женском туалете, когда та сняла парик. Она тяжело больна. Вчера вечером родители увезли её на лечение в Израиль.

— Это то чувство бессилия, когда не понимаешь, чем помочь. А разве учителя не были в курсе конфликта? В смысле из-за чего весь сыр-бор?

— Знали, конечно! Но кто станет тягаться с депутатом, который курирует финансирование именно этой школы. Но главное, что всё так хорошо разрешилось. Осталось понять, кого благодарить за столь щедрый подарок. Вот только переживаю, с каким настроением сын вернётся в класс. Без Маши он совсем загрустит. Будущий год самый ответственный — сдать ЕГЭ, выбрать профессию и опять же экзамены в ВУЗ.

— Он парень сильный, справится, — Трещёткин оглядел двухэтажный дом из бруса. — А дача ничего себе, добротная.

— Каждому дому нужен хозяин. А мы с Мироном выбираемся сюда два-три раза в год. Так что печали никакой.

Иноземцева открыла дверь, первой запустила собаку и следом прошла на кухню. Александр осмотрелся и согласился с Татьяной. Если снаружи дом выглядел добротно, то внутри он заметил много прорех, которые требовали ремонта. Кое-где от стен отошли плинтуса, покосились планки, обрамляющие дверные проёмы и пошёл волнами линолеум в прихожей. Трещёткин сразу подумал, что надо бы осмотреть коттедж, в котором живут бывшая жена и сын. Наверное, в его отсутствие что-то могло сломаться. С грустными мыслями о сыне Саша ловко разжёг в камине огонь и присоединился к хозяйке, которая перетирала тарелки. Она неожиданно замерла, глянула в окно и увидев на улице сына, заговорила:

— Вчера в квартире кто-то побывал в наше отсутствие.

— Почему ты не позвонила мне?

— Всё случилось как-то быстро. Утром я поехала за сыном к отцу Василию. Люська оставалась дома. Когда мы вернулись, Мирон побежал к Маше, а я забрала собаку и пошла с ней гулять. Мы отсутствовали около часа. Когда возвращались назад, то не стали ждать лифт, а пошли пешком. Вот тогда Люсьена просто взбеленилась. Это я потом поняла, что она лаяла на того человека, который спускался по лестнице.

— Ты его рассмотрела?

— Плохо. Я склонилась над собакой, пытаясь её утихомирить. На лицо незнакомца я глянула, но описать его не смогу — на голове капюшон, и подбородок закрывал шарф. Это сосед Валентин Николаевич посеял сомнение. Он заметил, что недели две тому назад возле квартиры стал появляться незнакомец. Он думал, что это мой кавалер.

— Мужик следит за происходящем на площадке? Вроде не тётка-сплетница.

— Вот такое у него хобби. Он дядька неплохой, только любит выпить и посмотреть в глазок за соседями.

— Вчера он тоже видел чужака?

— Именно! Однако дверь оказалась запертой. Я сразу не запаниковала. Потом сосед навялился, пришлось угостить его шампанским, следом пришёл Мирон с тяжёлыми вестями. И только сегодня я обратила внимание, что коробка со старыми документами, которая всегда находилась на верхней полке шкафа, оказалась на полу. За журнальным столиком я сразу перемены не заметила. А утром словно током ударило.

— Ты трогала эту коробку?

— Нет. Мы быстро собрались и ты уже подъезжал на такси.

— Что хранится в коробке?

— Старые документы. У каждого хозяина есть такой ящик с инструкциями по применению каких-то бытовых приборов и с гарантийными чеками. Там же шкатулка с запасными ключами от дачи, ещё от чего-то, наверное уже не существующего. В общем ничего пригодного в коробке нет. Кому она могла понадобиться?

— А ты точно сама не снимала ящик или Мирон?

— Ну я же не сумасшедшая. Сын вообще отсутствовал несколько дней, а я туда даже не заглядывала.

— И дверь точно была заперта?

— Точно! Валентин Николаевич свидетель, как я отпирала замок своим ключом.

— Значит, так, сейчас выдыхаем и готовимся к празднику. Не стоит волноваться о том, что мы уже не в силах изменить. Завтра после обеда я вернусь в город. Вместе с экспертом осмотрим твоё жилище ещё раз. А вы с Мироном останетесь пока здесь. Только я возьму твою машину. Ты не против?

— Я поеду с тобой.

— Лучше не оставлять парня одного.

— Ты прав, — со вздохом кивнула Татьяна.

Вечер прошёл душевно и тепло. Они выслушали бой курантов на улице возле дворовой ели, выпили шампанского, крикнули ура и вернулись к камину. Вскоре Мирон, который через силу разделял ликование по поводу пришествия нового года, начал клевать носом. Шампанское воздействовало на него, как снотворное. Мать отправила парня в спальню, сама вернулась к уютному камину и устроилась в кресле. Трещёткин подбросил в огонь дрова и вспомнил, о чём хотел поговорить с Татьяной.

— Таня что ты помнишь из своего детства?

— Почему ты спрашиваешь? — она поставила бокал на столик, кокетливо поправила волосы и сложила на груди руки, приготовившись к долгой беседе. — Что за интерес к моему прошлому?

— Это не праздный интерес, — Трещёткин серьёзно посмотрел на подругу. — Я не хотел затевать этот разговор при Мироне. У него и так забита голова проблемными вещами. Дело в том, что Погорельцев, которого ты в мёртвом состоянии нашла у себя в квартире, занимался поисками родственников.

— О может не сегодня! — взмолилась Иноземцева. — Давай всю печаль оставим в ушедшем году.

— А когда? Мне надо раскрыть дело, которое непосредственно касается тебя.

— Каким образом?

— Тебе что-нибудь говорит слово «Ромашка»? Это название детского дома. Заведение находится на окраине Москвы.

— Нет, — на секунду задумалась Татьяна. — Я из детского дома имени Юрия Гагарина, что в городе Серпухове. Как только настало время определяться, я переехала в Москву. А куда ещё? Огромный мегаполис с большими возможностями. В дом своего детства больше ни разу не наведывалась. Ну вот прямо совсем не тянуло. Некоторые воспитанники возвращаются, навещают воспитателей, проходят с ностальгическими настроениями по классам и группам, а меня никогда не тянуло в места, где прошло голодное отрочество и тоска не бередила душу. Кроме Васьки, я ни с кем не сохранила отношения и связи. Так каким образом вор домушник связан с детским домом?

— Подожди, я чуть позже поясню. А пока ещё один вопрос — у тебя сохранились какие-нибудь сведения о родителях?

— Почти никаких. Моя фамилия при рождении Легостаева Татьяна Михайловна. Ни братья ни сестры в детдоме за мной не увязывались. Во всяком случае, там я росла одна без чьей либо поддержки. Попала туда в возрасте трёх лет.

— Ты пыталась искать родителей?

— А зачем? Они избавились от меня не от большой любви. И у меня хватало ума не навязывать им своё присутствие. В юношеском возрасте и уже когда замуж выходила иногда всплывала обида, как огромный мыльный пузырь. Помню хотелось что-то доказать, показать, какой я стала, чтобы вызвать в душах родственников сожаление. Вот мол, посмотрите, от кого вы когда-то отказались, бросили на произвол судьбы. А я вот сильная и смелая! — Иноземцева смешно шмыгнула носом. — А потом в суете, когда появился Мирон, о сатисфакции я думать забыла. И всё же горечь никуда не исчезла просто спряталась глубоко. Я всё время задаю себе вопрос — что со мной не так? Родители не отказываются от детей с синдромом Дауна! А меня, как ненужную тряпку выкинули на обочину. На, бери государство, воспитывай, корми, одевай, а нам она не нужна!

Татьяна замолчала. Трещёткин не знал, какие слова подобрать, что нужно говорить в таких случая. Он понимал также, что не силён в качестве жилетки для слёз. После паузы он перевёл разговор в оптимистическое русло:

— Представляешь, японские учёные открыли возможность устранения генетической причины синдрома Дауна. Они придумали, как избавить живую клетку от от лишней хромосомы.

— Фантастический прорыв! Человечество должно тратить средства и усилия на здоровье и продолжение жизни, а не коллекционировать смерть.

— Любое сообщество больно страстями. И никуда от этого не деться. А такие учёные, как в Японии занимаются точечным оздоровлением и радикально мир они не изменят. Они не научат терпению, любви, не покажут, как можно жить с соседями в ладу, — Александр выбрался из кресла и направился на кухню к холодильнику. — Давай ещё по шампанскому.

Трещёткин вернулся с открытой бутылкой, разлил по бокалам и снова погрузился в кресло.

— Так Погорельцев кого искал? — Татьяна закинула в рот кусочек шоколада.

— Девочку удочерила немецкая пара. Она выросла в Германии и больше чем через тридцать лет узнала, что родилась в России. Вот решила найти родственников. А на поиски снарядила Погорельцева.

— Нашла кого просить о помощи! — Татьяна скептически усмехнулась. — Я не думаю, что эта немка как-то связана со мной. Гражданин Погорельцев простой вор и залез ко мне в квартиру для того, чтобы ограбить. А вот личность второго гораздо интереснее. Я думаю, что именно этот здоровяк убил домушника и именно он вчера побывал в моей квартире. Только я совсем не понимаю, что он ищет?

— А ты не предполагаешь, что уже нашёл?

— Не знаю. У него надо спрашивать. А может посмотреть по камерам? Я точно не знаю, но на доме где-то должна хоть одна болтаться.

— Проверяли уже. Камеры в подъезде и во дворе отсутствуют. Есть только со стороны проезжей части. Завтра я ещё поговорю с твоим соседом.

* * *

Трещёткин удалился, когда хозяйка и её сын ещё спали без задних ног. Он уехал, крадучись, как вор. Тихо поднялся, натянул на себя одежду, рассовал по карманам ключи от машины и от квартиры. Двигался он неслышно, вообще стараясь не дышать. Только выехав на пустынную трассу Саша выдохнул свободно. Он сожалел, что новогодняя ночь закончилась именно так. И в тоже время он понимал, что ничего трагического или непоправимого не произошло. Шампанское и задушевные разговоры рано или поздно обязательно привели бы к близости физической. Чувство досады он ощущал именно потому, что не так представлял себе их близость. А Трещёткин именно предполагал такой сценарий! Но в нём ведущую скрипку должен играть он, как мужчина. Он приглашает, накрывает на стол, выбирает напитки, дарит цветы, целует руки. Александр же чувствовал себя, как раненый боец со шрамом на животе, которого приютила добросердечная селянка, а он её впоследствии и использовал. В беготне предыдущего дня он не купил даже бутылки шампанского, не говоря уже о торте и всяких новогодних подарках-сюрпризах. То есть мужик припёрся к праздничному столу на всё готовое! Ничего себе джентльмен! Приехала дама с забитым багажником, забрала его из дома, привезла на дачу, накрыла стол, напоила, накормила, ещё и в кровати в своей устроила. Ничего не скажешь — говно мужик!

Такими мыслями казнил себя Александр по дороге в Москву. Он решил для себя, что обязан реабилитироваться, но пока не выработал стратегии, ещё не знал, как это сделает. Цветы и прочая мишура это обязательно. Только где он найдет такие вещи первого января? Сначала надо сделать дело, а потом уже решать вопросы с праздничными атрибутами. Трещёткин понимал, что ведёт себя, как настоящий эгоист, но другого пути не видел. Он нажал кнопку вызова и настроился на долгое ожидание. Однако коллега откликнулся после третьего гудка.

— Георгиевич прости, что поднял тебя так рано, но мне нужна твоя помощь!

— О привет Саня! С новым годом! С новым счастьем! Не извиняйся я уже не сплю!

— Ты ещё пьяный или уже?

— А сам как думаешь? — хихикнул криминалист. — Не волнуйся, я ещё в форме. Только что пельмешек закинул. А ты приезжай, тебя накормим и опохмелиться дадим!

— Спасибо друг. Только давай сначала сделаем одно важное дело. Нужно проверить квартиру на отпечатки и другие возможные улики. Ты в состоянии?

— Я норм! Только за руль не сяду. Хочешь, забирай меня. А чемодан с рабочим инструментом всегда рядом!

— Уже в пути. Подъеду минут через тридцать, — следователь хотел отключиться, но спохватился. — А жена не будет против? Всё-таки праздник.

— Да она обрадуется, — зашептал криминалист в трубку. — Завтра сын со снохой приезжает. Я обещал, что буду как огурец! А так весь день впереди, обязательно к холодильнику потянусь. Так что забирай меня и не сомневайся!

В квартире Иноземцевой следователь приказал эксперту:

— Снимай обувь.

— А мы здесь легально? — Георгиевич скинул куртку, натянул на башмаки бахилы и на руки тонкие резиновые перчатки. — Это жилище Татьяны Иноземцевой? Ничего не трогай! Объясни, на что обратить внимание.

— Как ты думаешь, я в состоянии залезть без спроса в чужую квартиру? Считаешь меня совсем отмороженным? Расслабься! Хозяйка дала добро на наши действия. Сначала осмотри коробку с документами. Она стоит в гостиной за журнальным столиком. По версии владелицы жилья, ящик брал в руки преступник.

Они вошли в полутёмную комнату. Трещёткин направился к окну, чтобы раздвинуть занавески, но его окрикнул Георгиевич:

— Саня, ты как будто в первый раз! Сказал же, ничего не трогай. Займись чем-нибудь вне квартиры. Когда я закончу, то тебя приглашу.

— Сколько времени тебе нужно?

— Вопрос не ко мне. Ты инициатор процедуры. Хотя я тщательно сканировал комнату в первый раз.

— А вот замок на входной двери пропустил.

— В смысле?

— Замок открывали дважды. Один раз отмычкой, второй неродными ключами. А может оба раза отмычкой.

— А на этом ты меня не поймаешь. Я с замком возился долго, — эксперт задумался и пожал плечами. — Хотя, мог что-то пропустить.

— Взломщик снова проникал в квартиру. Так что ищи следы свежего присутствия, — Александр Алексеевич направился в прихожую. — Ладно, я поговорю с соседом, а ты здесь хозяйничай.

Через два часа следователь и криминалист вышли из квартиры. Трещёткин долго и с пристрастием расспрашивал Валентина Николаевича. Работа оказалась довольно сложной, потому что сосед уже опохмелился, говорил он много, но по делу не выдал ни одного толкового факта. Мужика, который тёрся на площадке он не знает. Лица его не видел, потому что тот старательно уворачивался от возможного наблюдения. Ещё голову закрывал капюшон. Ни в одежде, ни в обуви акцентов Валентин Николаевич не заметил. Всё серое, всё тёмное, а то, что мужик был в перчатках, так зима на дворе.

Когда сели в машину, Трещёткин неожиданно поморщился и помахал рукой перед носом.

— Георгиевич ты опохмелился? С собой прихватил?

Эксперт устроился на переднем сиденье, поставив на колени чемодан. Он добродушно скользнул взглядом по коллеге и махнул рукой:

— Имею право. У меня сегодня законный выходной. Но ты не волнуйся, это не помешает работе.

— Тогда поехали, я отвезу тебя домой. Образцы проверишь после праздника.

— Зачем? Поехали на работу. Часа через три выдам предварительные результаты. А ты займись чем-нибудь.

— Ты настоящий друг! — неподдельно восхитился Трещёткин.

Он выгрузил приятеля возле управления, а сам, полистав телефон, обнаружил, что и первого января не все лежат мордой в салат. Кое-кто ещё и работает. В центре города он обнаружил цветочный магазин и открытую продуктовую лавку. И чтобы скоротать время, Александр двинулся в ту сторону. Через три часа, вернувшись в управление, он прямиком направился в лабораторию. Дверь оказалась закрытой. Трещёткин досадливо мотнул головой. Георгиевич, скорее всего доедает пельмени, которые сварила заботливая жена. И правильно делает. Если ещё употребил грамм двести, то толку от него, как от эксперта никакого. Неожиданно он услышал взрыв смеха в соседнем кабинете. Следователь направился в сторону веселья и приоткрыл дверь. За столом собралась тёплая компания — дежурный оперуполномоченный и следователь. Среди них затесался и криминалист. На столе в пластиковых тарелках лежала еда и стояли стаканы. Бутылку мужики спрятали, но Трещёткин безошибочно определил суть собрания.

— С Новым годом, мужики! Вы чего здесь?

— О заходи, — мужские голоса перешли на шёпот. — Наша смена закончилась, так что можем себе позволить! Начальства нет, никто не накажет.

— Всё ребята! Я пошёл! — в эксперте неожиданно обнаружилось чувство ответственности. Он пожал руки товарищам, схватил чемодан с курткой и потянул Трещёткина из стихийного ресторана. — Что я нашёл, не поверишь!

Мужчины поднялись на второй этаж. Александр Алексеевич открыл дверь кабинета и, не снимая верхней одежды, сел за стол. Он с нетерпением следил взглядом за перемещениями эксперта.

— Ну, не томи, рассказывай, что нарыл?

— На самой коробке ничего. Даже ниточка никакая не зацепилась, — криминалист расположился напротив. — А вот в столовой я обнаружил кое-что интересное. Когда обследовал квартиру в момент обнаружения покойника, этого следа не было. Значит преступник оставил оттиск после себя в последнее посещение. На руки он надел полиэтиленовые перчатки. Такими пользуются дамы при окраске волос. Перчатки низкого качества и легко рвутся. Озвучу тебе свои выводы, уж извини мою самоуверенность. Человек пришёл в квартиру, зная, что искать. В первый раз ему помешал вор Погорельцев. И вот он наконец забирает то, что ему нужно. Он не занимается поисками, просто открывает двери дубликатами, сразу направляется в гостиную, вытаскивает из шкафа коробку и забирает искомое. Лишь одного не замечает пришелец — перчатка цепляется за острый уголок пластикового ящика и рвётся на указательном пальце левой руки. Окна в гостиной выходят на проезжую часть, поэтому пришелец направляется в столовую. Человек в верхней одежде вспотел. Левой рукой он вытирает пот со лба, потом опирается на подоконник. Мужик заглядывает в окно и осматривает двор — не идёт ли хозяйка? Преступник выскальзывает из квартиры, запирает двери и двигается к выходу. Всё!

— Что всё? Отпечаток всё-таки есть лили нет?

— Есть! И я выяснил, чей. Это Коротченко Роман. Служил в ГИБДД, значился в коллективе на хорошем счету, но его обвинили во взятке. По этому поводу возбудили дело, но спустили всё на тормозах, позволив спокойно уйти на вольные хлеба.

— И что взятка в крупных размерах?

— Куда там! Машина то ли леса, то ли брёвен. Такая мзда не воспринимается, как взятка. Так дружеская материальная помощь. После изъятия прав по пьяной лавочке или за нарушение ПДД, сразу все становятся друзьями и родственниками. Вот и лезут со своими машинами кто дров, кто мандаринов. Короче, кто чем промышляет. В наших рядах это проступком не считается. Однако Коротченко попал под раздачу. С него начали чистку рядов, им и закончили. Не пожалели служаку несмотря на то, что характеристики у него такие, что можно в рай без билета. Так вот этот Рома помыкался без работы, потом взял и открыл частное детективное агентство. По отзывам из интернета ясно, что никакими серьёзными делами детектив не занимался — так собачек сбежавших ловил, обличал изменщиков и не без успеха находил угнанные автомобили. Вероятно помогали прежние связи с сослуживцами. Спросишь меня — смог бы он убить человека? Я не отвечу однозначно. Физически мужик крупный — рост метр восемьдесят. Ударить мог, а вот специально убить на это решимость надо иметь. А с другой стороны Коротченко хороший семьянин. Он жене не изменяет, во всяком случае открыто. Такой вот уникум.

— Сейчас заплачу от умиления! И откуда ты всё это выловил?

— Сейчас благодаря социальным сетям, все прозрачные. А ещё, — криминалист поднял палец, — я проверил его банковскую карту. В банк я заглянуть не могу — нет уровня допуска, а вот карта много показала. На его счёт за последний месяц поступила приличная сумма.

— Насколько приличная?

— Семьдесят тысяч долларов.

— Ого! Целое состояние!

— Вот именно! Можно было ещё покопаться, но это ты доверишь своим стажёрам. — Георгиевич поднялся, не выпуская из рук чемодана. — Теперь отвези меня домой. И обязательно объясни жене, где я был! Ты не поверишь, мы вместе двадцать три года, но она меня до сих пор ревнует!

— Конечно, отвезу, — задумался Трещёткин. — Коротченко из нашей системы, его на мякине не проведёшь. Нужны стопудовые доказательства. Я его трогать не стану, пока не соберу весомое досье. Всё равно никуда не денется.

— А я бы поторопился, пока товарищ дел не натворил.

— Спешка хороша при ловле блох и при поносе. Кроме отпечатка пальца никаких улик. Он мне в ответ сто резонов приведёт. Необходимо найти причины, по каким он то и дело лез в квартиру к Иноземцевой. Вот что он там искал? Если не нашёл, значит вернётся снова?

— Я сделал для тебя всё, что мог. Дальше сам! — Георгиевич без стеснения открыл саквояж, вынул металлическую фляжку и с жадностью присосался.

На дачу Александр вернулся, когда заходящее солнце окрасило снег в розовый цвет. Он открыл ворота и въехал во двор. В окнах играли блики от огня в камине и работающего телевизора. Саша знал, что звуки от его перемещений по двору слышны в доме, но на крыльце никто из обитателей не появился.

«Неужели осерчали на что-то? Вот этого я не люблю! Начинать отношения с того, чтобы оправдываться — не дело!»

Он забрал с заднего сиденья коробки, возле порога замешкался, потом толкнул дверь и вошёл. Он понял, что его прибытие действительно никто не слышал кроме собаки. Она встретила его без лая, как своего, просто виляя хвостом. Мирон сидел в кресле в наушниках и кивал головой в такт музыки, которую слышал только он. Телевизор голосил про берёзоньки и ручейки. Александр сбросил ботинки и заглянул на кухню. Татьяна мыла посуду, пританцовывала и подпевала звукам из говорящего ящика.

— Тук, тук, — громко произнёс Трещёткин, стараясь не напугать увлечённую хозяйку.

Он не знал, как себя вести. Сказать залихватски:

«Ну, как вы тут без меня? Не скучали? Не печалились?»

Совсем глупо. Надо сначала определиться с местом в этой стае. Он пока не лидер, а так человек волей случая забредший на территорию, где уже всё сложилось и устаканилось. Он остановился в проёме, улыбнулся и вытащил из-под мышки букет жёлтых и сиреневых ирисов.

— Привет, — Александр чувствовал себя неловко. Лезть с поцелуями как-то совсем не по правилам. Вроде утверждения — хороший секс это не причина для женитьбы. Он натянуто улыбнулся. — Это тебе.

— Хорошо, что не Мирону, — засмеялась Татьяна. Она закрыла кран, вытерла полотенцем руки, подошла к Трещёткину и взяла букет. — Удивительно, где ты нашёл цветы в это время? Спасибо!

— Я ещё продукты купил и торт, — Александр шагнул к столу, выгрузил на стол пакеты и выдохнул с облегчением. Возникшая неловкость отступила.

— Вот это совсем ни к чему. Я ужин приготовила. Завтра возвращаемся в город. Мирону нужно готовиться к контрольным. А торты я пеку самые вкусные в Москве.

— Точно! — ударил себя по лбу Александр. — Ещё следователем себя считаю!

— Твоя голова занята другими вещами, — в глазах Татьяны прыгали весёлые блики и не от экрана телевизора, а от какой-то внутренней радости. Она не умела кокетничать и заигрывать с мужчинами и всё же сама не желая того, жеманно провела тыльной стороной ладони по волосам. — Так раздевайся, скоро сядем за стол.

Трещёткин еле сдержался от того, чтобы не схватить женщину в охапку и не затискать прямо на кухонном столе. Александр только выдохнул:

— Давай прогуляемся. Я видел в посёлке в некоторых домах горит свет. Значит мы здесь не одни.

— А давай, — Иноземцева сняла фартук и заглянула в гостиную. — Мирон найди вазу и поставь цветы в воду.

— А вы куда? — парень выглянул из гостиной.

— Прогуляемся по посёлку, — ответил Трещёткин. — Хочешь, пойдём с нами.

— Нет, я после ужина пойду с Люськой гулять, — он обратился к матери. — Тебе бабушка не звонила?

— Мне? — Татьяна пожала плечами. — Обычно она тебя поздравляет. А до меня ей дела нет. Бабушка у тебя эксцентричная особа. Неизвестно, что ей взбрело в голову сейчас.

— В том и дело, — Мирон пропустил ворчливые слова матери в сторону матери отца. Он знал об их натянутых отношениях, но не желал втягиваться в эти разборки и принимать чью-то сторону. — Она всегда поздравляла меня с праздником. А тут ни слуху ни духу. Я звонил несколько раз, но телефон молчит. Может с бабусей что-то случилось?

— Когда вернёмся в Москву, ты её навести. И не надо переживать. Бабушка может быть где угодно, например на берегу Средиземного моря в Испании.

— Испания в январе не лучшее время для отпуска, — пробормотал Мирон и скрылся в комнате.

В прихожей Таня накинула пуховик и сунула ноги в угги. В проёме показалась лохматая голова сына.

— Вы надолго? Есть уже хочется.

— Потерпи. Мы скоро, — Александр увлёк подругу за собой на крыльцо.

Они шли под ручку не торопясь, как семейная пара, которая давно живёт вместе. Татьяна поняла, что Трещёткин хочет с ней поговорить без лишних ушей и дёрнув следователя за рукав, поторопила:

— Ты узнал что-нибудь?

— Узнал. В квартире эксперт обнаружил отпечатки пальцев.

— Чьи? — Таня остановилась. — Ты выяснил, кто был внутри в наше отсутствие?

— Ага, — кивнул Александр. — Частный детектив Коротченко. Знаешь такого?

— Нет, — Иноземцева задумалась на секунду. — Не понимаю, что ему надо в квартире?

— Это я хотел узнать у тебя.

— В смысле?

— Давай, Таня, вспоминай, что могло заинтересовать частного детектива в этой коробке? — он остановился, развернул к себе женщину и внимательно вгляделся в её лицо. — И ты должна понимать, что этот человек зашёл на чужую территорию не по собственной воле. Его кто-то уполномочил! Давай мы хотя бы очертим круг людей. Иначе мне предъявить Коротченко совсем нечего кроме еле заметного отпечатка пальца на твоём подоконнике. А кстати, ты смогла бы его опознать по фотографии?

— Точно сказать не могу. Я видела только его нос и глаза.

— Хорошо, это пока оставим в стороне. Вернёмся к твоему окружению. Друзья, подруги, родственники, конкуренты, соседи. Ну, я не знаю завистники в конце концов, — Трещёткин снова потянул Татьяну в дорогу. — Пока мы не поймём причину визитов, то не сдвинемся с места.

— Только один вопрос. Оба раза приходил один и тот же человек?

— По описанию именно так, — кивнул следователь.

— Значит он и есть убийца вора домушника?

— Думаю да. Каким-то образом эти два человека появились в квартире одновременно. Цели имели разные, поэтому случился конфликт интересов, повлёкший смерть одного из участников. Так давай вернёмся к твоему окружению. Кстати подумай о покойном муже. Может после него остались какие-то хвосты?

— На это мог ответить только Иннокентий. Вряд ли каким-то боком он причастен к этим событиям. Он мёртв уже год, до этого мы развелись со скандалом. Иноземцев имел другую семью, дорогой коттедж и мамочку родную! Он с ними делил радости невзгоды. Я для него давно перестала существовать. Бывший муж хотел видеть лишь сына, но не меня! Кеша получил деньги, огромные деньги, а следом и молодую бабёнку. Старая сделала своё дело и он её отправил в утиль! — Татьяна перевела дух после эмоциональной тирады. — В квартире оставались кое-какие его вещи — рубашки, джинсы и так по мелочи. Когда мы перебрались с Мироном в квартиру, всё барахло я упаковала в пакеты и увезла в службу Красного креста. Нет Иннокентий в этом спектакле не играет никакой роли. В том, что мы разошлись, госпожа Иноземцева обвинила меня. Переубеждать бабку я не стала. Отношения с ней у меня так себе, но в квартиру она может прийти в любое время. Здесь живёт её внук. Зачем бабусе нанимать какого-то детектива? Нет это тупиковый путь.

— А жена Иноземцева?

— Дамочка вообще пустое место. У мозг как у курицы, — Таня прыснула, потом запрокинув голову захохотала. — Её фамилия Курицына. И никакая она не Матильда.

— Я в курсе. Наводил справки. Ладно пойдём домой. Мирон наверное уже ждёт на ужин. Но ты всё-таки подумай о своём окружении.

Глава 10

Татьяна чувствовала себя счастливой. Она боялась заглядывать далеко вперёд, не позволяла себе мечтать, но разрешила насладиться этим состоянием пока позволяла ситуация. Иноземцева знала, что всё может закончиться в одну секунду. Тогда зачем ныть наперёд? Надо радоваться сейчас и плыть по волнам безмятежности, а возможность и причина быть несчастной найдётся всегда. С Александром они ни о чём не договаривались. Они не планировали встречи. Он не приглашал её в кино, в ресторан или в театр. Она не звала его на чай и на совместные прогулки. Каждый вернулся в свою суетность. Но связь не прерывалась, словно невидимые нити их держали друг возле друга. Мирон постепенно оттаял от печали по подруге Марии. Несмотря на каникулы, он снова погрузился в учёбу. Мать настаивала на получении высшего образования. Словно диплом ВУЗа предоставлял некую индульгенцию от жизненных проблем. Мирон не хотел напрягаться, он мечтал о простой жизни. Парень не хотел достигать высот, зарабатывать миллионы и брать вершины. Зачем они ему и те же миллионы, и те же вершины? Идти на Эверест, чтобы что? Что такое он мог там увидеть или почувствовать? Какое просветление он мог там получить? Зачем ему переться в джунгли Амазонки за ритуалом аяваски? Чтобы в стремлении самопознания и саморазвития выпить галлюциногенной дряни, потом обдристаться, обрыгаться, увидеть фантасмагорические картинки и в итоге превратиться в шизофреника? Ещё не факт, что шизофрения после этого обряда покинет сознание, а не поселится в голове навсегда. Мирон не видел себя участником экстремальных программ. Он не видел себя проповедником или властителем душ. Вот отец Василий это да. Он может объяснить людям откуда берётся зло и как вырастить в себе добро. На его службу приезжают и верующие и неверующие со всей округи. Потому что проповеди о любви и человечности нужны всем. Верить обязательно во что-то нужно. Такова природа человека. Только у отца Василия чувствуется тяжёлый душевный слом. Он с амвона проповеди читает словно сам себя в чём-то убедить стремиться, как будто сам в сомнениях. И ему есть вера. Не пустые слова говорит проповедник, не поучает, не тыкает носом в нравоучения, а показывает, что при наличии любви, а не ненависти человек может считать себя творцом, а не гадом. Мирон же мыслил обыденно и примитивно. Он ещё метался в выборе профессии. Однако в последнее время парень всё более склонялся к наукам, которые составляют медицину. И последним важным толчком явились встреча с отцом Василием и болезнь подруги Маши. Молодого человека привлекала психиатрия. Он думал про себя, что более загадочного явления, чем душа человека нет ничего. Можно открыть новые планеты, опуститься на дно океана, подняться на все вершины мира, но познать возможности человеческой природы до конца не удавалось пока никому. На даче Мирон не терял время даром. Он просмотрел кучу сайтов в поисках работы. Пока он решил не посвящать мать в свои проекты. Она начнёт голосить, выкатит миллион доводов, резонов и сломает все планы. Он, наконец, должен стать самостоятельным. Школа, как данность, никуда от неё не деться, а вот начать зарабатывать он в состоянии уже сейчас.

Мирон проснулся рано и не услышал Люськиного сопения возле уха. Она обычно будила его своим мокрым и холодным носом, зазывая на улицу. Он скинул ноги с кровати и крикнул:

— Мама!

Парень понял, что мать ушла на прогулку с собакой. Он оделся, умылся, съел в столовой бутерброд, запил горячим кофе и уже взялся в прихожей за куртку, как открылась дверь и на пороге появилась собака, а следом мать.

— Ты куда в такую рань?

— В библиотеку, — соврал парнишка. Он брякнул первое, что пришло в голову. — Потом заеду к бабушке, узнаю, куда она подевалась. Буду к вечеру. В городе перекушу.

— Постой, — мать с недоверием во взгляде посмотрела на Мирона. — И что есть в библиотеке такого, чего нет в интернете?

— Совсем отстала от жизни, — пробурчал Мирон. Сбежать до прихода матери не удалось, а он совсем не подготовился к утренним расспросам. — Ну например, — парень закинул кудрявую голову назад, пытаясь спрятать лихорадочные размышления, — лингвистическое кафе. В библиотеке собираются любители английского языка, пьют кофе и разговаривают на различные темы исключительно на английском.

— Какая хорошая идея! Никогда не слышала о таких посиделках. Может меня с собой возьмёшь?

— Давай в следующий раз. Ты же работу хотела искать.

— Сегодня третье января и ни один работодатель меня не ждёт. Во всяком случае сегодня. А почему встречаетесь так рано? Вроде принято вечером проводить такие мероприятия.

— Так выходной! Сама же сказала!

Мирон выскочил, на ходу завязывая на шее шарф. Выйдя на улицу он глотнул морозного воздуха и огляделся. Парень не выстроил заранее план своих передвижений и после нескольких секунд раздумий, он направился в сторону метро. Через сорок минут он появился во дворе дома, где проживала Иноземцева Ольга Николаевна. Первое, что заметил Мирон это отцовский автомобиль, которым пользовалась бабушка. Машина напоминала огромный сугроб. Стало понятно, что в машину никто не садился уже несколько дней.

«Странно, — Мирон вскинул глаза на окна, которые выходили во двор, но не заметил там никакого шевеления. — А вдруг бабушке стало плохо? Может лежит себе бедная на полу с сердечным приступом. — воображение молодого человека рисовало картины одна хуже другой. Он, не дожидаясь лифта, взлетел по ступеням на третий этаж, возле дверей остановился и перевёл дух. Он нажал на звонок и прислонился ухом к двери, пытаясь уловить хоть какие-нибудь звуки. Неожиданно произошла перемена и он сам не заметил, как уподобился отцу Василию. — Боже не дай произойти чему-то страшному!»

Когда удары по дверям прокатились по гулкому подъезду, вдруг открылась соседняя дверь и на пороге появилась аккуратная старушка с гладкими седыми волосами, зачёсанными в тугой пучок на затылке.

— Ну что же вы так, молодой человек! Весь дом на уши поставили.

— Вы меня извините! — затараторил Мирон. — Я внук Ольги Николаевны. Просто бабушка пропала! Она не отвечает на звонки, вон и дверь не открывает.

— Да не переживай ты так. Ничего с ней не случилось. Накануне праздника Оля поехала к снохе. Вероятно там и осталась, чтобы встретить новогоднюю ночь.

— Это к какой такой снохе? У нас она не появлялась.

— Ольга Николаевна дама не бедная, даже снох имеет две. К Матильде, конечно. Мы давно дружим. Я её пригласила встретить Новый год с нами. И Оля обещала присоединиться.

Мирон глянул на безликую старушку и подумал, что его бабушка не чета соседке. Она дама яркая, с крашенными кудрями, всегда в броских украшениях и стильной одежде. Он кивнул головой и направился к лифту. Неожиданно остановился и спросил:

— А машина? Она поехала в коттеджный посёлок на такси?

— Вот этого я милок не знаю. Могла поехать на автомобиле, потом приехала, оставила машину и вернулась на такси.

— Ну да. Наверное так и произошло.

Мирон успокоился, но остался лёгкий осадок на душе. Почему бабуся не отвечает на телефон? Выпить она может славно! Хотя ей для того, чтобы опьянеть, достаточно понюхать ватку, пропитанную спиртом. И что она каждый день закидывается до потери сознания? Вроде возраст уже не тот. А может обиделась на что-нибудь? Бабуся может! Придумала наверное себе историю о том, что никому не нужна и после ватки со спиртом плачет, жалеет себя и не желает ни с кем разговаривать. А может сноха Матильда привечает душевно. Мирону приходилось встречаться несколько раз с новой женой отца. Он каждый раз удивлялся тому, что у взрослых мужчин, таких, как его отец, глаза находятся в непотребном месте! Как можно было променять высокую, спортивную волевую мать на куклу надутую со всех сторон каким-то гелем?

К психиатрической клинике Иноземцев младший подъехал уже к обеду. Рыская по просторам интернета в поисках работы, именно в этой больнице он обнаружил вакансии. Клинике требовались санитары, нянечки и повар в столовую. Он миновал парадный вход, а направился сразу во двор. Мирон оглядел трёхэтажное здание, обшитое жёлтым сайдингом с решётками на окнах и подумал, что именно так представлял себе скорбный дом. Люди, которые не смогли выдержать душевную боль должны хотя бы находится в светлом помещении. Возле дверей стоял здоровый мужик лет сорока в белом халате и курил.

— Здравствуйте, — Мирон обратился к курильщику. — Вы пришли к кому-нибудь или представитель персонала?

— А ты чего хотел? — мужик оказался небрит. Глядел он усталыми глазами и тяжёлыми пальцами теребил сигарету. — На сегодня время посещений уже закончилось. Так что напрасно приехал.

— Где я могу найти кого-нибудь из администрации? — Мирон сообразил, что мужчина один из местных сотрудников.

— А что хотел? — дядька повторил свой вопрос.

— У вас вакансии есть. Администрация клиники на сайте объявление разместила по поиску сотрудников. Я планирую в медицинский поступать, — Иноземцев младший решил с порога расположить к себе небритого мужика. — Вот хочу, так сказать, войти в атмосферу, познать профессию с самых азов.

— Ишь ты прыткий какой! А у тебя рекомендации имеются? Курсы какие-нибудь окончил?

— Ничего нет. Я боксом занимаюсь. А для санитара иметь силу первейшее дело.

— Ещё санитару мозги надо иметь. Здесь контингент в два раза умнее нас. Большинство с высшим образованием. Ума лишается человек именно от того же ума! Помнишь «Горе от ума» господина Грибоедова? Вот всё про то! Ты думал смирительную рубашку узлом на спине стянул вот и вся работа? Нет, друг мой! Приходится пробирки с анализами носить в лабораторию, необходимо сопровождать пациентов на медицинские процедуры, надо мыть в душе тех, кто не может это делать самостоятельно и менять подгузники лежачим! Ты хорошо подумай, прежде чем на работу устраиваться. Когда подгузники меняешь запах стоит, аж слёзы наворачиваются и блевать тянет! Помимо этого санитары разносят еду. Посуда только пластиковая. После обеда все предметы необходимо пересчитать. Если пропала ложка, придётся перевернуть всю палату с подушками и матрасами. Иначе больной отковыряет ложкой замок, наберёт таблеток и закинет в себя. А потом реанимация, докладные, лишение премии и прочие побочные действия вплоть до увольнения. Палаты и коридоры санитары моют сами. Ещё дружок, спецодежду ты приобретаешь за свой счёт! — мужик в несколько затяжек докурил сигарету и бросил окурок в урну. — Если передумал, то давай иди откуда пришёл.

— Нет не передумал. Я так себе эту деятельность и представлял.

— Тогда пошли. Я вторые сутки на ногах. Сменщик забил на работу. Всё праздник отмечает. Организую смену до вечера в качестве стажёра. Если справишься, то рекомендациями обеспечу. Тебе лет сколько?

— По трудовому кодексу я уже могу работать официально, — уклонился от точного ответа парень.

— Ну, об этом ты с главным врачом будешь разговаривать если охота не пропадёт. А дальше посмотрим. Ничего обещать не стану. Меня Павлом Петровичем зовут.

— Вы в какой должности здесь?

— Я старший мед брат. По всем вопросам трудового характера ко мне.

Мед брат увлёк Мирона в узкий коридор. Парень осмотрелся и не увидел того, чего ожидал. Двери не уплотнялись решётками. В широких коридорах, окрашенных в голубой цвет двигались опрятные пациенты. Павел Петрович открывал и запирал двери специальной отмычкой. Мирон шагал за ним и вертел головой. В одной из комнат главный санитар указал рукой в угол, где висела голубая униформа.

— Снимай верхнюю одежду. Вот эта рубаха и штаны прогульщика. Ты смотрю, парень не маленький, а он мужик очень крупный, так что накидывай спецуру прямо на джинсы и майку. Обуви у меня нет, на свои штиблеты натянешь бахиллы. Телефон оставь здесь. Я дверь запру, так что за сохранность не переживай.

— Может в качестве исключения трубу я возьму с собой? Мать может позвонить. Я не предполагал, что вот так прямиком попаду сразу в кипучий котёл профессиональной деятельности.

— Вот это ты правильно подметил — кипучий котёл! Ладно телефон можешь с собой взять, но держи близко к себе. Здесь контингент ушлый, глазом не успеешь моргнуть, как лишишься аппарата. Пропажу-то мы найдём. Отсюда никуда не денется, но время на поиски можем много потерять. И не вздумай снимать. Это тебе не цирк. Попробуешь в хоть что-то в интернет слить — шею сверну!

— И мысли такой не держал, — поспешил уверить Мирон своего наставника.

Когда парень облачился в синий костюм санитара, Павел Петрович повёл его с экскурсией по зданию.

— Радуйся, — походя просвещал стажёра мед брат, — что попал сюда с другой стороны, а не в качестве пациента. Скорбные дома всегда пользовались дурной славой и не напрасно. Методы лечения порой напоминали пытки, права тех, кто туда попадал, не соблюдались. Врачи и персонал иногда были опаснее пациентов. Зато какой контингент — Владимир Высоцкий, Иосиф Бродский, Ролан Быков! Мы, люди считающие себя нормальными, относимся к тем, кто отличается от нас, с каким-то суеверием. Народ до сих пор считает, что психи одержимы дьяволом. Таких к попам водят, чтобы избавить от этой напасти. Колотушками бьют — бесов значит изгоняют. Я в каком-то фильме видел — страшное дело! А когда пришло понимание, что церковнослужители не в силах вернуть разум безумцу, стали помещать буйных в скорбные дома. В прежние времена методы применялись довольно агрессивные. Но та эпоха давно прошла. Психиатрия развивается быстро. Наука изменила методы лечения, лекарственные препараты и отношение к больным. Кстати заруби себе на носу — здесь не психи, а больные или пациенты. Сейчас многие звёзды открыто говорят о том, что прибегают к услугам психиатров в лечении депрессий и разных зависимостей, — Павел Петрович неожиданно остановился и пытливо глянул на Мирона. — А ты из каких соображений пришёл именно сюда. Например я знаю, что в моргах нужны санитары. Там тоже неплохая зарплата, есть надбавка за вредность.

— Я уже говорил, что хочу стать доктором, который занимается лечением психических расстройств.

— Тогда ладно, давай вливайся. Только без фанатизма. Я говорю, ты делаешь. Никакой инициативы и самостоятельности. Почти на всех дверях замки. Куда не просят — не заходишь. Это сначала сложно, а когда втянешься вроде ничего. Главное настроиться психологически. Вся работа механическая. Делать уколы и промывать мозги и без тебя есть специалисты. Усёк?

Мирон кивнул. Он не считал время и забыл про то, что проголодался. На скуку действительно не выпадало и минуты. Правда один перерыв выдался во время перекура Павла Петровича. Иноземцев вошёл в комнату для персонала, сел на стул, вытянув ноги. Он заглянул в телефон и констатировал отсутствие новых звонков. Его это порадовало — мать сняла тотальный контроль и это хорошо. О его работе она не должна знать ничего. Во всяком случае пока. Мед брат толкнул ногой дверь. Он вернулся с перекура, неся в руках две кружки с чаем.

— Давай горячей водой нутро согреем, — он поставил кружки на стол и вынул из кармана целлофановый пакет с двумя пирогами. — Вот в столовой раздобыл. То что с собой приносил, доел ещё вчера. Ну, сменщик зараза! Докладную напишу! Пусть увольняют к чёртовой матери! Я устал, как собака! А другой санитар только завтра утром появится.

Мед брат жадно откусывал пирог и запивал горячим чаем. Закончив он вытер пальцами рот и спохватился:

— Сейчас надо уборку в палатах с лежачими произвести. Сам управишься? Швабру в ведром у медсестры на посту возьмёшь. Я тебе двери открою, а сам немного прикорну. Ну, давай дожёвывай быстрее! Студентом станешь, научишься хватать куски, как чайка, иначе голодным останешься.

Мирон действительно не торопясь прожёвывал резиновый пирог с капустой и думал, что выпечка матери не идёт ни в какое сравнение с казёнными харчами.

Он вымыл уже две палаты и вошёл в третью. Во всех комнатах располагался стандартный набор мебели — кровать, тумбочка и стул для посетителей. Пациенты почему-то спали.

«Наверное под воздействием препаратов, — подумал начинающий санитар. — Интересно, их поднимают на поверхность из глубин подсознания или лучше держать таких в бессознательном состоянии? Наверное всё же выводят из забытья для того чтобы покормить, помыть и дать глоток свежего воздуха.»

В последней комнате Мирон заметил худое тело, которое лежало повернув голову к стене. Он не собирался вступать в контакты с больными, во всяком случае с лежачими.

«О чём разговаривать с безумными? — думал парень, елозя шваброй по линолеуму. — Они в своём мире, мне недоступном, — он остановился на секунду, потом продолжил примитивный труд. — И чего тут мыть? Всё равно никто не ходит.

День катился к вечеру. Через раздвинутые шторы в палату проникал яркий свет заката. Парень думала, что мать не одобрит его увлечение психиатрией, а тем более того, что её сын станет проводить всё свободное время рядом с душевно больными людьми. За размышлениями Иноземцев приблизился к кровати. Неожиданно больная глубоко вздохнула и повернула лицо. Мирон замер на месте.

— Бабушка! — выдохнул он округлив глаза. — Ты как здесь оказалась?

Ольга Николаевна смотрела на внука пустыми глазами. Парень выпустил из рук швабру, которая с грохотом упала на пол. Он схватил худое тело женщины и попытался поднять.

— Бабуля ты слышишь меня? — он лихорадочно начал хлопать себя по карманам в поисках телефона и с ужасом вспомнил, что оставил аппарат на столе в служебной комнате, там где пил чай. — Бабушка, бабуля. Это я твой внук Мирон. — он затряс женщину за плечи.

— Так ты мне байки заливал про то, что доктором хочешь стать! — внезапно в дверях появился мед брат. — А сам здесь вынюхивал что-то!

Мирон вздрогнул от неожиданности.

— Не заливал! Я действительно не знал, что бабушка здесь. Я нашёл её случайно! Это вы приказали убрать палаты с лежачими пациентами! Сам бы я сюда и не сунулся!

— Наши методы, конечно гуманные, — мед брат с угрожающим видом двинулся в сторону кровати, — но электрошокер у меня всегда с собой. Поэтому парень не дури! Давай-ка отсюда подобру-поздорову!

— Я без бабушки никуда не уйду! Она здесь не может находиться! Вы её в овощ превратили, а она не больна!

— Ну-ка быстро пошёл вон! Это я здесь вторые сутки, а охрана меняется каждые двенадцать часов. Скрутят тебя в бараний рог и дорогу сюда забудешь!

Неожиданно со стороны кровати раздался слабый голос:

— Мироша забери меня отсюда!

* * *

Досье на Коротченко появилось на столе Александра в короткий срок. Перед тем, как перейти к кардинальным действиям, Трещёткин снова всё проверил. Он понимал, что ему придётся иметь дело с таким же профессионалом, как и он сам. Если человек хоть когда-нибудь служил в системе, то систему уже никакими методами не вытравить из служаки. Он в курсе всех профессиональных приёмов и уловок. Поэтому без веских оснований соваться к Коротченко не имело смысла. И такие основания следователю предоставили коллеги. Частного детектива забрали прямо из дома. Он не сопротивлялся, словно осознавал, что рано или поздно за ним придут. Трещёткин ещё раз просмотрел бумаги, прикинул в голове план разговора, допил остывший кофе и направился в допросную.

Коротченко выглядел внушительно.

«Крепкий мужик, — мелькнуло в голове Александра Алексеевича пока он усаживался напротив подозреваемого. — Скорее всего и удар держит стоически. На лице ни паники, ни смущения, ни чувства вины. А может и правда ни в чём не виноват?»

— Я следователь Трещёткин Александр Алексеевич. Веду дело по убийству Погорельцева Матвея Ивановича.

Трещёткин замолчал на несколько секунд, раскладывая на столе бумаги. Краем глаза он заметил, как глаза частного детектива сузились.

— Ну, конечно откуда вам знать, кто такой Погорельцев. Или всё-таки знаете этого товарища?

— Вы вообще о чём? — не выдержал Роман. — Какое убийство? Вы хоть понимаете, кого задержали? Я почти ваш коллега.

— Да знаем мы всё. Служили вы в ГИБДД, за получение взятки уволены со службы. Я даже подозреваю, что уволили вас в назидание другим, а не потому, что факт взятки удалось доказать. Сосед сообщил представителям службы внутренней безопасности, что машину бруса подарил вам просто из человеческой любви. Руководители подразделения дорожной инспекции не захотели отыграть историю назад. Когда вы стали свободным от службы, то открыли частное детективное агентство. С этими фактами вы спорить не станете?

— Нет, — угрюмо мотнул головой Коротченко. — Пока всё правильно.

— Деятельность в агентстве шла ни шатко ни валко, но на пропитание хватало. И вот появляется клиент, который хочет что-то изъять из квартиры гражданки Иноземцевой. Думаю вы следили за передвижениями хозяйки, её сына и собаки. В какой-то момент вы проникли в квартиру, а там оказался ещё кто-то, которого вы совсем не ожидали обнаружить. Вы человек крепкого телосложения. Ударили всего один раз. Я думаю именно для того, чтобы он вас не запомнил. Только мужик взял и помер. Но вы этого уже не видели, потому что решили отложить выполнение задания на другой раз.

Повисла пауза. Роман откинулся на стуле и закинул голову назад.

— Нет этого не может быть, — мужик с снова наклонился над столом. В его глазах поселилась паника. — Я не хотел убивать, — голос Коротченко осип, он замотал головой. — Я не убийца.

— Охотно верю. И могу предполагать не очень строгое судебное решение. По данным следствия произошло непредумышленное убийство. Экспертиза показала, что удар нанесён только один раз и убийца не держал в руках никакого утяжеляющего предмета вроде кастета или гантели. Единственное, что может предъявить судья в качестве усугубляющего фактора, — это то, что вы оставили человека, в состоянии опасном для жизни. В итоге мужчина умер. Никто не оказал содействие в спасении и не вызвал скорую помощь.

Частный детектив углубился в размышления. До него медленно и верно стало доходить, что здесь он находится не как вор, который проник в чужую квартиру. Это вообще не беда. Ведь ничего не пропало. Его привезли сюда в наручниках не как убийцу Эдуарда. Жена Маргарита до секунды подтвердит, что во время смерти приятеля, муж находился рядом с ней дома. И всё же он обвиняется в убийстве! Пусть непреднамеренном, но убийстве! А это уже точно срок. Но как они вышли на него.? Ведь прежде чем заходить в подъезд, Коротченко выяснил, где располагаются близлежащие камеры наблюдения. Кажется предусмотрел всё! Его не смогли бы опознать соседи, а тем более сама хозяйка квартиры. Собака, конечно та сразу залает, но кто её станет допрашивать, а тем более принимать к сведению собачьи нюхательные знания. Роману стало вдруг смешно и он невпопад хихикнул.

«Это нервы шалят, — подумал частный детектив. — От важных вопросов отвлекаюсь на собаку, которая может или не может почуять того, кто побывал на её жилплощади. В этой ситуации лучше рассказывать всё, как есть. Начну увиливать, только хуже получится. Лишнего говорить не стану, а на вопросы этого рыжего следака придётся отвечать.»

— Она так некстати потеряла работу, — хрипло заговорил Роман после долгой паузы. — Находилась целыми днями дома. Приходилось часами выжидать, когда она отправиться на прогулку с собакой. Как только выдался удобный момент, я проник в квартиру. Оказалось, что не только я такой ушлый. Ещё один человек занимал выжидательную позицию, — детектив усмехнулся. — Ещё считаю себя профессионалом! Пропустил невзрачного замухрыжку! Я не заметил, когда и как он вошёл в подъезд. Потом прокручивал в голове детали и понял, что домушник спустился с верхних этажей. Если бы я увидел открытую дверь, то ни за что бы не переступил порог. А этот хмырь решил закрыть замки изнутри, чтобы не привлечь внимания соседей. Когда я вошёл в прихожую, а затем в гостиную, то увидел вора, он стоял вполоборота и не видел меня. Он не слышал, как я появился. Мне пришлось просто стукнуть его от души и удалиться. Я не хотел его убивать. Так случайно получилось.

— Что бы ты сделал с собакой, окажись она дома?

— На этот случай у меня имелся электрошокер.

— Почему не применил его к вору?

— Не оставалось времени на размышления. Как-то автоматически получилось.

— Как вскрывал замки?

— Я не поленился, проследил, где бывает Иноземцева. Самый удобный момент выдался, когда она оставляла одежду в кабинке фитнес-центра. Дамочка тренируется, следит за собой. Такую манипуляцию я проделал два раза — со старыми ключами и после того, как она заменила старые замки на новые. А для того, чтобы сделать слепок достаточно одной минуты.

«Эксперты, обнаружив в кармане Погорельцева отмычки, не стали особенно ковыряться в замке. А напрасно, иначе обнаружили бы, что там побывали ещё и неродные ключи. Хоть меня Георгиевич и уверял в обратном, — думал Трещёткин с досадой. — Много промахов в этом деле.»

В этой череде ошибок следователь не давал поблажек и себе. Следствие вёл вяло, ещё эта операция по удалению аппендицита так некстати выбила из колеи. Александр прочистил горло. Сейчас он уже точно наверстает упущенное.

— Мирона Иноземцева зачем по голове тюкнули? Новые ключи от квартиры искали? А заодно вычистил карманы от ненужных улик?

Следователь знал, что ответа не дождётся. А Роман вздохнул. Он сам воспитывал дочь. Если бы с девочкой случилось нечто подобное, детектив задушил бы своими руками того, кто ударил его ребёнка. Но что сделано, то сделано!

— Так переходим к самой значимой части нашего разговора, — после паузы продолжил Александр Алексеевич. — Что вы искали?

— Ключ.

— Ага, — кивнул Трещёткин. Он поднялся и сложил руки на груди. — Какой ключ?

— Не знаю.

— Предположим. Кто заказчик?

— Не знаю.

— Как он связывался с вами?

— По телефону. Обратный номер всегда был недоступен.

— Послушайте, вы не в том положении, чтобы я вытягивал каждое слово. Выкладывайте всё, что известно. Мужик или баба, какой голос, какие именно просьбы звучали, как рассчитывался клиент?

— Дело в том, что в этих заданиях я не видел нарушений статей закона. По большому счёту я не переступал черту дозволенного. Да, проник на частную территорию, забрал никому не нужную вещь. Я не предполагал, что нас окажется двое. Это моя самая большая оплошность после той машины с брусом! Когда я услышал от клиента суть поручения, то даже не подумал отказываться ещё потому, что оплата оказалась очень щедрой за такое плёвое дело. Клиент разговаривал со мной с закрытого номера. То ли соединение было некачественным, то ли абонент специально создавал помехи, но я не могу точно ответить с кем говорил — с мужчиной, женщиной или со стариком.

— Вы не думали, что второй выполнял задание того же заказчика?

— Хотите сказать, что на такую ерунду он нанял нас двоих? Нет. Я детектив и сразу оценил обстановку, как только вошёл в гостиную. Заказчик сообщил точно где и что искать. А этот парень навёл в комнате бардак — открыл двери шкафа, вывалил бумаги и вещи на пол. Точно он искал деньги и драгоценности.

— Кому вы должны были передать ключ?

— Я действовал по строго оговорённой схеме — отвёз коробку на Киевский вокзал и оставил в ячейке камеры хранения.

— Поинтересовались, кто забрал?

— Зачем мне это?

— Клиент как-то объяснил задание?

— Ну вы же прекрасно понимаете, что в таких случаях ставится цель. Исполнитель идёт и делает, за что получает вознаграждение. Клиента не интересует какими методами и способами решится проблема, а исполнителю не важна подоплёка, а интересна лишь финансовая составляющая.

— Когда вы отнесли пакет на вокзал?

— Тридцатого декабря, как только забрал ключ из ящика.

— Номер ячейки запишите и нарисуйте ключ, — Трещёткин протянул лист бумаги и ручку детективу.

Коротченко быстро записал цифры. Его мысли лихорадочно бегали. По всей видимости пока следствие не докопалось до его связи с Эдуардом. Но это дело времени. И всё же облегчать задачу рыжему следователю он не собирался. Роман замешкался, потом спросил:

— Как вы вышли на меня? Я ведь не оставил никаких следов, никто не смог бы меня опознать, свидетелей нет, камеры уличного наблюдения только со стороны фасада дома.

— И всё же вы наследили. Вы сэкономили на перчатках. Пластик зацепился за угол коробки, когда вы искали ключ. Вы не снимали верхней одежды, вспотели и смахнули пот со лба пальцем с порванной перчаткой. Потом опёрлись рукой о подоконник. Наверное проверяли, идёт ли хозяйка. А она действительно уже шла по двору с собакой. Вы вышли, заперли дверь, а так как лифт застрял на верхних этажах, без боязни спустились вниз. Шарф закрывал лицо, руки в карманах и Иноземцева при всём желании не смогла бы вас опознать. Собака Люська смогла бы, у неё чуйка, но её никто не спрашивал.

— Что со мной будет? Я во всём признался чистосердечно.

— Вы же человек системы, хоть и выбыли из неё. Однако в курсе процессуальных действий. Пока побудете здесь, а потом суд решит, — следователь помедлил. — Это всё, что вы можете сказать по поводу заказчика?

— Я могу позвонить? Надо предупредить жену, — резко перешёл на другую тему Коротченко.

— У вас появится такая возможность. И позаботьтесь об адвокате.

После допросной Трещёткин отнёс записи экспертам и вернулся в кабинет. Неожиданно и резко задребезжал телефон. Александр растянул улыбку, увидев номер Татьяны.

— Привет Танюша, — он почему-то радовался, что может называть её таким уютным именем. Однако Татьяна оказалась не настроена на лирический лад. Трещёткин слегка осадил её взволнованность. — Только не части. Давай по-порядку.

— Мирон обнаружил Ольгу Николаевну — мою свекровь в дурдоме! Её надо как-то оттуда забрать! И это сделать можешь только ты!

— Ничего не понимаю! Как парень попал в психиатрическую клинику?

— Сейчас это не важно! Об этом поговорим потом. Сначала надо старуху вызволить из лап карательной психиатрии!

— Таня что ты такое несёшь? Какая карательная психиатрия? Кому нужно закалывать строго человека и превращать в овощ? Она что обладатель несметных богатств или носитель тайной информации?

— Нет, конечно! Но факт остаётся фактом. Бабуся в дурдоме откуда её надо забрать! Я уже еду туда, но меня не пустят. Часы посещения только для родственников.

— Не паникуй, сбрасывай адрес. Я выезжаю.

Через три часа Татьяна, Мирон и Трещёткин расположились за столом. Мирон переводил взгляд от матери на следователя. В клинику вызволять старушку его не взяли, поэтому парня разбирало любопытство и он восклицал переходя почти на фальцет.

— Расскажите же наконец, как вам удалось спасти бабушку? Что с ней произошло?

Татьяна округлив глаза, прижала палец к губам, без слов призывая сына снизить звук. Все повернулись в сторону гостиной, где задремала Ольга Николаевна.

— Это я хочу узнать, как ты попал в клинику для душевно больных? — сдавленным голосом проговорила мать. — Это за каким лешим тебя занесло в такие дебри?

«Что может быть логичнее безумной, красивой, абсолютно неправдоподобной случайности?»— продекламировал парень и добавил — Сергей Довлатов «Записки надзирателя».

— Я ремень сейчас возьму, — не на шутку разгневалась мать. — Отхожу мало не покажется!

— Я на работу устраивался, — нехотя выдавил из себя Мирон после короткой паузы. — Хочу стать психиатром. Для этого решил начать с азов. И деньги нам сейчас нужны. Да не в этом дело! Сначала я поехал к бабушке на квартиру. Там её не обнаружил. Решил, что она или у какой-нибудь подруги справляет праздник или у Матильды. А вот когда появился в больнице, мед брат взял меня на стажировку. Я мыл пол в палатах. В одной обнаружил бабусю в удручающем состоянии.

— Ты смерти моей хочешь? — Татьяна открыла холодильник, вынула бутылку коньяка, поставила на стол две рюмки и плеснула напиток. Одну рюмочку Иноземцева протянула Александру.

— А мне? — на полном серьёзе спросил Мирон.

— Рука в говне!

Татьяна легко скользнула по волосам сына ладошкой имитируя подзатыльник. Он посмотрела на Трещёткина призывая составить компанию. Тот поднял руку с бокальчиком. Потом они, кивнув друг другу, закинули содержимое в рот.

— А вы ничего так спелись! — подивился Мирон.

— С тобой я потом разберусь, — мать сверкнула глазами в сторону сына. Тут же её плечи опали и из груди вырвался долгий выдох облегчения. — Но как вовремя ты появился в нужном месте. Просто рок какой-то. А бабуся-то наша везунчик! — Татьяна легко коснулась руки Трещёткина. — Саша расскажи, что произошло? Как главврач отреагировал на твоё появление? Каким образом Ольга Николаевна оказалась в клинике?

Трещёткин задумался на секунду. Он сам не заметил, как постепенно и незаметно втянулся в круговорот проблем этой семьи. Ещё несколько дней тому назад он понятия не имел о существовании этих людей, а сейчас знает всё что происходит не только с Татьяной, но и с её товарищем попом Василием и даже с бывшей свекровью. Вдруг мелькнула предательская мысль — а нужна ли ему вся эта канитель? Он вырвался из одних тяжёлых отношений, не успел глотнуть воздуха свободы, как погрузился в другие. Александр не собирался спорить сам с собой о том, что отношения ему нравились. Они пахли ванилью, пирожками, теплом и уютом. В них он ощущал себя важной и значимой персоной, без его участия не могло решиться ни одно даже самое малое дело. И речь шла не о бабочках в животе, не о возвышенной влюблённости, а о вещах более весомых. Их связь образовалась на взаимопонимании и выручке. Трещёткин неожиданно понял, что в нём нуждаются. И если с собакой Люськой что-то приключится, Татьяна и Мирон в первую очередь обратятся к нему.

«И ведь даже спасибо не говорят! Воспринимают, как должное! А может ну его к лешему! Пока не поздно завязать с этой историей, снова уползти в свою улитку, отгородиться от соблазнов высоким забором и пить пиво по выходным перед телевизором и не лезть в чужие жизни!»

Александр неожиданно для себя понял, что уже не хочет быть без этих людей, без их трудностей, страданий и перипетий. В их проблемах всё здоровое и какое-то качественное, честное и понятное без интриг и подводных камней.

Он, как завсегдатай баров, прокатил по столу рюмку:

— Повторите, пожалуйста!

Татьяна безропотно подчинилась, снова до краёв наполнила рюмки. Они по образовавшейся привычке кивнули друг другу и запрокинули содержимое в себя. Лишь Мирон громко отхлёбывал из кружки чай и ерзал от нетерпения.

— А дело было так, — начал рассказ следователь. — Со слов главного врача, скорую помощь вызвала гражданка Курицына. Ольга Николаевна приехала в коттеджный посёлок навестить бывшую сноху. Неожиданно пожилая дама впала в неистовство, стала выкрикивать угрозы, бить посуду и замахиваться на беременную женщину. С каждой минутой поведение старушки становилось всё больше непредсказуемым и опасным для окружающих. Матильда прибежала к соседям и вызвала неотложку. Прибывшие доктора нашли больную в полном психическом расстройстве и доставили в клинику. Там ей вкололи успокоительное и оформили в отдельную палату, которую и оплатила сердобольная Курицына, которая прибыла следом. Беременная женщина просила отнестись к свекрови лояльно, мол после гибели сына Ольга Николаевна находится в состоянии не прекращающегося стресса. Она просила дежурного доктора дать возможность даме просто выспаться и привести нервы в порядок. Так же сноха настаивала не применять к женщине никакие психотропные препараты. А про пациентку на время праздников и правда забыли. Когда она включалась в реальность, её кормили, поили, водили в туалет, а потом снова погружали в нирвану. Короче делали всё, как просила сноха. Я думаю, что Матильда хорошо заплатила за содержание дамы в клинике, — следователь с усмешкой посмотрел на парня. — Но никто не мог предполагать, что вот этот рыцарь на белом коне появится чертогах психиатрии. Мирона вело провидение, когда он обнаружил бабушку в таком состоянии.

— Так у Ольги Николаевны психиатр обнаружил какие-нибудь отклонения?

— В клинике на неё даже карточку не завели. Матильда уверила, что заберёт старушку сразу после праздников, мол пока ей лучше побыть под присмотром врачей.

— И бабушку отпустили без всяких подписок и предписаний? — тревожность Мирона постепенно утихомиривалась. — Её поставили на учёт?

— Говорю, даже карточку не завели!

— Но что могло спровоцировать агрессивное поведение Ольги Николаевны?

— Думаю и кто, и что. Про бардак, который учинила старушка мы знаем со слов Матильды. Прибывшие врачи действительно увидели битую посуду, но утверждать, что это сделала серьёзная дама никто не может. Поведение Ольги Николаевны действительно было неадекватным. Она заговаривалась и не совсем координировала свои движения. Однако врачи по просьбе Курицыной не проводили никаких исследований, просто вкололи успокоительные препараты и поместили её в отдельную палату.

— Уж не хочешь ли ты сказать, — Таня округлила глаза. — что Матильда приложила руку к тому, чтобы свекровь сделалась сумасшедшей?

— Я не знаю, — покачал головой Трещёткин. — Прошло больше трёх дней и если старушка употребила какие-то препараты вольно или невольно, то никакая экспертиза уже не сможет ничего обнаружить.

— Но зачем ей это? — парень подскочил. — Я предполагал, что эта курица на многое способна!

— У нас ничего на Курицыну нет. Можно расспросить Ольгу Николаевну после того, как она придёт в относительную стабильность. Только кто поверит словам женщины после того, как она побывала в психиатрической клинике?

Замолчали. Каждый думал о своём. Неожиданно тишину прервал телефон Трещёткина. Он откликнулся, потом поднялся и сунул телефон в карман брюк.

— Ну вот хотел провести с вами вечер, но возникли важные дела. Надо ехать.

— Ты выпил! — всполошилась Иноземцева. — Не вздумай садиться за руль!

— Вызови мне, пожалуйста такси, он потянулся через стол и поцеловал Татьяну в щёку.

Через сорок минут, войдя в кабинет к эксперту, Трещёткин раздражённо выпалил:

— Не могло это важное дел подождать до утра?

— Не могло, — оторвался от своих исследований Георгиевич. — Всплыли новые подробности о Коротченко, которые надо выяснить сегодня. Жена частного детектива наняла крутого адвоката. Завтра с утра его могут выпустить под подписку о невыезеде. Так что куй железо пока горячо!

— Ладно, — выдохнул следователь. — Рассказывай, — он придвинул стул и сел напротив.

— Я просмотрел все возможные телефонные контакты Коротченко и выяснил, что он был связан с неким Эдуардом Лашковым. Парень получил в московском вузе диплом, в том где из человека делают артиста. С карьерой у парня как-то не задалось. Копнув глубже, я выяснил весьма занятные подробности. Этот несостоявшийся актёришко выполнял для детектива всякого рода поручения, как правило очень сомнительного свойства. Только ли на Коротченко в поте лица трудился Лашков или промышлял ещё чем-то, но зарабатывал парень настолько хорошо, что позволил себе купить квартиру в столице.

— Да уж! Всем бы так деньгу заколачивать!

— Не завидуй, — урезонил товарища Георгиевич. — Несколько дней назад тело парня обнаружилось в номере пятизвёздочного отеля. Клиент забронировал комнату на несколько дней. Горничная пришла убрать номер после постояльца и обнаружила задушенное тело. Следствие проследило передвижения Эдика по гостиничным камерам. За день своей гибели он приволокся с дамой. Кино показало, что пара находилась в алкогольном ударе, особенно женщина. Мужик волок её как гуттаперчевую куклу. На следующий день до обеда дамочка уже своими ногами покинула красавца. Личность её установить не удалось. Лашков оставался в гостинице, заказывал в номер еду и алкоголь. Его время пребывания заканчивалось на следующий день. В отелях последний час выезда двенадцать дня. Два часа на уборку номера и в четырнадцать часов заселение следующих постояльцев. Так уже на следующий день в двенадцать появилась горничная, которая и обнаружила тело. Можно было бы не связывать Коротченко с телом, которое лежало в отеле. Ну знают мужики друг друга! И никакого криминала. Следствие висит на соседнем РОВД. Я в их дела нос не сую. Только одним фактом я поинтересовался, — эксперт снял очки, потёр переносицу и снова надел их на нос. — Заметь, не поленился, скатался в отель и проверил камеру со служебного выхода. Во дворе отеля есть что-то вроде чёрного входа, который ведёт в ресторан.

— Да ладно! Бросил все дела и отправился выяснять архитектуру гостиницы? — недоверчиво сузил глаза Александр.

— На самом деле я находился рядом. Поехал в Центральную криминалистическую лабораторию по своим делам. А на месте по адресу понял, что отель находится неподалёку. Сориентировался на местности и вышел на ресторатора. На заднем крыльце камеры никогда не стояли. Директор ресторана заподозрил бармена в том, что тот торгует левым алкоголем. Вот решил присмотреть за ним. О слежке никто не знал. Ресторатор все видео замкнул на своём телефоне. По моей просьбе сознательный гражданин выслал мне кино, где я и увидел интересующего нас гражданина. Утром, буквально за пару часов до обнаружения трупа, у служебного входа останавливалась машина Коротченко. В отеле частный детектив провёл около десяти минут. Потом он вышел так же через служебный вход и уехал.

— Ты поделился этими знаниями с коллегами из РОВД?

— Нет.

— Значит Роман задушил своего подельника? Как-то не вяжется. Погорельцева он убил случайно просто кулаком. А тут хладнокровно задушил своего товарища?

— Нет не задушил. Когда Коротченко появился в отеле, Лошков был уже мёртв. Поэтому я решил пока ничего не сообщать коллегам, прежде посвятить тебя в нюансы.

Трещёткин задумался. Криминалист толкнул его ногой под столом:

— Чего сидишь? Иди допрашивай Коротченко. Какие дела они мутили с Лошковым?

— Ишь какой прыткий! Что я ему предъявлю? Лишь знакомство или то, что они разговаривали по телефону? Детектив открестится от всех доводов.

— Он же приезжал в отель!

— И что? Скажет, что зашёл выпить кофе в баре или воспользовался служебным туалетом. У коллег из РОВД тоже есть база с отпечатками пальцев. Значит Коротченко не наследил, если они не вышли на него. До завтрашнего обеда у меня есть время. А у тебя есть фото или видео той дамы, которая провела ночь с Лошковым?

— Сброшу твой на телефон, только в этом направлении ты ничего не накопаешь. Мало ли кто с кем спит!

— Почему ловелас не повёл женщину в свою новую квартиру, а воспользовался отелем? И гостиница дорогая в центре города, а не мотель на окраине. Неспроста Коротченко побывал в отеле. Что-то они там мутили. И в номере Роман видел мёртвого Эдуарда, поэтому из него слова сейчас не вытянешь.

— А я ещё проверил камеры с Киевского вокзала. Из ячейки содержимое забирала толстая тётка. Картинки тоже тебе вышлю. Я её идентифицировать не смог.

— Ты работу сделал за меня, — Трещёткин поднялся. — Бутылка коньяка как вознаграждение устроит?

— Две!

— Две так две. Тогда ещё сделай доброе дело. Обратись с запросом в архив. Наведи справки вот про этих людей. Сейчас они уже в солидном возрасте, — следователь положил на стол исписанный листок.

— Что узнавать?

— Живы ли, а если нет, то где похоронены. В общем выясни всё, что сможешь.

Глава 11

Когда-то давно Татьяна робко вошла в семью Иноземцевых. Некоторое время новобрачные проживали с родителями мужа. Первые месяцы Тане запомнились безоблачностью и безмятежностью. Она любила Иннокентия и мало что замечала вокруг. После проживания в детском доме, затем в общежитии она наконец обрела настоящий дом. Там всегда шла горячая вода из крана, в холодильнике находилась еда, а постельное бельё хрустело и пахло свежестью. Вскоре девушка узнала, что свекровь после стирки крахмалила постельную одежду и добавляла специальные отдушки для придания свежести. Уже потом, когда пара обособилась и начала вести своё хозяйство, Татьяна использовала опыт Ольги Николаевны. Она тоже крахмалила вещи после стирки. Это потом нашла специальные порошки и жидкости с эффектом подкрахмаливания, чем облегчила бытовые задачи. Таня, выросшая в детском доме, чувствовала себя беспомощной по многим хозяйственным вопросам. Но вскоре сноха взяла на вооружение у свекрови очень много полезных вещей. Она научилась печь торты, мариновать огурцы, мыть окна без разводов, штопать носки и выбирать зрелые арбузы. Ольга Николаевна не особенно помыкала новым членом и всё же частенько не сдерживалась и указывала девице, которая нагло вторглась в их семью, на просчёты и промахи. Таня злилась, иногда даже плакала, но ни словом не взглядом не намекнула мужу о том что свекровь просто невзлюбила её. Она терпела, улыбалась и мило кивала, слушая резкую критику Ольги Николаевны, а ночами намекала мужу, что жить отдельно от родителей гораздо лучше. Как известно ночная кукушка дневную всегда перекукует, потому что ночью на горячей подушке мужика на всё уговорить можно. Вскоре молодожёны перебрались в съёмную квартиру, а вскоре у них появилась своя жилплощадь. Однако свекровь не собиралась сдаваться без боя. Она не выпускала сына из виду ни на минуту. Мать с сыном действительно были очень близки друг к другу. Однако получив развод, Таня надеялась избавиться от назойливой родственницы. Но не тут-то было! Всю любовь дама перенесла на внука, особенно после того, как похоронила сына. И всё же Ольга Николаевна уже не лезла нахрапом. Всегда предупреждала о своих визитах и прежде чем забрать Мирона к себе, спрашивала разрешение у его матери.

Татьяна осознавала, что к старости характер свекрови станет только хуже, но не подозревала, что старушка испортится настолько кардинально. А может события последнего времени подействовали на неё так угнетающе?

— Может, стоит предупредить Курицыну о том, что вы здесь?

Таня шинковала морковку для супа, стоя спиной к свекрови. Та сидела за столом, уставившись в окно с тоскливым видом, но с прямой спиной.

— А ты думаешь её интересует судьба какой-то старухи? Вам всем вообще плевать на меня! Снесите старьё на кладбище и забудьте туда дорогу!

— Ольга Николаевна перестаньте нести чушь. Пойдёмте обедать. Я приготовила наваристый суп.

— Наваристый, — передразнила свекровь. — Ты же знаешь, что у меня холестерин.

— У всех холестерин и все едят суп. Не надо капризничать.

Отношение к свекрови менялось каждую минуту. Иноземцева то разражалась на старческое брюзжание, то её сердце сжималось от жалости к одинокому человеку. Бабуся действительно оказалась никому не нужной. В какие-то моменты сноха хотела оставить Ольгу Николаевну у себя. Состояние старушки неумолимо станет ухудшаться, за ней нужен глаз да глаз. А иногда Таня доходила до белого каления и прикусывала язык, с которого почти срывалось требование покинуть квартиру. Уж пусть за пожилой дамой потронажат представители социальных служб. Те и уберут квартиру, и продукты принесут, и даже душ помогут принять. И всё же душа не позволяла выкинуть старушку из квартиры и из жизни. В том числе и благодаря ей на свет появился Мирон. Как она станет глядеть в глаза сына, а тем более учить его доброму-вечному? И только Люська оказалась совершенно счастливой в семье, которая увеличилась в численности. Почти каждый вечер появлялся следователь Трещёткин и с бабусей всем на удивление собака поладила. Старушка порывалась выйти на улицу прогулять новую подружку, но только Татьяна спиной загораживала двери. А вдруг пожилой даме станет плохо? Грохнется где-нибудь за сугробом, ищи её потом!

Свекровь расположилась гостиной, чем изменила уклад членов семьи. Мирон, возвращаясь из школы сразу отправлялся в свою комнату. То же делала и Татьяна. Прекратились их вечерние посиделки у телевизора. Таня часто в последнее время мысленно раскладывала резоны на чаши весов. С одной стороны сердобольные соображения, с другой неудобство проживания. Может лучше, если свекровь вернётся в свою просторную квартиру, там она уж точно никого не стеснит.

Ольга Николаевна с аппетитом съела суп, забыв о холестерине и попросила добавки. И всё же она не забывала вставлять критические замечания:

— Вот зачем добавлять столько петрушки? И соли как можно меньше, — Ольга Николаевна отодвинула тарелку. — Ты нальёшь чай?

— Ну конечно, — сухо кивнула Татьяна. В заботах о свекрови, она остановила поиски работы. — Любой каприз.

— Забыла добавить — любой каприз за ваши деньги! Да я понимаю, что мне пора отправляться домой, — с обидой в голосе проговорила Ольга Николаевна. — Завтра вызову такси и поеду к себе.

Эти «завтра» Татьяна слышала уже который день. Она налила в чашку чай, поставила перед женщиной и подвинула отдельную тарелочку с таблетками.

— Надо выпить лекарство.

Свекровь открыла рот, чтобы выдавить порцию недовольства, но в прихожей раздался звонок. Таня выскочила и открыла дверь. На пороге стоял Трещёткин.

— О как ты кстати! — обрадовалась Иноземцева и закатила глаза. — Эта старух сведёт меня с ума.

— Мы все такими будем, — философски заметил Александр, снял ботинки, скинул куртку и поцеловал Татьяну. — А ведь старость это привилегия. Не каждому удаётся пройти этот жизненный марафон с честью и достоинством.

— Ты голодный?

— Нет. Мирон дома?

— У себя в комнате. Занимается.

— Мне нужна ваша помощь.

— Пойдём к нему, — Татьяна позвала сына. — Мирон, мы тебя не отвлекаем?

— Нет, — из комнаты высунулась лохматая голова. — Что надо?

— У меня есть видео. Мне надо, чтобы вы посмотрели на человека. Может женщина кому-то из вас знакома? — следователь протянул флешку.

Видео они смотрели несколько раз. Ни Татьяна, ни Мирон не узнали толстую тётку, которая подходила к камере хранения.

— Смотри, она рукой как бы прикрывается, словно прячется от камер, — заметил Мирон. — Одежда на женщине какая-то странная — бесформенная. Но то, что это не мужик, это точно. Дядьки так не ходят.

— Да это Матильда! — воскликнула из-за спины Ольга Николаевна. Она указывала пальцем на экран и вращала безумно глазами. — Мать твою! Эта шалудорга везде!

Присутствующие понимающе переглянулись. Время проведённое в психиатрической клинике не прошло даром для рассудка свекрови.

— Бабуля тут же не видно лица! Тебе померещилось, — встревоженно воскликнул Мирон.

— Да Ольга Николаевна вас везде преследует образ этой Курицыной из-за того, что она сдала вас клинику, — добавила Татьяна.

— Да что вы из меня дурочку делаете? — возмутилась женщина. — Вон посмотрите кольцо на пальце блеснуло, когда она капюшон поправляет. Это изделие произведено до революции в ювелирном доме Василия Болина в единственном экземпляре. Я это кольцо узнаю из миллиона! И ты бы узнала, — Ольга Николаевна с укоризной глянула на сноху. — Если бы не бежала из дома сломя голову. Ничего толком не забрала. Надо же гордая! А это кольцо фамильная драгоценность! Ценная вещь передавалась из поколения в поколение! Мне от свекрови досталось, а ей от бабки. Иннокентий тебе его на палец надел в день вашей помолвки.

— Было такое кольцо. Я его толком не носила. Оно очень дорогое. Иннокентий говорил, что антиквариат. Ещё массивное. Я потерять боялась. — Татьяна склонилась над монитором. — Мирон попробуй приблизить картинку. А как кольцо оказалось у Матильды?

Таня оглянулась и внимательно посмотрела на свекровь. У той не дрогнул ни один мускул на лице. Она стояла со сложенными руками на груди, как царица.

— А что Иннокентию оставалось делать? Ты не захотела передать кольцо будущей жене твоего сына. Выскочила из семьи, как угорелая и даже бороться за любовь не стала. А любовь это борьба!

На слове любовь Таня сморщилась.

— Когда ваш сын лупил меня, как сидорову козу это вы тоже называете любовью?

— Зачем ты врёшь? — перешла на крик Ольга Николаевна. — Да он пальцем никогда никого не трогал! Мой сын был светлым честным человеком!

— Ага таким честным, что грёб словно не в себя, — разгорячилась Татьяна. Она выпрямилась во весь рост. Из неё полилась информация, которую она сама себе пообещала не разглашать ни свекрови, ни тем более Мирону. — За Иннокентием уже следили определённые органы, знали как денежные потоки из федеральных превращаются в его личные и оседают на счетах близких. Думаю, что и на вас в банке лежит кругленькая сумма! Вы могли бы задуматься, откуда роскошный дом, автомобили премиум класса и часы по тридцать миллионов рублей!

— Что ты какое говоришь? — Мирон оторвался от монитора, задрал голову и с удивлением посмотрел на мать. — Я понимаю, то ты обижена на отца, только зачем поливать грязью человека, которого уже нет?

— Вот именно поэтому я не хотела поднимать этот разговор. Не желала вас травмировать. Только уже снимайте розовые очки! Иннокентий был вор! Вот вся нелицеприятная правда. Другой у меня для вас нет! — она тронула за плечо Трещёткина. — Ну хоть ты скажи им, Саша.

Следователь сидел рядом с Мироном, поставив локти на стол. Он поднялся, поправил ремень на брюках и кивнул:

— Да это так. Следствие пришло к выводу, что смерть Иноземцева связана с криминальными доходами. Схема использовалась сложная, а по сути средства из федерального бюджета, выделенные на социальное строительство уходили на сторону. Следователю Омельченко было поручено расследование по факту смерти государственного функционера Иноземцева, только через какое-то время, досье перешло на другой более высокий уровень, — Трещёткин поднял указательный палец по направлению к потолку.

Ольга Николаевна как-то уменьшилась в размерах, прижала руки к лицу и заплакала. Татьяна подошла к свекрови и обвила руками острые плечи.

— Всё уже произошло. Я честное слово не хотела, чтобы это выплыло наружу. Пусть в вашей памяти останется всё по-прежнему.

— По-прежнему уже не будет, — всхлипнула старушка. — Как же теперь жить?

— Как жили, — вклинился Трещёткин. — Ваш сын попал в систему, где воровство норма. Трудно сохранять белые перчатки там, где берут на всех уровнях. На том система и держится — участник должен быть одним из звеньев цепи.

— Вы думаете, что смерть отца связана с его махинациями? — Мирон потёр лоб, обвёл глазами комнату и добавил. — А вот мы как-то не ощутили денежный звездопад.

— И слава богу! — Трещёткин растянул губы в усмешке, хотя взгляд сохранял серьёзное выражение. — Очевидно то, что твой отец пострадал из-за афер с финансовыми потоками. Он своей рукой подписал множество серьёзных документов. В этой сфере деятельности или ты, или тебя! Выйти из игры никто не даст. Уж извините меня — только вперёд ногами.

— Давайте вернёмся к видео, — Таня оторвала руки от свекрови и приблизилась к монитору. — Кольцо хочется ближе рассмотреть.

Через час компания сидела в столовой и пила чай. Ольга Николаевна не находила себе места.

— Может мне кто-нибудь объяснит, что это за кино и каким образом Матильда здесь сыграла ключевую роль?

Взгляды присутствующих обратились к следователю. Тот уже открыл рот, чтобы откусить пирожное, но увидев в глазах вопрос, отложил кондитерское изделие и вытер рот салфеткой.

— Дело в том, что, — начал Александр и почувствовав под столом пинок, понял, какую тему стоит обойти стороной, а именно не нужно упоминать о трупе на зелёном ковре. — В вашу квартиру, — он обратился к Мирону, — залез частный детектив и забрал из ящика ключ. Мы установили личность этого гражданина и даже задержали его. Он сообщил, что заказчика не знает и никогда не видел, а ключ оставил в камере хранения. Вот видео того, кто забрал свёрток.

— И что это даёт? — Мирон посмотрел на Трещёткина. — Получается, что Курицына закрутила комбинацию с проникновением в квартиру, она наняла частного детектива. Но что это за ключ?

— Скажу честно, — Таня достала из холодильника очередную тарелку с пирожными, — я не верю, чтобы эта тупая пробка вообще способна на какие-то глубокие размышления, а тем более выстраивать много ходовые комбинации!

— А ты поверь! — резко вставила Ольга Николаевна. — Вы думаете, что старуха выжила из ума, разум потеряла и в психиатрическую клинику загремела? — пожилая дама вскинула голову. Сначала она пыталась приукрасить факты, которые с ней произошли, но потом мысленно плюнула на условности и выдала полную картину. — В тот день я приехала к Матильде с добрыми намерениями. В «Одноклассниках» я увидела фотографии и поняла, что Курицына беременна. Сейчас пошла дебильная мода вываливать личную жизнь напоказ. То что вдова никак не может иметь ребёнка от Иннокентия это очевидно. Поэтому я прикинула — если Матильда снова выйдет замуж, то мне уже точно ничего не достанется от накоплений Кеши. Да я знала, что у него водились денежки, однако понятия не имела, что суммы исчисляются многими миллионами.

Ольга Николаевна замолкла. Она никак не могла подобрать слово, которое бы заменило понятие «шантаж». Тогда Трещёткин, выстроив в голове ситуацию, продолжил мысль дамы:

— Тогда вы предложили Матильде поделиться нажитым? В противном случае угрожали тем, что обратитесь в органы?

— Ну, примерно так, — нехотя согласилась Ольга Николаевна. — Сноха, конечно, всё отрицала! Сказала, что понятия не имеет ни о каких деньгах и даже вот коттедж продаёт. И всё же последнее слово я решила оставить за собой, то есть развернулась, хлопнула дверью и ушла. Матильда догнала меня на улице и уговорила вернуться. Толковала о том, что негоже близким людям вот так разрывать отношения. Мол, наследник скоро появится. Она предложила выпить шампанского в знак примирения. Я согласилась, так как была не за рулём, а приехала на такси. Вот и всё! Память потерялась. Очнулась я уже в психушке! Это же надо быть такой стервой! Родную свекровь сдать в лапы психиатров! Да, кстати, она сказала, что ребёнка носит от Кеши. Вроде он заморозил свою сперму, а она после его кончины воспользовалась материалом для искусственного оплодотворения. Я поверила, потому и вернулась, как овечка на заклание!

— Послушайте, — вклинился Мирон. — Как интересно у вас у взрослых. Просто вулканы страстей. Страшно интересно! Уже не знаю, нужно мне взрослеть или ещё немного побыть в коконе безмятежной юности.

Взрослые замолкли. Всем стало неловко за то, что они не оправдали надежд юного поколения. А Мирон взлохматил свои кудри и выдал резонный вопрос:

— Так что это за ключ из-за которого разгорелась такая драма? Трупы на ковре, бабушка в психушке и беременная бабёнка погрязшая в криминале?

— Что за трупы? — навострила уши Ольга Николаевна. — Я чего-то не знаю?

— Это у Мирона фантазия разыгралась, — вклинился Трещёткин. — Несёт, что попало. А ключ, по всей видимости, от банковской ячейки. А там или документы, или драгоценности. Что бы там не находилось, это принадлежит Иннокентию и Матильда знает о содержимом, — следователь поднялся. — Ну, мне пора.

Таня пыталась задержать его, но Александр отказался от ужина. Он уважал старость, надеялся, что сам когда-нибудь станет дряхлым, а может даже и умственно слабым, но переносить свекровь Татьяны было выше его сил. Она метала в его сторону испепеляющие взгляды, показывая тем самым, что он в этой стае совершенно инородное тело. Уже у порога Трещёткин вспомнил кое-что. Это кое-что он считал неважным и не имеющим никакого отношения к происходящему, но всё же решил уточнить детали.

— Мирон, давай посмотрим ещё одно видео. Я про него совсем забыл. А вдруг и это лицо покажется вам знакомым!

Парень с пресной миной оживил монитор, возвращая к жизни из спящего режима, воткнул флешку и направился снова в столовую со словами:

— Смотрите хоть до утра. Мне ваши затейливые переплетения до фонаря. Жизнь должна быть тёплой, сытой и понятной.

Зато женщины прилипли к экрану. Александр несколько раз прокрутил видео, но ни Татьяна, ни её свекровь не узнали в кино никого из знакомых. И только Ольга Николаевна щёлкнула завистливо языком:

— А шубка у тётки тысяч на десять условных единиц потянет.

— О, я знаю, кто это! — теперь головы повернулись и взгляды остановились на молодом человеке. Он стоял с кружкой посреди комнаты, прихлёбывал чай и запихивал в рот пирожное.

— Я же сказала, куски по квартире не таскай! Предупреждаю крошки сам убирать будешь! — рассердилась Татьяна, потом спохватилась. — Откуда ты её знаешь?

— Это мать Феликса Павловского, из-за которого меня из школы выгнали, а потом назад пригласили.

В голове Трещёткина проступила ясность и в тоже время всё окончательно запуталось.

— Мне надо в управление, — следователь выдернул флешку, вышел в прихожую и схватил куртку.

— Так поздно уже. Рабочий день закончился, — Татьяна вышла следом.

— Знаешь, как в той песне из старого сериала: «служба дни и ночи», — Александр уже взялся за ручку двери, но остановился. — Может ко мне поедешь? — он достал из кармана ключи. — Я вернусь через пару часов.

— Что ты! — возмутилась Иноземцева. — На кого я эту парочку оставлю!

— Они гораздо самостоятельнее, чем выглядят. Каждый представляется уязвимым, чтобы почувствовать на себе твою заботу и опеку. Кстати и я тоже! Сплю без тебя плохо.

— Когда-то же эта карусель закончится?

— Когда-то закончится! Однако начнётся следующая. Такова жизнь и мы не можем пропустить наше важное в угоду других, пусть даже самых близких.

— Ну, потерпи! — Татьяна потёрлась щекой о рукав куртки Александра.

— Я-то потерплю. Только и ты к нашей следующей встрече не превратись в Ольгу Николаевну.

Трещёткин вошёл в холл и стряхнул снег, который покрыл голову и куртку пока он шёл от машины до крыльца управления. В коридоре ему навстречу попал Георгиевич.

— Ты зачем вернулся? — эксперт направлялся к выходу в верхней одежде, держа в руках неизменный чемоданчик. — Рабочий день давно закончился.

— Я хотел ещё раз допросить Кортченко.

— Напрасно время потратил. Я тебя предупреждал, что адвокат у детектива зверь. Он прытко отбоярил клиента на подписку о невыезде. Мужик уже дома чай хлебает.

— Вот чёрт!

— Если есть время, поезжай к нему и поговори неформально. Адрес я тебе скину. Кстати и меня по дороге забросишь. Это в одну сторону.

— Поехали, — следователь глянул на часы и накинул на голову капюшон.

Добротный дом за высоким забором Трещёткин обнаружил сразу. Несмотря на то, что хозяин отсутствовал несколько дней, дорожки и проезжая часть ведущая к воротам, оказались вычищенными от снега. Александр нажал на кнопку звонка. Он слегка отстранился от двери, чтобы в монитор его смогли рассмотреть хозяева. Неожиданно замки на двери щёлкнули и Трещёткин вошёл во двор такой же чистый и опрятный. На крыльце, накинув куртку на плечи стоял Коротченко.

— Господин следователь собственной персоной, — ворчливо произнёс Роман, спускаясь по лестнице. — Поговорим здесь. Жена в курсе событий, а дочь ничего не знает и знать не должна.

— Понимаю, — кивнул Александр. — Я ненадолго. Необходимо прояснить некоторые моменты. Вы знакомы с Эдуардом Лошковым? — следователь не то спрашивал, не то утверждал. — Можете отвечать или молчать, но дело в том, что ваша связь установлена. То, что вы приезжали в отель, где горничная нашла труп Эдуарда, мы тоже знаем. Владелец ресторана как раз накануне установил камеру наблюдения над служебным входом. Стоянка с автомобилями, как на ладони. Вы, конечно, не могли этого знать.

Коротченко молчал. Трещёткин неожиданно спохватился и распахнул куртку:

— Я ничего не записываю, наша беседа носит неофициальный характер. Мне лишь важно понять мотивы клиента, который нанял вас. Так вы приехали в отель, потому что телефон Лошкова не отвечал?

Частный детектив лишь кивнул.

— Поднялись по запасной лестнице и вошли в номер, — продолжил монолог следователь. — А там обнаружили уже мёртвого Эдуарда. Да ещё следователи из РОВД не обнаружили ваших отпечатков ни на ручке двери, ни в номере и соответственно не знают о том, о чём знаю я — в смысле видео! И время вашего визита не совпадает со временем смерти Лошкова. Так что привлечь вас к этому делу следователям из РОВД всё равно бы не удалось. Расслабьтесь.

— И всё же я не совсем понимаю, что вам от меня надо? В отель приезжал, труп видел, в полицию не позвонил, чтобы избежать лишних вопросов. Я знал, что с минуты на минуту появится горничная, она и вызовет стражей порядка. Ко мне какие претензии?

— Какие поручения выполнял для вас Лошков? — перебил Трещёткин.

— Что вы имеете в виду?

— Я следователь с большим стажем и могу сложить два плюс два. Вечером накануне своей гибели Эдуард приволок в номер пьяненькую даму. Он выполнял ваше задание?

— Послушайте, мало ли кто кого приглашает и с кем проводит время. Я не отказываюсь от знакомства с Лошковым, но его личная жизнь меня не касается.

— Ну, хорошо, — пошёл на попятную Трещёткин, осознавая, что не вытянет из Коротченко ни одного слова правды. И правильно. На мужике и так обвинение в убийстве и вешать на шею лишний криминал ему совсем ни к чему. — Сделаем так — я описываю картину, а вы если соглашаетесь, то киваете, если я ошибаюсь, то вы разводите руками.

— Шли бы вы восвояси со своей пантомимой. Нашёлся мне Олег Попов, — Роман сунул руки в карманы куртки и повернулся. — Вызывайте повесткой.

— Вызову, даже не сомневайтесь. А сначала я сброшу коллегам из РОВД видео с выхода из ресторана и выдам доказательства вашего знакомства с Лошковым. Они перетрясут персонал и выяснят, что в зале ресторана или в баре вы не задерживались, кофе не пили и туалет не посещали. В итоге они вам ничего не предъявят, но затрясут до поноса, особенно в свете обвинения в убийстве, — следователю надоели эти джентльменские игры и он опустился на тон грубый. — Я к тебе как к человеку, а ты бычишься. Зачем? Если адвокат расстарается, то обойдёшься условным сроком. А если уцепятся коллеги из районного отдела, то не прогнозирую исход событий.

— Ладно, — остановился Коротченко. — Излагайте. Только я ничего не стану подписывать и показания на себя давать не буду.

— Годится, — снисходительно согласился Трещёткин. — Начнём сначала. Лошков сначала познакомился в ресторане, а потом привёл в номер Веронику Павловскую?

Коротченко со вздохом кивнул.

— Дама сама бы ни за что не пошла с мало знакомым человеком в номер отеля. Значит Эдик что-то подмешал женщине, отчего она потеряла ориентир.

Роман снова ничего не произнёс. Он лишь пожал плечами и покачал головой. Однако Трещёткина устраивала и такая односторонняя беседа.

— Я не думаю, что Лошков занимался с дамой чем-то непотребным. Он преследовал другие цели, которые, кстати, поставили перед ним вы, — следователь глянул в лицо частного детектива со снисходительной усмешкой несмотря на то, что снова перешёл на уважительный тон. В свете фонаря физиономия частного детектива выражала растерянность и Александр понял, что пока его изложение событий верно. — Эдичке надо было только раздеть барышню и сделать компрометирующие снимки. Утром Павловская толком не помнила, что с ней произошло накануне. Она покинула отель, а позже получила фотографии. Я думаю, что дама очень удивилась, ради чего вся комбинация. Она должна была повлиять на мужа, чтобы тот волевым решением восстановил в школе Иноземцева Мирона. В итоге шантаж сработал, но ситуация пошла вкривь и вкось. Вот с этого момента начинается вторая часть истории, которую вы не могли предвидеть. Наверное мы уже не узнаем, каким образом будущий депутат Юрий Павловский узнал о компрометирующих снимках, но действия его оказались весьма решительными. У Павловского в руках мощные резервы, которые дают возможность контролировать различные ситуации. Он не мог поставить под угрозу свою государственную перспективу. Ещё будущий властитель народных судеб не имеет права подвести того, кто его двигает наверх.

— Вы считаете, что за депутатом стоит фигура более мощная? — неожиданно прорезался голос Коротченко.

— Народ давно никого не выбирает, — констатировал Трещёткин и продолжил повествование. — Люди Павловского выяснили, откуда появился компромат. Скорее всего, будущий депутат Юра даже разбираться в причинах не стал. Он же главная фигура на этом поле. Его через фривольные картинки с женой хотят подставить и лишить будущего мандата. В этом мужик увидел угрозу для себя. Но сначала он послал специалистов, чтобы решить проблему с шантажистом. То, что Эдуарда убили люди Павловского, доказать скорее всего не получится. Компромата нет и соответственно причин тоже. Но вы можете дать показания и обнародовать снимки. Подозреваю, что картинки сохранились на всякий случай, — следователь исподлобья глянул на детектива, но на лице Романа не дрогнул ни один мускул. — Я вынужден буду сообщить следователю, который ведёт дело по убийству Лошкова о вашей комбинации.

— А что вы конкретно сообщите? Ваши фантазии? Что у вас есть на руках? Фотографии? Их нет в природе. Моё присутствие в отеле? Есть, но только то, что я заходил в гостиницу со стороны ресторана. Доказательств того, что я находился в номере у следствия нет. Моё знакомство с Лошковым? Так я бывший гаишник, меня знает половина Москвы! Вы даже ничего не сможете предъявить депутату. Ну подумаешь бабёнка спуталась с каким-то хлыщом. Напилась в ресторане и провела ночь в отеле. С кем не бывает! И факт шантажа вы не докажете. Деньги-то никто не вымогал. А хотя мог, — уже тише добавил Роман. — Так что за своё непреднамеренное убийство я отвечу, а другие прегрешения я на себя вешать не собираюсь! Есть свидетели, факты, улики, тогда доказывайте. А нет, тогда прощайте! Мне незачем нацеливать гнев депутата на себя. Я ещё жить хочу.

Коротченко резко развернулся и поднялся на крыльцо.

— Постойте, — окликнул детектива Трещёткин. — А как вы узнали, что шантаж сработал и парня восстановили в школе?

— Проще пареной репы, — усмехнулся Роман, обернувшись. — Позвонил директору, представился сотрудником Департамента образования. Она выдала все сведения об инциденте, который уже исчерпан, — Коротченко открыл дверь и вошёл в дом.

Трещёткин не расстроился. Он получил всё, что хотел.

* * *

— Галя прими мои соболезнования по поводу смерти твоего брата, — голос Лены звучал издалека. Звук иногда пропадал вовсе, то возникал неожиданно громко. — Тебе нужна какая-нибудь помощь?

— Всё в порядке. Спасибо.

Кивала Галина, словно собеседница из Германии могла её увидеть. Она присела на стул и оглядела комнату. Ещё много предстояло сделать. Теперь, когда не стало брата, Галя решила продать дом. Но прежде надо было освободить все углы от скопившегося старья. Брата она похоронила быстро и тихо. С соседкой выпили наливки, всплакнули и на следующий день Погорельцева, засучив рукава, принялась за дело. Галя не ожидала, что вместо нескольких дней задержится на родине так долго. Вот и в новогоднюю ночь женщина оказалась одна. Соседка приглашала, но Галка провела вечер возле тёплой печи со своими мыслями. Она словно прощалась со всем, что её связывало с прошлым. Самое удивительное, что она открыла для себя: в душе не осталось ни тоски, ни обиды, ни сожаления. Словно корни, которые связывали её с местом, где она родилась и выросла потеряли силу и истончились до невидимых нитей.

— Ну чем ты мне можешь помочь? — вздохнула Погорельцева.

— Да ты права. Я даже деньги не могу выслать. — в голосе Хелен прозвучала какая-то беспомощность. — Связей никаких нет. И всё же, ты знаешь, я уже начала думать о России, как о своей родине. Мне ассистентка принесла книги с репродукциями из Эрмитажа и Третьяковской галереи. Я смотрю много о Сибири, о Москве, о Карелии. Здесь в Германии всё компактно, а в России такой простор и необъятность, что дух захватывает.

«Странное дело, — подумала Галина, — кто-то теряет эту невидимую связь, а кто-то неожиданно обретает.»

— Ты стоишь или сидишь? — Галина перебила монолог немки. Она понимала, что той не терпится поговорить о неожиданно обретённой родине, но Погорельцева хотела сообщить очень важные вещи.

— Я хожу. Медленно, но стараюсь выполнять предписания физиотерапевта. Он настаивает на том, чтобы я старалась как можно больше двигаться.

— Вот и прекрасно, — снова перебила Галя. Она пыталась подготовить приятельницу к важному сообщению, но слова выскочили не спрашивая разрешения. — Я нашла твою мать.

— Постой я присяду, — Лена словно задохнулась. — Она живая? Как ты её нашла? А это точно она?

Погорельцева опустила из повествования причину смерти брата. Незачем знать Лене подробности трагической истории. Изначально она не сообщила подруге о том, что Матвей сидел в тюрьме и промышлял кражами, а сейчас уже не имеет смысла очернять память о близком человеке. Пусть всё останется как есть в прошлом. И всё же Погорельцева вынуждена была приоткрыть завесу и рассказать немке о том, кто принял участие в поисках.

— Мне помог следователь из следственного комитета. Он со своими коллегами сделал запрос в архив и обнаружил данные о том, кто твоя мать и где она проживает.

— И где? — почти шёпотом спросила Хелен.

— В Москве. Подробности узнаешь, когда приедешь. Я забронирую для тебя номер в отеле и встречу в аэропорту. Ты в состоянии передвигаться самостоятельно?

— Здесь меня проводят, а ты меня встретишь. Я вылечу из Гамбурга в Стамбул, а оттуда уже в Москву. Точные даты и номер рейса я тебе напишу чуть позже. Я намерена собраться в дорогу, как можно скорее. Ты не волнуйся, я оплачу все издержки.

— Я и не волнуюсь, — произнесла Галина сама себе, когда отключилась от разговора. — Надо уже поставить точку в этой истории. И для кого-то конец будет счастливым. Это надо же найти мать через столько лет! Осталось выяснить, нужна ли матери такая находка.

Лена засобиралась в дорогу, чем озадачила ассистентов и докторов. Физиотерапевт пытался остановить пациентку от длительного путешествия, но Хелен уже упаковала чемодан и оплатила билеты.

* * *

Трещёткин знал, что Ольга Николаевна ещё находится в квартире Татьяны. Он не хотел, чтобы этот разговор согрел ещё чьи-то уши, поэтому он позвонил и назначил ей свидание в парке «Зарядье». Она прибежала запыхавшаяся свежая, нарядная, с непослушными прядями волос, которые выбивались из под шапки.

— Как хорошо, что ты выдернул меня. Свекровь просто одолела, — Таня чмокнула Трещёткина в щёку. — Каждый день собирается вернуться к себе и всё время что-то мешает. Я думаю, что после того, что с ней случилось, она боится остаться одна. Пойдём гулять. Погода морозная, ясная.

Они не виделись и не созванивались несколько дней. У Александра имелись причины для того, чтобы потянуть паузу. Сейчас он понял, что напрасно устроил перерыв. Ничего уже не изменить, а он только теряет время.

— Нам надо решить, как жить дальше, — начал издалека Трещёткин.

— Не поняла, — Таня остановилась. — Что именно мы должны решить? Только не надо про замужество, про великую любовь и ответственность. Как-то не вовремя.

— А когда время придёт? Когда ещё надо говорить о любви? Какой час более подходящий для этих тем? Ты знаешь? Пока я уверен лишь в одном — ты мне нужна, — Саша засунул руки глубоко в карманы, словно хотел спрятать неловкость. — Это так просто и так замысловато, что даже слов не подобрать.

— Дай время. Надо что-то решить с Ольгой Николаевной, с Мироном, — Таня заглянула в лицо Александру, стряхнула рукой в перчатке снег с его шарфа. — Я не могу оставить их без присмотра.

— Не оставляй, то есть не оставим, — поправил сам себя Трещёткин. — А время самое подходящее.

— Что ты предлагаешь?

— Жить вместе.

— Где?

— Слушай, ты ерунду какую-то спрашиваешь. Ну не на вокзале же! Можем у меня, хоть квартира небольшая или я переберусь к тебе, — он поднял руку, — И давай жёстче! У твоей свекрови своя квартира. И не такая она беспомощная. Хочешь я с ней поговорю?

— Вот только не это! Я как-нибудь сама.

Татьяна примирительно подхватила Трещёткина под руку и потянула вперёд.

— Я не могу совершить ошибку, моя прежняя семейная жизнь как-то не задалась.

— Моя тоже, — согласился с доводами подруги Александр. — Но если не попробуем, то не узнаем.

Пара какое-то время шагала молча. Оба прикидывали варианты совместного проживания. Неожиданно Трещёткин остановился.

— Таня мне надо сообщить тебе кое-что важное.

— Ещё? — засмеялась Татьяна. — Может хватит на сегодня?

— Я нашёл твою родную мать.

Повисла пауза. Татьяна медленно вытянула руку из-под руки Александра и отошла в сторону. Трещёткин терпеливо ждал несколько минут. Когда Иноземцева вернулась, её лицо выражало злость и досаду.

— Кто тебя просил? Я не хочу знать ничего о родителях, которые никогда не хотели знать обо мне.

— И всё же ты наводила справки, — догадался Александр.

— Давно по моей просьбе Кеша нашёл в архиве документы о том, что мой отец скончался. Он разбился на мотоцикле. Про мать я знала лишь то, что она сдала меня в детский дом собственными руками. Всё после этого я заколотила дверь в прошлое толстыми и прочными гвоздями. И прошу тебя не привносить в нашу жизнь ненужную информацию.

— Уподобиться тем обезьянкам, которые ничего не видят, не слышат и не говорят не получится. Я не искал твою родительницу специально. Так получилось. Мой коллега сделал запрос в архив в рамках расследования смерти того парня, которого убил Коротченко в твоей квартире. С частным детективом мы разобрались. Это он ударил Погорельцева. Но я как-то упустил вопрос, что именно Горелый делал на твоей территории. Я принял версию с грабежом и на этом успокоился. Но из Германии прилетела его сестра и раскрыла кое-какие подробности.

— Ничего не понимаю, — мотнула головой Татьяна.

— Погорельцев ничего не воровал. Ещё тогда я удивился тому, что домушник не прикоснулся к шкатулке с драгоценностями. А он искал твоё свидетельство о рождении. Он хотел установить личности твоих родителей.

— Зачем? — снова воскликнула Иноземцева.

— Сестра Матвея проживает в Германии. Она работает у одной женщины, которая не в состоянии ходить, ассистентом. То есть она помогает ей в быту. Так вот больная узнала, что её более тридцати лет тому назад удочерила семейная пара из Германии. Они забрали её малышкой из детского дома «Ромашка». Немецкие родители сохранили сведения о русских родителях. Ими оказались Анна Петровна Соколова и Тимошенко Игорь Семёнович

— Да я помню, ты что-то такое говорил. Только зачем Погорельцеву мои метрики? — до женщины начало что-то доходить. — Постой мою мать звали Легостаева Анна Петровна, — Таня помедлила. — Это одна и та же женщина, только под разными фамилиями.

— Да это одна и та же женщина. Когда она потеряла мужа Михаила Легостаева, то снова перешла на девичью фамилию. Несколько лет вдова проживала с Игорем Тимошенко и снова на свет появляется дочь.

— И она снова сдаёт ребёнка в детский дом, — Татьяна продолжила мысль Александра. — получается, что у меня есть сестра? А может и не одна?

— Про других мне ничего не известно. А сестра Лена прилетает завтра в Шереметьево.

— Зачем? — снова спросила Таня. Она от волнения начала мять руки. — Что она хочет здесь найти или увидеть?

— Хелен едет на родину, — просто ответил Трещёткин.

— Она в курсе, что есть я?

— Пока нет. Однако женщина имеет право знать, кто она и откуда. Когда ребёнка забирают из детского дома, то за него решают его судьбу посторонние люди. Администрация учреждения, органы опеки и будущие родители полагают, что имеют право распоряжаться маленькой жизнью. Часто после усыновления родители не считают нужным информировать приёмышей о их корнях. Однако никто не в праве лишить ребёнка родного языка, родной культуры и чувства родины. Хелене повезло, её родители хоть долго скрывали факт удочерения, зато дали девочке знание родного языка.

— Она говорит на русском?

— Прекрасно говорит. Почти без акцента.

— Сколько ей лет?

— Тридцать четыре года. Она младше тебя на шесть лет.

— Она же инвалидка, как она доберётся до России?

— Лена потеряла возможность передвигаться после автомобильной аварии. Сейчас она постепенно восстанавливается и уже ходит при помощи ходунков-роллаторов, — Трещёткин терпеливо отвечал на все вопросы.

— Ой, как это не вовремя! — Иноземцева подняла руки к небу. — Я не хочу родственников, сестёр, свекровей. Я так долго жила одна, несла ответственность лишь за сына, а сейчас какой-то снежный ком. Ещё эта мать! Она живая?

— Живая. Она москвичка, — Александр аккуратно добавил. — Это твоя мать.

— Я ничего не хочу знать об этом! — Таня запрокинула голову и выдохнула. — Как мне рассказать сыну о новой родне?

— Поверь о находках рассказывать гораздо легче, чем о потерях, — Александр помолчал, потом задумчиво добавил, — Ты знаешь, я снова летаю во сне. Не летал несколько лет, а тут снова увидел сон, что парю.

— Это что-то значит?

— Пока не знаю.

На следующий день Татьяна и Мирон стояли в зале прибытия аэропорта Шереметьево. По такому случаю Ольга Николаевна сбросила опасения перед внешним миром и увязалась на встречу вместе с родственниками.

— Как мы её узнаем? — свекровь волновалась больше чем Татьяна, которая за бессонную ночь немного свыклась с мыслью о неожиданно возникшей сестре. — Мирон подними букет и поправь волосы.

Ольга Николаевна по привычке раздавала указания. Сама же выглядела безупречно в шикарной шубке и на каблуках.

— Уж поверьте мне, узнаем, — Таня не сводила взгляд непрекращающегося потока прибывших пассажиров.

Лену она увидела сразу, как только та появилась в толпе. Сердце сестры заколотилось в удвоенном режиме. Она видела, как к немке подошла высокая девица в модной спортивной куртке. Иноземцева поняла, что это и есть сестра покойного Погорельцева. Трещёткин предупредил Татьяну о том, что Лену будет встречать её ассистентка. Но времени познакомить женщин между собой совсем не оставалось. Две молодые дамы, одна из которых с трудом передвигаясь, катила перед собой четырёхколёсную тележку с ручками для опоры, прошли рядом, оживлённо беседуя. Мирон локтем толкнул мать со словами:

— Ты чего замерла?

Татьяна встрепенулась и позвала сначала тихо, потом, прочистив горло громче:

— Лена, Лена.

Хелен обернулась. Сёстры, застыв на несколько секунд, смотрели друг на друга.

— Я твоя сестра Таня.

Поток людей замер и на мгновение замолкли звуки аэропорта.

Уже через час сёстры обосновались за столом в столовой. После праздничного обеда, который устроили Иноземцевы, Галина вернулась в Тверь. Она ещё не закончила дела по продаже дома. Чтобы убыстрить процесс, Погорельцева обратилась в бюро по продаже недвижимости. Галю не пугали юридические проволочки. Ещё при жизни мать записала дом на Галину, потому что хотела уберечь сына от неверных шагов. Она опасалась, что тот в какой-то момент пустит недвижимость по ветру и останется на улице. Погорельцева торопила посредников и скидывала цену. Галка устала от похорон и от решения чужих проблем. Она хотела вернуться в Германию вместе с Хелен. Погорельцева уже не волновалась за немку. Теперь та в надёжных руках сестры. Ситуация казалась странной — она теряет всё и рвёт связующие нити со страной, в которой родилась и выросла. Зато подруга обретает в России всё — родственников и ощущение родины. Галя понимала, что теперь Лена частый гость в России, а она, наверное, больше сюда не вернётся.

Татьяна тем временем позвонила в гостиницу и отменила бронь. Она высказалась категорически против того, чтобы Лена проживала в отеле. Мирон вызвался проводить бабушку в её квартиру. Ольга Николаевна немного противилась, но всё же подчинилась. Бабушка с внуком понимали друг друга почти без слов. Они чувствовали, что сёстрам нужно побыть только вдвоём.

— Я думаю, что Анна Петровна после гибели моего отца, не поменяла места жительства. И ты можешь помнить, что у нас в доме на стене висели такие деревянные часы с кукушкой. Птичка выдавала результаты с завидным постоянством — днём и ночью, — Татьяна разлила по чашкам чай. — Я просыпалась точно в двенадцать ночи. Я слушала самый долгий рассказ о времени.

— Возникают какие-то ассоциации. Не совсем точная картина этих часов, а звуки и запахи. Часто появляется аромат цветущей сирени.

Сёстры помолчали.

— Как ты думаешь, мать нас любила? — Хелен смотрела на сестру и узнавала в ней себя.

— Наверное. Она любила нас пока её любили отцы. Когда очередной уходил, мама сдавала нас в детдом и начинала жизнь с чистого листа. Она уже не сознается, но я думаю так было.

— Расскажи о своей жизни?

Таня задумалась на секунду. Её детство казалось каким-то незначительным, голодным и серым. Она вздохнула и углубилась в воспоминания:

— В нашем, как и в каждом детском доме или интернате ребята сбегали. Кто-то надеялся найти своих родителей. Кто-то бежал к тётям, дядям, бабушкам. Каждый хотел иметь свой дом, а не общую спальню, где находится тридцать человек. В детском доме не спрятаться, там нет твоего личного пространства, нет даже маленького уголка. Несмотря на это у меня не имелось желания бежать сломя голову на поиски семьи. Рано пришло понимание того, что людям из прошлого я не нужна. В то же время я осознала важную вещь — необходимо сделать так, чтобы в окружении появились люди, которые будут во мне нуждаться. Когда произошло знакомство с Иннокентием, стало понятно, что с ним я не пропаду. В детском доме рано набираешься мудрости. Потом, в молодости, благодаря голодному опыту, такие понятия, как любовь, существуют, но они не дурят голову. В один из дней Кеша привёл меня в дом родителей. Они, конечно, не пищали от восторга при виде девицы без роду и без племени. Придумывать красивое прошлое вроде того, что я профессорская дочь и родители погибли при полёте на Марс, я не стала. За обедом вложила всё сама, как на духу, понимала, что врать бессмысленно. Знала, что свекровь обязательно наведёт обо мне справки. По фене, естественно, не выражалась, хоть и умела, папироски не курила и появилась в юбке ниже колен. И всё равно в глазах родителей читалось разочарование. Не такую жену они хотели для сына. Их мнение мало волновало и жениха, и невесту. Кеша не сводил с меня глаз. К тому моменту он крепко увяз в моих сетях, — Иноземцева улыбнулась воспоминаниям. — Зато я, заглянув в холодильник, увидев большую квартиру и обстановку поняла, что здесь неплохо кормят. А потом появился Мирон. В какой-то момент наш брак закончился. Но это другая история. Нас она не касается.

— Как ты думаешь, мать нас узнает? — Хелен прижала кулачки к груди. — Может, нам стоит её предупредить о визите? Она всё-таки немолодая. Вдруг у неё больное сердце? И вообще, я так волнуюсь. Как нам её называть мама или Анна Петровна?

— На севере есть байка о кукушке. Когда-то она была женщиной, но мужа потеряла. Вот она не смогла смириться с утратой и обернулась птицей. Боги пожалели её и разрешили летать среди миров, только ей уже нельзя было растить своих детей. А птичье царство возненавидело кукушку за то, что она подкидывает свои яйца в чужие гнёзда и изгнало одинокую птицу из своих рядов. Вот она и мается одна.

— Так ты что-нибудь знаешь о матери? Кто она, где живёт, с кем?

— Хочешь правду?

Лена закусила губу и кивнула.

— Я бы предпочла ничего о ней не знать. Моё сердце не разрывается на части от радости предстоящей встречи. Я знаю, что обиды живут в душах незрелых людей. Обижаются дети, слабые и старики, а я научилась справляться с обидами, научилась проходить мимо и закрывать двери. Но мать, как она могла поступить с нами так жестоко? Я знаю, что ты росла в доброй семье. Тебя хорошо кормили, не пороли ремнём, ты не голодала, не воровала одну единственную булочку в магазине. Ты не останавливалась возле витрины с красивыми игрушками. Ночами ты не закрывала рот подушкой, чтобы твои всхлипывания не услышали другие девочки. А я помню каждую голодную минуту и каждый заштопанный носок, — по лицу Татьяны покатились слёзы. Она замотала головой, — Я ничего не могу с собой поделать, — Татьяна вытерла слёзы и выдохнула. — Но мы пойдём к ней. Не знаю зачем, но завтра и поедем.

Такси остановилось в тихом переулке неподалёку от метро «Арбатская».

— Наша родственница неплохо устроилась, — Иноземцева рассчиталась за проезд, встряхнула огромный букет из жёлтых роз и вышла из машины. Она обошла автомобиль и помогла выбраться сестре, которая категорически отказалась пользоваться поддерживающей каталкой. — Поясню тебе сестрёнка. В этом районе проживает весьма состоятельный люд. Не зря маменька избавлялась от наследников. Очередной раз вышла замуж за какого-нибудь функционера.

— Может сама себе заработала на квартиру?

— Нет! Такое невозможно. Наша мать актриса. Не очень знаменитая, но красивая. Была во всяком случае. А на вторых ролях капитала не заработать, ещё с учётом возраста.

— Мы не можем вот так просто завалиться! — Лена дёрнула сестру за рукав. — Надо хотя бы предупредить!

— Она знает, что мы приедем. Её следователь прокуратуры предупредил.

— Зачем такие сложности? Неужели мы сами бы не смогли поговорить?

— Долго бы пришлось объяснять. Сейчас пожилые во всех видят аферистов.

Дверь подъезда открылась, как только Лена набрала номер квартиры.

— О нас уже ждут, — ехидно констатировала Татьяна.

Женщины поднялись по широкой лестнице на второй этаж. Дверь квартиры так же оказалась приоткрытой. Сёстры озираясь вошли в прихожую. Неожиданно перед ними предстал подросток. Он вежливо кивнул и протянул руки:

— Давайте мне верхнюю одежду и проходите. Анна Петровна ждёт вас, — заметив что визитёрши замешкались он добавил. — Снимать обувь не надо.

В светлой просторной гостиной женщины остановились.

— Дорогая обстановка, — успела произнести Татьяна и повернула голову на звук шагов.

В комнату вошла пожилая женщина. Когда-то она была красива, но время смазало некогда яркие черты. Губы словно стянула резинка, глаза спрятались в морщинках, а гладко зачёсанные волосы серебрились сединой.

— Здравствуйте девочки, — Анна Петровна остановилась и молитвенно сложила перед собой руки с идеальным маникюром. — Если бы господин следователь не предупредил меня о вашем визите, я ни за что не открыла бы дверь. Столько мошенников сейчас развелось, что не передать.

«Что передать и кому передать?»

Вертелось в голове Иноземцевой. Она спохватилась и протянула хозяйке букет:

— Это вам.

— Спасибо, — Анна Петровна улыбнулась одними губами и приняла цветы. — Присаживайтесь, — женщина указала на диван, а сама разместилась в кресле. Она повернула голову в сторону прихожей и громко произнесла. — Андрей поставь цветы в вазу.

В гостиную вошёл паренёк, забрал букет и тихо удалился. Анна Петровна проводила его взглядом и обратилась к гостям:

— Это мой внук.

Таня и Лена чувствовали себя неловко, в отличие от хозяйки. Они присели на диван, не зная, с чего начать разговор. Хелен обвела рукой комнату и любезно заговорила. — У вас очень уютно.

— У тебя есть ещё дети раз внук находится рядом? — Татьяна бесцеремонно перебила сестру и перешла на более фривольный тон.

По лицу дамы пробежала тень, но она быстро взяла себя в руки.

— Это сын моей падчерицы, но мне он словно родной.

— У тебя на самом деле есть родной внук. Хороший парень, школу заканчивает, боксом занимается.

— Как это мило, — снова одними губами улыбнулась дама и спохватилась. — Может кофе или чай?

— С удовольствием, спасибо, — Лена сначала посмотрела на мать, потом перевела взгляд на сестру, которая сидела прямо с каменным лицом.

— Не стоит беспокоится, — Татьяна положила руку на колено сестры, урезонивая её аппетиты. — Мы ненадолго. Вот Лена прилетела из Германии, захотела встретиться с тобой.

— А ты? — голос Анны Петровны не выдавал никаких чувств.

— Что я? Я здесь за компанию, — Иноземцева холодно посмотрела на мать. — А как ты живёшь? Судя по элитной квартире и обстановке всё в порядке!

— Да я не жалуюсь. Играла в театре с большим успехом. Вышла замуж за начальника департамента образования Москвы. Мой муж скончался несколько лет тому назад. Сейчас я на пенсии. Вот живу здесь, — Анна Петровна развела руками. — Внук часто навещает.

Иноземцева на секунду потеряла нить рассуждений пожилой женщины, а та продолжала с увлечением хвастаться.

— Летом выезжаем на дачу. Сейчас стало труднее, а вот раньше всё свободное время проводили в Испании. Я совершенно довольна своей жизнью.

Неожиданно откуда-то из другой комнаты раздался звук часов с кукушкой. Татьяна с Леной переглянулись и Лена робко вклинилась в монолог матери:

— Вы сохранили те часы?

Анна Петровна замолкла на секунду, потом кивнула:

— Это единственная вещь, которая осталась со мной из прошлой жизни.

Таня смотрела на мать и думала, что никогда не станет такой бабкой. Она вдруг некстати вспомнила ту сто двух летнюю старуху, про которую читала в интернете. Есть ли смысл доживать до такого возраста? Зачем этой засушенной руке держать бокал с вином? Всё равно рецепторы не ощущают вкус, а глаз не наслаждается игрой рубинового цвета. Зачем жить, когда окружение превратилось в пустыню. Уже ушли те, кто был так дорог, нет тех, кто составлял смысл жизни. И даже воспоминания лишь островками всплывают в памяти. Те дорогие моменты, когда счастье и радость наполняли душу. Время стирает всё, словно зыбучие пески закрывающие желтизной целые города.

Она не хочет старости. Не хочет стать наглой обузой своему ребёнку. Она не допустит того, чтобы Мирошка высунув язык угождал ей ежеминутно, а в душе надеялся на её скорую смерть. Таня не имела никакого понятия о мире под именем мама. Она вдруг с ужасом поняла, что лучше бы этот мир оставался закрытым.

В её личном словаре никогда не использовалось слово мать. Она и сейчас ничего не хотела менять. Эта женщина её родила, но это чужая тётка, случайно ставшая инкубатором.

Так и не выпив кофе, сёстры вышли на улицу каждая со своими мыслями. Когда спускались вниз по лестнице Татьяна поддерживала Лену под руку. Она не видела выражение её лица. И только оказавшись на воздухе Иноземцева выпустила локоть сестры. Она слышала, как Лена с шумом набирала и выпускала морозный воздуха. Таня вдруг остановилась услышав, как сестра горько заплакала. Лена не стеснялась, не закрывалась рукой, а стояла опираясь о стену дома и подставив лицо снегу. Она плакала взахлёб безутешно и часто вздрагивая. Татьяна подумала о том, что если бы сестра воспитывалась не в нежной, любящей семье, а детском доме, то наверное жёстче смотрела на мир.

— Не реви. Мы знали, куда шли. Наша мать, как та кукушка из старых часов. Она же нас совсем не слышит, только кукует про своё!

Лена шмыгнула носом, вытерла рукой слёзы и кивнула:

— К тому же ещё и глухая кукушка.

Сёстры прыснули и согнулись от смеха, сбрасывая напряжение последних минут. Неожиданно дверь подъезда открылась и на на крыльце появился Андрей.

— Извините, пожалуйста мою бабушку, — паренёк затараторил. — Она перед вами кобенилась. Бабуля добрая, просто у неё не всё так хорошо, как она хотела показать вам. Нет никакой Испании, то есть дом-то есть, но её туда никто не приглашает. И на дачу тоже. Когда умер дед, то в завещании он указал, что бабушка может жить в этой квартире до своего конца, но никаких прав ни на что у неё нет. Мои родители её не любят и выгнали бы давно, но их сдерживает воля деда, — паренёк перевёл дух. Он стоял с непокрытой головой и теребил руками шапку. — У неё кроме меня никого нет. Она очень хорошая и очень одинокая.

Татьяна подошла к Андрею, взяла из рук шапку, натянула на его голову и застегнула молнию на куртке.

— Она про вас всё знает, только стесняется и стыдится. А вы её простите. У бабушки рак. Ей недолго осталось. Я думаю, что в этом есть какое-то оправдание её вины.

Лена отлепилась от стены и взяла сестру под руку, другой рукой погладила паренька по плечу со словами:

— Ты отличный парень. Спасибо тебе. Мы ещё придём, только надо как-то всё переварить.

— Это точно, — добавила Таня. — Наши дети гораздо лучше и мудрее нас.

Когда сёстры вошли в квартиру, то удивились тому, что в прихожей их встречала не только Люська, а ещё Ольга Николаевна, Мирон и Трещёткин. Компания вопросительно смотрела на женщин в ожидании подробностей. Не выдержала свекровь:

— Ну как? Вы встретились?

— Встретились, — кивнула Лена.

— Теперь у нас есть мать, — добавила Татьяна, снимая сапожки. — Пока не понятно хорошо это или плохо.

— А мы стол накрыли, — вклинился Мирон, а Люська радостно замахала хвостом.

После двух рюмок, Трещёткин спохватился:

— Ну дамы и господа настал мой черёд вас удивлять, — Александр подержал театральную паузу. — Твой бывший муж Татьяна жив и скрывается за рубежом.

Повисла пауза.

— Я думал такое может происходить только в шпионских триллерах, а не с моим отцом! — тихо произнёс шокированный Мирон.

— Я подозревала нечто подобное, — покачала головой Таня. — Но зачем такая сложная схема?

— Он вывел огромные средства через подставные счета в банки Турции, Грузии и Казахстана. Матильда осталась для того, чтобы не вызвать подозрения и подчистить концы. Я думаю, когда подвернулся подходящий труп они подтасовку в спешке и провернули. Заплатили, конечно, много кому надо. Иннокентий или не успел забрать содержимое из банковской ячейки, или попросту забыл это сделать. Липовые документы он приготовил заранее, поэтому покинул страну не стразу. Иннокентий ещё какое-то время находился в России. И в машине он что-то забирал впопыхах, поэтому выронил записку с новым номером телефона Татьяны. Мирон не ошибся, когда утверждал, что цифры написаны рукой отца. Это дело ведут специалисты из других органов, поэтому в подробности я не посвящён. И всё же именно я подкинул мысль о том, что бизнесмен жив. Когда я узнал, что благодаря шантажисту Коротченко Мирона восстановили в школе, я сразу заподозрил неладное. А именно то, что Матильда плевать хотела на будущее парня, а вот кто мог по настоящему волноваться за сына, так это только Иннокентий.

— Даже не знаю радоваться или горевать! — с застывшей миной произнесла Ольга Николаевна.

Про неё все забыли. Татьяна от предстоящих истерик и обмороков прижала ладони к щекам, а Мирон округлил испуганно глаза. Однако свекровь стоически перенесла воскрешение сына.

— Я чувствовала, что Кеша жив. Материнское сердце не обманешь! — женщина сникла. — Но как он мог сдать собственную мать в психушку?

— Ваш шантаж неимоверно напугал Курицыну, терпеливо пояснял следователь. — Матильда никогда не решилась бы на это сама. Она бестолковая для решения сложных задач. Скорее всего, она как-то связалась с Иннокентием. Самый простой путь, который пришёл им в голову в тот момент, это ваша изоляция. Думаю, что Матильда сунула на лапу кому-то из персонала клиники, чтобы подержать вас в виде овоща несколько дней.

— Одного не понимаю, как отец мог узнать о моих школьных проблемах? — в свою очередь удивился Мирон.

Все снова посмотрели на Ольгу Николаевну.

— Ну да, я как-то заикнулась в разговоре по телефону с Матильдой. Не вижу в этом ничего предрассудительного! А что с ней?

— Курицына задержана. Кстати, я узнал, что дама не пользовалась услугами клиник по искусственному оплодотворению. Вероятно отец ребёнка действительно Иннокентий. В виду ситуации с беременностью, Матильда находится под домашним арестом, но ей грозит реальный срок.

— Удивительны дела твои, Господи! — сокрушённо покачала головой Ольга Николаевна и дёрнула плечами. — Даже не знаю, что лучше живой сын или сын вор.

— Живой сын, конечно! — хором воскликнули присутствующие. А Люсьена тявкнула в знак солидарности.

Октябрь 2025

Content

Нильсен Татьяна.
Часы с глухой кукушкой

Глава

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11