Никифоров Андрей

Поточи свой клинок. Том 2

Глава 1

Насильница

Между хвойным лесом и просторной степью стоял одинокий хутор. Маленький очаг людской цивилизации на границе королевства и диких северных земель, не признающих власти самодержцев. Здесь волен и ветер, и те немногие крестьяне, чьи предки осмелились застолбиться на окраине — суровой, но такой прекрасной на вид.

Правда, сегодня местным было не до любования здешними красотами.

Из хутора вырвался надрывный женский крик, тут же подхваченный ветром, и унесённый в бескрайнюю степь. За воплем последовали ругательства, многоголосый грубый смех и треск утвари…

Опьянённый весёлой безнаказанностью, зарычал орк, широко раскрыв рот и показывая массивные клыки нижней челюсти. И без того напуганные до предела, хуторские девочки и мальчики с плачем прижались друг к другу. Орк потянулся здоровенной лапой к рыжей девице.

Но получил кулаком по виску. Отшатнувшись, орк повернулся к обидчику и схватился за топор.

— Не сметь девок портить! — рявкнул старшой налётчиков, погрозив тем самым кулаком, которым саданул по башке подчинённого. — Они для гарема вождя, а пацаны — для продажи в рабство!

Получивший по виску орк хрюкнул, но перечить старшому не осмелился.

В зале хутора, вокруг этой пары и несчастных детей, бесновались другие орки. Они громили мебель, выискивая спрятанные ценности; опустошали склад, да и просто ломали всё ради развлечения.

— Хотите повеселиться — возьмите её! — старшой показал на потрёпанную побоями женщину тридцати лет. — А если кто человечьих выродков хоть пальцем тронет — зарублю!

Не переставая бросать хищные взгляды на кучку детей, орк намотал на кулак волосы женщины, и поволок её в соседнюю комнату. За ним последовала толпа улюлюкающих налётчиков.

Притащив женщину в другое помещение, орк бросил её на пол. Она уже не кричала и не плакала, только затравленно смотрела на налётчиков. Один орк грубо поставил женщину на ноги и толкнул. Она попала в объятия налётчика напротив, однако он тоже пихнул её в сторону.

Столпившись кругом, орки с хохотом толкали женщину туда-сюда, и каждый, прежде чем бросить несчастную дальше, отрывал кусок от её одежды. Обрывок подола остался в руке налётчика, открыв сочные полные бёдра. С треском порвалась рубаха, вывалилась наружу одна грудь, и заметалась при каждом толчке.

Лишив женщину почти всей одежды, орки лапали полуголое тело. Зелёные ладони ударяли по заднице, пальцы сильно сжимали грудь, налётчики дёргали и теребили её.

Ноги подкосились, и живая игрушка орков упала на колени.

— П-пожалуста… — промямлила она. — С-сжальтесь…

Смех и шутки затихли. Молчание затянулось, и женщина осмелилась поднять глаза, вновь заблестевшие от слёз.

Но несчастная обнаружила, что налётчики смолкли вовсе не потому, что разом ощутили вину за свои непотребства. Вдоволь наигравшись, орки возжелали женского тела. Они сбросили с себя меховые повязки, и крестьянка оказалась среди зелёных стоячих членов, которые были словно голодные хищники, принюхивающиеся к добыче.

Это так напугало женщину, что в ногах появилась сила, чтобы вскочить и рыпнуться к выходу. Но орк перехватил крестьянку, и хоть она яростно брыкалась, без труда подтащил её к столу. Пока пара налётчиков удерживала руки и ноги завопившей жертвы, их соратник согнул её, задрал остатки платья, и примерился к раскрасневшейся от шлепков заднице…

За несколько минут до этого в главном зале хутора орк опрокинул бочку, и из неё вывалился парень двадцати с чем-то лет.

— Ха-ха, смотрите-ка, кого я нашёл!

Обычно во время разбойничьих налётов банды зеленокожих убивали почти всех мужчин, редко кому из них выпадала участь попасть в рабство. Орк, обнаруживший испуганного вусмерть юношу, направил на него копьё, и замахнулся для добивающего удара. Но до того как остриё начало забег, парня загородил другой налётчик.

— Прочь, он мой! — Голос был груб, как и у всех орков, однако всё же отличался от того, что слышал юноша до этого.

— Я его нашёл!.. Гр-р-р!.. Ну ладно-ладно, забирай этот кусок мяса!

Спаситель повернулся к парню, и когда он поднял взор, то увидел, что перед ним мускулистая орчиха. Она бесцеремонно схватила его за шиворот, и потащила в сени. Как оказалось, там никого не было. Орчиха толкнула юношу, и он плюхнулся в угол.

— С-спасибо, что с-с-с-с-спасли, — выдавил из себя парень, не пробуя подняться.

— Спасла?..

Она расхохоталась, и юноша даже судорожно улыбнулся в ответ, хотя в глазах застыл ужас.

— Неужто люди настолько тупые?

Орчиха стащила с себя бронелифчик, а затем и меховую юбку. Юноша с раскрытым ртом переводил непонимающий взор от сброшенной одежды к мускулистому телу, и обратно.

Воительница подошла вплотную, так что чёрный волосатый лобок оказался близко к лицу парня. Он с трудом поднял глаза к прессу, а затем и к нависшей над головой большой груди, за которой едва виднелось лицо с застывшей на нём ухмылкой.

— Лижи, — коротко бросила орчиха.

— Ч-что? — парень подумал, что ослышался.

— Я сказала… ЛИ-ЖИ!! Лижи мою манду, жалкий червяк! Быстро!!

— Н-но я… в-ведь… — бормотал дрожащий как осиновый лист парень, глядя на вагину.

— Суй туда лицо, ничтожество! А если сейчас же не сделаешь того — отсеку топором голову, и уткну в шмоньку уже дохлое лицо.

Последнее пугало куда больше, так что парень всё же после секундного колебания нерешительно потянулся к вагине. Чуть высунув язык, он коснулся кончиком зелёной половой губы. И робко поводил им в одной точке.

— Аргх, бездна! — рявкнула потерявшая терпение орчиха.

Она двумя могучими руками схватила парня за затылок, и с силой прижала лицо к вагине. От неожиданности юноша захрипел и схватился за накаченные бёдра.

— Лижи!!

У него и дышать толком не получалось, а потому он не мог исполнить требование орчихи. Однако она и сама неплохо справлялась, всё сильнее вжимая парня в лобок, и натирая об его лицо промежность.

Из-за недостатка воздуха мычащий парень забил пятками по доскам пола, и ударял руками в стены. Орчиха не обращала на это никакого внимания и продолжала неистово елозить вагиной.

Юноша сполз на спину, так что теперь воительница уселась на лицо. Она то чуть попрыгивала, то вновь жалась к несчастному всей промежностью. И при этом рычала от удовольствия. Пребывая в полубессознательном состоянии, парень обмяк…

Орки громыхали по всему хутору, но в главном зале стало как-то уж слишком шумно даже для погрома. Насильница не прервала свою экзекуцию, мельком подумав, что кто-то из самцов всё же устроил драку при делёжке добычи. Обычное дело.

Однако они чрезвычайно разбушевались, аж бревенчатые стены задрожали, с потолочных балок посыпалась пыль, слышались непрерывный лязг стали, бешеный топот и воинственные выкрики. Такое грубые помехи удовольствию орчиха игнорировать уже не могла.

Она поднялась со злобной бранью. Полубесчувственный юноша перевернулся на бок и схватился за влажное раскрасневшееся лицо. Он ощущал себя так, будто по нему пробежал табун лошадей.

— Валяйся на месте, сейчас продолжим, — бросила орчиха.

Не одеваясь, она подошла к двери, и распахнула её.

У порога стоял воин. Но не орк, а человек — лысый варвар, который по своему могучему сложению ничуть не уступал оркам. На его теле красовались узорчатые татуировки синего цвета.

Вот только рассмотреть их орчиха не успела, потому что вооружённый секирой варвар без замаха двинул рукоятью по зелёному подбородку. Воительница отлетела к стене.

А за спиной варвара Брука, в главном зале хутора, развернулся ожесточённый бой между ватагой орков и группой наёмников, известных как Спасатели.

Глава 2

Резня в зале

Голая орчиха быстро опомнилась, и схватила свой топор, ранее приставленный к стенке. В сенях было тесно, оружием толком не замахнёшься, особенно таким большим противникам. Варвар и воительница скрестили топоры, навалились друг на друга, так что перекошенные злобой лица столкнулись лбами.

То орчиха пересиливает, плотно утыкаясь сиськами в обнажённую грудь Брука, а то и ему удаётся оттолкнуть на шаг, другой. В конце концов, варвар отпихнул от себя насильницу, и без размаха ударил секирой снизу вверх. Орчиха не успела выставить блок, и лезвие врезалось в середину подбородка.

Очухался, и чуть приподнялся юноша. В этот миг мёртвая насильница упала рядом с ним, плюхнув рассечённую голову на его пах. Юноша взвизгнул и вжался в угол, смотря на вывалившиеся из орбит орочьи глаза.

А вот у Брука не было времени любоваться поверженным врагом, ведь в главном зале кипела битва и соратникам требовалась помощь. С окровавленной секирой наперевес, варвар бесстрашно бросился на толпу орков.

Между ними проскальзывала плутовка Рамми Лисий Хвост, уклоняясь от ударов. Вылавливая момент, она колола противников коротким клинком, нанося хоть и не смертельные, но болезненные и кровоточащие раны, после которых быстро теряешь выносливость.

— Ну же, дубины, чего такие сонные? — дразнила девушка орков, чтобы злились ещё больше и, как следствие, били небрежнее, менее точно, да хуже защищались.

А уж когда на подмогу прилетел Брук, Рамми норовила зайти за спину, чтобы резануть по шее наверняка.

Грудастая волшебница Лабдорис выбрала угол зала, посчитав, что оттуда удобно закидывать налётчиков боевыми заклятьями. Не желая поджечь хутор, она не творила излюбленных молний или огненных шаров. В орков прицельно полетели ледяные копья.

Трое налётчиков пали, пронзённые магическими снарядами. Но четвёртый увернулся, и запустил копьё в Лабдорис. Волшебница легко отразила его наспех созданным барьером.

Из волос Лабдорис ненадолго выглянул зверёк — посмотреть, что за жуткий шум снаружи. Однако прежде чем кто-либо успел рассмотреть животное, оно юркнуло в причёску обратно.

Против рукопашных атак Лабдорис не могла защититься столь же хорошо, как от метательного оружия. Пара орков побежала к волшебнице. Однако на полпути один получил стрелу в колено, из-за чего покатился по полу. Второй орк оглянулся в поисках стрелка, и заметил его за окном. Это был эльф в собачьем наморднике. И он как раз натянул новую стрелу. Только налётчик опомнился, как она пронзила его шею. Хрипя и выплёвывая кровь, орк завалился на спину. Так, даже не заходя в помещение, Сидмон Зверолов прикрывал соратников, в нужный момент засыпая врага стрелами.

Поближе к Бруку держалась рогато-хвостатая жрица Хильда Полудевственница. Она слепила орков вспышками или набрасывала на варвара исцеляющие заклятья, когда тот пропускал вражеские удары. Брук, конечно, крепок и к боли терпим, но если возможно, то лучше избегать кровопотери.

В очередной раз Хильда приготовилась ударить слепящими чарами по глазам налётчиков, как заметила толпу орков, влетевших в зал из соседней комнаты. И всё бы ничего, да вот только этих ребят от прочих зеленокожих соплеменников отличало то, что они были полностью голыми. Те самые насильники, что развлекались с женщиной.

Световое заклятье застыло на кончиках пальцев Хильды, искорки так и не сверкнули направленной вспышкой. А всё потому, что жрица впала в ступор при виде орочьих членов, ещё не успевших потерять твёрдость. Они неистово дёргались, когда их обладатели всей оравой побежали к Бруку.

Сидмон сбил одного орка стрелой, второго заморозила Лабдорис, третьего ранила в ногу Рамми. Но зеленокожее подкрепление потеснило Брука в угол, где не было места для манёвра.

— Хильда, бездна тебя поглоти! — Рамми дёрнула жрицу за хвост. — Потом будешь орочьи дубины разглядывать! Помогай!

Жрица опомнилась, и ударила световым заклятьем в толпу. Взревевший Брук контратаковал ослеплённых противников, бешено рубя направо и налево…

Через пару минут с последним орком было покончено.

— Эй, хватит дрожать, всем плохим парням конец, — Рамми опустилась на корточки перед группой детишек, которых планировали увести в рабство, и потрепала по голове одну из девочек.

Пока Лисий Хвост говорила что-то ободряющее ребятне, Хильда с лечебными заклятьями и зельями хлопотала около раненых хуторян. Рядом на стуле, кутаясь в одеяло, сидела та женщина, которую собирались износиловать орки. Её глаза, в которых застыл ужас, до сих пор отказывались верить в чудесное спасение. Сидмон собирал с тел стрелы.

— Лабдорис, орки очень редко нападают на приграничные земли королевства, — сказал Брук волшебнице, задумчиво смотрящей в окно. — А тут ещё и не первый налёт.

— О чём это говорит?

На плече Лабдорис устроился тот самый волшебный фамильяр, который прежде прятался в волосах. Он походил на ласку, но только его шёрстка была бирюзового цвета.

— Не думаю, что это только налёт ради грабежа и похищения, — очень серьёзно произнёс Брук. — Это отряд разведчиков. Зеленокожие прощупывают границу королевства. Пока только прощупывают…

Закончив помогать хуторянам, Спасатели тронулись в Нортхельм — окраинный северный город королевства. Отсюда до него всего полдня пути.

Когда Спасатели миновали крепостные ворота города, и пошли по его деревянной мостовой, их сопроводил взглядом старый паломник, известный от диких краёв северных варваров и до султанатов южных пустынь как Дед-Хмель.

— О, вот и они, наконец, здесь, — он отхлебнул настойку из фляги. — Неудивительно, ведь в Нортхельме нынче очень неспокойно. Да и вообще по всей округе. Так что герои-наёмники потихоньку стекаются сюда со всего королевства. А всё потому, что на Окраинном хребте зашевелились зеленокожие — объединились в орду.

Дед-Хмель зашагал следом за Спасателями, не переставая болтать с невидимым собеседником, и время от времени отвлекаясь на любимую флягу.

— Само по себе это не является чем-то уж совсем из ряда вон. Такое случается каждые лет пятнадцать-двадцать. Зеленокожих плодится столь много, что они уже не могут прокормиться только охотой и грабежом. Их орда волнами выплёскивается из Окраинного хребта, и подобно саранче устремляется на земли варваров и королевское пограничье. Зеленокожие приносят страшное разорение, прежде чем получают отпор. В общем, для здешнего люда, закалённого суровыми испытаниями севера, это не является неожиданностью, здесь многие умеют постоять за себя и готовы к войнам. Я и сам на своём веку припоминаю сколько-то таких нашествий… Да вот только нынешний сбор зеленокожой орды чем-то сильно отличается от предыдущих.

Тем временем Спасатели завалились в снятую комнату городской таверны.

— О, бездна! — выругалась Рамми, чуть сбив дыхание из-за того, что плюхнулась на твёрдый лежак. — Хуже дыру, чем эта, ещё поискать надо! Хотя как подумаю, что дальше нас ждут сплошные ночёвки под открытым небом и в холодной степи, так тутошняя комната мне кажется дворцовыми покоями… Эй, Брук!

Рамми привстала.

— Нам обязательно переться в такую даль, к твоему племени? Может, здесь задержимся, а?

— Обязательно, — буркнул варвар, чуть поморщившись от боли — Хильда перевязывала раны, полученные в сегодняшнем бою. — Сами слышали вестового, которого родичи послали за мной. В иное время они такого не делают, а значит, каждый воин племени на счету, всех созывают! Стало быть, дело очень жаркое. По его словам, даже старейшины племён такого не припомнят. Очень много зеленокожих и нападают они слаженно. Видать, объявился у них весьма способный воевода. Или ещё в чём дело. Не знаю. Но выясню это.

— О-ох, — Рамми с протяжным вздохом опустилась на лежак, и уставилась в потолок. — В городе этом мы хотя бы можем контракты нормальные заключить, поработать, у местных какие-никакие деньги, а водятся. У варварских племён же небось только голые задницы есть.

— С чего это вдруг тебе золотишко понадобилось? — Сидмон оторвался от заточки стрел. — Мы же столько его получили после спасения принцессы. Я вот до сих пор не знаю, куда и на что его тратить.

— Мне отдай, — бросила Рамми.

— Ты что, воришка, уже всё прокутила что ли? — хмыкнул эльф-следопыт.

— Да нет, просто мы же приключенцы-наёмники, а не какие-то сраные волонтёры, вроде паладинов, — отмахнулась Рамми. — И я своему делу верна. Потому давайте уж хоть за какую-то плату работать, а не скатываться в тупое геройство. Хотя, опять же, лучше брать заказы в городах побогаче.

— Даже не верится, что совсем недавно ты так рвалась сюда, аж подгоняла нас, — усмехнулась Лабдорис. — Я вот деньги коплю, ведь магические ингредиенты дорого стоят. Разве что помощника себе прикупила… Правда, Алула?

Берет на голове волшебницы зашевелился, а потом из-под него вылезла бирюзовая ласка. Зверёк скользнул на руку Лабдорис. Когда она немного погладила его, фамильяр полез вверх, но теперь нашёл пристанище не в пышных волосах, а юркнул промеж больших грудей волшебницы.

— Ах ты, проказник, — смущённо проворчала Лабдорис, засовывая руку в декольте, чтобы вытащить зверька. — Ой, щекотно!

Задачка оказалась не такой уж и простой, пришлось хорошенько помять груди туда-сюда, поелозить ладонями как под ними, так и между, — из-за чего они чуть было не вывалились наружу — прежде чем фамильяр был пойман за хвост.

— А я вот почти все деньги храму отдала… — заявила Хильда.

От этих слов у Рамми случился припадок, она задёргалась, ударяя кулаками и пятками по лежаку, и произвела глоткой серию звуков, похожих на бульканье тонущего человека.

— И чтоб новые скульптуры сделали в храме после погрома демоницы Лакхесис, — продолжила жрица, доводя Рамми до полного исступления.

— Не будем здесь долго задерживаться, — пробасил Брук, с беспокойством посмотрев в окно. — Родичам сейчас, должно быть, очень тяжко. Завтра же отправимся в земли моих предков. Так что выспитесь хорошенько. Дорога будет непростой, но бои будут ещё сложнее…

Глава 3

Военный лагерь

Путь по степи оказался не только непростым, но ещё и довольно унылым. Однообразный равнинный пейзаж быстро наскучил, Спасатели то и дело бросали угрюмые взгляды то на Окраинный хребет, то на заросшую тропу, которая вроде бы тянулась к нему, но казалась бесконечной.

Иногда Брук пробовал рассмешить других варварскими пошлыми анекдотами, но над ними никто не улыбался, кроме Рамми. Хильда ворчала о том, сколь непотребны эти шутки, однако каждый раз дослушивала их до конца, не перебивая.

Так что когда скучное путешествие разбавляли стычки, приключенцы радовались им, несмотря на усталость в ногах. Несколько раз к Спасателям подступались волчьи стаи. Однако сообразительные звери быстро понимали, что эта компания им не по зубам, и убегали искать добычу попроще.

Но вот банды зеленокожих таким разумением не отличались. Трижды на группу нападали отряды из гоблинов и орков. Последние один раз налетели на воргах — здоровенных волках…

— Как просто получилось, — Рамми вытерла окровавленный клинок об чёрную шкуру прирезанного ворга. — Не понимаю, какие сложности у вас могут быть с этими ребятами.

Выжившие орки улепётывали с места боя, периодически оглядываясь на Спасателей.

— Воины из них, конечно, неплохие. Но уж слишком прямолинейны. Не ровня демонице Лакхесис.

— Не суди так скоро, — Брук выдернул секиру из груди поверженного орка. — Доселе мы сталкивались только с разведчиками.

— Как любопытно, наш здоровяк, который любит лезть на рожон, призывает к сдержанности, — усмехнулась Лабдорис, ткнув носком сапога обугленный молнией труп. — В любом случае я никогда не слышала, чтобы у зеленокожих были сильные маги. Может, оружием они махать мастаки, но вот с моим стихийным волшебством едва ли справятся…

Через почти неделю пути Спасатели вышли на протоптанное поле.

— Здесь были мои, мы совсем рядом! — сказал Брук, оглядываясь.

— Да, и были относительно недавно, — подтвердил Сидмон, поворошив угли костра. — Вокруг сплошь взрослые человечьи следы. Скоро нагоним твоих родичей.

Спустя сутки на горизонте показался большой лагерь, над которым серыми струйками поднимался дым от костров.

— Ого, это твоё племя такое многочисленное? — удивилась Хильда.

— Там не только оно, это общий военный сбор племён, — ответил Брук.

Отряд встретили дозорные варвары. Как оказалось, о Бруке они ранее слышали, и один из бойцов вызвался сопроводить Спасателей к его племени.

Обстановка была как и в любом другом военном лагере: варвары точили оружие, травили байки у огней, отрабатывали удары или устраивали тренировочные поединки. Завидев странную компанию, воины прерывали свои дела и сопровождали её любопытными взорами.

— Глазам своим не верю, неужто пожаловал сам Брук Бешеные Яйца⁈ — воскликнул бородатый варвар, который имел такие же синие узорчатые татуировки. — А мы всё гадали, когда придёшь!

— Громнир, вонючий бродяга! — в тон ему откликнулся Брук.

Названный Громниром с размаху засадил кулаком в грудь Брука, но тот не растерялся и также саданул в ответ. Спутники Брука непонимающе уставились на пару, но на лицах варваров были довольные ухмылки. Видать, это было чем-то вроде приветствия.

— Ха, а ты не ослабел, пока бродил с мягкокожими, — Громнир потёр то покрасневшее место, куда прилетел кулак Брука.

— Следи за языком, это герои, вместе с которыми я одолел демоницу, — хохотнул он. — Отведи-ка нас к вождю, а заодно расскажи, как идут дела.

К спутникам Брука никто не обращался со словом, на них только посматривали оценивающими взглядами. Вернувшегося героя родичи встречали весёлыми приветствиями и тяжёлыми похлопываниями по плечу.

— Я так рада, что Брука теперь тепло принимают дома, — шепнула Хильда Лабдорис. — К нему больше не относятся, как к изгнаннику.

Только по мере того, как соплеменники рассказывали о недавних событиях, на лицо Брука ложилась тень. Оказывается, многие воины племени пали в недавних битвах с зеленокожими, а некоторых женщин и детей враг увёл в рабство.

Вождя племени на месте не оказалось, так что Громнир решил отвести Спасателей к избранному воеводе варваров. Но сразу в его просторный шатёр не пустили, пришлось подождать у входа. К тому времени весть о прославленном герое и его соратниках, сразивших владычицу ада, облетела весь лагерь, так что воины стекались сюда посмотреть, что же такого есть в этой компании наёмников.

— Как видишь, почти все в сборе, — говорил Громнир Бруку, чтобы скрасить ожидание. — Вон Дробители Черепов. Позавчера явились Каменные Молоты. Справа Ледяные Клинки.

— А это ещё кто такие? — вырвалось у Лабдорис.

Все варвары носили схожую одежду из звериных шкур. Но среди прочих выделялась толпа полностью голых здоровяков.

— Племя Стальных Мышц, — ответил Громнир с нотками насмешки, — норовом что дикие звери, скажу я тебе, кудесница. Мыслят, что одежда делает их слабыми, что плоть должна закаляться ветрами и холодом.

— Норовом как дикие звери? — тихо промолвил Сидмон. — О, боги, это ж как надо себя вести, чтоб даже неотёсанные варвары посчитали тебя диким?

— О-ох, — Хильда Полудевственница нервно тискала символ храма, как бы невзначай то и дело опуская взор ниже пояса воинов Стальных Мышц, из-за чего глаза дрожали вверх вниз, — я-я бы м-могла побыть у них, ну, это, миссионером, ч-чтобы р-расказать… ох… о богине! С-создать для них алфавит! Н-научить… ГРАМОТЕ!!

На последних слова Хильда так извивалась и кричала, что все варвары изумлённо уставились на неё.

— То-то же! — Рамми по-приятельски грубо приобняла покрасневшую жрицу. — Ещё и не так вопить будешь, когда путешествуешь с варваром, с которым лучше не ложиться, ибо порвёт как берсерк; и с эльфом, которому человеческие женщины не интересны… Короче, дорогуша, в очередь, я буду первая их «н-научать».

Кто-то ткнул пальцем Сидмона в бок, так что он неожиданности вздрогнул. Резко повернувшись, увидел перед глазами выпуклую грудь, закрытую меховой повязкой, а подняв взор, встретился с гордым взглядом.

— Так это и есть настоящий эльф? — низким голосом сказала высокая мускулистая женщина, смотря на следопыта, как на диковинную зверюшку.

— До чего же хилый и костлявый! — хохотнула другая варварша, в свою очередь толкнув пальцем обалдевшего Сидмона в бок.

— А ты, стало быть, тот самый Брук Бешеные Яйца, — другая воительница в бронелифчике подошла к нему вплотную и оценивающе осмотрела с головы до ног. — Правду ли о тебе говорят, мол, через трах впадаешь в берсерка?.. Экая невидаль!

— Племя Степных Волчиц, — тихо произнёс Громнир, склонившись к уху Лабдорис. — У них нет мужчин, только воительницы. А чтобы пополнить свои ряды, они проводят ночи с сильнейшими воинами других племён, либо же похищают мужчин из королевства мягкотелых…

— Эй, вы Спасатели? — у входа в шатёр появился седобородый, но вовсе не дряхлый воин, чьё тело покрывали как тонкие шрамы, оставленные стальным оружием, так и неровные — следы от когтей. — Я военный вождь Гримстард. Проходите.

Облегчённо вздохнул Сидмон, радуясь, что можно, наконец, уйти из-под внимания варварш, хотя сконфуженно потопав с опущенной головой, он врезался в крепкий пресс одной из них.

— Я слышал о вашем подвиге — как вы демоницу одолели, — сказал Гримстард, когда Спасатели ступили в шатёр, — И даже если в рассказах о нём всего доля правды, вы достойные воины. В иное время мы брезгаем помощью чужестранцев, но ныне положение отчаянное.

— Так в чём дело, военный вождь? — заговорил Брук. — Как так получилось, что зеленокожие одолевают нас? Их так много? За ними стоит одарённый воевода?

— Наверное, и то, и другое, — погладил бороду Гримстард, — но есть и третье. Орочьи шаманы будто овладели новой магией. Боевой. А мы супротив неё малосильны.

— Любопытно, — сказала Лабдорис. — Думаю, я смогу что-то сказать о природе этой магии, если увижу её своими глазами.

— Возможно, скоро так и будет, — кивнул Гримстард. — Завтра мы выступаем к Окраинному хребту, где дадим зеленокожим решающее сражение. Мы постараемся навязать бой в ущелье, чтобы они не могли атаковать нас с боков…

Лабдорис ещё порасспрашивала вождя о проявлениях той новой шаманской магии, хотя так и не смогла выяснить чего-то путного. Уже стемнело, так что Гримстард выделил Спасателям для ночёвки отдельный шатёр.

Пока Хильда, Лабдорис и Рамми обустраивали всё внутри, Сидмон и Брук ожидали снаружи.

— Волшебница наша и жрица любят, чтоб всё чисто и мягко было, — проворчал варвар, глядя в темноту наступившей ночи.

— Ага, есть такое, — усмехнулся Сидмон. — Мы-то привыкли ночевать на природе, нам и так хорошо… Эй, Брук, приятно вновь вернуться домой, хоть и при таких печальных обстоятельствах, да?

— Угу.

— Понимаю. Я когда в Златолесье ве…

Эльф вдруг пискнул, и умолк. Повернувшись, варвар заметил, как брыкающегося Сидмона кто-то сунул подмышку, и поволок его в тень.

— Что⁈ А ну стой! — рявкнул Брук.

Он побежал за похитителем, но споткнулся об верёвку шатра. Он частично упал, погребая под собой Лабдорис, Хильду и Рамми. Они что-то протестующе закричали, но варвар не обратил на это внимание, и продолжил преследование незнакомца. Дважды он терял его из вида, но, чуть пометавшись по округе, вновь настигал похитителя. В конце концов, заметил, как он юркнул в просторную палатку.

Брук с рёвом влетел туда.

И оказался посреди кучи воительниц из Степных Волчиц. Все они были полностью обнажёнными.

Глава 4

Степные Волчицы

Брук обвёл взглядом стоящих полукругом варварш: все держатся с достоинством, ничуть не стесняясь наготы, выпятив груди, поигрывая мускулами и сложив мощные руки на поясе. Одна из воительниц стискивала в подмышке Сидмона, который тщетно дёргался и дрыгал ногами.

— Эм-м-м, — Брук смущённо откашлялся. — Вы ведь, ну, это… не собираетесь зажарить и съесть эльфа?

— Не-ет, — покачала головой ближайшая варварша. — Мы не людоедское племя. Да и что там есть? Кожа да кости.

— У-м-м… ладно, — пожал плечами Брук. — Тогда я, это, того, пойду, значится…

Он повернулся, но вход преградила пара воительниц. Брук встал как вкопанный. А через пару секунд начал пятиться, ведь парочка, не сговариваясь, зашагала к нему. Остановился только когда упёрся спиной в пышную грудь самой могучей варварши.

— Герой, сразивший демоницу, — с хитрецом произнесла она. — Впадает в берсерка при трах-трах… Сёстры. Это надо проверить!

Будучи варваром, Брук почти никогда не смущался от женского внимания или своих плотских порывов. Но когда варварши бесцеремонно с разных сторон схватились за его меховую юбку, он вдруг ощутил себя растерянным мальчишкой.

— П-подожите, — басовито лепетал Брук. — Это может, ну, опасно быть… Берсерк всё-таки… Может, лучше, пойду, а? Что до эльфа, то пожалуйста, забирайте, себе его оставьте!

— Да ты с ума сошёл⁈ — донесся отчаянный возглас Сидмона. — Выручай, дубина!

Грубый рывок, и покрасневший Брук остался без одежды.

— Надо же, великий герой, а перед девочками пасует, — хохотнули варварши, глядя на свисший член. — Надо его взбодрить.

Столпившись вокруг Брука, Степные Волчицы поглаживали его плечи, руки и ягодицы, иногда щипая мышцы или чуть шлёпая по ним ладонями. Девушки по бокам опустились на корточки и обняли мощные бёдра Брука. А те варварши, что стояли спереди, ощупывали член и натянули кожу, открыв головку.

— Сёстры, здесь на всех хватит, — лукаво подмигнула воительница сбоку, обхватив увесистую мошонку.

В ответ на ласки и прикосновения член встрепенулся, и начал разрастаться, поднимаясь медленным полукругом. Ствол сжали сразу четыре руки, и теперь синхронно подрачивали.

В нескольких шагах от Брука варварши растянули на полу Сидмона.

— Интересно, у эльфов такой же пиструн, как и у людей? — спросила та воительница, что удерживала за ноги.

— Я слыхала, будто он у них по форме как сверло, и вместо семени изрыгает пламя! — настороженно проговорила та варварша, что удерживала руки.

От этих слов среди сестёр пронёсся вздох изумления, теперь они поглядывали на эльфа не без лёгкого испуга.

— Пока не посмотришь — не узнаешь, — промолвила воительница, и осторожно взялась за штаны Сидмона.

— П-пожалуйста, не надо! — умолял он, вяло сопротивляясь.

Варварша резко сорвала штаны и отпрянула — будто открыла клетку, из которой в любой миг выскочит свирепый зверь. Волнительно тиская руки у грудей, воительницы уставились на обнажённого Сидмона.

И через пару мгновений взорвались таким хохотом, что его расслышали на другом конце обширного лагеря.

— Да он как человеческий, только мельче, чем у северян, и без волос! — ухмыльнулась варварша.

Она сжала пальцами член и потеребила его.

— С-спасите, — прошептал Сидмон.

Желая разглядеть эльфийский пенис получше, одна воительница склонилась, и потому свесила тяжёлые груди на лицо следопыта. Оно скрылось за ними, как за подушками.

— Интересно, а на вкус он каков?

Степная Волчица сперва осторожно лизнула головку члена, выдержала непродолжительную паузу и, хмыкнув, взяла его в рот целиком. Будучи значительно крупнее эльфа, варварша с лёгкостью заглотила пенис до самого лобка.

— Я-я же б-больше по звериным девушкам, — промычал в сиськи Сидмон.

— Так в нас столько звериного, что с лихвой хватит! — весело заверила та варварша, что навалилась грудью на лицо. — Даже больше, чем в этих твоих зверодевочках!

Но каковы бы ни были вкусы Сидмона, член напрягся в тёплом и влажном рту воительницы, звучно причмокивающей.

— Эй, дай мне тоже попробовать! — товарка отпихнула её плечом, и сама сомкнула губы на теперь уже стоячем члене эльфа.

Не обделили оральной лаской и Брука. Благодаря размеру его пениса, варварши смогли протиснуться к нему впятером. Одна сосала, другие облизывали ствол и яйца. Причём делали это со всем диким нравом Степных Волчиц: страстно, слюняво и жёстко.

Стоящие по бокам воительницы взяли Брука под локти, и грубо уложили на лопатки. Самая ловкая варварша опередила сестёр и, широко расставив ноги, опустилась на обильно увлажнённый член. Широкая головка вошла в промокшее влагалище с чвакающим звуком. Плавно приседая, воительница нанизалась на здоровенный пенис почти по самые яйца.

Другая варварша точно так же опустилась на лицо Брука мохнаткой. Он обхватил женщину за мускулистые бёдра, и начал ритмично двигать тазом, глубоко проникая членом в Степную Волчицу. Она громко шлёпала полными ягодицами по ногам Брука. Он ощутил, как его кровь словно закипает от экстаза. Но отнюдь не только похотливого.

— Простите, — проворчал Брук во влагалище, понимая, что вот-вот потеряет самообладание, ибо близится состояние берсерка.

Через несколько секунд он взревел, что было сил прижал к себе варваршу, вдавливая её задницу в лицо, и впился губами в вагину. А вторую воительницу начал трахать с таким неистовством, что её аж чуть подбрасывало при каждом толчке. От избытка чувств она вытаращила глаза, и упёрлась руками в живот Брука, чтобы не свалиться, потому что это было схожим с попыткой удержаться на беснующимся быке. Перевозбуждённые варварши сгрудились вокруг впавшего в боевой раж Брука, и яростно мастурбировали свои выпуклые клиторы.

Его движения стали до того быстрыми, что дрочащие у ног воительницы не могли разобрать каких-то деталей в стремительных толчках. Но когда пьянящая волна удовольствия вулканом подступила к кончику члена Брука, он резко остановился, выкрикивая прямо в вагину боевой клич племени. Член мощно сокращался, вплёскивая сперму внутрь. В свою очередь, сидящие на воине варварши в порыве наслаждения хором выдохнули военный девиз Степных Волчиц. Застонал Сидмон, наполняя семенем рот воительницы.

На некоторое время воцарилось безмолвие. Но после очень короткой передышки варварши поменялись местами. Размазывая эльфийскую сперму по лицу, воительница столкнула товарку с члена Брука, и сама устроилась на нём. Та женщина, что елозила вагиной по лицу воина, теперь потянулась к пенису Сидмона. Боевой раж берсерка ещё далеко не сошёл, так что Брук с новой силой начал пихать новую воительницу.

Такие смены продолжались всю ночь. Всю ночь варвары, проходящие мимо шатра Степных Волчиц, останавливались, и озадаченно прислушивались, смотря на занавешенный шкурами вход. Всю ночь воины в соседних палатках ворочались и не могли толком уснуть из-за шума, но не смели заявиться в шатёр варварш, чтобы потребовать тишины. Ибо были уверены, что воительницы призвали тотемных духов своего племени, ведь не могут же люди из плоти и крови вопить такими яростными голосами!

Сидмон завалился в шатёр Спасателей только с появлением зари, и без сил плюхнулся на расстеленный плащ. А Брук даже не смог зайти внутрь, и развалился спать прямо на пороге.

Через полчаса проснулись Рамми, Лабдорис и Хильда. Ещё полчаса они потратили на то, чтобы хоть как-то растолкать мужчин: на них бранились, их щипали и толкали, выливали на голову холодную воду. Алула, зверёк Лабдорис, прыгал по Бруку, и порой чуть покусывал его ухо.

В конце концов, Брук и Сидмон поднялись, но своим видом походили на зомби, полузакрытыми глазами бессмысленно пялились в одну точку и заторможенно двигались. Кое-как получилось заставит их свернуть шатёр.

Через час объединённое войско варваров тронулось к Окраинному хребту, чтобы принять там решающее сражение.

Глава 5

Где спрятан лисий хвост

В те моменты, когда войско варваров останавливалось на привал, Спасатели заглядывали к вождю Гримстарду, чтобы обсудить детали сражения.

— Думаю, у вас должно быть особое дело в грядущем, — сказал он. — Немногие шаманы племён способны совладать с новой магией орков. Посему именно вам лучше заняться этим. Отразить их заклятья, а ещё лучше — настигнуть ихних шаманов!

— Согласна! — кивнула Рамми. — В прямой сече от нас толку мало. Мы в войсках сражаться не обучены.

— Я мог бы встать плечом к плечу с братьями в первых рядах! — заявил Брук, с хрустом сжав кулаки.

— Не сомневаюсь в твоей доблести, герой, — кивнул Гримстард. — Но тебе лучше идти с отрядом волшебницы Лабдорис, чтобы защищать его. Вы много бились вместе и наверняка умеете делать это слаженно. Потому считай это повелением военного вождя: охраняй Спасателей, пока будут противостоять орочьим магам!

Брук молча вздохнул, припомнив, как рвался в большую битву с легионами демоницы Лакхесис, но в итоге пропустил всё веселье, шляясь с соратниками по Бесконечному лесу.

Наконец, войско варваров достигло Окраинного хребта, чьи заснеженные вершины рассекали медленно плывущие облака. Как и планировалось, встали лагерем в ущелье с крутыми склонами. Подножия гор отнюдь не представляли собой голые скалы. Там и сям произрастали хвойные рощи, в которых удобно скрываться небольшим отрядам.

Варвары решили дождаться зеленокожих на небольшой возвышенности. Разведчики часто сталкивались с небольшими бандами орков, и рассказывали о полчищах врага в паре-тройке дней пути отсюда. Наверняка в орде уже знают о приходе людей, и Гримстард не сомневался, что зеленокожие двинут сюда всей оравой.

А пока варвары ждали. Самые нетерпеливые или же охочие до боёв тренировались, рубя оружием воздух, или же в сотый раз проверяли снаряжение. Другие дрыхли или просто валялись, довольные возможностью прикорнуть. Но почти каждый воин носил явное или скрытое напряжение.

Хотя одно племя своим настроением отличалось от всех прочих. Воины Стальных Мышц — те самые, что считались дикими даже среди варваров, и с презрением относились к одежде — праздновали так, будто уже победили зеленокожих. Откупорив мехи, полные медовухи, Стальные Мышцы громко пьянствовали, а кто-то из них затевал кулачные драки.

Привлечённая шумом веселья, в шатёр воинов племени заглянула рыжая девушка. Осмотрев царящий кутёж, она хитро ухмыльнулась, и осторожно пошла к самой большой группе дикарей.

Размахивая бурдюком, один варвар расплёскивал медовуху — Рамми отклонилась, чтобы капли не попали на неё. А ещё Лисьему Хвосту пришлось перепрыгнуть через упавшего без чувств воина, которого в стычке вырубил соратник. Могучие варвары значительно превосходили девушку ростом, а потому когда она протискивалась между них, чуть опуская голову, неизменно натыкалась взором на какой-нибудь член. Порой и чуть задевала их локтями. Наверное, невзначай. Заметив миниатюрную девицу, варвары сопровождали её удивлёнными и хмельными взглядами.

— Ребятки, разрешите присесть вместе с вами, — промолвила Рамми, подойдя к кругу из сидящих воинов. — А то все вокруг такие унылые, кажется, одни только вы развлекаться умеете.

— Я о тебе слышал, — пророкотал ближайший варвар, беззастенчиво осматривая Рамми с головы до ног. — Тебя будто бы кличут Лисьим Хвостом. Вот только…

Он потянулся к штанам Рамми, и без зазрения совести дёрнул их сзади, чуть обнажив одну ягодицу.

— Вот только где лисий хвост-то! Нету его!

Варвары взорвались дружным хохотом.

— А ты выпить дай и сам хорошенько нахрюкайся, — Рамми подтянула штаны. — Тогда и хвост увидишь, и рога, и копытца!

Дикари вновь хохотнули, и один воин протянул девушке бурдюк с настойкой. Рамми смело отглотнула, но затем вся покраснела, вытаращила глаза и надула щёки, стараясь не выплюнуть питьё.

— И как вы только… ох… такую-то дрянь… пьёте, — выговорила она, утирая выступившие слёзы. — Такое и дворфы не осилят. Да какие дворфы — дракона отравить можно!

— Не умеете вы пить, южане! — рассмеялся тот варвар, что высматривал под штанами лисий хвост. — Хотя до похода заглянул к нам один… Дед какой-то… как его там… Хмелем вроде звали! Так он хлебал это как воду!

Воины Стальных Мышц одобрительно закивали.

Рамми взяла другой бурдюк с медовухой, и начала расспрашивать варваров про самые ожесточённые битвы, в которых им довелось поучаствовать. Это была излюбленная тема диких воинов, потому они охотно травили байки, вплоть до брутальных деталей, — кто кому и что вырвал голыми руками — которые сопровождались наглядными жестами. Рамми кивала и понемногу пила медовуху. Привлечённые спорами о том, кто одолел самого большого и страшного врага, будь то медведь, огр или горный великан, всё больше воинов толпилось рядом с девушкой.

Она же украдкой поглядывала на совершенно голых соседей, ничуть не стесняющихся гостьи.

— Ох, ножки затекли от долгого сидения, — Рамми привстала, чуть пошатываясь. — Ого, я немножко запьянела…

Она прогнулась в пояснице, как бы разминая спину.

И вдруг почувствовала, как что-то упёрлось между ног. Бросив взгляд через плечо, Рамми обнаружила, что варвар уткнулся носом в попу, и обнюхивает её как пёс, шумно вдыхая ноздрями.

— Какое бесстыдство! — демонстративно возмутилась Рамми. — Не зря вас дикими называют, манерам не обучены!

При этом девушка ещё больше выгнула спину, чуть шире расставила ноги и оттопырила задницу, уткнувшись в лицо варвара. Он же с нетерпением обнюхивал её, суетливо водя носом от одной ягодицы к другой, словно голодный пёс, который всё не может решить, с какой стороны подступиться к заполненной лакомством миске.

Наконец, он сдёрнул штаны с Рамми, и вжался лицом в промежность, вылизывая её где попало. Язык случайным образом скользил то по губкам вульвы, то по клитору, иногда попадал по влагалищу или анусу.

— К-какое б-бесстыдство, — пролепетала Рамми, возбуждаясь не столько от плотского удовольствия, сколько от той животной и неотёсанной страсти, с которой ублажал дикарь.

Не дожидаясь и намёка не приглашение, варвары сгрудились вокруг девушки, и начали всюду трогать её. Причём делали они это не заботясь о нежности и аккуратности: грубо лапали за жопу или бёдра, щипали маленькие сисечки и дёргали за соски.

Рамми во всяких постельных битвах приходилось побывать, и почти все из них она воспринимала с задором. С таким же настроением зашла и к Стальным Мышцам. Но сейчас, в окружении распалённых дикарей, которые хоть обликом люди, но по натуре что звери, ей стало немного страшно. Однако уже было поздно отнекиваться, перевозбуждённые здоровяки теснили Рамми со всех сторон, теребя её за все части тела, и надрачивая большие члены.

— Братья, она обманула нас! — выкрикнул варвар, оторвавшись от вылизывания промежности девушки. — Я залез настолько глубоко, насколько смог, а лисьего хвоста не сыскал! За обман ответишь, плутовка!

— Ответишь за обман! — весело откликнулись прочие варвары.

Рамми и пикнуть не успела, как ей подбили ноги, и поставили на четвереньки. Без всяких прелюдий дикарь засунул толстый член в обслюнявленное влагалище, и сразу же разогнался до предела, пихая со всей скоростью и мочью.

Ошарашенная столь резким проникновением, Рамми выпучила глаза и широко открыла рот. Не теряя момент, варвар сразу же ткнул в него пенисом, и начал толкать его с не меньшей силой, чем товарищ позади девушки.

Другие варвары продолжали лапать Рамми, тёрлись об неё членами или постукивали ими по голове, спине и заднице. Трахаясь на первобытный манер, дикари даже не заботились, чтоб каждый толчок тазом достигал цели. Если член выскальзывал из влагалища, варвар не останавливался, чтобы вставить его обратно, а тупо пихал куда попало. Один раз так на полном ходу залетел в анус, заставив девушку крякнуть от неожиданности.

Стараясь занять место у рта или задницы, варвары отталкивали друг друга, а порой и обменивались тумаками, так что периодически вокруг Рамми вспыхивали короткие драки. При этом, даже трахаясь, дикари не переставали пьянствовать, так что иногда на девушку лилась медовуха, когда кто-то небрежно отхлёбывал из бурдюка.

Но настал черёд и для другой жидкости: зарычав, варвар плеснул в лицо Рамми спермой. А потом размазал её, водя членом по щекам девушки. Захрипел дикарь сзади и замер, спуская семя в задницу.

— Свали, ты тут не один!

Его ногой отпихнул товарищ, сразу же навис над Рамми, и нацелил пенис в широко раскрытое красное отверстие. Так дикари то и дело сменяли друг друга, иногда ставя девушку в разные позы…

Только спустя несколько часов она заковыляла наружу.

— Обманщица, лисьего хвоста нет у тебя! — бросил ей кто-то вслед.

У Рамми не осталось сил на ответ, раскоряченной походкой она кое-как добралась до шатра Спасателей. Там сидела только Хильда.

— Эй, ты чего такая помятая и вся взмыленная?

Рамми грузно опустилась на плащ, и привалилась к котомке.

— А? — Лисий Хвост откликнулась на вопрос только спустя несколько долгих мгновений, будто слова жрицы доносились эхом откуда-то издалека. — Да так… Ходила знакомиться с обычаями племён для расширения кругозора. Вот, была у Стальных Мышц.

Девушка говорила усталым и меланхоличным тоном.

— О-о, как здорово! — Хильда похлопала в ладоши. — Мне тоже надо к ним заглянуть! Миссионерством у них заняться, обратить в благую веру, познакомить с цивилизацией.

С Лисьего Хвоста разом слетела вся отрешённость. Рамми быстро подползла на коленях к Хильде, крепко схватила её за плечи, и затрясла, говоря тревожным голосом:

— Нет, Хильда! Тебе там делать нечего! Поверь мне! Не ходи туда, понятно⁈

— Ух… Ладно, как скажешь, — озадаченно ответила жрица, почёсывая затылок.

Через два дня орда зеленокожих зашла в ущелье. Выстроились племена варваров, готовясь к большому сражению.

Глава 6

Сражение

Боевое возбуждение охватило тысячи варваров. Вожди племён толкали речи перед воинами, над воздетыми копьями и топорами неслись воинственные кличи, которые, достигнув гор, эхом отражались по всему ущелью. Кто-то размахивал оружием, кто-то бил себя в грудь, а кто-то выкрикивал бранные слова в сторону зеленокожих. Степные Волчицы хором завывали подобно настоящей стае, дикари Стальных Мышц пригибались к земле и рычали.

Страшная армия берсерков, которая в любой миг грозила сорваться неудержимой волной, сметающей всё на своём пути.

Но и в куда более многочисленной армии зеленокожих царило боевое оживление. Ревели орки, копошились полчища гоблинов, тролли потрясали костяными палицами; от нетерпения огры раздавали тумаки всем, кто оказался под носом; горные великаны игриво вертели в руках метательные валуны, а шаманы и шаманки устроили ритуальные танцы.

Наконец, два войска двинулись навстречу друг другу. Тысячи против десятков тысяч.

— Пора и нам топать, — сказала Лабдорис, наблюдая за движением армией с подножия горы. — Держимся в тени рощ у края ущелья. Идём!

Брук с волнением тискал рукоять секиры, бросая взгляды на шагающих вперёд родичей. Он испытывал вину за то, что сейчас не находится среди них, в первых рядах.

Когда до зеленокожих осталось около трёхсот шагов, варвары заревели во всю мощь лёгких. Воины впадали в состояние берсерка. Достигнув боевого ража, они рванули на врага, не заботясь о его численном превосходстве и прикрытии флангов. Зеленокожие замедлились или приостановились, потому что прекрасно знали, сколь опасны варвары-берсерки. Но и знали также, что если выдержать первый натиск, то дальше биться будет куда проще.

И с той, и с другой стороны полетели копья, пращники запустили камни, лучники — стрелы, хотя последнего у варваров, предпочитающих ближний бой, было мало. Первые человеческие воины с размаху наскочили на ряды зеленокожих. Взметнулись и опустились боевые топоры. Брызнула алая кровь перерубленных гоблинов, орков и прочих нелюдей.

Орда дрогнула под натиском варваров, первые линии зеленокожих попятились.

— Идём, Брук, — Хильда мягко коснулась локтя воина, часто останавливающегося, чтобы оглянуться на сражение. — Мы гораздо лучше поможем твоим родичам, если исполним свою долю…

Пробираясь через сосновые рощи, Спасатели то теряли из вида поле брани, — скрывали густые кустарники и деревья — то вновь выходили на скалистые уступы, откуда хорошо просматривалось происходящее.

— Здесь, — Лабдорис остановилась в роще, из которой как удобно наблюдать за битвой, так и спрятаться от чужих взоров. — Здесь будем дожидаться той загадочной шаманской магии.

Первоначальный запал варваров иссяк, зеленокожие больше не отступали, и сеча стала крайне ожесточённой. В сражение вступили наездники на воргах. Они с воем чёрной волной вгрызлись во фланг варварского войска. Горные великаны метали валуны в дальние ряды людей.

Но хоть врагов было в разы больше, варвары не спасовали и дрались с упоением. Степные Волчицы насаживали гоблинов на копья. Стальные Мышцы рубили и крошили до тех пор, пока оружие не ломалось, но даже после этого не выходили из боя, а кидались на зеленокожих, чтобы рвать их голыми руками и зубами, даже если это здоровенный огр.

— Началось, — прошептала Лабдорис, заметив свечение в стане зеленокожих. — Они, наконец, творят магию.

Издалека волшебница не могла разглядеть колдующих, только признаки чародейства. Ещё до того, как заклятье было завершено, Лабдорис поняла, что его плетение сделано весьма искусно. И ахнула, когда узрела, как над ставкой орочьих шаманов смерчем взвился чёрный хобот. Он изогнулся подобное змее, и потянулся к варварскому войску. Повисев над ним несколько мгновений, хобот упал в гущу людей.

Взвились чёрные клубы, за которыми слышались надрывные вопли. А когда колдовской дым рассеялся, на месте удара осталось несколько десятков неподвижных тел.

— Невероятно, — промолвила Лабдорис. — Чёрная магия. Сотворена как по учебнику, со знанием дела. И подчерк кажется знакомым.

— Почему⁈ — Брук ударил кулаком в скалу. — Почему ты не отразила заклятье? Тебя же для этого позвали! Родичи не могут противостоять колдовству и бесславно гибнут!

— Полегче, здоровяк, — ответила волшебница. — Надо было, чтоб вражеские маги себя раскрыли. Так мы сможем внезапно ударить по ним. И потому мне нельзя показывать своё присутствие раньше времени. А теперь…

Речь Лабдорис прервало хрюканье и треск веток. Спасатели затаились, Сидмон наложил стрелу на лук. Через полминуты в рощу ворвался крупный отряд из орков и гоблинов. Приключенцы не успели спрятаться, так что зеленокожие сразу заметили их.

— Бездна, — бросила Лабдорис, когда враги с криками пошли на них. — Я буду творить заклинение для удара по их магу. Охраняйте меня!

Спасатели заслонили волшебницу, и она без промедлений начала колдовское плетение. Зеленокожие разошлись полукругом, чтобы наступать на противника с разных сторон.

Но Спасатели сталкивались с такими врагами далеко не в первый раз, и хорошо понимали, как противостоять им слаженно.

Брук и Сидмон взяли на себя орков. От каждого выстрела эльфа один противник либо падал замертво, либо получал такую рану, что с трудом продолжал бой. Варвар не позволял оркам приблизиться к Лабдорис. Рамми резала гоблинов, которые трусили нападать в лоб, но старались ткнуть оружием в бок или со спины. Хильда обрушивала на их черепа палицу, при этом не забывая творить защитный барьер вокруг волшебницы, когда кто-то бросал в неё копьё или камень. Магический щит хорошо отражал метательное оружие.

Вот только в этот раз нашёлся враг покрупнее. Затрещали нижние ветви крон. Задевая их макушкой, в рощу пожаловал долговязый тролль. Он скорчил и без того безобразное лицо, покрытое бородавками, и побежал на Брука, размахивая обломком бивня мамонта.

Сидмон попал стрелой точно в глаз тролля. Но, даже частично лишившись зрения, он не пошатнулся, и попёр вперёд с прежним упорством.

Тролли отличались живучестью и слабой чувствительностью к боли. Потеряв глаз или конечность, эти чудища со временем отращивали потерянную часть тела. Тролли страшились только пламени, и Лабдорис могла бы спалить эту тварь простейшим огненным заклятьем, но сейчас она занята совсем другим…

Когда на Брука обрушился бивень, он не стал отступать или уклоняться, ведь позади волшебница. Варвар выставил блок, секира пластом столкнулась с бивнем. Кость треснула, из-за отдачи у Брука онемели руки, он пошатнулся, но не попятился. Сидмон метил стрелой во второй глаз тролля, однако налетели орки с гоблинами, так что пришлось забыть про лук, и отбиваться двумя кинжалами.

Брук контратаковал двумя ударами: подрубил колено тролля, и резанул по животу. Помогло это не очень, чудовище повторно бахнуло бивнем, и тут уже варвара отбросило так, что он чуть не врезался спиной в Лабдорис.

В финальном противостоянии с Лакхесис Брук впервые смог одним лишь желанием достичь состояния берсерка. Но впредь этого не получалось повторить, как варвар ни старался себя накручивать. Так что сейчас приходилось сражаться без боевого ража. Тролль замахнулся для повторной атаки, но Брук ещё не успел прийти в себя, чтобы защититься.

Хильда выскочила перед троллем и, раскрыв ладонь, запустила в его лицо заклятье-вспышку. Жрица не хотела прибегать к столь заметному чародейству, из-за которого вражеские колдуны могут узнать о присутствии Спасателей, однако ничего иного не оставалось для выручки Брука.

Тролль ослеп всего на пару мгновений, но этого хватило, чтобы варвар лихо прыгнул, и рубанул по голове. Лезвие с хрустом врезалось глубоко в череп. Тролль простоял несколько секунд, пошатываясь, после чего грохнулся, словно подрубленное дерево.

В этот же момент Лабдорис завершила заклятье. Вдоль её рук пробегали электрические разряды, у ладоней складываясь в пучок энергии. С жужжащим звуком он вспыхнул толстой изгибающейся молнией, которая в один миг протянулась через всё поле брани, и громыхнуло в то место, откуда ранее по варварам били вражеские чародеи.

В их стане полыхнул взрыв, высоко взметнулись клубы пыли. А как только они осели, стало заметно суетливое мельтешение зелёных фигурок.

Это не осталось незамеченным для войска варваров. Они воодушевились, и пошли в контратаку, тогда как среди зеленокожих, напротив, возникло замешательство.

— Вот так-то, — удовлетворённо протянула тяжело дышащая Лабдорис. — Но сейчас надо сделать второй удар. Добить врага, пока он в растерянности.

Волшебница начала сотворение нового заклятья. Напуганные молнией Лабдорис, орки и гоблины отбежали от Спасателей, и спрятались за деревьями, чтобы не попасть под стрелы Сидмона. Теперь никто не мог помешать плетению ударного волшебства.

Во всяком случае, так казалось Спасателям в первую минуту.

— Лабдорис! — крикнула Хильда, указывая пальцем на стремительно приближающийся к роще светящийся шар, который летел откуда-то со стороны обозов зеленокожей армии.

Жрица поспешно возвела магический барьер, но волшебный снаряд с легкостью пробил его. Лабдорис пришлось прервать первоначальное заклятье, и наспех творить щит. Однако он лишь на секунду задержал светящийся шар.

Он влетел в отряд Спасателей, и слепяще ярко вспыхнул. Все приключенцы упали на землю. И почти все потеряли сознание.

— Что же… за магия… такая, — простонала Лабдорис, проваливаясь забытьё. — Зеленокожие… не способны… на тако…

Веки сомкнулись и она окончательно лишилась чувств. Один лишь Брук ещё что-то соображал и держался на четвереньках, хотя сил не хватало, чтобы подняться. На него пала тень и, повернув голову, он увидел рядом орка. Ухмыляясь, зеленокожий занёс копьё, метя в сердце варвара.

Поколебавшись несколько секунд, орк оглушил Брука ударом древка по голове.

Без поддержки Лабдорис варвары опять оказались беззащитными против чёрного колдовства. Раз за разом заклятье тьмы обрушивалось в сердце человеческого войска, выкашивая многих воинов.

Варвары бились со всеми присущими их народу отчаянием и доблестью. Но всё же дрогнули под натиском зеленокожей орды.

Глава 7

Пытки зеленокожих

Заныли старые кости от долгого сидения в узкой железной клетке, вдобавок подвешенной над землёй. Человеческий дед поёрзал, стараясь принять другую позу. Но только он подумал, что устроился поудобнее, как проходящий мимо орк грохнул палицей по решётке. Клетка закачалась и дед ударился головой об прутья.

— Вот ведь нашёл себе потеху, — беззлобно прошептал старик, потирая ушибленный лоб.

Как известно, зеленокожие почти никогда не брали в плен половозрелых мужчин. И тем более не было смысла тащить в лагерь стариков. Ну какой с них прок? В рабство не продашь, работать много не заставишь, а учёность их оркам не нужна.

Тем не менее зеленокожие почему-то прихватили странного старика, одиноко шатающегося посреди степи. И как только попал туда, ведь на десятки лиг вокруг ни одного человеческого поселения!

Дед-Хмель привычно сунул руку за пазуху, чтобы достать любимую флягу, но с досадой замер, ведь орки отобрали её.

— Впрочем, тяжёлый денёк не только у меня выдался, — напомнил себе старый паломник. — Сегодня чёрный день и для племён варваров. Сражение проиграно. Гордым воинам, которые прежде считали бегство позором, пришлось отступить из ущелья. Иначе никто бы не выжил. Зеленокожие скоро двинутся к новым завоеваниям. Ведь они почувствовали силу, одолев заклятого врага, и теперь верят, что и королевство на юге падёт! Но пока празднуют победу и развлекаются. Тем более для этого притащили в лагерь новые игрушки, и это я отнюдь не о себе…

Дед-Хмель чуть сгорбился, чтобы сквозь прутья решётки разглядеть пятёрку пленённых приключенцев. Но их не заключили в клетки, как старика. Каждого из Спасателей привязали к толстым брусьям.

Зеленокожие всячески глумились над беспомощными героями: Сидмона дёргали за острые уши, а Хильду — за хвост. Иногда и за мантию, отрывая от неё куски. Напуганная жрица пыталась извернуться, чтобы спрятать от жадных взоров обнажённые бёдра и частично открытую грудь, но верёвки сковывали почти любое движение. Голые орки и гоблины прыгали около Рамми, и размахивали членами перед самым её лицом. Рыжая воровка морщилась и закрывала глаза, но тогда кто-нибудь из зеленокожих под всеобщий смех тыкал головкой в щёки.

Даже к привязанной Лабдорис захватчики не приближались, потому как страшились, что она способна проклясть устами или ещё каким подлым колдовским способом. Так что зеленокожие осыпали волшебницу только бранью. Чего не скажешь о Бруке: его забрасывали комками грязи. Конечно, варвар рычал сквозь стиснутые зубы и порой дёргался изо всей мочи, но орки озаботились особенно плотно связать его, зная как о силе, так и о непокорном нраве северных воинов.

Оглянувшись, насколько позволяла скованная поза, Лабдорис поняла, что они находятся в том самом обозе, который стоял недалеко от места битвы. А по хору пьяных возгласов волшебница догадалась о печальном исходе сражения. Последние сомнения развеялись, когда заметила горки из трофейного оружия варваров. Даже разглядела там вещи Спасателей.

Размышления Лабдорис прервал здоровенный орк, при появлении которого прочие зеленокожие притихли. Очевидно, военный вождь племени или что-то в этом духе.

— Избранная верховная шаманка орды хочет видеть некоторых из вас и поговорить, — произнёс он с сильным акцентом, встречаясь взором с каждым из Спасаталей. — Она требует, чтобы вам не причиняли вреда. Но знаете что… Кажется, посыльный, который нёс это повеление, задержался. И явился с ним запоздало, так что вас успеют помять. Ну, калечить не будем, а вот развлечёмся на полную!

Он громко расхохотался, и зеленокожие поддержали его дружным смехом.

— Задайте им! — замахал руками вождь, призывая своих действовать смелее.

Первым делом гоблины и орки столпились вокруг привязанной к брусу Рамми. За несколько мгновений с неё сорвали последние остатки одежды. Ехидно ухмыляясь, гоблины мелкими зелёными лапами щипали девушку за маленькую грудь и соски, сильно оттягивая их. Орки могучими руками то стискивали ягодицы или ляжки, а то и болезненно шлёпали по ним.

Чьи-то зелёные пальцы сперва теребили промежность Рамми, а затем грубо пролезли во влагалище. Сделавший это начал усиленно дёргать ладонью, залезая всё глубже. Те же, кому не нашлось место около девушки, нетерпеливо переминались с ноги на ногу, и мастурбировали, ожидая благоприятной возможности протиснуться к молодому голому телу, на котором краснели следы от шлепков.

— Ой-ой-ой, — с философским спокойствием протянула Рамми, смотря на пододвигающиеся к лицу зелёные пенисы. — Ну, не впервой…

Орк поводил головкой по носу и губам девушки, постучал членом по щекам, а потом резко пихнул его в рот.

— Не вздумай кусаться, девка, — предупредил орк, проталкивая толстый пенис глубже и размыкая челюсть девушки до предела. — А то останешься без головы, и всё равно, что там шаманка велела…

Орк схватил голову Рамми, и стал энергично двигаться. А сзади, оседлав девушку, пристроился гоблин. Когда он сунул небольшой член во влагалище, Лисий Хвост успела подумать, что это будет не таким уж и сложным испытанием для задницы, самое тяжкое спереди.

Однако тут же подлез ещё один гоблин, и протолкнул свою крайнюю плоть в то же отверстие. Третий зелёный коротышка засадил член в анус. Другие зеленокожие тёрлись об кожу Рамми или со всех сторон лапали тело.

Хрипло застонал орк и застыл. За пару секунд рот девушки заполнила сперма, и выплеснулась наружу, стекая по подбородку. Кончили гоблины, также наполняя отверстия Рамми. Однако как только орк отошёл, как только слезли гоблины, их места сразу же заняли другие зеленокожие.

В то время к Бруку и Сидмону, расположенным рядом друг с другом, тоже подошли орки и гоблины, вот только женского пола. На них почти не было одежды, разве что куча амулетов и повязки со звонкими безделушками. На зелёной коже выделялись разноцветные татуировки. Судя по всему, эти женщины были шаманками.

— Нам потребуется кое-что взять у вас для ритуалов, — улыбающаяся орчиха склонилась над Бруком, так что её полная грудь чиркала сосками по обильно вспотевшей лысине.

Если прикосновения зеленокожих мужиков к девушкам было грубым, то шаманки орды в этом являли собой полную противоположность. Женщины нежно поглаживали член и яйца как Брука, так и Сидмона.

Как ни старались злить себя человек и эльф, накручивать на какое-то иное настроение, далёкое от плотского возбуждения, как ни пытались воображать что-то мерзкое и гадливое, а пенисы всё равно напряглись от умелых ласк. Тогда от поглаживаний зеленокожие перешли к облизыванию. Орчихи лобзали мощный член Брука, гоблиншы попеременно заглатывали плоть Сидмона.

Варвар мельком подумал, что даже если он станет берсерком и порвёт путы, то всё равно находится в сердце лагеря врага, и потому едва ли получится помочь товарищам. Однако независимо от мыслей природа брала своё, вместе с поднимающимся к головке возбуждением разум мутило от нарастающей ярости.

За несколько мгновений до того, как боевой раж захватил Брука, одна шаманка сыпанула ему в лицо какой-то едкий порошок. Варвара поразил приступ кашля и чихания. От этого состояние берсерка как рукой сняло.

— Неужто думаешь, что мы позволим тебе впасть в ярость? — усмехнулась шаманка, да ещё положила грудь на нос, и начала размазывать ею порошок.

Фонтанами брызнула сперма человека и эльфа, орошая лица гоблинш и орчих. Шаманки с готовность взялись собирать семя ложечками и заливать в свои сосуды, при этом слизывая капельку-другую с пальцев или с губ.

Земля под Хильдой задрожала от тяжеленных шагов. Когда жрица перекатилась на бок, чтобы увидеть подошедшего, её глаза расширились от ужаса. Она закричала, когда горный великан склонился над ней, и опустил руку, чтобы схватить. Пальцы так сжали Хильду, что ей было тяжело дышать.

Великан поднёс её, почти голую, к глазу, повертел, обнюхал с головы до ног, при этом раз уткнувшись мясистым носом в промежность. Напуганная жрица только тиха пищала. Но когда гигант стянул свою набедренную повязку, взялся за здоровый член, который по длине и толщине был не меньше туловища Хильда, она завопила во всю мощь лёгких, несмотря на то, что воздуха не хватало из-за крепкой хватки.

Голос пресёкся, как только великан прижал жрицу к стоячему члену. Кожей лица Хильда чувствовала исходящий от него жар, обнажённой грудью ощущала пульсацию его вздувшихся жил, животом и промежностью испытывала его упругость. Встревоженная Лабдорис подумала, что если гигант попробует проникнуть в девушку, она не переживёт этого, её разорвёт на части!

Но здоровяк прижал Хильду к крайней плоти, обхватил двумя руками и член, и жрицу. После чего начал мастурбировать ею словно извращенец, трущийся об куклу. Хильда сдавленно пищала всякий раз, когда великан натягивал её вместе с членом, так что лицо упиралось в розовую головку. Связанные ноги тонули в гигантской мошонке.

Когда великан был близок к оргазму, он ускорился до предела; трепыхаясь вдоль члена, бедная Хильда ничего не соображала. Наконец, насильник взревел как дракон, оглушив окружающих, и кончил. На жрицу будто выплеснули целое ведро семени, её залило с ног до головы, всё лицо измазалось в сперме, она проникла в ноздри в рот.

Ещё несколько раз дёрнув Хильду, великан попросту уронил её на землю. Однако мучения жрицы на этом не закончились. Мокрую и помятую Хильду Полудевственницу взял другой великан, и стал надрачивать её телом такой же манерой.

Ничуть не легче пришлось Лабдорис. Орки и гоблины побаивались подходить к связанной волшебнице. Шаманки не хотели брать что-то от неё — нечистой для духов-тотемов племени. Великанов больше привлекал запах Хильды. А вот тупых огров и троллей тело Лабдорис возбудило не на шутку.

Рот волшебницы не мог вместить размеры этих нелюдей, но вот с её задницей они решили отыграться по полной, как и с тяжёлыми грудями. Тролли дёргали их и с жадностью облизывали толстыми влажными языками. В промежность Лабдорис упёрся член величиной с полено. Волшебница стиснула зубы, когда почувствовала, как огр с натугой вошёл в неё.

А потом взялся трахать с такой оживлённостью, что «две колбы» волшебницы болтались как колокола, по которым неистово лупит звонарь в час городского пожара. Похотливо облизывая губы от этого зрелища, яростно надрачивали тролли.

Огр кончил, залив весь зад волшебницы. Следующим сзади пристроился уже тролль…

Порочные пытки продолжалась не меньше двух часов. Спасателей оставили в покое только когда опускающееся солнце скрылось за горой, и в долину опустились сумерки.

В который уже раз расхохотался военный вождь племени орков, посмотрев на измождённых Спасателей. Часто кашлял Брук из-за порошка, подавляющего боевой раж берсерка. Над истощённым Сидмоном прыгали обнажённые гоблиншы-шаманки. Тяжело дышали измазанные и голые Лабдорис, Хильда и Рамми.

— О, кажется, я получил донесение верховной шаманки, — картинно удивился военный вождь. — Ох, что же посыльный так запоздал? Ну, завтра увидитесь с ней.

Он ушёл, и только тогда Спасателей побросали в разные клетки. К тому времени окончательно стемнело. Вокруг встали стражники из орков и гоблинов.

— Не знаю, зачем мы нужны их шаманке, — прошептала Лабдорис, говоря сама с собой. — Но не верю, что она оставит нас в живых…

Волшебница украдкой осмотрелась. И, как только убедилась, что никто не наблюдает за ней, едва слышно промолвила:

— Алула…

Из волос Лабдорис выглянул зверёк бирюзового цвета.

Глава 8

Тотемный зверь

Лабдорис что-то шепнула фамильяру, и он быстро спустился по её руке к верёвке, стягивающей запястья. Волшебница услышала тихий хруст и шелест, когда зверёк вгрызся в путы. Он обладал куда более острыми и прочными зубами, чем ласка, потому быстро справился с верёвками как на руках Лабдорис, так и на ногах.

Но волшебница не сменила позу, продолжая держаться так, будто до сих пор крепко связана, чтобы взглянувший на неё стражник ничего не заподозрил. Лабдорис неслышно отдала Алуле новое распоряжение. Он проскользнул между прутьев клетки, и скрылся в тенях.

Рамми сжалась калачиком, стараясь удержать тепло на голой земле в эту прохладную ночь. После того, как со Спасателей сорвали одежду и снасильничали их, не выдали хоть каких-то тряпок прикрыться от ветра. Так что кто-то сидел в сплошном рванье, а кто-то и вовсе нагим.

— Чё?.. — Рамми сперва хотела махнуть руками, чтобы сбросить зверька с запястья, решив, что в гости пожаловала крыса.

Но хоть было темно, девушка заметила бирюзовый цвет шёрстки. Алула освободил Рамми столь же быстро, как и Лабдорис. Затем настал черёд Сидмона, а потом и Хильды. И каждый из Спасателей, пережив первое удивление, благоразумно делал вид, что всё ещё скован.

Только вызволять Брука Алула не стал. Во-первых, Лабдорис не была уверена, что у него хватит ума оставаться тихим. А во-вторых, опасаясь мощи варвара, зеленокожие помимо верёвок не пожалели на него стальные кандалы, с которыми даже волшебный зверёк ничего не мог поделать.

Алула вернулся к волшебнице, и она украдкой переглянулась с каждым из освобождённых соратников, а затем покосилась на стражников.

Лабдорис начала плести заклятье, проделывая пассы в те моменты, когда орки отворачивались. А Хильда молилась, чтобы среди стражников не нашлось от рождения чувствительных к волшебству, иначе ощутят веяние колдовства.

Магия незримым петлёй обвилась вокруг тех гоблинов, что дежурили у клетки Рамми. Их веки отяжелели, а головы склонились. Гоблинов сморило. Другие стражники со своих мест не могли отчётливо видеть Лисий Хвост.

Девушка пошарила в рыжей шевелюре, и достала пару отмычек. Затем подобралась к замку. Уж что-что, а незаметно вскрывать двери она умела весьма хорошо. Щёлкнул замок, но Рамми не спешила вылезать наружу. Воровка перекинула отмычку в клетку Сидмона, и сама притворилась спящей.

Теперь волшебница усыпила стражников около Зверолова. Как и всякий эльф, он имел ловкие чувствительные пальцы, но всё равно провозился с замком куда дольше, чем Рамми. Опасно дольше…

— Какого вы дрыхнете на посту⁈ — крикнул спящим гоблинам тот орк, что дежурил у клетки Брука. — Эй!

Гоблины не откликнулись.

Орк гавкнул ещё пару раз. Не дождавшись ответа, он поднялся, и потопал к незадачливым стражникам. Встряхнулся орк, сидевший рядом с клеткой Лабдорис, и тоже зашагал к спящим гоблинам, увидев возможность скрасить скучную ночь.

Орки трясли зелёных коротышек за плечи. Затем покричали в длинные уши, со смехом подёргали за них.

— Вот мелкие гады! — проворчал орк. — Давай нассым на них, может, так отучим карликов спать на посту.

Он отнюдь не шутил — взялся развязывать шнурки на штанах.

— Подожди, — остановил его соратник, пристальнее изучая морды спящих гоблинов. — Это… это не обычный сон!

— Чё?.. О чём ты?

— Неужели… — заподозривший неладное орк повернулся к Лабдорис.

И получил по лицу с ноги от Рамми. Второй орк впал в секундное замешательство, перехватил топор, но рядом оказался Сидмон и зарядил коленом промеж ног. Орк с тяжёлым стоном опрокинулся, вцепившись в яйца. Но здесь нашлось ещё несколько стражников, с которыми Рамми и Сидмон не могли справиться безоружными.

Спасла Лабдорис: сотворила несколько ледяных копий, которые смертельными стрелами вонзились в зеленокожих. Одного гоблина оглушила палкой Хильда. Но другой коротышка успел с воплем убежать. Ледяная стрела Лабдорис промелькнула рядом с его головой, порезав ухо.

— Проклятье! — выругалась волшебница. — Он поднимет на ноги всю округу… Рамми, скорее освобождай Брука!

Лисий Хвост с отмычками подскочила к его клетке. А прочие Спасатели кинулись к горке из трофейного оружия. Сидмон отыскал свой лук и стрелы, но вот другим не повезло найти свои вещи.

Крики вокруг звучали всё громче и чаще. Тревога охватила лагерь, и толпы зеленокожих поспешили к клеткам. К тому моменту Рамми уже возилась с кандалами Брука.

— Быстрее! — крикнула ей Хильда.

— Боги, надеюсь, рядом не окажется орочьих шаманов или того мага, что оглушил нас, — проворчала себе под нос Лабдорис.

— Ну давайте, подходите! — рявкнул Сидмон, накладывая стрелу на тетиву. — Хотите опять нас трахнуть⁈ Нет, теперь наша очередь хорошенько трахнуть вас здесь и сейчас!

Эльф спустил стрелу. Раздался болезненный крик, и один факел упал на землю. Это чуть охладило пыл зеленокожих, они замедлили шаг. За первой стрелой полетели новые.

Для Лабдорис больше не было смысла творить бесшумные заклятья вроде усыпления или тех же ледяных копий, ведь теперь враги знали о бегстве. А потому волшебница призвала излюбленные молнии, вложив в них весь гнев за вечерние издевательства, после которых ныла задница и болели помятые груди. Электрические разряды жёлтыми всполохами прошлись по гуще зеленокожих, спалив многих. Громовые раскаты пронеслись над всем лагерем.

После этого враги отпрянули, опасаясь показываться на виду у человеческой колдуньи. Наконец, освободился Брук. Пока Лабдорис и Сидмон держали врага на расстоянии, Хильда заранее озаботилась подбором оружия для варвара. И хоть жрица мало что понимала в хороших колюще-режущих предметах, однако нашла неплохую секиру, и сунула её в руки Брука, как только он вылез из клетки.

— Бегом за мной! — повелела Лабдорис.

Прежде чем покинуть это место, волшебница напоследок бахнула магическим зарядом в толпу огров. Молния сожгла пару из них, и отрикошетила в сторону.

В переполохе, когда всеобщее внимание было приковано к беглецам, никто не заметил, что рикошет попал в подвешенную над землёй клетку. Она свалилась, и пробитая дверь отпала. Через полминуты наружу вылез старый паломник Дед-Хмель. Держась в тени, он подобрался к куче хлама, и пошарил в ней руками. Достав оттуда заветную флягу, старик тепло улыбнулся, и скрылся во тьме.

И Спасатели скорым шагом двигались во мраке.

— Куда мы идём, Лабдорис? — встревожился Сидмон. — Здесь всюду зеленокожие! Мы в полном окружении.

— Просто ступайте за мной, — произнесла волшебница таким твёрдым тоном, что соратники доверились ей без дальнейших расспросов.

Как и ожидалось, вскоре Спасателям преградила путь орава орков. Они взяли беглецов в широкое полукольцо, а сзади слышались крики преследователей.

— О, боги, ещё одной такой вздрючки я не выдержу, — буркнула Рамми. — Конец нам, затрахают до смерти.

Сидмон натянул тетиву, Хильда приготовила световые заклятья, а Брук принял боевую стойку, готовясь к последнему бою.

Однако на сей раз Лабдорис не прибегла к сотворению разрушительных чар. В отличие от Рамми волшебница не выглядела смущённой или отчаянной, как Брук. Она вытянула руку и произнесла:

— Алула…

Зверёк спрыгнул на землю, и побежал прямиком на орков. Преодолев половину расстояния между Спасателями и зеленокожими, он ярко засветился бирюзовым.

Поначалу орки выше подняли оружие, кто-то замахнулся. Но когда фамильяр остановился, позволив окружающим лучше рассмотреть себя, стоящие перед ним зеленокожие опешили, и медленно опустили топоры. А ещё через несколько секунд кто-то из них плюхнулся на колени и завопил нечто подобострастное. Примеру сородича последовали почти все, склонившись перед Алулой.

— Идём-идём-идём! — Лабдорис потянула недоумевающих соратников за собой.

А зверёк побежал дальше, и когда орки замечали его, то неизменно падали на колени, а то и вовсе катились по земле в приступе необъяснимого экстаза. На Спасателей это племя больше не обращало внимания. Чего не скажешь о других зеленокожих, они преследовали беглецов, хотя отставали из-за того, что под ногами постоянно путались фанатичные орки, и отвлекали одержимыми воплями.

— Что происходит? — озадачилась Рамми, пока Спасатели метались между шатрами.

— Пока ты «изучала» обычаи Стальных Мышц, я расспрашивала вождя Гримстарда об орочьих племенах и верованиях, — сбивчиво отвечала Лабдорис из-за того, что большую часть дыхания забирала беготня. — Это племя орков поклоняется тотемному зверю, который очень похож на моего Алулу. Он отвлечёт их насколько возможно. Племя занимает место на краю лагеря, так что если повезёт, то…

Повезло, Спасатели выбрались за пределы всполошённого стана зеленокожих. Здесь отряд повёл уже Сидмон Зверолов.

— Ещё днём приметил тут крутую горную тропку, — говорил эльф. — Надеюсь, там нет дозорных.

Зеленокожие так самозабвенно праздновали победу над варварами, что не выставили охранений; были слишком усталыми и пьяными, чтобы нагнать беглецов в темноте. Потому Спасатели беспрепятственно добрались до горной тропы.

Глава 9

Палица великана

Нелегко в полной темноте босым ступать по острым камням. Спеша уйти от возможной погони, плохо видя коварную горную тропку, Лабдорис и Хильда сбили все ноги. Жрица творила исцеляющие заклятья, чтобы залечить раны. Но Бруку всё равно пришлось попеременно нести на спине то Хильду, то Лабдорис. Зажигать волшебный огонёк для освещения пути волшебница не решилась, опасаясь привлечь внимание преследователей.

Они никак не давали о себе знать до тех пор, пока не начало светать. Сперва почти голых Спасателей настигло эхо криков, а через пару часов, когда солнце взошло над горами, позади показалась ватага гоблинов.

Сидмон устроил им засаду, дождавшись в кустах, когда зеленокожие выйдут на узкий уступ, пролегающий над пропастью. Как только гоблины ступили на его середину, эльф метким выстрелом сразил самого переднего коротышку. Ошеломлённые сородичи пронаблюдали, как он полетел вниз, беспомощно размахивая руками. После второго выстрела началась паника, гоблины суетливо полезли обратно, из-за чего ещё несколько из них сорвалось в пропасть.

— У меня осталось совсем мало стрел, — сказал Сидмон, когда зеленокожие попрятались за скалой. — Придётся расходовать бережнее, а то, чую, стычек впереди ещё немало, да и дичь добывать нужно, если не хотим с голодухи ноги протянуть.

— Тогда топаем дальше, — у Рамми как раз заурчало в животе. — Гоблины ещё нескоро осмелятся вылезти. Хорошо хоть, что ворги этими тропами не пройдут — слишком крутовато для них. Иначе нас бы точно сцапали.

На привал останавливались только на тех уступах, откуда удобно обороняться. В полдень Сидмон подстрелил горного козла, и Спасатели впервые хорошенько поели, хотя не могли позволить себе такую роскошь, как продолжительный отдых.

До конца дня ещё трижды пришлось биться с зеленокожими преследователями. В одной схватке Лабдорис вызывала мощные вихри, чтобы сбросить орков со скалы, а в другой Брук сцепился с огром. Отступая, варвар заманил врага на крутой склон. А затем рубанул по огру, пока тот был в неустойчивом положении. Тяжело раненый противник долго катился по склону, и, свалившись на дно пересохшего ручья, больше не шевелился. С тел сражённых орков стаскивали тёплую одежду и сапоги.

Несколько дней Спасатели блуждали по горам, выбирая непроходимые тропы, чтобы затруднить врагу преследование и не позволить окружить себя. Почти каждый день приходилось драться с отрядами зеленокожих. И каждый раз Спасатели побеждали почти без ранений, так что приободрились и поверили, что получится благополучно покинуть Окраинный хребет.

Один только Брук был всё время мрачен, мысленно часто возвращаясь к проигранному сражению.

— Я молюсь богине, чтобы с твоим племенем и другими было всё хорошо, — утешала его Хильда. — Кроме нас в лагере вроде не было других пленных, значит, варвары смогли отступить.

— Или их всех повырезали, — буркнул он. — Эх, жаль, что не вернуться к месту битвы, чтобы своими глаз…

Между Спасателями грохнулся валун, будто свалившийся откуда-то с неба. Разлетелись каменные осколки и пыль, все прижались к скале.

— Великан! — первой сообразила Рамми.

И в самом деле, оглянувшись, Спасатели обнаружили вдалеке гиганта и суетящихся у его ног гоблинов.

— Прячьтесь за ту скалу! — опомнился Брук, когда великан замахнулся для повторного броска.

Только все прыгнули в укрытие, как рядом упал очередной валун.

— Проклятье, не получится сбежать, — оценил Сидмон Зверолов. — Впереди большой открытый склон. Мы там будем идеальными мишенями, как на ладони. И я ведь не могу отсюда достать великана — слишком далеко.

— Я бы могла молнией, — рассуждала вслух Лабдорис. — Да вот только время нужно на сотворение заклятья. Если высунусь, то пока буду плести его — меня размажет валуном.

— А магические щиты? — спросила Рамми.

Хильда и Лабдорис переглянулись.

— Мы бы выдержали несколько попаданий, — ответила жрица. — Однако тяжело идти такое расстояние и при этом держать барьер. Нежелательно…

Третий удар валуном совсем рядом заставил почти всех вздрогнуть.

— Но и отсиживаться здесь слишком долго нежелательно, — сказала Рамми. — Пока великан сдерживает нас — прибывает подкрепление. Если слишком задержимся, нас задавят числом.

От четвёртого броска Спасатели втянули головы в плечи. Хоть великаны из-за своих грузных движений со стороны могли показаться неуклюжими, они с поразительной точностью кидали валуны на большие расстояния, были в этом лучше любой катапульты. Навык сей развивался в охоте на горных козлов, которых едва ли нагонишь на своих двоих.

— Если бежать или прятаться здесь — плохие варианты, то остаётся только одно, — Сидмон чуть высунулся из-за скалы. — Надо вернуться вон в ту сосновую рощу, что прошли ранее. Думаю, великан и прочая мелочь не устоят перед искушением вступить с нами в рукопашный бой.

Далеко не всем понравилась мысль сражаться с гигантом в рукопашной, но грохот падающих рядом валунов быстро привёл в чувство. Дождавшись момента, когда великан подбирает новый камень, Спасатели вереницей побежали к означенной роще.

Когда он метнул его, все остановились, после чего Лабдорис и Хильда сотворили защитное заклятье. Валун врезался в магический купол, и отскочил в сторону. При этом волшебница и жрица болезненно скривились.

Прежде чем великан сделал новый бросок, группа скрылась в роще с раскидистыми ветвями. Сосновые кроны скрывали Спасателей, так что гигант не мог метать прицельно.

— Надеюсь, они клюнут, — прошептала Рамми, прижимаясь к толстому стволу. — Иначе мы себе только хуже сделали.

Послышались тяжёлые шаги и брань гоблинов.

— Хотя уже не надеюсь, — вздохнула Лисий Хвост. — Мы же ведь дальше не думали, как драться будем.

— Ладно тебе, не первый раз с гигантами сталкиваемся, — припомнила Хильда.

— Угу, и мы всегда старались убежать, — в свою очередь, напомнил Сидмон.

— Эх, сюда бы друида Ансгара, — произнесла Лабдорис. — Роща как-никак, мог бы что-то дельное сотворить…

Хруст ветвей заставил всех смолкнуть. Раздвигая сосновые кроны одной рукой, словно человек кустарники, в рощу ступил великан. В другой руке он держал древесный ствол, который по длине был не меньше роста Брука. За гигантом вприпрыжку следовала толпа гоблинов, при этом выкрикивая Спасателям кучу угроз, чем напоминали стайку громко лающих, но трусливых собак.

Лабдорис ударила первой. Великаны обладали хорошей природной защитой от магических атак. Но волшебница и не надеялась свалить гиганта боевым заклятьем. Огненная струя врезалась в густую бороду, свисающую до пояса, и мгновенно воспламенила её.

Великан засуетился, сбивая огонь свободной рукой. Беспокойно топая-туда сюда, он раздавил одного из гоблинов.

Брук молча кинулся к великану, чтобы раньше времени не привлекать к себе внимание. Завидев варвара, гоблины отпрянули и предостерегающе завопили. Ещё не успев потушить бороду, великан ударил своей здоровенной палицей. Но Брук проскочил под ней и рубанул по стопе великана, после чего сразу же спрятался за сосну.

Проходи бой на открытом пространстве, великан мог снести Спасателей одним ударом. Но в рощи тяжело замахиваться, палица цепляется за кроны и мелкий враг укрывается за деревьями. Так что гиганту пришлось двинуться в обход, чтобы достать Брука.

Он, наконец, затушил бороду, хотя она продолжала сильна дымиться. Как только великан обошёл дерево, он наткнулся не на варвара, а на рогато-хвостатую жрицу. Хильда бросила в чёрное от гари лицо световое заклятье.

Следом за жрицей Лабдорис ударила молниями в грудь ослеплённого великана. Ничего не видя, он попятился к скалистому обрыву. И тогда волшебница заморозила камни под великаном.

Из-за очередного удара молнии гигант поскользнулся, и с рёвом полетел вниз. Через несколько мгновений Спасатели пронаблюдали, как тяжёлое тело тряпичной куклой катится по склону. Увидев смерть великана, гоблины предсказуемо бросились назад, подальше от приключенцев.

А они, чуть переведя дух, двинулись дальше.

Когда Спасатели спустились с Окраинного хребта в степи, то чувствовали себя гораздо спокойнее и безопаснее, ведь не видели зеленокожих уже больше недели. Видимо, со смертью великана окончательно умерло и желание лишний раз связываться с приключенцами на горных тропах.

— Но в степи нас проще настигнуть наездникам на воргах, — сказал Брук то, что все и так понимали. — Рано расслабляться.

Не придумав ничего лучше, Спасатели по настоянию варвара двинулись в земли его племени.

Но пробродив там три дня, натыкались только на следы старых стоянок.

— Всё выглядит так, будто они покинули этот край и ушли дальше на север, — сказал Сидмон Зверолов, изучая следы.

— Покинули земли предков, — мрачно произнёс Брук. — Стало быть, поражение в битве на Окраинном хребте сломило их. Племена или то, что от них осталось, двинули на далёкий север, где мало пригодных пастбищ… Многие погибнут от голода. А драться мы уже не в состоянии…

— А нам-то теперь что делать? — спросила Хильда.

— Возвращаться в Нортхельм, — проворчала Рамми. — Нечего больше делать на этих пустых равнинах.

— Согласна, — кивнула Лабдорис. — Едва ли зеленокожие удовлетворятся победой над варварами. Они пойдут на юг ради вторжения в королевство. Теперь война сместится туда. И мы вместе с ней… В Нортхельм!

Глава 10

Озорной зверек

Обычно Алула не позволял кому-либо прикасаться к себе, кроме Лабдорис. Если другие протягивали к нему руку, зверёк сердито цокал и мог либо больно цапнуть за палец, либо прятался за пазухой волшебницы или в её густых волосах. Даже еду с чужих ладоней не принимал.

— Уверена, и древолюб Ансгар не смог бы сдружиться с этим гадёнышем! — Рамми оскалила зубы и зарычала в ответ на шипение Алулы.

— Видать, мало тебя гоблины оприходовали, — ухмыльнулся Брук. — Лучше скажи зелёной крысе спасибо, что освободила.

— Да я бы и сама развязалась, — Лисий Хвост показала варвару язык.

Однако на пути в Нортхельм Хильда каким-то образом умудрилась поладить с фамильяром Лабдорис. Он без опаски позволял ей гладить себя или даже мог подремать на руках жрицы во время привалов.

Однажды, будучи в игривом настроении, Алула выбрал Хильду своим укрытием, что для неё стало пугающей неожиданностью.

— Ой, куда ты, вылезай, — пробурчала жрица, засовывая руку под подол меховой накидки, снятой с убитого орка. — Ой!

Смущённо улыбаясь, Хильда пыталась поймать Алулу за хвост, но зверёк увёртливо скакал по ляжке как по стволу деревца. Жрица взвизгнула, когда фамильяр полез вверх. Хильда и близко не обладала такими внушительными грудями, как Лабдорис, однако Алула по привычке юркнул между ними. Теперь покрасневшей жрице пришлось елозить там, и только чуть удалось зацепиться за шерсть зверька, как он нырнул вниз.

— Хватит! — выкрикнула Хильда со смесью испуга и раздражения, когда ощутила, как хвост зверька щекочет промежность, а коготки вцепились в ягодицы. — Помогите, не могу поймать! Сидмон!

Эльф пожал плечами, дескать, куда деваться, и подступился к жрице. Двигаясь поначалу нерешительно, он двумя руками залез под подол. Теперь Хильда почувствовала на бёдрах аккуратные прикосновения Сидмона. Но, стараясь подловить Алулу, захваченный азартом эльф заелозил пальцами смелее и жёстче.

Хильда покраснела ещё больше, согнулась и затряслась, с её уст сорвался протяжный стон, близкий к тому, чтобы перейти в визг. Увлёкшись, Сидмон по самое плечо засунул руку под накидку, его лицо выражало предельную сосредоточенность. Стараясь нащупать неуловимого Алулу, он обшарил чуть ли не всю промежность жрицы.

А фамильяр пролез обратно к груди, так что эльфу тоже пришлось тянуть руку через одежду выше, при этом он прижался щекой к животу Хильды Полудевственницы. Она вскинула голову и высунула язык, когда Сидмон ладонью скользнул по соску. Глаза жрицы то и дело закатывались, пока эльф тискал грудь в поисках Алулы, бился во все стороны демонический хвост.

— Ага, попался! — наконец, Зверолов вытащил наружу фамильяра, держа его за холку.

Зверёк извернулся и цапнул Сидмона за кисть. Эльф вскрикнул и выронил Алулу. Тот бирюзовой молнией метнулся к Лабдорис, и прыгнул в ложбинку промеж арбузных грудей.

— Хильда, Алулы давно нет под твоей одеждой! — Рамми расхохоталась, глядя на кривляния перевозбуждённой жрицы.

Рассмеялся Брук, улыбнулись Сидмон и Лабдорис.

Забавы и смех были не частыми спутниками Спасателей с тех пор, как они вырвались из каменных объятий Окраинного хребта. Почти весь путь к Нортхельму выдался тяжким, то и дело приходилось отбиваться от налётчиков на воргах. После первых потерь сообразив, что чужаков не одолеть в прямом бою, наездники кружили поблизости и совершали частые наскоки, не позволяя отдыхать.

Так что когда на горизонте появились крепостные стены Нортхельма, Спасатели вздохнули с облегчением. Однако как на подходе к городу, так и в нём самом витало напряжение. Он готовился к войне: встречалось немало конных патрулей, у ворот и на стенах дежурило больше стражников, часто звенели молотами кузнецы, кующие оружие.

— Так, здесь не относятся к угрозе зеленокожих беспечно, — оценила Лабдорис. — Это хорошо. Но сил города не хватит, чтобы защититься. Надо заглянуть в градоначальнику и рассказать всё, что мы видели.

— Но сперва давайте отдохнём в лучшей ночлежке, что здесь есть, — устало произнесла Рамми. — Я так соскучилась по сну на нормальной койке и под кровлей; по добротной еде, сваренной на кухне, а не в походном котелке…

Все охотно закивали, и было решено отложить визит к городскому главе на завтра.

На следующий день градоначальник принял в ратуше Спасателей. Но когда через несколько часов они вышли оттуда, в глазах Лабдорис и Брука явно отражалось разочарование.

— Сами справимся, говорит, — язвительно повторила волшебница на подходе к ночлежке, где сняли комнаты. Здесь же имелась харчевня. — Страшная недооценка угрозы.

— Неудивительно, — Сидмон открыл перед Лабдорис входную дверь. — Думает, что это нашествие мало чем отличается от предыдущих. Мол, если раньше отбивались, то и сейчас получится.

Градоначальнику было почти под семьдесят лет. За свой долгий по меркам людей век старик пережил три больших войны с зеленокожими. Потому не сомневался, что справится и в этот раз. Его убеждённость внушала уверенность и защитникам города.

— Вот только на сей раз с ордой чёрные маги, — сказала Хильда, когда Спасатели расселись вокруг стола в харчевне.

— Ладно бы только чёрные маги, — вздохнула Лабдорис. — Их я способна одолеть. Меня больше беспокоит тот чародей, что оглушил нас во время сражения. Очень мощное и необычное волшебство. Никогда не сталкивалась с подобным плетением. Даже представить затрудняюсь, что за колдун такой на стороне зеленокожих, но едва ли он является гоблином или орком.

— Как бы то ни было, ты считаешь, что когда орда возьмёт город в осаду, он долго не продержится, — Сидмон понизил голос, чтобы не услышали сидящие за соседними столами.

— Именно. Градоначальнику нужно срочно запрашивать о помощи короля. Просить мою академию прислать волшебников. Но… — Лабдорис развела руками. — Вы были в ратуше и всё слышали собственными ушами.

Однако градоначальник и сам поделился некоторыми сведениями: из пленных гоблинов и орков вытрясли имя верховного военного вождя орды — Грумлак. Именно он сплотил зеленокожих, которые в иное время вязнут в междоусобицах. Именно Грумлак вдохновил орду на большой поход против варваров, а теперь и против королевства.

— Ладно, что делаем дальше? — поинтересовалась Рамми, когда служанка расставила на столе кружки с элем. — Остаёмся в городе в ожидании осады, которая непременно закончится нашей смертью, или сваливаем отсюда, чтобы найти более обнадёживающую работёнку, м? Боги, до чего же сложный выбор!

Все смолкли, делая первый глоток эля. У Брука вышло сразу несколько первых глотков подряд, и они же последние — осушил кружку до дна. А когда громыхнул её по столу и рыгнул, то добавил:

— Надобно воротиться к Окраинному хребту и убить военного вождя Грумлака.

Рамми поперхнулась, брызнув элем на Хильду.

— Сдурел⁈ — рыжая утёрла губы и подбородок. — Мы еле унесли оттуда ноги не для того, чтобы опять влезть в ту же задницу!

— Часть зеленокожих разбежится, если вождь погибнет, а другая часть впадёт в дрязги, — настоял на своём Брук. — Только так остановим орду!

— Эй, если ты серьёзно, то не проще ли подождать, пока она сама придёт сюда? — спросила Хильда, стирая с лица капли эля. — Во время осады устроить вылазку и решить всё одним ударом.

— В этом случае везде будут караулы, — сказал Сидмон. — Если уж внезапно нападать, то когда враг меньше всего ожидает этого. То есть задолго до подхода к Нортхельму.

— Да вы что, разом сбрендили все? — Рамми заглянула в лицо каждого соратника, ожидая, что они вот-вот сорвутся на дружный хохот, и выяснится, что всё это время её разыгрывали. Правда, все оставались предельно серьёзными. — Чистое самоубийство!

— Вылазка в Нхасу, чтобы сразить владычицу Лакхесис, выглядела ещё большим самоубийством, — напомнила Лабдорис. — Но в итоге мы остановили вторжение демонов, получили славу и богатство. Последним, Рамми, тебя тоже не обделили. Большая награда связанна с большим риском, тебе ли не знать эту истину.

Рамми не нашлась, что ответить. Впрочем, окончательное решение отложили на потом.

Наевшись и напившись вволю, Рамми отправилась в баню. В тот час там никого не было.

Девушка небрежно сбросила одежды, и аккуратно ступила в чан, заполненный тёплой водой. Лисий Хвост растянулась в нём, закинув руки и ноги на края.

— Боги, хорошо-то как, — пробурчала Рамми, прикрывая глаза и запрокидывая голову. — В бездну эту проклятую степь. Орда там или нет — не хочу больше туда возвращаться… Ох…

Млея, девушка опустила глубже, и задремала.

В этот момент через узкое оконце в баню бесшумно влез человек, одетый в облегающую тёмную одежду. Его товарищ, чьё лицо скрывала маска, столь же тихо скользнул в помещение через дверь. Оба уставились на кемарившую Рамми.

И оба вытащили кинжалы.

Глава 11

Кровавая баня

Скрипнула старая половица. Рамми приоткрыла веки, и сонными глазами различила впереди силуэт — расплывчатый из-за банного марева. В этот момент оба ассасина бросились на девушку с занесёнными кинжалами.

Годы выживания в преступном мире не прошли даром: несмотря на полудрёму, только что полностью расслабленная Рамми лисицей сиганула вбок. При этом чан опрокинулся, вода залила весь пол бани.

Убийцы одновременно сделали выпады. Лисий Хвост уклонилась, лезвия рассекли воздух совсем рядом с её лицом. Когда ассасины кинулись в повторную атаку, Рамми сорвала со стены банные веники, и бросила их в глаза.

Затем хотела юркнуть к выходу, но убийцы предусмотрительно загородили его, и пошли на девушку с двух сторон. В бане не было оружия, потому ей пришлось отбиваться первым, что попадалось под руку. В ход пошёл дрын, которым Рамми пыталась держать дистанцию. Разок метнула чугунок, хоть и мимо.

Спасало, что после разлитой воды пол был скользким, из-за чего убийцы не могли устойчиво атаковать и загнать в угол юркую плутовку, иначе бы её быстро порезали на лоскуты. Но этим Рамми лишь выиграла время; она сознавала, что даже с её ловкостью одним дрыном с обученными ассасинами не справиться.

А потому, когда в предбаннике послышались голоса, Лисий Хвост завопила:

— Помогите!!

На пороге показалась голая по пояс Лабдорис. Прежде чем волшебница успела сообразить, что здесь происходит, в её сторону метнулся убийца. Лезвие чуть не пронзило здоровенную грудь — Рамми бросила дрын, попала по запястью ассасина, и тем самым сбила атаку. Клинок ушёл в сторону, потерявший равновесие убийца скользнул вперёд, и врезался в мягкие сиськи. Лабдорис оттолкнула ассасина, и отпрыгнула в угол бани.

Второй убийца всё же дотянулся до Рамми, и полоснул её по ключице. Хлынула кровь, быстро залив руку и грудь. Следующую атаку ассасин направил в шею. Девушке удалось перехватить кисть врага. Однако он был сильнее и тяжелее, а потом сумел прижать Рамми к стене, чем лишил её всякой подвижности, и теперь давил кинжалом, склоняя лезвие всё ближе к горлу. Девушка пробовала извернуться, отшагнуть в бок или оттолкнуть противника. Но ассасин держал крепко и неуклонно продавливал блок Рамми.

В тот момент другой убийца приготовился к новому нападению на Лабдорис. У неё не было времени на сотворение боевых заклятий, так что волшебница создала простейшие чары, доступные студентам-первокурсникам, но зато мгновенные. Мокрый пол под ассасином заледенел.

Будучи неготовым к этому, он совершил неосторожный шаг, и пошатнулся, пытаясь сохранить устойчивость. Этим воспользовалась обнажённая Хильда, которая всё это время наблюдала за схваткой со стороны. Жрица подскочила к ассасину со спины, и приложила ладонь к его глазам. И сотворила световое заклятья. Мелькнула вспышка, ослепив убийцу.

Он шлёпнулся, после чего вскочил и, ничего не видя, хаотично замахал кинжалом вокруг. Лабдорис и Хильда перебежали в другой угол. Получив короткую паузу, на сей раз волшебница сотворила боевое заклятье. Молния сразила убийцу наповал.

Но вот его товарища не смутили вспышка и грохот, он вознамерился несмотря ни на что проткнуть шею Рамми. Лезвие уже достигло кожи, пронзило её, струйка крови стекла на ключицу. Девушка зарычала, в отчаянии понимания, что больше не может сдерживать давление, что вот-вот руки дрогнут, и клинок беспрепятственно войдёт в плоть во всю длину.

Дрын с глухим стуком врезался в висок ассасина. Тот самый дрын, который метнула Рамми, спасая Лабдорис — его подобрала Хильда, и со всего размаху вдарила по голове убийцы. Давление тут же ослабло, Лисий Хвост оттолкнула врага, хотя в этом не было особой необходимости: он и так свалился без чувств.

После секундной паузы Хильда отбросила дрын, и начала творить для Рамми лечебные заклятья.

— Кому, бездна вас всех забери, понадобилось нападать на тебя? — вопросила Лабдорис.

— А я почём знаю? — угрюмо отозвалась Рамми. — Мало мы врагов что ли нажили? Вот поди кто-нибудь и послал за старые обиды отвечать… Ай!

Лисий Хвост вздрогнула, когда Хильда нанесла мазь на рану. Целительные чары это, конечно, хорошо, но и традиционная медицина не помешает.

Прежде чем передать тела убийц стражникам, Спасатели тщательно осмотрели их, но не нашли каких-либо признаков, явно указывающих на заказчика.

— Однако любопытно, что именно тебя они выбрали жертвой, — сказал Сидмон, выглянув в окно ночлежки. — Одинокий Брук в этот момент беспробудно дрых в комнате, могли бы его десять раз прирезать.

— Ну, тогда пусть здоровяк скажет спасибо, что именно я приняла удар на себя… Ай, Хильда, полегче, а!

— Ой, прости, дорогуша, стараюсь…

Лабдорис пододвинула стул, и села напротив Рамми. После чего уставилась на неё испытывающим взором.

— Ты что-то недоговариваешь, Лисий Хвост, — твёрдо произнесла волшебница. — Уж я не первый год с тобой, и знаю, когда ты хитришь. Давай начистоту, всё как есть…

Рамми со вздохом закатила глаза, дескать, нечего мне добавить. Посмотрела в угол. Неловко поёжилась под тяжёлым взглядом Лабдорис.

— Рамми. Я уверена, что убийцы пришли именно за тобой. И, пытаясь расправиться с тобой, могли прирезать кого-то из нас. Меня чуть не пронзили. Значит, из-за присутствия рядом с тобой опасности подвергаются все. Так что лучше рассказать всё как есть, чтобы мы в следующий раз были готовы. Могли и тебе вовремя помочь, и себя надёжнее защитить от угрозы… Ну? Долго ещё дурачиться будешь⁈

— Ох, ладно-ладно, — сдалась Рамми. — Так и быть, скажу, что знаю. Короче, они действительно пришли по мою душу. В общем, я, ну, это… скажем так, не очень поладила с некоторыми в Бабеле.

— Ага, получается, это относится к какой-то недавней заварухе, — промолвил Сидмон.

— Эх, не хотела я о таком рассказывать. Стыдно, позорно и всё такое… Моё денежное положение, оно, знаете ли, оставляет желать лучшего.

— Да ладно, мы же столько золота получили от контракта с Ансгаром, — Хильда отложила мазь.

— Так-то оно так, я даже свой бордель открыла в Бабеле…

— Рамми, какое непотребство! — осуждающе покачала головой Хильда Полудевственница. — Знай я об этом раньше, заявилась бы туда без приглашения, дабы обличить тебя и всех прочих в греховных делах. С каждым бы посетителем поговорила как следует и заставила исповедоваться в подробностях, чтоб всё в деталях описали… Да, так бы и сделала! А с проститутками устроила бы отдельный разговор, в котором я бы заставила…

— Хильда, — с упрёком перебила Лабдорис. — Продолжай, Рамми.

— Открыла бордель, жила припеваючи. Но… Среди конкурентов нажила врагов. Пришлось влезть в некоторые долги, и вот так получилось, что совсем без денег осталась!

— Часть золота прокутила поди, — вставил слово Брук.

— Долги отдать не смогла, и потому некоторые банды Бабеля грозились меня убить. Пришлось бежать из города… Грустная история.

— Хм, так вот почему ты так рьяно зазывала нас на север и поторапливала, — сказала Лабдорис. — Хотела как можно дальше уйти от Бабеля и от возможного преследования.

— И понятно, почему так хотела заключить рабочие контракты в Нортхельме, — добавил Сидмон. — В карманах ведь теперь пусто, да, лисичка?

— Однако даже здесь меня настигли, — Рамми виновато развела руки, но тут же вздрогнула и поморщилась от боли. — Вот ведь обидчивые ублюдки, не пожалели денег на убийц.

— Что ж, помнится, ты не очень рвалась охотиться на верховного вождя орков, — улыбнулся Сидмон. — Называешь это самоубийством. Но, похоже, здесь для тебя немногим безопаснее.

— Получается, что так, — подосадовала Рамми. — Останешься здесь — убьют. Пойдёшь с вами — сперва трахнут, а потом убьют… Ну, второе вроде как чуточку повеселее.

— Отлично, — кивнула Лабдорис. — Тогда обсудим детали похода.

Через пару дней Спасатели покинули Нортхельм.

Теперь Лабдорис не скупилась на заклятья отвода глаз, чтобы как можно реже привлекать внимание наездников воргов и прочих налётчиков.

— Эх, вот где очень кстати пришлось бы умение друида Ансгара беседовать с животными, — Сидмон задрал голову, смотря на парящего орла. — У степных птиц зрение острое, далеко видят, могли бы заблаговременно предупреждать нас о любой опасности.

И всё же совсем без стычек не обходилось. Поймав одного орка, Спасатели выяснили, что зеленокожие подавляли последние остатки сопротивления варваров, и потому до сих пор не выступили на юг. Однако теперь почти все северные племена изгнаны, так что орда вновь собирается у Окраинного хребта для новых завоеваний.

И незадолго до выступления зеленокожих Спасатели подошли к подножию гор.

Глава 12

Верховная шаманка

Притаившись на скалистом выступе, Спасатели наблюдали с него за огромным лагерем зеленокожих, выделяющимся в ночи множеством костров.

— Судя по всему, вон там ставка вождя Грумлака, — Сидмон указал на большой шатёр в центре лагеря.

— Незамеченными туда не пробраться, — высказала Рамми общие мысли.

— Очевидно, надо напасть на вождя когда вокруг меньше охраны, — заговорила Хильда. — Я не знаю, когда он на охоту пойдёт или как там орки развлекаются? Или выманить его каким-то иным способом.

— Что бы мы ни задумали, надо делать это скорее, — Брук окинул взором весь лагерь от края до края. — Так много зеленокожих долго не усидят на одном месте. Грумлак поведёт их в поход, потому что иначе от безделья начнут разбегаться, исчерпают припасы и передерутся. Вождь должен понимать это, он не позволит орде простаиваться.

— В план должно входить не только убийство, но и отступление, понятно? — взволнованно сказала Рамми. — И продумать это надо хорошенько!

Спасатели отваживались наблюдать за лагерем только в ночное время или из густых зарослей на неприступных скалах. В другое время прятались в высокогорных ущельях, куда зеленокожим нет нужды взбираться.

Во всяком случае, так казалось поначалу…

— Орки близко! — предупредила Рамми своих.

Сидмон быстро засыпал костёр. Почти все спрятались у скалы, откуда могли видеть зеленокожих.

— Как их много, — встревожилась Рамми. — Идут осторожно, все при оружии… Это неспроста. Кажется, подозревают, что здесь кто-то есть.

Не было иных путей, куда орки могли бы свернуть, а потому они неуклонно приближались к тайному лагерю Спасателей, да ещё частенько поглядывали в их сторону.

— Вот дерьмо, точно сюда идут, — прошептал Сидмон. — Надо уходить. Заметаем все следы лагеря и валим. Быстро!

— Так, может, встретим их? — кровожадно осклабился Брук. — На такой тропке легко расправимся с ним.

— Болван, нам нельзя себя обнаруживать, если хотим устроить на вождя засаду, — втолковывала Лабдорис тоном сердитой матери.

Наспех скрыв следы своего пребывания здесь, группа покинула стоянку и двинулась по противоположной тропе. Но как только через десять минут спешного шага вышли на естественную площадку с густыми зарослями кустарника, разглядели впереди другой крупный отряд орков.

— Да что за хренотень⁈ — изумилась Рамми. — Нас окружили с двух сторон!

В самом деле, с этого выступа отходили всего две тесные тропки, и обе перекрыты. С одной стороны возносятся отвесные скалы, а с другой — глубокий обрыв.

— Это не может быть совпадением, — Сидмон оглянулся. — Они будто знают, что мы здесь, и согласованно перекрыли пути отхода!

— Стало быть, не остаётся иного выбора, кроме как драться, — Брук взялся за секиру.

Все Спасатели приготовили оружие, но пока не выходили на открытое пространство — в кустах ожидали подхода орков.

Впрочем, последние тоже не спешили приближаться. Они остановились на расстоянии нескольких полётов стрелы. Оттуда орки неотрывно наблюдали за убежищем Спасателей.

— Итак, они совершенно точно знают о нас, — решила Лабдорис. — Теперь или ждут подкрепления, или решили взять нас измором. Как быть?

— Пока к ним не подоспела помощь, надобно напасть первыми и очистить тропу, — предложил Брук.

— Мы точно не знаем, как много орков с той и с другой стороны, — начала возражение Рамми. — Вдруг увязнем в бою? Ведь тогда нас возьмут в тиски на неудобном месте. Вот что, уж лучше обороняться тут до темноты, а как мрак наступит, так попробуем спуститься по обрыву или наоборот поднимемся по скале.

Пока Спасатели спорили, к ним осторожным шагом пошла юная полуголая орчиха. Они притихли, и присмотрелись к ней. Девушка была безоружной и даже подняла руки, показывая, что её намеренья не враждебны. Орчиха шла без сопровождения, воины остались позади.

Сидмон натянул стрелу и прицелился, Лабдорис начала сотворение боевого заклятья.

Орчиха остановилась в пятидесяти шагах от Спасателей.

— Нам известно, что вы там, бледнокожие! — крикнула шаманка с акцентом, но всё же на удивительно хорошо поставленном языке северных королевств, — Нам известно, что вас пятеро: варвар, человеческая воровка, эльф-следопыт, жрица-полудемон и стихийная волшебница!

Спасатели настороженно переглянулись.

— Но мы подошли вовсе не со злым умыслом, — продолжила шаманка, не дождавшись ответа. — Мы, то есть, моё племя, хотим переговоров!

— Неслыханное дело, — изумился Брук. — Орки, и хотят говорить?

— Поди, просто время собираются потянуть, — проворчала Рамми. — Чтоб подкрепление подоспело. Понимают, что сейчас нас штурмом не взять.

— Позвольте мне подойти ближе и говорить с вами лицом к лицу, бледнокожие! — шаманка всё ещё держала руки поднятыми.

— Похоже на уловку, — заметил Сидмон. — Хочет удостовериться, действительно ли нас пятеро, какие у нас запасы еды и как мы организуем оборону.

— Кто ты⁈ — наконец, обратилась Лабдорис к орчихе. — Назовись!

— Я ученица верховной шаманки как нашего племени, так и всей орды! — оживилась орчиха. — Если вы ожидаете подвоха, то можете взять меня в заложники. Я готова подойти одна, будучи безоружной, и сдаться, лишь бы выслушали меня.

— Брешет, — не поверила Рамми. — Могут ведь заурядную орчиху нарядить, дескать, шаманка, важная шишка. А на деле сдадут ту, которую не жалко потерять.

— Для заурядной орчихи она слишком хорошо обучена человеческому языку, — заметила Хильда.

— Ну хорошо, чтоб нас схватить, можно и шаманкой пожертвовать, — упорствовала Рамми. — Всё равно ничего доброго не замышляют. Просто их зелёные задницы помнят, как хорошо мы им всыпали, когда убегали, а посему в этот раз надумали взять нас хитростью, раз силой не получается.

— Если ты ученица верховной шаманки, то докажи это! — крикнула Лабдорис. — Покажи нам свои способности!

Орчиха поколебалась, оглянулась на сородичей, затем пожала плечами, и вытянула руку, повернул ладонь к небесам. Через несколько секунд на пальцах загорелся фиолетовый огонёк. Чуть поплясав на ладони, вскоре языки волшебного пламени затухли.

Простенькое детское волшебство. Однако Лабдорис заинтересовала не сложность заклятья, а само плетение. Это была отнюдь не грубая магия невежественных шаманов. Это структурированное колдовство по канонам академического учебника.

— Хорошо! Ты можешь подойти! — решила волшебница.

— Лабдорис⁈ — опешила Рамми.

Шаманка уверенно потопала к Спасателям. Когда она пролезла сквозь кустарник, Лисий Хвост приложила к её шее короткий клинок.

— Не вздумай дёргаться, — предупредила Рамми, чуть надавив заточенным лезвием на зелёную кожу. — Ребятки, не забывайте следить за дорогами.

— Так о чём хочешь говорить? — осведомился Сидмон. — Чем мы так отметились, что ученица аж верховной шаманки всей орды рискует жизнью ради беседы?

— Хоть ты сказал об орде, я здесь не от её лица, — заверила орчиха. — Я здесь только по велению верховной шаманки, представляем только наше с ней племя. Никто другой в орде не знает о вашем присутствии. У верховной шаманки есть тайное дело к вам. Я могу сопроводить к ней.

— Какое ещё тайное дело? — спросила Хильда.

— Вместе убить вождя орды — Грумлака, — ответила орчиха после недолгого молчания. — Вы ведь сами явились сюда ради этого, так?

Спасатели обменялись удивлёнными взглядами.

— Зачем это верховной шаманке? — Рамми чуть ослабила давление клинка.

— Вам лучше узнать это у неё самой.

— Ловушка! — рявкнул Брук. — Хотят выманить нас отсюда.

— Желай мы загнать вас, то позвали бы больше воинов, — возразила орчиха. — Всю орду подняли бы на ноги.

— Для зеленокожего складно поёшь, — промолвила Лабдорис. — А эта твоя верховная… Что о ней ещё можешь сказать?

— В её жилах течёт как кровь орка, так и кровь эльфа.

— Полуорк-полуэльф? Хм, видимо, отсюда и сильный магический дар, — сказала Хильда.

Орчихе позволили уйти, сославшись на то, что надо ещё вместе обсудить услышанное. Долгое время за кустами слышалось сердитое перешептывание. Брук и Рамми сошлись на том, что принимать предложение шаманки нельзя, необходимо дождаться ночи и сбежать отсюда. Заинтригованные Хильда и Лабдорис настаивали на встрече. Только Сидмон отмалчивался, внимательно слушая аргументы соратников. Когда же наступило время голосовать, эльф склонился в сторону волшебницы и жрицы.

— Мудрое решение, — оценила орчиха, когда её подозвали повторно. — Наше племя расположилось не в главном лагере орды, но обособленно, в горах. Так что вы сможете прийти туда незамеченными. Однако хоть мои сородичи умеют держать языки за зубами, всё же вам лучше накинуть плащи и капюшоны. Чужие глаза не должны видеть, что наше племя яшкается с бледнокожими…

Так в сопровождении орков — напряжённый Брук шёл, не отпуская секиры — Спасатели прибыли в тесное ущелье, где нашло временное пристанище немногочисленное племя.

— Стой, — на подходе к шатру верховной шаманки орк-воин положил древко копья на грудь Лабдорис. — Ты не войдёшь к верховной шаманке.

— Это ещё почему? — возмутилась волшебница.

— Потому что человеческих колдунов презирают духи нашего племени, — ответила ученица шаманки. — Своим присутствием ты разозлишь наших духовных покровителей и удача не будет сопутствовать нам. Кроме того, верховная шаманка не хочет, чтобы человеческая колдунья увидела её волшебные предметы.

— Ладно, последнее я ещё могу понять, и в академии маги редко допускают чужаков в личные лаборатории, — Лабдорис развела руками. — Но духи… удача… Бездна, какое же безумие! Ну так пусть верховная соблаговолит сама выйти наружу!

— Нет, другие входят, а ты — снаружи, — неуступчиво заявила ученица.

— Ладно-ладно, пока давайте так, — нехотя согласилась Лабдорис…

Войдя в шатёр, четвёрка Спасателей узрела ту самую полуэльфийку-полуорчиху. Как и все прочие шаманки, она была скудно одета, вот только вместо меховых и кожаных повязок носила чёрные шёлковые ткани. Как и все прочие шаманки, имела много побрякушек и амулетов, вот только не из костей или высушенных конечностей, а утончённые золотые украшения с драгоценными камнями. Чёрные волосы, судя по всему, ежедневно приводимые в порядок гребнем, сложены в аккуратную причёску.

Кожа была зеленоватого цвета, но более светлого оттенка, чем у сородичей. Челюсть правильной формы, без массивных клыков, выпирающих из-под нижней губы как у многих орков. Выдавались широкие обнажённые бёдра, плавно переходящие в стройную талию. Покачивалась сочная грудь; на сосках поблескивал пирсинг, отражая огни светильников.

— Прибыли, наконец, — не особо приветливо произнесла верховная шаманка орды, окинув четвёрку чужаков надменным взглядом.

Глава 13

Теплый чешуйчатый хвост

Рассмотрев верховную шаманку, Спасатели обратили внимание на убранство шатра. Виднелись столики и мешки с травами или кореньями. С навеса опускались верёвочки, на которых болтались косточки, мёртвые насекомые, высушенные лапки и головы мелких животных.

Однако в большей части шатра царил мрак. Да такой непроглядный, что сквозь него не проникал острый эльфийский взор Сидмона, приспособленный к ночному лесу. На первый взгляд, здесь никого не было, кроме Спасателей и шаманки, но на периферии своего магического и даже демонического чутья Хильда ощущала чьё-то ещё присутствие. Кого-то сокрытого под пологом мрака, кого-то могущественного.

«Неужто те самые духи, о которых упомянула ученица шаманки? — поёжилась жрица. — Если так, то зря Лабдорис столь беспечно отнеслась к этому. Ох, зря».

— Вы знаете, что я — верховная шаманка зеленокожих, — продолжила полуорчиха-полуэльфийка. — Меня зовут Кэя. А вас? Искала этой встречи, ещё когда вы попали в плен. Но вы здорово обхитрили дуболомов из стражи и погони.

Спасатели представились.

— Для чего ты хотела видеть нас? — Сидмон счёл, что в отсутствие Лабдорис лучше именно ему вести переговоры.

— Моя ученица должна была сказать вам про убийство Грумлака, — ответила Кэя. — Это в наших общих интересах: убить вождя и поставить вместо него другого.

— Непонятно, что это меняет для нас, для варваров и северного королевства, — сказал Сидмон. — С нашей точки зрения, один вождь орды просто сменяется другим. Быть может, даже более опасным, чем первый. Так зачем нам влезать в вашу борьбу за власть? Хочешь сделать грязную работу нашими руками, чтоб другие зеленокожие не могли обвинить тебя, а потом избавиться от нас? Прости за резкий вопрос, уважаемая Кэя, но пока это выглядит так.

— Разница между мной и вождём Грумлаком очень важна для вас, — спокойно промолвила шаманка, скрестив руки и тем самым подперев и без того выдающуюся грудь. — Грумлак собирается пойти в большой поход на королевство, и тогда людям несдобровать. Орду не остановят на границе, она прорвётся и вторгнется вглубь. Многие земли будут разорены, города сожжены, много крови прольётся — и зеленокожих, и бледнокожих. Но я не хочу большого похода, я не хочу войны с королевством. Именно благодаря моим уловкам орда до сих у Окраинного хребта, и до сих пор не выступила на юг. Но больше задерживать её я не в силах. Со дня на день Грумлак поведёт за собой полчища, каких не видели уже сотни лет. Если же вы поможете избавиться от верховного вождя, то у меня хватит влияния вместо него поставить во главе кого-то из своих, и предотвратить войну! Вы ведь этого хотите?

— Что-то нечистое в твоих словах! — нахмурившийся Брук шагнул вперёд. — На королевство ты, быть может, и не пойдёшь. Но твоя братия согнала моих родичей с земель предков. И ничто не помешает тебе после устраивать там бесчинства! Ведь иначе зачем ещё тебе орда?

— Для защиты! — Кэя резко развела руками, так что увесистые сиськи грузно опали к животу. — Для защиту от угрозы под горами.

Ответ шаманки изрядно озадачил Спасателей.

— Нечто ужасающе и чудовищное ползёт из недр земли, — сказала Кэя. — И чтоб остановить это, мне нужна сплочённая орда. Но не спрашиваете, что собой представляет эта напасть. Я пока сама до конца не разумею этого. Могу лишь сказать, что это нечто о-очень сильное.

На это четвёрка гостей ничего не ответила, пока молча обдумывая услышанное.

— Потому в ваших интересах помочь мне. Ведь если орда уйдёт, то для чудовища из глубин не останется препятствий. Оно вылезет наружу, и тогда даже духи не ведают, какое опустошение принесёт на земли под открытыми небесами.

— Мне в твоей речи удивляет не только известие о загадочной угрозе, — вступила в разговор Хильда. — Как тебе известно, мы были в большом сражении. И видели мощные заклятья, каких не ожидаешь от орочьих шаманов. Одно из них прилетело прямо по нам. Поразительно, что с такими колдовскими способностями вы не способны справиться с тем загадочным чудовищем, о котором говоришь. Ты оставила волшебницу Лабдорис вне шатра, но её эти вопросы очень интересуют, потому озвучу их. Откуда ты научилась такой магии? Именно ты оглушила нас?..

Вместо ответа Кэя сердито засопела, видно, не особо горя желанием отвечать на этот вопрос. Неловкая пауза затянулась.

— Я оглушила вас, — раздался голос из непроглядного мрака за спиной шаманки.

Говоривший вышел на свет. Но это оказался отнюдь не тотемный дух или что-то в этом роде, а существо из плоти и крови.

Перед изумлёнными Спасателями стояла стройная девица с розовыми волосами, над которыми поднималась пара тёмно-красных рогов. Вместо рванья орков на незнакомке была непримечательная дорожная одежда, какую носят многие путешественники. Но больше всего посетителей поразил чешуйчатый хвост, вьющийся волной.

— Кто ты? — разглядывая незнакомку, Хильда безуспешно пыталась сообразить, к какой расе она принадлежит.

— Называйте меня Филия, — мелодичным голосом сказала девушка. — Хотя это не моё истинное имя. Впрочем, ваши уши всё равно не смогут оценить красоту и гармонию настоящего имени, а ваши грубые гортани способны лишь исковеркать его.

— Очень жаль, у Рамми, знаешь ли, гортань очень даже способная, — не удержался Сидмон.

— Заткнись, остроухий придурь! — тявкнула Лисий Хвост.

— Но я не только про имя, — заинтригованная Хильда подошла чуть ближе к Филии. — Из какого ты народа?

— Вам достаточно знать, что я обитательница Окраинного хребта, — отрезала девушка. — Это мой дом. С зеленокожими по сути меня ничего не роднит, кроме соседства в горах. Ну, ещё, пожалуй, последнее время у нас общая беда. Кэя вам сказала об Ужасе из глубин. Он вынудил меня объединиться с ордой, чтобы защищаться вместе. Но если зеленокожие уйдут отсюда, то обороняться будет тяжелее. Вы нужны, чтобы избавиться от вождя Грумлака, и оставить орду на Окраинном хребте.

— Не понимаю, — Рамми потрясла рыжей шевелюрой. — Если вы такие крутые, что можете оглушить нас и творить ту колдовскую дрянь, которой били по варварам, то зачем вам наша помощь? Сами и завалите этого вонючего Грумлака!

Филия покосилась на Кэю, и та устало вздохнула, дескать, надоело втолковывать очевидные истины.

— Мы бы давно так сделали, если бы оно сработало, — сказала шаманка. — Но Грумлака кто-то должен сразить в честном прямом бою, и на глазах у всех. Шаманка не имеет права делать этого, как и Филия, ведь она же не из орочьего рода. А если же убить вождя в обход обычаев, то орда попросту разбредётся. Однако она ещё нужна для борьбы с Ужасом недр.

— Возможно, после победы над Грумлаком вы сами захотите помочь справиться с чудовищем, — продолжила Филия. — Я познакомлю вас со своей матерью. Тогда-то и узнаете, к какой расе принадлежу. Кроме того, моя семья обладает огромным запасом сокровищ, и за помощь мы щедро наградим вас.

— Вообще, мы наёмники, — при упоминании сокровищ в глазах Рамми загорелся такой алчный огонь, что, казалось, сейчас он разгонит колдовскую тьму шатра, — так что мы можем заключить контракт!

— Да пожалуйста! — Филия вдруг так резко подошла к Сидмону, что он даже попятился. — Нравится мой хвост? Ты так пристально наблюдаешь за ним.

— А?.. Ч-что? — смутился эльф.

Филия приблизилась к нему почти вплотную, изогнула хвост, положив на свои ладони, а затем сунул его в руки Сидмона.

— Можешь потрогать, если хочешь, — без всякого выражения сказала девушка.

— Правда? — следопыт аккуратно провёл пальцами по чуть поблескивающим чешуйкам. — Это один из самых красивых хвостов, что я видел. И тёплый какой. Куда прекраснее, чем у Хильды.

Услышав это, жрица поджала хвост и вся вспыхнула так, что Брук и Рамми взволновались: а ну как закипит демоническая кровь и в Хильде пробудится адская ярость?

— Хвост, конечно, соблазнительный, — осторожно промолвила Рамми. — Но возвращаясь к нашей теме. Филия ты хочешь, чтоб мы как-то помогли одолеть вождя. И ты же упомянула, что сделать это должно при свидетелях, да ещё вроде как будучи орком. Но вот незадачка: никто из нас не является зеленокожим. Как вы, наверное, сами заметили.

— Что правда, то правда, — Филия повернулась к Рамми, и хвост выскользнул из рук Сидмона, чуть поцарапав ладонь костяными наростами. — Кэя!

— В моём племени нет орков, способных бросить вызов Грумлаку. Потому придётся прибегнуть к сложной уловке. По части волшебства я, вообще, мастерица иллюзии. А это значит, что…

Кэя ткнула пальцем в сторону Брука.

— Ты станешь орком. Мы внешне обратим тебя в зеленокожего, после чего ты выступишь от нашего племени, пройдёшь вызов силы, а ещё испытание горячей плоти, — Бум-Бумом называется — и так получишь право биться с вождём Грумлаком!

Казалось, время остановилась, потому что мёртвая тишина заволокла шатёр, и все замерли как статуи, вроде бы даже дышать перестали. О том, что мир не застыл, напоминал только шум лагеря снаружи.

— Я… стану… орком?.. — выдавил из себя опешивший Брук. — Вонючим… зеленокожим… орком?..

Его и без того широкая грудь раздулась, до предела набирая воздух. Который затем весь вырвался громогласным рёвом, так что аж стены шатра заколыхались:

— НИ ЗА ЧТО!!!

Глава 14

Намазать нужно все места

— Нет, нет и ещё раз нет! — возражал Брук в ответ на уговоры.

После того оглушительного отказа, Кэя и Филия предложили гостям собраться в отдельном шатре, и там между собой всё обговорить.

— Я презираю зеленокожих! Моё племя издревле воюет с ними! А вы мне предлагаете сделаться одним из них!

— Во-первых, не сделаться по сути, а только по виду, — убеждала Рамми. — А во-вторых, что ты нам затираешь про презрение⁈ Мы все сами видели, как ты орчиху трахнул!.. Что ты морду корчишь, забыл? Когда мы припёрлись за Молотом Святости и встретили на эльфийских руинах команду Сокрушителей. Ох, как ты в тот момент «презирал» орчиху Грайю, аж не отпускал из своих объятий и чуть не затрахал до смерти!

— То было не по настоящему влечению, а как боевой приём, военная уловка! — варвар бахнул кулаком по ладони.

— Уловка уловкой, но «булава» твоя вскочила и затвердела по-настоящему, — Рамми ткнула пальцем в пах Брука, заставив его скрестить могучие ноги как стеснительного мальчишку.

Лисий Хвост настойчивее других убеждала варвара принять преображение. В договоре с этой самой Филией воровке мерещились золотые горы и решение всех проблем с долгами.

— Вот и воспринимай это преображение как ещё один боевой приём, очередную военную уловку! — говорила Рамми.

— Не нравится мне эта Филия, — прошептала Хильда, опасаясь, что кто-то за стеной шатра может подслушать. — Наверняка затевает какую-нибудь подлость.

— Однако выбор у нас невелик, — размышляла вслух Лабдорис. — Нам и близко не удалось подобраться к Грумлаку. Даже если нас хотят использовать в междусобойчике орков, что ж… попробуем обернуть это в свою пользу. Жаль ещё, что я своими глазами не увидела Филию. По вашему описанию не поймёшь, что она за существо, но вблизи я могла бы прощупать её ауру.

А Сидмон Зверолов сидел молча и поглядывал на свою руку с царапиной. Ему казалось, что в ладони до сих пор сохраняется приятное тепло от чешуйчатого хвоста.

Рамми проявила чудеса убеждения, говоря Бруку, что перевоплощение в орка спасёт племена варваров, и пообещала, что родичи не узнают об этом позоре. Так что здоровяк, в конце концов, сдался.

Уже через пару часов он заглянул в шатёр верховной шаманки. На сей раз не было того колдовского мрака, так что Брук уверился, что больше здесь никого нет.

— Делай свои грязные дела, знахарка! — грубо бросил варвар полуорчихе. — Да побыстрее!

— Перевоплощение не терпит суеты, славный воин, — спокойно и мягко ответила Кэя. — Оно требует аккуратности и даже нежности. Встань, пожалуйста, сюда.

Брук шагнул в центр шатра. Кэя неторопливо двинулась вокруг варвара, оценивающе осматривая его с головы до ног. Когда она была спереди, Брук наблюдал за ней со смесью раздражения и настороженности, ожидая какой-нибудь мерзости.

— Не хмурься так, это будет вовсе не больно, — Кэя повернулась к полке и нагнулась взять что-то.

Варвар непроизвольно покосился на широкую попу, которую скудно прикрывала набедренная повязка.

— Мой народ не страшится боли! — сказал он всё тем же грубым тоном и резко перевёл взгляд, как только Кэя развернулась.

— Вот мазь, которой нужно умастить всё твоё тело, — шаманка сняла крышку с глиняного горшка. — Любая простая мазь легко сотрется. Но эта волшебная и продержится дольше, так что никто не заподозрит обмана. Конечно, одной только мази недостаточно. Я всячески поколдую над тобой, чтоб появились клыки и другие орочьи признаки. Хотя надо будет ещё поработать над твоими повадками и речью — лучше сойдёшь за своего.

Она зашла за спину, зачерпнула мазь, и нанесла её на лопатку Брука.

— Какие крепкие мышцы, — Кэя водила липкой ладонью по выпуклому плечу варвара. — Такая сила внушит уважение оркам.

Брук промолчал.

— И шрамов сколько, — оставаясь позади, шаманка растирала мазь под соском варвара. — Видно, ты закалён во многих сражениях. Мне приходилось слышать, будто ты с соратниками одолел владычицу демонов. Правду говорят или то лишь преувеличенные слухи?

— Правда! Я сам крепким ударом отправил демоницу Лакхесис обратно в ад!

— Расскажи мне больше, — Кэя размазала жидкость по бугристому прессу.

А Брук охотно пустился в описание подвига, разве что несколько приукрасив свою и без того важную роль в битве.

— Как увлекательно, — шаманка добралась до ног, когда варвар закончил рассказ. — А что до Молота Святости? Почему его нет при тебе?

— Оставили в храме Хильды.

— Какая несправедливость! — от Кэи не укрылось, что Брук говорил о Молоте с сожалением. — Как по мне, столь чудесное оружие должно было остаться при тебе. Только ты один достоин носить его… В храме, значит. Угу.

Шаманка со вздохом отступила на несколько шагов, чтобы рассмотреть плоды своего труда. Брук стоял расслаблено, более того, даже немного повеселел, болтая о любимом подвиге. Да массаж полуорчихи оказался приятным, хотя признаваться в этом варвару не хотелось.

— А теперь сбрось тряпку с чресл, — Кэя указала на меховую юбку Брука. — Надо намазать тебя всего.

— Что? — растерялся варвар. — Это ещё зачем?

— Тебе предстоит обнажаться на глазах у всех во время испытания горячей плоти — Бум-Бума! — сказала шаманка. — И потому ты должен быть зелёным везде! Давай, не кривляйся передо мной, а то подумаю, что у варваров стеснительных манер даже больше, чем у обитателей южных земель!

— Какой вздор, я вовсе не робею! — Брук поспешно сбросил одежду.

— Другое дело, — удовлетворённо протянула Кэя, переводя взор от лица варвара к члену.

Но сперва она взялась за ягодицы. Варвар стоял с невозмутимым видом, словно каменное изваяние. Только веки дрогнули, когда почувствовал, как шаманка скользит ладонью между ног, увлажняя промежность, и задевает кончиками пальцев мошонку. Будто бы случайно; раз, другой, третий…

Закончив, Кэя игриво шлёпнула Брука по заднице, из-за чего он скривился. Шаманка зашла спереди, обменялась с варваром многозначительным взглядом, и плавно опустилась на корточки.

Брук смотрел прямо перед собой, как солдат на построении, будто Кэи вообще здесь не было. Но мускулы лица в очередной раз дрогнули, когда её пальцы легли на член и мошонку. Нежными поглаживаниями шаманка массировала яйца, то аккуратно перекатывая их, то обхватывая всей пятернёй.

А затем Кэя взялась за толстый пенис. Она поочерёдно брала его то в одну ладонь, то в другую, натягивая кожу вверх и вниз. Тут уже напряглось не только лицо Брука, член быстро увеличивался в размере и обретал твёрдость, так что вскоре шаманка смогла держать его одновременно двумя руками и свободно растирать мазь по всей длине, от лобка до самого кончика. Он вытянулся, головка раскрылась и покачивалась перед самым носом Кэи.

Это больше не походило на размазывание, шаманка крепко стиснула блестящий от влажности член и надрачивала его со смачным звуком. При этом смотрела на головку гипнотическим взглядом, всё ближе клонясь к ней лицом. Член с приступившей капелькой уже почти касался губ Кэи, она чуть приоткрыла рот.

Но как только головка задела уста, шаманка отстранилась, и с корточек привстала на колени, так что пенис упёрся в большую мягкую грудь. Кэя поводила им туда сюда, задевая соски и оставляя на коже блестящую линию предсемени.

Член лёг промеж пышных грудей, и шаманка прижала их друг к другу. Она ритмично подавалась вперёд и назад; намазанный пенис то легко скользил вниз, почти погружаясь в сиськи, то выныривал, почти достигая вытянутой шеи. Пьянея от удовольствия, Брук схватил Кэю за плечи, и сам начал звучно пихать её в грудь.

Но хоть наслаждение мутило рассудок, тревожная мысль заставила варвара остановиться.

— Я же стану берсерком, — выдохнул он. — И тогда могу порвать тебя на части!

— Прекрасно, — без колебаний ответила шаманка.

Она отстранилась, но только для того, чтобы припасть к члену губами. Кэя одержимо целовала каждый сантиметр тёплой плоти, не забыв облизать и яйца. Обслюнявив весь пенис, шаманка без труда заглотила его на полдлины. Брук пихнул член вперёд, проталкивая его в глотку, и Кэя не пробовала отстраниться, напротив, с причмокиванием принимала напор варвара, умудряясь при этом как-то дышать, пускай и прерывисто, с хрипением и прочими нечленораздельными звуками.

Через пару минут состояние берсерка захватило Брука. Он зарычал сквозь стиснутые зубы, выпучил глаза, жгутами вздулись мышцы, на всём теле показалась сеть набухших вен. Варвар схватил шаманку, и так мощно повалил её спиной на стол, что тот опасно прогнулся.

Одним махом Брук сорвал с Кэи набедренную повязку. Он грубо облапал промежность, раздвигая давно мокрое влагалище, и шаманка с готовностью развела ноги пошире. Ноздри варвара шумно и жадно втянули запах, исходящий от вульвы.

Брук вошёл в неё без подготовок, сразу вставляя член почти во всю длину, и сразу переходя к резким частым движениям. Жалобно заскрипели трясущиеся ножки стола, грозя в любой момент треснуть от порывов животной похоти. Неистово метались полные груди Кэи, будто волны под штормовым ветром. Шаманка с хриплым стоном свесила со стола голову.

Кончая, Брук всё же добил несчастный столик. Он с громким хрустом развалился, Кэя слетела с члена на пол. И в этот момент из него фонтаном брызнула сперма, струями заливая лицо шаманки. Брук навис над женщиной, надричивая пенис и стряхивая с него последние капли на грудь и живот Кэи.

Наконец, тяжело дышащий варвар попятился, и плюхнулся на колоду.

— Хорошо, — довольно произнесла шаманка, развозя семя по грудям. — Похоже, ты достаточно силён и вынослив, чтобы пройти испытание горячей плотью — Бум-Бум.

— Да что это за испытание такое? — спросил Брук.

— Тебе надо всячески показать орочью удаль, — шаманка ласкала свои соски. — Мужскую силу во всех её проявлениях. Как в бою, так и в похоти. Орки ценят это. А если точнее… Тебе придётся зараз трахнуть женщин разных рас, что есть в орде. Так заслужишь право драться за место верховного вождя.

— Что? Стало быть, не только придётся выглядеть как зеленокожий, так ещё и оприходовать зеленокожих?.. О, безжалостные предки, куда же вы ведёте меня!

Кэя встала, и подошла к Бруку.

— Пока твои предки ведут тебя сюда, — она провела пальцами по влагалищу, и приблизилась почти вплотную.

— А это… точно помогает перевоплощению? — озадачился Брук.

— Ну разумеется… Это часть заклятья иллюзии.

Шаманка спихнула варвара с колоды, так что он завалился на спину, и оседлала его.

Кэя позвала Спасателей — всех, кроме Лабдорис — в свой шатёр, не сказав, зачем именно. Заглянув туда, не все в первые секунды догадались, что перед ними стоит именно перевоплощённый Брук.

Ну, хотя бы потому, что он прятался в углу, к соратникам спиной, и стыдливо отмалчивался на призывы шаманки повернуться.

— Ну же, дорогой, оркам краснеть не к лицу, они ведут себя ещё более нагло и грубо, чем варвары, — уговаривала Кэя.

В конце концов, здоровяк медленно развернулся, и сделал неуверенный шаг на свет, при этом потупившись.

Раскрыв рты, тройка Спасателей столпилась вокруг Брука, чтобы разглядеть все подробности.

— Богиня, клыки как будто настоящие! — Хильда потянулась к массивной челюсти.

— Интересно, а там внизу он тоже позеленел? — Рамми с усмешкой похлопала меховую юбку спереди.

Сидмон Зверолов вдруг взялся обнюхивать бицепс орка.

Кэя с улыбкой наблюдала за реакцией троицы, словно художник, что неотрывно следит за публикой, столпившейся у его картин на выставке.

— А ну хватит щупать меня! — замахал руками Брук, из-за чего друзья отпрянули.

— Ого, даже голос огрубел, хотя и до этого не сказать, что певческим был! — поразился Сидмон.

— Ладно, а как ты теперь представишься перед орками? — Хильда восторженно мяла хвост. — Не варварское же имя называть!

— А я знаю, как тебя величать отныне, — Рамми выдержала паузу, дождавшись, когда все направят на неё любопытствующие взоры. — Отныне тебя зовут… Курб!

Глава 15

Испытание силой

— Ты только не забывайся, Курб, — тихо шептала Кэя, так что никто не мог слышать её слов, кроме перевоплощённого Брука. — Смотри в пылу не выкрикни боевой клич человечьего племени. И поменьше болтай, а то говор твой всё равно отличаются от речей зеленокожих, ещё заподозрят неладное. Запомни, ты тупой и воинственный орк, и секирой говоришь чаще, чем клыкастыми устами.

— Да понял я, понял, — бурчал Курб.

Он, верховная шаманка, её ученица и ещё несколько орков из племени Кэи шагали к центру лагеря орды. Зеленокожие поглядывали на них, но не особо пристально. Ведь верховная шаманка хоть и держалась на отшибе, а все же нередко заглядывала в лагерь и встречалась с главным военным вождём.

Брук, не привыкший к новому облику, чувствовал себя, мягко говоря, неловко. Ему казалось, что все подозрительно пялятся на него, что вот-вот заметят, как где-то проявилась светлая кожа, и тогда набросятся всем скопом. А ведь это сердце орды, как ни сражайся — задавят числом!

Тем не менее группа беспрепятственно добралась до свободной площадки, на которой проводился общий сбор.

— Эй вы! Созывайте всех! — властно произнесла Кэя гоблинам, скучающим у барабанов.

Ушастые коротышки вскочили как ужаленные, схватили большие кости, и встали у барабанов. Переглянувшись, гоблины одновременно ударили по кожаным мембранам. Тяжёлый «бум» разнёсся по лагерю. А потом барабанщики громыхнули ещё раз. И ещё. Один гоблин набрал в грудь воздуха, и со всей мочи дунул в рог, аж длинные уши задёргались.

— Ждём, — промолвила Кэя. — Я подсуетилась, распространив некоторые слухи. Так что, быть может, тебе не придётся через бой доказывать право оспорить место верховного вождя.

Ближайшие зеленокожие стекались к месту общего сбора. Гоблины-барабанщики повторяли призыв каждые несколько минут. Площадку широким кругом обступили сперва десятки зеленокожих, затем сотни, а потом и тысячные полчища толпились и гомонили на сборе. Гоблины пролезали к передним рядам под ногами орков, взбирались на пояса или плечи огров, троллей или даже великанов, чтоб лучше видеть площадку.

Все расступились, пропуская идущего Грумлака. Если какой орк или гоблин задерживался на его пути, то получал пинок или мощный толчок плечом, от которого терял равновесие. Орк Грумлак был на голову выше любого из сородичей, а по ширине плеч не уступал огру. Мускулистые руки, грудь и лицо покрывала сеть как из тонких шрамов, оставленных режущим оружием, так и из кривых отметин после укусов или ударов когтями. Среди чёрных волос, собранных в конский хвост, выделялась седина. И если этот орк сумел дожить до неё, то это свидетельствовало не только о силе, но и незаурядном для зеленокожих уме. Имея только один глаз, Грумлак осмотрел собравшихся, и остановил взор на верховной шаманке.

Орда притихла, ожидая слов старших.

— Ты созвала всеобщий сбор? — пробасил Грумлак, обращаясь к шаманке Кэе. — Не предупредив меня? Зачем?

— Да, я созвала, — уверенно ответила Кэя. — И о таком не предупреждают, но говорят прямо, во всеуслышание. Видишь ли, Грумлак, о твоём имени пошла недобрая молва. Дескать, верховный вождь позволяет орде долго простаиваться на одном месте потому, что страшится вести её на войну против человечьего королевства…

Грумлак расхохотался во всю мощь лёгких. Он сразу понял, к чему клонит верховная шаманка, которая сама же задерживала орду под разными предлогами.

— Но, быть может, то лишь глупые слухи, распускаемые трусливыми недоброжелателями, — продолжила Кэя, понизив голос. — Если же так, то тебе не составит труда ещё раз подтвердить своё главенство силой и яростью, как принято у орков. Ведь у идущих за верховным вождём всей орды не должно рождаться сомнений в его духе.

— Будь по-твоему, верховная, — легко согласился Грумлак, поигрывая мускулистыми плечами. — Мне как раз стало скучно и сегодня не помешает развлечение, а мой топор изголодался по крови и хрусту кустей. Вот только… кто сомневается в моём праве быть верховным вождём?..

Грумлак медленно направил взор вдоль обширного круга зеленокожих. Встречаясь с его взглядом, многие орки, тролли и даже огры покорно опускали глаза. Кэя толкнула локтем Брука.

«Да какого демона⁈ — он пару раз вздохнул, преодолевая внезапно нахлынувшую робость. — Я сразил владычицу демонов Лакхесис! Мне ли страшиться орка, пускай даже такого большого⁈»

Брук сделал несколько шагов вперёд.

— Я бросаю тебе вызов! — крикнул варвар-орк. — Я из племени верховной шаманки! Моё имя… э-э…

— Курб, — тихо подсказала Кэя.

— Круп! — закончил Брук.

Грумлак уставился на выскочку испытывающим взором. И несколько секунд изучал его.

— Я не видел тебя ранее и не слышал о тебе, — сказал Грумлак.

— Это герой, прославившийся в битве с варварами! — орк позади Брука потряс копьём. — Воины нашего племени свидетельствуют о его доблести!

— И я видел, как храбро он сражается! — крикнул из толпы другой орк, заранее наученный так верховной шаманкой.

Его возглас повторило ещё несколько зеленокожих. Но Грумлака было не так уж легко пронять.

— Пусть те, кто выступают за него, встанут в сердце сбора, и во всех подробностях поведают, как он бился, с кем бился, где бился, кто стоял с ним плечом к плечу, при каких свидетелях! — потребовал верховный вождь. — Если это прославленный воин, то о нём знают не только орки племени верховной шаманки!

Повисла тишина. Никто из кричавших не решился выйти из толпы. Никто из них не был готов лгать так детально.

— Только тот, кого знают многие зеленокожие, имеет право вести орду! — со смешком продолжил Грумлак. — Вашего выскочку знают немногие. Так пусть покажет себя в испытании кровью или валит отсюда с позором и копьём в заднице! Или пускай развлечёт нас как-то ещё, раз оторвал всех от дел.

— Так, сразу бросить вызов вождю не получилось, — со вздохом прошептала Кэя. — Придётся проходить испытания.

— Испытания — так испытания, — Брук достал секиру и твёрдым шагом направился к центру площадки.

Про себя он был рад любой честной схватке, ведь это куда понятнее и привычнее, чем нелепое притворство. Брук знал, в чём суть испытания — Кэя рассказала всё от и до. Нужно пройти через несколько боёв подряд: с гоблинами, орком, троллем и огром. То есть с каждым представителем орды, кроме великанов или воргов.

По рядам зеленокожих прокатилась волна одобрительных криков. Все предвкушали захватывающее кровавое зрелище. Многие забили оружием в деревянные щиты, топали или тыкали древками в землю.

Брук-орк широко расставил ноги и взял секиру на изготовку, ожидая врага.

Из всех зеленокожих гоблины громче других бранились или корчили самые воинственные гримасы. Однако когда дело дошло до смертельной схватки, ушастые коротышки прятались либо за спины друг друга, либо заползали в шкуры или сумки великанов. Никто не горел желанием испытать на себе силу с виду могучего выскочки, а потому орки попросту схватили первых попавшихся гоблинов, сунули им в лапы копья и топоры, после чего бросили на площадку. Кто-то из невезучих коротышек попробовал нырнуть обратно в толпу, но таких пинками выпихнули обратно на поле сбора.

В конце концов, перед Бруком оказалось шестеро гоблинов. Но хоть от природы они были существами трусоватыми, если загнать их в угол, были способны дать свирепый отпор и проявить чудеса смекалки. Брук хорошо знал это, а потому со всей серьёзностью смотрел на первых врагов в испытании.

Он с рёвом кинулся на горстку гоблинов, не дожидаясь, пока они согласуют оборону или атаку как команда. Растерянные коротышки бросились врассыпную, только двое встретили варвара на месте. Да и то один не сдвинулся потому, что от страха впал в оцепенение.

Самый смелый гоблин ткнул в Брука копьём. Он легко отбил удар и — из уважения к храбрости коротышки — вместо смертельной контратаки ограничился выпадом ногой. Получив тяжёлым сапогом в нос, смельчак плюхнулся на землю оглушённым. Когда Брук занёс секиру над его соседом, тот от ужаса свалился без чувств. Другим гоблинам не так повезло: кого-то варвар зарубил, а кого-то тяжело ранил пинком.

— Ладно, потешились, а теперь дайте серьёзный бой! — хохотал Грумлак. — Родичи, кто поставит на место выскочку?

На поле вылез орк из племени верховного вождя. Воин с булавой, который хоть и молод, но, судя по шрамам и выправке, успел побывать в настоящих сражениях. На сей раз Брук не кидался в атаку очертя голову. Он подходил осторожно, присматриваясь к манере движений противника.

Орк оказался менее терпеливым и ударил первым. Брук уклонился, вторую атаку отбил по касательной, заставив противника провалиться вперёд. Подловив орка в неудобном положении, Брук контратаковал. Но орк успел отскочить, и лезвие секиры только слегка полосонуло его по руке.

Первая кровь оросила землю. Дружно выдохнули зеленокожие. Сощурил единственный глаз Грумлак. Будучи опытным воином, по первому настоящему столкновению он осознал, что выскочка куда как серьёзный боец.

Противники сошлись повторно. Опять орк наседал, а Брук в основном защищался. Но хоть варвар пока отступал, мельком успел подумать, что врагу далеко до той же наёмницы Грайи, с которой неоднократно приходилось биться как на руках, так и оружием.

В очередной раз уклонившись, Брук от души рубанул наискосок. Лезвие пробило грудную клетку, и глубоко погрузилось в плоть орка. Постояв несколько мгновений, он повалился замертво под всеобщий вздох изумления.

Зеленокожие довольно заорали. Можно сказать, что Брук размялся, пока гонял гоблинов, но вот схватка с орком заставила его вспотеть. А ведь самое сложно ещё впереди.

Услышав тяжёлые шаги, Брук обернулся. К нему топал долговязый тролль, постепенно ускоряясь, пока не перешёл на бег. Чудище влачило тонкий ствол деревца, хотя если таким бахнуть со всей мочи, то после костей не соберёшь.

А тролль вложился в первые же удары. Брук уворачивался, однако не мог делать это постоянно, уж слишком длинная дубинка, и слишком размашисто бьёт враг. Пришлось выставлять блок секирой. Отдача от столкновения получилась такая, что левая рука Брука онемела почти до плеча. Но хуже всего то, что лезвие крепко застряло в дереве, не получилось выдернуть секиру одним рывком.

Действуя по наитию, Брук отпустил рукоять и кинулся на тролля безоружным. Такой неожиданной ход заставил зрителей ахнуть, ведь тролль сильнее любого орка или человека. Не успел враг опомниться, как варвар засадил кулаком в солнечное сплетение. Потеряв дыхание, тролль согнулся. И тем самым позволил Бруку достать до головы. Апперкот с хрустом врезался в подбородок.

Тролль отшатнулся, попятился на пару шагов, и встряхнул головой. Этой заминки хватило, чтобы Брук успел высвободить секиру. Бой продолжился так же, как и начался: тролль размашисто бил, а варвар уклонялся или блокировал удары, только теперь делал это с умом — грамотно поворачивая секиру и тем самым не позволяя ей увязнуть в древесине.

Многие зрители взволнованно и не моргая наблюдали за схваткой, но Кэя взирала спокойно. Ведь она хорошо знала, на что способен Брук. Даже очень хорошо.

Тролль сильнее человека или орка. Но не столь ловок, как они, и в фехтовании не обучен. Брук проскочил под дубинкой и рубанул по ноге. Тролль припал на одно колено, и в этот момент варвар нанёс молодецкий удар сверху вниз. Голову и шею рассекло на две части. Такого хватит и на живучего тролля. Порубленное тело распласталось на земле.

Одобрительно взревели зеленокожие, кто-то выкрикивал Бруку хвалы за отличный бой. Осталось выдержать последнюю схватку. Часто рыча и грузно топая, на поле вывалился огр с молотом, который хоть и дрянного качества, но в руках такого здоровяка любое тяжёлое оружие опасно.

Брук вновь благоразумно выбрал тактику уклонений, однако теперь это было сложнее, ведь после трёх схваток накопилась усталость, а огры по силе не уступают троллям, но в ловкости превосходят их. Тем более этот огр видел, как дерётся противник, насколько он грозен, а потому осторожничал.

Брук пригнулся, но молот краем бойка чиркнул по голове. Это рассекло плоть, рана получилась поверхностной и не опасной для жизни, однако обильно кровоточащей. За пару мгновений Брука залило красным.

Во время очередного нападения огра варвар сам атаковал, но не размашистым ударом, типичным для секиры, а выпадом. Лезвие полоснуло по толстым пальцам врага. Вскрикнув от боли, он выронил молот.

Не позволяя огру опомниться, Брук ударом с разворота вонзил секиру в толстый волосатый живот. А как только вырвал её, оттуда розовой массой вывалились внутренности. Чуть покачавшись, огр плюхнулся следом за ними.

А Брук, вознеся над головой секиру, с которой капала кровь, заорал во всё горло. И то был не просто бессловесный крик, но боевой клич. Забывшись в победном экстазе, варвар во всеуслышание вознёс к небесам девиз своего человеческого племени.

Верховная шаманка Кэя втянула голову в плечи и украдкой посмотрела сперва на Грумлака, а затем на других зеленокожих. Ведь прекрасно понимала, что если варвара разоблачат, то она может пойти на дно вместе с ним.

Но, к счастью, из-за клыков Брук произнёс клич недостаточно внятно, к тому же он потонул в довольных воплях толпы. Пронесло.

— А ты очень неплох, — с уважением сказал Грумлак, как только опустилась тишина. — Как там тебя? Клуп?.. Испытание боем пройдено. Посмотрим, как завтра справишься с испытанием плотью.

Вновь дружно взревели зеленокожие, предвкушая не менее захватывающее зрелище: межвидовую оргию на выносливость.

Глава 16

Испытание страстью

Кэя склонилась над сидящим Бруком, чтобы ещё раз нанести лечебную мазь на рассечение, которое досталось после битвы с огром. При этом обнажённая грудь шаманки закачалась рядом с лицом варвара, а пирсинговая цацка на соске блеснула в свете факелов, словно подмигивая.

— Вот так-то, — удовлетворённо сказала Кэя, отстраняясь. — А то не хотелось бы, чтоб сегодня в пылу у тебя вскрылась рана и всё залила. Хотя, быть может, для зеленокожих такое смотрелось бы зрелищно.

— Во что мыслю, шаманка, — заговорил Брук, поглядывая на выход из шатра. — Я вызвал вождя на бой, и теперь должен два дня проходить испытания, а только на третий — биться. Если подумать, то так можно сколь угодно долго задерживать орду на месте.

— Чего? — Кэя уставилась на Брука как на умалишённого.

— Ну, ты могла бы находить орков, чтоб каждые три дня вызывать Грумлака на бой, и тогда у него не будет времени вести орду.

— О, бездна, какая хитрейшая задумка, — язвительно сказала Кэя, закатив глаза. — Считаешь, что найдётся так много желающих расстаться жизнь под его топором? Не говоря уже о том, что каждая победа Грумлака укрепляет его власть в глазах орды. Так что ты лучше не думай над этим, не твоего ума дело. Лучше мысли свои и волю направь на сегодняшнее испытание плотью. Главное, во время него быстро силы не растрачивай и…

— Ты не учила меня, как сражаться, так и сему делу не научай! — нахмурился Брук, вставая. — Ещё не хватало, чтоб баба полуоркская меня вразумляла, как трахаться правильно. Идём!

— Ладно, но хоть в этот раз следи за языком, — проворчала Кэя, топая следом за варваром к выходу из шатра. — Никаких боевых кличей. Хорошо хоть, что ты добротно выспался и поел.

— Ну ты мне словно мамаша…

Испытание плотью проходило там же, где и бой — на поле для общего сбора. Если вчера желающих сразиться с Курбом было не то чтобы много, особенно среди гоблинов, то вожделеющих его страсти женщин орды нашлось несравненно больше. Некоторые даже строили козни или дрались за право раздвинуть ноги перед орком-выскочкой. И дрались свирепо, учитывая дикий нрав зеленокожих женщин.

На поле расстелили оленьи шкуры, и только одна девушка стояла среди них — гоблин. Сперва Брук подумал, что она из обслуги или вообще рабов, которым повелели подготовить поле. Но уж слишком пристально гоблинша поглядывала на орка-варвара.

— Твоя первая, скажем так, противница, — промолвила Кэя.

Брук никогда не питал симпатий к гоблинам; более того, он их презирал, считал подлыми мерзкими существами. Однако присмотревшись к низкорослой девице, Брук несколько поумерил своё отвращение.

Для гоблинши у неё была вполне милая мордашка. Показывая ухмылку с рядом ровных острых зубов, девушка периодически сдувала с глаза рыжую прядь волос. Гоблинша гордо выпятила налитые груди, по размеру смахивающие на сочные дыни. Из-за широких бёдер и малого роста она казалось чуть полноватой. Если вчера её родичи, которым не повезло драться на испытании, смотрели на Курба с ужасом, то в задорных глазах гоблинши читался насмешливый вызов.

На краю поляны присутствовал Грумлак, только в этот раз он расположился на подобии шезлонга из шкур.

— Да начнётся испытание плотью! — военный вождь взмахнул рукой. — Бум-Бум!

Одобрительно взревела орда.

— Вперёд, — Кэя хлопнула Брука по ягодице.

Нахмурившись, будто его ожидает тяжёлый бой, он потопал к гоблинше. Однако она ничуть не смутилась, когда на ней горой мышц навис варвар-орк. Не смутилась, и когда он сперва вонзил в землю секиру, а потом сбросил меховую юбку. Не смутилась при виде здоровенного члена, который по меркам гоблинов имел великанский размер. Более того, во взоре сисястой коротышки мелькнули огоньки азарта.

— Я порву тебя на тысячу зелёных лоскутов.

Брук взялся за член как палач за топор, и начала неторопливо мастурбировать — как палач, затачивающий лезвие.

— Ха, и не такое выдерживали, — гоблинша по-хозяйски упёрла руки в мягкие бока, глядя на твердеющую крайнюю плоть, которая стремительно увеличивалась в размерах.

Подтверждая, что её слова отнюдь не бравада, девушка первой кинулась в «атаку». Оставаясь на ногах, она припала лицом к паху варвара.

Её рот не обладал такой вместительностью, чтобы заглотить член, но зато язык оказался весьма подвижным. Гоблинша с жадностью облизывала яйца и пенис, обильно размазывая по ним слюни. Влага потоком стекала по грудям, трясущимся от суетливых движений. Иногда Брук чуть отстранялся, чтобы постучать членом по мокрой мордашке. Орда пока молча наблюдала за этим и прислушивалась к звучному чавканью.

Ощущая, как вместе с удовольствием приближается раж берсерка, Курб подхватил гоблиншу, прижал к себе и насадил на член. Хоть она была раза в два ниже варвара, но оказалась на удивление широкой, так что он легко на полдлины вошёл во влажное влагалище.

Он ритмично поднимал гоблиншу, и нанизывал, иногда ненадолго прерываясь, чтобы вжаться лицом в мягкие груди, и облизать соски. Со стороны казалось, будто варвар сношает большую плюшевую игрушку. При каждом опускании гоблинша крякала от удовольствия, размер Брука не доставлял ей боли или хотя бы неудобства.

Наконец, варвара захватило состояние берсерка. Он ещё крепче стиснул гоблиншу, стал с ещё большими неистовством и скоростью нанизывать её. Рыжие волосы коротышки так и метались, как и полновесная грудь. Среди зрителей пронёсся вздох изумления.

Варвар бросил гоблиншу на шкуры, и нацелил на неё пенис. Мощной струёй выплеснулась сперма, пав на мордашку, на высунутый язык, на сочные груди и бёдра. А за первой струёй последовало ещё несколько. Всю гоблиншу залило семенем.

Но берсерковский накал от этого не остыл.

— Ещё, ещё! — закричал Брук, потрясая кулаками. — Где ещё мясо⁈

Под восторженные вопли зеленокожих на поле вышла мускулистая и стройная орчиха. Даже не приглядываясь к ней, Брук попросту повалил женщину на шкуры, и вошёл в неё без разогрева. Орчиха легко приняла его; похоже, успела возбудиться, пока наблюдала за гоблиншей.

Варвар начал долбить орчиху со всей необузданной мощью. Однако женщина не растерялась от этого, обхватила его ногами, и активно двигала тазом.

— Ух! Ух! Ух! — слитно выдыхали зеленокожие в такт частым шлепкам.

Грумлак же молча наблюдал, не выказывая интереса.

Чего не скажешь о верховной шаманке. Кэя облизнула пальцы, и погладила отвердевшие соски. А потом взялась за пирсинг, потянула за него и чуть потрясла грудь.

Смотря на то, как Курб неустанно трахает ревущую от удовольствия орчиху, разгорячились многие зеленокожие. И начали делать то, что творят любые дикари, лишённые условностей — публично дрочить. И мужчины, и женщины.

Брук кончил прямо в орчиху. Напоследок шлёпнув ладонью по её грудям, варвар-берсерк вскочил, чтобы требовать новую жертву. Однако она уже была здесь. Тролльчиха со стройным и, пожалуй, даже симпатичным телом. Чего, правда, не скажешь о её физиономии.

Но Бруку, опьянённому ражем и возбуждением, было наплевать. Ну, почти. Потому варвар без всяких предисловий отвесил тролльчихе пару пинков, чем повалил её на четвереньки, натянул свою меховую юбку на страшную морду, и прыгнул на зелёную задницу. Не прицеливаясь, вместо влагалища он попал в анус, но не похоже, что тролльчиха была против.

Кэя опустила руку ниже пояса, и со стоном погладила увлажнившуюся промежность. Чуть поласкав клитор, она сунула палец внутрь. А между тем вокруг поля закипела оргия. Десятки, а то и сотни зеленокожих безудержно сношались, причём далеко не всегда со своим видом. Так, например, ватага гоблинов дёргала лежащую великаншу за гигантскую грудь или тёрлись об неё; орк то пихал член в исполинский рот, то водил головкой по мясистым губам; а огр пристроился у великанской вульвы, схватившись за волосатый лобок как всадник за конскую гриву.

Весь лоснящийся от пота Брук, роняя слюну на ягодицы, по скорости спаривания сейчас ничуть не уступал кролику. Скажи ему кто-нибудь ранее, что будет так самозабвенно совокупляться с троллем, пожелтел бы от приступа гадливости. Но как в пылу сражения воин не замечает крови, потрохов на шее и тошнотворного запаха рассечённой плоти, так и опьянённого похотью Курба не заботила эстетика тела.

Делая короткие паузы, он совершил несколько финальных толчков, сливая семя в тролльчиху. А затем вдарил кулаком по заднице, заставив долговязое чудище распластаться как от боли, так и удовольствия.

Рядом ждало последнее испытание, нетерпеливо дёргая толстыми широко разведёнными лапами. Брук на подгибающихся от напряжения ногах побрёл к огрихе. После череды сношений его потряхивало, но ярость берсерка влекла варвара несмотря на усталость, будто он обратился в одержимого Лакхесис. Раздвинув ляжки ещё шире, словно распахнув тяжёлые кованные врата, Брук навалился на жирную промежность. Огриха зарокотала от удовольствия, выпучив глаза.

Кэя так буйно мастурбировала, что звенели все её шаманские побрякушки, а по внутренней стороне бёдер стекала влага. Отовсюду звучал рёв кончающих зеленокожих. А Грумлак всё сидел неподвижной статуей, приглядываясь к Бруку.

Вдоволь напрыгавшись, варвар перелез на пухлый живот, обхватил руками толстые груди огрихи, каждая из которых была размером с пивной бочонок, прижал их друг к другу, и протиснул член между ними. То ускоряясь, то замедляясь, Брук стискивал грудь с такой силой, что она вся покраснела, как и он сам.

Хоть усталость накопилась и чувствительность была уже не та, варвар всё же сумел довести дело до оргазма. Правда, теперь обошлось без фонтанов. В последний раз пихнув сиськи огрихи, Брук скатился с живота на землю.

Грумлак, на которого были направлены взоры многих зеленокожих, ожидающих его слова, поднялся в полный рост. Встал и Брук, опираясь на свешенную набок сиську огрихи.

— Хорошо! — сказал Грумлак так громко, что его могли слышать все присутствующие. — Ты прошёл испытания и заслуживаешь право биться со мной за власть возглавить орду. Завтра на этом самом месте устроим смертельный бой.

Брук, всё ещё будучи берсерком, подскочил к своей секире, вонзённой в землю, и выдернул её. После чего резко направил лезвие в сторону Грумлака и яростно воскликнул:

— Я не буду ждать завтра! Я порублю тебя на куски здесь и сейчас!

Глава 17

Верховный вождь

Все опешили, кажется, даже на лице доселе равнодушного как камень Грумлака отразилось немного удивления.

— Бру… Курб! — первой опомнилась Кэя и сделала шаг вперёд. — Стой! Великий вождь, он слишком раззадорился, не воспринимай его слова. Курб! Тебе нужен отдых, завтра ты сразишься за право возглавлять орду.

Верховная шаманка спешно потопала к варвару. Уже почти подойдя, она протянула руку, чтобы схватить его за локоть, пока не натворил делов.

Но успела только чуть коснуться Брука. Он попёр на вождя как неудержимый бык, шумно и гневно раздувающий ноздри.

— Иди проспись, нет интереса зарубить тебя уставшего, — бросил Грумлак, поворачиваясь, чтобы уйти.

— Тогда я рассеку тебя со спины прямо здесь, словно скот! — Брук ускорился почти до бега.

Грумлак замер, прислушиваясь к частым и всё громче звучащим шагам. После чего зарычал и выхватил свой топор. Верховный вождь орды кинулся навстречу голому Бруку.

Сшиблись лезвия, и от мощной отдачи противники попятились. Грумлак, ожидавший, что одним ударом свалит уставшего выскочку, теперь готов был поклясться, что по силе он ничуть не уступает огру.

Соперники повторно скрестили оружие. Теперь они били прицельнее и осмотрительнее, а ещё чаще предпочитали вместо блоков уклоны. Пускай Брук и был в состоянии берсерка, но дрался не бездумно.

Зрители наблюдали за схваткой затаив дыхание и почти не моргая, потому как боялись пропустить смертельный удар. А учитывай ту ярость, скорость и силу, с которой враги набрасывались друг на друга, он мог последовать в любой миг. Хотя пока удавалось только чуть задевать противника лезвием вскользь, так что и Брук, и Грумлак получили небольшие кровоточащие сечки.

Вновь секира врезалась в боевой топор, сцепились края оружий. Соперники дёргали оружие туда-сюда, но никак не получалось разойтись.

— Каким колдовским зельем накачала тебя шаманка⁈ — рявкнул Грумлак, потянув топор на себя. — Усилила какой-то дрянью?.. Но ничего, я изрублю тебя, и её мерзкое снадобье вытечет из рассечённых жил и живота!

— Не зелья шаманки подпитывают меня! — в свою очередь, Брук встряхнул секиру. — Я силён ненавистью к тебе за то, что изгнал мой народ с его священной земли!

— Чего?..

Варвар расцепил оружие, и оттолкнул вождя. Похоже, тот был слишком увлечён боем, чтобы сейчас придать значение словам противника. Да и зрители стояли далековато, и потому не могли их расслышать.

С новой силой над полем зазвучали скрежет и звон.

— Вот болван, — шептала Кэя, от волнения дёргая цацки на сосках. — Нет бы отдохнуть и подготовиться… Великие силы…

При очередном столкновении оружия раздался оглушительный треск. Лезвия сломанной секиры свалились на землю. В руках Брука остался только бесполезный обломок рукояти.

Пользуясь моментом, Грумлак набросился на обезоруженного противника. Варвар едва успевал отскакивать; раз споткнулся и чуть было не свалился на спину. Наседавший вождь оттеснил Брука на край поляны, где стояли зрители.

Варвар влетел в их ряды, орки и гоблины отпрянули. Никто из них не протянул Бруку своё оружие, по-видимому, уже считая его трупом. Потому варвар схватился за первое, что подвернулось под руку — ногу замешкавшегося гоблина.

Грумлак занёс топор для добивающего удара. Но Брук оказался шустрее, и неожиданно вдарил незадачливым гоблином по морде вождя. Он отшатнулся, встряхнул головой, однако варвар и не думал останавливаться: Брук замахал верещащим гоблином как цепом, нанося серию ударов.

Ещё трижды башка несчастного гоблина сталкивалась с широким черепом Грумлака. Он отступил и занёс топор, чтобы перерубить мясное «оружие» Брука, но тот вместо удара запустил коротышку в вождя как снаряд. И сам прыгнул следом.

Брук поднырнул под топор, обхватил ноги Грумлака у сгибов колен, и повалил его на спину. Оказавшись сверху, варвар со всей яростью берсерка замолотил кулачищами по физиономии вождя.

Грумлак пробовал закрывать лицо мускулистыми руками. Тогда Брук чередовал атаки по голове с ударами по животу. Затем вождь попытался сбросить варвара резкими толчками, но тот крепко удерживал равновесие. Грумлак даже старался огрызаться ответными ударами, однако это принесло мало толку, ведь не будет особой силы в тычке, нанесённом снизу вверх без возможности вложиться весом тела. Зато Брук от души долбил кулаками как кузнец, орудующий молотом.

Мало того, он ещё при каждом ударе выдыхал слова, пока они не сложились в боевой клич варварского племени. Грумлак был единственным, кто его расслышал. В глазах вождя мелькнуло что-то похожее на изумление, кажется, он догадался, кто перед ним.

Но догадка померкла вместе с затухающим разумом, потому что Брук безостановочно вколачивал Грумлака в землю. Варвар продолжал лупить даже когда вождь перестал осознанно двигаться, только его раскинутые руки дёргались из-за отдачи от сыплющихся ударов. Усталость брала своё, гасла ярость берсерка, руки налились свинцовой тяжестью, однако Брук заставлял себя вновь и вновь заносить кулак, и обрушивать его на распухшее кровавое месиво, в которое превратилось лицо Грумлака. Притихли все зрители, наблюдавшие за этим. Только шаманка Кэя довольно улыбалась.

Наконец, Брук до того выбился из сил, что уже не мог поднять посиневший и окровавленный кулак. Отдышавшись, варвар кое-как встал над бездыханным телом вождя орды. Бывшего вождя.

— Да здравствует новый вождь орды!! — выкрикнула Кэя, воздев руки.

Из тысяч глоток раздался торжественный рёв, словно гул волн во время мощнейшего шторма, только взволнованное море было зелёным. Гоблины, орки, огры и тролли побежали к Бруку. Они подхватили его, и подняли над головами. Ворги не понимали причин шума, но общее возбуждение передалось им — они протяжно и хором завыли.

Брук слишком истощился, чтобы праздновать победу. Однако в его глазах появился восторг, когда подошёл великан, и вознёс варвара над своей головой будто счастливый отец новорождённого, решивший возблагодарить небеса за первенца.

Брук ненавидел орду. Ненавидел зеленокожих. Обоснованно считал как своими личными заклятыми недругами, так и исконными врагами всего варварского рода. Однако сейчас взирая на них с широкой длани великана как с балкона башни, слыша всеобщее восхваление, варвар испытал небывалый восторг.

— Я… верховный… вождь… орды? — произнёс Брук, не различая собственного голоса из-за слитного гула.

В конце концов, Брука-Курба опустили, но покоя не дали. Его то и дело кто-то обнимал, хлопал по плечу, тянул то в одну сторону, то в другую. Все отпрянули только когда к замаскированному орку прорвалась Кэя.

— А ну отвалите от него! — накинулась на окружающих шаманка. — Вы что, не видите, что он ранен⁈ Хотите убить нового вождя орды? А ну дайте его мне!

Только сейчас, когда радость победы и боевой раж окончательно спали, Брук ощутил боль в боку, и заметил широкую рану. Хоть и вскользь, но один раз Грумлак сумел хорошенько полоснуть топором.

Зеленокожие виновато потупились и отошли. Кэя подставила Бруку плечо и настойчиво повела его на стоянку своего племени. Но там победителя встретили с весьма буйной радостью. Дважды верховную шаманку оттесняли на край толкучки.

К удивлению Брука, среди толпы оказалась Хильда.

— Я победил! — крикнул ей варвар. — Слышишь? Я теперь вождь целой орды!

— Как же я рада за тебя! Богиня, как же я беспокоилась.

Хильда бросилась в объятия Брука, и крепко прижалась к нему. Но когда он склонил над ней голову, жрица серьёзным тоном зашептала в ухо:

— Слушай и запоминай. Шаманке Кэе доверять нельзя. Так сказала Лабдорис. Она что-то подозревает. Ни в коем случае не ходи к шаманке, не оставайся с ней наедине, ничего не принимай от неё. Она затевает зло. И…

Хильда хотела добавить что-то ещё, но её тихая речь стала совсем неразличимой из-за радостных криков окружающих. Её сдвинули назад, однако жрица напоследок уставилась на Брука суровым и даже почти осуждающим взглядом. Так она смотрела на варвара в те моменты, когда заставала его за каким-нибудь непотребством.

Рядом с Хильдой появилась ученица верховной шаманки, и потянула жрицу в общую палатку. Все эти дни орчиха следила, чтоб Спасатели лишний раз не разбредались по лагерю, и вообще не покидали шатёр.

— Идём ко мне, обработаю твои раны, — Кэя, наконец, разогнала зеленокожих, и взяла Брука за руку. — Идём…

Глава 18

Вот мы и встретились снова

Шаманка привела Брука в свой шатёр, и усадила на колоду. При этом Кэя почти не смолкала, была необычайно обходительной, поглаживала варвара, убаюкивающе ворковала что-то ласковое и хвалебное. Брук принял бы такую услужливость как должное, ведь он завоевал всеобщее уважение, в кровавых боях и суровых случках доказал, что достоин возглавлять небывало многочисленную орду. Как тут не раскланяться перед ним, сильнейшим воином зеленокожих? Тем более Кэя во время схватки так переживала, быть может, её влечёт ещё и искренняя симпатия, а не только лишь корысть…

Так и посчитал бы Брук, но странное предупреждение Хильды заставило его насторожиться. Хоть варвар чувствовал себя изнурённым, а всё же краем глаза наблюдал за суетой шаманки.

— Ага, нашлось! — Кэя обернулась к нему, держа в одной руке чашу с дымящимся отваром, а в другой — ёмкость с мазью. — Ну что ж, займёмся твоими ранами.

Отставив чашу, шаманка зачерпнула мазь, и потянулась к порезу. Однако Брук пускай и осторожно, но твёрдо перехватил руку Кэи.

— В моём племени принято стойко сносить боль от ран, — Брук отвёл ладонь шаманки. — Ни к чему.

— Хм, какая нелепость, — усмехнулась Кэя. — Самые дикие орки и то не пренебрегают целительством, пускай и самым простецким. Хоть подорожник прикладывают. Даже звери зализывают раны.

Она вновь протянула руку, и вновь Брук отвёл её, но на сей раз сделал это твёрже, если не сказать, что грубо.

— Эй, я не хочу, чтобы ты помер или подхватив какую хворь! — надула щёки Кэя. — Вот глупость будет: так возвыситься в глазах орды, а на следующий день сдохнуть! О такой смерти мечтает великий воин⁈

— Я пойду, — Брук грузно поднялся. — Отосплюсь в шатре Спасателей, и завтра будем прикидывать, что с твоей ордой делать и той подземной напастью.

Он потопал к выходу. Шаманка обежала варвара, и преградила путь. Но теперь она смотрела на Брука снизу вверх заискивающим взглядом.

— Хочется ведь позаботиться о тебе, — мягко промолвила Кэя. — Ты столько пережил за сегодня. Ну?

Брук заколебался, мелькнула мысль, что, быть может, Хильда зря наговаривала на шаманку? Мало ли что там Лабдорис кажется, волшебница вечно подозрительна ко всему.

Кэя шагнула вплотную, так что мягкая грудь упёрлась в живот Брука, и он ощутил холодок от пирсинга. Пальцами шаманка игриво провела по члену. В другое время этого хватило бы, чтобы варвар сдался, но сейчас он был слишком измождён, чтобы обращать внимание на ласки.

Более не говоря ни слова, Брук оттолкнул Кэю и вышел. Занавеска скрыла вход, но шаманка ещё долго смотрела на неё, словно могла видеть сквозь ткань и буравить взглядом спину варвара.

Отпихивая радостных орков, он добрёл до шатра Спасателей. Благо он был на отшибе лагеря, в скалистом ущелье, и здесь слонялось не так уж много зеленокожих.

— А вот и наш чемпион, — захлопала в ладоши Рамми. — Что там в лагере творится, а? Такой рёв был, я аж подумал, что небеса упадут!

— Ты ведь ничего не принимал от шаманка? — тревожным шёпотом спросила Лабдорис.

Брук вяло отмахнулся, тяжело опустился на козлиную шкуру, и тихо, слегка смущённо произнёс:

— Хильда… мне бы это… ну… исцеление. Болит нещадно.

— Конечно-конечно-конечно, — затараторила жрица, начав хлопотать с чарами вокруг варвара.

— Стало быть, ты теперь верховный тут, хе-хе, — Рамми уселась напротив. — С ума сойти, наш Брук — и вождь орды! Так и что теперь делать с этим?

— Я так устал, что мне наплевать, — он прикрыл глаза, наслаждаясь тёплой истомой, которая растекалась по телу от заклятий Хильды, и гасила боль. — Отосплюсь, и завтра будем думать.

— Что ж, пусть так, отдыхай, — Лабдорис повернулась к Сидмону Зверолову. — Этой ночью будь особенно настороже. И свой лук держи наготове.

Эльф обошёлся без расспросов и просто кивнул.

Брука кто-то настойчиво толкал. Не открывая глаз, варвар что-то раздражённо проворчал и перевернулся на другой бок. Но так просто не отстали, встряска за плечо только усилилась. Брук решил попросту не обращать на это внимания.

Тогда тело встряхнул электрический разряд, под конец словно пронзивший разум уколом. Весь сон мигом сбило и варвар вскочил. Была кромешная тьма, снаружи глубокая ночь, рядом какие-то шорохи.

— Кто хулиганит? — взъелся Брук. — Рамми, ты?.. Жопу оторву за эт…

— Это я сейчас тебе чресла вырву, если не заткнёшься, — раздался над ухом тихий голос Лабдорис. — Без всякого шума бери оружие и готовься драться.

— Драться? — понизил голос смущённый варвар. — С кем?

Не дождавшись ответа, Брук пошарил руками в темноте, ища секиру. Хоть сломал свою в битве с Грумлаком, а вчера кто-то из орков сунул в подарок. Качества она, правда, весьма посредственного, но уж лучше, чем ничего.

Сидмон поглядывал наружу через щель между швами шатра.

— Они занимают места, — промолвил эльф.

— Ага, я тоже чувствую, — ответила Лабдорис. — Чувствую призыв магии. Похоже, Кэя решила начать с удара заклятьем.

— Так может не стоило дожидаться этого? — заволновалась Рамми. — Ну отобьёмся мы, а дальше что? Мы на краю орды, в ущелье; непонятно, куда смываться, так что…

Шёпот прервал грохот боевого заклятья, обрушившегося на шатёр. Его ткань заколебалась как под штормовым ветром, а где-то начала рваться с громким треском. Хильда взвизгнула, Рамми припала к земле и закрыла голову руками, от порыва магической силы кувыркнулся через голову Сидмон.

Но Лабдорис была готова. Она встала в полный рост и вытянула руку вверх. При этом волшебница засияла голубым светом, изгнавшим темноту. Магический щит прикрыл Спасателей, и ударное заклятье недруга отразилось от полупрозрачной поверхности.

Шатёр сорвало, он разлетелся на куски, приключенцы оказались под открытым ночным небом. Защитные чары Лабдорис продолжали сиять, так что Спасатели обнаружили себя в окружении орков племени, каждый из которых был вооружён. А позади них вместе со своей ученицей стояла шаманка Кэя. От её ладоней исходил приглушённый красный свет — затухающий след от недавно сотворённого боевого заклятья.

— Что за чертовщина? — изумился Брук, всё ещё сохранявший вид орка.

— Вот значит как, — протянула Лабдорис, призывая магическую силу. — У меня были сомнения. Думала, быть может, зря накручиваю. Но теперь всё ясно…

Волшебница произнесла это настолько спокойно, будто и не находилась среди кучи врагов.

— Зарубите их! — приказала Кэя, готовя новое заклятье.

Спасатели встали вокруг Лабдорис. Брук принял боевую позу, натянул стрелу Сидмон, Рамми обнажила короткий клинок, а Хильда начала сотворение световых чар.

Однако орки не рвались исполнять повеление шаманки. Они нерешительно толпились, переглядываясь друг с другом.

— Кто бы мог подумать, — сообразил Сидмон. — Брук, похоже, твоё вчерашнее выступление впечатлило многих. Теперь они боятся ощутить мощь твоих ударов.

— Или же прониклись не только страхом, но и искренним уважением к тебе, — добавила Хильда.

Судя по тому, что почти все орки пялились именно на Брука, предположения были верными.

— Чего встали⁈ — рявкнула Кэя. — Нападайте! Вы что, позабыли? Это просто личина, он человечий варвар, ваш враг, от руки которого сгинули соратники. Неужто вы позволите человечине возглавлять орду? Немыслимо! Про других уж не говорю. Прикончите их, и завтра орду возглавит кто-то из истинных сынов нашего племени!

С последним выкриком Кэя завершила заклятье. Щупальца из фиолетового дыма устремились на Спасателей. Лабдорис встретила их синими молниями. Разряды и щупальца переплелись на середине пути между волшебницей и шаманкой. Молнии не могли развеять чары Кэи, хотя и её ударное колдовство не двигалось ближе к Спасателям. Противостояние сил застыло на одном месте. Удивительное дело, но в магическом искусстве шаманка орды оказалась равной продвинутой волшебнице академии.

Когда сверкнули первые магические вспышки, все в страхе пригнулись. Одна только Хильда завороженно смотрела на пляску колдовских сил. Но не потому, что её впечатлило волшебство. Оно показалось ей смутно знакомым, будто уже раз приходилось видеть это противостояние.

Атака Кэи вывела некоторых орков из ступора. Самые верные шаманке взревели, подбадривая себя, и всё же попёрли в атаку. Первый из них пал со стрелой Сидмона в шее. Трое других отпрянули, когда Хильда запустила в их сторону обжигающую вспышку. Рамми резко согнулась, пропуская над головой палицу, и ударила клинком в живот орка. А вот даже с уставшим Бруком они так и не отваживались связываться. Как только он раз замахнулся секирой, цепные псы Кэи попятились.

«Проклятье, ладно бы мы сцепились только с племенем шаманки, — подумала Лабдорис, продолжая жечь молниями фиолетовые щупальца. — Но если бой затянется, сверкания заметят другие племена, и кто-то нагрянет посмотреть. Надо поторопиться…»

Волшебница тяжёлыми шагами, будто тянула за собой повозку, пошла на Кэю, не переставая удерживать заклятье. Спасатели двинулись следом. Кто-то из зеленокожих метнул в Лабдорис копьё, но Хильда отразила его магическим щитом. Орки нестройно и по одному наскакивали на отряд, после чего либо отступали с тяжёлым ранами, либо падали замертво. Сидмон пустил стрелу в Кэю, однако её волшебным барьером прикрыла ученица шаманки.

Всем казалось, что Лабдорис и Кэя равны в магическом противостоянии. Но когда до шаманки оставалась пара десятков шагов, волшебница проделала несколько замысловатых пассов, и щупальца развеялись, а молнии ударили по прозрачной преграде, и разбили её на множество осколков. Отдача повалила шаманку и её ученицу на спину, рядом стоящих орков отбросило.

А когда Кэя приподнялась, то увидела над собой Лабдорис, сурово смотрящую на неё поверх своих арбузных грудей как через прицел заряженного арбалета. Вот только снаряд был заложен не там, а в ладони, направленной в лицо шаманки — волшебный снаряд.

— Дёрнешься — испепелю, — пригрозила Лабдорис. — К твоей ученице это тоже относится. Прикажи своим зелёным псам отойти… Быстро!

Не сводя с волшебницы глаз, Кэя махнула рукой, и верные ей орки отступили подальше.

— Ах ты подлая и наглая тварь! — рыкнул Брук, указав пальцем на шаманку.

— А ловко ты её, Лабдорис! — восхитилась Хильда. — Изощрённый приём был, а!

— Всё дело в том, что я уже раз сталкивалась с этими чарами, — волшебница понизила голос, буравя взглядом Кэю. — И с тех пор разработала формулу, как их обойти и контратаковать. Потому что полагала, что рано или поздно вновь придётся сойтись с тобой в бою. Но не думала, что встретимся так рано. Далеко же тебя занесло. Хотя где ещё прятаться такой негодяйке, как ты? Только на краю света…

— О чём ты, Лабдорис? — озадаченный Сидмон ослабил натянутую тетиву.

Волшебница сощурилась и ухмыльнулась.

— Ну вот мы и сошлись вновь, глава разбитого культа… Джильда.

Услышав это имя, Спасатели мигом позабыли про толпящихся вокруг орков и вообще про орду, и уставились на шаманку.

Глава 19

Пощечины

— У меня, конечно, порой память дырявая, но, насколько помню, Джильда выглядит иначе, — Лисий Хвост окинула шаманку скептическим взглядом.

Сама Кэя никак не отреагировала на слова Лабдорис, словно пропустив сказанное мимо ушей.

— Хотите уйти? — бросила она. — Да пожалуйста. Проваливайте, можете даже взять меня в заложники, пока не покинете Окраинный хребет.

— Не спеши, — Лабдорис говорила так тихо, что орки не слышали её, только соратники и сама Кэя. — Теперь я понимаю, почему ты не позволяла мне приблизиться и запретила посещать твой шатёр. Ведь если я окажусь рядом, то быстро почую тот колдовской морок, которым ты опутала себя. Тем более чары по плетению те же самые, которые ты наложила на Брука.

— Так ты утверждаешь, что весь этот облик, — Сидмон склонился над шаманкой, пристальнее разглядывая её, — обман? Магическая личина? Но как ты догадалась?..

— Я-то не могу проскочить через охрану. Но вот Алула…

Грудь Лабдорис закачалась, будто зажив собственной жизнью. Ткань у декольте оттопырилась, раздалось шуршание, и через несколько мгновений из мясистого укрытия показался блестящий влажный нос.

— Но вот Алула по моему велению побывал в твоём шатре, впитал образ тех магических узоров, что витали там, и принёс их мне — продолжила Лабдорис. — Это явно академическое волшебство и я узнала твой почерк, Джильда.

Волшебница подалась вперёд, так что грудь свисла и фамильяру пришлось ухватиться покрепче, чтобы не вывалиться.

— И я могу одним щелчком развеять твой обман, — Лабдорис демонстративно сложила пальцы щепоткой. — Так подозреваю, далеко не всем в этом племени известно о твоей истинной природе. Не говоря уже о всей орде. Каково им будет узнать, что главным хранителем традиций и посредником с духовным миром предков является человечина, да ещё магичка, вдобавок, однажды с головой измаравшая себя связями с демонами? Мало того, что обманщица заняла священный пост верховной шаманки, так ещё и протолкнула в вожди варвара из людского рода. Очень похоже на попытку подорвать боеспособность орды. Сдаётся мне, что такое открытие скажется на тебе не лучшим образом… Не так ли, Джильда?

Тут уж шаманка не смогла сохранить прежний презрительный вид. Чуть нахмурившись, она невольно покосилась на орков, растерянно ожидающих развязки.

— Если ты так или иначе навредишь мне, — Кэя чуть запнулась. — Ну или моей репутации, то вы уж точно не выберетесь отсюда живыми. Потому ещё раз хорошенько подумай над моим предложением. Ваше положение намного хуже.

Не отводя взор от шаманки, Лабдорис прикидывала, как поступить. Выбор и впрямь невелик. Волшебницу больше заботило как обезопасить Спасателей от очередного обмана ложной шаманки, ведь если взять её в заложники, то едва ли она покорно пройдёт весь путь до подножия Окраинного хребта.

Но, предположим, пройдёт, не выкинув каких-нибудь трюков, размышляла Лабдорис. Просто отпустить демонопоклонницу, совершившую столько преступлений? Грумлак убит, но кто может поручиться, что Джильда действительно не поведёт орду на человеческое королевство? Не лучше ли притащить её в священную Нхасу, где глава культа предстанет перед справедливым судом? Хотя в таком случае в погоню за Спасателями может ринуться её племя, даже если ему открыть истинное лицо Джильды.

— Какая «неожиданность»: сисястая нас использовала, чтобы укрепить свою власть над ордой!.. Ой, прости, Лабдорис, — Рамми приложила клинок к шее верховной шаманки, так как у волшебницы уже не хватало сил, чтобы удерживать боевое заклятье. — Получается, все эти россказни про Ужас глубин тоже были пустым трёпом?

— Нет, это правда, подгорное чудовище действительно существует, — ответила Джильда, вызвав у Лисьего Хвоста усмешку.

Лабдорис старалась обдумывать всё это быстро, но пауза затянулась. Сидмон целился в одного из ближайших орков, и косился на волшебницу, мысленно подгоняя её принять какое-то решение. Хильда следила за ученицей шаманки, готовясь прикрыть Спасателей магическим щитом, если она попытается сотворить боевое заклятье. Сурово стрелял глазами Брук, поигрывая секирой.

— Хорошо, — наконец, определилась Лабдорис. — Джильда, ты пойдёшь с нами как заложник. Если же кто-то из племени покажется нам на глаза, то Рамми отре…

— Подождите, — перебил волшебницу тонкий девичий голос, в котором, однако, звенела властность.

В свете факелов показалась та розоволосая девушка — Филия. За все дни с того момента, как решили выставить Брука чемпионом в борьбе за место верховного вождя, Спасателям больше не попадалась на глаза эта загадочная особа с рогами и чешуйчатым хвостом. Лабдорис и вовсе видела её в первый раз.

— Я прошу вас остаться. И поговорить в шатре шаманки.

— Вовремя же ты объявилась, — хмыкнула Хильда. — Сперва нападаете на нас, а потом, как всё пошло не по злостному умыслу, в вас вдруг пробуждается желание мирно побеседовать.

— Если бы я действительно желала вам зла, то могла попросту оглушить, как уже раз делала это, — спокойно возразила Филия. — Кэя… назовём её так, напала на вас без моего ведома. И больше не посмеет сделать этого.

Спасатели нерешительно переглянулись.

— Я говорила, что после победы над Грумлаком раскрою вам всю правду: какому чудовищу мы противостоим, ради чего и собрана орда, — продолжила Филия, видя колебания приключенцев. — Предложение всё ещё в силе. Как и возможный договор о награде, если захотите помочь. В любом случае никто не причинит вам вреда даже если отвергнете предложение и захотите уйти. Теперь я позабочусь о вашей безопасности.

Лабдорис внимательным взором изучала Филию. Из-за рассказов соратников о рогах и хвосте, волшебница поначалу заподозрила, что девица является полудемоном, как и Хильда. И хоть жрица убеждала, что не ощутила в розоволосой адского родства, это предположение только укрепилось, когда Лабдорис узнала, что верховной шаманкой является бывшая глава культа. Небось опять спуталась с кем-то из демонов!

Однако сейчас, глядя на Филию, волшебница поняла, что чутьё не обмануло Хильду. В розоволосой ощущалась древняя и даже словно благородная сила, но ничего общего с преисподней она не имела.

— Я тебе верю, Филия, — вдруг прервал молчание Сидмон, опуская лук.

— Мне очень приятно слышать это, добрый эльф, — девушка расщедрилась на лёгкую улыбку.

— Стоит только остроухому дать пощупать звериный хвост, как он вместо головы начинает думать головкой, — проворчала Рамми, не спеша убирать клинок от шеи Джильды-Кэи.

Лабдорис кивнула, соглашаясь с эльфом. Только тогда Лисий Хвост отвела лезвие. Шаманка поднялась на ноги, и вместе со Спасателями направилась в свой шатёр. Они не переставали с опаской следить как за орками, так и за Кэей.

— Хм, хоть всё смотрится по-знахарски, а видно, что разложено как в академической лаборатории, — волшебница взяла со столика сосуд и повертела его.

— Эй, ты всё ещё гость здесь, а не хозяйка! — взъелась Джильда. — Положи на место!

— Простите за столь неприятный инцидент, — сказала Филия. — Хорошо, что никто не пострадал.

— Ты уверена, что хочешь отвести их в убежище? — пробурчала шаманка. — Не стоит им так слепо доверять!

— В этом я и без тебя разберусь, — отрезала Филия, положив руки на талию. — Послушай, Джильда. Займись-ка лучше своими делами. Раз уж Брук уходит, подумай, кого и под каким предлогом выставить вместо него верховным вождём. И позаботься о том, чтобы свидетели ночного боя не слишком-то трепались. По орде не должны ходить дурные слухи.

— Как ордой управлять я и без тебя знаю, чешуя! — сгрубила Джильда.

Прежде подвижный хвост Филии замер, и сама девушка словно превратилась в скульптуру, даже дышать перестала.

А потом вдруг подскочила к Джильде, и отвесила ей добротную звонкую оплеуху. Шаманка застыла в полусогнутом состоянии, и коснулась ладонью покрасневшей щеки. Но Филия не удовлетворилась этим: она схватила Джильду за волосы, вздёрнула её, заставив распрямиться, и отвесила повторную пощёчину — ничуть не слабее первой. Следом за ней посыпались новые затрещины, от которых шаманку сносило то в одну сторону, то в другую. Прежде расчёсанные и уложенные волосы Джильды пришла в такой же беспорядок, как и шевелюра неряшливых гоблинш, а при каждом шлепке груди неистово дёргались, позвякивая пирсингом.

Шаманка не устояла, и свалилась на бок. Однако это не охладило гнев Филии. Рогатая девушка сорвала с потолка какую-то верёвку с толстыми узлами, после чего задрала набедренную повязку Джильды, обнажив её задницу. Теперь уже по зелёным ягодицам полетели тяжёлые удары. Филия поставила ногу на бедро шаманки, частично лишив её подвижности, и, стиснув острые зубы, стегала со всего размаху. Джильда вздрагивала и кряхтела от боли, тряслась сочная раскрасневшаяся от ссадин попа, на миг открывая любопытным взорам впадинку ануса и выпуклые половые губы. Но шаманка не пробовала закрыться, будто считая справедливым безропотно принимать наказание.

— Э-э… Может, н-не надо больше, хватит с неё? — Рамми почти никогда не славилась милосердием, однако ей неожиданно стало жалко давнюю противницу, пускай она совсем недавно пыталась их убить.

— Да ладно, ей не в тягость, — спокойно сказала Лабдорис, чувствуя, как напуганный шумом Алула зарывается подальше в грудь. — Наверняка от Лакхесис получала ежедневную порцию побоев и наслаждалась этим. Для такой извращенки как Джильда это только в радость.

— Д-да! Вот так её наказывай! — Хильду, кажется, затрясло от переполнявшего её праведного гнева. — За всё, что натворила! Бей по гузну!.. По одной половине!.. Теперь по другой!.. За храм и сестёр отшлёпай её как подобает!.. Ах!

Особенно много праведного гнева оказалось в дрожащих ногах жрицы; их свело, так что колени застучали друг об друга. А хвост Хильды бешеным ужом заметался промеж бёдер, то и дело подскакивая вверх. В какой-то момент жрица была готова упасть рядом с шаманкой, разумеется, чтобы ближе проследить за должным исполнением экзекуции. Но Хильду удержал Сидмон.

Наконец Филия прекратила побои и замерла над шаманкой, лежащей лицом вниз.

— Ну что ж… — розоволосая немного отдышалась. — Больше не будем терять время здесь. Идём за мной, отведу вас в убежище. Там всё узнаете.

Филия вышла наружу, и Спасатели направились за ней, у выхода бросая взгляды на притихшую Джильду. Когда все покинули шатёр, она перекатилась на спину, и криво ухмыльнулась.

Филия беспрепятственно провела Спасателей через лагерь племени. Орки расступались с пути девушки, а часовые не смели задавать ей вопросов. Видимо, здесь она обладала не меньшим авторитетом, чем сама шаманка.

— Слушай, а Джильда будет мстить после того, как ты хорошенько отделала её? — Сидмон поравнялся с Филией.

— Не посмеет, — отрезала девушка. — И очень скоро вы поймёте, почему. Кроме того, никто из орков этого не видел. Так что в глазах соплеменников уважение не потеряет.

Лагерь орков остался позади, Филия вела Спасателей в потёмках по петляющей горной тропе. Хильде, да и всем прочим, надоело спотыкаться, так что она зажгла магический огонёк для освещения пути. Дорога потянулась вверх, пришлось долго взбираться.

Иногда кто-нибудь из Спасателей пробовал заговорить с Филией, особенно часто это делал Сидмон, но девушка почти ничего не отвечала, ограничиваясь только одним загадочным «увидите». Лабдорис магическим чутьём пыталась осторожно «прощупать» ауру Филии, но это было трудно сделать на ходу, когда надо смотреть под ноги, чтобы не оступиться. Единственное, что могла бы сказать волшебница после своих робких попыток: сила розоволосой казалось ей смутно знакомой, где-то уже приходилось встречать отпечаток этой магии.

Над горным хребтом забрезжил рассвет, когда Филия привела Спасателей к пещере. После короткого отдыха, во время которого Брук успел вздремнуть, двинулись в глубь горы. Хождение по тоннелю заняло не меньше часа. В конце концов, вошли в настолько просторную пещеру, что и её стены, и потолок терялись во тьме. Но Спасателей поразила вовсе не обширность пространства, а то, что занимало его немалую часть.

Куда ни кинь взор, всюду высились холмы из золотых монет, будто источающих ровное сияние. Среди них поблескивали драгоценные камни всевозможных цветов и размеров. Там и сям валялись искусно выкованные доспехи или оружие, кувшины с замысловатой инкрустацией и большие картины, вышедшие из-под кисти мастеровитых художников.

— О, боги! — Рамми завертелась волчком, не в силах задержать взгляд на чём-то одном.

Лисий Хвост сейчас походила на истово верующего, который после смерти предстал перед любимым божеством в раю. Да и все прочие Спасатели потеряли дар речи при виде несметных сокровищ.

Лабдорис опомнилась первой, заподозрив неладное. Она повернулась к Филии, но не обнаружила её на том месте, где видела девушку последний раз. Оглянувшись, волшебница заметила розоволосую на вершине одного из золотых холмов. Скрестив руки на груди и вскинув подбородок, она взирала на Спасателей будто на мышей-вредителей, заползших в её дом.

— Филия! — крикнула Лабдорис, привлекая внимание соратников.

— Помнится, я обещала познакомить вас кое с кем, — строго откликнулась девушка.

Тяжёлые хлопки заставили Спасателей повернуться в другую сторону. И увиденное поразило ничуть не меньше, чем сказочные богатства. Вот только оно внушало не столько восхищение, сколько ужас.

Хлопая гигантскими крыльями, к Спасателям спускался дракон размером с двухэтажный дом.

Он грузно приземлился на вершину из сверкающих монет. Под его тяжестью случился целый оползень из драгоценностей. При каждом выдохе из широких ноздрей струями шумно вырывался дым. Массивные когти вонзились глубоко в золотую поверхность холма. Дракон отнюдь не выглядел дружелюбно; он скалился, демонстрируя огромные клыки.

— Знакомьтесь, — со злым торжеством произнесла Филия, — моя МАМА!

Словно поддакивая девушке, драконница вскинула голову, широко раскрыла пасть, и выдохнула поток пламени, который погас только когда достиг высоких сводов пещеры.

— Теперь мамуля попробует вас на вкус! — Филия топнула по золотой горке.

А драконница сложила крылья, сползла с холма, и с рычанием тяжёлой поступью зашагала к Спасателям.

Глава 20

Горячая мамочка

— Филия, как это понима… — взглянув на золотую вершину, Сидмон не обнаружил девушки.

Она опять исчезла из виду. А вот драконница спустилась на пол пещеры, и приближалась с явно недобрыми намереньями: звучно щёлкала зубами и высекала искры, скрежеща когтями по полу. Однажды Спасателям приходилось иметь дело с драконом, но тот был значительно меньше по размеру и являлся диким — не отличался особым умом. Изумлённые приключенцы опомнились только когда исполинское существо подошло слишком близко.

Не придумав ничего лучше, Лабдорис и Хильда сотворила на пути драконницы магический щит, Сидмон спустил стрелу в глаз, — сбитая жарким дыханием, она ударилась в надбровную дугу, покрытую толстой роговой чешуёй, и отскочила — Брук закричал, размахивая перед собой секирой. Рамми пятилась, помышляя о бегстве, но когда обернулась к выходу, то вместо него увидела только голую каменную стену. Он попросту исчез.

Драконница снесла созданную волшебницей и жрицей защиту одним размашистым ударом лапы. Отдача второго удара, который пришёлся в пол, раскидала Спасателей по сторонам. Никто не получил тяжёлых ранений, но теперь приключенцы оказались разрознены, и отбежали друг от друга ещё дальше, когда драконница неистово забила вокруг себя лапами, крыльями и хвостом.

К несчастью для Сидмона, она избрала его следующей целью. Эльф бежал сам не зная куда, слыша позади грохот шагов и спиной чувствуя жаркое дыхание. Он метался между золотых холмиков и перепрыгивал через массивные сундуки, доверху забитые сокровищами. Драконница попыталась достать беглеца ударом хвоста, но Зверолов уклонился, прыгнув рыбкой. А шипастый хвост разнёс горки из монет, так что они золотым дождём разлетелись по пещере, наполняя её мелодичным звоном.

Спасая соратника, Лабдорис пускала в драконницу молнии. Один за другим голубые разряды врезались в чешую, с шипением скользили по ней, но не оставляли даже подпалин. Высшие драконы, из рода которых, вне всяких сомнений, была здешняя хозяйка, отличались высокой устойчивостью к волшебству. Для неё заклятья Лабдорис были всё равно что комариные укусы для человека. Но волшебница и не надеялась сразить драконницу, хотелось лишь хоть чуточку помешать ей преследовать Сидмона.

Получилось даже «лучше»: разъярённое существо повернулось к Лабдорис и сердито фыркнуло. Однако теперь хозяйка сокровищницы решила прибегнуть к более традиционной для драконов атаке. Драконница встала на задние лапы и несколько раз встряхнула крылья. Её грудь раздулась будто бы от сильного вдоха, хотя каждый из Спасателей мигом понял, что там скапливается отнюдь не воздух. Толстый ком пополз по зобу драконницы, она вытянула шею, а затем раскрыла пасть до предела, при этом выпучив глаза.

Мощный огненный поток вырвался из глотки, и устремился к Лабдорис. Она быстро соткала волшебную преграду. Пламя врезалось в барьер и «расплылось» по его полупрозрачной поверхности. Слепящий свет огня ненадолго разогнал почти всю тьму, прежде властвующую в дальних уголках пещеры. Лабдорис была искусной волшебницей, но в одиночку не могла сдержать драконье пламя. Щит трескался и угасал, а по лицу Лабдорис стекал пот, после тяжёлыми каплями падая на грудь.

Едва волшебница подумала, что больше не сможет подпитывать барьер, как на золотой холм, рядом с которым была драконица, взобралась Хильда. Жрица запустила магическую вспышку в широко раскрытый глаз существа. Драконница поперхнулась, поток пламени тут же иссяк. Она встряхнула голову и часто заморгала.

А с другой возвышенности, со стола, который ломился от богатств, с разбега прыгнул Брук. Пролетев дугой, он упал на шею драконницы, и со всей мочи рубанул секирой. Лезвие вонзилось глубоко в толстую чешую, хоть и не пробило её целиком. Однако это оказалось куда болезненнее, чем молнии Лабдорис.

Драконница взревела и замотала шеей, громко хлопая крыльями. Один из взмахов чуть задел Хильду, так что она потеряла равновесие, и кувырком скатилась с холма. Брук продолжал крепко держаться за рукоять, и упёрся ногами в шею. Но драконница так неистово забрыкалась, что варвара встряхивало сильнее, чем при самом бурном морском шторме. В конце концов, он слетел с шеи, и упал где-то за высокой грядой из монет.

Пока все так или иначе выживали в бою с драконницей, Рамми незаметно скользила вдоль стены, ища пропавший выход. Но даже в такой смертельно опасной ситуации сокровища притягивали взгляд алчной воровки. Ощупывая стену, Лисий Хвост нет-нет да и черпала на ходу горсть драгоценностей, чтобы распихать их по объёмным карманам.

Особенно Рамми приглянулся золотой кинжал, чей эфес украшен разноцветными камнями. Она даже на несколько секунд позабыла обо всём, зачарованно вертя в руках парадное оружие, на которое можно скупить все бордели Бабеля. От любования Рамми отвлёк яростный вопль драконницы.

Теперь она ползла на отступающую Хильду.

— Не подходи! — взвизгнула жрица, вытянув раскрытую ладонь, на которой сиял огонёк заклятья.

Но драконница и не собиралась приближаться. Зачем, если можно спалить полудемоницу зараз? Хильда поспешно сотворила волшебный щит, хотя умом понимала, что в оборонных заклятьях сильно уступает Лабдорис, и, скорее всего, чудовище прожжёт всё одним плевком.

Вновь расширилась грудь драконницы, вновь раздувалась шея по мере того, как по ней текла горючая смесь. Вновь распахнулась зубастая пасть. Нет рядом Брука или Лабдорис, чтобы прийти на выручку, а Сидмон не успевает наложить стрелу.

И всё же Хильда влила в магическую преграду все силы, какие могла. Но над плечом что-то пролетело, и устремилось в драконницу. Как в замедленном сне жрица пронаблюдала полёт золотого кинжала, который заблестел в свете огня, исторгаемого чудовищем. Драгоценный предмет влетел в первые языки пламени, и за миг нагрелся до белого каления. И всё же он достиг массивной челюсти. На язык драконницы упал оплавленный сгусток благородного металла с потрескавшимися самоцветами. Опять она поперхнулась, но теперь не успев дыхнуть пламенем.

Рядом с Хильдой встала Лисий Хвост.

— Спасибо, Рамми! — чуть не плача сказала жрица.

— С тебя теперь всё то состояние, что стоил этот кинжал, — проворчала воровка.

Драконница сплюнула расплавленное золото, и когда снова повернулась к Хильде, то увидела столпившихся вокруг неё Спасателей. Они отнюдь не выглядели отчаявшимися или хоть напуганными. Соратников загородил широкой спиной Брук, вытянувший секиру на боевой манер. Творила какое-то заклятье Лабдорис. Сидмон нацелил стрелу в глаз драконницы. А Рамми жонглировала кинжалом, хотя на сей раз из дешёвого железа.

Драконница выдохнула ноздрями дым, чуть опустила голову, приглядываясь к приключенцам, но теперь не спешила нападать.

Она открыла рот, однако не для того, чтобы плеваться огнём.

— А ты не ошиблась, Филия, — сорвались с её языка слова на человеческом наречии северных королевств, — они действительно достойные и славные воины, готовые постоять друг за друга.

— Мамуля, ну конечно я не ошиблась! — с ноткой обиды откликнулась возникшая будто из ниоткуда розоволосая девушка, которая сейчас сидела на сундуке, игриво постукивая носком сапога по горке самоцветов. — И не буду же ведь я тебе обманывать? Я своими глазами видела, чего они стоят. Да к тому же выбор в нашем захолустье невелик, другие приключенцы здесь не объявятся.

— Это наш-то дом — захолустье⁈ — пророкотала драконница, так ударив лапой в пол, что пещера вздрогнула вплоть до потолка. — Здесь вылупилась из яйца твоя мать! Здешние горы ещё помнят тяжёлую поступь твоего деда! Твой прадед!..

С человеческого языка она, видимо, перешла на драконью речь, состоящую из рёвов, клёкотов и рычания. По скуксившемуся лицу Филии можно было предположить, что там звучали брань, обвинения и поучения, которые приходилось слушать отнюдь не только сегодня.

— Эм-м, простите, — робко промямлила Хильда.

Однако этого хватило, чтобы драконница смолкла и повернулась к Спасателям.

— П-прошу прощение, что прерываю семейную беседу, — смущённая жрица сложила у груди один указательный палец к другому, — но вы не скажете, что тут происходит и зачем мы здесь?..

Глава 21

До чего неловко оказаться на чужой семейной ссоре, да?

— Объясни им, что к чему, — рявкнула драконница. — Не хочу лишний раз болтать на скудном человечьем языке.

— Мам, если будем такими высокомерными, то никогда не справимся с нашей бедой! — упрекнула хмурая Филия.

— Не в том ты возрасте, чтобы поучать взрослого дра… — слова человеческого языка резко перешли в рокочущее драконье наречие.

— Простите, — напомнила Хильда о присутствии Спасателей, и чувствуя ту неловкость, какую испытывает любой человек, в гостях у друга ставший невольным свидетелем громкой семейной перебранки.

— Хорошо, — вздохнула Филия. — Это вы меня простите… Да-да, мам, знаю, нечего драконам извиняться перед, гм, «низшими расами», помню-помню…. Но сперва вот что. В общем, вы наверняка голодны и порядком устали. Позвольте принять вас как настоящих гостей.

Филия ловко соскользнула с золотого холма, и поманила Спасателей в глубь пещеры. Драконица топала следом, из-за чего гости нередко втягивали голову в плечи или же с опаской оглядывались. Девушка привела к длинному столу с пустыми кубками, тарелками и подносами. Филия щёлкнула пальцами, и на посуде словно из воздуха возникли красивые блюда, которые достойно смотрелись бы королевском званном ужине.

— Прошу, присаживайтесь и угощайтесь, — девушка первой отодвинула стул с такой изящной резьбой, что её вид заставил бы учащённо биться сердца самых расточительных любителей роскоши.

Спасатели расселись, чувствуя застенчивость как из-за неисчислимых богатств вокруг, так и из-за близкого присутствия драконницы. Которая, кстати, полукольцом развалилась около стола, так что голова оказалась с одной его стороны, а хвост — с противоположной.

Прежде чем притронуться к еде, Хильда вознесла молитву богине. Знакомые с этикетом Сидмон и Лабдорис по всем правилам взялись за столовые приборы. Брук хмыкнул, и без церемоний схватил кушанье голыми руками, и стал жевать его с громким чавканьем, разбрызгивая сок и роняя куски мимо миски или на пол.

— Ты! — драконница оскалила клыки. — Если ещё раз попробуешь умыкнуть что-то из моих сокровищ — станешь не гостем, а блюдом!

— Ну что вы, я просто вытирала зубцы об ткань, — Рамми со смущённой ухмылкой достала из кармана золотую вилку.

— Кстати, а как вас величать? — непринуждённо и улыбчиво обратилась Хильда к драконнице, стремясь разрядить напряжённую обстановку.

— Ваш грубый язык не произнесёт моё истинное имя, — драконница не разделила приветливого тона жрицы. — Можете называть меня просто Мать.

Сидмон поморщился: слово «мать» оживило в нём не самые приятные воспоминания из храма Нхасы.

— Очень вкусно, — оценила Лабдорис, когда прожевала кусочек мяса. — Спасибо. Однако у вас необычный способ встречать гостей.

— Мама хотела видеть, на что вы способны, — повторилась Филия. — Никто не думал вас убивать…

— Но это не точно, — вставила слово драконница.

— Когда Джильда впервые оказалась здесь, то прошла такое же испытание, — продолжила Филия. — Ведь только у способных воинов и магов получится одолеть чудовище из глубин.

— Да фто эт фа монгстр такой, раз с ним дфа дракона не сплавляются? — спросил Брук с набитым ртом.

— Дело не только в том, что эта тварь сильна! — зарычала драконница. — Она прячется в узких тоннелях и не отваживается вступать в открытый бой. Или же шлёт вперёд своих мерзких прислужников. Так бы я порвала её в клочья!

— Узкие тоннели? — недоумевал Сидмон. — Но разве это проблема для драконов? Вы же это, ну…

Мать и Филия переглянулись.

— Повзрослевшие драконы теряют способность обращаться в человека, — пояснила вместо них Лабдорис.

— Да, потому мамочка не может дать бой в тоннелях, — согласилась Филия. — А только лишь моих сил не хватает, чтобы убить чудище. Потому требуется чужая помощь, хотя мама до сих пор не одобряет такой подход. И потому я прибегла к помощи Джильды как только узнала, что она не просто орочья шаманка.

— Надеюсь, понимаете, с кем вступили в союз, — сказала жрица. — Джильда — демонопоклонница, быть может, вам доводилась слышать, что она призвала в наш мир одного из владык преисподней, вернее, владычицу. А нам пришлось разгребать всё то безобразие. Вы имеете дело с весьма коварной злодейкой, и она пока не понесла и сотой доли тех наказаний, которых заслуживает.

— Забавно, но когда я решила привлечь вас, она отзывалась о Спасателях столь же нелестно, — усмехнулась Филия. — Но как я уже вскользь упомянула, нам тут на Окраинном хребте выбирать не приходится. Орды хватает только на то, чтобы не позволять тварям из глубин вырваться на поверхность. Да и то далеко не все орки соглашаются сражаться там, во тьмах. Чтобы навредить чудовищу, нужна помощь другого рода, другое волшебство, другие способности.

— Как выглядит монстр? — задала Лабдорис вопрос, что давно терзал многих. — Что он из себя представляет?

— Это ползучая желеобразная масса голубого цвета и с кучей щупалец, — Филия поёжилась, припоминая последнее столкновение с существом. — Но иногда она принимает форму, отдалённо похожую на человеческую. Ну, будто бы проглядываются лицо, волосы, плечи… Заклятья на неё действуют плохо. Я испробовала всё стихийное волшебство, какое знаю. От магии Джильды не так много толку. Мой драконий огонь почти бессилен. Если ударить по жидкому телу чудовища когтями или даже зачарованным оружием, то всё увязает в массе, не причинив хоть какого-то вреда. Всё, что у нас получается, так это кое-как сдерживать чудовище. Но последнее время это даётся всё сложнее. Хотя пока оно опасается в открытую лезть на маму.

— Вы упомянули, что вместе с этим монстром ползёт свора других чудищ — поменьше. Кто они?

— Либо всё та же слизь, которая принимает самые разные формы, — ответила Филия. — Либо это нежить. Скелеты дворфов, подгорных орков и гоблинов, дроу и всех прочих обитателей подземелья.

— Хм-м, — Лабдорис задумчиво склонила голову.

Привлечённый вкусным запахом, из груди выпрыгнул Алула. Зверёк подобрался к куску рыбы, который ранее выронил Брук, обнюхал, и взялся его увлечённо грызть.

— Хоть впервые пожрёт здесь хорошо, — Рамми склонилась к Лабдорис. — А то на скудном корме хозяйки скоро загнётся, бедолага.

— Стало быть, либо дурное влияние этого чудища заставляет мертвецов подняться, — предположила Хильда. — Либо монстр владеет некромантией.

— Эй, подождите-ка, — замахала руками Лисий Хвост. — Я понимаю, что это ваш дорогой дом, в котором мамуля вылупилась из яйца; в котором горы помнят тяжёлую поступь деда и всё такое. Но если эта непонятная дрянь так угрожает вам, то почему бы попросту не свалить отсюда в какое-то другое место?.. Да, у вас тут, конечно, добра навалом, но можно ведь постепенно перенести все эти, м-м, сбережения. Если захотите, можете нанять нас именно ради этого, мы с радостью найдём вам новый дом. Быть может, даже почти с таким же высоким потолком, чтоб было сухо, тепло и без крыс. Ну, что скажете?..

Драконница и Филия опять переглянулись — будто молчаливо мыслями обменялись. Сидмон невольно напрягся, ожидая от Матери вспышки гнева из-за того, что сочтёт слова Рамми дерзкой глупостью. Но драконница заговорила спокойно:

— Я не могу бросить пещеру. Не потому, что это дом моих предков. Не из-за сокровищ. Всё дело в том, что… здесь кладка моих яиц. И сейчас их нельзя переносить, нельзя тревожить, им нужен покой. Так что я ещё долго должна оставаться здесь и охранять потомство. И в ваших интересах мне помочь. Потому что если эта тварь вырвется на поверхность, то кто знает, может, угроза достигнет и человечьих земел.

Лабдорис мельком взглянула на Филию, размышляя, как так получилось, что она одна единственная дочь такого возраста, учитывая, что у драконов выводок состоит из нескольких детёнышей. Её одногодки почему-то погибли? Или просто ушли из-под материнского крыла на поиски нового дома? В любом случае решение Матери так рано завести новое потомство кажется необычным, насколько могла судить Лабдорис по своим академическим знаниям о высших драконах, впрочем, понимая, что всё это может быть не совсем достоверным.

Вдаваться в расспросы волшебница не стала, вместо этого перейдя к делу:

— Если у моих соратников нет возражений, то предлагаю заключить наёмничий контракт. Как минимум мы постараемся разузнать, что это такое за чудовище. Как максимум — расправится с ним. При любом раскладе нужно встретиться с этим нечто лицом к лицу, или что там у него вместо физиономии.

— Если справитесь, награда в разы превзойдёт всё то, что вы вместе взятые заработали за свои недолговечные жизни, — заверила Мать. И посмотрела на Брука. — Вы сильны, ведь далеко не каждый способен прорубить мою чешую. Но вот оружие у некоторых из вас дрянное. В моей сокровищнице найдётся что-нибудь подостойнее. Пускай этим не сразить Ужас глубин, но уж для его тварей подойдёт отлично.

Рамми довольно хлопнула в ладоши. А Симдон встал из-за стола, и поклонился.

— Для меня будет честью помочь величественной и благородной драконнице, — торжественно сказал эльф. А когда чуть распрямился, то остановил взор на Филии, добавив певучим тоном: — Также буду несказанно рад оказать поддержку её прекрасной дочери.

Услышав это, девушка потупилась со смущённой улыбкой и зарделась. Кровь мамаши тоже забурлила, но отнюдь не из-за романтических чувств.

— Остроухий бесстыдник! — она грохнула лапой в пол, так что стол встряхнуло и часть посуды со звоном слетела с него; Брук поперхнулся, брызнув на лицо и грудь Лабдорис виноградным соком; а Рамми подавилась, и закашляла. — Не смей так похотливо пялиться на мою любимую дочку! Если же ещё хоть раз наберёшься наглости сделать это, я сожру тебя, а твои кости буду использовать как зубочистки!

— Мама, как грубо! — вспылила Филия. — А ещё говоришь, что мы — благородные драконы! И вообще, себя припомни в юности! Сама-то когда в человека могла обращаться, в том ещё распутстве погрязла; должно быть, прошлась по всем оркам и крестьянам-пахарям северной границы! Да, известно мне о сём! А как меня дело касается, так ты за всякие невинности готова весь Окраинный хребет срыть до основания, похоронив его обитателей!

— Ах ты! — зарычала Мама, переходя на драконий язык.

— Ну вот, началось, — Хильда заткнула уши, предчувствуя долгую и шумную склоку.

— Ну, когда всё закончится, — произнесла Лабдорис, не слыша себя из-за драконьего рёва, и стирая тряпкой с груди виноградные разводы, — надо спросить о подробной карте подгорных тоннелей. И заключить контракт. Очень любопытно, как и какую подпись оставит на нём драконница…

Глава 22

Подгорная тьма

По пещере эхом разносился звук упавших с потолка капель. Лабдорис сидела на тряпке, постеленной на камнях, и всматривалась в свиток с картой подземелья. Над изображением многоуровневой сети тоннелей, напоминавшим растрёпанный кошкой клубок нитей, сиял магический светлячок.

— Вот уж везёт нам с мамашами, — проворчал Сидмон, прислушиваясь к мерному и убаюкивающему стуку капель. — Сперва Великая Мать в храме Нхасы. Теперь драконница Мать… Надеюсь, что хоть молоком не захочет накормить, как…

— Хватит, — перебила его Хильда. — Не говори непотребства о Великой Матери.

— Ладно… Прости.

— Можешь быть спокоен, — пробурчала Лабдорис, не отрывая взгляд от карты. — Драконы не относятся к млекопитающим. Груди у неё нет, но зато есть клыки и пламя. Так что не расслабляйся.

— А знаете что, — Брук погладил свой бицепс, рассматривая выпуклую мышцу, — неловко в этом признаваться, но как-то даже непривычно теперь с белой кожей. Мне бы радоваться, что чары Джильды сошли, что больше не зелёный. А как будто и не прочь вновь такое попробовать… Вы только, это, ну, родичам моим не рассказывайте, что такое говорил. Да вообще не вздумайте упомянуть при них, что я облик орка принимал.

— Было бы забавно, — хихикнула Рамми. — Тогда бы твоё прозвище удлинилось, тебя стали бы величать Бешеные Зелёные Яйца.

Что-то осуждающее проворчала Хильда, Брук занёс руку для удара, но Лисьего Хвоста уже не было рядом, она со смехом откатилась в сторону.

В этот момент в пещеру через один из тоннелей вошла Филия.

— Кажется, всё спокойно, — сказала девушка. — Можно идти дальше.

Иногда юная драконница в одиночку ходила на разведку. Сидмон всякий раз порывался пойти с ней, но Филия вежливо отказывала, мол, при перемещении по вертикальным тоннелям компаньон будет отставать, сильно задерживая её, даже такой ловкий, как лесной эльф.

Лабдорис свернула свиток, и сунула его в сумку. Спасатели поднялись, собрали походные пожитки, и двинулись дальше в глубь подгорья.

Вот уже как два дня были в пути, спускаясь всё ниже. Хотя слово «день» здесь неуместно, ведь небосклон сокрыт и не проследить за течением небесных светил. Но Филия своим драконьим чутьём ощущала бег времени на поверхности.

Каменная толща над головой действовала на Сидмона, как лесного эльфа, угнетающе. Не в последнюю очередь потому он предпочитал ходить на разведку или на привалах занимать себя хоть каким-то делом, лишь бы отвлечься от этого дурного чувства. Как и Брук, выросший на степных просторах, где взору негде упереться и вольно гуляет ветер. Здесь же потоки дуновения были редкими и едва ощутимыми.

Впрочем, эту хандру отчасти скрашивало новое оружие, взятое из драконьей сокровищницы. Хотя перед уходом из неё Мать несколько раз внушительно напомнила, что всё это добро Спасатели пока только одалживают, и станут его обладателями, если расправятся с чудовищем глубин. Для Рамми эти суровые слова драконница сопроводила ещё и грозным взглядом.

Наслаждаясь идеальным балансом оружия, Брук помахивал секирой из красной стали, на которую были нанесены разноцветные руны. Колчан Сидмона забит зачарованными стрелами, на плече покоится позолоченный лук с изящными завитушками, а к поясу прикреплены магические кинжалы. Рамми всё никак не могла налюбоваться новым коротким мечом с радужной инкрустацией, хотя она выполняла роль отнюдь не украшения, но придавала волшебные свойства, делая клинок очень смертоносным, способным прорезать даже добротное железо как бумагу.

Хильде досталась булава, чьё навершие отлито в виде клыкастого черепа с завитыми рогами, напоминавшими бараньи. Драконница говорила, что это оружие закалили в адском горниле лучшие мастера преисподней. У жрицы не было поводов сомневаться в словах Матери, ведь благодаря своему происхождению Хильда чувствовала исходящую от булавы демоническую силу, и даже будто бы некий зов с трудноразличимыми словами. Если кто-то из Спасателей брался за рукоять проклятой булавы, ладонь обжигало. Но кожу Хильды адский металл напротив приятно холодил.

Лабдорис обзавелась древним посохом великого эльфийского мага. Ну и, конечно, множеством волшебных амулетов, камней, свитков и алхимических ингредиентов.

— Эх, нам бы всё это, когда бились с Лакхесис в храме, — Рамми погладила свою серебристую кольчугу из мифрила.

В эту почти невесомую броню, ничуть не стесняющую движений, были одеты все Спасатели.

— Мы добрались до тоннелей, где властвует чудовище, — тихо осведомила Филия. — Это также видно по отсутствию живности. Ни пещерных крыс, ни подземных ящериц, насекомых или ещё каких мелких гадов. Всё спешит убраться подальше от монстра глубин, словно обитатели леса во время пожара.

— Очень красноречивое сравнение для меня, — отозвался Сидмон, который, будучи лесным эльфом, был не понаслышке знаком с этим стихийным бедствием.

Примерно через час осторожных блужданий в одном из тоннелей Спасатели услыхали приближающиеся шорохи. Не сговариваясь, группа отошла чуть назад, в просторную пещеру, где легче обороняться, и затаилась здесь, взяв оружие на изготовку. Потекли минуты томительного ожидания, во время которого шорохи звучали всё громче, а вскоре к ним добавились чавкающие звуки.

— Оно… — прошептала Филия.

На несколько секунд всё стихло. Похоже, тварь почуяла присутствие чужаков или заметила свет, исходящий от магического огонька Лабдорис. А потом звуки возобновились с усиленной частой.

В пещеру вползла синяя бесформенная масса с щупальцами. Её конечности потянулись в сторону Спасателей, будто отростки что-то вынюхивающего слизня. Видимо, существо сочло чужаков съедобными, потому как с утробным бульканьем поползло к ним, да с такой пугающей скоростью, какую никак не ожидаешь от массы, которая прежде смотрелась неуклюжей.

До того, как кто-то из Спасателей успел среагировать, Филия набрала в грудь воздуха, а затем подалась вперёд. Сейчас она не была в драконьем облике, но из её вытянутого трубочкой рта вырвалась тугая струя пламени. Слизь замедлилась, когда огонь врезался в неё и охватил всё тело.

Как только Филия выдохнула всю смесь, Брук бесстрашно ринулся в атаку, желая испробовать новое оружие. Языки пламени ещё плясали на поверхности синей массы, когда на неё обрушилась магическая секира. Она легко рассекла плотную слизь до самого пола. Брук вырвал оружие, и продолжил неистово рубить желеобразное тело. Тварь пробовала обугленными щупальцами обвить варвара или даже хлестать его. Но Брук отсёк все конечности.

Наконец дурно пахнущая масса осела, а затем растеклась под ногами варвара.

— И это всё? — через полминуты удивилась Рамми, глядя на дымящиеся останки. — Это и есть ваш ужас глубин?

Варвар подёргал секирой, стряхивая с лезвия синюю жидкость.

— Нет, это всего-навсего мелкий прислужник чудовища, — хмуро сказала Филия. — И я слышу, как сюда ползёт целая куча тварей.

— Не только через тот тоннель, — встревожился Сидмон. — Слышите? Шорохи ещё позади, откуда мы пришли.

— Ну только в ловушку попасть не хватало, — проворчала Рамми, покрепче перехватывая короткий меч.

В пещеру ворвались новые чудища, однако не все из них выглядели точно так же, как и первое. Вернее, все они состояли из той синей жидкости, но некоторые имели вполне устойчивую форму. У кого-то были человеческие черты и манера движения, кто-то двигался на четырёх лапах и разевал клыкастую звериную пасть, третьи походили на гигантских насекомых.

Теперь уже вступать в бой пришлось не только Бруку и Филии. Подражая успешной атаке юной драконницы, Лабдорис запустила в монстров огненные шары. Казалось, что стрелы бесполезны против этих тварей, но пробы ради Сидмон выпустил одну. К его удивлению после единственного попадания чудище померло сразу, и быстро растеклось вязкой жижей. Тут уж эльф начал стрелять со всей скоростью, на какую был способен. Столь же смертельным для тварей оказался новый клинок Рамми, как и демоническая булава Хильды. Филия плевалась огнём или же творила разрушительные чары.

Но хоть твари часто гибли, место павших сразу занимали новые. Сражаться становилось всё сложнее, ведь из-за скользких останков мёртвых чудишь сложно бить и перемещаться в боевой стойке, то и дело теряешь равновесие или липнешь к полу.

То, что монстры состояли из жидкой массы, отнюдь не значило, что их клыки, когти и прочие отростки столь же мягкие, как остальное тело. К счастью, от пропущенных атак хорошо защищали мифриловые кольчуги, хотя несколько ударов и укусов пришлось на открытые руки и ноги Брука. Как и всегда, варвар не обращал внимания на боль, но Хильде пришлось отвлечься от махания булавой, и сосредоточиться на исцеляющих заклятьях.

Наконец, последняя тварь расплылась под ногами Рамми.

— Вот дерьмо! — Лисий Хвост болтанула ногой, пытаясь стряхнуть слизь с подошвы. — Мне весь сапог залило! Даже в городских канализациях не было так противно!

Лабдорис вместо брезгливости испытывала научный интерес, а потом склонилась над одной из луж, почерпнула немножко слизи, и понюхала её. После волшебница достала пробирку, чтобы взять с собой немного образцов.

— Хочешь исследовать? — полюбопытствовала Филия. — Джильда тоже обнюхивала, пробовала на вкус и переливала в своих сосудах.

— Зная её, думаю, что переливала не только в сосуды, — проворчала Лабдорис, закупоривая пробирку. — Но вдруг у меня получится увидеть что-то такое, чего не заметила Джильда. Если у этих тварей и Ужаса глубин общее происхождение, то, быть может, выясню нечто интересное об их природе… Ну, давайте немножко передохнём, подлечимся, и продолжим прогулку.

Ещё дважды Спасатели сталкивались с полчищами жидких чудовищ. И во второй раз их поток не иссякал, так что пришлось отступить.

Но по тоннелям шастали не только желеобразные монстры. Спасатели не миновали встреч с нежитью. Как и говорила драконница, это оказались скелеты и зомби обитателей подгорья: гоблины, орки, дворфы и совсем редко тёмные эльфы. Если прочие мертвяки были неповоротливы, нападали голыми руками или бились дрянным оружием, то дроу почти сохранили то же проворство, что имели при жизни, вдобавок, искусно махали клинками отличного качества.

К счастью, против нежити особо хорошо работали световые заклятья Хильды. Её чары зараз выжигали толпы мертвецов, а тех, кто выдюжил первый удар, сковывал ступор. И тут уже дело довершали в рукопашной. Хотя жрица тоже не чуралась дробить пустые черепа демонической булавой.

На четвёртый «день» топтания в подземелье Спасатели выбрались в просторную пещеру, которую пересекал ручей. Вдоль его каменистых берегов, как и на многих скалистых уступах, произрастали светящиеся грибы и мхи, источающие зелёное или голубое свечение, благодаря чему можно было разглядеть дальние концы пещеры. С потолка гроздьями свисали сталактиты, а им навстречу естественными колоннами поднимались многочисленные сталагмиты, создавая впечатление каменного леса, хотя Сидмон сравнил это с гигантской зубастой пастью, в которой не посчастливилось угодить Спасателям.

Учитывая, что здесь встретилась очередная синяя масса, возможно, это было не так уж и далеко от истины. Хотя бы потому, что Филия показала выражение, которое прежде никто из Спасателей не наблюдал на её лице — страх.

— Это… оно… ужас глубин! — не своим голосом выпалила юная драконница.

Глава 23

Тентакли

— Спокойно, — промолвила Лабдорис. — Нам вовсе необязательно именно сейчас побеждать чудовище. Мне нужно просто видеть, как оно реагирует на заклятья. А в идеале, если получится, раздобыть хоть один кусочек твари.

Ужас глубин, кажется, вовсе не замечал присутствия Спасателей. Большая синяя масса плавно перетекала себе, беспорядочно и вяло елозя щупальцами туда-сюда.

— Так, Джильда пробовала свои демонические заклятья, — бубнила волшебница, пока соратники топтались на месте. — Давай-ка я попробую свои традиционные.

Лабдорис вытянула посох, прошептала заклинение, и с хрустального навершия сорвалась жёлтая молния. Она угодила в середину массы, заставив её дёрнуться. Но на синей поверхности не осталось каких-то следов удара, даже подпалины.

— Я уже давно всё испробовала, — развела руками Филия. — Всё без толку.

— Сидмон, — кивнула Лабдорис.

Эльф молча натянул стрелу, и спустил. Она вонзилась в массу по самое оперение. Немного подержав волшебную стрелу внутри себя, жидкость вытеснила её и будто сплюнула на камни.

— Так, здесь даже болевого рефлекса не было, — Лабдорис погладила подбородок. — Хильда, ну-ка вдарь по ней световым лучом…

Видимо, Ужасу глубин надоела безответная роль подопытного кролика, потому как он быстро потёк в сторону Спасателей. Все его щупальца, до этого бывшие короткими, так разрослись, что могли достать до любого конца просторной пещеры. И десятки этих отростков стремительно потянулись к нарушителям спокойствия.

Они налетели со всех сторон. Замахал секирой Брук, зараз попадая сразу по двум-трём щупальцам. Зачарованное лезвие рассекало их как и склизких тварей в предыдущих боях, но эти отростки сразу же восстанавливались.

Сидмону пришлось отложить бесполезный лук, и взяться за кинжалы, чтобы вместе с Рамми защищать Лабдорис и Хильду. Как и секира Брука, клинки пронзали жидкость, но с тем же успехом можно было попытаться рассечь воду.

Не жалея сил, волшебница, жрица и юная драконница били заклятьями. Взрывались огненные шары, попадая в бесформенное тело; вдоль щупалец и массы ветвились разряды молний; сломанные сталактиты обрушивались на мягкую жидкость; воздушные клинки и ледяные копья вонзались в синюю плоть; священным лучом жгла Хильда, выкрикивая молитвы.

Но самое большее, что получалось у трёх продвинутых магов, чьё волшебство усиленно амулетами из драконьей сокровищницы, так это лишь с трудом сдерживать Ужас глубин. Хотя в этом Спасатели постепенно сдавали, щупальца всё чаще оказывались в опасной близости от них.

— Отступаем! — крикнула Лабдорис.

Вот только хоть Спасатели были недалеко от выхода из пещеры, его, как выяснилось, перекрыли щупальца чудовища. Они переплелись, образовав почти непроницаемую преграду, полностью закрывшую тоннель.

Вдобавок монстр не только нападал отростками, он и сам неторопливо подползал всё ближе, грозя навалиться на группу всей массой.

Сидмон и Брук подскочили к преграде, и начали прорубаться сквозь неё. Это вроде как даже получилось, часть щупалец отпрянула. Но другая внезапно устремилась на эльфа. Не успел он опомниться, как отростки обвили его руки и ноги.

Кроме того ринувшись прорубать выход, Брук и Сидмон оставили девушек без защиты. В одиночку Рамми не успевала рассекать щупальца, так что некоторые пролезли к Лабдорис и тоже обхватили её.

Без особых усилий существо подняло волшебницу и эльфа высоко над полом, после чего потянуло их к себе. Выход освободился, но Спасатели не могли бросить попавшихся соратников.

— Лабдорис! — завопила Хильда.

— Сидмон! — смешался с криком жрицы голос Филии.

Жрица и драконница одновременно ударили мощными боевыми заклятьями. Но магически свет и воздушные клинки чуть было не задели пленников чудища. Потому паре пришлось погасить чары, и заботиться уже о собственной обороне. Брук кинулся на выручку, но быстро увяз, и сам чуть было не оказался в лапах чудища.

Отбиваясь от непрестанных атак, Рамми с ужасом бросала взгляды на Лабдорис, ожидая, что монстр попытается четвертовать её, растянув щупальцами руки и ноги. Или погрузит волшебницу внутрь себя, чтобы переварить заживо. Лабдорис тщетно брыкалась и пробовала сотворить какое-то заклятье, однако не особо-то поколдуешь, когда руки обездвижены, а талию больно стягивает тентакля, мешая дышать.

Но вместо жуткой расправы монстр схватился щупальцем за край декольте, и одним резким движением сорвал верх платья волшебницы. Обнажились и свисли тяжёлые груди; лишённый любимого укрытия, жалобно пищащий Алула перебрался на плечо, а оттуда нырнул в пышные волосы. Ещё рывок, и с волшебницы слетела мантия. Остались только высокие сапоги и туго натянутые трусики. Но и это последнее прикрытие наготы чудовище ловко сдёрнуло.

— О, богиня! Раздело, чтобы переварить легче! — ужаснулась Хильда, лихорадочно соображая, как спасти Лабдорис.

Тем не менее чудище не спешило проглатывать волшебницу. Существо перевернуло её вниз лицом, после чего широко развело руки и ноги. Лабдорис брыкалась туда-сюда, из-за чего её свисающие мешками груди раскачивались как колокола, за которые лихорадочно дёргал звонарь, оповещая округу о пожаре или ещё какой беде.

Волшебница зарычала сквозь стиснутые зубы, когда ощутила, как склизкие конечности плотнее обвивают её бёдра; как один из тентаклей елозит по животу, проскальзывает между сисек, и касается шеи. А ещё пара отростков влажными кончиками тыкаются в ягодицы, размазывая по ним жидкость.

Лабдорис ещё раз напрягла уставшие ноги, пытаясь свести их — бесполезно. Какое-то щупальце сперва лезло вдоль промежности, касаясь влагалища. А потом и уткнулось в него кончиком, ощупывая каждую маленькую выпуклость, пока не нашло отверстие. После чего волшебница ощутила, как скользкий тёплый тентакль легко вошёл в неё.

Лабдорис разомкнула губы то ли для того, чтобы браниться, то ли для призыва заклятья. Однако в открытый рот тут же влезло щупальце, и протиснулось в глотку, вызвав у волшебницы рвотные позывы. Затем другая влажная конечность столь же легко развела напряжённый анус и скользнула внутрь.

Существо встряхнуло волшебницу, и перевернуло её в вертикальное положение. Тентакли клубками обвили груди Лабдорис, особенно жадно теребя соски. Вытаращенные глаза слезились, но хрипящая волшебница успела заметить, что чудовище сорвало всё одежду и с Сидмона.

Вот только эльфа монстр не держал в подвешенном состоянии, а погрузил внутрь себя. Чтобы не захлебнуться, Сидмон задержал дыхание, и пробовал выползти на воздух, но клейкая масса стесняла движения, так что неимоверными усилиями получалось только чуть разогнуться.

Всё это время, пока волшебницу трясли, теребили и сношали щупальца, а вязнущий эльф терял сознание внутри массы, Спасатели отбивались в глухой обороне. Дважды они попытались пробиться к соратникам, но после каждого рывка пятились обратно, из-за чего оказывались ещё дальше от чудовища.

— Сидмон!! — завопила Филия, видя, что глаза эльфа смыкаются, а его движения становятся всё более вялыми.

Девушка протяжно закричала во всё горло, но через несколько мгновений её по-человечески звучащий голос перешёл в звериный рёв. Взор полыхнул красным, волосы взвились и затрепыхались как на ветру, хотя затхлость пещеры не развеивало даже лёгкое дуновение. Из розовых прядей показались рога и шипы. Хвост удлинялся на глазах, цвет кожи менялся, на ней вырисовывались многочисленные чешуйки. На глазах увеличиваясь в размерах, Филия запрокинула голову и открыла зубастый рот шире, чем могла бы позволить людская анатомия. С мощным хлопком раскрылись перепончатые крылья.

Драконница приняла свой истинный облик. И хоть величиной она была в несколько раз меньше Матери, не приходилось сомневаться, что в этом виде способна на куда большее, чем будучи человеком. Едва обращение закончилось, Филия бросилась вперёд, высекая когтями искры из камней.

Острые крылья юная драконница использовала как здоровенные клинки, рассекая ими щупальца, а хвостом стегала по ним как великан массивной цепью. Прямо на бегу Филия поливала чудовище огненными струями. И это пламя было ощутимо жарче, чем тот огонь, что выдыхала девушка в людском облике.

Воодушевлённые отчаянной атакой драконницы, Брук и Рамми следом кинулись в атаку. Даже Хильда вступила в ближний бой, в перерывах между ударами демонической булавой творя световые заклятья. Натиск был до того стремительным и неуклонным, что группе удалось прорваться сквозь щупальца вплотную к телу чудовища.

Драконница впилась когтями и зубами в синюю плоть, разрывая её, чтобы добраться до Сидмона. Хильда испугалась, что чудовище лишь позволило им пробиться к себе, а на самом деле приготовило ловушку, и вот-вот Филия увязнет в массе, и будет затянута внутрь, как Сидмон.

Однако драконница сумела дотянуться лапой до эльфа, схватила его за ногу, и вырвала на свободу. А Хильда световым лучом провела по щупальцами, насилующим Лабдорис. Вблизи заклятье оказалось достаточно мощным, чтобы прожечь их, и волшебница полетела вниз, на острые камни. Однако её успел поймать Брук. Потеряв связь с хозяйкой, рассечённые щупальца вывалились из отверстий Лабдорис. Сидмон болтался на спине Филии.

— Отходим! — Рамми ударила каблуком по тентаклю, который попытался обвить ногу.

Спасатели поспешили к выходу, и на сей раз Ужас глубин не успел перекрыть его. Уже у самого порога помятая и вся склизкая Лабдорис встала на ноги.

Оглянувшись, она увидела, как отсечённые щупальца ползут к чудовищу. Даже мельчайшие синие капли на теле Лабдорис быстро стекли на пол, и, словно муравьиные стайки, направились к хозяину, легко преодолевая вертикальные неровности. Волшебница хотела поймать хоть одну частичку монстра, но Брук дёрнул за локоть и потянул к выходу.

Бросив последний взгляд назад, Лабдорис стала свидетелем того, как взволновалась поверхность всей синей массы. На ней там и сям возникли неровности, обретая формы лиц или черепов. Из бурлящей жидкости поднялся прозрачный столб, который тоже явил антропоморфные черты.

Вот только из него показалась не только голова. Её окаймляли длинные волосы, появилась изящная шея, вытянулась и набухла объёмная женская грудь с очертаниями сосков. На стройной талии проглядывалась впадинка пупка, раздались вширь пухлые бёдра. Лабдорис хотела увидеть больше, однако Брук затащил её в коридор. И волшебница готова была поклясться, что в последнее мгновение заметила, как лицо синей женщины расплылось в ухмылке.

Глава 24

Самое важное богатство сокровищницы

Какая же это пытка: сутками напролёт видеть вокруг невообразимые богатства, от которых взор не оторвать; нуждаться хоть в ничтожно малой части сокровищницы, но при этом не прикасаться к ним. Воистину в целом мире нет более скупых по своей натуре существ, чем драконы!

Так размышляла Рамми, бросая томительные взгляды по сторонам, а иногда натыкаясь на сощуренный взор Матери. Большая драконница следила за Лисьим Хвостом больше, чем за каким-либо другим членом Спасателей. Всякий раз обнаруживая, что находится под присмотром, Рамми широко улыбалась, приветливо махала рукой и прогулочным шагом топала дальше, невинно насвистывая.

В голову непрестанно лезли хитрые мыслишки: раз уж драконница уделяет ей столько внимания, то, быть может, втихаря попросить Брука стащить что-нибудь, пока она смотрит не в ту сторону? Хотя нет, тут же оспаривала себя Рамми, варвары хоть и дикари, но свои понятия о чести имеются. Брук сходит с ума от фигуристых баб или хорошей драки, но золото его не опьяняет.

Попросить Сидмона подсобить?.. Прикинув это, Рамми скривилась. С тех пор, как розоволосая выдернула его из желудка чудища, эльф ни на шаг не отходит от неё, мямля благодарности и комплименты. Естественно, к возрастающему неудовольствию Матери.

Испытав озарение, Лисий Хвост ударила кулаком по ладони. Вот ведь где наверняка рассеивается внимание большой драконницы! И если чуть сильнее подтолкнуть её в этом направлении, например, запустив скользкий слушок о шаловливых ручонках Сидмона, то она наверняка вспылит и надолго направит свой острый взор на сладкую парочку. Вот тогда-то и можно прикарманить самоцвет, а то и два-три. Ведь вряд ли у этой скупердяйки тут подсчитаны каждый камешек и каждая монетка. Не заметит и не обеднеет. Лишь бы только в запале эльфа не сожрала…

Увлечённо обдумывая план, Рамми сама не заметила, как забрела в тот угол пещеры, куда Спасатели никогда не заглядывали. И здесь в груде сокровищ воровка увидела то, что по своей ценности, возможно, не уступало всему золоту пещеры. А уж для Матери точно было самым дорогим.

На покрове из монет, среди кучи богатств, сваленных кругом, что напоминало птичье гнездо, покоились четыре крупных яйца перламутрового цвета. Замерев от удивления, Рамми уставилась на это чудо, которое доводилось лицезреть очень немногим смертным. Вот она та самая причина, из-за которой Мать отказывается покинуть древнее убежище. Причина, ради которой готова сражаться насмерть и убивать без раздумий.

Лисий Хвост услышали позади шорох, но не решилась обернуться, только скосила глаза. А затем спиной почувствовала жаркое дыхание, чуть колеблющее рыжие волосы.

— Я запрещаю тебе появляться здесь, — на удивление спокойно произнесла Мать. — Я убью тебя, если ещё раз окажешься тут.

Однако в её голосе звучал такой холод, что Рамми едва сдержала предательски подступающую к плечам дрожь. Девушка медленно обернулась. И перед самым носом увидела полуоткрытую пасть с рядом острых зубов, каждый из которых размером был с руку воровки.

— П-прошу прощения, — выдавила из себя Рамми. — Больше меня здесь не будет.

Медленно ступая, будто перед ней был дикий зверь, которого страшно спровоцировать резким движением, Лисий Хвост обошла драконницу, и только тогда заспешила убраться из этого угла пещеры.

Хотя после ещё долго в памяти то и дело всплывали как перламутровые яйца, так и гигантские клыки, через которые с тихим свистом вырывалось горячее дыхание…

Вот уже как четыре «дня» Спасатели вернулись из подгорной экспедиции. Всё это спокойное время Лабдорис то корпела над пробирками, содержащими остатки склизких тварей, то подолгу изучала карту подземелья, иногда что-то черкая на ней. Дважды волшебница даже нехотя виделась с Джильдой, чтобы позаимствовать из её шаманских запасов парочку ингредиентов.

Сама верховная шаманка была занята попытками удержать разбегающуюся орду. По слухам загадочный орк Курб, одержавший такую славную победу над Грумлаком, погиб от ран. В доказательство Кэя-Джильда представила на всеобщее обозрение труп героя, а по сути наспех слепленного гомункула. В конце концов, она была заклинательницей демонов и мастерицей иллюзии, так что тело смотрелось правдоподобно.

Однако устроить состязание для выбора нового вождя не получилось. Из-за этого часть орды попросту разбежалась. Самые охочие до войны отправились в самостоятельные набеги для разорения границы королевства, хотя их сил уже не хватало для полноценного вторжения. Иные племена начали кроваво сводить между собой давние счёты.

Под властью Джильды осталось всего несколько орочьих племён. Она даже раз обмолвилась с Лабдорис, что подумывает «воскресить» Курба, дабы спасти орду от окончательного распада.

Наконец, Лабдорис закончила свои исследования, и созвала всех к тому столу, за которым обычно трапезничали. Когда все расселись, волшебница развернула на его поверхности свою карту с многочисленными пометками.

— Итак, вот сокровищница, где мы сейчас находится, — Лабдорис ткнула пальцем в тёмный круг, на котором нарисован сундук с золотом. — А вот этим цветом отмечены все те места, где мы во время разведки встречались с монстрами. Другим цветом показаны тоннели, где были стычки чудищ с орками орды, с Филией и Джильдой, то есть до появления тут Спасателей.

Силясь понять хитросплетения исписанной карты, Брук нахмурился и открыл рот.

— А что за циферки у каждой пометки? — поинтересовалась Хильда.

— Это дни, в которые случались схватки с монстрами, — Лабдорис уважительно взглянула на Филию. — К счастью, у драконов феноменальная память на всякие мелочи, в том числе на даты. Филия точно помнит, в какой месяц, день и даже час натыкалась на чудовищ.

— Рада помочь, для меня сущая мелочь рассказать об этом, — улыбнулась юная драконница.

— Феноменальная память на всякие мелочи, — тихо вздохнула Рамми, подумав, что в таком случае у Матери наверняка подсчитан каждый медяк.

— Ну так вот, похоже, что распространение монстров по тоннелям не хаотично, — продолжила Лабдорис. — В них прослеживается логика и организация.

— Хочешь сказать, что та самая большая слизь руководит чудищами помельче? — спросил Сидмон.

— Уж не знаю, кто у них главный и руководитель. Но их продвижение по тоннелю смахивает на медленное наступление армии, которая постепенно охватывает фланги, — Лабдорис водила рукой вдоль карты как полководец, оценивающий диспозицию войск на схематичном поле битвы. — У меня не осталось сомнений в том, что полчища тварей занимают все подступы, ведущие к сокровищнице.

На минуту воцарилась тишина, пока все задумчиво разглядывали свиток.

— Подождите-ка! — встрепенулся Брук. — Получается, этих монстров вовсе не интересует поверхность? Ведь они могли бы сто раз иными путями вылезти наружу, так? Им нужна сокровищница, а не открытое небо!

— Верно, Брук, — кивнула Лабдорис. — Рада, что одарив тебя мышцами и кое-чем ещё здоровенным, боги не забыли и про разум.

— Хех, стало быть, чудищу глубин не чуждо сребролюбие, — усмехнулась Рамми.

— Это ещё большой вопрос, что ему тут действительно нужно, — пробубнил Сидмон.

— Ну так и что нам даёт это знание? — взрыкнула Мать. — Лезут ли твари на поверхность или их интересую только сокровищница, это никак не проясняет, каким образом справиться с этой напастью!

— Я не пустым теоретизированием занималась, — одна только чуткая Хильда, хорошо знавшая Лабдорис, уловила в её голосе нотку обиды. — Я — маг-практик. И у меня есть план. Но всё же послушайте ещё немножко важной теории. Тут нет полноценной лаборатории, нет возможности провести долгое исследование по всем учёным стандартам, но удалось кое-что вызнать. В общем, те склизкие твари в тоннелях, они отчасти имеют рукотворное происхождение. Это что-то вроде големов, только материалом для них послужили разные живые существа, как разумные, так и бессловесные звери. Магия, с помощью которой это соделано, имеет немало общего с тем, что преподают в моей академии. Но всё же это иная школа волшебства.

— Почему Джильда не раскрыла природу тварей? — недовольно пророкотала Мать.

— Это не профиль призывательницы демонов, — хмыкнула Лабдорис. — А может, всё она раскрыла, но не посчитала нужным сообщать тебе, почтенная драконница. Может, есть у неё своя выгода в том, чтобы держать открытие в тайне. Не забывайте, что имеете дело с коварной особой…

Мать проскрипела зубами. Рамми подумала, что это действо можно сравнить с нахмуренностью у человекоподобных рас.

— Далее. Когда мы сражались с Ужасом глубин, то вступив с ним в… эм-м… скажем так, близкий контакт…

Все тактично слушали это с ничего не выражающим видом, только уголок губ Рамми чуть дрогнул.

— … в близкий контакт, я ощутила магию этого существа. И, скажу вам, оно походило не на беспорядочное волшебство, а на сложное колдовское плетение. Готова поклясться: в нём есть та строгая структура, что свойственна магам, когда они творят заклятья.

— Хочешь сказать, что это чудище осознанно творит чары, — произнесла Филия.

— Именно так. Это сеть охранных заклятий.

— Значит, надо их как-то вскрыть, — вздохнула Хильда.

— Само собой. Но теперь вместо того, чтобы искать прямого боя с тварью, у меня другое предложение. Если Ужас глубин творит склизких големов, поднимает мертвецов и опутывает себя хитрыми защитными заклятьями, то едва ли делает это на ходу. Это слишком сложно. Даже демонице Лакхесис, если помните, для мощных заклятий требовалась долгая подготовка, рисование символов и пентаграмм, какие-то обряды.

— Это точно, — согласилась Джильда. — Что в Бабеле, что в храме Нхасы. Джильда не даст соврать… хотя та ещё лгунья.

— Следовательно, у твари есть логово с подобием лаборатории или заклинательного зала, — Лабдорис сощурилась. — Мы должны проникнуть туда. После изучения тех маршрутов, по которым монстры расползались по пещерам, полагаю, что гнездо находится где-то здесь.

Волшебница обвела пальцем область на карте.

— Довольно большой участок, — покачала рогатой головой Филия. — Там древние заброшенные шахты дворфов. В поисках можно блуждать там целую неделю, а то и больше. — Не говоря уже о том, что там наверняка снуют полчища этих, как ты их называешь, големов. Даже если выберем верное направление, едва ли Ужас глубин позволит нам приблизиться к логову.

— Эй, не забывай, что говоришь с магом, имеющим учёную степень, — хохотнула Лабдорис, которую соратники привыкли видеть чрезмерно серьёзной. Её смешок приободрил Спасателей, ведь если волшебница весела, то, значит, действительно знает, что делает. — Я поразмыслила над этим. Имея частичку голема…

Лабдорис потрясла пробиркой с синей жидкостью.

— … А также используя на ней заклятья поиска, на этом участке я сумею найти верный путь. Что касается охраны логова… Нужен отвлекающий маневр; действо, которое завладеет вниманием главного монстра и привлечёт кучу его тварей.

— Нашему отряду придётся разделиться? — понял Сидмон.

— Не только. Нам понадобится помощь тех орков, что ещё подчинены Джильде. Они под руководством Брука… которого опять придётся переделать в орка Курба, под землёй пойдут в наступление. А я тем временем с кем-то проберусь в логово. И там найду способ уничтожить Ужас глубин.

Брук с грохотом бросил секиру на центр стола, заставив Хильду вздрогнуть.

— Что ж… Истинный вождь орды, великий орочий герой Курб, готов вернуться в дело и снова явить свою доблесть народу зеленокожих. Только это…

Брук почесал затылок.

— Мне для этого не придётся опять проходить испытания плоти?.. Нет? Как жал… вернее, как хорошо, а то, это, ну, сами знаете — ненавижу зеленокожих.

Глава 25

Послушная мамина девочка

Следопыт расселся на мягком покрове из мха, положил рядом лук и стрелы, и упёрся спиной в скалу. Сидмон глядел на тусклый ровный свет, излучаемый колониями подземных грибов, которые будто соревновались друг с другом в причудливости форм шляпок — прямо как дамы, что на балу стараются превзойти конкуренток красотой платья и блеском украшений. Словно барабанный оркестр, там и сям постукивали падающие с потолка капельки.

Наслаждаясь царившим вокруг умиротворением, Сидмон признал, что пещерная природа для него хоть далеко не так прекрасна, как родные леса, но тоже обладает своим очарованием. Приглушённое сияние живых светильников, как и звучание капель, напоминающее тихий звон колокольчиков, навевали ощущение уюта и действовали убаюкивающе. Эльф прикрыл глаза и склонил голову к плечу.

Сидмон разведывал тоннели, которые огибали те пещеры, где встречалось много жидких чудовищ и нежити. Следом за эльфом с некоторым отставанием шли Лабдорис, Рамми, Хильда и драконница. А сейчас «девчонки» устроили привал в одной из пещер, так что ждать их придётся дольше, чем обычно.

По задумке волшебницы вся эта группа должна найти логово Ужаса глубин, пока Брук отвлекает его монстров. Правда, теперь он не варвар, а снова легендарный орк Курб. Опять Джильда поколдовала над его внешностью, причём настаивала на том, чтобы никого не было рядом в момент наложения зелёной личины. Дескать, не хочу, чтоб кто подглядел мои магические секреты. Ещё что-то бурчала про «намазать всё».

А затем «воскресший» Курб явился перед теми орками и гоблинами, что ещё оставались в лагере, чем вызвал среди них небывалое воодушевление. Вот только истинный вождь орды позвал их не в набег на королевство, а на противостояние демону подгорья, который будто бы хочет сожрать всех зеленокожих. Некоторые не захотели драться с таким странным и пугающим врагом, а потому тихонько покинули лагерь, но большинство орков с готовностью пошло за воскресшим вождём. Тем более он пообещал щедрую награду каждому участнику, и в доказательство явил золото из драконьей сокровищницы.

Теперь войско Курба при поддержке Джильды-Кэи должно схлестнуться с монстрами в тоннелях, и тем самым удерживать на себе внимание Ужаса глубин, пока соратники пробираются с другой стороны.

Могло показаться, что Сидмон задремал. А почему бы и нет? Ведь если верить карте Лабдорис, к этой пещере ни разу и близко не подбирались те жидкие твари. Можно маленько покимарить.

Однако внешняя расслабленность эльфа была обманчива. Его сознание оставалось собранным, отсекая все лишние мысли. Чуткий слух среди стука капель вылавливал любые шорохи. Словно крокодил, долгое время неподвижно лежащий на мелководье, Симдон сохранял бдительность и был готов встретить любое существо, опрометчиво решившее застать спящую добычу врасплох.

А потому следопыт поймал момент, когда кто-то почти бесшумно крался к нему сзади.

Хоть эльф сидел, а смог высоко подпрыгнуть, умудрился развернуться прямо в воздухе, а ещё вытащить лук до того, как ноги приземлятся на мох. Мгновения хватило, чтобы на тетиву легла стрела, и Сидмон направил её на нарушителя спокойствия.

Только в прицеле оказалась не синяя слизь или нежить. Стоя на четвереньках, на эльфа с усмешкой глядела розоволосая девушка. Будучи раскрытой, она захихикала, а её чешуйчатый хвост забился от более не сдерживаемого возбуждения.

— Ох, не зря тебе дали прозвище Зверолов, — Филия поднялась, и пошла к Сидмону вальяжным шагом. — Ни один зверь не прокрадётся мимо столь бдительного охотника.

— Ух, да… именно потому мне дали эту кличку, — смущённо промолвил эльф, опуская лук.

Подойдя к Сидмону, Филия с показным вздохом грациозно потянулась, а потом присела на мох.

— Прости, что потревожила. Ты так сладко наслаждался тишиной.

— Да-а, ничего, — Сидмон опустился рядом. — Твоим голосом наслаждаюсь ещё больше.

— Хорошо, что мамуля этого не слышит, — усмехнулась Филия.

— Удивительное дело, — Сидмон вновь упёрся спиной на камень, при этом невзначай прижавшись рукой к плечу девушки, — Мама с большей охотой отпустит тебя в глубинные тоннели, где хозяйничает смертельная опасность, — и уже не раз отпускала — чем позволит остаться наедине со мной. Неужто в её глазах я чудовищнее, чем Ужас глубин?

— Я понимаю, куда уходит корнями мамина ревность, — лениво переваливаясь, хвост драконницы заполз на колени Сидмона. — Глядя на меня, она вспоминает себя, и пугается. Боится узреть во мне своё молодое распутное отражение.

— А ты действительно распутное отражение молодой Мамы? — не сдержал вопроса Сидмон.

— Будет тебе! — драконница шутливо шлёпнула хвостом по бёдрам эльфа. — Я послушная мамина девочка.

— Тогда не подумай, что замышляю некое непотребство, — Сидмон аккуратно взял чешуйчатый хвост. — Это просто ласковая похвала для послушной дочки.

Он аккуратно погладил хвост, и пара переглянулась.

— Знаешь, хоть я себя чувствовал весьма скверно, когда ты вырвала меня из объятий чудища, — заговорил Сидмон, чувствуя прилив тепла к щекам, — хоть дышалось тяжело, одолевала смертельная усталость, чесались глаза, а всё же я не мог не заметить, сколь ты прекрасна в своём истинном облике.

— А что, в этом облике уже не так хороша? — притворно обиделась Филия.

— Нет-нет, я хотел сказать, э-э… ну, и так, и так хорошо!

Драконница засмеялась, видя смущение эльфа.

— Какие непристойности говоришь! Не забывай, что я послушная мамина девочка. Вот только… — Филия повернулась так, что её лицо оказалось очень близко к его лицу. — Вот только Мамы здесь нет.

Она призывно подняла голову, сильнее прижимаясь к Сидмону, и глядя на него томным взором. Несколько мгновений эльф смотрел в глаза драконницы, а потом склонился к ней, и поцеловал.

После короткой паузы от нежного соприкосновения губ пара перешла к страстному поцелую, в котором сплелись языки. Драконница протяжно застонала, а эльф схватил её за плечо, и притянул к себе.

Когда Сидмон почувствовал горячее дыхание, его на мгновение посетила мысль, как бы в порыве безудержной горячки Филия не плюнула на него пламенем. Но это опаска даже несколько подогрела возбуждение эльфа, словно горючая смесь, подлитая в бушующий огонь.

В штанах Сидмона будто и впрямь всё задымилось, особенно когда хвост драконницы бешеным ужом заелозил по встающему члену, бугорком оттягивающему штаны. От губ эльф опустился к шее, осыпая её поцелуями. А ладонь следопыта легла на грудь, чтобы поглаживать; то приподнимать, то опускать, или обхватывать всей пятернёй.

Сидмон расстегнул рубаху Филии, и вот уже он языком рисует кружочки вокруг её торчащего соска. Звучно чмокнув его напоследок, Сидмон целует живот драконницы, двигаясь всё ниже и ниже. Когда он сунулся под пупок, Филия стянула штаны, открывая путь дальше.

Эльф провёл носом по безволосому лобку, и с жадностью примкнул к промежности, задорно водя языком туда-сюда. Филия со стоном запрокинула голову и вцепилась драконьями когтями в камень, оставляя на нём глубокие царапины.

Сидмона чуть настораживала мысль, что в любой момент в пещеру могут заглянуть соратники и застать парочку в таком виде. Или монстры нагрянут. Эльф даже не мог сказать, что ему кажется худшим. Но это только добавляло любовной возне остроты, так что Сидмон прижался к Филии с удвоенной силой.

Дойдя до наивысшей точки возбуждения, он повернул драконницу спиной к себе. Она с готовностью встала на четвереньки, оттопырив попу с изящными изгибами. Сидмон двумя руками схватился за хвост, чуть поранил руки об шипы, но даже не ощутил боли. Зато хорошо прочувствовал, как член вошёл в узкое влагалище.

Эльф начал плавно двигаться взад-вперёд, постепенно ускоряясь с каждым толчком. Вскоре тихие стоны Филии сменились на надрывные выдохи, сопровождаемые шлепками, которые звонко разносились по пещере, отражаясь от стены. Чем больше драконница возбуждалась, тем жарче становилась её кожа в некоторых местах. Положив руку на прогнутую спину, эльф обжог ладонь. Со сталактита на поясницу девушки падали капли, которые сразу закипали, и испарялись. В итоге Сидмон ухватился за рога, и оттянул голову Филии, так что её помутневший от удовольствия взор упёрся в потолок.

Несколько последних сильных толчков, и эльф замер, кончая в драконницу. Она достигла оргазма одновременно с ним, из глотки Филии вырвался вопль, следом за котором к пещерным сводам выплеснулся поток пламени.

«Воу, — поразился сощурившийся Сидмон. — Всё же хорошо, что я пристроился сзади, а не спереди…»

Когда в пещеру пришли Рамми, Лабдорис и Хильда, то застали невинно беседующих эльфа и драконницу, которые держались друг от друга на благочинном расстоянии.

— Ну, как тут обстановка? — поинтересовалась Хильда. — Всё хорошо?

— Всё… очень хорошо, — чуть ли не певучим голосом откликнулась Филия.

— Слава богине!

Рамми скривилась, глядя на парочку. Также от внимательной воровки не укрылась, что на потолке пещеры чернеют большие подпалины.

— Отлично, тогда идём искать логово зверя, — сказала Лабдорис.

В этот час легендарный орочий вождь Курб вместе с верховной шаманкой Кэей вёл зеленокожих по тоннелям, спускаясь всё глубже в подгорье. Их остановил гоблин-разведчик, который, спотыкаясь, подбежал весь взмыленный.

— Идут-идут-идут! — заверещал он, еле переводя дыхание. — Чудища впереди и лезут сюда!

Глава 26

Марш мертвецов

— А ну прекрати истерику! — рявкнул на гоблина Брук. — Отвечай на мои вопросы спокойно!

— Да… да… мой вождь, — чуть отдышался гоблин.

— Что за тварей ты видел? Как много их?

— Мертвяки, мой вождь. Очень много, сотни, аж в большой пещере теснят друг друга. Может, их и тьма по числу! Жидких чудищ почти не видно. Еле ноги унёс! А вот Супль не успел, слопали его неупокоенные.

— Насколько далеко отсюда нежить?

— Я пробежал весь путь за треть небосклона, — призадумался гоблин.

— У зеленокожих это значит примерно пару часов, — шепнула Кэя-Джильда Курбу.

— Но от страха бежал я очень быстро! Мертвяки так скоро ноги не переставляют, на склонах тормозятся и вообще в толпе мешаются друг другу.

— Получается, у нас в запасе несколько часов, — прикинула верховная шаманка. — Ну, великий вождь… командуй.

Брук никогда не возглавлял не то что армий, но даже небольшие отряды бойцов. А потому сперва растерянно скользил взором по просторной пещере, где толпились орки и гоблины, ожидающе поглядывая на вождя.

К тому же на периферии разума то и дело не давало покоя сомнение: а действительно ли я должен быть сейчас здесь? Может, стоило воспротивиться предложению Лабдорис, плюнуть на эту орду с Джильдой, и отправиться вместе с соратниками биться против Ужаса глубин? Сумеют ли Спасатели справиться без меня? А что, если они прямо сейчас попали в беду?

Однако постепенно скачущие мысли приходили в порядок, и в голове вырисовывались разные варианты действий. Верховный вождь задумчиво прошёлся туда-сюда, потёр лысую макушку, и, наконец, в его глазах мелькнуло озарение.

— Значит так, — обратился Курб к нескольким командирам из гоблинов и орков, — мертвяков надобно встречать в узком тоннеле, где их преимущество в численности не важно; и на склоне, чтоб они медленнее пёрли вперёд. У нас ведь есть смола? Хорошо, когда придёт время, разлейте её на склоне. Выберите отряды, которые будут сдерживать нежить в коридоре, но расставьте их так, чтобы уставших и раненых в переднем ряду тут же могли сменить свежие бойцы.

Командиры дружно кивали, поражённые военной мудростью легендарного вождя.

— Так, что дальше, — Курб глянул на скалистые уступы в противоположной части пещеры. — Вон там, там и вон тама надо соорудить каменные валы. Это будут линии обороны, если нежить вытеснит нас из тоннеля. Там же подготовьте снаряды для пращей. Только работой этой должны заниматься гоблины и орки послабее, чтобы самые силачи не растрачивали свою выносливость. Всё понятно?.. Ещё мертвяков необходимо задержать, выиграть время для возведения лучших укреплений. Да и увлечь за собой, чтобы не свернули куда. Значит, кто-то должен пойти и дать нежити бой… Кто же?

— Я готов!.. Я пойду, великий вождь! — с готовностью откликнулись многие зеленокожие воины.

— Нет! — заставил Брук всех умолкнуть. — Пойду я и небольшой отряд!

Он посчитал, что на укреплениях оркам будет морально легче встречать натиск нежити, зная, что с ней уже раз вступил в схватку вождь.

— Чего глазами хлопаете? — Брук ударил себя кулаком по груди. — Гоните зеленокожих трудиться!

Предводители разбежались исполнять повеление, и вскоре послышались их зычные команды и отборная ругань.

— Ух, уже показываешь себя лучшим вождём, чем Грумлак, — Джильда-Кэя встала перед Бруком, и лукаво посмотрела на него снизу вверх. — Достойно!

Да ещё игриво похлопала его по набедренной повязке, прямо по тому месту, где скрыты мужские причиндалы.

— Я не нуждаюсь в твоих похвалах и одобрениях, шаманка! — после короткой заминки Брук оттолкнул её.

— Ох ты, даже говоришь и действуешь как истинный орк! — расхохоталась Кэя. — Дико и грубо!

Стараясь не обращать внимания на её смех, Курб пошёл собирать отряд для задержки нежити. Вскоре была готова группа из дюжины лютых орков, успевших побывать во многих передрягах.

— Джильда, ты останешься здесь, — решил вождь. — Но предупреждаю… Если к моему возвращению задумаешь подстроить какую гадость, чтобы избавиться от меня — прирежу.

— Да брось, мне ещё надо будет нанести на тебя мазь, — ухмыльнулась шаманка. — На всё тело!

— Ну что ж… Вроде как пора.

Уже поворачиваясь к выходу, Брук заметил, что почти все гоблины и орки побросали свои дела, чтобы сопроводить вождя прощальными взглядами. Невольно варвар повернулся к зеленокожим и всмотрелся в лица. Кто-то взирал на Курба с тревогой, страшась как за судьбу вождя, отправляющегося на встречу со смертью, так и за свою собственную. Но в глазах многих угадывался блеск веры в то, что вместе с легендарным орком, воскресшим из мёртвых, ходячие мертвецы уж точно будут побеждены.

И, чувствуя на себе неравнодушное внимание сотен зеленокожих, Брук неожиданно для себя ощутил что-то вроде товарищества. С теми, кого всю жизнь считал врагами и дрался насмерть.

Он вскинул руку с крепко сжатым кулаком. Зеленокожие ответили на жест дружным рёвом. Они сотрясали своды пещеры боевыми кличами до тех пор, пока Курб с элитным отрядом не покинул её…

Хоть в тоннелях почти везде царила тьма, не считая тех мест, где встречались колонии светящихся грибов или подземный мох, орки неплохо ориентировались здесь, в чём им помогали хорошие зрение и нюх, пускай и не такие острые, как у лесных эльфов или дроу. Курбу от верховной шаманки достались амулеты, позволяющие видеть во мраке. Правда, только в чёрно-белых цветах, к чему вождь привыкал относительно долго, чертыхаясь про себя.

Чтобы не попасть в окружение, Курб также разослал по соседним тоннелям дозорных гоблинов. Отряд шёл осторожно и не торопясь, чтобы не терять выносливость попусту, ведь скоро предстоит бой с превосходящими силами и долгое отступление.

«Эх, вот бы где пригодился Молот Святости, — вздохнул Брук. — Да и световые заклятья Хилды должны хорошо крошить мертвяков… Интересно, как там она сейчас?»

Размышления о соратниках опять пробудили тревогу, так что варвар поспешил огородиться от этих мыслей и сосредоточиться на грядущей битве. И она приблизилась быстрее, чем ожидал варвар.

Не прибежали гоблины, предупреждая о появлении нежити в боковых тоннелях или её попытках зайти со спины. Нет, мертвяки пёрли прямо навстречу отряду. Тоннели принесли эхо множества шаркающих шагов, заунывные стоны, скрежет железа и стук костей.

— Отойдём чуть назад, — решил Курб. — Там коридор, где удобно обороняться.

Сказан — сделано. Приготовившись, орки замерли с оружием в руках. Мертвяки не заставили долго ждать.

Из-за угла вывалилась толпа скелетов. Почти у всех были старые булавы и топоры — видимо, погребальные вещи из усыпальниц. Иные оказались вовсе безоружными. Увидев орков, нежить на мгновение замерла, а потом всем скопом двинула на них.

С Бруком были одни из лучших воинов орды. Однако их поразил тот естественный страх, что возникает в сердцах почти любого из живых, когда он встречается с восставшим мертвецом. Вождь заметил, как встревоженные бойцы косятся на него, и твёрдым голосом сказал:

— Не страшитесь, воины орды! Я воскрес, одолев саму смерть. Одолеем её и сейчас!

Орки откликнулись ободряющим рычанием.

Курб первым сокрушил врага. Лезвие зачарованной секиры врезалось в череп дворфа, сломило его как тонкую скорлупу, и, продолжая свой бег, раздробило все рёбра и позвоночник. Скелет рассыпался, и больше не проявлял признаков «жизни».

Ударили булавами и молотами орки. Ещё часть неупокоенных свалилась под ноги, хотя некоторых пришлось добивать. Пара стоящих позади орков метала камни через головы обороняющихся. Снаряды ломали ноги или рёбра наступающих. Вскоре забили последнего мертвяка.

Никто из орков не получил даже лёгких ранений. Но это был только передовой отряд нежити. Следом топали новые волны. Однако теперь, когда орки раз сразили нежить, они встретили новую напасть бесстрашно.

Иногда одним махом Брук сокрушал сразу пару скелетов. Сотни раз поднимались и опускались молоты орков. Пол завалило сотнями осколками костей и гнилого мяса. Но мертвецы надвигались почти беспрерывно. Орк, сражающийся в первом ряду, получил ржавым клинком по груди. Не смертельно, но с прежней прытью оружием больше не помашешь. По велению Курба раненого сразу сменил свежий соратник. Да и сам вождь ради короткой передышки иногда отходил за спины бойцов.

Бой продолжался не меньше двух часов. Орки накапливали раны, даже Курба скелет сумел полоснуть копьём по плечу. Бойцы чередовались: пока одни перевязывали порезы и переводили дух, другие сдерживали натиск.

Когда поток нежити ненадолго прервался, Курб скомандовал отступление.

— К следующему уступу, — выдохнул на бегу вождь. — Оторвёмся… Там передохнём, подлечимся… и… новый бой… Только ноги берегите!

Глава 27

Дед-андед

По мере продвижения вглубь Сидмон, Лабдорис, Хильда и Филия всё чаще сталкивались с нежитью или желеобразными тварями. Хотя в основном это были одиночки, совсем редко — две-три особи.

Но дело касалось не только частоты встреч с монстрами. Постепенно изменялась внешняя обстановка. Тоннеля становились шире, и было заметно, что повлияли на это отнюдь не естественные силы, вроде подземных вод или землетрясений. Виднелись давние зазубрины от дворфских инструментов или же едва заметные следы потухших чар, которыми расширялись скалистые своды.

А ещё через «полдня» пути Спасатели попали в рукотворные помещения: коридоры из каменных блоков; залы с колоннами и обломками статуй, заросшими пещерным мхом; широкие врата, с которых давно спали кованные створки.

— Жаль, что в нашей компании нет дворфа, — промолвила Лабдорис, рассматривая карту. — Наверняка все они хорошо знают, по каким схемам устроены их подгорные комплексы.

— Познакомилась я с одним полудворфом, — смущённо проговорила Хильда. — Можно было бы его пригласить к нам.

— Ага, а ещё с полуорком, полуэльфом и полуросликом, — хихикнула Рамми, вгоняя жрицу в краску. — Со всеми ты «познакомилась» из банды Полу.

По заброшенному городу дворфов пробирались насколько возможно скрытно. Ведь здесь уже встречались не просто отбившиеся от стаи одиночки, а полноценные патрули мертвяков, организованно обходящие окрестности. Одно радовало: подземный город настолько большой и просторный, что мертвяков, кажется, не хватало, чтобы перекрыть все входы и выходы. К тому же, судя по всему, хозяева этого места не ожидали вторжения.

И всё же мертвяки дважды обнаруживали Спасателей. Но группа быстро расправлялась с ними без лишнего шума и применения ярких заклятий.

— Ну, куда дальше ведёт твоя пробирка? — тихо ворчала Рамми, всё меньше веря, что Спасатели идут верным путём.

— Если заклятье поиска не обманывает… — Лабдорис водила светящимися пальцами вдоль ёмкости с синей жидкостью. — Туда.

Волшебница указала на большую постройку, вырезанную в скале. Там было несколько этажей, бойницы и ров. Всё это смахивало на дворфскую крепость. Опять же, на воротах не было створок, но Спасатели предпочли проникнуть через окно второго этажа со стороны затенённого угла.

Внутри был лабиринт из коридоров и лестниц. Заглядывая в комнаты или залы, Спасатели находили только вековое запустенье: толстый слой пыли, трухлявую мебель, в которую запустили корни грибы, и ни одной живой души. Разве что иногда где-то слышались шаги мёртвых патрулей.

— Мы близко, — прошептала Лабдорис, глядя на всё ярче светящуюся пробирку. — Очень близко.

В конце концов, заклятье поиска привело в обширное помещение. В противоположность любым другим комнатам, здесь не было многолетней заброшенности. Напротив, всё являло строгий порядок и чистоту.

Вдоль стен располагались длинные столы, на которых аккуратно расставлена разнообразная посуда. Лабдорис сразу заприметила среди них такой богатый лабораторный набор, что его вид заставил бы позеленеть от зависти бывалых алхимиков. На многочисленных полках пестрили разноцветными корешками фолианты. Пол испещрён переплетающимися узорами; линиями, вдоль которых тянулись вязи рун; пентаграммами и прочими символами.

И ни одной пылинки вокруг.

— Никаких сомнений, это колдовской зал, — негромко сказала Лабдорис, осторожно пройдя чуть вперёд. — О его чистоте и порядке заботится дух-прислужник… Стой…

Волшебница рукой загородила путь Хильде, которая сделала пару шагов.

— Наверняка здесь повсюду магические и простые ловушки. Как ударные, так и активирующие призыв зачарованной стражи. Потому ничего не трогайте и следите, куда ставите ногу.

— Ну, уж с простыми ловушками я разберусь, — заверила Рамми. — Остальное за тобой, Лабдорис.

Однако пока что всё окутывала безмятежная тишина. Спасатели аккуратно прошли в центр зала. Никто не надавливал на плиты, активирующие скрытые механизмы. Никто не наступал на руны, запускающие заклятья-ловушки. Но входные двери резко захлопнулись.

— Готовьтесь, — сказала Лабдорис, когда Спасатели встали спина к спине.

— К ч-чему? — завертела головой Рамми.

В этот момент с высокого потолка рядом с группой грохнулось что-то здоровенное, состоящее из множества продолговатых частей. Спасатели разлетелись по сторонам, и пока Сидмон перекатывался через голову, ему показалось, что на них свалилась очень большая люстра. Но когда следопыт принял устойчивое положение и оглянулся, увиденное потрясло его до кончиков эльфийских ушей.

Перед Спасателями был костяной дракон, по размерам ничуть не уступавший матери Филии. В пустых глазницах горели фиолетовые огни, на каркасе крыльев болтались обрывки кожаных перепонок. С того мгновения, как группа зашла в зал, все чувствовали резкие запахи смесей, характерные для алхимических лабораторий. Когда мёртвый дракон раскрыл пасть, добавился ещё и трупный смрад, хотя, казалось бы, на костях не осталось и кусочка гниющего мяса.

— Проклятье, — побледнела Лабдорис. — Воскресить дракона — это очень мощная некромантия! Хильда! Это по твоей части!

— Ага! — откликнулась жрица, начиная сотворение светового заклятья.

В свою очередь, волшебница собралась накрыть Хильду магическим щитом, тогда как Рамми, Сидмон и Филия должны сдержать обычные атаки дракона.

Задумка была замечательна, но дракон вовсе не собирался безучастно дожидаться её воплощения. Он завертелся, ударяя лапами, хвостом и крылья, вдобавок мощно клацая челюстями. Спасателям разбежались ещё дальше друг от друга, чтобы не стать жертвой бушующего дракона.

Филия дыхнула на него пламенем, но огонь скользнул по костям, не задерживаясь на них, и не причинив хоть какого-то вреда. Зато привлёк внимание нежити: дракон замахал когтями, стремясь достать девушку. Ей пришлось уклоняться, носясь вдоль колонн. Попадая по ним, мертвяк оставлял на камне глубокие рытвины.

— Филия! — Сидмон выпустил несколько стрел, но все они со звоном отскочили от костей.

Лабдорис била молниями и огненными шарами. Однако ту же высокую сопротивляемость к магии, какую драконы имеют при жизни, этот сохранил и после смерти. Под ударными чарами кости лишь немного потрескались.

А между тем мёртвое чудище почти загнало Филию в угол. Позади монстра беспомощно бегала Рамми, что-то выкрикивая. В отчаянии Сидмон поднырнул под длинным костяным хвостом, которым дракон неистово хлестал вокруг себя. Затем эльф прыгнул на спину, и ухватился за один из позвонков.

Этого оказалось достаточно, чтобы нежить позабыла про зажатую в угол Филию. Дракон запрыгал, то складывая крылья, то резко расправляя их. Как Сидмон ни старался удержаться — слетел со спины и, описав длинную дугу, врезался в высокий шкаф, забитый книгами. Тяжёлые тома посыпались с полок на голову и плечи наполовину оглушённого эльфа.

— Подожди, я, кажется, узнала тебя! — вытянула перед собой руки Филия. — Ты же дракон Энзустос, правильно?

Чудовище повернулось к девушке, и замерло, направив на неё взор магического ока.

— Точно, это ты! — натянуто улыбнулась юная драконница. — Я Филия! Твоя внучка! А ты мой дед, отец моей мамочки… Боги, как же я рада тебя встретить!

Магический глаз немного померк, и Лабдорис хотелось верить, что это является отражением тёплых родственных чувств, если они ещё сохранились в разуме нежити.

— Как хорошо, что мы встретились! — продолжала Филия, хотя её дрожащий голос отнюдь не отражал радость семейного воссоединения. — Нет никакой нужды сража…

Дракон рванулся к Филии, дробя когтями каменный пол. Но заспешил к внучке вовсе не потому, что желал заключить её в объятия. В последнее мгновение девушка прыгнула в сторону, а там, где она только что стояла, с гулким стуком сомкнулись зубастые челюсти.

— Ар-р-р, бездна! — крикнула Филия на ходу. — Мамуля рассказывала, что при жизни дед был тем ещё злыднем! Смерть его не исправила, таким же остался!

За спиной клацнули драконьи клыки.

— Ай! — Филия побежала быстрее. — Немудрено, что с таким батей мамуля выросла вспыльчивой и скорой на расправу!

Дракон остановился, и встал на задние лапы. После испытательного боя с Матерью все понимали, что означает эта поза, особенно Филия. Вот только откуда у костяка горючая смесь возьмётся, если от брюха одни рёбра остались, нет зоба и нет пищевода?

Однако костяного дракона это не смутило, он оттянулся назад и скривил шею так, будто по ней движется жидкость. А когда распрямился, из пасти действительно вырвалось пламя, вот только голубого цвета. Это стало полной неожиданностью для Спасателей, они еле успели попрятаться за колоннами. И ощутили смертельный холод, исходящий от ледяного пламени.

Подавив так всю группу, дракон-нежить вновь повернулся к Хильде, которая всё это время творила световое заклятье. Мертвец не обладал тем же высоким разумением, что и при жизни, однако понимал, что главная опасность исходит от святой магии — такой пугающей и отвратной для, казалось бы, бесстрашной и вообще бесчувственной нежити.

— Защищайте Хильду! — закричала Лабдорис.

Она первой подбежала к жрице, и создала вокруг волшебный барьер. Тут же рядом встала Филия, поддержав защиту своей магией. Сидмон и Рамми не оставляли попыток отвлечь дракона, однако он твёрдо вознамерился расправиться с Хиьдой.

Сперва чудовище дыхнуло на неё ледяным пламенем, но щит Лабдорис и Филии выдержал. Бледно-голубой огонь ещё не успел потухнуть, а скелет уже нёсся на троицу. Волшебница и юная драконница не могли задержать его встречными заклятьями, как и Хильда забросить своё плетение чар, над которым так долго старалась.

Тогда-то и случилось нечто совершенно неожиданное: из груди Лабдорис выскочил Алула, и бирюзовой молнией устремился навстречу дракону. На полпути фамильяр засиял зелёным и увеличился до размеров рыси. Теперь вместо обычно смешного писка он издавал мощный рыки.

Пронырнув под лапу, Алула высоко подпрыгнул и вцепился в шею дракона. Его кости оказались устойчивы к заклятьям, огню Филии и зачарованным стрелам Сидмона. Но вот зубы фамильяра с лёгкостью вгрызлись в дракона, словно он был обычным трухлявым скелетом. Зверёк четырьмя лапами вцепился в шею и стал яростно крошить её.

Нежить сперва остолбенела, а затем забрыкалась, пытаясь стряхнуть с себя опасную «крысу». Это не только спасло Хильду, но и выиграло для неё время — плетение чар завершилось.

Как под нежитью, так и над ней голубым светом засиял просторный круг с символами богини Имоджен. Дракон рыпнулся, чтобы покинуть область заклятья, но прежде чем он успел ступить за его границу, сверху и снизу ударила магическая вспышка. Все, кроме Хильды, закрыли глаза руками от слепящего магического света. Он струился несколько секунд — такой же яркий, как и взошедшее над горизонтом солнце.

Как только свет погас, и взор снова привык к темноте, Спасатели посмотрели на то место, где находился дракон. Там была только дымящаяся горка из сваленных костей. Теперь уже окончательно мёртвых.

— Алула! — Лабдорис подбежала к останкам.

Она постаралась сдвинуть тяжёлые кости, при этом непрестанно зовя фамильяра. Подошла Хильда, испугавшаяся, что её заклятье погубило зверька.

Но вот из сваленных костей показался сперва чёрный нос, а потом выполз и весь зверёк. Не имея видимых ранений, Алула прыгнул на родимую грудь хозяйки.

— Жив, — с облегчением выдохнула Лабдорис, успев погладить фамильяра до того, как он спрячется в ложбинке.

— Ты не говорила, что он способен вырастать до лютого зверя, — высказал всеобщее удивление Сидмон.

— Да я и сама не знала, — ответила волшебница. — Ладно. Поди сейчас Брук вместе с орками сдерживает кучу тварей, и это даётся дорогой ценой. Нет у нас времени праздновать победу. Давайте быстренько прочешем это место. Мы должна узнать, с кем имеем дело и как это одолеть.

Глава 28

Последняя линия обороны

Брук помогал идти орку, получившему ранение ноги. Задерживая нежить на том или ином рубеже, каждый схлопотал рану. Трое орков погибли в бою. Пару ещё не остывших трупов соратников пришлось поспешно расчленить, чтобы не допустить их обращения в зомби.

Те орки, что ещё могли твёрдо держаться на ногах, поддерживали хромающих товарищей; одного тяжелораненного попеременно тащили на себе. Раньше Брук, как и все варвары, жили с несомненным убеждением, будто оркам чужда взаимовыручка. Но видя, как в этой вылазке они до последнего стоят друг за друга, вождь впервые оспорил сам себя: зеленокожие не лишены понятия чести.

Наконец, им встретился дозорный гоблин.

— Великий вождь! — закричал он. — До наших осталось недалеко идти!

— Беги к ним со всех ног, и скажи, чтобы выслали нам подкрепление! — потребовал Брук.

Гоблин кивнул, и уже через пару секунд скрылся за поворотом.

— Ещё немного, братья! — приободрил Курб соратников. — Крепитесь. Мы выиграли прилично времени для наших.

Израненный и уставший отряд больше не мог долго сдерживать мертвяков. Если сейчас остановиться и принять бой, он может оказаться последним. Позади слышалось шарканье множества шагов — мёртвые полчища без устали преследовали беглецов.

Но к всеобщей тревоге эти же звуки раздались впереди. Случилось то, чего опасался Курб: нежить заняла следующий перекрёсток и окружила отряд.

— Нет иного выбора, придётся сражаться! — Курб оглядел шестерых орков, что могли держать оружие. — Трое с одной стороны, трое — с другой!

— Если потребуется, мы сложим свои головы вместе с тобой, великий вождь! — выкрикнул хромой воин.

— Это мертвяки сложат головы от ваших молотов, — пообещал Курб, тронутый жертвенной отвагой орка. — Держитесь, братья, подкрепление нам поможет!

«Если только у перекрёстка гоблина-вестового не сожрали мертвяки», — подумал Брук, но, понятное дело, вслух этого говорить не стал, чтобы не понизить боевой дух соратников.

Мертвяки почти одновременно навалились с двух сторон. Но хуже всего то, что среди них оказались куда более проворные и живучие твари из синей слизи. Против них наиболее смертоносной была секира Брука. Так что вождю пришлось метаться от одной стороны к другой, чтобы срубать жидких чудищ.

Орки бились со всей яростью тех, кто загнан в угол самой смертью; и даже хуже, чем смертью, ведь после гибели твоё безвольное тело вступит в мёртвые легионы, руководимые злой сущностью. Все окровавленные, натыкаясь спинами друг на друга, воины крошили зомби и скелетов.

Нежить сумела схватить одного орка и утащить его в свою гущу. Мертвяки разорвали несчастного на куски. Другой орк пропустил от скелета-дворфа удар ржавым копьём в бок, и после такого тяжёлого ранения не мог продолжать схватку. Всего четверо изнурённых воинов осталось на ногах. У третьего орка сломался молот, так что пришлось поднять с пола дрянной топор, обронённый кем-то из скелетов.

Бруку казалось, что схватка, — которую он уже счёл последней в своей жизни — продолжается целую вечность, кода среди нежити и других чудищ, перекрывающих проход к лагерю, прокатилась волна замешательства. Некоторые монстры вдруг замирали, и оглядывались.

— Помощь уже здесь, — выдохнул Курб вместе с каплями крови. — Держаться!

Слуха измученных воинов достиг боевой клич орков. Это придало моральных сил: в руках и ногах, отяжелённых усталостью, появилась новая твёрдость.

Ещё через несколько минут боя выяснилось, что на помощь пришли не только бойцы с верной сталью. Под ногами мертвецов быстро распространялась пелена красного тумана. Остановился он только когда почти достиг отряда Брука. В этот момент колдовской туман принял форму щупалец, которые оплели желеобразные тела и кости нежити.

Под воздействием этой магии мертвяки стали распадаться, а синяя слизь вспучивалась и лопалась, будто нагревшись от сильного жара. Тех, кто выдержал заклятье, добили орки, подошедшие из подкрепления. Путь назад был свободен. Среди подкрепления оказалась верховная шаманка Кэя.

— Глупцы! — крикнула она. — Зачем вы так рисковали, какая нужда была залезать так глубоко⁈ Отходите, мы их задержим!

На место отряда Брука тут же встали свежие орки.

— Так это твоё колдовство выкосило тварей? — спросил вождь, когда чуть отошёл от места боя. — Спасибо.

— Не тратьте время на болтовню, болваны! — ругалась и командовала Джильда так, будто вновь стала главой культа, и перед ней фанатичные демонопоклонники. — Отступаем к укреплениям!

Бруку больше не пришлось драться, хотя он не удалялся далеко от группы, прикрывающей отход, и нередко оглядывался, когда слышал звон стали и крики раненых.

Наконец, достигли того тоннеля, где по замыслу вождя должны остановить продвижение мёртвых. Здесь всё подготовили, как повелел Курб: вал на вершине склона, дожидаются своей минуты чаны со смолой, высятся горки метательных камней. Тут вождь остановился передохнуть.

— Нужно немного подлечить тебя, — Кэя достала ёмкости с какими-то дурно пахнущими снадобьями. — Да не бойся, не собирюсь я тебя травить!.. Я, конечно, не чета Хильде в целительстве, но кое-что могу.

Брук и впрямь немного расслабился, позволяя шаманке нанести лечебные мази на раны. В конце концов, решил он, если бы Джильда хотела учинить расправу, то предпочла бы сделать это хитрее. Например, как-то задержать подкрепление, а то и сама бы тайно привела побольше мертвяков.

Вернулись те орки, что прикрывали отход вождя. Как только последний из них взобрался по уступу, его залили смолой. Курб вздохнул, взял секиру и поднялся, чтобы подойти к валу.

— Не надо вождь, твоё место не здесь, — Кэя взяла его за локоть. — Когда этот рубеж падёт, — а ты прекрасно понимаешь, что это неминуемо — нежить пойдёт к основной линии обороны. Именно там заранее нужно твоё руководство. Вернись, отдай последние распоряжения и отдохни.

Брук открыл было рот, чтобы возразить, но так ничего и не произнёс, потому что понял — шаманка права. Поколебавшись, он в последний раз посмотрел на вал и всматривающихся в темноту тоннеля орков, после чего вместе с Джильдой отправился к большой пещере.

Благодаря выигранному отрядом Курба времени зеленокожие хорошо укрепились здесь. Вождь с одобрением осматривал три ряда валов, расположенных на краю уступов. Мёртвые там или нет — такую оборону будет очень нелегко одолеть.

Курб поднялся на самый высокий вал, где присел, чтобы перекусить. Вокруг хлопотала Кэя, занимаясь какими-то понятными только ей колдовскими приготовлениями. Ещё раз оценив укрепления, Брук прилёг немного подремать, а в итоге провалился в крепкий многочасовой сон.

Проснулся от шума из-за сильного оживления на валах. Как оказалось, вернулись потрёпанные отряды, которые сдерживали врага в тоннеле. Как и предсказывала Кэя, тот рубеж пал. Значит, вскоре чудовища появятся здесь. И, по словам вернувшихся, среди них был особенно сильный и страшный монстр.

— Выходит, сам Ужас глубин ползёт сюда, — решил Курб.

Враг не томил зеленокожих долгим ожиданием. Вскоре из широкого тоннеля показались первые мертвяки. Среди орков и гоблинов прокатился тревожный гомон. Но нежить не пошла в атаку сразу. Только когда у порога собралось несколько десятков мертвяков, они нестройной толпой двинули к укреплению.

Как только подошли на расстояние броска, орки и гоблины по команде старших пращами метнули камни. Они дождём обрушились на головы мертвецов, раскалывая черепа и ломая конечности. Когда к уступу с валом подобрались скелеты и зомби, оттуда полетели булыжники и всё та же смола. Немногие из нежити дотянули до вала, но их легко сбросили молотами и булавами.

Та лёгкость, с которой врага первой волны одолели защитники, приободрила их. Однако настроение Брука и тех орков, что успели сцепиться с нежитью в тоннелях, было далеко от победного. Потому что ветераны понимали, что мертвецы бесстрашны и неутомимы.

За первой атакой последовал новый натиск — более многочисленный. Вдобавок теперь среди мертвяков ползла синяя слизь.

— Тут уж без моего вмешательства никак, — проворчал Курб, потянувшись к зачарованной секире.

Он спустился к первому валу, но не вмешивался до тех пор, пока склизкие монстры не поползли вверх. Тогда вождь встал в одном ряду с защитниками, и одним могучим ударом рассекал жидких чудищ на две части.

В тылу появились чёрные хоботы, сотканные из тьмы. Они протянулись через всю линию обороны к синим тварям, и, соприкасаясь с ними, высасывали жизнь, так что жидкие тела покрывались неподвижной сухой коркой. Шаманки-ученицы Джильды применяли те самые заклятья, что творили в битве с варварами в долине Окраинного хребта.

Сама бывшая глава культа пока бездействовала.

Часами нежить безуспешно осаждала укрепления зеленокожих. Тысячи больших и малых метательных камней устилали подъём к валам. Прущие вверх мертвецы спотыкались из-за тысяч раздробленных костей ранее павших «соратников». Тысячи раз над головами зеленокожих возносились молоты, чтобы тысячи раз обрушиваться на черепа скелетов и зомби. Такого шума из непрерывного лязга, стука, стонов и криков давно не звучало в подгорье, привычному к полной тишине.

Уставших и раненых орков сменяли отдохнувшие и подлеченные товарищи. Сам Брук давно сбился со счёта и не мог сказать, сколько уже раз он вставал биться у вала, сколько раз ложился отдохнуть беспокойным сном. Время шло теперь не на часы — защитники оборонялись целыми днями. А из-за того, что горная толща скрывала солнце, Курбу казалось, что время тянется бесконечно, что в промежутках между сном он проживает один и тот же нескончаемый бой. То хладнокровное упорство, с каким слизняки и нежить раз за разом штурмовали укрепления, подрывало боевой дух зеленокожих; от воодушевления, вспыхнувшего после победы в первой схватке, сейчас не осталось и намёка.

Джильда-Кэя по-прежнему не тратила колдовские силы, целиком возлагая на учениц творение боевых заклятий. Она нередко высекала на полу какие-то символы, и громко бранилась, если посторонние приближались к ним — всех отгоняла.

Во время очередного штурма к нападающим на помощь явилась доселе невиданная тварь. В пещеру заползла гигантская костяная змея. Она сразу же направилась к оборонительному валу. Пращники позабыли про мелких мертвяков, и всей дальнобойной мощью атаковали чудище.

Но камни оставляли на её прочных костях только царапины. Ученицы Джильды направили против змеи боевые чары, однако стихийные заклятья и тёмное колдовство не причинили ей хоть какого-то вреда.

Зато гигантская нежить легко заползла на вал, и одним махом раскидала часть защитников, а пару орков перекусила напополам. Курб с рёвом прыгнул на змею с верхнего вала. Его секира пробила череп, нежить встряхнуло. Но змея выдержала удар и закрутила головой. Вождь не удержался, и слетел на землю. При падении Брук ударился лбом, из-за чего частично лишился сознания. Орки подхватили вождя, и потащили в тыл.

А змея с прежней лёгкостью раскидывала и перекусывала защитников. Они более не могли сдержать нежить помельче, так что она впервые сумела перелезть через вал. Выжившим оркам и гоблинам ничего не оставалось, как отступать выше, к следующей линии обороны.

Чуть пришедший в себя Курб первым делом бросил взгляд на занятый вал, и увидел там множество копошащихся мертвецов. Вождь сразу понял, что отбить это место теперь невозможно, а затем глянул вверх, на последнюю линию обороны. Но прежде всего заметил, как на краю третьего вала в полный рост стоит Кэя-Джильда, широко расправившая руки.

Её глаза горели красным, а позади от начертанных символов струилось свечение того же цвета. Однажды Бруку довелось видеть Джильду такой: во время боя в подземельях Бабеля, и в главном зале храма Нхасы. Тогда глава демонического культа творила адскую магию.

Джильда выкрикнула несколько строф на одном из языков преисподней, и прямо в самой гуще мертвяков прорвалась сама ткань бытия. Открылась дыра в адский мир, откуда полыхнули языки пламени, сжигая ближайших слизняков.

А следом за огнём из врат преисподней на камень подземелья ступило массивное копыто. Ещё шаг, и призванной существо показалось целиком: огромный мускулистый демон с широкими рогами, внушительными крыльями и с пламенеющим тесаком в правой руке, каким можно перерубить быка на две части.

Врата сомкнулись за спиной адского порождения, и он сразу начал рубить мертвяков налево и направо. От каждого взмаха окончательно лишалось «жизни» сразу несколько скелетов.

При виде жуткого демона орки впали в замешательство, но Джильда крикнула, усилив голос чарами:

— Не страшитесь, воины! Я призвала слугу орочьего бога. С нами его благословение, а значит, наша победа неминуема!

Это подействовало, зеленокожие с новой силой схватились с врагом.

— Да уж, слуга орочьего бога, — проворчал Брук, но возмущаться не стал.

Сейчас он был рад помощи хоть от монстров Лакхесис.

А демон между тем прорубился к костяной змее. Угадав в нём главную угрозу, она впилась клыками в мускулистое красное плечо. Демон же одной рукой схватил тварь за шею, а второй начал крошить кости. Змее удалось обвить его тело.

Противники завалились на землю, и тогда мертвяки бросились на частично обездвиженного демона. Когда они навалились на него всей толпой, рубя и разрывая красную плоть, воин ада ярко вспыхнул. В разгоревшемся пламени преисподней мигом сгорел не только сам демон, но как мелкая нежить, так и сама змея.

Когда огонь погас, мертвяки пошли на штурм второй линии обороны.

— Если будут наступать только слизняки и скелеты — выдюжим, — сказал Брук, поднявшись к Джильде. — Но они наверняка пришлют ещё какую тварь покрупнее. К этому моменту призови ещё разок «слугу орочьего бога».

— Попытаюсь, — тяжело выдохнула бывшая демонопоклонница.

Она вытерла тыльной стороной ладони кровь, струящуюся из носа — заклятье призыва далось нелегко.

Осада укреплений продолжилась. И через какое-то время действительно явилось крупное чудище. Вот только не костяная змея или ещё какое творение некромантии.

В пещеру заполз сам Ужас глубин.

Глава 29

Смотри, что пьешь

Лабдорис почти не спала и ничего не ела; либо самозабвенно листала какие-то записи, найденные в колдовском зале, либо ковырялась с алхимической посудой.

— Лаби, на, хоть немножко перекуси, а то совсем ослабеешь. Я вот приготовила, — Хильда поставила рядом миску с горячим супом из пещерных грибов. И, пробуя шутить, добавила: — Исхудаешь ведь, и тогда будут тебя звать не Две Колбы, а Две Пипетки. Где тогда найдёт укрытие бедный Алула?

— О, боги, от здешнего уныния даже благочестивая жрица сыпет пошлыми шуточками, — усмехнулась Рамми. — Эй, Полудевственница, только попробуй в следующий раз упрекнуть меня, когда выскажу какое-нибудь непотребство.

Сейчас Лисий Хвост отдыхала, но большую часть времени проводила в дозоре, меняясь с Сидмоном. С эльфом частенько ходила караулить драконница.

— Хорошо хоть, что мертвяки сюда заглядывают редко, — проворчала Рамми, растянувшись на пустом столе. — Неужто и вправду твоя хитрость сработала, Лабдорис, и Брук наш отвлёк на себя многих тварей? Надеюсь, и Ужас глубин там занят. Не хочется, чтобы он заглянул сюда развеять нашу скуку.

Перекатившись на левый бок, Рамми увидела Хильду. Слух воровки уловил слова молитвы — жрица просила Имоджен защитить Брука.

— Скука, — прошептала Лисий Хвост, и перекатилась на правый бок.

Теперь взор пал на Филию, стучащую зубилом и молотком по костям дракона-нежити.

— Дракоша, что ты делаешь? — заинтересованная Рамми приподнялась на локте.

Лисий Хвост застала тот редкий момент, когда девушка не составляла компанию Сидмону в дозоре.

— Дед мой, конечно, был тем ещё негодяем, — ответила Филия, ненадолго прервавшись. — Но всё же ни один дракон не заслуживает участи стать мёртвым слугой для злой воли. Я хочу принести деду окончательный покой. Сделать кости непригодными для некромантии. И заодно взять с собой сколько-то праха, чтобы перенести его в нашу с мамой сокровищницу. Вот.

— Скука, — Рамми перекатилась на спину, и направила взгляд к потолку…

А Лабдорис всё возилась и возилась с какими-то жидкостями и, казалось, позабыла обо всём на свете. Иногда кто-нибудь из товарищей пробовал обратиться к ней с расспросами, дескать, удалось выяснить что-то путное? Но волшебница либо отмалчивалась, либо ограничивалась короткими и ничего не проясняющими ответами.

Недовольная Рамми даже начала подозревать, что магичку уже не интересуют текущие проблемы, и что она занимается какими-то своими отвлечёнными исследованиями. Ведь кто этих колдунов знает, они сами себе на уме; на всё им плевать, если до редких книг дорываются и всяких колдовских штук.

Но до того как Лисий Хвост начала высказывать это вслух, Лабдорис, наконец, созвала всех, и положила перед ними исписанный каллиграфическим подчерком журнал.

— Что ж, мне удалось кое-что выяснить, — устало заявила волшебница.

— Да ладно! — саркастически бросила Рамми, скрестив руки на груди.

— Это старый дневник мага, — Лабдорис аккуратно положила ладонь на страницу. — Тут автор повествует о своих наблюдениях, когда он ещё был человеком. Ну или уже претерпевал первые изменения.

— Какие? Давай по порядку.

— Ещё много лет назад этот зал облюбовала группа чародеев из самых разных мест, — продолжила Лабдорис. — Магов было не меньше десятка. Нашлась даже пара из моей академии. Но что объединяло всех собравшихся здесь, так это интерес к чародейству, запрещённому почти во всех королевствах.

— Оно заметно, — рассудила Рамми. — Если эта нежить — их рук дело, то немудрено. Мало где приветствуют некромантию.

— Кто-то был изгнанником, а кто-то покинул родные магические школы по своей воле, — сказала Лабдорис. — И не все из рода людей. Нашлась среди них и дроу-изгнанница.

— Эта из-за чего свалила из дома? — удивилась Хильда. — У них же ведь самоё тёмное колдовство в почёте. Надо наоборот что-то святое творить, чтоб тебя преследовали.

— В общем, понятно, — заключил Сидмон. — Как и в случае с Джильдой, опять имеем дело с неким культом или ещё каким запретным кружком.

— Если бы, — вздохнула Лабдорис. — Похоже, что все эти маги, они… каким-то образом стали той самой массой, которую драконы назвали Ужасом глубин. Такова моя гипотеза.

— Но как так вышло? — недоумевала Филия.

— Вероятно, магический эксперимент. Уж не знаю, вышло так случайно, потому что эксперимент сложился не по плану, или же круг чародеев ожидал именно такого результат. Дневник мага, — Лабдорис похлопала по страницам, — этого не проясняет.

— Получается, те лица и фигуры, что проявлялись на синей массе, — вспомнила Хильда. — Это могли быть лица тех чародеев?

— В общем, колдуны, как обычно, набедокурили, и слились в одну мерзкую дрянь, — сказала Рамми. — Должно быть, в этот момент ещё и дружно сношали друг дружку. Такова моя гипотеза. Иначе не понимаю, как ещё можно обратиться в это синее дерьмо. И по-другому не могу объяснить, ведь только будучи в прошлой жизни извращенцами, станешь тентаклями… ну… тогда в пещере…

— Одним обращением дело не ограничилось, — поспешно сменила тему Лабдорис. — Они… или, вернее сказать, оно продолжило изучать своё новое тело. Проводить над ним эксперименты. Видимо, оно хорошо поддавалось заклятьям. Так нечто, ранее бывшее кругом чародеев, добилось почти неуязвимости.

— Ладно, это замечательная история, но в самом главном ты разобралась? — спросила Рамми. — Как одолеть монстра?

— Есть одна идейка, — не слишком уверенно ответила Лабдорис. — Чуть позже расскажу. Надеюсь, сработает. Потому что времени у нас мало, надо собираться и спешить на помощь Бруку.

— Раз так торопишься, поняла, чего добивается Ужас глубин? — осведомился Сидмон.

— Все были в чём-то правы в своих догадках, — кивнула волшебница. — Это существо хочет выбраться на поверхность, но солнечные лучи если уж не губительны, то очень неприятны для него. Монстр ищет способ получить невосприимчивость к ним. Для этого нужны особые и чрезвычайно редкие ингредиенты.

Лабдорис взглянула на Филию, и отчеканила:

— Драконьи яйца.

— О, боги, — опешила юная драконница.

— И я подозреваю, что Ужас глубин покинул город дворфов не потому, что Брук и орки отвлекли его, — Лабдорис захлопнула дневник. — Существо собрало все силы и начало прорыв к сокровищнице. Это значит, что оно нашло способ защититься от клыков и пламени Матери. Теперь она не представляет для Ужаса глубин смертельной угрозы. Существо намеренно в ближайшее время завладеть драконьими яйцами.

— Тогда скорее возвращаемся! — встрепенулась Филия. — Мамочка!

— Да, возвращаемся, — Лабдорис прихватила дневник. — Но перед уходом нужно многое уничтожить здесь. На всякий случай.

Волшебница прихватила некоторые снадобья, книги и свитки из библиотеки колдовского зала. После чего заклятьем сожгла алхимическую лабораторию и длинные полки с книгами. В этом хорошо помогла Филия, поливая всё вокруг драконьим пламенем.

— Достойный погребальный костёр для дедули, — сказала девушка, покидая горящий зал.

Когда сгорело всё, что могло гореть, остыли угли, и дым выветрился из помещения, в сожжённом колдовском зале появился старик в плаще и капюшоне. Он поморщился от сильного запаха гари, и направился к высеченной в скале стойке с каменным подобием табурета. Иной мебели в зале не осталось — всё пожрал ненасытный огонь. Но стойка не пустовала, на ней сохранились чудом не тронутые пламенем стеклянные ёмкости с алхимическими жидкостями. Но, скорее всего, подпорченных из-за жара.

— Вот, хоть дать старым костям немного покоя, — Дед-Хмель уселся на табурет.

Когда Спасатели непреднамеренно освободили старого паломника из орочьего плена, он долго скитался по горам Окраинного хребта. Чтобы спрятаться от разразившегося ливня, сунулся в пещеру, оступился и упал в глубокий провал, который вёл на нижние уровни подгорья. Там Дед скитался по каменным лабиринтам, ища выход на поверхность, и пребывал в убеждении, что вот-вот найдёт его, хотя на деле только удалялся от поверхности.

Поразительно, но нежить и жидкие твари не обращали внимания на старика, будто его вовсе не существовало. В итоге набрёл на дворфский город, и на злосчастный замок.

Сидя на каменном табурете, Дед машинально откупорил любимую флягу, но с досадой вспомнил, что в ней давно не осталось даже капли хмеля. С тяжким вздохом отложил флагу на стойку. Взор старика остановился на драконьих костях.

— А-а, узнаю тебя, Энзустос, старый ты негодяй! — Дед издал каркающий смех. — Смотрю, отжил своё, больше не носят древние кости твою плоть. А мои всё ещё носят. Эх, помянул бы тебя выпивкой, да сам видишь — пустует фляга, словно опять по южным пустыням блуждаю… Ну ладно, отдохнули немножко, пора бы и в путь трогаться.

Поднимаясь, Дед-Хмель задел невидимую нить заклятья — ту самую, на которую ранее наступили Спасатели, впервые оказавшись здесь, чем и вызвали костяного дракона. И сейчас старик всколыхнул остатки охранных чар. Нежить была мертва окончательно, однако сигнальное заклятье заставило его кости дрожать и дёргаться.

Это не на шутку напугало Деда.

— Прости, я не готов сейчас беседовать с тобой!

Паломник схватил флягу и поспешил покинуть зал, частенько оглядываясь на драконьи кости: опасался, что скелет соберётся в единое целое. Всё же воспоминания от личного общения с Энзустосом были не самыми приятными. Как и с его дочкой.

Быстро уходя из замка, не задумываясь над своими действиями, Дед откупорил прихваченную ёмкость и по старой привычке добротно отглотнул. Да вот только на языке оказалось не привычное жгучее питьё, а какая-то горькая дрянь. Скривившись, Дед обнаружил, что держит вместо любимой фляги стеклянную ёмкость с фиолетовой жидкостью.

— В суете перепутал, старый растяпа! — паломник отбросил склянку.

Не хотелось столкнуться с ожившим Энзустосом даже если ценой потери будет любимый и легендарный артефакт — старая фляга. Потому Дед махнул рукой, и пошёл себе дальше.

Но когда покинул дворфский город, вдруг почувствовал, как тяжело даётся каждый шаг. Однако не из-за возраста и старческих болячек в коленях. Стало жутко неудобно передвигаться на двух ногах. Дед хотел проворчать, но вместо слов с губ слетели нечленораздельные звуки, походящие на урчание.

Плащ и капюшон вдруг стали очень просторными. До того просторными, что старик оказался на четвереньках погребённым под их тяжестью. Теперь вся одежда лежала на полу, и только небольшой бугорок указывал на то, что под ней скрывается некто.

Она пришла в движение, и наружу выглянул Дед. Вернее, старый рыжий кот.

Он долго обнюхивал себя, порой сконфуженно замирая. А потом облизнулся, мяукнул, и зашагал себе дальше.

Глава 30

Отчаяние

Как и в первом столкновении со Спасателями, ужас глубин протянул далеко вперёд множество щупалец, атаковав ими орков на второй линии обороны. Борясь ещё и с наседающей снизу нежитью, зеленокожие постепенно сдавали позиции, а их камни, копья и другое оружие не наносило вреда тентаклям, только ненадолго отбрасывало их. Хватая орков и гоблинов, ужас глубин поднимал их и сбрасывал с большой высоты — на острые камни или же в толпу мертвяков.

Только у Брука получалось рассекать магической секирой щупальца, хотя на их месте сразу же появлялись новые. Да и что может сделать всего один воин, когда со всех сторон давят мертвяки и слизь помельче?

На заклятье учениц верховной шаманки ужас глубин почти не обращал внимания. Зеленокожих оттеснили на последнюю линию обороны. Позади было несколько тоннелей, в которых неудобно защищаться. И некоторые из них вели в сокровищницу Матери.

— Джильда! — забывшись в отчаянном бою, Курб выкрикнул при орках её настоящее имя. — Какого демона ты пропала⁈

Но бывшая глава культа вовсе не бездействовала. Она вновь призвала мускулистого демона. Он кинулся рубить слизь адским топором, но тварь поглотила его. Как и в прошлый раз, демон взорвался — прямо внутри ужаса глубин. От этого щупальца отпрянули и тварь болезненно вспучилась. Однако через несколько минут слизь восстановилась, и начала новую атаку.

Иногда на поверхности ужаса глубин очерчивались лица, открывающие рты так, будто произносили беззвучные речи. Или даже появлялись целые фигуры, порой с женской грудью и длинными волосами.

Немного защитников осталось на последней линии. Самые трусливы гоблины бросали оружие, и бежали в тоннели. Да и среди смелых орков некоторые больше не верили, что даже легендарный вождь и благословение орочьего бога, о котором кричала верховная шаманка, помогут одолеть монстра. Многие помышляли о бегстве.

Нежить и слизь через нижние тоннели всё продолжала заполнять обширную пещеру. Но через один проход чудовищ появлялось совсем мало.

Именно из него вылетела юная драконница. Хлопая крыльями над головами мертвяков, она описала широкий круг. Тентакли потянулись к драконнице, однако она ловко маневрировала, избегая щупалец. А приземлилась на верхнем вале рядом с окровавленным Бруком.

Филия набрала в зоб как можно больше горючей смеси, и выплеснула поток огня сперва на толпы мертвяков, заставив их отпрянуть от укреплений. А затем направила струю на ужас глубин.

От огня щупальца взволновались, но вот «брюхо» твари даже не шелохнулось. И когда языки пламени затухли, не было заметно хоть каких-то ожогов. Чудовище и без этого было устойчивым к пламени, а уж теперь стало почти неуязвимым. Лабдорис оказалась права: существо нашло противодействие драконьему огню.

Сама волшебница и другие Спасатели появились чуть позже Филии. Хоть этот тоннель не был так забит нежитью, как другие, а всё равно пришлось усиленно пробиваться в пещеру. Когда Сидмон и Рамми, расчистили путь, Лабдорис переглянулась с Хильдой, и кивнула:

— Давай, как задумывали!

Волшебница и жрица ударили заклятьями одновременно. В одну секунду на ужас глубин обрушились как режущие вихри, так и луч священного света. Воздух, сжатый до формы острых клинков, рассёк студенистую плоть. И в этой широко открытой ране вспыхнуло заклятье Хильды.

Разлетелись по сторонам куски синей жидкости. Беспокойно забурлил ужас глубин, его щупальца прекратили свой натиск. Остановились нежить и слизкие монстры. Брук и Джильда с замиранием дыхания наблюдали за чудищем, надеясь, что Лабдорис вывела какую-нибудь формулу заклятья, которая уничтожит чудовище. Сама волшебница, судя по всему, отдала так много сил на атаку, что упала на колено.

Но сколь бы мощным ни были чары Лабдорис и Хильды, случилось то же самое, что и в первом бою Спасателей с ужасом глубин. Оторванные куски потекли к главному телу. Они быстро влились в него, и за считанные секунды рана, если её можно было так назвать, заросла, не оставив шрамов. Чудовище восстановилось.

И с прежним упорством потянулось щупальцами к орками и Спасателям.

— Проклятье, — выдохнула Джильда. — Не сработало…

Как только мертвецы пошли на новый приступ, часть зеленокожих защитников дрогнула. Некоторые орки и гоблины побросали оружие, и беспорядочно рванули к тоннелям, ведущим на поверхность.

— Курб, нужно отступать, — Кэя схватила варвара за локоть.

— Нет, я не брошу друзей! — вождь одёрнул руку.

— Тогда ужас глубин сожрёт тебя или превратит в зомби, — раздражённо выпалила шаманка.

Брук не стал отвечать. Он раздал несколько зуботычин ближайшим оркам, которые колебались и были на грани бегства, потребовал удерживать последний вал, после чего рванул вперёд, чтобы пробиться через мертвяков к друзьям. Но немалая часть орков продолжала биться. Они не обманывали, когда заверяли, что готовы вместе с вождём сложить головы в последнем сражении.

Филия огненным дыханием прожигала целые просеки в мёртвом войске, чтобы открыть для Спасателей путь отхода. Очухалась Лабдорис, и вместе с Хильдой сбивала заклятьями ближайших чудищ, пока Сидмон и Рамми прикрывали. Вместе с четвёркой верных орков Брук прорубался навстречу товарищам.

А Джильда суетливо переводила взор от выхода к ужасу глубин, затем к Спасателям, и обратно. Уже никто не пробовал атаковать главное чудовище.

— Да будь оно всё проклято! — выругалась верховная шаманка.

Вместе с ученицами она начала бить заклятьями тьмы по ужасу глубин, чтоб хоть немного отвлечь его и тем самым позволить всем отступить.

Вот только существо, когда-то бывшее кругом чародеев-изгнанников, больше не собиралась отпускать противников, как это было в прошлых сражениях.

Щупальца хлестанули по кружащей у потолка Филии. Драконница отчаянно захлопала крыльями, но так и не смогла восстановить равновесный полёт. Она с рёвом упала на скопище нежити и слизняков, которые сразу набросились на неё со всех сторон.

Юная драконница плевалась огнём, кусала, била крыльями, разрывала когтями и хлестала шипастым хвостом. Но врагов было слишком много, они сумели подмять Филию общим натиском. Ржавые клинки и синие зубы впились в драконью чешую. Она была очень прочной, но кто-то из атакующих всё же сумел пробить или прокусить её. Драконница взвыла от боли.

— Филия! — Сидмон ногой отпихнул наседавшего мертвеца.

Ударом зачарованного кинжала он почти отсёк голову зомби, и кинулся вперёд, надеясь пробиться к драконнице. Но увяз в неравном бою, и сам чуть не стал жертвой синего слизняка.

Ужас глубин добрался тентаклями до Кэи и её учениц. Все орки-телохранители пали или сбежали с поля боя, так что некому было защищать шаманок. Кого-то из них щупальца забивали до смерти, кого-то просто обездвижили, а кого-то насиловали. Джильде не повезло испытать на себе все три воздействия: пока одни тентакли стягивали руки, ноги и шею, почти не позволяя дышать, другие нещадно хлестали по всему телу, а третьи, переплетаясь в толстые пучки, проталкивались во все отверстия. Это было слишком даже для демонопоклонницы, привычной к любым размерам и грубому обращению. Она захрипела от боли и подкатывающей к горлу тошноты.

Хильду и Лабдорис нежить оттеснила в угол. Защищая хозяйку, метался туда-сюда Алула, откусывая головы мертвецам, а Рамми рассекала их на куски стремительными ударами. Измождённый Брук так и не смог пробиться к соратникам, но сам попал в беду — вместе с горсткой орков оказался в полном окружении врага.

— Конец… — усталыми руками варвар кое-как поднял секиру, и разрубил жидкого монстра. — Это… конец.

Хлёсткими ударами тентаклей ужас глубин повалил Лабдорис на спину. При неудачном падении она сбила дыхание, и теперь от боли корчилась на камнях. Щупальца нависли над волшебницей и жрицей для решающей атаки.

Которой так и не последовало. Тентакли вдруг беспорядочно задёргались или сплелись в тугие клубки. Щупальца отпустили тех несчастных шаманок, что ещё были живы, включая изнасилованную до истощения Кэю.

Частая рябь пошла по телу ужаса глубин. Иногда на его поверхности проглядывались лица, будто искажённые гримасами боли. Из синей жидкости поднимались прозрачные конечности и вновь погружались в массу — столь же отчаянно тянут руки и бьют по поверхности вод утопающие люди.

Брук, Рамми и Сидмон с изумлением наблюдали, как мертвяков и жидких тварей — всех как одного — охватило необъяснимое замешательство. Они больше не пробовали атаковать, только суетливо вертелись на месте, натыкаясь друг на друга. Эльф с облегчением заметил, как Филия разметала оцепеневших монстров, и привстала на задние лапы. Вся израненная, со сломанными и оборванными крыльями, но, главное, живая.

А вот на теле ужаса глубин начали вздуваться и лопаться крупные пузыри. Обмякшие щупальцам падали на землю или вовсе отрывались. Жидкость фонтанами брызгала из монстра, будто кровь из перерезанных артерий. Масса обесцвечивалась и расплывалась, пока не превратилась в большую лужу.

Та же участь постигла желеобразных чудовищ. И вся нежить в одно мгновение развалилась на куски. В пещере больше не осталось врагов, все разом погибли.

— Но… Почему? — Курб, зеленокожие и Спасатели недоумённо глазел по сторонам, рассматривая останки мертвецов и ту жижу, что ещё совсем недавно была неуязвимым чудовищем.

Тишину нарушил смех Лабдорис, усиливая всеобщую растерянность. Продолжая лежать на камнях, волшебница безудержно хохотала. Рядом с ней устало плюхнулась Хильда, и тоже залилась смехом. Алула возбуждённо прыгал вокруг них, клацая челюстями и размахивая пушистым бирюзовым хвостом.

— Яд, — промолвила волшебница, когда на ней навис Брук. — Вы ведь все видели, что если от монстра отделяются какие-то куски, то они вновь собираются вместе, чтобы слиться в единую массу… В лаборатории я нашла в пробирках несколько живых образцов ужаса глубин. Видимо, существо оставило их, когда проводило над собой опыты. Даже будучи далеко от хозяйского тела, образцы искал его, тянулись к нему. Я сварила отраву, протестировала на них. И когда мы с Хильдой совместным заклятьем нанесли ужасу глубин рану, я быстро впрыснула яд в образцы и выпустила их. Они вместе со здоровыми кусками поползли к хозяину, он их предсказуемо впитал. Так смертельный для него яд оказался в теле… Конечно, я до конца не была уверена, что это сработает.

— Хитро, — Брук недолюбливал волшебство и все эти алхимические премудрости, видя в них подлую противоположность честному поединку с обычным оружием, но сейчас невольно проникся уважением к магическим трюкам Лабдорис.

Контракт с Матерью был выполнен.

Эпилог

Пальцы неторопливо скользили по гладкой коже. Но рельеф был неровным, они лениво поднялись вверх, словно заинтригованный путник на вершину высокого холма, желающий обозреть живописные окрестности, и остановились на соске. Пальцы слегка сжали его, и аккуратно покрутили туда-сюда.

Затем они продолжили свой маршрут вниз, опустились с груди и достигли равнины живота. Теперь уже не только пальцы, а вся ладонь плавно скользила по нему.

— Как хорошо, — простонала Филия, прикрыв глаза, когда Сидмон миновал лобок, и направил пальцы к промежности.

Эльф и драконница, принявшая облик человека, лежали полностью голыми в большой пещере, на мшистом покрове. Филия застонала громче, чувствуя, как Сидмон проникает в неё.

— Тише, — ласково сказал эльф, двигая пальцем то вперёд, то назад. — Всё же мамуля по соседству, за стенкой. А у драконов ведь хороший слух, не правда ли?

— Тогда остаётся уповать, что у мамы не такое хорошее воображение, как слух, — улыбнулась Филия. — А то такого себе напридумывает, ой-ой-ой…

— Кстати, о воображении, — теперь эльф водил пальцем рядом с бугорком клитора, возбуждая девушку ещё больше. — Пришла мне в голову одна задумка, которая будоражит и покоя не даёт…

— М-м? — заинтересованная Филия открыла один глаз.

— Ты чудесно выглядишь. Но, как говорил ранее, считаю, что в истинном облике, как драконница, не менее прекрасна. И…

Филия рассмеялась и скрестила ноги, зажав руку Сидмона.

— Так вот почему тебя зовут Звероловом! — весело сказала она. — Ну, если не боишься, и хочешь попробовать со мной когда я в форме дракона… Это, пожалуй, будет интересно!

Она повернулась к эльфу, и припала к нему с долгим поцелуем.

Который прервал оглушительный грохот и такая встряска, будто началось землетрясение. Сидмон и Филия вскочили на ноги. По стене пошли трещины, а затем она обрушилась, подняв клубы пыли. Когда она осела, к своему ужасу парочка увидела Мать. Драконница попросту проломила каменную толщу, отделявшую от сокровищницы. И сделала это вовсе не из желания расширить свою жилплощадь.

— ТЫ-Ы-Ы!!! — взревела Мать так, что Сидмон отшатнулся. — МОЮ ДОЧЬ⁈

— Нет, мама, стой! — голая Филия загородила эльфа. — Ты не поняла, мы просто…

Большая драконница не стала дослушивать дочь, вместо этого попытавшись заграбастать лапой Сидмона. А эльф не стал надеяться только на заступничество Филии, и рванул искать спасения за толстыми сталагмитами.

Одним ударом хвоста Мать снесла их под корень, так что Сидмону пришлось поспешно бегать по пещере в поисках нового убежища. Гоняясь за эльфом, большая драконница крушила лапами всё на своём пути и, задыхаясь от злости, обильно пыхала огнём. Мамашу тщетно старалась остановить Филия, носясь вокруг и выкрикивая что-то протестующее.

Между тем Сидмон сумел проскочить мимо разъярённой драконницы, и попал в её сокровищницу. Присутствие здесь обнажённого эльфа ещё больше взбесило Мать. В попытках поймать эту юркую букашку, хозяйка напрочь сносила холмы золотых монет.

Полетев кувырком после очередного прыжка драконницы, Сидмон вдруг натолкнулся на человека.

— Рамми⁈ — поразился он.

— Привет! — ответила Лисий Хвост, с головы до ног увешенная драгоценностями. — Вы не вовремя, понимаешь?

Для дальнейшего обсуждения не было возможностей, потому как заметив, что вдобавок к эльфу, опорочивающему дочь, ещё и рыжая воришка обчищает сокровищницу, Мать рассвирепела до невозможного предела.

Теперь уж Сидмону и Рамми пришлось улепётывать на пару. Дважды они разбегались, маневрируя между золотыми горами, и дважды непреднамеренно сходились вновь.

Преследуя Рамми, Мать раскрыла рот, чтобы сожрать её одним укусом. Лисий Хвост на бегу прихватила какую-то урну с витиеватыми узорами, и, не замедляясь, вытряхнула её содержимое в пасть драконницы. На язык, в нос и в глаза попал серый порошок, от которого Мать поразил неудержимый кашель.

Это дало возможность Сидмону и Рамми наконец добежать до узкого выхода, через который не могла бы пролезть драконница.

— Говорила же тебе, Филия, не надо было тащить прах Энзустоса домой! — рявкнула Мать, откашлявшись. — Папенька, дед твой, при жизни покоя не давал, так что была сыта им по горло. Так теперь и после смерти, гад, в буквальном смысле горло забил… Кх-а!!!

Только хорошенько углубившись в тоннель, Сидмон и Рамми остановились отдышаться.

— Бездна! Лисий Хвост! — эльф стукнул кулаком по стене. — Тебе было мало кучи золота, что получила по контракту⁈ Сколько уже раз алчность приводила тебя и других к бедам⁈ Ну какая нужда потянула тебя лезть в мамашину сокровищницу и воровать⁈

— Алчность практичнее похоти, — невозмутимо развела руками воровка. — Сам-то чуть прожаренным до корки не оказался в желудке у дракона! А всё потому, что сам меры не знаешь в своей охоте за пушистыми и чешуйчатыми хвостами!.. Кстати, не мог подольше в той пещере побегать от Матери? Я бы хоть успела спокойно свалить. А то пока носились, часть побрякушек растеряла!

— Ладно, боги с ними, — вздохнул Сидмон. — Назад теперь не воротиться. Прости, Филия, но придётся пережить разлуку и как-нибудь потом попробовать то развлечение… Короче, надо выбираться отсюда. Желательно подальше от драконьего дома. Проклятье, я ж ещё без одёжки совсем, в чём мать родила! Ну выберемся мы, а куда дальше? К Бруку? Или у Джильды схоронимся, пока гнев драконницы не поутихнет?

— Без одёжки совсем, говоришь? — призадумалась Рамми. — Можно заявиться к столь же голому племени Стальных Мышц. В таком виде сойдёшь у них за своего.

— Думаешь, нас там примут?

— Говорят, у них с недавних пор новый тотемный зверь: лиса. А лисий хвост как священное знамя. Подозреваю, моё дурное влияние, хе-хе… Примут, я в своё время с ними добрые связи установила.

— Ладно, тогда идём…

Вдалеке от Окраинного хребта, в пограничном северном городе Нортхельм, — где Спасатели дважды останавливались перед походом в степь — в одной из таверн её хозяин похвалялся перед посетителями своей новой достопримечательностью. Многие заглядывали сюда не только для того, чтобы опрокинуть один-другой стакан эля, но и чтобы поглазеть на эту диковинку.

— Кот этот необычный! — заверял хозяин таверны новых посетителей. — Вернее, с виду вроде как самый заурядный кот. Ленивый только, мышей не ловит. Но есть у него одна презабавная причуда!

Посетители уставились на старого рыжего кота, дремавшего у ряда бочек с элем.

— Недавно к нам прибился. Представляете, он не пьёт воду или молоко — совсем! Но зато вместо них с удовольствием хлебает эль, да так, что от миски не оторвёшь!

— Да ладно!

— Не верю, хозяин. Небось сам придумал это, чтоб больше народу к тебе заглядывало.

— Котам запойный порок не свойственен.

— Правду говорю! — многообещающим тоном сказал хозяин таверны. — Причём от лёгких напитков нос воротит, а вот крепкие настойки, какие не каждый пропойца осилит, хлебает только так! Ну смотрите сами.

Он в самом деле прилично отлил крепкого эля во вместительную миску, и поставил рядом с котом.

— Кс-кс-кс! Поднимайся, старик, бухать пора.

Кот и впрямь сразу оживился, с молодым проворством подбежал к миске, и с громким мурлыканьем начал жадно лакать эль.

— Упасть не встать! — хохоча, изумлённые посетители столпились вокруг кота, что от удовольствия прикрыл глаза.

— Вот, говорил же! — усмехнулся хозяин таверны, победно смотря на удивление посетителей. — Посему и прозвище такое дали ему: Кот-Хмель!

Старый кот вдруг оторвался от миски, и уставился куда-то в стену, но до того осмысленным взглядом, какой далеко не у каждого человека встретишь. И вдруг сделал такое, что окружающие, включая самого хозяина таверны, и вправду чуть не попадали от неожиданности… Будто обращаясь к невидимому собеседнику, Кот-Хмель заговорил спокойным голосом умудрённого старика, повидавшего многое в жизни:

— Хоть по незнанию и сдуру выпил я то снадобье в подгорье, хоть поначалу жуть как перепугался, а всё же хочу сказать, что быть котом не так уж и скверно. В конце концов, именно благодаря кошачьим чутью и ловкости сумел я найти выход из подземелья. А то бы скитался ещё целый век. В общем, побуду ещё котом какое-то время. Что ж до наших героев…

Слыхал я, дескать, Брук сделался вождём своего варварского племени, а Кэя-Джильда так и осталось главной шаманкой среди орков. После того, как Брук сражался с ними плечом к плечу против общей напасти, он шёл войной против зеленокожих только в случае крайней необходимости, а в иное время пытался разрешить споры мирно. В чём ему нередко помогала Кэя-Джильда, выступая посредником. Конечно, это не значит, что в степях теперь установился вечный мир, нет, мы ведь живём не в идеальной вселенной! Но тем не менее в степях стало спокойнее.

Хильда со своей долей драконьих сокровищ вернулась в храм. Поговаривают, что так вложилась в скульптуры, что теперь они украшают каждый карниз священной Нхасы. Как-нибудь загляну убедиться в этом. А Лабдорис всё проводит свои опыты, да и играется с бирюзовым зверьком…

Кот-Хмель прервал речь, чтобы помыться, а столпившиеся посетители всё глазели на него, только иногда протирая глаза и уши, да переспрашивая друг друга: не чудится ли нам? А то, может, дружно перепели и схватили белочку?

В эти моменты на землях своих предках воительницы из Степных Волчиц нянчили детишек: не по годам крепких потомков великого героя, а ещё хилых, но ловких полуэльфов. Орочьи шаманы рассказывали молодому поколению о легендарном орке Курбе, после победы над ужасом глубин ушедшим к зеленокожему богу; а гоблинши и орчихи томно вздыхали, вспоминая страстное испытание плотью, после которого был сражён вождь Грумлак.

В своём шатре вздыхала и Джильда-Кэя, но от раздражения.

Сейчас вокруг неё лежали изнурённые орки, тогда как она стояла, сердито уперев руки в бока, вся взмыленная и блестящая от семени, и говорила:

— Слабаки! Куда вам до легендарного вождя орды… Эх, скорее бы уже наступили закрытые переговоры с варваром Бруком. Нужно многое обсудить!

А в таверне Нортхельма рыжий старый кот закончил ванные процедуры, и подвёл итог:

— Ладно, засиделся я тут. Спасибо, хозяин, и за хорошей эль, и за что покрепче. Но пора мне продолжить паломничество. Ведь ещё столько великих событий потрясёт мир, и я должен всё это видеть собственными глазами. К тому же…

Речь Кота-Хмеля опять прервалась, но на сей раз потому, что в таверну завалилась группа приключенцев. Завидев их, встал со своих мест другой отряд наёмников.

Первые были из группы орчихи Грайи, а вторые из банды Полу: полуэльф, полуорк, полудворф, полурослик и четверть эльф. И те, и другие взялись за оружие.

Кот-Хмель повернулся к невидимому собеседнику, и произнёс:

— Правило номер сто сорок три: ежели приключенцы пришли в таверну, то неизбежно быть драке! Скорее всего, массовой. Мяу!

Примечания автора:

Понравилась книга, но прочитали её не на Author Today? Тогда буду признателен, если заглянете сюда, поставите лайк или оставите отзыв в комментариях: https://author.today/work/352389. На других сайтах может быть неотредактированный вариант без иллюстраций, лишённый больших и важных кусков текста.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Поточи свой клинок. Том 2 | С иллюстрациями

Content

Никифоров Андрей Поточи свой клинок. Том 2

Глава 1 Насильница

Глава 2 Резня в зале

Глава 3 Военный лагерь

Глава 4 Степные Волчицы

Глава 5 Где спрятан лисий хвост

Глава 6 Сражение

Глава 7 Пытки зеленокожих

Глава 8 Тотемный зверь

Глава 9 Палица великана

Глава 10 Озорной зверек

Глава 11 Кровавая баня

Глава 12 Верховная шаманка

Глава 13 Теплый чешуйчатый хвост

Глава 14 Намазать нужно все места

Глава 15 Испытание силой

Глава 16 Испытание страстью

Глава 17 Верховный вождь

Глава 18 Вот мы и встретились снова

Глава 19 Пощечины

Глава 20 Горячая мамочка

Глава 21 До чего неловко оказаться на чужой семейной ссоре, да?

Глава 22 Подгорная тьма

Глава 23 Тентакли

Глава 24 Самое важное богатство сокровищницы

Глава 25 Послушная мамина девочка

Глава 26 Марш мертвецов

Глава 27 Дед-андед

Глава 28 Последняя линия обороны

Глава 29 Смотри, что пьешь

Глава 30 Отчаяние

Эпилог

Nota bene