Тимофей Кулабухов, Сергей Шиленко

Тактик 8

Глава 1

Испытание на вылет

Мы въезжали в город с юга. Южный мост и ворота Вальяда встретили нас флагом с кураем.

Офицеры знали, что это прибываю я и меня пропускали без всяких препонов, да и в лицо меня знали все подчинённые.

Символ армии Штатгаль развевался над воротами, сообщая всем подъезжающим, под чьей властью находится город.

Но смотрелся этот символ без угрозы, без крови и насилия, а горожане поглядывали на солдат на стенах с уважением, а не страхом.

Всего несколько недель назад здесь была власть вольного города, местного ополчения, а также угрозы вмешательства и террора герцога Гуго.

А теперь город вроде как захвачен, но при этом дышит свободно.

Парадокс назывался Штатгаль. Особой пикантности ситуации придавало то, что подавляющее большинство бойцов в нём бывшие каторжане и заключённые других видов, отнятые мной у системы наказания королевства Маэн. Королевства, к которому я и моя армия теперь повернулись… спиной и, хотя формально мы входили в состав вооружённых сил Маэна, реальность была намного сложнее.

Наша бронеповозка просто с рекордной скоростью завершила переход через Бесплодные земли (официально они именовались герцогствами Рий и Эрцигалия). В ходе которого Ластрион навострился в адаптации применения регенерирующих заклинаний на лошадей, Фаэн подстрелил с десяток пустынных грабителей, а я набил руку на управлении повозкой по пересечённой местности. Теперь же бронированный экипаж, любезно предоставленный Альдом Дэршем, главой торговой гильдии и первого советника городского Совета города Порт-Арми, остановился у ратуши Вальяда.

Я вышел, щёлкнув суставами и на негнущихся ногах зашагал внутрь здания. В сумке на поясе лежало письмо, ради которого проделал этот путь. Детский почерк на дешёвой бумаге весил больше любых депеш.

Однако буквально следом за мной, не успел сделать и десяти шагов, как в ратушу ворвался запыхавшийся разведчик. Парень еле держался на ногах, плащ был покрыт дорожной пылью.

— Командор! Слава богам, Вы вернулись!

Узнал его. Янек, один из разведчиков Фаэна. Или точнее будет сказать, что Орофина?

Забрав Фаэна, я временно поставил командовать разведкой Орофина, и он отлично справился. Причём задачи у него были сложные, в том числе даже с одной только межрасовой точки зрения, у него в подчинении были орки, люди и гоблины, а не только эльфы. И он смог поддерживать дисциплину и управлять разобщёнными сводными группами. По сути, он был у меня комбатом, хотя по званию — старшиной, потому что не прошёл офицерскую школу. Правил я пока что придерживался, но собирался открывать курсы по новой, особенно из-за Бреггониды.

Впрочем, сейчас это не актуально, важнее то, что «нёс» разведчик. И если он в таком состоянии, новости серьёзные.

— Командор! Разрешите обратиться?

— Ну, обращайся, оборотень. Точнее сказать, докладывай.

— Герцог Гуго… он ведёт новую армию. Насколько нам удалось выяснить, командор, к нам идёт десять тысяч наёмников, рыцарей, всякого сброда, жаждущего реванша и добычи.

Мимо проходила парочка гражданских вальядских чиновников, и я видел, как их лица меняются, уловив обрывки разговора. Страх возвращался в глаза людей, только начавших верить в стабильность пребывания Штатгаля в городе.

— Где они сейчас?

— Поселение Пилзэссен, три дня пути. Насколько гоблины подслушали разговоры у костров, герцог обещал каждому солдату долю в разграблении города. И особую награду за Вашу голову, командор.

— Доклад принял. Иди отдыхай, братец.

Янек козырнул и устало поплёлся прочь.

Я отправил его восвояси, а сам стал переваривать информацию.

В сущности, одна вредная богиня о чём-то таком меня уже предупреждала. Десять тысяч против моих восьми. И судя по словам разведчика, это не дисциплинированная королевская армия, а сброд, который удержит только жажда наживы и страх перед командирами.

Неужели Гуго настолько самонадеян? Стандартный расклад при штурме два нападающих против одного защищающегося. А лучше три к одному.

И тем не менее, он идёт.

Я зашёл в свой кабинет, заслушал короткий доклад от гнома Гвирги, адъютанта Мурранга, выслушал Зойда и Деция. Так сказать, сводки текущей деятельности армии за время моего отсутствия. Официально я был в рейде и подобных образом уже не раз уходил и возвращался.

После этого я отправился в Квадратный район, в казарму ведьминской роты.

Я нашёл старуху в импровизированной лаборатории. Тут проведена большая работа и явно много помогли гномы, поставили оборудование, возвели перегородки. Воздух густел от запахов трав и кипящих зелий. Немолодые ведьмы со знаками различия рядовых сновали между столами, растирая компоненты, помешивая котлы, записывая результаты. Им помогали.

Сама Бреггонида склонилась над массивным томом, с развернутым листом перевода, водя костлявым пальцем по строчкам.

При моём появлении она едва не подскочила, настолько удивилась.

В её глазах мелькнул вопрос, который она не решалась задать вслух. Я махнул ей, позвал в дальний угол казармы, где мы уселись прямо на расстеленные постели.

Я молча полез в сумку, достал письмо. Протянул, не говоря ни слова.

Руки ведьмы дрогнули, принимая конверт. Она осторожно, словно боясь порвать, вскрыла его. Развернула лист, и я видел, как меняется её лицо по мере чтения.

…

По морщинистым щекам Бреггониды текли слёзы. Она не пыталась их скрыть, просто сидела, прижимая детское письмо к груди, и что-то шептала на неизвестном мне языке. Молитва благодарности или клятва, я не разобрал.

Наконец Бреггонида подняла голову, и в её взгляде полыхало кислотно-синее пламя.

— Рассказываю… можно сказать, докладываю голосом. Так вот, проверил её, проверил условия проживания… Купил им новый многоквартирный дом, который подрядчики превратят в особнячок, в том числе там есть та квартира, в которой Этна жила с родителями.

— Трудно это, когда всё напоминает.

— Вариантов было не так много, Бреггонида. Дом оформлен на Этну, ей на счёт я положил денег, пообщался… Ты прости меня, но исходя из интересов самой девочки, я оставил её там.

Она кивнула без всяких возражений.

— Однако! — я поднял палец. — Есть высокая вероятность, что наша армия будет вынуждена захватить Порт-Арми.

— Как это? — несколько раз моргнула старуха.

— А так. Ты же не забыла, что мы армия?

— То есть, внучка и я… А как же… — она задумалась.

— А так. Я тебе гарантий не даю, как и что произойдёт, но на всякий пожарный случай приобрёл тебе занедорого особняк в центре Порт-Арми.

— Ты… Мне? — теперь Бреггонида удивилась, искренне и сильно.

— Да, премия тебе, авансом. Будешь жить рядом с внучкой, там шагов двести от ворот до ворот. Но! Нам надо с тобой эту войну вывезти. Кстати, ты мне не сказала про её глаза.

— Заметил, значит…

— Но отец Этны был человеком? Откуда тогда?

— Как откуда? Ну, ты вопросы задаёшь, — по-старушечьи отмахнулсь Бреггонида. — Муж-то мой второй был того, эльфом, из благородных. Ну, как был, он и есть, просто ушёл куда-то в леса, так с эльфами бывает. Теперь-то он на меня не посмотрит, а было дело, бегал как мальчишка.

Она позволила себе на минутку замечтаться.

— Ладно, командор Рос. Ты меня здорово заинтересовал в этой самой победе твоего дела, вплёл меня как волос в бороду, как гномы говорят.

— Надеюсь, ты довольна и станешь сражаться, стараясь выиграть и выжить, а заодно, чтобы это сделали все остальные в Штатгаль.

— Да уж, теперь-то мы расстараемся. Клянусь всеми тёмными духами, которых чтут ведьмы, клянусь костями предков и кровью рода — я буду служить тебе до последнего вздоха. И мои девочки тоже.

— Вздох свой побереги, помирать не надо. Однако твоя служба может понадобиться раньше, чем ты думаешь. Герцог Гуго идёт на город с десятитысячной армией.

Лицо Бреггониды мгновенно посерьёзнело. Слёзы высохли, остался холодный расчёт.

— Десять тысяч? Сколько у нас времени? Мы на них холеру нашлём.

— Осталось три дня, может два.

— Маловато для серьёзных ритуалов. Но кое-что успеем.

Она повернулась к ученицам:

— Морвенна, бери трёх девок и в лес! Пока ворота не заперли, надо кое-чего собрать. Нужен белый дурман, волчья отрава и корень могильника. Много. Йеша, готовь котлы побольше. Варить будем сутками.

— Ладно, не буду вам мешать. Не распыляйся на много мелочей, лупи из чего-то крупного, готовься к вражеской магии.

Старуха оскалилась в хищной улыбке.

* * *

Вечером я открыл малый военный совет в занятом Штатгалем Квадратном районе. Он проходил в небольшом складе, переоборудованном под цитадель с особенной магической защитой от всевозможных воздействий. У меня было много информации, но не всей из неё я буду делиться сразу и вдруг. Всему своё время.

— Герцог ведёт к нас орду жадных псов? — первым воспринял информацию Хрегонн. — Ударим по нему на марше, прольём кровь!

— Давай без драматизма и театральщины, брат-гном. Нам нужна победа, а не резня, причём с возможными потерями и с нашей стороны.

Фомир выглядел встревоженным, постоянно теребил рукав мантии.

Мурранг с Новаком стояли у карты, прикидывая что-то в уме. Фаэн задумчиво кивнул, он уже пообщался с Орофиным, своим замом и знал множество разобщённых фактов про мир за пределами стен Вальяда.

— Расскажешь, Фаэн?

— Наш потеряшка-герцог разбил лагерь у Предмостий, в поселении Пилзэссен. Что мы имеет по составу? Войско, собранное с миру по нитке. Видел герб баронов Бальтаса и Крегора, это ещё шесть сотен тяжёлой конницы. Латники, ополченцы-пикинеры. Отряды наёмников из Вольных городов юга. Орки с арбалетами, порядка пяти сотен. Откуда они, не понятно. Остальные обычные разбойники, которые в военное время сделались наёмниками, и очень много ополченцев не только с Фойхтмейна, но и окрестных земель.

— А королевская гвардия есть?

Эльф отрицательно дёрнул головой:

— Не видели их разведчики. Но они могут быть скрыты магией. Мои ребятки из бывших кандидатов в маги, недомагов, они чувствовали явное и сильное присутствие магии. Может маги идут, может маги кого прикрывают.

— То есть, гвардию мы не исключаем? — ещё раз уточнил я.

— Не исключаем, — согласился Фаэн. — Кроме того, они тащат очень длинные повозки с инженерным оборудованием.

— Что конкретно они везут, мы не знаем, верно? Но предполагаем осадные машины, требушеты, лестницы, тараны и так далее?

— А как они подведут их к стенам, стесняюсь спросить? — громыхнул Мурранг.

— Пёс его знает, но Гуго уже был бит под стенами. А за одного битого как известно, двух небитых дают.

— Где дают? — не понял Новак.

— Ну, — стушевался я, — это выражение такое. И всё равно эта армия кажется мне крайне малой по количеству. Глупо считать, что Гуго не знает про нашу численность. Думаю, он на что-то рассчитывает. Могут у него быть сторонники в городе, которые откроют ворота?

Орофин без особой уверенности покачал головой. Направление «контрразведка» у Штатгаля отсутствовало, за народом у нас в тылу присматривали все, а это значит — никто конкретно.

— Ладно, давайте к рутине.

Следующий час планировали оборону. Распределяли секторы, расставляли роты первой линии, распределяли роты в резервы, продумывали пути перемещения по городу.

Новенькая карта города была покрыта пометками, но с каждой минутой становилось очевиднее — мы повторяем прошлую методику, потому что она сработала.

И меня самым серьёзным образом раздражал тот факт, что я не понимал… Гуго ведь на что-то рассчитывает? Он же не для красоты придёт? Самый оптимистичный вариант был в том, что он станет в осаду. Но ведь он же понимает, что мы шарахнем по нему требушетами, как в прошлый раз? Память же ему не отшибло?

— У нас есть три дня, — подвёл итог. — Используем их с умом. Фомир, твои маги пусть готовят всё, что можно использовать, несмотря на антимагию стен. Горючую смесь, алхимию, что угодно. Фаэн, присмотрись к диверсантам и шпионам.

— Да, вот ещё что. Самое странное, но важное. Лояльность населения, а если точнее…

Все замерли.

— Завтра откроем памятник основателям города. Тот, который разрушили, но хотели бы восстановить как предмет гордости.

Недоумённые взгляды. Фомир первый не выдержал:

— Командор, у нас осталось три дня, а Вы хотите тратить время на…

— На то, чтобы горожане за нас, во-первых, болели, а во-вторых, не лупанули в спину. Так-то они подданные Бруосакса и они дико напуганы ситуацией. Поэтому, среди прочего у нас должны быть уверенные бравые рожи. И заодно они будут понимать, что мы защищаем их город и их память, право помнить их прошлое…

Мурранг медленно кивнул, поняв замысел.

— Поднимем боевой дух перед битвой.

— Типа того!

* * *

Утро. Я стоял на главной площади Вальяда, наблюдая, как горожане стекаются со всех улиц. За одну ночь весть о церемонии облетела весь город, и теперь тысячи людей заполняли пространство от фонтана до старых торговых рядов.

В центре площади возвышалась фигура, укрытая грубым полотном. Десять локтей чистого мрамора для памятника, который эльфийские мастера последние недели изготавливали из камня, купленного для них мной.

Чертежи и эскизы у них были и усилий они приложили массу.

Оригинальный памятник братьям-основателям был разбит в физическом воплощении, но остался в памяти эльфов и не только в их памяти.

Открытие восстановленного памятника состоится сейчас, тогда как я дал добро на изготовление в один из первых дней после захвата города и приобрёл для них камень-материал. Да и стоило это по моим меркам недорого, а вот они потратили кучу сил, работали всей общиной, особенно те из эльфов, кто имел отношение к искусству.

Пока мы совершали рейды, выбивали местных феодалов, шастали по лесам и устанавливали зыбкий, если не контроль над регионом, то по крайней мере давление и угрозу для военных сил в ней, они работали, день за днём.

И памятник был готов ещё когда я ездил в Газарию. Эльфы говорили, что его ещё можно довести, улучишь, что-то там дошлифовать, однако время для его установки пришло.

Фомир подошёл справа, нервно теребя рукав мантии.

— Командор, нам бы по стене пройтись, проверить глубину силами магов, посмотреть по комплектации рот. Армия Гуго уже близко, а мы тратим утро на…

— Слушай, ну это важно. У нас самих в армии по меньшей мере четыре сотни эльфов в разных подразделениях, в том числе офицеры. Для них это важно. Для горожан это важно. Может быть, после сражения они уже не смогут открыть памятник? Может, мы продуем и Гуго зальёт город кровью, а тут… Это же луч света в тёмном царстве.

— Каком-таком царстве? Опять идиоматическое выражение?

— Оно.

Маг потеребил подбородок и кивнул, хотя сомнение читалось в его глазах.

Рядом выстроились представители всех общин города. Эльфы надели свои лучшие одежды, расшитые серебряными волноподобными письменами. Гномы притащили боевые молоты предков, начищенные до блеска. Орки в лучших доспехах, с родовыми знамёнами. И люди всех сословий, от богатых купцов до простых ремесленников.

Заметил движение в толпе.

Четверо моих солдат вели капитана Пейгди. Бывший начальник городской стражи шёл с гордо поднятой головой, хотя руки оставались в кандалах.

Вообще в конвое не было особой нужды, мы с ним неплохо сотрудничали и единственное, что печалило Пейгди, так это вынужденная неволя. Хотя даже в ней он гулял во дворе ратуши и регулярно общался с семьёй и парочкой коллег.

Его присутствие вызвало шёпот среди горожан. Многие помнили его как честного стража, другие были недовольны тем, что я его арестовал.

Я поднялся на импровизированный помост у подножия памятника.

В отличие от прочих, я не стал облачаться в парадные одежды, остался в привычных боевых доспехах, но вальядский городской Совет в последний момент нацепил на меня алый новенький плащ.

Пусть видят во мне воина, а не очередного правителя, жаждущего власти.

Площадь затихла. Тысячи глаз смотрели на меня с ожиданием, страхом, надеждой. Где-то в толпе плакал ребенок, и мать торопливо успокаивала его.

— Граждане Вальяда!

Глава 2

Наученные горьким опытом

Голос разнёсся над площадью. Фомир применил магию и голос мой звучал громко.

— Нет большой тайны в том, что через день, может быть раньше, к вашим стенам придёт герцог Гуго из рода Элоран. Тот самый, кто полтора года назад казнил троих купцов Вальяда, обвинив их в нарушении границ и торговле на территории герцогства.

Пауза. Да, мне тут подсказали его старые грехи. Я дал словам осесть в сознании слушателей.

— Он ведёт к городу десять тысяч наёмников. Обещает каждому долю в добыче. Всем понятно, что в данном случае добыча — это имущество граждан Вальяда? Ваши дома, ваши производства, магазинчики, лавки, даже ваши семьи… В его воззвании сказано, что город будет наказан за поддержку мятежников. Три дня грабежа в качестве награды войску.

Ропот прокатился по толпе. Страх смешивался с гневом. Хорошо. Гнев полезнее парализующего ужаса. В любом случае, мне нужно было настроить горожан против герцога, хотя бы чтобы они не ударили в спину.

— Я не прошу вас взять оружие. Вы не солдаты, и никто не вправе требовать от мирных граждан идти в бой. Я прошу только одного.

Я обвёл взглядом море лиц. Старики, помнившие лучшие времена. Матери, прижимающие к себе детей. Юноши, в чьих глазах горел огонь неиспытанной храбрости.

— От всей души прошу, не стреляйте нам в спину. Не открывайте ворота предателям. Не верьте посулам о пощаде. Герцог Гуго не прощает.

— Мы будем оборонять ваши стены. Восемь тысяч защитников против десяти тысяч жаждущих наживы. Численный перевес на стороне врага, но мы не впервые дерёмся против превосходящего противника.

Мурранг с Хрегонном синхронно ударили древками знамён о камни площади. Звук прокатился эхом.

— Мы защитим вас или умрём на стенах. Это наш долг, как солдат. Ваш долг, как граждан, проще. Оставайтесь теми, кто вы есть. Гражданами города, построенного для всех рас. Города, где орк может торговать рядом с эльфом, где гном учит человеческих детей ремеслу, где никто не склоняет голову из-за цвета кожи или формы ушей.

Кивнул гномам у памятника. Мастер Громбир и его помощники взялись за верёвки.

— Герцог Гуго считает, что может стереть вашу историю. Спрятать правду, разбить, сжечь. Это не так.

Полотно упало.

Солнечные лучи озарили белый мрамор. Две фигуры эльфов-магов возвышались на постаменте, держа на руках упрощённую модель города. Их лица излучали мудрость и решимость. У подножия скульптор изобразил представителей всех рас, работающих бок о бок.

Этого в оригинале не было и было добавлено по моей просьбе. Гном с молотом, человек с циркулем, орк с бревном, даже маленькая фигурка гоблина с мешком зерна.

Это была не просто статуя. Это был манифест, высеченный в камне.

Толпа ахнула. Большая часть жителей видела памятник впервые. Старики украдкой вытирали слёзы, вспоминая времена, когда монумент стоял открыто.

Старейшина эльфийской общины выступил вперёд. Илендир, чей возраст нельзя было определить по внешнему виду, но определённо исчислялся веками, поднял старинный ритуальный посох:

— Мои предки строили эти стены вместе с вашими предками. Эльфийская магия и человеческое упорство, гномье мастерство и орочья сила. Мы не предадим их память.

Глава гномьей общины, седобородый Тогрим, ударил церемониальным молотом о камень. Звук разнёсся по площади как колокол:

— Клянемся сталью предков и камнем гор! Вальяд не падёт, пока жив хоть один гном!

Орки взревели одобрение, ритмично застучали копьями о щиты. Их военный клич подхватили люди-ремесленники, потом купцы, потом все остальные. Площадь наполнилась грохотом тысяч голосов.

И тут произошло то, чего я не ожидал.

Капитан Пейгди сделал шаг вперёд. Мои солдаты напряглись, но я жестом остановил их. Пусть говорит.

— Граждане Вальяда!

Голос ветерана стражи перекрыл шум. Люди затихли, узнав его. Двадцать лет Пейгди защищал их покой, пусть и служа тирану.

— Вы знаете меня. Я присягал защищать этот город и его жителей. Да, я сейчас в заточении, но по моей просьбе мне разрешено присутствовать.

Он поднял скованные руки, и солнечный свет заиграл на железе.

— Я рад, что нашему городу возвращается прошлое, память и слава. А стена… Пусть город стоит, а стена останется незыблемой. Мы не предали свой долг перед королём Вейраном, но и в спину Штатгаля не ударим, верно?

Народ откликнулся разрозненными положительными окриками.

* * *

В этот раз они пришли ранним утром, до рассвета, но первым появился как положено — авангард.

Надо сказать, что прибыл авангард на всей серьёзности, не просто так, не для красоты.

Ранним утром я уже был на стене, не выспавшийся и угрюмый. Фаэн материализовался рядом, как бесшумно проворачивать это умел только он.

— Передовые отряды, авангард. Лёгкая кавалерия, около пятисот клинков. С ними тяжёлая конница прикрытия, не менее сотни, наверняка ещё и маги. Основные силы в полудне марша.

— Раньше, чем мы их ожидали, — констатировал я.

— Герцог форсирует марш. Хочет не дать нам подготовиться.

— Мы как пионеры… Не важно, кто это… Короче, всегда готовы!

Фаэн не ответил. Не на всё и не всегда нужно отвечать. Мне нравилось в моей армии, что мы не играли в любезность, мы не двор сиятельного короля Назира. Никто не заискивал, не смеялся над моими шутками, не пытался льстить, офицер имел право не соглашаться с мнением вышестоящего, если речь идёт о мирном обсуждении. В бою должны слушаться беспрекословно, это основа основ.

Церемонии окончены. Скоро будет попытка вторжения.

Я задумался. В теории это возможность совершить вылазку.

Забавное такое мероприятие — вылазка. Это когда ты выходишь из своего укрепления, чтобы ударить по врагу и тот, находясь в состоянии осады или как сейчас — на марше, к этому не готов и несёт потери.

Но…

Авангард прибыл не просто так и не просто так он весь «мобильный».

— Фаэнчик, дорогой, а скажи, там все на конях?

— Насколько моим парням удалось увидеть, да.

Я хмыкнул. Сейчас, в теории, пока не подошли основные силы врага, против меня менее тысячи бойцов противника. Однако залог внезапной вылазки — это скрытность и подготовка. В прошлый раз мы раскатали вражеских рыцарей потому, что они действовали предсказуемо, а мы — нет.

А что сейчас?

Я могу потратить час и выставить, скажем, три полка на позиции и атаковать их.

Но вообще-то они конница, они просто отойдут, позволят моим атакующим порядкам растянутся и ударят в тех местах, где я буду слаб и уязвим. А если у них есть ещё и маги (кто сказал, что колдуны не могут ездить верхом?), то они применят их и тогда от такой вылазки я потеряю людей и… и ничего не добьюсь. В гробу я видал такую тактику, в белых тапках.

«Всем оставаться на позициях. Разведке наблюдать», — передал я общий приказ через Рой.

Это так же означало, что я не стану ничего предпринимать с нахальной конницей, которая ошивалась у моих южных стен. Да, я перебросил туда некоторое количество арбалетчиков, но что-то подсказывало мне, враги не будут настолько тупыми, что попрут на бережок, чтобы попасть в пределы дистанции поражения.

Достаточно скоро со мной посредством Роя связался Фомир:

«Рос, тебе бы подойти на участок северной стены в стороне от моста».

«Где, какое место?».

«Ну там, где мы строили ледяной мост и пробили стену».

* * *

— И почему они это всё делают? — спросил я Фомира. — Повторяют наш метод? У них может быть взрывчатка?

— Не думаю. Сочетание загутай-камня и случайно открытого эффекта того, что при переполнении магией «проклятия» он детонирует, штука не распространённая. Есть стандартный метод — магия. Один маг, ну в крайнем случае, ковен ведьм с их старинными жуткими ритуалами, и ты получаешь разрушительный эффект.

— Да, но против него есть разные антимагические ухищрения и защита? — возразил я. — У Вальяда мощная эльфийская защита на стенах.

— Ну, кроме того места, которое мы взорвали.

— То есть, мы сами создали уязвимость обороне? Но ведь орки восстановили кладку.

— Но не магию, — проворчал Фомир.

— Но ты с парнями что-то там делал.

— Ну, Рос, ну какой у меня уровень и какой у магов древности? Пожалей моё самолюбие, наша защита уязвима.

— Думаешь, сюда ударят? А как к стенам подойдут?

Вместо ответа он показал мне пальцем. Я достал подзорную трубу и посмотрел в неё, потом плюнул на это дело и активировал старый добрый Птичий пастух.

То, что увидел, заставило невольно присвистнуть. Гуго явно извлёк уроки из своего прошлого поражения.

Во-первых, он как-то прознал про наш метод вторжения. Но он не пытался его повторить, в том числе потому, что весна уже вступила в свои права и льда на поверхности воды не осталось.

Да, в теории криомаг может создать лёд жарким днём, но физику никто не отменял, это потребует от него массы энергии. Тем более что, как он убедился в прошлый раз, у защитников Вальяда полно огненных магов, которые воду обратно растопят.

Он попросту не сможет построить надёжный ледяной проход.

Но его метод был иным.

Сейчас у северного берега кипела работа. Сотни людей с лопатами и тачками двигались как муравьи, но это были не простые землекопы. Среди них выделялись фигуры в характерных робах цвета охры с рунами земли на спинах.

— Маги земли? — спросил я Фомира.

Он ухмыльнулся:

— Нет. Много магов земли. Не похоже, чтобы он в столице Бруосакса заручился поддержкой королевской гвардии, но определённо он получил поддержку магов.

— Как думаешь, а может это быть такой маг, как Ронкан Чернобород?

— Чернобород? Может. Ими руководит кто-то с запредельным пятым магистерским уровнем.

— Вроде он был четвёртого, — пробормотал я.

— Вроде? Вы знакомы?

— Ну, не совсем, чтобы знакомы… Но пересекались. Помнишь, я рассказывал, что руководил обороной города Каптье?

— Помню, конечно, ты прославился на весь континент. Твой рассказ намного скромнее, чем байки, которые травят в кабаках по всему Маэну холодными зимними вечерами.

— Ну, там не было ничего сверхъестественного. Однако лорд Альшерио, мой враг, опирался на Ронкана, крутого мага.

— И как ты смог его одолеть?

— Никак. Я победил в сражениях, играл от обороны. Альшерио исходил из тотального военного превосходства.

— Ошибался?

— Вообще ни разу. Его войско было лучше моего.

— А как ты тогда победил? Везение?

— Везение — шанс для подготовленного, Фомир. Нет, враг был самонадеян, а каждый день давал мне возможность тренировки и снаряжения ополченцев. Враг силён, но у меня численное преимущество и фортификация.

— А почему этот маг, если он был магистерского уровня, её не снёс? На твоей стороны были могучие маги?

— Нет, он просто не справился, к тому же в какой-то момент он нацелил удар лично на меня, и вся его магия сдулась против божественной защиты. И вообще, Ронкана я не побеждал, напротив, он был хитёр, держался всё время в тылу. Ну а когда Альшерио ворвался в город на небольшом участке, я использовал против врага их сильные стороны, концентрацию и тяжёлую броню, шарахнул огненной алхимией.

— А Ронкан? Прикрылся магическим щитом?

— Нет, он был в тылу. Говорю же тебе, он показал себя как хитрый лис.

— Значит и в этот раз он поступит так же, — заключил Фомир. — Но обиду он на тебя, наверное, затаил.

— К гадалке не ходить. Он был столичный туз, мог услышать, что Гуго собирает силы против меня и подпереть магов.

— Я плохо разбираюсь в политических течениях Бруосакса, но в целом ты прав, он даже может обеспечить их, собрать на войну. Там по меньшей мере два десятка магов земли и они работают очень быстро. Чтобы ты понимал, маг земли в одиночку может вспахать поля на территории нескольких поселений за сутки.

— То есть, два десятка магов могут и гору насыпать?

— Могут, особенно если грамотно организуют работу, будут пахать посменно. Землекопы так, мелочь, досыпают в тех местах, где плохо справились маги, выравнивают и всё такое.

— Землекопы из крестьян? Как думаешь?

— Ага, из окрестных деревень, зачем что-то придумывать? — подтвердил мои догадки Фомир.

— Знают, собаки серые, что я не стану выбивать крестьян как народ подневольный.

Я не смог сдержать невольного восхищения тактикой противника. Антимагия стен не позволит нам атаковать их заклинаниями напрямую. Но и им придётся работать на пределе возможностей, поднимая тонны грунта.

— Работают качественно, — Фомир покачал головой. — Превращают остров Вальяд в полуостров. Они не просто поднимают камни и грунт, они уплотняют, превращают ил и песок в подобие камня. Это не временная переправа, босс. Это широкий подход к нашим стенам.

Мурранг появился на стене, пыхтя как паровоз.

— Ну, что там, брат-гном?

— На южной стороне у моста замечено движение. Похоже, отряд в триста копий выдвигается к мосту.

— Ополченцы?

— Нет, низкопробные наёмники, а что?

— Это явно отвлекающий маневр. Хотят растянуть наши силы.

— Что мы сделали в прошлый раз?

— Выставили Тайфуна, он их искупал в водичке, — хмыкнул Фомир. А на другой мост магов огня, они им дали прикурить. Что, повторяем методику?

— Нет, стоп. Он же ждёт чего-то подобного. Ну, Гуго… Скажи, Фомир, что будет, если Тайфун опять родит там волну?

— Ну, он снесёт копейщиков врага.

— А ещё? Что можно придумать «против»? Ты пойми, группа копейщиков — это явно не то, что может захватить мост.

— Ну… Если там и правда крутой маг окопался, и зная, что применят магию, они засекут его место расположение по эманациям применяемой магии… Кстати, это справедливо и для тролличьей магии и вдарят по нему точечно. Превратят его в уголки. Но надо быть наготове.

— Скорей всего, они для того и послали копейщиков.

— Приманка, — выдохнул Мурранг.

— Ага. Тарана у них с собой нет?

— Таран есть, но несерьёзный, так, брёвнышко, чтобы бросить в воду при первой опасности и броня лёгкая.

— Это, чтобы можно было скинуть. Слушайте сюда, други мои, никакой сейчас магии. Ты, Фомир, придумай, что можно противопоставить такому вот точечному удару, этой практической артдуэли.

— Навскидку только общую магическую защиту, но на её подготовку нужно время.

— Ты подумай и занимайся ей. А ты, Мурранг, угости наших новых гостей старыми добрыми арбалетными болтами из гномьих арбалетов. Без всякой магии.

Мурранг кивнул и ушёл заниматься этим лично.

…

Мы так и не узнали, был ли у врага план по применению «антимагии», но в нападавших не полетело ни одного фаербола или иного заклятия.

Только старая добрая сталь.

Копейщики дошли до ворот на намостных укреплениях, и даже долбили в них. Толку не было, оба моста подверглись тщательной модернизации силами гномов Штатгаля и гномьей общины Вальяда. Там было столько слоёв стали и полос более мягкого железа, что по ним можно было лупить из пушки, не помогло бы. Усиление петель, усиление конструкции, массивные слоёные арки, новые опоры, вбитые в дно, чтобы выдержать дополнительные тонны укреплений.

Не думаю, что Гуго не догадывался. Он тоже провёл разведку, может и в городе у него были свои глаза и уши.

Наёмники прикрывались щитами и долбили без огонька, а всё это время по ним работали арбалетчики.

Потеряв как минимум половину своих, копейщики просто отступили, бросив таран прямо на мосту.

Тем временем маги земли работали и продолжали строить проход к стене. Когда они подошли ближе, по ним попытались прицельно работать снайперы-эльфы, но маги, получив пару ранений и десяток стрел у ног, отошли, но не прекратили работу.

Понятно, что они были в состоянии творить свою магию и на некотором расстоянии, просто это требовало от них больше усилий и времени.

День тянулся мучительно медленно. С высоты стен мы наблюдали, как враг методично уничтожает нашу главную защиту — реку. Ну, не всю реку в целом, но водная преграда исчезала.

К вечеру стало ясно, что остановить работы не удастся. Маги земли работали с пугающей эффективностью. Каждый час проток становился уже, а проход был настолько широк, что создавал фронт шириной в триста метров.

Бреггонида нашла меня сама, поднявшись на стену в сопровождении трёх учениц. Старая ведьма выглядела ещё более сгорбленной, чем обычно.

— Земляные черви роют нору к нашему дому, — прошипела она. — Хочешь, чтобы я их отравила?

Глава 3

Крупные аргументы

— Чем? Твоя алхимия против магии земли?

Ведьма оскалилась в жуткой улыбке:

— У меня есть кое-что получше алхимии. Морвенна, покажи герцогу.

Одна из ведьм достала из сумки стеклянный флакон с мутной жидкостью. Внутри что-то шевелилось.

— Болотная лихорадка! — Бреггонида погладила флакон, как любимого питомца. — Вывели новый штамм. Любит стоячую воду и грязь. Распространяется через испарения. Через три дня у них половина армии будет блевать кровью.

— Нет! — ответил резче, чем хотел. — Никаких эпидемий. Мы воюем с солдатами, а не устраиваем чуму.

— Мальчик-генерал! — ведьма сплюнула через стену. — Они придут резать наши глотки, а ты о благородстве думаешь.

— Здравый смысл. Они нападут раньше, у нас просто нет времени на развитие эпидемии. К тому же, я думаю о том, что будет после. Если мы выпустим чуму, она не остановится на армии Гуго. Пойдёт в город, потом дальше. Ты хочешь, чтобы Этна жила в мире, где полконтинента полегло от болотной лихорадки, которую выпустила её бабушка?

Упоминание внучки заставило ведьму притихнуть. Она долго смотрела на меня своими зелёными глазами, потом кивнула:

— Ладно. Без чумы. Но у меня есть другие сюрпризы для незваных гостей.

— Может, придумать что-то типа психотропного?

— Чего?

— Страх, пугающего, чтобы в момент атаки ты шарахнула по ним как по толпе в городе Сцарий?

— Это безвредные фокусы, генерал, — ведьма сморщилась в презрительной усмешке.

— Чёрта с два! В бою страх хуже динамита… Короче, хуже магии.

К вечеру северный проток исчез. На его месте простиралась широкая полоса утрамбованной земли, достаточно прочная, чтобы прошли не только осадные машины, но и пара полков прикрытия.

…

Ночь выдалась беспокойной. Несколько раз вражеские отряды имитировали атаки на мосты или по новому проходу.

Я не сомкнул глаз, контролируя ситуацию.

Большую часть армии я отправил спать, потому что сон, возможность отдохнуть, иметь силы для драки — это очень важно.

Сейчас меня злило то, что инициатива, то есть, как в шахматах, первый ход был у моего противника.

За счёт того, что не спал я и за счёт Роя я отслеживал, что имитирующие атаки — это заведомая обманка, чтобы не дать нам спать и чтобы мы проявили своих магов.

И…

Мы не использовали магов, они отдыхали, зато не дремали эльфы-снайперы. Они подпускали врагов в упор и даже ближе. Враг, немного охамевший от безнаказанности, терял осторожность.

Но на войне ты сначала теряешь осторожность, а потом теряешь жизнь. Они были так близко к стене (без, замечу, конкретного плана по разрушению стены), что попадали под убийственный эльфийский обстрел. Это стоило многим из них жизни, бежать с поля боя удалось лишь некоторым.

И это была такая маленькая победа и некоторая оплата за наглость и желание не дать нам выспаться.

К рассвету стало понятно, Гуго не собирается ждать. Боевые рога противника взревели с первыми лучами солнца. Армия врага начала строиться.

По легенде, в Грюнвальдской битве сторона «восток», то есть поляки, позволили стороне «запад» выстроиться раньше и простоять несколько часов в полном боевом облачении, отчего те устали ещё до начала сражения.

Я позволял врагу выстраиваться в порядки, потому что моя армия была более мобильной и собранной.

Мои воины завтракали, мои воины умывались и одевались. Пока что истерические и воинственные настроения властвовали в стане врага, словно если они не станут «в коробки» в течение пятнадцати минут, то умрут.

А мы?

Работа. Слово «работа» предполагает более сдержанный, деловой, жёсткий и результативный подход. Мы тут никого не убиваем, мы уничтожает живую силу противника, мы делаем нашу работу и делаем её, черт возьми, лучше.

И первыми двинулись осадные башни. Здоровенные хреновины, обшитые сырой кожей и листовым железом от огненных заклинаний и огненной алхимии.

А за ними — таран.

И я бы соврал, если бы не признал, что это самый лучший таран, что я видел за годы своего пребывания в мире Гинн. Даже без Фомира я знал, что таран и башни защищены магией на высоком уровне. Даже без Мурранга и Хрегонна я знал, что эти конструкции если не совершенны, то сделаны очень хорошо.

И вся эта красота пёрла на Вальяд.

Башни были прикрыты пехотой, а над ними мерцала волнами, как северное сияние, магическая защита.

За ними шла пехота и её тоже прикрывала магия.

А за ними показались…

Слоны…

Это были, мать его, слоны!

— Фомир, — я дёрнул мага и указал на серые фигуры, покрытые пластинчатой бронёй, которые показывались из-за кромки леса. — А как наша разведка могла проморгать такой крупногабаритный злобный объект?

— Магия, — буркнул он. — Они же говорили, что что-то от них скрыто. Мы ещё думали, что это гвардия короля.

— Но… Слоны?

— Ну, получается, что слоны, Рос. Вероятно, это и мешало Гуго начать боевые действия раньше. А вообще я не слышал, чтобы их держали южнее Зелёного океана.

Тут никто не был силён в географии и всё же. Зелёный океан омывал континент Эребу с юга. Его так никто в Гинн не называл Эребу, кто вообще персонифицирует континент, на котором живёт? Все указывали на конкретные географические или политическое объекты, говоря про свои или враждебные страны. Но с юга был здоровенный океан и, говорят, зеленоватого цвета и тёплый, там ещё водилась куча морских чудовищ и плавучих гадов.

За Зелёным океаном простирался горячий континент с пустынями и горами. Орки называли его Фарак. И да, там плодились слоны. Однако кто-то не только обучил слонов в боевых юнитов, но и притащил сюда.

И если гномы панически боялись троллей (и было отчего), то слоны пугали всех. Да и слоны ли это? Твари высотой с двухэтажный дом, закованные в пропитанную магией броню с маленькими злобными глазками.

— Ты знаешь, Фомир, по всему видать, теперь они бывают у с нашей стороны Зелёного океана. Ты сейчас чувствуешь иллюзию?

— Нет, это не иллюзия, — зло ответил маг. — Твари настоящие.

— А раз так… Хрегонн! Будь готов!

Мой крик был обращён за стену к отрядам гномов на площади Башмачников, небольшой, но расположенной ближе всего к тому участку стены, который был когда-то нами разрушен и куда враги протянули насыпь, заодно явно заявив о направлении атаки.

Неспешно и неотвратимо шли слоны.

Огромные горы плоти и брони двигались медленно, но неотвратимо. На их спинах были башенки с лучниками.

Я прикрыл глаза.

Стратегия врагов и рисунок боя становятся всё более понятными. Башни и таран доходят до стены.

При попытке применить против них магию враг жахнет антимагией по месту расположения наших магов.

Башни обеспечат прорыв вражеской пехоты, а таран и вражеские маги пробьют стену, чтобы пропустить слонов.

Вообще, эффективность слонов на улицах города вызывает у меня большое сомнение, но проверять, насколько они смогут потоптать моих бойцов, желания не было.

По всей насыпи валялись разбитые бочки, из которых высыпался песок. Враг не обращал внимания на них и сами по себе они действительно не представляли опасности.

Но они были следами приготовления к противостоянию осадным орудиям.

Там, на Башмачной площади, стояли четыре требушета, в том числе те, которые уже давали прикурить Гуго в прошлый раз.

Они прошли многократную модернизацию и этой ночью они вовсю работали. Гномы взвешивали бочки с загутай-камнем и насыпали такие же бочки песком, отправляя их в полёт.

Бессмысленно?

Ну да, они стреляли по «пустому полю», этого даже никто не заметил.

Но точный вес и пристрелка были важны. Сейчас я свистнул и взмахнул рукой, привлекая внимание Хрегонна и его бойцов без всякого Роя.

— По четвёртой отметке! Давай!

Появление слонов заставило меня изменить планы. Я пропустил поближе башни и таран, и дождался момента, когда в зоне, куда баллисты пристрелялись, появились слоны.

Первый слон достиг зоны «четыре», когда солнце поднялось на три ладони над горизонтом. Слонов было много, около двадцати. Как средство прорыва, аналог тяжёлых танков, для прорыва линий щитовиков на поле боя хватило бы и десяти.

Земля под ним проседала, но насыпь была отменной, держала их крепко.

Вместе с этим начали свой ритуал ведьмы и ритуал этот не был очевиден.

Четыре требушета одновременно выстрелили, бочки упали и почти синхронно сдетонировали.

Гиганты задёргались и заревели в десяток глоток. В это время ведьминская магия «проклятие страха» настигло их и…

В отличие от классической магии, от которой слоны были защищены, ведьминская работала тоньше, и она не вызвала страх, а усилила тот, что был. И когда рядом стали рваться снаряды, они запаниковали и никакая броня, защита и прочее не смогли остановить их разгоняющуюся истерику.

Погонщики отчаянно пытались заставить животных успокоиться, но тут же начали их обстрел эльфы-снайперы. Слоны были достаточно близко, чтобы удалось выбить несколько погонщиков, и паника слонов стала неостановимой.

Обезумевшие от боли и страха слоны начали крушить всё вокруг. Два пехотных отряда, маршировавших рядом, попали под удар бивней и были рассеяны. Паника начала распространяться, но офицеры Гуго быстро навели порядок.

Порядок среди людей, но не среди зверей.

Ещё один взрыв потряс воздух. Фонтан земли и камней взметнулся на десять метров вверх.

Мы били максимальными зарядами. Сейчас нет времени и нужно выбить слонов, выбросить их из этой схемы.

Грохот заставил зажать уши даже закалённых ветеранов на стенах. Но главное воздействие оказалось не физическим, а психологическим.

Слоны умные животные. Тысячелетия эволюции научили их распознавать опасность и реагировать на неё. Вожак взревел, встав на задние ноги. Башня на его спине накренилась, лучники посыпались вниз, как спелые яблоки.

Следующие взрывы довершили дело. Загутай-камень детонировал среди плотного строя гигантов, создавая ад из грохота, вспышек и летящих осколков. Животные, приученные к барабанному бою и крикам сражения, оказались не готовы к подобному.

Трое из них дошли до края насыпи и оказались в воде. Тут броня сыграла с ними дурную шутку, животные начали тонуть.

А эльфы продолжали бить, целясь в щели брони и в глаза слонам. И они попадали. Гениальная точность эльфов превращала сверхсильных монстров в сверхсильных и опасных для тех, кто рядом. То есть — за стеной.

Паника распространилась мгновенно. Один из слонов развернулся, врезавшись боком в соседа. Третий попятился, сминая ряды пехоты позади. За считаные секунды организованное наступление превратилось в хаос.

Я на секунду замер. Кажется, пора менять цель:

— Отметка два и два! Давайте, родимые!

Гномы работали, как заведённые механизмы. Заряд, наведение, выстрел. Каждый новый взрыв усиливал панику, заставляя обезумевших животных метаться в поисках спасения.

Но били они теперь не по слонам.

Крики ужаса донеслись из рядов вражеской пехоты. Солдаты Гуго, только что уверенно шагавшие за живыми таранами, теперь в ужасе разбегались от собственного оружия. Но бежать было особенно некуда. Впереди стена, с флангов воды. Только назад, но оттуда напирали свежие отряды, по бокам теснились соседние подразделения.

…

Огромный слон с обрывками красной попоны на спине врезался в плотный строй копейщиков. Люди полетели в стороны, как кегли. Животное даже не замедлилось, продолжая топтать всё на своём пути. За ним следовали другие, превращая поле боя в кровавую кашу.

«Тайфун, давай ветер».

С башни донёсся низкий гул. Узнал работу Тайфуна. Тролль-титан поднял резкий ветер, несущий дым и пыль прямо в лица атакующим. Видимость упала до нескольких метров, что только усилило панику. Он «работал» на стене, потому что стена должна была защитить его от магии вражеских магов, к тому же он был под защитой, которую создал Фомир, для башни и для требушетов, потому что маги могли ударить и по ним.

Два слона столкнулись лоб в лоб с такой силой, что бивни одного из них треснули. Животные сцепились в смертельной схватке, не обращая внимания на людей под ногами. Одна из осадных башен попала под удар обезумевшего гиганта и упала как шкаф.

Ополчение в составе армии Гуго бросало оружие и знамёна, спасаясь от собственных боевых слонов.

За пятнадцать минут фланги армии Гуго превратилась в жертву паники.

Но Гуго не сдавался, он учёл урок.

Слоны ушли в глубину берега, часть бегущих отрядов остановили, наёмники и профессиональные отряды продолжили движение, осадные башни прикрывали отряды щитоносцев.

Арбалетчики выдвинулись вперёд и начали обстрел стены.

Бреггонида появилась на стене в окружении учениц. Старая ведьма ухмылялась, глядя на поле боя:

— Неплохо для начала, мальчик. Но у меня есть сюрприз и для людей.

Она достала из сумки несколько глиняных горшков, запечатанных воском.

— Что это?

— Алхимия. Дым забвения. Моя личная разработка. Не убьёт, но часа на три выключит из боя. Галлюцинации, потеря ориентации, паника. Пусть-ка герцог попробует командовать войском, которое видит демонов вместо врагов.

Кивнул. В этой войне все средства хороши, кроме откровенно бесчеловечных.

— Давай, как подойдут поближе.

Наконец, один из ударов требушета пришёлся по тарану. Взрыв смял пластины защиты и разметал обслугу. Всё… тарана больше не существовало.

Однако, осадные башни приближались, и они уже были слишком близко для поражения требушетами.

Произошёл размен.

Я выбил слонов, но враг смог провести через всю доску ладью, даже две.

Массивные конструкции на толстых колёсах скрипели и стонали, но упорно ползли к стенам. За ними плотными колоннами шла пехота. Враг перестроил то, что осталось от его пехоты в два потока.

Кроме того, враг выстраивал павезы — огромные щиты на колёсах, за которыми первоначально прятались арбалетчики, а теперь они позволяли врагу сравнительно безопасно подобраться к стенам.

Наши стрелы отскакивали от толстых досок, как горох от стены.

— Хайцгруг, правая башня твоя!

Мой голос сорвался на крик, перекрывая грохот сражения:

— Мурранг, левая на тебе. Фаэн, стань в центр и покажи, как умеют стрелять лучники.

На тактической карте эти участки прорыва первой и второй штурмовой башен были отмечены, как сектор 14 и сектор 11. Одиннадцатый — это то место, где мы когда-то взорвали кладку и пользуясь эффектом неожиданности, вошли в город и взяли его без потерь.

Я остался в центре, готовый усилить любой угрожаемый участок. Через Рой отслеживал состояние всех ключевых бойцов.

Первая осадная башня врезалась в стену с глухим ударом, заставившим древние камни вздрогнуть. Массивный мост упал на зубцы, и из чрева деревянного чудовища хлынул поток воинов.

Это был не расходный материал — наёмники, как вчера на мостах, которых использовали, чтобы подразнить меня.

Личная гвардия герцога Гуго носила доспехи работы лучших мастеров, их мечи сверкали руническими знаками. Каждый стоил десятка обычных солдат.

Хайцгруг встретил их стеной щитов. Панцирники Штатгаля, закалённые в десятках боев, сомкнули ряды. Сталь зазвенела о сталь. Первый гвардеец упал с проломленным черепом, но на его место встали двое.

Орк сражался, как берсерки предков.

Его клинок мелькал как сумасшедший шмель. Кровь заливала камни стены, делая их скользкими. Но враги напирали, продавливая оборону на конкретном участке.

Тем временем я перевёл взгляд на участок второго прорыва. Мурранг тоже дрался лично, но получалось у него лучше. Он отбрасывал атакующих своим излюбленным приёмом — низким ударом под щит, поднимающим и откидывающим несмотря на вес и силу противника.

Квиз был сильнее, но за павшими лезли новые.

Я бросил к нему на подмогу троллей под командованием Тайфуна. Просто потому, что Тайфун был близко.

Троллям было тесно на стене, но они моментально смяли врага и теперь удерживали позиции грубой силой. Их молоты сметали противников, как кегли.

Тайфун призвал густой туман, дезориентирующий атакующих, но это не могла остановить напор полностью.

Бой шёл по всему периметру. Ведьмы Бреггониды стали в центре и теперь вели свою отравительскую деятельность, закидывая пехоту противника, на головы штурмующих летели глиняные горшки с алхимией.

Ситуация была шаткая. Из-за того, что мне удалось остановить таран, в бой не могла вступить вражеская конница, хотя я и не был уверен в её эффективности на территории города.

Глава 4

Дуэльный кодекс

Однако периметр обороны был слишком велик, у меня везде стояли роты, сейчас я перемещал резервы на два участка, чтобы превратить вражеские прорывы в места их массовой гибели.

Арбалетчики подтянулись на стены по внешним участкам и обстреливали пехоту.

В то же время я ожидал, какой мерзкий сюрприз выкинут вражеские маги.

Крики агонии смешивались с лязгом оружия. Эльфийские лучники вели прицельный огонь, методически выбивая вражеских офицеров. Гномы-сапёры попробовали вручную закинуть под осадные башни бочки с загутай-камнем.

Пока — неудачно. Взрывы грянули, магические символы на башнях дрожали от напряжения, но «держали удар».

Враг был упорен. У правой осадной башни образовался первый плацдарм. Три дюжины гвардейцев Гуго закрепились у зубцов и оттеснили моих бойцов под командованием Хайцгруга, отбивая попытки выбить их.

И тогда на участке Хайцгруга появились две фигуры, которые грозили изменить ход битвы.

Это был, внезапно, герцог Гуго Элоран собственной персоной, сопровождаемый каким-то могучим воином. За ними следовала сотня фигур, закованных в чёрные доспехи с золотой окантовкой, его личная охрана, пешая и великолепно обученная.

Золочёные доспехи Гуго сверкали в лучах солнца, а рунический меч излучал холодное сияние. Я спустя миг разглядел, что рядом с ним шагал настоящий великан — Бальтас.

Старый знакомый, смелый рыцарь, совершивший нападение на Штатгаль на марше. Вернее сказать, что тот, кто хотя бы попытался.

Здоровенный чёрт в потёртом и оттого куда более пугающем, чем пафос Гуго, доспехе. Великий воин региона и дьявольски упрямый, один из немногих рыцарей, кто поддержал Гуго в рвении поквитаться со мной. Очевидно, Бальтас не прикрылся тем обстоятельством, что его замок лишён защиты и не остался торчать в нём, ссылаясь на старинные обычаи.

Личное присутствие герцога воодушевило атакующих. Они с удвоенной яростью бросились в бой. Гвардейцы теснили обороняющихся, щиты вытесняли щиты, расширяя плацдарм.

Хайцгруг попытался организовать контратаку. Собрал уцелевших панцирников, поднял секиру для воодушевляющего клича. В этот момент арбалетный болт пробил его плечо, швырнув орка на камни.

«Хайцгруг ранен! Резерв на северную стену!».

Повинуясь порыву, я бросился туда и сам, перепрыгивая через тела и скользя на крови. Позади меня грузно топали мои орки-телохранители. Они никак не ожидали, что полководец станет драться сам.

Одновременно с этим я привёл в движение Сводную роту, которая традиционно тусовалась около меня, как личный резерв.

Герцог Гуго заметил моё приближение. На его изуродованном шрамами лице расцвела хищная предвкушающая улыбка. Он что-то прошептал, подняв руку к небу.

И тут проявили себя маги и магия, причём это была не дружественная магия, а магия врагов.

Золотистое сияние окутало участок стены. Воздух загустел, словно превратился в патоку. Божественная магия!

Рой попытался мне что-то сообщить, но в пылу сражения я заметил только слово «дуэль».

Барьер полностью отрезал нас от остальной битвы, создавая арену для поединка лидеров, одновременно с этим оттеснив и моих бойцов, и бойцов Гуго.

— Ну, наконец-то, — голос герцога звучал с нездоровым удовлетворением. — Безродный выскочка и проходимец. Вонючий кайеннец, посмевший унизить меня. Бесталанный головорез, возомнивший себя полководцем. Твоя удача только что закончилась.

Я сжал зубы.

На отгороженном участке были лишь я с Хайцгругом и Гуго с Бальтасом. Вот только орк был ранен и устал, хотя пока ещё и стоял на ногах.

Я выхватил верный гномий меч. Клинок запел, рассекая воздух. Пространство для манёвра минимальное, бежать некуда.

— Удача при мне, Гуго. А ты недалёкий глупец и наивный орочьий юноша. Ты слишком предсказуем.

Герцог побагровел от ярости. Бальтас сделал шаг нам навстречу, поднимая булаву. Массивная железяка могла расплющить человека одним ударом.

Бальтас двинулся вперёд. Мне даже показалось, что от его движения вибрировали камни.

Здоровяк, настолько крупный и сильный, что я бы предположил наличие в нём тролличьей крови, замахнулся для сокрушительного удара.

В последний момент я отпрыгнул в сторону. Булава врезалась в камни, выбив фонтан осколков. Не дав противнику восстановить равновесие, я попытался ударить его клинком, однако Бальтас не зря был рыцарем.

В его левой руке уже был полуторный меч, и он отбил мой удар с ужасающим спокойствием.

Мой клинок смог лишь чиркнуть по его кольчуге, но Бальтас даже не вздрогнул.

Он развернулся с неожиданной для такой туши скоростью, нанося ещё один удар булавой сбоку.

Поднырнул под булавой, перекатился, вскочил за спиной великана. Пнул его в почку. Ну да, не по-рыцарски…

В этот момент на него яростно накинулся Хайцгруг, осыпая градом ударов.

Однако прежде, чем я сумел воспользоваться тем, что мы атакуем его вдвоём, Бальтас блокировал удар орка мечом. Затем, не промедлив и мига, ударил его в середину корпуса булавой, буквально сбив с ног, как локомотив сбивает лося.

Орк попытался приподняться, глаза его были налиты кровью, но он бессильно упал на камни, лишившись чувств.

Герцог Гуго наблюдал за боем с садистским удовольствием. Рунический меч в его руках пульсировал жаждой крови.

— Сдавайся, выскочка. Я обещаю тебе быструю смерть. Ну, относительно быструю.

Бальтас повернулся ко мне. Он вдвое больше меня и дерётся как зверь, тут возможно, работает и его родовая магия, ведь рыцари как правило развивают её в силовом направлении.

— Сэр Бальтас! — обратился к нему я, отходя на пару шагов.

— Да, сэр Рос? — голос рыцаря был громким как набат, под стать всей его внешности.

— Не разговаривай с этим змеем! — истерично взвизгнул Гуго, но Бальтас смотрел на меня и у меня было пару секунд, чтобы… Чтобы что?

— Сэр Бальтас, я захватил твой замок Совиное гнездо. И я защитил твоих сыновей и жену, с их голов не упал и волос, им даже сохранены их мечи.

— Это соответствует рыцарскому кодексу, — грозно пророкотал рыцарь, соглашаясь со мной, но пока не сдвинулся с места.

— Неужели сейчас сэр Бальтас отплатит мне за это подлостью на благородство и будет нападать вдвоём с герцогом Гуго против одного меня?

На сказанное Бальтас криво усмехнулся:

— Ну, это не помешало сэру Росу нападать на меня вместе с тем орком, вдвоём против одного.

— Двое на двое! — возразил я.

— Не слушай его! — сразу же закричал Гуго, но Бальтас уже послушал.

— А ведь ты прав, сэр Рос… Нас тоже было двое, просто мой герцог стоял в сторонке и любовался своим мечом, — принявший решение Бальтас повернулся к Гуго.

— По кодексу равные дерутся с равными, — громко продолжил свою мысль Бальтас. — Например, герцог с герцогом. Это не строгое правило, но вдвоём на одного… Это было бы подло.

Великан кивнул сам себе и отошёл в сторону. Затем Бальтас с грохотом убрал свой меч в ножны, а на булаву опёрся как на палочку.

— Я считаю, что будет по чести, если герцог Гуго будет драться с герцогом Росом.

И красноречивым жестом предложил нам сойтись в бою один на один.

Глаза Гуго горели бешенством, а ещё я видел, что с магическим барьером ничего не произошло, он был на месте.

Значит — дуэль? Ну, тут у меня были шансы.

Гуго с рыком бросился в атаку. Рунический меч оставлял светящиеся следы в воздухе. Первый удар я едва успел парировать. Сила божественного оружия превосходила обычную сталь. Но и моя сталь не была совсем уж обычной.

Герцог был отнюдь не только позёром и любителем золочёных доспехов, он фехтовал мастерски.

Академическая школа с первых лет жизни, помноженная на практический опыт. Выпад-финт-рубящий удар. Защищался я отчаянно, отступая под градом ударов и при возможности постоянно контратаковал.

В какой-то момент рунический меч прошел в миллиметре от горла. Холод божественной магии обжёг кожу. Ещё один удар расколол наплечник, добравшись до моей кожи.

Но я оставался холоден как лёд, как механизм, как робот.

Ярость делала Гуго неосторожным. Он забыл главное правило фехтования — контролировать эмоции. На очередном выпаде он слишком подался вперёд.

Я не отбил его удар, а уклонился, позволив руническому мечу пройти мимо. Развернулся и ударил его ногой в район колена. Удары ногами были исключены в академической школе, а вот «грязная школа», боевая, родом из грязных драк и таких же нечистых сражений в полях и на стенах — очень даже их приветствовала.

Гуго покачнулся, потеряв концентрацию.

Этого хватило, чтобы перехватить инициативу. Серия быстрых ударов заставила герцога защищаться. Теперь он отступал, парируя всё более неуверенно.

Бальтас стоял неподвижно, как статуя и только его глаза шевелились, отслеживая каждое наше движение. Всем своим видом он показывал, что не вмешается в дуэль и его решение окончательное.

Гуго бросил на него короткий взгляд и, вероятно, пришёл к такому же выводу, судя по тому, что он не сказал ни слова.

Он активировал амулет где-то на шее, его окутало сиянием. Но я не остался в долгу и активировал амулет Карна Красного, который меня ускорил.

Вероятно, магия у Гуго была примерно такой же, так как следующий обмен ударами был очень стремительным.

Удар справа, уход влево, выпад в сердце. Но рунический меч Гуго отбил удар в последний момент. Клинки скрестились, визжа сталью.

В глазах герцога плескались ненависть пополам со страхом.

— Ты не победишь, — сбивая дыхание, прохрипел он. — Даже если убьёшь меня, король пришлёт новую армию. И ещё одну. Ты всего лишь безродный ублюдок, ты появился из ниоткуда и уйдёшь в никуда!

Я стиснул зубы, но не стал отвечать, чтобы не тратить ни крупицу своих сил на что-то, кроме победы над ним.

Он дёрнулся, двинулся вперёд, а я толкнул камушек ему под ноги. Камень не причинил ему никакого вреда, но он позволил себе на секунду отвлечься на мой бросок. Даже не то, чтобы на секунду, а на долю секунды.

Мой удар пришёлся ему в район шеи, чуть-чуть выше защиты на горле и…

Я попал. Клинок рассёк горло и задел артерии, обрывая жизнь герцога Гуго Элорана.

Золотистый барьер часто-часто замерцал и исчез. Звуки большой битвы обрушились на нас, как лавина. Крики, лязг стали, стоны раненых.

Бальтас поднял рунический меч герцога. Пару секунд посмотрел на него, потом передал мне рукоятью вперёд.

— Герцог мёртв! — просто сказал он и шагнул к штурмовой башне. Там стоял какой-то воин, не принимавший участие в сражении.

Не принял он участия и сейчас. Бальтас забрал у него из рук изогнутый рожок и противно протрубил, после чего не прощаясь, исчез в недрах башни.

Это явно был сигнал «отход» или что-то в этом духе.

Началось беспорядочное отступление. Гвардейцы даже не пытались держать строй, но отступали с достоинством.

Я активировал Рой:

«Пусть уходят».

Мои солдаты не стали их преследовать и рискуя жизнью, нападать.

Основная масса наёмников попросту бежала.

Ещё через минуту осадные башни запылали, подожжённые собственными солдатами, чтобы враг, то есть мы, не смогли ими воспользоваться.

Битва за Вальяд была выиграна. Город устоял.

А на его стене среди прочих павших был Гуго, который так и не стал властвовать над Вальядом ни в какой форме.

ПОСЛЕ ГРАНИЦЫ

Этот день ещё не закончен.

Солнце, по-весеннему весело светившее над головой, беззаботно освещало картину побоища.

Созданная магами полоса грунта, ещё утром бывшая просто участком уплотнённой земли, превратилась в чудовищное полотно, расписанное смертью. Разбитые осадные башни догорали, испуская клубы чёрного, жирного дыма, который смешивался с запахом крови и гари.

Тела павших усеивали землю вперемешку с обломками оружия и брони. Крики раненых стихли, сменившись стонами и тихой руганью.

Я стоял на стене, там же, где всего час назад кипела яростная схватка. Рядом, тяжело дыша, весь обрызганный кровью, едва заметно пошатываясь, стоял Мурранг.

Его доспех был покрыт отметинами, но, к счастью, цел.

Хрегонн, по типу характера более всего близкий к холерику, быстрее входящий в состояние гнева и ярости, быстрее и успокаивался. Теперь он, полностью невозмутимый, уже отдавал приказы патрулям, осматривающим периметр.

Мои телохранители-орки, которые не могли защитить меня из-за работы магического купола, стояли чуть поодаль. С непривычным выражением на лицах глядя на своего командира, который только что лично сразил вражеского герцога. Кажется, их мир немного пошатнулся.

Через Рой я ощущал общую усталость и лёгкое опустошение армии.

Победа была полной, сокрушительной, но потребовала множества усилий.

И она отнимала жизни.

— Мурранг, — мой голос прозвучал хрипло и устало. — Могу я тебя озадачить? Собери похоронные команды. И своих, и чужих. Всех.

Гном-полукровка кивнул, не задавая вопросов. Он видел достаточно битв, чтобы понимать — мёртвые уже не враги.

— Разделим их?

— Конечно. Для наших — одна братская могила. Для солдат Гуго — другая. Никаких свалок из тел. Давай сделаем всё как положено.

Гномы, пусть и квизы, то есть с примесью негномьей крови, хотя конкретно эти квизы пользовались колоссальным уважением, в любом случае любили порядок.

Хайцгруг, наш яростный и азартный орк, сейчас лежал без сознания. Рядом с ним, весь покрытый какой-то копотью от магических зарядов и огня, перетаптывался Гришейк, а над раненым колдовали медики.

Бреггонида, чья магия страха немало помогла в этой битве, лично осматривала его раны. Жив. Это главное. Остальное поправимо.

Победа — это не только триумф.

Это ещё и ответственность. Ответственность за живых и за мёртвых.

И сейчас, глядя на это поле смерти, я понимал, что следующий мой шаг будет не менее важен, чем любой тактический манёвр в бою. Он определит, кто я такой в глазах этого мира — очередной удачливый головорез или лидер, способный не только разрушать, но и созидать.

Когда я спустился со стены во внутренний двор, меня уже ждал Фомир. Главный маг Штатгаля выглядел измотанным, его мантия была покрыта пылью, а под глазами залегли тени.

— Рос, — он кивнул, пропуская мимо себя санитаров, несущих раненого. — Я слышал твой приказ. Ты серьёзно хочешь хоронить их с почестями? Ну, я врагов имею в виду?

— А ты хотел как? В яму их закидать?

— А что не так? Они не наши павшие.

— Они были солдатами. Они выполняли приказ.

— Они пришли нас убивать! — в голосе Фомира прорезались циничные нотки. — Они пришли пытать раненых и насиловать жителей Вальяда. Не думаешь о мести, подумай об их чести!

— Мы все позаботились об их чести, когда разгромили их под стенами.

— Предлагаю более рациональный подход. Сжечь. Быстро, дёшево и гигиенично. А пепел — по ветру. Экономия на камнях, на земле, на времени.

Я посмотрел на него. Понимаю его логику. Он мыслит, как практик, для которого мёртвый враг — это просто биологический материал, который нужно утилизировать. Но я мыслю иначе.

— Нет, Фомир. Мы не будем так делать. Мы похороним их, как солдат.

— Рассчитываешь, что они в своё время поступят с нами так же?

— Нет, я рассчитываю эту войну пережить, — мягко усмехнулся я в ответ.

В этот момент к нам подошёл Хрегонн. Его лицо, обычно непроницаемое, выражало что-то вроде мрачного удовлетворения. Он слышал наш разговор.

— Босс прав, Фомир, — неожиданно произнес он своим низким, рокочущим голосом. — Я видел, как Бальтас передал меч победителю. А ты видел, какой он здоровый? Не хочу никого обидеть, но он мог бы поступить иначе… Но он признал нашу победу и победу босса не только силой, но и честью. Если мы сейчас поступим с их павшими, как с мусором, этот жест потеряет всякий смысл.

Он посмотрел на Фомира, и в его взгляде была сталь:

— Прости меня, человек, но уважение к мёртвому врагу — это не слабость. Это демонстрация силы. Мы показываем, что наша победа настолько неоспорима, что мы можем позволить себе великодушие. Это поймут и оценят. И те, кто выжил, и те, кто наблюдает со стороны. Слухи о жестокости распространяются быстро. Но слухи о благородстве победителя — ещё быстрее. И они работают на нас.

Фомир хмыкнул, он явно хотел припомнить гному, что в войне гномов и орков, гномы трупы орков обычно сжигали, но спорить не стал.

Он был циником, но не дураком, и прекрасно понял мысль Хрегонна. Политика. Даже после боя она никуда не девается.

— Ладно, — пробормотал маг, доставая из-за пазухи флягу и делая большой глоток. — Ваша взяла, моралисты. Но могильные камни — это всё равно лишнее. Простые деревянные столбы. Дешёво и сердито.

— Камни, — твёрдо сказал я. — Два большим камня. Простые, но добротные. Одинаковые по стилю. И для наших, и для чужих. Пусть единственным отличием будет надпись. «Воины Штатгаля, павшие при защите Вальяда». И «Воины герцога Гуго, павшие при штурме Вальяда».

Хрегонн одобрительно кивнул:

— Это произведёт впечатление.

— На это и расчёт, — я хлопнул Фомира по плечу. — Смерть всех уравнивает.

Маг что-то проворчал себе под нос и побрёл в сторону казарм. А я посмотрел на Хрегонна. Нам действительно предстояло ещё много работы. И похороны были только её началом.

Глава 5

После игры (Aftermath)

Работа закипела.

Мои солдаты, привыкшие к труду и крепко наученные концепции о том, что «пот экономит кровь», а также обычной, но такой ценной в критических ситуациях дисциплине, без лишних слов принялись за тяжёлую и неприятную задачу.

Они стаскивали тела в ряды, отделяя своих от чужих. Зрелище было не для слабонервных, но война быстро стирает брезгливость.

Новость о моём решении быстро разлетелась по городу, поэтому и реакция не заставила себя ждать. Ко мне подошла делегация из нескольких пожилых женщин, закутанных в тёмные платки. Они оказались членами местного похоронного общества — женщины, которые провожали в последний путь всех жителей Вальяда.

— Сэр герцог, — начала самая старшая из них, низко склонив голову. — Мы слышали Ваше намерение похоронить павших. Это… благородно. Мы хотели бы помочь. У нас есть травы для омовения, белые саваны… Мы знаем ритуалы, которые нужно провести, чтобы богиня смерти Клегга приняла души павших и не позволила им остаться неприкаянными призраками.

Я с удивлением посмотрел на них, ведь в своём решении я не рассчитывал на помощь горожан в этом деле.

— Я буду благодарен, — искренне ответил я. — Делайте всё, что считаете нужным.

Женщины молча кивнули и разошлись, отдавая распоряжения. Вскоре к сбору тел присоединились и горожане. Они работали молча, с мрачной сосредоточенностью.

Уже после распределения тел (и в разумной степени — мародёрству, которое делалось с немецкой, имени Мейнарда, педантичностью) местные омывали тела павших врагов с той же тщательностью, что и тела своих защитников, заворачивали их в чистые белые простыни.

К счастью для нас, соотношение потерь было один к семнадцати, на 67 наших павших бойцов приходилось 1109 армейцев Гуго.

Ведьмы Бреггониды, обычно сторонящиеся людей, выделили большую часть своих учениц для помощи. Их знания о травах и довольно спокойное отношение к смерти и покойникам оказались как нельзя кстати.

Когда основные распоряжения были отданы, я вернулся к тому, с чего всё началось. К телу герцога Гуго Элорана.

Оно всё ещё лежало на стене, там, где его и оставили. Мои телохранители-орки отнесли его в сторону и прикрыли плащом. Рядом с телом на камнях лежал его меч — тот самый рунический клинок, который чуть не оборвал мою жизнь.

Я подошёл и откинул плащ. Лицо Гуго, даже в смерти, было искажено гримасой ярости и удивления. Он так и не смог поверить, что какой-то «безродный выскочка» смог одолеть его, потомственного аристократа, в честном поединке.

Я смотрел на него без ненависти. Только с лёгкой долей жалости. Он был продуктом своей системы — системы, где происхождение значило всё, а личные качества — ничего. Он был неплохим фехтовальщиком, смелым воином, но хреновым политиком. Его погубили гордыня и слепая вера в собственную исключительность.

Похоронная команда уже ждала моих указаний.

— Снимите с него доспехи и личные вещи, составьте опись и передайте интендантам, — приказал я. — Всё, кроме меча.

Один из солдат, сноровисто принялся за дело. Он снял с герцога дорогие перстни, амулеты, кошель с золотом. Всё это будет описано и отправлено в казну. Война — дорогое удовольствие. Кроме того, некоторые вещи будут отправлены его семье через посредников. Такое тоже запросто делалось и считалось правилом хорошего тона.

Когда с формальностями было покончено, я обратился к местным женщинам — жрицам Клегги.

Клегга была почитаемой во всём Гинн богиней смерти, которая была одной для всех рас и территорий. Потому что смерть умеет уравнивать.

— Уважаемые жрицы, проведите над телом герцога тот же обряд, что и над остальными. Он был герцогом, но перед лицом смерти все равны. Похороните его вместе с его солдатами.

Женщины молча кивнули.

Я же наклонился и поднял рунический меч. Он был тяжёлым, хорошо сбалансированным. Холодная сталь клинка, казалось, всё ещё хранила в себе отголоски божественной магии. В конце, а если точнее, то после финала боя Бальтас отдал его мне. По законам поединка, оружие проигравшего достаётся победителю. Это был мой трофей, ещё один, после меча Мзгени. Тот, правда, выжил. Простой и понятный символ моей личной победы.

Я повертел меч в руках, а потом передал его Хрегонну:

— Отнеси в арсенал. Пусть оружейники изучат его. Возможно, мы сможем чему-то научиться.

Хрегонн принял меч с уважением:

— Я и сам посмотрю с кузнецами.

Когда тело Гуго унесли, чтобы подготовить к захоронению, я ещё на мгновение задержался на стене. Битва за Вальяд была окончена. Но моя война только начиналась. И этот меч, снятый с мёртвого герцога, был тому молчаливым свидетельством. Он напоминал мне, что каждая победа — это лишь ступень к следующей, ещё более трудной битве. И чтобы выжить в этом мире, мне нужно быть не только воином, но и строителем. Не только разрушителем, но и созидателем.

Тем временем маги земли из роты Фомира уже готовили место для захоронения. Они выбрали поляну к востоку от города, подальше от источников воды. Земля под их руками вздымалась и опускалась, образуя две длинные и глубокие траншеи. Это была жутковатая, но эффективная работа.

Когда всё было готово, началась процессия. Мои солдаты и горожане несли тела к братским могилам. Я стоял в стороне, наблюдая. Не было ни слёз, ни громких причитаний. Только тихая, торжественная скорбь. Когда последнее тело было уложено, жрицы Клегги в специальных одеяниях начали свой ритуал, их тихие голоса сплетались в монотонную, усыпляющую мелодию, обращённую к богине мертвых.

Маги снова взялись за дело, и земля плавно накрыла павших, скрывая их навсегда. На свежих холмах тут же начали устанавливать камни, которые уже подвезли гномы-каменотесы. Простые, серые, одинаковые.

Могила павших воинов Штатгаля была значительно короче, ввиду объективных причин.

Два молчаливых памятника человеческой бойне.

Я смотрел на это и думал, что Хрегонн был прав. Для местных это было не просто захоронение, а политический акт. Заявление, которым я показывал, что пришёл сюда далеко не как завоеватель-варвар. По крайней мере, как правитель с долгоиграющими планами и амбициями, который уважает законы войны и чтит даже павших врагов.

И я видел, как отношение горожан делается серьёзным, взрослым.

Но на этом моя работа не заканчивалась. Сразу после похорон я собрал своих инженеров, гномов-специалистов по фортификациям и магов земли. Мы стояли на стене, глядя на уродливый шрам, оставленный войной — широкую насыпь, которая соединяла островной Вальяд с берегом.

— Этого здесь быть не должно, — я указал на насыпь. — Вальяд — остров. В этом его сила и защита от вторжения. Мы должны восстановить протоку. И, коль скоро так сложились звёзды, не просто восстановить, а сделать её глубже и шире. Тут по узкому фарватеру ходили баржи, теперь надо, чтобы баржи были более крупными, а фарватер — широким.

Гномы одобрительно закивали. Они понимали толк в фортификации и коммерции.

— Это огромный объём работы, герцог, — заметил главный инженер, пожилой гном по имени Брок. — Даже с нашими магами это займёт недели. Тысячи тонн земли и камня.

— Я знаю. Поэтому мы не будем делать это в одиночку.

Я повернулся к ожидавшему в стороне представителю городского Совета — тому самому, который встречал меня при первом появлении в городе.

— Господин советник, у меня есть предложение. В городе сейчас много безработных. Война притормозила торговлю, часть ремесленников сидят без заказов. Я хочу нанять ваших людей для восстановления протоки.

Отто поднял руку.

— Мы согласны и даже хотели бы заплатить за это из казны Вальяда. Серебром.

— О! Откуда такой настрой на щедрость?

— А Вы не забывайте, насколько мы сэкономили на налогах, на притоке торговцев за зиму, на том, что мы остались самым безопасным местом для торговли, единственным островком спокойствия. А торговля любит спокойствие. В итоге, это инвестиции в будущее Вальяда. Люди получат работу и деньги, а город — глубокую, судоходную протоку, которая усилит его оборону и привлечёт новых торговцев. Все в выигрыше.

— Мне нравится. Мудрое решение. Когда сможете приступить?

— Сегодня людям надо прийти в себя… Завтра и начнём, сэр герцог.

— Хитро. Ты восстанавливаешь город, — хмыкнул Хрегонн. — Ты защищаешь тылы, поддерживаешь в боевом состоянии базу и зарабатываешь лояльность простого народа.

— Это называется «завоевание сердец и умов», — мягко усмехнулся я. — Куда надёжнее, чем завоевание мечом. Война закончится, Хрегонн, а жизнь продолжится.

Уже назавтра выяснилось, что городской Совет не просто согласился, но и проявил деловую хватку.

Утром они явились в ратушу, Отто и пара советников — Глава гильдии торговцев и Глава гильдии строителей.

— Герцог, мы обсудили Ваше щедрое предложение, — начал торговец, человек с цепким взглядом и мозолистыми руками, которые выдавали в нем того, кто сам начинал с самых низов. — Город благодарен Вам. Но у нас есть встречное предложение. Или, скорее, дополнение.

— Я слушаю, — я скрестил руки на груди, с интересом ожидая, что они придумали.

— Вы и мы, то есть мы все вместе, собираемся извлечь тысячи тонн грунта, — продолжил глава гильдии строителей, коренастый мужчина с обветренным лицом. — Куда Вы собираетесь его девать? Просто свалить на берегу? Это создаст новые проблемы.

— У меня есть несколько идей. Например, оборонительный вал, два вала у Северного и Южного моста, дополнительная защита, — уклончиво ответил я.

— Это не такие большие объёмы грунта. А остальное?

— Не знаю, но судя по вашему подходу, у вас есть какие-то идеи. А?

— Да, они у нас есть. Позвольте нам предложить, — вмешался советник. — К югу от города есть обширные болотистые низины. Они портят воздух, являются рассадником комарья в тёплое время года и мешают расширению пригородных территорий, размещению ферм. Если мы используем извлечённый грунт для того, чтобы засыпать эти болота, мы убьём двух зайцев одним выстрелом. Избавимся от грунта и получим новые, пригодные для заселения земли. Что-то нам подсказывает что как бы ни пошла война, будут беженцы, а мы сможем их принять.

Я мысленно усмехнулся. Прагматично. Даже в такой ситуации как война вокруг, они думают на несколько шагов вперёд и о выгоде для своего города. Это вызывало уважение. Они не просто сидели и ждали, пока я решу все их проблемы, за ночь они явно посовещались и искали выгоду для «общего дела». Мда… Надо помнить, что слово «республика» переводится как «дело народа».

…

— Это разумно, — кивнул я. — Я согласен. Давайте согласуем действия наших магов и ваших подрядчиков. Организуйте повозки и рабочих для перевозки грунта. Это потребует дополнительных расходов?

— Мы всё берём на себя, — быстро ответил глава гильдии торговцев. — Гильдии выделят средства. Новые земли окупят эти вложения сторицей, когда мы сможем получить аренду с сельскохозяйственных земель.

Вот оно что. Они не просто хотели осушить болота. Они уже делили шкуру неубитого медведя, планируя, как будут застраивать и продавать новые территории. Эти ребята были настоящими капиталистами в средневековом антураже.

— Хорошо, — я кивнул, принимая их условия. — Договорились.

Когда они ушли, довольные собой и заключённой сделкой, я посмотрел на Мурранга, который всё это время молча стоял в углу кабинета:

— Ну, что скажешь?

— Скажу… Может, мы им предложим вырубку леса и выравнивание территорий?

— Не можем. Заносим хвосты, готовимся к рейду.

— Какой-то замок? Доберёмся до замка Гуго?

Я криво улыбнулся. Да, с замком Гуго была загвоздка, он был в лесистой части провинции. Взятие его было не невозможно, а не целесообразно, слишком много сил для переброски войск, слишком долго-далеко.

В итоге, замок будет пустым. Да и Гуго там уже нет, он теперь покоится в живописном пригороде. На кого мне охотиться, на его полоумную (если верить слухам) вдову?

— Нет. Мы начинаем большую игру. Выдвигаемся на запад.

— На запад? — сдвинул густые брови гном. — Но столица Бруосакса на востоке.

— Нормальные герои… Короче, есть у меня одна идейка. Но пока ничего говорить не буду и ты не говори никому.

— Это само собой.

Я смотрел, как за пределами ратуши, уже выстраивались очереди из горожан, желающих записаться на работу.

Мужчины, женщины, подростки — все хотели внести свой вклад и заработать.

Да, строительство — это непросто. Но, чёрт возьми, оно того стоило. Это было куда приятнее, чем просто смотреть на горы трупов. Это было рождение чего-то нового. И я рад был принимать участие не только в войне.

* * *

Перед сражением мы развернули громадный лазарет и это, чёрт подери, себя оправдало. Зданием мы выбрали тёплый склад столярного сырья (досок), потому что его одобрил Зальген.

Просторный зал, обычно служивший для хранения и торговли, сделок, теперь был заставлен рядами коек, а воздух, некогда пахнувший сосной и воском, пропитался резким запахом антисептических трав, крови и страдания.

В центре зала, на импровизированном операционном столе, лежал Хайцгруг.

Мой лучший командир, яростный и безрассудный, который пережил такое невероятное превращение. Из рядового убийцы в банде в неблагополучных пригородах Пьённистара, в лидера, офицера и орка, способного контролировать свои эмоции и использовать голову не только для того, чтобы есть, а думать.

Массивный орк, казавшийся несокрушимой скалой, сейчас выглядел беспомощным и уязвимым. Его могучая грудь впала, тяжело вздымалась, дыхание было хриплым и прерывистым, кожа стала землистой.

В плече, там, куда угодил арбалетный болт, зияла уродливая рана. Края её были чёрными, словно обожжёнными, и от раны исходила едва заметная, тошнотворная аура тёмной магии.

Вокруг стола собрался необычный консилиум.

Главный медик Зульген, суровый орк с добрым сердцем и ловкими руками, только что закончил осмотр и мрачно качал головой. Рядом с ним стоял Фомир, который в задумчивости перекатывался с пятки на носок.

Он держал амулет, похожий на переплетение мелких веточек, а от него исходило мягкое свечение, которое маг направлял на рану орка.

Капелька пота стекала по виску мага, он что-то бормотал себе под нос — обрывки заклинаний, которые должны были закрыть рану, очистить её от инфекции и срастить ткани.

Но ничего не происходило.

Золотистый свет касался почерневшей плоти и бессильно рассеивался, словно её сдувало.

Рана не затягивалась. Наоборот, казалось, что чернота медленно расползается как хищное насекомое, пожирая здоровую ткань.

Фомир раз за разом повторял заклинания, вкладывая в них всё больше силы, но результат был нулевым. Его магия, способная исцелять самые страшные раны, здесь была бессильна.

В стороне, скрестив на груди костлявые руки, стояла Бреггонида Грибница. Старая ведьма, окружённая своими молчаливыми ученицами, наблюдала за тщетными усилиями Фомира с откровенной насмешкой на морщинистом лице. Она не произносила ни слова, но её презрительная ухмылка говорила громче любых слов.

Она наслаждалась провалом своего вечного соперника, главы «официальных» магов.

Я стоял в тени, наблюдая за этой сценой.

Через Рой я чувствовал состояние Хайцгруга. Жизнь, которая горела в нём ярким пламенем, подвергалась атаке тьмы.

Проклятие, которым был заряжен болт, а это было определённо проклятье, мы много раз его видели на Кмабирийских болотах, действовало, как яд замедленного действия и если ничего не предпринять, через несколько часов я потеряю одного из своих лучших командиров.

Фомир это тоже понимал. Неудача делала его раздражительным, и он уже был на грани того, чтобы сорваться. Терпение никогда не было его сильной стороной.

— Бесполезно! — наконец, не выдержал Фомир. Он с проклятием опустил руки, и золотистое свечение погасло. — Эта дрянь не поддается стандартным плетениям. Какая-то некромантская пакость, усиленная стихийным искажением. Но как⁈ Стихии с некромагией не дружат. Я сдерживаю распространение, но, несмотря на снятие самого наконечника…

Он с яростью посмотрел на Бреггониду, словно это она была виновата в его неудаче.

— Ну что, старая карга, налюбовалась? Может, предложишь что-то, кроме своих ядовитых ухмылочек? Или твои припарки из мухоморов тоже не сработают?

Воздух в комнате, и без того наэлектризованный, кажется, загустел ещё больше. Ученицы Бреггониды напряглись. Сама ведьма выпрямилась, и её глаза, обычно спокойные, полыхнули недобрым огнём.

— Мои «припарки», академик недоученный, — прошипела она, делая шаг вперёд, — спасали людей тогда, когда твои магистры ещё под стол пешком ходили и агукали. Ты тычешь в рану своей «силой», как слепой щенок в стену, не понимая сути проклятия. Ты пытаешься замазать гниль свежей краской, вместо того, чтобы вырезать её с корнем!

— Вырезать⁈ — взвился Фомир. — Ты предлагаешь отнять ему руку? Да он нас самих убьёт, лишившись руки.

— Языком болтать — не мешки ворочать, Фомир, — голос Бреггониды стал тихим и ядовитым, как змеиный яд. — Твоя хвалёная «высокая магия» оказалась бесполезной. Так отойди и не мешай тем, кто знает, что делать. Или ты предпочитаешь, чтобы командир Первого полка сдох прямо здесь, пока ты будешь надувать щеки от собственной важности?

Фомир побагровел. Его самолюбие, и так уязвлённое неудачей, было растоптано. Он уже открыл рот, чтобы выдать что-то по-настоящему оскорбительное, и я понял, что пора вмешаться. Ещё немного, и они вцепятся друг другу в глотки прямо над умирающим орком.

Глава 6

Незваные гости

Я вышел из тени. Всего один шаг, но этого хватило, чтобы оппоненты тут же замолчали. Они не знали, что я здесь и всё слышу.

— Довольно, — мой голос прозвучал тихо, но в наступившей тишине он прорезал воздух, как удар кнута.

Фомир вздрогнул и отвёл глаза, ему было откровенно стыдно за свою вспышку. А вот Бреггонида… Она посмотрела на меня, и я увидел, как огонь в её глазах медленно гаснет, сменяясь чем-то другим. Расчётом? Нет. Уважением.

Она сделала то, чего я от неё никак не ожидал. Она слегка склонила голову.

— Командор, — её голос был уже не ядовитым, а скрипучим, как старое дерево. — Прошу прощения. Я была не права. Фомир делает, что умеет и сдерживает распространение проклятья. Я не буду с ним спорить, — она махнула костлявой рукой в сторону Фомира. — Только из уважения к тебе, Рос. Потому что ты единственный, кто не считает нас грязью под ногтями. Но если ты хочешь спасти своего орка, пусть этот… — она запнулась, подбирая слово, — … уважаемый юный магистр даст возможность бабушке тряхнуть стариной.

Фомир заворчал, но кивнул и отошёл в сторону, прислонившись к стене. Он выглядел так, словно с его плеч сняли неподъёмный груз.

— Делай, что нужно, Бреггонида, — я повернулся к ведьме. — Вся ответственность на мне.

Она снова кивнула, но на этот раз в её взгляде мелькнуло что-то похожее на одобрение.

— Морвенна, Илса, готовьте, — коротко бросила она своим ученицам.

Те без лишних слов принялись за дело. Одна достала из сумки пучки сушёных трав с резким, пряным запахом, другая — ступку и пестик из чёрного камня. Сама Бреггонида вынула из-за пояса небольшой мешочек, немного посыпала на него на ладонь другой руки, убрала его на место и энергично потёрла кисти друг о друга.

— Ну, орче, — пробормотала она, склоняясь над ним. — Посмотрим, что за дрянь в тебе застряла.

То, что началось дальше, было похоже на странный, пугающий, но завораживающий танец. Ведьмы двигались слаженно, без единого слова, понимая друг друга с полувзгляда. Одна из них растирала травы в ступке, смешивая их с какой-то тёмной жидкостью из флакона. Вторая раскладывала вокруг раны Хайцгруга маленькие, испещрённые рунами камушки, образуя сложный узор.

Сама Бреггонида взяла чашу с получившейся кашицей. Запах от неё шёл густой и терпкий — смесь болотной гнили, мёда и чего-то вроде нефтепродуктов.

Она обмакнула пальцы в эту мазь и начала наносить её вокруг раны, чертя символы, не похожие ни на одну из известных мне рунических систем. Это была древняя, первобытная магия, идущая не от разума, а от самой земли.

Затем она начала говорить. Или, даже, скорее, петь. Это был не речитатив заклинания, к которым я привык, слушая Фомира, а низкое, горловое пение, полное диких, гортанных звуков. Оно было похоже на вой волков, на крик ночной птицы, на шелест ветра в сухих камышах. Я не понимал ни слова, но чувствовал силу, заключённую в этих звуках. Силу, которая обращалась не к законам мироздания, а к его духам.

Когда она пела, загадочные символы, начертанные ею, начали тлеть. Не гореть ярким пламенем, а именно тлеть, испуская тонкие струйки чёрного дыма с отвратительным запахом горелой плоти. Я видел, как чёрная кайма вокруг раны орка начала пульсировать в такт пению ведьмы. Проклятие сопротивлялось.

Бреггонида повысила голос. Пение стало громче, настойчивее. Ученицы присоединились к ней, их голоса вплетались в общий хор, создавая сложную, многослойную мелодию. Камни, разложенные вокруг раны, начали вибрировать и светиться тусклым, багровым светом.

И тогда я увидел, как из раны медленно, словно нехотя, начал выползать чёрный, маслянистый дым, который принял форму червя. Он не рассеивался в воздухе, а собирался около плеча орка.

Это была сама суть проклятия, вытягиваемая из тела Хайцгруга первобытной магией ведьм.

Ритуал длился не более десяти минут. Бреггонида и её ученицы были полностью поглощены процессом. Их лица блестели от пота, голоса охрипли, но они не останавливались. Они боролись за жизнь моего подчинённого с упорством, достойным восхищения.

В какой-то момент ведьма с невероятной скоростью взмахнула рукой и схватила червя, который стал извиваться и дёргаться.

А потом она сцапала с пояса изогнутый клинок и разрубила червя. Раздался треск, звук ударил по ушам.

В зале повисла тишина. Пение прекратилось. Бреггонида, пошатываясь от усталости, выпрямилась. Она посмотрела на рану Хайцгруга. Чернота исчезла. Края раны были чистыми, розовыми, и из них едва сочилась свежая, здоровая кровь. Рана начала заживать.

Орк был спасён.

— Теперь можешь заливать своим светом, академик, — хрипло бросила Бреггонида, не глядя на Фомира. — Гниль я убрала. Остальное — работа для тебя и твоих артефактов.

Она молча, не дожидаясь ни благодарности, ни вопросов, начала собирать свои вещи.

…

Город, измотанный битвой и трудами, наконец, настраивался на рабочий лад.

Лишь стук молотков да скрип тележных колёс доносились со стороны протоки, где работа только начиналась.

Я сидел в своём временном кабинете в ратуше — заваленном картами, донесениями и списками. Списки убитых, списки раненых, списки необходимого для восстановления… Война — это на девяносто процентов логистика и бумажная работа, и только на десять — применение мечей.

Я чувствовал себя выжатым, как лимон. Расчёт и руководство битвой, божественная дуэль, организация похорон, решение конфликта между Фомиром и Бреггонидой — всё это отняло не только физические, но и душевные силы.

Адреналин всё ещё гулял в крови, а мозг отказывался отключаться, снова и снова прокручивая события минувшего дня.

Вечером зал Совета ратуши превратился в полноценный штаб. Большой дубовый стол, за которым городские советники веками обсуждали цены на зерно, толщину и длину колбас, сейчас был завален картами, донесениями разведки и трофейными документами, добытыми от отступающей армии Гуго.

Воздух был густым от терпкого аромата гномьего табака — курительного зелья Мурранга и Хрегонна, которые достали любимые кривые трубки и теперь с наслаждением пыхтели ими.

Мы с моими офицерами Новаком, Муррангом, Хрегонном и Фаэном склонились над картой. Победа в битве — это лишь начало большой игры.

Весна началась, события теперь начнут набирать оборот. А значит наше сидение на месте закончилось.

— Гуго мёртв, его армия разбита, — я постучал костяшкой пальца по точке на карте, обозначавшей Вальяд. — Но ведь провинция Фойхтмейна — это всё ещё не весь Бруосакс. Тут же торчат его наместники, коменданты гарнизонов… они не сдадутся просто так. Если целью будет контроль региона, их придётся подавить, пока они не опомнились и не объединились. И это при условии, что мы останемся в регионе.

— А есть варианты? — спросил Новак. — Двинемся к столице Бруосакса городу Монт?

— Сами, в одно лицо, брать столицу одного из крупнейших человеческих королевств? — со вздохом спросил я и…

Всё произошло в одно мгновение.

По помещению прошла волна, видимая даже невооружённым глазом. Сначала — холод. Не просто лёгкая прохлада, а такой конкретный, внезапный, арктический мороз, от которого застыл воздух в лёгких и по коже пробежали мурашки.

Прямо-таки Лёд Апокалипсиса посетил.

Пламя свечей на столе дрогнуло, съёжилось и оплыло, оставив после себя лишь тонкие струйки жалкого дыма. Температура в зале упала так резко, что изо рта пошёл пар. Моя кружка с чайным напитком, стоявшая на столе, покрылась тонкой коркой льда.

А потом в центре зала сгустился воздух. Он замерцал, исказился, словно марево над раскалённой дорогой, а затем из этого мерцания шагнули фигуры.

Пятеро, пять силуэтов.

Они появились прямо из каких-то разломов реальности, из ниоткуда, без вспышки, без звука, словно просто вывалились из теней.

Все пятеро были одеты в длинные, до пола, мантии из тёмно-синего бархата, настолько глубокого оттенка, что они казались сотканными из вечернего неба.

Их лица скрывали тени широких капюшонов, и я не мог разглядеть ни единой черты. От них исходила аура силы — холодной, безразличной и абсолютно смертоносной.

Это не были маги вроде Фомира, которые черпали силу из артефактов и знаний. Это были уже не совсем люди. Хищники мира магии и энергии. Боевые маги высшего ранга, каждый из которых стоил целой роты моих пехотинцев.

Тишину, густую и тяжёлую, как свинец, нарушил скрежет вынимаемой из ножен стали.

Моя личная охрана, орки Штатгаля, которые скучали по углам зала, среагировала мгновенно. Не глядя друг на друга, без какой-либо команды, как единый организм, обнажили оружие и шагнули вперёд к чужакам, чтобы нейтрализовать угрозу.

Они быстрее действовали, чем думали и это была скорее их сильная сторона, чем недостаток.

Мурранг и Хрегонн, которые тоже были в первую очередь моими спутниками, а уж потом офицерами молодой армии, опрокинув стол, мгновенно ощетинились топорами и их топоры были готовы обрушиться на незваных гостей. Не отстал от них и Новак. В эту секунду он был не майором (сегодня по результатам сражения я присвоил Муррангу и Новаку звания майоров), он снова был атаманом разбойников с соответствующими рефлексами и в руках у него возникли два коротких изогнутых клинка. Фомир не отстал от бойцов, в его руке блеснул цилиндр какого-то артефекта.

Но все они не успели сделать и шага.

Один из магов в синем, тот, что стоял чуть правее от центрального, лениво поднял руку. Я даже не смог определить, был ли это мужчина или женщина. Просто жест — небрежный, почти оскорбительный, словно он отгонял назойливую муху.

И всё замерло.

Мои солдаты и офицеры застыли в самых неестественных позах. Орк, занесший для удара массивный тесак, так и остался стоять с поднятым оружием. Стол, брошенный квизами, также замер в миллиметре от пола.

Их доспехи, оружие, даже волосы и бороды в одно мгновение покрылись тонкой, серебристой коркой инея, который искрился в полумраке. Они не были мертвы. Я видел, как в их глазах, единственном, что они могли контролировать, горит бессильная ярость. Они были живыми статуями, запертыми в ледяной тюрьме парализующего заклинания.

Мурранг и Хрегонн, мои верные столпы, тоже застыли. Мурранг, с перекошенным от боевого рыка лицом, замер в полушаге от магов. Хрегонн, с горящими от гнева глазами, успел лишь выставить вперёд щит, который тут же покрылся ледяными узорами.

Единственным, кого не коснулась магия, был я.

Я почувствовал, как ледяная волна ударила в невидимый барьер моей божественной защиты, дарованной Анаей, и бессильно отхлынула. Я мог двигаться, мог говорить. И я был единственным из Штатгаль, кто мог это делать в зале, полном моих парализованных солдат.

Напряжение стало почти физически ощутимым.

Я стоял один против пятерых магов, каждый из которых одним жестом мог превратить моих лучших воинов в ледяные статуи. Любое неверное движение, любое неосторожное слово — и они могли бы просто убить всех в этом зале, оставив меня одного.

Я медленно, демонстративно медленно, выпрямился, скрестив руки на груди. Я не тянулся к оружию. Пока что… Но вообще-то кое-что мог против магов, то есть, если они не успеют упорхнуть на крыльях своей магии, то…

Спросите мага Крица, посланника Тарольда, он вам расскажет… или нет? Он же был убит мной, когда пытался завалить мою армию.

Против таких противников атака была бы бессмысленным и глупым жестом. Мое единственное оружие сейчас — это холодный расчёт и самообладание. Я позволял им сделать первый ход.

Центральная фигура в синей мантии сделала шаг вперёд. Маг откинул капюшон, и я увидел его лицо.

И холодок, не имеющий никакого отношения к магии, пробежал по моей спине.

Это был Эрик. Лорд-Советник, глава СКС — Секретной королевской службы Маэна «Пауки», мой бывший сослуживец. Ах да, а ещё он попаданец, как и я, только англичанин. Впрочем, и там, на Земле, он был не никому ненужным студентом, как я, а натуральным, хотя и низшего уровня, агентом МI-6. Такой недокормленный Джеймс Бонд, небольшого роста и худой.

Он почти не изменился с нашей последней встречи. Всё то же лицо английского аристократа, аккуратная стрижка, спокойные, холодные глаза аналитика. Но что-то в нём было другим. Во взгляде появилась сталь, а на губах застыла едва заметная, неприятная усмешка. Он уже больше не был просто «Фартингом», бывшим агентом MI-6, пытающимся найти своё место в новом мире.

Передо мной стоял человек власти. Опасный, облечённый полномочиями и абсолютно уверенный в своей силе.

— Здравствуй, Рос, — его голос был таким же ледяным, как и атмосфера в зале. Никакой дружбы, никакой ностальгии. Просто констатация факта. — Давно не виделись.

— Эрик, — кивнул я, стараясь, чтобы мой голос звучал так же ровно. — Какими судьбами? Решил выбраться на моря, но заблудился? Или нашёл время навестить старого друга? Ты уж прости за холодный приём, у нас тут что-то с системой отопления. Но ничего, мои пацаны вас поприветствуют, когда оттают.

Он проигнорировал мою колкость.

Его взгляд скользнул по застывшим фигурам моих солдат, по перевёрнутому столу, по разбросанным картам. Это был взгляд хозяина, оценивающего беспорядок, устроенный нерадивым слугой.

— А у тебя тут… уютно и многолюдно, — он с лёгким презрением обвёл зал рукой. — Похоже, дела у тебя идут неплохо. Свергаешь герцогов, захватываешь города.

— Удерживаю. Захватил-то я его пару месяцев назад… Пока ты с приятелями грелся у камина под глинтвейн, Ростислав Игоревич жопу морозил по местным сугробам.

— А заодно строишь свою маленькую империю. Король в восторге от твоих успехов.

Сарказм в его голосе был настолько густым, что его можно было резать ножом.

— Я выполняю приказ, — отрезал я. — Защищаю интересы Маэна. Или у тебя есть другая информация?

— О, у меня чрезвычайно много всякой разной информации, Рос, — он сделал ещё один шаг, сокращая дистанцию. Маги за его спиной стояли неподвижно, как изваяния, но я чувствовал их напряжённое внимание. — Я знаю о каждом твоем шаге, прошлом и будущем. О каждом завербованном тобой заключённом, о каждой сделке с гномами, о каждой капле крови, пролитой твоими… людьми. Я знаю всё. И, к сожалению, не всё, что я знаю, нравится его величеству.

Я зевнул:

— Ты прости, я всегда зеваю, когда мне интересно. Ну, вообще-то я сильно сомневаюсь в том, что ты знаешь мои шаги наперёд. Это сейчас просто попытка психологической манипуляции, казаться умнее, чем я.

Он остановился в двух шагах от меня. Молчание давило, испытывало на прочность. Я ждал. Я знал, что это только прелюдия. Главный удар ещё впереди.

Эрик выдержал паузу, наслаждаясь моментом, а затем медленно, с театральным жестом, достал из-за пазухи свиток, перевязанный синей лентой и скреплённый тяжёлой восковой печатью с гербом королевства Маэн.

Он сломал печать ногтем. Движение было точным, выверенным, как у хирурга. Он развернул свиток, и шорох пергамента прозвучал в мёртвой тишине зала оглушительно громко.

— Именем его величества короля Назира Четвертого, правителя Маэна, защитника веры и хранителя мира, — начал он зачитывать официальным, бесстрастным голосом, лишённым всяких эмоций. Каждое слово падало в тишину, как камень в ледяную воду.

Он сделал паузу, поднимая на меня свои холодные глаза, в которых не было ни капли сочувствия:

— Герцог Рос Голицын Кмабирийский, командующий армией «Штатгаль», обвиняется в государственной измене, превышении должностных полномочий, сговоре с враждебными силами и действиях, подрывающих основы королевской власти.

Я молчал, чувствуя, как внутри всё сжимается в ледяной комок. Поигрался… Это я про себя. Смертный приговор, облечённый в юридическую форму.

— На основании вышеизложенного, — продолжал Эрик, и в его голосе прорезались нотки металла, — приказываю: немедленно арестовать герцога Роса, лишить его всех титулов и званий и доставить в столицу, город Пьённистар, для проведения трибунала и вынесения приговора. Приказ вступает в силу немедленно и обжалованию не подлежит.

Он закончил, но свиток не опустил. Он держал его перед собой, как щит. Или как занесённый для удара топор.

В наступившей тишине я слышал лишь стук собственного сердца.

Государственная измена. Трибунал. Столица.

Это конец. И Эрик, мой бывший товарищ по несчастью, пришёл, чтобы лично стать моим трансфером на эшафот.

Свиток с королевским указом в руках Эрика казался насмешкой. Тонкий пергамент, способный перечеркнуть всё, за что я боролся, всё, что я построил. В мёртвой тишине зала, наполненного ледяными статуями моих лучших воинов, я чувствовал себя актёром на сцене, которому только что зачитали смертный приговор.

Государственная измена. Трибунал. Пьённистар. Звучало как эпитафия.

Но вообще-то фигуры всё ещё на доске, игра продолжается.

Глава 7

На карту поставлена грязная кофейная кружка

Но первоначальный шок, ледяной иглой впившийся под рёбра, быстро прошёл, сменившись холодной, звенящей яростью. Я не был тем новобранцем, которого только попал в мир Гинн, кого можно было вот так просто взять и увести на плаху. Я прошёл через огонь, горы, леса, революции, оборону стен, подземелья, проклятые болота и густую кровь представителей всех рас.

Я взял замков больше, чем любой лорд в Маэне, а мои военные достижения и способности превосходят кого угодно из королевских генералов обеих воюющих сторон.

Я смотрел в лицо смерти столько раз, что перестал её бояться. И я точно не собирался сдаваться по приказу короля-нарцисса, переданному через бывшего друга, который променял наше общее прошлое в казармах крепости Двух лун на тёплое место у трона.

Я медленно выдохнул, выпуская пар в морозный воздух. И улыбнулся.

Не буду забывать и про личное покровительство одной богини с вредным характером и статус «божественного героя».

Вот только я этот аргумент уже использовал. Что они придумают ещё?

— Серьёзные обвинения, лорд-советник Эрик, — мой голос прозвучал спокойно, даже с ноткой веселья. Я видел, как его глаза чуть сузились. Он ожидал чего угодно: гнева, страха, отчаяния. Но точно не моей улыбки. — Государственная измена… звучит помпезно. Наверное, сам магистр Тарольд формулировки подбирал? У него всегда был талант к драматическим эффектам.

Я сделал шаг вперёд, демонстративно игнорируя пятерых магов, чья сила всё ещё сковывала моих людей. Я смотрел только на Эрика.

— Есть только одна небольшая проблема в твоём безупречном плане, — продолжил я, понизив голос до заговорщицкого шепота. — Ты не можешь его исполнить.

Эрик молчал, но я видел, как в его глазах мелькнула тень сомнения. Он был слишком умён, чтобы просто отмахнуться от моих слов. Он знал меня. Знал, что я не стану блефовать в такой ситуации.

— Видишь ли, если ты забыл, я имею статус божественного героя и соответствующую защиту, которая, к примеру, не даёт твоим мальчикам и девочкам… не знаю уж кто у вас там, кто… короче, вы же не смогли меня заморозить.

— Мы знали про божественную защиту, Рос, и это не остановило нас в прошлый раз для принудительной эвакуации из Каптье!

— Ну, так ты попробуй провернуть этот же фокус второй раз, Эрик. Вчерашний шутка уже не шутка, как говорил Ашот.

Эрик не знал, кто такой Ашот. Он бросил на своих подручных псов короткий взгляд. У меня даже было ощущение что они могут общаться при помощи чего-то вроде телепатии или своего рода Роя.

— Ты заметил? — продолжал давить я. — Ну да, я понемногу учусь на своих ошибках. Любая попытка насильно увести меня отсюда, любая магия, направленная на моё пленение, будет… неэффективна.

Я позволил словам повиснуть в воздухе. Это был мой козырь. Улучшение защиты, протюнингованное Анаей после разговора про Газарию и её интереса к этому региону.

Магия Гуго сработала и блокировала меня на том основании, что я был дворянином и в этой части подчинялся условностям бога Полмос, ну и тут получался неприятный казус, вроде юридического. Одна божественная магия вступила в противоречие с другой, а в результате повредить мне магия Гуго не могла, но и уйти из зоны «дуэли» не давала.

Так что убить меня эти маги могли только традиционными методами, а тут даже один против пяти, я был готов попробовать, всё же я боевой офицер и участник рейдов гномьим мечом, а не штабная крыса.

— Так что, боюсь, тебе придётся свернуть свой цирк одного актёра, Эрик, — закончил я спокойно. — Передай его величеству, что я ценю его заботу, но предпочитаю остаться здесь и продолжить свою работу. Можешь даже сказать, что я забуду эту нашу странную встречу и тот документ у тебя в руке.

Он криво усмехнулся.

Это была не та холодная, презрительная усмешка, что была на его лице до этого. В ней сквозило что-то другое, что-то похожее на жалость.

— Божественное покровительство, Рос? — он покачал головой, словно разочарованный учитель, слушающий наивный ответ ученика. — Ты действительно думаешь, что мы не учли этот фактор? Ты думаешь, магистр Тарольд, глава Синего Ордена, не изучил твои… особые отношения с богами? Мы учли этот факт. Мы знаем, что не можем применить силу непосредственно к тебе, знаешь, но…

Его голос стал тише, и от этого ещё более зловещим.

— Поэтому мы применим силу не к тебе, Рос.

Мое сердце пропустило удар. Я не сразу понял, что он имеет в виду. А когда понял, по спине пробежал уже не холодок, а волна ледяного ужаса.

Эрик небрежно кивнул одному из своих магов — тому, что стоял слева от него. Я не видел лица под капюшоном, но почувствовал, как его взгляд, словно ледяное шило, впился в человека рядом со мной.

Фомира.

Мой главный маг, мой первый соратник-академик, который прошёл со мной путь от пьяного изгоя до руководителя магической роты в формальном статусе командира полка, хотя и командовал только своей ротой.

Он стоял, парализованный общей магией, но его глаза были живыми, и в них плескались ярость и страх. Он не мог пошевелиться, не мог произнести ни слова, но я видел, как напряглись все его мускулы.

Маг в синем просто указал на него пальцем.

Один жест. Ни заклинаний, ни рун, ни вспышек света. Просто палец, направленный на цель.

И мир для Фомира превратился в лёд.

Это не было похоже на то, что случилось с остальными. Не тонкая корка инея, а толстый, массивный слой прозрачного, как кристалл, льда, который окутал его с головы до ног в одно мгновение. Лед рос изнутри, искажая черты лица. Я видел, как широко раскрылись его глаза от шока и боли. Видел, как его рот застыл в беззвучном крике. Его тело выгнулось в неестественной позе, руки дёрнулись, пытаясь сотворить защитное заклинание, но было уже поздно.

Он превратился в ледяную статую. Уродливое, искажённое изваяние, застывшее в агонии. От него исходил такой лютый холод, что я отшатнулся. Я чувствовал, как жизнь, пойманная в ледяную ловушку, будет медленно и весьма мучительно угасать. Это не было парализующее заклинание. Это была пытка холодом и медленное убийство.

— Что… что ты делаешь? — вырвалось у меня. Голос сел, превратившись в хриплый шёпот.

— Демонстрирую альтернативный подход, — холодно пояснил Эрик, даже не взглянув на замёрзшего Фомира. Он смотрел на меня, и в его глазах я видел безжалостный расчёт. — Как ты уже сказал, мы не можем забрать тебя силой. Ты прав. Но мы можем забрать твоих людей. Одного за другим. Твоих лейтенантов и капитанов. Твоих командиров. Всех, кто тебе дорог. А я отлично представляю себе твои слабые стороны, Рос. Ты слабак и привязан к своей команде, своему этому Штатгалю. И они — мои заложники, которые заставят тебя выполнить приказ Назира. Сейчас или после десятка-другого убийств.

Он сделал паузу, давая мне осознать весь ужас его слов.

— Фомир ещё жив. Эта магия медленно вытягивает из него тепло и жизненную силу. Он умрёт через несколько часов. Мучительно. Мы заберём его в Пьённистар. И если ты не явишься на трибунал добровольно, за ним последуют остальные. Мурранг. Хрегонн. Фаэн. Твоя старая ведьма. Твой орк, тот, что выжил сегодня. Мы будем забирать их по одному, Рос. И они будут умирать в столичных казематах, зная, что их командир предпочёл свою свободу их жизням.

Шантаж был чудовищным в своей простоте и эффективности.

Я не был шаром из брони. У меня были личные уязвимости. Они нашли брешь в моей броне. Моя личная защита была бесполезна, когда враг нацелился на тех, кого я считал своей семьёй. Они превратили мою главную силу — моих людей, в мою главную слабость.

Я посмотрел на ледяную статую Фомира, на застывшие фигуры моих телохранителей, на отчаяние и ярость в их глазах.

Я был в ловушке. В капкане, где любой выбор вёл к катастрофе.

Цугцванг.

Пойти с ними — значит, подписать себе смертный приговор и оставить свою армию без командира. Отказаться — значит, обречь своих лучших людей на пытки и смерть.

Эрик видел всё это на моем лице. Он видел мою растерянность, мой гнев, мое бессилие. И эта хитрая морда наслаждалась своей победой.

Но я не был бы Росом Голицыным, если бы сдался так просто. Он со мной играет в шахматы, а я пропишу ему в бубен.

Ярость, бессилие и ледяной ужас за судьбу моих людей смешались в один тугой комок где-то в груди.

Эрик не блефовал. То есть в целом он был способен на обман, манипуляции, блеф, подтасовку, но сейчас он без сомнения был готов пойти до конца, и выражение его лица не оставляло в этом никаких сомнений.

Он загнал меня в угол, как зверя, и теперь ждал, когда я, сломленный, приму его условия.

Но ярость — это тоже ресурс. Если направить её в правильное русло.

Я заставил себя успокоиться. Дыхание, которое сбилось при виде замороженного Фомира, снова стало ровным. Я расправил плечи и посмотрел Эрику прямо в глаза, встречая его холодный, расчётливый взгляд своим собственным, не менее холодным.

— Ты молоток, Эрик, — сказал я ровным тоном, в котором не было ни страха, ни гнева. Только констатация факта. — Хорошая операция. Чистая работа. В стиле MI-6. Но есть одно такое «но», которое слегонца переворачивает ситуацию.

Намёк на наше общее прошлое заставил его чуть напрячься. Это была территория, на которую он, очевидно, заходить не хотел.

— Но ты кое-что упустил, — продолжил я, делая шаг вперёд, сокращая дистанцию до минимума. Теперь нас разделял всего метр. Я мог бы дотянуться до него рукой. И это чувствовали его телохранители в синих мантиях. Я ощущал, как их сила концентрируется, готовая ударить в любую секунду, а также великое сомнение, подействует ли их магия.

— И об этом «но», особенном факте, нам нужно поговорить, — сказал я тихо, так, чтобы слышал только он. — Один на один. Без твоих цепных псов и моих замороженных солдат.

Он нахмурился, пытаясь понять, к чему я клоню.

— Нам не о чем говорить, Рос. Условия предельно ясны. Твоя явка в обмен на их жизни.

— Нет, потому что ты не всё знаешь.

— Всё!

— Нет, не всё, — стоял на своём я. — Рискни не провести полный анализ и увидишь, как мир катится в выгребную яму, брызгая в тебя своим неаппетитным содержимым.

— У тебя ужасные аллегории, Рос. Национальное?

Я позволил себе лёгкую, хищную улыбку:

— Нам есть о чём поговорить. Есть и вторая причина, почему ты не исполнишь этот приказ. Причина, о которой не знает даже твоя всемогущая служба и старина магистр Тарольд. И если ты не выслушаешь меня сейчас, то последствия не понравятся никому. Ни мне, ни тебе, ни надменному королю Назиру.

И снова я не блефовал. Особенности сегодняшнего дня, снятие информации слой за слоем без блефа. Я рассчитывал, что мои слои переиграют его.

В его глазах я увидел то, на что рассчитывал — зерно сомнения. Он был аналитиком. А аналитик всегда рассматривает все переменные, а не прут напролом, а само по себе мышление для них важнее действия.

Был ли я аналитиком?

Не знаю. Но я только что бросил на стол карту, которую надо было перевернуть прежде, чем понять.

Он некоторое время колебался. Я видел это по тому, как он чуть закусил губу. С одной стороны, у него был приказ и чёткий план. С другой — моё заявление, которое могло быть как отчаянным блефом, так и правдой, способной разрушить всю его операцию. А с третьей… Он был уверен, что контролирует ситуацию.

— Хорошо, — наконец, произнес он, принимая решение. — Пять минут в одном из кабинетов

Я кивнул на свой личный кабинет, откуда была дверь в зал Совета.

Я посмотрел на ледяную статую Фомира. Времени у меня было мало. Пять минут, чтобы найти выход из безвыходной ситуации. Пять минут, чтобы спасти своих людей и себя.

Мой кабинет завален документами, из которых я не все и не всегда успевал прочесть.

Ирония, но когда Цезарь зашёл в зал Сената, конкретно там, где его убили, у него в руках была пачка документов, которые он не успел ещё прочесть. Пятым из них было донесение информаторов о покушении Брута и компании.

То есть, если бы он успел прочесть…

Но история не имеет сослагательного наклонения.

Дверь закрылась с глухим стуком, и этот звук показался мне окончательным и бесповоротным, словно удар молотка судьи. Мы остались одни. Тишина здесь была иной, нежели в зале — не звенящей от магии, а вязкой, давящей, полной невысказанных угроз.

Эрик не стал садиться.

Он остановился посреди комнаты, скрестив руки на груди, точная копия моей недавней позы. Его лицо казалось высеченным из камня, лишённым всяких эмоций.

Он ждал. Ждал моего «секретного козыря», либо вскрытия отчаянного блефа. Он дал мне пять минут, но я видел по его глазам, что он не верит ни единому моему слову, поскольку был уверен, что держит в руках все карты.

— Время пошло, Рос, — его голос был сухим и безжизненным. — Удиви меня.

Я не ответил. Вместо этого я подошёл к массивному письменному столу в центре кабинета. Не обращая внимания на бардак, смахнул бумаги на пол. Громкий шорох заставил Эрика вздрогнуть. Затем, из внутреннего кармана своего костюма-дублета, я достал три туго скрученных свитка, перевязанных простой бечёвкой.

Я небрежно бросил их на очищенную поверхность стола. Они глухо стукнулись о тёмное дерево.

Эрик пару секунд смотрел на меня, потом на документы.

Это были документы, данные мне Альдом Дершем, Первым советником и Главой торговой гильдии Порт-Арми.

Информация, за которую он заплатил немалые деньги, и которая, как я чувствовал, повлияет на ход истории.

Эрик смерил свитки презрительным взглядом, затем перевёл его на меня. В его глазах читалось откровенное разочарование:

— Документы? Рос, ты серьёзно? Ты думаешь, какие-то бумажки могут отменить приказ короля?

— А ты почитай, — я кивнул на свитки. — Зачем разговоры?

Он колебался секунду, но его врождённое любопытство и профессиональная привычка взяли верх. Он подошёл к столу, брезгливо взял один из свитков и развернул его.

Свет, падавший из окна, выхватил из полумрака его лицо, и я увидел, как оно меняется.

Сначала на нём отразилось недоумение. Затем — концентрация, когда он вчитывался в плотный, убористый текст. И, наконец, на его лице проступила тень тревоги. Он быстро развернул второй свиток, пробежал его глазами, затем третий. По мере чтения его челюсти сжимались всё сильнее, а костяшки пальцев, державших пергамент, побелели. Когда он закончил, то небрежно бросил свитки на стол, но в этом жесте уже не было прежнего пренебрежения. Была злость.

— Откуда у тебя это? — спросил он тихо, но в его голосе звенел металл.

— Не всё может твоя разведка, верно?

— Ты не думай, что это для меня новость.

— Именно так я и думаю, Эрик. У меня повсюду есть друзья, Эрик. В отличие от тебя, я предпочитаю строить мосты, а не стены, — я усмехнулся. — Как видишь, король Бруосакса Вейран не теряет времени даром. Пока вы собирались с силами, он заключает очень интересный контракт.

Эрик молчал. Ему не нужно было ничего подтверждать. Документы говорили сами за себя. Король Вейран, правитель враждебного Бруосакса, нанял армию. Не просто отряд бродяг-наёмников, а десять тысяч элитных орков-головорезов из заокеанского королевства Умар.

Закалённые в боях профессионалы, которые должны были прибыть в порт Газарии через месяц.

— Десять тысяч орков, Эрик, — я медленно проговорил каждое слово, вбивая их, как гвозди. — Десять тысяч первоклассных воинов, которые станут костяком армии вторжения на западном участке фронта протяжённостью примерно две тысячи миль.

— Это интересно, — наконец, признал он, но тут же добавил, — но это не отменяет приказа. Королевская гвардия и западные лорды смогут сдержать их.

Я хмыкнул:

— Ситуация немного иная. С твоего позволения, ты аналитик и шпион, а я тактик и полководец.

— И что?

— А то. Ситуация в Фойхтмейне и регионах вокруг такая… После моего рейда на Сцарий, там я забрал всего лишь несколько ведьм, хотя это и не особо важно, все лидеры вокруг поняли очевидный факт, что я способен совершать боевые операции на двести миль вокруг Вальяда, а то и больше.

— И чё?

— Через плечо! Вот не полководец ты, Эрик. А то, что это перевело их в состояние глухой обороны и раскололо на сотни, если не тысячи отдельных островков, гарнизонов, замков, городков, поселений, каждый из которых думает только о себе.

— Разделяй и властвуй?

— Не совсем так. Смысл в том, что Штатгаль в своей текущей локации, с торговыми трактами из Вальяда, а он торговый город, который ими богат, способен представлять угрозу всему бруосакскому западу. А теперь представь, что в левом углу ринга появляется новый игрок с армией, по крайней мере равной моей.

— Ну что тебе их армия, ты только что нагнул Гуго, Рос.

— Не пытайся сыграть на моём тщеславии, не надо тут манипулировать мной на основании моего эго и чувства победы. Я победил потому, что выстроил ситуацию с Гуго в выгодном себе виде. А он, глупец, повёлся. А армия умарцев как минимум разблокирует весь запад Бруосакса. И эта армия просто пройдётся по всем окрестным землям и соберёт под свои знамёна уже не десять тысяч клинков, а двадцать пять. И вот Вейран уже сбалансировал ситуацию на западе. А давай посмотрим на картину в целом.

— Давай не будем, — поморщился Эрик.

— Будем, будем. У тебя четыре группировки вторжения, три из них по всей границе Маэна. Герцог Райбафикт, генерал Шоушай, принц Гизак. И все три не то, чтобы разгромлены, но они пока что не достигли никаких успехов и торчат на границе, увязли, упёрлись в замки. И если смотреть на карту военных действий Маэна и Бруосакса в целом, то… хреновы дела твоей страны, Эрик.

— Откуда ты всё это взял⁈ У тебя же нет разведки!

Я ухмыльнулся. Разведки у меня не было, но была дружба с контрабандистами, которые отслеживали ситуацию на войне лучше любой СВР.

— Я умею разговаривать с людьми, причём, заметь, не свысока. Но главное не это. А то, что один мощный игрок начинает выводить всю ситуацию из равновесия и наклонять чашу весом в пользу Бруосакса.

У Эрика скрипнули зубы от напряжения. Он был не дурак и рассчитывал изменения баланса примерно так же. Ну, может быть, он был политик, но за моей мыслью уследил и даже её смог обогнать. Он понимал, что какой-то небольшой фактор начинал поворачивать всё не так, как бы он хотел.

Глава 8

Свободный радикал

— Итак, считаешь, что твои лорды могут их сдержать? А может проверим, а? Эрик, ты давно был на границе? Ты видел этих «лордов»? Жадные, трусливые интриганы, чьи банды годятся только для сбора податей и попоек. А форт Родердейл королевской гвардии на границе?

Эрику не нравилось, что я так хорошо владел фактами, но ничего с этим сделать он не мог.

— Там же капитан, как там его, Юрайнен, он же только по бабам горазд и в карты играть. У него развалилась западная стена и ему похрену. Что он сможет сдержать, скажи мне? А ведь это запад, путь на Пьённистар, смекаешь?

Я подошёл к нему вплотную, заглядывая в глаза.

— А теперь давай я озвучу тебе то, что ты и так понимаешь, ну и линии вероятностей. Прямо сейчас моя армия, «Штатгаль», это единственная реальная сила на всём западном фронте, причём мы торчим в глубоком тылу. Мы как пробка в бутылке, Эрик. Бутылке, полной злобных, голодных шершней. Я разгромил Гуго, я парализовал всю провинцию Фойхтмейна. Я создал зону хаоса, которая сковывает все силы Бруосакса на этом направлении. Они боятся меня. Они не знают, чего от меня ждать. И пока они боятся, они сидят тихо.

Я сделал паузу, давая ему осознать сказанное.

— Но если ты меня арестуешь… кабздец пробке. Что будет со Штатгалем? Моя армия, лишённая командира, разбредётся. Кто-то уйдёт в горы, кто-то станет бандитами, кто-то просто разойдётся по домам. Пофигу. Угроза для Бруосакса исчезнет. И что тогда? Тогда эти десять тысяч умарских орков, прибыв в Порт-Арми, увидят перед собой пустую, беззащитную землю. Они объединятся не только с ближайшими, но и с дальними военными гарнизонами, ополчением, рыцарями и так далее. А потом на Маэн хлынет не то, что десять, а сорок тысяч клинков. И их никто их не остановит, потому что твои силы все увязли во вторжении. Они дошагают до столицы за два месяца. Да, там их встретит гвардия короля, но по дороге они тебе сожгут сотни миль маэнских территорий. А если ты не сможешь их разбить силами гвардии Назира? Ты помнишь, насколько крутым был Мзгени? Если армия вторжения просто станет около столицы Маэна, то по проторённым тропам пройдёт гвардия Вейрана, и тогда не факт, что Назир сможет ухватиться за шасси улетающего вертолёта.

Всё, что я говорил было не блефом, а легко просчитываемыми последствиями внешнего фактора. И не важно, откуда у Вейрана нашлись деньги (и немалые) на найм орков.

Эрик, как профессионал, не мог этого не видеть. Я видел, как в его голове идет бешеная работа: он просчитывал варианты, оценивал риски, искал слабое место в моей логике. И не находил его.

Я нанес последний, решающий удар.

Я снова понизил голос, но теперь в нём не было ни капли триумфа. Только ледяная серьёзность.

— Так что вот мой ответ на твой ультиматум, лорд-советник, — я впервые назвал его по новому титулу, подчеркивая его статус и его ответственность. — Ты можешь исполнить свой приказ. Попробуй, коль здоровьем не обижен. Как раз будет время посмотреть, как королевство, которому ты присягнул на верность, захлёбывается в крови. Или ты можешь вернуться в столицу и доложить Назиру и лорду-советнику Кориану, кстати, привет ему, что ситуация изменилась. Что герцог Штатгаль, как бы он вам ни не нравился, является единственным шансом Маэна на победу в этой войне. Выбор за тобой, Эрик. И он не сказать, чтобы охрененно велик.

Я видел борьбу — борьбу между приказом, долгом и неопровержимой логикой моих слов. Эрик оказался в ловушке. В политической ловушке, которую его загоняла ситуация и не его вина, что в его картину мира с ноги ворвались нахальные умарские орки.

Он пришёл сюда как ангел наказания, а оказался в капкане.

Я только что превратил свой арест в угрозу национальной безопасности. И теперь ему, а не мне, предстояло принять решение, от которого зависела судьба королевства.

Медленно, очень медленно, он сжал кулаки. Так сильно, что я услышал, как хрустнули его суставы. На его лице отразилась вся гамма чувств: шок, обида, осознание, и, наконец, бессильная, холодная ярость. Он понял. Понял, что ему придётся поступить не так, как он хотел. Что многовариантный план рассыпался в прах, потому что его участники вообще не пошли в нужном направлении. Он мог арестовать меня, да. Но цена этого ареста была бы слишком высока.

Он поднял на меня взгляд, и в его глазах полыхал ледяной огонь незамутнённой ненависти.

— Ты… — прошипел он сквозь стиснутые зубы.

Я молчал. Отсчитанные им пять минут давно истекли, но как это часто бывает и как учил нас шаман Ярдиг, всем на всё плевать.

Тишина в кабинете сгустилась до предела. Воздух, казалось, можно было резать ножом. Слово «ты», брошенное Эриком, повисло между нами, заряженное бессильной яростью.

Я видел, как он борется с желанием стереть меня в порошок за то, что не исполнил его охрененный план по вторжению в направлении Эркфурта и не пожелал служить ему, и с холодным осознанием того, что раздавить меня здесь и сейчас он не может. Его безупречная операция, его ультиматум, его пугающая своей жестокостью власть — всё это рассыпалось в прах от вторжения внешней силы.

Он молчал, наверное, целую минуту. Достаточно долго, чтобы я успел рассмотреть все оттенки гнева на его лице.

А потом он изменился.

Это было почти незаметно, но я, знающий его лучше, чем кто-либо, уловил эту перемену. Он медленно разжал кулаки. Глубоко, почти беззвучно вздохнул, выпуская пар. Его плечи, до этого напряжённые, расслабились.

Он поднял голову, и когда наши взгляды снова встретились, в его глазах больше не было огня. Там был лёд. Холодный, расчётливый лёд государственного деятеля, который только что принял трудное, но необходимое решение.

На его лице появилась кривая, снисходительная усмешка. Будто не я только что загнал его в угол, а он всё это время проверял меня. Тестировал. И я, к его удивлению, прошёл тест.

— Неплохо, Рос, — сказал он, и его голос обрел прежние властные, чуть надменные нотки. — Признаю, твой анализ ситуации… небезынтересен. Ты видишь картину в целом, а не только то, что у тебя под носом. Это похвально. Редкое качество для простого солдата.

«Простого солдата». Он не мог удержаться от шпильки. Ему нужно было хоть как-то восстановить свой статус, унизив меня. Я промолчал, давая ему выговориться. Давая ему возможность сохранить лицо. Мне был нужен результат, а не его унижение.

— Ты прав, — продолжил он, подходя к столу и картинно опираясь на него кончиками пальцев, словно полководец над картой боевых действий. — Угроза со стороны Умара существует, такое известно мне из других, более достоверных, источников.

— И что же ты собираешься делать? — спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более нейтрально.

Эрик выпрямился. Его взгляд стал жёстким, как у командира, отдающего приказ.

— Переходи к новой своей задаче. Чего уставился? Я поручаю тебе немедленно сняться с позиций и покинуть Вальяд, — отчеканил Эрик, указывая пальцем куда-то в сторону запада. — Выдвигайся форсированным маршем в провинцию Газария. Цель армии — её столица, Порт-Арми.

Я молча слушал, не выказывая удивления.

— Герцог Ирзиф фон Мкайдзин, нынешний правитель Газарии, погряз в коррупции и некомпетентен. Его гарнизон — сборище бездельников. Он организует ополчение, но больше тысячи они никак не выставят. Используй осадные машины, в спешном порядке бери город. Город можешь не жалеть, его величеству он не особенно нужен, тем более, что он конкурирует с портами Маэна. Займи оборону и установи контроль над портом.

Он говорил быстро, чётко, словно этот план был у него в голове с самого начала.

— Умарские наёмники прибудут морем. Они не будут ждать атаки, высаживаясь на берег. Они будут ослаблены после долгого плавания, их строй будет нарушен. Ты встретишь их на пирсах. В идеальных для себя условиях и в самых худших для них. Твоя задача — атаковать без всяких переговоров и уничтожить их армию до того, как она сможет сформировать боевые порядки. Ещё раз, всякие переговоры я запрещаю. Умар проявил себя как недруг Маэна и его войска должны быть уничтожены, как идущие под нейтральным флагом, что станет уроком для всех и возвысит Маэн. Понятно?

— Вполне, — кивнул я. План был хорош. Дерзкий, рискованный, но единственно возможный. Восемь тысяч моих бойцов против десяти тысяч неразвёрнутых орков-наёмников. Шансы не равны, а склоняются в мою пользу, с учётом фактора неожиданности и подготовки.

Эрик удовлетворённо кивнул, довольный, что я оценил «его» стратегический гений.

— Ты нейтрализуешь угрозу на западе, и Маэн тем временем начнёт полномасштабные военные действия на трёх фронтах и добьётся продвижения в вражеской столице.

— Отличный план, лорд-советник, — сказал я медленно, тщательно подбирая слова. — Просто великолепный. Надёжный, как швейцарский топор.

— Может быть, часы?

— Топор… Но есть одна проблема.

На его лице снова промелькнула тень раздражения.

— Какая ещё проблема, Голицын? Я дал тебе чёткий приказ.

— Приказ? — я удивлённо вскинул брови. — Прошу прощения, Эрик, но пару минут назад у тебя был совсем другой приказ. Что-то там про государственную измену и трибунал. А теперь ты предлагаешь мне спасти королевство Маэн. Это здорово нервирует и сбивает с толку.

— Ты должен был идти на Эркфурт! — прошипел он. — А попёрся к своему Вальяду! Ты ослушался меня, ты ослушался генерального штаба и короля.

— Я не интегрирован в военные структуры Маэна, так что извини.

— «Извини» — это не правильное слово! Правильное слово «трибунал», где ты бы молил о прощении и возможно, тебе была бы дарована возможность её получить.

— Я не маэнец и мне не нужно прощение маэнского короля, — огрызнулся я. — И план тот был дерьмом, который превращал меня в командира очень большого отряда самоубийц. Я так не работаю.

— А как ты, стесняюсь спросить, работаешь?

— А как Мейнард учил! Приказ давай, письменный! Вдруг, пока я буду штурмовать Порт-Арми, из столицы прискачет гонец с новым приказом? Например, снова арестовать меня, но на этот раз за превышение полномочий?

Он стиснул зубы.

— Я действую в интересах короны, — процедил он. — Будет новый приказ, выполнишь и его.

— У меня и этот-то пока лишь на словах, — спокойно ответил ему я. — И именно поэтому, чтобы избежать в будущем недоразумений, я хотел бы получить этот при-ка-з… — я произнес слово по слогам, — … в письменном виде.

Моя просьба повисла в воздухе, как звонкая пощечина. Эрик засопел как большой бурундук.

Письменный приказ — не просто формальность. Это официальный документ. Доказательство. Страховка. Моя официальная индульгенция на захват дальней провинции в условиях ухода не в направлении вражеской столицы Монт, а в противоположном направлении.

— Ты смеешь сомневаться в слове лорда-советника? — сделал последнюю попытку он.

— Я в виде текста всё лучше воспринимаю. Вдруг я что-то не так понял? — мой голос был сама любезность. — А сомневаюсь я в политической стабильности королевства Маэн и политике её правителя. А то ты там меня собрался всех моих званий лишать и всё такое. Сегодня я лорд-командующий, а завтра — козёл отпущения. Я хочу быть уверен, что, когда я буду проливать кровь своих людей за это королевство, меня не назовут мятежником.

Я сделал шаг назад, давая ему пространство.

— В конце концов, это же в твоих интересах, — добавил я с обезоруживающей улыбкой. — Представь, какой прекрасный отчёт ты предоставишь королю Назиру. «Прибыл на место, оценил обстановку, выявил новую угрозу, отменил неактуальный приказ и отдал новый, единственно верный в сложившейся ситуации. Герцог Кмабирийский действует под моим личным командованием и по моему письменному распоряжению». Звучит, не так ли?

— Чернила. Перо, — бросил он, не глядя на меня.

Я молча указал на чернильницу и подставку с перьями, стоявшие на углу стола.

Он схватил перо с такой силой, будто хотел его сломать. Обмакнул в чернила, так что брызги полетели на стол, и с яростью склонился над чистым листом пергамента.

Он писал быстро, яростно, перо скрипело, царапая пергамент. Каждое слово было выведено с силой, словно он не писал, а высекал их в камне. Я стоял напротив, молча наблюдая за ним. Это был момент моей полной и безоговорочной победы. Я избежал трибунала и даже получил карт-бланш.

А заодно у меня теперь появилась полная определённость в направлении боевых действий.

Закончив, он не стал перечитывать. Он сунул перо обратно в чернильницу, схватил лист и, даже не просушив чернила, протянул его мне.

— Вот, подавись, — процедил он.

Я аккуратно взял документ, стараясь не смазать текст. Чернила ещё блестели во влажном свете луны. Текст был коротким, рубленым, как удары топора. Но в нём было всё, что мне нужно.

Именем Короля и по праву, данному мне как лорду-советнику, приказываю:

Герцогу Росу Голицыну Кмабирийскому, командующему армией «Штатгаль», немедленно выдвинуться в провинцию Газария.

Цель: нейтрализация власти герцога Ирзифа фон Мкайдзина, установление контроля над городом Порт-Арми и ликвидация всех враждебных сил, угрожающих безопасности королевства Маэн на западных территориях, включая, но не ограничиваясь, силами Бруосакского королевства и их наёмниками.

Герцогу предоставляется полная автономия в выборе средств для достижения поставленной цели.

Лорд-советник Эрик Мэнсфилд.

Я медленно, с наслаждением, прочитал текст дважды. Ключевые слова прыгали мне в глаза: «армия 'Штатгаль»«, 'полная автономия», «ликвидация всех враждебных сил». Даже в гневе Эрик не действовал просто так.

С одной стороны, он легитимизировал мою армию под её собственным именем, а не как «Первую добровольческую армию Маэна». Он признал это изменение и моё право на самостоятельные действия… Относительно

Однако этим же он вывел действия Штатгаля в сферу моей ответственности. То есть, если что-то пойдёт не так, он придёт снова, чтобы меня убить.

Эрик думал, что использует меня. Что он нашёл способ направить мою силу в нужное нам обоим русло, сохранив возможность в будущем договариваться со мной, как с простым наёмником, которого можно будет отблагодарить или убрать по своему усмотрению.

Мы оба понимали, что этот документ — не приказ.

Это была своего рода декларация независимости.

Я аккуратно свернул пергамент и убрал его во внутренний карман.

— Спасибо, Эрик, — сказал я с искренней теплотой. — Ты даже не представляешь, как сильно ты сейчас помог своему королевству.

Он ничего не ответил.

Эрик медленно поднялся из кресла. Он больше не смотрел на меня с ненавистью. Вместо этого на его лице появилось выражение усталого превосходства, будто он только что закончил утомительную, но необходимую лекцию для нерадивого ученика. Он тщательно отряхнул невидимые пылинки со своего синего плаща (интересно, что носить его имеют право только члены гильдии, значит он тоже, помимо политических статусов — синий маг)

— Не радуйся раньше времени, Голицын, — его голос был ровным, почти отеческим. Он снова перешёл на фамилию, дистанцируясь. — Ты получил то, что хотел. Но ты даже не представляешь, какую цену за это заплатишь.

— Власть никогда не бывает бесплатной. Но я предпочитаю платить за свою, а не арендовать чужую.

Он криво усмехнулся, оценив мой ответ.

— Ты всегда был таким. Самоуверенным выскочкой, — он шагнул ко мне, и в полумраке его глаза блеснули холодом. — Считай, что я только что спас твою шкуру. Трибунал в столице — это не то место, где твои блестящие аналитические способности кого-то впечатлят. Там ценят только одно — беспрекословное подчинение. А с этим у тебя, как мы знаем, проблемы.

Он пытался перевернуть ситуацию, выставить себя моим спасителем. Благодетелем, который, рискуя собой, даровал мне свободу действий. Это было так в его стиле — даже проиграв, попытаться присвоить себе победу.

— Искренне благодарен, лорд-советник, — я склонил голову в лёгком, едва заметном поклоне, вкладывая в него всю возможную иронию. — Ваша доброта не знает границ.

Его челюсти снова сжались. Моя язвительность достигла цели.

— Я не шучу, Рос, — проговорил он тише, но с нажимом. — Теперь ты самостоятельная фигура. Этот приказ, — он кивнул на мой карман, где лежал документ, — делает тебя не просто герцогом. Он делает тебя одним из военачальников королевства, ответственным за целый театр военных действий. Со всей вытекающей ответственностью. Победишь — мы тебя не накажем. Проиграешь — на тебя спишут все поражения Маэна. И никто не станет разбираться, был ли у тебя шанс.

— Я привык к ответственности, Эрик. В отличие от многих при дворе, — парировал я.

Он проигнорировал выпад. Он смотрел сквозь меня, словно видел не меня, а расклад на огромной политической карте.

— Ты выиграл этот раунд, — признал он наконец. — Но ты играешь в игру, правил которой до конца не понимаешь. Ты думаешь, твой враг — это король Бруосакса? Или эти орки из Умара? Это всего лишь солдаты на доске. Фигуры. А настоящие игроки сидят в тени. И ты только что очень сильно разозлил одного из них.

Его голос упал до зловещего шёпота. Он сделал ещё один шаг, и теперь нас разделяли какие-то сантиметры. Я чувствовал холод, исходящий от него, — не физический, а тот самый, что пробирает до костей, когда сталкиваешься с чем-то по-настоящему опасным.

— Магистр Тарольд, — произнёс он имя, и оно прозвучало в тишине кабинета, как приговор. — Мне не начальник. Но именно он хотел твоего ареста.

Я молчал и не был удивлён.

— Ты думаешь, это я хотел упрятать тебя за решётку? — Эрик усмехнулся, но в его усмешке не было веселья. — О, нет. Я прекрасно понимаю твою ценность. Я знаю, на что ты способен. Но магистр… у него на твой счёт другое мнение. У вас там свои счёты и даже будучи главой армии ты слабее его. К тому же он заставляет всех видеть в тебе неконтролируемую силу и угрозу стабильности. Выскочку, который не чтит авторитеты и ломает вековые устои.

Он говорил медленно, вбивая каждое слово.

— Тарольд не прощает старых обид, Рос. И он не забывает тех, кто посмел бросить ему вызов. И его методы… — Эрик сделал паузу, подбирая слова. — Скажем так, они куда менее деликатны, чем мои. Я пытался решить вопрос через закон, через трибунал. Это долго, грязно, но оставляет шанс. Тарольд предпочитает более… прямые решения. Теперь ты сам по себе. Значит могут случится несчастные случаи. Внезапные болезни. Шальные стрелы на охоте.

— Я не бываю на охоте.

— Ну, ты меня понял. У него есть целый орден высококлассных магов, готовых исполнить любой его приказ. Так что запомни, Рос, — он посмотрел мне прямо в глаза, и его взгляд был абсолютно серьёзен. — В руководстве Маэна я твой единственный друг. Единственный, кто понимает, что ты нужен королевству живым. Но теперь, когда у тебя на руках этот приказ… ты больше не мой подчинённый в рамках этой миссии. Ты самостоятельная единица. А это значит, что моя защита больше на тебя не распространяется. Ты сам по себе. И для Синего Ордена ты теперь — законная цель.

Он отступил на шаг, и его фигура снова стала жёсткой и официальной. Прощальный «подарок» был вручён. Он не просто подписал приказ, он повесил мне на шею мишень.

— Жди гостей, герцог, — бросил он с ледяной усмешкой. — И молись, чтобы твоя божественная защита оказалась достаточно крепкой.

Это были его последние слова.

Он не пошёл к двери. Он просто поднял руку, и в тот же миг воздух вокруг него сгустился. Синее свечение, до этого едва заметное, вспыхнуло, окутав их фигуры мерцающим коконом.

Телепортация. Быстрая, бесшумная, без лишних эффектов. Признак высочайшего мастерства.

На мгновение его силуэт стал прозрачными, словно сотканным из лунного света и дыма. Я видел сквозь него стену.

Ушел. А я остался. Остался в промозглом кабинете, в захваченном городе, посреди враждебной провинции. В кармане у меня лежал приказ, дарующий мне почти королевскую власть на западе. А в голове звучала последняя фраза Эрика, полная неприкрытой угрозы.

«Жди гостей».

Глава 9

Слабости нет

Чужаки ушли.

Тишина, нарушаемая лишь слабым колыханием старенькой шторы, давила на уши.

Лёгкий запах озона, оставшийся после телепортации, щекотал ноздри — едкое напоминание о визите Эрика. Мне кажется, я просидел на стуле тысячу лет, прирос к нему, пережил расцвет и падение империи, пришествие инопланетян, зомби-апокалипсис, климатический конец света, сменил профессию на адвоката, умер, переродился и снова оказался на этом стуле.

Но это так, психологическое. Объективно моё сидение заняло секунд двенадцать.

Я медленно встал, прошёл по кабинету, касаясь пальцами дорогой мебели, глядя на разбросанные по полу бумаги.

Победа? Говорят, Суворову труднее, чем победы на поле боя, давались дворцовые интриги.

Говорят, что когда шестидесятипятилетний Суворов получил звание фельдмаршала, то в Российской армии в то время было 9 военачальников старше по званию, чем Александр Васильевич, но не совершивших и десятой доли его славных подвигов во имя Родины.

А обычай присвоения званий был таков, что звание фельдмаршала сначала должны были получить они.

А получил, за реальные дела, а не интриги и связи — он!

И, по легенде, когда ему присвоили звание, он расставил по кабинету девять стульев и, несмотря на свой почтенный возраст, с молодецкой удалью перепрыгивал стулья. При этом Александр Васильевич про себя повторял: «Долгорукий позади, Салтыков позади, Каменский позади, мы впереди!».

Очень я уважаю Суворова. Мало кого уважаю, а его уважаю.

Дёрнул дверь, открыл.

Сейчас у меня произошла победа в войне интриг. Эта условная победа в битве, которая немедленно втянула меня в войну на два фронта. На западе — армия наёмников и враждебное королевство. Которая, кстати, и на востоке (то есть угрожая моим задним железным тылам).

А на севере эти разобиженные ублюдки-аристократы Маэна. Эрик, мой «единственный друг» (такой друг, с которыми, как говорил Чёрный Плащ и враги не нужны), позаботился о том, чтобы я это хорошо усвоил, повесив мне на шею мишень размером с герцогство.

Я достал из кармана пергамент. Приказ. Моя декларация независимости. «Полная автономия».

Ладно, сойдёт для сельской местности. Два слова, которые стоили целой армии, но они же могли стоить мне жизни.

С другой стороны, угроза была всегда и все эти разговоры про «вы под защитой короля», не стоят и медяка.

Два моих «каменных столпа», Мурранг и Хрегонн, тут же шагнули вперёд. Их лица были непроницаемы, но в глазах читалось напряжённое ожидание. Они не всё поняли, но осознали, что мы подверглись магической атаке.

— Всё в порядке, — сказал я. — Ну, не сказать, чтобы совсем всё здорово, однако… Ставьте назад стулья, сейчас дождёмся остальных офицеров и будем разговоры разговаривать.

Гномы-полукровки без лишних слов кивнули, подняли упавший в первые мгновения схватки стол и разошлись в разные стороны, их тяжёлые шаги гулко разнеслись по коридорам Ратуши, которая разом показалась мне чужой и недружелюбной. Через Рой я вызвал основной командный состав Штатгаля.

Я молча обошёл стол и сел в массивное кресло, то самое, которое пользовал сбежавший наместник Вальяда.

— Так. Объясняю, что произошло. Мы подверглись внеплановой инспекции со стороны генерального штаба Маэна.

— Рос, они хотели нас убить… Тебя, если точнее, — прокомментировал Фомир, который потирал шею. Счастье, что Эрик и его маги всех отпустили, как ушли и их магия тут же развеялась.

Везение.

— Да, хотели. Но перехотели.

— С чего бы? — спросил Новак.

— Потому что есть фактор, устранение которого важнее, чем мой арест за то, что не стал целовать Назира и его свиту в их изнеженные задницы.

— И что же там за фактор? — слова про задницы не сбили Новака с мысли. Он спрятал свои клинки, а я порадовался, что проповедовал принцип о том, что офицер всегда вооружён.

— Дээээ… Короче, рассказываю.

Я закряхтел и развернул пергамент и положил его на стол, чтобы все могли видеть печать и размашистую подпись Эрика.

— Мы немедленно снимаемся с позиций и покидаем Вальяд. Наша цель — провинция Газария на западе. Мы должны взять её столицу, Порт-Арми, и закрепиться там.

— А чего это короля там так заинтересовало? Виноград? — уточнил Фаэн.

Я шлёпнул о стол одним из документов Альда.

— Если в двух словах, то наши друзья, — начал я, — бруосаксы, поняли, что они в одно рыло не особенно вывозят эту всю нашу вечеринку и решили пригласить поучаствовать орков из Умара. То есть, Вейран нанял наёмников.

— Это же за океаном, — мгновенно сообразил Гришейк.

— Да. Но когда сделку заключает целый падишах, он как-то сможет всё организовать, верно?

— И нам надо с ними сразится? — спросил Новак.

— Типа того. Но для начала нам надо сгонять в место их прибытия. А так уж получилось, что я там… бывал. Прибывают они морем в некий город Порт-Арми, примерно через месяц.

Бреггонида пару раз моргнула, потом откинулась на стуле, отчего стул скрипнул, шлёпнула по столу своей старческой рукой и заулыбалась во все свои похожие на гнилые штакетины зубы.

Никто и никогда не видел ведьму такой довольной и весёлой, понять причину её радости не мог. Ну, кроме меня, разумеется.

— Да, Порт-Арми. Так карты легли, — с нажимом повторил я. — И нам надо теперь, задрав жопу, бежать туда и встречать дорогих гостей. И я в этой истории вижу довольно много проблемных моментов.

— А что не так, босс? — лукаво улыбнулся Фаэн. Он пережил магическое вторжение легче всех и оставался в таком же непринуждённом и обманчиво-расслабленном состоянии, как и был. — Мы же и так собирались навести шороху?

— Да, но такое расстояние… Притом, нас разделяет Великая Пустошь, она же Бесплодные земли, она же кабздец в вопросах фуража и воды. Пустыня, не особенно жаркая, но блин, сухая.

Хозяйственный Мурранг посмотрел на брата, после чего они оба приосанились и в этот момент были похожи на древнерусских купцов или бояр. Ну таких, не комедийных, а способных дать в бубен разбойникам, поспорить с конкурентом в самой жаркой форме или лично разгрузить пару биндюг товара.

— Ну, мы это… Можем обеспечить бочки! Вода и фураж. Это ж вопрос математики, мы всё посчитаем и кое-какие бочки у нас уже есть на примете.

Я усмехнулся. Если братцы говорят о «кое-какие», значит у них уже просчитанный до последнего медяка бизнес-план. Да… Считай, мне повезло. Вот что может противопоставить Эрик со своими махинациями и интригами, магией и дворцовыми заговорами таким суровым квизам, которые провезли через Маэн мои трофеи, ещё и с вечно пьющим и горланящим песни Фаэном.

Кто бы ещё смог? И как? На какой, простите, мотивации?

Это же характер. Гордость.

Гордость — это всё, что у тебя есть, когда ты ползёшь по мёрзлой земле Ленинградского Пятачка смерти под огнём немецких пулеметов. И иногда гордости бывает достаточно.

— Мурранг, Хрегонн. Вам полная финансовая свобода. Но! На вас подготовка к маршу. Нам нужно сняться с места через два дня. Провизия, фураж, боеприпасы — всё должно быть готово. Зульген, мне нужен Хайцгруг на ногах. Делайте с Бреггонидой, что хотите, но он командир авангарда. Фаэн и Орофин, ваши разведчики — наши глаза и уши. Вы должны быть на шаг впереди нас и на два шага впереди врага. Фомир, Бреггонида, магическая поддержка и контрмеры потенциально подлого врага — ваша зона ответственности. Путь лежит через Бесплодные земли, и мы ждём оттуда любых сюрпризов.

Офицеры молча кивнули, принимая приказы.

— А что с Вальядом? — вздёрнул бровь Хрегонн. — Мы не можем просто бросить город.

— Не можем. Хотя у нас королевский приказ… Ну, вы знаете, как я трепетно к ним отношусь…

Все заулыбались, вспоминая костёр на перекрестке на пути в Бруосакс и то, что там я сжёг королевский флаг армии.

— Однако, оставлять тут крупный гарнизон — непозволительная роскошь по многим причинам. В первую очередь, возможности этому гарнизону сбежать. Ну то есть, совершить тактическое отступление.

Новак с уважением кивнул. Соратники переглянулись, и никто не стал высказывать возражений.

— Мы оставим «Сводную роту», — продолжил я. — Под командованием Лиандира. И две новые конные роты, которые мы набрали. На том простом основании, что они не готовы к маршу и войне. Пусть тренируются в реальных условиях. Их задача не героическая оборона, а поддержание порядка и не более того. Если город попытаются взять штурмом, то им приказ отступать по реке. Вальяд — не та крепость, за которую стоит умирать. Наша крепость — это наша армия.

Я поднялся, давая понять, что совещание окончено.

— У нас два дня. Господа офицеры, работаем!

…

На следующий день я встретился с Советом старейшин Вальяда. Новость о нашем уходе они восприняли с плохо скрываемой паникой.

Ну да, в их мечтах я был тем, кто просидит всю войну в их городе, превратив Вальяд в центр спокойствия и финансового благополучия.

Однако, я был убедителен.

Во-первых, я тут поселяться до пенсии не обещал. Во-вторых, я объяснил им, что главная угроза теперь на западе, исходит от пришлых наёмников и, остановив её, я защищу и их город. Я представил им Лиандира, их нового коменданта, и пообещал, что оставленный гарнизон будет поддерживать порядок.

Это была полуправда, но это всё, что я мог им предложить.

Подготовка к походу превратила город в растревоженный муравейник. Скрипели телеги, мотались перекошенные гномы, суетились торговцы, ржали лошади, лязгало оружие.

Мои воины работали слаженно, как единый механизм. Они давно уже не были тем, кого я собрал по сусекам из тюрем и болот.

Это была армия. И сейчас я не видел ни паники, ни истерик, ни страха

* * *

Через два дня, на рассвете, Штатгаль покинул Вальяд.

Мы двигались на запад, длинной, пыльной змеёй растянувшись по одному из торговых трактов.

Первые четыре дня похода прошли без происшествий. Мы шли по землям Фойхтмейна, землям холмов, лесов и полей, цветущей зелени и суетливых (и, чего греха таить, лояльных к нам) крестьян.

Местное население встречало нас скорее с любопытством, чем с враждебностью.

Слухи о разгроме армии герцога Гуго и нашем дружелюбном нахождении в Вальяде летели впереди нас.

Но на пятый день пейзаж стал резко меняться.

Плодородные поля сменились сухими и голыми пустошами. Деревья стали редкими и корявыми, а трава — жухлой и серой. Воздух стал сухим и горячим, в нём появился горьковатый привкус полыни и каменной пыли.

Без видимой границы или камней-указателей мы вступали в Бесплодные земли.

Согласно картам, эта громадная территория была разделена на два герцогства. Наш путь в Газарию лежал через одно из них, вдоль русла пересыхающей реки Швырицы.

Правил тут некий герцог Феллат Де Гриджио, владелец Жёлтого замка, о котором ходили самые странные и мрачные слухи. Говорили, он никогда не проиграл ни одного сражения и что никто не мог до него добраться.

Сама его земля сражалась за него.

Я ехал во главе колонны вместе со своими капитанами.

Несмотря на то, что переход был чем-то заведомо сложным, я занимался кое-чем важным, читал лекции нескольким кандидатам в офицеры, в том числе Бреггониде.

Они должны будут сдать экзамен. Где и когда — не понятно, но пока выдался спокойный момент, я рассказывал, пояснял, сплёвывал пыль от каменистых пустошей, некоторые мысли повторял по несколько раз.

Мы двигались по древнему Луковому тракту, который вился между невысокими, скалистыми холмами. Нашей ближайшей целью был колодец, отмеченный на карте как «Матушкин дар». Единственный источник воды на много километров вокруг.

— Мне не нравится эта тишина, — пробурчал свежевылеченный Хайцгруг, бледный и исхудавший, но живой и «годный» к бою, осматривая окрестности. — Ни птиц, ни зверей. Будто всё вымерло.

— Животные нас чувствуют, — прокаркала Бреггонида со своего места на повозке, заваленной мешками с травами. — Чуют проклятую землю, бояться народа, особенно когда такая толпа.

К полудню мы добрались до колодца. Он сиротливо стоял посреди голой равнины, обложенный старым, потрескавшимся камнем. Несколько солдат из авангарда уже успели набрать воды и жадно пили.

— Стоять! — голос старой ведьмы прозвучал, как удар хлыста. — Никому не пить!

Солдаты замерли. Бреггонида оглянулась на меня:

— Если генерал не против, я бы проверила воду.

— Да, давай.

Старая ведьма неловко сползла с повозки.

Она подошла к колодцу, зачерпнула пригоршню воды, поднесла к лицу, понюхала. Затем достала из-за пазухи маленький мешочек, высыпала щепотку серого порошка в ладонь с водой. Вода мгновенно приобрела мутно-фиолетовый оттенок и пошла пузырями.

— Нельзя пить. И этим олухам надо дать противоядие.

— Яд?

— Яд, — констатировала она без удивления. — Медленный, но сильный, растительного происхождения. За три дня кишки бы в узлы завязались и почернели. Потом болезненная смерть. Повезло вам, внучки.

Я посмотрел на солдат, которые пили воду. Их лица побелели от ужаса.

— Бреггонида, найдётся противоядие?

— Найдём. Бабоньки, работаем, — обратилась она к своей роте, в частности своему «ковену».

— А фильтрация, перегонка — очистит воду? — засопел я.

— Я бы не рисковала.

— Фомир! — крикнул я. — Мне нужна вода. Чистая.

Фомир, который уже успел осмотреть местность, подошёл ко мне.

— Здесь сильный магический фон, но не агрессивный. Древний. Мои ребята могут попробовать пробить скважину до глубинных вод. Протянуть каналы, сформировать поток.

— Это будет родник?

— Да, в некотором роде. Не особенно мощный, но будет. Это затратно и гарантий мы не даём.

— Делай, — одобрил я. — Мурранг, а могут твои пацаны засыпать к чертовой матери этот колодец? Мы-то ладно, но тут же торговые караваны шастают.

Это было первое «приветствие» от местных, а скорее всего, прямиком от герцога Феллата.

Он не собирался сражаться с нами. Он собирался нас ослабить и измотать. В том числе по возможности убить жаждой, голодом и страхом.

Нельзя такие риски игнорировать, достаточно помнить, что Фридрих I Барбаросса победил во множестве битв, ухитрился пересечь море по пути из Европы в Азию в районе современной Турции и, после одного из переходов, искупался, будучи разгорячённым и словил сердечный приступ.

Так что… Не героические бытовые причины убивают.

Пока Фомир со своими магами, матерясь на мёртвых языках и потея, бурил землю в поисках воды, а ведьмы Бреггониды отпаивали противоядием незадачливых вояк, я наблюдал за происходящим с холодным спокойствием.

Во-первых, моё воинство проходило простейшую проверку на прочность. И хорошо проходило.

Во-вторых, первая ловушка — это показатель того, с чем придётся столкнуться в Пустоши.

Враг действовал просто, но эффективно. В моменте, если бы не предусмотрительность и знания моих специалистов по части всякой отравы, мы бы уже имели несколько десятков бойцов, корчащихся в агонии. Герцог Феллат играл по-умному и теперь я мог понять, чего от него ожидать.

Враг проявлял себя, как проявил себя рыцарь, допустим, рыцарь Бальтас.

Лагерь разбили, воду раздавали из бочек.

К вечеру, когда из пробитой в скальной породе скважины наконец-то хлынула чистая, холодная вода, вернулись разведчики Фаэна. Эльфы появились из сгущающихся сумерек бесшумно, словно призраки. Сам Фаэн подошёл ко мне, его лицо было как всегда невозмутимо, но в глазах я заметил тень беспокойства.

— Герцог, впереди по тракту, в десяти километрах отсюда, стоит замок, отмеченный на картах как «Муравейник». Мы проверили его. И он, демоны меня пожри, пуст.

— Ну, как говорил Гоблин: «Вот это поворот!».

— Какой гоблин? Из наших? — заинтересованно прищурился Фаэн.

— Не важно. Прямо совсем пуст? — уточнил я.

— Полностью. Ни единой живой души. Даже ворота открыты, мост через ров опущен. Но внутри… — он сделал паузу. — Мои ребята зашли. Там на столах стоят бочки с вином. В складах — мешки с зерном.

— Я думаю, оно отравлено, друг.

— Я тоже так думаю, — мрачно согласился Фаэн. — Больше скажу, мы взяли образцы и показали нашей ведьме, она считает, что это тот же яд, что и в колодце.

— Молодцы, что проявили моральную стойкость и… И вообще молодцы.

Логика проявилась повторно. Герцог не только лишал нас ресурсов. Он подсовывал нам отравленные дары, рассчитывая на усталость и беспечность моих солдат, бывших каторжников.

Уставшая армия, найдя пустой замок с припасами, не устоит перед соблазном.

— Хорошая работа, Фаэн. Продолжайте разведку. И ничего не трогайте. А замок этот мы обойдём.

Ночь мы провели у новой скважины.

Запасы воды, розданной солдатам — восполняли.

Но, всё же Бесплодные земли оправдывали свое название. С заходом солнца поднялся неприятный, порывистый ветер, который завывал в скалах, разнося странные, тревожные звуки.

— Ты это слышишь? — спросил Хрегонн, шагая рядом со мной, когда я проверял дозоры.

Я прислушался. Это было немного жутко, но в хаотичном вое ветра мне послышался шёпот. Десятки голосов, навязчиво говорящих на незнакомом языке. Они то приближались, то удалялись, создавая гнетущее ощущение чьего-то невидимого присутствия.

— Иллюзия, — сказал я, скорее для себя, чем для него. — Надо с Фомиром пообщаться. Акустическая. Ветер проходит через особым образом обточенные камни или скалы.

— Босс, ты не страдал самообманом раньше, давай не начинай сейчас, — похлопал меня по плечу квиз. — Главное, чтобы наше воинство не напрудило тут со страха.

Он указал на гребни холмов, окружавших наш лагерь. В слабом свете двух лун на вершинах то и дело появлялись и исчезали тёмные фигуры. Они просто стояли и смотрели на нас. Их было невозможно сосчитать. Они не приближались, но само их присутствие действовало на нервы.

— Не живые? — предположил я. — Или тоже иллюзия?

— Маги не чувствуют присутствие живых, — ответил Хрегонн. — Но, если это продлится всю ночь, к утру половина армии будет на грани срыва.

Он был прав. Я чувствовал это через Рой. Ментальная сеть вспыхивала сигналами растущей тревоги. Страх, паранойя, усталость — эта земля давила на моих людей, высасывая из них волю.

Глава 10

На марше

Уже при следующем дневном переходе Штатгаль подошёл к «Муравейнику».

Это был широкий, неровный, но выглядящий прочным замок, втиснутый в расщелину между двумя скалами. Как и говорили разведчики, ворота были распахнуты настежь.

— Что прикажете, герцог? — спросил Мурранг. — Обойдём его?

— Нет, — я покачал головой. — Если мы его обойдём, он останется у нас в тылу. Не хочу оставлять за спиной потенциальную засаду. Мы не будем его занимать. Но и оставлять его в целости я не намерен.

Я подозвал командира сапёров.

— Классика жанра. Видишь вон те ворота? И цитадель за ними? Сможешь уничтожить безопасно для нас и так, чтобы грохот был слышен на том конце герцогства?

Сапёры с энтузиазмом взялись за дело. Через час два мощных взрыва сотрясли воздух. Ворота разлетелись на части, а центральная башня цитадели, издав жалобный стон, осела, подняв в небо огромное облако пыли.

Мы не стали входить внутрь. Лагерь разбили в двух километрах от разрушенного замка, на открытой, хорошо простреливаемой местности. Я хотел показать герцогу Феллату, что его ловушки нам известны. И что мы не будем играть по его правилам.

Мы продвинулись по Луковому тракту на почти двадцать миль, до следующего колодца. Он оказался засыпан, и маги немедленно принялись за создание родника.

Ночью представление с призрачными фигурами и шёпотом повторилось. Но на этот я экстренно собрал командный состав в своём шатре. Ветер трепал полотно, и казалось, что зловещий шёпот проникает внутрь, пробирая до костей. Мои капитаны были мрачны. Паника ещё не охватила армию, но нервное напряжение достигло предела.

— Наказания! — рыкнул Мурранг, ударив кулаком по походному столу. — Любого, кто поддастся панике или начнёт сеять слухи — плетью по заднице! Дисциплина, вот что нам нужно.

— Дисциплиной не отменишь магию, — возразил Фомир, потирая виски. Он выглядел измотанным. — Это не просто акустические трюки. Я чувствую слабое, но постоянное магическое воздействие. Оно не наносит прямого вреда, но давит на психику, постепенно накапливаясь, это усиливает страх, пробуждает худшие воспоминания. Это как… постоянный зуд, который нельзя почесать. Только в мозгу.

— Он прав, — проскрипела Бреггонида, помешивая в котелке какое-то дымящееся варево. — Эта земля проклята. Давно. Ещё до эпохи королей, а то и до Эпохи Магов. Здесь пролилось много крови, и она помнит. Местный герцог не создаёт страх. Он просто открывает кран, выпуская наружу то, что и так здесь есть. Он умело использует древние проклятия.

У аристократов мира Гинн была магия, магическое зерно. Не всегда, но часто. Наверное, герцог Феллат не просто партизан. Он был искусным психологом и, похоже, неплохим магом-менталистом. Он не собирался вступать в открытый бой, где моя армия имела бы преимущество. Он хотел, чтобы мы сошли с ума, перебили друг друга или просто разбежались в ужасе.

— То есть, надо просто игнорировать угрозу? — спросил я, обращаясь в первую очередь в Фомиру и Бреггониде, всё же это была их сфера ответственности. — Мы просто будем идти вперёд?

— Но воины, герцог… — начал было Хайцгруг. — Они на пределе.

Ему никто не ответил, а я использовал Рой, чтобы не только наблюдать, но и бустить.

Утром я задействовал свой навык, чтобы придать бодрости войску и на какое-то время это подействовало. Тревога отступила, шаг ускорился, настроение поползло вверх. Буст не вечен и после полудня состояние вернулось, однако войско хотя бы на время отдохнуло от давящей тревоги.

Так мы прошли ещё два дня. Днем нас изматывало безжалостное солнце, ночью — психологические атаки герцога. Но мы шли. Каждый отравленный колодец мы засыпали, восстанавливали запасы воды и пёрли по Луковому тракту, не встретив, кстати, ни одного торгового каравана.

Никакого сопротивления, никаких местных. Те поселения, которые встречались на пути, отдельно стоящие пустынные трактиры, всё пустовало.

С одной стороны, так даже и проще, а с другой… Я постоянно ожидал нападения, засады или чего-то в таком духе.

На третий день, когда всё вроде бы, устаканилось, магия Бесплодных земель преподнесла новый сюрприз.

На горизонте, там, где выжженная равнина сливалась с дрожащим от зноя небом, появилось видение.

Это был не просто призрачный мираж за горизонтом. Это была идеальная картина мечты любого путника в пустыне. Цветущий оазис. Изумрудная трава, раскидистые пальмы, и в центре — озеро с кристально чистой, голубой водой, манящей своей прохладой.

Солдаты остановились. Даже самые стойкие не могли отвести взгляд от этого чуда. В Рое я почувствовал волну почти непреодолимой жажды и надежды. Люди были готовы поверить во что угодно, лишь бы это оказалось правдой.

— Это ловушка, — прохрипел рядом со мной Хрегонн, облизывая пересохшие губы.

— Я знаю, — ответил я, не отрывая взгляда от манящего видения. — Самая опасная из всех.

Оазис был слишком идеальным. Слишком ярким. Слишком настоящим. И я знал, что если моя армия сейчас сорвётся с места и побежит к нему, она просто увязнет в зыбучих песках. Это была очередная и, возможно, самая смертоносная ловушка герцога Феллата.

Я смотрел на мираж, а через Рой чувствовал, как трещит по швам воля моей армии. Народ устал на марше, а шагали мы по возможности быстро.

А тут такое. Надежда, воплощённая в картине рая, была ядом посильнее того, что отрава в колодцах.

Я видел, как передние ряды начали медленно, почти неосознанно, двигаться вперёд. Ещё минута и они побегут. И тогда их уже ничто не остановит. А надо помнить, что бойцы мои, чуть-чуть бывшие каторжане, люди не особенно морально стойкие.

— Фомир! — мой голос был резким, как щелчок кнута. — Твоя оценка!

Главный маг моего воинства стоял, вглядываясь в дрожащий горизонт. Его лицо было бледным, по лбу катился пот.

— Это… это невероятно, герцог, — пробормотал он, не отрывая взгляда. — Сильнейшая иллюзия, какую я когда-либо видел. Комплексное плетение, оно воздействует на все органы чувств. Запах влажной земли, пение птиц, ощущение прохлады… Оно почти материально. Рассеять его напрямую… потребует времени и сил, которых у нас нет. Бойцы сорвутся раньше.

— Ведьминская рота? — я повернулся к повозке Бреггониды.

Ведьма сплюнула на выжженную землю.

— Это не просто картинка, мальчик. Это ловушка для души. Морок уже подействовал на них. Он тянет их за самые сильные желания — воду, отдых, безопасность. Чем сильнее хочешь, тем крепче он тебя держит. Пока не высосет досуха.

Она была права. Я не мог бороться с их желанием, отдавая приказы. Приказ «не хотеть пить» — самый глупый из всех возможных. Я должен был противопоставить их желанию что-то более сильное. Не приказ. Ощущение.

Я закрыл глаза, полностью сосредотачиваясь на Рое. Я перестал быть просто командиром. Я стал нервным центром громадного организма. Я чувствовал их пересохшие глотки, их гудящие от усталости ноги, их отчаянную надежду.

И я решил утопить эту надежду в ледяном холоде.

Я полез в самые дальние уголки своей памяти, в мир, которого для меня больше не существовало. Я нашёл там воспоминание. Декабрь. Москва. Я, продрогший до костей студент, стою на автобусной остановке. Пронизывающий ветер со снегом бьёт в лицо, залезает под куртку. Температура — минус двадцать. Воздух такой холодный, что больно дышать. Каждый вдох — как глоток жидкого азота. Ощущение, когда пальцы на руках и ногах теряют чувствительность, превращаясь в деревяшки. Безнадёжное, бесконечное ожидание автобуса, которого всё нет.

Я схватил это чувство — чувство всепроникающего, беспощадного холода — и толкнул его в Рой.

«Рой, слушай меня!».

Мой мысленный посыл был не приказом, а ментальным вторжением.

Волна ледяного ужаса прокатилась по армии.

Солдаты, которые уже почти чувствовали на коже ласковое тепло оазиса, вдруг содрогнулись, как от удара. Их накрыло ощущением лютого мороза. Орк из авангарда, который уже сделал шаг в сторону миража, замер и недоумённо посмотрел на свои руки, покрывшиеся гусиной кожей. Гном из арьергарда, задремавший на ходу и видевший во сне прохладный ручей, вскрикнул и проснулся от фантомной боли в замерзающих ступнях.

Контраст был чудовищным. Их разум, готовый принять иллюзию тепла и жизни, столкнулся с абсолютной, неопровержимой реальностью холода и смерти.

И иллюзия дрогнула.

Идеальная картинка на горизонте пошла рябью, как отражение в воде, в которую бросили камень. Изумрудная трава на мгновение подёрнулась трупной синевой. Кроны пальм изогнулись, превращаясь в костлявые, скрюченные лапы.

Я усилил давление, вливая в Рой всё новые детали воспоминания: скрип снега под ногами, пар изо рта, заиндевевшие ресницы, ломоту костей.

И тогда иллюзия сломалась.

Она не исчезла. Она показала свое истинное лицо.

Кристально-чистое озеро на наших глазах превратилось в зловонное болото, затянутое чёрной, пузырящейся тиной. Раскидистые пальмы стали мёртвыми, гнилыми деревьями, с ветвей которых свисали клочья чего-то похожего на человеческую кожу. А из чёрной воды, медленно, с утробным чавканьем, начали подниматься раздутые, бесформенные фигуры. У них не было лиц, только зияющие дыры ртов, из которых доносился тот самый шёпот, что преследовал нас по ночам.

Армия ахнула. Это был единый, полный ужаса и омерзения вздох восьми с половиной тысяч бойцов. Солдаты, которые мгновение назад готовы были бежать к оазису, теперь пятились назад, в панике поднимая щиты и выхватывая оружие.

Кошмарное видение продержалось с минуту, а затем медленно растворилось в раскалённом воздухе, оставив после себя лишь выжженную равнину и тяжёлый запах болотной гнили.

Тишина.

А потом вся армия, как один, развернулась и посмотрела на меня. В их глазах больше не было ни жажды, ни страха. Там было благоговение. Они не поняли, как я это сделал. Но они поняли, что я это сделал. Я не просто приказал им. Я вошел в их разум и лично вытащил каждого из смертельной ловушки.

Мой взгляд прошёл по рядам.

— Хватит с нас обороны, — мой голос прозвучал тихо, но благодаря Рою его услышал каждый. — Ударим в центр этой паутины, раз местный паук не хочет давать нам спокойно пройтись по его паутине.

Мой приказ повис в оглушающей тишине. Восемь с половиной тысяч воинов, только что вырванные из когтей иллюзорного кошмара, смотрели на меня с благоговейным трепетом. Страх, вызванный жутким видением, сменился яростью. Яростью на того, кто так долго и изощрённо играл с их разумом.

Я развернулся и тронул коня.

— Армия, ускоренный марш до следующей стоянки.

Вечером при свете наспех собранного костра состоялось совещание командиров. Не было больше ни усталости, ни нервного напряжения. В глазах моих ближайших соратников горел огонь. Они жаждали крови.

— Наконец-то! — пророкотал Мурранг, даже не пытаясь скрыть своего восторга. — Давно пора было раздавить эту гадину в его норе! Я поведу штурмовой отряд!

— Нет. Наша стандартная штурмовая тактика тут не работает, — охладил я его пыл. — Герцог Феллат ждёт, что мы пойдём на его Жёлтый замок. Значит, нас среди прочего ждёт десяток ловушек на подходе. Мы меняем отработанную, но известную ему тактику.

— Мы не можем идти дальше по тракту, — первым нарушил молчание Хайцгруг. — Это не дорога, а сплошная полоса препятствий. Мы потеряем больше людей от этих ловушек, чем в открытом бою.

— Он прав, — поддержал его Фаэн. — Мои разведчики докладывают, что дальше плотность магических аномалий только возрастает. Весь тракт до самой границы на западе — это одно большое поле с разнообразными капканами. Герцог Феллат превратил свою землю в оружие.

Я молча слушал, глядя на карту. Они говорили очевидные вещи. План «идти напролом» больше не работал. Мы не могли позволить себе терять бойцов впустую. Нужно было что-то менять. Кардинально.

— Значит, мы не пойдём по тракту, — сказал я, поднимая голову.

Все взгляды устремились на меня.

— Мы обойдём его.

Я ткнул пальцем в карту. Мой палец указал на огромное белое пятно к югу от тракта. На нём было написано всего одно слово: «Солончаки».

— Герцог, но это же безумие! — воскликнул Фомир. — Солончаки — это мёртвая земля! Там нет воды, нет дорог, ничего! Днём — испепеляющая жара, ночью — ледяной холод. Даже кочевники обходят это место стороной. Мы там просто погибнем!

— Кочевники — да. Но мы — армия. У нас есть маги, способные добывать воду из-под земли. У нас есть сапёры, способные проложить дорогу где угодно. И у нас есть цель, — я обвёл их тяжёлым взглядом. — Герцог Феллат ждёт нас на тракте. Он расставил свои игрушки и ждёт, когда мы в них попадёмся. Он уверен, что мы никогда не сунемся в Солончаки. И именно поэтому мы пойдём туда.

Я выдержал паузу, давая им осознать дерзость плана.

— Мы совершим марш-бросок через самую опасную часть этой пустыни. Мы обойдём все его ловушки и выйдём прямо к его столице, городу Фелзень, с той стороны, откуда он меньше всего ждёт удара. Пока он караулит нас на тракте, мы возьмём его столицу.

В шатре повисла тишина. Мои капитаны смотрели на меня, кто с восхищением, кто с ужасом. Это был невероятный риск. Но в то же время, это был единственный способ перехватить инициативу.

— Это будет адский марш, — наконец проговорил Хрегонн, задумчиво поглаживая бороду. — Но в этом есть… стиль.

— Это будет наш ответ на его подлые трюки, — закончил я. — Мы не будем играть в его игру. Мы сломаем доску.

Я поднялся, давая понять, что решение принято и обсуждению не подлежит.

— Новак и Мурранг, подготовьте армию к форсированному маршу. Фомир, вся надежда на твоих магов. Нам понадобится много воды. Фаэн, твои разведчики идут первыми. Найдите нам путь.

Впереди нас ждала безжизненная пустыня. Но теперь я знал, что мы её преодолеем. Потому что мы шли не через неё. Мы шли сквозь неё, чтобы нанести удар прямо в сердце врага.

Утром армия Штатгаль резко сменила направление. Мы больше не ползли на запад по предательскому тракту. Мы повернули на юг, прямо в пасть мёртвой пустыни.

Этот марш не был похож ни на что из того, что мы переживали раньше. Не было больше иллюзий, отравленных колодцев и призрачных фигур на холмах. Врагом стала сама природа.

Днём солнце превращало солончаковую корку в ослепительно белое зеркало, отражавшее его лучи с удвоенной силой. Воздух был неподвижен и горяч, как в кузнечном горне. Каждый вдох обжигал лёгкие. Солдаты шли, опустив головы, укутав лица тряпками, чтобы защититься от раскалённой пыли.

Ночью адская жара сменялась пронизывающим холодом. Солёная земля быстро отдавала тепло, и температура падала почти до нуля. Мы сделали короткий привал, чтобы поесть и попить. Костры разводить было не из чего, на многие километры вокруг не было ни единого деревца, ни единого куста.

Вода стала главной ценностью. Она была дороже золота, дороже жизни. Каждый день был борьбой за нее. Маги Фомира, работая на пределе, бурили глубокие скважины, вытягивая из недр земли солоноватую, тёплую воду. Затем ведьмы Бреггониды своими ритуалами опресняли её, делая пригодной для питья. Это был медленный, изнурительный процесс. Воды хватало ровно на то, чтобы не умереть от обезвоживания. Каждый солдат получал строго отмеренную порцию.

Я почти не спал. Рой был активен круглосуточно. Я был мозгом этого многотысячного тела, я чувствовал каждого солдата, каждую уставшую лошадь. Я контролировал темп, перераспределял нагрузку, перебрасывал медиков и магов туда, где они были нужнее всего. Это выматывало меня ментально, но я знал, что только так мы сможем пройти этот путь.

К середине второго дня марша, когда мы были в самом сердце Солончаков, я заметил неладное. Я ехал на своем коне во главе колонны, когда почувствовал изменение в воздухе. Ветер, до этого слабый и горячий, начал усиливаться, меняя направление. На западном горизонте, где солнце уже клонилось к закату, я увидел тонкую, едва заметную полосу пыли.

Я не был метеорологом, но годы, проведённые в играх с реалистичной симуляцией погоды, научили меня обращать внимание на такие детали.

— Тайфун! — крикнул я.

Огромный тролль, шагавший рядом с повозкой Фомира, обернулся. Его лицо было спокойным, но глаза внимательно изучали горизонт.

— Что скажешь? — спросил я, указывая на пыльную полосу.

Тайфун прикрыл глаза, его ноздри затрепетали, втягивая сухой воздух. Он был связан с природой этого мира так, как ни один из нас.

— Буря, — его голос прозвучал в моей голове, спокойный и глубокий, как гул земли. — Большая. Идёт быстро. Через час будет здесь.

Слова Тайфуна упали в оглушающую тишину пустыни, как приговор. Буря. Здесь, в этом белом аду, где негде было укрыться.

— Всем стоять! — мой приказ, усиленный Роем, разнёсся по всей колонне. — Разворачиваем колонну в круг, ставим телеги по краю, лагерь в режиме глухой обороны!

Глава 11

Солончаки

Через минуту меня окружали мои офицеры. Их лица были злы и покрыты мелкой пылью, а глаза воспалены от солнца и постоянного ветра.

— Для тех, кто не следил за сводкой погоды: приближается песчаная буря, — сказал я без предисловий. — У нас меньше часа на подготовку.

— Нам некуда идти, — сказал очевидное Хайцгруг, озираясь по сторонам. — Здесь негде прятаться.

Вокруг нас на многие километры простиралась идеальная в своём недружелюбии часть Бесплодных земель, которую смело можно назвать пустыней. Ни холма, ни скалы, ни даже жалкого оврага.

— Мы не будем никуда идти, — ответил я. — Мы встречаем её здесь. Новак, Мурранг, Хрегонн — начинайте выстраивать армию в оборонительный круг, чем идеальнее форма, тем надёжнее. Построение плотное, коней надо снять освободить, стреножить и по возможности уложить, накрыть попонами. Построение как в бою.

— Это же стихия, Рос? Или мы ждём нападения? — удивился Мурранг.

— Щит работает и против стрелы, и против потока воздуха с песком, — вздохнул я. — Но это только полдела. Солдаты сделают, что смогут. Фомир, Тайфун, — я повернулся к магам. — Мне нужен барьер. Сможете?

Фомир выглядел измотанным. Два дня непрерывного колдовства не прошли для него даром.

— Ветровой барьер такой площади… Босс, это невозможно. Даже с учётом артефактов, у нас попросту не хватит сил.

— Не нужно останавливать бурю, — сказал я. — Этого не сможет сделать и бог. Мне нужно, чтобы вы создали «зону тишины» внутри нашего построения. Ослабьте ветер, отсеките основную массу песка. Чтобы нас не засыпало заживо… Чтобы мы могли дышать… Кстати, всем подготовить тканевые повязки на лица, закрывающие органы дыхания и при необходимости, глаза. Вряд ли там будет, на что посмотреть.

Тайфун шагнул вперёд.

— Я могу. Я чувствую ветер. Я могу говорить с ним, — он положил свою огромную, похожую на камень, руку на плечо Фомира. — Я возьму на себя основную силу бури. Ты и твои люди поможете мне удержать периметр.

Фомир вздохнул:

— Тайфун — первый маг-тролль, с которым я сталкиваюсь, но есть у него системная проблема. То есть, когда человек хватается за неподъёмный камень, он просто не поднимает его и всё. А тролль же неуклонно усиливает давление, пока камень не подаётся. Не совсем так, но смысл в том, что Тайфун не останавливается при применении своей стихийной магии, я боюсь, что он может «надорваться».

— Подстрахуешь его? Магический круг, все дела?

— Да, — короткой кивнул маг.

Армия двигалась и работала. Ветер нарастал, но приготовления велись уверенно и успешно.

Команды офицеров разносились по ротам. Солдаты, измученные, но дисциплинированные, быстро строились. Обозники и бойцы выставили повозки и занялись перепуганными лошадьми.

Через полчаса все было готово. Восьмитысячная армия превратилась в огромный, ощетинившийся повозками и щитами круг посреди пустыни. В центре этого круга колдовали Фомир, Тайфун и их маги. Они заняли самый центр и начали плести заклинание.

А буря приближалась.

Это было страшное зрелище. Стена пыли и песка, высотой в несколько сотен метров, закрывшая полнеба, неслась на нас с ужасающей скоростью. Солнце утонуло в ней, и на землю опустились жёлто-серые сумерки. Ветер завывал, бросая в наши щиты первые пригоршни песка.

— Держать строй! — ревел я, став в первом ряду вместе со своими солдатами. — Щиты к щитам!

И она обрушилась на нас.

Мир исчез. Его сменил оглушительный, всепоглощающий рёв и стена песка, бьющая по щитам с силой тарана. Видимость упала до нуля. Я не видел даже плеча стоявшего рядом со мной Гришейка. Я чувствовал его только через Рой.

Однако магия тоже постепенно включилась. Внутри нашего построения ветер стал слабеть. Песок не бил в лицо, а лишь сыпался, кружился, как долбаный снег. Хорошо хоть такой «снег» не мешал дыханию через повязку и это было самым главным. Мы стояли в маленьком островке относительного спокойствия посреди бушующего ада.

Магия Тайфуна вышла на полную мощность, было видно, как налетев на стену за границами круга, потоки воздуха и песка ослабевали.

Солдаты, поняв, что щиты и магия их защищают, сплотились ещё теснее. Страх сменился упрямой решимостью.

Мы стояли так, казалось, целую вечность. Рёв ветра давил на уши, вибрация от ударов песка по щитам отдавалась во всем теле. Это было испытание не столько силы, сколько воли.

И в какой-то момент, сквозь этот оглушительный гул, я услышал нечто новое. Другой звук.

Он был низким, протяжным, и он пробивался сквозь вой бури.

Звук боевого рога.

Сначала я подумал, что мне показалось. Что это просто игра ветра, обман слуха в этом хаосе звуков. Но потом рог прозвучал снова. Ближе. И я понял, что не ошибся.

«Всем стоять ровно» — мой ментальный приказ ударил по нервам каждого солдата. — «Мы подвергаемся психологической атаке».

Паники не было. Было напряжённое, осязаемое ожидание. Армия, и без того сплочённая, превратилась в единый, напряженный мускул.

А рога продолжали звучать. Теперь я слышал их отчётливо. Они доносились с разных сторон, окружая нас. То слева, то справа, то со стороны тыла. Их было много. Десятки. И они играли не стройную мелодию, а дикий, хаотичный клич, от которого стыла кровь в жилах.

Эта магия была довольно сильной и пугающе натуральной.

Герцог Феллат или кто-то ещё, кто следил за нами, решил воспользоваться бурей, чтобы окончательно сломить наш дух. Они не могли атаковать нас в этой мгле. Но они могли заставить нас поверить, что атака неминуема. Заставить нас провести ночь в ужасе, ожидая удара из ниоткуда.

— Иллюзия? — прорычал где-то в центре круга Мурранг, его голос был едва слышен сквозь вой бури и шелест песка.

— Да, — коротко бросил маг. — Может, иллюзия. Может, даже воспользовались магическими артефактами. В любом случае, они хотят, чтобы мы боялись.

Рога замолчали так же внезапно, как и начались. Но неизвестность и шум ветра были ещё более гнетущими, чем их рёв.

Ночь мы провели без сна. Никто не сомкнул глаз. Солдаты стояли в строю, вцепившись в оружие, вслушиваясь в вой бури. Маги продолжали поддерживать барьер, их силы были на исходе.

Держались только за счёт солидного количества артефактов-накопителей с кмабирийских болот. Я поддерживал Рой, пытаясь уловить хоть какие-то признаки реального движения за пределами нашего укрытия. Но там была только буря.

Это была самая длинная ночь в моей жизни, ночь, наполненная ожиданием и неизвестностью.

А потом, так же внезапно, как и началась, буря стала стихать.

Рёв ветра сменился глухим воем, затем затихающим шёпотом. Стена песка редела, и сквозь неё начал пробиваться слабый, багровый свет. Буря ушла куда-то на восток.

Наступал рассвет.

Когда ветер стих окончательно, я отдал приказ:

— Разобраться! Пару часов отдыха и продолжим поход.

Солдаты с трудом, как заржавевшие механизмы, начали подниматься и опускать щиты. Весь мир вокруг нас был другим. Белая солончаковая равнина исчезла под толстым, полуметровым слоем жёлтого песка. Наши повозки, лошади, сами люди — всё было покрыто им. Армия выглядела как сборище песчаных статуй.

Я стряхнул с себя песок и посмотрел на горизонт.

Солнце, огромное, красное, поднималось над изменившимся миром. И насколько хватало глаз, вокруг нас не было никого.

Пустыня была пуста. Ни следов вражеских отрядов, ни брошенных артефактов, ничего. Только мы и бесконечные барханы свежего песка.

Мои офицеры подошли ко мне. Их лица были измождёнными, но в глазах читалось облегчение.

— Они не пришли, — прохрипел Хайцгруг.

— Они и не собирались, — ответил я, глядя на восходящее солнце. — Это была проверка. Они хотели посмотреть, сломаемся ли мы?

Я обернулся и посмотрел на свою армию. Солдаты, стряхивая с себя песок, помогали друг другу подняться. Кто-то доставал флягу и делал драгоценный глоток. Кто-то просто сидел на песке, тупо глядя на рассвет. Они были измотаны до предела. Но они были живы. И они были вместе. Никто не дрогнул и не убежал в пустыню, оставшись там навсегда. Спасение было в стойкости.

— Мы выстояли, — сказал я тихо, но так, чтобы слышали все. — Мы прошли через ад и нам пора дать прикурить локальному боссу.

Я посмотрел на юг. Туда, где за горизонтом лежала столица герцога Феллата.

— А теперь, — мой голос окреп и зазвенел металлом. — Мы заставим его заплатить за эту ночь. Фаэн, твои разведчики. Мне нужно знать, что впереди. Остальным — приходим в себя, завтрак, вода из запасов и продолжим марш.

Никто не возразил. Никто не жаловался на усталость. Они молча кивнули и разошлись выполнять приказ.

* * *

Мы вышли из Солончаков, как призраки, рождённые из песка и зноя. Адский марш остался позади и хотя он вымотал нас до предела, он же и закалил. Каждый солдат, всех рас и размеров, прошёл через личное пекло и выстоял. Штатгаль показал себя единым организмом, спаянным общей волей к выживанию.

Город Фелзень, столица герцога Феллата, показался на горизонте внезапно. Он не вырос из-за холмов, не блеснул шпилями издалека. Он просто материализовался в дрожащем мареве, как продолжение пустыни.

Поначалу мы даже подумали, что это иллюзия, но Фомир подтвердил, что это наша цель.

Городок меня безмерно удивил. Никаких стен. Никаких рвов или бастионов. Просто россыпь приземистых глинобитных домов, тесно лепившихся друг к другу, словно стараясь защититься от беспощадного солнца. А в самом центре этого хаоса, как последний гнилой нижний клык в беззубой челюсти, полной пеньков-осколков, торчал Жёлтый замок.

Это было уродливое, приземистое сооружение из жёлтого песчаника, больше похожее на разросшуюся тюрьму, чем на резиденцию герцога. Его стены были высокими, но лишенными всяких изысков, с редкими бойницами, которые смотрели на город, как слепые глаза.

Птичий пастух уже дал мне возможность изучить обстановку. Город жил своей жизнью. По узким, пыльным улочкам сновали фигуры, в основном невысокие, суетливые гоблины, а также люди, закутанные в светлые ткани, чтобы спастись от жары. Никакой паники. Похоже, нашего появления никто не ожидал. План сработал идеально. Герцог Феллат либо не предупредил своих граждан, либо считал, что мы застрянем в солончаках.

— Фаэн, — мой голос был хриплым от пыли. — Возьми своих эльфов. Займите крыши. Мне нужен контроль над городом. Но без единого выстрела до моего приказа.

Эльф молча кивнул и растворился вместе со своим отрядом среди теней зданий.

— Хайцгруг, готовь Первый полк. Мурранг, Хрегонн, со мной.

Мы не стали врываться в город с боевыми кличами. Мы вошли в него спокойно, деловито, как входят в свой собственный дом. Наше появление произвело эффект разорвавшейся бомбы. Торговля на маленькой рыночной площади мгновенно замерла. Гоблины и люди с ужасом смотрели, как в их город вливается река из стали и загорелых, обветренных лиц. Тысячи солдат, покрытые белой солончаковой пылью, выглядели как армия мертвецов, восставшая из самой пустыни.

Жители бросились врассыпную, запираясь в своих домах. Через минуту улицы опустели. Только ветер гонял по ним пыль и какой-то мусор.

Вскоре к нам выслали парламентера. Это был немолодой гоблин, одетый в выцветший, но добротный халат. Он был худым, морщинистым, с умными и настороженными глазами. Он опирался на резной посох, который, казалось, был старше его самого.

— Я Жбыч, — сказал он, остановившись в десяти шагах от нас. Его голос был скрипучим, как несмазанная телега. — Я говорю от имени жителей Фелзеня. Чего вы хотите, чужаки?

— Я герцог Рос фон Штатгаль, — представился я, не слезая с коня. Мои телохранители, Мурранг и Хрегонн, стояли по обе стороны от меня, два гранитных истукана, одним своим видом внушая трепет. — А это моя армия. Мы пришли воевать с вашим герцогом.

Гоблин прищурился:

— Герцог Феллат в своём замке. Замок крепок. Вы не возьмете его. Уходите, и мы сделаем вид, что вас здесь не было.

Я усмехнулся:

— Старейшина Жбыч, давай не будем тратить время друг друга. Ты видишь мою армию. Я вижу твой город. В нём нет стен. И я вижу Жёлтый замок. Он действительно крепок. Но я привёл с собой магов, которые умеют превращать крепкие стены в пыль.

Я сделал паузу, давая ему осознать мои слова.

— У меня к тебе простое предложение. Вы, жители, сидите в своих домах. Не высовываетесь. Не помогаете своему герцогу, не вредите нам. А мы, в свою очередь, не трогаем ни вас, ни ваше имущество. Мы просто возьмём то, за чем пришли, — я кивнул в сторону замка, — и уйдём. Если же кто-то из горожан решит проявить ненужный героизм… что ж, тогда я не смогу гарантировать сохранность ваших домов. И ваших голов.

Жбыч долго молчал, его взгляд бегал от меня к моим солдатам, к мрачной громаде замка и обратно. Он был прагматиком, как и большинство его соплеменников. Он взвешивал шансы.

— Герцог Феллат — наш правитель, — наконец сказал он, но в его голосе не было и тени лояльности. — Мы платим ему налоги. Он даёт нам защиту.

— Плохую защиту, раз я стою здесь, — парировал я. — И я уверен, что налоги он берёт немалые. Я не прошу вас предавать его. Я прошу вас проявить благоразумие. Нейтралитет. Сегодня вы просто зрители.

Гоблин снова замолчал, но на этот раз его взгляд был более осмысленным. Он оценивал меня.

— Ты не похож на других герцогов, — проскрипел он. — Они бы уже начали грабить.

— Я не граблю тех, кто может быть полезен в будущем, — ответил я. — Так что, Жбыч? Мы договорились?

Он медленно кивнул:

— Жители Фелзеня не покинут своих домов. Что будет потом — решат боги.

— Боги сегодня на моей стороне, — бросил я и повернулся к своим офицерам. — Начинаем.

Старейшина, не сказав больше ни слова, развернулся и побрёл обратно к рыночной площади, стуча своим посохом по пыльным камням. Через мгновение он скрылся в одном из переулков. Город замер в ожидании.

Тишина, повисшая над городом, была обманчивой. Это было затишье перед бурей, и все это понимали. Защитники Жёлтого замка, несомненно, видели нас с самого начала. Они не сделали ни одного выстрела, пока я вёл переговоры, но я не сомневался, что на стенах уже натянуты тетивы баллист, а маги готовят свои заклинания.

— Фомир! — подозвал я своего главного мага. — Ворота. Я понимаю, что твои пацаны устали, но надо сработать по классике и высадить ворота.

— Будет сделано, герцог, — кивнул он. Его лицо было сосредоточенным, глаза горели профессиональным азартом. — Дайте мне пять минут.

Пока магическая рота разворачивалась, занимая позиции на центральной площади, я отдал остальные приказы:

— Хайцгруг! Первый полк — на штурм, как только падут ворота. Остальным — блокировать улицы, ведущие от замка. Не дать никому уйти.

Всё было готово. Я чувствовал через Рой, как нарастает напряжение в моих солдатах. Они были как сжатая пружина, готовая распрямиться в любой момент.

И в этот самый момент, когда маги Фомира уже начали формировать огненный шар, направленный на ворота замка, в ушах зазвенел тревожный сигнал.

Это была разведка, которая делала свою работу каждую минуту, несмотря на то, что сейчас ещё сражения не было.

«Враг! Конница с востока! Три отряда, не меньше тысячи конников!».

Черт!

Я выругался про себя. Неужели у Феллата были патрули так далеко в пустыне? Или это была заранее подготовленная ловушка?

Не было времени размышлять. Улицы Фелзеня, города без стены, до этого бывшие нашим преимуществом, теперь могли стать смертельной западней. Конница, ворвавшаяся в город, могла посеять хаос в наших рядах, пока мы заняты штурмом.

— Фомир, стоп! — крикнул я, отменяя атаку на замок. — Разворачивай магов на восток! Хайцгруг, каре! Быстро! Перекрыть восточные улицы!

Одновременно со мной затрубили рога разведки. Тревожный звук разнёсся по всему городу, и армия, уже готовая к штурму, с лязгом и топотом начала перестраиваться, разворачиваясь лицом к новой угрозе.

И тут же ударил замок.

Словно только этого и ждали, со стен Жёлтого замка ударили баллисты. Огромные болты с воем пронеслись над нашими головами, врезаясь в глинобитные стены домов и поднимая фонтаны пыли. Одновременно с этим маги замка обрушили на нас град огненных стрел.

Мы оказались между молотом и наковальней. С одной стороны — замок, поливающий нас огнём. С другой — несущаяся на нас конница.

— Щиты! — ревел я, и над головами солдат мгновенно вырос панцирь из дерева и стали.

Первые всадники показались на окраине города. Это были не тяжёлые рыцари в латах. Напротив, Бесплодные земли породили собственный род войск — пустынная конница. Всадники на быстрых, выносливых лошадях, вооруженные луками и короткими копьями. Кочевники. Идеальные воины для пустыни.

Они не неслись в лобовую атаку. Они действовали хитрее. Подскакав на расстояние выстрела, они осыпали наши порядки тучей стрел и тут же отступали, не давая нам возможности контратаковать. Их тактика была проста и эффективна: измотать нас, заставить нас потерять строй, а потом ударить всеми силами.

«Эльфы! — мой приказ через Рой достиг Фаэна. — Покажите им кто тут лучшие стрелки!».

С плоских крыш тут же засвистели стрелы. Эльфийские лучники, лучшие стрелки в моей армии, начали свою смертоносную работу. Каждая их стрела находила свою цель. Всадники падали с сёдел один за другим, но их было слишком много. Они рассыпались по улицам, используя дома как укрытия, и продолжали свой смертоносный танец.

Нужно было что-то кардинально менять. Иначе мы увязнем в этой уличной бойне, теряя бойцов и время.

Мой взгляд метнулся к Тайфуну. Огромный тролль стоял неподвижно, как скала, в то время как вокруг него кипел бой. Его глаза были закрыты, но я чувствовал через Рой, как он сосредоточен. Он был моим козырем. Моим джокером в этой проклятой пустыне.

«Тайфун! — мой ментальный приказ был резок, как удар кнута. — Мне нужна буря!».

Тролль не ответил, но я почувствовал, как он принял команду. Он медленно поднял свои огромные руки, и воздух вокруг него начал уплотняться. Ветер, до этого лениво гонявший пыль по улицам, внезапно взбесился. Он закружился вокруг Тайфуна, поднимая тучи песка и мусора.

— Фомир! Бреггонида! — крикнул я, подзывая глав своих магических сил. — Поддержите его! Влейте в него всю энергию, какая у вас есть!

Фомир и Бреггонида переглянулись. Маг и ведьма. Представители двух враждующих школ магии. В их взглядах была вековая неприязнь, но сейчас было не до старых счетов.

— Ты слышала герцога, старая карга, — проворчал Фомир, и его маги, повинуясь приказу, окружили Тайфуна, формируя магический круг.

— Следи за языком, щенок академический, — прошипела Бреггонида, но её ведьмы уже доставали свои амулеты и травы, начиная что-то быстро бормотать.

Это был первый раз, когда они действовали сообща. И результат превзошёл все мои ожидания.

Глава 12

Испытание

Потоки чистой магической энергии от магов Фомира и вязкая, первобытная сила от ведьм Бреггониды вливались в Тайфуна. Тролль выпрямился во весь свой трёхметровый рост, и из его груди вырвался беззвучный крик, который я, однако, ощутил всем своим существом.

И буря родилась.

Это была не та слепая, яростная стихия, что застала нас в пустыне накануне.

Это была управляемая, злобная, разумная буря. Ветер не звучал по такому же принципу, как не лают волки, потому что волки сразу атакуют, им не нужно не виляние хвостом (хотя нужные мышцы у них есть), ни лай, хотя лаять они способны.

Просто не видят смысла.

Тайфун дирижировал стихией. Он превратил узкие улочки Фелзеня в аэродинамические трубы. Потоки воздуха, несущие песок и мелкие камни, били с такой силой, что укрыться можно было, только прижавшись к стенам домов.

Удар прошёлся по улицам. Даже лошади кочевников, привыкшие к такому злому степному ветру, начали паниковать. Они ржали, становились на дыбы, сбрасывая своих седоков. Всадники, ослеплённые песком и сбиваемые с ног ураганными порывами, потеряли всякое подобие строя.

— Ведьмы! — скомандовала Бреггонида. — Зелья!

Её ученицы, повинуясь приказу, начали разбивать на улицах городка о землю склянки с тёмной, густой жидкостью. Едкий, тошнотворный запах мгновенно разнесся по ветру. Это были зелья, вызывающие панику, то есть уже опробованные и улучшенные ими варианты алхимии.

Учитывая ветер, для людей их эффект был бы незначителен, но для животных, чье обоняние в разы острее, это было всё равно, что удар в мозг.

Паника среди лошадей достигла своего пика. Обезумевшие животные неслись, куда глаза глядят, врезаясь в стены домов, топча собственных всадников. Конница врага перестала существовать как боевая единица, превратившись в неуправляемое стадо.

— Отступают! — доложил Фаэн.

Я видел это и сам. Кочевники, поняв, что ситуация вышла из-под контроля, отхлынули.

А вот обстрел со стороны замка никуда не делся.

Тем временем армия как замазка рассредоточилась по улицам, перегораживая их щитами и подручными телегами, брёвнами, мусором, ящиками.

«Босс, — обратился ко мне Новак, — я тут не настаиваю и не уверен, что это правильно, но мы бы могли бы укрыться в домах у местных».

«Нет, я же от лица армии обещал их не трогать».

Несколько ударов по городу со стороны замка в том числе и по нашим войскам показали, что проблемы есть и их надо срочно решать. Мы в городе буквально в зоне поражения.

«К тому же, местный герцог будет лупить по своим без всякой жалости».

Замок продолжал лупить магией и катапультами. Сссуки.

Хотя, на их месте я бы поступил так же и даже жёстче.

— Фомир, сможешь переключиться на ворота?

В целом ситуация была аховой, мы подвергались внешней атаке и формально осаждали крепость, то есть атаковали сами. Мы буквально между молотом и наковальней.

Передышка, которую нам даровала вражеская конница, была временной и этим временем я намеревался воспользоваться.

Угроза с востока миновала. Но мы потеряли драгоценное время. И теперь нужно было навёрстывать упущенное.

Мой взгляд снова обратился к Жёлтому замку. Защитники на стенах, ошеломлённые нашим внезапным и яростным ответом, на время прекратили обстрел.

Маги, едва переведя дух, снова взялись за дело. На этот раз им никто не мешал. Концентрированный шар огня, усиленный энергией десятков магов, ударил в массивные ворота замка. Дерево, окованное железом, зажглось десятком защитных рун.

Маги собрались и ударили ещё раз.

Несколько рун засветились нестерпимо и рванули, оставляя в металле оплавленные дыры.

«Хайцгруг! Приготовить полк к атаке».

Несмотря на обстрел, полк построился на какой-то там площади, заслонился щитами, но стоял под огнём противника.

Если магам не удастся продавить оборону, Первый полк дорого заплатит за эту неудачу.

Маги ударили в третий раз.

Измученные, с исчерпанными ресурсами и запасами маны, после суток марша, после поддержки Тайфуна, после огромной нагрузки до этого, они снова ударили.

И в этот раз ворота не выдержали.

Сухое, покрытое лаком и изъеденное жучком дерево, покрытое письменами и рунами, толстое и, вероятно, древнее, не выдержало. Ворота развалились со звуком рвущейся струны, ломались, как картон о сталь, частично развалилась и стена у ворот.

Я повернулся к орку. В его глазах полыхал огонь. Он ждал этого момента. Это был его личный реванш за ранение, полученное в одной из прошлых битв.

— Твой выход.

— За мной! В атаку! За Штатгаль! — рёв Хайцгруга был подобен грому.

Первый полк, элита моей армии, ринулся на штурм. Орки, тролли, люди — все смешались в едином, неудержимом потоке. Они ворвались в пролом, оставшийся от ворот.

Однако защитники замка не собирались сдаваться так просто. За воротами их ждала баррикада: наспех сваленные ящики, бочки, обломки мебели. Из-за этого укрытия в наших солдат полетели арбалетные болты и копья.

Но Хайцгруг был не просто берсерком. Он уже был офицером, вполне вменяемым орком, которого я часами гонял по лекциям и подверг тяжелейшему экзамену. Единственной целью которого было заставить его отказаться от идеи, что в драке всё решает сила и натиск и перейти к изощрённому использованию разума.

Оказавшись внутри и узрев перегородившую двор баррикаду, за которую отступили защитники, тем временем готовившиеся осыпать атакующий полк стрелами, болтами и магией, орк действовал так, как положено офицеру. Он оценивал, думал, принимал решение и командовал с уверенностью гения, рисующего шедевр.

— На стены! — скомандовал он, и его полк, вместо того, чтобы штурмовать баррикаду в лоб, разделился на два потока.

Используя лестницы, солдаты, как муравьи, полезли на стены. Защитники, не ожидавшие такого манёвра, растерялись. Они не могли одновременно удерживать баррикаду и защищать стены.

«Фомир! — мой приказ через Рой достиг магов. — Стена цитадели! Левее ворот».

Маги, повинуясь команде, ударили по стене главной башни замка. Камни, не выдержав магического удара, посыпались вниз, образуя осыпь.

Первый полк, уже захвативший стены, обошёл баррикаду и по этой осыпи, как по мосту, ворвался во внутренний двор цитадели.

«Хайцгруг, дави их гусеницами!».

«Командор⁈».

«Просто уничтожь там любое сопротивление! Основное внимание Феллату! Сдающихся не убивайте».

Тем временем буря, созданная Тайфуном, была настолько сильной, что мои собственные солдаты уже не могли сдвинуться с мест и поучаствовать в атаке. Мы сами оказались заложниками своего оружия.

Тайфун стоял и раскачивался как безумный. Большая часть магов без сил опустилась на колени. Они словили (и большинство — впервые) магическое истощение, преодоление которого потребует нескольких суток. То есть, сейчас они выдавали магию настолько эмоционально и азартно, что выбыли из войны на несколько дней, как если бы солдат получил лёгкое ранение, приводящее к полной небоеспособности.

И хотя это зрелище пугало, в глубине души я ликовал.

А, Всеотец! Мои солдаты, пусть даже в боевых мантиях, готовы выдать всё, что есть и рисковать собственной жизнью ради товарищей, в данном случае, Тайфуна и огневиков, которые выбивали ворота.

Ведьмы отпаивали магов и в том не было ни капли лицемерия. Они были в центре бури, буквально созданной Тайфуном и ситуационной, из-за того, что враги были в крепости и снаружи.

Штатгаль был на пределе сил. Но Штатгаль стоял. И маги, даже падая без сил, показывали неожиданное для магов мужество. Они выдавали всё, подпирая пехоту. И пехота их не подвела.

Вражеская конница, потеряв несколько десятков всадников убитыми и пленными, попыталась напасть снова и упёрлась в те самые щиты.

Оборона, построенная на узости улиц, на щитах пехоты, на мастерстве и уверенности в себе моих бойцов, выдержала первоначальный удар, когда стали отвечать пыльные и злые эльфы и гоблины с крыш.

Крыши стали источником смерти, разящими сверху, без рыцарской чести расстреливая конницу сверху,

— Словил, пустынник! — рычал тщедушный гоблин, тогда как эльф, придерживал коллегу за шкирку, как дерущегося кота.

Наши стрелки перестроились, переместились по крышам и стали бить сверху.

В этот раз никакого психологического эффекта от ветра. Стрелки били по конникам, били на поражение. Нет никаких предупредительных выстрелов.

Пока щитовики, матерясь, держали натиск, стрелки с крыш обрывали одну за одной жизни нападавших.

Работа.

Не крики, не истерика, не надрыв, не трагизм. Стрелки, оказавшись в чудовищном тактическом преимуществе, когда конница не может достать их даже в глубокой теории, отрывалась на роде войск, который считался в эту эпоху «козырной картой» сражения.

А ведь я давно не говорил, нет никакой вундервафли. Есть только принцип «камень-ножницы-бумага».

Конница дрогнула повторно. Главное, они не смогли ударить в тыл Первому полку. Сражение разделилось на сотни эпизодов, трагических, мужественных, а иной раз и ироничных.

И потеряв сотни конников, зажатые в узкие тиски улочек, не сумев выкурить оттуда нас, подвергаясь изматывающему воздействию бури, кочевники отступили.

Буря начала стихать. Тайфун, сделав своё дело, опустил руки. Он тяжело дышал, его массивная грудь вздымалась, как кузнечные мехи. Он покачнулся, и только реакция его сослуживцев-троллей не дала ему упасть оземь.

Хайцгруг тем временем не знал о всём этом трындеце, который происходил у него в тылу. Как уверенный в себе орк, он давил. Первый полк вырубал, как кровавую просеку, путь по стенам.

Орк был везде, он прыгал как зайчик, рубил и матерился как прораб на стройке перед посещением приёмной комиссии.

Первый полк, уже захвативший стены, подло и без затей обошёл баррикаду и проигнорировав защитников и их «стену щитов» ворвался в цитадель.

Сопротивление было сломлено. Защитники, видя, что их обошли со всех сторон, попытались стать в круг. Однако их герцог был в цитадели, не с ними.

Штурм, который мог затянуться на несколько суток, был окончен за двадцать минут и с минимальными потерями для нас.

Хайцгруг лично возглавил отряд, ворвавшийся в тронный зал. Там, в окружении своих последних телохранителей, их ждал сам герцог Феллат Де Гриджио.

Я смотрел за ситуацией через Рой.

Это был крепкий, жилистый мужчина лет пятидесяти, с обветренным лицом и колючими, злыми глазами. Он был одет не в парчу и шёлк, а в практичную кожаную броню. В руке он держал изогнутый меч.

— Так вот ты какой, выскочка, — прошипел он, глядя на Хайцгруга. — Орк во главе армии! До чего докатился мир⁈

— Мир меняется, герцог, — прорычал в ответ Хайцгруг. — И ты за ним не успел.

Схватка была короткой. Телохранители герцога были сметены яростью моей гвардии. А сам Феллат, столкнувшись лицом к лицу с Хайцгругом, понял, что его песенка спета. После нескольких ударов, от которых посыпались искры, меч герцога вылетел из его рук. Хайцгруг приставил свой клинок к его горлу.

— Ты в плену, — констатировал орк.

Герцог Феллат сплюнул на пол:

— Можешь убить меня, чудовище. Я не буду просить пощады.

Я перевёл своё внимание на городок.

Тайфун был без чувств. Над ним суетились маги и медики.

«Фомир, как там наш здоровяк?».

«А как замок?».

«Замок наш, защитники сдаются. Так что Тайфун?»

«Он выложился полностью, — констатировал маг, осматривая тролля. — Никогда такого не видел, человек так выложиться не может. Абсолютное ментальное и физическое истощение».

«Он дышит?».

«Да».

«Ну, уже что-то».

Мой взгляд снова обратился к Жёлтому замку. Защитники, лишенные командира и видя безнадёжность ситуации, сдавались. Они не теряли достоинства, никто не бежал и не падал на колени, моля о пощаде, однако результат был очевиден, а за первым полком в пролом заходил Четвёртый полк.

Замок был наш. Конница не смогла нас достать снаружи, герцог пленён.

Я вошёл в тронный зал, когда всё уже было кончено. Герцог Феллат, связанный и обезоруженный, сидел на стуле в углу собственного тронного зала. Его лицо было мрачным, но не сломленным. Он смотрел на меня с нескрываемой ненавистью.

— Герцог Рос фон Штатгаль, я полагаю? — прошипел он.

— Вообще-то Голицын. Приятно познакомиться.

— Не могу ответить тем же. Пришёл полюбоваться на свою победу? Наслаждайся. Но запомни, выскочка. Ты можешь захватить мой замок, но ты никогда не завоюешь эту землю. Она пожрёт тебя, как уже пожирала многих до тебя.

— Мне твоя земля не нужна, — спокойно ответил я, подходя ближе. — А вот с тобой разговор будет коротким. Ты проиграл. Твоя столица в моих руках, твоя армия разбита. У тебя есть два пути. Первый — ты склоняешь голову, признаешь мое право победителя и помогаешь мне закончить эту войну. Второй… — я сделал паузу, — … второй тебе не понравится.

Феллат расхохотался:

— Сдаться? Я, де Гриджио, преклоню колени перед безродным мужланом с армией из отребья? Да я скорее умру!

— Ну, вообще-то мне твои колени не особенно-то и нужны, — пожал плечами я.

Я отошёл, потому что мне этот разговор не показался содержательным.

Офицеры, а первым среди них Хайцгруг, докладывали обстановку через Рой.

Отряды врага сдались. Кочевники отступили, буря рассеялась, местные сидят по углам. Хорошо.

Я занялся рутиной. Расставили посты, взяли под контроль колодцы, обособили арестованных магов, их передали на попечение Фомиру.

Я повернулся к Фаэну, который незаметно вошёл во двор и стоял в тени у стены:

— Допросили пленных кочевников?

— Да, босс, — ответил эльф. — Они местные. Но есть там и наёмники. Их привёл с собой один из командиров герцога.

— Кто именно? — спросил я, хотя поименно лидеров местных элит не знал, такой информации ни в записях Эрика, ни семьи Труйга не было. Ну а местных крестьян я не смог допросить, потому что ни одного не встретил.

— Ты знаешь, это, внезапно, его зять, — сказал Фаэн.

— Кого его? — не понял я.

— Ну, нашего герцога Феллата. Муж его второй дочери.

— Нам бы этот зять сейчас пригодился.

— Ну, — эльф очаровательно улыбнулся, — Тогда может быть хорошо, что наши гоблины стреляют не особенно метко… Этот хмырь сейчас в нашем лазарете. Ранен, притом серьёзно, но будет жить.

— Как говорил один Гоблин, другой…. Короче: «Вот это поворот!».

— Как его зовут, этого удачливого парнягу?

— Бэллни. Барон Бэллни.

Я снова вернулся к Феллату.

— Мой друг! — обратился я к нему.

— Вы мне не друг, юный выскочка.

— С одной стороны я тоже считаю, что Ваши друзья в овраге лошадь доедают, а с другой… Есть у меня новый аргумент. Зовут Беллни.

Высокомерная ухмылка медленно сползала с его лица. В его колючих глазах впервые за всё это время промелькнуло что-то похожее на страх.

Он был крепким орешком и судя по всему, правда готовым на то, что его будут пытать и убьют. В каком-то смысле он даже принял свою судьбу. Похвально, мать его, однако по целому ряду причин мне его жизнь была и нахрен не нужна.

— Так вот, герцог, — сказал я, стараясь не упустить момент, когда мой оппонент поплыл. — Давай-ка вернёмся к нашему разговору о принятии поражения. Кажется, у нас появились новые аргументы для обсуждения.

Лицо Феллата окаменело. Он молчал, но я видел, как в его голове идет напряжённая работа. Он переосмысливал ситуацию. Важный момент, чтобы встроить в эту новую картину мира нужные мне рисунки.

Он смотрел не на меня, а сквозь меня, прокручивая в голове сотни вариантов, и я почти физически ощущал, как скрипят шестерёнки в его мозгу.

Его зять. Барон Бэллни. Ключ к его клану, к его гордости, к его будущему. Я нащупал слабое место в броне этого хитрого пустынного лиса.

— Переговоры, — наконец, выдавил он. Слово прозвучало так, будто он отколол его от куска гранита.

— Именно, — кивнул я. — Но не здесь. Предлагаю Ваш личный кабинет. Без лишних ушей.

Я кивнул своим телохранителям и они помогли герцогу встать.

Мы оставили тронный зал, наполненный запахом крови и озона от недавних заклинаний. Кабинет Феллата оказался полной противоположностью его замка — не показная роскошь, а строгий функционал. Огромный дубовый стол, заваленный картами и свитками, стеллажи с книгами, коллекция оружия на стенах. Это было логово стратега, а не комната избалованного аристократа.

Феллат, без меча, но уже не связанный, сел в своё кресло, я опустился напротив.

Парочка моих телохранителей встали за моей спиной, за его не было никого. Он был один.

— Чего ты хочешь, как там тебя… Штатгаль? — спросил он без обиняков.

Его голос был ровным, деловым. Он уже не был пленным герцогом, он был игроком, который начал новую партию. Ему сдали плохие карты, но этот профессионал всё ещё пытается выиграть.

— Мне не нужна вассальная клятва, — медленно проговорил я.

Он кивнул.

Этот пункт был принят нами обоими, но ничего не значил в глобальной договорённости.

— Я хочу безопасности для своей армии, — продолжил я. — Я иду дальше на запад. Мне не нужны твои земли, мне не нужна твоя казна. Мне нужен парализованный и безопасный тыл. Я хочу быть уверен, что, когда я пойду дальше, мне в спину не полетят стрелы твоих кочевников и я не наткнусь на очередную магическую дрянь на дороге.

— И взамен ты предлагаешь жизнь моего зятя, — после некоторой паузы спросил он.

— Не только. Я предлагаю тебе мир. Условный мир, — уточнил я. — Барон Бэллни и пленные конники после лечения вернутся по домам. Живыми и здоровыми. Мои войска не тронут ни одного мирного жителя в Фелзене и других твоих городах. Я не буду преследовать твои уцелевшие отряды. Более того, я заплачу за припасы, которые выкуплю у местных.

Феллат удивлённо вскинул брови. Последний пункт, похоже, стал для него полной неожиданностью.

— Ты… заплатишь?

— Я не грабитель, герцог. Я — командир. Поверь мне, у меня достаточно финансов.

— Что, король Назир так щедр? — сощурился он.

— Три раза «ха»! — воскликнул я.

И тут он улыбнулся. Чёрт возьми, старый пустынный лис улыбнулся.

Глава 13

Не предначертанный путь

— Прости, герцог, — ответил я. — Но, хотя мы с тобой верно поняли намёк, и напыщенный король не является источником моего благополучия, источник своего финансирования я раскрыть не могу.

— Это значит, — задумчиво произнёс он, — Что за твоей спиной могут стоять силы посерьёзнее, чем маэнский король. Значит, мне правильно говорили, что эта война хитрое сплетение интересов и игр разных политических сил.

Я не стал мешать ему самому додумать объяснение.

— Ну, раза так, то ты понимаешь, что говорить об этом я не могу и не хочу.

Феллат кивнул и я продолжил:

— Я хочу, чтобы ты лично, герцог, а также твои пустынные кланы дали устную и негласную клятву не препятствовать движению моей армии. Вы объявляете фактический нейтралитет в этой войне до её окончания. Публичное провозглашение такого было бы изменой Вейнару и Бруосаксу. Мне это не нужно. Просто негласное неиспользование оружия. Никаких ловушек, никакой партизанщины, никаких союзов с моими врагами. Полный, абсолютный нейтралитет.

Он долго молчал, постукивая пальцами по столу.

Я видел, как он взвешивает все «за» и «против». С одной стороны — унижение, признание поражения. С другой — сохранение семьи, клана, армии и даже возможность подзаработать. А с третьей… Я позволял сделать это всё негласно, неофициально, что позволяло ему и его подданным сохранить лицо.

Моральный компромисс.

Для прагматика, которым он, без сомнения, был, выбор был очевиден.

— Почему я должен тебе верить? — спросил он. — Где гарантия, что ты не убьёшь Бэллни, как только выйдешь из моих земель?

— Здравый смысл, вот моя гарантия. Ну и моя репутация, — спокойно ответил я. — Мне и так ничего не мешает убить и тебя, и Бэллни, и последнего орка в твоём поселении. И что я получу взамен? Бесплодные земли, где выжившие станут на путь мщения. У тебя много родственников и они станут мне мстить. На кой они мне? Что ты сделал мне такого, чтобы я тебе вредил? Ты просто военный враг, противник, не более того.

— А что, — осторожно спросил он, — этого недостаточно?

— Нет, недостаточно, герцог, — сощурился я. — Я воевал против орков и сейчас в моей армии полно орков. Даже мои телохранители, как ты мог заметить — орки. Я воевал против гномов, а потом… А потом я вытянул войну гномам. Меня нанял Назир, но он же отправил меня на смерть… Не буду рассказывать. Смысл в том, что я веду свою игру, личную игру, личную для меня и моих ребят. Нет тут места личной ненависти.

— Что, совсем нет врагов?

— Как говорил один мудрец, Рик Янси: «Враг — это тот, кто в тебя стреляет».

— Ну… Я в тебя стрелял, герцог Рос.

— А я в тебя, герцог Феллат. И вот я выиграл и сейчас у нас хороший шанс закрыть эту игру, дальше не стрелять. У меня своя мотивация в войне. Я дал шанс оркам, гоблинам, изгоям всех мастей. Я держу своё слово. Спроси у старейшины Жбыча. Я обещал ему, что город не пострадает, и я сдержал слово, хотя твои маги и конница дали мне полное право сровнять его с землёй. Мое слово твёрже камня этого замка.

— Гордость? — в его глазах я увидел понимание.

— Да. Чёрт возьми, это гордость. Это не значит, что, если мне не прижмёт хвост, я не приду за каждым, кто получил моё слово, не спрошу с него, не сотру твой город и твой род с лица земли. А может и не сотру. Сейчас я победил, рассчитываю побеждать каждый раз. И на пути к моим целям мне надо спокойно пройти по твоей долбаной пустыне. Без всяких магов я знаю, что по какой-то причине она слушает тебя. И даже если тебя заковать в цепи, ты способен на многое. Поэтому — сделка. Я оставляю тебе жизнь, ты оставляешь жизнь мне. Хорошая, сделка, я считаю.

Он поверил. Не моему благородству, в него такие, как он, не верили. Он поверил взаимной угрозе.

— Я согласен, — сказал он, и это прозвучало как выдох. — Негласный нейтралитет. До конца войны. Ты отпускаешь этого оболтуса, меня держись в кандалах. Не трогаешь моих и двигай на свой запад, восток, хоть на небеса.

Сделка была заключена. Хрупкое, основанное на чистом прагматизме и взаимных угрозах, но все же перемирие. Я обезопасил свой тыл.

Мы пожали друг другу руки, и чтобы он понял, насколько я не шучу, он поучаствовал в инспекции его собственного замка, чтобы убедиться, что женщин его рода и служанок не насилуют по углам, что его вассалы не лежал обескровленной кучей.

Да, по традиции я выгребал арсенал, однако на этой традиции кончались. Сразу после битвы мы лечили и выпускали часть пленных и думали над восстановление ворот Жёлтого замка.

…

Несмотря на крупный тактический успех, на душе у меня скребли кошки. Пока я заключал сделки и двигал по карте фигурки полков, мой самый уникальный боец лежал без сознания, и судя по ответам, полученными через Рой, никто не мог ему помочь.

Лазарет разбили в одном из самых больших домов Фелзеня, временно реквизированном у местного торговца. Воздух здесь был тяжёлым, пропитанным запахом крови, пота и лечебных трав. Раненые лежали на импровизированных койках, стонали, бредили. Мои медики и ведьмы работали без отдыха, но их сил и умений хватало не на всех.

Тайфуна положили в отдельной комнате, просто на полу, подстелив несколько тюфяков — ни одна кровать не выдержала бы его веса. Он лежал на спине, огромный, неподвижный, как поверженная каменная статуя. Его грудь едва заметно вздымалась. Он был жив, но это была не жизнь, а слабое мерцание, которое могло погаснуть в любой момент.

Рядом с ним, на низкой скамеечке, сидела Бреггонида. Старая ведьма выглядела измотанной. Она что-то бормотала себе под нос, перебирая в руках пучки сушеных трав. На импровизированном столике стояли склянки с дымящимися отварами.

— Как он? — спросил я, подходя ближе.

Бреггонида подняла на меня свои выцветшие глаза.

— Живой, — проворчала она. — Если это можно назвать жизнью. Я поддерживаю в нем огонёк, вливаю отвары, которые заставляют его сердце биться. Но это все равно что подливать масло в лампу, в которой нет фитиля. Он не приходит в себя. Его дух… он где-то далеко.

— А Зульген что говорит? — лекарь Зульген, наш главный полевой хирург, был опытным врачом, но в магии он не смыслил ничего, хотя его самого инициировали в маги. Это сделало его ещё более эффективным медиком, но теория была далека от него так же, как квантовая механика от ЖЭКовского электрика из Лобни.

— А что он может сказать? — хмыкнула ведьма. — Осмотрел его, пощупал пульс, развёл руками. Сказал, что физически тролль здоров, если не считать полного истощения как после тяжёлой болезни. Но почему он не просыпается — для него такая же загадка, как и для меня. Это магия, герцог. Сильная, древняя магия, которую он разбудил в себе. И она его сжирает.

Тут она была права.

Тайфун же был не просто троллем.

Магия работала в нём, потому что у него была кровь древних титанов. Он смог управлять стихией, он мог сам быть стихией. Но чтобы выиграть для нас бой, он пожертвовал собой.

Он отдал всего себя, до последней капли. И теперь его сознание просто… растворилось.

С другой стороны — он же жив, значит шанс есть.

Я положил руку на грудь тролля. Кожа была холодной, как камень. Через Рой я едва мог нащупать его присутствие. Он был там, где-то очень глубоко, как огонёк свечи на дне бездонного колодца.

— Мы не можем его так оставить, — сказал я твёрдо. — Должен быть способ.

— Ну, я пробую все методы, — вздохнула Бреггонида. — Все мои ритуалы, все зелья. Его тело их принимает, а вот его беспокойный дух не отзывается. Мне трудно такое говорить, но тут нужно что-то… или кто-то… кто разбирается в таких вещах лучше нас.

— Фомир?

Она отчетливо и громко фыркнула, давая понять, что маг так же бессилен, как и она и даже больше.

— Нет… Не знаю, герцог. В общем, я поищу, что ещё можно придумать, а пока сделаю парочку ритуалов, помогу другим раненым и спатушки. Я всё же женщина старая, мне это всё трудно даётся.

И всё же её слова заставили меня кое о чём вспомнить.

Кто-то, кто работает не с жизненной силой, а с её отсутствием.

Её слова ударили меня, как молния.

Кто-то, кто работает с отсутствием жизни. Некромантия. Запретные знания. Само собой, у меня в армии не было некромантов. Ну, если говорить про живых, которые берутся повелевать мёртвыми.

Решение пришло мгновенно. Оно было рискованным, безумным, но это был единственный шанс. Я не мог позволить себе потерять Тайфуна. Он был не просто оружием. Он был мне дорог.

— Продолжай делать то, что делаешь, — сказал я ведьме. — Не дай ему угаснуть. Я попробую кое-что.

Бреггонида проводила меня удивлённым взглядом, но ничего не спросила. Она была слишком умна, чтобы задавать лишние вопросы.

Я вышел из лазарета. Начинало темнеть. Город, переживший за день штурм и бурю, затихал, погружаясь в тревожную ночь. Но для меня она только начиналась.

Глубокая ночь окутала Фелзень.

Луны не было видно, и только звёзды тускло мерцали в бархатной черноте неба. Лагерь спал, выставив усталые караулы. Я дождался, пока утихнут последние звуки, пока даже самые стойкие ветераны не отправятся отдыхать. Мне нужна была полная секретность.

Мой путь лежал к обозу, в ту его часть, где стояли неприметные, обитые железом повозки. На каждой из них висела табличка: «Личная собственность герцога Роса. Не вскрывать под страхом трибунала». Солдаты обходили их стороной, полагая, что там хранятся мои личные сокровища или особо ценные артефакты.

Они были правы лишь отчасти.

Эти повозки были со мной ещё со времен Кмабирийских болот. Внутри, в специальных металлических контейнерах, покоились мои самые тёмные союзники, мой самый рискованный актив — Мёртвые рыцари, найденные в подземельях Чёрного замка. Я заключил с ними сделку: они служат мне, а я найду способ освободить их от вечного проклятия.

До сих пор я не прибегал к их помощи ни разу, если не считать того, что там же, у Чёрной крепости они добровольно легли в эти ящики.

И вот, похоже, пришло время дёрнуть их не то, чтобы на бой, а так… Консультация.

Убедившись, что вокруг ни души, я залез в одну из повозок. Внутри было темно и пахло застарелой пылью и озоном. Нащупав один из контейнеров, я достал из потайного кармана небольшой артефакт-ключ — тёмный, гранёный кристалл, который был изготовлен гномами. Я приложил его к замку саркофага.

Раздался тихий щелчок, и крышка контейнера со скрипом начала подниматься, выпуская облако холодного тумана. Внутри, в абсолютной неподвижности, лежала фигура в чёрных доспехах.

Я выбрал именно этого рыцаря не случайно. Он был их лидером, самым мудрым и самым… разговорчивым из всех. Именно с ним я вёл переговоры в первый раз.

Секунду ничего не происходило. А затем в пустых глазницах шлема вспыхнул ледяной, потусторонний огонь. Мёртвый рыцарь-отступник пробудился. Он медленно сел, его движения были плавными, без единого звука.

«Ты призвал меня, смертный герцог», — раздался в моей голове его голос, лишённый всяких эмоций. Он звучал как шорох ветра между могильных плит.

— Да, — ответил я вслух, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. — Мне нужен твой совет. И твои знания.

«Говори».

— Один из моих воинов умирает. Тролль. Он использовал силу, которую не смог контролировать. Его тело живо, но его дух угас. Мои целители бессильны. Они не понимают природы его состояния.

Мёртвый рыцарь молчал, но я чувствовал, как он обрабатывает информацию. Ледяное пламя в его глазницах на мгновение вспыхнуло ярче.

«Надо увидеть».

— Он в лазарете. Это в другой части города. Нам нужно пройти незамеченными.

Рыцарь медленно поднялся во весь свой внушительный рост. Он был на голову выше меня, и даже в тесном пространстве повозки от него веяло аурой древней, нечеловеческой мощи.

«Твои люди слепы и глухи в ночи. Они ничего не увидят», — прозвучал его ответ.

Я накинул на него тяжёлый дорожный плащ с глубоким капюшоном, который прихватил с собой. Он полностью скрыл его фигуру и доспехи. В ночной темноте он будет выглядеть просто как высокий воин, закутанный от холода.

— Следуй за мной, — приказал я. — И не издавай ни звука.

Мы выскользнули из повозки. Как и обещал рыцарь, наше движение было абсолютно бесшумным. Он ступал так тихо, что я, идущий впереди, не слышал его шагов. Мы двигались тенями, по задворкам, избегая освещённых факелами участков и постов караульных. Усталые солдаты, дремавшие на своих постах, даже не пошевелились, когда мы проскользнули мимо.

Путь до лазарета занял не больше десяти минут. Я провёл своего спутника через чёрный ход, который заранее присмотрел. Внутри было тихо, лишь изредка доносились стоны раненых.

Мы вошли в комнату, где лежал Тайфун. Бреггониды уже не было.

Я подвёл рыцаря к импровизированной койке тролля:

— Вот он.

Мёртвый рыцарь-отступник медленно, почти благоговейно, протянул руку в латной перчатке и остановил её в нескольких сантиметрах от лба Тайфуна. Он не касался его. Он сканировал.

Ледяное пламя в его глазницах разгорелось с новой силой. Я чувствовал, как вокруг него концентрируется некротическая энергия, как воздух в комнате становится холодным и плотным. Рыцарь молчал, но я знал, что в этот момент он видит гораздо больше, чем я или Бреггонида. Он видел не тело, а душу. Или то, что от неё осталось.

Мгновения тянулись, как часы. Я стоял, затаив дыхание, боясь пошевелиться и нарушить эту зловещую диагностику. Холод в комнате стал почти невыносимым, на моих губах выступил иней.

Наконец, Мёртвый рыцарь отнял руку. Ледяное пламя в его глазницах вернулось к своему обычному тусклому горению.

«Его дух не угас, смертный, — прошелестел его голос в моей голове. — Он вытеснен и рассеян той силой, что он пробудил».

— Что это значит? — прошептал я. — Что там за силу он пробудил?

«Сила, которую он высвободил, была слишком велика для его смертной оболочки. Представь себе глиняный кувшин, в который попытались вместить океан. Кувшин не выдержал. Его дух раскололся на тысячи осколков. Они всё ещё здесь, — рыцарь обвёл рукой пространство вокруг Тайфуна, — но они больше не единое целое. Они блуждают, потерянные, не в силах найти дорогу обратно к телу».

Я похолодел, но уже не от магии рыцаря. Раздроблен. Это звучало хуже, чем «умер». Шизофрения?

— Его можно… собрать? — с надеждой спросил я.

«Дело не в этом. Дело в том зове, который он испустил».

— Что за «зов»?

— «Он умирал, перегруженный магией и от той силы, что он использовал сам. Как тонущий хватается за всё подряд, он ухватился, явно неосознанно, позвал свою кровь».

— Кровь титанов? — предположил я.

— «Да».

— Погоди, а что мы можем сделать?

— «Ничего — голос Мёртвого рыцаря прозвучал в голове холодно и жёстко. — У него шанс умереть, утеряв свою душу, примерно такой же, как выжить. Вопрос только в том, сможет ли кровь титанов его вытащить обратно в мир живых».

— И что тогда?

— «Есть два варианта. Первый — хороший. Он умрёт и ты его похоронишь».

Я поперхнулся и покосился на могущественного мертвеца. Может, у него такая профдеформация? Как представитель живых, я от такого развития событий был не в восторге и наше «хороший» сильно отличалось.

— А второй?

— «Кровь титанов его вытянет и он выживет».

— И что тут плохого?

— «Плохого то, что он пробудит в себе кровь титанов. Он станет превращаться в титана. И плохое тут то, что это прямо очень не понравится богам. Пусть я и умер много лет назад, но не думаю, что их отношение к ним изменилось. Когда-то этот мир принадлежал титанам и созданным им существам, а потом туда вторглись боги и в результате войны захватили мир, а всех титанов убили. То есть, сменялись эпохи и династии, а титанов ни одного не было. И богов это устраивает. А появление хотя бы одного, пусть и новообращённого, их буквально разгневает. Если боги узнают, а они рано или поздно заметят, они убьют его, тебя и всех, кто рядом, в том числе и меня. А меня повторная смерть не радует. Понятно?».

Глава 14

Фэнтезийный дрифт

— Ну что, господа хорошие, есть две новости. С какой начать? — обратился я к своему штабу, собранному в тронном зале герцога Феллата с утра пораньше.

— Давайте с хорошей, босс, — устало улыбнулся Новак.

— Хорошая… Хорошая в том, что мы взяли за хобот столицу Бесплодных земель и даже достигли понимания с её лидером, герцогом. Коротко говоря, мы победили. Ура!

— Но есть же и вторая, которая, наверное, не такая и хорошая? — мрачно пророкотал Мурранг.

— Да. Этот городишко — вовсе не цель нашего увлекательного шоу. Все помнят, что мы топаем к Порту-Арми и у нас там даже есть сроки?

— Мы помним, — кивнул Фомир и жёстко зевнул.

— Значит, все понимают, что мы не можем застрять тут вместе с горячей гостеприимностью города Фелзень, — начал я без полумер, обводя их тяжёлым взглядом.

Я сделал паузу, давая им осознать всю серьёзность положения.

— Мы не станем спорить с очевидным, босс, — пробасил Гришейк.

— Уже хлеб. Так вот, стандартный план — двигаться всей армией по Луковому тракту к Газарии, — я провёл пальцем по карте, обозначая длинный, извилистый маршрут. — Это достаточно долго и, боюсь, что предсказуемо.

— А что не так с этим планом, босс? — недоумённо прогудел Хрегонн.

— То, что это игра не по моим правилам. Это предсказуемо, особенно если кто-то следит за нами и попытается остановить. А я, как вы знаете, в чужие игры не играю.

Хайцгруг хрустнул костяшками:

— Будет засада — мы их раздавим, командор! Как с Бальтасом!

— Я не сомневаюсь, Хайцгруг. Но какой ценой? Сотни убитых? Потерянного дня или нескольких? Угрозы застрять на перевалах в горах на входе в Газарию?

Я показал на карту. Да, даже по общим картам легко было увидеть, что там узкое место, а также возможности заблокировать нашу армию, несмотря на достаточно впечатляющую для региона численность. Горные завалы, засады из лучников, фалангиты, работа катапульт с превосходящих горных позиций. Я видел множество вариантов блокировать армию в горах, особенно после нервного опыта войны в Туманных горах Оша.

Спорить со мной никто не стал, хотя могли.

— Альтернатива, босс? — поднял руку Мурранг.

— Я считаю, что мы сыграем по-своему. Мы разделимся.

Офицеры переглянулись. Разделение сил перед лицом превосходящего противника — азбучная тактическая ошибка. Я сам их учил этому.

— Основная часть армии, — продолжил я, не давая им высказать возражения, — В том числе Второй, Третий и Пятый полки, весь обоз, включая часть лазарета без Тайфуна….

— А что здоровяк? — поднял руку Фомир.

— Останется тут, как и все тяжёлые. Так вот, основная часть армии под командованием Мурранга и Новака, возвращаются на Луковый тракт.

— Город Фелзень не оставляем? — уточнил Новак. — А что нам приказал по этому поводу Генштаб в лице низкорослого мага-советника?

— Приказал оставить. Но мы славимся точным исполнением приказа. А если серьёзно, то мне до гудка мнение маэнского Генштаба. Тут на реальной земле есть я, есть вы, а штабных генералов нет. Они там не думают о том, что нам надо будет при любых раскладах возвращаться обратно к так называемому театру военных действий?

Мурранг задумчиво кивнул:

— Ну да, опять воевать с местными… Всё одно как медведь с мухами, обидно и нерезультативно.

— Короче, местную столицу Фелзень всё-таки оставляем за собой, — озвучил я. — Мы оставим здесь Четвёртый полк в качестве гарнизона, маги возведут вокруг Фелзеня каменный вал для острастки, и займут глухую оборону.

— Основная часть армии? — спросил Новак.

— Вы с Муррангом начнёте неспешное, демонстративное движение к Газарии по Луковому тракту. Ваша задача — быть приманкой. Шумите, растягивайте колонну, пускайте пыль в глаза. Пусть все шпионы Бруосакса, которые следят за нами глазами и магией, думают себе, что вся армия Штатгаля медленно ползёт по тракту, неповоротливая, уязвимая и предсказуемая.

Мурранг и Хрегонн одновременно кивнули, их лица были непроницаемы. Они поняли свою роль в этом спектакле.

— А мы? — рыкнул Хайцгруг, его глаза горели нетерпением.

— А мы, мой верный орк, нанесём удар туда, где нас не ждут. Я, ты и Первый полк. С нами идут парочка ведьм Бреггониды с ней самой.

— Маги? — спросил Фомир.

— Ты пойдёшь с основной армией. Тебе и так придётся оставить самых шустрых твоих ребят в Фелзене, большую часть с собой и нескольких отправить со мной. Я заберу у тебя Ластриона.

— И какой план?

— Перемещение и блицкриг для удара по самому сердцу Газарии — по Порт-Арми.

Фаэн, до этого молчавший, поднял бровь:

— Порт-Арми находится в сотнях лиг отсюда, в глубоком тылу. Чтобы добраться туда, понадобится неделя форсированного марша, даже для Первого полка. Нас обнаружат задолго до подхода.

— По земле — да, — усмехнулся я. — Но кто сказал, что мы пойдём по земле?

Я ткнул пальцем в тонкую синюю линию, пересекавшую пустыню и впадавшую в море как раз у Порт-Арми.

— Река Швырица. Наш тайный путь. Мы совершим бросок до реки, захватим быстроходное судно и нанесём удар с воды. Пока враг нас будет отслеживать на Луковом тракте, мы нападём малыми силами.

— В этом плане много «если», босс, — озвучил общее скептичное мнение Новак. — Если удастся захватить судно, если Порт-Арми не готов. Кто вообще знает про оборонительный потенциал города? Гарнизон, возможности ополчения.

Я не стал говорить, что знаю это потому, что видел лично и имел некоторые инсайды. Хотя Новак прав, это рискованный план.

— Если марш-бросок не получится, мы присоединимся к основной армии, но это будет плохо. Газария успеет собрать ополчение, будет большое сражение и река крови. А мне не нужна кровь сама по себе, а только победа. Принцип такой.

В кабинете повисла тишина. План был дерзким, наглым, почти безумным. Но в глазах моих капитанов я видел не сомнение, а азартный блеск. Это был наш стиль. Бить наотмашь, быстро и неожиданно.

— Приказы ясны? — подытожил я. — Мурранг, Новак, Хрегонн, вы — приманка. Хайцгруг, ты — мой кулак. Фаэн, твои разведчики нужны мне на реке, но лично ты потом вернёшься к группировке на Луковом тракте.

Они разошлись, чётко и без лишних слов. План пришёл в движение. Речной блицкриг начался.

Ночь сменилась предрассветной серостью, когда мой ударный отряд покинул Фелзень. Мы уходили тихо, как тени, растворяясь в пустынном ландшафте. Никто не провожал нас, кроме нескольких часовых, получивших строгий приказ молчать. Город спал, и ему было невдомёк, что его новые хозяева разыгрывают сложную партию, ставка в которой — его собственная безопасность.

Первый полк — моя элита, закалённые в десятках боёв ветераны, двигался с невероятной скоростью. Орки, гоблины, люди и даже некоторые гномы, все они были приучены к долгим и изнурительным маршам. Их шаг был выверенным и беззвучным, оружие и доспех лёгким, снаряжение хорошее, но не обременяющее.

Я тоже шёл, то есть двигался пешком. Мы не бежали, мы текли по пустыне, как река из стали и мускулов. Рядом со мной шагал Хайцгруг, его массивный силуэт был подобен движущейся скале. Чуть поодаль семенила Бреггонида со своими ведьмами, их тёмные фигуры казались частью ночных теней.

Чтобы не отстать от нас, она приняла парочку зелий. Что радует, она поделилась им и с магами, тем тоже с трудом давался марш.

Замыкал колонну Ластрион, молодой, но талантливый маг, чьё присутствие должно было компенсировать отсутствие Фомира.

Мы шли налегке. Только оружие, минимальный запас воды и еды. Вся наша ставка была на скорость. К рассвету, когда разведчики Фаэна должны были вернуться с докладом, мы уже покрыли больше половины пути до Швырицы. Пустыня сменилась редкими зарослями колючего кустарника, а в воздухе появился едва уловимый запах речной свежести.

Фаэн ждал нас у невысокого бархана. Его лицо, как всегда, было спокойным и непроницаемым, но в глазах светился холодный огонь.

— Командир, — доложил он, едва я подошёл. — На реке три судна в пределах досягаемости. Два — мелкие рыбацкие лодки, нам не подходят. Третье — то, что нужно. Большая торговая баржа, самоходная. Идет под флагом торговой компании короля Вейрана.

Вражеский флот, но гражданский. Прямо то, что нужно.

— Где она сейчас?

— В двух лигах ниже по течению, у старой пристани. Похоже, загружаются чем-то.

— Отлично. Охрана?

— Стандартная, две дюжины наёмников, не более того.

— Двигаем. Хайцгруг, — повернулся я к орку, — твой выход. Задача: взять баржу быстро, тихо и без крови. Мне нужен капитан и команда живыми. Особенно капитан.

Хайцгруг хищно улыбнулся, обнажив клыки:

— Будет сделано, командор!

Орк задействовал первую роту под командованием Гришейка. Они вместе с Хайцгругом заходили с воды, используя прихваченные у рыбаков лодки. Операция была спланирована до мелочей. Никакой стрельбы, только оглушающее оружие, хорошо знакомое бывшим грабителям и вышибалам.

Пристани были даже не посёлком, а так, торговой точкой, но имели стену. Взятие стены потребует нескольких минут, тратить которые мы не могли, поэтому штурм произойдёт с воды.

Мы подошли к пристаням, когда солнце едва начало подниматься над горизонтом. Баржа была именно такой, как описывал Фаэн: длинная, приземистая, с высокой надстройкой на корме. На палубе лениво прохаживались несколько охранников, явно не ожидавших нападения в таком захолустье.

Сигналом к атаке послужил крик какой-то ночной птицы, мастерски сымитированный одним из разведчиков Фаэна. И в тот же миг с двух сторон на борта баржи бесшумно взобрались десятки тёмных фигур. Охранники даже не успели поднять тревогу. Короткие, глухие звуки ударов, несколько сдавленных вскриков — и всё было кончено. Команда, спавшая в кубриках, была взята в плен, не успев даже понять, что происходит.

Я поднялся на палубу, когда мои бойцы уже полностью контролировали судно. Хайцгруг с двумя орками выволок из капитанской каюты низкорослого, но коренастого мужчину с седой бородой и разъярёнными глазами. На нем была лишь нижняя рубаха, но держался он с достоинством.

— Кто вы такие, демоны вас побери⁈ — прорычал он, пытаясь вырваться из хватки орков. — Это судно короля Вейрана! Вы за это ответите головой!

— Успокойтесь, капитан, — сказал я, подходя к нему. — Вашей голове ничего не угрожает. Моей, кстати, тоже. Прошу Вас в каюту, мы поговорим.

Я пригласил капитана в его же собственную каюту. Обстановка была спартанской, но функциональной: узкая койка, стол с прикрученной к нему чернильницей, на стенах — карты речных течений. Пахло мокрым деревом и табаком. Я сел на единственный стул, оставив капитана стоять. Хайцгруг встал у входа, одним своим видом отбивая любые мысли о сопротивлении.

— Герцог Штатгаль? — он понял, кто перед ним. Ну, уже легче. — Что это значит? Пиратский захват?

— Вынужденная мера, — поправил я. — Считайте это… экстренным фрахтом. Мне нужно Ваше судно. И Ваша помощь.

Захват прошёл как по маслу.

Быстро, тихо, без единой жертвы с обеих сторон. Мои ветераны двигались с отточенной эффективностью хищников, парализуя волю к сопротивлению одним своим видом. Команда баржи, сонные и перепуганные матросы, не оказали никакого сопротивления, когда их скрутили и согнали на нос палубы. Охрана из наёмников была нейтрализована ещё до того, как успела понять, что происходит. Пара синяков и шишек — вот и весь ущерб. Я с самого начала отдал приказ: без лишней крови. Мне не нужны были трупы, мне нужно было судно.

— Какого дьявола здесь происходит? — шипел неугомонный капитан. — Вы хоть понимаете, на кого напали? Это судно принадлежит торговой компании его величества короля Вейрана!

— Ну, а я с ним воюю.

— С торговцами не воюют, герцог! Это против правил войны.

— Я вас всех захватил и это факт. Вы знаете, из кого набрана моя армия?

— Ну да, — он опустил глаза, — разбойники и каторжане. Вас называют Подлая армия, потому что вы воюете против правил войны.

— Понимаете, что это означает нарушение и вашего нейтрального статуса?

Капитан кивнул.

— Будь это судно какого-нибудь честного торговца, я бы прошёл мимо. Но раз уж вы служите моему врагу… считайте это реквизицией.

— Реквизицией? — нервно взревел он. — Это пиратство! Разбой!

— Называйте, как хотите, — пожал я плечами. — У нас война. А на войне правила меняются. Но я здесь не для того, чтобы грабить Вас или топить Ваше корыто. Я здесь, чтобы сделать Вам деловое предложение.

Капитан уставился на меня, не веря своим ушам:

— Предложение? Вы захватываете моё судно, берете в плен мою команду и называете это предложением?

— Ну, это чтобы Вы смогли понять, насколько я серьёзен. Вы готовы меня выслушать?

— А что, у меня есть варианты? — зло проворчал он. — Готов, конечно.

— Хорошо. Давайте про мои истинные намерения. Я не пират. Мне не нужны ни Ваше судно, ни товары, ни деньги. Я — Ваш новый фрахтователь.

Я вытащил из поясной сумки тяжёлый мешочек и бросил его на стол. Золотые монеты глухо звякнули. Глаза капитана невольно метнулись к мешочку. Ярость на его лице на мгновение сменилась удивлением и жадностью. Он был не просто служакой, он был дельцом. Я это сразу понял.

— Двойная цена… — пробормотал он.

— И это ещё не всё, — продолжил я. — Я гарантирую безопасность Вам, Вашей команде и Вашему судну. Никто не пострадает. Груз будет цел, ни одна шея не будет сломана.

— Тут река, герцог. Вариантов куда плыть только два, восток и запад.

Капитан стал говорить, как таксист. Это хорошо.

— Запад. Условия — золото, тишина и формальное принуждение. Якобы Вы действовали под угрозой оружия. Это защитит Вас от вопросов, почему Вы помогали мне. Если они будут…

— А как им не быть? — искренне удивился капитан.

— А кто узнает, что именно Вы меня «подвезли», а? Вы поделитесь золотишком с командой, наверняка они у Вас не болтуны, верно?

Капитан сделался задумчивым, а его руки потянулись к золоту на столе.

— Мы тоже никому не расскажем. На войне происходят сотни и сотни странных событий. Может быть, никто и не узнает про Ваш случайный попутный груз, помимо личной контрабанды, которую возят все капитаны.

Капитан от этих слов вздрогнул, но промолчал.

— Ну, а если кто-то и узнает, Вы скажете, что я приставил к Вашей шее клинок и заставил отвезти в Порт-Арми.

— А почему Вы и правда не сделаете так?

— Потому, что мне нужна скорость, а магия самоходной баржи заточена на Вас лично. Личная мотивация и хорошая работа. И вот, когда мы прибудем в Порт-Арми, Вы и Ваши люди будете свободны. Вы сможете сказать своему начальству, что на вас напали, что вас заставили силой. Вы и Ваша команда будете выглядеть жертвами и ещё и неплохо заработаете. По-моему, отличное предложение.

Капитан молчал, обдумывая мои слова. Он был прагматиком. Я видел, как в его голове борются долг перед королём Вейраном и здравый смысл, подкреплённый звоном золота.

— А если я откажусь? — наконец спросил он.

Моя улыбка стала холодной.

— Капитан, давайте не будем наивными. Вы видите этого орка за моей спиной? — я кивнул на Хайцгруга. — Он и его ребята могут разобрать Вашу баржу на щепки голыми руками. Вашу команду я могу высадить прямо здесь, в пустыне. Могу перерезать, пока жду другую баржу, тут таких полно. И найти другого капитана с другим судном, который за это золото с радостью займёт Ваше место. Так что, по сути, у Вас нет выбора. Но я хочу, чтобы Вы поняли: я предлагаю Вам сделку, а не приказ. Золото лучше, чем сталь.

— Но сталь у Вас тоже есть.

— Есть. Но я хочу, чтобы Вы были моим партнёром в этом рейсе, а не рабом. Потому что мне нужна не просто скорость. Мне нужна максимальная скорость.

Он снова посмотрел на золото, которое его руки уже сцапали, потом на меня. В его глазах мелькнуло понимание. Он оценил расклад. Сопротивление было бессмысленным и опасным. Сотрудничество — выгодным и безопасным.

— Что Вы имеете в виду под «максимальной скоростью»? — спросил он уже другим тоном, деловым.

— Я знаю, что у таких судов есть скрытые возможности, — сказал я. — Магические ускорители, которые используют в экстренных случаях. При угрозе пиратов или во время шторма. Я хочу, чтобы Вы их активировали.

Капитан хмыкнул:

— Это жрёт кристаллы как дракон овец. Изнашивает движок. Компания не поощряет такое.

— Да и пёс с ними, — я пододвинул к нему мешочек с золотом. — Оплата покроет и кристаллы, и износ, и Ваш моральный ущерб. Итак, капитан, мы договорились?

Он вздохнул, но это был вздох не отчаяния, а смирения перед неизбежным и выгодным:

— Хорошо, герцог. Вы своего добились. Грузите Ваших пассажиров.

— Поговорите с экипажем, а я займусь своими.

Сделка была заключена. Не на крови, а на золоте и здравом смысле. Это было куда надежнее.

Баржа отчалила от пустынной пристани и плавно вошла в основное русло Швырицы. Мои бойцы из Первого полка разместились на палубе и в пустых трюмах, стараясь не мешать команде. Они сидели тихо, чинили доспех, правили и чистили оружие, перебрасывались короткими фразами на своем грубом наречии. Для них это было лишь очередным этапом операции, и они выполняли его с привычной дисциплиной.

Капитан оказался человеком слова. Едва мы вышли на глубокую воду, он спустился в машинное отделение, и вскоре я почувствовал, как изменилась вибрация корпуса. Баржа пошла быстрее. Магический движок, работавший до этого в экономичном режиме, взревел на полную мощь. Вода за кормой вспенилась, берега поплыли назад со значительной скоростью.

Мы не плыли. Мы летели. Окутанные туманом, подгоняемые силой реки и ветра, мы неслись по Швырице, как стрела, выпущенная из лука.

Я стоял на носу корабля, вглядываясь в туман впереди. Рядом со мной стоял Хайцгруг с картой в руках.

— Мы опережаем график, командир, — доложил он, сверяясь с отметками на карте. — Быстрее только птицы летают.

— Отлично, — кивнул я. — Значит, у нас будет возможность использовать фактор внезапности. К тому же, район порта — внутри города.

Напряжение нарастало. Мы вошли в финальную стадию нашего блицкрига. Оставалось только нанести удар.

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багровые тона, когда впереди, сквозь редеющий магический туман, показались очертания большого города. Порт-Арми.

Мы подошли к нему с невероятной скоростью, обогнав все мыслимые расчёты. Наша баржа-призрак, окутанная остатками колдовской дымки, замедлила ход и влилась в общий поток торговых судов, направлявшихся в гавань. Наше судно снова стало обычной, ничем не примечательной баржей под флагом вражеского королевства.

Порт-Арми жил своей обычной жизнью. В порту кипела работа: скрипели лебёдки, кричали грузчики, пахло рыбой, солью и деньгами. На причалах стояли десятки кораблей со всего света. Никто не обращал внимания на очередную торговую баржу, заходящую в гавань. Никто не подозревал, что её трюмы и палуба набиты не товаром, а элитными бойцами, готовыми в любую секунду обрушить на этот сонный город сталь и ярость.

Капитан, бледный, но собранный, умело провёл судно к одному из самых дальних и тёмных причалов, предназначенному для разгрузки угля и прочих «грязных» товаров. Идеальное место для скрытной высадки.

— Дальше Вы сами, герцог.

— Да. Спасибо Вам, кэп. Ваша часть сделки выполнена. Вы и ваша команда свободны. Мы сейчас просто уйдём. А Вы не вздумайте поднять тревогу.

Он посмотрел на меня с недоверием:

— С ума сошли, Ваша светлость? Я же Ваш соучастник. Уж мы-то с парнями точно будем помалкивать.

Я дал знак, и мои бойцы начали бесшумно, один за другим, сходить на причал, растворяясь в тенях портовых складов.

Хайцгруг подошёл ко мне:

— Каковы приказы, командор?

Я посмотрел на город, раскинувшийся перед нами. Город, который считал себя в полной безопасности, в глубоком тылу. Он ещё не знал, что флаг над его ратушей скоро сменится на Курай.

Вечерело.

— План простой, Хайцгруг, — сказал я и в моей улыбке было что-то от оскала волка. — Никаких штурмов. Никаких осад. Мы просто заходим и берём то, что нам нужно. Сегодня ночью герцог Ирзиф ляжет спать в своей постели. А проснётся уже в моём плену.

Ночь опускалась на Порт-Арми. И вместе с ней на город опускалась тень армии «Штатгаль». Вторжение уже произошло.

Глава 15

Умение удивлять

Вечер опускался на Порт-Арми, но для нас тишина вечера была лишь коротким затишьем перед бурей.

Наш речной блицкриг оказался даже эффективнее, чем я рассчитывал. Путь, который у каравана занимает неделю, и это если повезёт, мы пролетели за двенадцать часов.

За ночь прошли маршем до Швырицы, за половину суток достигли цели.

Мы ворвались в город по принципу «с корабля на бал», потому что наше пребывание в городе перестанет быть тайной с секунды на секунду. Тысяча бойцов не иголочка.

Первый полк действовал как единый, отлаженный механизм. Ни одного лишнего звука, ни одного суетливого движения. Они не бежали — они текли, заполняя собой пустоты, занимая ключевые позиции. Как тёмная вода, просачивающаяся сквозь щели между камнями.

Одна группа, ведомая одним из лейтенантов Хайцгруга, бесшумно окружила казарму портовой стражи.

Это была всего лишь охрана, которая присматривала за порядком, скорее полиция, чем войска.

Заспанные охранники, едва успевшие натянуть штаны, оказались под прицелом десятков арбалетов. Их оружие лежало в оружейной, до которой было уже не добраться. Они подняли руки, не пролив ни капли крови.

Другая группа блокировала все выходы из порта, отрезая его от остального города. Любой, кто пытался войти или выйти, оказывался в плотном кольце моих бойцов. Никакой паники, никакой стрельбы. Просто молчаливая, непреодолимая стена из стали и решимости.

Я, вместе с Хайцгругом и основной ударной силой первого батальона, двинулся к центральным воротам порта, ведущим в город. Здесь должна была находиться основная застава. Мы ожидали хотя бы минимального сопротивления.

То, что мы увидели, вызвало у меня кривую усмешку. Шестеро стражников, которым было поручено охранять главные ворота, сидели на перевернутых ящиках, укрывшись за штабелями бочек. Они не несли службу, а самозабвенно резались в кости. Рядом стоял бочонок с дешёвым вином, к которому они то и дело прикладывались.

Мои бойцы окружили их прежде, чем кто-либо из них успел поднять голову. Один из стражников, как раз бросавший кости, замер с рукой в воздухе, увидев перед собой массивную фигуру Хайцгруга. Орк навис над ним, как скала, и на его лице не было ничего, кроме холодного презрения.

— Ставлю на то, что ты проиграл, — прорычал Хайцгруг.

Кости выпали из ослабевших пальцев стражника. Он и его товарищи медленно подняли руки, их лица выражали комичную смесь ужаса и похмельного недоумения.

Весь порт, сердце торговли Газарии, был в моих руках меньше чем за пятнадцать минут. Без единого выстрела, без единой жертвы. Это было не сражение. Скорее операция по полицейскому захвату.

И она показала всю гнилость режима герцога Ирзифа лучше всяких донесений разведки. Правитель, у которого так несут службу, не заслуживает власти. Он её уже потерял, просто ещё не знает об этом.

— Второй батальон — на стены. Взять под контроль ворота, — отдал я приказ. — Первый батальон — за мной. Идём в гости к герцогу. Пора ему узнать, что в его городе сменилась власть.

Хайцгруг хищно оскалился:

— Думаю, он будет удивлён, командор.

— Я на это рассчитываю, — ответил я, направляясь к выходу из порта. — Очень рассчитываю.

Улицы города всё ещё были полны людей, но время для атаки мы не выбирали. Торговцы закрывали свои лавки, ремесленники брели по домам. Они с удивлением и страхом смотрели на наши колонны, молча и быстро идущие по брусчатке. Но никто не смел нас остановить. Что может простой народ?

Но и мы двигались не как захватчики, а как новые хозяева положения, никакого насилия, никаких угроз.

Мы неслись по улицам Порт-Арми, как селевой поток. Горожане, застигнутые врасплох, шарахались в стороны, прижимаясь к стенам домов, их лица были масками изумления и страха. Колонна из трёхсот закалённых в боях ветеранов, движущаяся с безмолвной и целеустремленной скоростью, была зрелищем, которое этот сонный город вряд ли когда-либо видел. Наша броня не сверкала на солнце, она была покрыта пылью дорог и патиной сражений. Наше оружие было не украшением, а рабочим инструментом. И мы пришли сюда работать.

Замок герцога Ирзифа, как и подобает резиденции тщеславного правителя, располагался на холме в самом центре города. Он не был похож на суровые, функциональные крепости вроде Фелзеня или Каменного Цветка. Это было скорее помпезное, вычурное сооружение с обилием башенок, шпилей и бесполезных украшений. Он был построен, чтобы впечатлять, а не чтобы защищаться. И это было его главной уязвимостью.

Я рассчитывал на то, что вечерняя суета сыграет нам на руку. Ворота замка, ведущие во внешний двор, всё ещё были широко распахнуты.

Через них сновали слуги, торговцы с провизией, чиновники, спешащие на службу. Охрана у ворот была, но она была такой же расслабленной и некомпетентной, как и портовая стража. Несколько солдат в начищенных до блеска, но неудобных парадных доспехах лениво переговаривались, поглядывая на вечерний город. Их мысли были посвящены ужину, а не безопасности. Они были декором, а не защитой.

Мой план был прост и дерзок. Никакой осады. Никаких переговоров. Мы просто войдём.

— Хайцгруг, — бросил я на ходу. — Ворота твои. Действуй по стандартной схеме. Быстро, жёстко, без шума.

Орк коротко кивнул, и он с парочкой отделений отделился от основной колонны, рассыпаясь по прилегающим улицам, чтобы зайти к воротам с флангов, отрезая их от любой возможной помощи.

Я же с оставшимися бойцами пошёл напролом. Мы не крались. Мы шли быстрым, уверенным шагом прямо к воротам, как будто были почётным караулом, прибывшим на смену. Стражники заметили нас слишком поздно. Их вялые оклики потонули в грохоте наших сапог. Прежде чем они успели понять, что происходит, мы уже были близ них.

Это не было честным сражением. Они даже не встали в строй и не достали оружие. Короткие, точные удары рукоятями мечей, древками копий. Никто не использовал лезвия. Зачем? Стражники в своих парадных кирасах были неповоротливы, как черепахи. Через десять секунд всё было кончено. Они лежали на земле, стонали, но были живы.

Бойцы остались их вязать.

В тот же миг с флангов ударили бойцы Хайцгруга. Они нейтрализовали тех, кто находился на стенах, и взяли под контроль механизм ворот. Огромные створки, которые должны были защищать герцога от врагов, теперь были в наших руках.

— Вперёд! — взревел я, и первый батальон хлынул во внутренний двор замка.

Здесь нас ждал такой же хаос и неразбериха. Слуги с визгом разбегались в разные стороны. Несколько придворных, прогуливавшихся по двору, застыли на месте с открытыми ртами. Гарнизон замка, те самые несколько десятков бойцов, о которых рассказывал Альд и имелись записи в данных маэнской разведки, только-только начинал строиться на плацу, поднятый по тревоге. Их командир, пузатый капитан с багровым от натуги лицом, пытался выкрикивать команды, но его голос тонул в общем шуме.

Они были не готовы. Паника охватила последних защитников. Они видели, как в их дом, в их крепость, врывается три сотни безмолвных, закованных в сталь убийц.

— Хайцгруг! Блокировать казармы и арсенал! — крикнул я. — Не дать им вооружиться и организоваться!

Орк с половиной батальона ринулся выполнять приказ, отсекая гарнизон от их снаряжения. Я же с остальными двинулся прямо к центральному зданию — дворцу герцога.

Сопротивления почти не было. Несколько отчаянных гвардейцев попытались преградить нам путь у входа во дворец, но были сметены, как кегли. Мы ворвались внутрь, и эхо наших шагов разнеслось по мраморным залам, украшенным гобеленами и позолотой.

Всё было кончено. Замок пал. Герцог Ирзиф фон Мкайдзин, правитель Газарии, оказался в ловушке в собственном доме. И он, похоже, был последним, кто это осознал.

Мы нашли его в тронном зале. Герцог Ирзиф фон Мкайдзин, правитель Газарии и потомок древнего, но не особенно славного рода, сидел на своём резном троне, всё ещё в роскошном шёлковом халате, а не в доспехе.

Похоже, мы прервали его ужин — на столике рядом с троном стояла тарелка с недоеденными фруктами и кубок с вином.

Он был мужчиной средних лет, с одутловатым лицом, заплывшими глазками и тонкими, капризными губами. В его облике не было ничего герцогского. Он был похож на избалованного маменькиного сынка, постаревшего, обрюзгшего, которому мама купила титул и должность.

Рядом с ним стояли несколько перепуганных придворных и пара гвардейцев, которые выглядели так, будто вот-вот бросят свои алебарды и сбегут.

Когда мы вошли в зал, Ирзиф вскочил на ноги. Его лицо побагровело от ярости и страха.

— Кто вы такие⁈ — взвизгнул он, его голос срывался на фальцет. — Что вы себе позволяете⁈ Это замок герцога Газарии! Вы все будете повешены за это!

Я остановился в центре зала, мои бойцы выстроились за моей спиной, создавая стену из стали. Хайцгруг встал рядом, его рука лежала на рукояти огромного топора.

— Герцог Ирзиф, — сказал я спокойно, мой голос гулко разнёсся под сводами зала. — Я — Рос Голицын, герцог Кмабирийский и генерал Штатгаля. И я здесь, чтобы принять у Вас дела. Вы смещены с должности.

Его глаза вылезли из орбит:

— Штатгаль? Рос? Тот самый выскочка с болот? Генерал сброда? Как ты посмел явиться сюда⁈

— Смею, вот и смел, — поправил я. — Я — Ваш коллега. И, по совместительству, Ваш новый правитель. Ваш гарнизон сдался. Ваши стены в наших руках. Ваш город под моим контролем. Сдавайтесь. Сопротивление бесполезно.

Ирзиф обвёл зал безумным взглядом. Он видел моих бойцов, видел их холодные, безжалостные глаза. Он видел, как его собственные гвардейцы попятились назад. Он понял, что это конец. Его мир рушился на глазах.

И в этот момент в нём что-то сломалось. Страх сменился отчаянной, иррациональной яростью. Он был аристократом до мозга костей, и мысль о том, что какой-то безродный мужлан отбирает у него власть, была для него невыносима.

— Ты… ты не получишь мой город! — зашипел он. — Ты не получишь ничего!

Он протянул руку вперёд, и на его пальце вспыхнул массивный перстень с гербом его рода.

— Я, герцог Ирзиф фон Мкайдзин, по праву крови и древнему закону, вызываю тебя, самозванец, на поединок чести! Solus contra solum! Один на один!

В тот же миг от перстня ударил луч голубого света. Он растёкся по полу, очерчивая вокруг нас с герцогом идеальный круг диаметром в десять метров. А затем из этого круга взметнулись полупрозрачные, мерцающие стены, образуя купол. Древняя дуэльная магия.

Мои бойцы и придворные герцога оказались снаружи. Мы с Ирзифом — внутри.

Купол был звуконепроницаемым, но я видел, как Хайцгруг ударил кулаком по магической стене, его лицо исказилось от ярости и беспокойства. Я поднял руку, давая ему знак, что все под контролем.

Герцог Ирзиф, оказавшись со мной один на один внутри магического барьера, заметно осмелел. Он сбросил свой халат, под которым оказалась дорогая фехтовальная куртка из стеганого шелка. Из ножен на поясе он извлек тонкую, изящную рапиру.

— Здесь, выскочка, твои головорезы тебе не помогут! — прошипел он, его глаза горели ненавистью. — Здесь решает только мастерство! Я — лучший фехтовальщик Газарии! Я учился у величайших мастеров! Я проткну тебя, как свинью, и твоя армия разбежится, как стадо овец!

Он был уверен в своей победе. Он видел во мне лишь дикаря, не знакомого с тонкостями аристократического искусства фехтования. Он думал, что это его шанс и спасение. Что он сейчас всё переиграет. Он хотел сохранить лицо, потянуть время, а может, и впрямь верил, что сможет меня убить.

Я неспешно поправил свой доспех, под которым у меня была ещё и бронерубашка от Анаи. Мой собственный меч, тяжёлый и функциональный, казался грубым и уродливым по сравнению с его изящной рапирой.

Я посмотрел ему в глаза. В них я видел тщеславие, страх и отчаяние. И я видел свой шанс.

Этот поединок был самым быстрым и бескровным способом легитимизировать свою власть. Победа в личном бою, скреплённом божественной магией, значила больше, чем любая военная победа. Я не просто захвачу город, а получу титул как трофей.

— Я принимаю твой вызов, герцог, — сказал я спокойно, делая шаг вперёд. — Давай посмотрим, чего стоит твоё хвалёное мастерство.

Купол отрезал нас от внешнего мира. Все звуки стихли, сменившись едва уловимым гулом магического поля.

Был тут магический парадокс, как юридический, только серьёзнее.

Магия Анаи защищала меня от прямых воздействий и была по природе божественной и довольно «крутой», потому как это была моя плата за целый божественный квест.

Однако право на поединок, на которое я налетаю уже второй раз, было освящено богом Полмосом, покровителей рыцарей. Кстати, распространялось оно только на рыцарей, а с того момента как я разжёг очаг в доме своего домена, бог Полмос признал меня таковым.

То есть одна божественная магия срабатывала против другое. Вернее не так. Магия находила способ их обойти. Магия Полмоса меня не выпускала, формально не вступая в конфликт с магией Анаи. Магия Анаи защищала меня, но не нарушала магию Полмоса, которая меня удерживала в пределах турнирного поля.

Магия нашла компромисс, теперь мне оставалось вывернуть ситуацию в свою пользу.

Я видел за полупрозрачной стеной искажённые лица своих воинов, видел панику и надежду на лицах придворных Ирзифа. Но здесь, внутри, были только мы вдвоём. Прошлое и будущее Газарии.

Герцог Ирзиф принял классическую фехтовальную стойку, выставив вперед левую руку для баланса и направив на меня остриё своей рапиры. Он двигался с неожиданной для его телосложения грацией. Было видно, что он не врал — он действительно потратил годы на обучение этому искусству. Его стойка была безупречна, движения выверены. Он был продуктом системы, где умение танцевать с мечом ценилось выше, чем умение вести за собой людей.

Я же просто стоял, держа свой тяжёлый полуторный меч в одной руке. Моя стойка была уродливой с точки зрения классического фехтования. Я не балансировал, не изгибался. Я стоял крепко, как стоят солдаты в строю, готовые принять удар и нанести свой. Для Ирзифа я, должно быть, выглядел как варвар, взявший в руки незнакомый инструмент.

— Ты даже не знаешь, как правильно держать меч, мужлан, — презрительно скривился он. — Этот поединок будет коротким.

Он не стал ждать. Резкий выпад, молниеносный, как укус змеи. Остриё его рапиры метнулось к моей груди. Движение было быстрым, отточенным тысячами повторений. Любой обычный солдат не успел бы даже среагировать.

Но я не был обычным солдатом.

Я не стал отбивать его удар. Я просто сделал короткий шаг в сторону, и его лезвие прошло в сантиметре от моего доспеха, вспоров воздух. Одновременно с этим я нанес свой удар — не острием, а плоскостью меча, снизу вверх, целясь ему в запястье или основание клинка.

Это как убить муху. Муха быстра, мухобойка тоже.

Лязг металла был оглушительным. Мой тяжёлый меч ударил по его тонкой рапире с силой кузнечного молота. Ирзиф взвизгнул от боли и неожиданности, его рука онемела от удара, а рапира едва не вылетела из пальцев. Он отскочил назад, с ужасом глядя на меня. В его глазах впервые появилось сомнение.

— Что… что это было⁈ — пролепетал он. — Это не фехтование! Это… это драка!

— Добро пожаловать в реальный мир, герцог, — усмехнулся я. — Здесь не танцуют. Здесь убивают.

Я не лгал ему. Я действительно не был фехтовальщиком и не рождался с серебряной ложкой во рту.

Я был геймером. Я провел тысячи часов в виртуальных мирах, сражаясь с монстрами и другими игроками. Мое тело, попав в этот мир, наработало рефлексы и движения, отточенные не в дуэльных залах, а в жестоких, кровавых PvP-сражениях. Мой стиль был некрасивым, неправильным, но он был эффективным. Он был рассчитан на то, чтобы использовать любую ошибку противника, любую уязвимость. Я не фехтовал. Я анализировал паттерны атак, тайминги и хитбоксы.

Ирзиф снова ринулся в атаку, на этот раз нанося серию быстрых, колющих ударов, целясь мне в лицо, плечи, ноги. Он пытался задавить меня скоростью, не давая времени на ответный удар. Его рапира мелькала, как серебряная молния.

Но я видел каждый его выпад. Для меня это была последовательность атак с определённым ритмом. Я не отступал. Я двигался вместе с ним, отбивая его удары не изящными парированиями, а короткими, жёсткими блоками. Я встречал его тонкий клинок всей массой своего меча, гася инерцию его атак и заставляя его мышцы кричать от напряжения.

Пару раз его клинок даже касался меня, но не смог преодолеть прочности брони.

Лязг, лязг, лязг. Звук стали о сталь эхом отдавался от стен купола. И с каждым ударом уверенность на лице герцога таяла, сменяясь сначала растерянностью, а затем — откровенным страхом. Он был быстрее, его техника была совершеннее. Но я был сильнее, выносливее, и я читал его, как открытую книгу. Он был предсказуем.

Я поддерживал крайне быстрый темп и позволил ему выдохнуться. Когда его атаки стали медленнее, а на лбу выступил пот, я перешёл в контрнаступление.

Глава 16

Смена власти

Мой удар был простым и грубым. Мощный замах, рассчитанный на то, чтобы пробить любую защиту. Ирзиф попытался парировать его, выставив свою рапиру, как он делал сотни раз на тренировках.

Но он не учёл разницу в весе и силе.

Мой меч врезался в его клинок, и тонкая, изящная рапира, гордость аристократа, не выдержала.

Ну, куда этому пёрышку против моего «зубила»? С оглушительным звоном она разлетелась на куски.

Герцог Ирзиф застыл на месте, сжимая в руке бесполезную рукоятку. Его глаза были полны ужаса. Он смотрел на обломок своего клинка, потом на меня. Он проиграл. В честном поединке, по своим собственным правилам. Его мир рухнул окончательно.

Я медленно поднял свой меч, направляя острие ему в горло.

— Сдавайся, герцог. Всё кончено.

Но в его глазах вместо покорности вспыхнула последняя, безумная искра ярости. Он был загнан в угол, унижен, раздавлен. И он сделал то, что делают все трусы и слабаки в такой ситуации.

— НЕ-Е-ЕТ!!! — взревел он, и его крик был полон животного ужаса и ненависти.

Он отбросил рукоятку и ударил ладонью по большому камню в своем втором перстне, на другой руке.

В тот же миг его тело окутало слепящее золотое сияние. Древний фамильный артефакт, последнее средство защиты его рода, был активирован. От его тела во все стороны хлынули волны чистой, разрушительной энергии, превращая наш дуэльный купол в смертельную ловушку.

Золотое сияние, вырвавшееся из перстня герцога, было не просто светом. Это была концентрированная, необузданная сила. Я почувствовал, как воздух внутри купола загустел, наэлектризовался. Стало трудно дышать. Волны энергии, видимые даже невооруженным глазом, расходились от фигуры Ирзифа, как круги по воде, ударяясь в стены магического барьера и отражаясь обратно.

— Ты думал, я так просто сдамся⁈ — хохотал он, и его смех был смехом безумца. — Это «Последний довод королей», герб моего дома! Артефакт, который сжигает всё живое в замкнутом пространстве! Ты умрёшь, выскочка! Ты сгоришь!

Он не врал. Я чувствовал, как жар давил вокруг, заставляя воздух вибрировать как в доменной печи.

Каменные плиты пола под ногами начали светиться, раскаляясь докрасна. Дуэльный купол, призванный обеспечить честный бой, превратился в печь. И температура в ней росла с каждой секундой.

Это был акт отчаяния. Он не смог победить меня в честном бою, поэтому решил убить меня магией. Типичная логика труса, для которого собственная честь — пустой звук, а жизнь простолюдина не стоит и гроша.

Ирзиф расхохотался как пьяница, вспомнивший самую смешную в своей жизни шутку.

Но он кое-чего не учёл. Он не учёл, кто я.

Я не был ни солдатом или рыцарем по рождению, ни даже коренным жителем мира Гинн. Зато я был носителем божественной защиты и личным героем богини Анаи. Пассивный иммунитет к враждебной магии.

Да, от купола Полмоса она меня не защитила, но огненная магия… Пф.

Когда первая волна обжигающей энергии коснулась меня, мой враг с нетерпением ожидал, что я начну кричать от адской боли.

Но вместо этого… ничего.

Для меня это было лишь легкое покалывание, как от статического электричества. Жар был, но он был внешним, он не проникал в моё тело. Моя кожа ощущала его, но он не мог причинить мне вреда. Сияние артефакта омывало меня, проходило сквозь меня, но не обжигало.

Я стоял посреди этого бушующего ада, как скала посреди шторма, и смотрел на герцога. А он смотрел на меня. И постепенно его безумный хохот стихал. На его лице отразилось сначала недоумение, потом растерянность, а затем — тот же самый животный ужас, который я видел в нём мгновение назад.

— Почему… почему ты не горишь? — прошептал он, его губы дрожали. — Ты должен гореть! Артефакт… он работает! Я чувствую, как он сжигает!

— Ты проиграл, Ирзиф, — сказал я холодно, глядя в его полные боли и ужаса глаза. — Я лучше тебя, сильнее и удачливее. К тому же красивее и вообще, у тебя дурацкий смех.

Я не стал его убивать. Это было бы слишком просто.

Я ударил его рукоятью меча в солнечное сплетение. Он согнулся пополам, задыхаясь.

Его обмякшее тело рухнуло на пол. Поединок был окончен.

В тот же миг дуэльный купол с шипением растворился в воздухе. В тронный зал ворвались звуки внешнего мира: в том числе и потрясённые вздохи придворных.

Я стоял над телом поверженного герцога, тяжело дыша. Мои бойцы окружили меня, готовые отразить любую угрозу. Но угроз не было. Все присутствующие, и мои воины, и придворные Ирзифа смотрели на меня с благоговейным ужасом.

Один из телохранителей герцога, пожилой воин с седыми усами, бросился к своему господину. Он проверил его пульс, и на его лице отразилось облегчение.

— Он жив… — пробормотал он. Затем он поднял на меня глаза, в которых не было ненависти. Только усталость и… стыд.

— Как ты мог победить меня, дикарь⁈ — просипел Ирзиф. — Я выиграл сотни сражений один на один, я лучший клинок Газарии!

— Он всегда был таким, — тихо сказал телохранитель, виновато глядя на меня. — Тщеславным. Мы… мы все ему поддавались. На тренировках, на турнирах. Никто не смел победить герцога. Он бы этого не простил. Он бы сгноил в тюрьме. Мы думали, это просто игра, чтобы потешить его самолюбие… Мы не думали, что однажды это приведёт к такому.

Это признание стало последним гвоздём в крышку гроба репутации Ирзифа. Он был не просто побеждён. Он был унижен. Разоблачён. Вся его жизнь, все его «достижения» оказались фарсом.

— Уведите бывшего герцога. Всё по классике, обыск, снять артефакты, поставить магическую блокировку. Одиночная камера, осмотр медика.

* * *

Там же, в захваченном замке, я организовал своё первое совещание с городским Советом.

Членов Совета, а в первую очередь Альда Дэрша, очень впечатлил стиль штурма города, а в особенности тот факт, что я никого в ходе этой операции не убил, не ограбил и ничего не сжёг.

Они были далеки от наивных иллюзий того, как действуют завоеватели и достаточно умны, чтобы понимать, что мне нужна была лояльность местных тут не меньше, чем в Вальяде.

Это не то, чтобы вежливость и игра в благородство. Но негласная сделка с Альдом начала действовать и сам по себе захват города был только первым её этапом.

Второй этап — контроль административный и тут я был решителен, как кавалерист на поле боя.

Совет выслушал мои требования: признать меня временно исполняющим обязанности герцога Газарии и Порта-Арми на основании победы в дуэли, чему нашлись свидетели из числа слуг и подчиниться мне.

Члены Совета, двенадцать мужчин и женщин, все как один местные и немолодые, переглянулись и проголосовали как на колхозном собрании, поднятием рук и единогласно.

Что интересно, совещание происходило в том же зале, где вечером я дрался с прежним герцогом.

Символизм как он есть.

— Итак, сэр Рос, Вы герцог не только Вашей этой Кмабирии, — совершенно серьёзно сказал Альд, хотя для него не было секрета в том, что это просто здоровенный кусок проклятых болот. — Но и Гаразии со столицей в Порт-Арми. Какой у Вас будет первый приказ?

— Для начала мне нужны данные по налогам. Ставки, показатели и так далее. Скажу сразу, я хочу большую их часть отменить. Слуг прежнего герцога поувольнять, я планирую расходы его аппарата снизить примерно до нуля. Поэтому я хочу от вас проект налоговой реформы по снижению нагрузки до минимального уровня. Но времени у вас мало.

— Мы широко приветствует такую щедрость нашего нового герцога, — осторожно сказал пожилой, худой как жердь член Совета, чьего имени я пока что не запомнил.

Вообще-то, все члены Совета представились мне, но после суток марша и взятия города соображал я плохо.

— Вы можете этот вопрос взять на себя, ээээ…

— Член Совета Стромхильд, потомок северных торговцев, — подсказал мне он.

— Да-да, именно. Сколько Вам нужно времени?

— Если задача так проста, то… Два дня.

— Отлично и подготовьте проект закона о налогах. В нём должны быть понятно описано, какие налоги мы оставляем и какой у них размер. Я так понял, что прежние налоги вводились хаотично, как диагнозы у хронически больного всеми болезнями, бессистемно и постепенно.

— Да, по мере возрастания аппетита правителя, — ровным голосом сказал Альд. — Мы рады снижению бремени и всё же, как будет наполняться казна региона?

— Забудьте это слово.

— Казна?

— Нет, регион. Газария — сама по себе, вы пока что не часть Бруосакса.

— Часть Маэна? — уточнила пожилая дама, глава ткацкой гильдии.

— Тоже нет, — развёл руками я. — У вас нет определённого статуса. Вы сами по себе. А насчёт наполнения… Будет больше налогоплательщиков — будет больше и сумма сбора. Это, кстати, третий вопрос повестки дня.

— Третий? А второй?

— А второй — это фильтрация аппарата власти. Кто составит мне список органов власти с описанием полномочий и ключевыми фигурами? Сколько там откровенных ставленников Ирзифа?

— Не так уж много и мы всех знаем по именам, — отозвался Альд. — Я могу это взять на себя. Надеюсь… Вы не собираетесь их казнить?

— Если есть за что, могу и казнить, но сама по себе дружба с прежней властью не такой и сильный грех. Всех ставленников я сниму с постов, всё украденное из бюджета отниму, но совсем в нищих обращать не стану. А третье направление — это возврат тех, кто из Газарии ушёл. Однако, вы должны понимать, это всё направления работы вас как гражданской администрации. Пока что мы с вами нашли понимание, вы работаете, с народом поговорите, чтобы информация разошлась, тайн тут особенных нет. Однако у меня на носу вторжение наёмников.

Альд и ещё парочка членов Совета закивали. Но не все. Большая часть из них закрутили головами, глядя то на меня, то на Альда.

— Что за вторжение, сэр Рос?

— А вы не в курсе? Сюда идёт флот Умара с десятью тысячами наёмников.

Спросивший это подпрыгнул на стуле.

— Война пришла в наш дом?

— А то как же! И в ваших интересах, чтобы я эту ситуацию вывез, разрулил, разрешил, как защитник Порта-Арми. Поэтому у нас тут будет куча военных приготовлений и телодвижений. Вы просто успокойте народ и не путайтесь под ногами. И я начну с взятия под контроль более мелких поселений. Нет возражений?

…

Я не шутил. В следующие пару дней Первый полк развил невиданную деятельность.

Нанимались рабочие и мастеровые: мы ремонтировали стены, ворота, башни, ковались части доспехов, наконечники для копий, стрел и болтов.

Небольшие рейд-группы разошлись по городкам, где были гарнизоны, если этим словом можно назвать группы по десять-двадцать солдат, контролирующих рыбацкие и торговые поселения в Газарии. Сотни гонцов из местных разошлись, чтобы разнести вести о смене власти и снижении налогов (два по цене одного, надо же сразу придать оптимизма и причину не тужить о прежнем герцоге).

На новенькой карте Газарии в штабе, который я развернул в крепости Ирзифа, возникло множество меток. Ни один гарнизон не стал оказывать сопротивления, а половина свинтила в направлении горизонта с завидной прытью.

Навстречу армии Штатгаль отправились гонцы, одна из рот взяла под контроль перевалы на входе в Газарию, но большая часть войск сосредоточилась в Порте-Арми.

Я не знал, насколько педантичны умарцы, не припрутся ли они раньше назначенного срока, испортив сюрприз.

Выход судов в направлении юга, в сторону Умара был временно запрещён. Одновременно с этим я установил самый низкий портовый сбор с судна — пять медных сантимов, что-то около пары долларов США в современной Земле, а кроме того, цены на продукты в городе поползли вниз, так что возражений не возникло.

Город готовился встречать прибытие. Но такое… Когда пребывает десять тысяч клинков, это может быть чем угодно. И если против них будут только восемь сотен гвардейцев моей армии, разговор может принять дурной оборот.

И всё же Штатгаль успел раньше.

Юридический парадокс. Регион был захвачен Штатгалем, это знали жители Газарии, это символизировали в спешке изготовленные десятки флагов по всем городкам, это знал Совет Порта-Арми. Это знали снятые с постов чиновники Ирзифа, это знали его увольняемые слуги, специалисты по наливанию вина, нарезания сыра и натиранию пяток, но сам по себе Штатгаль вошёл в регион только сейчас. То есть, он только входит в дверь, а квартира уже его.

Ну, здорово же, когда война идёт так, пусть и на парадоксах.

С дистанции в сто-сто двадцать километров Рой помог мне засечь появление Штатгаля.

Двойная колонна, с боковым охранением, разведкой и арьергардом вышагивала по пыльным дорогам горной части Штатгаля, тащила обоз и стряхивала пыль Бесплодных земель, пила воду из немногочисленных горных ручьёв, любовалась видами и пребывала в отменном расположении духа.

Да, переход был тяжёл, они мёрзли по ночам и кашляли от пыли днём, обливаясь потом, не в силах утолить жажду из-за дефицита воды, но они дошли. Несколько фургонов, которые сломались в пути, десятки натёртых ног, истощённые лица и пропитанные потом и оттого неароматные одежды — малая плата за то, что ситуация разрешилась таким образом.

А ведь план Эрика был иной. Я бы попёрся напролом, Ирзиф поднял бы ополчение, попытался бы заблокировать нас в горах и тогда кто знает, сколько жителей Газарии полегли бы в процессе? Успел бы я дойти до Порта-Арми? Не пришлось бы мне вести долгую и нудную позиционную войну уже с умарцами в этом весьма специфическом, покрытым жиденькими лесами и многочисленными холмами регионе?

В общем, тут как учил Сунь-Цзы, лучшее сражение — то, которому я сломал хобот ещё до его начала.

Регион был мой, но это только первая часть партии. Вторая часть с чёрными парусами должна была появиться в ближайшее время. Умарцы.

Штатгаль был встречен мной открытыми воротами в Порте-Арми без особого пафоса.

Много воды, наспех подготовленное место для лагеря (казарм пока что не было) внутри крепостных стен. Еда, тепло, работающий рынок, проверка подразделений, суровые рукопожатия братьев-квизов, которые переживали, оставив меня одного на долгий срок.

В последнее время я всё чаще проводил в порту.

Долбаный порт, построенный и перестроенный несколько раз, требовал ремонта и модернизации.

Покрутившись тут неделю я понимал, почему Порт-Арми вырос в столицу региона.

Сама по себе Газария была похожа на кусок пиццы, который прицеплен к континенту узким концом. Причём именно на этом конце были горы, словно сушу сгребли и навалили вместе, образовав море по бокам полуострова. И несмотря на то, что тут были горы, Швырица протекала до нижней части «куска пиццы». На этом впадении и находился Порт-Арми.

Очевидно благополучное место. Тёплый морской климат, влажность и плодородие от реки Швырица, речная и морская торговля. На пересечении этот город и возник.

А вот порт… Порт был грязным, часть построек захламлена, брошена, населена крысами, завалена мусором, в некоторых местах портовой зоны грунт просел и там теперь плескалась морская водичка, ящики с товаром навалены хаотично, но от древних жителей города досталась стена, которая изолирует портовую зону от остального города, причём порт был единым и для Швырицы, и для Серебряной бухты.

Древние ожидали нападения с моря, с приходящих кораблей.

Как показывает практика (со мной и Первым полком) боялись они не напрасно, так что я сейчас отремонтировал ворота. Которые были немедленно покрашены в чёрный матовый цвет, чтобы скрыть, что они новые. Стена, отделяющая город от порта, была отремонтирована, а из порта были убраны все посторонние.

Кроме того сапёры заложили ряд зарядов из загутай-камня, а со дна бухты подняли старинную стальную цепь, которая его ранее перегораживала. К сожалению, цепь сгнила и большую часть звеньев пришлось экстренно заменять. Механизм поднятия цепи кто-то украл и наши сапёры экстренно соорудили примитивный аналог.

Приготовления к прибытию были почти закончены.

Последним из них стал стол с яствами. Как это ни странно, «гостей» будет встречать и пряник. Хлеб-соль с дороги.

Соль свою мы, правда, заложили в условный дробовик.

Стрелки Штатгаля обжили стену таким образом, что вся территория была простреливаемой. С берегов собрали все выбрасываемые штормами брёвна, порубили на дрова и все постройки, которые не были складами, заполнили дровами, над которыми были установлены заминированные ёмкости с маслом. Большая часть порта могла быстро превратиться в зону огня и взрывов.

Ну, а чтобы не было скучно, были собраны и наши требушеты, их обслуга время от времени даже пристреливалась, быстро убедившись, что, хотя меткости им и не доставало, зато буквально вся бухта была зоной поражения.

И всё же, как ни странно, сражение было планом «Б».

Глава 17

Сделки

Солнце стояло уже высоко. Ветер с моря трепал мой плащ.

И этот ветер принёс к нам гостей, цепочку кораблей с треугольными парусами, по традиции — чёрными.

Я смотрел на раскинувшийся подо мной город, на порт, на суетящихся людей, на море, усеянное вражескими кораблями. И впервые за всё это время я ощутил не только тяжесть ответственности, но и пьянящее чувство власти.

Это всё было моё. Не просто группа изгоев. А армия. Армия и целая провинция. Богатая, стратегически важная. Я захватил её, они приняли мою власть и провозгласили меня в качестве правителя.

Номинально я больше не был просто генералом на службе короля-самодура. Моя эфемерная политическая сила обрела фундамент. Я был силой, с которой придётся считаться. Герцог Рос Голицын, герцог Газарии. Вот такой вот поворот. Стартовая позиция в переговорах или войне, тут уж как попрёт.

— Красивый вид, командор, — голос Хайцгруга вырвал меня из раздумий. Он стоял рядом, огромный и надёжный, как скала.

— Скоро он станет ещё красивее, — ответил я. — Когда мы разберёмся с этой всей ситуацией.

Я стоял на стене и смотрел, как южное морское солнышко солнце отражается от бортов судов.

Несмотря на то, что сейчас раннее лето, ветер был пронзительно-холодным, отрезвляющим, резким.

Сейчас этот ветер трепал мою простую капитанскую куртку, которая ещё час назад казалась мне гениальной маскировкой, а теперь выглядела жалкой тряпкой на теле смертника. Паника, холодная и липкая, снова попыталась просочиться в сознание. Я задавил её. Паника — это роскошь, которую я не мог себе позволить.

«Анализируй, — приказал я себе. — Ты не на поле боя. Ты за шахматной доской».

Что я имею? Город, превращённый в крепость, но против такой армады — это место сражения, которое дорого заплатит в случае, если оно состоится.

Что имеет противник? Десять тысяч свежих, отдохнувших бойцов. Превосходство на море. Возможность высадиться где угодно и когда угодно. И, что самое главное, у них был простой и понятный вектор действия — атака на город.

Однако интернета в Гинн не изобрели, знать о том, что Порт-Арми — не провинция Бруосакс, не должны.

Приготовления были сделаны. Для встречи принца Ги и его свиты, если таковая случится, был поставлен стол с простой, но сытной едой: жареные окорока, колбасы, караваи хлеба, порезанный сыр, бочки с элем и пивом. В воздухе стоял густой, сводящий с ума запах пира.

Накрыто на несколько сотен человек… Ну, в данном случае — орков.

А за столами не было никого.

По моему приказу, все жители и солдаты покинули портовую зону, укрывшись за второй линией обороны, которую мы возвели в глубине города. Порт был пуст. Тих. И гостеприимен до жути.

Я спустился в портовую зону, наблюдая за флотом противника через Птичьегопастуха я видел, что на их кораблях царит некоторое недоумение. Вероятно, мы как принимающая сторона не соблюли какую-то неочевидную часть протокола.

Пленный герцог Ирзиф ничего про это не рассказывал, да и вообще вёл себя не по ситуации дерзко, уверенный, что прибудет армия Вейрана и выбьет меня из Порта-Арми, а ситуация с тем, что хозяин положения, а кто пленник — перевернётся с ног на голову.

Короче, хренов мечтатель. Мы же его убьём или вывезем в случае чего.

В общем, флот собрался в бухте, какое-то время торчал там, а потом начал причаливать или отправлять лодки.

Поскольку в бухте собрался весь флот умарцев, я через Рой дал команду поднять цепь.

Через пару минут цепь перегородила бухту. К сожалению, они самой бухты не замечали, ну да ладно, имеет это свои плюсы и минусы. Меньше паники.

От флагманского корабля принца Ги отделились первые десантные лодки. Авангард. Несколько сотен отборных бойцов. Они гребли к берегу осторожно, напряжённо, их щиты были подняты, а взоры устремлены на стены.

Многочисленные отряды высадились, некоторые даже выстроились в боевые построения.

Очевидно, их здорово нервировало отсутствие гражданских в портовой зоне. Возможно, они даже заметили арбалетчиков на стенах.

Такое вызывает закономерные вопросы.

Командир одного из передовых отрядов, здоровенный орк в посеребренном доспехе, с недоумением смотрел на накрытый стол. Солдаты, сглотнув слюну, косились на жареное мясо. Они несколько месяцев провели в море, питаясь соленой рыбой и галетами. Этот вид и запах были для них пыткой.

Они стояли в центре пустого порта, окруженные едой, запертые, не понимая, что происходит.

Настало время для моего выхода.

Центральные ворота, ведущие в порт, медленно открылись.

В проёме появился я. Один. Без видимого доспеха (ну, подарок Анаи всегда при мне) и с мечом в ножнах. На мне всё та же простая куртка капитана стражи. В одной руке я держал белый флаг, в другой — глиняную кружку с элем.

Я медленно пошёл вперед, прямо к орочьему командиру. Сотни глаз следили за каждым моим шагом. Я чувствовал их напряжение, их готовность в любой момент превратить меня в кровавый фарш. Но я шёл спокойно, даже с лёгкой ленцой, словно прогуливался по собственному саду.

Я остановился в десяти шагах от их командира.

— Добро пожаловать в Порт-Арми, — сказал я громко и чётко, мой голос разнёсся по мёртвой тишине. — Я вижу, вы устали и проголодались с дороги. Мы приготовили для вас небольшой обед.

Командир авангарда, орк с лицом, перерубленным старым шрамом, смотрел на меня, не веря своим ушам.

— Что это за цирк, человек? — прорычал он.

— Это называется гостеприимство, — я улыбнулся и сделал глоток из кружки. — Мы не дикари, чтобы встречать гостей оружием. Всё сьедобное, яда нет. Теперь практический вопрос. Как мне пообщаться с принцем Ги?

— Говори со мной, человек, — нахмурился орк.

— Нет. У меня информация уровня твоего босса, не тебя, друг-орк. И я не просто человек, я герцог, так что по уровню равен мне только он. Смекаешь?

Я намеренно не обращался к нему как к врагу. Я играл роль хозяина, принимающего запоздалых, но ожидаемых гостей.

Этот театр абсурда был рассчитан на одного зрителя — принца Ги, который, я был уверен, наблюдал за всем этим со своего флагмана. Мне нужно было сломать его шаблон.

Орк крепко задумался. Умарцы были очень иерархизированным и традиционным обществом. Опять-таки трудно принимать решение, когда у тебя за спиной есть начальник выше, велик соблазн перекинуть ответственность на него. Мало ли что будет потом, что простит ему, если он убьёт не того или скажет лишнего.

Мой расчёт сработал.

Орк сцапал с пояса артефакт, похожий на треугольный кусок стекла с оплавленными краями и глядя на меня, стал что-то в него шептать.

Ясно — артефакт связи.

— Я прошу чтобы Вы, герцог, сдали меч. Временно, принц не ведёт переговоров с вооружёнными рыцарями. Поймите меня правильно.

Я молча кивнул и плавным движением вынул меч, передал клинок (а это был не мой гномий, а штатный пехотный меч из запасов) орочьему капитану рукоятью вперёд.

Капитан сопроводил меня ближе к пирсам, поставил две тройки копейщиков охранять и даже подыскал пару ящиков, чтобы я мог сидеть, пока жду.

С флагманского корабля спустили адмиральский катер. На веслах сидели гвардейцы в чёрных доспехах, а на корме, под личным штандартом (костяные топоры на чёрном поле) стояла фигура. Молодой, высокий для орка, одетый в богато украшенные доспехи из тёмного металла с золотой инкрустацией. Принц Ги. Один из восемнадцати сыновей падишаха Ота Великого, владыки Умара.

Он высадился на пирсе первым, не дожидаясь пока кинут трап.

В его осанке, во властном взгляде, в том, как расступились перед ним солдаты авангарда, чувствовалась порода. Аристократ. Правитель.

Он не обратил внимания на капитана, который попытался ему доложиться.

Его взгляд был прикован ко мне. С нескрываемым, почти научным любопытством он двинулся прямо ко мне.

— Ты, — произнёс он, остановившись в паре шагов. Его голос был неожиданно глубоким и лишённым орочьего рыка. Он говорил на всеобщем почти без акцента. — Ты тот, кто командует этим городом?

— Я тот, кто несёт за него ответственность, — ответил я, не отводя взгляда.

Он кинул взгляд в сторону столов, ломящиеся от еды, потом посмотрел на вход в бухту.

— Там цепь? — спросил он.

— Да, — коротко ответил я, хотя и не знал, как он её засёк.

— А на стенах арбалетчики. И много? — спросил он.

— Очень, Ваше высочество.

Принц властно махнул рукой и всех вокруг как ветром сдуло, его солдаты, сержанты и офицеры отошли на сотню метров.

— Это смелый гамбит, человек, — сказал он. — Очень смелый. Или очень глупый. Я ещё не решил.

— Меня зовут Рос Голицын, я герцог Кмабирийский и Газарийский, генерал армии Штатгаль. Будем знакомы, Ваше высочество?

— За всё то время, что сыновья Ота Великого плавают по морям, — произнес принц Ги, его голос был низким, культурным баритоном, — нас ещё никто так не встречал. — Он указал кружкой на столы с яствами. — С хлебом и сталью.

— Всё бывает в первый раз, — ответил я, сохраняя лёгкий тон. — Кроме того, я пришёл поговорить, рассчитывая, что мы сможем до чего-то договорится.

— А где, смею спросить, герцог Ирзиф? — прямо спросил Ги. — Потому что меня должен был встречать он. И что вообще происходит?

— Ирзиф был освобождён от своих обязанностей, — сказал я. — Окончательно. Прежнее руководство оказалось… неэффективным. Со недавних пор я являюсь действующей властью в этой провинции.

— А чей же флаг развивается над Газарией, герцог Рос? Маэн? Или всё же Бруосакс?

— Вы быстро соображаете, Ваше высочество. Но ответ Вас удивит. Это флаг Штатгаля.

— Никогда о таком не слышал.

— Теперь услышали.

— И я снова задам вопрос, герцог. Кто Вами командует? Кто главный?

Я привстал так, что стал к принцу Ги очень близко, что заставило парочку его телохранителей в беспокойстве сделать пару шагов к нам.

— Я главный, Ваше высочество. И говорить надо Вам со мной. Мы самое остриё ситуации. Потому что, как я полагаю, мой флаг над Портом-Арми делает меня Вашим нанимателем.

Слово «наниматель» повисло в воздухе, тяжёлое от скрытого смысла. Но принц Ги оставался совершенно неподвижен, его взгляд был прикован ко мне.

— Контракт Умара, заключённый от имени моего клана и с соизволения моего отца, лично мной, заключен с королём Вейраном из Бруосакса, — спокойно заявил он. — И моя цель война Маэна и Бруосакса.

— Технически, — возразил я, — Я собираюсь ввергнуть нас обоих именно в эту войну.

— Технически, у меня контракт с Вейраном и если Вы союзник Назира, то Вы мой враг.

— Технически, Вы, принц Ги, военный тактик, как и я? Способны оценивать ситуацию.

— Меня этому специально учили, как и братьев. Управление войском и управление провинцией. Один из нас станет когда-то Великим Падишахом.

— Не буду спрашивать что произойдёт с другими кандидатами на пост… Так вот. Ваша численность примерно десять тысяч клинков. В портовую зону высадилась примерно треть, так?

Принц оглянулся.

— Допустим.

— Технически, если вы не мои друзья, а мои враги и союзники врагов, то Ваша высадка — это военное вторжение. А то, что ваши солдаты взяли со стола без спроса мясо и вино, — я не глядя показал пальцем на столы.

Принц поглядел на столы и убедился что я прав, пока мы тут стояли, некоторые орки не удержались и кое-что утащили.

— Так вот это, грабёж, открытое хищение чужого имущества. Итак, вы совершили военное вторжение и начали грабежи. Технически. И тогда моя армия будет вынуждена адекватно реагировать. Почти что соразмерно. У вас есть артефакты, способные отличать ложь от правды?

— У моего клана есть такой навык, который не обошёл и меня, — с достоинством отреагировал принц Ги. — Это важный навык при управлении народов и воинами.

— Значит вы понимаете, что я не блефую? Не люблю блеф, я не игрок в азартные игры, у меня… другие игры. Так вот. Моя армия это три тысячи стрелков, которые рассредоточены по стене Портовой зоны и большая часть этой зоны простреливается арбалетами. Бухта заперта цепью. Мои четыре требушета развернуты и пристреляны. Они начнут бить простыми каменными зарядами, обмотанными горящими тряпками. Дёшево и эффективно. В местах попаданий они начнут сжигать ваш флот. Кроме того, все товары из складов вывезены и заполнены деревом и маслом. Весь порт превратиться в огненный ад, его подождут маги.

— У вас есть маги? — вздёрнул бровь принц.

— Сотня магов и сотня ведьм.

— Мало какой правитель способен нанять такое количество.

— Я их не нанимал, а воспитал в своём коллективе. Ваше войско под огнём попытается атаковать ворота, но его охраняет Первый полк и у группировки в порту ничего не выйдет. Это будет бойня. Большая часть флота сгорит, бухта наполнится кровью и гарью, несколько кораблей совместно могут попытаться вырваться из бухты, порвав цепь натяжением, однако часть из них пожертвуют ради этого целостностью корпусов и затонут. При лучшем раскладе Ваше войско потеряет 60 % личного состава, включая лично Вас. При худшем, погибнут все. И даже при лучшем — вы либо будете вынуждены бежать на повреждённом флоте и при плохих перспективах, либо высадитесь около города Порт-Арми где попытаетесь взять в осаду город.

— Численность войска в котором вдвое выше, чем у осаждающих, — закончил за меня принц. — Самоубийство.

— Да. Технически, если Вы не мой друг, Вы заканчиваете игру почти полной гибелью и лично Вы даже не увидите конца ситуации.

— То есть, позвать меня в порт, это такая хитрость? — прямо спросил он. — А как насчет Вас, герцог? Вы проживёте не больше минуты.

— Моё преимущество в том, что я способен пренебречь собственной жизнью при расчёте общей картины сражения, — отмахнулся я. — К тому же мы в порту, я готов к бойне и попытаюсь нырнуть в воду, а там… Я неплохо плаваю, у меня хорошие перспективы. Но дело вообще не во мне и не в Вас.

— А в чём?

— А в том, насколько это техническое предположение истинно. И зависит оно от контракта, прошлого и будущего. У Вас есть с собой экземпляр контракта с Вейраном?

— Вы блефуете, — он проигнорировал мои слова про контракт, но в его голосе уже не было прежней уверенности.

— Блефую? — я усмехнулся. — Принц, я поэтому и спрашивал про навык или магию. Вы знаете, что я не вру.

Орк скрипнул зубами, всего на долю секунды потеряв самообладание.

— Принц Ги, я всю жизнь просчитывал вероятности. Я поставил на кон все, что у меня есть. Вы думаете, я не подниму ставки до предела? Я сожгу Вашу армию и выйду в плюс. Или мы договоримся и я выйду в плюс. Это вопрос вероятностей и принципов. А вот для Вас эта война — это чистая коммерция. И сейчас я предлагаю на выбор две сделки. И одна из них очень, очень плохая.

Я снова протянул ему кружку, которую он вернул мне ранее.

— А я предлагаю хорошую. Вы хотели получить плату за найм армии. Поэтому и предлагаю посмотреть на условия контракта. И мы можем его почитать, но не как враги, а как союзники.

Принц Ги молчал. Он смотрел на меня, и в его глазах я видел борьбу. С одной стороны, честь и слово, данное королю Вейрану. С другой — прагматизм и инстинкт самосохранения. Его народ, умарцы, были нацией воинов, кочевников, мастеров и торговцев. Умарцы не склонны к нарушению контрактов, но они же большие хитрецы. Но повести своих орков на верную смерть ради сомнительного контракта — плохой вариант.

— Слово династии Рычащих Буссов нерушимо, — наконец произнес он медленно, словно пробуя каждое слово на вкус. — Мой отец, От Великий, никогда не нарушал договорённостей. И я не нарушу.

— Прекрасно! — воскликнул я. — Я тоже уважаю законы и контракты. Так давайте же вместе посмотрим на Ваш. Уверен, мы найдём там много интересного.

Принц Ги повернулся, поискал кого-то в толпе и махнул рукой. Через минуту рядом с нами был пузатый лысый орк с виноватыми глазками, на поясе у которого висела увесистая сумка, из которой тот извлёк искомый контракт между двумя государствами.

— Давайте почитаем вместе, — предложил я, разворачивая пергамент на одном из пустых столов. — Уверен, как образованный орк и человек, мы что-то там вычитаем интересное.

Мы разложили контракт прямо на ящике.

Орк-принц склонился над пергаментом, его палец в перчатке скользил по строкам, написанным каллиграфическим почерком королевского писца.

— «…и по прибытии в порт города Порт-Арми, — прочитал я вслух ключевой абзац, — Его Высочество принц Ги должен быть встречен уполномоченным представителем Его Величества короля Вейрана, который должен передать принцу авансовый платёж в размере тридцати пяти тысяч золотых дукатов в качестве гарантии исполнения договора…»

Я поднял взгляд на принца.

— Что ж, давайте посмотрим. Вы прибыли в Порт-Арми. Вас встречаю я, герцог провинции, но я, увы, не являюсь представителем короля Вейрана. Я искал, правда. Обыскал весь замок, заглянул под все кровати. Никаких представителей. — Я развёл руками. — Идём дальше. Авансовый платёж. Тридцать пять тысяч золотых. Видите тут золото в порту?

Принц только нахмурился.

— Вот так незадача, — вздохнул я, — Выходит, сторона короля Вейрана не выполнила свои обязательства. Нет представителя. Нет денег. Согласно всем законам, как умарским, так и общечеловеческим, и, я уверен, Вашим личным представлениям о прекрасном, это является нарушением контракта. А значит, Вы свободны от своих обязательств.

Принц Ги молчал, но я видел, как в его глазах заработали шестерёнки. Он был не просто воином. Он был политиком и принцем крови. И эта лазейка была для него настоящим подарком. Она позволяла ему сохранить и лицо, и армию.

— Это интересный юридический казус, — произнёс он наконец, выпрямляясь. — Нарушение условий встречи.

— Именно, — подтвердил я. — Вейран вас подвёл. Он не выполнил свою часть сделки. Но я готов её выполнить. Я готов перехватить контракт на себя и заплатить Вам тридцать пять тысяч дукатов, чтобы Вы стали моим союзником и помогли мне защитить мой флаг и воевать, куда вас поведёт не Назир, а лично я.

Я смотрел ему прямо в глаза, не отводя взгляда. Это был момент истины. Мой безумный гамбит достиг своей кульминации.

— И где же эти тридцать пять тысяч, герцог? — спросил он с легкой усмешкой.

Глава 18

Аванс как основа доверия

— Вейран должен был прислать их сюда. Я был бы рад захватить эти деньги, но их здесь попросту нет, — признался я честно. — Больше скажу, тогда это были бы мои деньги и предлагал бы я их как свои. Трофей, верно?

Принц неопределённо подал плечами. К сожалению, мне ничего не удалось узнать о своём собеседнике до начала переговоров. Было известно только, что армию ведёт некий принц Ги, а что он за фрукт, что им движет — никакой оперативной информации.

Больше того, текста контракта между Умаром и Бруосаксом, по которому нанимаются эти наёмники, у меня тоже не было. В своё время Альду удалось раздобыть и передать мне только копию одного из допсоглашений и технические требования к уровню вооружения умарца-наёмника.

Контракт я увидел только сейчас, но его подробность, в частности раздел про прибытие умарцев, дал мне нужную возможность для того, чтобы раскачать сейчас Ги.

У Ги (что за манера давать членам династии такие короткие имена!) ситуация была сложная. Он плыл, чтобы принять участие в войне на стороне Бруосакса. Не факт, что его клан отправил его сюда не для того, чтобы он с этой войны не вернулся. Судя по его умной роже, он и сам это понимал. Кроме того, сейчас с флотом, который выполняет функцию грузоперевозки, он должен отправить обратно в Умар партию золота, предоплаты за наёмничество.

Если даже предположить, что он нападёт и победит меня, откуда ему взять деньги? Чьи указания выполнять? Бруосакс и правда должен был прислать сюда «представителя» и одни боги знают, куда он подевался или почему опоздал? А может и не опоздал, может быть, этот «кто-то» вовремя узнал, что регион захвачен и тащить сюда деньги было бы самоубийственной идеей?

В любом случае, если Ги сейчас вступит со мной в схватку, победит (в чём я лично сильно сомневаюсь) и захватит Порт-Арми, что он будет делать со своей победой дальше? Разграбит регион своего нанимателя Бруосакса? Шикарная идея. Но даже и так из горожан столько денег не вытрясти, не говоря уже про политические последствия.

Ведь армия врага, то есть меня, была формально маэнской (на самом деле в результате приказа Эрика это уже было не совсем так), а вот город — бруосакский. Не станешь же ты грабить город союзника, а потом рассчитывать на хорошие отношения?

Выходит, без моего предложения он в любом случае подставляется перед отцом. Не говоря про такую мелочь, как угроза умереть в течение получаса с момента приказа атаковать армию умарцев.

— Король Бруосакса подвёл не только вас. Он подвёл и меня, лишив лёгкой добычи. Но это не значит, что у меня нет денег, — продолжил я, после того как дал возможность принцу это всё «переварить».

— И где же Вы их возьмёте, герцог? — хитро прищурился принц Ги.

— В банке, на личном счёте.

— Гномьем международном? — нахмурился он.

— Да. Том самом, который не грабят ни одни династии и государства, если не хотят столкнуться с последствиями. В том числе и я. Мне довелось захватить этот город и город Вальяд и ни разу мы не тронули банкиров.

— Да, проклятые гномы, — вздохнул принц Ги. — Они после такого не останавливаются ни перед чем, пока не убьют виновных и не истребуют у нарушителя компенсацию. А как мне узнать, что деньги у Вас и правда есть, герцог?

— Никак. Мы достигаем предварительной договорённости, а контракт со мной Вы заключите, когда увидите оплату. А пока Ваша армия побудет в состоянии, скажем так… квантовой неопределённости. То есть, без контракта.

— Но Вам нужно, чтобы я расторг контракт с Вейраном, верно? — предположил высокородный орк.

— Безусловно, пока Вы держитесь за контракт, технически…

— Я помню-помню. Ты самый странный человек из всех, кого я встречал, Рос Голицын фон Штатгаль, — сказал он, не оборачиваясь. — Ты рискуешь всем, что у тебя есть. Ты ставишь на кон свою жизнь, захваченный город и своё золото.

Он повернулся ко мне. В его глазах больше не было ни капли сомнения. Только холодный расчёт и уважение к силе.

— Орки Умара ценят три вещи: золото, сталь и смелость. Сегодня ты показал нам все три.

Он протянул мне руку. Не для рукопожатия. Это был жест воина, признающего другого воина. Странный такой жест, будто его ладонь была фонариком и он светил мне в район груди.

— Слушайте все и передайте прочим. Король Вейран владыка Бруосакса подвёл нас, нарушил контракт и не прислал денег. Я, Ги, восемнадцатый сын падишаха Ота Великого из рода Рычащих Буссов, расторгаю контракт с Вейраном и ни я, ни вы, мои подданные, более им не связаны. С этого момента армия Умара расторгает контракт и готова заключить новый контракт с Росом Голицыным и его армией Штатгаль.

Его воины издали синхронный и при этом жутковатый выдох, что видимо означало ритуальное принятие воли принца.

Его рука развернулась для рукопожатия. Я пожал его руку. Хватка принца орков была как стальные тиски.

— Добро пожаловать в Штатгаль, принц. Вы — мои гости, — сказал я.

Принц кивнул, ничего более не говоря. Он повернулся к своим и стал отдавать команды на орочьем — его армия продолжала высадку в порту.

Предварительная договорённость была достигнута.

* * *

Створки ворот закрылись и Гришейк, который был в передних рядах щитовиков, негромко озвучил общий вопрос:

— Ну, как там оно, босс?

— Мы договорились. Почти. Осталось дело за малым.

Тут в районе ворот были все, не задействованные на военных позициях, в том числе и Деций, так что в качестве серьёзности своих намерений я лишь вручил ему контракт Бруосакса, который незаметно умыкнул с ящика.

— Это в архив. Но сначала очень срочно изготовь такой же, только нанимателем укажи меня.

— Вас, как герцога Кмаберии, как вольного рыцаря, как представителя Маэнского короля, как генерала Штатгаля?

— Герцога Газарийского и генерала Штатгаля. Никакого прямого упоминания Маэна, я и вы со мной — самостоятельная политическая сила. Сделаешь?

— Я бы ещё рекомендовал пакт о расторжении этого контракта. На всякий случай, — протянул Деций.

— Делай! — я хлопнул по плечу старого писаря. Как много воды утекло с тех пор, как мы с ним встретились в пивнухе у Принстаунской каторжной тюрьмы. В какой водоворот событий я его втянул!

— Альд! — крикнул я, поворачиваясь к Первому советнику города. — Мне нужна твоя помощь. И поторопись. Время пошло.

Альд Дэрш, бледный и вспотевший, но довольный тем, что его город не превратился в поле грандиозной битвы, спешно подошёл-подбежал ко мне.

— Герцог… такая сумма, какую я услышал со стены. Тридцать пять тысяч… Это не реально! Городская казна пуста, Ирзиф выгреб всё в связи с началом войны, причём большую часть суммы уже успел пропить!

— Ну, вообще-то у меня и правда есть счёт в банке, куда мы сейчас и отправимся.

Я снял со стены Сводную роту. Моя личная гвардия, чья задача в сражениях — прикрывать мою генеральскую (и очень беспокойную) задницу, а сейчас, несмотря на формальное отсутствие сражения, оно всё же было.

Принц Ги может передумать. В его руках могут быть ещё козыря вроде высокомощных магов, портальная магия, да пёс его знает, что ещё. У него могут быть артефакты связи и прямо сейчас он может связаться с отцом, который наложит вето на сделку со мной.

Однако в глубине души я рассчитывал, что у него есть свои амбиции. Чего стоит принц, который при любой неопределённости бежит советоваться с отцом? А как насчёт принца, который сам принял рискованное решение и заработал для казны денег и славы? Пробиться вверх трудно, когда ты один из восемнадцати сыновей Падишаха, а матери у них, как и родственные им кланы, надо думать — разные.

…

Чего я не ожидал, так это того, что у банка существует лимит.

Глава регионального отделения банка нервно поправил очки. Мы были в его кабинете, а снаружи перетаптывалась Сводная рота.

В фойе меня сопровождал Альд, но он пока не знал, в какую задницу я только что сам себя загнал.

— Ну конечно же, мы следим за ситуацией, Ваша светлость, — негромко, но твёрдо сказал он мне. — Но лимиты…

— К бесовым демонам лимиты, брат-гном! — тихо прошипел я. — У меня армия вторжения, деньги мои! Я прошу просто…

— Безмерно уважаемый клиент! — наклонился ко мне гном. — Это не такие лимиты, которые можно при желании нарушить. Я говорю о том, что во всём нашем отделении сейчас нет столько денег. То есть, Вам мы были бы и рады, но… Вы же не думаете, что гном щёлкает руками и достаёт из кармана гору золота? Это работает не так.

— Кхе… Простите, Вы правы. Я не подумал и не предупредил заранее. Честно говоря, я и сам утром не знал, что ситуация будет развиваться подобным образом.

— Это Вы меня простите. Порт-Арми не больно-то преуспевающий город, вот у нас и запасы скромные.

— А сколько Вы можете дать? — вздохнул я.

— Двадцать четыре тысячи, если считать в золоте, серебре и меди.

— Давайте всё. Попробую выкрутиться этим.

Гном кивнул и проскользнул мимо меня, чтобы начать приготовления.

По моему лицу Альд понял, что что-то сильно не так.

— Что случилось, герцог?

— Случилось… Казна точно пуста?

— Да. У банка не хватает денег?

— Да, счёт у меня довольно-таки большой. Вы знали, что Штатгаль был вооружён почти полностью за мой счёт?

— Вы член королевской династии, сэр Рос? — удивился глава торговой гильдии и Первый советник.

— Нет, я просто умею брать оплату, когда представляется возможность. А умереть и заработать шансы представляются постоянно. Скучно жить мне не суждено.

— И что Вы думаете делать, сэр Рос? — беспокойно спросил он.

— Наверное придётся мне оценить часть артефактов, которые есть у меня в казне Штатгаля. Наличности у нас тоже нет. Перед походом в Бесплодные земли я все излишки доверил банку. И вот… Банковская система меня подводит.

— И сколько не хватает?

— Сущей мелочи, одиннадцати тысяч золотых дукатов.

— Есть очевидное решение, — вздохнул Альд. — Город должен дать денег.

— Ты же сам сказал, что в казне денег нет?

— Нет. И жители свои накопления прячут. Но сейчас ситуация такова, что найм армии принца Ги отправит его и уважаемого нами Роса на восток. И угроза пройдёт стороной. А если это не удастся, то грянет такая буря, что наш город может полечь в сражении.

— Прости, тебя напугали приготовления к вторжению.

— Да, мне страшно, и горожанам очень страшно. Но сейчас я вижу реальный выход. Однако у меня будет просьба.

— Хм. Какая? Налоги я уже снизил, какие-то реформы? Конституция?

— Что такое конституция? В общем нет, речь идёт не о налогах. Я хотел бы, чтобы вы не только ушли из Порт-Арми на войну…

— Да, — кивнул я. Желание, чтобы Штатгаль убрался из города, было вполне логичным.

— Но и вернулись.

— Эээээ. Что, прости меня, господин советник?

— Я и наш Совет хотим, чтобы Вы и Ваш Штатгаль вернулись сюда после войны.

— Каким, стесняюсь спросить, образом… И Вам-то это зачем?

— Учитывая мой возраст, рискну предположить, что я старше сэра Роса, — улыбнулся одним уголком рта советник.

Я не стал спорить с очевидным. У советника недавно родился внук, а я, если бы не попал в Гинн, сейчас бы с грехом пополам оканчивал институт. Он и правда годился мне в отцы.

— Так вот. У сэра Роса личный домен, насколько я помню из одного нашего разговора, он тут, в северной части Газарии, неподалёку от Лукового тракта.

— Да, сто лет там не был. Да и, честно говоря, этот домен мне «достался», я не рождался там и всё такое.

— И тем не менее, Ваш домен тут. Рискну предположить, что у Вас нет другого дома, кроме того домена, верно? Более того, своего дома нет у Штатгаля. Ну, не собираетесь же Вы возвращаться в те болота, где тренировали армию?

— Не собираюсь.

— Так почему бы Вам не рассмотреть в качестве своей новой вотчины Газарию и Порт-Арми? Возможно, Вы хотели проделать нечто подобное с Вальядом и регионом Фойхтмейн. Но этот регион физически окружён землями Бруосакс?

— Вы сейчас серьёзный разговор затеяли, Альд.

— Да. Мы в банке, рядом армия вторжения, которая окружена Вашей армией, за стенами банка Ваша особенная рота… Подходящее место и удачное время. Вы подумывали о том, чтобы отхватить лично себе Вальяд?

— Ну… Мысли были, я даже некоторые приготовления для этого делал. С другой стороны, я понимаю, что результат войны, даже победный для Маэна, не будет означать захват всего Бруосакса. В лучшем случае, Маэн отхватит себе приграничные территории, получит контрибуцию и трофеи, обяжет Вейрана заключить династический брак с династией Назира.

— И в таком случае, если Вы каким-то образом обособите Вальяд и Фойхтмейн, как самостоятельное герцогство, почти моментально встанете между молотом и наковальней, между Маэном, от которого Вы ушли и Бруосаксом, с которым Вы воевали. А что делают правители, закончив одну войну?

— Готовятся к следующей, само собой, — не стал спорить с очевидным я.

— А если рассмотреть в качестве своего «трофея» не Вальяд, который со всех сторон окружён Бруосакскими владениями, а Газарию, которая полуостров? — осторожно спросил советник. — Обещайте подумать об этом. А там мы согласны жить хоть в составе Маэна, хоть Бруосакса, как полуавтономия, хоть торговый союз «Ханэс». При условии такого молодого и мудрого правителя, как Вы. Молодость даёт шанс, что Вы сможете править долго, а это большой плюс.

— Гм. Никогда об этом не думал. Обещаний давать не могу, но на протяжении длительного времени моим направлением и правда было посещение личного домена Пинаэрии.

— И за доменом отсюда присмотрите, — улыбнулся Альд. — Этот разговор строго между нами, а я побежал трясти кошельки богатых горожан.

— Я придам Вам охрану.

Активировав Рой, я снял с постов стражу Порта-Арми и выдернул из третьего полка роту мечников, сняв с позиции Новака и придав ему эту роту.

Раньше, чем гномы упаковали свои денежные ящики, причём за сами ящики я был вынужден заплатить грабительскую комиссию, ибо они были возвратными, рота мечников прибыла к банку.

— Да, лорд, — козырнул мне Новак. Он был весь в мыле, пыльный, грязный, но глаза хитрые.

— Как там умарцы?

— Они выстроились в порту в коробки. Может, стоят так, а может, подумывают нас атаковать.

— А суда?

— Стали на якоря, распределившись по бухте.

— Ну, это добрый знак, значит уже никто никуда не идёт.

— Какая у меня задача, босс?

— Видишь Альда? Он попытается собрать бабки с горожан. Ситуация такая, в банке не хватает денег, чтобы нанять умарцев. Он попытается собрать с миру по нитке, чтобы нищему на «Мерседес»… Не важно, что такое «Мерседес». Ты прикрой его. В городе беспокойно, мало ли что? Считай, личная охрана, носильщики, ну и вообще, чтобы было видно, что это не его личная инициатива, а я его послал.

— Ты заставил местных платить дань за то, чтобы мы не разгромили город?

— Не совсем так. Альд сам это предложил и кое-что ещё… К тому же, если ты помнишь, горожане считали, что когда мы захватим город, то немножко его пограбим. Когда мы не стали этого делать, были разговоры про общий сбор суммы откупа нам за то, что не стали грабить. Но разговоры стихли, я их собирать свои деньги не просил, мне достаточно и того, что при взятии города мы не потеряли ни одного бойца.

— Покупаешь лояльность, босс? Уважаю. Я когда-то в предместьях Матмерса так же делал. За свой счёт отремонтировал кое-какие дороги, парочку мостов, колодцы чистил, шпану гонял, починил пожарную каланчу. В итоге местные были за меня горой и для них я был не преступник, а народный герой. Тем более что моя банда была из местных и «своих» не грабила.

— Да, я провожу похожую политику, только в чуть большем масштабе. Скажи, Новак, а в итоге, после войны, где бы ты хотел оказаться?

— Я могу сказать, где бы я не хотел оказаться, — криво усмехнулся Новак. — Ни на виселице, ни в братской могиле, ни в каторжных кандалах.

— Оптимистично. Но это не цель, а риски. А цель?

Новак пожал плечами:

— Изначально я пошёл за тобой, босс, потому что ты позвал. В глубине души я верю, что ты знаешь, что делать и просто следую за тобой.

— Спасибо за доверие. И я правда знаю, что делать, но рано или поздно война закончится, сейчас были причины подумать о делах «после».

— Ха. Герцог, таких как ты, война находит и зовёт к себе. Тебе не надо думать о мире.

Альд и Новак ушли, за ними ушли мечники. Гномы подготовили деньги и документы, в которых я должен расписаться для их получения.

Война и бюрократия. Кажется, именно они правят миром.

Деньги переместились поближе к стене, Деций доложился, что документы ещё не готовы. В этот момент я понял, что всё моё предприятие зависит от случайного фактора — умению Альда собирать деньги с незнакомых мне людей.

Война может быть проиграна из-за того, что в кузне не было гвоздя.

Однако уже к вечеру рота вернулась с тремя сундуками, за которыми брёл Альд в сопровождении Новака. Альд держал большущий список, там были фамилии горожан, которые дали денег на откуп, а точнее, выкуп армии умарцев и сумма.

Он торжественно вручил список мне, чтобы я мог реально понимать, кто сколько дал. Список начинался с вклада Дэрша, то есть семьи самого Альда. И сумма 650 золотых дукатов в серебряном эквиваленте.

Список был длинным, почти пятьсот фамилий, то есть фактически весь город. Многие дали буквально пару золотых, то есть сколько могли. Но дали.

И это, чёрт возьми, было очень трогательно. Я передал список Децию.

Я присоединил эту сумму к деньгам из банка, получилось тридцать пять тысяч и в сопровождении Сводной роты мы строем вошли в портовую зону к шатру (они даже успели поставить шатёр для своего лидера) принца Ги.

Умарцы во все глаза пялились на Сводную роту.

Ну, во-первых, у неё было лучшее снаряжение, доспехи, артефакты и оружие даже по меркам Штатгаля, а во-вторых, она на то и сводная, что там в одной строю шагали и орки, и гномы, и эльфы, и люди.

Сводная рота выстроилась около шатра в квадрат, всем своим достаточно зверским видом показывая, что если их лидер (то есть я) прикажет, они тут всё зальют орочьей кровью даже силами одной роты.

Принц Ги вышел из шатра, молча посмотрел на Сводную роту и позвал прислугу. Его высочество не марало руки пересчётом денег.

Принесли стол и мы с ним, как высокие договаривающиеся стороны, подписали и новый контракт, и пакт о расторжении старого.

Армия принца Ги стала в наём Штатгалю и выразила готовность воевать против Бруосакса.

Они же всё равно шли на войну, чёрт подери! Надеюсь, их принц не боится запачкаться в крови, потому что кровь обязательно будет.

Глава 19

Дорога на восток

Прошло три дня. Три дня, за которые Порт-Арми превратился в растревоженный улей. Десять тысяч орков-умарцев, моих новых союзников, разбили лагерь за городскими стенами, их присутствие ощущалось как низкочастотный гул, обещающий либо защиту, либо тотальное разрушение.

В самом городе мои солдаты «Штатгаля» и городская стража, спешно приведённая к присяге, патрулировали улицы, поддерживая хрупкий порядок.

Напряжение было почти осязаемым.

Особенно оно чувствовалось в глазах тех, кто три дня назад под давлением страха и моего обещания выскреб свои сундуки. Купцы, ростовщики, судовладельцы, они смотрели на меня с затаённой тревогой. Я был для них загадкой: спаситель, захватчик, безумец, поставивший на кон их деньги в игре с чужой армией. Они ждали. Ждали, что я потребую ещё, или объявлю их «добровольный взнос» постоянным налогом, или просто исчезну, оставив их разбираться с последствиями.

На третий день, ровно в полдень, в городские ворота въехал тяжело гружёный караван. Его охраняли не мои орки и не люди, а низкорослые, бородатые воины в тяжёлых доспехах — гномы. На головной повозке развевался герб гномьего международного банка «ДеБран, Камнебород и Сыновья».

Я обратился к Альду и попросил созвать тех же самых людей, что помогли мне расплатиться с принцем Ги. Они собрались возле ратуши.

Горожане тревожились, лица были хмурые, плечи опущены. Альд Дэрш, стоявший впереди, выглядел так, словно пришёл на собственную казнь, хотя и крепился. Он уже, должно быть, тысячу раз проклял тот день, когда позвал меня «посетить» город.

Я вышел к ним, сопровождаемый Муррангом и Хрегонном. За ними шёл взвод сапёров. Я задействовал их потому, что они были гномами, им привычнее всего что-то таскать.

Гномы несли за мной три тяжёлых, окованных железом сундука. Сапёры поставили свой груз на стол передо мной с глухим стуком, от которого вздрогнули несколько купцов.

— Три дня назад, — начал я без предисловий, мой голос разнёсся по затихшей площади, — я попросил вас об одолжении. Я попросил вас инвестировать в будущее этого города. В ваше будущее. Вы доверились мне, хотя, допускаю, что и не без колебаний, — я обвёл их взглядом. — Я ценю доверие. И, хотя я не Ланнистер… Не важно, кто это, я всегда плачу по счетам.

Я кивнул Муррангу. Тот с лязгом откинул крышку сундука. Внутри, тускло поблескивая в полуденном свете, лежали аккуратно перевязанные мешочки с монетами.

— Альд Дэрш, — позвал я. — Подойди.

Купец шагнул вперёд, его лицо было непроницаемо.

— Твой клан дал шестьсот пятьдесят золотых дукатов и первый в списке, — сказал я, указав на Деция. У него был список, новый, который тщательно копировал старый, но там была графа для подписей о возврате.

Я аккуратно положил перед Альдом мешочек, подписанный твёрдым гномьим почерком и с цифрой «650».

Альд открыл мешочек, тот был дьявольски тяжёл, но он держал его уверенно, показывая, что его дом работал и с большими суммами.

Его глаза пробежали по строчкам. Он кивнул, его скулы напряглись, не в силах вымолвить ни слова.

— А теперь, — продолжил я, — возвращаю каждому из вас его взнос, потому что это была временная мера, а не грабёж в форме общего сбора.

Деций выдвинул вперёд по столу список и вручил Альду перо, чтобы тот подписался за полученный возврат.

Альд лихо черканул в нужной графе и пожал мне руку. Когда он оказался ко мне близко-близко, я негромко сказал, что обдумаю его слова.

Альд просиял и помахал своих согражданам тяжеленым мешком.

Спасибо гномам, что подготовили мешки и подписали их. Альд остался стоять рядом со столом, чтобы организовать процесс и показать, что власть Совета города и власть герцога и генерала Штатгаля близки и работают вместе.

В политике полно негласных сигналов.

Хрегонн потянулся к сундуку и начал вызывать имена из списка. Альд суетился, находил сделавших взнос в благосостояние города и вёл к столу.

— Йорден Смоллс, владелец трёх складов — двести пять дукатов. Старый Матригис, ростовщик — триста пятьдесят. Глава гильдии строителей Капуро Рыжий — сто восемьдесят.

Под каждый названный итог был мешочек с нужной суммой.

Деций контролировал процесс подписания, я пожимал руку.

Я пожал чертовски много рук в этот день, у меня даже у самого разболелась рука.

Купцы, ремесленники, мореходы и мастеровые один за другим, подходили, забирали своё золото с выражением полного, абсолютного изумления на лицах.

Они пересчитывали, проверяли, смотрели на меня, словно ожидая подвоха. Но подвоха не было. Я возвращал всё, до последней монеты.

Когда последний мешочек был передан, народ гудел, как пчёлы в улье.

Эти люди, привыкшие к тому, что любая власть только берёт, с трудом верили в происходящее.

Герцог Ирзиф или любой другой феодал на моём месте счёл бы эти деньги справедливой данью. Но я-то не был феодалом. Я был геймером и я знал, что лояльность — это ресурс, который нельзя напрямую купить, но можно заработать, взаимодействуя с обществом.

— Я держу своё слово, — сказал я в наступившей тишине. — Ваша инвестиция в стабильность этого города окупилась. Так ведутся дела в Штатгале. А теперь, когда с долгами покончено, поговорим о будущем.

Шок на лицах купцов сменился чем-то другим — сложной смесью облегчения, уважения и зарождающегося любопытства. Я здорово изменил их представление о власти. В их мире правители брали. Я — отдал. Это был ход, который они не могли просчитать, и потому он был так эффективен.

— Будущее этого города, этой провинции, зависит от нас, — продолжил я, повышая голос. — Наша армия уходит, армия принца Ги тоже. Сражения не будет. К присяге верности Порту-Арми приведена стража и та часть ополчения, которая была собрана Ирзифом. Это я к тому, что не оставляю в регионе гарнизон Штатгаля.

— Мы теперь сами по себе? — спросил один из мастеровых.

— Нет, вы несёте ответственность за свою судьбу. Вас нельзя обвинить в предательстве. Пленных я заберу с собой, чтобы не было вопросов, почему вы их не выпустили. Потому что, если отпустить Ирзифа, он снова захочет на свою должность. Вами будет временно править городской Совет.

— Как при республике?

— Типа того. Временная ситуация. После войны будет ясно, какое будущее… Но пока что — рады вы этому или нет, но Штатгаль вас оставляет. Да, за эти дни мы здорово укрепили стену и оборону, по многим позициям, так что у вас есть даже возможность держать оборону в случае прибытия тех, кому вы не захотите открывать ворота.

— А если вернётесь вы? — спросил всё тот же мастеровой.

— А вот это вам решать, о том и разговор. Тщательно всё взвесив, я решил, что не стану растягивать оборону и оставлять тут гарнизон.

* * *

Рассвет над Порт-Арми был похож на рождение нового мира. Солнце, поднимаясь из-за океана, заливало гавань расплавленным золотом, и в этом свете двадцатитысячная армия, вытягивающаяся из ворот города, казалась рекой из стали и тёмной кожи.

Мой «Штатгаль» шёл в авангарде.

Восемь с половиной тысяч ветеранов. Орки, люди, гномы, эльфы, гоблины в лучшей броне, все в одинаковой чёрной форме, с гербом Штатгаля на щитах. Они двигались не как разношёрстная толпа, а как единый, дышащий механизм. Каждый полк, каждая рота, каждое отделение знало своё место.

Обоз, выстроенный с математической точностью, скрипел колесами, гружёный провизией, водой и боеприпасами, которые я выкупил у всего города. Я выкупил все запасы продовольствия, излишки, и теперь готов не только к переходу через Бесплодные земли, я в принципе готов к длительной войне.

Результат работы многих умов, современная армия, детище не только и не столько моего геймерского опыта, сколько мыслей и новаторских решений моих офицеров, а подчас и рядовых бойцов.

Следом за нами, сохраняя дистанцию, шли умарцы. Десять тысяч орков принца Ги, элита наёмного мира. Они были крепкими и физически сильными, монолитными в своём этническом составе, их доспехи сверкали на солнце, а знамена с экзотическими гербами заокеанских формирований полоскались на ветру. Но в их строю не было той железной, почти роботизированной слаженности, что отличала «Штатгаль».

Они были громадной волчьей стаей, смертоносной, но дикой. Мы же были ульем, каждый знал свою функцию.

Горожане высыпали на стены и улицы, чтобы проводить нас. Но в их глазах не было страха, который я видел всего несколько дней назад. Была надежда. Они махали нам, выкрикивали слова поддержки. Женщины бросали под ноги моим солдатам цветы. Они провожали не совсем чужую армию.

Я ехал во главе колонны рядом с принцем Ги. Он молча наблюдал за моими войсками, и его лицо, обычно непроницаемое, выражало плохо скрываемое удивление.

— Я командую армиями с тех пор, как научился держать в руках меч, Рос Голицын, — наконец произнёс он, не отрывая взгляда от марширующих колонн Второго полка. — Я видел королевские гвардии, легионы республик и орды кочевников. Но я никогда не видел такой организованности, тем более откованной из рабов, отребья и каторжан.

— У нас нет рабов. У каторжан своя гордость, у бандитов своя, но рабов у нас нет. Соискателей с рабской психологией я не брал.

— Вы? Вы так говорите, будто лично отбирали каждого.

— Ну, может не каждого, но, пожалуй, большинство. Это называется система, — ответил я, похлопав по шее своего коня. — И дисциплина. Каждый солдат знает, что ему делать, куда идти и за что он сражается. Они сражаются не за короля или бога. Они сражаются за парня, который идёт рядом с ним, и за паёк, который получат на привале. Все просто.

— Не просто, — возразил Ги. — Вы заставили их поверить в это. Вы смешали расы, которые ненавидели друг друга веками.

— Вам это не нравится?

— Меня это удивляет.

— У них есть общий враг. И общая цель, — я усмехнулся. — А ещё у них есть я. Тот, кто без колебаний выпотрошит любого, кто поставит свои старые обиды выше приказа. В моей армии нет рас. Есть только солдаты Штатгаля. Грубо говоря мы «субраса».

Принц Ги хмыкнул и покачал головой, словно не до конца веря своим глазам. Он, аристократ до мозга костей, привыкший к кастовой системе своего народа, смотрел на живое опровержение всего, во что верил. Он взял моё золото и отправил в Умар. Для него золото и власть были где-то на вершине системы ценностей, а теперь он видел, что для меня есть совершенно иные ценности и важные вещи, в свете которых золото не так уж и важно.

И теперь его система ценностей покачнулась с риском развалиться.

Мы неспешно двигались на восток, чтобы покинуть Газарию, оставляя за спиной гудящий от новой жизни Порт-Арми. Весна расцветала пышным цветом. Нас ждали земли Бруосакса и основной театр военных действий.

Через два дня пути так называемого неспешного, но всё же довольно быстрого марша вдоль побережья мы достигли границ моего домена. Наш Луковый тракт шёл мимо моего Пинаэрри.

Место, полученное мной сравнительно случайно, вместе со статусом рыцаря.

На деле — бесполезный кусок земли на территории вражеского государства. Несколько песчаных пляжей, скудные пастбища, на которых паслось с десяток тощих овец, и одна-единственная рыбацкая деревушка, ютившаяся в небольшой бухте.

Пока две армии медленно ползли на восток, я, взяв с собой принца Ги, офицера Новака, Фомира и прихватив буквально несколько телохранителей, свернул к побережью, чтобы ступить на земли своего домена и посетить мой замок.

Замок считался родовым, хотя все Голицыны рождались на Земле, я тут вообще — первый.

«Замок» оказался громким словом для того, что мы увидели при свете дня.

В прошлый раз я видел его ночью и в большой спешке перед тем, как ввергнутся в очередную военную авантюру.

Это был старый, обветшалый дом, скорее похожий на укреплённую усадьбу, чем на крепость. Каменные стены, позеленевшие от сырости, местами обвалились. Крыша прохудилась, а окна, лишённые стекол, завывали на ветру, как скорбящие вдовы.

— Внушительное герцогское гнездо, — не удержался от сарказма Фомир, с сомнением ковыряя носком сапога трухлявое крыльцо.

— Когда я получил этот домен, то был бароном, — буркнул я. — Это место ничего не стоит, поэтому прежний рыцарь Пинаэрри бросил его и отправился в Кайенн. Мне это досталось как трофей. Однако какая бы ни была, это «моя» земля.

Из деревни, завидев наш небольшой отряд, к нам трусцой поспешили несколько местных. Бородатые, обветренные мужчины в просмоленной одежде, от которых за версту несло рыбой и дешёвым табаком. Они остановились на почтительном расстоянии, с опаской глядя на наши гербы.

— Я Рос Голицын, владелец домена Пинаэрри, ваш новый господин и герцог, — объявил я, не слезая с коня. Мой голос звучал жёстко, не терпя возражений.

Рыбаки переглянулись и один из них, самый старый, шагнул вперед, сняв шапку:

— Ваша милость… Мы люди маленькие, бедные…

— Я вижу, — перебил я его. — И я вижу, что дом вашего барона похож на сарай. Почему?

Старик замялся, теребя в руках шапку:

— Так ведь… никто тут не живёт, Ваша милость. Последний барон уехал от нас двенадцать лет назад

— И не вернулся. А я вернулся и мне не нравится то, что я вижу, — я вытащил из поясной сумки тяжёлый мешочек и бросил его старику. Тот едва поймал. — Здесь двадцать серебряных марок. Этого хватит, чтобы нанять плотников, купить черепицу и привести этот дом в порядок. Я хочу, чтобы к осени он был пригоден для жилья.

Старый рыбак с недоверием развязал мешочек. Увидев серебро, он ахнул, его глаза округлились. Для этой глуши это были огромные деньги.

— Мы… мы всё сделаем, Ваша милость! — залепетал он, кланяясь. — Всё будет в лучшем виде!

— Я надеюсь, — мой голос стал ледяным. — Потому что, если я вернусь осенью и увижу ту же картину, я не буду спрашивать, куда делись деньги. Я просто выпорю по жопе каждого из вас около этого дома и изгоню всю вашу деревню с моей земли. Вам ясно?

Страх и жадность боролись на их лицах, но жадность, как обычно, победила. Они начали клясться и божиться, что всё будет сделано, что дом будет сиять, как новая монета, и что они будут молиться за моё здоровье.

— Вот это я понимаю — феодальное управление, — хмыкнул принц Ги, когда мы отъезжали от деревни. — Кнут и пряник в чистом виде.

— Да, блин… Некогда мне домом заниматься. И вместе с тем, эти руины никуда не годятся даже при условии, что я тут не бываю. Позорище. Это называется постановка в рамки, — возразил я. — Надеюсь, что, дав им ресурс и поставив чёткую задачу с понятными последствиями за невыполнение, я получу результат. Это не тирания, а простой выбор. К осени здесь будет отличная перевалочная база или много поротых жоп.

Фомир, который всю сцену молчал, задумчиво чертя в воздухе какие-то символы, неожиданно произнёс:

— А место-то сильное. Чувствуешь, Рос? Здесь земля дышит. Древняя магия. Неудивительно, что судьба привязала тебя к нему.

Я прислушался к своим ощущениям. И правда, здесь, у моря, под крики чаек, в воздухе висело что-то ещё. Что-то спокойное и древнее, как сам океан. Сила, которую я пока не мог понять, но которая, несомненно, была жива. Мой домен имел какую-то не вполне понятную ценность.

Мы оставили побережье за спиной и углубились на север, где дорога в Газарию становилась единственной и шла вдоль горной гряды.

Горы назывались — Таворсы. Так их называли эльфы, что в переводе означало «горы-быки». И они действительно были похожи на застывших в камне гигантских быков, чьи могучие спины подпирали небо. Ровные, не зубчатые вершины, покрытые вечными снегами, сверкали на солнце, а по склонам, поросшим сосновым лесом, сбегали вниз шумные, кристально чистые реки.

Дорога вилась у самого подножия, то ныряя в тень скалистых утесов, то выходя на залитые солнцем долины. Воздух был чистым и прохладным, пах хвоей и талым снегом. Красота была дикая, первозданная.

Но эта красота была обманчива. Примерно на полпути дорога проходила через руины старой гномьей крепости. Когда-то она охраняла этот проход, но теперь от неё остались лишь развалины стен и заросшие мхом башни. Место было дурное. По слухам, в руинах обосновалась стая горных волков, крупных и свирепых тварей, которые не боялись нападать даже на вооружённых путников.

Когда авангард нашей армии приблизился к развалинам, разведчики Фаэна доложили о присутствии волков. Я приказал остановиться и выслать вперед лучников. Но этого не потребовалось.

Волки, очевидно, были не только свирепыми, но и неглупыми.

Увидев не небольшой караван, а двадцатитысячную армию, они не стали испытывать судьбу. Из руин донесся протяжный, разочарованный вой, и вскоре мы увидели, как серые тени одна за другой скрываются в горах. Они уходили. Вид почти двадцати тысяч вооружённых существ, марширующих единым строем, оказался лучшим оружием, чем любой меч или стрела. Мы были силой природы, перед которой отступала другая, более древняя сила.

Армия прошла через руины без единого выстрела и через ещё две стоянки мы оставили Таворские горы позади. Вскоре мы вступили в уже знакомые нам земли Бесплодных пустошей.

Пустынный герцог оставался верен своему обещанию, на наш громадный караван не нападала ни пустыня, ни конница, ни враждебная магия.

В этот раз перемещение было сравнительно спокойным и лёгким.

Вскоре мы вернулись в Фелзень. Городок, который я оставил всего несколько недель назад, встретил нас настороженно. Местные жители, привыкшие к гарнизону моего Четвёртого полка, с опаской смотрели на десятитысячную армию орков-умарцев, разбившую лагерь у стен. Нужно было срочно решать вопрос с гарнизоном в Жёлтом замке герцога Феллата, который теперь служил мне тыловой базой. Оставлять там своих ветеранов, когда они нужны на передовой, было непозволительной роскошью.

По этому поводу я решил поговорить с принцем Ги.

— Мне нужен гарнизон для Жёлтого замка, — сказал я ему без обиняков. — Один батальон. Пятьсот бойцов. Это ключевой, пусть и скучный регион, выход в южные степи и мелкие приморские городки. Гарнизон будет охранять замок и поддерживать порядок в городе. Я буду платить им жалование, как и остальным.

Принц Ги нахмурился:

— Мои люди — воины, а не стражники, Рос. Они привыкли к битвам, а не к сидению в тылу.

— В замке есть всё, что нужно воинам, — возразил я. — Тренировочные площадки, оружейные, запасы продовольствия. Они будут не просто сидеть, а поддерживать боеготовность. Существует риск, что на них нападут и замок возьмут в осаду. Кроме того, это вопрос доверия. Я оставляю свой тыл под охраной твоих людей. Это покажет всем, что наш союз — не пустой звук.

Глава 20

Боги и короли

Ги задумался. Он понимал логику моих слов. Это был политический ход, укрепляющий наши отношения.

— Хорошо, — наконец согласился он. — Но я сам выберу батальон. И командира.

— Справедливо, — кивнул я. — Но есть одно условие.

Я повёл его на стену замка, откуда открывался вид на город и храм богини Лаяксы, покровительницы этих земель.

— Местные жители напуганы. Они боятся твоих орков. Нам нужно, чтобы они не просто терпели гарнизон, а сотрудничали с ним. Чтобы кормили его, снабжали информацией, не устраивали бунтов.

— И как ты предлагаешь этого добиться? — спросил Ги.

— Мы сделаем это публично. И скрепим клятвой.

Принц Ги оказался умнее, чем я ожидал. Он не просто выбрал батальон, а тщательно подобрал его состав. Как выяснилось, среди умарцев были последователи разных богов, и он выбрал тех, кто почитал богиню Лаяксу, чьи культы были схожи с верованиями местных. Это был блестящий ход, показывающий, что он мыслит не только как военачальник, но и как политик.

На следующий день мы собрали в главном храме Фелзеня старейшин города, глав местных кланов, а также командира и сержантов выбранного умарского батальона. Я, принц Ги и жрец храма стояли у алтаря.

Церемония была короткой, но торжественной. Жрец зачитал текст клятвы, составленный нами совместно. Умарцы клялись не угнетать местных жителей, уважать их законы и обычаи, защищать город от врагов. Местные, в свою очередь, клялись снабжать гарнизон продовольствием, не бунтовать и считать орков-умарцев своими защитниками.

Когда слова клятвы были произнесены, командир батальона и старейшина города одновременно положили руки на алтарь. Вспыхнул мягкий белый свет — знак того, что богиня приняла их клятву.

Дело было сделано. Я сменил гарнизон и интегрировал чужую армию в свою систему, связав их не только контрактом, но и священной клятвой. Это был прецедент, который должен был показать всем, как я веду дела. Кроме того, это было важно для местных гоблинов.

Разобравшись с гарнизоном, я наконец нашёл время навестить того, чья судьба беспокоила меня больше всего, Тайфуна.

Я нашёл его в лазарете, в отдельной палатке, которую поставили специально для него. Мой тролль-титан, мое живое стратегическое оружие, сидел на огромной койке, сбитой персонально для него, по размеру как нескольких обычных. Он был жив и, казалось, цел.

Это означает, что ритуал крови титанов, который был запущен во время сражения, как побочный эффект сверхмощного применения магии, сработал. Тайфун выжил.

И это хорошая новость.

Но это был уже не тот Тайфун, которого я знал. Он сильно исхудал, его могучие плечи осунулись. Каменно-серая кожа, раньше покрытая буграми мышц, стала гладкой и приобрела странный, почти металлический оттенок. Но главное, изменились его глаза. Раньше в них была мудрость древнего существа, спокойствие горы. Теперь же в них неумолимо плескалась буря.

И он молчал. Раньше он тоже был немногословен, но после инициации магом мы могли общаться телепатически. Теперь же на все мои ментальные запросы он отвечал глухой тишиной. Он просто сидел, глядя в стену палатки, и молчал.

— Что с ним? — спросил я у Бреггониды, которая хлопотала рядом, раскладывая какие-то травы.

Старая ведьма пожала плечами:

— Жив — и на том спасибо. Что-то в нём изменилось, генерал. Словно он взрослеет. Хотя, как, леший меня подери, он может взрослеть, если ему, почитай, сто сорок годков и он по меркам троллей взрослый, а то даже и старый. Не понимаю. Меняется его душа.

Я подошёл и положил руку ему на плечо. Он не отреагировал. Его кожа была как будто шёлковой на ощупь и холодной, как какой-то металлический сплав. Но под этой холодностью я почувствовал слабую, едва заметную вибрацию. Словно внутри него гудел мощный, низкочастотный двигатель.

— Тайфун, — позвал я. — Мы идём на войну. Ты нужен мне.

Он медленно повернул голову и посмотрел на меня. В его глазах на мгновение мелькнуло что-то осмысленное. Узнавание. А затем снова — буря. Он поднял свою огромную руку и коснулся земли. И в этот момент я почувствовал, как по земле пробежала лёгкая дрожь.

Он не мог говорить. Но он ответил. Он был со мной. И он был готов идти.

Хотя бы так, чёрт возьми, хотя бы так.

Убедившись, что все тыловые вопросы решены, я стал готовиться к дальнейшему переходу.

Коротко встретились с герцогом Феллатом Де Гриджио, пообщались.

Мы оба были взаимно рады, что выполняем договорённости и взаимно не рады видеть друг друга.

В какой-то момент моё настроение изменилось. Старый дядька вызывал во мне невольную симпатию, он не пытался казаться хорошим и выглядеть другом, не пытался делать вид, что ему омерзителен и я, и то, что Штатгаль вторгся в его земли.

Мне показалось это забавным и трогательно-искренним.

— В любом случае я рад, что Вы оставляете в качестве гарнизона умарцев. Они нейтральная сторона и не прирежут меня, если на то не будет воли падишаха, — резюмировал Феллат.

— По понятным причинам я не могу дать приказ отпустить Вас и Вам придётся побыть пленником собственного замка ещё какое-то время.

— Ничего, сэр Рос, мне не впервой, к тому же Ваш Четвёртый полк оборудовал мне приличное гнёздышко с книгами. Посижу, почитаю, подожду, чем закончится эта война. Врать не буду, в этой заварухе я не стану болеть за Вас, сэр Рос.

— Ничего, переживу. Я рад, что нам удаётся держать баланс… А можно один личный вопрос?

— Валяйте. Ответ не обещаю, но вопрос выслушаю, — неспешно ответил он.

— Если бы Вам довелось выбирать, править в провинции или переместиться в столицу. Скажем, в город Монт и стать там одним из первых лиц государства, быть может, даже и первым.

— Дурацкий вопрос, сэр Рос, — усмехнулся старик. — Посмотрите вокруг. Что там, за стенами? Столица или дыра? Но зато в этой дыре я первый, я отец этой пустыни, её маг и имею звание Кри Майлек или Последний Игрок Пустоши. Это звание осталось со времён после Эпохи магов. Этот статус даёт мне право быть душой пустыни, управлять ею.

— Лучше быть первым в деревне, чем вторым в… столице империи?

— Вроде того. Таков мой выбор. Ты же не думаешь, что я не мог провести свою судьбу в столицу хоть Бруосакса, хоть Маэна?

— Спасибо за ответ, герцог.

— Всегда пожалуйста, герцог, — буркнул он.

* * *

Утром две армии снова пришли в движение. Мы покинули Фелзень, перемещаясь к границам Бесплодных земель, который до последнего оставались недружелюбными и безлюдными. Во всяком случае, для нас.

Наш путь шёл на восток, в направлении Вальяда, крупного города, который должен был стать нашей следующей промежуточной целью. Где я должен был бы, исходя из ситуации в войне, определить дальнейшую стратегию.

И вот настал день, когда мы вступили на территорию провинции Фойхтмейна. Не было камня или таблички с указателем, мол, «Вы пересекли границы провинций».

Однако и без Яндекс. карты было всё понятно. Здешние пейзажи разительно отличались от выжженных пустошей. Здесь были густые леса, полные дичи, и широкие поля, засеянные рожью. Воздух был влажным и пах плодородной землёй.

Но эта идиллическая картина была обманчива. Провинция принадлежала павшему в бою герцогу Гуго Элорану, одному из самых ярых моих «фанатов».

И эту территорию мы, то есть Штатгаль, не контролировали. Не нужно считать, что если я удерживаю город Вальяд, то вся провинция у моих ног. Как бы не так!

Я понимал, что эти леса и поля могут в любой момент стать полем боя. Угроза появления врага висела в воздухе, и с каждым пройденным километром она становилась всё более реальной.

Разведчики Фаэна ушли далеко вперёд, прочёсывая местность. Птичий пастух давал мне обзор с высоты, но леса были густыми, и в них легко могла укрыться засада.

Я приказал усилить походное охранение и, скрепя сердце, перевёл Первый полк, который двигался в авангарде, в режим полной боевой готовности.

И эта самая «полная боевая готовность» не просто красивое выражение. Моё войско шло налегке возле телег, где лежал их доспех и оружие. Идти с оружием значило терять силы. Шагать в доспехе и с щитом означало уставать смертельно. Подразделение после полусуток такого марша было бессильно сражаться.

Первый полк не был «тяжёлой пехотой», не был и лёгкими, они скорее были средними, к тому же магам приходилось тратить силы на поддержание их выносливости, а я тратил свой навык «массовый буст» на них. В случае нападения врага им предстояло удерживать первые атаки, чтобы за их спинами остальной Штатгаль приготовился к бою.

То есть, той самой «широкой спиной» был Первый полк и эта роль давалась ему с трудом.

…

На стоянке к армии вышел очередной торговец.

Были и определённые позитивные последствия от нашей долгосрочной политики взаимодействия с крестьянами и торговцами. Этот притащил нам запасы жёлтой прогорклой соли. Соль как таковая меня не интересует.

Зато я смог поговорить с этим хитроватым мужичком, который сбывал нам лежалый товар.

— Братец, соль мы твою берём, — улыбнулся я во все тридцать два. — Однако ты мне расскажи про обстановку в регионе.

— Чего? — не понял он.

— Как чего? Герцог же Гуго того, умер. Знаешь?

— Как не знать, батюшка, Вы ж его, сказывают и убили в драке на стене. Был огонь, драконы и магия. Ну, такое сказывают. Вы обратились в великана и затоптали его как мышь.

— Кхе. Ну, кое в чём слегка привирают. Хорошо, что главное ты ухватил. А замену ему король прислал?

— Ну, как… Не сказать, чтобы замену. Не знаю, как объяснить.

— А ты уж как-то объясни, я пойму.

— В общем, прислал он воеводу одного, могучего и страшного.

— Одного?

— Да не-е… Вы точно соль берёте?

— Точно, считай, всё купили. Рассказывай.

— Армия у него, батюшка! Большая и страшная. По лесам рыщет, Вас ищет.

— Меня. Интересно, а чего они меня по лесам ищут?

— Ну, как чего, Вы ж ушли в леса, исчезли, то бишь, спрятались. Никто не знает, где Вы.

— Как зовут того генерала?

— Вроде Мамэй, или там, Эмэмей. Как-то так сказывают по трактирам.

— А войско из столицы пришло? То есть, с восточной стороны?

— С ней. С великой осторожностью, говорят, шли. Засад опасались.

Интересно девки пляшут. Выходит, население не в курсе, что я совершал рейд на запад. Не думаю, что и король Вейран пребывает в святом неведении. А по лесам он рыщет не потому, что не знает, где я, скорее, просто «ловит» или производит разведку.

— Не знаешь, сколько народу привёл этот Эмэмей?

— Не знаю, батюшка, но вестимо — много.

— Слоны есть?

— Чего? Не знаю. Люди всё больше.

— А нашинские рыцари что? Идут на подмогу воеводу столичному?

— Нет, кто в леса ушёл, переждать, после знакомства с вашинским Штатгалем, а кто открыто говорит, что воевода — не новый герцог и созывать войска по древним правилам не может.

— Ха. Отмазки, значит. Это хорошо.

Я потёр виски:

— А Вальяд? Не знаешь, захвачен Вальяд столичным генералом или нет?

Торговец пожал плечами:

— Нет, батюшка. Таких слухов не было, но и иных не было. Не знаю за Вальяд. Вы бы отпустили меня уже. Мне в ночь топать, а дома детки малые, по полатям плачут, отца родимого зовут, слёзы кап-кап.

— Ладно, спасибо тебе. Вот тебе три медных марки за разговор и детям на леденцы, а за соль с тобой Мурранг расплатится.

Торговец, поминутно кланяясь, ушёл.

Принц Ги, который тоже присутствовал при разговоре протяжно вздохнул:

— И зачем Вы только, герцог, деньгами сорите? Ясно же, что у жулика нет никаких детей.

— Не знаю, а вдруг есть? Да и потом, я за помощь плачу.

— Вы так все деньги раздадите. Люди должны прислуживать Вам только за то, что Вы герцог и руки целовать.

— Не люблю я этого, про руки. Да и потом, сегодня я выбью показания силой, а завтра к лагерю ни один бродяга на выстрел из катапульты не приблизится. Это ведь не только доброта, но и здравый смысл. Я не нападаю просто так, на меня не нападают просто так. А пресмыкание мне чуждо в обоих смыслах. Не моё это. Я не кланялся перед королями, не кланялся перед богами.

— Легко не бояться богов, сидя под защитой собственной армии, — вздохнул Ги. — Богов боятся даже короли. А Вы знаете, почему эпоха Королей никогда не закончится?

— Нет, было бы любопытно услышать.

— Первая эпоха была не эпоха Богов, как любят рассказывать боги, это была эпоха Пустоты. Но, говорят, даже тогда в мире Гинн обитали сильные и опасные существа, некоторые из которых обладали разумом или вселенской силой. Вторая эпоха — это эпоха Титанов. Не известно, родились ли они тут или пришли, но Титаны загнали тварей Пустоты в щели между камнями, изгнали или убили. И воцарились.

— А потом пришла эпоха Богов?

— Да, но не вдруг. Боги пришли и даже какое-то время пытались жить в мире с титанами, но это закончилось войной. Я это к тому, что первая эпоха закончилась войной. Вторая эпоха закончилась войной.

— Третья эпоха, эпоха Богов, — я попытался следовать его логике, — закончилась войной богов?

— Ну да. Потом была эпоха Магов и она закончилась Великими Магическими войнами. В результате боги провозгласили новую эпоху, эпоху Королей. Причём разные мудрецы по-разному ведут нумерацию, что называет её третьей, но вернее будет считать её пятой.

— Меня мало волнуют нумерации. Но ведь короли тоже воюют?

— Да, мы воюем, — согласился принц и я отметил, что себя он тоже относит к категории «короли». — Но мы недостаточно могущественны, чтобы угрожать этому миру и мироустройству. Кто мы? Муравьи на теле континента? Боги, Титаны, Маги — могли разрушить мир, а на нас скинули это потому, что… Что мы можем? Сжечь город? Сломать мост, который сами же и построили? Нет, мудрость богов была в том, чтобы запретить магам править, титанов всех поубивать, самим устраниться от власти и тогда эпоха продлится вечно.

— Нет ничего вечного, Ваше высочество. Если у людей нет достаточно сил, чтобы настал глобальный писец, то они подумают-поэкспериментируют-поищут… А затем пробудят что-то достаточно сильное, чтобы эту угрозу сделать реальной.

— Хэ, да куда там людям и королям? Главное, не злить богов.

Я посмотрел на принца долгим взглядом. Он мудр, конечно, я бы даже сказал мудр не по годам, но понятия не имеет про ядерное оружие. И короли… Ну, пусть будут президенты, достаточно сильны, чтобы уничтожить мир или не делать этого.

— Ладно, принц. Завтра будет новый день и теперь беспокойство обрело форму и имя. Никогда не слышал про Эмэмей, но думаю нас ждёт с ним горячая встреча. Если он не дурак, то постарается перехватить до того момента, как мы войдём в Вальяд. Там я дважды с блеском выдерживал осады, там он не станет нападать на меня.

— Его зовут Эммей, — неспешно сказал принц. — Он один из одиннадцати великих генералов короля Вейрана. Мы слышали о нём, но пока что он воевал только с армиями приозёрного края и трижды покорял торговые республики.

— Ладно, посмотрим, как он себя покажет на западе.

* * *

Мы нашли их на пятый день пути. Или, вернее, они нашли нас.

Как я предполагал, противник не дал нам дойти до Вальяда.

Армия генерала Эммея Сурового перекрыла нам дорогу в долине, которую местные, как я выяснил у Фаэна, с мрачным остроумием прозвали Большая сковородка. Место многочисленных побоищ, где решались судьбы мелких баронств задолго до того, как их всех подмяло под себя Бруосакское королевство.

Сейчас предполагалось, что тут на полях местные крестьяне, которые при виде двух армий благоразумно свинтили, выращивают клубни, которые потом жарят на рыжиковом масле и едят.

В нашем случае огонька друг в друга придадут люди, орки и сопутствующие расы.

К счастью, разведка сработала как надо, и мы не попали в засаду, хотя, очевидно, что армия Эммея её готовила, хотела зажать нас с флангов узкого участка на выходе из Большой сковородки.

Но вскоре после того, как мы остановились и стали выстраиваться в порядки, они поняли, что их засекла наша разведка. Это заставило их с некоторым разочарованием покинуть насыпи и приготовленные позиции.

Мы с принцем Ги стояли на невысоком холме, с которого открывался прекрасный вид на всю долину.

Мой Птичий пастух уже дал мне полную картину, но я хотел, чтобы орочий принц увидел всё своими глазами, потому что ему предстояло командовать своей частью армии.

Глава 21

Большая сковородка

Долина по форме скорее напоминала не особенно идеальный прямоугольник и совсем уж ровной не была. Прямоугольник, сотканный из полей с колебаниями высот, но середина, которая внизу — ровная как стол.

По краям долины были не особенно густые смешанные леса, растущие по холмам и потому местными не выкорчёванные.

По долине текли два ручейка, но оба настолько незначительной ширины, то есть их можно было буквально перешагнуть, а значит существование этих ручьёв можно было игнорировать.

В итоге поле битвы как не особенно ровный лист бумаги. Обычное место для классической битвы. Словно сам бог войны создал этот полигон для генералов, изучавших тактику по учебникам.

— Идеальное место для кавалерийского удара, — произнес Ги, словно прочитав мои мысли. Его взгляд был прикован к центру вражеской армии, где уже выстраивались в массивные клинья две, а то и три тысячи тяжёлых рыцарей. — Он ударит по центру. Сомнёт его, разрежет нашу армию надвое и будет уничтожать по частям. Классика. Любой бы на его месте сделал так же.

— Именно, — подтвердил я, не сводя глаз с вражеского построения. Я видел генерала Эммея за счёт Птичьего пастуха — маленькую фигурку на командном холме на той стороне поля. Он сидел на своём коне, окружённый штандартоносцами, и источал уверенность. Он выбрал поле боя, он навязал мне свои правила. Он был уверен, что я попал в его ловушку.

После того, как наша армия остановилась и не попала в ловушку после Большой сковородки, а стала выстраиваться и убирать подальше в лес обоз, армия Эммея вынуждена была тоже начать строиться на своей стороне поля.

— Если суммировать данные наших разведчиков и моей магии, учитывая количество штандартов, у Эммея под рукой примерно двадцать две — двадцать пять тысяч клинков, причём у него есть две тысячи тяжёлых конников, включая рыцарей.

— А нас восемнадцать тысяч, то есть численность на их стороне. И у меня в армии конницы нет, у Вас тоже, — констатировал Ги. — А Ваша так называемая «противокавалерия»?

— Ну, Ваше высочество, в прошлый раз они противостояли трём сотням конницы при первой обороне Вальяда, но сначала мы остановили их кавалерийский наскок ежами, а только потом они были атакованы, причём не во фронт, а по флангу, откуда были уязвимы и когда они были уязвимы. А так-то тридцать два тролля — это, конечно, аргумент, но не решающий. Даже слонов можно затоптать, как бы это странно не звучало.

— Господин Рос, про Вас ходят разные легенды, но многие считают, что Вы хороший стратег. Тогда как Вы собираетесь не проиграть это сражение?

— Ну, для начала мы уже просчитали вражескую логику. Потом вражескую логику в отношении нас. Думаю, что генерал Эммей ждёт, что я укреплю свой центр, соберу там всю свою лучшую пехоту, чтобы выдержать удар, — неспешно рассуждал я. — Он ждёт, что мы будем бодаться, как два барана, пока его конница не продавит нас за счёт более качественной подготовки, личного мастерства и дичайшей численности тяжёлой конницы.

— И разве он не прав? — спросил Ги. — Ваша пехота хороша, господин Рос, но выдержать удар такого молота… это будет стоить Штатгалю тысяч жизней. Даже если Вы устоите…

Я усмехнулся и развернул на походном столике карту.

— Всё будет строго наоборот. Больше скажу, это не я придумал, это придумали греки против персов для сражения на Марафонских полях. Давно забытая классика. Конечно, не один в один, но логика такая. Надеюсь, наше сражение запомнится не забегом бегуна на дальнюю дистанцию.

— Честно говоря никогда не слышал ни про какие Марафонские поля, — озадаченно нахмурился Принц. — Вы часто допускаете слова и сравнения, которых я не понимаю или которые мне не знакомы.

— Ну, моё окружение уже привыкло, Вы просто не так давно со мной рядом, Ваше высочество. Это всё моё кайеннское прошлое. Годы, заполненные беспрерывной войной.

— Так значит, это делает Вас таким успешным полководцем?

— Типа того. А в сражении мы подыграем, сделаем вид, что наш центр — это самое слабое место. Мы поставим туда твоих легковооружённых лучников, лёгкую пехоту и сапёрные роты. Мы покажем ему то, что он хочет увидеть — очевидную слабость. И когда он бросит на них всю свою элиту, всю свою гордость… — я провёл пальцем по карте, показывая, как вражеский клин вгрызается в наше построение. — … мы, напротив, позволим ему поверить в его силу.

Принц Ги склонился над картой. Его взгляд, обычно полный аристократического спокойствия, загорелся неподдельным интересом. Он увидел то, что я задумал. Не оборону и драку лоб в лоб, а приглашение к самоубийству.

Поняв мой замысел и своё в нём место, он отбыл к своим войскам.

Поскольку он принял статус союзника (а для Роя не было важно, по какой причине союзник стал таковым, как результат найма, по личным причинам или как следствие политики), то мне открылась возможность общаться с его войском и им самим посредством Роя, координировать его действия на поле боя.

Не буду обижать принца, но теперь я был способен управлять его войском, даже минуя его командную структуру и даже если исключить из схемы его самого.

Однако то, что я мог обращаться к умарцам, не значило, что они будут меня беспрекословно слушать, поэтому хрупкую структуру отношений и существование царственной особы на поле боя я собирался беречь. А то эти черти, чего доброго, вспомнят про какие-нибудь свои обычаи и уйдут в направлении своего Умара.

Подготовка… Подготовка — это важно. С тех пор, как мои солдаты пережили сотни сражений в Кмабирийских болотах постепенно и до рядовых, и до офицеров стала доходить очевидная истина — подготовка к сражению помогает определить его ход, помогает победить и выжить.

Война — это работа, не случайно одна из самых популярных игр по тактике на заре компьютерной эпохи называлась «Warcraft», то есть «Военное ремесло».

Война одновременно является трагедией, драмой, хоррором, она источник страданий и боли, комедией (довольно мрачной), боевиком и историей личной боли и личностного роста.

Война является сразу очень много чем. Больше всего я согласен с Лютером, который говорил: «Война — величайшее бедствие, которое может обрушиться на человечество; она разрушает религии, государства, семьи. Любое другое бедствие лучше неё».

Однако война — это ещё и работа, которую надо делать хорошо.

Будущее поле боя превратилось в гигантский муравейник.

Без лишних криков и суеты мои полки и полки принца Ги стали становится на свои позиции. В центр стал так же один из его полков лёгкой пехоты, которому был озвучен приказ, как действовать после неизбежной атаки конницы генерала Эммея.

Со стороны понять, что мы делаем и почему, было сложно.

То, что Эммею пришлось выковыривать своё войско из засады, дало нам пару часов подготовки и передышки. Особенно в передышке нуждался уставший от топанья в полном боевом облачении Первый полк.

Была середина дня.

Всё моё войско проделало несколько часов марша до начала сражения и сейчас отдыхало, пока Эммей выстраивал свои полки в соответствии со всеми правилами местной военной науки.

Теоретически (и принц Ги мне на это непрозрачно намекал) можно было напасть, пока они находились в таком «подвешенном» состоянии, пока его полки натыкались друг на друга, путались и не имели строя. Пожалуй, если бы я оперировал войском размером с несколько рот, то так бы и сделал. При управлении сравнительно небольшим войском я мог бы настолько оперативно менять тактику под ситуацию, что наносил бы максимальный ущерб. При этом избегал бы контратак, выставил бы защитную фалангу на поле боя, чтобы прятать за неё лучников и так далее. Но!

Под моей рукой сейчас было восемнадцать с половиной тысяч воинов всех рас, я чисто физически не смогу координировать их действия и за свою неторопливость заплачу многими и многими жизнями.

А я не был таким офицером, который любит громкие победы, обильно сдобренные собственными потерями. В гробу я видал такие победы. Пока что моя лучшая победа — это встреча самого принца Ги, когда вообще никто не погиб.

Вот наверняка бы Сунь Цзы поднял за такое сражение стаканчик рисового вина шаосин-цзю, при условии, что он вообще употреблял алкоголь.

В центре, на самом опасном направлении, я расположил самые, казалось бы, неподходящие для этого части. Рассредоточенную тысячу орков-лучников из армии принца Ги, без тяжёлых доспехов, без длинных копий. Радом с ними в таком же порядке собственных гоблинов-лучников.

На первой линии рота лёгкой пехоты со здоровенными щитами. Щиты — чистая профанация, это самые большие щиты, мы их почти не использовали, и не используем и в этот раз. При первой же атаке тяжёлой конницы и не дожидаясь её удара, рота должна была щиты бросить и драпать на фланг. Единственной целью этой бутафории было создание видимости, что центр прикрывают щитовики, якобы готовые мужественно сдержать удар рыцарской конницы. Спойлер — удержать такой удар никто из моих ребят не в силах.

За ними, среди лучников — мои сапёрные роты. Гномы сапёрных рот делали нужные приготовления к сражению. Они не копали окопы. Они устанавливали то, что мы с Фомиром в шутку назвали «подарками для лошадок»: замаскированные волчьи ямы, спешно устанавливали заострённые колья, вбитые под углом к земле, ставили противотанковых ежей и хитроумные ловушки-петли, способные переломать ноги самой крепкой кавалерийской лошади.

При этом я понимал, что «вчерашний шутка уже не шутка», как говорил Ашот. Причём речь шла ни разу ни о юморе.

Скорее всего, Эммей учёл опыт моих прежних, известных ему сражений, а в его войске будут ветераны из первой и второй осады Вальяда.

А при первой осаде Вальяда я в полной мере использовал такой козырь, как противотанковые ежи. Не факт, что они их там как следует рассмотрели, те из конников, которые унесли ноги. Но общий смысл уловили.

А это значит, что до основного удара рыцарями нас прощупают лучники (в большей степени ради разведки) и лёгкая конница, скорее всего стрелковая, чтобы проверить что мы нам наготовили.

Поэтому противотанковые ежи, которые конечно же, никуда не делись, стоят не поперёк поля, а, как ни странно, вдоль. Они выставлены так, что условно делят поле на три части — центр и фланги. На одном из флангов принц Ги и его армия, который полностью осведомлен о моей тактике. Кроме того, часть ежей защищают фланги, которые стоят на некоторых возвышенностях от лобового удара. Перестраховка на случай, если Эммей применит нестандартную тактику и ударит не в мой якобы укреплённый центр.

В общем центр ожидал своего разгрома и бегства среди ловушек.

А вот фланги я, наоборот, укрепил до предела. По моему «левому» флангу встала моя гордость — тяжёлая панцирная пехота Первого и Второго полков Штатгаля. Две тысячи закованных в чёрную сталь воинов, со щитами в рост человека и вооружённые по такому случаю длинными копьями. Это была стена, о которую разбилась не одна атака. Справа на кромке потенциальной атаки встали отборные воины-умарцы, гвардия принца Ги. Орки с щитами и огромными двуручными топорами, способными разрубить врага одним ударом.

В резерве, за слабым центром, я спрятал главные козыри: своих стрелков с арбалетами, способными пробить любой доспех, и отряды троллей под командованием Тайфуна. Мои тролли стояли, а точнее в данный момент, сидели, чтобы не отсвечивать, молча, огромные и неподвижные, как скалы.

Я чувствовал исходящую от Тайфуна мощь. Он был как сжатая пружина, готовая распрямиться в любой момент.

С формальной точки зрения это было безумие. Я обнажал свой центр, подставляя его под удар, и любой генерал классической школы счёл бы меня идиотом. Но я был не генералом классической школы, я был геймером. И я знал, что в любой игре побеждает тот, кто ломает привычные шаблоны и заставляет противника играть по своим правилам.

И тот, кто хорошо разыгрывает принцип «камень-ножницы-бумага».

С моего командного холма, используя Птичий пастух я прекрасно видел реакцию генерала Эммея. Сначала на его лице было недоумение. Он явно не мог понять, что за цирк я устроил. Да, он видел, что мои сапёры копошатся в земле, укрепляя центр и как легковооружённые лучники занимают позицию за щитовиками (к счастью, он не оценил их малую численность), хотя, по его мнению, весь центр должны были бы занимать закованные в панцири и тяжёлые латы ветераны.

Затем недоумение сменилось презрительной усмешкой. Я мог почти физически ощутить, как он расслабился. Он решил, что я — дилетант. Выскочка, которому повезло в нескольких стычках, но который ничего не смыслит в настоящей войне и «правильной битве». Он увидел то, что я хотел ему показать: слабость, некомпетентность, тактическую ошибку.

Он что-то сказал одному из своих адъютантов, указывая на мой центр. Адъютант кивнул и поскакал вдоль рядов тяжёлой кавалерии, отдавая приказ. Я видел, как рыцари в начищенных до блеска доспехах выпрямляются в сёдлах, как они проверяют копья, предвкушая лёгкую победу. Эммей даже не стал утруждать себя сложными манёврами. Зачем, если противник сам подставляется под удар?

Его армия стояла монолитом и выстроена по всем правилам.

Пехота на флангах, выстроенная в идеальные квадраты, даже не шелохнулась. Они были зрителями, которым предстояло наблюдать, как их элитная конница разорвёт на куски мою армию. Генерал Эммей был настолько уверен в своей победе, что уже, наверное, думал, как будет описывать этот триумф в докладе своему королю. Он проглотил наживку. Целиком.

— Ты главное не передумай, приятель, — тихо сказал я, отпуская птицу.

Пора было расставить последние фигуры на доске.

Я подозвал к себе Фаэна и Орофина. Мои эльфы появились рядом со мной так бесшумно, словно выросли из-под земли. Гоблины-офицеры, а гоблинами у меня иной раз руководили гоблины, топали следом.

— Ваш манёвр чуть ли не самое сложное в этой игре, — сказал я ему. — Ваши эльфийские батальоны и гоблинские следопыты. Двигайтесь по лесу, вот по этим холмам и лесу, — я указал на заросшую густым лесом гряду холмов слева от нас. — Обойдите его армию и ждите моего сигнала. Когда их конница увязнет в центре, вы ударите им в тыл. По штабу, по обозу, по пехоте, которая будет стоять и смотреть шоу. Замысел понятен?

Фаэн коротко кивнул. В его прекрасных эльфийских глазах не было ни тени сомнения. Он просто принял приказ и отправился его выполнять. Через несколько минут я увидел, как тысяча теней (эльфы и гоблины) скользнули и растеклись, исчезая в лесу. Мои следопыты, эльфы и гоблины были «лёгкой пехотой» и в лобовом сражении от них было бы мало толку, однако они обладали уникальной способностью, которого не было у человеческой пехоты — быстрое перемещение по лесу и способность сражаться среди деревьев, стрелять, маневрировать и исчезать среди листвы.

Затем я связался через Рой с командиром сапёров.

«Доклад».

«Всё сделано в лучшем виде, командор, — пришёл его мысленный ответ, полный гордости. — Полно сюрпризов, особенно в конце построения, они сами окажутся в мешке, откуда не смогут выбраться. Мы даже травы сверху набросали, чтобы свежо выглядело. Комар носа не подточит».

— Отлично, — ответил я. — Как только первый рыцарь влетит в брошенные щиты, твои бойцы отступают на фланг и за спины троллей. Ваша работа на сегодня почти сделана.

Гном не посчитал нужным отвечать. Как большинство гномов, особенно моих гномов, то есть с криминальным прошлым, он был молчаливым и мрачноватым, зато решительным и деятельным.

Всё было готово. Ловушка взведена. Осталось только дождаться, когда мой противник сделает свой ход.

Генерал Эммей не стал долго ждать. Он был солдатом, а не политиком, и предпочитал решать вопросы быстро и решительно. Протяжный, низкий рёв боевых рогов прокатился над долиной, и его армия пришла в движение.

Но двинулась не вся армия. Как я и ожидал, его пехота на флангах осталась на месте, превратившись в нерушимые коробки. Они были уверены, что их участие понадобится, только когда я стану терять свой центр.

Для начала вперёд отправился малый отряд лёгкой, словно гарцующей, играющей, пританцовывающей конницы. Они дошли до моих щитовиков и осыпали их градом стрел, которые, впрочем, не достигали целей.

В ответ мой центр, в котором было чрезвычайно дохрена лучников, пальнул в ответ, выбив одномоментно четверть конников (всё же быть лёгкой конницей имело свои слабые стороны) и ранила часть коней, так что те из конников, которые не погибли, а лишились лошадей, немедленно стали отступать (драпать) в сторону своих флангов.

А отходили они, значит, чтобы не мешать рыцарям ударить по нам.

Некоторые конники, подносили ко ртам какие-то артефакты, вероятно, докладывая командирам об увиденном в центре. Или точнее, о неувиденном. В центре, в видимой его части, не было ежей.

И тогда, когда лёгкая конница отступила, выполнив свою роль, раздались громкие и весомые звуки медных труб.

Вперёд с пугающим грохотом двинулся центр. Огромный, массивный клин из двух тысяч рыцарей, закованных в тяжёлую броню. Солнце отражалось от их полированных шлемов и щитов, создавая ослепительное зрелище.

Они двинулись сначала шагом, сохраняя идеальный строй. Земля загудела под тысячами тяжёлых копыт. Затем они перешли на рысь. Гул усилился, превратившись в низкочастотный рокот, от которого, казалось, вибрировал сам воздух. Напряжение на поле боя достигло своего пика.

Копья опустились «в горизонт», ища своих жертв.

— Смерть сегодня будет сытой, — прошептал я себе под нос.

Глава 22

Удар

Мои солдаты какое-то время стояли неподвижно. Лучники принца Ги натянули тетивы, сапёры приготовились к отходу. Все ждали.

И вот, когда до наших позиций оставалось меньше сотни метров, прозвучал новый сигнал рога. И рыцарский клин перешёл в галоп.

Это было похоже на землетрясение. Даже скорее на цунами. Стальная лавина, несущаяся на мой кажущийся таким хрупким и беззащитным центр. Две с половиной тысячи тяжёлых рыцарей, элита Бруосакской армии, обрушились на нас. Рёв их голосов, смешанный с грохотом копыт, был оглушающим. Их копья, опущенные наперевес, превратились в лес стальных жал, готовых пронзить, разорвать, уничтожить.

Они были прекрасны в своей смертоносной мощи. И абсолютно, фатально предсказуемы.

«Огонь!» — скомандовал я не голосом, а мысленным приказом, который вспыхнул в головах тысячи лучников, моих и принца Ги.

В этот же момент щитовики бросали свои щиты и бежали, что могло только порадовать рыцарей и тяжёлую конницу, ведь с их точки зрения «Враг бежит!».

И в тот же миг две тысячи стрел взмыли в воздух, закрыв где-то в центре поля на мгновение солнце. Они обрушились на рыцарский клин не спереди, а сверху, по крутой дуге, целясь не в закованных в броню всадников, а в их лошадей.

Лавина дрогнула. Десятки лошадей рухнули, создавая завалы, в которые на полном скаку врезались задние ряды. Строй, идеальный ещё секунду назад, начал рассыпаться. Но это не остановило остальных.

Главное блюдо ждало их впереди.

Хаос, который мы с Эммеем создали, был распространённой ситуацией, когда рыцарям пытаются помешать делать их кровавое дело.

Ни в какое сравнение с диверсией на Ржаных полях в Кайенне, когда рыцарские клинья были вообще временно остановлены, это ни шло.

Да, часть конников я «положил», часть коней, а то и самих воинов погибли.

Строй, ещё мгновение назад бывший образцом военной мощи, рассыпался на десятки векторов-вспышек, когда одни рыцари, нащупав проход между ловушками, увлекали остальных.

Да, некоторая часть задних рядов, не успевая затормозить, врезались в упавших товарищей, создавая заторы или даже завалы.

Клин утратил свою нерушимую стройность и скорость, но продолжил движение.

Рыцари сбивались в кучу, теряли строй, превращаясь из грозной силы в силу грозную, но уязвимую, беспомощную, скученную мишень.

Именно в этот момент лучники принца Ги, которые до этого изображали паническое бегство, отступив на правый фланг, развернулись, как по команде. Они отступили ровно настолько, чтобы заманить врага вглубь, и теперь, рассыпавшись по позициям своих пехотинцев, начали методичный расстрел. Их стрелы больше не летели по высокой дуге — они били прямой наводкой.

Да, большая их часть была бессильна против отменных доспехов рыцарей. Однако то одна, то другая, находя щели в доспехах, поражала лица, заклинивала суставы, легко ранила рыцарей или калечила тех лошадей, которые ещё оставались на ногах.

Центр был мной покинут, вся пехота своевременно тактически отступила на фланги.

Вместе с ними ударили мои арбалетчики, которых я держал в резерве за центром. Тяжёлые арбалетные болты с жутким свистом прошивали воздух. Они пробивали нагрудники, щиты и шлемы. Каждый выстрел — это гарантированная смерть или страшное ранение. Элитная конница, цвет бруосакского рыцарства, оказалась в огневом мешке.

Конница по инерции «вошла» в центр и за счёт снизившейся скорости обходила ловушки.

Для рыцарей возникла ситуация неопределённости — формально они достигли цели, продавили центр, но что делать дальше?

Я не давал им времени что-то придумать, а Эммею сделать тот ход, который переломил бы ход сражения.

Лучники со всех сторон обрушили на них целый рой стрел.

Конница попыталась развернуться в центре и ударить по флангу из центра, однако вот тут они упёрлись в перегораживающие ряды ежей.

В этот момент по центру вдарили и маги, обрушивая на головы рыцарей огонь, энергию, магию льда, камня и всего, чего у них было.

Конечно, многие конники, особенно из благородных, были обвешаны защитными артефактами. Однако они были не у всех, да и защита — штука не универсальная. Центр превратился в ад из огня, магии и стали, хотя рыцари держались молодцом.

«Тайфун, — мысленно дал команду я через Рой. — Твой выход! Ударь из-за рядов ежей».

Отряды троллей, до этого сидевшие неподвижно, как гранитные изваяния, поднялись и пришли в движение. Во главе с Тайфуном и Камнедробителем, раскормленным троллем с каменным молотом, они двинулись вперёд, чтобы ударить по рыцарской элите, застрявшей в центре поля.

План работал, однако запас прочности и численность врага была впечатляющей.

Я чувствовал это по настроению принца Ги, стоявшего в центре своих позиций около своего золотого штандарта. Его аристократическая сдержанность треснула, уступив место хищному азарту.

«Они обречены, — обращался ко мне он, наблюдая за паникующей вражеской конницей. — Ты поймал их, Рос. Ты поймал их всех!».

«Это ещё не конец, — ответил я, хотя и сам чувствовал пьянящий вкус близкой победы. — Теперь фланги».

Я уже готовился отдать приказ своей тяжёлой пехоте и умарцам Ги начать движение, чтобы раздавить конницу, пока пехота Эммея стоит истуканами, наблюдая за гибелью своей кавалерии.

Но в этот момент я использовал Птичий пастух и перевёл внимание на командный холм противника. И то, что я увидел, заставило меня резко взгрустнуть.

Генерал Эммей Суровый не выглядел растерянным. Он не паниковал. Всё же мне попался достойный противник. На его лице играла холодная, хищная улыбка. Он смотрел не на свой гибнущий центр, а на мои фланги. И он поднял руку.

Это был не приказ к атаке, а сигнал магам.

В тот же миг земля под ногами моей армии содрогнулась. По всему полю, точно там, где стояли мои ударные фланги (панцирная пехота «Штатгаля» справа и тяжёлые воины-умарцы слева), вспыхнули сотни тускло-багровых глифов. Они проявились на долю секунды, словно раскалённые клейма, выжигая на земле свои зловещие узоры и тут же погасли.

Но их дело было сделано.

«Что это⁈» — воскликнул принц Ги, вцепившись в край стола с картой.

Я видел это через Рой, ощущая панику и растерянность тысяч моих солдат. Земля под ногами моей тяжёлой пехоты, ещё секунду назад твёрдая, как камень, превратилась в вязкую, чавкающую топь. Чёрная, маслянистая жижа поднялась по щиколотку, по колено, мгновенно обездвиживая тысячи воинов. Мои лучшие полки, моя несокрушимая стена, увязли в результате массово применённой вражеской магии, словно мухи в патоке. Солдаты пытались сделать шаг, но грязь засасывала их, не давая сдвинуться с места.

Та же участь постигла и воинов принца Ги на левом фланге. Могучие орки, закованные в броню, оказались в такой же ловушке. Их яростные крики смешались с проклятиями, когда они поняли, что их ноги намертво увязли в предательской земле.

— Фомир! — заорал я, поворачиваясь к своему главному магу, который стоял тут же, на холме, и его лицо было белым, как мел. — Какого чёрта происходит⁈ Развей это! Немедленно!

— Не могу! — голос Фомира был полон отчаяния, и он лихорадочно чертил в воздухе символы, которые гасли, не успев сформироваться. — Это не просто заклинание! Глифы… они создали зоны подавления моей магии! Обширные фронты, где любое колдовство гаснет! Я ничего не могу сделать! Мы не можем им помочь!

Хороший ход, твою мать!

И теперь, когда мои фланги были условно парализованы, он отдал новый приказ. Его пехотные коробки, до этого стоявшие неподвижно, пришли в плавное движение. Десять тысяч пехотинцев Бруосакса, свежих, полных сил, двинулись вперёд, по флангам.

Они могли бы влиться в центр, поддержать своих рыцарей, но это только усугубило бы ситуацию для них, потому что они остались бы так же под перекрёстным обстрелом моих флангов.

Само собой, Эммей был не дурак. Он и близко не двинулся к месту, где металась конница. Их целью были мои увязшие, беспомощные фланги.

Они шли не спеша, с холодной, методичной неотвратимостью, зная, что их жертва никуда не денется. Возможно, даже маршировали. Они шли «наказать» мои фланги и у них было численное преимущество.

Ситуация менялась на несколько хреновую.

Однако паника — это роскошь, которую командир не может себе позволить. Через Рой я чувствовал, как страх начинают подтачивать сознание моих солдат. Теперь с их точки зрения они были обездвижены рядом с вражеской конницей.

Моя задача была не в том, чтобы поддаться этому чувству, потому что кое-какие возможности у меня были.

«У нас проблемы, герцог — стойко сообщил мне принц Ги, глядя на медленно, но неотвратимо наступающую стену вражеской пехоты. — Мои лучшие воины лишены возможности драться и уязвимы. Надеюсь, Вы знаете, что делать, сэр Рос?».

«Держитесь там», — расплывчато ответил я.

Я заставил себя оторвать взгляд от приближающейся катастрофы и снова посмотреть на карту, на поле боя, на общую картину. Эмоции в сторону. Только логика. Только расчёт.

Центр был потрёпан, но не сломлен. Лучники Ги и мои арбалетчики всё ещё были боеспособны. Тролли во главе с Тайфуном и Камнедробителем ударили по коннице и отхлынули, переместились за рядами ежей, ударили снова и снова отошли, на этот раз к правому флангу.

Некоторая часть рыцарей смогла просочится вслед за ними, но не успела даже пожалеть об этом, арбалетчики перебили их.

За центром выстроились сапёры, которые тоже были готовы принять на себя удар, хотя я рассчитывал, что им не придётся проверять свою удачу.

У меня были эльфы и гоблины в тылу врага.

К сожалению, из-за того, что мы были «на марше», не было времени собрать и выставить требушеты.

Зато у меня был Тайфун.

А ещё каждый ход создаёт последствия. Сейчас Эммей загнал свою конницу в мешок и пока что она всё ещё там. Сдвинув фланги, он обнажил свой тыл и растянул свои силы, отправив пехоту атаковать мои фланги, одновременно рассыпав строй при манёвре.

Генерал Эммей создал для меня катастрофу, но при этом и сам создал для себя уязвимости.

Он был уверен, что выигрывает битву, Он считал, что я разбит, парализован и больше не способен на активные действия.

Конница в центре, наконец, оправилась от первоначального хаоса и выстроилась в квадрат, прикрываясь щитами, чтобы переждать атаку своей пехоты и ударить нас туда, где мы окажется уязвимы. Спешившиеся рыцари растащили ежей, расчистив проходы к моим флангам, пусть и не до конца, но создав проходы. То есть, мой временный успех в центре врагу удалось сгладить и стабилизировать, хотя и с потерями, ситуацию.

Я посмотрел на фигуру генерала на его холме. Он стоял, скрестив руки на груди, как триумфатор. Он наслаждался моментом.

«Рано празднуешь, хрен собачий», — подумал я.

Наконец, я обратился к вышедшему из боя и теперь застывшему неподвижным изваянием Тайфуном. Он стоял, опустив голову, и казалось, спал. Но я знал, что это не так. Вибрация, исходившая от него, стала сильнее.

— «Тайфун, — позвал я. Мысленно, но к ужасу своему, не при помощи Роя. Тайфун мог „слышать“ меня и без моего навыка, что пугало. — Просыпайся».

Он медленно поднял голову. Буря в его глазах стала почти осязаемой. Он посмотрел на меня.

— «Видишь их? — я указал на наступающие ряды вражеской пехоты. — Они думают, что победили. Они идут убивать наших братьев. Ты позволишь им это сделать?»

Он молчал. Но я увидел, как напряглись его плечи. Как огромные руки сжались в кулаки размером с валуны.

— Мне нужна буря, Тайфун, — мой голос стал тише, почти превратившись в шёпот. — Настоящая буря. Такая, какой этот мир ещё не видел. Устрой им ад на земле.

Игра ещё не была окончена. Я только собирался сделать свой ход. Земля под ногами гудела, Тайфун, коснувшись почвы, пробуждал что-то древнее, и этот гул был моим метрономом.

— Фомир! — мой голос был резок, как удар кнута. Главный маг моего разношёрстного войска вздрогнул, его лицо, всё ещё бледное от шока, повернулось ко мне. Он был сломлен, раздавлен демонстрацией магической силы противника.

— Командор, я же сказал, я ничего не могу… эти глифы, они…

— Мне плевать, что они! — оборвал я его. — Ты — главный маг «Штатгаля»! Ты тот, кто прошёл со мной через Кмабирийские болота, кто видел магию, от которой у академиков волосы встают дыбом. Я не для того тебя из грязи вытаскивал, чтобы ты мне сейчас рассказывал про антимагические поля! Ударь по их флангам. Да, они сковали наших, а ты ударь по их войску, выдай всё, что твои ребята могут, все артефакты Второй магической войны, всё запретное и опасное. Заставь чёртовых академических магов плакать. А я сейчас отвлеку их, чтобы твоя магия не встретила отпор.

Мои слова подействовали. Отчаяние в его глазах сменилось привычной циничной злостью. Он выпрямился, что-то бормоча себе под нос про «неблагодарных лейтенантов», «чёртовых ублюдков» и «невозможные задачи».

— Понадобится вся моя рота. И всё, что у нас есть, — процедил он. — Мы выжжем всю ману до капли. После этого мои ребята и чихнуть магией не смогут неделю.

— Мне не нужна неделя. Мне нужны пять минут, — отрезал я. — Действуй.

Магия, сковывающая мои фланги, вбившая их в землю по колено, имела слабое место, это маги, которые не давали этой магии ослабеть.

Фомир развернулся к своим магам, уже выкрикивая приказы, когда рядом с ним возникла сгорбленная фигура, закутанная в тёмные тряпки. Бреггонида. Старая ведьма, которую Фомир на дух не переносил, подошла к нему вплотную и с силой ткнула костлявым пальцем ему в грудь.

— Не справишься один, академик, — проскрипела она. Её голос был похож на скрежет камней. — Твоя магия слишком правильная, слишком… книжная. Она бьётся об их щиты, как вода о скалу.

— А твои припарки и заговоры помогут? — огрызнулся Фомир, не прекращая чертить в воздухе светящиеся руны. — Может, предложишь им отвар от несварения?

— Предложу тебе заткнуться и слушать, щенок, — прошипела Бреггонида. Она положила свою морщинистую, покрытую пятнами руку на плечо Фомира. — Их магия — это порядок. Структура и закон. А ты пытаешься сломать её таким же порядком, только своим. Глупец. Порядок не сломать порядком. Его можно только утопить в хаосе.

И в этот момент я увидел, как её глаза вспыхнули болотным, зелёным огнём. Сила, дикая, необузданная, первобытная, хлынула из старой ведьмы в Фомира.

Символы творимой им магии, ровные как солдаты на плацу, чёткие и симметричные, вдруг заплясали, исказились, их свет стал грязным, рваным. Фомир пошатнулся, его глаза расширились от шока, когда магия ведьмы смешалась с его собственной. Его ученики и ведьмы Бреггониды, стоявшие позади, как по команде, начали вливать свою энергию в этот бурлящий котел.

А тем временем Тайфун поднял обе руки к небу. Гул земли превратился в рёв. Небо, до этого ясное, затянуло тучами так быстро, словно кто-то набросил на мир чёрное одеяло. И ударила молния. Не сверху вниз, а снизу вверх. Она вырвалась из земли у ног Тайфуна и ударила через всё поле куда-то в штаб, во вражеские тылы.

Эта молния стала указующим перстом. Фомир не атаковал пехоту врага, вместо этого хаотичная волна его магии прошлась по полю и врезала по вражеским магам.

Над полем ухнуло, словно взорвался фугас, а солнце на миг померкло.

Что творят эти безумцы с волшебной палочкой имени Гарри Поттера и ведьминским бормотанием? Психи. Но, главное, что эффект был.

Я ощутил это даже без Роя. Словно лопнула туго натянутая струна.

Багровые глифы, парализовавшие мои фланги, вспыхнули, но стали слабеть. Некоторые из них мерцали, некоторые треснули, как разбитое стекло, рассыпаясь на тысячи осколков, которые тут же испарились.

Чавкающая топь под ногами моих солдат снова стала твёрдой землей.

«Выйти из грязи, приготовится к сражению, щиты сомкнуть!» — мой мысленный приказ был подобен взрыву.

Панцирная пехота «Штатгаля» и орки-умарцы, освобождённые от магических оков, с яростным рёвом, который копился в их глотках всё это время, вырывались из схватившей их земли, стряхивали и сбивали её и перестраивали ряды под атаку. Они были злы. Они были унижены. И теперь они жаждали крови.

Атаку они принимали «от обороны», то есть не ринулись встречной волной, а ощетинились копьями и собственно щитами.

Генерал Эммей на своём холме больше не улыбался. Я видел, как шок и недоверие исказили его лицо.

Ситуация опять качнулась и хотя его фланги всё ещё обладали численным преимуществом, теперь им предстояло бить не по скованному магией неприятелю, а по выстроенной в защитные порядки и чрезвычайно злой пехоте, которая к тому же стояла на пригорках и холмах.

Его пехота, уже подошедшая на расстояние атаки, дрогнула.

Они ожидали лёгкой резни, а вместо этого их ждали стены закованных в сталь моих силачей и здоровяков принца Ги.

Но было уже поздно. Их ряды врезались в мои порядки, как волна в скалу.

Закалённая в боях пехота «Штатгаля» работала как единый механизм — стена щитов принимала на себя удар, а из-за неё наносили удары длинные копья. Стрелки перенесли направление стрельбы и сейчас осыпали потерявшую строй пехоту противника навесным огнём из-за спин своих.

Я активировал массовый буст, бросив все силы на то, чтобы моя пехота «стояла», была бодрой, сильной, стойкой, быстрой и не знала усталости.

Орки принца Ги действовали иначе, подпускали к себе врагов, а потом начинали зверски орудовать своими огромными топорами, превращая стройные ряды пехотинцев в кровавый фарш.

Эммей попытался спасти положение.

Его фланги дрались на достаточно узком пространстве, где их численность не могла иметь решающего значения. Тогда он бросил свою лёгкую конницу, стоявшую в резерве, в обход левого фланга, а лёгкую пехоту в центр, на подмогу гибнущей коннице в центре.

Это была ошибка, совершённая из эмоций, без просчёта ситуации. Отчаянная, глупая ошибка.

Теоретически лёгкая пехота могла легко обойти ловушки и ямы, и это действительно произошло. Однако лёгкие пехотинцы, пытаясь пробиться к застрявшим рыцарям, только создали ещё больший хаос и мешали тем выбраться из центра. Они смешались с конями, нарушили их строй и моментально попали под огонь моих арбалетчиков и лучников Ги, которые теперь стреляли почти в упор.

Конница, видя, что фланговая атака захлебнулась, предприняла последнюю отчаянную попытку. Часть рыцарей, сумевших выбраться из кровавой бани в центре, попыталась развернуться и ударить по моему левому флангу, по оркам Ги. Но они упёрлись в преграду, наткнулись на вторую линию ловушек. Дело в том, что ежи стояли не только между центром и флангами, но и по границам самих флангов, то есть прямо среди моей и умарской пехоты. И стоило лишь освобождённой от магической ловушки пехоте отодвинуться, следуя командам своих офицеров, как новые ряды противотанковых ежей и замаскированных рвов, которые мои сапёры предусмотрительно выкопали и на флангах, тут же встретили уставшую конницу.

Глава 23

Гоблины и эльфы

Лёгкая конница, которая обходила левый фланг получила хорошую порцию стрел, безуспешно ударила по щитам и отхлынула.

Поскольку полки, принимающие лобовой удар, справлялись сами, я отдал вполне закономерный приказ задней части флангов, на смыкание.

Мои фланги, тыловая их часть, которая пока что только стояла и ждала своего момента, двинулась вперёд.

Я чувствовал лёгкую панику принца Ги, однако и он выполнил приказ. Он считал, что когда мы потеряем передние ряды своих флангов, удар должны принимать задние.

А я считал, что мы их вообще не потеряем. Я верил в своих людей, орков, гномов, эльфов и гоблинов, непримиримые расы, которые смогли выплеснуть свой вековой гнев на общего врага.

Моя пехота и пехота принца Ги, обходя ежей и ловушки, медленно и не теряя строй, начали сходиться, как клещи, беря в котёл и остатки конницы, и ту лёгкую пехоту, которую Эммей так неосмотрительно бросил им в пасть.

Пока на поле боя разворачивалось это кровавое представление, я отдал следующий приказ.

«Фаэн. Дай им эмоций!».

Ответа не последовало. Он и не был нужен. Я просто знал, что мой эльфийский бог смерти (и самую капельку, поэтического безумия) услышал. И через мгновение на из леса, в глубоком тылу вражеской армии, появились тени. Более тысячи эльфов и гоблинов выскользнули из-за деревьев так же бесшумно, как вошли туда.

Они оказались прямо за спиной и у пехотных «коробок» Эммея, и у собственно его ставки, и резервов, которые всё ещё стояли на флангах, так и не вступив в бой.

Эти самые резервы: солдаты, свежие полки Бруосакса, с ужасом наблюдали, как их элитную конницу перемалывают в центре, а фланги упёрлись в стену щитов и бессмысленно гибнут. В бездействии своём они были растеряны, а их боевой дух был подорван.

Скорее всего, несмотря на напряжённую ситуацию на всём поле боя, они бы так и стояли, ждали приказа.

Но в этот момент им в спину ударил отряд Фаэна.

Это не была лобовая атака. Эльфы не стали бы вступать в рукопашную со средней пехотой. Они действовали как призраки. Залп стрел скосил задние ряды. Гоблины, прокравшись между деревьями, начали поджигать повозки с припасами и фуражом. Хаос, который до этого царил только в центре, внезапно поселился и в тылах.

Фаэн лично возглавил небольшой отряд лучших лучников. Они не стали размениваться на пехоту. Их цель была выше. Я увидел, как от их группы отделились несколько стрел с алыми наконечниками. Огненные стрелы. Они прочертили в потемневшем небе дымные дуги и вонзились точно в крыши шатров на командном холме генерала Эммея.

Шатры, сделанные из лёгкой ткани, вспыхнули, как факелы. Огромный штандарт генерала, гордо реявший над его ставкой, накренился и с треском рухнул в огонь.

Сам генерал и его личная охрана не пострадали, они стояли на краю холма, наблюдая за битвой. Но психологический эффект был сокрушительным. Для солдат внизу картина была однозначной: их кавалерия уничтожена, авангард гибнет в котле, в тылу партизаны, а ставка командующего горит.

«Бреггонида, — мысленно обратился я к старой ведьме, которая, пошатываясь, опиралась на свой посох после чудовищного выброса силы. — У тебя осталось ещё хоть что-то в закромах?».

Я почувствовал её мысленный смешок, сухой как шелест осенних листьев.

«На большое колдовство сил нет, генерал. Но на мелкую пакость всегда найдётся…»

«Давай. Мне нужна паника. Помнишь, как ты показала себя в Сцарии? Такая же, только изо всех сил».

Над полем пронесся её шёпот, усиленный остатками магии. Он не был громким, но он проник в сознание каждого солдата Бруосакса. Шёпот, который нёс в себе страх, сомнение и панику.

«Мы окружены…».

«Генерал погиб…».

«Конница разбита…».

«Спасайся, кто может!».

Маги Эммея, измотанные нашим контрударом, пытались противодействовать, создавать ментальные щиты, но по факту смогли прикрыть только ставку генерала и его личную охрану. Строго говоря, паника — это не заклинание, которое можно развеять. Это вирус и он уже проник в кровь вражеской армии.

Пехотные полки на флангах, а в резерве у Эммея стояло ополчение, то есть воины самого низкого качества и уровня мотивации, которые до этого сохраняли подобие строя, дрогнули. Один солдат бросил щит и побежал. За ним второй, третий. Через минуту уже целые отряды, а затем и полки, развернулись и бросились наутёк. Их не волновал больше приказ, долг или честь. Их волновала только собственная шкура.

Их бегство превратилось в панику. Эльфы и гоблины Фаэна, выскочив из леса, принялись расстреливать и резать бегущих, захватывая знамёна, повозки, оружие. Четыре полковых знамени армии Бруосакса оказались в руках моих лесных воинов.

И когда пехота Эммея, которая не могла продавить мои фланги, обернулась и увидела, как их тылы бегут, бросая всё, это превратилось в катастрофу.

Они дрогнули, а мои фланги, напротив, начали двигаться вперёд, круша тех, кто недостаточно быстро от них бежал. А бежать им пришлось.

Центр погибал, лишь часть рыцарей смогли, в первую очередь благодаря личной отваге и умению с удачей, вырваться оттуда, пехота флангов сыпалась, пехота тылов бежала в леса, где их ждала смерть от эльфийских стрел, обоз врага был захвачен, а пожар в ставке генерала Эммея распространялся, что вызывало у его воинов ещё больший страх. Ведь если их генерал бежал или погиб, стоит ли сражаться? То есть, что их генерал был как капитан, который собирался сойти с этого судна последним, они не знали.

Голова кружилась и болела так, что тошнило, виски раскалывались, во рту пересохло. Я активировал Птичий пастух и посмотрел на противоположный холм. Генерал Эммей Суровый стоял там, на фоне своих горящих шатров. Ветер развевал его плащ и пепел. Его армия, его идеальная военная машина, рассыпалась как карточный домик.

Она превратилась в обезумевшую толпу, спасающуюся бегством. Он не двигался, не бежал и паники на его мужественном лице я не видел. С хмурым лицом он просто смотрел, как его армия разбегается или гибнет в огне и хаосе.

Решающий штрихом стало внезапное исчезновение вражеских магов. Ну, у магов всегда есть несколько козырей в рукаве и когда они поняли, что дело пахнет керосином, просто активировали какую-то мудрёную магию и всей своей шайкой телепортировались к чёртовой бабушке, оставив и войско, и своего генерала. Маги не дают клятв воинской верности, а генерал даёт.

Он проиграл. Проиграл не в первый момент, не во второй, но не смог выдержать третий поток действий и шагов.

Ко мне на холм подъехал Принц Ги.

Его запястье было испачкано кровью и наспех перевязано, а один из его личных охранников серьёзно ранен. Уже успел где-то подраться.

Я дал команду помочь телохранителю.

Принц подъехал и встал рядом. Его лицо было бледным, но в глазах горел огонь. Он долго молчал, глядя на паническое бегство врага и методичное истребление остатков их армии моими солдатами.

Наконец, он повернулся ко мне. Его голос был тихим, но я расслышал в нём нечто новое, смесь страха и восхищения.

— Ты не полководец, — сказал он. — Ты — долбаное стихийное бедствие.

Я не ответил на это замечание, лишь криво усмехнулся. Стихийное бедствие. Пожалуй, пусть будет так.

Сегодня «Большая сковородка» останется за мной. Сражение не прошло по идеальному плану, но ничего идеального не бывает.

Но наслаждаться моментом было непозволительной роскошью. Победу нужно было вырвать, закрепить и вбить, как последний гвоздь в крышку гроба.

Эйфория — опасный наркотик. Он расслабляет, заставляет поверить, что дело сделано. Я видел, что генерал Эммей ещё стоит. А его лучшие части, его гвардия, всё ещё пытались сохранить строй.

— Дела надо доводить до конца, — бросил я принцу Ги, и мой голос прозвучал как скрежет металла.

Я закрыл глаза, полностью погружаясь в Рой. Ментальная сеть гудела от тысяч голосов, от ярости, боли и триумфа. Я отсёк всё лишнее, превратившись в холодный, бесстрастный узел управления.

«Новак! Второй полк! Пройди по левому флангу маршем и ударь по ставке генерала! Не дайте им опомниться, сомни их, а лесные стрелки тебя поддержат!».

Кроме того, я обратился к одному из полков принца Ги. Да, нарушение субординации, но мне было плевать, я их наниматель и я тактик этого сражения.

«Золотые грифоны, прошу пройти по правому флангу и не отвлекаясь на мелочи, ударить по вражескому полководцу обходом справа. Покажите им, что такое орочья ярость».

Их офицер колебался несколько секунд, а потом стали раздаваться гортанные команды к атаке.

«Мурранг, третий полк, дави центр!»

Я координировал разгром и подавление тех участков, где отдельные командиры пытались организовать некое подобие сопротивления и изменить ход сражения.

Расслабляться рано.

Приказы разлетелись мгновенно, и поле боя, до этого представлявшее собой хаотичную свалку, снова обрело структуру.

На левом фланге Второй полк «Штатгаля» под командованием Новака, моего верного майора, врезался в ряды вражеской пехоты. Это были не орки, не эльфы, а обычные люди — бывшие каторжники, бандиты и дезертиры.

Но это было когда-то давно, в другой жизни.

Водоворот судьбы превратил их в дисциплинированную, безжалостную силу. Они двигались не как толпа, а как единый организм, стена щитов и копий, которая методично, шаг за шагом, перемалывала всё на своём пути.

Справа прорывались умарцы принца Ги.

В целом его фланг показывал себя хорошо. Дисциплина хромала, но дрались хорошо.

Освобождённые от магии, они обрушили на врага всю свою первобытную ярость. Их огромные топоры и секиры взлетали и опускались, проламывая шлемы, раскалывая щиты. Там, где проходили орки, оставалась лишь кровавая просека. Принц Ги, стоявший рядом со мной, наблюдал за ними с мрачным удовлетворением. Он видел, как его армия, которую он считал лучшей, идеально вписалась в мою боевую машину.

В центре Мурранг и Хрегонн, мои верные гномы-полукровки, вели за собой отряд тяжёлой пехоты. Они были как два гранитных валуна, катящихся с горы. Лёгкая пехота Эммея, которую он так глупо бросил в котёл, оказалась между молотом моих флангов и наковальней центра.

А в тылу врага царил Фаэн. Его эльфы и гоблины были повсюду и нигде. Они появлялись из леса, наносили удар и исчезали. Они поджигали повозки, убивали дезертиров, особо охотились на офицеров, которые выделялись яркой формой. Они были как стая волков, терзающая бегущую стаю барашков.

Я видел всё это, чувствовал всё это. Победа была уже не просто близка. Она была неизбежна.

Но мне нужно было поставить жирную точку. И желательно было захватить в плен вражеского генерала.

В какой-то момент вслед на Новаком и умарцами я бросил на ставку вражеского генерала и свой Первый полк, сравнительно свежий, полный сил.

Я указал орку на командный пункт Эммея. Огонь уже почти потух, оставив после себя лишь почерневшие остовы шатров. Сам генерал стоял там, окружённый своей личной гвардией — последним островком порядка в море хаоса.

«Да, босс?».

«Сделай милость, вдарь по ним по центру, пока Новак обходит по краю, а умарцы завязли в отступающих тяжах.»

Он не сказал ни слова. Он просто развернулся, поднял свой топор и издал оглушительный боевой клич. И Первый полк, его Первый полк, ответил ему единым, слитным рёвом.

Они двинулись. Не как другие части. Они не бежали, ломая строй. Они шли быстрым, ровным шагом, как на параде. Тысяча воинов, цвет моей армии, ветераны десятков битв. Они двигались единой, монолитной массой, и земля дрожала под их ногами. Они прорезали, как правило, просто пугая своим видом, зону основного сражения, игнорируя бегущие отряды врага, не отвлекаясь на лёгкую добычу.

Их цель была одна — холм, на котором стоял генерал Эммей.

Генерал увидел их. Я видел, как он вскинул подзорную трубу, как напряглась его фигура. Он понял. Он понял, что эти-то идут за ним лично. Его гвардия, около пятисот отборных мечников, выстроилась перед ним, готовясь принять последний бой. Они были храбры, я отдавал им должное. Но они были бы обречены против атаки Первого полка с фронта, и ударов Новака, и умарцев с флангов.

И тогда генерал сделал вполне ожидаемое. Он отдал приказ. Громкий, ясный приказ, который разнёсся над полем боя:

— Отступать! Всем отрядам отступать к лесу!

Он отдал приказ об отступлении, хотя большая часть его армии уже давно бежала без всякого приказа. Но это был жест, к тому же он показал себя как человек разумный, логичный, без суицидальности.

Последний жест командира, пытающегося спасти то, что ещё можно спасти. Он дал своим последним верным солдатам шанс. А затем, под прикрытием остатков своей гвардии, он развернулся и бросился к лошадям, которые ждали их за холмом.

Хайцгруг взревел от ярости, поняв, что добыча уходит. Но было поздно. Генерал Эммей и несколько его приближённых вскочили на коней и скрылись в лесу.

Он сбежал. Матёрый волк сбежал, унося с собой часть флагов.

Я опустил подзорную трубу. Лёгкое разочарование от того, что генерал ускользнул, быстро сменилось удовлетворением. Ладно, пусть с ним. Бежал, потому что выхода другого не было.

Пленным он был бы мне ценен, но… Имеем то, что имеем.

Битва превратилась в зачистку. Беспорядочное бегство армии Бруосакса стало агонией. Солдаты бросали всё: оружие, доспехи, личные вещи. Они бежали в лес, надеясь найти там спасение, но и там их ждали эльфы и гоблины Фаэна.

Потери врага были чудовищными.

Мои солдаты, пьяные от победы, собирали трофеи. Поле боя было усеяно брошенным оружием, знамёнами, а самое главное — обозом. Целый лагерь, полный припасов, продовольствия, фуража, запасов оружия, доспехов и личного имущества армии, оказался в наших руках.

Я отдал приказ прекратить преследование основной массы бегущих. Они были уже не опасны. Мое внимание привлекло другое. За командным холмом Эммея, в небольшой лощине, виднелись большие белые шатры с красными крестами. Полевой госпиталь.

— «Хайцгруг, — связался я с ним через Рой. — Оставь мёртвых. Возьми один батальон и окружи госпиталь. Никто не должен пострадать. Ни один волос не должен упасть с головы тех, кто внутри. Ты меня понял? Ты должен его защитить, в том числе и от союзников».

«Понял, командор, — прорычал в ответ орк. — Будет сделано».

Я направил своего коня Грома вниз с холма. Принц Ги последовал за мной. Мы медленно ехали по полю битвы, которое ещё недавно было ареной жестокого сражения, а теперь превратилось в гигантский муравейник, где мои солдаты собирали плоды победы.

Когда мы подъехали к госпиталю, он уже был окружён воинами Первого полка. Хайцгруг стоял у входа в самый большой шатер, его топор был опущен, но вид у него всё равно был устрашающий.

Я спешился и вошёл внутрь.

Внутри царила тишина. На койках лежали раненые солдаты Бруосакса, те, кого успели вынести с поля боя ещё в его начале.

А посреди шатра стояла группа людей в белых халатах, испачканных кровью. Врачи. Они сбились в кучу, их лица были напряжены, в глазах читался страх. Они ожидали худшего, ведь формально они были слугами отступившего (читать как бежавшего) генерала Эммея.

В отличие от пехоты и конницы, они не могли сбежать, потому что бежать, бросив всё — легко, а вот пациента во время операции с собой не потащишь.

Я остановился, оглядел их. Мой взгляд задержался на старшем из них, седовласом мужчине с усталым, но полным достоинства лицом.

— Я герцог Рос Голицын, — сказал я спокойно. — С этой минуты вы и ваши пациенты находитесь под моей защитой. Продолжайте свою работу. У вас прибавится пациентов. Моих солдат тоже нужно лечить. Обещайте не делать различий и тогда наш госпиталь тоже примет на лечение солдат вашей армии.

Врачи смотрели на меня с недоверием, не в силах поверить своим ушам. Старший врач шагнул вперёд.

— Мы… мы врачи армии Бруосакса, — сказал он, словно это могло что-то изменить.

— Ну, вы в первую очередь медики, слуги Сфематы. И мне всё равно, чьи вы врачи, — ответил я. — Сейчас вы просто врачи. И у вас много работы и я хочу, чтобы вы понимали, что в безопасности и должны просто делать своё дело. А Первый полк вас прикроет.

Я развернулся и вышел из шатра, оставив их в полном замешательстве. Генерал сбежал, его армия разбита, а его врачи теперь будут лечить моих солдат. Это называется здравый смысл и гуманизм. Я поступал так, как считал нужным и моральным со своей точки зрения.

Глава 24

Пункт «Б»

Победа пахнет кровью, дымом и опустошением.

Вечерело.

Воздух, ещё несколько часов назад звеневший от криков и лязга оружия, теперь был тяжёлым и густым, наполненным усталостью и чадом.

Большая сковородка, арена моего триумфа, превратилась в гигантскую бойню, усеянную телами людей и лошадей, обломками оружия и брошенными знаменами.

Но хаос отступал, уступая место порядку. Если, конечно, порядок наводить.

Мои войска раскладывали трупы, вычисляя среди них ещё живых, тащили их в госпитали, какой ближе и систематически мародёря поверженных врагов. По системе, введённой немцем Мейнардом, которого они ни разу не видели.

Я отдал собственные приказы через Рой, и гигантский муравейник моей армии пришёл в организованное движение.

Отряды методично прочёсывали поле. Одни собирали оружие, сваливая его в кучи. Другие, под руководством моих сапёров, проверяли тела на наличие ловушек — старый вояка Эммей мог оставить и такие сюрпризы. Третьи, самые мрачные команды, занимались павшими.

Наших погибших укладывали в ряд, бережно, насколько это было возможно в полевых условиях.

Маги, те из них, которые не валились с ног после того перенапряжения, которого они испытали в бою, сделали несколько братских могил.

Разведка отловила парочку крестьян, которые прятались на краю поля, смотрели «а чё будет».

Крестьян послал за их войтом.

Трупы закладывали, насколько могли аккуратно, в братские могилы. Могилы были «наши», вернее, могила, мои потери были несущественны и четыре могилы бруосакцев.

Отдельно хоронили коней, которых погибло великое множество.

Были и раненые кони. Новак предложил бедняжек добить, а то может и скушать, но на защиту коней встали, внезапно, гоблины, среди которых нашлись коневоды, которые взялись их выходить.

Тем не менее, многие из несчастных животных не дожили и до утра.

Принц Ги подъехал ближе, наблюдая за работой похоронных команд.

— Ты хоронишь их? — в его голосе было удивление. — Большинство просто оставили бы их на съедение стервятникам.

— Я не большинство, а отношение к мёртвым в большей степени характеризует живых, чем мёртвых, — ответил я, не глядя на него. — Я мог бы ответить, что оставлять тысячи гниющих трупов, значит напрашиваться на чуму. Что я воюю с армиями, а не с болезнями. Но на самом деле я считаю куда проще, — я на мгновение замолчал, — мёртвый солдат — это просто мёртвый солдат. Его война окончена. Всё, что я могу для него сделать — похоронить достойно. Всё, на что я могу надеяться, это то, что меня в своё время похоронят достойно.

Мы проехали к полевому госпиталю, который теперь напоминал растревоженный улей.

Мои медики, ведьмы Бреггониды и несколько учеников Фомира, работали бок о бок с врачами Бруосакса. Последние, оправившись от первоначального шока, с головой ушли в работу. Страх сменился профессиональным азартом. Раненые, независимо от цвета формы, получали помощь.

Фомир, бледный и осунувшийся, сидел на ящике у входа в шатёр, прихлебывая что-то из фляги. Выглядел он так, будто из него высосали не только всю ману, но и саму жизнь. Рядом стояла Бреггонида, помешивая в котелке какое-то дымящееся варево с отвратительным запахом.

— Как ты, мой магистр? — спросил я, остановившись перед ним.

— Как выжатый лимон, командор, — прохрипел он, не поднимая головы. — Если сейчас кто-то попросит у меня хотя бы искру, я его прокляну до седьмого колена. Исключительно словами, на большее сил нет.

— Твоя магия… и магия Бреггониды… это было сильно, — признал я. — Вы спасли армию. Если бы фланги пали, враг продавил бы их до освобождения своей конницы, потом Эммей бросил бы в бой резервы, а наличие лесных стрелков в тылу ничего бы не поменяло.

Фомир фыркнул:

— Не напоминай. Я чувствую себя так, будто меня окунули в болотную жижу. Эта её «дикая сила»… она грязная, неправильная. Но, чёрт побери, она сработала.

— Потому что она настоящая, академик, — проскрипела Бреггонида, не оборачиваясь. — Реальная жизнь, пацан! А не эти ваши формулы из книжек.

Они были готовы затеять свою обычную перепалку, но сил не было даже у них. Победа высосала их до дна. Но они сделали невозможное. Они смогли переломить вражескую магию, и это спасло тысячи жизней.

С нашей стороны, само собой.

Пока на поле кипела работа, я занялся дипломатией.

Точнее, её суррогатом, который был мне доступен. Я велел привести ко мне старшего врача армии Бруосакса, того самого седовласого мужчину с усталым лицом. Вместе с ним пришли ещё несколько пленных офицеров, которых мои люди выловили из общей массы беглецов.

Они стояли передо мной, грязные, измотанные, но не сломленные. Врач смотрел на меня с настороженным любопытством. Офицеры — с плохо скрываемой ненавистью.

— Я отпускаю вас, — сказал я без предисловий. — После оказания первой помощи мы сформируем обоз из вас, медиков и раненых. Все, кто смогут уйти или уехать. Особо тяжёлых оставим в местных деревнях на попечение парочки врачей, которые вызовутся их дохаживать. Ну или участвовать в похоронах, тут уж как повезёт. Мы разграбили обоз, но кое-что оставили. Так же у вас будут и сами телеги, фургоны, кони, фураж, продовольствие на путь до провинций, которые контролируют силы Вейрана.

На лицах пленных отразилось откровенное недоумение.

— Вы… отпускаете нас? — переспросил старший офицер, капитан с перевязанной головой. — Просто так? Без выкупа и пыток?

— Пытки — это не мой стиль, выкуп… обойдусь. Но и не сказать, что просто так, — я достал сложенный лист пергамента и протянул ему. — Вы передадите это своему генералу Эммею.

Капитан с сомнением взял письмо.

— Что здесь? Оскорбления? Что ждёт того, кто это передаст? Его не повесят?

— Не думаю. Там слова моего уважения, — ответил я. — Он дал мне хороший бой. Да, я выиграл и искренне рад этому. Чёрт побери, победа для меня безмерно важна. Я ценю его как достойного противника. Мало кто из моих врагов показал себя таким. Я не скажу таких слов про Гуго или некоторых других вроде герцога Ирзифа, который до последнего мухлевал. Но ваш Эммей серьёзный противник. И сожалею, что он не пожелал остаться и поговорить лично.

Офицер смотрел на меня так, словно пытался разгадать сложную загадку. Он ожидал издевательств, унижений, чего угодно, но не этого. В его мире победители редко отпускали пленных и не писали уважительных писем проигравшим.

— Передайте генералу Эммею, что это была честная битва, — добавил я. — И что я надеюсь, что в следующий раз, когда мы встретимся, он будет так же честен. Врать не буду, в следующий раз я тоже рассчитываю на победу. Как и каждый раз.

Последняя фраза заставила его вспыхнуть. Вот это уже было больше похоже на то, чего он ожидал.

— Генерал Эммей Суровый хороший полководец и привык побеждать! — выкрикнул он.

— Ну, это где-то в другом месте, — мой голос был спокоен. — Мы переночуем и завтра соберём вашу колонну. Да, и поблагодарите его за врачей, они не бежали с поля боя, продолжая оперировать и лечить раненых, даже когда их лагерь был захвачен. Я восхищён мужеством этих людей.

Я развернулся, давая понять, что разговор окончен. Они ещё мгновение постояли в замешательстве, а затем, подгоняемые моими стражниками, пошли прочь.

Я смотрел им вслед. Это письмо, эта смесь уважения и яда, были важнее любой погони. Оно написано искренне и заставит Эммея задуматься. Оно посеет сомнения в сердцах его офицеров. Оно покажет всем, что я играю по правилам морали вне поля боя и совершенно по своим, непонятным и оттого ещё более пугающим правилам, на поле боя. Фактически я формирую собственные правила, чтобы побеждать по ним.

Утром я и правда собрал раненых, организовал погрузки, формирование обоза, помог врачам. А кроме офицеров отпустил и несколько сотен пленных солдат.

Не из доброты. А из расчёта. Они разнесут вести о своём разгроме, о моём странном милосердии и о моей чудовищной армии, которая победила разгромом при численном преимуществе бруосакцев и при полном отсутствии конницы.

До сих пор у бруосакцев могло сложится мнение, что мы можем воевать только за счёт стен и внезапных нападений на одинокие крепости. Ведь до этого я не «давал» ни одного классического сражения на поле боя.

А теперь я его дал, не имея рыцарей и при меньшей численности, почти не понёс потерь, перемолол врага, хотя играл на его поле, то есть в месте, выбранном для сражений Эммеем.

Фактически такие воины станут моими глашатаями, сеющими страх и неуверенность в рядах врага. Каждый отпущенный пленный был живой пропагандой, работающей на меня.

Кроме того, все эти пленные — лишние рты.

На следующий день, когда поле боя было полностью очищено, раненые погружены на повозки, трофеи распределены, а колонна бруосакцев, вчерашних пленных — отпущена по дороге на юг, мы двинулись обратно на восток к Вальяду.

Благодаря Рою я уже знал, что город не пал и остался «за мной». Вероятно, Эммей решил не распылять силы и заняться освобождением хорошо защищённого города уже после моего разгрома, а то и надавить при помощи дипломатии и уговорить гарнизон сложить оружием в связи с падением Штатгаля.

Вот только Штатгаль не пал.

Мы шли не как уставшая после боя армия, а как триумфаторы. Впереди, на своём огромном боевом коне Громе, ехал я. Мой чешуйчатый доспех был вычищен до блеска, на плече задорно сиял знак «Гве-дхай-бригитт».

За спиной развевался мой личный штандарт — цветок курая красного цвета на белом фоне.

Рядом со мной, на вороном жеребце, ехал принц Ги. Его умарцы настояли на том, чтобы он тоже выглядел подобающе. Его доспехи были начищены и светили золотом, а за его спиной его личный знаменосец нес флаг королевского дома Умар. Мы ехали плечом к плечу, человек и орк, герцог и принц, живое воплощение нашего нечестивого, но несокрушимого союза.

— Вы проявили к тем людям большую доброту, герцог, — говорил он, продолжая вчерашний разговор.

— Они просто воины, — ответил я. — Не их вина, что они оказались не с той стороны, где я.

— Это очень самонадеянное утверждение, герцог, — усмехнулся он. — Хотя на Вашей стороне факты.

— Ну… Факт в том, что сейчас в моём войске полно орков, а Вы, мой союзник, принц орков.

— И что?

— Первые мои враги в первом сражении были орки.

— И как себя показали наши? — вздёрнул бровь принц Ги.

— Ну, молодцом, сначала они всех победили.

— Сначала?

— Ага, — вздохнул я. — А потом мы, скажем так, контратаковали и победили. Часть погибла, часть попала в плен. Но ирония не в этом. Вторым моим противником были гномы.

— Гномы? И как?

— Моя сторона их победила. Мне жаль, но в том сражении мы убивали их, причём без всякой жалости.

— За кого же Вы воевали?

— За людей.

— Значит, Вы верны расе людей? — предположил принц.

— Вообще ни разу. Я принял участие в войне в Туманных горах Ошо, в качестве верховного тактика. И моими союзниками были люди. Часть из них предала меня и… Я снова убивал без всякой жалости. А потом была революция и я действовал против людей. А потом оборона Каптье, и там впервые я поставил в один строй орков и гномов. Впервые гномы подпирали орков. Да и надирали задницы мы людям-бруосакцам.

Принц посмотрел на меня с подозрением:

— А чей был город?

— Общий. Представьте себе, у разных рас может быть общий город и я увидел, что при необходимости сплав разных рас может быть прочным.

— Так за кого же Вы в итоге воюете? На чьей стороне?

— На своей собственной. Меня теперь настолько много, что я формирую собственную силу и она вне рас, вернее сказать, наполнена всеми, включая троллей.

— Чудные дела творятся, да простит меня Григгас, — ответил орк.

За нами шли колонны. И это была картина, от которой у любого стратега старой школы волосы встали бы дыбом. Стройные ряды моей панцирной пехоты «Штатгаля», закованные в тяжёлую броню, шагали вперемешку с отрядами орков-умарцев. Их разномастные доспехи и свирепые лица создавали дикий, но впечатляющий контраст с нашей однообразной дисциплиной.

За пехотой шли мои «специалисты». Огромные, молчаливые тролли, во главе с Тайфуном, который казался ещё больше и могущественнее после битвы.

Гномы Мурранга и Хрегонна, широкоплечие и бородатые, с огромными топорами на плечах. И бесшумные, как тени, эльфы Фаэна, с луками за спиной.

Когда на горизонте показались стены Вальяда, я увидел то, чего и ожидал, и то, на что моя армия (я не стал никому говорить и нарушать сюрприз) могла только надеяться. Над привратными башнями северного моста и ворот гордо реял мой флаг. Город держался, город ждал и дождался.

Когда мы подошли ближе, я понял, что они нас не просто ждали, а даже и встречали. Видимо, гарнизон предупредил Совет, а те — жителей.

Жители Вальяда высыпали из ворот и заполнили обочины дороги. Сначала они смотрели на нас с опаской. Вид нашей разношёрстной армии, особенно огромных орков-умарцев, вызывал у них естественный страх.

Но потом они увидели мой штандарт. Они увидели меня.

И тишина взорвалась.

Сначала это был нестройный гул, потом отдельные выкрики, а затем все слилось в единый, восторженный рёв. Они кричали моё имя. «Герцог Рос!», «Спаситель!», «Победитель!». Они махали платками, шляпами, просто руками. Их лица, ещё недавно полные страха перед армией Эммея, теперь сияли от радости и облегчения.

Принц Ги рядом со мной напрягся. Его народ не привык к такому приёму от людей. Обычно их встречали либо сталью, либо проклятиями.

— Они… они нам рады, — пробормотал он, с недоверием глядя на ликующую толпу.

— Ну, отчасти они рады не столько нам, — поправил я его. — Сколько тому, что им не придется ещё какое-то время платить дань Бруосаксу и смотреть, как отнимут их статус вольного города, перед тем, как их дома грабят «законные» правители. Они рады, что угроза миновала. А мы — те, кто эту угрозу устранил.

В этот момент из толпы выбежала пожилая женщина в простом крестьянском платье. Она подбежала почти к самым копытам моего коня и, низко поклонившись, бросила на дорогу маленький букетик полевых цветов.

Гром шарахнулся в сторону, но я успокоил его лёгким движением поводьев. Я остановился, глядя на эти скромные цветы на пыльной дороге. Женщина, испугавшись собственной смелости, быстро отступила обратно в толпу.

Этот простой, искренний жест стал сигналом. Словно прорвало плотину. Со всех сторон полетели цветы. Их бросали женщины, дети, даже суровые бородатые мужчины, сняв шляпы. Через минуту вся дорога перед нами была усыпана ярким ковром из ромашек, васильков и маков.

Я наклонился и поднял тот самый первый букетик. Подержал его в руке, закованной в стальную перчатку. Этот маленький, хрупкий букет значил для меня больше, чем все захваченные знамена и трофеи. Это было признание. Не от короля, не от аристократов. От народа. От простого населения города Вальяда.

Я посмотрел на принца Ги. Он молчал, но в его глазах я видел нечто большее, чем просто удивление. Я видел, как в его сознании рушатся старые устои. Он, принц из далекого королевства, наёмник, пришедший сюда за золотом, вдруг увидел, что можно воевать не только за деньги или за честь своего клана, пусть даже и могущественного. Можно воевать за народ, какой бы расы он не был.

Мы медленно въехали в город через главные ворота. Шум толпы немного стих, сменившись гулом тысяч голосов. Но здесь, на главной площади, нас ждала ещё одна встреча.

Весь гарнизон, который я оставил в Вальяде, был построен в идеальные шеренги. Сводная рота, составленная из лучших бойцов разных подразделений. И две конные роты, мои единственные кавалеристы. Они стояли неподвижно, как изваяния, их доспехи сияли, знамена гордо развевались на ветру.

Когда мы выехали на площадь, капитан гарнизона, суровый ветеран по имени Гриэмм, отдал команду. Три сотни солдат как один вскинули оружие в приветственном салюте.

— Герцог! — голос Гриэмма был громом. — Гарнизон Вальяда приветствует победителей!

Я остановил коня в центре площади. Триумфальный рёв толпы за стенами, молчаливое уважение моих солдат здесь, на площади, и маленький букетик полевых цветов, всё ещё сжатый в моей руке.

Я посмотрел на своих людей. На людей, орков, гномов, эльфов и троллей, стоящих плечом к плечу. На ликующих горожан. На верных солдат гарнизона.

В этот момент я не был просто герцогом. Я не был просто командиром. Я был их надеждой. Их защитой. Их стихийным бедствием, обрушившимся на врагов.

И эта ответственность была тяжелее любой брони и острее любого клинка. Но я был готов её нести.

Я криво усмехнулся, глядя на своих капитанов, на принца Ги, на море голов вокруг.

Игра только начиналась.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Тактик.8

Content

Тимофей Кулабухов, Сергей Шиленко
Тактик 8

Глава 1 Испытание на вылет

Глава 2 Наученные горьким опытом

Глава 3 Крупные аргументы

Глава 4 Дуэльный кодекс

Глава 5 После игры (Aftermath)

Глава 6 Незваные гости

Глава 7 На карту поставлена грязная кофейная кружка

Глава 8 Свободный радикал

Глава 9 Слабости нет

Глава 10 На марше

Глава 11 Солончаки

Глава 12 Испытание

Глава 13 Не предначертанный путь

Глава 14 Фэнтезийный дрифт

Глава 15 Умение удивлять

Глава 16 Смена власти

Глава 17 Сделки

Глава 18 Аванс как основа доверия

Глава 19 Дорога на восток

Глава 20 Боги и короли

Глава 21 Большая сковородка

Глава 22 Удар

Глава 23 Гоблины и эльфы

Глава 24 Пункт «Б»

Nota bene