Иван Афанасьев

Николас Кейдж. Биография. Культовый неудачник или гениальный актер?

Серия «Легенда! Актеры, изменившие кинематограф»

Фото на обложке: © Mary Evans / DIOMEDIA

Во внутреннем оформлении использованы фотографии:

© DR, Walt Disney Pictures, Atlas Entertainment / Photos 12 Cinema / DIOMEDIA;

© Ronald Grant, DISNEY ENTERPRISES / Mary Evans / DIOMEDIA;

© Mary Evans / DIOMEDIA;

© Erik Pendzich, MediaPunch Inc, Fausto Marci / Legion-media Афанасьев, Иван Константинович.

© Иван Афанасьев, текст, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Пролог

Кейджептация

«Начать… Начать… С чего начать? Я голоден. Мне нужно выпить кофе. Кофе помог бы мне думать. Может, мне стоит сначала что-нибудь написать, а потом вознаградить себя кофе? Кофе и булочка. Отлично, осталось определиться с темами. Да, булочка… Возможно, с бананом и орехом».

Это примерная цитата (зависит от перевода) из фильма «Адаптация» Спайка Джонза. Чарли Кауфман – заколебленный обстоятельствами сценарист, и ему нужно просто написать сценарий, который будет не хуже, чем у его успешного брата Дональда. Он сидит перед печатной машинкой и размышляет о том, как бы подступиться к этому непростому делу, найти в себе вдохновение и силы, чтобы начать писать (и желательно не написать при этом фигню). Чарли Кауфмана играет грустный и кучерявый Николас Кейдж.

Я и сам в каком-то смысле грустный и кучерявый, только не кучерявый, а бородатый, как персонаж другого произведения Чарли Кауфмана – романа «Муравечество». Кинокритик, который полстраницы грустно смотрит на свою бороду в зеркале. В книге главный герой, дерганый историк кино Б. Розенбергер Розенберг, совершенно случайно натыкается на труды некоего Инго Катберда, гениального режиссера-затворника, снявшего на десятки и сотни километров пленки фильм, который надо смотреть три месяца с перерывами на еду и сон.

Когда меня, невротичного бородатого кинокритика с синдромом самозванца, спросили, не хочу ли я написать книгу, – я поначалу даже опешил. А зачем? Ведь есть люди умнее, да и кому, кроме вот таких, как я, нужно читать все эти напыщенные и страшно субъективные труды о жизни великих от мира кино… Но потом я, как и Чарли Кауфман в «Адаптации», решил, что мне нужно превзойти своего внутреннего Дональда. И написать. Чтобы потом вознаградить себя булочкой с кофе. Что ж, осталось только найти нужную тему…

Так я и пришел к идее писать книгу о Николасе Кейдже. Это кажется максимально неочевидным, ведь, если подумать, кто сейчас толком помнит об этой удивительной голливудской звезде, упавшей с небосклона, а затем вновь взлетевшей выше головы, кроме самых прожженных фанатов кино? Буквально недавно в кинотеатрах прошел «Собиратель душ», в котором Кейдж сыграл маньяка-сатаниста Длинноногого, и в этом образе он был больше похож на своего ближайшего кореша Мэрилина Мэнсона. Если так подумать, мало кто и догадался бы, кто перед ними, посетив сеанс в кинотеатре, но пропустив вступительные титры, если бы увидел перед собой похожего на радиоактивное облако бледнощекого мужика с длинными волосами.

И вот это, пожалуй, самая лучшая характеристика Кейджа как актера. Мне никогда не было особенно интересно читать и писать про режиссеров; ну да, они снимают кино, мы его смотрим, потом разбираем на киноцитаты, аллюзии, тайные смыслы и приемы… Равно как и никогда не было интересно читать, допустим, про Леонардо ДиКаприо и Алена Делона, про которых писала моя коллега Зинаида Пронченко; да, они замечательные, совершенно потрясающие актеры, настоящие титаны в пантеоне богов кино. У них все прекрасно: «Оскары», Каннские фестивали, престиж и богатство, любовь толпы и обожание… Но мне они зачем? Я обожаю смотреть фильмы с их участием, но мне искренне неинтересно читать о тех, кто купается в лучах славы.

Гораздо больше меня всегда интересовали аутсайдеры и затворники. Творцы любых профессий, которые когда-то оступились или даже никогда толком и не взлетали, оставаясь почитаемыми фигурами в крайне узких кругах. Когда-то на сайте Rap.ru (мог бы я себе представить, что буду поминать сайт про хип-хоп в книге про кино?) в одной из статей автор употребил гениальное словосочетание: хасл постигается через страгл. Проще говоря, чтобы добиться успеха и признания, нужно пройти через некоторое дерьмо и (не)много пострадать.

В жизни Николаса Кейджа некоторого дерьма было с избытком. Это даже не актер, а нечто большее – настоящий артист, персонаж собственного фильма под названием «жизнь», который почти всегда шел против любых модных веяний, ломал привычные маршруты, искал себя, не находил, бросался в огонь и пекло, падал, вставал и снова шел. Он уже удостоился чести получить фильм о себе при жизни, сыграв в нем самого себя, – такое достижение есть в копилке отнюдь не у многих. С ходу можно вспомнить разве что Джона Малковича (символично и иронично, что «Быть Джоном Малковичем» тоже снял Спайк Джонз по сценарию Чарли Кауфмана) да, возможно, Говарда Стерна в «Частях тела». Были наверняка и еще примеры, можно попытаться вспомнить, но Кейдж и тут идет особняком: он играл самого себя в «Невероятной тяжести огромного таланта», подойдя к этому фильму с таким багажом, что однажды о нем обязательно снимут полноценный фильм-биографию (помяните мое слово!). А конкретно эта картина – так, шутка для своих.

Тем не менее эта шутка, простите за этот парадокс, более чем серьезная. За свою отнюдь не маленькую карьеру (через шесть лет Кейдж мог бы отмечать круглый юбилей в полвека со времен своей первой роли!) самый талантливый лузер Голливуда прошел путь, вполне достойный героя боевика.

Родиться в семье, уже успевшей сделать себе нешуточное имя в искусстве, и отказаться от любых преференций, чтобы пойти своим путем. Сделать себе в 1980-х имя одного из самых по-хорошему странных и эксцентричных актеров Голливуда; единственная ассоциация, которая приходит на ум, – это Клаус Кински, благо, и легендарный немец успел сделать немало странного и великого одновременно. Неожиданно ворваться в 1990‑х в фавориты экшен-кино, не будучи таким же огромным и накачанным, как предыдущие звезды жанра вроде Шварценеггера, Сталлоне и Ван Дамма, – просто за счет своей невероятной харизматичности и крутости. Стать звездой № 1 в 2000-х, превратившись (к сожалению или к счастью, ненадолго) в гарант высоких кассовых сборов, настоящее олицетворение массового развлекательного сегмента кино.

Влипнуть в ряд громких скандалов, оставаясь при этом и в авангарде авторского кинематографа, и творя невероятную дичь, просто потому, что можешь себе позволить. Растерять практически всё в 2010-е, став персоной нон грата и, напротив, гарантом низких кассовых сборов и лицом дешевого кино категории B. Все это время не вылезать из скандалов, связанных с личной жизнью, баснословными тратами, еще более баснословными долгами и странным поведением. Сделать так, чтобы о тебе забыли, ведь публика, пожирающая поп-культуру, беспощадна: вчера ты принимаешь «Оскар» и купаешься в лучах славы, а завтра про тебя все забыли и не пускают даже в твой любимый ресторан. Воспользоваться этой возможностью, чтобы переизобрести себя – выжать все грани актерского безумия, явить миру нового Николаса Кейджа, которого все те же потребители попкорна не могли себе и представить… И которого, на самом деле, хорошо знали те, кто никогда о нем не забывал. Рассчитаться с прошлым, закрыть все гештальты и вновь стать модным, но теперь в качестве забавного фрика, от которого вечно ждут чего-то необычного, странного и попросту выбивающегося из привычных рамок. И шагнуть в 2020-е в новом статусе: икона андеграунда, большой артист, сумевший восстать из пепла и пускай и не занять свое старое место, но найти новое, возможно, даже более почетное, хоть в него и до сих пор недоверчиво тычут пальцем, мол, помните этого чудака, когда-то съевшего таракана?..

Больше всего всегда привлекают те неудачники, которые не сдаются и находят в себе силы превозмочь, выдержать удары не всегда справедливой судьбы и приручить ее. От людей, светящихся от собственной исключительности, толку мало: они часто надменны, вечно заняты, высокопарны и попросту не очень-то интересны. Золото всегда блестит и высоко ценится, но куда интереснее откопать какой-нибудь редкий сплав, отполировать и выковать из него нечто не столь блестящее, но куда более прочное и надежное. Николас Кейдж – ядренейшая смесь: человек, не выдержавший испытание славой, который получил по башке за то, что попытался ухватить бога за бороду (опять она!), был спущен в самый низ, прозябал там какое-то время, чтобы в итоге понять про себя что-то важное и показать это через свои роли, явив на потеху публике. Такие жизненные перипетии всегда волновали лично меня куда больше, чем истории самого успешного успеха.

Кейдж – актер совершенно особой формации: даже деньги и слава нужны были ему не для того, чтобы вкуснее всех есть и быстрее всех ездить на спортивных автомобилях. Каждую свою ошибку, каждую странность и бесполезную покупку, каждую выходку и глупость он как будто накапливал, чтобы воплотить впоследствии на экране образы самых необычных и оттого привлекательных персонажей. Не пройди он через все то, что прошел, не смог бы с той же долей самоотдачи сыграть в «Мэнди», став проводником в мир инфернального безумия. Он не смог бы изобразить загадочного отшельника в «Свинье», став антонимом Джона Уика, персонажа, сыгранного еще одним гениальным аутсайдером Голливуда – Киану Ривзом (вот про кого можно было бы написать вторую книгу!). Не смог бы сыграть профессора из «Героя наших снов» – по сути, самого себя, доброго человека, на которого все смотрят как на какого-то диковинного монстра.

Но это вовсе не значит, что для того, чтобы сыграть все эти роли, нужно всенепременно потерять значительную часть денег, пройти через ад съемок в микробюджетных боевиках категории C, развестись с полдесятком жен и выкинуть несколько не самых красивых пьяных выходок. Нет, просто Кейдж с самого начала своей карьеры не был похож на других и не хотел быть похожим. С первых своих крупных ролей, от ветерана войны из «Птахи», ради образа которого он по-настоящему вырвал себе несколько зубов, до «Без лица», где он сознательно изучал и копировал актерские манеры Джона Траволты, он стремился в каждой новой роли найти что-то особенное. Возможно, именно поэтому, попав в массовое кино с середины 1990-х, он в нем так толком и не прижился – ему было откровенно скучно в усредненном поп-кинематографе, где он почти всегда играл образы обаятельных «своих парней» с легкой долькой дурашливости. Именно эта дурашливость вроде любви к пластинкам «Битлз» в «Скале» и была той, пускай и едва осязаемой, изюминкой, за которую Кейджа приняли и полюбили. И для того, чтобы это понять в полной мере, Кейджу пришлось на время превратиться в витрину голливудского лоска. Не каждый может позволить себе сделать такие ошибки ценой в десятки и сотни миллионов долларов, множество потерянных ролей, связей, наград и просто нервов, фактически посеянной карьеры, которую нужно восстанавливать заново, и клейма, возможно, на всю оставшуюся жизнь.

Кейдж позволил и закрепил за собой звание паровозика, который смог. Смог воскресить репутацию выдающегося актера, вернуть бенефиты и отчасти благополучную жизнь, наладить личную и просто избавиться от почетного звания «актера, снимающегося в плохом кино». Теперь уже не в моде говорить, что Кейдж – это сбитый летчик, что он посредственный артист и что раз он снялся в фильме, значит, его точно не стоит смотреть. Разумеется, по сей день у него бывают (и будут) неудачи – вроде глуповатого комедийного боевика «Папа из спецназа», например. Найдутся и те, кто при его имени отвернется и скажет: а, это тот самый чувак из «Призрачного гонщика», который давно перестал сниматься в хорошем кино… Возможно даже, таких будет много. Но конкретно сейчас вы приобрели эту книгу и читаете явно не для того, чтобы почитать что-нибудь в духе «Николас Кейдж – лох».

Кто угодно лох, но только не Николас Кейдж.

Актер-трансформер, вся жизнь которого – увлекательнейшая трагикомедия, пускай и, кажется, со счастливым концом. Следить за его успехами и неудачами куда интереснее, чем за ровной и красивой карьерой все того же ДиКаприо или Брэда Питта, время от времени отвлекаясь на фото с неспортивным телосложением Лео или на новости о бракоразводном процессе Питта с Анджелиной Джоли. Более того, следить за жизнью Кейджа куда интереснее, когда ты знаешь, насколько он потрясающий, невероятно талантливый и разноплановый артист, ведь каждый раз трудно предугадать, какой фортель он выкинет в следующий раз, кого сыграет и чем удивит. И радоваться его успехам вместе с ним.

Впереди нас ждет увлекательный разговор о человеке, который каждый раз находил себя заново, и мне хочется верить, что вам он понравится так же сильно, как мне. Для Кейджа вся жизнь – это кино, которое он сам и снимает. Что ж, я попытался сохранить киношность его жизни, не ударяясь в скучный, сухой и попросту никому особо не нужный текст. Итак, тема найдена, булочка пока что еще не съедена, кофе не выпит. Время оказаться в клетке один на один со стариной Николасом!

От автора

Очень нелегко быть биографом Кейджа, учитывая, что он крайне продуктивен и временами выпускал по 2–4, а то и 5 и даже 8 (!) проектов в год, но при этом далеко не каждый достоин хоть какого-то обсуждения. По сути, его карьеру можно условно поделить на четыре этапа.

Первый – с начала карьеры до 1995 года, т. е. до «Оскара» за «Покидая Лас-Вегас». Мы условно назовем этот период «Кейдж экспериментальный». В это время в карьере Кейджа коммерческих проектов (и особенно коммерчески успешных) было минимум, но именно тогда начала формироваться его индивидуальность.

Второй – «Кейдж коммерческий», который стартует в 1996 году, начиная со «Скалы», и заканчивается в 2010 году с провалом амбициозного «Ученика чародея». В это время Кейдж наслаждался заслуженными славой и богатством, позволяя себе больше, чем многие другие звезды Голливуда.

Третий – «Кейдж неудачливый», который можно отсчитывать с 2011 года, с фильма «Мерзлая земля», и который в некотором смысле продолжался чуть ли не до сегодняшнего времени, по нашим же оценкам – примерно до 2020 года, когда вышел феноменально плохой фильм «Джиу-джитсу: Битва за Землю», своего рода апофеоз «плохого» творчества актера. Тогда Кейдж из-за многочисленных долгов и подпорченной репутации был вынужден сниматься в огромном количестве совершенно проходных фильмов, чтобы просто не угодить в тюрьму за неуплату налогов.

Наконец, четвертый этап, который начал понемногу формироваться еще во время предыдущего, – «Кейдж ужасающий». Не в плохом смысле, разумеется, а в том, что он нашел себя заново в жанре экстремального хоррора – или ролей, в которых он выглядит, если хотите, ужасно (и хорошо для него как для актера). Можно было бы отсчитывать его с премьеры фильма «Мэнди» в 2017 году, но мы возьмем за крайнюю точку 2021 год и фильм «Свинья» (который не совсем хоррор, но под описание вполне подходит). Этот период, который длится и по сей день, – и, честно говоря, именно он побудил автора этих строк писать книгу о Кейдже.

Об актере, который умудрился не стать, как сейчас сказали бы, «непо-бэйби», создать себя с нуля, стать блестящей на небосводе звездой Голливуда, прожить жизнь настоящей рок-звезды, все потерять, превратиться в посмешище для всего мира, но заставить переживать за его судьбу самых преданных поклонников. А затем вновь восстать всем назло – возможно, без шанса когда-либо вернуть себе любовь всего мира, но заслужить при этом статус настоящего эпического героя от мира кино, эдакого феникса, открывшего в себе новую ипостась.

Такое бывает только в кино, скажет кто-то. Кейдж доказал, что не только. Кто угодно мог бы играть супермена, но мы-то знаем, кто тут настоящий Кларк Кент. И далее я постараюсь доказать, что мистер Николас заслуживает того, чтобы фильмы в его честь и дальше снимались еще при жизни актера.

Глава 1

Лил Ник

«В детстве, со слов папы, я думал, что я инопланетянин с другой планеты, и не мог поверить, оказавшись в кабинете врача, что у меня нормальный скелет и органы, как у всех людей», – признался Кейдж в декабре 2022 года в интервью изданию Ramp Space[1]. Это, пожалуй, идеальный старт для нашего разговора о том, с чего начался Николас Кейдж. А начался Кейдж с… Николаса Копполы. О происхождении псевдонима мы расскажем в последующих главах, пока же стоит сказать хотя бы пару слов о родне знаменитого в будущем актера – ведь она была тоже весьма примечательной.

Агостино Коппола (родился в 1882 году), выходец из деревни Бернальда в регионе Базиликата на юге Италии, стал одним из многочисленных беженцев, эмигрировавших в конце XIX – начале XX века из-за плохой экономической обстановки в стране (последствия тяжелого объединения государств на территории Италии, т. н. рисорджименто). В то время более 90 % населения региона было безграмотным, но Агостино был образованным, начитанным и с детства тяготел к музыке, а также, как говорят, был прирожденным механиком и мог починить что угодно. В 1904 году он переехал в Нью-Йорк вместе с женой Мэри.

Впоследствии у них родились двое сыновей: Кармине (1910) и Энтон (1917). Кармине Коппола унаследовал от отца талант к музыке: он был флейтистом и поступил в Манхэттенскую музыкальную школу, престижное заведение, где в разные годы учились такие легенды, как Анджело Бадаламенти и Херби Хэнкок. Вслед за ним по музыкальному пути пошел и Энтон, к тому моменту успевший поработать в хоре. Оба впоследствии оставили свой след в кино: Кармине Коппола был композитором третьего «Крестного отца» (а также дирижером оркестра, исполнявшего музыку ко всей легендарной трилогии) и «Апокалипсиса сегодня», фильмов, снятых его сыном Фрэнсисом Фордом. Энтон Коппола сыграл небольшую роль во втором сезоне сериала «Моцарт в джунглях». У обоих сложилась успешная музыкальная карьера: Кармине заправлял бродвейским оркестром, а Энтон писал и ставил оперы, даже удостоившись прижизненной награды от фонда имени Джакомо Пуччини.

Помимо успехов творческих, Энтон и Кармине оставили деду Агостино целых шесть внуков и внучек. Про трех детей Энтона мы особо ничего не знаем, хотя двоюродная сестра Фрэнсиса Форда, Луиза, тоже была связана с кино и телевидением и даже сняла один фильм (непримечательный), а ее дочь Кристин работала над визуальными эффектами к фильму «Судья Дредд». Зато куда более «звездными» получились трое отпрысков Кармине (кстати, у его супруги было очень колоритное имя – Италия!). Помимо не нуждающегося в представлениях Фрэнсиса Форда, это актриса Талия Коппола, впоследствии сменившая фамилию на Шайр и сыгравшая роль Конни Корлеоне во второй части «Крестного отца» (и номинированная на «Оскар» за эту роль). И главное, Огюст Коппола – отец нашей титульной звезды, Николаса Ке… простите, Копполы.

Огюст Флойд Коппола (родился в 1934 году) был назван в честь своего деда; в переводе с латинского Огюст (он же Август) означает «величественный» или «божественный». Поэтому и помыслы его были возвышенными: он поступил в Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе на отделение литературы, потом – в университет Хофстра в Нью-Йорке, защитил диссертацию об Эрнесте Хемингуэе. После чего вернулся в Лос-Анджелес, чтобы получить докторскую степень в Оксидентал-колледже, где впоследствии учились Бен Аффлек и Терри Гиллиам.

Будучи профессором литературы и искусствоведом, он много преподавал, написал роман «Интимность», а в 1984 году переехал с семьей в Сан-Франциско, чтобы работать в местном университете. Как и значительную часть родни Фрэнсиса Форда Копполы, его не миновала и работа в кино. Некоторое время он работал исполнительным продюсером на студии брата, American Zoetrope, и, будучи человеком с искусствоведческим образованием и киноманом, смотревшим много немого кино в университете, принял участие в реставрации легендарного эпика «Наполеон» французского классика раннего кино Абеля Ганса. Премьера фильма состоялась в знаменитом киноконцертном зале «Радио-сити» в Нью-Йорке (музыку к фильму исполнял живой оркестр, которым дирижировал дядя Огюста, Кармине Коппола). В финале фильма стоячие овации при помощи радиосвязи транслировались 92-летнему Абелю Гансу, который скончался спустя несколько месяцев после премьеры. Можно сказать, что Огюст напрямую прикоснулся к истории кино, связав себя с нею.

Он также создал комиссию по содействию и развитию кино- и телеискусства в Сан-Франциско, организовал программу по поиску финансирования образовательным проектам в сфере кино и был членом жюри на Берлинском кинофестивале в 1996 году. Безусловно, с таким бэкграундом судьба детей Огюста Копполы (и его супруги Джой Фогельсанг, танцовщицы и хореографа) была предопределена: все трое детей связали свою жизнь с творчеством.

Помимо Николаса, в семье были двое его старших братьев. Марк Коппола, как и все, успел поработать в кино – заведовал кастингом на дядином «Апокалипсисе сегодня», сыграл небольшую роль в его же «Клубе “Коттон”» и появился в нескольких фильмах с младшим, от «Поцелуя вампира» до «Героя наших снов», однако большую часть времени работал (и работает) радиоведущим. Также снялся в дебютном фильме среднего (к сожалению, во всех смыслах слова) Копполы, Кристофера, – «Вдова Дракулы»; у Кристофера еще вышел фильм «Смертельное падение» с Николасом, но выдающимся режиссером он, увы, не стал, сосредоточившись в основном на преподавании в Калифорнийском университете, где работал отец.

Наконец, чтобы закончить разговор о родственниках Николаса Копполы, нельзя не сказать два слова о его двоюродных братьях и сестрах (широкому зрителю гораздо более известных).

Первая ветвь – от дяди, Фрэнсиса Форда, и его супруги Элинор Копполы (документалистки; скончалась в апреле 2024 года). Режиссер, сценарист и актриса София Коппола, возможно, наиболее успешно реализовавшая себя на режиссерском поприще, – ее фильмы «Девственницы-самоубийцы» и «Трудности перевода» стали современной классикой. Средний брат, Роман Коппола, – в прошлом, как водится, немного актер (сыграл роль Сантино Корлеоне в детстве в «Крестном отце 2»). Делал клипы для Beastie Boys, Arctic Monkeys, Моби и Кайли Миноуг, а также работал как сценарист и продюсер с Уэсом Андерсоном (и получил номинацию на «Оскар» как один из авторов сценария «Королевства полной луны»). Третий, старший сын Фрэнсиса Форда Копполы, Джан-Карло, снимался на втором плане в фильмах отца и работал в кинопроизводстве со Стивеном Спилбергом и Пенни Маршалл, но в возрасте двадцати двух лет был застрелен в результате несчастного случая (его памяти в некотором смысле посвящен один из фильмов Фрэнсиса Форда – «Между»). Нельзя не упомянуть, что дочь Джан-Карло, Джиа Коппола, тоже стала режиссером (см. «Шоугерл» с Памелой Андерсон).

Вторая ветвь – от тети Николаса, Талии Шайр, которая дважды была замужем. Первый раз – за композитором, лауреатом премии «Оскар» Дэвидом Шайром (он, в частности, был композитором «Разговора» Фрэнсиса Форда Копполы). От этого брака (супруги развелись в 1980 году) остался сын Мэтт Шайр, который стал продюсером и сценаристом, например, он был одним из авторов уже упоминавшегося «Моцарта в джунглях», над которым работали его двоюродный брат Роман и двоюродный дед Энтон. От второго брака с продюсером Джеком Шварцманом у Талии Шайр родились двое детей, Роберт и Джейсон. Первый стал продюсером (в том числе работал над «Мейнстримом» и «Шоугерл» Джии Копполы) и композитором (написал музыку к дебюту Джии «Пало-Альто»), а также режиссером инди-кино и солистом рок-группы Rooney. Джейсон Шварцман тоже был певцом, а также барабанщиком (девять лет играл в группе Phantom Planet, с которой записал саундтрек к популярной мыльной опере «Одинокие сердца»). Но более всего известен, конечно, как актер, в частности постоянный участник и соавтор фильмов Уэса Андерсона; родню тоже вниманием не обделил – играл в «Агенте “Стрекоза”» Романа Копполы, «Марии-Антуанетте» Софии, «Мейнстриме» Джии и «Мегалополисе» дяди.

К чему все это подробное перечисление заслуг родственников Николаса Копполы? Все просто: чтобы было ясно, от чего впоследствии откажется Николас Кейдж, заменив фамилию на псевдоним. Куда ни копни – чуть ли не все родственники связаны если не непосредственно с кино, на крайний случай с музыкой, то хотя бы с искусством как таковым. Звездное прошлое и не менее звездное настоящее обширного семейства, чьи семена были заложены эмигрировавшим в Америку Агостино Копполой, располагали к тому, чтобы с детства маленький Николас ощущал себя частью огромного древа, раскинувшего свои ветви по всей голливудской киноиндустрии. Он и ощущал, но именно это чувство впоследствии заставит его гордо отринуть наследие знаменитых родственников и пойти своим путем.

А пока Николас все еще Коппола. Он родился в 7 января 1964 года в Лонг-Бич, Калифорния. В 1976 году Огюст Коппола и Джой Фогельзанг развелись, хотя и до этого жили, скажем так, не особенно дружно. Проблемы в семье начались, когда мальчику было всего шесть лет. Тогда он, по его рассказам, много смотрел телевизор, чтобы отвлечься от постоянной ругани в доме, и временами даже мечтал оказаться внутри экрана. Вместе с братьями Романом и Кристофером он писал небольшие сценарии, снимал фильмы на камеру Super 8 и сам снимался в главных ролях. Этот опыт стал для него важнейшим в жизни: именно тогда он определился с тем, чем хотел бы заниматься.

Непосредственное влияние на Кейджа также оказал и отец. Огюст Коппола, хоть и преподавал литературу, был невероятным киноманом и постоянно водил сына в кинотеатр. Причем не только (и даже не столько) на актуальные новинки в сетевых кинозалах, но и в так называемые артхаусы – небольшие кинотеатры, в которых показывали классику, новинки авторского кинематографа и прочее «сложное» кино (оттуда и пошел, кстати, термин arthouse, которым обозначают подобную категорию фильмов). В частности, особенно они любили легендарный Nuart Theatre, где показывали свои фильмы не менее легендарные режиссеры независимого кино Джон Уотерс, Расс Майер и Дэвид Линч (кстати, «Голову-ластик» будущий актер посмотрел там же).

Таким образом, в детстве маленький Кейдж познакомился со всей важной классикой кино: от Федерико Феллини и Микеланджело Антониони до Акиры Куросавы и Жана Кокто. Последний как актер и как режиссер, например, его фильм «Красавица и чудовище», до глубины души поразил Николаса. Но еще больший шок он испытал от просмотра фильмов немецкого экспрессионизма: «Кабинет доктора Калигари», «Голем», «Последний человек» и особенно «Носферату, симфония ужаса». Этот фильм стал таким влиятельным и важным, что образ вампира пройдет через всю карьеру Кейджа; сам он признавал[2], что считает эту ленту одним из сильнейших впечатлений в жизни. Иронично, кстати, что в ремейке «Носферату» Роберта Эггерса 2024 года одну из главных ролей как раз сыграл Николас… только Холт, а не Кейдж.

Экстравагантный, совершенно внеземной образ вурдалака в исполнении Макса Шрека в немом шедевре Фридриха Вильгельма Мурнау как будто стал путеводной звездой для Кейджа во всей его жизни: эпатаж и вычурность определяли в дальнейшем почти все, чем он занимался в жизни. Еще одной важнейшей вехой для становления юного Николаса стали образы, воплощенные Джеймсом Дином в фильмах «К востоку от рая» Элиа Казана и «Бунтарь без причины» Николаса Рэя – тогда Огюст Коппола привел 11-летнего парня на двойной сеанс. Впоследствии Кейдж неоднократно признавался[3], что Дин стал своего рода иконой для него и влиял на протяжении всей карьеры актера.

Тут стоит отметить, что, несмотря на родство, у отца Николаса были не самые лучшие отношения со своим братом: успех «Крестного отца» в 1972 году сделал Фрэнсиса Форда настоящей звездой Голливуда, и есть мнение, что Огюст ревновал родственника к его успеху. Впрочем, Кейдж рассказывал[4], что в обширном семействе Копполы в целом было нормой завидовать и ссориться: например, дедушка Кармине Коппола считал себя недооцененным композитором, особенно когда временами прозябал без работы. Огюст, старший из сыновей Кармине, небезосновательно считался своего рода локомотивом семейства: начитанный и насмотренный, с докторской степенью по литературе, красавец, мечтавший о карьере великого писателя. И тут вдруг младший брат, до этого снимавший симпатичное, но в основном не слишком успешное кино (за исключением мюзикла «Радуга Финнегана»), срывает овации публики своей гангстерской сагой. Николасу тогда было восемь лет.

Он рассказывал про эпизод, когда дядя отправил им несколько рекламных футболок с символикой «Крестного отца», но отец запретил ему носить их. Позже, с выходом второй части фильма, они отправились в кинотеатр, чтобы посмотреть его, но Огюст попросил сына никому не говорить об этом. В любом случае для Николаса это все было каким-то парадом тщеславия.

В середине 1970-х его отправили в Калифорнию к дяде, покуда отец путешествовал по Европе; он смог осуществить свою мечту – познакомиться с Марлоном Брандо, еще одним своим кумиром. Им повезло встретиться дважды, первый раз – после премьеры «Апокалипсиса сегодня» в 1979 году (Николасу тогда было 15). Встреча, правда, была не совсем такой, на какую он рассчитывал: он оказался в доме дяди, где также был Брандо. Юный Коппола нашел его среди гостей и сказал, что тот всегда был для него источником мотивации. На что 55-летний ветеран Голливуда ответил ему: «О господи, Ник, дай мне, бл*дь, немного отдыха». Все из-за того, что съемки в «Апокалипсисе» для Брандо были не из легких по целому ряду причин: Коппола был вынужден снимать Марлона особенным образом из-за того, что тот был весьма упитанным для роли полковника Куртца; плюс актер постоянно ссорился с Денисом Хоппером, исполнителем роли одержимого его персонажем журналиста, из-за чего добавлял в и без того сложные съемки еще больше стресса для всех, и особенно для Копполы. Поэтому по окончании съемок он был измотан и не особенно рад появлению своего юного фаната.

Тем не менее для Николаса эта встреча была очень важной, но еще более важной он называет встречу с Джерри Льюисом, популярным в то время комиком и звездой комедии «Чокнутый профессор» (1963), с которым он познакомился за кулисами одного из его выступлений в Лос-Анджелесе. Тогда Коппола подошел к легенде комедии и сказал ему, что Льюис и Брандо для него – два важнейших актера современности. На что Льюис, усмехнувшись, добавил: «Что ж, Брандо тоже хорош!», а заодно поблагодарил молодого человека за это признание. Впоследствии им удастся поработать вместе – в 2016‑м они снимутся в фильме «Доверие», где Льюис сыграл отца героя Кейджа. В 2017-м комик скончался в возрасте 91 года.

Так или иначе, несмотря на все сложности, связанные с пребыванием в Лос-Анджелесе у Копполы, для молодого Кейджа эти встречи послужили отправной точкой для его мечты стать актером. До этого он участвовал в школьных спектаклях (например, играл главного героя в постановке пьесы Клиффорда Одетса «Золотой мальчик»), а также посещал актерскую студию в киношколе при Калифорнийском университете. И, разумеется, просил о возможности сыграть хотя бы небольшую роль в фильмах дяди, на что в большинстве случаев получал от него невразумительный ответ. Что, в общем, было неудивительно: компания Фрэнсиса Форда Копполы American Zoetrope несла убытки из-за сложных съемок «Апокалипсиса», и он думал лишь о том, где бы ему найти проект, который сможет держать его на плаву.

В 1980-м году Николасу Копполе наконец-то повезло – его утвердили на одну из главных ролей в пилотной серии телешоу «Лучшие времена» о молодежи Лос-Анджелеса, в котором сочетались скетчком и своего рода исследование молодого поколения. Вместе с ним был утвержден и близкий друг молодого актера Криспин Гловер, с которым они познакомились за время обучения в киношколе. Коппола играл завсегдатая пляжей, который щеголяет мускулами и очаровывает девушек. Для своего возраста он выглядел довольно взрослым, вдобавок ко всему смог расположить к себе всех на площадке. Казалось, что парень наконец-то схватил удачу за хвост. Увы, пилотный выпуск собрал довольно средние оценки прессы, и дальше этого дело не зашло. Николас опять пролетел над гнездом кукушки. Но это был лишь первый блин комом – к тому моменту он уже съехал от Фрэнсиса Форда Копполы и был намерен делать свою карьеру самостоятельно. Впрочем, с дядей ему еще предстояло поработать не один раз.

Глава 2

Коппола-младший

Несмотря на неудачу с «Лучшими временами», Николас Коппола и не думал сдаваться: вернувшись в Сан-Франциско, он вынашивал планы по возвращению в Голливуд, хотя это и стало причиной некоторых конфликтов с его отцом. Огюст, будучи профессором литературы, также хотел быть писателем, но получалось у него не очень. Его роман «Интимность» (по объему, скорее, повесть – меньше 200 страниц), выпущенный в 1978 году в жанре мелодрамы с элементами эротики, о ветеране Вьетнама, который пытается привыкнуть к мирной жизни, открывая ее для себя заново через знакомства с женщинами, не стал успешным и так и остался единственным. Он мечтал, что Николас пойдет по его стопам и будет писать книги, а потому не слишком одобрял актерские практики сына. Возможно, это было еще одно проявление уже упоминавшейся ревности к успеху брата Фрэнсиса Форда.

Так или иначе, Николас отца не послушал и по окончании школы в 1982 году (ему тогда как раз исполнилось 18) вернулся в Лос-Анджелес, чтобы продолжить искать для себя роли. Эти поиски занесли его на площадку молодежной комедии «Беспечные времена в Риджмонт-Хай» по сценарию Кэмерона Кроу, на тот момент – музыкального журналиста The Rolling Stone, интервьюировавшего Led Zeppelin, Yes, Fleetwood Mac и другие культовые рок-группы того времени. Для Кроу это был сценарный дебют, как и для многих участников съемок: для режиссера Эми Хекерлинг, для актеров Шона Пенна (дебют не в кино, но в главной роли), Фореста Уитакера, Эрика Столца, Энтони Эдвардса и нашего Николаса Копполы. Роль у него, правда, была, скажем прямо, не ахти. Он появился в крохотном эпизоде безымянного друга Брэда Хэмилтона, сыгранного Джаджем Райнхолдом, и, конечно же, никому из зрителей не запомнился: все, что ему нужно было, – это с каменным лицом выдать заказ в забегаловке All-American Burger, где они оба по сюжету работали. Все. Полноценным дебютом назвать это, конечно, можно, но лишь с натяжкой.

Вдобавок ко всему съемки в «Беспечных временах в Риджмонт-Хай» омрачались для Николаса тем, что его коллеги по кадру, в первую очередь молодые, такие же, как он, искатели счастья в мире киногрез, постоянно подкалывали его. Коппола был самым младшим в компании молодых актеров, сыгравших многочисленные подростковые роли второго плана; при этом он выглядел довольно взрослым. Такое сочетание вкупе с фамилией привели к тому, что его часто поддразнивали. Главным в этом деле был Эрик Столц, который был старше на год, – он называл нашего героя Копполой-младшим, а его любимым панчлайном было «люблю запах Николаса по утрам» («Апокалипсис сегодня» вышел за три года до этого). Участники съемочной группы много говорили между собой о том, что, мол, как же так – племянник режиссера «Крестного отца», а снимается в какой-то третьестепенной роли в маленьком фильме про озабоченных старшеклассников. Спустя годы, кстати, Столц в книге Зака Шонфельда «Как Коппола стал Кейджем» признавался[5], что сейчас, само собой, жалеет о том, что подкалывал будущую звезду. В отличие от Кейджа, Столц таковой не стал.

И в отличие, кстати, от Шона Пенна, с которым Николас Коппола сперва подружился на съемках «Беспечных времен в Риджмонт-Хай», а впоследствии разругался из-за съемок тогда уже Кейджа в коммерческих блокбастерах «Наперегонки с Луной» и «Воздушная тюрьма» – Пенн тогда назвал его игру «отвратительной» и обвинил в том, что он «продался». Хотя какое-то время после они очень даже дружили.

Еще одной причиной, почему Копполу старались дразнить, – в отличие от тех же Шона Пенна и Эрика Столца, которые оба родились и жили здесь, в Калифорнии (у обоих, кстати, тоже артистические семьи, состоящие из киношников и музыкантов), – «звездный мальчик» Николас был не местным, выглядел весьма скромно, а на работу приезжал не на личном авто, а на обычном автобусе. Изначально он пробовался на одну из главных ролей (и он очень понравился[6] кастинг-директору фильма Дону Филлипсу), которая в итоге досталась Джаджу Райнхолду, и тогда парню в качестве «утешительного приза» дали ту самую скромную роль безымянного друга. Грубо говоря, все считали его «лохом».

Именно тогда Коппола понял, что звездная фамилия ему больше вредит, чем помогает, – хотя бы по причине того, что дядя, увы, не торопился предлагать племяннику роли, а окружающие ожидали от него чего-то великого здесь и сейчас. Так что после съемок в этом фильме ему в голову пришла мысль взять псевдоним – так он стал Николасом Кейджем (в дальнейшем мы будем именовать его именно так). Почему именно Кейдж? Все просто: помимо любви к кино и хорошей музыке, у Николаса было еще одно увлечение, тянущееся с детства, – комиксы. Интересно, конечно, как к этому хобби относился его высокопарный отец (найти информацию по этому поводу не удалось), зато точно известно, что одним из любимых персонажей маленького Николаса, наравне с его главным кумиром – Суперменом, – был Люк Кейдж. Двухметровый темнокожий детина, обладающий невероятной силой, способный рвать цепи голыми руками, кстати, тоже косвенно связан с кино: его образ вдохновлен блэксплотейшен-фильмами, специфическим направлением эксплуатационного кино 1970-х, в которых главные роли играли «черные» актеры. Сам Кейдж называл Стэна Ли, одного из главных людей в Marvel Comics, своим «сюрреалистичным отцом» (было бы вдвойне смешнее, если он был бы еще и «крестным»!).

Возникает, кстати, вопрос: а почему не созвучно с именами Супермена? Индустрия потеряла Николаса Кал’Эла или Николаса Кента! Все просто: еще одним кумиром молодого актера был Джон Кейдж, композитор-авангардист, вдохновлявшийся азиатской культурой (в частности, китайской «Книгой перемен») и привнесший в музыку значительный элемент случайности и импровизации. Он использовал классические инструменты в необычных целях – например, вставлял в стандартное фортепиано различные предметы вроде вилок и монет, чтобы они создавали новые созвучия. Возможно, для Николаса он был куда больше Джон, нежели Люк – импровизация и слом стандартов станут для него впоследствии одними из главных актерских инструментов в его арсенале.

Но вернемся к Николасу – теперь уже Кейджу. Хотя «Беспечные времена в Риджмонт-Хай» и стали коммерчески успешным фильмом (заработал в международном прокате более 50 миллионов долларов, в 10 раз больше своего бюджета), он не принес начинающему актеру никакой славы. Тем не менее спустя год у него случилось аж целых две премьеры, включая первую главную роль! Но обо всем по порядку.

Вышедшую в апреле «Девушку из долины», романтическую комедию о взаимоотношениях Джули, девушки из обеспеченной семьи, и панка-раздолбая Рэнди, сняла Марта Кулидж, которая… была тоже ранее связана с Фрэнсисом Фордом Копполой! У нее было гуманитарное образование, плюс она училась на актерских курсах легендарных Стеллы Адлер и Ли Страсберга, но сниматься в итоге не стала. Переехав в Голливуд, она сперва делала небольшие документальные картины, а затем оказалась на American Zoetrope, где выпустила свою первую полнометражную картину – документальный автобиографический фильм Not a pretty picture («Некрасивая картина»), в которой рассказывала об акте сексуального насилия над ней в 1962 году. Карьера Кулидж могла сложиться иначе, если бы тотальный провал копполовского мюзикла «От всего сердца» в 1981 году не вынудил студию пойти на сокращение штата и проектов. К своему игровому дебюту Кулидж шла долго, пробираясь через детские телешоу, работу (тоже неудачную) с легендарным кинокритиком и режиссером Питером Богдановичем, пока наконец к ней не пришел ее друг, продюсер и сценарист Эндрю Лейн, промышлявший дешевым эксплуатационным кино.

Именно он принес сценарий «Девушки из долины»; подразумевалось, что это тоже будет дешевый эксплуатационный фильм (бюджет картины был всего 3 миллиона долларов) с долей очень легкой эротики а-ля вышедший за два года до этого «Порки». Но Кулидж как женщина привнесла в него необходимую долю романтики. И одним из первых требований для нее было не брать на роль живущего в собственной машине панка Рэнди очередного «сладкого мальчика», как она сама выражалась. Не знаю, можно ли назвать Николаса Кейджа образца 1983 года «сладким», но ее взгляд пал именно на него. Известно, что первым претендентом на эту роль был Джадд Нельсон, но в итоге Кулидж увидела фотографию Николаса и сказала: «Мне нужен кто-то, похожий на вот этого». Самое смешное, что, когда Кейдж в итоге пришел на кастинг, она его не узнала; более того, она не знала, что перед ней стоит племянник сами-знаете-кого, потому что Николас был очень стеснителен и мало говорил. Как ни странно, этого хватило, чтобы получить отвязную роль неформала-тусовщика со смешными волосами. О том, что ранее он был Николасом Копполой, Кулидж узнала, когда тот сказал, что параллельно снимается в «Бойцовой рыбке» Фрэнсиса Форда, и она позвонила режиссеру по старой памяти.

Да, дядя Кейджа наконец-то расщедрился присмотреться к нему, причем дважды: в первый раз он позвал его на роль в свой новый фильм «Изгои» по роману писательницы Сьюзен Элоиз Хилтон, где, кстати, снялась целая куча будущих звезд – Ральф Маччио, Дайан Лэйн, Патрик Суэйзи, друг Шона Пенна Эмилио Эстевес и даже 21-летний Том Круз. Кейдж рассматривался на роль члена молодежный банды Далласа Уинстона, но она отошла его сверстнику Мэтту Диллону. Он же сыграл ключевые роли в еще двух экранизациях прозы Хилтон – «Тексе» Тима Хантера и, собственно, «Бойцовой рыбке» (Хилтон сама писала сценарии к фильмам и видела в этих образах именно его). Как раз на роль Смоки в «Бойцовой рыбке», друга главного героя Расти Джеймса (Диллон), Коппола и рассматривал своего племянника. Для него «Рыбка» был проектом в первую очередь про его непростые взаимоотношения с собственной семьей – Огюста Копполу он уподоблял лидеру мелкой молодежной банды Джеймсу (успешный парень), а себя – его брату, почивающей на лаврах легенде города Мотоциклисту (Микки Рурк). Поэтому в мелкие кореша Расти-Огюсту он «выдал» своего племянника. Который, к слову, в титрах по-прежнему числился как Николас Коппола.

Роль Смоки в этом фильме по-своему любопытная – эдакая мелкая сошка, мечтающая заполучить место своего друга, а заодно и его девушку Патти (Дайан Лэйн). Но он все равно остается на втором плане и как будто теряется на фоне куда более опытных Диллона и Рурка, оставаясь героем-подражателем. В этом видится даже какая-то доля злой иронии, что первый раз, когда дядя позвал Кейджа к себе в кино, оказался фильмом, в котором он как будто играл жалкого прихлебателя, завидующего экранной копии своего отца, воплощенного героем Диллона, тоже довольно печального и жалкого, завистливого. В сумме хронометраж его персонажа не превышает десяти с чем-то минут. Несмотря на необычное исполнение (сочетание черно-белой палитры и цветного изображения вкупе с сюрреалистичными эпизодами), эта роль одна из самых серых в самом прямом смысле этого слова в карьере Кейджа. Самый сильный эпизод – тот, в котором Расти Джеймс на вечеринке, организованной в его честь, узнает, что его девушка теперь со Смоки, и все это было, только чтобы свести их, и тот чувствует некоторое превосходство над Джеймсом. В остальном герой Кейджа всегда находился в тени своих более опытных коллег с более крупными ролями.

В отличие от «Девушки из долины» тут, напротив, Марта Кулидж позволила Кейджу гораздо больше свободы для самовыражения. Видимо, опыт документалистки подсказывал ей, что это хорошая идея – дать герою раскрыться самостоятельно. И в образе панка Рэнди у Кейджа проявились все его характерные черты, которые в дальнейшем он будет развивать: эксцентричность, некоторая дурашливость, склонность к излишней эмоциональности. Чтобы лучше вжиться в образ, Кейдж, как и его герой, день за днем ночевал в машине на протяжении всех 20-дневных съемок (к слову, отчасти из-за того, что жилья как такового у него не было, иногда он, правда, жил в доме бабушки Италии). Одна из самых лучших сцен фильма – момент, когда Джули сообщает Рэнди о том, что они вынуждены расстаться, и тот сильно расстраивается, обильно употребляя матерные выражения. Эпизод получился очень реалистичным и искренним – частично потому, что Кейдж и Дебора Формен, исполнительница роли Джули, очень нежно относились друг к другу не только во время съемок, но и между ними, и этот разрыв он прочувствовал, скажем так, по полной. Их взаимоотношения, кстати, были настолько искренними (например, Кейдж сам написал стихотворение, которое читает героиня Формен), что некоторые были уверены, что они пара. Впрочем, в итоге Кейдж в интервью с Кевином Смитом, большим поклонником «Девушки из долины», разоблачил этот слух, сказав, что они были всего лишь партнерами по фильму, что «Рэнди и Джули были влюблены», а не они с Деборой. Пожалуй, это многое говорит о профессионализме обоих!

По итогу наиболее значимой для Кейджа оказалась, как ни странно, не роль в артхаусной «Бойцовой рыбке», ставшей для его дяди очередным кассовым провалом, а в сугубо зрительской «Девушке из долины»: рецензенты оценили и сам фильм (высоко о нем отозвался[7] сам Роджер Эберт), и дуэт актера с Деборой Формен, и самого Кейджа: критик Дэйв Кер в рецензии в Chicago Reader даже сравнил актера с легендой Голливуда Робертом Митчемом. Сам фильм собрал более $ 17 миллионов при скромнейшем бюджете в $ 350 тысяч. Так что можно смело считать «Девушку из долины» точкой отсчета карьеры актера – причем буквально, ведь в титрах именно этого фильма он впервые появился как Николас Кейдж. Звезда родилась!

Впрочем, пока еще об этом никто не знал: хотя рецензенты и хвалили «удивительно глупо красивого» молодого актера, у него по-прежнему не было медийного веса. Зато стало известно, что у него есть варан по имени Смоки – да, как у его персонажа в «Бойцовой рыбке». В 2008‑м он, кстати, завел еще одного, назвав его Майклом, но это уже совсем другая история.

Глава 3

Кейджерама

В отличие от своих хладнокровных питомцев, изворотливому, но с горячим сердцем Кейджу как будто все это время не хватало какой-то… гибкости, свойственной как раз змеям. Такой роли, которая покажет его во всей красе. «Девушка из долины» был симпатичным фильмом, обратившим внимание на молодого актера, но не таким, чтобы сразу же захотелось пристально за ним следить. «Бойцовая рыбка» же была в первую очередь экспериментом формы, а потом уже кино, цель которого – заинтересовать неискушенного зрителя, да и роль Кейджа в ней была весьма скромная. Последовавшие за этим съемки еще одного фильма Копполы, «Клуб “Коттон”», принесли артисту второй опыт работы с дядей.

Экранизация романа Джима Хэскинса, одного из наиболее плодовитых и авторитетных авторов в афроамериканской культуре, была со всех сторон окружена финансовыми и производственными проблемами. История расположенного на пересечении 142-й улицы и Леннокс-авеню (также известного впоследствии, как бульвар Малькольма Икса) ночного клуба, в котором играли легенды джаза, такие как Дюк Эллингтон и Луи Армстронг, была снята по сценарию Марио Пьюзо и должна была стать спасением для продюсера Роберта Эванса (номинация на «Оскар» за «Китайский квартал»). После провала фильма Роберта Олтмена «Попай» он рассчитывал поднять денег на истории о «черной» культуре, которая в то время переживала новую волну популярности. Режиссером мог быть сам Олтмен, но быстро покинул проект, и тогда Эванс нанял Фрэнсиса Форда Копполу, который сам в тот момент был в долгах из-за банкротства American Zoetrope, а в помощь ему позвал писателя Уильяма Кеннеди.

Съемки проходили во второй половине 1983 года и сопровождались до, во время и после многочисленными трудностями: бюджет разрастался, Коппола вечно грозил уйти из проекта и переписывал сценарий по несколько десятков раз, а один из спонсоров фильма, промоутер Рой Рэдин, был убит незадолго до съемок. Кейдж включился в процесс почти сразу после «Бойцовой рыбки» и вновь оказался на втором плане, пускай и в довольно колоритной роли. Он воплотил на экране образ Винсента Колла по прозвищу Бешеный Пес – знаменитого ирландского гангстера, известного своей крайней жестокостью и неуравновешенностью.

Для Кейджа эти съемки стали серьезным испытанием. Изначально подразумевалось, что он будет занят всего лишь три недели, но производство растянулось почти на полгода. Чтобы лучше вжиться в роль Колла, до этого воплощенного на экране трижды в малоизвестных гангстерских фильмах (и после еще в нескольких), он пошел на крайние меры: например, разгромил[8] свой собственный трейлер, а потом и гостиничный номер, в котором проживал; плюс оскорблял других членов съемочной группы и даже, как говорят, разломал игрушки какого-то уличного торговца, вникая в характер неуравновешенного гангстера. Это по-своему впечатлило Копполу как пример крайнего вживания в роль, однако старший коллега по площадке Ричард Гир, который был старше его на 15 лет, дал совет больше так не делать, если только Кейдж «не собирается закончить карьеру с четырьмя ролями, что уже были у него в активе». Позже Николас говорил[9], что крайне благодарен Гиру за этот разговор. Опыт съемок в «Клубе “Коттон”» он оценивал как, скорее, негативный, но важный для его дальнейшего становления.

Между делом Кейдж успел сняться в мелодраме «Наперегонки с луной», в которой во второй раз сыграл с Шоном Пенном. Он воплотил образ Генри, парня, готовящегося к отправке на фронт в 1942 году; Николас, в свою очередь, играл его друга Никки, вместе с которым они собираются затусить перед отъездом на войну. Главный конфликт в том, что девушка Никки в какой-то момент беременеет, и двум молодым людям нужно срочно найти денег; он просит помощи у Генри, а тот, в свою очередь, у загадочной и богатой Кэдди, в которую влюбился с первого взгляда. Довольно пустяковое кино, не имевшее успеха отчасти потому, что актеры фильма, включая исполнительницу роли Кэдди, Элизабет Макговерн, отказались ездить в промо-тур, не считая этот проект чем-то важным. Куда более значимый фильм, тоже с луной в названии, был у Кейджа впереди.

В марте 1984-го «Наперегонки с луной» вышел в прокат, а в августе Кейдж уже играл в новом проекте, и это, пожалуй, важнейшая работа в его ранней карьере. Драма классика кино Алана Паркера «Птаха» рассказывала историю двух друзей, прошедших через пекло мясорубки во Вьетнаме: оба вернулись оттуда травмированными и покалеченными. Больше досталось, собственно, Птахе (Мэтью Модайн) – застенчивому парню, обожавшему птиц, на которого война оказала неизгладимое впечатление: его рассудок пошатнулся, и он возомнил себя настоящим пернатым. Его друга, сержанта Эла Колумбато, и сыграл Кейдж: у того было «всего лишь» ПТСР вкупе с травмами от взрыва, из-за чего лицо перетянуто бинтами, за которыми его почти что не видно. Элу поручают заботу о Птахе, которого необходимо вернуть в мир людей, пока он не замкнулся в своем безумии окончательно.

Экранизация романа Уильяма Уортона, который сам был ветераном Второй мировой войны и доктором психологии, стала прорывным проектом для обоих актеров, причем Модайн изначально прослушивался как раз на роль Эла Колумбато. Кейдж в этом образе увидел возможность наконец-то громко заявить о себе, поэтому подошел к делу с полной самоотдачей. И это при том, что значительную часть фильма его лицо скрыто под бинтами!

Но он принял это обстоятельство как вызов и стал ходить в бинтах днем и ночью на протяжении всех пяти недель, когда шли съемки. Он на полном серьезе отождествлял себя с персонажем, который пострадал от взрыва бомбы: например, просыпаясь ночью, мог перевернуться лицом на «здоровый» бок. Ходил он в бинтах и по улице, из-за чего, как сам признавался[10], несколько раз ловил насмешки от прохожих, а после съемок, когда наконец снял их, обнаружил, что кожа покрыта прыщами и вросшими волосами. Среди прочего, он похудел на 15 килограммов, чтобы выглядеть истощенным.

Широко известна также история о том, что Кейдж отправился к дантисту, чтобы вырвать себе два зуба, «потерянных» его персонажем от взрыва; стоит отметить, правда, что это были молочные зубы, которые в любом случае нужно было удалить, ибо они были не в самом лучшем состоянии. Вообще стандарт на «голливудскую улыбку» появился довольно поздно, лишь начиная примерно с 2000-х; занявший место Кейджа в «Аутсайдерах» Том Круз, например, все 1980-е ходил с кривоватым прикусом, и никого это не смущало. В истории с зубами Кейджа, однако, есть один нюанс: чтобы в полной мере прочувствовать боль своего героя, он потребовал вырывать ему зубы без анестезии! Впоследствии он поставит себе виниры, чтобы выглядеть красавцем к съемкам «Во власти Луны».

Алан Паркер позже говорил[11] в интервью, что отдал роль Птахи Модайну именно по той причине, что в нем была определенная нежность, несвойственная Кейджу, – и наоборот, у Кейджа мощная харизма и выразительность. Можно сказать, что режиссер сыграл на противопоставлении маскулинной внешности актера и внутреннего надрыва его персонажа: в Эле Колумбато чувствуется настоящий кризис веры в самого себя, который Кейджу удается передать с удивительной точностью, ведь он, похоже, в тот момент сам от него страдал. В данном случае Кейдж отказался от внешней экспрессии в пользу внутренних переживаний, сыграв отчужденного, глубоко травмированного войной персонажа, вынужденного скрывать свои истинные эмоции за своеобразной маской из бинтов. Культовая кинокритикесса Полин Кейл в статье для The New York Times оценила фильм Паркера не слишком высоко, но написала про выдающуюся актерскую игру Модайна и Кейджа, а Джин Сискел в статье для Chicago Tribune отдельно отметил[12], что, несмотря на простоту характера, именно Эл Колумбато, а не экзальтированный Птаха, двигает сюжет вперед, играя «парня, с которым не должно было случиться то, что случилось». Интересно, кстати, что сам Кейдж потом признавался, что это далеко не самая приятная роль в его карьере – что он чувствовал себя «голым», когда играл Эла, настолько его персонаж был болезненным для него самого, чтобы смотреть на него со стороны. Может, он и вправду видел контекст этой роли, ведь сам понимал, что это может быть роль из разряда «пан или пропал»?

Успех «Птахи», получившего Гран-при в Каннах, дал новый толчок карьере Кейджа, несмотря на оглушительный коммерческий провал фильма. Еще одной «промежуточной» ролью Кейджа стало его участие в драме «Парень в голубом» (1986) о жизни Неда Ханлана, легендарного канадского гребца. Этот фильм, построенный на многочисленных клише из спортивного кино, получил довольно уничижительные отзывы критиков и зрителей и стал еще одним кассовым провалом. Но для Кейджа это была возможность подзаработать денег и вернуть потерянный на съемках «Птахи» вес, потому что для роли Ханлана ему нужно было набрать 30 фунтов мышц, и он сделал это, явив зрителям прекрасную мускулатуру. Останавливаться на нем отдельно нет никакого смысла – это проходное кино, знаменательное лишь тем, что стало первым опытом для актера в центральной роли, когда вокруг него и его персонажа был выстроен весь сюжет.

Столь же необязательным мог бы стать и следующий проект, в котором поучаствовал Кейдж, но неожиданно оказался довольно важным. Изначально «Пегги Сью вышла замуж» (1986), мелодраму о домохозяйке, оказавшейся в прошлом, должен был снимать Джонатан Демме, будущий постановщик «Молчания ягнят», до этого отметившийся симпатичной мелодрамой «Пересменка», но он ушел из-за разногласий. Следом проект предложили на тот момент телевизионной актрисе Пенни Маршалл, для которой фильм стал бы режиссерским дебютом, но она ушла из-за конфликтов с продюсерами, чтобы снять «Джека-попрыгунчика», а вслед за ней ушла и центральная актриса Дебра Уингер. В начале 1985 года постановщиком стал Фрэнсис Форд Коппола, к которому обратился работавший с ним ранее продюсер Рэй Старк из компании Rastar, на тот момент прославившейся мюзиклом «Энни». Он предложил начать съемки фильма в марте, чтобы выпустить к новогодним праздникам, рассчитывая при помощи Копполы вернуть и Дебру Уингер. Возможно, так бы оно и получилось, но в феврале актриса слегла с позвоночной грыжей от травмы, полученной в детстве. Поэтому ей на смену пришла Кэтлин Тернер, которая и сыграла центральную роль.

В свою очередь, с подачи режиссера на проект пришли двое его родственников: София Коппола, сыгравшая Нэнси, сестру Пегги Сью, и наш титульный герой. Прикол, однако, был в том, что Кейдж изначально вообще не хотел участвовать в этом фильме и не видел материал для хорошего образа в фактически сказочке о возвращении женщины в кризисе во времена своей молодости. А уж когда дядя ответил ему, что ему этот фильм напоминает классическую американскую пьесу «Наш городок» Торнтона Уайлдера, Кейдж возненавидел проект еще больше. В старшей школе он должен был играть констебля Уоррена в постановке пьесы, но тогда персонаж достался его школьному приятелю, будущему режиссеру «Сокровища нации» Джону Тертлтаубу.

Возможно, именно по этой причине Кейдж и сыграл эту роль именно так, как мы видим на экране, – превратив своего героя, школьного красавчика Чарли Боделла, в мультяшку. Буквально: если вы смотрели фильм в оригинале, то наверняка удивились очень странному, карикатурному голосу Кейджа. Дело в том, что для создания этой роли актер вдохновлялся… пластилиновой лошадкой Поки из мультсериала 1950-х «Шоу Гамби». Звучит совершенно по-идиотски, но это была чистая правда: Гамби и Поки были любимыми персонажами маленького Кейджа, и он решил превратить весь фильм в одно сплошное дуракаваляние.

Как ни странно, это сработало: Чарли, тот, которым Пегги Сью знала его в 1960-х, кажется ей из настоящего времени недостижимым идеалом, практически рыцарем, в которого она когда-то и влюбилась. Но на поверку из прошлого, в которое она магическим чудом попала, суженый оказывается кривлякой с мальчишеским голоском, который ведет себя как фирменный дурачок. И тут трудно сказать наверняка, было ли это своего рода бунтом Кейджа против того, чтобы его по-прежнему воспринимали как «племянника режиссера», снимающегося у него уже в третий раз, – политика вести себя на площадке как идиот. Одно точно – что это не очень нравилось обладательнице двух «Золотых глобусов» Кэтлин Тернер, уже сыгравшей на тот момент в таких классических фильмах, как «Роман с камнем» и «Честь семьи Прицци»: в своих дневниках она позже писала, что единственной причиной вести себя так для Кейджа был исключительно протест против всего и сразу. Выглядело это наивно и смешно, да и не очень-то профессионально.

Похожий на дурноватого фаната Элвиса Николас бесил почти всех, включая продюсера Рэя Старка, который однажды даже собирался уволить актера, но за него заступился дядя. Но больше всех, конечно, Кейдж раздражал Кэтлин Тернер: она не раз задавала режиссеру вопрос, насколько окей, что его племянник так вызывающе себя ведет. На что тот отвечал, мол, все в порядке, пусть дураплясничает и дальше. Забегая вперед, в 2008 году Кейдж, тогда уже вполне себе звезда, даже подал в суд на актрису (и выиграл его впоследствии), которая в своих мемуарах написала, что на съемках «Пегги Сью вышла замуж» Кейджа дважды арестовывали: за вождение в нетрезвом виде и даже… за кражу собаки породы чихуахуа!

Дурак или не дурак, но в итоге Коппола как невероятно проницательный режиссер, вкладывающий всю душу даже в такой проходной, как может показаться, проект, не просто так позволил Кейджу вести себя подобным образом. Если уж Пегги Сью и предстояло по сюжету разочароваться в своем избраннике, то Кэтлин Тернер даже толком не нужно было играть это разочарование, настолько сильно ее выводил из себя экранный партнер. Умение Кейджа дурачиться в итоге вернуло его дядю в голливудскую обойму, став первым по-настоящему коммерчески успешным фильмом в карьере актера: при бюджете в 18 миллионов фильм собрал более сорока. А странноватого актера наконец-то по-настоящему заметили и запомнили. Отчасти сыграло свою роль и то, что за год до этого в прокат вышел «Назад в будущее», вайбы которого в какой-то мере повторял «Пегги Сью вышла замуж».

Но главный, конечно, дабл-фичер ждал Кейджа через год – сразу два коммерчески успешных фильма с ним в главной роли! Еще до премьеры «Пегги Сью вышла замуж» Кейдж начал съемки в «Воспитании Аризоны» – втором фильме братьев Итана и Джоэла Коэнов. После успеха их дебютного неонуара «Просто кровь» на фестивалях (попал в Канны и Торонто и даже смог собрать чуть больше своего бюджета в 1,5 миллиона долларов) Коэны приехали в Лос-Анджелес, чтобы пристроить свои сценарии, в том числе о любви полицейской и грабителя, решивших похитить ребенка, чтобы его любить. Для продюсеров, помешанных на молодежных комедиях, доминировавших в Голливуде 1980‑х (от первых работ Джона Хьюза до «Мести придурков»), мрачная сатира на родительство выглядела не слишком привлекательно, и братья уехали из долины грез несолоно хлебавши. Однако в итоге они смогли найти инвестора в лице компании Circle Films, которая занималась дистрибуцией их предыдущего фильма. Примечательно, что фильм они написали и сняли просто потому, что нуждались в большем бюджете – в Голливуд они ехали в первую очередь, чтобы пристроить свой более поздний сценарий, «Подручный Хадсакера».

Первой на проекте появилась Холли Хантер. Она могла сыграть главную роль в «Просто кровь», которая в итоге досталась будущей жене Джоэла Коэна, а также соседке Хантер – Фрэнсис МакДорманд (сама МакДорманд в фильме появляется в роли жены Глена, друга главных героев). Известно, что на роль Херберта Эйч Ай Макданноха (в дальнейшем просто Эйч Ай) изначально всерьез рассматривался и даже пробовался Кевин Костнер (а также Ричард Дженкинс). Почему в итоге они предпочли взять именно племянника Копполы – история умалчивает; предположу, что Костнер и Дженкинс были слишком взрослые для роли инфантильного мечтателя-неудачника, словно пришедшего из фильмов братьев Маркс. Кстати, Коэны не раз говорили Кейджу: мол, а ты знаешь, что изначально твою роль должен был играть Кевин Костнер? Чем ужасно раздражали его.

Зачем они это делали? Видимо, потому, что, как обычно у него бывает, Николас поначалу их откровенно раздражал. Увидев в этом проекте шанс наконец-то слегка оторваться и поразвлечься, он постоянно предлагал какие-то идеи по поводу персонажа и пытался импровизировать, что не нравилось дуэту режиссеров, известных своим строгим следованием сценарию. Из-за этого между ними неоднократно возникали разного рода творческие конфликты, хотя они в итоге решались полюбовно. И пускай спустя годы Кейдж рассказывал о методе съемки Коэнов как об опыте «режиссерской автократии», к каким-то его идеям они, похоже, все-таки прислушивались. Например, стоит обратить внимание, что происходит с прической Эйч Ая на протяжении фильма – она постепенно становится все более комичной и неопрятной, по мере того как в больший круговорот событий попадает герой. Это была как раз задумка Кейджа.

К слову о самой прическе (и, конечно, роскошных усах): создавая своего героя, актер вдохновлялся… дятлом Вуди Вудпекером! Да, он снова взял мультипликацию из своего детства в качестве источника вдохновения, что, впрочем, вполне согласовывалось с режиссерским видением Коэнов – они и сами воспринимали «Воспитание Аризоны» как подражание мультфильмам, с кучей визуальных гэгов и колоритными персонажами. Словно из анимации для взрослых пришел и Леонард Смоллс, апокалиптический байкер с тягой к бессмысленной жестокости: его сыграл Рэндалл Кобб, известный также как Текс Кобб, знаменитый боксер, которого, говорят, Кейдж недолюбливал за то, что он сам не был актером, но побаивался ему сказать об этом. Чтобы подкрепить связь с мультипликацией, на локте Эйч Ая сделали татуировку с головой Вудпекера – короче говоря, в этот раз Кейджу даже не пришлось натягивать сову на глобус (или дятла на свою роль).

Фильм в итоге оказался весьма и весьма успешным: выйдя в марте 1987-го, он собрал в пять раз больше своего бюджета и со временем стал классикой. Хотя поначалу критики его не спешили хвалить, отмечая, что после смелой «Просто крови» Коэны как будто двинулись в сторону голливудского формализма (а еще одними противниками картины стали аризонские политики, обвинявшие режиссеров в «очернении» их родного края). Но постепенно фильм вошел в фонд лучших комедийных фильмов и обрел массу поклонников, например, в лице Мэттью Макконахи, который рассказывал, что пересматривал «Воспитание Аризоны» много-много раз.

Кстати, о поклонниках: во время съемок Кейдж отправился на обед в небольшой ресторанчик в Темпе, где снимался фильм. Там его узнала одна из фанаток – она подошла к актеру и попросила автограф. По признанию Сэма МакМюррея, исполнителя роли Глена, с которым они и обедали, Николас взял салфетку и написал на ней загадочную фразу: «Завтра ты умрешь. Ник Кейдж». Что это было? Никто не знает, но прикол вполне в духе актера.

Второй хит – «Во власти Луны», съемки в котором стартовали в декабре 1986-го. Фильм настоящей легенды Голливуда Нормана Джуисона, до этого снявшего такую классику, как «Цинциннати Кид», «Полуночная жара» и «Иисус Христос – суперзвезда», был заведомо обречен на успех: в главной роли – еще одна суперзвезда Бродвея, певица Шер в роли Лоретты, прагматичной 37-летней вдовы, которая внезапно влюбляется в Ронни, младшего брата своего нового жениха. Именно его и сыграл Кейдж. И поначалу один из главных хитов в своей карьере он прямо-таки ненавидел.

Николаса все это время тянуло в авангард, эксперименты и хулиганство. Известно, что Кейдж очень любил (и любит) рок и метал, и среди любимых групп того времени для него были, например, Darkthrone и Napalm Death. Однако агент предлагал ему сниматься в слащавой мелодраме с одной из самых «попсовых» певиц того времени! И тут уже не получится разговаривать голосом мультяшной лошади: что Джуисон, что Шер моментально выгнали бы панкующего актера с площадки.

Позже, однако, выяснилось, что сама певица – настоящая фанатка Кейджа, вернее, его персонажа из «Пегги Сью вышла замуж», и именно она предложила его на эту роль. Это помогло ему в дальнейшем. Когда актер оказался на проекте, он все-таки решил работать так, как считал нужным. В данном случае попытался сделать из своего персонажа подобие Жана Маре из его любимого фильма «Красавица и чудовище», воспользовавшись тем, что это почти мюзикл. А именно – играть не человека, но зверя, иногда доводя собственную речь до подобия какого-то львиного рычания. Что, конечно, очень не нравилось и Джуисону, и другим участникам съемочного процесса – в какой-то момент в разгар съемок Кейдж во время очередной перепалки даже стал швыряться стульями, не выходя из роли. Но когда режиссер и продюсеры заговорили о том, чтобы уволить несносного артиста, в позу встала Шер и сказала, что видит в Кейдже идеального партнера по проекту и уйдет, если «уйдут» и его тоже.

Итог мы знаем: три премии «Оскар», в том числе Шер, еще три номинации (Кейджа в списке нет, ну и пусть), приз за лучшую режиссуру на Берлинском кинофестивале, целый ряд других наград и звание одной из лучших голливудских картин. Зрители тоже были довольны и голосовали кошельком – фильм собрал более 80 миллионов долларов при бюджете почти в шесть раз меньше. Это был грандиозный успех, а критики нахваливали Кейджа, рассказывая о «животной энергетике» молодого и перспективного актера.

Спустя годы Кейдж вспоминал[13], что успех фильма был таким большим, что породил ряд кажущихся сейчас забавными, но тогда не слишком веселых инцидентов. В одной из самых эмоциональных сцен фильма, когда Ронни говорит Лоретте, что влюблен в нее, она залепляет ему пощечину со словами: «Тебе пора наконец вырасти!» После этого было несколько случаев, когда какие-то люди на улице подходили к актеру и лупили его по щеке с теми же самыми словами. Успех – он такой, по-своему непредсказуемый и порой слегка опасный.

Глава 4

Кейдж на Луне

Успех «Во власти Луны» наконец-то сделал Кейджа звездой. Большой вопрос, однако, стремился ли он к этому на самом деле или же успех стал, скорее, сопутствующим фактором на пути к тому, к чему Николас стремился в действительности. Отсутствие номинации на премию «Оскар» (которое даже спустя годы вызывает вопросы[14]) как будто совсем его не смущало, даже на фоне получившей золотую статуэтку Шер. В 1988 году он также снялся в фотосессии для статьи в издании Los Angeles Times, где его назвали «новым секс-символом»[15] – ему тогда было всего 23 года. Спустя более 30 лет авторитетное издание Sight & Sound назовет образ Кейджа в «Во власти Луны», вызывающим в памяти Марлона Брандо – одного из его главных кумиров. Не это ли признание?

«Нет», – возможно, сказал бы вам Кейдж и был бы прав в собственной системе ориентиров. В интервью изданию Variety, данном в 2017 году, он произнес такую фразу: «Вы говорите, что я добрался до вершины; я сам определяю, где вершина». Съемки в оскароносном фильме Джуисона были лишь первым пиком для него, чтобы наконец-то получить возможность уйти в настоящий авангард.

В 1985 году на экраны вышел «После работы» – малоизвестный шедевр Мартина Скорсезе, уже на тот момент в статусе современного классика, который рассказывал слегка сюрреалистичную историю о работяге, который попал в странную историю в ночном Нью-Йорке. Дебютный проект помог сценаристу Джозефу Миниону на какое-то время забыть о деньгах, но совсем пренебречь ими он не мог: сценарий не принимали студии, как бы он ни старался. Вдобавок ко всему он переживал не лучший период со своей девушкой, продюсером Барбарой Зитвер, которая работала с королем трэш-хорроров Ларри Коэном. В отчаянии они отправились на Барбадос, чтобы развеяться, но Минион лишь еще больше усугубил свое отчаяние. По легенде, там же он встретил некоего фаната фильмов ужасов и принял решение написать малобюджетный ужастик про мужчину, решившего, что он обратился в вампира. На эту мысль его также натолкнул Ларри Коэн. Коллеги и сами описывали Миниона как мрачного и нелюдимого человека, затворника. Дополнительной порцией вдохновения стала увиденная им стая летучих мышей. Так родился сценарий «Поцелуя вампира».

Первым делом Минион отправил его Зитвер – и она была шокирована, ведь история про офисного клерка, из которого пьет (по-настоящему ли?) кровь его возлюбленная, выглядела как история их отношений. Кейдж в нем появился, как принято, не сразу – изначально в главной роли должен был оказаться более «звездный» Деннис Куэйд, перед этим снявшийся в оскароносном фильме «Парни что надо», но тот в итоге ушел на «Внутреннее пространство» Джо Данте. После этого продюсеры предлагали главную роль Джадду Нельсону и Стиву Мартину, но не сошлись по части гонораров за роль. На роль сходящего с ума «белого воротничка» Питера Лоу рассматривались даже Сильвестр Сталлоне, Джон Траволта и Арнольд Шварценеггер, но все они отказались. Не говоря уже о более малоизвестных актерах.

Кейджа продюсеры, в том числе Бэрри Шилс, работавший как раз в сегменте независимых малобюджетных хорроров все с тем же Ларри Коэном, увидели… в «Пегги Сью вышла замуж»! Это было еще до успеха «Во власти Луны» и когда режиссером должен был стать Джозеф Минион, но депрессия и расставание с Барбарой Зитвер его доконали, и он ушел с проекта. В итоге режиссером выбрали дебютанта с телевидения Роберта Бирмана, известного своими рекламными роликами и съемками нескольких эпизодов для сериалов. Бюджет у проекта был предельно скромный – всего лишь 2 миллиона долларов, поэтому рассчитывать на большой гонорар Кейдж просто не мог. Да и Зитвер сомневалась в нем, хотя Шилс считал, что за 22-летним на тот момент парнем маячит будущее большой звезды. Сомневался и агент Кейджа, считавший, что этим проектом он подпортит себе карьеру.

Один лишь Кейдж знал, что это «его» проект – неудивительно, ведь вампир стал для актера одним из первых путеводных образов, что он увидел в кино (речь про его впечатления от «Носферату, симфония ужаса» в детстве). Более того, в этом сценарии он узрел шанс задать наконец-таки жару, устроить настоящий рок-н-ролл, поэтому, когда переговоры дошли до серьезной стадии, согласился на минимальный гонорар – 40 тысяч долларов. По меркам Голливуда практически ничто, хотя на эти деньги он смог купить подержанный Chevrolet Corvette 1969 года выпуска – его первый собственный автомобиль, с которым он расстался, выставив на продажу, лишь в 2021 году.

Безусловно, две самых известных истории про «Поцелуй вампира» о том, как Кейдж съел на съемках живого таракана и что кадр оттуда стал знаменитым на весь мир мемом. Но немногие знают два важных обстоятельства: первое – что это был не таракан, а водяной жук! И второе – что из-за этого таракана случился один из крупнейших скандалов на проекте.

Как водится, на проекте нужен был человек, с которым Кейдж бы не ладил – им оказалась продюсер Барбара Зитвер, которая буквально возненавидела актера с первых дней съемок. По простой причине – он, как обычно, постоянно лез со своими идеями и предложениями. В той самой сцене Питер Лоу должен был пить сырой яичный желток, но Кейдж решил, что это недостаточно интересно, и предложил как раз-таки съесть таракана. Когда режиссер Роберт Биртман позвонил Зитвер с просьбой отыскать этих самых тараканов, это привело ее в ярость: помимо самой необходимости заниматься этим, ее беспокоило, что насекомые могут быть источником бактерий и Кейдж может заболеть, отведав усатого и застопорив тем самым съемки. Но Биртман настоял – и Кейджу принесли целую коробку аппетитных водяных жучков, одним из которых он и полакомился в кадре, после запив «таракана» стаканом виски во имя дезинфекции. Кстати, еще одним человеком, с которым он не ладил, была его экранная партнерша Дженнифер Билз, ведь Кейдж хотел, чтобы роль досталась его реальной девушке, 19-летней Патриции Аркетт, но продюсеры предпочли звезду «Танца-вспышки». Это ужасно злило Николаса и, в свою очередь, саму Билз.

История про жука – лишь одна из немногих со съемок «Поцелуя вампира», но были и другие. Фильм снимали аж целых семь долгих недель осенью 1987 года, и за это время Кейдж успел обрести славу невероятно странного человека. За неимением трейлера (скромный бюджет, все дела) он запирался в любой доступной комнате и слушал там странную музыку, не выходя из образа, ни с кем не контактировал и гулял по улицам Нью-Йорка, где и снимали фильм безо всяких специально построенных декораций. В то время на улицах города было много бездомных, которые даже не знали, что это за странный человек, за которым ходят люди с камерой, тем более выглядел он довольно безумно, вполне вписываясь в нью-йоркский пейзаж. В одном из моментов Питер Лоу бегает по улицам с деревянным колом, прося убить его, как вампира, – в эту сцену вошли реальные прохожие, которые совершенно искренне испугались человека в окровавленной рубашке, который несет странную чушь.

Про съемки этого фильма можно рассказывать долго (вплоть до анекдотичной истории, когда Кейдж решил насвистеть мелодию из «Петрушки» Стравинского, а Зитвер впоследствии пришлось платить $ 10 тысяч за авторские права на мелодию), но главное, что для Кейджа это был первый по-настоящему «его» проект. Настоящий панк-рок от мира кино – дешевый, уличный, сделанный на коленке, зато с огромной искренностью и фантазией. К слову, совершенно неправда, что Кейдж просто творил всякую дичь, пользуясь тем, что весь проект завязан на нем: хотя он и раздражал Барбару Зитвер и Дженнифер Билз (и веселил своей чудаковатостью всех остальных), у него сложился очень тесный союз с режиссером Робертом Бирманом. Все импровизации он согласовывал с ним, в том числе и странноватый акцент, который Кейдж придумал для своего персонажа.

Именно на этом фильме Кейдж сложил свою фирменную актерскую манеру игры, которую позже он назовет «нуво-шаманизмом» (впервые это определение он употребит во время пресс-тура «Призрачного гонщика 2»). Он, разумеется, изучал Станиславского, но в дальнейшем признавался, что вместо того, чтобы следовать его заветам (а заодно и доминировавшему в Голливуде методу Ли Страсберга, по которому играли Аль Пачино, Роберт Де Ниро и другие звезды), он решил ему не следовать. Вместо реалистической манеры игры, популярной в то время, – наследие традиций, скорее, брехтовского театра, когда актер, вместо того чтобы раствориться в своем персонаже и сделать его частью внутреннего «интерьера», напротив, заостряет внимание на «сделанности», вычурности роли, сокращая дистанцию между собой и зрителем.

В «Поцелуе вампира» Кейдж намеренно вел себя так, чтобы выделяться, чтобы его персонаж не был похож на настоящего человека, чтобы он был по-своему ирреальным, странным и ни на кого не похожим. Журнал Time впоследствии охарактеризует[16] актерский метод Кейджа как «чрезвычайный», избыточный, чрезмерный. Сам он говорил, что нет проблемы в том, чтобы строить свой образ на «вере» в него, построении достоверной роли – по аналогии с верой в Бога в христианстве. Но для него важнее не верить в своего персонажа, а пропустить его через себя, дать войти в контакт с ним, подобно тому, как это делают шаманы, общаясь с богами через погружение в транс и уход из этого мира. Для Кейджа лучшие его роли – это и есть погружение в своего персонажа с головой, не растворение себя в нем, а создание полноценного симбиоза с героем. Вы можете держать в голове, что Питера Лоу играет Николас Кейдж, его мимика и все остальное очень узнаваемы, но вы не можете не признать, что это совершенно другой Кейдж, такой, которого до этого вы никогда не видели. В этом и смысл «нуво-шаманизма».

Точно так же в дальнейшем многие говорили, что Кейдж в «Диких сердцем», следующем проекте актера, больше всего напоминает Элвиса Пресли, которого актер, как мы знаем, очень сильно ценил, – на что Кейдж ответит вам несогласием.

Перед съемками в фильме Дэвида Линча он успел сыграть в Италии в военной драме «Время убивать», и этот фильм, как правило, принято забывать в разговоре о ранней карьере актера. Это экранизация одноименного романа Эннио Флайяно об оккупации Эфиопии фашистами в 1936 году, который вместе с Туллио Пинелли написал многие сценарии к фильмам Федерико Феллини (включая самые известные, такие как «Восемь с половиной» и «Сладкая жизнь»). К сожалению, крайне неудачная. Снявший его Джулиано Монтальдо, теневой классик итальянского кино (см. его криминальную драму «Сакко и Ванцетти», обеспечившую каннскую «ветку» Джану Марии Волонте), после провала фильма больше не снимал игровых картин. Кейдж в роли итальянского лейтенанта Энрико Сильвестри (его прототипом является сам Эннио Флайяно, принимавший участие в Эфиопской кампании) играет эту роль очень старательно и реалистично, но, как мы выяснили выше, по-настоящему его раскрывают роли эксцентричные, поэтому и здесь он выглядит блекло и попросту неинтересно. Возможно, в этом образе он увидел шанс сыграть противоречивого персонажа, который участвует и одновременно не хочет участвовать в войне, но из-за неудачного сценария фильм не получился, как и герой Кейджа. Не помогла даже музыка другого великого Эннио – Морриконе.

Поэтому по возвращении в Америку в 1989‑м (в США «Время убивать» вышел сразу на видеокассетах, так что его никто и не заметил) актер чуть было не попал на проект мечты – легендарный Элиа Казан собирался вернуться в кино спустя 13 лет после своего последнего фильма «Последний магнат» с Робертом Де Ниро. Да не просто так, а с собственной автобиографией – «За Эгейским морем», в котором должны были сниматься Кейдж, итальянская звезда Чеки Карио и француженка Жюльет Бинош (сам фильм также планировали снимать во Франции). Увы, но необходимые на фильм 20 миллионов долларов найти не удалось; монтажер Роджер Криттенден в своей книге Fine Cuts (2006) также рассказывал, что против идеи съемок такого фильма выступали власти Франции. Мечта Кейджа сняться в фильме режиссера его любимейшей картины «К востоку от рая» не сбылась (к слову, в 1994 году «За Эгейским морем» был выпущен в виде романа за авторством Казана).

Нуждаясь, судя по всему, в деньгах, Кейдж в 1989 году подписался на съемки в «Огненных птицах» – «вертолетной» вариации крупнейшего хита десятилетия «Лучший стрелок» Тони Скотта (недаром спецэффекты создавали в том числе люди, работавшие над «Топ Ганом»). Студийное кино с крупным бюджетом (производство Touchstone Pictures, за год до этого прославившейся с «Кто подставил кролика Роджера?»), увы, провалилось с треском. Отчасти из-за того, что фильму «повезло» выйти в момент вторжения США в Панаму в 1989 году, «Огненных птиц», вышедших в 1990-м, рассматривали как прямую пропаганду службы в США, особенно учитывая то, что консультантами на фильме выступили настоящие сотрудники Министерства обороны. Трио из Николаса, Томми Ли Джонса и Шон Янг было блеклым, химии не было вообще, а самого Кейджа чуть было не записали в общество актеров, играющих в фильмах класса B. Но ему повезло до этого сняться в фильме, роль в котором вернула его в высшую лигу. Речь, конечно же, о «Диких сердцем».

Конец 1980-х – начало 1990-х было временем, когда появилось новое поколение молодых (необязательно в плане возраста) американских звезд – Том Хэнкс в «Большом», Роб Лоу в «Дурном влиянии», Джеймс Спэйдер в «Секс, ложь и видео», Дензел Вашингтон в «Малькольм Икс», Роберт Дауни-младший в «Чаплине». Кейдж попадал в эту компанию; с одной стороны, у него за плечами был как минимум один бронебойный хит. С другой – он как будто не вписывался в существовавшую парадигму. Слишком сильно он старался уйти в сторону от коммерции и даже в своих самых больших коммерческих хитах периодически давал джазу – веселя своим мультяшным голосом в «Пегги Сью вышла замуж», например.

Поэтому появление Кейджа в сугубо коммерческих (и отталкивающих своим милитаризмом) «Огненных птицах» было воспринято широким зрителем с недоверием: что, продался? Однако за неделю до проката вертолетного боевика в Каннах был показан «Дикие сердцем». И взял высшую награду, «Золотую пальмовую ветвь», обойдя такие фильмы, как «Новая волна» Жан-Люка Годара и «За завесой секретности» Кена Лоуча (также «Мать» Глеба Панфилова и «Такси-блюз» Павла Лунгина, а в жюри был Алексей Герман-старший!). А уже в августе того же года вышел в широкий прокат, и гнев публики сменился на милость: нет, не продался, просто нужны были деньги, а настоящее искусство – вот оно.

Роуд-муви об уголовнике Сэйлоре Рипли, который после тюрьмы сбежал в закат со своей возлюбленной Лулой, в то время как за ними по пятам идут наемные убийцы родителей девушки, покорил и критиков (пусть и не всех – например, фильм не понравился Роджеру Эберту), и зрителей. В основе «Диких сердцем» лежал недописанный, на тот момент роман писателя и поэта Барри Гиффорда, который тот отправил продюсеру фильма Монти Монтгомери: он и Дэвид Линч как раз сняли пилотный эпизод «Твин Пикса», и оба нуждались в новом проекте. Линч пытался пристроить свои нереализованные сценарии, но Монтгомери обратился к нему с предложением написать сценарий по еще не завершенному и даже не выпущенному роману Гиффорда. Линч согласился, превратив фильм в путешествие по дикой Америке, в которой есть место как жестокости и насилию, так и чудесной любви и сказке (за основу он взял любимый фильм «Волшебник страны Оз» 1939 года). Успех, кстати, подстегнул интерес к книгам Гиффорда – впоследствии он написал еще семь книг о Сейлоре и Луле, а также графический роман о еще одной своей героине, появляющейся в «Диких сердцем» – Пердите Дуранго (ее роль в фильме Линча играет Изабелла Росселлини).

Но нас тут больше всего интересует, конечно же, Кейдж, который без преувеличений был полноценным соавтором. Наконец-то он нашел режиссера, который был искренне рад его буйной фантазии! В Лоре Дерн и Дэвиде Линче он увидел верных соратников, которые с удовольствием принимали его эксперименты. Например, знаменитый «змеиный» пиджак он принес сам – это была вещь из его гардероба, которой он хотел отдать дань уважения Марлону Брандо в фильме «Из породы беглецов». Перед съемками Кейдж предложил Дерн отправиться в Вегас на выходные, чтобы проникнуться характерами персонажей, – что они и сделали. В общем, когда Дэвид Линч выбрал Николаса на эту роль еще до начала съемок, он совершенно точно не прогадал.

Главным камнем преткновения в разговорах о «Диких сердцем» является вопрос: вдохновлялся Кейдж Элвисом Пресли, умершим за 13 лет до этого, или нет? Никаких сомнений, что переклички тут неслучайны: Кейдж и сам любил творчество музыканта, и в целом Сейлор Рипли выглядит как фанат «короля»: пиджак, прическа, приемы карате. Сам актер говорит об этом так: да, он воссоздавал образ Пресли, но обвинять в копировании его некорректно. В этом плане он ближе к Энди Уорхолу, который брал портреты знаменитостей и делал из них потрясающие коллажи. Для него создание роли – это нечто похожее: он берет чей-то образ и создает из него что-то свое. В этом смысле он буквально оппонирует Станиславскому и его системе: вместо того чтобы вникать в характер своего персонажа и растворяться в нем, он берет за основу других и замешивает их в диком коктейле постмодерна. В итоге рождается Сейлор Рипли – странный, будто не от мира сего мечтатель, чье сердце рвется из груди во имя любви и свободы. Кстати, сам Кейдж определял своего героя в интервью The New York Times как «своего рода южного изгоя».

В 1990 году, во время пресс-тура с «Диким сердцем» по Великобритании, Кейдж пришел на BBC1 в телешоу к ведущему Терри Вогану, где вел себя довольно странно: прямо во время интервью с ним начал бросаться деньгами и показывать приемы карате, а потом снял пропитанную потом черную футболку, отдав ее Вогану, и все оставшееся время сидел в змеином пиджаке на голое тело. Сам он там же сказал, что «если бы не стал актером, то, скорее всего, занялся бы ограблением банков». Спустя много лет, готовясь к роли в фильме о самом себе «Невыносимая тяжесть огромного таланта», Кейдж, терзаемый сомнениями о том, стоит ли оно того, решил пересмотреть то самое интервью с Воганом. О себе из прошлого он сказал так: «Этот парень выглядит отвратительным, высокомерным, непочтительным, безумным человеком, и я думаю, он должен быть в этом фильме». Позже, в 2019 году, он добавил[17] к этому в интервью The New York Times: «Я тогда пытался изобрести свою собственную мифологию, которая крутится вокруг меня самого».

Что ж, кажется, получилось. Хотя спустя годы он будет сожалеть о том, как он вел себя в том телешоу, своего эффекта Кейдж добился – его запомнили как по-настоящему дикого сердцем актера.

Глава 5

Кейджеотия

К 1991 году и своим собственным 27 годам Кейдж подошел с уже солидным багажом из 14 проектов (если не считать пилот «Лучших времен») и славой актера, способного учудить все что угодно: хоть таракана съесть на камеру, хоть устроить безумие в прямом эфире популярного телешоу. Сам же он тем временем испытывал определенный личностный кризис, проявлениями которого, возможно, и были все его чудачества. Мы мало говорим про личную жизнь Кейджа, ведь на то она и личная, однако нельзя не упомянуть, что Николас был дик сердцем не только в кино, но и в амурных делах.

Чего только стоят его ухаживания за Патрицией Аркетт: встреча с ней в 1987 году в компании с его другом Криспином Гловером, которому 19-летняя Аркетт понравилась тоже, подарила той роман, о котором только можно мечтать. Стремясь обогнать товарища, Кейдж запросил у девушки список вещей, которые она хотела бы получить в качестве подарка, чтобы согласиться стать его девушкой. Та привела довольно необычный перечень, надеясь, видимо, что пылкий парень отстанет: автограф Джерома Сэлинджера, свадебный наряд лису (народность, проживающая в Китае), статую Биг Боя – символа одноименной сети ресторанов быстрого питания, и главное, черную орхидею – как известно, цветов такого цвета в природе не существует. Но Кейдж выкрутился из ситуации по-свойски: раздобыв и отправив ей со временем все остальное (говорят, за автограф Сэлинджера он выложил несколько тысяч долларов), он однажды пришел вечером под двери дома Аркетт с фиолетовой орхидеей. А затем покрасил ее у нее на глазах аэрозольным баллоном с краской черного цвета – и та «как будто исчезла», как потом говорила актриса. Так в ней пробудились чувства к этому романтичному чудаку.

Неудивительно, что на съемках «Поцелуя вампира» актер мечтал, чтобы роль Рейчел досталась именно Аркетт – возможно, ему было не слишком комфортно сниматься в сексуальных сценах с другой девушкой, учитывая, какие пылкие были у Николаса и Патриции отношения. Но страсть страстью, а жизнь в итоге развела их в разные стороны: Аркетт и Кейдж расстались спустя примерно год.

В 1988 году он был в штабе кандидата в президенты США Майкла Дукаскиса от демократической партии (да, Кейдж демократ и всю жизнь был им, если что), где встретил Кристину Фалтон – 21-летнюю модель и начинающую актрису, которая в 1998 году даже снимется с ним в одном фильме («Глаза змеи»). Она скоро стала его возлюбленной, а в 1990 году у них родится первый ребенок Николаса – Уэстон Кейдж Коппола. Однако уже в 1991 году пара расстается – очевидно, не без веских причин со стороны самого Кейджа: с Фалтон он впоследствии почти не общался, ограничиваясь лишь контактами с сыном – они жили в подаренном ей доме в Лос-Анджелесе. Впоследствии Фалтон дважды подаст на актера в суд: первый раз – в 2009 году, когда он попросит ее выселиться из дома, который он планировал продать, якобы за нарушение Кейджем обязательств по алиментам. Второй раз – в 2024-м, когда их уже взрослый сын Уэстон Кейдж в угаре нанесет ей несколько ударов во время ссоры – в этот раз иск будет за то, что Николас «не проконтролировал своего сына», которому на тот момент было 34 года. Оба дела были улажены в пользу Кейджа, который никогда не оставлял мать своего сына и стабильно выплачивал ей алименты вплоть до первого иска.

Все это говорит о том, что у Кейджа в тот момент были довольно серьезные сложности в личной жизни, а мы уже знаем, насколько темпераментным человеком он был. Вкупе с его безумствами на телевидении, когда он швырялся деньгами в зал и раздевался на камеру, нетрудно предположить, что кризис внутренний находил все больше внешних проявлений. «В последнее время я ассоциирую себя с фиолетовым цветом», – говорил он в одном из интервью. Любой психолог скажет, что фиолетовый – это любимый цвет творческих людей. А еще это одновременно цвет побега из реальности – впоследствии он, кстати, не раз будет фигурировать в карьере Кейджа: и в уже упомянутом фильме «Глаза змеи» (см. постер фильма), и в более поздней картине «Цвет из иных миров», целиком завязанной на фиолетовой (вернее, лиловой) цветовой гамме. А еще фиолетовый часто ассоциируют с депрессией – взять хотя бы фиолетово-бирюзовую ленточку, популярный в США символ осведомленности о причинах самоубийств, или цвет персонажа Депрессия в пиксаровской «Головоломке». Короче говоря, в карьере Кейджа нет случайных заявлений или событий – ранее мы уже говорили, что актер «создавал собственную мифологию». Кстати, где-то в середине 1980-х в доме Кейджа в Лос-Анджелесе появился аквариум, а в нем – осьминог по имени Клевый. Ну это так, просто для информации.

Итак, возвращаясь к нашему ключевому вопросу – кино. В 1991 году на весьма ограниченном количестве экранов вышел «Зандали» – экранизация пьесы Эмиля Золя «Тереза Ракен» о простой домохозяйке Зандали Мартин. Она замужем за довольно скучным и консервативным мужчиной Тьерри, который мечтал стать поэтом, но стал обычным работягой с работой 5/2 и почти полным отсутствием сексуального влечения к жене. В итоге она заводит роман с его другом, художником Джонни Коллинзом, который раскрывает в ней ее чувственную натуру, что, конечно, ведет к разрушению всего и вся. Кейдж, как несложно догадаться, сыграл пылкого любовника. И вы, возможно, никогда до этого не слышали об этом фильме, как и об «Огненных птицах», и это нормально.

«Зандали» знаменателен тем, что это наравне с «Генри и Джун» Филипа Кауфмана первый фильм с появившимся в 1990 году новым рейтингом NC-17 – переводя на русский, кино «для лиц от 18 лет и старше». Обе картины были удостоены такой чести, как писали рецензенты, за «брутальную эротику», хотя, будем честными, в вышедшем за шесть лет до «Зандали» хите «Девять с половиной недель» с Микки Рурком и Ким Бэйсингер было все примерно то же самое. Возможно, сыграла на руку необходимость вводить такой рейтинг бушевавшая в Америке с начала 1980-х эпидемия СПИДа. Однако несложно увидеть главное – Кейдж в этом фильме в роли объекта страсти раскрепостившейся замужней женщины чрезвычайно агрессивен на экране. Он настоящий хищник, который намерен охмурить и покорить свою жертву. Кажется, что его персонаж схож с героем «Во власти Луны», однако там он был все-таки дорвавшимся до тела прагматичной красавицы старше его почти на 20 лет, но юнцом, который попался в сети. Здесь же он – часть знойной, почти мистической атмосферы Нового Орлеана, любимого города актера, и сам расставляет свои сети, как паук, заманивая в них охочую до животной любви Зандали.

Этот почти животный магнетизм трудно не заметить, настолько, что совершенно даже неудивительно прочитать о том, что партнерша Кейджа по сцене, 28-летняя Эрика Андерсон, до этого тоже успевшая, кстати, поработать с Дэвидом Линчем над «Твин Пиксом», жаловалась на него. В одной из сцен, когда Джонни рисует на голом теле Зандали, он был настолько «агрессивен и жесток», что актриса потребовала остановить съемки и начать на следующий день. Она прямо-таки испугалась, вплоть до страха подвергнуться реальному сексуальному насилию. Возможно, именно на этом фильме неудовлетворенность Кейджа жизнью просачивалась в его роль и сыграла с фильмом злую шутку. Что Кейдж, что остальные актеры в фильме выглядят удручающе нереалистично, в них нет истинной страсти, есть лишь вполне искреннее неудовольствие от работы, как у недавно расставшихся со своими половинками людей, встретившихся, чтобы «просто потрахаться». Неудивительно, что ни Кейдж, ни Эрика Андерсон, ни Джадж Райнхольд в роли мужа Зандали не любят вспоминать этот фильм, а сам он вышел на кассетах всего спустя пару месяцев после проката (это катастрофически быстро) и скоро был забыт как откровенно неудачный.

Тут стоит сказать, что мы переходим в период, когда Кейдж постепенно вошел в когорту наиболее популярных актеров того времени, и количество проектов в его фильмографии стало расти в геометрической прогрессии. К сожалению (или к счастью!), невозможно уделить внимание каждой картине в его фильмографии, поэтому о некоторых из них мы будем говорить либо вскользь, либо не будем сосредотачиваться совсем, удостаивая лишь упоминания. Таковым является, например, музыкальная фантазия по мотивам «Диких сердцем» – «Индустриальная симфония № 1: Сон девушки с разбитым сердцем» (1992), своеобразный сиквел картины Линча с музыкой Анджело Бадаламенти, в котором он предложил свой вариант окончания истории (пессимистичный, разумеется). Говорить про этот легкий творческий эксперимент имеет смысл больше в контексте творчества режиссера, чем Кейджа, поэтому отметим лишь, что этот ТВ-фильм, больше похожий на подсъемку театрализованного выступления, станет последним творческим экспериментом Кейджа на какое-то время.

Несмотря на свою популярность, Кейдж был известен в первую очередь своими скандальными выходками и странными интервью (в одном из них он утверждал, например, что считает себя ящерицей и акулой, имея в виду, видимо, что он хладнокровен, хотя, очевидно, это тоже была часть эпатажа). С 1987 года, то есть со времен «Во власти Луны» и «Воспитания Аризоны», у него не было ни одной коммерчески успешной картины (равно как и ни одного громкого хита, кроме слишком уж артового «Дикие сердцем», который много обсуждали, но мало смотрели). «Огненные птицы», «Время убивать», «Зандали», равно как и вышедший в 1992 году «Придорожное заведение», – всё это были проекты провальные и собравшие как слабую кассу, так и зачастую слабую прессу.

У последнего, правда, были хорошие отзывы критиков – вышедший на экраны в 1992 году фильм Джона Дала о бывшем морпехе, который в поисках работы заглянул в захолустный бар, а в итоге вляпался в запутанную криминальную историю, стал одной из предтечей жанра неонуар, который расцветет в 2010-х. Предыдущую работу Дала, «Убей меня снова», увидел в ограниченном прокате Фрэнсис Форд Коппола, который и уговорил Кейджа сняться в главной роли во втором фильме режиссера. Но мы не будем сейчас разбирать качество «Придорожного заведения», равно как и анализировать причины его провала, важно другое: после ряда весьма экстравагантных ролей зрители неожиданно увидели… обычного Кейджа. Очень приземленного, похожего на простого человека, но попавшего в непростые обстоятельства. Фильм был обычной, хотя и отличной жанровой картиной – хорошо сложенной, с впечатляющими ролями еще двух «линчевских» актеров, Лары Флинн Бойл и Денниса Хоппера, сложно структурированным сценарием-лабиринтом и традиционной, хоть и талантливой режиссурой. Как будто имеет смысл больше говорить о самом фильме, чем об исполнителе главной роли.

И, кажется, именно с «Придорожного заведения» Кейдж, нуждавшийся в перерыве после своих чудачеств, не получив роль в так и не случившемся «Следствии по делу гражданина вне всяких подозрений», ремейке итальянского детектива Элио Петри, который собирался писать и снимать Пол Шредер, переквалифицировался на какое-то время в «обычного» актера, что выбирает роли не по уровню странностей, которые можно в них воплотить, а просто по тому, как карта ляжет. И, кажется, ему это было нужно – изменить свои привычки. С рождением сына в 1990 году он даже бросил курить (хотя до этого смолил каждый день, даже известны любимые сигареты – Marlboro Lights), о чем он сам сказал в интервью журналу US. Так как за Кейджем за пределами его артхаусных экспериментов по-прежнему витала слава звезды мелодрам, преимущественно он продолжил играть героев-любовников. Как вариант – забавных дурачков, нарисованных на бумаге одним штрихом без отрыва руки.

Таким был Джек Сингер в «Медовом месяце в Лас-Вегасе» (1992) – симпатичной, хотя и слегка беззубой комедии про парня, который «проиграл» в казино свою новоиспеченную супругу гангстеру, забравшему ее на выходные в качестве уплаты долга. Таким был непутевый заключенный Эмос в бадди-муви «Эмос и Эндрю» (1993) про темнокожего писателя (уже вполне себе ветеран Голливуда Сэмюэл Л. Джексон), на которого как раз и «натравливают» Эмоса, чтобы он имитировал взятие Эндрю в заложники, а полиция его бы потом «освободила». В снятом в том же 1993 году братом Кристофером Копполой «Смертельном падении» Кейдж будто вновь попробовал сыграть персонажа, напоминающего о роли в «Клубе “Коттон”», снявшись в роли эмоционально неустойчивого гангстера Эдди (также с ним играла тетя Кристофера и Николаса, Талия Шайр). Таким же был вышедший спустя год «Телохранитель Тесс» от режиссера «Полицейской академии», где Кейдж сыграл роль охранника экс-супруги президента США, мечтающего о «настоящей работе».

Ни один из этих фильмов не стал заметным событием: по «Медовому месяцу» сделали мюзикл, который какое-то время шел на Бродвее (без особенного успеха), пускай и без главной звезды, хотя увидеть поющего Кейджа было бы интересно – кстати, он и сам говорил, что не прочь сняться в мюзикле. «Эмос и Эндрю» провалился в прокате и собрал очень хилую прессу. А «Смертельное падение» и вовсе оказался фильмом, который, пробравшись через горнило производственного ада (в фильме мог сыграть ставший к тому времени большой звездой Вэл Килмер, но в последний момент благоразумно ушел на другую картину), многие предпочли забыть. Например, исполнитель главной роли Майкл Бин называл его худшим проектом в карьере. Вдвойне забавно, кстати, что у «Падения» даже есть сиквел (!) – фильм «Арсенал» 2017 года, один из череды ужасных боевиков категории B, в которых снимался Кейдж в 2010‑х (см. главу № 12). Столь же провальный, если не более. Наконец, «Телохранитель Тесс», приятно разыгранный и даже принесший номинацию на «Золотой глобус» Ширли Маклейн, не смог состязаться в прокате с вышедшим незадолго до этого «Эйсом Вентурой» и показал весьма скромные сборы.

«Счастливый случай» подвернулся в 1994 году – именно так называлась пустяковая, но милая комедия Эндрю Бергмана, с которым Кейдж уже работал на «Медовом месяце в Лас-Вегасе» (спустя два года Бергман снимет «Стриптиз» с Деми Мур, на котором тоже сорвет кассу). Милейшая, хоть и донельзя вторичная комедия в духе фильмов Фрэнка Капры про полицейского, который случайно выиграл в лотерею четыре миллиона долларов, из которых половину отдал корыстной жене, а еще половину – доброй официантке Ивонн. Это кино настолько же откровенно наивное и прекрасное, насколько наивны и прекрасны персонажи Кейджа и Бриджит Фонды – прямо-таки Джеймс Стюарт и Маргарет Саллаван из «Магазинчика за углом» (спустя год, кстати, выйдет его идейный ремейк – «Неспящие в Сиэтле»). Простые, приятные люди, к которым просто не можешь не проникнуться сочувствием и уважением к тому, как они принимают вызовы судьбы с улыбкой на устах. Добрейший из образов, воплощенных актером, в его карьере – трудно даже вспомнить, где еще он был настолько же мил и трогателен.

1994-й стал одним из самых урожайных на роли в карьере Кейджа – аж целых четыре проекта за год! Хотя роли были в основном не самыми интересными с точки зрения его актерского рисунка – в трех из них он играл типичного тюфяка-лапочку, на которых в 1990-е была мода (см. фильмы с Томом Хэнксом и Джоном Кьюсаком). Среди этих слегка однотипных проектов выделялся провальный (но по-своему небезынтересный) ремейк классического нуара 1947 года «Поцелуй смерти», в котором Кейдж после череды «добрых» ролей вдруг предстал раскачанным бэдбоем с бородкой, гангстером по прозвищу Малыш Джуниор, которому ничего не стоит забить до смерти задолжавшего ему денег несчастного. Снова образ «бандюка на подхвате», как в «Клубе “Коттон”» и «Смертельном падении», но роль в «Поцелуе смерти» была интереснее хотя бы потому, что свою фирменную агрессию (не напускную, гипертрофированную, а сыгранную на чистых актерских инстинктах) Кейдж смог показать, не уходя на второй план. Критики честно писали, что фильм ветерана кино Барбета Шредера не хватает звезд с неба, но все однозначно хвалили Кейджа – после череды комедий и мелодрам это был довольно неожиданный кульбит. Кинокритик Кеннет Туран в рецензии для Los Angeles Times даже написал, что актер в этой роли «напоминает Кинг-Конга», не только по части телосложения, но и в плане исходящей от него невербальной угрозы. Не чета мягким комедийным образам!

Смешно, что Джим Керри не раз за 1994-й подпортил Кейджу малину на поприще комедийного жанра, сыграв в четвертом самом кассовом фильме года – «Маске» Чака Расселла, а также в «Тупой и еще тупее». И вдвойне смешнее, что в оба фильма Николас Кейдж пробовался на главные роли – в «Маске» он был возможной альтернативой Керри, если тот не согласится, а вот на роль в «Тупом и еще тупее» Кейджа всерьез рассматривал режиссер Питер Фаррелли. Однако Кейдж отказался, сделав выбор в пользу другого проекта. Им стал «Покидая Лас-Вегас».

И снова смешно, что про первый (и пока что единственный) «Оскар» в карьере Кейджа будто и говорить особо ничего не надо – и это, пожалуй, самая лучшая новость. В драме Майка Фиггиса Кейдж вернулся к своим актерским экспериментам, однако фирменную технику работы над ролью использовал не для того, чтобы сыграть очередного фрика, а, напротив, чтобы воплотить на экране крайне достоверный, очень узнаваемый и понятный образ. История Бена Сандерсона, в прошлом успешного голливудского сценариста, ныне чертовски несчастного, которому только и остается, что спиваться, – в ней сконцентрирована вся мощь актерского таланта Кейджа, человека, который умеет перевоплощаться настолько, что вы, даже видя известного всем артиста, не узнаете его.

Сам фильм начался с мрачной ноты (про музыку позже): автор вышедшего в 1990 году одноименного романа, на котором основан фильм, сценарист мультсериала «Ох уж эти детки» Джон О’Брайен в апреле 1994 года застрелился в возрасте 33 лет после того, как узнал, что по его книге снимают фильм. Злые языки говорили, что он, и без того страдавший от алкоголизма и ненавидевший голливудскую систему, сделал это, потому что его исповедальную книгу решили превратить в «хлеб и зрелища», однако другие считали, что роман и так стал своего рода предсмертной запиской О’Брайена, чья гибель была лишь вопросом времени. Так или иначе, режиссер Майк Фиггис, в прошлом музыкант, решил, что съемки фильма теперь – способ почтить память писателя. А Кейдж, которого Фиггис подразумевал на эту роль изначально, как и актрису Элизабет Шу, внес свой вклад, предложив, с позволения родственников О’Брайена, использовать в кадре его часы и ездить на его машине.

Для Кейджа эта роль стала настоящей проверкой на прочность. В интервью[18] Роджеру Эберту он рассказывал, что ему было по-настоящему жутко играть роль человека, который в реальности выстрелил в себе голову из дробовика, подобно Курту Кобейну. Вдобавок ко всему перед ним была двойная ответственность: за процессом производства фильма внимательно следила сестра Джона, Эрин О’Брайен. Он признавался, что для понимания, как чувствует себя человек, пьющий в одиночестве, ему требовалось увидеть это в реальной жизни, и он пытался найти видеозаписи больных с алкогольным делирием, но не мог – оказалось, съемки алкоголиков не столь популярны, как, например, съемки зависимых. И тогда он не придумал ничего лучше, чем… напиться и заснять себя на камеру самостоятельно.

До съемок он уехал в Дублин (сам О’Брайен, как и его персонаж, был ирландцем по происхождению), где заперся в комнате отеля, после чего выпил какое-то невероятное количество пива «Гиннесс», пока товарищ снимал его на цифровую камеру. И если об увиденном после на записи он говорил не особенно много, то вот физические ощущения от перебора алкоголя запомнил навсегда: «желудок корчился в судорогах и как будто хотел выпрыгнуть из живота». В итоге это ощущение стало для Кейджа метафорой состояния своего персонажа – внутренняя боль, которую он не в состоянии заглушить, и единственным выходом для него становится лишь напиваться еще больше. Он также общался с пьяницами и ходил по клиникам, где лечились люди, страдающие от алкогольной зависимости.

Кейдж признавался, что счастлив, что съемки продлились меньше месяца – стандартный график с четырьмя-пятью месяцами работы вывел бы его из строя, ведь он традиционно решил не выходить из роли и на съемках пил настоящий алкоголь (на этом также настоял Майк Фиггис). Чтобы понять, как ему играть роль достоверно, но при этом не захмелеть прямо на съемках, он обращался к легенде Голливуда Альберту Финни за советом, и тот рассказал секрет – он пьет алкоголь в кадре, а затем сплевывает. Кейджу это не особенно понравилось, и тогда он просто… нанял себе алкокоуча! Или как еще назвать семейного друга семьи Копполы, Тони Дингмана – писателя, педагога и специалиста по творчеству Эдгара Аллана По, а также по совместительству алкоголика со стажем, чтобы он присутствовал на съемках и «направлял» Кейджа. Ему принадлежит фраза: «В бар не заходят, в бар вливаются». Впоследствии, кстати, Дингман снимется в эпизодических ролях в «Благодетеле» Фрэнсиса Форда Копполы и «Вольном стрелке» Кристофера Копполы.

Благодаря Дингману Кейдж мог контролировать степень своего опьянения и по-настоящему напился всего один раз – для съемок сцены в супермаркете, когда Бен идет с тележкой и насвистывает песню (в итоге эта сцена стала одной из самых известных).

И это при том, что Кейджу по причине крохотного бюджета фильма (продюсеры выделили всего 4 миллиона долларов) заплатили небольшой гонорар – $ 240 тысяч долларов. Для актера уровня Кейджа это вообще были копейки, но он говорил, что эта роль была сыграна совсем не ради денег. Впоследствии он рассказывал, что для более достоверного отыгрыша он придумал своему персонажу предысторию, связанную с уходом жены вместе с сыном. Базой для нее послужила его история с Кристиной Фалтон, с которой он боролся за право опеки над сыном Уэстоном: он вложил в этот образ все свои переживания и травмы. Момент, когда Бен переворачивает стол в казино и кричит: «Я его отец!» – это была импровизация. Сам он говорил, что для него это было чем-то вроде неосознанного, подсознательного крика, вызванного предыдущими переживаниями. Поэтому, когда съемки закончились, он чувствовал, будто «очистился».

Совершенно выдающийся перформанс Кейджа безоговорочно покорил публику. Будучи для широкой аудитории безумцем, который также иногда играет в комедиях, Николас явил публике свою новую сторону – чувствительного, очень грустного человека, который пребывает на грани, того и гляди сорвется и полетит прямо в зияющую пропасть. Это искренне тронуло аудиторию, включая американских киноакадемиков, которые заслуженно вручили Кейджу «Оскар» за лучшую мужскую роль (его коллега Элизабет Шу ограничилась номинацией). Произнося речь со сцены театра «Долби», где обычно проходит церемония награждения лауреатов, в марте 1996 года Кейдж поблагодарил всю съемочную группу и сказал, что его сюда привел «дух Джона О’Брайена». Но главное – он сказал спасибо своему сыну, которому на тот момент исполнилось 5 лет, и… своей жене Патриции Аркетт, с которой они обручились за год до этого. К своему новому этапу в жизни Кейдж пришел обновленным, уже в статусе одного из лучших актеров Голливуда, который оставил в стороне свои эксцентричные выходки.

По крайней мере, так всем казалось.

Глава 6

Кейджэкшен-муви

После такой ударной, как сказали бы у нас, пятилетки (12 ролей за пять лет – ничего себе!) Кейджу как будто нужно было слегка морально отдохнуть. Работа над «Покидая Лас-Вегас» здорово его измотала, и он нуждался в проекте, который позволит ему меньше страдать и больше развлекаться. На дворе – вторая половина 1990‑х, и жанр action movie, он же «фильм действия» (или, по-нашему, боевик), с полтора десятилетия назад весьма экзотичный для голливудского зрителя, не просто превратился в мейнстрим, но и как будто уже успел пережить модернистскую революцию. Если и смотреть на истоки боевика, то это будут, конечно же, фильмы с Брюсом Ли. К слову, «Выход Дракона» – одна из любимых картин Николаса Кейджа, стоя́щая для него на одном уровне с обожаемыми «Красавицей и чудовищем» Жана Кокто и «Апокалипсисом сегодня» его дяди[19]. Что ж, мы помним, как он решил показать владение единоборствами в передаче у Терри Вогана, так что неудивительно.

Но вернемся к нашим баранам – к боевикам. После попадания на голливудский рынок гонконгской продукции за авторством таких режиссеров, как Ло Вэй («Разборки в Сан-Франциско»), Цуй Харк («Большое дело») и, конечно же, Джон Ву («Светлое будущее»), стало ясно, что весьма консервативный жанр нуждается в обновлении. Совершенно не трудно заметить, что в середине 1990-х фильмы с традиционными звездами этой категории, могучими мужчинами, способными на ходу танк остановить и палить из двух пулеметов в каждой руке, стали делать сборы все хуже и хуже. Примеров много – «Судья Дредд» с Сильвестром Сталлоне, «В осаде 2» со Стивеном Сигалом, «Максимальный риск» с Жан-Клодом Ван Даммом и другие. Зато по-прежнему неплохо окупались сиквелы к «Полицейскому из Беверли-Хиллс» с Эдди Мерфи, «Смертельному оружию» с Мэлом Гибсоном и Дэнни Гловером и «Крепкому орешку» с Брюсом Уиллисом.

Проще говоря, к фильмам, изначально принадлежащим к жанру условно комедийного боевика, в котором юмор стравливал отсутствие реалистичности и запредельный пафос. И чьи герои, конечно, брутальны и маскулинны, но больше похожи на обычных людей, нежели Сильвестр Сталлоне в «Рэмбо» (можно, кстати, вспомнить и Киану Ривза в «Скорости», хотя комедии там кот наплакал). А звезды боевика все чаще пробовали свои силы в юморе, хотя и тоже с оттенком экшен-муви – Арнольд Шверценеггер в «Последнем киногерое», все тот же Сталлоне в «Стой! Или моя мама будет стрелять», Чак Норрис в «Главной собаке». Короче говоря, было очевидно, что накачанный тестостероном жанр необходимо привести в чувство ударной дозой, скажем так, «простоты». Зритель хотел видеть в героях себя.

Забавно, что первоначально в «Скале» (1996) на главную роль рассматривался… Арнольд Шварценеггер! Продюсер Дон Симпсон, работавший вместе с Джерри Брукхаймером над предыдущим фильмом Майкла Бэя «Плохие парни» (к слову, еще один пример комедийного боевика с героями, хотя бы внешне напоминавшими людей, не потребляющих по банке протеина в день), первым делом пришел с предложением сыграть в фильме именно к «железному Арни». Но тот отверг сценарий, который показался ему сырым и недоработанным. Неудивительно, ведь вокруг скрипта «Скалы» были совершенно нешуточные войны за авторство, из-за чего он постоянно переписывался: в какой-то момент руку к нему приложили даже не указанные в титрах Квентин Тарантино и Аарон Соркин[20]. Тем не менее запускать фильм в производство нужно было как можно скорее, поэтому Симпсон пришел с идеей к Кейджу, и тот согласился.

Может показаться, что актеру просто захотелось денег после успеха на «Оскаре», но нет – съемки в «Скале» начались еще до того, как он был награжден, поэтому обвинять Николаса в продажности не стоит. Более того, он мог бы, как все тот же Шварценеггер, просто поиграть своими не столь огромными, но вполне симпатичными мускулами на камеру и закончить на этом. Но Кейдж подошел к этому вопросу крайне педантично. Роль доктора Стэнли Гудспида, специалиста ФБР по опасным химическим соединениям, которого отправляют на опасное задание вместе с экс-спецназовцем, ныне уголовником Джоном Патриком Мэйсоном (Шон Коннери), стала для актера еще одной возможностью от души подурачиться.

Очень многое в образ он привнес самостоятельно. Например, мелкую, вроде бы, деталь, что Гудспид обожает винил и, в частности, коллекционирует пластинки «Битлз». По его собственному признанию, он, будучи меломаном с детства, был искренне разочарован качеством звучания распространившихся в то время компакт-дисков, поэтому решил, что его личное пристрастие к пластинкам станет отличной характеристикой для персонажа. Что ж, так и получилось: сэр Пол МакКартни мог бы выдать Кейджу именную награду за исполнение роли самого «битломанского» персонажа.

Эта и другие придумки (например, сцена, в которой Гудспид сидит в кресле с гитарой, в сценарии не было) были привнесены именно Кейджем. И если обычно режиссеры и коллеги актера воспринимали в штыки его тягу к импровизациям, то здесь Майкл Бэй и Джерри Брукхаймер (Дон Симпсон скончался от передозировки еще до выхода фильма, в январе 1996-го) были целиком и полностью на стороне Кейджа. Но самое главное, что для него это было вызовом. После фиаско с «Огненными птицами» зрители не верили, что Кейдж может сыграть в боевике, учитывая его любовь к странностям. Герой-любовник, придурковатый офисный клерк или алкоголик – пожалуйста, но никак не звезда адреналинового блокбастера. Да и сам Бэй переживал, что выглядит Кейдж немного странно на фоне других, чрезвычайно мужественных актеров, особенно своего коллеги Шона Коннери – совсем не как герой боевика. Впрочем, скорее всего, в этом и была задумка Бэя, чтобы добавить в серьезный сюжет дольку комедии в виде забавного персонажа, коим и является Стэнли Гудспид. Да и Коннери Кейджем был очень доволен – после съемок они остались друзьями. Позднее Николас рассказывал, что на тех съемках легендарный британец дал ему совет: «Ты должен знать, как правильно войти в помещение. И если ты это сделаешь, тебя тут же заметят»[21].

И его заметили: «Скала» стал кассовым хитом, собрав $ 335 миллионов, уступив по сборам лишь другому титану в жанре боевика, вышедшему одновременно с ним, – «Миссия невыполнима» (и заодно обогнав «Кабельщика» с его негласным соперником Джимом Керри). Джонатан Розенбаум выделил центральную тройку актеров, создающих «основную химию фильма», – Кейдж, Коннери и Эд Харрис. Кит Гарлингтон писал о Кейдже как о «начинающей звезде жанра», а Роб Гонсалвес, нахваливая актерский состав, даже заметил, что на фоне «слабака» Гудспида, который тем не менее очень забавен и человечен, брутальная харизма Шона Коннери «выглядит хуже». Это был успех.

Поэтому, когда почти ровно через год в прокат вышла «Воздушная тюрьма», снятая Саймоном Уэстом, еще одним рекламщиком и клипмейкером из финчеровской компании Propaganda Films (оттуда же вышел и Майкл Бэй), Кейдж еще сильнее укрепил свои позиции нового героя экшен-фильмов. Блокбастер о бывшем разведчике, возвращающемся домой после восьми лет тюрьмы на специальном самолете, перевозящем особо опасных преступников, получил две номинации на «Оскар»; одну из них – за звучащую в фильме песню Триши Йервуд How Do I Live. Иронично, что она же номинировалась в итоге и на знаменитую антипремию «Золотая малина» как худшая песня, а сам фильм получил почетную «награду» с формулировкой «За пренебрежение человеческой жизнью и общественной собственностью». Да, критики фильм в основном не приняли, посчитав его весьма глупым, а завязку сюжета – абсурдной. Запомнился он в первую очередь тем, что роли разнообразных маньяков и террористов получили звезды авторских фильмов, в частности связанные с Квентином Тарантино: от Стива Бушеми и Винга Реймса до Дэнни Трехо, игравшего с ним в родригесовском «От заката до рассвета».

И, к сожалению, больше сказать про фильм особо и нечего. В рецензиях критики писали, что эту роль мог бы сыграть кто угодно, не только Кейдж. И это правда – просто представьте себе на его месте, например, того же Киану Ривза или, допустим, его будущего коллегу Джона Траволту, с которым Уэст снимет свой следующий фильм «Генеральская дочь». Кэмерон По – очень скучный, невыразительный персонаж, чей характер строится ровно на том, что он очень хороший (даже сел за то, что случайно убил хулигана, угрожавшего его жене), а еще хочет скорее вернуться к родным. Вот, в общем-то, и все: у него нет ни развития, ни каких-то качеств, которые мог бы воплотить именно Кейдж.

Чтобы хоть как-то раскрасить этого бесцветного героя, Николас придумал идею с плюшевым зайцем, которого По хочет подарить дочери по возвращении домой и которому вечно что-нибудь угрожает, подчас на уровне комизма (как в сцене с героем Джона Малковича, наставившим пистолет на игрушку). В классическом учебнике сценарного мастерства Блейка Снайдера «Спасите котика!»[22] самым базовым способом расположить зрителя к герою называется его тяга к спасению кого-то; что ж, слоганом «Воздушной тюрьмы» можно было бы сделать «Спасите зайчика!». Наивно, абсурдно, зато сработало – кажется, в Кейдже проклюнулись черты его мелодраматических героев.

Еще одной чертой, с помощью которой Кейдж решил добавить герою индивидуальности, были пресловутые длинные волосы и легкая небритость. Забавно, что изначально Джерри Брукхаймер хотел, чтобы у героя была густая борода, но сценарист Скотт Розенберг высказал возражение: «Вы платите Кейджу не 20 миллионов долларов и при этом хотите, чтобы он скрыл свое лицо?» Брукхаймер согласился и пошел к Кейджу с идеей, чтобы тот побрился, – актер уже начал старательно отращивать волосы на лице. Тот согласился, а после бритья взглянул на себя в зеркало и сказал: «Я потерял Кэмерона По». В итоге согласились на тот образ, который оказался в фильме. Что ж, Кейджу удалось удержаться между крайней сентиментальностью своего героя и внешней брутальностью благодаря майке-безрукавке.

Впрочем, даже на таком с виду пустяковом проекте Кейдж держал себя в строгом теле и трезвом духе. На площадке он постоянно отжимался между дублями – иногда до 70 раз на одной руке! – и после съемок шел в тренажерный зал, не пил алкоголь, ел исключительно здоровую пищу и держался в стороне от остальной съемочной группы в свободное время. «Вел себя как монах», – так описал его Дэнни Трехо. Держал марку или, если хотите, лицо!

Чтобы в дальнейшем его потерять – в метафорическом смысле, конечно же. Да, речь идет про «Без лица»; кстати, передать прелесть оригинального названия, Face/Off, в русском варианте было практически невозможно – слэш смотрелся бы странно. Между тем это вполне характерная деталь фильмов Джона Ву – они были во всем хороши, начиная с названий, в данном случае косая черта как метафора того, что происходит с лицом главного героя, агента ФБР Шона Арчера, которому при помощи хирургической операции трансплантировали лицо международного террориста Кастора Троя.

Когда Кейдж работал над «Покидая Лас-Вегас», он рассматривал фильм как трехчастную музыкальную постановку (недаром режиссер Майк Фиггис сам был музыкантом), в которой второй акт – это сплошная джазовая импровизация. А Николас и сам в каком-то смысле созвучен с джазовой музыкой – со всей его любовью к спонтанности, внезапным порывам актерской души и вычурности, хотя сам он, кажется, никогда не был большим фанатом этой музыки. Что ж, в Джоне Ву он нашел идеального соратника – гонконгский гений экшен-фильмов как раз обожал джаз и был только за, чтобы актер позволил себе больше вольности на проекте. Он позволил ему вместо обычных слов петь скэтом – то есть импровизировать, неся мелодичную околесицу а-ля «шабадуба тарам-пам-пам». И Кейдж оторвался.

Как и его партнер по фильму Джон Траволта, который был известен как мастер пародии, – для них обоих было настоящим актерским вызовом сперва воспроизвести один образ, а затем сыграть его же, но уже под маской другой личности. Поразительно, как в таком вроде бы далеком от высокого искусства жанре, как боевик, обоим артистам удалось сыграть, по сути, четыре совершенно разные роли. Загибаем пальцы: Кастор Трой с лицом Кастора Троя (Николас Кейдж) – зловещий и одновременно чертовски харизматичный злодей, упивающийся собой и злодеяниями, которые творит. Шон Арчер с лицом Шона Арчера (Джон Траволта) – невротичный агент, мечтающий добраться до Троя и отомстить тому, ради чего готов даже на пересадку физиономии своего злейшего врага. Кастор Трой с лицом Шона Арчера (Джон Траволта) – еще более зловещий и самоуверенный, настоящий божок чумного веселья. Шон Арчер с лицом Кастора Троя (Николас Кейдж) – раздавленный обстоятельствами человек, у которого отняли личность, но не отняли рассудок и память о желании мести.

Определенно, «Без лица» – бенефис Николаса как актера, умело сочетающего в себе эксцентрическую эффектность и жанровую эффективность. Траволта рассказывал, что пересматривал фильмы с Кейджем, чтобы уловить его «темпоритм» и попытаться в будущем воплотить его в образе Кастора Троя; впрочем, отдельным искусством для него было «забрать» себе первоначальную психофизику персонажа, а заодно добавить в нее свои черты. Николасу же пришлось в некотором смысле сложнее, ведь он должен был перенять нервный характер персонажа Траволты, сохранив при этом хотя бы часть мимического безумия, присущего злодею, сочетая его с внутренним кризисом персонажа.

Тут также имеет смысл сказать, что первоначальный кастинг должен был быть совсем другим. Вы бы удивились, если бы узнали, что сначала на роли рассматривались Арнольд Шварценеггер и Сильвестр Сталлоне (этот вариант отмели из-за дороговизны)? А как вам дуэты Майкл Дуглас/Харрисон Форд и Алек Болдуин/Брюс Уиллис? Дуглас, кстати, в итоге остался на проекте в качестве продюсера, и в итоге на проекте оказался Кейдж – ему предлагалось сыграть Кастора Троя, но уже, кхм, «трансплантированного», а роль Арчера была предложена Джонни Деппу. Тот было даже согласился, но случилась комичная ситуация. Когда он получил сценарий от своего агента на руки, он сразу же его отверг[23], ведь он был уверен, что речь идет про фильм о… хоккее[24] (впрочем, мог бы и сыграть, ведь именно Кейдж когда-то порекомендовал Деппа на роль в «Кошмаре на улице Вязов»[25])! В итоге Траволта в роли Шона Арчера появился на проекте вместе с Джоном Ву, кандидатуру которого на пост режиссера предложили сценаристы Майк Уэрб и Майкл Коллеари, увидевшие в кино его предыдущий фильм «Убийца».

Впрочем, в итоге Траволта и Кейдж, пообщавшись друг с другом, предложили продюсерам поменяться… нет, не лицами, а всего лишь ролями. Для Траволты, обычно играющего хороших, симпатичных людей (даже в «Криминальном чтиве» – ну просто вспомните, какой Винсент Вега душка!), это был бы новый опыт. А для Кейджа это была возможность не изображать еще одного фрика с горящим взглядом (просто вспомните, как Кастор Трой пучит глаза, будучи еще «в оригинале», – отличный сиквел мемного лица из «Поцелуя вампира»).

Короче говоря, для Кейджа это был большой вызов – сыграть персонажа, который вынужден изображать… другого персонажа (ведь по сюжету Арчер с лицом Троя должен выведать у брата террориста местонахождение заложенной ими бомбы). Настоящий актерский постмодернизм! В этом, пожалуй, и есть одно из главных достижений фильма: он смог поженить между собой Кейджа – звезду боевиков, Кейджа – драматического актера и Кейджа-эксцентрика. Для сцены бунта в тюрьме, где Арчер вынужден изображать злодея Троя, он вдохновлялся своим любимым немецким экспрессионизмом, в частности «Кабинетом доктора Калигари», и театром кабуки[26], а в самом Трое пытался воплотить черты Клауса Кински (который символично играл графа Орлока в ремейке «Носферату, симфония ужаса»). Из такого хитроумного микса стилей и настроений и получился один из лучших героев боевиков в истории. Работа Траволты, к слову, тоже заслуживает высочайших похвал и оценок, но о нем как-нибудь в другой книге.

Глава 7

Кейджхаус

В значительной степени именно «Без лица» повлиял на отношение к Кейджу как к новой иконе кинематографа – теперь уже без каких-либо преувеличений. «Скала» и «Воздушная тюрьма», несмотря на кассовый успех, были все-таки по-своему дурацкими фильмами; Траволта до этого снялся в «Сломанной стреле» Джона Ву – сделало ли это его олицетворением экшен-фильмов? А после он снялся в «Генеральской дочери» и «Пароль “Рыба-меч”» (но и это его звездой жанра не сделало, впрочем). Кейдж же, блеснувший в интеллектуальном боевике, наутро проснулся по-настоящему знаменитым – теперь все дороги ему были открыты. Известно, что за роль в «Скале» он получил четыре миллиона долларов (по «Воздушной тюрьме» цифр найти не удалось, но, думаем, примерно столько же), за «Без лица» – уже шесть. Гонорар за его следующий проект взлетел в геометрической прогрессии – за «Глаза змеи» ему заплатили уже целых $ 16 миллионов! Это больше, чем гонорар за один проект у многих других популярных актеров в 1998 году, когда вышел фильм, например, у Джима Керри за «Шоу Трумана» ($ 12 миллионов), Уилла Смита за «Врага государства» (14) и такой же, как у Брюса Уиллиса за «Армагеддон» (16). Переплюнули его только такие мегазвезды, как Брэд Питт в «Знакомьтесь, Джо Блэк» (17,5), Эдди Мерфи в «Докторе Дулиттле» (17,5), Мэл Гибсон в «Смертельном оружии 4» (30) и Том Хэнкс в «Спасти рядового Райана» (40).

Весь этот пересчет чужих денег нужен лишь для того, чтобы показать: Кейдж ворвался в высшую лигу. И хотя до самой вершины ему было относительно далеко, он уже был настоящей звездой. Доказательством этого было хотя бы то, что именно в 1998 году он получил свою персональную звезду на Аллее славы Голливуда. И теперь перед ним стояла нешуточная дилемма: укрепить свой успех, снимаясь в коммерческом кино, или же продолжить гнуть свою линию творческих экспериментов?

Что ж, если странностей на экране зрителям было недостаточно, то можно обратиться к списку его покупок. Среди них были, конечно, и более «нормальные», свойственные статусу артиста с многомиллионными контрактами. Например, автомобили: к тому моменту в активе у Кейджа уже были две Lamborghini: Diablo VT и Miura SVJ – последнюю он приобрел у семьи покойного иранского шаха на аукционе, и это была самая дорогая машина, проданная в Европе. А еще, например, первый выпуск комикса о Супермене – любимом герое Кейджа, который он приобрел у коллекционера за баснословные 150 тысяч долларов! Забегая вперед, в 2000‑м он его потеряет, а после заветная книжка «всплывет» на одном из аукционов и будет продана за еще более безумную сумму в $ 2 миллиона. Ох уж эти причуды богачей!

Чтобы позволить себе такие чудачества, нужно было много зарабатывать. 1998-й Кейдж начал с очередной мелодрамы – в этот раз с «Города ангелов», ремейка классической немецкой картины «Небо над Берлином» Вима Вендерса, где аналогичную роль играл Бруно Ганц. История романа земной женщины и ангела, спустившегося с небес, вынужденного выбирать между божественным олимпом и простыми земными радостями, как будто перекликалась с моральной дилеммой самого Кейджа: сосредоточиться на высоком или же дать волю плотским чувствам в греховном Лос-Анджелесе?

Для режиссера Брэда Силберлинга, до этого поставившего фильм еще об одной идейно близкой бесплотной сущности – «Каспер», этот вопрос как будто и не стоял: философской, больше созерцательной картине Вендерса он обкорнал крылья, сделав ее максимально приземленной мелодрамой с элементами мистики. Для того чтобы усилить эффект, на главную женскую роль позвали звезду ромкомов Мег Райан, с которой в тот же год вышел «Вам письмо» с Томом Хэнксом. Кейдж, будучи по сюжету сущностью с разумом ребенка, должен был сыграть на популярности «ангельской» темы в 1990-х (кстати, за два года до этого вышел «Майкл» с его коллегой Джоном Траволтой), но как будто не нашел в этом сюжете для себя ничего интересного. Возможно, он просто рассматривал эту пустяковую картину как своего рода репетицию перед настоящим проектом мечты – фильмом по нашумевшему комиксу «Смерть Супермена». Да, Кейдж наконец-то должен был сыграть Кал-Эла!

Но сыграл его лишь спустя 25 лет. И это было камео в фильме «Флэш» 2023 года режиссера Андреса Мускетти, где Николас появлялся как одна из версий Супермена буквально на несколько секунд. Это была отсылка к тому самому magnum opus актера – задуманному еще в 1996 году фильму «Супермен жив», который должен был снимать вместе с Кейджем главный DC-режиссер Тим Бертон. Амбициозный проект, задуманный Джоном Питерсом, соавтором Бертона по обоим «Бэтменам», а также продюсером «Человека дождя» и «Иствикских ведьм», задумывался как большой проект, способный перезапустить историю о Человеке из стали. Тем более что завершилась она ранее во всех смыслах метафизической смертью Супермена: в 1995 году исполнитель роли Кларка Кента, Кристофер Рив, упал с лошади и сломал себе позвоночник, навеки оказавшись прикованным к инвалидному креслу, а вышедший до этого в 1987 году «Супермен 4: В поисках мира» с ним показал ужасные сборы и рейтинги.

В фильме Бертона, на который он без раздумий позвал Кейджа, должны были также сыграть Сандра Баллок (Лоис Лейн), Майкл Рукер (Лекс Лютор) и Кристофер Уокен (Брейниак). Сценарий написал Кевин Смит, который и предложил первым Питерсу идею фильма – правда, за ним его переписали несколько раз Уэсли Стрик, автор «Мыса страха» Мартина Скорсезе, и Дэн Гилрой, работавший над «Конвоирами» Дениса Хоппера. Продюсер Джон Питерс мечтал, чтобы в финале Супермен сражался с прибывшим на землю Брейниаком, который превращается в гигантского инопланетного паука, в котором было что-то от ксеноморфа (в интернете можно найти наброски[27]); символично, что в 1992‑м вышла третья часть «Чужого», а в 1997-м планировался релиз четвертой. Короче говоря, все выглядело как проект мечты.

Огромный паук (механический) в итоге появился в другом фильме – оглушительно провалившемся «Дикий, дикий Запад», который ныне известен лишь тем, что чуть не обанкротил продюсеров. А «Супермен жив» так и не появился на свет, чему было много причин. От постоянного переписывания сценария и излишнего вмешательства Джона Питерса в процесс производства (он, например, предлагал убрать из костюма красные «трусы» Супермена) до кассовых провалов многих высокобюджетных фильмов того времени: от «Бэтмена и Робина» и «Звездного десанта» до «Гаттаки» и «Почтальона». Все это говорило о том, что проект, к которому уже были заранее сделаны декорации, сшиты костюмы и собрана часть съемочной группы, не стоил свеч, и съемки отменили за три недели до их начала. От фильма осталась лишь фотография Николаса Кейджа в костюме Кал-Эла. В 2015 году о неслучившихся съемках фильма вышла документалка Джона Шнеппа «Смерть “Супермен жив”: Что случилось?».

Впрочем, провал ждал и следующий фильм с Кейджем – уже упоминавшийся «Глаза змеи» Брайана Де Пальмы, от которого все как будто ждали еще одного ураганного боевика. Наивные, как будто не видели толком другие фильмы режиссера, кроме «Лица со шрамом», а поэтому получили сложный, запутанный триллер. Сценарий Дэвида Кеппа, с которым режиссер «Лица со шрамом» уже работал над «Путем Карлито» и «Миссия невыполнима». Скорее всего, последний и ввел зрителей в заблуждение, что они увидят эффектную шпионскую историю об убийстве министра обороны США на боксерском матче, в которой должен разобраться главный герой, коррумпированный детектив полиции Рик Санторо. Что ж, бывает.

Для Де Пальмы, режиссера из того же поколения «новой американской волны» 1970-х, к которому принадлежал и дядя Кейджа Фрэнсис Форд Коппола, это был фильм, скорее, антикоммерческий. Да, в 1990-х еще можно было попросить бюджет блокбастера на фильм, в котором первые 13 минут сняты одним длинным планом (хотя и не с одного дубля) и в котором зрителя постоянно водят за нос. Да, это больше сценарная и режиссерская история, нежели актерская, – Кейдж вновь играет слегка придурковатого копа в смешном пиджаке, который выглядит как протоверсия его же персонажа из будущего «Плохого лейтенанта». Фильм собрал кое-какую кассу, но хитом не стал и был благополучно забыт. Впрочем, в 2023 году Саймон Томпсон в интервью для Forbes спросил Кейджа о желании вновь поработать с Брайаном Де Пальмой и сыграть Рика Санторо в гипотетическом продолжении «Глаз змеи», на что актер ответил с воодушевлением.

В карьере Кейджа уже было несколько фильмов, которые после проката (а то и минуя его) довольно быстро выходили на кассетах, находя там своего зрителя, – речь про «Время убивать» и «Зандали». Своего видеозрителя, нежели кинозрителя, нашел и следующий проект Кейджа – «Восемь миллиметров». Триллер по сценарию Эндрю Кевина Уокера, автора нашумевшего на тот момент «Семь» Дэвида Финчера, снял Джоэл Шумахер, еще одно знаковое имя в американском кинематографе. Забавное переплетение судеб, ведь сам Шумахер отказался снимать новый фильм про Бэтмена и Робина после провала предыдущего, а по другому сценарию Уокера снял «Сонную лощину» Тим Бертон, до этого передавший как раз летучемышиную эстафету Шумахеру, и у которого должен был сниматься Кейдж в «Супермен жив».

Разбираться в этом довольно интересно, но если коллеги Николаса по «Семь» от того же сценариста, Брэд Питт, Морган Фримен и Кевин Спейси, могли бы говорить о своих персонажах часами, то про Тома Уэллса, средней руки частного детектива, расследующего источники возникновения снафф-фильмов, даже самому Кейджу сказать толком нечего. Это не слишком интересный, чисто функциональный персонаж, который просто течет по руслу сюжета, где все самое интересное сосредоточено на самой теме мерзости и отвращения к такому явлению, как «пыточное кино», он же snuff movie. Более того, Николаса мощно переигрывает Хоакин Феникс в роли продавца фильмов для взрослых Макса Калифорнии – вот уж действительно интересный персонаж. В итоге фильм собрал неплохую кассу, хотя и был в основном уничтожен критикой, но зашел на новую волну популярности, когда был выпущен на видео. Сейчас «Восемь миллиметров» считается если и не пустяковым, то как минимум не слишком выразительным проектом в карьере Кейджа, который выделяется лишь за счет своей спорной тематики.

Будем честными: фильмы Шумахера и Де Пальмы – мягко говоря, не самые очевидные проекты для того, чтобы мечтать об их коммерческом успехе. Между делом он также встречался с Терренсом Маликом, обсуждая с ним участие в его «Тонкой красной линии», где мог третий раз в жизни сыграть с Шоном Пенном (тот, правда, как уже говорилось ранее, в 1998 году обхаял экс-товарища в прессе, назвав[28] его из-за съемок в «Воздушной тюрьме» «исполнителем, а не актером», и на этом их дружба закончилась). Но Кейдж сменил номер телефона – Малик сделал один звонок, не дозвонился, обиделся на актера и больше никогда с ним не общался. Это говорит нам о том, что, несмотря на стремительный взлет карьеры, Кейдж не стремился к моментальному успеху, а, скорее, позволял себе поработать с интересными ему режиссерами, сотрудничество с которыми часто остается для многих всего лишь мечтой. Поэтому и неудивительно, что к окончанию миллениума он подошел с проектом, который считается одним из самых спорных что в его карьере, что его автора.

«Воскрешая мертвецов» на практике звучит как настоящий проект мечты для любого фаната «интеллектуального» кино. Мартин Скорсезе в режиссерском кресле; автор «Таксиста» Пол Шредер в сценаристах; постоянный соавтор Оливера Стоуна, оскароносный оператор Роберт Ричардсон за камерой; великий художник-постановщик Данте Феррети, работавший с Пазолини, Феллини и все тем же Скорсезе… Увы, но экранизация романа Джо Коннелли, девять лет проработавшего в службе скорой помощи, со звучным треском провалилась в прокате. Но было бы очень странно, если бы получилось иначе: наполненная символизмом и незримыми мистическими мотивами, история депрессирующего фельдшера Фрэнка Пирса дезориентировала, сбивала с толку, а порой и вовсе казалась крайне претенциозной. Начиная с почти буквальной метафоры схождения главного героя в ад – или, вернее, в «Адскую кухню», он же Клинтон, знаменитый район Манхэттена, который часто используется как олицетворение «непарадного» Нью-Йорка. До этого воспевавший любимый город (хотя с этим можно поспорить) Скорсезе вдруг припечатал его обитателей, сравнив их с мертвецами, горящими в преисподней за свои многочисленные грехи.

Кейдж в таком случае, разыгрывая роль Пирса, изображает из себя настоящего святого – парамедика, находящегося на грани, который из последних сил, преодолевая бессонницу, профессиональное выгорание и разочарование в жизни, пытается спасти всех, кого может, но не может спасти себя. Кажется, что все это ему дано в качестве наказания за тех, кого он не смог уберечь, и их призраки преследуют его как напоминание. Дополнительный контекст этой по-своему невыносимой, невероятно тяжелой истории придает еще и то, что роль дочери одного из пациентов Пирса, Мэри Берк, чьего отца он пытается спасти от инфаркта, играла жена Кейджа Патриция Аркетт (кстати, в еще одной роли появился коллега по «Воздушной тюрьме» Винг Рэймс). Правда, на тот момент они уже практически не жили вместе и были близки к тому, чтобы развестись (это случилось в 2001 году). Аркетт ухаживала за своей тяжело больной матерью, подолгу живя вместе с ней, Кейдж часто уезжал на съемки. Их единственное совместное появление на экране выглядело как своего рода прощание – два страшно уставших человека, которые вроде бы пытаются быть вместе, но получается плохо.

В конечном итоге трудно сказать, как это удалось Кейджу, но в некоторые моменты он способен переплюнуть самого себя в одной из лучших своих работ – «Покидая Лас-Вегас». Смотря на фильмы Фиггиса и Скорсезе, можно смело сказать, что при всей эксцентрике лучшего всего Кейджу даются роли печальных одиноких людей, которые постоянно находятся в пограничном состоянии; в дальнейшем такой же образ он воплотит, например, в фильме «Свинья». К слову, все три этих картины (до «Свиньи» мы еще доберемся) Кейдж называет[29] в числе лучших своих работ.

Парадоксально, но «Воскрешая мертвецов» вполне можно было бы приписать к боевикам, если бы по законам жанра борьба с метафорическими, а не реальными демонами считалась тоже. Весь «экшен», который есть в фильме, сосредоточен на том, как герой Николаса пытается не тронуться рассудком, как он из последних сил пытается реанимировать очередного зависимого, как он, пряча замученные недосыпом глаза, вползает вновь в машину скорой помощи и едет на очередной вызов. Это роуд-муви, где вместо отрезка из точки А в точку B – петля Мебиуса в духе фильма «Шоссе в никуда», из которой невозможно выбраться. Наконец, это еще один великомученик в коллекции фильмов Мартина Скорсезе – и, пожалуй, даже более убедительный, чем Уиллем Дефо в «Последнем искушении Христа».

Нужно ли говорить, что, готовясь к роли, Кейдж сам некоторое время ездил с настоящими парамедиками на вызовы и даже помогал им по мере своих возможностей в работе? Сам он рассказывал, что повидал столько «ужасного и несправедливого» в процессе, что сыграть в дальнейшем такого человека для него не представлялось большой сложностью – достаточно взглянуть в замученные, полупрозрачные глаза Фрэнка Пирса, чтобы понять: он не врет. «В такие моменты понимаешь, что ты живешь в своеобразном микрокосме и можешь чувствовать себя неуязвимым, но потом случается что-то ужасное, и ты возвращаешься в реальность», – говорил он в интервью[30]. Еще одним фактором для создания убедительной роли (и источником дополнительного стресса) стало и то, что съемки проходили в Нью-Йорке по ночам. Пять месяцев беспрерывных тяжелых съемок. Добавляло ощущение белки в колесе и то, что Кейдж на выходных летал в Лос-Анджелес, дабы побыть с сыном. После такого совершенно изматывающего графика неудивительно, что ему удалось столь достоверно изобразить человека, который почти буквально устал до смерти. Да, это то, что роднит Фрэнка Пирса с Беном Сандерсоном из «Покидая Лас-Вегас»: трудоголик и алкоголик – две разные зависимости, но два похожих, в хорошем смысле слова, друг на друга героя.

К сожалению, из-за не самой позитивной прессы (в основном критики фильм оценили, но нашлись и те, кто обвинял его в претенциозности, например) и кассового провала Кейдж не удостоился даже номинации на «Оскар». Да что там, по какому-то совершенно несправедливому стечению обстоятельств «Воскрешая мертвецов» полностью обошли вниманием все мало-мальски известные премии, а в прессе о нем почти не писали. Спустя годы Кейдж обвиняет в этом безграмотный маркетинг Paramount Pictures, который выставлял фильм чуть ли не как тот самый боевик, хотя на деле это была экзистенциальная драма почти библейского масштаба (в наше время в российском прокате его еще и назвали бы как-нибудь а-ля «Скорая помощь: Воскрешение»). Но давайте не будем снобами и признаем честно: лучшие роли в своей карьере он играл, когда проклятье денег еще не ударило ему в голову, и после того, как оно обрушило жизнь актера. И «Воскрешая мертвецов» – это, определенно, настоящий бриллиант и одна из наиболее недооцененных работ в карьере Кейджа.

Глава 8

Кейджебастер

И все-таки съемки в фильмах про внутренний и внешний ад человека не проходят бесследно. На съемках «Воскрешая мертвецов» Кейдж, по-видимому, так вымотался, что ему захотелось чего-нибудь простого, человеческого. Тем более что, как уже говорилось, в личной жизни у него тоже был раздрай. В 2000 году вскрылась правда о браке Кейджа и Патриции Аркетт: оказывается, они скрывали, что уже давно не живут вместе. Вообще. Зато стало известно, что Кейдж сам подал на развод в том же году, и это как будто было попыткой побудить обоих к диалогу. Впрочем, Аркетт отрицала, что они совсем уж не жили вместе, – лишь подтвердила[31], что большую часть времени они действительно были по отдельности и доживали свой брак, что называется, на автомате. В итоге она сама согласилась на развод, который случился в 2001 году. После этого они долгое время вообще не разговаривали – это сообщил[32] сам Кейдж в интервью The Guardian в 2018 году.

Кто-то скажет: подумаешь, ну развелся и развелся, зачем так акцентировать на этом внимание? Мы бы и не хотели этого делать, но тогда внимание на этом акцентировали буквально все. Про грядущий развод звездной пары СМИ писали как про некое поворотное событие в истории Голливуда: вспоминали, как Кейдж рассорился со своей предыдущей женщиной, Кристиной Фултон, и обвиняли его в том, что он непостоянен, раз не может удержать отношения дольше года, и просто запудрил голову красивой девушке. Черт, имя актера даже упоминала одна из героинь популярнейшего сериала «Клиент всегда мертв» (1-й сезон, 11-й эпизод) – рассказывала, что ее сестра играет «проститутку в фильме с Кейджем». Короче говоря, вслед за звездностью к Кейджу пришли и последствия в виде пристального внимания со стороны общественности, которая только и ждет, чтобы найти, за что тебя осудить.

Должно быть, непросто грустить на камеру, когда и в жизни тебе не до улыбок. Поэтому Кейдж на пару-тройку лет решил придержать коней и сняться в чем-то простом, легком, даже дурацком. А заодно и подзаработать денег: душевную пустоту часто хочется заполнить чем-то физическим. Поэтому более чем закономерно, что в следующих фильмах Кейдж не выдал совершенно ничего интересного, хотя и поправил материальное положение и закрепил свои позиции одного из лидеров в жанровом кино.

Первым стал «Угнать за 60 секунд» – культовый, но, скорее, в плохом смысле, бесконечно идиотский гоночный боевик, пересъем картины 1974 года, поставленной Генри Блайтом Галицки, режиссером и каскадером, который скончался в 1989 году (его вдова, Денис Галицки, продюсировала ремейк). Кейдж вновь вернулся к сотрудничеству с Propaganda Films – картину поставил Доминик Сена, один из основателей компании, режиссер клипов Джанет Джексон, Тины Тернер и Fleetwood Mac, за семь лет до этого дебютировавший картиной «Калифорния» с Брэдом Питтом и Дэвидом Духовны. Фильм вышел весьма своевременно: тогда как раз был пик популярности фильмов на «гоночную» тематику, порожденный в том числе мировой славой Михаэля Шумахера (и, возможно, анонсом видеоигры Need for Speed: Porsche Unleashed в 2000 году). Также Кейдж вновь работал с Джерри Брукхаймером, как за несколько лет до этого на «Воздушной тюрьме» и «Скале».

В этом фильме было все, чтобы разозлить критиков. И они разозлились, обложив гоночный боевик про угонщика, который должен похитить 50 автомобилей за 72 часа, чтобы спасти брата из лап мафии, самыми негативными отзывами. «Бездумное лихачество» (Элвис Митчелл, The New York Times). «Фильм, который порадует автомобильных фанатиков, а синефилов заставит отказаться от кино до осени» (Питер Трэверс, Rolling Stone – намек на «летнюю» природу блокбастера). Даже положительные отзывы звучали как оскорбительные: «Оставьте мозги за дверью и наслаждайтесь попкорном» (Нелл Миноу, Common Sense Media). Зрители, впрочем, проголосовали зеленой бумагой, принеся фильму почти 240 миллионов долларов.

Ну а Кейдж заработал свой рекордный на тот момент гонорар – аж 20 миллионов. И традиционно подошел к столь пустяковой роли, как Рэндолл Рейнс, со всей ответственностью. Вместе с легендой каскадерского искусства Джонни Мартином, с которым он ранее подружился и еще не раз потом работал вместе (вплоть до фильма «Гнев» 2014 года), они разучивали различные автомобильные трюки вроде резкого разворота на 360 градусов. Также он изучал актерские приемы Стива Маккуина в полицейском триллере «Буллит», где присутствует знаменитая сложносочиненная сцена автомобильной погони – легендарный актер управлял в ней Mustang GT350. Такой же агрегат был у Кейджа, а в фильме он угонял модель GT500 «Элеанор» – ту, которая уже фигурировала в «Угнать за 60 секунд» 1974 года. Для него как фаната спортивных машин это наверняка был весьма приятный опыт сам по себе. Но всерьез обсуждать это автомобильное порно особого желания нет, тем более что вместо него в фильме мог сыграть кто угодно еще. Кстати, пути Кейджа и Траволты продолжат преломляться под различными углами: следующей картиной Доминика Сены станет «Пароль “Рыба-меч”» с участием Джона.

А Николас засветится, как начиненная огоньками елка, в рождественской комедии «Семьянин», в которой ужасно хочется найти что-то постмодерновое, но увы. В образе успешного бизнесмена, который катается на Феррари и живет в фешенебельном особняке, а затем магическим образом оказывается обыкновенным работягой, обремененным семьей и ежедневной работой, стараешься увидеть что-то самоироничное. Вроде как Николас Кейдж, чей гонорар равняется бюджету какого-нибудь небольшого фильма, на самом деле просто хотел бы жить с женой и детьми, отмечать Рождество и вести усредненную, «нормальную» жизнь. Если идти еще дальше, то можно начать искать еще больше смыслов и увидеть в этом душевную компенсацию за развод с Патрицией Аркетт: если уж не получается быть «семьянином» в реальной жизни, то можно хотя бы попробовать побыть им в кино.

Но это не делает сказку Бретта Ретнера, режиссера недавнего на тот момент хита «Час пик», более зрелой и увлекательной (изначально в кресле должен был сидеть Кертис Хэнсон, но он ушел с проекта ради «Вундеркиндов» с Майклом Дугласом). Скорее, наоборот – служит отличным доказательством того, что Кейдж сам по себе не является гарантом высоких сборов. Не будучи настоящим шоуменом, таким, как, например, Дуэйн Джонсон (который спустя год-два стал звездой благодаря своей популярности в рестлинге, несмотря на почти нулевой бэкграунд в кино), Кейдж становился бустером к эстимейту фильма, лишь когда играл нечто по-настоящему выдающееся (как, например, в «Покидая Лас-Вегас»). Либо когда фильм был зрелищным и запоминающимся и без него (как «Скала»). «Семьянин» же – довольно беззубая и совершенно не оригинальная картина, паразитирующая на массе штампов в американском кино: «рождественское чудо», семья как оплот спокойствия в мире агрессивного капитализма и так далее. Неудивительно, что фильм собрал достаточную кассу, чтобы окупиться, но хитом не стал, да и кино, что называется, на все времена, классикой а-ля «День сурка» – тем более.

И это при том, что сценаристы фильма Дэвид Даймонд и Дэвид Вайсман изначально писали роль под Кейджа, хотя на первых порах на нее рассматривались Кевин Клайн, Джордж Клуни и (сделайте удивленное лицо!) Джон Траволта. Одной из причин, почему в этой роли хотели видеть именно его, назывался его опыт жизни в Лос-Анджелесе (в то время как действие происходит в Нью-Йорке). Бретт Рэтнер рассчитывал, что жизнь в одном из самых «сюрреалистических» городов США, как он его называл (что ж, фильмы Дэвида Линча не дадут соврать – в этом есть зерно истины), станет преимуществом при создании Кейджем этой роли. Сам актер шутил[33] по этому поводу: «Я жил в Лос-Анджелесе с 17 лет, поэтому играл эту роль реалистично. Было бы сюрреалистичным, если бы я играл эту роль иначе». Так оно и вышло: в этой роли все слишком обыденно и неинтересно. Как и во всем фильме.

Как и, увы, в следующей картине с его участием. «Выбор капитана Корелли», экранизация одноименного романа Луи де Берньера (в оригинале фильм называется «Мандолина капитана Корелли»), вышедшего в 1994 году, уже можно назвать не голливудским, а европейским проектом Кейджа. Оскароносный режиссер «Влюбленного Шекспира» Джон Мадден, съемки на греческом острове Кефалония, где происходит действие и оригинального романа, британка Шон Слово в сценаристах, британская же кинокомпания Working Title Films (пускай это и «дочка» Universal Pictures) и французская StudioCanal. При этом солидный бюджет в 57 миллионов долларов и интернациональный состав актеров: испанка Пенелопа Круз, британцы Кристиан Бэйл, Джон Херт и Дэвид Моррисси, участие местных актеров, например звезды «Грека Зорбы» Ирены Папас…

А если учесть, что оригинальный роман, рассказывающий о любви гречанки Пелагии и итальянца Антонио Корелли, офицера фашистской армии, вторгшейся в 1943 году на Кефалонию, отлично продавался (вышел в 1994-м), у фильма были все задатки для кассового хита. Увы, но «Выбор капитана Корелли» получился чрезвычайно скучным, очень формалистским переносом сюжета на экран. В нем было много прекрасной музыки (композитор Стивен Уорбек как раз получил перед этим «Оскар» за «Влюбленного Шекспира»), и это было как будто единственное достоинство фильма. Более всего картина Мэддена напоминает один из ранних фильмов с участием Кейджа – «Время убивать», где он тоже играл офицера муссолиниевской армии, влюбившегося в местную жительницу (только в этот раз в гречанку, а не в эфиопку). Про него снова совершенно нечего сказать – это роль, сыгранная даже не вполсилы, а просто как будто без какого-либо желания вникнуть в своего персонажа, которого сценаристке Шон Слово не удалось нормально прописать.

Между тем Кейдж очень старался и в этой довольно невнятной картине сделать все по уму: отправился в Венецию, чтобы там послушать, как говорят итальянцы (интересно, как часто к нему подходили спросить автограф?), и даже попытался воссоздать акцент с педагогом по речи[34]. Может даже показаться странным, что потомок коренных итальянцев должен учиться этому, но давайте будем честными: несмотря на первоначальную фамилию Коппола, в Николасе нет и никогда не будет ничего итальянского или даже европейского. В том плане, что в нем есть (и навсегда останется) дух истинного калифорнийца, который проще понять головой и прочувствовать, чем выразить. Возможно, для Николаса эта роль была своего рода попыткой пойти против течения, против как раз этой «американскости» (к слову, агенты активно отговаривали его от участия в фильме). Но факт остается фактом: на Кейджа не клюнула европейская публика, а американской фильм был не особенно интересен. «Выбор Капитана Корелли» собрал чуть больше своего бюджета и, таким образом, оказался провальным проектом, который забылся очень скоро.

Стоит также сказать, что после «Выбора» в 2002-м в прокат вышел проект, съемки в котором Кейдж начал еще в августе 2000-го, который можно назвать одним из наиболее печальных провалов в карьере актера. «Говорящие с ветром» – военная драма об американских солдатах, охранявших связистов из племени навахо, передававших секретные коды союзникам в битве за остров Сайпан в 1944 году (да, второй фильм про Вторую мировую подряд в карьере актера). Это второй опыт работы Кейджа с Джоном Ву, а для самого Ву – второй проект созданной им и давним соратником Теренсом Чаном продюсерской компании Lion Rock Productions (первым был коммерчески успешный боевик «Большое дело» Кирка Вона, режиссера «Криминальной истории» с Джеки Чаном). На «Говорящих с ветром» возлагались огромные надежды. Это самый на тот момент амбициозный фильм Джона Ву. С гигантским по тогдашним меркам бюджетом: $ 115 миллионов – сопоставимо с вышедшим в том же году вторым эпизодом «Звездных войн» и больше, чем у второй части «Властелина колец». Технически новаторский – оператор Джефри Л. Кимбалл в некоторых эпизодах вел съемку сразу с четырнадцати камер одновременно. В фильме было использовано огромное количество спецэффектов – например, на съемках было взорвано почти 300 самых настоящих бомб, чтобы сделать взрывы более натуралистичными.

Наконец, сам Кейдж вновь получил свой рекордный гонорар в 20 миллионов долларов – к слову, он признавался[35], что на съемках порой специально не вставлял беруши в уши, чтобы более достоверно изобразить реакции на взрывы бомб. А вдохновлялся он ролью Ричарда Уидмарка в военном фильме «Дворцы Монтесумы» – мягко говоря, не самый очевидный выбор, но когда Кейдж вообще был очевиден? Также Кейджу каждое утро перед съемками наносили специальный «военный» грим на протяжении почти всех 20 недель, сколько шли съемки фильма. Кейдж говорил, что любит, когда его гримируют, приводя в пример Лона Чейни, легенду немого кино 1920-х, который примерил на себя десятки и сотни разных образов.

Подразумевалось, что «Говорящие с ветром» станут новой классикой военной драмы, эдаким «Спасти рядового Райана 2». Можно увидеть даже некоторые визуальные сходства с фильмом Спилберга, вроде сцены, в которой герой Кейджа целится из пистолета Colt M1911 во врага за левой стороной кадра – как в сцене, где Том Хэнкс направляет тот же пистолет на немецкий танк (хотя Джон Ву утверждал, что вдохновлялся фильмами Сэмюэля Фуллера «Стальной шлем» и «Большая красная единица»). Но, увы, подкачал сценарий – сценарный дуэт Джона Райса и Джо Бэттира, у которого до этого не было ни одной удачной работы, и в этот раз написал весьма неудачный текст, который без особой фантазии связывал между собой одно сражение за другим. Итог – фильм провалился, собрав почти в два раза меньше своего бюджета.

Что делать после того, как три подряд проекта в карьере звездного актера не оправдали своих ожиданий? Человек рациональный ответит: подождать и выбрать проект, который будет заведомо удачным, плюс слушать все-таки своих агентов. Но Кейдж – актер, который действует чаще не рационально, а инстинктивно. Может показаться, что, например, создание им в 1997‑м своей собственной кинокомпании Saturn Films было по-своему разумным – в 1990-е многие актеры стремились создать свои небольшие компании, чтобы не подбирать себе проекты, а создавать их самостоятельно. Но и здесь у Кейджа было свое видение: вместо того чтобы продюсировать фильмы со своим участием (одним из них стал «Семьянин»), он больше поддерживал другие проекты. Например, уже упоминавшийся «Тень вампира» Эдмунда Элиаса Мэриджа о съемках «Носферату, симфония ужаса», а также вышедший на три года позже «Жизнь Дэвида Гейла» с Кевином Спейси. Оба фильма получили хорошие отзывы зрителей, но не стали коммерчески успешными.

Третьим проектом Saturn Films, в котором Кейджа практически не было в кадре, стал… его режиссерский дебют! «Жиголо» – это настолько странный проект, что даже не совсем понятно, насколько серьезно относился к нему Николас Коппола (кажется, в данном случае уместно упомянуть его старую фамилию, ассоциируя его с дядей и старшим братом Крисом, которые оба режиссеры). Загадочный сценарий Джона Карлена, некоего сценариста с ТВ, который Кейдж увидел аж в далеком 1986 году, посвящен судьбе Санни – красавчика, вернувшегося из армии в 1981 году в любимый город Кейджа, Новый Орлеан, который решил порвать с матерью, что принуждала его работать жиголо для зрелых дам, и покинуть ее публичный дом. Нетрудно представить себе, что для Кейджа образца 1980‑х это был сценарий мечты: сыграть молодого парня, который мечтает отделиться от своего семейства, но вынужденно возвращается к нему раз за разом, удовлетворяя чужие потребности…

Согласитесь, звучит будто биография самого Кейджа нынешнего образца, вынужденного выбирать между своими стремлениями и сытой жизнью, но обеспеченной тем, что ему часто приходится делать то, что не нравится. Правда, сыграть самостоятельно молодого парня 38-летний артист уже не мог, поэтому взял на эту роль Джеймса Франко, которого он увидел и оценил – кто бы сомневался! – в недавнем ТВ-фильме «Джеймс Дин», где Франко блистательно сыграл, собственно, роль одного из главных кумиров Николаса. Как говорил сам Кейдж-режиссер: «Я увидел в нем человека, чье лицо может излучать и уязвимость, и опасность одновременно».

Что ж, нет никаких сомнений, что не просто так за 15 лет сценарий Джона Карлена так никто и не захотел поставить: он просто-напросто был никакой. Джеймс Франко в этой роли действительно временами чем-то напоминает молодого Кейджа образца «Девушки из долины», но она не слишком интересная, а потому и ему играть особенно нечего. Равно как и сам фильм служит идеальным подтверждением того, что иногда хорошим актерам стоит оставаться просто хорошими актерами и не лезть в режиссуру даже из самых благих побуждений. «Жиголо» легко встает в один ряд с такими фильмами, как «Сплошные неприятности» Дэна Экройда, «Храбрец» Джонни Деппа и «Гарлемские ночи» Эдди Мерфи – то есть с худшими дебютами популярных актеров в качестве постановщиков. Неудивительно, что на этом фильме режиссерские потуги Кейджа и закончились. Фильм вышел в прокат на мизерном количестве экранов, собрал смешные $ 30 тысяч и почти сразу исчез из кинотеатров.

Возможно, Кейдж и занимался бы своим фильмом чуть охотнее, но, кажется, ему было просто не до того. Почему? А дело вот в чем. Ни для кого уже не секрет, что одним из главных кумиров актера является Элвис Пресли. Можно ли себе представить, что Кейдж упустил бы возможность познакомиться, а позже и закрутить роман с его дочерью? Именно так и случилось. С Лизой Марией Пресли он познакомился еще в 2000-м на дне рождения своего давнего друга, гитариста Ramones Джонни Рамона. Оба тогда были в статусе «занятых», по крайней мере номинально: Пресли с 1999 года была помолвлена с певцом Джоном Ошайкой, а Кейдж все еще был супругом Патриции Аркетт. Они стали видеться[36] еще до его развода, а после официально объявили о своих отношениях в мае 2001-го, хотя потом расстались. Чтобы спустя недолгое время начать встречаться вновь, а 10 августа 2002 года, менее чем за месяц до премьеры «Жиголо», официально уже и обручиться на Гавайях.

Ну кому какое дело до своего неудачного фильма, когда ты женат на девушке мечты, как тогда казалось Кейджу? Сам он описывал первую встречу с будущей супругой примерно так: «Меня будто молнией сразило. Она была будто бы фейерверк». Кстати, как он сам признавался, он не видел в ней «дочь Короля», а видел в первую очередь Лизу Марию. Что, впрочем, не помогло их браку, который не продержался и четырех месяцев, – пара разошлась 25 ноября 2002 года. Официального развода, впрочем, по традиции пришлось тоже подождать, он случился лишь в 2004 году. Почему же так произошло? Какое-то время бывшие возлюбленные молчали, но в 2003 году Пресли призналась[37] в интервью The Rolling Stone: «Мы были как 12-летние дети в песочнице. Учитывая, что мы оба склонны к драматизации, когда нам было хорошо, то это было просто прекрасно, но когда нам было плохо, это был просто кошмар. Прямо-таки “Дикая поездка мистера Тоада”»[38]. Кейдж, впрочем, честно признавался, что «скучает по Лизе», а она сама говорила, что он неоднократно пытался наладить отношения до того, как случился их развод. «Но нельзя сперва закатить истерику, а потом позвонить спустя четыре дня, как будто ничего не было».

Тем не менее в том же 2003 году она сказала[39], что «обожает Ника», просто «когда один пират женится на другом, они рискуют потопить весь корабль». После развода они поддерживали хорошие дружеские отношения. Кейдж говорил, что у Лизы Марии «лучший смех из всех, что он слышал». Когда в 2023 году она умерла от остановки сердца в возрасте 54 лет, Кейдж утверждал, что «убит горем». Вполне возможно, что он был искренен в своих словах – судя по всему, это была короткая, как вспышка, но необычайно сильная любовь, которая, увы, не пережила реалии традиционного брака. Может быть, поэтому в «Семьянине» он был таким невыразительным и скучным? А мы пока можем лишь представить, что однажды о браке Кейджа и Лизы Марии Пресли снимут фильм или сериал.

После таких потрясений обычно наступает период адаптации. Что ж, наступил он и у Кейджа – речь, конечно, о буквальной «Адаптации», последней работе актера до того, как он ступил на скользкую дорожку сугубо коммерческого кинематографа. Вышла картина Спайка Джонза аккурат после расставания с Лизой Марией Пресли. несмотря на то что посвящена она не Кейджу, а творчески осмысленной рефлексии автора сценария, выдающегося драматурга Чарли Кауфмана, трудно не увидеть в ней перекличку с судьбой самого актера. Которая, конечно же, получилась ненамеренно, ведь фильм снимался задолго до всех печальных событий.

Еще до этого в карьере Кейджа было много моментов, когда он вынужден был играть «двойных» персонажей. Живущий с вампирской личностью внутри себя Питер Лоу в «Поцелуе вампира», Кастор Трой / Шон Арчер в «Без лица», альтернативная версия главного героя в «Семьянине». В некотором смысле его режиссерский дебют «Жиголо» тоже как будто был про противопоставление себя «прежнего», главного героя, которого он хотел сыграть (и роль которого исполнил Джеймс Франко), и себя нынешнего, уже буквально более старого, по ту сторону кадра, за камерой. В какой-то момент он даже думал взять себе второе имя – Майлз Лавкрафт (в честь джазового трубача Майлза Дэвиса и писателя Говарда Лавкрафта), которое он использовал бы для особенно сложных артхаусных проектов. Впрочем, мы так ни разу Кейджа под этим именем и не увидели.

Но можно интегрировать метафору разделения во всю его жизнь: с одной стороны – Николас Коппола, наследник творческой династии, которым он является; с другой – Николас Кейдж, человек, отказавшийся от преференций, чтобы строить свою собственную карьеру. С одной стороны – Кейдж-экспериментатор, который ищет роли по принципу «чем страннее, тем лучше»; с другой – Кейдж-делец, который не станет отказываться от десятка блеклых, но коммерчески успешных ролей. Даже выбор его любимого супергероя в этом плане кажется неслучайным: есть Кал-Эл, могущественный криптонианец, способный летать и пускать лазеры из глаз, и есть Кларк Кент, скромный землянин, влюбившийся в обычную женщину. Наконец, есть Кейдж-звезда, и у этой звезды четыре особняка, один из которых принадлежал его кумиру Дину Мартину, собственный автопарк и диковинные животные вроде осьминога и парочки кобр. А есть Кейдж-семьянин – скромный парень, что любит своего сына и мечтает о женщине, которая примет все его приколы как должное.

Неудивительно, что ему понравилась идея сыграть сразу две роли в «Адаптации» – Чарли и Дональда Кауфманов, близнецов-сценаристов, из которых первый мучается от желания адаптировать неадаптируемый роман Сьюзэн Орлеан «Похититель орхидей», а второй не парится и мечтает тоже стать сценаристом, но писать популистскую хренотень, которой учится на занятиях Роберта МакКи. На эту роль изначально подразумевался Том Хэнкс, но, по-видимому, звезды не сошлись по части гонораров. Кейдж оказался более сговорчивым и согласился сыграть братьев за сумму в 5 миллионов долларов – значительно меньше, чем его стандартный гонорар. И выдал один из лучших образов в своей карьере.

Как известно, Дональда Кауфмана никогда не существовало – этого персонажа сценарист Чарли Кауфман, ранее уже работавший с режиссером Спайком Джонзом (который, к слову, за пару лет до съемок женился на Софии Копполе, двоюродной сестре Кейджа), написал специально для фильма. Чтобы сыграть его, помимо таланта пригодился бы солидный заряд самоиронии. С ней у Кейджа на тот момент не было никаких проблем, поэтому невротичный Чарли дался ему с легкостью и изяществом. И это несмотря на то, что на протяжении съемок актер носил специальный «жировой костюм», чтобы сыграть более упитанного, чем он сам, персонажа.

Критики и журналисты вновь пророчили номинацию на «Оскар» за эту двойную роль – и Кейдж ее бы получил, но, увы, проиграл Эдриану Броуди, который отхватил статуэтку за роль в «Пианисте» Романа Полански. Кто-то скажет, что справедливо, и, возможно, даже будет прав – мы не будем судить. Но если бы академики знали, что впереди у Кейджа с полтора десятилетия ухода в почти тотальную коммерцию, возможно, они бы хотя бы задумались о том, чтобы поменять решение. Ведь «Адаптация» и вправду станет для Кейджа на долгие годы чуть ли не последним проектом, которому действительно подошел бы его так и не пригодившийся второй псевдоним. А что, представляете, как красиво выглядели бы титры: «В главных ролях – Николас Кейдж и Майлз Лавкрафт». И тут еще вопрос, какой персонаж и как был бы обозначен.

Глава 9

Кейдж-поп

2000-е – это время становления блокбастера, т. е. фильма-аттракциона в том виде, в котором мы его знаем и представляем себе сейчас. В 2001 году вышел «Гарри Поттер и Философский камень» (974 миллиона долларов), в 2002‑м – «Человек-паук» с Тоби Магуайром (821), в 2003‑м – «Пираты Карибского моря: Проклятие Черной жемчужины» (654), в 2004‑м – «Человек-паук 2» (783), в 2005-м – «Война миров» (591) и т. д. Кстати, обратите внимание, что цифры, кажется, не настолько большие, как у фильмов-блокбастеров из более позднего времени – что там сборы «Властелина колец: Возвращение короля» в 1,1 миллиарда долларов перед «Мстителями: Финал» с кассой почти в $ 2,8 миллиарда! Но если учесть инфляцию и пересчитать по курсу, актуальному на момент написания книги (для удобства возьмем усредненный курс в 90 рублей за доллар), то придется умножать сборы третьего «Властелина колец» примерно втрое – и получится, что фильм Питера Джексона собрал больше…

Так как 2000-е – времена расцвета коммерческого кино как фильмов, наполненных спецэффектами, помпезной музыкой и, конечно же, большими звездами, то и неудивительно, что почти все популярные актеры того времени активно пробовали себя в этом. Да и не то чтобы пробовали – вернее сказать, у них особо не было выбора. Когда ты артист уровня Джонни Деппа, снявшийся в «Пиратах Карибского моря», и получаешь от 10 миллионов долларов за роль (к слову, за третий фильм во франшизе, «На краю света», Деппу выплатили гонорар аж в 90 миллионов!), довольно странно демпинговать рынок и сниматься в экспериментальном авторском кино. В противном случае на тебя будут смотреть как на чудака – кстати, именно так на Деппа и смотрели за пределами его самого известного образа, как на «того придурковатого парня из фильмов Тима Бертона».

Для Кейджа, актера, который в любой роли старался рассмотреть в первую очередь возможность, переход в чистую коммерцию, как ему, наверное, казалось, не должен был стать большой проблемой. В конце концов, смог же он, играя в сугубо жанровом и крайне увлекательном боевике «Без лица», сохранить, кхм, лицо и показать актерский мастер-класс? Проблема в том, что Джон Ву не ремесленник, а автор, которому просто дали большой бюджет, да еще и во времена, когда зрительские предпочтения еще не сформировались под очень узкую лазейку традиционного «голливудского блокбастера». Да, кто-то скажет, что боевики а-ля «Скала» и «Воздушная тюрьма» – это сугубо развлекательное кино, но никто не станет спорить, что они были сделаны во времена, когда зрители еще не были избалованы возможностями CGI, и что их тогда еще можно было удивить дурным боевиком с довольно плоским сюжетом.

Это не ворчание на современное кино, отнюдь. Но Кейдж успел застать времена жанрового кино, пока еще не отутюженного до узкоспециализированного стандарта насыщенных компьютерной графикой «фильмов под попкорн». В «Скале» и, допустим, в «Часе пик» ощущалось, что это кино, снятое человеком, с фантазией, изобретательностью трюков и рукотворными спецэффектами, которые не сгенерированы компьютером. Когда взрывать что-либо стало удобнее, просто нарисовав это на постпродакшене благодаря развитию технологий, количество разнообразных аттракционов увеличилось на порядок, и зрителям это нравилось. Ну еще бы, вы же приходите развлечься и увидеть то, чего не увидите в реальной жизни, а когда таких чудес с десяток на минуту экранного времени, к подобному быстро привыкаешь. И именно в 2000-х этот стандарт «кино, в котором все время что-то происходит», закрепился как норма – достаточно просто сказать, что 2002 году седьмым самым кассовым фильмом был слоубернер «Знаки» М. Найта Шьямалана, и попробовать представить себе подобное, допустим, в 2022-м. Это что-то из разряда фантастики.

Поэтому и неудивительно, что именно в 2000‑х карьера Кейджа, крайне пластичного актера, который предпочитал сам сыграть то, что другие могли бы нарисовать на компьютере, начала изменяться, и далеко не всегда в лучшую сторону. Приняв первоначальные правила коммерческого кино, в котором ему дают много денег, а он «дает» фильму свое звездное лицо. В итоге продюсеры получают хорошие сборы, а Николас – возможность и не переживать по поводу гонораров, и попытаться поэкспериментировать. Кажется, что отличная сделка, не правда ли?

И какое-то время она работала – как минимум до выхода «Железного человека» в 2008 году, задравшего планку визуальной эффектности фильмов-аттракционов до небывалых высот. Вполне символично, что за год до этого вышел «Призрачный гонщик», другой дорогущий блокбастер по комиксам Marvel, который сейчас, правда, без слез и смеха смотреть невозможно, в отличие от картины с Робертом Дауни-младшим. Но к байкеру из ада мы еще придем, а эта длинная преамбула была нужна, чтобы продемонстрировать: 2000-е стали периодом, когда развлекательное кино сильно изменилось, и Кейдж, как мы в дальнейшем постараемся доказать, не смог адаптироваться к новому формату.

Итак, в 2003 году выходит слегка недооцененный публикой фильм «Великолепная афера». Кто-то скажет – эдакая попытка невероятно плодовитого Ридли Скотта повторить успех кассового хита «Одиннадцать друзей Оушена» (иронично, кстати, что в рецензии[40] с заголовком «Секс, ложь и выстрелы» газеты «Известия» обыгрывается название другого фильма Стивена Содерберга – «Секс, ложь и видео»). Кейдж играет Роя Уоллера, мошенника с обсессивно-компульсивным расстройством, который вместе с напарником Фрэнком Мерсером дурит граждан, продавая им втридорога копеечные товары. В один момент они получают выгодное предложение – провернуть хитроумную аферу, чтобы получить солидный навар; а заодно и появляется дочь Уоллера, которую он бросил еще в животе ее матери 14 лет назад, такая же хитроумная, как и ее непутевый отец. В итоге не совсем верно оценивать фильм как «кино про ограбление», хотя сценарий писал Тед Гриффин, как раз-таки автор «Одиннадцати друзей Оушена». Это, скорее, семейная драма тире комедия, в которой важнее не сама афера, а отношения между героями.

И именно поэтому, возможно, фильм не взлетел, собрав меньше своего бюджета в $ 65 миллионов, ведь от Ридли Скотта, до этого снимавшего «Чужого», «Гладиатора» и «Бегущего по лезвию», все ждали как раз чего-то монументального и эпичного. А получили спокойное, умиротворенное и, скорее, забавное кино, в котором Кейдж не играл крутого грабителя на манер все того же Дэнни Оушена. А играл такой тип персонажа, который дается ему особенно хорошо, – дерганного, замкнутого и слегка смешного человека, который видит пыль в каждой щели и стремится скорее ее оттуда убрать, борется с нервным тиком, закидывается горстями таблеток и нервно курит сигарету за сигаретой. Это, разумеется, не роль на «Оскар», хотя вот Роджер Эберт со мной бы не согласился, если бы мог, – он как раз отмечал в своей рецензии, что Кейдж заслуживает номинации. А Майкл О’Салливан в своем тексте про фильм для The Washington Post писал про эту роль: «Если кто и может заставить меня поверить в невозможное, то это Николас Кейдж».

Следующий фильм с актером выйдет спустя более чем год, а за это время вновь главным поводом для обсуждений станет личная жизнь Кейджа. В мае 2004 года он наконец-то разводится с Лизой Марией Пресли – экс-супруги договариваются обойтись без дележа имущества. А уже спустя пару месяцев у Николаса появляется новая жена – Элис Ким, с которой они познакомились в феврале. Вы скажете: до этого его женщинами становились актрисы, модели и певицы, кто в этот раз? Удивительно, но Ким была самой обыкновенной официанткой, которая работала в суши-ресторане «Кабуки» в Лос-Анджелесе. Да еще и вдобавок ко всему с разницей в возрасте почти в 20 лет – разумеется, это стало еще одной любимой темой в заголовках газет. Стоит также отметить, что это был самый длительный брак Кейджа – забегая вперед, они разведутся в 2016 году, прожив вместе вполне счастливые 10 с лишним лет (об этом говорил и, например, друг Кейджа, продюсер Джерри Брукхаймер, который называл их «очень счастливой парой»). После расторжения брака они с Элис остались друзьями. Забавное наблюдение: в дальнейшем все последующие супруги были, как и Ким, азиатского происхождения, а сам актер говорил, что для него знакомство с живущей в Южной Корее семьей Ким было «сменой почтового индекса», имея в виду разницу культур.

И как будто мало было поводов для обсуждения, но пара подкинула общественности еще один: родившегося в октябре 2005 года сына Николаса и Элис назвали… Кал-Элом Кейджем. Да, настоящим криптонским именем Супермена, напомним, любимого персонажа комиксов актера. Что ж, можно посмотреть на это с такой точки зрения, что второй сын для Кейджа был настоящим супергероем – он говорил, что старался проводить с ним большую часть свободного времени (старшему, Уэстону, на тот момент уже было 15 лет). Кейдж – заботливый семьянин, вот что заслуживает обсуждений, а не то, сколько лет его супруге и как зовут его сына.

И когда подрастают уже двое детей, совершенно неудивительно, что вопрос денег для Кейджа становится первоочередным – возможно, в том числе и этим можно объяснить сосредоточенность Николаса на коммерческом кино. Спустя пару месяцев после свадьбы с Элис Ким, в октябре 2004 года, вышел один из главных хитов в карьере Кейджа – «Сокровище нации». Попытку Джерри Брукхаймера запустить новую успешную кинофраншизу а-ля современная версия «Индианы Джонса» после «Пиратов Карибского моря» трудно назвать успешной с точки зрения долгоиграющих перспектив, хотя два фильма принесли ему солидные деньги. Кейдж, сыгравший главного героя, историка и знатока карт Бенджамина Франклина Гейтса, вновь получил свой самый звездный гонорар в 20 миллионов долларов, однако сам он признавался, что не стоит относиться к этому фильму слишком серьезно.

Он и сам, видимо, не относился – например, сцену, в которой его герой говорит, что собирается для общего дела украсть Декларацию Независимости, пришлось переснимать много дублей подряд, потому что каждый раз, произнося эту фразу, Кейдж не мог удержаться от смеха. «Мы смеялись постоянно, это был практически SNL… Тот факт, что мы (с Джастином Бартой) играли эту сцену как серьезные драматические актеры, делал ее еще смешнее», – говорил он в интервью The Variety[41].

Как и не была чем-то серьезным одна из следующих его работ – комедийная драма «Синоптик», в которой он играл ведущего прогноза погоды Дэвида, который одновременно пытается оправиться от развода и известия о том, что его отец тяжело болен раком. Несмотря на завязку, это фильм, о котором категорически нечего сказать – он мечется от жанра к жанру, от настроения к настроению, то пытаясь мрачно шутить, то переходя на драматичное заламывание рук. Кейдж, сам переживший два развода, играет тем не менее неуверенно, словно не понимая, что именно от него требуется. Могли бы добавить каких-то красок в роль и его взаимоотношения с отцом-писателем, лауреатом Пулитцеровской премии (его роль исполняет Майкл Кейн), ведь отец Кейджа сам был профессором литературы. Но он их не нашел, и фильм закономерно провалился в прокате.

Как и вышедший в том же 2005 году перед «Синоптиком» драматический триллер «Оружейный барон», который выглядит более удачным перформансом для Кейджа-актера, но сильно неудачным для Кейджа-звезды. Роль Юрия Орлова, основанная, как считали тогда многие, на личности Виктора Бута, имя которого в 2000-х было связано с многочисленными международными обвинениями в незаконной торговле оружием и финансировании терроризма, на практике звучит как роль мечты. Для Кейджа, правда, это несколько странный выбор, как для того, кто предпочитает придумывать почти фантастических персонажей, нежели играть реальных, или хотя бы их прототипы. Что ж, по крайней мере, зато мы можем услышать смешной русский язык в исполнении Кейджа. «Поднимемся в номер, я покажу тебе свою пушку», – говорит Юрий Орлов официантке… хм, звучит вдвойне интригующе, учитывая то, что перед съемками он как раз женился на экс-официантке Элис Ким, чтобы она могла поехать с ним на съемки «Оружейного барона» как законная супруга.

В целом же эти два фильма служат идеальной иллюстрацией того, что мегазвезде, если она хочет сохранить свой статус, не пристало сниматься в настолько коммерчески невыгодных фильмах. Провалы картин Гора Вербински и Эндрю Никкола выглядят показательными, но еще более показательным выглядит следующий провал в карьере Кейджа, в этот раз, скорее, репутационный. Речь о «Башнях-близнецах» – втором полноценном художественном фильме о событиях 11 сентября 2001 года, если не считать вышедший за несколько месяцев до этого «Потерянный рейс». У этих двух фильмов на удивление много общего. Помимо темы, оба режиссера, Оливер Стоун и Пол Гринграсс соответственно, были в прошлом журналистами, оба политически заряженные (только Стоун критиковал правительство США, а Гринграсс – родной Великобритании) и оба тяготеют к «идейному», социально заряженному кино, даже когда делают сугубо жанровые картины.

«Потерянный рейс» был псевдодокументальной лентой, снятой от лица пассажиров одного из самолетов, участвовавших в теракте 11 сентября, и своего рода реконструкцией событий, а значит, попыткой просто представить публике голые факты, без оценок. В то время как «Башни-близнецы» – это попытка художественно осмыслить (равно дать какую-никакую оценку) эти события со стороны реальных людей, офицера полиции Джона МакЛаглин (Николас Кейдж) и Уилла Химено (Майкл Пенья), которые оказались под завалами.

Актер отнесся к столь серьезной роли с максимальной ответственностью – например, провел несколько дней со своим прототипом Джоном МакЛаглином, снимал его на камеру, пытался воспроизвести его манеры речи, и они даже вместе ходили к месту трагедии. Также он общался с ветеранами Корейской и Вьетнамской войн, чтобы понять, как они вели себя в экстремальных ситуациях. В частности, как актер говорил[42] в интервью IGN, он полагался на то, что его герой – воцерковленный человек, и вера в себя, в Бога и собственную семью стала своего рода топливом для его персонажа («В окопах атеистов не бывает», – говорил Кейдж). Кроме того, перед съемками он читал письма, которые дети тех, кто так и остался под завалами, писали МакЛаглину, и пытался «метафорически на них ответить».

Что ж, хорошо хоть, что ему не пришлось отвечать на вопросы тех, кого «Башни-близнецы» в момент выхода откровенно разозлили. Несмотря на то что Оливер Стоун, когда писал сценарий, обращался к очевидцам, выжившим в катастрофе, в том числе самих МакЛаглина и Химено, фильм обвинили[43] в подтасовке фактов и обесценивании усилий других участников, помимо двух центральных персонажей.

Например, в недостоверно отображенных обстоятельствах спасения героев, которых вытаскивали из-под руин спасатели Дэйв Карнес и Чак Серека, которым уделили совсем мало времени. А жены Доминика Пеццуло и Джейми Аморосо, погибших под обломками, и вовсе сказали, что им «не нужен такой фильм». Также скандалом обернулся[44] кастинг на роль сержанта Джейсона Томаса, который в реальности был темнокожим, но на его роль взяли белого актера Уильяма Мапотера. Лестер Спенс, профессор университета Джонса Хопкинса, в своей статье назвал это «попытками белых людей повысить себе самооценку». Наконец, Стоун, обычно предпочитавший говорить то, что думает на самом деле, в этот раз как будто проявил мягкотелость, сделав слишком аккуратный, «бесхребетный» фильм. Несмотря даже на то, что после трагедии 11 сентября он активно критиковал правительство Джорджа Буша за то, что оно это допустило. Как писал[45] профессор лингвистики и кинокритик Чарльз Рикарделли: «Я больше не вижу, чтобы режиссер пытался поднять дискуссию (как в своих предыдущих фильмах). Я вижу только шоумена, цепляющегося за злободневность».

Короче говоря, несмотря на успех в прокате и не самые плохие оценки от критиков (хотя Дэвид Уолш назвал[46] «Башни-близнецы» трусливым и конформистским), фильм был принят крайне неоднозначно широкой публикой. Поэтому неудивительно, что спустя годы и Кейдж, и Стоун предпочитаю лишний раз о нем не вспоминать. Забавно, что почти одновременно с выходом «Башен-близнецов» закончились съемки в одном из «рубежных» фильмов Кейджа – «Призрачный гонщик», и в интервью его нередко спрашивали, какой из двух фильмов больше характеризует его как актера. Что ж, смело можно сказать, что кинокомикс про байкера с черепом вместо лица куда больше «кейджевский», чем бесхребетная картина Стоуна, в которой на месте актера мог быть кто угодно еще.

Наконец, еще один фильм, который мы не можем не объединить с теми, что были упомянуты в этой главе, – «Плетеный человек». Ремейк культового британского хоррора 1973 года рассказывает о полицейском Эдварде Малусе, который попадает на закрытый остров, где всем заправляют женщины. Проект планировался Universal Pictures еще в 1990-х, когда к нему пытались привлечь автора оригинального фильма режиссера Робина Харди, который в начале 2000-х решил снимать самостоятельное продолжение, но эпопея затянулась, и фильм «Плетеное дерево» вышел лишь в 2010 году (он также планировал третью картину, «Гнев богов», но умер в 2016-м). В итоге проект доверили постановщику Нилу Лабуту, который сам написал сценарий – ранее он отметился фильмом «В компании мужчин», в котором двое друзей «делили» между собой женщин, с которыми знакомились. Несколько сексистскую комедию режиссеру впоследствии припомнили в контексте уже «Плетеного человека» 2006 года: фильм, в котором главными злодеями были сплошь женщины, угнетающие мужчин, называли откровенно женоненавистническим.

Послужило ли это дополнительным фактором для провала фильма в прокате – трудно сказать, но что точно – Николас Кейдж в этом фильме наконец-то оправдал ожидания публики, но в плохом смысле слова. После череды довольно безликих ролей он наконец-то предстал в традиционном для себя образе персонажа-фрика, от которого не знаешь что ожидать. В один момент он героически подбирает куклу на дороге, выпавшую из машины, в которой едет потерявшая ее девочка, а в другой ударом ноги в живот отправляет в полет до стены полубезумную героиню Лили Собески, в третий – кричит, как безумный: «How’d it get burned?!», вызывая у зрителя безудержный смех. В 2007-м некий пользователь смонтировал двухминутный ролик из «лучших» сцен из «Плетеного человека» (его можно найти по словосочетанию The Best Scenes from “The Wicker Man”), из которого становится ясно, за что фильм номинировали сразу на пять «Золотых малин», включая номинацию за худшую мужскую роль для нашего героя.

И хотя в дальнейшем Кейдж и Нил Лабут говорили, что снимали комедию, и фильм намеренно вызывает лишь смех, эти не самые талантливо подобранные отговорки не помогли картине увернуться от звания одного из худших фильмов 2006 года и просто одной из худших картин в карьере нашего артиста. Что ж, спустя почти 20 лет можно смело сказать, что фильм действительно кошмарен, причем не в том смысле, что это фильм ужасов, а в том, что он очень плохо снят и сыгран, но нельзя не отдать ему должное: фанатам Кейджа смотреть его невероятно увлекательно. Как если бы «Поцелуй вампира» сняли за 40 миллионов долларов и без капли самоиронии. И можно даже отчасти поверить, что Кейдж играл свою роль искренне – отрывался на полную катушку после предыдущих, очень рафинированных, сугубо коммерческих работ.

Неудивительно, что он сам взялся продюсировать фильм со своей компанией Saturn Films (как, кстати, и «Оружейного барона»): как говорится, не можешь победить – возглавь, не дают роли, в которых можно от души повалять дурака, – сделай себе такую роль сам. И еще одно «кстати»: именно на «Плетеном человеке» актер впервые сотрудничал с продюсером Рэндоллом Эмметтом, с которым он еще трижды в будущем поработает, в том числе над некоторыми ужасными второсортными боевиками из 2010‑х, которые тот наловчился снимать с экс-звездами в жанре боевика, от Джона Траволты и Брюса Уиллиса до Стивена Сигала и Тома Сайзмора.

Подводя итог: за период с 2003 по 2006 год у Кейджа вышло немало фильмов, но лишь один из них можно назвать по-настоящему удачным («Сокровище нации»), и, пожалуй, ни один не получится назвать таким, который добавлял какой-то новый штрих к актерскому портрету. Как бы мы ни любили Кейджа, но есть ощущение, что с этого момента его карьера отчетливо пошла куда-то не туда. И дальнейшее течение ее это лишь подтвердит.

Глава 10

Кейджсплуатейшен

Анализируя карьеру Кейджа, часто задаешься вопросом: в какой момент что-то пошло не так? Вряд ли кто-то сможет дать точный ответ на этот вопрос, но есть простой факт: и без того любивший экстравагантные поступки Кейдж в середине 2000-х чудил несколько меньше, зато совершил ряд, пожалуй, самых странных и нелогичных покупок в своей жизни. В принципе, когда тебе платят по 20 миллионов долларов за фильм, вопрос о том, куда тратить столько денег, кажется не таким уж и праздным (кстати, те, кому не понравились «Башни-близнецы», неоднократно упрекали создателей в том, что актеры в фильме зарабатывают больше, чем те, кто помогал 11 сентября вытаскивать людей из-под обломков). Бейонсе вот, например, в том же 2007-м выделилась, выступив на церемонии награждения BET Awards в легинсах из золота за 100 тысяч долларов. Но покупки Кейджа в сфере недвижимости – это не золото и не дорогие дома, а нечто воистину странное.

Например, в 2006 году он приобрел два острова на Багамах площадью в 40 акров, выкупив их за 3 миллиона долларов у супружеской пары кантри-певцов Тима МакГро и Фэйт Хилл (сами они приобрели несколько островов еще в 2003‑м и, в отличие от Кейджа, обустроили на одном из них роскошную виллу, где отдыхали сами и сдавали ее в аренду вплоть до 2020 года, пока не продали). Вообще, это выглядит как потакание всеобщей моде среди знаменитостей, царившей в то время. Например, в 2005‑м остров в Белизе приобрел Леонардо ДиКаприо, намереваясь устроить там роскошный экокурорт. В 2004-м остров на Багамах купил Джонни Депп, где возвел по сей день функционирующую резиденцию. В 2009-м здесь же приобрел себе на день рождения кусочек земли Тайлер Перри, также обустроив виллу. Рики Мартин, Мэл Гибсон, Джин Хэкмен, Эдди Мерфи и даже дядя Кейджа Фрэнсис Форд Коппола – все в 2000-х покупали себе острова. Чем Николас хуже?

И неважно, что в большинстве случаев в дальнейшем подобная покупка оказывалась не только расточительной, но и убыточной. Например, тот самый экокурорт Леонардо ДиКаприо, официально открытый в 2018 году, перестал функционировать после протестов местных рыбаков, обвинявших актера в том, что он уничтожает уникальные рифы поблизости, да и само предприятие было как будто не слишком прибыльным. Кейдж поступил еще более странно – он купил кусок земли и… забыл о нем. Чтобы добавить дикости, скажем, что в 2023 году остров, который актер потом долгое время не мог продать, был официально куплен… немецкой овчаркой. И это не шутка: речь о Гюнтере VI, «самой богатой собаке в мире», которая также «покупала» и «продавала», например, дом Мадонны. Мы не будем останавливаться на этой истории подробно, но она вполне тянет на вторую часть «Невыносимой тяжести огромного таланта».

И не только остров: многочисленные особняки в Лос-Анджелесе, Ньюпорт-Бич, Сан-Франциско, Новом Орлеане и Новой Англии, замки в Сомерсете и Баварии, четыре яхты и даже, черт возьми, собственная гробница! Расположенная, кстати, тоже в Новом Орлеане – это любимый город Николаса Кейджа. И если вам кажется, что усыпальница – это самая странная покупка, то ха-ха-ха! Как насчет настоящего «дома с привидениями»? Речь о печально известном особняке, принадлежавшем Дельфине Лалори – светской львице, жившей в XIX веке, которая, как известно, пытала, истязала и проводила эксперименты над темнокожими рабами, превратив свое жилище в своего рода «проклятый дом». Мадам Лалори и ее поступки даже стали основой для сюжета третьего сезона сериала «Американская история ужасов», где образ расистки-убийцы воплотила актриса Кэти Бейтс.

Что было в голове у Кейджа, когда он совершал эту безумную покупку? Трудно сказать, зато, если верить гидам компании US Ghost Adventures, которые приобрели в 2024 году этот особняк, чтобы устраивать в нем «призрачные туры» (также они владеют, например, правами на гиды по особняку Лиззи Борден), актер провел в особняке всего одну ночь, после чего больше ни дня в нем не находился, напуганный криками, что слышал ночью. Конечно, это звучит как мистификация, но вполне укладывается в психологию так и оставшегося своего рода Тенью альтер-эго Кейджа Майлза Лавкрафта.

В любом случае все эти покупки (а это лишь малая часть, был приобретен также, например, череп тираннозавра, на который претендовал и Леонардо ДиКаприо, а также засушенные человеческие головы) служили лучшим поводом для того, чтобы повышать градус скандальности вокруг актера. Добивался ли он этого? Далеко не факт, но можно предположить, что вместе с женитьбой на Элис Ким, рождением Кал-Эла Кейджа и коммерческим успехом «Сокровища нации» в нем взыграли доселе неизвестные эмоции – в диапазоне от бесконечной радости и эйфории до ощущения потерянности. В конце концов, и покупки эти часто были сделаны со скрытым символизмом: например, лос-анджелесский особняк находился прямо напротив дома, принадлежавшего Джону Уэйну. А Джонни Депп, который приобрел остров за пару лет до Кейджа, очень близкий ему по психофизике актер, сделал это по рекомендации Марлона Брандо, с которым работал Фрэнсис Форд Коппола (а также еще одного близкого друга Деппа, журналиста Хантера С. Томпсона, которого он играл в «Страхе и ненависти в Лас-Вегасе»).

Тут можно вспомнить, как Николас в детстве встретился с легендой Голливуда и что встреча эта была не из самых приятных. Могло ли это повлиять? Не исключено, если учесть, насколько эмоциональный и импульсивный человек Кейдж. Сразу скажу, что не претендую на истину и не пытаюсь заниматься дешевым психоанализом – лишь провожу возможные параллели, которые сам Кейдж наверняка провел бы, если бы создавал образ самого себя во все той же второй части «Невыносимой тяжести огромного таланта». Но во всех этих странных и не слишком обоснованных покупках есть что-то общее: ощущение сиюминутности, спонтанности. В каком-то смысле это абсолютно в духе его персонажей, настоящий нуво-шаманизм в реальной жизни – жить здесь и сейчас, в моменте, на полную катушку, мало задумываясь о последствиях.

Но, увы, драма в кино заканчивается, когда режиссер кричит: «Съемка окончена, все свободны!». А вот драма в жизни Кейджа как будто стала основой всего. Заголовки новостей пестрили известиями о странных поступках голливудской звезды, в то время как критики все чаще закидывали его новые фильмы «гнилыми томатами» в рецензиях на Rotten Tomatoes. Казалось, что проекты он выбирает, будто вытаскивает кроликов из шляпы, не глядя. В 2006-м он озвучил муравья Зока в посредственном (и провалившемся в прокате) мультфильме «Гроза муравьев». Он прошел почти незамеченным, хотя и открыл миру Кейджа как актера дубляжа – и на этой ниве у него даже были кое-какие успехи, к которым мы вернемся позже. Компания Saturn Films пыталась в это время как-то оправдать свое существование, помимо продюсирования проектов с самим Кейджем. В 2007-м, во время расцвета долгоиграющих телевизионных саг (за пару лет до этого начались, например, «Сверхъестественное» и «Кости»), вышел «Детектив Дрезден» – мистический детектив с Полом Блэкторном в роли мага, расследующего волшебные явления в современном Чикаго. Хитом он, в отличие от вышеупомянутых тайтлов, не стал и был закрыт после второго сезона – не помогло даже имя Кейджа в продюсерах.

Другим фильмом стала комедия «Тысяча слов» с Эдди Мерфи – о мужчине, который умрет после того, как произнесет тысячу слов. Мерфи в это время хорошо зарабатывал благодаря озвучке Осла в саге об огре Шреке, но вот с кинематографической карьерой все было куда хуже. После колоссального провала «Приключений Плуто Нэша» ($ 7 миллионов сборов при 100 миллионах бюджета) он погряз в довольно низкопробных комедиях, которые иногда окупались, но чаще всего проваливались в прокате и приносили урожай из «Золотых малин». Неизвестно, на что надеялся Кейдж, задумав этот довольно проходной фильм по сценарию автора «Брюса всемогущего», но едва ли его надежды оправдались: он провалился в прокате и, уже почти что по традиции, собрал три номинации на «Малину». Также в это время Кейджем был задуман проект «Таймшер» с Уиллом Смитом в главной роли, но так и не был осуществлен.

Вишенкой на торте стало участие Кейджа в одном из самых ожидаемых проектов с его участием – киноадаптации комиксов Marvel «Призрачный гонщик». Для актера как фаната «книжек с картинками» это был проект мечты. Идею об экранизации истории байкера Джонни Блэйза, заключившего сделку с Мефистофелем, задумали еще в 1997 году; в какой-то момент к проекту были прикреплены авторы «Блэйда» – Дэвид С. Гойер и Стивен Норрингтон, а главную роль планировали отдать сперва Джонни Деппу, а затем Эрику Бане (последний в итоге отошел к роли Халка). Интерес к роли высказал еще в 2000-х и сам Николас Кейдж, но процесс застопорился, а потом возобновился после успеха «Человека-паука». Создателям казалось, что они поймали удачу за хвост.

Но как раз к 2007-му интерес к кинокомиксам значительно уменьшился: такие фильмы, как «Блэйд 3: Троица», «Люди Икс: Последняя битва» и «Фантастическая четверка: Вторжение Серебряного серфера», едва окупали свои раздутые бюджеты и получали низкие оценки и от критиков, и от зрителей (а «Возвращение Супермена» и вовсе провалился). Если надежда на «Призрачного гонщика» и была, то минимальная, несмотря на совершенно искренний интерес Кейджа к роли. В ней сложилось многое: и его любовь к комиксам, и к самому персонажу, в котором сочетались дерзость, безумие и призрачная сущность, и к мотоциклам (кстати, звезда «Беспечного ездока» Питер Фонда сыграл в «Призрачном гонщике» самого дьявола!), и к кожаной одежде.

Кейдж отнесся к роли с максимальной серьезностью. Он сам предложил раскрасить свое лицо в сценах, где вместо него будет CGI в виде горящего черепа, в черный и белый цвета, нанеся грим, имитирующий маску Барона Субботы, знаменитого гаитянского духа, олицетворяющего смерть (и популярного в его любимом Новом Орлеане). Также он нашил[47] на свою куртку разнообразные египетские символы, а в карманах таскал минералы турмалин и оникс, чтобы они «придавали ему древнюю силу». Найдите и посмотрите видео про создание спецэффектов для «Призрачного гонщика» – просто чтобы увидеть, насколько Кейдж проникся этой, казалось, пустяковой ролью.

В момент выхода «Призрачный гонщик» отлично стартовал в прокате, собрав более 45 миллионов долларов за выходные – это был лучший старт в карьере Кейджа. По итогу фильм Марка Стивена Джонсона, до этого поставившего хитового «Сорвиголову» с Беном Аффлеком, собрал более 228 миллионов долларов, став крепким кассовым хитом. Однако критики фильм невзлюбили, а сам Кейдж в итоге получил номинацию на «Золотую малину» за худшую мужскую роль.

Стоит отдать премии должное: многие картины из тех, что они «наградили», спустя годы смотрятся едва ли не лучше, чем в момент выхода. Просто потому, что теперь мы можем отделить от кинокритических плевел зерно самого фильма, который и впрямь предельно дурацкий, плохо написанный и в целом не слишком увлекательный, чтобы признать: это роль, в которой невозможно представить кого-либо, кроме Николаса Кейджа! Моменты его фирменной экспрессии – лучшие в фильме, когда он корчит безумные гримасы на камеру и пышет харизмой, прямо-таки разрываясь от удовольствия. Нет никаких сомнений, что сниматься в таком кино актеру всегда было куда интереснее, чем в пресных «серьезных» фильмах вроде «Оружейного барона» и «Башен-близнецов». В роли Призрачного Гонщика есть вызов, эксперимент и фирменное актерское безумие. Это, как сейчас сказали бы, кринж – но я назову это кэмпом: когда настолько плохо, что даже хорошо! Вне всяких сомнений, культовое кино, своего рода «Комната» Николаса Кейджа.

К слову, неудивительно, что, когда Райан Рейнольдс предложил Кейджу спустя полтора десятилетия сняться в роли Джонни Блэйза в фильме «Дэдпул и Росомаха», в котором собрали персонажей MCU и их актеров, которые были незаслуженно забыты или просто нереализованы (как Гамбит в исполнении Ченнинга Татума), тот отказался. В то время как для Рейнольдса это было бы отличной шуткой в его пародийном супергеройском боевике, для Кейджа, должно быть, это одна из важнейших ролей в карьере – настолько, что он будто не хотел размениваться на какие-то там камео после «Флэша», в котором появился на пару секунд в роли Супермена. А мы тем временем будем ждать и надеяться на возвращение Призрачного Гонщика в исполнении актера в будущем, ведь слухи об этом курсируют далеко не первый год.

Впрочем, после успеха, по крайней мере хотя бы финансового, Кейджа ждал очередной провал. «Пророк» от Ли Тамахори, до этого снявшего сиквел «Трех иксов», по рассказу Филипа Дика о фокуснике, способном предвидеть будущее, оказался откровенно скучным и крайне предсказуемым триллером, в котором по плохой традиции мог быть кто угодно еще вместо нашего героя. Можно было бы сказать, что он согласился на эту роль исключительно ради денег, если бы Кейдж не продюсировал фильм с собственной компанией Saturn Films, словно пытаясь нащупать хоть какой-то коммерческий потенциал в жанровых боевиках. Не получилось – фильм был в производстве еще с 2004 года и не оправдал усилий, вложенных в него.

Поправить положение помог сиквел «Сокровища нации» – «Книга тайн», вышедший спустя пару месяцев после «Пророка», собравший отличную кассу ($ 457 миллионов против 130 миллионов бюджета). Сказать про фильм как-то особенно нечего: это фактически повторение формулы успеха первого фильма, в рамках которой Кейдж снова отыгрывал лайт-версию Харрисона Форда, выполняя кое-какие трюки, но в целом ничего особенного не делая. Возможно, оно было и к лучшему: после гипертрофированного сумасшествия в «Плетеном человеке» и «Призрачном гонщике» зрителям как будто нужен был «усредненный» Николас Кейдж, чтобы проголосовать за него долларом.

Увы, но успех изменил актеру на следующем фильме, вновь спродюсированном им, – «Опасный Бангкок», голливудский дебют гонконгского дуэта братьев Оксида и Дэнни Пан, который также был и ремейком их собственного одноименного дебюта, снятого в 1999 году. Они сами пришли к актеру с идеей, а он в это время как раз вынашивал планы выйти на международный рынок. Идея сыграть глухого киллера, который влюбляется в обычную девушку, как это было в оригинальном фильме, звучит весьма любопытно для Кейджа. Но Пан пришли к нему с готовым сценарием, в котором ради большей коммерческой привлекательности «вылечили» главного героя от его недуга, вместо этого сделав глухой девушку, в которую он влюбляется. Можно сейчас только гадать, как смотрелась бы эта роль, если бы Кейдж и впрямь сыграл ее без единого слова, изображая глухонемого, но по итогу вышел довольно стандартный, глубоко вторичный фильм, в котором актер выглядел откровенно неуверенно.

Отчасти это, возможно, связано с тем, что 19 сентября 2006 года, в момент съемок фильма в Бангкоке, в стране случился военный переворот, в ходе которого войска генерала Сонтхи Буньяратглина свергли тогдашнее правительство. В тот момент, когда на улицы выкатились танки, как раз снимали одну из сцен, поэтому возникла совершенно киношная, хотя и очень опасная ситуация: солдаты, увидев людей с бутафорскими пистолетами, включая самого Кейджа, направили на них оружие настоящее, угрожая расправой. В итоге их удалось убедить, что вся съемочная группа – иностранная, что грозило бы неприятностями для военных, но Кейдж решил не рисковать и увез жену и ребенка в соседнюю Южную Корею, к ее родителям, и был вынужден в перерывах между съемками летать между двумя странами. А ведь в это же время он готовился к премьерам «Пророка» и «Призрачного гонщика»… Совершенно неудивительно, что его персонаж выглядел таким уставшим, но отнюдь не в хорошем смысле, а фильм закономерно провалился в прокате.

Наступивший 2009 год стал одним из самых неприятных и неудачных в жизни актера. И в первую очередь это связано с очень серьезными финансовыми проблемами, которые в дальнейшем Кейдж будет решать на протяжении целых тринадцати лет. Хотя начались они на самом деле еще раньше.

В 2001 году актер нанял Сэмюэла Дж. Левина, финансового советника, который должен был помочь ему управлять финансами, в том числе по части Saturn Films. Какое-то время все было хорошо, он даже называл Левина своим другом. В 2005 году Сэмюэл предупредил актера, что он должен быть аккуратнее в своих покупках. Впоследствии Левин говорил[48], что буквально «умолял» Кейджа остановиться, но тот продолжил транжирить свои огромные гонорары на все подряд: недвижимость, автомобили (22 единицы в личном автопарке!), яхты и грандиозные вечеринки в духе Гэтсби. Левин говорил Николасу, что тот живет не по средствам и что ему нужно зарабатывать не менее 30 миллионов долларов в год, дабы покрыть затраты, – окинем взглядом фильмографию актера и поймем, что, скорее всего, с 2005-го столько денег он все-таки не зарабатывал. Последней каплей стала покупка замков в Германии и Англии в 2006-м и 2007-м соответственно – Левин утверждал, что они были в ветхом состоянии и на них нужно было затратить огромные средства, чтобы привести в порядок.

Но сделать это Кейдж не успел – ипотечный кризис 2007-го в США, за которым последовала мировая рецессия, привел к тому, что в 2008 году почти вся недвижимость, которой владел актер, резко обесценилась, а сам он оказался по уши в долгах. В октябре 2009-го стало известно, что актер подал на Левина в суд, требуя $ 20 миллионов компенсации за «некомпетентность» финансового директора, а также за то, что тот не выплачивал налог и якобы вкладывал деньги в рискованные и спекулятивные инвестиции. Тот, однако, подал встречный иск, обвиняя актера в том, что долги в 14 миллионов долларов (и это только со стороны государственных инстанций) вызваны исключительно тем, что звезда не слушал Левина и бездумно тратил деньги на все подряд. По итогу в феврале 2010‑го Кейдж согласился, что вынужден выплатить долги (в качестве компенсации, например, в собственность государства перешел тот самый особняк мадам Лалори), а в 2012‑м отозвал иск против Левина. Забегая вперед – выплачивать долги он будет вплоть до 2022 года, постоянно сталкиваясь с тем, что на его недвижимость не находились покупатели, в то время как платить налоги за нее по-прежнему приходилось. Включая острова!

Казалось бы, куда хуже, но 27 октября 2009 года умер отец Кейджа, Огюст Коппола, что стало для него дополнительным ударом. Несмотря на то что отношения у актера с отцом, как мы выяснили еще в первых главах, были не самые простые, он, очевидно, очень скорбел по этому поводу. Газеты писали, что спустя четыре дня после смерти Копполы-старшего Николас появился на похоронах отца, зато не появился 4 ноября на премьере своего нового фильма – «Плохой лейтенант». И вновь забегая вперед: в 2022 году у Кейджа родится дочь от его последнего на данный момент брака с пятой женой, Рико Сибатой, – девочку он назовет Огюста Франческа Коппола, в честь отца. А в 2023 году, на премьере фильма «Герой наших снов» на фестивале в Торонто, на вопрос, есть ли кто-то, кто появляется в его снах регулярно, актер ответил[49]: «Иногда в них появляется папа, и я всегда рад его видеть».

К слову – а что с «Плохим лейтенантом»? Кажется, что на фоне всех его проблем образ удивительно контрастный: обдолбанный полицейский Терри МакДона расследует убийство сенегальских беженцев, на которых ему по-хорошему должно быть глубоко плевать, но что-то внутри него взывает к справедливости. Образ получился удивительно яркий, как будто внутренние демоны Кейджа дали ему и подходящий материал для экспериментов, и интерес к неординарному герою. Некоторые называют фильм негласным и очень вольным ремейком одноименного фильма 1992 года, где «плохого лейтенанта» играл Харви Кейтель, но на деле между ними не так уж и много общего, кроме завязки (коррумпированный коп ищет тех, кто жестоко убил/надругался над невинными). Если в фильме Абеля Феррары Кейтель был больше похож на Кейджа времен «Воскрешая мертвецов» – страшно уставший от всего человек, который пытается кого-то спасти (или, вернее, кого-то покарать), то в фильме Вернера Херцога Кейдж уж точно не похож на себя из картины Мартина Скорсезе, а, скорее, ближе к все тому же Питеру Лоу из «Поцелуя вампира»: потерявшийся в угаре «белый воротничок», который не может отличить реальность от горячечного бреда своего безумного мозга.

Немалую роль в этом играет и место действия: съемки шли (и само действие разворачивается) в Новом Орлеане, любимом месте актера, пропитанном южной готикой и культурой самых разных стран и народов, от Франции до Африки. Кейдж сам выбрал эту локацию, чтобы энергия города «направляла его»[50]. Как он сам говорил, Вернер Херцог, будучи также и опытным документалистом, просто «отпустил его» и позволил самому создавать эту роль; обычно они ограничивались одним-двумя дублями почти без предварительных репетиций, чтобы в роли было больше спонтанности. Именно поэтому Кейдж называл эту роль «импрессионистской». Ну и трудно не увидеть в ней что-то от творчества Клауса Кински, которого Кейдж безмерно уважал и с которым много и плодотворно работал именно Вернер Херцог.

Кстати, в том же интервью Collider Кейдж ответил на вопрос, как он чередует съемки в крупнобюджетных блокбастерах и маленьких независимых картинах. Ответ, пожалуй, можно цитировать в учебниках: «Эти так называемые “попкорн-фильмы”, они же семейные фильмы, дают нам что-то красивое и необходимое, что мы называем опытом просмотра кино всей семьей. Так что – да благословит Бог “попкорн-фильмы”! Особенно те, на которые вы можете взять с собой детей: я сам помню, как с нетерпением ждал возможности пойти в кино с родителями, и если я могу сниматься в них, я сделаю это. И мне все равно, будут меня за это критиковать или нет. Я считаю, что это правильно. При этом мне все еще интересно делать фильмы для моей “полуночной публики”[51]. Хочу возвращаться к корням в таких фильмах, как “Плохой лейтенант”, “Поцелуй вампира”, “Дикие сердцем” и “Воскрешая мертвецов”. И я буду продолжать делать это».

Что ж, для «полуночной публики» в 2009 году вышел «Плохой лейтенант» и закономерно провалился в прокате, хотя и получил высочайшие оценки критики и был включен во всевозможные списки лучших фильмов года. В нем Кейдж по-прежнему доказывал (и очень убедительно), что он не просто хороший актер, но и крайне интересный, необычный и востребованный, и что коммерческое кино не убило в нем творческую жилку и тягу к экспериментам.

Для условно «семейной» же или просто более широкой аудитории под конец 2009 года вышел очередной «майндфак-триллер» с Кейджем – «Знамение» Алекса Пройаса, который начинал как режиссер клипов и неординарный стилизатор (см. его «Ворон» и «Темный город»), но в итоге после большого коммерческого хита «Я, робот» с Уиллом Смитом занял для себя нишу простенькой, но эффектной фантастики. Его фильм о профессоре астрофизики Джоне Кестлере, который выясняет, что совсем скоро Землю постигнет глобальная катастрофа, опирается в первую очередь на сценарий, поэтому и Кейджу как будто не нужно особенно стараться. А в моменты, когда он старается, в очередной раз получается знакомый нам депрессивный Николас, который иногда переигрывает, и выходит даже слегка комично, о чем, кстати, писал и Питер Хартлауб в своей рецензии[52] для газеты San Francisco Chronicle: «Сценарий, в котором от него мало что зависит, не оставляет ему никаких действий, кроме как психовать или грустить».

Кажется, стоит запомнить эту формулу: если берете в свой фильм Николаса Кейджа – ни в коем случае не давайте ему роль пассивного персонажа! Иначе он сперва заскучает, затем начнет нервничать, а по итогу будет весь фильм сидеть с печальным лицом. Более бездарной растратой драгоценного актерского ресурса будет, разве что, предложить ему сыграть в трейлере кино, которое никогда не будет снято.

Хотя… такое уже было! В вышедшем в 2007 году «Грайндхаусе» Квентина Тарантино и Роберта Родригеса в начале присутствовали фейковые трейлеры к фильмам, которые не были сняты (но некоторые из них в итоге получили полнометражные версии!). В том числе к «фильму» Роба Зомби «Женщины-оборотни СС», в котором его близкий друг Кейдж сыграл знаменитого злого гения Фу Манчу. Жаль, что мы никогда не увидим такой фильм, ведь сейчас невозможно себе представить, чтобы на роль героя с восточной внешностью, пусть и злодея, целиком основанного на штампах об азиатах, взяли актера европейской внешности. Но вообще этот маленький кусочек несуществующего фильма – ярчайшая иллюстрация Кейджа как актера: ему всегда комфортнее и интереснее играть даже в самом низкопробном трэше, лишь бы в нем было место если и не для экспериментов, то хотя бы для чистого угара!

Глава 11

Кейджец

Грустный 2009-й для Кейджа закончился премьерой двух картин, в которых он также принял участие в озвучке. В «Миссии Дарвина» о боевых хомяках, выполняющих сверхсекретные миссии для армии США (sic!), он вновь работал с продюсером Джерри Брукхаймером. А тот, в свою очередь, на пост режиссера фильма позвал Хойта Йетмена, лауреата премии «Оскар» за лучшие визуальные эффекты к «Бездне» Джеймса Кэмерона, и открывшего также на деньги Disney студию The Secret Lab, создававшую спецэффекты для таких фильмов, как «Власть огня» и «Кенгуру Джек». Над последним также работал Брукхаймер, а Йетмен ранее успел посотрудничать с ним и Кейджем на «Воздушной тюрьме» и «Скале». Звучит как идеальный союз, но не сложилось: начиненный трехмерной графикой фильм не собрал достаточно денег, чтобы окупиться, и сейчас о нем мало кто помнит.

Вообще, в 2000-е выходило много дорогих, но очень невыгодных компьютерных мультфильмов (либо фильмов, густо замешанных на сочетании киношных и трехмерных CGI-персонажей), которые сейчас мало кто помнит. Например, вышедший в 2006 году «Смывайся!» про крысу из пентхауса, оказавшуюся в канализации. Этот проект оказался настолько провальным, что от работы с DreamWorks Animation, создавшей мультфильм, отказалась культовая британская студия Aardman Animations, нарисовавшая до этого в копродукции с ними хитовый «Уоллес и Громит: Проклятие кролика-оборотня».

После чего режиссер «Смывайся!» Дэвид Бауэрс, теперь уже с другой студией – Imagi Animation Studios, в 2007 году выпустившей вполне успешный перезапуск «Черепашек-ниндзя», поставил «Астробоя». Это более дорогой, нежели предыдущий проект Imagi, мультфильм-экранизация культовой манги Осаму Тэдзуки, до этого получившей пять аниме-адаптаций в Японии; о мальчике-роботе, защищающем себе подобных и людей. Культовый статус манги не помог мультфильму: авторы, возможно, надеялись на интерес со стороны почитателей творчества Тэдзуки, но «Астробой» провалился и привел к закрытию совсем молодой студии.

Кейдж озвучил в «Астробое» отца маленького киборга, доктора Тэмму, и едва ли это был проект, за который ему платили большие деньги, хотя он и делал это, очевидно, с большим удовольствием; среди прочего в 2022 году в интервью на Reddit он признался[53], что чтит аниме, а «Унесенные призраки» является одним из его любимейших фильмов. Но оба проекта интересны, скорее, как начало череды провальных проектов, сквозь которые изредка пробивались коммерческие удачи.

Вроде легкого жанрового эксперимента «Пипец» Мэттью Вона, вышедшего в апреле 2010-го, – пародии на супергеройские фильмы по мотивам одноименного комикса Марка Миллара и Джона Ромиты. Лишь внешне «детский» фильм про пацана, вставшего на путь искоренения зла в мире, но не обладающего никакими навыками для этого, оказался неожиданным кассовым хитом, собрав более 90 миллионов долларов против 30 миллионов бюджета. Николас Кейдж играет в нем Большого Папочку – собственно, отца Убивашки, подруги Пипца, а также экс-полицейского, вынашивающего планы по мести мафиози Фрэнку, из-за которого он лишился карьеры, а его жена трагически погибла.

Звучит невероятно мрачно, правда? Впрочем, «Пипец» такой и есть – ультражестокий фильм, в котором людей сжигают заживо, привязанных к стулу, и запекают в гигантской микроволновке. Это не просто пародия, а мрачная попытка дать более реалистичный контекст комиксам, показать, как жизнь вносит коррективы в желание истребить всю преступность мира. Кейдж в роли мрачного Дэймона, который тренирует из своей дочери жестокую убийцу, стал для режиссера Мэттью Вона, как он сам говорил в интервью[54] The Hollywood Reporter, настоящей находкой. Будучи, как мы знаем, фанатом комиксов, актер увидел в этой роли что-то от куда менее суровой и трагической версии Бэтмена из сериала 1960-х с Адамом Уэстом – похождения мстителя Готэма и его протеже Робина смотрелись тогда (и смотрятся сейчас) невероятно наивными и глупыми. Для Кейджа Большой Папочка – это не Брюс Уэйн, а некто, кто захотел быть Брюсом Уэйном, но столкнулся с суровыми реалиями, в которых ты почти наверняка останешься один, да еще гол как сокол перед ликом могущественного зла. Изначально Вон, работавший с Гаем Ричи над «Большим кушем» в качестве продюсера, хотел взять на эту роль Брэда Питта, но тот ушел сниматься в «Бесславных ублюдках», и лишь тогда режиссер предложил эту роль Кейджу – и не прогадал. Биг Дэдди – не самая яркая, но очень интересная роль актера, ставшая и самой яркой частью фильма, как отмечали критики и зрители.

Символично, кстати, что во второй части «Пипца», вышедшей в 2013 году, схожую роль – Полковника Америку – сыграл вечно идущий где-то рядом Джим Керри, и тогда зрители, напротив, сказали, что персонаж ужасен, а комик в этом образе смотрится крайне чужеродно. Что ж, Мэттью Вон явно пытался передать вайбы героя Кейджа, но никто не сможет повторить его харизму. Что и доказал сиквел, не оправдав возложенных на него ожиданий.

Однако настоящий «пипец» для Николаса случился летом. Кейджец, если хотите.

Еще один тренд 2000-х – на волне успеха саги о Гарри Поттере студии-мейджоры мечтали создать свою «магическую» кинофраншизу, которая будет столь же успешной. 20th Century Fox в 2010 году выпустила «Перси Джексон и Похититель молний» – экранизацию романа Рика Риордана (кстати, за режиссурой Криса Коламбуса, снявшего «Гарри Поттер и Философский камень»). Фильм оказался коммерчески успешным, но, скажем так, без огонька, а вышедший в 2013 году сиквел «Море чудовищ» оказался еще менее прибыльным и похоронил задел на долгоиграющий киносериал. В том же году Paramount Pictures попыталась ворваться в фэнтези-тематику с «Повелителем стихий», высокобюджетной киноадаптацией хитового мультсериала «Аватар: Легенда об Аанге». Итог – очень скромные сборы, разгром от критиков и зрителей и конец не успевшей даже начаться истории.

Больше всех повторить успех Warner Bros. мечтала Disney – она даже переманила режиссера «Гарри Поттер и Кубок огня» Майка Ньюэлла, чтобы он осуществил адаптацию хитовой серии видеоигр Prince of Persia, очень популярных в 2000-х. Так, в 2010-м вышел и ее очередной совместный с Джерри Брукхаймером фильм «Принц Персии: Пески времени» с Джейком Джилленхолом – кино не бесталанное и даже в меру успешное, но которому не стоило рассчитывать на сиквел.

Впрочем, они, должно быть, и не рассчитывали на успех дальше одного фильма, ведь в загашнике у них был другой, более выгодный, как им казалось, претендент на роль «убийцы “Гарри Поттера”» – «Ученик чародея». В отличие от эпопеи о Мальчике, который выжил, в основе «Ученика» не было хитовой серии книг, зато был другой, как казалось, не менее амбициозный материал – одноименная симфоническая поэма Поля Дюка, ранее ставшая основой для легендарного диснеевского мультфильма «Фантазия». Да, если вы вдруг смотрели фильм давно, то могли подзабыть, что персонаж Николаса Кейджа, ученик Мерлина Бальтазар Блейк, основан на Йене Сиде – одном из героев «Фантазии». В свою очередь, основанном на центральном персонаже баллады «Ученик чародея» за авторством Иоганна Вольфганга фон Гете. Ух, вот это интертекстуальность, да?

Кейдж сам предложил Брукхаймеру сделать фильм, в котором он сыграет могущественного волшебника в современном мире, готовящего ученика себе на смену (Дэйва Статлера – его роль исполнил Джей Барушель). Вдохновение он черпал не только в классической анимации «Диснея», но и в легендах о Короле Артуре, которыми напитывался, пребывая в своем замке в Великобритании. Брукхаймер, в свою очередь, предложил идею «Мышиной студии» – и Дисней решила попробовать сделать фильм совместно с кинокомпанией Кейджа Saturn Films, а заодно позвала на режиссерский пост Джона Тертлтауба, снявшего две части успешного «Сокровища нации» (но так и не ставшего большим киносериалом).

Кажется, что Кейдж совершенно искренне вложился в этот проект – он сам говорил, что «это кино, которое должно заставить всех улыбнуться», и сам он «не может его не любить». В фильме даже аккуратно появляется шапочка Микки Мауса из «Фантазии» – видимо, как легкий намек на возможное продолжение банкета в виде сиквелов, ведь, по сути, «Ученик чародея» – это расширенный до полнометражного фильма ремейк маленького кусочка из мультфильма 1940 года. Все надеялись, что проект взлетит.

И случился тот самый «пипец».

Несмотря на не самые ужасные оценки от критиков (впрочем, это не значит, что они были положительные), «Ученик чародея» провалился в прокате. Не сказать, что с треском – при бюджете в 150 миллионов долларов фильм собрал 215, – но однозначно провалился, если учесть, что Disney также вложилась, например, и в создание одноименной видеоигры для популярной тогда консоли Nintendo DS (которая продавалась крайне плохо и получила разгромные отзывы от журналистов и игроков). Как оказалось, идея взять за основу (давайте будем честными) подзабытый многими и сейчас уже выглядящий весьма архаичным мультфильм, симфонию XIX века и балладу Гете оказалась не такой уж и удачной.

А самое главное, что этот размашистый фильм, задуманный еще в 2007 году, когда Кейдж не успел стать завсегдатаем громких заголовков о его финансовых трудностях, подразумевался, в том числе, как картина, способная вывести фильмы Disney на качественно новый уровень. Погубившие киноадаптацию «Хроник Нарнии» второй и третий фильмы; «Сказки на ночь», «Так себе каникулы» и уже упомянутый «Миссия Дарвина»… Все эти фильмы могли даже приносить какую-то скромную прибыль, но получали не самые лучшие оценки как от критиков, так и от зрителей, и едва ли претендовали на звание больших хитов. Казалось, что Кейдж придет и исправит положение… Но он его лишь усугубил.

На самом деле, «Ученик» не совсем ужасный фильм – это красивое, слегка наивное, но именно поэтому по-настоящему семейное кино, как раз такое, на которое стоило бы ходить всей семьей. Николас Кейдж в нем заслуживает оценки «норм», хотя актер играет эту роль явно с большим интересом и удовольствием, чем в том же «Опасном Бангкоке», например. Просто его создатели трижды ошиблись, задумав выпускать его именно в июле 2010 года. В первый раз – когда маркетологи «Диснея» решили, что делать дорогой фильм с совершенно новыми для публики персонажами и лором это хорошая идея: аналогичная история постигла, например, фэнтези «Сказки на ночь», который отбил затраты, но без особой прибыли для студии. Во второй – когда в 2009 году, за год до этого, вышел «Аватар» Джеймса Кэмерона: после него изменилось не только кино в целом, но и сам формат традиционного «летнего блокбастера». И в третий – когда она решила выпускать фильм одновременно с выходом в прокат «Начала» Кристофера Нолана от своих конкурентов из Warner Bros. Pictures.

Ну и еще Дисней не повезло – кто ж знал, что Николас Кейдж, в 2007-м казавшийся источником успеха для фильма и поводом сходить в кино, в 2010-м станет полной противоположностью этих двух качеств? Не знал об этом, видимо, и сам Кейдж, когда обратился к студии, зато наверняка надеялся, что «Ученик чародея» в случае успеха станет для него выходом из финансового и репутационного тупика, а заодно и первым действительно успешным проектом его компании. Не стал. И это был, как уже было сказано, настоящий «пипец».

Потому что момент его финансового фиаско пришелся на период, когда у него тупо не было шанса начать карьеру «заново». Вечную мечту играть в фильмах по комиксам забрали новые звезды, после успеха «Железного человека» расплодившиеся как грибы после дождя.

Многих старых «супергероев» сместили новые лица, которые почти моментально закрепились в пантеоне суперзвезд. Эрика Бану и Эдварда Нортона, сыгравших в двух фильмах про Халка, заменили Марком Руффало в «Мстителях». Иконой массового кино в один момент стал до этого не слишком заметный широкой публике Роберт Дауни-младший, сыграв как раз Тони Старка, и на данный момент, в 2025 году, остается, пожалуй, самым культовым актером среди фанатов комиксов – недаром его позвали на роль Доктора Дума после того, как Старк героически погиб в финальной части «Мстителей», заключив с ним новый контракт. Эндрю Гарфилд заменил Тоби Магуайра в качестве Человека-паука (а его позже, так и не прижившегося в этой роли, заменил Том Холланд). Крис Эванс, сыгравший до этого в невыразительной «Фантастической четверке», стал Капитаном Америкой. Саму «Четверку» в 2015 году попытались перезапустить с новыми актерами, но неудачно.

В этой ситуации герои старых комиксов стали никому не нужны, за исключением, пожалуй, Хью Джекмана, сумевшего сохранить за собой место Росомахи. Забавно, что за многими другими исполнителями ролей супергероев образы «застолбились», став при этом, по сути, клеймом на всю жизнь. Тоби Магуайра до сих пор многие воспринимают исключительно как Питера Паркера, а историю с тем, что почти никто не знает Джеймса Марсдена за пределами роли Циклопа в «Людях Икс» (и «какого-то чувака» из «Дневника памяти»), даже иронично обыгрывали в сериале «Быть присяжным». Остался ли с Николасом Кейджем образ «Призрачного гонщика»? Скорее нет, чем да: забегая вперед, вторая часть кинокомикса про Джонни Блэйза окупилась, но без куража, заодно собрав самые уничижительные оценки со всех сторон еще хуже, чем у первой части.

Столь же негативные отзывы собрала и «Сумасшедшая езда» – странный идейный продолжатель «Призрачного гонщика», но без надзирателей из студии Disney, стоящих за спиной и следящих за нравственным обликом фильма. История Джона Мильтона (о, опять интертекстуальность!), сумевшего выбраться из ада, который едет на демоническом автомобиле в компании роковой блондинки, чтобы покарать убийц своей дочери и спасти внучку, – звучит как нечто из категории B. Так оно и было: фильм задумывался в качестве дани уважения жанру эксплуатационного кино, а Кейдж, как он сам говорил, заинтересовался сценарием, потому что в нем была сцена, как его герой ловит пулю… глазом. Что ж, хочется верить, что Николас от души повеселился, но фильм, мягко говоря, не оценили.

Как не оценили и другой релиз, напоминающий трэш-фильмы из 1970-х, – «Время ведьм», мистический боевик Доминика Сены, с которым Кейдж ранее работал над «Угнать за 60 секунд» (и снова автомобили!). Серое, унылое кино про средневековых рыцарей, которые должны доставить ведьму в монастырь, где с нее снимут проклятие, распространяющее чуму. Кейдж в интервью говорил[55], что всегда мечтал сыграть рыцаря с мечом и на коне, потому что «это одна из причин, почему он пошел в кино, – перевоплощаться и обучаться новым навыкам, которые пригодятся на каждой новой картине» (кстати, вдохновлялся он ролями Лона Чейни-старшего). И даже рассказал, как на съемках, которые проходили в лесах Восточной Европы, на него чуть не напал настоящий волк! Еще одной причиной, по которой он решил сниматься, актер называл участие Кристофера Ли в роли кардинала Д’Амбруаза – потому что Ли известен как один из самых ярких исполнителей роли Дракулы, любимейшего персонажа Кейджа.

В итоге фильм собрал чуть больше двух бюджетов, а заодно и уничижительную прессу и оценки зрителей – кажется, никто особо не оценил умение Кейджа махать мечом. Довольно грустно, ведь изначально сценарий Брэги Ф. Шута, который он написал еще в начале 2000-х, получил несколько наград как перспективный для постановки текст, он передавался из рук в руки все новых продюсеров и вполне мог потянуть на хит. Но не сложилось.

Глава 12

Трэшкейдж

В карьере актера настало свое «время ведьм»: погрязший в долгах, скандалах и неудачных проектах Николас Кейдж из большой звезды в одночасье стал посмешищем. И это даже не преувеличение – 2010-е стали временем, когда мемы с его участием превратились в часть интернет-культуры.

В общем-то, это случилось даже чуть раньше – мы уже рассказывали про вирусное видео, собранное из «лучших» (выражаясь точнее: мемных) моментов из «Плетеного человека». Смеяться над Кейджем и его гипертрофированной эмоциональностью стало мейнстримом: примерно тогда же все вспомнили о существовании «Поцелуя вампира», и завирусился кадр оттуда, где Кейдж смотрит на человека за кадром, выпучив глаза, с безумной улыбкой на лице. Обычно с припиской You don’t say? – фразой, которая чаще всего употребляется, чтобы выразить наигранное удивление (мол «Да неужели?»). В России этот мем, кстати, был эффектно модернизирован. Его тоже используют, чтобы поиронизировать над какой-то очевидной вещью, но несколько иначе: «Николас Кейдж – американец!» – «Нет, б***дь, он криптонец».

Это показательная иллюстрация того, как в народе сложилась своего рода «азбука Кейджа» – набор кадров из его фильмов, из которых можно было рассказать целую историю или выразить почти любую эмоцию. Счастливый Кэмерон По с развевающимися на ветру волосами из «Воздушной тюрьмы», возмущенный Эдвард Мейлус из «Плетеного человека» («Не-е-ет, только не пчелы!»), он же с куклой в руках, доведенный до крайней степени отчаяния, пребывающий вне себе от ярости Рой Валлер из «Великолепной аферы»… Ну и еще есть популярный в США, но не набравший у нас большой известности видеоролик, который называется Nicolas Cage Wants Cake – он был загружен в 2010 году на YouTube. Это сделанный при помощи флэш-анимации мультфильм, на котором рисованный Николас Кейдж из «Семьянина» заглядывает в холодильник в поисках куска торта, но не находит его, а затем видит, что его уже ест супруга в исполнении Теа Леони, и впадает в неистовство. Ролик набрал 17 миллионов просмотров и даже получил отсылку в «Невыносимой тяжести огромного таланта».

Кстати, в 2015 году было выпущено коллекционное Blu-ray издание эдакого дабл-фичера двух картин, вышедших осенью 1988 года, – «Поцелуя вампира» и «Бодрости духов». Практически «Грайндхаус» Тарантино и Родригеса – два невероятно странных и провалившихся в прокате фильма, которые по истечении времени стали культовой классикой «плохого кино» (именно что в кавычках, ведь оба фильма плохие разве что в том, что не оправдывают ожиданий зрителя). А за два года до этого был организован первый Nicolas Cage Film Festival, не последний и далеко не единственный. Можно вспомнить и британский Cage-A-Rama, и совсем свежий Nicolas Uncaged, проведенный в 2024-м дирекцией легендарного кинотеатра Metrograph – в статье[56] IndieWire о нем Кейджа, теперь уже явно без всякой иронии, назвали «Сокровищем нации». К тому, как творчество Кейджа переосмысляли, мы еще вернемся, но главное – период «застоя» в его творчестве к сегодняшнему дню прошел, и актера буквально открывают для себя заново.

Но тогда, в 2010-х, Кейджа, напротив, чуть не закрыли. Почти буквально.

Речь про странный инцидент, случившийся на съемках фильма «Медальон» в любимом городе актера – Новом Орлеане. Тогда, 16 апреля 2011 года, несколько людей стали свидетелями того, как актер, будучи явно в сильно нетрезвом состоянии, громко ругался на весь Французский квартал со своей женой Элис Ким. Причиной стал некий спор касательно дома рядом, который они якобы арендовали. В итоге Кейдж схватил супругу за руку и «сильно толкнул» ее в сторону таблички с адресом дома, после чего попытался взять такси. В это время рядом проезжала полицейская машина, из которой вышел офицер, ставший свидетелем ссоры пары, и потребовал, чтобы Николас вышел из автомобиля, на что он, конечно же, ответил отказом. В итоге полицейский задержал артиста и отвез его в участок, где ему предъявили обвинения в хулиганском поведении, отказе подчиняться офицеру полиции и сопротивлении при аресте. Его даже успели посадить в камеру для задержанных.

Этот инцидент, возможно, смог бы пройти незамеченным, если бы за дело не взялся Дуэйн Ди Чепмен – популярный телеведущий и «охотник за головами», звезда шоу «Пес – охотник за головами», в котором он и его жена Бет Чепмен искали и отдавали в руки правосудия тех, кто от него скрывался. Здесь он, напротив, внес 11 тысяч залога за Кейджа и подснял про это дело отдельный выпуск, что, конечно, было ему на руку – ничего себе, сюжет про вызволение из-под ареста одного из самых скандальных актеров Америки! Но точно не на руку Кейджу, который хоть и провел за решеткой всего восемь часов, но вышел из полицейского участка уже другим человеком – опозоренным на всю Америку. К слову, уже в мае дело было закрыто за неимением состава преступления – Элис Ким не стала подавать в суд на мужа, хотя заголовки СМИ гудели от обвинений его в «домашнем насилии» (уличном?). Говорят, до этого он также успел пнуть ногой несколько машин, но оставим в стороне лирику.

Закономерно, что «Медальон» с треском провалился – и без того не самый выдающийся фильм Саймона Уэста, уже работавшего с Кейджем над «Воздушной тюрьмой», до этого поставившего три боевика с Джейсоном Стэтхемом (и еще один сразу после), собрал жалкие 6 миллионов долларов при бюджете в 35. Еще до этого вышла вторая работа Кейджа с Джоэлом Шумахером – «Что скрывает ложь», крайне посредственный триллер с Николь Кидман, в котором они играют супругов, к которым в дом врываются грабители. А также довольно посредственный триллер Роджера Дональдсона, тоже поработавшего перед этим со Стэтхемом над «Ограблением на Бейкер-стрит» – Seeking Justice, у нас вышедший под ужасным названием «Голодный кролик атакует», под которым его просто невозможно было продать публике. И, конечно, провалившийся.

Единственным коммерческим успехом стал сиквел «Призрачного гонщика» – и последним перед очень долгим, затяжным периодом длиной более чем в десять лет сплошных коммерческих провалов, по крайней мере, если брать проекты, в которых Кейдж был в главной роли. Были, разумеется, несколько удач в озвучке – например, актер прописался в роли Груга, главы семейства обаятельных неандертальцев Крудс в двух одноименных мультфильмах (что интересно, в сериале «Семейка Крудс. Начало» в озвучке Груга участвовал не он, а Дэн Милано). А также озвучил нуарного Человека-паука в международном хите «Человек-паук: Через вселенные» в 2018 году. Не считая этих примеров, в которых лицо Кейджа на экране отсутствовало полностью, коммерческий успех он смог получить лишь в 2023 году, но к этому мы тоже еще вернемся.

Ну и «Дисней» бы их побрал, деньги эти, хотя некоторые провалы были особенно выдающимися – как, например, с вышедшим в 2019 году триллером «Хозяин», собравшим менее 6 тысяч долларов (!). Важнее, что за этот период, особенно в первую его половину, у Кейджа было крайне мало не то что выдающихся фильмов, но хотя бы таких, которые не хочется назвать как минимум скучными, как максимум – откровенно ужасными. Мы не сможем (да и не хотим) останавливаться на каждом из них, но стоит объяснить как минимум существование такого феномена, как «плохой фильм с Николасом Кейджем».

На самом деле не только с ним. Во-первых, как мы уже говорили ранее, в конце 2000-х – начале 2010-х на смену звездам, появившимся в конце 1980-х – 1990-х, пришла волна новых, вышедших на сцену из дорогих супергеройских блокбастеров. Они вполне успешно вытеснили «старую гвардию», и причин этому много, настолько, что можно написать целую научную работу, а то и книгу о смене не только актерских, но и зрительских «поколений» на экранах и, соответственно, в залах кинотеатров. Среди этих причин – принципиально новый тип блокбастера (просто попробуйте посмотреть сперва «Мстителей», даже самых первых, а после включить все ту же «Скалу» – разница будет кардинальной), повсеместная интеграция соцсетей в повседневную жизнь, появление «зумерской» аудитории, влияние телевидения и т. д.

А еще – Джейсон Стэтхем. Мы не просто так перечисляли перед этим режиссеров, поработавших с британским актером, моментально превратившимся в новое лицо экшен-фильмов. И это было совершенно другое кино, нежели то, что мы видели раньше, – ну, по крайней мере, для Голливуда: ближе к гонконговскому типу боевика фильмы, в которых лысый молодец надирал задницы негодяям, почти не используя огнестрельное оружие, опираясь лишь на свои крепкие кулаки, подручные средства вроде гаечных ключей и собственную харизматичную челюсть, скупую на слова, зато что не фразочка, то панчлайн. Мы можем сколько угодно смеяться над мемами про Стэтхема, но факт в том, что он (и фильмы с ним) изменили жанр боевика, сделав значительную часть прошлых звезд попросту… скажем так, неактуальными. Причем это коснулось не только работавших в жанре.

Брюс Уиллис, Джон Траволта, Киану Ривз, Вэл Килмер, Джим Керри, Морган Фримен плюс пласт «последних киногероев» постарше – Арнольд Шварценеггер, Стивен Сигал, Жан-Клод Ван Дамм, Сильвестр Сталлоне, Микки Рурк, Том Сайзмор… и, конечно же, наш заглавный герой. Все эти актеры в одночасье превратились в «звезд прошлого», которым категорически нечего делать в жанровом кино – в нем теперь правят бал относительно молодые Крис Хемсворт, Крис Эванс, Райан Рейнольдс и другие звезды Голливуда времен кинокомиксов. Даже титаны из высшего эшелона вроде Брэда Питта и Джонни Деппа в 2010-х уступили позиции – первый заранее открестился от жанра боевика, фактически завязав с ним на «Мистере и миссис Смит» (кстати, его на тот момент еще супруга Анджелина Джоли – тоже) и уйдя в авторское кино; второй совершил этот переход скорее вынужденно. Те же «Неудержимые», которые брали не качеством, а количеством лиц из прошлого, поначалу собирали хорошие деньги, но к третьей части, успешной, но уже не настолько, как предыдущие две, превратились в самопародию (про четвертый фильм и вовсе стыдно вспоминать).

Еще, оказалось, что фильмы с пресловутым Стэтхемом (который в «Неудержимых» стал эдаким мостиком между поколениями зрителей) можно снимать за довольно небольшие деньги, при этом собирать они будут как минимум неплохо. И если первый «Перевозчик» (кстати, франшиза спродюсирована Люком Бессоном, который и сам в 2000-х немало видоизменил жанр) просто окупился, то второй стал большим хитом. Потом еще были хитовые «Адреналин» и «Перевозчик 3», а также снятый оператором первого «Перевозчика» Пьером Морелем «Заложница» с Лиамом Нисоном, который создал еще один тренд – на «экшен-омоложение» немолодых, но крепких телом артистов, которых превращали в звезд боевика. Ну, вернее, пытались – «Из Парижа с любовью» с Джоном Траволтой провалился, а две других части «Заложницы», снятые Оливье Мегатоном, режиссером третьего «Перевозчика», были очень успешными, но выглядели невероятно плохо с точки зрения кино. Собственно, эстафету экшен-героя ненадолго перенял Лиам Нисон (какое-то время фильмы с его участием в этом амплуа, «Воздушный маршал» например, были популярны и неплохо собирали). Стэтхем в это время позиции почти растерял, став звездой узкопрофильного кино, собирающего весьма скромные деньги в прокате, но добирая на видео (для которого, будем честными, это кино и предназначено).

К чему весь этот экскурс в историю жанра боевика? К тому, что продюсеры схватились за эту категорию фильмов, как за какую-никакую альтернативу многомиллионным блокбастерам, и какое-то время даже могли собирать на ней деньги, но все это кончилось весьма быстро, уже к началу 2010-х. Николас Кейдж, который вполне заслуженно носил звание еще одной из звезд экшен-кино, в итоге погряз в подобных фильмах, которые очень скоро превратились в настоящее топкое болото. С крохотными бюджетами (в диапазоне до 10–15 миллионов, но чаще куда меньше) и участием тех самых «звезд прошлого», которые играли за крайне скромные гонорары плюс-минус одних и тех же героев. А именно – бывших или действующих представителей силовых и военных структур / наемников / просто суровых мужчин. Которые, как правило, либо кому-то мстят («Умирающий свет», «Гнев»). Либо отправляются на мутное задание / влезают в мутную аферу, где их обязательно подставляют («Человек человеку волк», «Доверие»). Либо кого-то защищают/спасают («Месть: История любви»).

В этом сегменте B-movies есть даже некоторое жанровое разнообразие вроде психологических драм («Необъяснимое»), хорроров («Врата тьмы») и даже антиутопий («Бюро человечества»). Но в целом эти фильмы невероятно похожи друг на друга: они совершенно без фантазии сняты, в них очень плохой, клишированный и нелогичный сценарий, а главное – актеры в них играют, лениво эксплуатируя собственную маскулинность. Об этом лучше всего скажут постеры фильмов: просто посмотрите на любой – на каждом из них Николас Кейдж стоит с одним и тем же выражением лица, которое можно охарактеризовать как «выражение угрюмой озабоченности», и оно сохраняется, так или иначе, на протяжении всего фильма.

Зачем такое кино снимается? Все просто: его можно за недорого снять, а затем продать на видеосервисы, чтобы оно служило просто своего рода «наполнением». Грубо говоря, вбиваешь в поиске жанр «боевик» – и он тебе выдает сразу столько кино, что глаза разбегаются. То, что значительная часть этого кино находится за гранью добра и зла, это уже другой вопрос. Зачем это нужно Кейджу? Это понятно: как мы уже говорили, у него на протяжении многих лет были огромные проблемы с налоговой, и съемки в дешевом кино позволяли ему хоть как-то оставаться на плаву в попытках решить свои проблемы. Стоит ли его за это осуждать? Нет, наверное, вы ведь тоже, если вдруг потеряете высокооплачиваемую работу без возможности восстановиться из-за скандала, будете вынуждены перебиваться чем придется, лишь бы не умереть с голоду. Однако в глазах общественности Кейдж на очень долгое время превратился в настоящего «сбитого летчика».

Апофеозом этого грустного периода служит фото, сделанное на кинофестивале «Евразия» в Астане, куда его пригласили в качестве специального гостя. На нем он стоит в национальной одежде и чапане рядом с казахской скрипачкой Айман Мусаходжаевой, и на его лице при этом выражение теперь уже даже не угрюмой озабоченности, а просто непрошибаемой скорби (он даже выразил желание сняться в казахском кино, чего, конечно, так и не произошло до сих пор).

Очевидно, что согласился он на участие в этом просто ради денег, ведь раньше представить себе интерес подобной звезды к такому локальному мероприятию было попросту невозможно. Впрочем, он стал далеко не первым голливудским актером, совершившим поездку в страны и регионы постсоветского пространства: ранее в Казахстан приезжали Джон Малкович и Эдриан Броуди, а Чечню посещали и фотографировались с Рамзаном Кадыровым Жан-Клод Ван Дамм и Хилари Суэнк. Разумеется, их за это яростно критиковали в американских и европейских СМИ. Однако Кейджу как будто досталось особенно сильно: его обвинили в «популяризации авторитарного режима Нурсултана Назарбаева», а Мусаходжаеву приняли[57] за супругу президента Казахстана Сару Назарбаеву. Но жестче всех высказались на сайте телеканала Fox News: они призывали[58] буквально «захлопнуть клетку» (slammed Cage).

В 2016 году, кстати, Кейдж единственный раз за все время посетил Россию – он приехал[59] с премьерой фильма «Крейсер» Марио Ван Пиблза, сына легендарного Мелвина Ван Пиблза и, к сожалению, посредственного режиссера. Сам фильм о затонувшем в 1945 году военном корабле «Индианаполис», чей экипаж четыре дня ждал помощи в открытом море, оказался тоже очень посредственным, хотя и был редким кино в карьере Кейджа того времени с относительно большим бюджетом (40 миллионов долларов). В интервью ТАСС Кейдж признался, что любит Достоевского и «Солярис» Тарковского, а также положительно отозвался о «Левиафане» Андрея Звягинцева и «Трудно быть Богом» Алексея Германа-старшего.

Было ли что-то хорошее за этот печальный для Николаса период? К счастью, да, и можно даже сказать, что на фоне ужасных фильмов, в которых он снимался, редкие проекты, где ему удавалось проявить себя в полной мере, выглядели особенно впечатляюще. Например, без преувеличений прекрасная роль в фильме Дэвида Гордона Грина «Джо» 2013 года, драме в стилистике южной готики, в которой он играет, собственно, Джо, молчаливого и сурового, растатуированного и сильно небритого лесоруба, что берет на попечение подростка из американской глуши, которого регулярно избивает собственный отец. Отца, кстати, сыграл Гари Поултер, которого режиссер нашел совершенно случайно, и тот, будучи настоящим бездомным из Остина, умер вскоре после съемок, еще до премьеры в Венеции. Трудно не признать, что в своем естестве он даже слегка переигрывает Кейджа и даже посмертно получил премию от гильдии кинокритиков Остина. И тем не менее у них сложился отличный дуэт двух мрачных мужчин, которые противостоят друг другу не на жизнь, а на смерть.

Стоит также сказать, что за период с 2012 по 2017 год Кейдж получил больше всего номинаций на «Золотую малину» в разных категориях, от «Худший актер» до «Худшая экранная пара» (всего их в его карьере было 11, вместе с той, что он получил за «Свинью», но это разговор совсем другой). И одну из них – за библейскую фантастику «Оставленные», по мнению многих критиков, худший фильм 2014 года. Так себе достижения, конечно.

Ну и как будто этого было мало – в январе 2016 года Кейдж расстался с Элис Ким. Газеты писали[60] о том, что супруга актера была замечена с неким мужчиной, когда он ездил с фильмом «Человек человеку волк» Пола Шредера (в мае). Правда это или нет, неважно, но известно, что еще в январе пара рассталась (а позже и официально развелась). В августе они бы отмечали 12-ю годовщину брака. Мы не будем обсасывать эту ситуацию, потому что личная жизнь на то и личная, чтобы в нее не лезть, но в копилку самого неприятного для Кейджа десятилетия ложится идеально.

А потом все стало совсем ужасно. И это было замечательно.

Глава 13

Кейджефобия

Как мы уже говорили, превращение Кейджа в настоящего козла отпущения всего американского кинематографа некоторыми было воспринято в штыки. В принципе, ну не бывает такого, чтобы ты был оскароносным актером, а потом вдруг раз – и без всяких серьезных скандалов превратился в один момент в disaster artist (так же было и с Эдрианом Броуди, например). Тем более что до эпохи #MeToo было еще довольно далеко (если и было что Кейджу вменить, так это ту самую короткую вспышку гнева в отношении Элис Ким в Новом Орлеане).

Кстати, о них – о горе-творцах!

Во второй половине 2010-х, помимо новой волны интереса к ранним ролям Кейджа (вроде того самого коллекционного издания «Поцелуя вампира»), в целом проснулась волна интереса к «плохому кино» прошлого. В то время как Джордж Клуни, в 2015 году презентовавший новый фильм с его участием «Страна будущего», открещивался от легендарного best worst movie «Бэтмен и Робин», извинялся за него и даже запрещал смотреть своей жене, новое поколение критиков, взращенных на гиковской культуре, открывало его для себя заново и писало статьи[61] как о «ныне культовой классике». В 2015-м появился BizarroLand Film Festival (ныне Sick ‘n’ Wrong Film Festival) – фестиваль «странного» и «больного (на голову)» кино, которое не укладывается в привычные рамки «хорошего» кино, и стал весьма популярным; кстати, в качестве награды на нем присуждаются Розовое и Золотое щупальца. Отличная альтернатива каннской «ветке»! Майлзу Лавкрафту бы точно понравилось.

Как и другие разнообразные Bad Film Fest, Worst Film Fest, Bad Student Film Fest, B-Fest, все эти «фестивали плохого кино» стали популярны именно во второй половине 2010-х, когда на фоне шумных успехов высокобюджетных блокбастеров люди стали заново открывать для себя кино за пределами коммерческого кинематографа. И обнаруживали, что, в отличие от абсолютно предсказуемых голливудских краудплизеров, у таких фильмов, как «План 9 из открытого космоса», «Говард-утка», «Шоугелз» и «Муви 43», есть свое обаяние и ощущение новизны: ты никогда не знаешь, что от них ожидать! И вершиной этого «плохого, но хорошего кино» была, разумеется, легендарная «Комната» Томми Вайсо, которая получила свою новую волну популярности после выхода книги Грега Сестеро о съемках фильма (и, возможно, дополнительно о ней вспомнили благодаря триумфу на «Оскаре» в 2016 году одноименного фильма с Бри Ларсон).

Поэтому совершенно неудивительно, что вышедший в 2017 году «Горе-творец» о съемках «Комнаты» стал большим хитом. И, кстати, недаром его снял Джеймс Франко, который ранее играл в другом «ужасном фильме» – «Жиголо». Да, дебютном полнометражном фильме Николаса Кейджа. Ностальгический возврат, поиск чего-то нового в эстетике «старых фильмов» и новая мода на «старых» звезд, которые на фоне раскрученных лиц из кинокомиксов казались олицетворением некой «души» кинематографа, ярче всего выражен в обретшем страшную популярность сериале «Очень странные дела», вышедшем в 2016 году, – тогда, например, говорили о новой народной любви к Вайноне Райдер, сыгравшей в нем одну из ролей.

«Мэнди», брутальный хоррор Паноса Косматоса, сына Джорджа П. Косматоса, снявшего, на секундочку, по-своему легендарные bad good movies «Рэмбо 2» и «Кобра», в эту канву лег идеально, открыв публике Николаса Кейджа заново с, казалось, совершенно неожиданной стороны. Ранее Косматос-младший снял психоделический хоррор «По ту сторону черной радуги», который хитом не стал, но открыл зрителям режиссера с весьма неординарным видением. Как сам он говорил, рожденный в 1974 году, в детстве он обожал заходить в видеомагазин и смотреть на обложки кассет к хоррорам, которые ему смотреть не разрешали, и представлять себе, как эти фильмы могли бы выглядеть. Собственно, примерно этой же формулой он словно руководствовался, снимая свои картины.

Кажется, лучшего сообщника, чем Николас Кейдж, Косматос просто не мог себе представить, не считая, конечно, также композитора Йохана Йоханнссона, написавшего к «Мэнди» саундтрек и скончавшегося менее чем через месяц после премьеры фильма на кинофестивале «Сандэнс» (интересно, кстати, что к этому моменту было написано лишь 90 % саундтрека, так что остатки он дописывал буквально в последние дни жизни). Тревожный, сюрреалистический музыкальный ряд, в котором гитары, колокола и прочие живые инструменты искажаются под воздействием индастриального звучания, идеально подходили к тону фильма-кошмара о дровосеке Реде (да, вновь после «Джо»!), чью жену жестоко убили культисты во главе с безумным пророком Джеремайей Сэндом.

В 2016 году российские программисты сделали The Nic Cage Rage Page – шуточный сайт, на котором можно было поорать на кричащего Кейджа, чтобы он дал оценку крика (на данный момент домен ragelikecage.com пустует). Так вот, в «Мэнди» Николас вновь демонстрировал чудеса экспрессии и ОРАЛ, но в этот раз зрителям было не до смеха. Инфернальный Ред, который на пути к праведной мести теряет себя и буквально или метафорически спускается в ад, попутно сражаясь при помощи топора с безумными культистами и гибридами байкеров и Пинхеда из «Восставшего из ада», шокировал зрителей. К кейджевскому безумию люди вроде бы успели привыкнуть, но, как оказалось, они же успели от него и отвыкнуть – таким актера еще не видели.

Сам Кейдж в интервью Forbes[62] говорил, что Ред не просто герой, а «сосуд, в который он смог вложить свои мечты, переживания и жизненный опыт, чтобы передать эмоции персонажа». Также он отмечал, что эта роль отражала «определенную ярость, которую испытывали многие в связи с событиями во всем мире», в том числе и он – речь, конечно, о том, что в 2017 году 45-м президентом США стал Дональд Трамп (напомним, что Николас Кейдж является последовательным демократом с юности). Кстати, из того же интервью мы можем выяснить, что в 16 лет (т. е. в 1980-м) актер недолго был кассиром в лос-анджелесском кинотеатре Fairfax!

В любом случае не будет преувеличением сказать, что после «Мэнди» Кейдж вновь проснулся звездой, пускай и, скажем так, теперь уже местечковой. Хотя сам он кокетливо в том же интервью Forbes говорил, что не считал и не считает себя таковым («Аксель Роуз, Брюс Ли, Джеймс Дин – звезды, а я пришел в кино не потому, что хотел стать звездой»), можно сказать, что картина Косматоса вернула людям веру в Кейджа. Ранее, кстати, в 2017 году выходил комедийный хоррор «Безумные родители» Брайана Тейлора, режиссера «Призрачного гонщика 2», премьера которого состоялась на фестивале в Торонто. Это слегка дурацкий, но в целом симпатичный фильм про то, как все родители на Земле вдруг решили убить своих детей. Кейдж говорил, что еще тогда он слышал «аплодисменты благодарности» аналогичные тем, что потом были на «Мэнди», но эффект в любом случае в этот раз был несравнимо больший.

В отличие от Паноса Косматоса, которого заботливые родители все детство оберегали от ужасов, мать режиссера Ричарда Стэнли, напротив, читала ему вместо сказок на ночь… произведения Говарда Лавкрафта! Неудивительно, что во взрослом возрасте один из самых загадочных аутсайдеров Голливуда, автор культового в узких кругах постапокалиптического боевика «Железо» в какой-то момент решил реализовать свою давнюю мечту – сделать экранизацию культового рассказа «Цвет из иных миров». Анонсированный еще в 2013 году проект добирался до зрителя очень долго, однако в конце 2018 года, когда в касте появился Николас Кейдж, дело, напротив, пошло очень быстро: через пару месяцев Стэнли уже снимал фильм, а в сентябре 2019-го состоялась премьера с ним на фестивале в Торонто.

Нет никаких сомнений, что «Цвет из иных миров» был, хотя бы частично, вдохновлен стилистикой «Мэнди»; как минимум Кейдж в главной роли попал в фильм тоже явно неспроста – вот уж какому фильму идеально подошел бы его творческий псевдоним Майлз Лавкрафт! Он играет Натана, главу семьи Гарднеров, которые мирно разводят альпака поблизости городка с необычным названием Аркхем, когда в какой-то момент воздух вокруг них раскрашивается в лиловый цвет и все они начинают сходить с ума. Разумеется, это делает и Натан, у которого вечный творческий кризис и ощущение общей разрухи в душе, поэтому дьявольский цвет вынуждает его изображать ту самую cage rage особенно рьяно.

Не сказать, что это кино какое-то невероятно выдающееся, тут больше интересен сам факт возвращения Ричарда Стэнли после 27 (!) лет отсутствия с полнометражными игровыми фильмами со времен «Дьявола песков» (если не считать, конечно же, «Остров доктора Моро», на котором его заменили Джоном Франкенхаймером после начала съемок). Да и роль Кейджа в нем заключается в основном в том, чтобы грустно сидеть и иногда громко кричать в фирменной манере. Но, как выяснилось, этого было достаточно: публика успела соскучиться по Кейджу за пределами тех ужасных фильмов, в которых ему приходилось сниматься. Кстати, в этом фильме обнаружился казахский след – одним из продюсеров выступил оперный певец, солист Лос-Анджелесской филармонии Тимур Бекбосунов, родившийся в Казахстане, но усыновленный американской матерью.

В марте 2019-го Кейдж женился, а затем всего через четыре дня развелся с гримершей Эрикой Коикэ, с которой состоял в отношениях около года, – из-за «ее отношений с другим человеком». По его признанию, он был чрезвычайно пьян, когда подписывал этот брачный договор. Дьявольщина какая-то!

Через месяц после премьеры «Цвета из иных миров» состоялся анонс еще одного хоррора, вдохновленного творчеством Паноса Косматоса, пускай и не «Мэнди», а «По ту сторону черной радуги». «Страну чудес Вилли», в итоге вышедшую в лишь в феврале 2021 года, еще на этапе трейлера все сравнивали с культовой игровой франшизой Five Nights at Freddy’s, хотя создатели и отрицали какие-либо сходства. Что, однако, не помешало фильму стать весьма ожидаемым. Но еще больше интриговало участие Кейджа, который должен был воплотить свою давнюю мечту, которую он хотел реализовать еще в «Опасном Бангкоке» – сыграть персонажа, который не говорит ни слова.

Так и получилось: Николас в роли загадочного Уборщика, который весь фильм молчит (и иногда, само собой, разражается фирменным рыком Кейджа), вынужден бороться с ожившими куклами-аниматрониками в заброшенном развлекательном центре. Участие актера могло и не случиться, ведь у фильма был крайне низкий бюджет – всего лишь 5 миллионов долларов, а сам актер уже был как будто чуть менее доступен (к 2020-м количество фильмов категории B, в которых снимался Кейдж, стремительно уменьшалось). Но в итоге кастинг-директор «постучалась к нему в дверь» – и Кейдж согласился, если постановщики смогут уложиться в период с февраля по март. Уложились.

Фильм вполне мог стать скромным кассовым хитом, собрав пару десятков миллионов долларов, но ему крайне не повезло со временем для премьеры: первоначально планировалось выпустить «Страну чудес Вилли» в октябре 2020-го, но в дело вмешалась пандемия коронавируса, и фильм пришлось отложить до лучших времен. В итоге он вышел лишь в феврале 2021-го в ограниченном прокате и почти сразу отправился в цифровой релиз. В общем-то, будем честными – там ему самое место, ведь это довольно дурацкий и примитивный боевик, который тем не менее дарил зрителю чувство удовлетворения за счет того, что Кейдж в нем давал, так сказать, майлзо-лавкрафтовского джазу.

2020 год закрывался двумя релизами с участием актера: одновременно в кинотеатры вышел сиквел «Семейки Крудс» (далеко не такой хитовый, как первый, но все равно коммерчески успешный мультфильм) и… фантастический боевик с кошмарным названием «Джиу-джитсу: Битва за Землю». Его рейтинг на IMDB (2,9 балла) даже ниже, чем у, пожалуй, худшего релиза в карьере актера, «Оставленные» (3,1 балла). Самое удивительное, что у фильма планировались сиквелы – картина должна была стать первой в задуманной режиссером и мастером боевых искусств Димитри Логотетисом трилогии о борьбе древних воинов с инопланетными захватчиками. Но стала громким скандалом: банки Кипра, где снимался фильм, отказались инвестировать в производство новых фильмов, и на этом все закончилось.

К чему все это? К тому, что «Джиу-джитсу» – ужасный фильм со всех сторон. И Кейдж в роли мудреца Уайли, напоминающий героя Дениса Хоппера из «Апокалипсиса сегодня», выглядит в нем так, будто не понимает, как вообще здесь оказался. Возможно, так оно и было; и нам этот фильм важен тем, что он стал, по сути, последним в череде невероятно плохого кино с участием актера. Разумеется, это не значит, что после него плохих фильмов с его участием больше не выходило. Были и посредственнейший вестерн «Отзвуки прошлого», и чуть менее неудачный, но все равно слабый «В поисках зверя» (зато снимал его выдающийся документалист Гейб Польски), и тоже ничем особо не примечательный триллер «Схватка с дьяволом», и дурацкий комедийный боевик «Папа из спецназа». Важно то, что наконец-то плохие фильмы с его участием перестали быть нормой, идти нескончаемой стеной, как брейкдаун в песне какой-нибудь металкор-группы.

Впрочем, эту главу мы начинали с мысли, что словосочетание «плохое кино» – всегда условность. Для кого-то и «Гражданин Кейн» кажется таковым. Кто знает, может, однажды кто-то решится проанализировать все те ужасные картины, в которых снимался Николас Кейдж в 2010‑х? Не знаем, но главное: Кейдж из посмешища и синонима слова «неудачник» вернулся в когорту «странных», но любимых – не всеми, а узкой, хотя и преданной аудиторией – артистов, от которых не знаешь чего ожидать.

Козел отпущения оказался GOAT[63]. Азазель оказался Бафометом.

Глава 14

Кейджемания

В когорту безумных хорроров отлично вписываются «Узники страны призраков» – фильм японского экспериментатора Сиона Соно, который во второй раз снимал кино на английском языке (хотя в итоге и был вынужден из-за перенесенного сердечного приступа делать это в Японии). Кстати, Кейдж называл режиссера не иначе как Соно-сан и «Чернокнижник от мира кино». Премьера состоялась в январе 2021 года на кинофестивале «Сандэнс». По сюжету, некий Герой (его и играет Николас Кейдж), попав в руки загадочного Губернатора после неудавшегося ограбления, должен отправиться в некую Страну Призраков, чтобы спасти дочь управленца. А там – мир, застывший после ядерной катастрофы (часы в Гоустленде всегда показывают 8:15, т. е. время бомбардировки Хиросимы), люди-манекены и неоновые самураи. Очередной кейджкор (кейджсплотейшен, Cage-movie, назовите как хотите)? Да!

И, честно говоря, за очередной демонстрацией актерского безумия, которое охватило Кейджа на годы после «Мэнди», была своеобразная скрытая угроза. Выбравшись из болота однообразных боевиков категории B, Николас рисковал увязнуть в новой трясине, превратившись во фриковатого безумца, снимающегося в чуть более дорогих фильмах, но где он раз за разом представал перед зрителем в одной и той же роли. Да, безусловно, сам Кейдж получил огромное удовольствие от съемок в этом фильме (что уже говорит в пользу того, что это не просто очередная «бэшка» сугубо ради денег). В интервью Entertainment он сказал, что в Японии он почувствовал «киногению места», а сам фильм сравнил ни много ни мало с «Дикими сердцем» (что озвучивалось и критиками, посмотревшими фильм). Однако для зрителя рядового это была по-прежнему странноватая синефильская фигня, в которой Кейдж много кричит, машет катаной и рискует потерять свои, кхм, яички из-за прикрепленной к ним бомбы, если не справится с заданием. Дичь, короче говоря.

Стоит также сказать, что в феврале 2021 года актер вновь – и на данный момент в последний, пятый раз – женился! Его избранницей стала Рико Шибата – да, вновь девушка азиатской внешности и вновь сильно младше него: ей на тот момент было всего 27 лет. Они познакомились на съемках «Узников страны призраков» через общих знакомых и в 2020-м обручились. А в сентябре 2021 года Шибата родила третьего ребенка Кейджа – дочь Огюсту Франческу Копполу. Рико было 29, и она на четыре года младше самого старшего сына актера, своего пасынка Уэстона Кейджа. Что ж, актер, конечно, сообщал прессе, что «хоть пять (браков) это и много, но в этот раз я понял, что все правильно», мы лишь можем пожелать любви и согласия – пусть этот брак будет, наконец, до гроба – или, вернее, до гробницы в Новом Орлеане, которую приобрел актер. Но вернемся к кино.

Едва ли Кейджу, у которого на тот момент уже было более 140 фильмов, среди которых немало тех, что за гранью добра и зла, было надо что-то доказывать – он вырвался за пределы кошмарного низкопробного мусора и наконец-то мог сниматься в кино, где можно себя проявить. И тем не менее риск превратиться из одного фрика во фрика другого пошиба был довольно велик.

Что ж, в итоге всем хейтерам Кейдж подложил «Свинью».

Фильм Майкла Сарноски с первого взгляда многим показался самой настоящей «темной лошадкой» (постараемся больше не злоупотреблять звериными метафорами). История отшельника, который отправляется на поиски похищенной свиньи, что буквально кормила его, добывая драгоценные трюфели, казалась на этапе анонса чем-то откровенно странным. Успех в 2014 году «Джона Уика», воскресившего карьеру Киану Ривза, еще одного великого аутсайдера Голливуда, а также его последующих сиквелов вдохновила многих продюсеров на фильмы-подражания этому лихому экшену (всегда неудачные). Многим тогда показалось, что эпоха b-movies в карьере Кейджа продолжается, а это очередной идиотский боевик, в котором бородатый и волосатый Кейдж будет мстить за свинку, как Уик за собачку. Фильм был закончен еще до 2020-го, однако в прокат (ограниченный) вышел лишь спустя полтора года, в июне 2021-го, чтобы не оказаться в постковидном прокате. Случилось это тихо, без особой рекламы и маркетинга, как будто и впрямь фильм был очередным дешевым номером, сделанным, чтобы быстренько отгреметь в прокате и отправиться на видео.

Тогда особо никто, конечно же, не обратил внимание на прокатчика. Между тем Neon сейчас – настоящий трендсеттер в области умного и при этом доступного авторского кино. В 2019‑м он более чем успешно прокатил «Паразитов», на чем сколотил себе хорошее состояние и репутацию. До этого были такие картины, как «Я, Тоня» Крэйга Гиллеспи, «Выжившая» Корали Фаржа (которая в 2024 выстрелит с «Субстанцией»), а также, например, «Страна меда», первый в истории док, номинированный одновременно в категориях «Лучший документальный фильм» и «Лучший фильм на иностранном языке» на «Оскар». Короче говоря, выдающихся авторских релизов у него было более чем достаточно. И «Свинью» он явно приобрел не из-за того, что это была очередная «бэшка».

Так и оказалось.

Фильм Сарноски оказался котом в мешке – не «Джон Уик», а экзистенциальная драма о человеке, который отчаянно пытается жить так, как он хочет, и ради этого готов идти на крайности. Первая половина фильма и впрямь вроде как движется по жанровым рельсам revenge movie, в какой-то момент даже появляется отель, в котором проводятся нелегальные кулачные бои (привет, «Континенталь» пополам с «Бойцовским клубом»). На создание саспенса работает и главный герой Роб – добровольный изгой с действительно неординарным прошлым, в котором крайне интересно разобраться. Кейдж в этом образе чем-то напоминает реднека Джо из одноименного фильма, а наличие Алекса Вульфа из «Мэнди» как будто служит отвлекающим маневром, чтобы в один момент развернуть на экране кровавую вакханалию.

Но в том-то и дело, что этого не случается. Совершенно неожиданно оказывается, что Роб – не угрюмый верзила с зачатками садиста, а на самом деле один из самых добрых и светлых персонажей, что играл Кейдж в своей карьере. Позволю допустить несколько спойлеров, без которых сложно говорить о фильме в полной мере (если не видели его, то просто пропускайте три следующих абзаца).

В итоге выясняется, что Роб был гениальным поваром, когда-то приготовившим идеальный ужин для состоятельных родителей Амира, покупателя тех самых трюфелей (его и играет Алекс Вульф), и этот ужин стал последним для матери парня. Выясняется, что единственный вариант для Роба вернуть свинью, похищенную Дариусом, отцом Амира, – это приготовить тот самый ужин. И уже после того, как Дариус испытывает ностальгический экстаз от еды и от нахлынувших воспоминаний, выясняется, что животное мертво. Что мог бы сделать Роб? Превратить похитителя в отбивную или, как вариант, в свинью на манер «Бивня» Кевина Смита (удивительно, кстати, как Кейдж до сих пор не поработал с ним со времен не случившегося «Супермен жив»). Ну или просто сделать ему что-то ужасное. Все по заветам триллера о мести.

Но Роб не делает этого и просто уходит в лес, убитый горем, но не решившийся множить насилие. А после и вовсе соглашается и дальше работать с Амиром, пускай теперь уже и без верной свинки.

Кто бы мог подумать, что мрачный триллер к финалу перевоплотится в кино о всепрощении, а заодно и в фильм о чувстве хорошего вкуса в духе «Рататуя»! Но именно это и покорило критиков, а заодно и зрителей, которые если и не расхваливали «Свинью» в экстазе, то как минимум признавали, что это со всех сторон неординарное кино, обманывающее ожидания. И больше всех, конечно, поразил Николас Кейдж – для него уже не впервой было играть персонажа, который был во многом похож на Иисуса (в этот раз даже внешне – добавьте к этому сами аллюзии про свиней, мечущих бисер). Но никто не ожидал от, казалось, оттопырившего в себе все чакры безумия актера такого блестящего раскрытия персонажа (и, что важно, сокрытия в самом начале).

«Свинья» стал фильмом, который не только открыл миру Майкла Сарноски (после этого ему предложили снять высокобюджетный приквел хитового хоррора «Тихое место»), но и заново открыл для всех талант Николаса Кейджа как крайне неординарного актера. Сам он, видимо, благодаря опыту съемок в Японии, назвал[64] картину «хайку-фильмом»: «В хайку у вас есть буквально 5–7 слов, и важны не столько они, сколько пространство между ними». Из того же разговора с IndieWire, кстати, можно узнать, что у Кейджа есть кот (если точнее, черный мейн-кун) по кличке Мерлин, и однажды ему приснился сон, в котором тот погиб. Этот опыт он вложил в создание роли Роба (кстати, Бренди, именно так звали свинку, умерла вскоре после съемок). Разумеется, для создания роли он консультировался с шеф-поварами, научился делать грибной пирог и сквоб (разновидность блюда из молодых голубей, которых готовят для подачи на стол), а также читал книгу «Дьявол на кухне», мемуары обладателя трех звезд «Мишлен» Марко Пьера Уайта.

Как ни обидно, но «Свинью» проигнорировали абсолютно все крупные кинопремии, включая «Оскар» и «Золотой глобус», хотя в итоге фильм и, в частности, Николас Кейдж получили ряд чуть менее значимых статуэток, а критики включали фильм в списки лучших фильмов года. С другой стороны, была другая, куда более значимая – Кейдж получил очередную номинацию на «Золотую малину». Но в этот раз – в номинации Razzie Redeemer Award, т. е. «Награда за восстановление репутации» (саму «малиновую» статуэтку забрал Уилл Смит за «Короля Ричарда»). Ранее, кстати, в 2015-м, аналогичную номинацию получил и уже упомянутый Киану Ривз за «Джона Уика» (и затем еще раз в 2019‑м за третью часть фильма о киллере Бабе Яге). Есть в этом какая-то забавная параллель, не находите?

Ну и, как уже говорилось, сам артист относит «Свинью» к трем лучшим актерским работам в жизни – вместе с перформансами в «Покидая Лас-Вегас» и «Воскрешая мертвецов». И если когда-то кто-то скажет вам, что Николас Кейдж – плохой актер, вы можете смело сказать, что с такими фильмами говорить подобное – моветон.

«Ренессанс Кейджа» лишь набирал обороты, и своего рода апофеозом этого стал анонсированный еще в 2019 году фильм, в котором актер должен был сыграть самого себя. Такой чести удостаивались далеко не многие – можно с ходу вспомнить «Быть Джоном Малковичем» (который, кстати, снял Спайк Джонз, после работавший с Кейджем над «Адаптацией»), а также Аль Пачино и Адама Сэндлера в «Таких разных близнецах», Пола Джаматти в «Замерзших душах», Киану Ривза (снова он!) в «Возможно, это навсегда» и Жан-Клода Ван Дамма в «Ж.К.В.Д.».

К последнему, пожалуй, «Невыносимая тяжесть гениального таланта» ближе всего. В той картине 2008 года бельгийский актер, тоже здорово разменявший свои способности на фильмы категории B, обращался к зрителю напрямую, ломая четвертую стену и размышляя в самой сильной сцене над тем, как же так получилось, что он, некогда кумир миллионов, вдруг превратился в enfant terrible, который теперь только и может что иронизировать над самим собой. И это было чрезвычайно смело и круто – после серии пропащих фильмов, которые если не стыдно, то просто неприятно иметь в фильмографии, Ван Дамм позволил себе быть не привычным суперменом, которому раз плюнуть раскидать небольшой отряд супостатов, а обычным человеком, оказавшимся заложником во время ограбления банка. В вышедшем спустя восемь лет сериале «Жан-Клод Ван Джонсон» он, впрочем, заново поднабрав репутационного веса, предстал в образе спецагента, и это уже не выглядело так же круто. А уже после «Невыносимой тяжести таланта», видимо, благодаря относительному успеху фильма, появился похожий сериал, но с Арнольдом Шварценеггером – «Фубар», где он играл пусть не самого себя, но тоже спецагента и явную пародию на свой прошлый образ (кстати, в селф-роли Арнольд появлялся в «Дейве» Айвена Райтмана).

Почему это кажется важным? Потому что, в отличие от Ван Дамма, который выглядел жалким и несчастным в «Ж.К.В.Д.», и от Шварценеггера, которому не повезло (или не получилось) сделать самого себя «круто ироничным» и пришлось скрываться за маской выдуманного героя, Кейдж смог спеть оду собственной крутости и при этом не уйти в самопародию. «Невыносимая тяжесть огромного таланта» – фильм, мягко говоря, звезд с неба не хватающий: он довольно клишированный, не самый увлекательный и сугубо «одноразовый», во второй раз все эти шутки про съемки в боевиках 90-х смотрятся не так интересно. Более того, создателям не хватило смелости и еще кое на что: выйти за пределы восхваления актера и мягкой самоиронии (присутствующий в кадре воображаемый двойник Ника Кейджа напоминает о его ролях как раз из 90-х). Никакого стеба над дилогией «Призрачный гонщик» и, например, «Плетеным человеком», никаких подколок на тему его многочисленных браков, ничего такого – сплошная ода самому себе и собственной крутости.

И тем не менее стать фильмом-мемом у «Невыносимой тяжести» получилось – хотя бы потому, что отправной точкой для этого стал актер-мем, который заслужил, кажется, после долгих лет неудач панегирик в свою честь. Сам Кейдж говорил (об этом мы писали ранее), что сложнее всего ему было сыграть самого себя – это, честно говоря, отчасти чувствуется, потому что временами он и впрямь как будто старается вполсилы. Но, возможно, дело и в том, что у него, как мы говорили ранее, чрезвычайно здорово получается погружаться в шкуры других людей, а вот насчет реально существующих, в том числе самого себя, рефлексировать так же хорошо не удается. И это в итоге играет свою роль (простите за этот ненамеренный каламбур) – такое метакино про страшно популярного, но непонятно почему, актера. Отличный повод обратиться к фильмографии Кейджа и выяснить, что же он такого сделал, чтобы получить фильм в честь самого себя, помимо того что долгое время был объектом для троллинга.

Возможно, после стольких лет унижений и несчастий Николас просто заслужил дурацкий фильм о том, как он крут. Тем более что ранее, в 2021 году, произошел действительно унизительный, даже уничижительный инцидент. Будучи в состоянии алкогольного опьянения, а также босым и одетым в непритязательную, будто домашнюю одежду, Кейдж пожаловал в стейк-хаус Lawry’s в Лас-Вегасе, где уселся на диван, видимо, намереваясь поужинать, перед этим слегка придя в себя. Но управляющая рестораном позвала охрану, которая выпроводила актера[65], приняв его за бездомного, и не дала зайти вновь, когда тот уже был на улице. Это случилось 13 сентября. За шесть дней до этого Рико Шибата родила актеру его дочь Огюсту Франческу.

Кажется, актер просто позволил себе расслабиться и выпить – скорее всего, на тот момент супруга вернулась домой с ребенком после пребывания в роддоме, – но жестокий мир не оценил радости актера. Да, если найти то самое видео, то можно и усомниться, что на нем великий Николас Кейдж. Но это действительно был он. Такая она, «Невыносимая тяжесть огромного таланта»: на экране тебе нет равных, но в жизни никто тебя не узнает. Ну и впрямь, пойди расскажи о том, что в ресторан зашел лауреат «Оскара» в леопардовых штанах и одной тапочке – кто в такое поверит?

Что ж, хочется надеяться, что это был последний подобный инцидент в жизни актера – теперь уже до конца жизни. Тем более что в марте 2022 года в интервью GQ он рассказал, что наконец-то расплатился со всеми долгами. Можно считать, что для него началась новая реальность, в которой он, пускай уже и не с состоянием в сотни миллионов долларов (говорят, что сейчас у него их «всего лишь» около сорока), но мог жить жизнью человека, свободного от любых обязательств, кроме спокойной уплаты налогов, воспитания дочки и, конечно, работы над теми проектами, которые ему действительно нравятся.

Глава 15

Кейджлэнд

В поздних ролях Кейджа очень чувствуется, что актера наконец-таки отпустило. И, как ни странно, рубежом тут выступает именно «Невыносимая тяжесть огромного таланта». В этом фильме, который после нескольких просмотров выглядит как целенаправленная попытка вернуть авторитет артисту, наконец-то вырвавшемуся из затяжного пике, Николас по-прежнему не выглядит расслабленным – возможно, именно поэтому и не получается феерического актерского бенефиса, которого от него ждешь. Он напряжен, зажат и пытается буквально играть на превозмогание – как будто неуверенный в том, что его примут. Возможно, это только так кажется, но сложно не поймать себя на мысли, будто фильм этот был Кейджем буквально вымучен, выстрадан, а потому в нем он не был в полной мере свободен. Он оставался тем Николасом Кейджем, который является героем мемов, хохм, приколов и прочих разнообразных «кеков». Просто в этот раз осмысленным в парадигме «новой искренности». Последовавшие за этим фильмы «Отзвуки прошлого» и «В поисках зверя» уже не такие позорные, но по-прежнему проходные «бэшки», и все ждали от Кейджа чего-то особенного. Ведь это редкий актер, некоторые образы которого способны запасть глубоко в душу.

Или забрать ее.

«Длинноногий» (в российском прокате – «Собиратель душ») – четвертый фильм Осгуда Перкинса, сына Энтони Перкинса, легендарного исполнителя роли маньяка Нормана Бейтса в «Психо». Этот высокий мужчина, похожий то ли на черного мага, то ли на мрачного волшебника (недаром его иногда называют Озом, словно персонажа сказок Фрэнка Баума), сам какое-то время был актером, но, как и отец, чья карьера после фильма Хичкока так и не смогла прыгнуть выше, оставался на втором, а то и третьем плане в не самых подчас интересных проектах. И в итоге нашел себя в режиссуре – ожидаемо, хорроров, учитывая то, какая печальная судьба постигла его семью: отец Энтони Перкинс ушел из семьи и позже умер от СПИДа, а мать погибла в 2001 году, оказавшись пассажиркой одного из авиарейсов, врезавшихся в башни-близнецы 11 сентября. Всегда был тихим и замкнутым вслед за папой и кино делал (и продолжает делать) такое же тихое, замкнутое на себе, а потому загадочное и вдвойне пугающее, неуютное. Будто тебя заперли наедине с человеком, что отворачивается при взгляде на него, но, отвернувшись, обязательно почувствуешь, что он за тобой наблюдает.

«Собиратель душ» (хотя название не совсем удачное, будем называть его в дальнейшем именно так) – на момент написания книги – вершина творчества Перкинса. Фильм о маньяке, в течение десятилетий год за годом убивающем своих жертв по одному ему известной логике, стал и самым коммерчески успешным для режиссера – отчасти благодаря крайне необычной рекламной кампании. Компания Neon, которую мы уже упоминали в контексте «Свиньи», до премьеры фильма создала сайт Birthday Murders, на котором публиковала «послания» маньяка, которые зрителям предлагалось расшифровать самостоятельно. Скептики не раз шутили: мол, на то, чтобы сделать это, пользователям интернета хватило месяца, а сотрудники ФБР в фильме не могли сделать это на протяжении тридцати лет, но интерес к фильму был подогрет основательно. Хотя, конечно, главной интригой было, конечно, даже не то, кого сыграет Кейдж (об участии актера было объявлено заблаговременно); очевидно, что не главную героиню и не какого-нибудь безликого начальника полиции. А то, как он будет играть Длинноногого, как будет выглядеть (его лицо целенаправленно вырезали из трейлеров фильма) и кто он, собственно, такой. Да и человек ли вообще.

Разговоры о том, who is Nicolas Cage в «Собирателе душ», лишь усилились – потому что, вне всяких сомнений, актеру в очередной раз удалось даже не удивить, а шокировать зрителей. Можно даже без преувеличения сказать, что это если и не лучшая роль актера, то точно одна из самых ярких и необычных (если не самая). В союзе с Перкинсом актер нашел одного из лучших соавторов – невротичный монтаж, срывающийся с медитативного созерцания на судорожную и резкую смену кадров, работает уже в самом начале, когда мы видим Длинноногого. Вернее, лишь его большие, дрожащие бледные губы на лице, будто пережившем ядерную войну – пока он не опускается в центр кадра, чтобы сразу после этого включился кадр с названием фильма под тревожную, абсолютно «хичкоковскую» музыку брата Осгуда, музыканта Элвиса Перкинса (даже имя будто неслучайное).

В сумме героя Кейджа показывают на экране около 10 минут, и то значительную часть времени мы даже не можем нормально рассмотреть лицо маньяка. Но отсутствие его в кадре работает лишь на усиление восприятия – это, безусловно, один из наиболее жутких персонажей в карьере актера, совершенно лавкрафтианский злодей, внушающий ужас одним лишь своим внешним видом. Тем, кому фильм и, в частности, образ актера не понравились, отмечали, что он напоминает своего ближайшего друга Мэрилина Мэнсона; сам Кейдж ничего по этому поводу не говорил, зато отмечал, что не воспринимает Длинноногого ни как мужчину, ни как женщину. Что логично для проводника тьмы, ведь зло безлико; интересно узнать, что вдохновлялся он… Джульеттой Мазиной из фильма Федерико Феллини «Джульетта и духи»[66]! Сколько бы лет ни было Кейджу и сколько бы проектов ни было у него за плечами, он не перестает нас удивлять.

Нельзя тут не сказать и про еще один фильм, который в России вышел уже после «Собирателя душ», хотя во всем мире, наоборот, оказался в прокате до него, – «Герой наших снов». Режиссер «Сценария мечты», или «Сценария-мечты» (как фильм называется в оригинале – Dream Scenario), Кристоффер Боргли ранее отметился остроумной черной комедией «Тошнит от себя», в которой главная героиня, девушка художника-акциониста, превращает саму себя в отвратительный арт-объект из-за заболевания кожи. В своем новом фильме он хотел продолжить исследовать, судя по всему, свою любимую тему – то, как общественность воспринимает отдельно взятого индивидуума. И придумал простой, но по-своему гениальный в своей лаконичности сюжет: про человека, который вдруг стал сниться всем, и как это на него повлияло (спойлер – забавно являться всем во снах, покуда сны не превращаются в кошмары).

Сам Боргли признавался, что поначалу даже не подразумевал, что героя может играть Николас Кейдж, и даже не вдохновлялся им, но потом оказалось, что более удачного выбора на главную роль попросту не придумать. Забавно, что, с одной стороны, американский актер играл вымышленного персонажа – профессора Пола Мэттьюса, который вдруг превратился во всемирную знаменитость, а потом – в самого ненавидимого человека планеты. С другой – в этом персонаже куда больше кейджевской биографичности, чем в том же Нике Кейдже из «Невыносимой тяжести огромного таланта».

Позволю себе процитировать свою собственную рецензию из издания «7 Дней Кино»: «Пол Мэттьюс: человек-мем, который больше всего на свете хочет кофе и заняться своими делами, но которого любят и ненавидят все вокруг. По части формы ‘‘Герой наших снов’’, откровенно говоря, кино совсем не выдающееся… Однако это тот случай, когда смотришь и удивляешься снайперскому попаданию в мишень. Кейдж заслужил такое кино как минимум в качестве своеобразной реабилитации после многих лет откровенного унижения. То, что своего героя он играет как будто бы подскрючившись под весом предыдущих ролей (в конце концов, по сути, это его же печальный двойник из «Невыносимой тяжести»), – буквально манифестация: отвалите наконец от бедного артиста! Вот что делает с человеком непрошеная слава… Последние годы жизнь вот этого человека была реально похожа на комедию абсурда и социальный ужастик».

Тут хочется добавить к сказанному мною ранее, слегка откорректировав собственные слова (после груза отсмотренных фильмов с Кейджем и пересмотра фильма Боргли приходится это сделать): Мэттьюс не двойник, а антипод героя из «Невыносимой тяжести огромного таланта». Можно даже сказать, что Ник Кейдж – это протагонист, а Мэттьюс – антагонист: первого все любят, да и он сам, в целом, находит гармонию с собой, в отличие от второго, который не способен полюбить даже самого себя. Но антагонист он лишь в глазах общества – в своей жизни он просто несчастный, затюканный жизнью человек, на которого свалилось бремя непрошеной славы. Это и есть та самая невыносимая тяжесть – бедолага Пол едва тащит ее на себе.

Однако двойник у него все же есть, как мне кажется. И строчка про то, что он просто хочет кофе (и, возможно, булочку!), пришла в голову, видимо, неслучайно, хотя и спонтанно, ведь Пол Мэттьюс – это альтернативный Чарли Кауфман из «Адаптации»! Посудите сами: первый – биолог, который хотел славы и получил ее, но, как оказалось, на деле он просто хотел быть собой и заниматься своим делом. Второй – сценарист, который мечтает о славе своего удачливого брата-близнеца Дональда, хотя и понимает, что достанется она лишь ценой «продажи» себя обществу. Важно также и то, что Дональда не существует в реальности, как мы знаем, так же как и не существует Пола Мэттьюса из снов. Но и тот и другой постоянно влияют на своих «оригиналов», тех, кто реален. Хотя все это лишь проекция: в первом случае – персоналистская (Чарли), во втором – публичная (общества). Несмотря на свою общую пустяковость, «Герой наших снов» – фильм для самого Кейджа важнейший.

Тут стоит также обратиться к еще одной главной теме фильма, созвучной с жизненной судьбой Кейджа: его герой, скромный профессор, становится звездой интернета, но против своей воли. То же самое было в жизни и самого Кейджа – он сам не заметил, как превратился в мем. При этом Кейдж, как он признавался, не пользуется социальными сетями: «Я романтик и люблю эстетику золотого века кино, поэтому стараюсь ее сохранить», – говорит[67] он, намекая на то, что не гонится за славой. Тут имеет смысл также процитировать интервью[68], которое Николас Кейдж дал моему коллеге Денису Виленкину для издания SRSLY: «Когда я занялся актерством, я ориентировался на индустрию 40-х и 20-х – тогда не было телефонов, камер и интернета. Так что для меня быть актером в век информационных технологий – это не выбор, а вынужденная адаптация».

Если честно, в этом не чувствуется какой-либо фальши или притворства. Кейдж действительно актер «старой школы», который созданию публичного образа предпочитает следование своему собственному чутью. Мы уже не раз говорили, что Николас явно выбирает проекты в первую очередь сердцем, а не головой – поэтому в его жизни было так много сомнительных проектов. Образ «человека-мема», который прицепился к нему, скорее всего, на всю оставшуюся жизнь, раньше работал ему во вред – он превращал всю карьеру актера в набор клише, сформулированных не им, а публикой. В каком-то смысле это идеально перекликается с судьбой Пола Мэттьюса. Вместо того чтобы видеть различных персонажей, зрители видели Николаса Кейджа – смешного и странного актера, который обожает сниматься в фильмах, за которые бы никто больше, кроме него, не взялся.

Фишка в том, что это все как будто приходит к нему откуда-то свыше. И если мы вспомним, что его актерский метод называется нуво-шаманизмом, то нельзя не сказать, что шаманом нельзя стать намеренно или «по наследству». Духи сами выбирают человека, который станет проводником между их миром и миром людей. Точно так же Кейдж – шаман, который служит проводником между зрителем и миром кино как искусства, не подверженного коммерции. Если учесть, что кино – это, по сути, иллюзия, сон, мечта, то «Герой наших снов» – аллюзия на то, что Николас Кейдж сам по себе является идеальным сновидением.

Эта метафора, возможно, слегка надуманна, но она тоже пришла свыше – как объяснение того, почему даже в таком пустяковом и не самом выдающемся фильме столько актерской, чисто «кейджевской» энергетики. Потому что Кейдж – редкий актер, за которым интересно наблюдать, если он позволит себе улететь как можно дальше от земли, в мир мечтаний и кошмаров.

В «поздний» кейджевский период, продолжающийся до сих пор, у него было немало проектов, среди которых были как более интересные, так и менее, и, что важнее, как более «коммерческие», так и сугубо экспериментальные. К первым относится, конечно же, «Ренфилд» – альтернативный взгляд на историю Дракулы глазами его помощника, того самого Ренфилда, только живущего в современном мире. Забавно, что, как и в случае с «Носферату» Роберта Эггерса, еще одним фильмом про румынского кровососа, вышедшим всего спустя год, главную роль тоже сыграл другой Николас – Холт, только там он был риелтором Томасом Хаттером, но тоже героем не своей повести, выведенным на первый план.

«Ренфилд» же, пустяковая, в общем-то, черная комедия, эксплуатирующая стилистику кровавых грайндхаус-фильмов 1970-х, знаменательна тем, что Кейдж наконец-то сыграл Дракулу, о чем он мечтал всю свою жизнь. Не могу удержаться от очередной параллели с «Поцелуем вампира»: если рассматривать фильм Криса МакКея как негласное продолжение артхаусного хита из раннего этапа Кейджа, то смотрится он максимально логично: никто не кусал Питера Ло – он изначально был вампиром! Да не абы кем, а самим Носферату! И хотя сам фильм, честно говоря, не стоит особого внимания, есть в этой мысли что-то как минимум забавное, и есть вероятность, что хотя бы раз актеру в голову она приходила.

Последний, на момент написания книги, фильм с участием Кейджа, не считая «Стрелков» Брайана Скибы, проходной «бэшки», будто бы пришедшей из 2010-х (но нет, фильм снимался в марте-апреле 2024 года), – это «Серфер». И тут хочется отметить, что последние годы Кейдж особенно охотно снимается (и, как правило, получается что-то неожиданное как минимум) в фильмах относительно молодых режиссеров, не обязательно в плане возраста. Майклу Сарноски, снявшему «Свинью», на момент выхода картины, ставшей дебютом в полном метре, было 35 лет. Кристофферу Боргли – 37 (на момент выхода первого фильма «Тошнит от себя» – 36). Лотфи Нэтан, режиссер фильма «Сын Карпентера» с актером, который только готовится к выходу, снял его в 37 лет, и для него это лишь второй игровой фильм. Из них из всех режиссер «Серфера» Лоркан Финнеган как будто бы самый старший (на момент съемок ему было 45), но это лишь третий его полнометражный фильм после «Без имени» и «Вивариума», снятый почти за десятилетнюю карьеру.

Почему это важно? Все перечисленные картины – авторские высказывания, которые идут кардинально поперек коммерческих троп, и во всех из них 60-летний Кейдж, настоящий ветеран Голливуда, играл явно за небольшие гонорары, при этом за большой интерес. В «Серфере» он играет безымянного отца, который после переезда в Австралию на новое место жительства хотел поплавать на серфбордах вместе со своим сыном, пытаясь наладить отношения, но ввязался в негласную войну с местными, занявшими пляж. Мы снова видим кейджевское безумие – что-то в духе его героя в «Мэнди», однако с более сюрреалистичным видеорядом, словно теперь уже не протагонист – герой наших снов, а все вокруг него сон и бесконечный кошмар.

Это образ, который актер воплощал уже не раз, но нельзя не признать: наравне с такими мастерами экранного сумасшествия, как Клаус Кински, Кристофер Ли, Лон Чейни и Макс Шрек (все они так или иначе упоминались в разговоре о нашем уважаемом артисте), за его оскалом ярости и выпученными глазами бесконечно интересно наблюдать. У Кейджа и впрямь харизма актера эпохи классического Голливуда, и даже в современном кино, снятом прогрессивными молодыми режиссерами с дерзким взглядом, он умудряется сохранить элегантную, редкую по нынешним меркам старомодность. Винтажный Кейдж!

Заключение

Кейджеверс

«С чего начать»? С этого вопроса начинается фильм «Адаптация», с него же начинается сама книга, и им же задавался я, когда задумался о том, как же подступиться к этому делу – написать книгу о любимом актере. Зато теперь, обращаясь к другому фильму Чарли Кауфмана (символично, что адаптации чужой книги!), я уже не думаю, как все закончить.

У Николаса Кейджа были самые разные моменты в жизни. Он трансформировался на наших глазах не один раз из перспективного новичка в топовую звезду. Из странного типа в кумира поколения. Из героя наших снов в героя наших кошмаров. Наконец, из Николаса Кейджа в Майлза Лавкрафта, пускай официально он ни разу так себя и не называл. Целью этой книги было не воздвигнуть памятник – хочется верить, что так оно и получилось: меня нельзя упрекнуть в том, что я лишь бесконечно воспевал талант Ника. В его жизни было немало ошибок и спорных решений, плохих и даже ужасных фильмов, скучных и просто нелепых ролей. Его даже есть за что осудить – как минимум за тот короткий акт насилия над собственной женой. Случись это в 2020-х, мы бы, возможно, больше никогда бы не услышали про Кейджа, как теперь почти не слышим про Кевина Спейси, Джонни Деппа, Джину Карано и других «отмененных» артистов. И какое же счастье, что этот проступок, по сути, остается one and only в карьере Кейджа, а также что на дистанции он смог доказать на примере всей своей жизни, что ошибки можно не только совершать. На них можно еще и учиться.

Пока писал книгу, я даже слегка устал видеть каждую неделю улыбающееся лицо Николаса на странице «Кинопоиска» – возможно, даже спустя годы я смогу почти безошибочно назвать все фильмы, в которых он снимался, по порядку, не считая сонма ужасных картин из 2010‑х. Но сейчас, дописывая эту заключительную главу, понимаю, что буду очень скучать по этому – в конце концов, второй раз книгу о Кейдже не написать, а любоваться на его физиономию просто так было бы как-то странно. И за все это время я не раз задавался вопросом: а почему вообще я захотел писать про Николаса Кейджа?

Почему именно про него? Ведь есть множество других прекрасных артистов, в том числе горячо любимых мною, разной степени известности и величия, о которых еще не было написано ничего на русском языке, – Кристиан Бэйл, Хоакин Феникс, Ребекка Фергюсон… Перечислять можно и дальше, но почему же в итоге именно Николас Кейдж?

Не только ли потому, что фильмы с ним были в числе наиболее любимых мною в детстве (забавно, что из всех картин с ним чаще всего я смотрел «Сокровище нации», мягко говоря, не самый лучший и известный фильм с участием актера)? Наверное, нет – тогда пришлось писать бы про Джеки Чана (но есть масса причин этого не делать). Может, я считаю Кейджа величайшим артистом в истории? Определенно нет – есть, например, великий Дэниэл Дей-Льюис (вот уж про кого можно написать две книги – и как про актера, и как про человека). Является ли он моим самым любимым артистом? Возможно, но с этим статусом может поспорить хоть тот же Кристиан Бэйл.

И тут нельзя не отметить, что пока я писал эту книгу, пришла новость о том, что Бэйл и Кейдж снимутся вместе (уже во второй раз после «Выбора капитана Корелли»). В новом фильме Дэвида О. Расселла о Джоне Мэддене, легендарном тренере и комментаторе, которого и сыграет Николас (с Бэйлом для Рассела это уже будет четвертый проект, а вот с Кейджем он работает впервые). Ранее мы говорили о том, что наш герой нечасто играет реальных людей, и тут можно без преувеличения сказать, что «Мэдден» может стать для актера возвращением в высшую лигу если и не по части известности, то по части мастерства. Фильм, потенциально заточенный под «Оскар», всегда делает и вызов артистам, играющим в нем, и у Кейджа, который вновь со времен «Адаптации» будет играть упитанного персонажа, есть шанс заново переизобрести себя и в плане пластики, и в плане актерского рисунка.

Но этот проект, как ни странно, наименее интересен; куда более «кейджевскими» выглядят другие его будущие картины. В первую очередь – образ Нуарного Человека-паука в одноименном сериале: Кейдж и комиксы всегда шли где-то рядом, а тут он еще и погружается в стилистику своего любимого времени, а именно – кинематографа до «Нового Голливуда», на котором он вырос и из которого вырос его дядя Фрэнсис Форд Коппола. Где-то там в планах и сиквел «Оружейного барона» (в контексте событий последних лет выглядящий особенно острым проектом). И «Принц» по сценарию еще одного важнейшего для «Нового Голливуда» человека, легендарного сценариста Дэвида Мэмета. И потенциально хитовый, обладающий 100 % мемным потенциалом байопик (снова!) про Джо Короля тигров Экзотика, персонажа, которого просто обязан сыграть такой выдающийся эксцентрик, как Кейдж. И наверняка к моменту выхода книги появятся и другие небезынтересные проекты.

Все эти проекты даже близко не похожи на то, чем занимался Кейдж в 2010-х, во времена, когда многие его поклонники отвернулись, а ненавистники получили повод посмеяться над артистом, будто не от мира сего, собирающим осьминогов, змей и черепа динозавров у себя дома. Каждый проект выглядит как минимум небезынтересным, и даже когда выходят какие-нибудь «Стрелки», словно затерявшиеся во времени, когда актера еще ассоциировали с кино за гранью добра и зла, мы знаем – те времена прошли. Кейдж, пройдя через горнило долгового и репутационного ада, переродился в нечто особенно интересное. Самым большим страхом было, что он замкнется в демонстрации своего фирменного Cage rage face, но нет – мы видим, что у актера есть амбиции продолжать придумывать что-то новое.

Лично я жду как минимум номинации на «Оскар» за Мэддена, как максимум – «Оскара» в будущем за что-нибудь еще. Голливуд обожает такие истории возвращения тех, кто некогда растерял все – см. хотя бы кейс переродившегося в действительно выдающегося актера Брендана Фрейзера. Еще, конечно же, мечтаю, чтобы Кейдж однажды сыграл-таки в фильме про Супермена – возможно, постаревшую, уставшую от жизни, замученную своей мощью версию Кларка Кента. И чтобы когда-то мы увидели продолжение «Без лица» и, возможно, новый фильм Кейджа-режиссера (только пожалуйста, Николас, не будь как Джонни Депп и не бери деньги у арабских шейхов на это!). Короче говоря, я жду от Ника Кейджа новых открытий, потому что эту невыносимую тяжесть огромного таланта нельзя разбазаривать на повторение уже сто раз пройденного.

И вот, пожалуй, лучший ответ на вопрос, почему я вообще решил писать эту книгу. Когда-то коллега спросил меня: ты занимаешься кинокритикой уже почти десять лет, а книгу написать не хочешь? И тогда я задумался: хочу, но если и писать, то о чем и о ком? И тогда имя Николаса Кейджа пришло в голову само собой – и больше никаких сомнений не оставалось. Нуво-шаманизм ли это? Хочется верить, что да. В любом случае, хоть я и не буду больше видеть лицо Николаса на экране своего компьютера почти каждый день, он навсегда останется для меня (и для нас всех) истинным героем наших снов.

Примечания

1

https://www.ramp.space/en/artikel-blog/nicolas-cage-not-of-this-world/

2

https://faroutmagazine.co.uk/horror-movie-nicolas-cage-fell-in-love-with/

3

https://fandomwire.com/it-blew-my-mind-i-was-like-thats-what-i-want-to-do-a-james-dean-movie-convinced-nicolas-cage-that-acting-was-his-destiny/

4

https://lithub.com/on-the-jealous-rivalry-between-nicolas-cage-and-his-uncle-francis-ford-coppola/

5

https://www.joblo.com/fast-times-cast-ripped-nicolas-cage-because-of-his-coppola-name/

6

https://www.vulture.com/article/nicolas-cages-miserable-fast-times-at-ridgemont-high-shoot.html

7

https://www.rogerebert.com/reviews/valley-girl-1983/

8

https://www.davidsheff.com/nicolas-cage/

9

https://www.nzherald.co.nz/entertainment/cage-richard-gere-saved-me-from-jail/CZDWNTQL6LOIEST TNJZGIZPPA4/

10

https://www.standard.co.uk/culture/film/nicholas-cage-superman-the-flash-b1075079.html/

11

https://goldenglobes.com/articles/alan-parker-talks-about-his-movies/

12

https://www.chicagotribune.com/1985/05/13/cage-aside-birdy-just-doesnt-fly/

13

https://www.slashfilm.com/1246519/nicolas-cage-reveals-downside-moonstrucks-popularity/

14

https://nextbestpicture.com/why-hasnt-nicolas-cage-scored-more-oscar-nominations/

15

https://www.latimes.com/archives/la-xpm-1988-02-21-ca-44011-story.html/

16

https://time.com/4937801/nicolas-cage-over-the-top-acting/

17

https://www.washingtonpost.com/archive/lifestyle/1990/ 08/31/the-wild-and-weird-nicolas-cage/214dd456-5317-4186-9c81-6b1e2c64ccbe/

18

https://www.rogerebert.com/interviews/cage-relishes-operatic-role-in-tragic-leaving-las-vegas/

19

https://editorial.rottentomatoes.com/article/nicolas-cages-13-favorite-films/

20

https://www.slashfilm.com/825079/two-hollywood-heavy weights-went-uncredited-for-their-work-on-the-rock/

21

https://www.express.co.uk/entertainment/films/1584902/Sean-Connery-Nicolas-Cage-National-Treasure-3/

22

Снайдер Б. Спасите котика! – Бомбора, 2018

23

https://www.denofgeek.com/movies/faces-of-face-off-classic-almost-didnt-star-nicolas-cage/

24

В хоккее face-off – вбрасывание шайбы на поле.

25

https://www.unilad.com/news/johnny-depp-nicolas-cage-helped-become-actor-accident-20220419/

26

https://www.express.co.uk/entertainment/films/1599784/Nicolas-Cage-Face-Off-John-Travolta/

27

https://www.artstation.com/artwork/GzKY1/

28

https://faroutmagazine.co.uk/the-disgusting-nicolas-cage-movie-sean-penn-hates/

29

https://screenrant.com/bringing-out-the-dead-nicolas-cage-reflection-martin-scorsese/

30

https://www.youtube.com/live/UzlVsZ_ntmQ/

31

https://www.telegraph.co.uk/culture/film/10937835/Patricia-Arquette-interview-on-Boyhood-Nicolas-Cage-and-growing-up.html/

32

https://www.theguardian.com/film/2018/oct/01/nicolas-cage-if-i-dont-have-a-job-to-do-it-can-be-very-self-destructive/

33

https://www.cbsnews.com/news/nicolas-cage-does-stint-as-ifamily-man-i/

34

https://www.hollywood.com/general/captain-corellis-man dolin-nicolas-cage-interview-57162748/

35

https://www.phase9.tv/movies-and-tv/windtalkers-2002-q-and-a-interview-with-nicolas-cage-roger-willie-and-john-woo.shtml/

36

https://people.com/all-about-nicolas-cage-dating-history-7508127/

37

https://www.rollingstone.com/music/music-features/lisa-marie-presley-rolling-stone-cover-story-1234660576/

38

Имеется в виду одноименный аттракцион в «Диснейленде» по мотивам мультфильма «Ветер в ивах» в виде своеобразной гонки с препятствиями.

39

https://transcripts.cnn.com/show/lklw/date/2003-05-11/segment/00/

40

https://iz.ru/news/281793/

41

https://variety.com/2023/film/news/nicolas-cage-national-treasure-profoundly-ridiculous-1235805396/

42

https://www.ign.com/articles/2006/08/08/ign-interview-nicolas-cage/

43

https://www.theguardian.com/world/2006/jul/09/septe mber11.film/

44

https://www.npr.org/2006/08/22/5689104/oliver-stones-trade-center-casting-recall/

45

https://www.hobartpulp.com/web_features/world-trade-center-nbsp-an-outlier-in-the-filmmaking-career-of-oliver-stone/

46

https://www.wsws.org/en/articles/2006/08/wtc-a12.html/

47

https://geektyrant.com/news/2012/1/27/nicolas-cage-is-insane-uses-voodoo-magic-to-prepare-for-his.html/

48

https://edition.cnn.com/2009/SHOWBIZ/11/17/nicolas.cage.lawsuit/

49

https://people.com/nicolas-cage-says-its-always-a-good-thing-when-his-late-father-appears-in-his-dreams-exclusive-7967829/

50

https://collider.com/nicolas-cage-interview-bad-lieutenant-port-of-call-new-orleans/

51

Видимо, имеется в виду аудитория любителей секции Midnight Madness фестиваля независимого кино «Сандэнс», где показывают независимые триллеры, хорроры и артхаус.

52

https://www.sfgate.com/movies/article/Movie-review-Knowing-funny-for-a-thriller-3167812.php/

53

https://www.oneesports.gg/anime/nicolas-cage-favorite-film-spirited-away/

54

https://www.hollywoodreporter.com/movies/movie-news/why-kick-ass-was-movie-no-studio-would-touch-1290480/

55

https://www.cbr.com/interview-nicolas-cage-feels-the-season-of-the-witch/

56

https://www.indiewire.com/news/general-news/nicolas-cage-metrograph-festival-lineup-1235063240/

57

https://time.com/4871258/nicolas-cage-viral-meme/

58

https://www.foxnews.com/entertainment/nicolas-cage-slammed-by-human-rights-group-over-kazakhstan-trip-he-should-be-mortified/

59

https://tass.ru/kultura/3636893/

60

https://www.daily-sun.com/post/172865/

61

https://darkknightnews.com/2017/06/22/20-years-batman-robin-joel-schumacher-reveal-really-happened/

62

https://www.forbes.com/sites/simonthompson/2018/09/ 15/nicolas-cage-talks-mandy-and-wanting-to-work-with-blumhouse-and-tarantino/

63

GOAT (Greatest Of All Time), или просто goat («козел» на английском) – аббревиатура и сленговое обозначение выражения «Величайший всех времен», которое дают выдающимся людям.

64

https://www.indiewire.com/awards/industry/nicolas-cage-pig-interview-1234652552/

65

https://www.thesun.co.uk/tvandshowbiz/celebrities/ 16226824/nicolas-cage-drunk-kicked-out-restaurant/

66

https://ew.com/longlegs-nicolas-cage-transformation-breakdown-androgynous-mother-inspiration-exclusive-8676286/

67

https://www.cbr.com/nicolas-cage-on-social-media-absence/#:~:text=%22The%20reason%20why%20I'm,the%20Golden%20Age%20movie%20star/

68

https://srsly.ru/article/show/34281/

Content

Иван Афанасьев
Николас Кейдж. Биография. Культовый неудачник или гениальный актер?

Пролог Кейджептация

От автора

Глава 1 Лил Ник

Глава 2 Коппола-младший

Глава 3 Кейджерама

Глава 4 Кейдж на Луне

Глава 5 Кейджеотия

Глава 6 Кейджэкшен-муви

Глава 7 Кейджхаус

Глава 8 Кейджебастер

Глава 9 Кейдж-поп

Глава 10 Кейджсплуатейшен

Глава 11 Кейджец

Глава 12 Трэшкейдж

Глава 13 Кейджефобия

Глава 14 Кейджемания

Глава 15 Кейджлэнд

Заключение Кейджеверс

Примечания