Идеальный мир для Химеролога 3

Глава 1

Поместье Новиковых, пригород Петербурга

Когда граф Светлов расположился в малой гостиной, Агнесса вернулась к нему, чтобы продолжить обсуждение их совместных проектов. Разговор получился коротким, но продуктивным. Они пришли к взаимопониманию по всем ключевым вопросам.

Агнесса не стала ходить вокруг да около и всё-таки перешла к делу, которое волновало её больше всего.

— Всеволод, вы ведь теперь тоже с ним работаете? С Виктором?

Светлов слегка прищурился, словно пытаясь уловить подтекст её слов.

— Скажем так, мы начали сотрудничество. А что, у вас возникли какие-то проблемы?

— Нет, не проблемы. Просто… он очень странный.

Граф усмехнулся, в уголках его глаз собрались морщинки.

— Это вы ещё мягко сказали. Один из моих лучших гвардейцев, Родион, был приставлен к нему во время… одного инцидента. Так вот, Родион до сих пор не может прийти в себя. Рассказывает, что пока вокруг шла настоящая бойня, этот Виктор стоял, засунув руки в карманы, и с каким-то отстранённым любопытством наблюдал за бойней. Ну, понимаете, он всем своим видом как бы показывал, что он бессмертен, и всё происходящее — просто его не касается.

— Да, да! — Агнесса узнала в этом описании знакомые черты. — Это так на него похоже!

— Мы поначалу даже удивились, почему такой специалист работает в какой-то захудалой клинике… А потом поняли. Видимо, это один из тайных проектов вашего отца?

Агнесса позволила себе загадочную улыбку. Пусть думают. Пусть строят догадки. Чем больше тумана вокруг Виктора, тем лучше.

— Вы же понимаете, Всеволод. Информация любит тишину.

— Конечно, — тут же кивнул он. — Мы помним наши договорённости и ценим наше партнёрство. С нашей стороны можете не ждать никаких вопросов.

Разговор перетёк на другие, менее волнующие темы. Они обсудили ещё несколько деловых моментов, касающихся их общих активов, затронули последние политические интриги, падение акций на бирже и предстоящий императорский бал.

Когда лимузин Светлова скрылся за воротами, Агнесса развернулась и быстрыми шагами направилась не в дом, а в сторону неприметного здания, скрытого в глубине парка.

Её личная подземная лаборатория. Гордость рода Новиковых.

Спустившись на лифте на несколько этажей под землю, она вошла в мир стерильной чистоты и высоких технологий. Здесь, в отличие от полуподвальной ветеринарки Виктора, всё было на высшем уровне. Белоснежные стены, гудящие серверы и десятки мониторов, на которых отображались сложные формулы и графики.

В центре зала, за длинным столом, склонились над пробирками двое её лучших специалистов.

— Ну что? — спросила Агнесса, подходя к ним.

— Госпожа, эта мазь… она феноменальна, — один из учёных поднял на неё восторженный взгляд. — Скорость регенерации тканей на тридцать семь процентов выше, чем у нашего старого состава «Вита-Реген».

— Это однозначно прорыв, — подхватил второй. — Вот только состав… мы не можем его разгадать. Ни один из наших анализаторов не может определить ключевой компонент. Как будто его и нет.

— Вы же знаете, рецепт «Вита-Регена» утерян вместе с магистром Игнатьевым, — напомнил первый. — Его так и не смогли воссоздать. Но это! Это совершенно новый уровень! Если ваш источник сможет поставлять нам что-то подобное в промышленных масштабах, мы сможем не только восстановить наши позиции на рынке, но и вырваться далеко вперёд!

— А что по остальным образцам?

— Мы проверили ещё два состава. Костный порошок и сыворотку для ускорения реакции. Они действительно толковые. В это определённо стоит вкладываться. Если этот специалист сможет ещё что-то подобное выдать — нужно брать всё, не раздумывая.

Агнесса кивнула, глядя на колбы.

Новый толчок…

Это было именно то, что сейчас нужно её роду. Свежая кровь, новые идеи и уникальные разработки. Виктор был именно тем, кто мог им это дать. Вот только как его привлечь на свою сторону?

Предлагала же… Целую лабораторию, оснащённую по последнему слову техники. Любое оборудование, любые реагенты. Неограниченный бюджет. А он что?

«Нет, спасибо. У меня тут хомяки, попугаи, мне нравится».

Упрямец.

Этот человек был загадкой. И эта загадка сводила её с ума.

Её размышления прервал звонок телефона. Она достала его, ожидая увидеть номер Макара или одного из управляющих. Но на экране высветилось «Валерия. Клиника». Они обменялись номерами — администратор Виктора оказалась на удивление толковой и решала почти все его вопросы.

— Да, Валерия. Есть какие-то новости? — спросила Агнесса, надеясь услышать о новых разработках.

— Ну, наверное, есть… А может, и нет… Не знаю, — раздался в трубке взволнованный голос. — Тут, короче, это… кажется, к нам пришли ваши конкуренты…

— С чего ты взяла, что это мои конкуренты?

Вместо ответа в трубке раздался грохот, будто что-то тяжёлое упало на пол. Звук был таким громким, что Агнесса инстинктивно отдёрнула телефон от уха.

— Ну, не знаю, — проговорила Валерия. — Просто они так интересно там общаются… Сейчас, я попробую видео включить, покажу…

Экран телефона мигнул, и на нём появилось изображение. Камера тряслась, но Агнесса узнала обшарпанный коридор клиники. Валерия, видимо, выглядывала из-за угла.

Картинка сфокусировалась на двери в кабинет Виктора. И то, что она увидела, заставило её похолодеть.

Дверь ходила ходуном, будто её пытались выломать изнутри. Из щелей под ней вырывались ослепительные снопы света, похожие на северное сияние, запертое в тесной комнате. Стены дрожали, с потолка сыпалась штукатурка. А из-за двери доносились глухие удары, треск и какой-то нечеловеческий вой.

— Твою мать… — прошептала Агнесса. — Валерия, милая, беги оттуда! Я сейчас буду!

Она сорвалась с места, на ходу отдавая приказы Макару. Через минуту бронированный лимузин, сопровождаемый двумя машинами охраны, на полной скорости вылетел из ворот поместья.

Когда они примчались на место, улица уже была оцеплена полицией. Мигали синие проблесковые маячки, суетились люди в форме.

Из-за ленты к ним шагнул молодой сержант с лицом, полным служебного рвения.

— Гражданочка, проход запрещён, здесь…

Он не успел договорить. Из машины Агнессы вылез Багратион, спокойно посмотрел на сержанта, и тот осёкся.

Рядом со служивым тут же нарисовался его напарник постарше, седой и уставший. Он схватил молодого за локоть.

— Васютин, ты в своём уме? Это же Новиковы!

— Так а я что? Я ж по уставу…

— По уставу ты сейчас напишешь заявление об увольнении по собственному желанию, понял? — прошипел старший, оттаскивая напарника в сторону. — Простите, госпожа, он новенький. Проходите, мы всё уладим.

— Всех разогнать! — рявкнула Агнесса, даже не заметив их. — В этой клинике лечат мою химеру! Всё под мою ответственность!

Гвардейцы, не обращая больше внимания на полицию, которая вдруг потеряла к происходящему всякий интерес, создали для неё живой коридор.

Агнесса влетела в приёмную, ожидая увидеть кровавую бойню, дымящиеся руины и, возможно, портал в ад.

Но внутри царили тишина и… аромат сдобы.

За стойкой администратора сидела Валерия. Она спокойно пила чай, макая в него румяный бублик, и с интересом листала какой-то глянцевый журнал.

Рядом с ней, на полу, сидел огромный пёс Псих. Он не скалился, не рычал, а просто улыбался своей жутковатой собачьей улыбкой.

Агнесса замерла, её мозг отчаянно пытался склеить две реальности: ту, где из клиники доносился вой демонов, и эту, похожую на картинку с миленькой открытки.

Багратион, вошедший следом за Агнессой, остановился, посмотрел на Психа и едва заметно кивнул ему, как старому знакомому. Псих в ответ так же коротко кивнул.

— Здравствуйте, — подняла на них глаза Валерия. — Вам туда.

И она невозмутимо указала на тот самый коридор, откуда ещё несколько минут назад доносились звуки преисподней.

Агнесса, ничего не понимая, в сопровождении гвардейцев двинулась в указанном направлении. Дверь в кабинет Виктора была приоткрыта. Она осторожно заглянула в щель.

Картина внутри была… странной.

На полу, в лужах тёмной крови, валялись два чудовищных, вывернутых наизнанку тела. Кожа, покрытая металлической чешуёй, была разорвана, обнажая неестественно синие мышцы. Из спин торчали костяные шипы, а лица представляли собой жуткую пародию на человеческие, искажённые в предсмертной агонии.

А посреди всего этого, как ни в чём не бывало, стоял Виктор и спорил со своим попугаем.

— Хозяин, сначала дела, потом обед! Улики! Нужно убрать улики! — возмущённо каркал Кеша, размахивая крыльями.

— Какие улики, Кеша? Я у себя дома, — спокойно отвечал Виктор, вытирая руки о тряпку. — Эти уроды сами сюда припёрлись. Так что я в своём праве.

— Неправильно это! В каждом сериале про ментов говорят: сначала избавься от улик! Это база!

— Ой, ладно, — отмахнулся Виктор. — Кто сюда придёт и кто это заметит?

И в этот момент он повернул голову и увидел Агнессу, застывшую в дверном проёме.

— Твою мать… — скривился он. — Ещё и свидетелей теперь убирать, да?

В коридоре за спиной Агнессы раздался тихий шорох. Она обернулась. К ним, доедая на ходу бублик, подходила Валерия.

— Не переживайте, он шутит, — спокойно сказала она и, не обращая внимания на оцепеневших гвардейцев, прошла мимо Агнессы и шагнула в кабинет.

А затем, увидев два растерзанных тела, она издала короткий, сдавленный вскрик:

— А-а-а!

Её глаза закатились, и она медленно начала оседать на пол, прямо на стоявший рядом диванчик.

Виктор молниеносно подскочил, одной рукой подхватил выпадающую из её рук кружку, другой — бублик. Аккуратно поставил всё это на столик рядом.

— Она у меня просто очень впечатлительная, — пояснил он, глядя на Агнессу. — Не любит, когда грязно.

* * *

Мы с Валерией сидели в приёмной и пили кофе, пока во всей клинике «жужжала» клининговая служба. Восемь человек в одинаковых белых комбинезонах с логотипом «Чистый Дом» отмывали стены от пыли, пылесосили осыпавшуюся штукатурку и вообще всячески приводили клинику в божеский вид.

— А что, так можно было? — спросил я, с интересом наблюдая, как один из рабочих ловко орудует шваброй, полируя пол до зеркального блеска.

— Ну, вообще да, — пожала плечами Валерия. — Клининговые службы для того и существуют.

— А почему мы раньше их не вызывали?

— Дорого, — коротко ответила она.

— Вопрос снимается.

Я отхлебнул кофе и продолжил наблюдать. Работают быстро, профессионально. Никаких лишних вопросов. Просто делают своё дело.

— А трупы? — вдруг спросила Валерия, понизив голос. — Точно никто ничего не найдёт?

— Не-не-не, — отмахнулся я. — У меня же свой утилизационный завод. Всё под контролем.

Она с сомнением посмотрела на меня, явно пытаясь понять, шучу я или нет. Конечно, я не скажу ей, что мои прокачанные хомяки уже давно всё сгрызли, не оставив после себя даже несколько пуговиц и металлических пряжек. Зачем травмировать её нежную психику?

Да и вообще, можно сказать, это не я их убил. Они сами. Им и так недолго оставалось. Лет тридцать-сорок прожили бы, и всё, естественная смерть от старости. Такая криворукая работа, на грани ритуалистики и химерологии… Их хозяева, видимо, вообще не имели никаких принципов.

Я ведь успел мельком «просканировать» их, пока они тут выпендривались. Там были рунические печати, вплетённые прямо в мышечную ткань, примитивные, как наскальная живопись. Энергетические каналы, отвечающие за трансформацию, были проложены криво, один пересекал другой, создавая постоянные «короткие замыкания». А нейронная связь с их животной частью была настолько нестабильной, что удивляюсь, как они вообще могли контролировать свои тела.

Когда уборка закончилась, и в клинике снова воцарилась почти стерильная чистота, Валерия зашла ко мне в кабинет.

— Вик, скажи честно, как ты это сделал?

— Что «это»? — я сделал вид, что не понимаю.

— Как ты убил двух представителей Горбуновых и Дубаровых?

— Да не убивал я их, ещё раз говорю… Они сами!

Валерия посмотрела на меня с таким прищуром, что я почувствовал себя подследственным на допросе.

— Серьёзно говорю, — не сдавался я. — Они сказали, у меня будут проблемы. Я согласился, говорю: «Давайте, интересно же посмотреть, какие проблемы могут устроить два таких сильных человека». А у меня, между прочим, там Кеша был. Он бы вообще всё порешал. Он под столом сидел, готов был в любой момент вылететь и всем челюсти сломать.

— Вик, ну кому ты эту дичь втираешь?

— Серьёзно. Как мне доказать? Хочешь, я тут камеры установлю и буду потом тебе съёмки показывать?

— Хочу, — без колебаний ответила она.

— Э-э… Ладно, потом как-нибудь сделаем. Обдумаю этот вопрос.

Практически так всё и происходило. Они начали свою трансформацию, пытаясь меня запугать. И тут у них что-то пошло не так.

Один схватился за сердце, которое, видимо, решило, что оно теперь принадлежит не человеку, а какой-то многокамерной твари. Второй — за голову, где его человеческий мозг вошёл в клинч с примитивными инстинктами зверя. Начали кричать, биться головой об стены… и всё.

Находиться в рабочем месте химеролога, будучи криво сделанной полухимерой, — грубейшая ошибка. Моя аура, даже в пассивном состоянии, — это постоянный, пусть и слабый, источник чистой энергии преобразования. Я там чуть-чуть подправил их энергетический фон, тут чуть-чуть стабилизировал… и их системы пошли вразнос.

Они начали кричать, биться головой об стены… и всё в таком духе.

Как итог, я даже к ним не прикоснулся. На них не было никаких защитных замков, никаких блокировок. Видимо, они и правда были не самыми ценными боевиками у своих господ, раз с ними так обошлись.

Валерия, поняв, что правды от меня не добьётся, вздохнула и пошла заниматься своими делами. А я взял телефон и набрал номер Агнессы.

— … в договорах были указаны Горбуновы и некто Дубаровы. И если про Горбуновых мне хоть что-то известно, то кто, на хрен, такие эти Дубаровы?

— Это два рода, которые давно ведут дела вместе, — пояснила она. — Дубаровы — теневые кардиналы. Официально у них почти нет активов, но они контролируют огромные финансовые потоки через подставные фирмы. Горбуновы — их грубая сила. Репутация у обоих мощная, но не совсем чистая. Ходят слухи, что они не гнушаются ничем.

— Понятно. Слушай, у меня к тебе вопрос. Ты же всё знаешь, да? Можешь мне сделать пометочки на карте, где у них что находится? Ну так, чтобы я знал, на всякий случай. Вдруг зайду не в тот район, буду прогуливаться, искать, где скушать вкусный свежий круассан, и случайно зайду в какую-то их лабораторию… Сама понимаешь, проблемы… зачем они мне нужны.

Я сделал паузу, а затем перешёл к «самому интересному»:

— А я, например, с тобой поделюсь новой разработочкой. Подпишем ещё один договор. Она, знаешь, какая интересная? В некотором роде фурор произведёт. Вот бывает, что у Одарённого сильное истощение, его рвёт, трясёт… А он тут одну микстурку выпил — и ему чуть-чуть легче стало. А если две выпил, то ему чуть-чуть и ещё раз чуть-чуть легче стало.

— А если три? — с иронией спросила Агнесса. — То ему три раза чуть-чуть легче станет?

— Нет, умрёт. В общем, как тебе такая идея?

Она вздохнула.

— Хорошо, я пришлю тебе материалы. Но, должна заметить, Виктор, ты очень странный. Точно не хочешь принять моё предложение, чтобы два моих гвардейца изображали роль твоих ассистентов и охраняли клинику?

— Нет. Как видишь, охрана мне не нужна. Тут сами приходят и убиваются об стену. Честно говоря, не знаю, зачем тебе звонила Валерия, но кто я такой, чтоб запрещать? Вдруг вы подруги? Или нет?

— Подруги, подруги…

— Ну вот, не могу ей запретить, в договоре этого не было.

Мы ещё немного поболтали, и я повесил трубку. Улыбка тут же сползла с моего лица.

— Значит, Дубаровы и Горбуновы. Ну-ну… Кеша, лети на улицу, по своим связям подёргай. Я хочу, чтобы к вечеру у меня здесь было как минимум две-три сотни крыс.

Кеша, который делал вид, что дремлет на шкафу, тут же встрепенулся.

— Не-не-не, хозяин, это не по моему профилю! Кеша — специалист по воздушной разведке и дипломатическим миссиям с элитой! Голуби, вороны, на худой конец воробьи… А эти… они же из-под земли! Фу, вонючие! И без понятий!

— Кеша, — мой голос стал ледяным. — Мне. Нужны. Крысы!

Попугай съёжился и поправил пёрышки на груди.

— Ладно-ладно, чего сразу орать… Будут тебе крысы. Поговорю с Кривоклювом. Этот старый стервятник как раз с «нижними» дела ведёт. Но это будет стоить тебе дополнительную порцию отборных семечек. И чтобы без шелухи! Мой клюв не для черновой работы!

— Договорились, — кивнул я.

— Вот и славно! — пискнул Кеша и пулей вылетел в форточку.

Видимо, полетел заключать очередной контракт.

Интересно, какую информацию мне скинет Агнесса? От этого, наверное, и будут зависеть мои следующие шаги…

В кабинет заглянула Валерия.

— Вик, ты что-то задумал?

— Да нет. Просто одна поговорка осуществится в жизни.

— Какая?

— Ну, знаешь, как говорят: «А где деньги? Мыши съели». А тут то же самое: «А где завод? Мыши съели». «А где охрана? Мыши съели». Только в нашем случае — крысы…

— А можно я сегодня пораньше уйду? — как-то слишком быстро спросила она.

— Конечно. Что-то важное?

— Нет, просто сериал хотела посмотреть.

— Легко, вообще без проблем, развлекайся. Кстати, забыл…

Я достал из ящика стола конверт и протянул ей.

— Премия.

— О, денюжка! — её глаза заблестели. — Только я, наверное, ещё и завтра приду чуть-чуть попозже…

Глава 2

Ресторан «Бестиарий», Петербург

Аркадий Дубаров, глава могущественного рода, с довольной улыбкой обвёл взглядом безупречно сервированные столы и сияющие лица гостей. Сегодня был его триумф. Открытие самого элитного заведения в столице.

— Аркаша, это просто божественно! — проворковала рядом какая-то аристократка, указывая вилкой на свой стейк. — Я никогда не пробовала ничего подобного!

Дубаров благосклонно кивнул. Ещё бы она пробовала. Это было не просто мясо. Это был стейк из химерного кабана, чей врождённый атрибут регенерации придавал мясу уникальные свойства — оно не только таяло во рту, но и давало лёгкий прилив сил. Деликатес, который не найти ни в одном другом ресторане Империи.

— А жемчужные почки болотной выдры — просто нектар! — пробасил сидящий за соседним столом тучный виконт, промокая салфеткой свои лоснящиеся губы. — Я чувствую, как молодею на глазах!

— Рады стараться для вас, господин виконт, — сдержанно улыбнулся Дубаров.

— Ик!

Изо рта виконта вылетел небольшой, переливающийся всеми цветами радуги пузырь и медленно поплыл к потолку. Его супруга бросила на мужа испепеляющий взгляд. Виконт смущённо кашлянул.

— Прошу прощения. Небольшой побочный эффект. Зато вкусно. Ик!

Ещё один радужный пузырь присоединился к первому. Дубаров сделал вид, что ничего не заметил. Да, реакция «жемчужного дыхания» от болотных выдр иногда давала о себе знать, но это была мелочь на фоне омолаживающего эффекта. Главное — эксклюзив.

В этом была вся суть ресторана «Бестиария». Меню здесь было «живым». На столиках лежали не бумажные карточки, а тонкие электронные планшеты, и список блюд менялся в реальном времени. Закончилось молоко от химерных коров, повышающее либидо? Блюдо тут же исчезало из меню. Охотники доставили свежие тушки болотных куриц? Через час в разделе «Горячее» появлялся «Жаркое из крылышек под соусом из диких ягод».

Эксклюзив. Роскошь. Статус.

Гости подходили к нему один за другим, рассыпаясь в комплиментах. Он принимал их похвалы как должное, как дань своему величию.

— Господин…

Рядом возник его помощник Егор.

— Не сейчас, — отмахнулся Дубаров, не отрываясь от беседы с очередным бароном. — Я занят.

Через десять минут, когда он как раз выслушивал восторги какого-то виконта по поводу «тартара из плоти лесных червей», Егор подошёл снова.

— Господин, прошу прощения…

— Я же сказал, не сейчас!

— У нас проблема, — тихо произнёс помощник.

Дубаров нахмурился. Он извинился перед виконтом и отошёл с Егором в сторону, в тихий коридор, ведущий на кухню.

«Какие проблемы могут быть важнее этого вечера?» — с раздражением подумал он. Этот ресторан был не просто бизнесом. Это был символ власти и влияния рода Дубаровых.

— Нападение на завод вашего сына.

Дубаров замер.

— На завод? — переспросил он, просто чтобы уточнить, не ослышался ли он.

— Так точно, господин. Охрана отбивается. Сообщили, что на них напали какие-то твари. Сенсоры зафиксировали движение под землёй. Похоже, они прорыли тоннели.

— Понятно, — кивнул Дубаров. Как он любил всегда говорить, паника — удел слабых. — Прикажи нашим не вмешиваться. Потери и раненые сейчас ни к чему, это дороже выйдет. Направь туда пять групп с нашими химерами. Пусть разберутся. Видимо, какая-то подлянка от конкурентов. Может, даже от Светловых. Неважно.

Завод Игната был его гордостью. Там из шкур редких химер делали эксклюзивные аксессуары для самых богатых аристократов — сумки, ремни, перчатки… Продукция класса «Люкс». Чтобы оснастить его, Дубаров не поскупился. Он выписал лучших инженеров из Новосибирской Технократии — закрытого города-корпорации, славившегося своими технологиями.

Доставить их было целым приключением. Прямого железнодорожного сообщения с Технократией не было. Бронированные поезда — самый безопасный способ передвижения между крупными городами Империи — туда не ходили. Пришлось снаряжать целый наземный караван из броневиков, нанимать отряд следопытов для охраны. Дорогое и хлопотное, но необходимое удовольствие. И вот теперь на этот завод кто-то посмел покуситься.

Дубаров мысленно выругался. Он бы и сам рванул туда, но нельзя. Открытие ресторана — это тоже демонстрация силы. Он не мог показать, что какая-то мелкая вылазка способна выбить его из колеи. Репутация — всё.

Он вернулся в зал, снова нацепив маску гостеприимного хозяина. Но внутри всё кипело.

«Завтра, — думал он, улыбаясь очередной баронессе, — завтра я буду решать, кому отомстить».

Вечер подходил к концу, когда в зал снова ворвался Егор. На этот раз он не пытался быть незаметным. Бледный, как призрак, с каплями пота на лбу, он подбежал к Дубарову.

— Господин! Красный код тревоги! Район завода полностью перекрыт!

Дубаров почувствовал, как внутри всё напряглось. Красный код. Это означало полную, неконтролируемую угрозу. Он не хотел поднимать панику, показывать, что на него, на всесильного Дубарова, хоть кто-то может поднять руку. Но ситуация, очевидно, вышла из-под контроля.

— В чём дело? — прошипел он, отводя помощника в сторону.

— Я… я не знаю… Наши группы… они не отвечают…

— В смысле, красный код⁈ Это же полная угроза! Говори чётко! Что показывает видеонаблюдение?

— Камеры не работают, господин! Мы ничего не понимаем! Там какие-то жуткие помехи…

— Понял.

Дубаров развернулся, подошёл к своему второму сыну, Кириллу, который как раз флиртовал с какой-то графиней.

— Ты остаёшься за старшего.

Не дожидаясь ответа, он быстрыми шагами направился к выходу, на ходу отдавая приказы по телефону.

Через пять минут он уже сидел в «Царь-мобиле» — полностью электрическом броневике, с бронёй, покрытой солнечными панелями, которая постоянно подзаряжала аккумуляторы. Ему не нужен был бак с топливом, который можно пробить. Ему не нужна была заправка. Он был почти неуязвим.

Когда до завода оставалось меньше километра, машина дёрнулась и заглохла. Приборы погасли.

— Что за чёрт⁈

— Жесточайшие электромагнитные помехи, господин, — доложил водитель, тщетно пытаясь запустить двигатель. — Такие, что даже наша защита не справляется.

Дубаров выскочил из машины. Он бежал во главе своих бойцов. И чем ближе был завод, тем сильнее становился гул, доносившийся изнутри.

Когда Дубаров ворвался на территорию, ему пришлось застыть от шока.

Его могучие химеры — гордость его рода, генетически выверенные машины для убийств — пятились назад, скуля от ужаса. Они жались к стенам, пытаясь укрыться от…

От крыс.

Живая серая шевелящаяся тьма, состоящая из сотен крыс, покрывала всё. Они были повсюду. Они грызли проводку, из стен летели искры. Они облепляли станки, и дорогая техника, привезённая из самой Технократии, рушилась, превращаясь в груду металлолома.

Одна из его химер — огромный бронированный кабан, одним ударом убивал сразу несколько крыс. Но в следующую секунду на него набрасывались десятки других. Они карабкались по его броне, прогрызали сочленения, добирались до плоти…

— Они подконтрольные, — прошептал Егор, стоявший рядом. — Я чувствую влияние химеролога.

Дубаров не верил своим глазам. Но злость и уязвлённое самолюбие взяли верх.

Он шагнул вперёд, и от него во все стороны хлынула мощная волна ментальной энергии.

— СТОЯТЬ! — прорычал он.

На мгновение всё замерло.

— УКАЖИТЕ МНЕ ПУТЬ К ВАШЕМУ ХОЗЯИНУ!

Тысячи крысиных морд повернулись в его сторону и уставились на него.

А в следующую секунду они отвернулись и продолжили своё дело. Как будто его и не было.

— ЧЕГО, ВАШУ МАТЬ⁈

Его сила. Его мощнейший дар химеролога. Его просто проигнорировали.

— Господин, — робко подал голос Егор. — Кого вы в последнее время могли так разозлить?

Дубаров медленно повернул к нему голову.

— Закрой. Свой. Рот.

Он снова посмотрел на копошащуюся массу. Невозможно. Взять под контроль сотни диких крыс? Это требовало колоссальной силы. Или… или тот, кто это сделал, был сильнее его. Гораздо сильнее. Чтобы перехватить контроль над химерой, нужно быть как минимум в два, а то и в три раза могущественнее того, кто управлял ею до тебя. Но это же просто крысы!

Или нет? Или это какая-то специальная порода, выведенная для диверсий?

Нет времени на раздумья.

— УНИЧТОЖИТЬ ВСЕХ! — заорал он.

Его гвардейцы вступили в бой. Цех наполнился грохотом выстрелов, визгом крыс и рычанием химер. Крысы были повсюду. Они мельтешили, лезли из-под станков, падали с потолочных балок. Попасть в них было почти невозможно.

Дубаров стоял посреди этого хаоса, окутав себя плотным энергетическим коконом, и пытался понять.

«Когда я узнаю, кто этот ублюдок… — кипело в его голове. — … он пожалеет, что родился!!!»

* * *

— Ну ладно, мой разведчик, давай, показывай…

Я протянул руку, и Кеша, с видом шпиона, вернувшегося с опаснейшего задания, спикировал мне на стол. Он гордо распушил перья.

— Кеша, конечно, смелый, — проскрипел он, — но Кеша дурак, что согласился. Там было опасно!

— Да ладно тебе, ты хорошо справился… наверное, — успокоил я его и аккуратно снял с его груди крошечный жилет с вшитой в него микрокамерой.

Я подключил устройство к своему телефону. На экране замелькали кадры. Вот стая крыс, подчиняясь моему приказу, потоком вливается в цех. Вот они начинают методично грызть проводку, станки и коробки с готовой продукцией… Кеша, судя по всему, сидел где-то на потолочной балке, снимая всё с идеального ракурса. Хорошая работа.

Я перемотал запись, ища нужный момент. Вот он.

На видео в цех врывается группа вооружённых людей во главе с крупным, внушительного вида мужчиной. Это и есть тот самый Дубаров, глава их рода. Его лицо искажено от злости. Он что-то кричит, и от него во все стороны расходится мощная ментальная волна.

На секунду крысы замирают. А затем, как ни в чём не бывало, продолжают своё дело.

— Прикинь, — хмыкнул я, отматывая момент ещё раз. — А он не смог их взять под контроль.

Кеша тут же подскочил поближе, заглядывая в экран.

— Да, я видел. Вик, это же насколько ты сильнее, чем он?

— Ну, по силе сейчас, наверное, раз в пять… — я задумчиво почесал подбородок. — … слабее, чем он. Может, даже в двадцать, не знаю. А вот по знаниям, он где-то в каменном веке находится. Он же применил стандартную технику перехвата контроля. Но я-то их под контролем и не держал. Просто дал команду и отпустил. Они действовали на чистых инстинктах, усиленных моей энергией. Интересные здесь главы рода… Кеша, ты не знаешь, он школу вообще заканчивал? Может, он неграмотный?

— Да хрен его знает этих аристократов, — авторитетно заявил попугай.

Что ж, мой маленький укол достиг цели. Этот заводик, как я и предполагал, был для них не самым важным активом, но достаточно ценным, чтобы вызвать раздражение. Идеально. Меня даже удивило, что глава рода лично примчался разбираться. Жадность? Или дело чести? В принципе, и то и другое вполне вписывалось в портрет типичного аристократа.

Довольный проделанной работой, я завалился спать.

Утром, выйдя в приёмную, я застал Валерию за увлекательнейшим занятием — она с сосредоточенным видом пилила ногти, сверяясь с каким-то модным журналом.

— Вик, прикинь, какие у нас страсти в городе происходят, — сказала она, не отрываясь от своего маникюра.

— Какие?

— Да вот, у Дубаровых их новенький завод сгрызли.

— М-м-м, бывает, — я направился к кофемашине. — Невелика потеря, новый построят.

— Невелика? — она оторвалась от пилочки и удивлённо посмотрела на меня. — Уже объявили, что потери — четырнадцать миллионов. А они подали на возмещение компенсации от Империи. Но имперская страховая сообщила, что это не страховой случай. Утвердили, что было нападение. А значит, пусть сами разбираются. Четырнадцать миллионов! Там одних материалов только на шесть было уничтожено. Элитные виды шкур, защитные составы…

Я замер с чашкой в руке. Четырнадцать… миллионов?

— Наверное, они будут очень злые, когда узнают, кто это сделал, — медленно произнёс я.

— Да! Они, наверное, весь город будут готовы разгромить, если потребуется, чтобы найти того, кто это сделал, — кивнула Валерия и вернулась к своим ногтям.

— Не повезло кому-то.

Я сделал себе кофе и вернулся в кабинет, плотно прикрыв за собой дверь.

— Кеша, — позвал я.

— Что, хозяин? — попугай свесился со своего наблюдательного поста на шкафу.

— Скажи, а когда я тебя спросил, этот завод много стоит или нет, ты сказал: «Да, по-любому, нет». Ты точно знал или предполагал?

— Ну, телевизор я утром тоже смотрел, — невозмутимо ответил Кеша. — Но, на минуточку, я просто попугай, что меня слушать? Какой может быть спрос с попугая?

— И то правда, — вздохнул я. — Нанесли лёгкий урон, так сказать… Кеш, а четырнадцать миллионов — это много?

— Четырнадцать миллионов — это четырнадцать миллионов.

— А если точнее?

— Ну как ещё можно точнее? Тебе в химерах, в кофе или в попугаях?

— Ну, давай в попугаях.

Кеша тяжело вздохнул и, закатив глаза, начал что-то бормотать себе под нос, загибая когти на лапке.

— В общем, это примерно тысяча попугаев… и ещё очень до хрена сверху.

— Ну, тогда это и правда много, — протянул я. — Ладно, разберёмся, наверное… Пойду, пожалуй.

— Куда?

— Как куда? Сделаю несколько операций Психу.

— А что случилось?

— Ничего. Просто я вдруг посчитал, что у нас Псих должен быть капец какой мощный, чтобы отбивать гнев, равный четырнадцати миллионам.

За последнее время у меня и правда собралось много полезных атрибутов. Я заперся в лаборатории и принялся за работу. Костная структура Психа была усилена ещё раз, теперь она могла выдержать прямое попадание из крупнокалиберной винтовки. Мышцы я сплёл из нескольких разных атрибутов, добившись идеального баланса между силой и скоростью.

Но главной фишкой стали его зубы. Я сформировал в них крошечные полости, соединённые с ядовитыми железами, которые синтезировал на основе вытяжки из болотных мокриц. Теперь при укусе в кровь жертвы впрыскивался особый нейротоксин. Он не убивал.

Зачем тогда всё это? Ну, зато он действовал на нервную систему, многократно усиливая болевые ощущения. Укус Психа теперь превращал лёгкую царапину в адскую, разрывающую на части боль. Против такого противоядий не держат. Просто потому, что никто не додумается создать яд, который не убивает, а просто делает очень-очень больно.

Выйдя из лаборатории вымотанным, но довольным, я застал Валерию на её посту.

— У нас есть сегодня заказы?

— Нет, разве что кто-то с улицы зайдёт, — ответила она.

— Отлично. Поставь там табличку, что принимаем сегодня только хомяков.

— А чего?

— Устал я что-то, много сил ушло.

Вечером, как и договаривались, я созвонился с Агнессой.

— Виктор, а давай ты к нам? — тут же предложила она. — В поместье всё готово. Новенькая высокотехнологичная операционная, лучшие ассистенты…

— Да нет, меня и тут устраивает, — ответил я.

— Ты хочешь, чтобы моего брата лечили на старом операционном столе для собак⁈

— Обижаешь. Ничего он не старый. И вообще-то, он универсальный.

Она начала спорить, приводить какие-то доводы про безопасность и комфорт.

— Ну, хорошо, — прервал я её. — Твоего брата вообще могут не лечить.

— Ну ладно, ладно… — тут же сдалась она.

Потом я собрал свой маленький военный совет. Псих, Рядовая, Кеша, Борис и я.

Вся моя гвардия была в сборе. Кеша сидел на спинке кресла, гордо распушив перья, всем своим видом показывая, что он здесь заместитель командира. Псих вилял хвостом у моих ног. У стены величественно застыла Рядовая. А на столе крот Борис деловито полировал тряпочкой свою лопату.

— В общем, вы сейчас моя армия, — начал я. — У кого-нибудь есть конструктивные предложения по обороне?

— Есть! — тут же заявил Кеша. — Предлагаю провести голубиную бомбардировку с воздуха. Цель — Дубаровы. Выведем из строя их род психологическим ударом!

Крот Борис перестал полировать лопату и выразительно постучал ею по столу. Его версия была понятна: «Закопаться. И ждать».

Рядовая, стоявшая навытяжку, сделала шаг вперёд и, заухав, начала изъясняться жестами. Её мысль была чёткой: «Организованный удар по флангам с последующим расчленением противника. Начать с рук и ног, попутно перейти на головы».

Я тяжело вздохнул.

— Отличный план, ребята. Я думаю, что Борис прав. Нам нужно крепиться, не отсвечивать и пока что просто смотреть, что будет происходить.

— Да чего смотреть, и так понятно, что жопа будет происходить, — встрял Кеша. — Уже даже самые помойные воробьи знают, что Дубаровы кого-то ищут. И они очень злые.

— Ну, кто вообще подумает на захудалого ветеринара? А даже если и подумают, то у нас есть чем ответить. Мы — сила! Мы готовы к бою! Да, Псих?

Псих с таким энтузиазмом затряс головой в знак согласия, что со всего маху приложился лбом о металлическую ручку моего кресла. Раздался глухой «дзынь». Его глаза закатились, и он мешком рухнул на пол, подёргав лапами.

— Чего-о-о? — Кеша недоверчиво вытянул шею, глядя на распростёртое тело. — Хозяин, и это наша главная ударная мощь? Он сам себя нокаутировал!

— Я же говорил, он ослаблен после операции, — вздохнул я, подталкивая Психа носком ботинка. Тот не реагировал. — И вообще, он не от удара отрубился, а просто равновесие потерял. Слишком резко головой крутил. Завтра будет в норме.

— Может, тебе после войны нужно было ему операцию делать?

— Ну, во-первых, война может и не наступить, а во-вторых… — я вдруг замолчал, уставившись в одну точку.

Прошла секунда, другая…

— А во-вторых, жопа, — закончил я, нахмурившись.

— Это моё слово, — обиженно заметил Кеша.

— Слово твоё, а ситуация наша.

Я поднялся, прошёлся по кабинету. Ну да, точно. Не показалось.

— Знаете, посидите-ка вы здесь. А я сейчас отойду и вернусь.

Я вышел из клиники через чёрный ход и оказался на заднем дворе. Огляделся, посмотрел на тёмное небо, затянутое тучами, и улыбнулся.

— Хороший вечер, чтобы умереть. Правда, ящерица?

Воздух перед мной замерцал, сгустился, и из невидимости проявился средних размеров дракон, покрытый чёрной чешуёй. Он стоял на четырёх лапах, и его вертикальные зрачки не мигая смотрели на меня.

— Я прибыл, чтобы убить носителя метки драконьего бога, — его рокочущий голос прозвучал в моей голове.

Я мысленно усмехнулся. Надо будет сказать за это спасибо Вестфалю.

«Поддержи на время, я потом заберу».

Вот и забрал бы уже, а то мне тут из-за тебя сейчас придётся отбиваться…

Глава 3

Я стоял на заднем дворе и смотрел на дракона.

Ну, по крайней мере, он ещё не напал. Это уже плюс.

Чёрный чешуйчатый хищник, размером с небольшой автомобиль, стоял на четырёх лапах. Его вертикальные зрачки буравили меня взглядом, а из ноздрей вырывались чуть заметные струйки пара.

Он не был огромным, как Вестфаль. Не внушал того первобытного ужаса, который заставлял целые армии бросать оружие и бежать. Но это всё равно был дракон. И он смотрел прямо на меня.

Откуда он, чёрт возьми, взялся? И почему прямо у меня на заднем дворе?

Я мысленно прикинул расклад. Позвать своих бойцов?

Псих сейчас в отключке, сам себя нокаутировал.

Кеша где-то на шкафу строит планы по захвату мира.

Борис-крот… ну, он, конечно, парень боевой, но против дракона его лопата — так себе аргумент.

Рядовая? Да глупо это — натравливать на дракона обезьяну с автоматом.

Придётся, видимо, самому что-то придумывать.

— Я прибыл, чтобы убить носителя метки драконьего бога, — рокочущий голос дракона прозвучал прямо в моей голове.

Я вздохнул. Ну конечно. Спасибо тебе, Вестфаль, друг ты мой хвостатый. Кажется, за меткой пришли. Только не забирать, а аннигилировать вместе с носителем.

— Слушай, такой вопрос, — сказал я вслух. — Почему я должен быть повержен, если у меня эта метка? Это же вроде как круто, нет?

Дракон склонил голову набок, его вертикальные зрачки сузились.

— Потому что так нужно.

— А почему так нужно?

— Так гласят законы.

— Какие ещё законы?

— Законы драконьего племени.

— А какого именно племени?

Дракон тяжело, почти по-человечески, вздохнул.

— Да не знаю я… Просто будешь повержен. Прими свою участь.

Да уж, логика драконов меня всегда поражала своей… избирательностью.

Вестфаль однажды чуть не спалил целый город, и всё из-за… карт и пива.

Дело было так: он в человеческом обличье зашёл в таверну и сел играть в карты с местным гномом-пивоваром. Ну, играли они, играли, и тут этот рыжебородый коротышка предложил пари: кто больше выпьет огненного пива, настоянного на самом остром перце и выжимке из яда Пустынных Скорпионов — тот и забирает банк.

Вестфаль, конечно, расхохотался. Он же дракон! Существо, которое дышит огнём! Проиграть какому-то коротышке-гному в питье огненного пива? Абсурд! Он согласился, даже не задумываясь.

Первые три кружки пошли легко. Пятая уже слегка жгла. К седьмой Вестфаль начал подозревать, что гномы, возможно, эволюционировали не из камня, а из самого пива. К десятой он уже не мог вспомнить, зачем вообще пришёл в эту таверну.

— Ещё! — заорал тогда Вестфаль, стукнув кулаком по столу так, что карты разлетелись. — Я… я могу… могу…

— Можешь заплатить? — невинно спросил гном.

Вестфаль, совершенно не соображая, что делает, высыпал на стол целую кучу драгоценных камней. Потом продолжил пить. Потом начал делать ставки размером с годовой бюджет небольшого герцогства. Потом проиграл всё до последнего золотого.

А когда протрезвел под утро в луже за таверной, обнаружил пустой кошелёк и смутные воспоминания о том, как гном «определённо подливал ему какую-то ОТРАВУ», потому что «иначе как Вестфаль, ДРАКОН, мог проиграть какому-то коротышке?». Не из-за пива же.

Логика железная. Решение очевидное — сжечь весь этот городишко к чёртовой бабушке.

Пришлось останавливать его в последний момент. В любом случае, тот гном смылся оттуда ещё до рассвета, прихватив драгоценности. Вестфаль потом неделю ныл, что его «обманули, как простого смертного», и клялся отомстить всему гномьему роду. Но это уже другая история.

А сейчас передо мной стоял этот чёрный дракон, явно не настроенный на весёлые посиделки.

— Получается, тот, кто носит метку драконьего бога, должен быть повержен? — уточнил я.

— Верно, — кивнул дракон. — Сейчас я тебя уничтожу.

— Подожди, подожди… Уничтожить ты меня, по идее, всегда сможешь. Ты же видишь, я слабый человек, все дела…

— Верно, — снова согласился он.

— И даже город тебе не помеха. Ты же сюда как-то пробрался.

— Великим драконам нет препятствий!

«Да уж, конечно, — пронеслось в моей голове. — Если бы ПВО тебя заметило, я бы посмотрел, как у тебя нет препятствий. Ты бы свой хвост потом по полям искал. Вестфаля, который раз в сто сильнее тебя, и то пару раз чуть не сбили».

— Ну, раз так, — продолжил я вслух, — может, поговорим? Раз уж ты всё равно меня убьёшь, какая разница, сейчас или через пять минут?

Дракон на мгновение задумался.

— В принципе, ты прав. Можно поговорить.

— Вот и отлично. Скажи, а вас тут много? Драконов в этом мире?

— Я откуда знаю?

— А где ты живёшь?

— Я живу там, где великие горы пронзают небеса, а ветры поют песни древних, — пафосно изрёк он.

— На Урале, что ли?

— Ну, люди, кажется, так это называют.

— А ты умеешь менять форму? — продолжил я допрос.

— Эта информация тебе совершенно не нужна.

— Ну-ка, дай угадаю… Ты мальчик или девочка?

Я увидел, как его чешуя на скулах едва заметно потемнела. Как будто он покраснел.

— Вообще-то, такие вопросы не задаются!

— Блин, да ты ещё и девчонка, да? Или просто слишком стеснительный дракон?

Я его явно достал.

— ХВАТИТ! — заревел он так, что в окнах клиники задребезжали стёкла.

Он шагнул вперёд, раскрывая пасть, в глубине которой уже зарождалось пламя. И в этот же момент над городом завыла сирена. Сначала одна, потом другая…

«Ой, кажется, нас услышали… — с досадой подумал я. — Сейчас ещё ПВО подключится. А эта дура сейчас как дыхнёт — от клиники ничего не останется. Неприкольно».

— Знаешь, — быстро сказал я, поднимая руки. — А я знаю, как сделать так, что тебе не надо будет меня убивать!

— Это уже предрешено судьбой! — прорычал дракон, но огонь в его пасти слегка поубавился. — Носитель метки должен умереть!

Я улыбнулся и просто протянул руку вперёд. На моей ладони ярко вспыхнул золотой символ. А затем он сорвался, превратился в крошечную искорку и перелетел на грудь дракону, «вплавившись» в его чешую.

Дракон замер. Его глаза расширились от ужаса.

— Что⁈ Как такое возможно⁈ Что ты сделал⁈ Убери-и-и!

— Нет, — я развёл руками. — Ты же сам сказал — носитель метки должен умереть. Что ж, поздравляю. Теперь ты — носитель. Так что можешь, если хочешь, сам себя убить. Счастливо оставаться.

Где-то вдалеке уже слышался шум приближающихся машин. В небе замелькали огни патрульных дронов.

— Я бы на твоём месте сваливал, — посоветовал я.

Дракон в ярости посмотрел на меня. Его пасть снова раскрылась.

Сноп огня ударил в меня с такой силой, что я даже не успел ничего почувствовать. Всё вокруг превратилось в ревущий огненный ад. Дым, жар, рёв пламени…

Я слышал, как дракон, издав победный клич, взмыл в воздух. И тут же по нему ударили. Небо прочертили огненные трассеры зениток. Я видел, как одна из них зацепила его крыло, но он, взревев от боли, лишь ускорился, уходя в ночное небо.

Когда дым рассеялся, я стоял на том же месте. Целый и невредимый. Вот только слегка дымящийся. Как змея, я сбрасывал с себя старую обгоревшую кожу. Чёрная и обугленная оболочка осыпалась с меня, как пепел, обнажая новую и чистую.

Одноразовая кожа саламандры… Очень неприятное чувство, когда тебе нужно срочно её прорастить. Такое ощущение, будто она прорастает из тебя, разрывая старую. Муторно, больно, но в экстренных случаях помогает. Специально оставил себе этот атрибутик на чёрный день.

Я отряхнулся. И тут до меня дошло.

Одежды-то на мне тоже не осталось! Я стоял посреди заднего двора абсолютно голый.

Я вернулся в клинику.

В приёмной на спинке кресла сидел Кеша. Он посмотрел на меня, потом на то место, где должна была быть одежда, и которое я теперь предусмотрительно прикрыл руками (ну, вы поняли).

— Хозяин, а ты где был?

— Да дракона встретил.

Кеша оглядел меня с ног до головы ещё раз.

— Я так полагаю, переговоры прошли не очень успешно? — предположил он. — Дракон попался извращенец?

— А? Не-е-е… Просто он меня спалить хотел.

«Интересно, — подумал я, — и почему Вестфаль не сказал, что тут его сородичи существуют?»

Я не мог «прочитать» этого дракона, понять, какой он породы. Их магия была слишком сложной и запутанной, чтобы мой нынешний уровень сил мог в неё проникнуть. Слишком сильные существа.

Но то, что они здесь есть, — это уже интересный факт.

* * *

Дикие Земли, сектор «Лямбда-17»

Тридцать бойцов отряда «Сокол», закованные в тяжёлую тактическую броню, двигались через мёртвый лес. Их ботинки с хрустом давили сухие, похожие на ржавое железо, листья.

Командир отряда, майор Карпов, которого за глаза звали просто Карп, остановился и поднял руку, сжатую в кулак. Отряд послушно замер.

— Что там, командир? — раздался в наушнике голос молодого бойца.

— Тихо, — коротко бросил Карп.

Он прислушался. В этом лесу всегда было тихо, но сейчас тишина была какой-то другой… Мёртвой, что ли. Ни стрекота насекомых, ни шелеста мелкой живности в подлеске. Только ветер гудел в голых ветвях.

Их целью был исследовательский пункт «Бастион-3» — небольшой, но хорошо укреплённый имперский объект, затерянный в этой богом забытой дыре. Неделю назад связь с ним прервалась. А два дня назад спутник зафиксировал в этом районе аномальную активность. Кого-то «сверху» это сильно обеспокоило. Настолько, что сюда отправили их — «Сокол», один из лучших штурмовых отрядов специального назначения.

— Разведка доложила, что периметр захвачен собаками, — напомнил Карп по общей связи. — Мутировавшими. Но это только верхушка айсберга. Будьте начеку.

Рядом с Карпом, тяжело переваливаясь с лапы на лапу, шёл его личный «напарник» — огромный, похожий на бурого медведя, но с костяными наростами на спине, зверь по кличке Бугай. Это была боевая химера.

Эксперимент.

Нововведение, которое продавили в Генеральном штабе после последних событий. Теперь у каждого бойца «Сокола» был свой напарник-химера. Карп относился к этому скептически. Да, в теории это удваивало их огневую мощь. Но на практике… Эти твари были нестабильны, плохо предсказуемы и требовали постоянного ментального контроля. Лишняя головная боль в бою. Но приказ есть приказ.

Наконец, они вышли на опушку. Впереди, метрах в двухстах, виднелся «Бастион-3».

Карп поднял бинокль. И увиденное ему не понравилось.

Объект был окружён высоким забором из толстых металлических труб, соединённых в сложную решётку — по такой не вскарабкаться даже самому ловкому мутанту. По верху была пущена колючая проволока под высоким напряжением. Перед забором — глубокий ров. А единственные ворота, окованные бронелистами, защищали две автоматические турели и система распознавания.

Вот только сейчас всё это великолепие инженерной мысли выглядело так, будто по нему прошлась небольшая армия.

Проволока была порвана. Турели выведены из строя — не расстреляны, а как будто выжжены изнутри. А сами ворота… они были не взорваны, а вскрыты. Аккуратно, почти ювелирно. Кто-то расплавил замки и просто отодвинул створки в сторону.

— Собаки, значит… — пробормотал Карп себе под нос. — Ну да, конечно. Эти твари даже не сообразят, как открыть консервную банку, не то что вскрыть бронированные ворота.

Он опустил бинокль. Всё было ясно. Собаки — это просто мародёры, которые пришли на всё готовенькое. Настоящий враг либо уже ушёл, либо… ждёт внутри.

— Первая группа — через главный вход. Вторая — прикрываете. Химер — вперёд.

Бойцы рассредоточились. Из-за их спин вышли их звери — жуткий коктейль из клыков, когтей и брони. Они двинулись первыми, осторожно ступая по выжженной земле.

Территория внутри периметра была усеяна трупами. Учёные, охрана… И собаки. Десятки мёртвых псин. Казалось, что они передрались между собой за остатки добычи.

Отряд двигался к главному зданию — двухэтажному строению из армированного бетона, двери которого были вырваны с корнем.

Они вошли внутрь. Коридоры, лаборатории, жилые отсеки… Везде следы бойни…

И тут их встретили.

Из-за угла, с рычанием, выскочила стая собак. Они были крупнее обычных, с горящими красным огнём глазами.

— Огонь!

Коридор взорвался от грохота выстрелов. Химеры «Сокола» бросились вперёд, принимая на себя основной удар. Бугай Карпа одним ударом могучей лапы просто расплющил одну из тварей, превратив её в кровавое месиво.

Через несколько минут последняя собака, прошитая десятком пуль, рухнула на пол.

— Чисто, — доложил командир Первого Отряда. — Потери среди… зверей. Три единицы.

Карп поморщился. Три химеры в обмен на десяток бешеных собак. Не самая выгодная сделка.

Они продвигались дальше, зачищая этаж за этажом. И чем глубже они уходили, тем сильнее становилось ощущение, что за ними наблюдают.

Наконец, они добрались до центрального зала — большого помещения, где, судя по всему, находился главный исследовательский центр. И здесь их ждал сюрприз.

Посреди зала, на потолке, прицепившись к балкам всеми четырьмя лапами, висело нечто огромное — метра полтора в длину, оно походило на ящерицу, но с длинной гибкой шеей и плоской, почти треугольной головой. Её чешуя отливала тусклым металлическим блеском.

Она не напала сразу. Просто висела, наблюдая за ними своими немигающими жёлтыми глазами. И в её взгляде явно присутствовал расчётливый разум.

— Всем рассредоточиться! — скомандовал Карп.

Тварь сорвалась с потолка. Но не атаковала в лоб. Она юркнула за одну из колонн. Через секунду стена над головой Карпа взорвалась фонтаном едкой дымящейся жидкости. Он едва успел отскочить — кислота с шипением разъедала бетон.

Тварь играла с ними. Она использовала укрытия, плевалась ядом с потолка, атаковала с самых неожиданных направлений. Это была не просто тупая хищная ящерица. Это был продуманный тактик.

Бойцы палили без остановки, но попасть по ней было почти невозможно. Она двигалась с невероятной скоростью, то появляясь, то исчезая в укрытиях.

И тут она выбрала цель — самого сильного после Карпа — здоровенного бойца по кличке Рябой, чья химера — бронированный носорог — уже успела затоптать нескольких собак.

Тварь выскочила из-за угла, когда Рябой перезаряжал винтовку, и просто бросилась на него. Её острые когти вспороли его тактическую броню, как бумагу.

Карп видел, как на лице его бойца застыло выражение недоумения и боли. Он рухнул на колени, зажимая рану на животе.

— Рябой!

Вся злость Карпа собралась в одном выкрике. Он вскинул винтовку, но тварь уже снова скрылась.

— Я здесь! — раздался за спиной тихий шёпот.

Карп резко обернулся. Ящерица стояла в нескольких метрах, припав к земле. Она смотрела прямо на него, в её жёлтых глазах плясали… насмешливые огоньки⁈ Она ждала. Провоцировала.

И Карп поддался. С криком он бросился вперёд. Бугай, его химера, рванул следом.

Но это была ловушка.

Ящерица отпрыгнула в сторону, и в тот же миг с потолка на Карпа обрушился целый водопад кислоты. Он успел выставить перед собой руки, активируя личный артефактный щит. Энергетический купол вспыхнул, принимая на себя удар. Кислота шипела, разъедая защиту.

А тварь уже атаковала Бугая. Она была меньше, но в разы быстрее. Она кружила вокруг неуклюжего медведя, нанося десятки быстрых, режущих ударов. Шерсть и куски плоти летели во все стороны. Бугай ревел, пытаясь достать её, но промахивался.

Когда щит Карпа погас, его химера уже лежала на полу, истекая кровью. Ящерица стояла над ней, готовясь нанести последний удар.

— НЕТ!

Карп вскинул винтовку и выпустил в неё всю обойму. Пули рикошетили от её прочной чешуи. Он видел, как она поворачивает к нему голову. И в её взгляде он прочитал свой приговор.

Но в этот момент остальные бойцы наконец-то подоспели к нему. Шквальный огонь с нескольких сторон заставил тварь отступить. Она метнулась к разбитому окну, на секунду задержалась на подоконнике, бросив на Карпа последний взгляд, и скрылась в ночи.

Карп подбежал к Бугаю. Его химера была ещё жива, но раны были слишком серьёзны. Медведь посмотрел на него своими полными боли глазами, и тихо заскулил.

— Отдыхай, дружище, — прошептал Карп, прикрывая ему глаза.

Он знал — Бугай не выживет.

Вечером, когда прибыло подкрепление и эвакуационные транспорты, Карп сидел на ступеньках разрушенного «Бастиона-3» и смотрел на носилки, которые проносили мимо.

Шестнадцать раненых. Четверо — тяжело. Все их химеры были мертвы. Либо разорваны собаками, либо убиты той ящерицей.

Эксперимент с треском провалился. Химеры оказались не подмогой, а обузой. Отвлекали внимание, требовали контроля… Пушечное мясо. Дорогое и бесполезное. Поставщик, который клялся в их надёжности, явно просчитался.

К нему подошёл один из выживших бойцов.

— Командир, что будем делать?

— Ждать, — глухо ответил Карп. — Ждать ремонтников. А потом возвращаться.

Он посмотрел в сторону зловещего тёмного леса. Та ящерица… Она не просто дралась. Она думала, устраивала засады, выманивала их, наносила удары по самым сильным… А потом просто удалилась.

Карп достал флягу, сделал большой глоток. Спирт обжёг горло, но не принёс облегчения.

Твари становились умнее. И это пугало больше, чем любые клыки и когти. Они больше не были просто дикими зверями, а становились настоящей армией. И кто-то этой армией управлял. И скоро, очень скоро, они могут снова прийти в город. Но уже не как слепые хищники, а как завоеватели.

* * *

Царское Село, Петербург

Императора выдернули прямо из-за семейного ужина.

Без стука, без доклада в трапезную ворвался адъютант и, задыхаясь, пролепетал:

— Ваше величество… Срочно!

Фёдор Владимирович Емельянов, император всея Российской Империи, даже не донёс до рта вилку с куском идеально прожаренного стейка. Он молча положил приборы, промокнул губы салфеткой и поднялся. Жена бросила на него тревожный взгляд. Дети замерли.

— Извините, — коротко бросил он и быстрыми шагами направился в свой рабочий кабинет, на ходу застёгивая воротник мундира.

В кабинете его уже ждали. Несколько высших чинов Тайной Канцелярии и пара генералов.

— Что случилось? — сразу же спросил император, подходя к огромной электронной карте, занимавшей всю стену.

— Потеряли связь с Великими Луками, ваше величество, — доложил один из генералов. — Почти сутки назад. Полностью. Ни один канал не отвечает.

Генерал ткнул пальцем в экран. На месте города Великие Луки, на подробной карте местности, теперь горела жирная красная точка.

Фёдор Владимирович нахмурился. Великие Луки — небольшой городок на семьдесят тысяч душ, затерянный где-то посреди Диких Земель. Формально — имперская территория. По факту — забытое богом место, которое держалось на плаву только за счёт нескольких добывающих шахт.

— А час назад вернулся один из наших патрульных дронов, — продолжил генерал. — То, что он заснял… Ваше величество, город захвачен.

— Кем?

— Тварями. Они просто… рванули со всех сторон. Судя по скорости захвата, меньше чем за двое суток они взяли город под полный контроль.

На главный экран вывели кадры с дрона. Мутная, снятая с большой высоты картинка, но даже на ней был виден масштаб катастрофы. По улицам двигались шевелящиеся массы. А от города во все стороны, по дорогам, тянулись тонкие ручейки.

— Это… люди, — прошептал кто-то из присутствующих.

Те, кто смог выбраться. Кто как может. Пешком. По дорогам, кишащим тварями.

Император сжал кулаки. Семьдесят тысяч душ…

— Какого дьявола⁈ — его голос сорвался на рык. — Как это могло случиться⁈ Кто за этим стоит⁈

В кабинете повисла тишина.

— Мы не знаем, ваше величество. Ничего не понятно.

Фёдор Владимирович отвернулся от карты, чтобы никто не видел выражения его лица. Внутри у него клокотала бессильная злоба. Проспали. Снова проспали!

— Направьте туда Первый Псковский полк, — отчеканил он, повернувшись. — И Третью Новгородскую дивизию. И пятый отдельный батальон тяжёлых химер из Твери. Свяжитесь с родом Светловых, пусть выделят группу своих лучших следопытов.

Он делал короткие паузы, обводя взглядом подчинённых.

— Развернуть по пути следования беженцев мобильные лагеря. Обеспечить транспортом, едой, медикаментами. И охраной. Каждого выжившего доставить в столицу. За мой личный счёт.

Генералы и чиновники закивали, уже отдавая распоряжения по своим каналам связи.

Император снова повернулся к карте. К этой проклятой красной точке.

Он давно об этом говорил. Твердил на каждом Совете. Стены — не панацея. Нельзя просто отсиживаться за ними, надеясь, что твари сами себя перебьют. Они становятся умнее. Организованнее. Они эволюционируют. А они стоят на месте, полагаясь на устаревшие тактики и проржавевшую оборону.

И вот оно. Кровавое, страшное доказательство его правоты.

«Чем дальше, тем труднее просто жить», — с горечью подумал он.

Возможно, сейчас, после этой трагедии, они наконец-то его услышат. Возможно, пришло время перестать обороняться.

Пришло время наступать.

* * *

Я закрыл за собой дверь операционной, оставив Агнессу и её свиту в приёмной. Нужно было сосредоточиться.

Мальчишка, Миша, лежал на столе, с интересом глядя на меня. Он не боялся. Скорее, ему было интересно.

— Не больно будет? — спросил он.

— Не обещаю, — честно ответил я. — Но постараюсь, чтобы было терпимо.

Я положил ладони ему на грудь. Мои пальцы окутало едва заметное сияние. Тонкая струйка энергии потекла, проникая в его тело, считывая информацию с каждой клетки.

Картина, которая развернулась перед моим внутренним взором, была неприятной. Его кости оказались хрупкими, как сухие ветки, пронизанные микротрещинами. Минеральный обмен нарушен настолько, что организм просто не усваивал кальций. А в самой структуре клеток я видел «заплатки» — следы чужого вмешательства. Кто-то пытался его «починить», но сделал только хуже.

И посреди всего этого хаоса я чувствовал его — спящий, сжатый в тугой кокон Дар Приручателя. Именно он и не давал этому хрупкому телу окончательно развалиться на части.

Мысли, как всегда, текли своим чередом, пока руки делали свою работу. Вот сейчас, например, я снова вспомнил ту драконицу, которая теперь носится где-то с меткой Вестфаля. Забавная ситуация… Метка драконьего бога — вещь капризная. Она не просто даёт силу, но и притягивает неприятности…

Я сосредоточился на мальчике.

В какой-то момент почувствовал себя лекарем. Но нет. Я далеко не лекарь. Лекари лечат, штопают, исправляют… Они работают с тем, что есть. Я же действую иначе — заменяю.

Моя энергия, как рой микроскопических жучков, находила повреждённые мёртвые клетки в его костях. Я уничтожал их, расщепляя на первоэлементы. А на их месте из чистой жизненной силы выращивал новые. Но уже идеальные.

Его кости были кривыми, внутри — почти полыми. Я убрал повреждения, заполнил пустоты, а затем укрепил всё это магией, вплетая в костную ткань тончайшую энергетическую решётку. Как умею, так и делаю. А умею я очень хорошо.

Процедура заняла не больше двадцати минут. Я убрал руки, чувствуя, как гудит голова. Сил ушло прилично.

— Всё, — сказал я, помогая мальчику сесть. — Можешь вставать.

Дверь тут же распахнулась, и в операционную вошла Агнесса. Она с тревогой посмотрела на брата, потом на меня.

— Виктор, ты когда начнёшь лечение?

— Да уже всё готово, — пожал я плечами. — Принимай пациента.

Она замерла, её взгляд метнулся от меня к Мише и обратно.

— Ты что, шутишь? Двадцать минут… Лучшие целители Империи осматривали его часами!

— Да нет, — я зевнул. — Какие тут шутки.

Она подбежала к брату, который как раз спрыгивал со стола.

— Миша, как ты себя чувствуешь?

Мальчик на секунду задумался, прислушиваясь к своим ощущениям.

— Я что-то точно ощущал, — сказал он. — Пока не могу сказать, что именно… Но было… тепло.

— Конечно, он тебе не скажет, — пояснил я, направляясь к умывальнику. — Организм перестраивается. Если будете отслеживать его состояние, то разницу заметите через неделю-две, может, и больше. Всё. Оплата — ты знаешь где.

Я повернулся к ней, вытирая руки. Она смотрела на меня с недоверием.

— Так я же не должна платить.

— А, точно, — я картинно хлопнул себя по лбу. — У нас же бартер. Жаль. А теперь — важнейшая часть. Идём пить чай, а то я задолбался. У меня был тяжёлый день.

Мы сидели в приёмной. Валерия, узнав, что у нас «высокие гости», тут же засуетилась. Достала откуда-то из своих закромов хороший листовой чай, печенье и даже вазочку с вареньем.

Разливая чай по чашкам, она весело щебетала, рассказывая Агнессе про забавный случай с одним из утренних клиентов — аристократом, который требовал для своего пуделя срочную операцию, потому что тот проглотил обручальное кольцо, а его супруга была в ярости и угрожала разводом, если кольцо тут же не окажется на пальце.

Агнесса, поначалу державшаяся холодно и отстранённо, постепенно оттаяла и даже пару раз улыбнулась.

Я сидел, откинувшись на спинку дивана, и с удовольствием пил горячий ароматный чай. Миша устроился рядом и с аппетитом уплетал печенье, макая его в варенье. В клинике царила почти домашняя, уютная атмосфера.

Мне нравились такие моменты. Простые, человеческие… Без драк, без интриг, без необходимости кого-то убивать или спасать. Просто чай, печенье и спокойная беседа. Жаль только, что такие моменты в моей новой жизни были до обидного редки.

Идиллию нарушил тихий звон телефона Агнессы. Она достала его, пробежала глазами по экрану, и её лицо мгновенно стало серьёзным. Улыбка исчезла, брови сошлись на переносице.

— Что случилось? — спросил я. — Плохие новости? Что-то связанное с родом?

— Да нет, — она покачала головой, убирая телефон. — Глобальнее. Город Великие Луки… его больше нет. Захвачен тварями.

Я молча поставил чашку на стол.

«А что они хотели?» — пронеслось в моей голове.

Тут твари развиваются и эволюционируют такими шагами, что диву даёшься. Я знаю такие миры, которые в подобной схватке проигрывали. Просто потому, что недооценивали противника. Потому что прятались за стенами, надеясь, что опасность рассосётся сама собой.

Так что, возможно, этот мир ждёт та же судьба. Он катится в пропасть, а его обитатели этого даже не замечают. Ну, если я, конечно, не буду вмешиваться.

С моей помощью у человечества будет больше шансов. Но это не значит, что я щёлкну пальцами, и все твари вдруг перестанут нападать на людей или погибнут разом. Нет у меня сейчас такой мощи.

Но вот помочь им не проиграть так позорно… Это уже интересно. В конце концов, мне здесь ещё жить. И мне совершенно не улыбается перспектива однажды проснуться от того, что в мою клинику вламывается какая-нибудь очередная орда мутантов, решившая позавтракать местным населением.

Да. Похоже, придётся всё-таки немного поработать.

Глава 4

Нет. Он всё-таки победил.

Кеша сидел на спинке моего кресла, закинув лапку на лапку, и с видом гордого императора, только что завоевавшего очередную варварскую провинцию, торжественно смотрел на меня.

— Ну, наконец-то, — проскрипел он. — Кеша станет совершенно другим! Кеша станет… великим!

— Ну да, станешь, станешь… — вздохнул я.

Этот пернатый террорист умудрился сделать невозможное. Он конкретно меня задолбал.

А это, надо признать, надо было ещё умудриться сделать. Я мог сутками напролёт слушать лекции о квантовой флуктуации в нулевом вакууме, но выдержать десятиминутный поток сознания этого попугая было выше моих сил.

Он ныл, канючил, подлизывался, устраивал истерики, приводил в пример Рядовую и Психа, которые уже получили свои «плюшки». Он испробовал все методы манипуляции, которые успел почерпнуть из просмотренных за свою жизнь ток-шоу. И, в конце концов, сломал меня.

Что ж, раз уж пообещал — придётся делать. Но ничего. Когда-нибудь, если я решу выбраться из этого мира, я обязательно заберу попугая с собой. Чисто из мести. И познакомлю с некоторыми интересными личностями. Особенно с теми занудными стариками, которых все почему-то называют мудрыми.

Например, с драконом-философом по имени Гнозис. Этот зануда мог триста лет без перерыва рассуждать о фрактальной природе чешуек на собственном хвосте. Я тогда чуть не состарился от скуки, пока ждал, когда он закончит свою мысль. Вот пусть Кеша с ним и пообщается. Уверен, они найдут общий язык. Или Кеша сойдёт с ума. Что тоже неплохо.

А ещё я обязательно буду брать его с собой на пьянки к Охотникам в их Крепость. Сам я такие мероприятия терпеть не мог, но теперь появится стимул. Охотники обожали травить байки со своих вылазок. Проблема была в том, что после пятой кружки гномьего эля они напрочь забывали, что уже рассказывали, и начинали по новой. Одна и та же история, часов на двенадцать, по кругу.

Уверен, Кеша со своим словарным запасом из телевизионных ток-шоу станет для них достойным собеседником. Будет отвечать на их бесконечные истории своими. Посмотрим, кто кого переговорит.

В общем, планы на него у меня были грандиозные. Но сначала нужно было выполнить обещание.

— Я готов! — снова заявил Кеша, принимая героическую позу.

— Хорошо, — кивнул я. — Слушай внимательно. У меня не такой большой выбор атрибутов, как тебе кажется. Точнее, выбор-то огромный, но в тебя сейчас много не вложить. Твой организм просто не выдержит. С тобой надо работать ещё годами, постепенно усиливая и перестраивая. Но какой-нибудь один атрибут я в тебя могу вложить. Даже, скажем так, любой. Я постараюсь и выложусь на полную. Но есть пятидесятипроцентный шанс, что ты умрёшь. Согласен?

Кеша на мгновение замер. Героическая поза сдулась.

— Кеша не хотеть умирать! — пискнул он, испуганно попятишись.

Он посмотрел на свои лапки, потом на меня. В его глазах-бусинках шла напряжённая работа мысли. Он явно взвешивал риски. И, судя по всему, его врождённая наглость и жажда величия перевесили инстинкт самосохранения.

— Ладно, согласен. Красота требует жертв!

— Так что, тебе клюв поровнее сделать? — с абсолютно серьёзным видом спросил я.

— Нет-нет! — взвизгнул он, инстинктивно прикрывая клюв крыльями. — Ты чего⁈ Он у меня идеальный!

— Хорошо. Тогда давай, говори, что ты хочешь.

Я-то думал, он попросит что-то предсказуемое. Силу, чтобы ломать стены. Скорость, чтобы уворачиваться от фур. Или, на худой конец, какие-нибудь суперспособности — стальные когти, огненное дыхание, способность плеваться ядом… Что-то простое, эффектное и смертоносное. То, что нужно попугаю, который мечтает стать грозой района. Всё это было реализуемо, хоть и потребовало бы от меня немалых усилий.

Кеша задумался. Он прошёлся по столу, заложив крылья за спину, как заправский философ.

— Хозяин, а можно посмотреть прайс-лист на услуги? — наконец спросил он. — Мне же нужно из чего-то выбирать.

— Конечно же, нет! — отрезал я. — Давай уже быстрее, говори, что хочешь. Время — деньги.

— Интересный ты человек, Виктор, — проворчал попугай. — Как я могу выбрать из того, чего не знаю? Ну дай хоть намёк! Какие есть категории? «Сила и красота»? «Интеллект и харизма»? «Сверхспособности экстра-класса»? — он затараторил, явно цитируя какую-то рекламу. — Вот, например, можно мне харизму, как у того ведущего с Первого канала Ивана Бурганта? Чтобы одним словом голубей в рабство обращать! Или, может, голос, как у Стаса Мычайлова? Я бы им такие трели выдавал, все кошки в районе с ума бы сошли! А ещё в одном сериале у детектива была способность — он по глазам подозреваемых видел, врут те или нет. Мне такое надо! Я бы сразу понял, кто мои семечки тырит!

Я потёр виски.

— Кеша, это так не работает. Я не раздаю социальные навыки и музыкальный слух. Только физические и метафизические атрибуты. Давай, думай в сторону огненного дыхания. Это практично.

Он снова погрузился в раздумья. Ходил по столу кругами, что-то бормотал себе под нос, загибал когти на лапках… Я терпеливо ждал.

Наконец, он остановился и решительно посмотрел на меня.

— Я придумал! Хочу стать… бессмертным!

Я на секунду замер, переваривая услышанное. А потом расхохотался.

— Кеша, нет такого понятия, как «полное бессмертие». Есть только относительное. Вечная молодость, устойчивость к ядам, регенерация…

— Ну, хочу стать бессмертным, насколько это возможно! — не унимался он. — Слабо?

Я перестал смеяться и серьёзно посмотрел на него.

— А ты понимаешь, насколько это необычно для попугая?

— Ну и что? Заказываю бессмертие! — гордо заявил он.

— Но последствия у всего есть, лучше сто раз подумай… Может, тебе всё-таки огненное дыхание? Будешь сам себе семечки жарить. Или когти адамантитовые? Будешь консервные банки вскрывать…

— Бла-бла-бла… — передразнил меня попугай. — Хозяин, вот зачем ты торгуешься? Кеша умный, Кеша выбрал лучшее из возможного. Хочу бессмертие! У меня лапки короткие, жизнь тоже. А я ещё мир не видел! Ты же сам сказал — любой атрибут. Вот я и выбрал.

— Но это же скучно — жить вечно! — попытался я его отговорить. — Представь, все твои друзья-голуби умрут, а ты останешься один…

— Пф-ф-ф, какие они мне друзья! Так, временные союзники. Новых найду. Давай уже, делай! Или ты не можешь?

На моём лице медленно расползлась довольная, почти демоническая ухмылка.

— Ладно, как скажешь. Заказ принят.

Я вытянул руку, и на моих пальцах заплясали разноцветные искорки.

Кеша смотрел на них, и в его глазках отражался восторг. Но в какой-то момент до него, кажется, дошло, что сейчас произойдёт нечто необратимое. Он увидел выражение моего лица. И вся его напускная бравада мгновенно испарилась.

— Э-э-э… Хозяин… — пролепетал он, пятясь назад. — А можно… я, это… передумаю? Да-да! Я переду…

— Спать.

Короткий импульс энергии — и попугай брыкнулся на стол, погрузившись в глубокий сон.

Что ж, он сам напросился. Будет ему бессмертие. Относительное, конечно. И с некоторыми… гхм… нюансами.

Мои пальцы окутало едва заметное тёмно-фиолетовое свечение. Я извлёк из своего ментального хранилища крошечный сгусток холодной тьмы, что уцелел после прорыва через барьеры.

Это был атрибут Тёмного Феникса. Редчайшая, почти мифическая вещь. Обычный Феникс возрождался из огня, черпая силу из жизненной энергии мира. Тёмный же питался самой смертью. Чем ближе он был к небытию, тем сильнее становился.

Я положил ладонь на голову спящего попугая.

— Посмотрим, какой из тебя получится феникс.

И началась работа.

Мне пришлось разобрать его организм на молекулярном уровне, чтобы вплести этот чужеродный, невероятно мощный и нестабильный атрибут в самую его суть.

Я сидел, склонившись над Кешей, двенадцать часов без перерыва. Менял структуру костей, переписывал генетический код, укреплял нейронные связи, чтобы его крошечный мозг не сгорел от перегрузки. Вся моя энергия и все мои знания были брошены на то, чтобы этот хрупкий организм просто не развалился на части.

Когда всё закончилось, я без сил свалился на стул. Кеша лежал на столе. Внешне он почти не изменился. Разве что его зелёные перья приобрели немного заметный, почти чёрный отлив, который можно было разглядеть только под определённым углом.

Кеша пошевелился, медленно сел, сонно моргнул и посмотрел на меня.

— Всё… готово? — прохрипел он слабым голосом. — Я теперь бессмертный?

— Относительно да. Ты же сам этого хотел. Но опять же, последствия…

— Замечательно! — он встрепенулся, и сонливость как рукой сняло. — За-ме-ча-тель-но! Кеша — самый бессмертный попугай в мире! Хозяин, а как проверить?

Я лениво открыл ящик стола, в котором лежал один из трофейных пистолетов.

— Ну, вот пистолет, — я положил оружие на стол. — Хочешь проверить? Хотя предупреждаю: возрождение из пепла — процесс не из приятных.

Кеша подозрительно покосился на оружие.

— Не, — он попятился. — А вдруг ты что-то накосячил, и я сдохну?

— Ну, тебе даже обидно не будет, поверь. Ты об этом даже не узнаешь. Только маленьким мозгом здесь всё заляпаешь.

— Ладно, я тогда потом как-то проверю, — решил попугай. — Меня и так устраивает знание, что бессмертие у меня есть.

Но это уже не устраивало меня. Я потратил двенадцать часов и почти всю свою энергию не для того, чтобы он просто «знал».

— Кеша.

— Что? — он как раз собирался взлететь, чтобы полюбоваться на себя в зеркало.

— Прости. Но ты должен умереть.

Я вскинул пистолет. Грохнул выстрел.

Кешу отбросило назад. На его груди, там, где ещё секунду назад билось его маленькое сердце, теперь зияла дыра размером с монету. Он дёрнулся раз, другой и затих, распластавшись на столе в лужице собственной крови.

Я опустил пистолет. В ушах звенело.

— Нет, ну я же не мог «накосячить», — сказал я в пустоту. — Даже слова такого не знаю.

Прошла секунда, вторая, третья… Кеша лежал неподвижно.

И тут его тело дёрнулось.

Дыра в груди забурлила. Из неё полезла чёрная пульсирующая биомасса, похожая на кипящую смолу. Она копошилась, извивалась, формируя щупальца из плоти, которые с хлюпаньем начали стягивать края раны. Кости с треском срастались, перья прорастали через серую слизь.

Кеша резко подскочил. Его глаза дико вращались.

— А-А-А-А! ЧТО ЭТО⁈ УБЕРИТЕ ЭТО ИЗ МЕНЯ! ОНО ШЕВЕЛИТСЯ! МАТЬ МОЯ КАКАДУ!

Он орал, бегал по столу кругами, пытался сбросить с себя эту живую массу, которая продолжала его «лечить». Он спотыкался, падал, снова вскакивал, матерился на всех языках, которые успел выучить из телевизора.

Наконец, когда последняя чёрная нить втянулась обратно в его тело, не оставив после себя ни шрама, ни даже пятнышка крови, он замер. Его всего трясло. Мокрый от пота и взъерошенный, он тяжело дышал, глядя на меня.

— Да ну на хер! — прохрипел он. — Хозяин, забери это! Ну, пожалуйста-а-а-а…

— Увы, но нет, — покачал я головой. — Подарки — не отдарки. Ты теперь попугай с атрибутом Тёмного Феникса. Поздравляю! И, кстати, извини за выстрел, но без этого было никуда. Это один из обязательных моментов. После такого внедрения ты обязательно должен был в течение тридцати минут умереть. Иначе этот атрибут сожрал бы тебя.

Я сел на краешек стола, глядя на своего ошарашенного питомца.

— Да-да, об этом, кстати, не все знают, — продолжил я, убирая пистолет. — И потом думают, почему…

Я видел целые ордены, которые находили могущественные атрибуты, а потом просто «скармливали» их своим адептам, как конфеты. Тысячи людей проходили через эти ритуалы. И все умирали. А эти идиоты всё верили в какие-то сказки про Избранного, который однажды выживет и освоит полученную силу. Они просто не знали, что у каждой силы есть свой «ключ активации».

Например, для одного атрибута, дарующего невероятную скорость, нужно было сразу после вживления пробежать марафон без остановки, иначе тело просто разорвёт от внутренней инерции. А для другого, дающего власть над огнём, требовалось разогнать температуру тела до пятидесяти градусов и продержать так несколько дней, игнорируя адскую боль, чтобы выжечь из организма побочные токсины. Больно, почти смертельно, но иначе никак.

Вот и для Тёмного Феникса пришлось умереть, чтобы активировать бессмертие.

— Поздравляю тебя, — подытожил я. — Теперь ты действительно практически бессмертный. Но… последствия.

— Да я уже ощутил, — простонал попугай. — Я очень не хочу умирать. Это… это неприятно.

— А вот тут есть проблемка. Ты же хотел силу. Считай, это от меня бонус. С каждой смертью Тёмный Феникс чуть-чуть сильнее становится. А если он не умирает, то у тебя могут начинаться припадки. Поэтому раз в некоторое время тебе желательно умирать.

Кеша медленно поднял на меня голову.

— Чего, блин⁈

— Ну, я пытался тебе сказать, но ты же не слушал. Орал тут как умалишённый. А теперь слушай внимательно, пернатый бессмертный. Это не просто «умри и воскресни», как в тех дурацких мультиках, которые ты любишь смотреть. Это Тёмный Феникс. Он питается твоей смертью. Если ты будешь слишком долго жить без «перезагрузки», атрибут начнёт жрать тебя изнутри. Припадки, галлюцинации… Чтобы этого избежать, нужно умирать регулярно. Сначала почаще. Потом реже, если научишься контролировать.

Кеша сидел на столе, как прибитый. Его перья торчали во все стороны. Он открывал клюв, закрывал, снова открывал — пока не выдал тихий, жалобный писк:

— Кеша… Кеша не хочет умирать! Это же… это же пытка! Хозяин, верни как было! Я лучше буду обычным попугаем.

— Поздно, — я развёл руками, стараясь не смеяться. — Заказ принят, работа выполнена. Клиент всегда прав, помнишь? Ты сам сказал: «Хочу бессмертие, насколько это возможно». Вот тебе и «насколько». Практически вечная жизнь, но с абонентской платой в виде периодических смертей. Дёшево и сердито.

Он вскочил, замахал крыльями, чуть не свалившись со стола.

— Абонентская плата⁈ Ты меня что, на подписку посадил⁈ — он подбежал ближе, тыкая в меня клювом. — А если я не умру? Что тогда? Просто припадки и всё?

— Ну, не просто. Сначала лёгкие судороги. Потом видения — все твои прошлые смерти на повторе. А если игнорировать дальше, атрибут возьмёт инициативу и — БАХ! — ты сам себя на куски разорвёшь в агонии. Но ты можешь, например, случайно вылететь в окно под грузовик. Или клюнуть провод под напряжением. Или просто взять и утопиться в своей поилке. Самоубийство на автопилоте. Весело, да?

Кеша замер, переваривая.

— Само… убийство? — прошептал он. — Кеша не хочет! Кеша хочет нормально жить! Без грузовиков и проводов!

— Тогда давай договоримся, — предложил я, доставая из ящика небольшой ножик для бумаги. — Я помогу. Контролируемые смерти. Быстро и безболезненно. Ну, почти. Например, сейчас — чик! — и ты в пепле. Через минуту — как новенький. Практика ведёт к совершенству.

Я демонстративно положил ножик перед ним. Кеша уставился на него, как на ядовитую змею.

— Нет! — взвизгнул он и отскочил. — Хозяин, ты маньяк-убийца! Я буду жаловаться! В зоозащиту! В полицию! В ток-шоу «Пусть базарят»!

— Ой, всё, — я поднялся. — Можешь делать всё, что угодно. А мне пора идти пить кофе с круассанами. До свидания.

Я развернулся и вышел из кабинета, оставив Кешу одного переваривать свою новую бессмертную и полную периодических смертей жизнь.

* * *

Ветеринарная клиника «Добрый Доктор», Петербург

Дверь за хозяином захлопнулась. Несколько секунд в помещении стояла полная тишина. Кеша не шевелился. Он просто стоял на столе, глядя в одну точку невидящими глазами.

Потом он медленно, на подгибающихся лапках, доковылял до края стола и посмотрел вниз. Высоко. Если спрыгнуть, можно сломать шею. Раньше эта мысль вызывала бы ужас. Теперь… ну, теперь это был один из пунктов в его будущем расписании.

— Смерть по вторникам, — прошептал он сам себе. — Нет, вторник — день сериалов. По средам.

Он тяжело вздохнул и, собравшись с силами, долетел до большого зеркала, висевшего на стене. В отражении на него смотрел взъерошенный, напуганный попугай с безумными глазами.

— Ты сильный. Ты независимый, — сказал он своему отражению голосом ведущего психологического ток-шоу. — Твой опыт — это твой ресурс. Прими свою травму.

Отражение молчало.

— Легко сказать «прими»! — взвизгнул Кеша, стуча клювом по стеклу. — Ты видел⁈ Ты видел, как из меня эта дрянь лезла⁈ Это же не по-христиански… тьфу, то есть, не по-попугайски!

Он замолчал, переводя дух.

— Так, спокойно. Без паники. Кеша должен мыслить стратегически. Хозяин сказал: «контролируемые смерти». Значит, нужен план. Бизнес-план вечной жизни.

Он спрыгнул на полку рядом с зеркалом и принялся расхаживать, заложив крылья за спину.

— Значит, так. Первый пункт: составить график смертей. Раз в неделю? Раз в месяц? Надо уточнить интервалы. Второй пункт: диверсификация рисков. Нельзя всё время под грузовик. Это банально. Нужно что-то… элегантное. Падение на закате. Захлебнуться шампанским. Подавиться чёрной икрой…

Он остановился, и его передёрнуло.

— Нет, с едой лучше не экспериментировать. Третий пункт: завести дневник. «Дорогой дневник, сегодня я умер в седьмой раз. Ощущения так себе, но перья после регенерации стали гуще и шелковистее».

Он снова посмотрел на своё отражение. Напускная деловитость схлынула, и в глазах-бусинках снова плескался первобытный ужас.

— Мамочка, — пискнул он и, забившись в самый тёмный угол полки, тихо заплакал.

* * *

Ржавый Лес, Дикие Земли

Майор Волков ненавидел такие вылазки.

Он вцепился в поручень бронетранспортёра, который с натугой полз по раскисшей лесной дороге, и в сотый раз за утро мысленно проклял и этот лес, и этот приказ, и того купчишку, из-за которого он здесь оказался.

Он пришёл в СФИНКС (Специальное Формирование по Изучению Необычных Контактов и Сущностей) не для того, чтобы нянчиться с потерявшимися сынками богатеев. Он пришёл сюда, чтобы охотиться на монстров. Чтобы стоять на переднем крае войны, о которой большинство жителей Империи даже не подозревало. Его люди — лучшие. Они знали тварей, как никто другой. Понимали их повадки, предсказывали их действия. Они были элитой.

И вот теперь эта элита, вместо того чтобы выслеживать какую-нибудь тварь класса «С», прочёсывала сраный лесок в поисках недоросля, который решил поиграть в героя. Сынок какого-то купца, у которого денег больше, чем мозгов. Захотелось ему, видите ли, с дружками на пикник в Дикие Земли.

Ну и потерялся.

А папаша, вместо того чтобы нанять обычных следопытов, поднял на уши всё руководство СФИНКСа. И вот результат — боевая группа Волкова, двадцать пять закалённых в боях ветеранов, вместо настоящей работы занимается поисково-спасательной операцией.

Волков зло сплюнул в окошко.

— Командир, — раздался в наушнике голос одного из бойцов. — Приближаемся к квадрату. Фон стабильный, в пределах нормы.

— Принял.

Конечно, в пределах нормы. Этот лесок считался зоной с минимальным уровнем угрозы.

Система была простой и эффективной. Три категории опасности, обозначенные буквами.

Уровень «Омега» — обычные твари от О-1 до О-10. Мелкая и средняя шушера. От мутировавших крыс до стайных хищников размером с волка. Опасны, но предсказуемы. Справляется любой подготовленный патруль или группа следопытов.

Уровень «Сигма» — сильные монстры от С-1 — С-10. Крупные или особо хитрые химеры, часто обладающие уникальными способностями. Для охоты на таких отправляли уже элитные группы, вроде его собственной.

И уровень «Каппа» — катастрофа. Твари, способные в одиночку уничтожить небольшой город. От К-1, с которым ещё можно было побороться силами целого полка, до К-10, при появлении которого в протоколе значилось лишь одно: «Молиться».

А они сейчас прочёсывали сектор с рейтингом О4. Максимум, что им могло встретиться — стая мутировавших волков. Мелочь, не стоящая их внимания.

Бронетранспортёр остановился. Бойцы высыпали наружу и рассредоточились, взяв периметр под контроль.

Волков спрыгнул на землю, вдохнул влажный воздух.

— Осматриваем следы. Ищем всё, что не похоже на обычную лесную живность.

Они работали быстро и слаженно. Через десять минут один из бойцов подозвал его.

— Командир, сюда.

На влажной почве, среди прелых листьев, виднелись останки. Несколько разорванных на части туш каких-то мелких химер, похожих на гибрид кабана и ящерицы.

Майор присел на корточки.

— Рваные раны, следы клыков… — пробормотал он, изучая края ран. — Укусы характерные. Стая. И не одна. Похоже, здесь был передел территории.

Он поднялся, отряхивая перчатки.

— Ищем дальше.

Ещё через полчаса они нашли то, что искали — целую тропу, оставленную группой из десяти-двенадцати человек. И следы химер, которые шли за ними по пятам.

— Вели их, — сказал Волков, разглядывая отпечатки. — Эти недоумки даже не пытались скрыть своё присутствие. Шли, как на параде.

Они двинулись по следу. И чем дальше, тем мрачнее становилась картина.

Первый труп. Охранник. Точнее, то, что от него осталось. Рука, всё ещё сжимавшая разряженный пистолет. Кусок торса. И ботинок, в котором всё ещё торчала нога.

Дальше — ещё два трупа. И следы панического бегства. Охранники отступали, прикрывая своих нанимателей. Но твари были быстрее.

След привёл их к скальному выступу, у подножия которого чернел вход в пещеру.

— Командир, похоже, они там, — сказал один из бойцов.

Волков достал рацию.

— База, это Волк. Объект обнаружен. Группа предположительно укрылась в пещере. Запрашиваю дальнейшие инструкции.

Ответ пришёл почти мгновенно.

— Майор, приказ командования: провести зачистку пещеры. Купец утроил пожертвование на нужды конторы. Действуйте по протоколу. Подтвердите наличие цели, живой или мёртвой.

«Конечно, — с сарказмом подумал майор. — Купец заплатил. Нужно отчитаться».

— Группа, готовность номер один! — скомандовал он. — Разворачиваем «Арфу»!

Бойцы вытащили из контейнера и установили у входа в пещеру «Арфу» — треногу с несколькими металлическими дисками, похожими на тарелку. Полуартефактное, полуэлектрическое устройство, генерирующее мощные звуковые волны. Идеальное средство, чтобы выкурить любую тварь из её логова.

— Держать периметр! — скомандовал Волков. — Сейчас полезут.

Бойцы заняли позиции, образовав полукольцо.

Он нажал кнопку на пульте. «Арфа» запела. Низкий вибрирующий звук, почти неслышимый для человеческого уха, ударил по пещере, выгоняя из неё всё живое.

Из темноты хлынул живой поток. Сотни мелких тварей, похожих на крыс, но с перепончатыми крыльями летучих мышей, высыпали наружу, пытаясь спастись от сводящего с ума звука.

— Огонь!

Загрохотали выстрелы. Коридор перед пещерой превратился в мясорубку. Кто-то поливал тварей свинцом, кто-то рубил их мечами, не давая прорваться через оцепление. На шум сбежались и другие обитатели леса. Но периметр держали крепко.

Наконец, всё стихло. Перед входом в пещеру лежала гора тел.

Волков оглядел своих людей. Потерь не было. Только пара царапин.

— Первая и вторая группы — со мной. Остальные — держать периметр.

Майор шагнул в темноту пещеры. За ним — ещё восемь бойцов. Они шли, освещая себе путь фонарями, по извилистому проходу.

И вскоре они его нашли.

Сынок купца был жив. Он сидел, прислонившись к стене, связанный по рукам и ногам какой-то застывшей субстанцией. Его рот тоже был был залит чем-то, похожим на смолу. Глаза были широко раскрыты от ужаса. Он мычал, пытаясь что-то сказать.

Волков жестом приказал одному из бойцов освободить его. Сам же осматривал пещеру.

Небольшое подземное озеро с идеально гладкой чёрной водой. И больше ничего. Ни следов других людей, ни признаков обитания разумных существ.

«Странно, — подумал он. — Кто его связал? И зачем?»

И в этот момент из озерца, занимавшего половину грота, бесшумно выплыло нечто похожее на гигантского осьминога, но его студенистое, переливающееся тело парило в воздухе. Десятки извивающихся щупалец заканчивались острыми костяными крючьями, а в центре копошащейся массы горел один-единственный огромный безжизненный глаз.

— Твою мать…

Тварь не издала ни звука. Она просто метнула одно из своих щупалец. Боец, стоявший ближе всех, не успел даже вскрикнуть. Щупальце обвилось вокруг его шеи, и с сухим хрустом голова отделилась от тела.

— Огонь!

Загрохотали выстрелы. Пули отскакивали от студенистого тела твари, не причиняя ей вреда. Ещё одно щупальце хлестнуло по воздуху, и второй боец, разрубленный пополам, рухнул на землю.

— Отступаем! — заорал Волков, но было поздно.

Из второго озера выплыли ещё три таких же существа.

Началась бойня. Щупальца мелькали в полутьме, разрывая плоть и ломая кости. Бойцы отстреливались, рубили их мечами, но всё было бесполезно.

Волков видел, как одного из его людей просто разорвало на части. Как другому щупальце пробило грудь насквозь.

Очень быстро он остался один. Прижавшись спиной к стене, он стрелял, пока в винтовке не кончились патроны. Одна из тварей подлетела к нему. Щупальце ударило в грудь, выбивая дух. Он упал на землю, теряя сознание.

Когда он очнулся, над ним зависла одна из тварей. Её щупальца, росшие прямо из головы, шевелились, а из тела исходили тихие вибрирующие звуки, похожие на сонар дельфина.

И в его голове зазвучали голоса. Не слова, а образы, которые складывались в мысли.

«Человечество… должно быть уничтожено…»

«Человек — угроза…»

«Человек — враг…»

«Человек — слаб…»

«Человек — пища…»

«Нет страха… есть инстинкты…»

«Легионы придут…»

«Победит сильнейший…»

Образы сменяли друг друга, вбиваясь в его мозг раскалёнными гвоздями. Голова раскалывалась от боли. Он снова провалился в темноту.

Волков снова потерял сознание.

Следующее, что он увидел — это лицо одного из своих бойцов, который тащил его на себе к выходу из пещеры.

Вокруг валялись трупы. Его люди — изуродованные, разорванные на части. Сын купца тоже мёртв.

А вот тварей не было. Они… ушли?

— Рацию… — прохрипел он.

Ему тут же сунули в руку наушник с микрофоном.

— База, это Волк, приём…

— Волков! Что у вас произошло⁈

— Встретил… разумных тварей… Они… они со мной говорили… Сказали, что уничтожат всё человечество…

Он снова потерял сознание.

Глава 5

— Не только же нам работать, — Валерия сделала глоток шампанского из высокого бокала. — Надо и просто отдохнуть иногда. Кстати, удивительно, что это ты предложил.

— Я? — я поднял бровь. — Погоди-погоди. Я вообще-то сказал, что у меня питательные батончики кончились и надо сгонять в магазин. Это ты каким-то образом превратила это в поход в ресторан.

— Ну, Вик, не будь занудой, — она отмахнулась. — В любых планах должен быть отдых. Иначе всё, производительность падает.

Мы сидели в одном из самых дорогих ресторанов города, куда меня привела Валерия. Заведение называлось «Золотая Корона» — ужасно пафосное место, где цены кусались, как кровожадные упыри. Высокие потолки с лепниной, хрустальные люстры и официанты в смокингах, которые смотрели на тебя так, будто ты им должен миллион.

Я сидел в своей обычной рубашке и джинсах, чувствуя себя как минимум неуместно.

А меню? О, это был отдельный прикол. «Филе из фазанов, томлённых в трюфельном соусе на медленном огне из ароматических дров», «Тартар из форели с авокадным муссом и икрой морского ежа», «Крем-суп из белых грибов с пеной из пармезана»… Каждое название длиннее, чем состав какого-нибудь алхимического зелья.

Валерия, конечно, выбрала столик у окна с видом на небольшую площадь, где в свете фонарей поблёскивал фонтан.

Я лениво ткнул вилкой в свой стейк из трёхсердечного барана, привезённого аж с далёких Кавказских гор.

— Мясо сухое, — констатировал я. — Неправильная диета при жизни. Слишком много грубых кормов. И, судя по жёсткости мышечных волокон, его забили в состоянии стресса. Адреналин испортил весь вкус. А ещё слишком много тимьяна забивает естественный мускусный привкус, который появляется из-за усиленного кровообращения третьего сердца. Дилетанты. Я бы приготовил лучше.

Валерия посмотрела на меня так, будто я только что провёл вскрытие её любимого хомячка прямо на скатерти.

— Вик, можно мы хотя бы сегодня не будем о работе? Просто… поедим?

Я пожал плечами и отправил в рот кусок жёсткого мяса. В любом случае, есть можно. Мой улучшенный желудок и не такое переваривал.

Вечер тянулся непривычно спокойно. Мы болтали о всякой ерунде. Точнее, в основном говорила Валерия. Я слушал и иногда вставлял комментарии, которые, судя по её реакции, не всегда были уместными.

— Ой, Вик, а может, не будем это заказывать? — с тревогой прошептала она, когда я ткнул пальцем в самый дорогой десерт в меню. — Он стоит, как половина моей зарплаты!

— Не переживай, — отмахнулся я. — Финансовое положение клиники начинает выравниваться. Можем себе позволить.

— Слушай, раз оно настолько хорошо выравнивается, то почему мы до сих пор не сделали ремонт? Чтобы наша клиника перестала быть похожа на заброшенную психиатрическую больницу из фильма ужасов?

Я вздохнул, отпивая ещё вина.

— Понимаешь, тут такая проблема… Слишком много всего с этой клиникой происходит. Если я сейчас выложу все деньги за ремонт, а её на следующий день уничтожат… И неважно, кто это будет — конкуренты, бандиты, очередной дракон-истеричка… То я потом просто развалю весь этот город.

Валерия рассмеялась, приняв мои слова за шутку.

— Ну, чтобы уничтожить столицу нашей Империи, это надо очень постараться.

— Да, да, — кивнул я с самым серьёзным видом. — Сначала выведем особый вид крыс, способных перегрызать силовые кабели и несущие конструкции зданий. Затем запустим в канализацию саморазмножающихся слизней, которые закупорят все стоки и вызовут тотальное затопление. Параллельно с этим выпустим в воздух споры грибов, вызывающие неконтролируемую агрессию. А для контроля над всем этим создадим материнскую подпитывающую базу — огромную биомассу где-нибудь в подземных коллекторах, которая будет генерировать пси-сигналы и координировать действия всех тварей…

Я увлечённо жестикулировал вилкой, обрисовывая в воздухе план тотального апокалипсиса.

— … прикинь? Огромное, самовоспроизводящееся органическое нечто, которое я спрячу глубоко в канализационных тоннелях. Затем запущу семь типов химер. Первые — «Чистильщики», мелкие и юркие, захватят всю канализацию и подземные коммуникации. Вторые — «Авиаторы», заразят всех птиц особым вирусом, превратив их в моих шпионов. Третьи…

Я увлечённо расписывал свой план тотального уничтожения, когда заметил, что Валерия смотрит на меня с растерянностью, а её улыбка уже давно пропала.

— Ладно-ладно, шучу, — поспешил я её успокоить. — Просто… давай сначала разберёмся с текущими проблемами. А ремонт потом.

Она с облегчением выдохнула. А я мысленно сделал пометку: в следующий раз не стоит делиться своими стратегическими планами с людьми со слабой нервной системой.

Вокруг нас тоже кипела жизнь. Публика здесь была соответствующая — сплошь аристократы и богатые дельцы. И почти у каждого — своя химера.

За соседним столиком какая-то аристократка в пышном платье пыталась накормить с ложечки своего котопавлина — странного гибрида с кошачьей мордой и роскошным павлиньим хвостом. Тот капризно отворачивался и в какой-то момент так резко мотнул хвостом, что сбил со стола бокал с вином.

— Я сейчас, схожу в дамскую комнату, и можем идти, — сказала Валерия, когда мы доели десерт.

— Да, без проблем, — кивнул я.

Она поднялась и пошла в сторону уборных. По пути ей пришлось обогнуть столик, за которым сидел огромный, похожий на гору сала, мужик. У его ног, на толстой цепи, лежал пёс. Точнее, не пёс, а какая-то жуткая пародия на него. Огромная башка и пасть, из которой, казалось, мог бы вылезти второй такой же пёс.

Когда Валерия проходила мимо, эта тварь резко вскочила и с громким «ГАВ!» рванулась в её сторону, натянув цепь. Она остановилась в полуметре, захлёбываясь злобным лаем.

Валерия вскрикнула и отшатнулась.

Я уже напрягся, готовый вмешаться. Но тут мужик лениво повернул голову.

— Я ж сказал тебе, тихо сиди! Не лезь к людям!

Он дёрнул цепь, заставляя пса сесть. А затем его взгляд скользнул по Валерии, оценивающе пробежался по её простому, хоть и новому платью, и на его жирном лице появилась презрительная усмешка.

— Хотя на эту можешь.

Валерия вспыхнула. Она открыла рот, чтобы возмутиться, но, встретившись со мной взглядом, лишь поджала губы. Я едва заметно качнул головой. Она всё поняла, развернулась и молча прошла мимо.

«Какие интересные нравы, — пронеслось в моей голове. — Если сразу видно, что человек не владеет большими средствами, значит, можно его за человека не считать».

В большинстве миров Многомерной Вселенной судить о силе существа по его внешнему виду — самый быстрый способ отправиться на перерождение.

Я сам частенько выходил из лаборатории в чём попало — в каком-нибудь заляпанном реагентами халате, в рваных штанах…

Какая разница, какая на тебе одежда, если ты просто идёшь перекусить и обратно на работу? Ещё никого обычная одежда без артефактов не спасала.

Когда Валерия возвращалась, история повторилась. Химера снова с лаем бросилась на неё. Цепь, намотанная на толстую руку хозяина, натянулась до предела. Мужик даже не шелохнулся, с удовольствием наблюдая за сценой.

Я поднялся. Сделал шаг вперёд. И посмотрел на пса.

Я просто… позволил ему увидеть. На долю секунды приоткрыл ту бездну, что скрывалась за моей человеческой оболочкой.

Для мужика ничего не изменилось. А вот для пса… Для него мир изменился навсегда.

Хозяин, который как раз собирался сделать глоток вина, удивлённо повернулся.

— Ты опять на эту лаешь? — лениво протянул хозяин, поворачиваясь к своей собаке.

Он замер.

Его челюсть отвисла. Потому что он увидел, как его верный непобедимый пёс-убийца, его гордость, вдруг тонко и жалобно заскулил, как побитый щенок. Шерсть на загривке встала дыбом, глаза вылезли из орбит, а из пасти потекла струйка слюны…

В его примитивном мозгу, заточенном на агрессию, вдруг возник образ. Нечто огромное, древнее и непостижимое. То, что стояло у истоков самой жизни. То, что могло одним взглядом превратить его в лужу слизи, а потом из этой слизи собрать что-то новое, ещё более жуткое. Его животный инстинкт забился в истерике, требуя одного — БЕЖАТЬ! Бежать отсюда, как можно дальше, от этого источника первобытного ужаса.

Пёс взвизгнул так, будто его резали. А затем просто рванул с места с такой силой, что толстая цепь едва не оторвала его хозяину руку. Мужик заорал, его выдернуло из-за стола, как пробку из бутылки.

— А-а-а! Стой, дурак! — заорал он, пытаясь удержаться на ногах.

Но пёс, обезумев от ужаса, не разбирая дороги, понёсся прочь. Прямо на огромное витражное окно, занимавшее всю стену.

Толстяк скользил на заднице по натёртому паркету, сшибая стулья и переворачивая столики. Официанты и посетители с криками бросались в стороны.

С оглушительным звоном стекло разлетелось на тысячи осколков. Химера, пробив дыру в окне, вылетела на улицу, утаскивая за собой своего орущего хозяина.

Я подошёл к разбитому окну и выглянул. Внизу раскинулась большая площадь. По ней, поднимая фонтаны брызг из луж, неслась обезумевшая химера. А за ней, как на водных лыжах, скользил по мокрому асфальту жирный мужик и орал отборным матом на весь город.

Я проводил их взглядом, пока они не скрылись за поворотом.

— Ну, бывает, — сказал я, поворачиваясь к застывшей в шоке Валерии. — Пойдём? Кажется, ужин окончен.

Мы вышли из ресторана на прохладный ночной воздух. Мелкий дождь, который моросил весь вечер, наконец-то прекратился, оставив после себя блестящий от влаги асфальт.

— Ну и вечерок, — вздохнула Валерия, плотнее запахивая пальто. — Пожалуй, вызову такси.

— Да брось, — отмахнулся я. — Прогуляемся. Тут недалеко, заодно и проветримся.

Она с сомнением посмотрела на меня, потом на тёмную улицу.

— Какой дорогой пойдём? Можно через центральную аллею, там освещение и патрули. А можно срезать через дворы.

— Давай через дворы, — тут же предложил я. — Эта же быстрее, по идее.

— Быстрее, но это опасно, — она нервно передернула плечами. — Там шпана всякая собирается.

— Не переживай, — я ободряюще улыбнулся. — Со мной не пропадёшь. Заодно и воздухом подышим.

Мы свернули в узкий проулок между домами. Здесь было темно и тихо. Только наши шаги гулко отдавались от стен, да где-то устраивали разборки коты. Валерия инстинктивно прижалась ко мне поближе.

И тут из ближайшей подворотни вышли несколько фигур.

Сначала двое спереди, перегородив нам путь. Потом ещё четверо — сзади и по бокам. Шестеро. Совсем сопляки, лет по шестнадцать, не больше. Худые, в дешёвых спортивных костюмах, с наглыми, но в то же время неуверенными взглядами.

Но настоящую угрозу представляли не они.

Рядом с тремя из них на туго натянутых поводках рычали собаки. Крупные и мускулистые, похожие на помесь бойцовской породы с чем-то диким и злобным. Из оскаленных пастей капала пена.

— О, смотрите, какая парочка гуляет… — протянул один из парней, тот, что был, видимо, за главного. — Не заблудились, голубки?

Валерия вцепилась в мой локоть мёртвой хваткой. Я чувствовал, как она дрожит.

— Мы, конечно, извиняемся, — продолжил главарь, поигрывая поводком, отчего его пёс зарычал ещё яростнее. — Но не хотите ли с нами деньгами поделиться? А то смотрите, какие у нас собаки злые. Они на этой неделе уже троих загрызли, но всё ещё голодные. Если не покормим, то ручки у нас слабые, можем и не удержать.

Его дружки захихикали.

— Тридцать рублей будет достаточно? — спокойно спросил я.

Валерия удивлённо посмотрела на меня.

— Вик, ты что, серьёзно?

Подростки тоже на мгновение замешкались. Мой вопрос явно выбивался из их сценария.

— В смысле? — наконец выдавил из себя главарь.

— Вот, — я полез в карман. — Даю тридцатку. И вы нас пропускаете.

Я протянул ему несколько мятых купюр. Тот с недоверием посмотрел на деньги, потом на меня.

— Но нам бы всё забрать, — усмехнулся он, пытаясь вернуть себе инициативу.

— Даю тридцатку. И мы проходим. Вопросы и предложения не принимаются, — мой голос стал жёстче.

Парень посмотрел на своих дружков, потом на собак, которые всё так же рвались с поводков.

— Ладно, — наконец сказал он, забирая деньги. — Мы сегодня добрые, согласны.

Он махнул рукой, и его компания расступилась, пропуская нас. Мы молча прошли мимо них. Когда мы отошли на безопасное расстояние, Валерия наконец-то смогла выдохнуть.

— Вик, это доброта или они действительно такие опасные были? — прошептала она, всё ещё не отпуская мой локоть. — У них какие-то химеры мощные, да?

— Нет, обычные собаки. Кстати, очень хорошо тренированные. От химер у них вообще ничего нет.

— Тогда зачем ты это сделал?

— Как минимум, я не видел смысла вступать в бой. Да и они не собирались. Скорее всего, если бы мы отказались платить, они бы нас сами отпустили.

— Но они же говорили…

— На этих псах не было ни капли крови. А пена изо рта — это просто результат команды. Их научили проявлять агрессию буквально по щелчку пальцев. Плюс я «прочитал» их состояние. Это очень добрые собачки. И им было самим страшно.

Ещё я мельком «просканировал» тех парней, пока мы стояли.

— При них не было никакого оружия. А у этих парней все руки в мозолях. Мешки под глазами. Мышцы забиты от тяжёлой физической работы так, что они еле на ногах стоят. Скорее всего, разгружают вагоны где-нибудь в порту. Работают днём и ночью, а денег всё равно не хватает. Сама понимаешь, как сейчас платят тем, кто не может официально устроиться на работу. Вот и решили посшибать денег.

Я пожал плечами.

— Может, однажды они поплатятся за такой способ, когда попадётся кто-то более психованный или сильный, чем они. Но убивать они нас точно не собирались. Как и калечить. Тут работа чисто на удачу. Тридцать рублей — небольшие деньги. Можно сказать, чисто на еду.

Валерия помолчала, а потом тихо сказала:

— Да, я помню свои юные годы… и своих друзей. Мы тоже пытались работать с малых лет. И там каждый второй кидает, если ты не оформлен официально. А неофициально ты всегда будешь работать, пока тебе восемнадцать… Скорее всего, это просто безысходность.

Мы дошли до её подъезда.

— Ну, вот и пришли.

Она отпустила мой локоть, но всё ещё стояла рядом, глядя куда-то в темноту.

— Спасибо, что проводил, — она улыбнулась. — И… спасибо за вечер. Было… необычно.

— Обращайся, — кивнул я.

Она на мгновение замялась, а потом сделала то, чего я никак не ожидал. Быстро прильнула ко мне и легко, почти невесомо, коснулась губами моей щеки.

— До завтра, Вик.

И, не дожидаясь ответа, скрылась в темноте подъезда.

Я постоял ещё секунду, удивлённо потирая щёку. А затем развернулся и пошёл в сторону клиники.

Валерия… У неё определённо была какая-то суперспособность. Редчайший дар, который не измерить никакими магическими сферами. Она умела находить общий язык со всеми. Будь то разъярённый клиент, аристократка с завышенным ЧСВ или… даже говорящий попугай, у которого самомнение размером с эту Империю.

Это было удивительно. За всю свою долгую жизнь я встречал не так много существ, с которыми мог общаться дольше десяти минут, не впадая в скуку или раздражение. Пандора была одной из них. Но даже с ней наши разговоры в основном крутились вокруг химерологии, создания тварей и планов по переустройству очередного неудачного мира. А с Валерией… с ней можно было просто молчать. И не становилось неловко.

Вернувшись в клинику, я первым делом пошёл искать Рядовую.

Нашёл я её в «штаб-квартире». Она сидела перед большим монитором и с интересом смотрела какой-то сериал.

Я заглянул через её плечо на экран и сразу узнал, что она смотрит.

— О, «Острые картузы»? Неплохой выбор.

Рядовая даже не обернулась, только махнула лапой, чтобы я не загораживал обзор. На экране разворачивалась очередная драма купеческой семьи Шельбиных.

Главный герой, Фома Шельбин, стоял посреди грязной тульской улицы в своём фирменном картузе, натянутом на самые глаза. Позади него выстроились его братья — все как один в таких же картузах, с бритыми затылками и суровыми лицами. На заднем плане виднелись заводские трубы, из которых валил чёрный дым — классический кадр из заставки.

— Сейчас будет операция, — сказал я.

Рядовая коротко кивнула и, поставив видео на паузу, молча поднялась и пошла в операционную.

Я же спустился в подвал.

В одном из отсеков лежало около двухсот тушек существ, похожих на уток, но с плотной костяной бронёй на груди и острыми зубами, как у пираньи. Рядовая настреляла их во время одной из вылазок.

Я предусмотрительно наложил на них слабое заклинание стазиса, чтобы замедлить разложение.

Положив ладонь на одну из тушек, я вытянул из неё атрибут костяной брони. Затем из второй, третьей… Я собирал их, как бусины на нитку, сплетая в единый монолитный конструкт. Это было похоже на работу кузнеца, который перековывает сотни мелких клинков в один огромный меч.

Вернувшись в операционную, я принялся за дело. Рядовая лежала на столе, полностью доверяя мне. Я вплетал новый атрибут в её генетический код, усиливая, перестраивая…

Когда всё было кончено, я отошёл на шаг.

— Активировать броню.

Её тело окутало свечение. А затем на её коже начали проступать костяные пластины. Они росли, соединялись, формируя доспехи. На плечах выросли массивные наплечники с острыми шипами. Предплечья покрыли прочные наручи. На голове сформировался шлем, закрывающий почти всё лицо, оставляя лишь узкую прорезь для глаз. А костяшки на её кулаках превратились в мощные шипастые кастеты.

— Ну всё, — сказал я, с довольным видом оглядывая своё творение. — Теперь хоть дракону можно давать в ухо.

Рядовая встала со стола, повертела руками, оценивая новую защиту. Затем подошла ко мне и, прежде чем я успел среагировать, сгребла в свои медвежьи объятия. Я услышал, как хрустнули мои рёбра.

— Ладно-ладно, понял, тебе нравится, — прохрипел я, пытаясь высвободиться. — Отпусти, а то я сейчас тоже костяной стану. Посмертно.

Она разжала объятия, виновато посмотрела на меня и снова приняла свою солдатскую стойку.

Я, потирая бока, побрёл в свой кабинет.

— Ладно, пора идти спать, — пробормотал я себе под нос. — А то завтра ещё хомяков лечить. По-любому ж принесут.

Глава 6

Поместье Новиковых, пригород Петербурга

Прошло три дня, за которые Агнесса спала от силы часов десять.

Она пыталась разгрести лавину проблем, что оставил после себя отец. Но сейчас, сидя в его огромном кабинете, она впервые за долгое время почувствовала что-то похожее на радость.

За окном, на залитой лучами утреннего солнца площадке, играл Миша. Её маленький хрупкий брат, который почти всю свою недолгую жизнь провёл в четырёх стенах, сейчас носился по траве, пытаясь догнать двух маленьких жёлтых птичек. Тех самых канареек, что они купили у Виктора.

Птички порхали вокруг него, садились ему на плечи, щебетали что-то на своём птичьем языке. А Миша смеялся — искренне и заливисто. Так, как не смеялся уже очень давно.

И это зрелище ломало её мозг.

Всего три дня назад Миша с трудом мог пройти по коридору без помощи. А сейчас он носился так, будто за ним гналась стая голодных лютопсов.

Как такое возможно?

Ещё утром она, по привычке, зашла в его комнату, чтобы проследить, как он принимает свой ежедневный «коктейль». Три ампулы дорогущего эликсира, который хоть как-то поддерживал его хрупкий скелет. И обязательный ритуал — активация «Амулета Жизненной Силы», артефакта, который стабилизировал его ауру.

Но Миша, уже одетый, сидел на кровати и с увлечением читал книжку про какой-то Орден Архитекторов. Амулет валялся на тумбочке. Ампулы стояли нетронутыми.

— Миша, ты забыл, — мягко напомнила она.

— А? — он оторвался от книги. — Ой, точно. Забыл.

И снова уткнулся в страницы. Он просто забыл про то, без чего ещё неделю назад не мог сделать и шагу.

Весь день она наблюдала за ним, и с каждым часом её удивление смешивалось с подступающей тревогой. Миша не просто бегал — он прыгал через клумбы и карабкался на низкие ветки яблони, которую отец когда-то посадил в честь её рождения. Его щёки розовели от усилий, а не от лихорадки, как раньше. Ни кашля, ни одышки, ни той болезненной бледности, что делала его похожим на призрака в собственном доме.

Он не просто чувствовал себя лучше. Теперь он стал… другим. Здоровым!

Но как? И почему?

Она же помнила тех целителей — седовласых магистров, которые часами водили руками над Мишей, читали древние заклинания, прописывали сложнейшие и дорогущие эликсиры, которые приходилось заказывать за тридевять земель. Их лечение было похоже на сложный ритуал. Ну и ещё на бесконечный конвейер, где каждый визит оставлял в семейном бюджете огромные дыры.

А Виктор… Да он просто провёл с Мишей двадцать минут! И всё.

Этот человек был ходячим парадоксом.

С одной стороны — безусловно гений. То, что он сделал с Багратионом, а теперь и с Мишей, не поддавалось никакому логическому объяснению.

Но с другой… его клиника! Эта полуподвальная дыра, где по коридорам разгуливает обезьяна в полной боевой выкладке, а говорящий попугай травит пошлые анекдоты и пытается давать психологические советы.

Да и сам Виктор… умный, без сомнения. Но какой-то… не от мира сего. Со своими дурацкими шутками, странными питомцами и полным пренебрежением к субординации.

Конечно, он был умён, но вокруг него царила какая-то странная ерунда. Он не походил ни на могущественного Одарённого, ни на хитрого химеролога. Он был… просто Виктором. И это бесило больше всего.

Новиковы потратили целое состояние на лучших целителей Империи. Они консультировались со светилами науки, с Одарёнными, чьи имена были вписаны в историю. И все они в один голос твердили: «Неизлечимо. Мы можем только поддерживать».

А этот простой ветеринар за двадцать минут сделал то, чего не смогли сделать десятки академиков.

Агнесса понимала одно: этого человека нельзя упускать. Ей нужно сблизиться с ним. Не просто как клиент. А как партнёр. Или даже больше… Такой человек не должен прозябать в безвестности. И уж тем более не должен достаться кому-то другому.

Она взяла в руки телефон и набрала номер.

— Макар, зайди.

Через минуту в кабинете появился её верный помощник.

— Слушаю, госпожа.

— Возьми из бюджета десять тысяч, — сказала она, делая вид, что просматривает какой-то документ. — И вложи их в рекламу ветеринарной клиники «Добрый Доктор».

Макар на мгновение замер.

— Десять тысяч? Госпожа, это… серьёзный бюджет для такого заведения. За эти деньги можно целый месяц крутить рекламу на центральном имперском канале.

— Я знаю. Мне нужно, чтобы об этой клинике знал каждый владелец химеры в этом городе. Чтобы к нему выстроилась очередь, как в Императорский театр на премьеру с участием самого Императора. И чтобы ни одна душа не усомнилась, что это лучшее место для их питомцев. Понял?

Макар коротко кивнул.

— Слушаюсь, госпожа.

Когда он вышел, Агнесса снова повернулась к окну. Миша, хохоча, забрался на спину Багратиона, и тот, осторожно, чтобы не уронить, катал его по газону.

Она улыбнулась.

Её план был прост. Она устроит Виктору такой поток клиентов, что он взвоет. Завалит его работой по самую макушку. Пусть пашет, как проклятый.

Справится? Отлично. Значит, он действительно так хорош, как ей кажется. И тогда она сделает ему предложение, от которого он не сможет отказаться.

Не справится? Загнётся под лавиной заказов, поймёт, что в одиночку ему не вытянуть? Ещё лучше. Тогда он сам придёт к ней за помощью. И она снова сделает ему предложение, от которого он не сможет отказаться.

В любом случае, она выигрывала. Популярность привяжет его к этому месту. Он не сможет просто так всё бросить и исчезнуть. Он станет частью города.

Она не могла допустить, чтобы такой ценный актив просто так пропал с её радаров.

«Посмотрим, что ты скрываешь, Виктор Химеров… И насколько тебя хватит».

* * *

Утро началось идеально.

Настолько идеально, что я даже на секунду заподозрил какой-то подвох. В этом мире так не бывает. Обязательно должно было что-то случиться: или в очередной раз выломают двери, или с неба свалится дракон-истеричка, или Кеша устроит революцию.

Но нет. Тишина.

Выйдя из своей каморки-спальни, я застал привычный ритуал Валерии перед открытием клиники. Она протирала стойку администратора с таким усердием, будто пыталась стереть с неё все грехи предыдущих владельцев. Рядом помогали хомяки-уборщики.

Атмосфера была почти домашней. Спокойной. Рабочей.

— Доброе утро, шеф! — весело поприветствовала меня Валерия.

— Доброе, — кивнул я, направляясь к своему любимому агрегату — кофемашине.

Нажав на кнопку, я с наслаждением вдохнул аромат свежемолотых зёрен.

Я взял свою чашку и присел на диванчик, который мы недавно купили. Мягкий, удобный… Роскошь. Открыл на телефоне новости, чтобы быть в курсе, какой очередной локальный апокалипсис сегодня сотрясает Империю.

Дзинь!

Над входной дверью мелодично звякнул колокольчик.

— О, первый клиент, — с улыбкой сказала Валерия, откладывая тряпку. — Ранняя пташка.

Я кивнул, не отрываясь от экрана. Отлично. Чем раньше начнём, тем больше заработаем.

Дзинь!

Ого! Сразу второй? Рекорд. Обычно они подтягиваются ближе к обеду.

Дзинь!

Трое клиентов с самого утра — это уже заявка на успех.

Дзинь-дзинь-дзинь-дзинь-дзинь…

Колокольчик зашёлся в непрерывной трели.

Я нахмурился.

— Походу, сломался. Надо будет заменить. А то только с толку сбивает. Я уж было подумал, что к нам тут очередь выстроилась из желающих полечить своих животинок, а он просто глючит.

— Вик… — тихо позвала Валерия.

— Что?

— Он не глючит.

Я выглянул из-за стойки.

И увидел толпу.

В приёмной, которая ещё минуту назад была пустой, теперь яблоку негде было упасть. Человек пятнадцать, не меньше. Мужчины, женщины, даже пара подростков. Все с переносками, клетками, поводками…

— Чего, блин? — только и смог выдавить я.

Посетители стояли плотной толпой, и каждый пытался пробиться к стойке.

Валерия, ничуть не смутившись, уже вовсю работал с блокнотом и ручкой, записывая имена, клички, жалобы…

— Так, у вас кошка чихает… Записываю… Следующий! У вас собачка, проглотила носок? Оригинально. Записываю… Следующий! Хомяк, лапка болит… Поняла… Отлично… Кто ещё?

Это было паломничество.

— … и запишите меня! У моего Пуфика запор уже третий день!

— А у нас понос! Нам срочнее!

— Девушка, а долго ждать⁈ У меня встреча через час!

— В смысле, перед нами ещё семь человек⁈ — возмутился какой-то мужик в дорогом костюме. — Дайте мне другого ветеринара! В чём проблема⁈

Проблема была в том, что другого ветеринара у нас не было. Как и второго хирурга, диагноста и анестезиолога. Всё это был я. Один.

Валерия подняла руку, призывая к тишине. На её лице сияла самая профессиональная и уверенная улыбка, на которую она была способна.

— Уважаемые посетители, без паники! Доктор примет всех. Да, он у нас один. Но поверьте, он специалист высочайшего уровня! Возможно, придётся подождать чуть-чуть дольше, чем в других клиниках, зато вы получите самое качественное обслуживание в городе!

Толпа недовольно загудела. Кто-то скептически оглядел наши обшарпанные стены.

— И тут, по-вашему, обитает специалист высокого уровня? — съязвил тот самый мужик в костюме.

— Конечно! — не моргнув глазом, ответила Валерия. — Он настолько большой специалист, что ему совершенно безразлично, в каких условиях лечить. Он может хоть на улице операцию провести, если понадобится. Его уровень позволяет не обращать внимания на такие мелочи, как антураж. Так что прошу вас, проявите немного терпения. Всего каких-нибудь двадцать минут, и все получат лечение!

Я, сидевший за её спиной, закашлялся, подавившись воздухом. Двадцать минут на пятнадцать человек⁈ Да это по минуте с небольшим на каждого! Она что, предлагает мне их просто гладить и отпускать с миром⁈

Валерия бросила на меня быстрый взгляд и, кивнув толпе, поправилась:

— Прошу прощения. Пятнадцать минут. Доктор говорит, что сегодня он в ударе и справится даже быстрее.

Я замер, глядя на неё.

Чего, блин, эта женщина творит⁈ Какие пятнадцать минут⁈ Она что, решила меня до смерти заработать? Я же так загнусь прямо в операционной!

Мужик в костюме недовольно фыркнул.

— Пятнадцать минут на всех? Что за бред? Я требую порядка! Я буду жаловаться!

Он сделал шаг к стойке, намереваясь, видимо, устроить скандал. И в этот момент из коридора вышла Рядовая.

На ней был привычный тактический жилет, а на голове красовалась каска, съехавшая набок. Она молча, с абсолютно невозмутимым видом подошла к мужику в костюме, и деликатно, но очень настойчиво взяла его за локоть и развернула на сто восемьдесят градусов, поставив обратно в очередь.

Мужик опешил.

— Меня… меня только что… потрогала обезьяна?

Рядовая недовольно хмыкнула, поправила складку на его пиджаке и ткнула мохнатым пальцем сначала в конец очереди, а потом на него. Мол, «ваше место там, гражданин». После чего встала у стены, скрестив руки на груди, приняв вид профессионального охранника, следящего за порядком.

Толпа затихла. Кто-то хихикнул. Даже самый возмущённый клиент понял, что с обезьяной в каске лучше не спорить.

Валерия благодарно кивнула Рядовой.

— Спасибо, коллега. Итак, кто у нас первый? Прошу!

* * *

Я вкалывал.

И вкалывал.

И снова вкалывал.

Вот принесли хамелеона, который застыл в ярко-розовом цвете и отказывался меняться. Хозяин — нервный аристократ, чуть ли не плакал. Оказалось, животинка просто насмотрелась по телевизору какого-то романтического сериала и впала в состояние безумной влюблённости. Пришлось лёгким магическим импульсом «перезагрузить» ему пигментные клетки.

Следом — ящерица, которая отказывалась есть. Её владелец, начитавшись какой-то древней энциклопедии, пичкал её исключительно листьями салата, хотя этот вид был хищником и питался мелкими насекомыми. Простая консультация, пара советов по диете — и проблема решена.

Затем была белка. А с ней и хозяин — нервный студент, который шёпотом объяснил мне суть проблемы.

— Она… она думает, что за ней следят. Из правительства. Через жёлуди.

Я посмотрел на белку. Та сидела в клетке, прижав к груди орех, и с параноидальным ужасом смотрела по сторонам.

— Обычное дело, — кивнул я. — Информационная перегрузка. Пропишу ей успокоительное и посоветую сменить рацион. Меньше желудей, больше орешков. В них нет датчиков слежения. Следующий!

Следующим оказался странный подросток в чёрной мантии с капюшоном. Он молча положил на стол… камень. Обычный серый булыжник размером с кулак.

— Он не двигается, — мрачно сообщил подросток.

Я посмотрел на камень. Потом на парня.

— Он и не должен. Это камень.

— Это голем! — оскорбился парень. — Его зовут Тиник. Ещё вчера он ползал по столу, а сегодня… кажется, познал всю тщетность бытия…

Я тяжело вздохнул. Взял камень в руки. Тот был холодным и абсолютно инертным. Обычная каменюка. Но парень ждал.

— Так… — я сделал умное лицо, потыкал в камень пальцем. — Дефицит минералов и жизненной энергии. Ему нужно больше солнца. Попробуйте ставить его на подоконник. И поменьше включайте при нём депрессивную музыку. Это угнетает даже камни.

Парень обрадовался.

— Я так и знал! Спасибо, доктор!

Он забрал свой камень и унёсся, оставив на столе несколько мятых купюр. Я проводил его взглядом. Кажется, сегодня я официально стал психотерапевтом для булыжников. Следующий!

Но следующего в кабинет не пустили. Из приёмной донёсся звонкий, капризный голос, который мог принадлежать только очень богатой и очень недовольной даме.

— Девушка, я не понимаю, почему я должна ждать? Моя Жемчужинка не привыкла к очередям! У неё тонкая душевная организация!

Я выглянул из-за двери. У стойки стояла женщина, обвешанная бриллиантами так, что могла бы работать диско-шаром. На руках она держала крошечное существо, похожее на оживший комок розовой сахарной ваты. Существо злобно скалилось, обнажая игольчатые зубки.

— Приношу извинения за ожидание, госпожа, — с улыбкой ответила Валерия. — У нас живая очередь. Ваш номерок — семнадцатый.

— Семнадцатый⁈ — взвизгнула дама. — Это издевательство! Я — баронесса фон Шпицберг! Я требую особого отношения! Вот! — она шлёпнула на стойку глянцевый журнал. — У меня купон на внеочередное обслуживание от «Вестника Светской Жизни»!

Валерия взяла журнал, внимательно его осмотрела и с той же непробиваемой улыбкой вернула обратно.

— Замечательный журнал, мадам. Но, к сожалению, мы не принимаем купоны. Зато можем предложить Жемчужинке мисочку с водой. Фильтрованной.

— Хамство! — фыркнула баронесса, но тут её взгляд упал на меня. — О, а это и есть ваш доктор? Какой… фактурный молодой человек. Знаете, я, пожалуй, подожду. Жемчужинка, смотри, какой дядя-доктор!

Существо по кличке Жемчужинка согласно тявкнуло и облизалось. Валерия поймала мой взгляд и едва заметно закатила глаза. Кажется, ей сегодня приходилось отбиваться не только от жалоб, но и от сомнительных комплиментов в мой адрес.

— Следующий! — громко крикнула она, перекрывая дальнейшие излияния баронессы.

День превратился в бесконечный конвейер. Я чувствовал себя как белка в колесе. Точнее, как хомяк. Их у меня, кстати, тоже прибавилось.

Я уже не различал лиц. Только диагнозы, клички и суммы к оплате. Моя лаборатория ждала, но сейчас было не до неё. Сейчас я был машиной по зарабатыванию денег.

В самый разгар этого безумия, растолкав очередь, в клинику ворвался здоровенный мужик. В переноске размером с небольшой холодильник сидело нечто отдалённо напоминающее кошку — трёхметровая мускулистая тварь, похожая на помесь рыси с волкодавом.

— Моя очередь! — прорычал он, ставя на пол свою гигантскую переноску. — Помогайте бегом! Мне сказали, моей кисе нужна срочная операция! Она что-то съела, и это не переваривается!

Я посмотрел на «кису».

— Камни съела. Конечно, не перевариваются.

Мужик задумчиво почесал лысую макушку.

— Ну, дела-а-а… Ну, наверное, резать нужно. Да? Вперёд, доктор!

— Резать? Это сколько времени? — я мысленно прикинул. — Двадцать минут на операцию? Это же не хомяку занозу вытащить.

— Да мне плевать! — он уже затащил переноску в операционную. — Режь, сколько надо! Главное, чтобы жива осталась!

— Ага, разберусь, — сказал я, готовясь к работе. — Только выйди.

Он встал у стены, скрестив руки на груди.

— Не, я тут постою. Проконтролирую. А то она же тебя порвёт. Чужих не любит!

— Я ей порву, — спокойно ответил я. — Выйди.

Когда он наконец-то удалился, я повернулся к «кошке». Она уже выбралась из переноски и теперь злобно шипела, припав к полу.

Я не стал тратить время на уговоры. Просто шагнул к ней и положил руку ей на голову. Она взвилась, пытаясь меня укусить, но моя хватка была железной. Я слегка надавил, и она против воли прижалась к полу.

— Терпи, — сказал я.

Мои пальцы засветились. Я нашёл в своём хранилище завалявшийся атрибут «Всеядности» низшего ранга и начал вплетать его в её пищеварительную систему.

Процедура заняла от силы минут пять. Когда всё было кончено, я отпустил её. Кошка вскочила, отряхнулась и недоверчиво посмотрела на меня.

— Всё, — кивнул я. — Теперь можешь жрать свои камни дальше. Они у тебя теперь будут перевариваться.

Я выпроводил её из операционной. Мужик, увидев свою питомицу живой и невредимой, чуть ли не прослезился от счастья. Расплатился, оставив щедрые чаевые, и ушёл, бормоча что-то про «волшебника».

А конвейер продолжался.

Притащили змею, которая умудрилась завязаться в узел. Пришлось её «развязывать», попутно вправляя пару смещённых позвонков.

Потом было сразу несколько химер с застрявшими в горле костями. Потом — снова хомяки…

Я работал в каком-то трансе, на чистом адреналине. Мозг отключился, оставив только отточенные до автоматизма движения и знания.

В какой-то момент в лабораторию, где я как раз смешивал очередную порцию заживляющей мази, заглянула Валерия.

— Вик, у нас касса переполнена.

— В смысле, переполнена? — не понял я, не отрываясь от колбы.

— В прямом. Место в ящике закончилось. Деньги уже не влезают.

— Складывай в мешок, — бросил я. — И продолжаем работать.

— Хорошо, давай! — она радостно потёрла руки и убежала.

Под вечер, когда поток клиентов наконец-то схлынул, она снова зашла ко мне.

— Я, кажется, поняла, откуда столько людей.

— Ну?

— Агнесса Новикова. Одна из её компаний по производству кормов для химер запустила масштабную рекламную кампанию. В конце ролика идёт рекомендация обращаться в «Доброго Доктора». А тем, кто приносит чек из клиники, дают скидку на корма.

Я нахмурился.

— И зачем ей это?

— Ну, понятное дело. Чтобы привязать тебя к этому месту. Лечение брата, видимо, пошло ему на пользу. Плюс ваши сделки по рецептурам… Она не хочет, чтобы такой ценный актив просто так взял и испарился.

— А я что, похож на того, кто хочет куда-то уезжать?

— На минуточку, Вик… В этой клинике за последние два года было несколько владельцев. Почему, думаешь, люди так по рекламе бегают от одного к другому? Да потому что химерологов много, но стабильных — единицы. Кто-то накосячил и сбежал, кто-то не потянул, кто-то просто бросил… А у тех, кто смог удержаться, у кого есть лицензия и имя, — у них такие цены, что лучше новую химеру купить, чем вылечить старую. Это все знают.

Она устало посмотрела на меня.

— Вот поэтому люди и бегают по новым специалистам. Потому что вначале все стараются, выкладываются на полную. Но их надолго не хватает. Вик… а ты выдержишь в таком темпе?

Я усмехнулся.

— Знаешь, если бы это было раньше, мне бы хватило просто на них всех посмотреть, и они бы, наверное, сами исцелились. А сейчас я сам думаю, кто бы на меня посмотрел, чтобы я исцелился. Силы уходят, энергия уходит… Но у меня есть всякие микстуры и мази. Прорвёмся.

Я сделал глоток из фляжки, которую теперь постоянно носил с собой. Гадость редкостная, но бодрит.

— Но у нас есть другая проблема.

— Какая?

Я указал на одну из клеток, стоявшую у стены. Там вповалку спало не меньше двадцати хомяков.

— Вот только что мужик ещё шестерых принёс. У меня такое ощущение, что он их где-то по сорок пять рублей покупает, а сюда по пятьдесят приносит. Или это у него бизнес такой: заниматься разведением хомяков и продавать в ветеринарные клиники. Теперь понятно, почему они так часто закрываются.

Чуть позже мы сидели в моём кабинете, если это можно было назвать «сидели».

Я скорее растекался по креслу, а Валерия лежала лицом на столе, прямо на куче мятых купюр. Весь стол был завален деньгами — горами мелочи, смятыми десятками и двадцатками. Выручка за самый безумный день в истории этой клиники. Мы ещё никогда не зарабатывали столько. И никогда так не уставали.

— Лер, надо бы посчитать, — прохрипел я, пытаясь сгрести монеты в одну стопку. Пальцы не слушались, и башня из медяков тут же рассыпалась.

— Угу, — промычала Валерия, не поднимая головы. — Пять… восемь… тринадцать… сто…

Она уснула. Её строгий деловой костюм был помят, а волосы, обычно собранные в идеальный пучок, растрепались, и несколько прядей прилипли к мокрому лбу.

Я выглядел не лучше. Запах пота, животных и химерологических ингредиентов смешался в один неповторимый аромат.

Я снова попытался собрать монеты.

— Так, десять, двадцать… тридцать пять… а это что? Пуговица? Откуда здесь пуговица?

— Это… чаевые… — донеслось со стола. — От мальчика… с камнем…

Я откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. В голове гудело.

Мы просто молчали. Сил на разговоры не было. Да и о чём говорить? О том, что мы только что приняли и вылечили несколько сотен самых разных тварей? О том, что я уже не помню, кому вправлял лапу, а кому — мозги?

Валерия вздрогнула.

— Нет, я не сплю, не сплю… — пробормотала она, лихорадочно шаря рукой по столу. — Всё хорошо, всё хорошо…

Нащупав сумочку, она достала оттуда конфету, быстро развернула шуршащий фантик и закинула её в рот.

— Думаешь, поможет? — хрипло спросил я.

— Кофейная же, — прошамкала она, рассасывая конфету.

Мы снова замолчали.

В этот самый момент тишину разорвал свист и грохот. В открытую форточку, как зелёная молния, влетел Кеша. Он с ходу врезался в стопку бумаг на шкафу, свалил её на пол и, кувыркнувшись в воздухе, приземлился на стол, подняв небольшой денежный вихрь.

Он был взъерошенный, злой и напуганный.

— ВАШЕГО ПОПУГАЯ ТАМ ТОЛЬКО ЧТО ЧУТЬ НЕ УБИЛИ! — заорал он, растопырив крылья. — А ВЫ ТУТ СИДИТЕ!

Он топнул лапкой по пачке купюр.

— Вы знаете, что в город прорвалось около десятка ястребов⁈ Химер! Диких! Срочно нужно поднять авиацию! Вообще всех надо поднимать!

Он перелетел ко мне на плечо и начал трясти меня за воротник рубашки.

— Хозяин, разберись с ними! Нужно срочно что-то сделать! Ну чего ты сидишь-то⁈

Я медленно, очень медленно повернул голову. Посмотрел на его паникующую морду.

Не меняя своего задолбанного выражения лица, лениво протянул руку к ближайшей горе денег, вытащил оттуда мятую двадцатку, свернул её в трубочку и аккуратно вставил Кеше в раскрытый для очередной тирады клюв.

— На, — сказал я. — Купи себе что-нибудь. Мы сегодня больше не работаем.

Валерия, не открывая глаз, согласно промычала:

— Угу…

Кеша постоял так ещё секунд десять, явно пытаясь осознать всю глубину нашего пофигизма. Затем выплюнул купюру, махнул крылом и взлетел.

— Да и фиг с вами!

В последний момент он всё же спикировал, подхватил двадцатку в когти и вылетел обратно в форточку.

— Как думаешь, на что он их потратит? — тихо спросила Валерия, приоткрыв один глаз.

— Он? — я пожал плечами. — Без понятия. Может, от воробьёв откупится, чтоб не гоняли его.

Я откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. В голове гудело. Если так будет продолжаться каждый день… то это, конечно, жёстко. Да, деньги — это хорошо. Но какой в них толк, если у тебя не остаётся сил даже на то, чтобы их потратить?

Мне надо срочно становиться сильнее. Гораздо сильнее. А для этого нужно не хомякам лапки лечить. Для этого нужны сражения. Настоящие, серьёзные!

А то так и умереть можно. Прямо здесь, на работе. От переутомления. И это будет самая глупая и обидная смерть в моей долгой и насыщенной жизни.

Глава 7

Я сидел в офисе строительной компании «Монолит-Строй» и чувствовал себя так, будто попал на допрос в Тайную Канцелярию. Только вместо хмурого инспектора передо мной сидел лощёный менеджер, от которого пахло дорогим парфюмом и за километр несло желанием впарить мне что-нибудь подороже.

— … итого, с учётом материалов, работы и наших эксклюзивных технологий, — бодро закончил он, разворачивая ко мне монитор, — получается вот такая скромная сумма.

На экране горело число с таким количеством нулей, что на мгновение мне показалось, будто я смотрю не на смету, а на состояние счёта какого-нибудь аристократа из списка самых богатых людей Империи.

Я моргнул, протёр глаза — нет, не глюк.

— Скромная? — переспросил я. — У вас, я смотрю, очень своеобразное представление о скромности. За такие деньги я мог бы в прошлом мире… гхм… то есть, в прошлом году купить целый замок.

Менеджер лишь снисходительно улыбнулся.

— Ну что вы, господин Химеров. Это же не просто ремонт. Это — инвестиция в безопасность. Плюс, у вас же специфический объект. Ветеринарная клиника. Тут нужны особые покрытия, устойчивые к биологическим жидкостям и химикатам… Тем более, с вашими-то требованиями.

— А какие у меня требования?

— «Чтобы стены выдержали прямое попадание из гаусс-пушки, а в потолок можно было без опаски врезаться на дирижабле». Ваши слова?

— Мои, — не стал отпираться я.

— Ну вот, — он развёл руками. — Вы же, по сути, заказываете не ремонт, а постройку персонального бомбоубежища. Мы даже шутили с прорабом, что после такого вам и нападение дракона будет не страшно.

— Это будет очень кстати, — совершенно серьёзно ответил я, вспоминая огненное дыхание той чёрной драконицы.

— Ну, если вам нужна прочность… — менеджер снова заскользил пальцами по клавиатуре. — Тогда я могу предложить вам наш эксклюзивный пакет «Цитадель». Армированный бетон марки Т-800, стальная фибра, полимерные присадки… Гарантия — сто лет. Выдержит не только дирижабль, но и настоящее землетрясение.

На самом деле, я просто хотел перестраховаться. Кто знает, какие ещё гости ко мне пожалуют. Да и мои собственные питомцы, по мере своего развития, становились всё более… активными. Не хотелось бы однажды проснуться от того, что Псих, решив погоняться за собственным хвостом, случайно проломит стену на улицу.

Менеджер что-то быстро набрал, и на большом экране, висевшем на стене, появилась трёхмерная модель моих будущих лабораторий.

— Вот, смотрите. С учётом ваших пожеланий…

Мы ещё минут двадцать обсуждали детали. Толщина стен, марка стали для арматуры, система вентиляции с тройной фильтрацией…

Менеджер, кажется, вошёл во вкус. Он предлагал мне всё самое лучшее и дорогое, а я с лёгкой скукой соглашался. Деньги, которые я недавно заработал, таяли на глазах.

В итоге, я пробежал глазами по списку. Цены, конечно, были космическими. Но безопасность — превыше всего. Я уже устал менять двери и окна.

— Хорошо, — кивнул я. — По основным пунктам согласен. Но есть один момент. Вот это, — я ткнул пальцем в строчку сметы, — мне не нужно.

Менеджер склонился к экрану.

— Вывоз строительного мусора? Виктор, вы уверены? У вас там три помещения под снос. Это тонны старой штукатурки, досок и кирпича… Мы же всё ломать будем. Такое нельзя просто выкинуть в обычный контейнер. Приедет санитарная инспекция, выпишет такой штраф, что ваша клиника до конца своих дней будет на него работать.

— Не переживайте, — я улыбнулся. — С мусором я как-нибудь разберусь. У меня свои методы утилизации. Экологически чистые.

Он посмотрел на меня с сомнением, явно пытаясь понять, шучу я или просто сошёл с ума. В его глазах отчётливо читалась мысль: «Ещё один чудик. Ну да ладно, мне же проще».

— Ну, как знаете… — протянул он, вычёркивая из сметы ненужный пункт. — Хозяин — барин. Тогда итоговая сумма будет вот такой.

Он внёс изменения, и цена стала чуть менее устрашающей. Мы подписали договор. Мне пожали руку и пообещали, что через четыре дня всё будет готово.

Четыре дня… Четыре весёлых дня, за которые мне нужно будет как-то спрятать от посторонних глаз говорящего попугая, обезьяну-спецназовца, крота-шахтёра, черепаху-юриста и целую армию хомяков-утилизаторов. Задачка не из лёгких.

Но ничего, прорвёмся. Главное — чтобы они не заглядывали в подвал. А то вопросов будет много.

* * *

Вернувшись в клинику, я первым делом нашёл Валерию. Она как раз заканчивала составлять график приёма на ближайшую неделю.

— Лера, у нас хорошие новости, — объявил я с порога. — Завтра начинается ремонт.

— Наконец-то! А то я уже боялась, что какой-нибудь особо впечатлительный клиент в обморок упадёт от вида наших стен. На сколько мы закрываемся?

— А мы не закрываемся. Ремонт будет идти только в дальних помещениях. А приёмная, мой кабинет и одна операционная продолжат работать в штатном режиме. Клиентов будем принимать, как обычно.

Валерия нахмурилась. Она подошла к своему столу и ткнула пальцем в толстую тетрадь, исписанную её аккуратным почерком.

— Вик, ты вот это видел?

Это был журнал записи. И он был забит под завязку. На неделю вперёд.

— Реклама, которую запустила Агнесса, сработала как атомная бомба, — пояснила она. — Телефон разрывается с самого утра. Люди готовы ехать с другого конца города. У нас сейчас такой наплыв, что мы и вдвоём еле справляемся. А ты говоришь — ремонт. Это же шум, пыль, рабочие будут туда-сюда шастать…

Она сделала паузу.

— Вик, кажется, нам пора задуматься о дополнительном персонале. Мне нужен как минимум один помощник на ресепшен. Просто чтобы отвечать на звонки и вести запись. А тебе — ассистент в операционную. Готовить животных, убирать после… Ты же не можешь всё делать сам. Ты и так на износ работаешь. И скоро просто свалишься от усталости!

Она была права. Последние несколько дней я спал по три-четыре часа в сутки, постоянно подпитывая себя тонизирующими микстурами собственного изобретения. Но даже мой прокачанный организм начинал подавать тревожные сигналы.

Но новый сотрудник… Это означало пустить в нашу маленькую, странную семью постороннего. Человека, который не знает о моих секретах. Которому придётся врать. Который будет задавать неудобные вопросы.

Это был риск.

— Я не могу нанять кого-то с улицы, — возразил я. — Ты же понимаешь, у нас тут… своя специфика.

— Я понимаю, — кивнула она. — Но так больше продолжаться не может. Мы либо расширяем штат, либо просто захлебнёмся в этом потоке.

Я ещё раз посмотрел на забитый до отказа журнал записи.

— Ладно. Я подумаю.

День пролетел в бешеном ритме.

Валерия, как настоящий полководец, командовала парадом. Она умудрялась одновременно принимать новых клиентов, успокаивать тех, кто уже стоял в очереди, отвечать на нескончаемые телефонные звонки и при этом ещё находить время, чтобы приносить мне чашку кофе.

Я же, запершись в операционной, работал на пределе своих возможностей.

После обеда, как и было оговорено, приехали рабочие из «Монолит-Строя». Они разгрузили своё оборудование, оцепили дальнюю часть клиники плотной полиэтиленовой плёнкой и принялись за дело. Грохот перфораторов и стук молотков смешались с лаем, мяуканьем и возмущёнными криками Кеши.

— Говорю, у него понос! — орал очередной клиент, пытаясь донести до меня суть проблемы своего бульдога.

— А я говорю, уши прочистите! — орал я в ответ. — Это не понос, а ушной клещ! Он головой трясёт от зуда!

— А почему он тогда дрищет⁈

— Да потому что вы его вчерашним борщом накормили!

И так весь день.

К вечеру рабочие наконец-то свалили, оставив после себя разгром и обещание вернуться завтра.

— Всё, — сказал я, выходя из операционной и вытирая руки. — На сегодня хватит. Я в Дикие Земли.

Валерия, которая как раз пересчитывала дневную выручку, подняла на меня уставшие глаза.

— Вик, ты серьёзно? Ты же на ногах еле стоишь. Может, отдохнёшь?

— Отдых для слабаков, — отмахнулся я. — Мне нужен материал. Свежий и качественный. А он сам ко мне в руки не придёт. Рядовая, собирайся. Идём на прогулку.

Моя обезьяна-солдат, которая весь день пряталась от шума в подвале, тут же оживилась. Натянула свой маскировочный плащ и застыла у двери в ожидании приказа.

Кеша тоже встрепенулся.

— Куда? Опять в этот ваш страшный лес?

— А ты можешь остаться, — пожал я плечами. — Будешь клинику охранять.

— Не-не-не! — он тут же спикировал мне на плечо. — С тобой как-то надёжнее. Вдруг опять кто-нибудь вломится.

Мы снова оказались в Диких Землях. Но на этот раз я выбрал другой маршрут, который разведал Кеша — тропу, ведущую к старым заброшенным каменоломням. По слухам, там водилась интересная живность.

Ночь была тёмной и тихой. Мы шли, почти не разговаривая, прислушиваясь к каждому шороху. Рядовая шла впереди. Кеша сидел у меня на плече, нервно вертя головой.

В какой-то момент я почувствовал, как напряглись мышцы моего тела. Я сам не заметил, как перешёл в боевой режим. Сердце забилось чаще, зрение обострилось. Я влил в себя толику энергии, временно перестраивая организм. Мышцы налились силой, реакция ускорилась до предела. Мир вокруг словно замедлился.

Я не был воином по своей природе. Но за долгие годы жизни приходилось всякое. И сражаться я умел. Особенно, когда знал анатомию противника лучше, чем свою собственную. Мой клинок в руке был не просто оружием, а продолжением моей воли… скальпелем, если уж на то пошло, способным вскрыть любую защиту.

— Хозяин, там что-то… — прошептал Кеша.

Из-за кустов показалась стая тварей, похожих на гиен, но с костяными наростами на спинах. Они скалились, рычали, и их глаза блестели в темноте голодным огнём.

— Мои, — предупредил я Рядовую и шагнул вперёд.

Они бросились на меня со всех сторон. Я двигался, как танцор в смертельном танце. Уклон, выпад — и клинок входит точно в сочленение между шеей и черепом. Разворот — и лезвие вспарывает брюхо другой твари. Мои движения были быстрыми и точными.

Третья гиена прыгнула сбоку, целясь мне в горло, но я уже знал её траекторию — мышцы на её задних лапах напряглись за долю секунды до прыжка. Я поднырнул, клинок вошёл снизу вверх, прямо в сердце. Тварь захрипела, обмякла и рухнула, заливая землю чёрной вязкой кровью, от которой пахло серой и гнилью.

Рядовая стояла в стороне, скрестив руки на груди, и с профессиональным интересом наблюдала. Кеша, вцепившись в моё плечо, комментировал:

— Так, хорош, хорош! А вот тут можно было и побыстрее! Опа, а этот сзади заходит! Хозяин, слева! Да не туда, с другого лева!

Когда последняя тварина рухнула на землю, я выпрямился, стряхивая с клинка чёрную кровь. Тело ломило от напряжения — временное усиление давало о себе знать.

— Ну что, насмотрелся? — спросил я попугая.

— Впечатляет, — признал он. — Но я бы лучше с воздуха зашёл. С какашками. Очень деморализует противника.

И тут наш «гениальный тактик» решил показать, на что способен. Он сорвался с моего плеча и с боевым кличем «Свободу попугаям!» полетел в сторону ближайших кустов, откуда, по его мнению, доносился «подозрительный шорох».

Я даже не успел его остановить.

— Вот же неугомонный, — пробормотал я. — Рядовая, за мной. Кажется, наш разведчик снова нашёл приключения на свой хвост.

Мы побежали за ним. Из темноты уже доносились возмущённые вопли Кеши и какие-то странные чавкающие звуки.

— На помощь! Грабят! Убивают! Хулиганы перья выщипывают!

Когда мы подбежали, то увидели интересную картину. Кеша запутался в какой-то липкой, похожей на паутину, субстанции, натянутой между двумя деревьями. А к нему медленно ползло нечто, похожее на гигантского слизня с десятком ножек.

— Спасите! Оно меня сейчас сожрёт!

Я с интересом рассматривал слизня. Удивительный экземпляр. Судя по всему, питался исключительно мелкими летающими тварями. Его паутина была не просто липкой, а обладала лёгким парализующим эффектом.

Кеша тем временем уже попрощался с жизнью и начал завещать мне свою заначку семечек. Я же думал о другом.

— Хм, интересно… Симбиоз флоры и фауны. Пищеварительные ферменты, судя по запаху, на кислотной основе. И, похоже, есть нейротоксин слабого действия для парализации жертвы.

— КАКОЙ НЕЙРОТОКСИН⁈ — взвизгнул Кеша. — Хозяин, ты меня спасать будешь или лекцию читать⁈

— Да сейчас, сейчас… — отмахнулся я. — Просто думаю, стоит ли. Ты же у нас теперь бессмертный. Вот и проверим, как работает твой новый атрибут. Мне как раз интересно, что будет, если тебя переварит слизень. Ты возродишься из пепла или… выйдешь, так сказать, естественным путём?

Кеша замер. Его глазки расширились от ужаса.

— В смысле, «естественным путём»⁈

— Ну, как… — я задумчиво почесал подбородок. — Слизень тебя переварит, получит питательные вещества. А потом, через какое-то время, избавится от отходов. И вот где-то там, в куче этого… ну, ты понял… ты и начнёшь регенерировать. Процесс, конечно, может занять несколько дней. Зато какой опыт!

— НЕТ! НЕТ! НЕТ! — заорал Кеша так, что с ближайших деревьев посыпались листья. — Хозяин, вытащи! Я больше не буду! Я буду хорошим! Буду сидеть тихо! Только вытащи!

Я усмехнулся. Кажется, урок усвоен. Такой ценный сотрудник мне всё-таки нужен живым и с неповреждённой психикой.

— Рядовая, сними его. Только аккуратно.

Моя обезьяна-солдат одним прыжком оказалась рядом. Она брезгливо, двумя пальцами, отцепила липкую паутину, вытащила оттуда Кешу и швырнула его мне.

— Фу, какой ты склизкий, — сказал я, ловя попугая.

Слизень, лишившись добычи, разочарованно чавкнул и уполз обратно в свою расщелину.

Мы двинулись дальше. Кеша, притихший и напуганный, летел строго над моей головой, не рискуя отдалиться ни на метр.

Внезапно он замер в воздухе и спикировал мне на плечо.

— Хозяин, я чувствую… — прошептал он, указывая крылом вперёд. — Что-то большое. И не спит.

Я прислушался. Тишина. Но Кеша со своим новым обонянием и чутьём мог уловить то, что было недоступно мне.

Мы осторожно двинулись в указанном направлении. И вскоре вышли к небольшому озеру, заросшему камышом.

На берегу, у самой кромки воды, лежало существо, похожее на гигантского крокодила. Его тело было покрыто не просто чешуёй, а массивными костяными пластинами, которые срослись в единый монолитный панцирь. Он лежал абсолютно неподвижно, и только едва заметное подрагивание ноздрей выдавало, что он жив.

— Ого, какой бронепоезд! — прошептал Кеша.

Я замер, всматриваясь в тварь. Мой внутренний «сканер» заработал на полную.

Панцирь — невероятно прочный. Мышечная масса — огромная. Но самое интересное было не это. Я чувствовал его ауру. Она была… ровной. Стабильной. Никаких всплесков, никаких провалов. Как у идеально работающего механизма.

И тут до меня дошло. Он не спит. Вообще. Никогда.

В его организме был встроен какой-то уникальный механизм непрерывной выработки энергии. Он мог находиться в состоянии покоя месяцами, почти не тратя сил, но при этом всегда был готов к атаке. Такого я ещё не встречал. Атрибут, который позволял обходиться без сна, постоянно поддерживая организм в тонусе.

Какой интересная находка…

Мне. Нужен. Этот. Атрибут.

Тварь, почувствовав наше присутствие, медленно повернула голову. Её немигающие глаза уставились на нас. А затем она открыла пасть и издала низкий вибрирующий рёв, от которого по воде пошла рябь.

Рядовая тут же встала в боевую стойку. Кеша испуганно пискнул и спрятался у меня за спиной.

А я… я улыбнулся.

— Ну что, поиграем?

Я снова разогнал своё тело до предела. Мир замедлился, превратившись в вязкий кисель. Я рванул вперёд, заходя твари сбоку, и нанёс удар клинком в сочленение между пластинами на её шее.

Дзынь!

Сноп искр. Клинок соскользнул, не оставив на броне даже царапины.

Тварь резко развернулась и ударила хвостом. Я едва успел отскочить — удар был такой силы, что снёс здоровенный валун, стоявший у кромки воды.

Началась игра в кошки-мышки. Я уворачивался от его выпадов, нанося ответные удары клинком. Но лезвие только со скрежетом скользило по его броне, не оставляя даже царапины. Я пытался нащупать уязвимые места — сочленения пластин, глаза, пасть… Но он был защищён со всех сторон.

Пробить эту броню моим клинком было невозможно. Психически на него тоже не надавить — его мозг был защищён какой-то природной блокировкой. Убить его, конечно, можно было. Влить всю свою энергию в один мощный разрушающий импульс. Но тогда и ценный атрибут будет потерян. А этого я допустить не мог.

Крокодил снова бросился в атаку, и на этот раз я не успел увернуться. Он ударил меня хвостом с такой силой, что меня отбросило на несколько метров. Я прокатился по земле, больно ударившись. В глазах на секунду потемнело.

— Ладно, я наигрался, — сказал я, переводя дух.

И посмотрел на Рядовую.

— Действуй.

Она кивнула, и её тело окутало знакомое свечение. Сквозь шерсть проступили костяные пластины, формируя доспех. Через секунду передо мной стоял уже не просто боец, а настоящий танк, закованный в прочную броню.

Сжав кулаки, превратившиеся в шипастые кастеты, она бросилась на крокодила.

Это была битва двух титанов.

Рядовая не пыталась его резать или колоть. Она просто била. Сверху, сбоку, в голову, в панцирь… Каждый её удар был как удар молотом по наковальне. Броня крокодила трещала, но держалась.

И тогда Рядовая сменила тактику. Она поднырнула под его брюхо, ухватилась за край одной из пластин и с нечеловеческим усилием дёрнула на себя.

Раздался хруст. Пластина оторвалась, обнажая мягкую, уязвимую плоть. Рядовая тут же нанесла серию быстрых, точных ударов в незащищённое место.

Крокодил взревел от боли и ярости, пытаясь достать её, но она уже была с другой стороны, отрывая следующую пластину. Она буквально разбирала его на части, как ребёнок, ломающий игрушку.

Крокодил ревел, пытался укусить, бил хвостом, но Рядовая была слишком быстра и слишком сильна.

Когда с бронёй было покончено, она просто заработала кулаками. Раздался хруст ломаемых рёбер. Тварь взвыла и попыталась уползти в воду, но Рядовая уже была на его спине. Она молотила кулаками по его черепу, пока тот не треснул.

Когда всё было кончено, она, тяжело дыша, встала над поверженным врагом. Я подошёл, положил руку на ещё тёплое тело крокодила и начал извлекать то, за чем пришёл.

Сгусток тёплой неугомонной энергии влился в мою ладонь.

— Хозяин! Это что? — тут же подлетел Кеша.

— Атрибут «Вечный Двигатель».

— А мне? Дай мне! Я тоже хочу!

Я посмотрел на него.

— Тебе мало?

Кеша, кажется, тут же вспомнил про свой новый дар, про периодические смерти и про то, как неприятно возрождаться. А ещё он представил, как теперь будет вечно бодрым, без возможности уснуть, и сойдёт с ума от бессонницы.

— Не-не-не, я передумал, — он попятился. — Что-то мне и так хорошо.

Я усмехнулся и убрал атрибут в своё хранилище. Этот дар был предназначен не ему. И даже не мне.

— Это для Валерии, — сказал я, глядя на отражение звёзд в водной глади озера. — А то она спит в последнее время по два-три часа, всё о клинике думает. Надо будет как-то незаметно ей его вживить.

Я знал, что она не спит. Я чувствовал её усталость и тревогу. Она взвалила на себя слишком много. И я должен был ей помочь. По-своему, конечно. Но помочь.

Глава 8

Обратный путь всегда выматывает.

Усталость была дикой, но я всё равно был доволен. Отличная получилась вылазка. Куча нового материала и ценной информации. А что ещё нужно для счастья простому химерологу, оказавшемуся в чужом мире?

И тут я почувствовал запах гари, который принёс ночной ветер. Потом — далёкие, приглушённые хлопки, похожие на треск лопающихся в костре поленьев. Только вот поленья так громко не трещат.

— Погоди, — я остановил Рядовую. — Слышишь?

Она замерла, прислушиваясь. Её обезьяньи уши дёрнулись.

— Что там, хозяин? — прошептал Кеша, высунув голову из-под моего плаща.

— Похоже, у кого-то проблемы, — сказал я, глядя в ту сторону, где небо на горизонте окрасилось в оранжевый цвет. — Пошли, глянем. Любопытно.

— А может, ну его? — заныл Кеша. — У меня от этих ваших приключений скоро нервный тик начнётся. И линька.

Я проигнорировал его нытьё. Любопытство учёного — страшная сила. К тому же, я уже успел понять: в этом мире неприятности — лучший источник ценного материала.

Мы свернули с тропы и двинулись на зарево. Чем ближе подходили, тем отчётливее становились звуки боя. То, что издалека я принял за хлопки, оказалось беспорядочной стрельбой. А вместе с ними послышались крики, рычание и визги…

Выйдя на небольшую возвышенность, я увидел как посреди широкой лесной дороги развернулось настоящее побоище. Семь тяжёлых машин, из которых две были полноценными бронетранспортёрами, а остальные усиленными джипами, образовали нечто вроде оборонительного круга. Две машины уже были уничтожены — перевёрнутые, дымящиеся остовы. Остальные — изрешечены глубокими царапинами.

Вокруг этого импровизированного лагеря метались какие-то твари. Они двигались с бешеной скоростью, то появляясь в свете уцелевших фар, то снова растворяясь в темноте.

Это были существа, похожие на оборотней. Двуногие, покрытые густой тёмной шерстью, с вытянутыми волчьими мордами. Они кружили, выли, рычали, создавая вокруг кортежа настоящий ад из звуков и мелькающих силуэтов.

Из-за баррикад вёлся беспорядочный огонь. Люди явно паниковали. Они стреляли во все стороны, поливая свинцом темноту. Лучи фонарей метались, выхватывая то ствол дерева, то мелькнувшую тень. На крыше одного из броневиков отчаянно строчил крупнокалиберный пулемёт, но его очереди уходили в молоко.

— А это вообще нормально? — спросил я в пустоту.

Кто-то из людей, видимо, Одарённый, в отчаянии метал огненные шары, которые только на мгновение освещали поляну, не причиняя тварям особого вреда.

Эти оборотни были хитрее, чем казались на первый взгляд. Я видел, как один из них, игнорируя летящие пули, с разбегу бросился на фару одного из джипов, разбив её головой. В следующую секунду его прошило очередью, но он сделал своё дело — погасил ещё один источник света.

Интересная тактика. Жертвуют собой, чтобы лишить противника света. Умно.

Я присмотрелся. Да это же явно рукотворные химеры! Все как один, под копирку. И тактика у них была примитивной, но чертовски действенной: лишить противника зрения, посеять панику, а потом добивать поодиночке.

«Серьёзно? — пронеслось в моей голове. — У этих людей нет с собой приборов ночного видения? Ни у одного? Это же базовая опция для любого, кто суётся в Дикие Земли. Их что, командир-идиот на вылазку отправил?»

Я быстро «просканировал» одну из тварей, которая пробегала неподалёку.

Слабаки. Днём их бы тут раскатали за пять минут. Вся их сила — в скорости, скрытности и эффекте внезапности, помноженном на темноту. Кто-то явно пересмотрел дешёвых ужастиков и решил, что это гениальный тактический ход.

— Хозяин, валим отсюда, а? — зашипел Кеша мне на ухо, дрожа всем телом. — Их там много, а нас мало. И вообще, это не наши проблемы!

— Молчи, Кеша, я считаю, — отмахнулся я.

— Что ты считаешь? Наши шансы на выживание? Они стремятся к нулю!

— Я считаю твой будущий «гонорар». Смотри: вот эти волки… ну, пусть будут волки. Их штук тридцать. Тушки слабенькие, но материал интересный. Это же готовый набор для исследований! Если мы их всех заберём, я смогу купить тебе новую, улучшенную жёрдочку с подогревом.

Кеша на мгновение замолчал, обдумывая.

— С подогревом? — недоверчиво переспросил он.

— И с автоподатчиком орешков. Но для этого мне нужны образцы. А образцы сейчас бегают внизу и пытаются сожрать тех бедолаг. Видишь логическую цепочку?

— Вижу! — пискнул попугай. — Они сожрут их, а потом примутся за нас!

— Не примутся, если мы сработаем быстро. Для Рядовой это как разминка перед завтраком. Так что сиди тихо и не мешай бизнесу.

Я прикинул расклад. Теперь вопрос «зачем вмешиваться?» отпал сам собой. Отборные тушки оборотней — это же ценнейший материал! Можно изучить их структуру, извлечь атрибуты, понять, кто их создал…

— Ладно, — решил я. — Почему бы и нет?

Да, любопытство победило. К тому же, я видел, что люди в машинах — не бандиты. Скорее всего, какой-то богатый караван или аристократы. А значит, можно и помочь.

Я повернулся к Рядовой. Она уже скинула плащ и теперь стояла во всей красе своей костяной брони.

— Ждёшь команды, да? — усмехнулся я. — Вперёд. Только без лишнего шума. И постарайся, чтобы тебя не подстрелили свои же… то есть, те, кого мы спасаем.

Рядовая молча кивнула и, пригнувшись, бесшумной тенью скользнула вниз, в самый центр бойни. Первый же оборотень, выскочивший ей наперерез, не успел даже взвизгнуть. Рядовая схватила его за голову и с хрустом свернула шею. Второму она просто сломала лапу, а затем одним ударом ноги перебила хребет. Тот завыл, заскулил, забился на земле.

Началась бойня. Пятеро оборотней тут же бросились на неё, пытаясь разорвать на части. Но Рядовая была машиной для убийства. Она рвала, ломала и крушила. Её костяные кастеты с хрустом проламывали черепа, а удары ног ломали кости.

Они царапали её, оставляя на броне глубокие борозды, но в тех местах, где доспехи не закрывал тело, на коже появлялись кровавые полосы.

Она отбросила очередное растерзанное тело и, тяжело дыша, подошла ко мне. Я положил ладонь ей на плечо, и раны на её коже тут же затянулись.

— Теперь опять в бой.

Люди внизу, кажется, до сих пор не поняли, что происходит. Они продолжали палить во все стороны, и пара пуль срикошетила от брони Рядовой снопом искр.

— Да, хорошие кости, крепкие, — с удовлетворением кивнул я. глядя, как моя воительница снова бросается в бой.

Она охотилась, выцеливала их одного за другим в темноте, настигала и ломала.

Люди, увидев, что твари почему-то перестали их атаковать, а вместо этого начали дохнуть пачками, наконец-то сообразили, что это их шанс.

Кто-то закричал:

— Пересаживаемся и валим!

Они попрыгали в уцелевшие броневики и рванули прочь, даже не пытаясь понять, кто или что их спасло.

Через несколько минут на поляне остались только мы, трупы и догорающие остовы машин.

— Ну, вот и всё, — сказал я, выходя из-за дерева. — Утаскивай их.

Рядовая сбегала к одной из разбитых машин, нашла там прочный трос, быстро связала всех оборотней за лапы в одну большую гирлянду и, взвалив на плечо один конец, потащила их за собой.

— Немножко поход задержался, — сказал я, шагая рядом. — Но зато как интересно получилось.

Добравшись до нашей землянки, я тут же приступил к исследованию. Разложил на полу одну из тушек. Рядовая стояла рядом, скрестив руки на груди, с видом вышибалы у ночного клуба. Кеша спрятался в самом дальнем углу, откуда доносилось его причитание:

— Ой, кишки-и-и… Ой, сейчас стошни-и-ит…

— Не ной, — буркнул я, делая ножом аккуратный разрез.

— Фу-у-у-у… — застонал Кеша.

Я проигнорировал его. Так, посмотрим, что тут у нас сотворил очередной горе-мастер…

— М-да… — протянул я, ковыряясь во внутренностях. — Грубая работа. Посмотри, Кеша, видишь эти блестящие волокна в мышцах? Похожи на спагетти.

— Фу! Хозяин, не порть мне психику! Я спагетти люблю!

— Это рунические нити. Примитивный способ усилить тушку. А вот это, в глазах… — я аккуратно извлёк глазное яблоко, отчего из угла донёсся сдавленный писк. — … алхимический состав для ночного зрения. Дешёвый, судя по цвету. Наверняка вызывает привыкание и слепоту через пару месяцев. Создателю было плевать, эти твари — расходный материал.

Я продолжил копаться и вскоре наткнулся на то, что искал. В основании черепа нашёлся небольшой твёрдый узелок. Аккуратно достав его, я увидел крошечную металлическую капсулу с выгравированными на ней рунами.

— А вот и вишенка на торте! — я помахал капсулой в воздухе.

— Это что, чип? Как у кошек? — с интересом спросил Кеша, на мгновение забыв о брезгливости.

— Почти. Это метка «свой-чужой».

Примитивная, но эффективная система. Другие химеры с такой же меткой воспринимались как союзники. Все остальные — как враги. Руны были зашифрованы, но для меня взломать этот код было делом пары минут.

Я «просканировал» метку, копируя её энергетический отпечаток. А затем взял из рюкзака флягу с водой и влил в неё эту энергию. Вода во фляге на мгновение засветилась тусклым светом и снова стала обычной.

— Рядовая! — позвал я.

Она тут же появилась рядом. Я протянул ей флягу.

— Отнеси это обратно, на то поле боя. И оставь где-нибудь на видном месте.

Она с сомнением посмотрела на меня, потом на флягу. В её взгляде читалось нежелание оставлять меня одного.

— Ты думаешь, мне здесь сейчас кто-то может что-то сделать? — с усмешкой спросил я.

Она пожала плечами и, взяв флягу, скрылась в темноте.

Я проводил её взглядом.

На самом деле, здесь мне много кто что может сделать. Но просто так, без боя, я не сдамся. Да и химер бояться — в химерологи не идти.

К тому же, я был почти уверен, что те люди, которых мы спасли, были не простыми «туристами». Обычных гражданских так не охраняют. Скорее всего, это был какой-то важный груз. Или важная персона. А значит, я не просто собрал материал. Я вмешался в чью-то историю.

И это делало ситуацию ещё интереснее.

* * *

Где-то в Диких Землях

Внутри бронированного внедорожника «Крепость»

— Твари снова заходят с левого фланга! Третья машина, держите сектор!

Командир отряда охраны рода Таволжских, Максим Терентьев, поморщился и приглушил рацию. Крики в эфире становились всё отчаяннее, и он не хотел, чтобы его подопечные это слышали.

Он бросил взгляд на заднее сиденье своего броневика. Там, вцепившись друг в друга, сидели двое детей. Варвара, девочка лет двенадцати с огромными испуганными глазами, и её старший брат, шестнадцатилетний Кирилл, который изо всех сил старался выглядеть невозмутимым, но побелевшие костяшки пальцев выдавали его страх.

Наследники древнего рода Таволжских. Его работа — доставить их в Москву живыми. И пока что он с ней справлялся из рук вон плохо.

— Вот, наденьте, — сказал он, протягивая им дорогие наушники с активным шумоподавлением. — Там сейчас будет немного громко.

Дети послушно подчинились. Максим включил им какую-то успокаивающую музыку. Пусть лучше слушают классику, чем предсмертные хрипы его бойцов.

Они возвращались со свадьбы старшего брата Дмитрия из Петербурга в Москву. Простая, казалось бы, задача. Но в Диких Землях простых задач не бывало.

Сначала их огромный караван из двадцати машин попал в засаду в лесу. Какие-то направленные взрывы повалили вековые деревья, отрезав половину отряда. Им пришлось прорываться с боем, потеряв ещё несколько машин. А теперь, когда до ближайшего имперского форпоста оставалось не больше часа пути, они застряли окончательно.

— Твари колёса прокусили, сволочи… — прошипел в рации другой голос. — Мы обездвижены.

Максим выругался про себя. Прокусили… Да он оторвёт голову тому инженеру, который клялся, что эти шины выдержат прямое попадание из пулемёта.

— Экономьте патроны! — отдал он приказ по общей связи. — Не стрелять впустую! Они нас изматывают!

Час. Или два? Он уже потерял счёт времени. Они стояли здесь, в этой проклятой лощине, как в консервной банке, а вокруг кружили тени. Быстрые, юркие и почти неуловимые в темноте. Они не лезли напролом, а действовали умнее.

Сначала выбили фары почти на всех машинах. Затем уничтожили прожекторы. Осветительные ракеты, которые у них были, закончились ещё полчаса назад. Теперь они сидели в почти полной темноте, и только вспышки выстрелов и фонарей на мгновение выхватывали из мрака мелькающие силуэты.

— Командир, у нас ещё один трёхсотый! Тяжёлый! Медик не справляется!

Максим стиснул зубы. Его люди умирали. А он сидел здесь, запертый в бронированной коробке с двумя детьми, чья жизнь была дороже жизней всего его отряда вместе взятого.

Он догадывался, почему твари слетелись именно на них.

Это был заказ. Целенаправленная охота. Кто-то знал их маршрут. И теперь планомерно уничтожал их охрану, чтобы добраться до цели.

— Командир, мы так долго не продержимся! — доложил сержант. — У нас ещё «Колесница» на ходу, колёса в порядке! Вам нужно идти на прорыв!

Это был шанс. Единственный. Рискованный, безумный, но шанс.

Эти дети, наследники рода Таволжских, были не просто аристократами. Они были Одарёнными чудовищной, неконтролируемой силы. Редчайший дар, который «фонил» так, что притягивал к себе всю нечисть в радиусе десятков километров.

Именно для этого и был нужен этот внедорожник — «Крепость». Его кузов был проложен специальными экранами, которые подавляли их ауру, делая почти невидимыми для химер.

Но сейчас, когда они застряли, этот кокон превратился в ловушку. Твари, даже не чуя добычу, всё равно кружили вокруг, привлечённые запахом крови и звуками боя. А если дети выйдут наружу… их дар вспыхнет, как маяк, и на этот свет сбегутся все монстры из этого проклятого леса.

— Принял, — ответил Максим. — Готовьтесь к прикрытию. Вывожу объект.

Он повернулся к детям, снял с них наушники.

— Так, слушайте меня внимательно. Сейчас мы с вами немного прогуляемся.

Он старался говорить спокойно, даже ободряюще, потому что видел страх в их глазах.

— Это будет опасно. Но вы должны держаться рядом со мной. Ни на шаг не отходить. Я не дам вас в обиду. Мы просто пересядем в другую машину и уедем отсюда. Готовы?

Кирилл кивнул. Варвара же, его младшая сестра, просто молча смотрела в тёмное бронированное стекло, будто видела там что-то, недоступное остальным.

— Как только я дам команду, мы выходим, — Максим положил руку на рычаг открытия двери. — Как только будет момент затишья.

Он ждал. Секунда, вторая… На несколько секунд за окном воцарилась тишина.

— Приготовились…

— Не нужно, — раздался тихий голос Варвары.

Максим замер.

— Что, простите, госпожа?

— Говорю, не нужно никуда идти, — повторила она, не поворачивая головы. — Там уже один дяденька со всем справился.

Максим нахмурился. Шок? Или истерика?

— Какой дяденька? Госпожа, вы, наверное, устали, вам показалось…

— Не показалось. Он стоит и смотрит на нас. А его обезьянка плохих волков убивает.

Командир вгляделся в темноту, но ничего не увидел. Абсолютная, непроглядная ночь.

«Всё, — подумал он. — У ребёнка от стресса поехала крыша. Галлюцинации начались».

— Госпожа, там очень темно…

Максим уставился на девочку. Её глаза… они как будто светились изнутри.

— Вы можете его видеть, госпожа?

— До сегодняшнего дня не могла, — пожала она плечами. — Испугалась, и как-то оно само получилось.

Он понял. Стресс и смертельная опасность — всё это спровоцировало прорыв. Её Дар начал просыпаться и адаптироваться. Это всё меняло. Похоже, она могла стать их глазами и указывать цели…

— Госпожа, расскажите, что там вообще происходит? — попросил он.

— Ну как… — Варвара говорила так, будто рассказывала о чём-то совершенно обыденном. — Пришёл дяденька с обезьянкой… большой такой, в плаще… Дяденька ей что-то сказал, она кивнула и пошла бить плохих волков. Она такая сильная! Одному волку голову — хрусть! — и он упал. Другому ножкой — бац! — и он улетел прямо в дерево. Бум!

Максим слушал этот детский комментарий к жестокой бойне и чувствовал, как седеют его виски. «Хрусть», «бац», «бум»…

— Что⁈

— Ну да. Вон, смотрите, она последнего как раз догнала… Ой, как нехорошо. Она его пополам порвала.

Максим снова вгляделся в темноту. Он не видел ничего, кроме силуэтов деревьев. Но вой… вой прекратился. И стрельба стихла.

Он схватил рацию.

— Всем постам, доложить обстановку! Что происходит снаружи⁈

Ответ пришёл не сразу. Голос сержанта в наушнике звучал растерянно.

— Не знаю, командир… Они… они просто ушли. Как будто их и не было. Только трупы везде валяются. Штук тридцать, не меньше. Разорванные в клочья. Как будто их… что-то…

— Я же говорю, — вмешалась Варвара. — Обезьянка.

Максим опустил рацию. Он посмотрел на девочку, потом на тёмный лес за окном. В его голове, привыкшей к чётким приказам и понятным тактическим схемам, царил полный хаос.

Кто. Это. Был?

Максим Терентьев не стал мешкать. Пока его люди, всё ещё потрясённые внезапным спасением, приходили в себя, он уже отдавал короткие приказы. Раненых — в броневики. Уцелевших — за руль. Детей — в «Колесницу».

Они рванули с места, как будто за ними всё ещё гналась стая демонов. Двигатели заревели, шины взрыли землю, и остатки каравана — теперь уже жалкие три машины вместо семи — помчались по лесной дороге, оставляя позади дымящиеся руины и горы трупов.

* * *

Восемь часов спустя

Родовое имение Таволжских, Петербург

— Я ДОЛЖЕН УЗНАТЬ, КТО ЭТО СДЕЛАЛ!

Кулак Дмитрия Таволжского, старшего брата спасённых детей, с грохотом опустился на полированную столешницу. Фарфоровая чашка подпрыгнула, расплескав по столу ароматный чай.

— Я УНИЧТОЖУ ЛЮБОЕ ВОСПОМИНАНИЕ ОБ ЭТИХ ЛЮДЯХ!

Он был в ярости. Высокий, мощный, в свои двадцать пять он выглядел как воплощение родовой мощи Таволжских — широкие плечи, ярко-голубые глаза и аура, от которой даже видавшие виды слуги шарахались в стороны.

Напротив, на диване, сидели его младшие — Кирилл и Варвара. Рядом, прямой как струна, стоял командир их охраны, Максим Терентьев.

— Это было заказное нападение, — продолжил Дмитрий, расхаживая по кабинету. — Сомнений нет. Кто-то слил им наш маршрут. Знал, в какой машине едут дети. Знал о защитных артефактах.

— Наши отпугиватели не сработали, господин, — доложил Максим. — Они были повреждены ещё до начала атаки. Саботаж. Вероятно, кто-то изнутри.

— Я найду эту крысу, — пообещал Дмитрий. — И скормлю её собственным химерам. По кусочкам.

Он скрипнул зубами. Всё было спланировано до мелочей. Против них играл кто-то очень умный и безжалостный. Конкуренты? Враги? Сейчас это было неважно. Нужно было найти и покарать.

В этот момент в дверь кабинета осторожно постучали.

— Войдите.

На пороге появился один из гвардейцев.

— Господин, поисковый отряд вернулся. Мы кое-что нашли.

Он шагнул вперёд и аккуратно поставил на стол небольшой герметичный контейнер для улик. Внутри, на мягкой подложке, лежала обычная металлическая фляга.

— Мы прочесали всю местность, — доложил гвардеец. — Эта фляга лежала недалеко от места бойни. Мы проверили её. На ней остался чёткий энергетический след, который полностью совпадает со следами на останках химер.

— Но на химерах след был зашифрован, — нахмурился Максим.

— Так точно. А на фляге — нет. Скорее всего, она принадлежала тому, кто управлял тварями. Вероятно, он её просто забыл.

Дмитрий взял флягу, повертел в руках. Простая, дешёвая, без каких-либо опознавательных знаков. Но теперь это была главная улика.

— Забыл… Отлично. Значит, он оставил нам свою визитную карточку. Немедленно отправьте это в Тайную Канцелярию. И в Имперский Институт Криминалистики. И в наши лаборатории. Я хочу получить три независимых отчёта к утру. Мне нужно знать всё об этом человеке. Имя, адрес, где бывает, с кем пьёт… Всё!

Гвардеец козырнул и вышел.

— Значит, у нас есть след, — задумчиво произнёс Максим. — Но, господин, есть ещё кое-что. Показания госпожи Варвары.

Дмитрий перевёл взгляд на сестру. Она сидела, беззаботно болтая ногами.

— Да, — кивнула она. — Там был дяденька с большой обезьянкой. Она убила всех плохих волков. А дяденька просто стоял и смотрел.

Дмитрий удивлённо поднял бровь.

— Обезьяна?

— Ну да! — оживилась Варвара, явно вспоминая что-то захватывающее. — Я же говорю — дяденька и его большая обезьянка! Она была такая… костяная! Как будто скелет, но не скелет. И у неё на кулаках тоже были кости, вот такие! — девочка показала свои маленькие кулачки.

Дмитрий удивлённо поднял бровь.

— Обезьяна? Варя, ты уверена? Обезьяны не носят… кости на кулаках.

— Эта носила! — убеждённо заявила девочка. — Она прыгала очень быстро! Прыг-скок! А потом как даст волку по голове — хрусть! И волк упал. А другому она сделала подсечку, он смешно так закрутился в воздухе и улетел! Бум об дерево!

Дмитрий потёр переносицу, пытаясь осмыслить этот поток информации. «Прыг-скок»… Это больше походило на описание мультика, чем на отчёт о боевом столкновении.

— Максим, — устало произнёс он, повернувшись к охраннику. — Переведи.

— Так точно, господин, — кашлянул Максим, стараясь сохранить серьёзное лицо. — Я поначалу списал это на шок и… ну, вы понимаете… детские фантазии. Но на месте бойни действительно были следы, которые мы не можем объяснить. Часть тварей убита пулями, клинками и техниками наших людей. А часть… просто разорвана на куски. Голыми руками.

— Так может, этот некий «спаситель» и был тем, кто натравил на вас химер? — предположил Дмитрий. — А потом решил замести следы, убрав своих же тварей? Хотя нет, звучит, как бред… Зачем ему спасать моих брата и сестру, если он сам на них и напал? В этом нет логики.

Он подошёл к детям.

— Какое-то время вы поживёте здесь, в Петербурге. Возвращаться в Москву сейчас слишком опасно.

К полудню следующего дня на стол Дмитрия легли три отчёта. Все они сходились в одном. Энергетический след с фляги принадлежал известному в узких кругах химерологу по имени Фёдор Крапивин. Член Дома Химер «Железный Коготь» — не самой крупной, но весьма амбициозной гильдии, которая в последнее время активно пыталась пробиться на рынок военных заказов.

К досье прилагалась фотография. Мужчина лет тридцати, с неприятной ухмылкой.

Дмитрий позвал сестру.

— Варя, посмотри. Это тот дядя, которого ты видела?

Девочка внимательно посмотрела на фотографию и решительно замотала головой.

— Нет. Тот дяденька был другой.

Дмитрий нахмурился, пытаясь сложить этот пазл. Как же так… След же совпадает.

— Значит, был кто-то ещё… Но зачем? Какой ему был смысл вмешиваться? Просто стоял и смотрел, а потом отдал приказ своей химере всех зачистить? Что за мотивы?

Максим, как более опытный в полевых делах, пожал плечами.

— Господин, если позволите… Я много лет провёл в Диких Землях. И знаю одно: если кто-то может позволить себе ночью стоять посреди леса и с ленивым видом наблюдать за бойней, это означает только одно…

— И что же?

— Он достаточно силён, чтобы не бояться никого и ничего в этом лесу. Возможно, ему просто не понравилось, что на его территории кто-то шумит. Это всё, что мы можем предположить.

Дмитрий кивнул, принимая его слова. Он снова посмотрел на изображение Крапивина.

— Значит так. Этого… — он ткнул пальцем в фотографию, — … задержать. Немедленно.

— Но, господин, он член Дома Химер… — робко возразил Максим. — Это может вызвать… осложнения.

— Мне плевать! — отрезал Дмитрий. — Его след на месте преступления. Этого достаточно. Я хочу, чтобы через час он был здесь. В подвале. И я лично задам ему несколько вопросов. А с его «Домом» мы разберёмся потом.

Максим козырнул. Приказ был отдан. Маховик правосудия рода Таволжских пришёл в движение. И он не остановится, пока не перемелет всех виновных. Или тех, кого назначат виновными.

Глава 9

— Да, так и пиши, — диктовал я Валерии, которая деловито стучала по клавиатуре своего новенького ноутбука. — «Работаем над шерстью ваших животных. Более тридцати видов уникального мехового покрытия. Гарантия качества, эксклюзивные расцветки».

Она остановилась и, не поворачиваясь, покачала головой.

— И на хрена, спрашивается, вам, химерологам, столько времени тратить, чтобы изучить тридцать видов шерсти?

— Не поверишь, — вздохнул я, отхлёбывая кофе со сливками. — Сам не знаю, на хрена кому-то тридцать видов шерсти.

Я и правда был в шоке. Те оборотни, которых мы с Рядовой так эффектно утилизировали, оказались настоящей сокровищницей. Но не той, на которую я рассчитывал. Я ожидал найти атрибуты силы, скорости, регенерации… А вместо этого получил тридцать, ТРИДЦАТЬ, мать его, разновидностей шерсти.

И самое удивительное — это были вечные, или, как их ещё называют, постоянные атрибуты.

Это была высшая лига химерологии. Но, в данном случае, абсолютно бессмысленная.

Тебе нужно один раз заполучить вечный атрибут, вплести в свой собственный Дар, и всё — он отпечатывается навсегда. Ты можешь воспроизводить его снова и снова, не ища каждый раз новый источник. Процесс муторный, долгий, требующий колоссальных затрат энергии на первом этапе. Но потом ты становишься ходячей фабрикой по производству этого конкретного улучшения.

И этот идиот потратил годы, а может, и десятилетия, чтобы собрать коллекцию из тридцати вечных атрибутов шерсти. Зачем? Какая разница, будет у твоего оборотня шерсть, как у полярного волка, или как у тибетского мастифа, если его задача рвать врагов на куски? Хватило бы и одного вида, самого прочного.

Зачем⁈ Какие цели он преследовал? Открыть подпольный салон красоты для химер? Выпустить эксклюзивную линию меховых воротников для аристократов? Одни вопросы, никаких ответов.

Мне бы очень хотелось встретиться с этим «мастером». Пожать ему руку. А потом, возможно, вправить мозги. Но, полагаю, этого уже не случится. Я ведь не просто так подкинул ту фляжку с его энергетическим следом.

Валерия уже рассказала мне всю необходимую информацию, которая она почерпнула из… утренних новостей. На караван рода Таволжских напали, но они отбились. А потом, по странному стечению обстоятельств, нашли улику, которая привела их к одному очень неосторожному химерологу.

Род Таволжских — старый и уважаемый, с репутацией почти безупречной. Военные контракты, поставки для гвардии… И никаких тёмных делишек. По крайней мере, на поверхности.

Что ж, моя чуйка в очередной раз меня не подвела. Я помог тем, кому надо. И подставил того, кого надо.

А ещё меня разозлила жестокость, с которой действовали эти оборотни. У них был приказ — растерзать, изувечить, оставить кровавое месиво… Другими словами, устроить показательную казнь. А я такое не люблю.

— Кстати, хочешь подарок? — спросил я Валерии.

— Давай, какой? — она с интересом обернулась.

Я полез в карман.

— Держи.

На стол выпрыгнул комок длинной и густой шерсти, которая волочилась за ним, как шлейф королевской мантии. Комок встал на задние лапки и посмотрел на Валерию двумя блестящими глазками.

— Это хомяк Анатолий, — представил я.

Валерия несколько секунд молча смотрела на это чудо природы.

— А можно я буду звать его просто Тося?

— Как хочешь. Ну так что, берёшь?

Она колебалась. Хомяк, словно почувствовав её сомнения, начал неуклюже пританцовывать.

Валерия не выдержала и рассмеялась.

— Он такой милый… Беру!

Я достал свой блокнот и ручку, нашёл нужную страницу и вычеркнул одно имя из длинного списка.

— Так, одного пристроил. Осталось восемьдесят девять.

— В смысле, восемьдесят девять⁈

— А чисто для протокола: если вдруг тебе попадётся хомяк, который умеет петь арии или делать двойное сальто назад со шпагатом, ты его возьмёшь?

Она прищурилась.

— Хорошая попытка, Вик. Но нет. Одного будет достаточно. Кстати, а что он ещё умеет?

— Увидишь…

Я по-дружески положил руку ей на плечо. Она слегка напряглась, но ничего не сказала.

— А может, уже отпустишь? — через минуту спросила она. — А то я начинаю бояться.

— Не бойся, — я улыбнулся, убирая руку. — Это я тебя просто поддерживаю.

Конечно, я её поддерживал. Поддерживал поток энергии, который тонкой невидимой струйкой вливался в её тело, вплетая в её сущность первый блок атрибута «Вечный двигатель». Ещё пара-тройка таких «сеансов поддержки», и она забудет, что такое усталость.

Я специально разбил процесс на несколько этапов, чтобы сделать его максимально щадящим. Мне ведь не нужно, чтобы мой администратор вдруг посреди рабочего дня срывалась с места и начинала бегать кругами по клинике, сжигая избыток энергии.

Я выглянул в коридор. Ремонт шёл полным ходом. Рабочие из «Монолит-Строя» уже заканчивали отделку. Шум, пыль, грохот… Из минусов — Рядовой приходилось прятаться в подвале. А с Психом я провёл разъяснительную беседу, строго-настрого запретив ему «пробовать на вкус» этих странных людей в касках.

Дальше день пролетал в бешеном ритме. Клиенты, операции, консультации… В какой-то момент я вышел из операционной и увидел, что приёмная пуста.

— А почему люди закончились? — спросил я Валерию.

— Ну, у нас же запись. Ты справился раньше времени.

— Клёво. Пока следующий не пришёл, давай кого-то другого возьму, зачем время терять?

— Так у нас только один записан. Четыре часа заказали. Как раз до конца рабочего дня.

— Интересно. Ну ладно. Подождём, пока этот «инвестор» не придёт. Интересно, что ему там надо лечить… Если он принесёт мне хомяка, я, конечно, буду смеяться.

Я вернулся в кабинет, чтобы быстренько перекусить. Минут через пятнадцать я вышел в приёмную и застал интересную картину.

Валерия, закончив со всеми отчётами, не сидела на месте. Она энергично протирала и без того идеально чистую стойку регистрации. Потом схватила веник и принялась подметать абсолютно чистый пол. Её движения были быстрыми, как будто она пыталась согнать с себя невидимых мух.

— Лера, у тебя всё в порядке? — осторожно спросил я.

Она подпрыгнула от неожиданности и обернулась.

— Да! То есть, не знаю! Вик, я не могу сидеть на месте! — выпалила она. — Я выпила всего одну чашку кофе, как обычно, а ощущение, будто в меня молния ударила! Руки сами что-то делать хотят, ноги пританцовывают! Может, мне пробежаться вокруг клиники? Ну, пару-тройку раз… Чисто для профилактики.

Хомяк Анатолий, или Тося, который дремал у неё на столе в коробке из-под печенья, высунул нос и посмотрел на хозяйку.

Я с трудом сдержал ухмылку. Похоже, «сеанс поддержки» оказался даже слишком эффективным.

— Пробежаться — это лишнее, — сказал я максимально серьёзным тоном. — А вот энергия — это хорошо. Значит, организм молодой, здоровый… Раз уж тебе так не сидится, вон в том шкафу архив за последние пять лет. Надо бы его перебрать. Сможешь потом позвонить старым клиентам, предложить наши новые услуги.

Глаза Валерии вспыхнули.

— Перебрать?

— Ага. Ну и отсортировать по алфавиту. Потом по дате. А потом по породам животных.

— Отличная идея! — согласилась Валерия, и, бросив веник, ураганом метнулась к шкафу.

Оттуда донеслось восторженное:

— Ух, сейчас я тут всё разложу!

Я хмыкнул. Кажется, с дозировкой «Вечного двигателя» нужно быть аккуратнее. Придётся откалибровать его воздействие. А то в следующий раз она мне всю клинику до фундамента разберёт и соберёт заново. Просто от скуки.

И тут в клинику вошла Агнесса Новикова.

— Извини, — сказал я, даже не дав ей поздороваться. — Но сейчас у меня нет времени на общение. Скоро придёт клиент.

Она удивлённо подняла бровь.

— М-м-м, классно. Мне уйти?

— Да.

Я не хотел сейчас с ней разговаривать. Был уверен, что она снова начнёт клянчить рецепты или задавать неудобные вопросы. Она и так названивала мне по несколько раз на дню.

— Как жаль, — протянула она.

— Очень жаль. Всего хорошего.

— Но я не договорила, — она сделала шаг вперёд. — Как жаль, что следующие четыре часа я уже оплатила.

Я замер. Вот подстава.

— Валерия, отменяем подписки на время, — бросил я.

Мы прошли в мой кабинет. Грохот от ремонта здесь был слышен особенно отчётливо.

— Почему тут так громко? — поморщилась Агнесса.

— Ну, ты всё ещё можешь пойти на выход. У меня всё равно новых рецептов нет.

— А если честно?

— Если честно, то не дам.

— В принципе, я пришла не за этим, — она как ни в чём не бывало села в кресло. — Те составы, что ты дал, мы уже запустили в производство. Скоро они поступят в наши магазины.

Она положила на стол небольшой, изящно оформленный конверт.

— Это приглашение на официальную презентацию новой линейки.

Я удивлённо взял конверт.

— Почему так быстро?

— А ты что думал, с кем связался? — она усмехнулась. — У нас свои лаборатории, производственные линии… Мы можем запустить новый продукт в серию за несколько дней.

— Проблемы какие-то были или нет? Всё сделали правильно? Я могу сначала проверить.

— За этим и пришла.

Она сделала короткий звонок, и через минуту в кабинет вошёл один из её гвардейцев с небольшим чемоданчиком. Внутри, в специальных ячейках, лежали образцы.

Я взял один, открыл, понюхал. Затем провёл пальцем по содержимому, «считывая» энергетический след.

— Да, всё в полном порядке.

— Но некоторые проблемы всё-таки ожидаются, — сказала она, когда я закончил осмотр. — У нас есть конкуренты, и, скорее всего, они попытаются как-то навредить. Охрана усилена и вокруг магазинов, и на складах. Но вот есть вариант, что они попытаются сорвать саму презентацию. Чтобы в новостях говорили о неудаче рода Новиковых, а не о нашей новой линейке.

Когда она ушла, я задумался. Презентация — это отличный повод посмотреть на весь цвет местного аристократического общества. И, возможно, найти новых… клиентов.

Да, на эту выставку я точно приду. Но вот доверять её охране безопасность мероприятия я не собирался.

— Кеша! — позвал я.

Попугай влетел в кабинет, приземлился на стол и тут же начал жаловаться.

— Долбаные воробьи! Опять наехали! Говорят, я не в тот район залетел!

Он был в ужасном состоянии — весь всклокоченный, на крыле не хватало нескольких перьев, а под глазом расплывался свежий синяк.

— На, — я протянул ему скальпель, который лежал на столе.

Он с сомнением посмотрел на меня.

— Чего смотришь? Лети, отомсти.

— Да ладно, ладно, я, между прочим, мирное существо, — проворчал он. — Слушай, хозяин, а у тебя нет, чисто в теории, маленького пистолета для попугаев?

— Понятно. Не хочешь пачкать клюв в крови, решил издалека всех перестрелять. Может, сразу снайперскую винтовку заказать?

— Ну, было бы неплохо, — не смутился он.

— Мне нужны попугаи, — перешёл я к делу.

— Ну, супер! Дожили… А Кеша уже хреновый стал, да? Кеша дурак. Кеша не нужен. Кеша ведь бессмертный…

— Кстати, я же тебе говорил, что ты должен умирать?

— Ну да, а что?

— Ничего.

Я щёлкнул пальцами. Кеша дёрнулся, его глаза закатились, и он упал на стол.

Сердце остановилось.

Через минуту он вскочил и начал орать, перемешивая отборный мат с жалобами на жизнь.

— Кеша, ты так ни разу и не умер. Я же тебе говорил, будут хреновые последствия. Считай, что теперь я буду контролировать тебя в этом вопросе.

Нужно было, чтобы он стабильно «перезагружался» хотя бы первые лет десять. Только так атрибут Тёмного Феникса нормально приживётся и, возможно, даже откроет в нём новые скрытые способности.

— А теперь, — я снова посерьёзнёл, — тащи мне попугаев. Есть задание.

Через час Кеша вернулся, приведя с собой целую стаю.

Я быстро договорился с ними, слегка усилил их зрение и слух. Моя личная служба безопасности для презентации была готова. До конца дня у меня было ещё около двух свободных часов, которые мне великодушно «подарила» Агнесса.

Можно было и отдохнуть.

* * *

Я шагнул в мир блеска, от которого у простого человека зарябило бы в глазах.

Мраморные отполированные полы, хрустальные люстры размером с небольшой дирижабль и официанты, изящно скользящие между гостями с грацией натренированных убийц.

Презентация новой линейки продуктов рода Новиковых проходила с размахом, достойным императорского приёма.

На моём плече, с видом бывалого светского льва, сидел Кеша. Он с интересом разглядывал разодетых аристократов и тихонько комментировал мне на ухо:

— Хозяин, смотри, вон та дамочка в зелёном. У неё на шляпке перо редкого павлиногрифа. Я бы за такое полцарства отдал.

— Ага, которого у тебя нет.

Моя собственная армия разведчиков — пара десятков городских попугаев, которых я слегка «прокачал», — уже кружила над поместьем, докладывая обо всём, что происходит в радиусе километра.

Агнесса не поскупилась на безопасность. По периметру — гвардейцы Новиковых. На крышах соседних зданий — снайперские пары. VIP-зона дополнительно защищена магическими щитами. В общем, комар носа не подточит.

Я неторопливо прогуливался по залу, изображая из себя важного гостя. В руке — бокал с каким-то напитком, который стоил, наверное, как половина моей клиники.

Всё-таки Валерия была права. Производство — это золотая жила. Я видел это по лицам гостей, которые с неподдельным интересом разглядывали витрины с образцами нашей продукции.

Да, именно «нашей».

Я уже мысленно считал будущую прибыль. Пусть на раскрутку уйдёт время, но потом можно будет десятилетиями получать стабильный доход. А это значит — деньги на лабораторию, на редкие компоненты, на… Да на всё, что моей душе химеролога будет угодно.

Внезапно один из моих попугаев подлетел к Кеше и что-то быстро-быстро прочирикал ему на ухо.

— Хозяин, — тут же встрепенулся мой пернатый заместитель. — Информация от агента «Клюв-007». Говорит, в переулке за главным входом какой-то мутный тип трётся. Нервничает, по сторонам оглядывается.

Я огляделся, нашёл взглядом начальника службы безопасности Новиковых. Макар стоял у одной из колонн, неотрывно сканируя толпу. Я подошёл к нему.

— Там, в переулке, у вас человек подозрительный, — тихо сказал я ему на ухо.

Макар даже бровью не повёл. Только чуть заметно кивнул и что-то пробормотал в микрофон, спрятанный в воротнике.

Через минуту на моё плечо спикировал Кеша.

— Всё, хозяин, повязали его. Обычный гопник, решил под шумок кошельки у гостей почистить.

Я кивнул Макару, мол, хорошая работа. Тот в ответ сдержанно качнул головой.

Я снова вернулся к изучению публики. Интересно, сколько здесь химерологов? А сколько просто владельцев дорогих «игрушек»?

— А вы что, и снайперов выставили? — как бы невзначай спросил я у Макара, когда он снова оказался рядом.

— Прости, Виктор, но я не могу разглашать детали операции.

— Ну, спроси у Агнессы, можно мне рассказывать или нет.

Макар смерил меня тяжёлым взглядом, но всё же что-то сказал в свой микрофон. Через несколько секунд он кивнул.

— Да, снайперские группы присутствуют.

— Ага, — кивнул я. — А вот на том здании, с большой антенной, — я указал на высотку через площадь, — там ваш сидит?

Макар снова что-то уточнил.

— Наш.

— А на крыше торгового центра?

— Наш.

— А на колокольне старой церкви?

Он снова связался с кем-то.

— Не наш.

— М-м-м, понятно, — протянул я и с довольной улыбкой отвернулся.

Макар на мгновение замер. А потом до него, кажется, дошло.

— В смысле, «не наш»⁈ — прошипел он, хватая меня за локоть.

Я пожал плечами.

— А мне откуда знать? Вот сами и проверьте.

Лицо Макара побледнело. Он заорал в свой микрофон, отдавая какие-то резкие команды. Я увидел, как несколько гвардейцев, стоявших у входа, сорвались с места и побежали через площадь.

Через несколько минут Макар, тяжело дыша, вернулся.

— Чёрт… Чуть не проворонили. Спасибо, Виктор.

— Да не за что. Обращайтесь.

Правда, позже я узнал, что так жестоко в этом городе ещё никого не били. Особенно фотографов. Оказалось, на колокольне засел не киллер, а обычный папарацци, вооружённый фоторужьём с таким длиннющим объективом, что его легко можно было спутать со снайперской винтовкой. Он просто хотел сделать пару «горячих» снимков Агнессы в неформальной обстановке. Ну, гвардейцы ему эту «неформальную обстановку» и устроили.

Но настоящий «прикол» ждал нас в другом месте. Я вдруг почувствовал слабую, но отчётливую вибрацию, идущую из-под земли. Десятки, а то и сотни живых сигнатур.

— Кеша, — позвал я. — А ну-ка, сгоняй, проверь канализацию.

Попугай недовольно пробурчал что-то про антисанитарию, но послушно слетел с плеча и вылетел на улицу. Через пару минут он вернулся.

— Хозяин, там в люке какие-то… непонятные! Мелкие, вонючие и очень злые! Я таких не видел!

— Кеша, лети на базу, — быстро скомандовал я. — Скажи Психу, что для него есть работа.

Пока суть да дело, я решил не терять времени. Подошёл к какому-то тучному барону, который с аппетитом уплетал пирожные.

— Прошу прощения, — сказал я, протягивая ему визитку. — Ветеринарная клиника «Добрый Доктор». Диагностируем. Лечим. Улучшаем. Если у вашего питомца вдруг пропадёт аппетит, обращайтесь. Сделаем так, что он будет есть даже камни.

Барон смерил меня взглядом, но визитку взял. Я двинулся дальше, раздавая свои карточки направо и налево.

Через пару часов я, попрощавшись с Агнессой, покинул мероприятие и поймал такси.

Вернувшись в клинику, я тут же понял — Псих уже вернулся. А понял я это по запаху.

Валерия встретила меня на пороге, зажав нос платком.

— Вик, сделай что-нибудь! Твой пёс… он испортился!

От Психа несло так, будто он искупался в бочке с тухлыми яйцами, а потом ещё вывалялся в протухшей рыбе. Запах был настолько едким, что слезились глаза.

— Понятно, — кивнул я. — Значит, конкуренты решили действовать тоньше. Не убивать, а опозорить.

Они явно хотели, чтобы эти вонючие твари вылезли из канализации в самый разгар презентации и устроили ароматический апокалипсис. Что ж, план был неплох. Но они не учли одного — моего Психа.

Я подошёл к своему псу, который виновато поджал хвост, и положил ему руку на голову.

— Молодец. Хорошо поработал.

Воздух вокруг него замерцал. Я вытянул из его шерсти всю эту вонючую субстанцию, собирая её в небольшую, переливающуюся зеленоватым светом, сферу.

Я повертел её в руке. Токсин был сложный, многокомпонентный. Хороший образец.

— Отличная разработка, — сказал я, отправляя сферу в своё ментальное хранилище. — И, похоже, тоже постоянный атрибут. Повезло. Раз они наехали на мой будущий бизнес, придётся ответить.

Я отдал Психу команду притащить одну из тушек. Та оказалась небольшой зверюшкой, похожей на гибрид крысы и скунса. Я быстро её вскрыл, изучил, нашёл то, что искал.

Затем позвал Кешу.

— У тебя новое задание. Ты же теперь у нас специалист по запахам. Вот и найди, откуда эти твари приползли.

Через час попугай вернулся с точным адресом. Склад на окраине города, принадлежащий какой-то мелкой корпорации «Хим-пром-синтез», которая, по слухам, занималась нелегальными поставками химер.

Я подошёл к вольеру, в котором теперь жила моя армия хомяков.

— Так, бойцы, — сказал я, открывая дверцу. — Мне нужно десять добровольцев, которые не боятся запачкаться.

Вверх тут же взметнулся лес крошечных мохнатых лапок. Все восемьдесят девять хомяков, которых я успел прокачать, были готовы к бою.

— Отлично, — кивнул я, отбирая десятерых из них. — Пойдёмте. Буду вас готовить.

Я отнёс добровольцев в лабораторию и рассадил их на большом металлическом столе.

— Бойцы! — торжественно произнёс я, возвышаясь над ними, как генерал.

Десять пар чёрных глазок сфокусировались на мне.

Я активировал зелёную вонючую сферу, которую извлёк из Психа.

— Вашему вниманию представляется разработка конкурентов. Кодовое название — «Скунс-апокалипсис». Ваша задача — доставить этот «подарок» по адресу.

Я коснулся каждого хомяка пальцами, передавая крошечную долю атрибута. Энергия текла медленно, как густой сироп, впитываясь в их миниатюрные тельца. Они пищали, вертелись, но не сопротивлялись — мои пушистые солдаты знали, что босс не подведёт.

Процесс занял минуты две: я не хотел перегрузить их, а то вместо диверсантов получу десять вонючих шариков, которые взорвутся прямо в лаборатории.

— Готово. Теперь вы — элитный отряд. Каждый из вас несёт в себе заряд, достаточный, чтобы превратить любое помещение в газовую камеру. Активация — по вашему желанию. Или если вас раздавят. Но напоминаю, безопасность превыше всего. Главная цель — вентиляционные системы. Проникнуть, распылить, эвакуироваться. Вопросы?

Один из хомяков, самый упитанный, робко поднял переднюю лапку.

— Да, боец?

Хомяк пискнул.

— «Что нам за это будет?» Хороший вопрос! — одобрительно кивнул я. — За успешное выполнение операции каждый получит недельный запас отборных орехов и персональное колесо для бега.

В рядах диверсантов прошёл писк восхищения. Мотивация была на высшем уровне.

— А теперь, — я развернул на столе набросанный от руки план здания «Хим-пром-синтеза». — Изучайте маршрут. Вход через технический коллектор, затем по трубам до главной вентиляционной шахты. Она здесь.

Я ткнул в схему пальцем.

— Запомнили?

Хомяки слаженно кивнули.

— Отлично. Тогда… за Родину, за орехи, вперёд!

* * *

Корпорация «Хим-пром-синтез»

Чёрный бронированный «Титан» бесшумно подкатил к главному входу сверкающего стеклом и сталью небоскрёба.

Охранник у дверей вытянулся по струнке, как только заприметил знакомые номера.

Автоматические двери разъехались, пропуская внутрь высокую женщину в строгом деловом костюме.

Ксения Анатольевна, глава корпорации «Хим-пром-синтез», сделала всего один шаг. И тут же зашлась в приступе кашля.

— Что это за… — она прикрыла нос ладонью в тонкой кожаной перчатке.

Как только она шагнула внутрь, ей в нос ударил такой смрад, что заслезились глаза. Это была омерзительная смесь запахов гниющего болота, общественного туалета и чего-то ещё, неописуемо отвратительного…

К ней тут же подбежал начальник службы безопасности — крепкий мужчина в идеально отглаженной форме.

— Ксения Анатольевна, прошу прощения! Мы уже работаем над этим!

— «Над этим»? — прошипела она, с трудом сдерживая рвотные позывы. — Павел, ты в своём уме⁈ У нас тут что, канализацию прорвало⁈

— Хуже, госпожа. У нас Чи-Пэ. Предположительно, утечка экспериментального газа «Вонь-1».

Ксения Анатольевна замерла, её светлые брови сошлись на переносице.

— Утечка? Павел, ты вообще понимаешь, что говоришь? Хранилище герметично. Пять уровней защиты. Все сенсоры молчат, система докладывает о полной герметичности. Я сама только час назад проверяла отчёты.

— Так точно, госпожа, — виновато кивнул Павел. — В этом и проблема. Все системы в норме, датчики показывают нулевые выбросы. Но воняет так, будто у нас тут взорвалась целая цистерна.

Она решительно направилась к лифту, стараясь игнорировать запах. Павел поспешил за ней.

— Мы проверили всё. Лаборатории, склады, вентиляцию… Нигде нет источника. Ни один из подопытных образцов не сбежал. Никаких следов взлома. Какая-то чертовщина, ей богу!

Лифт быстро доставил их на верхний этаж, в центр управления. В огромном зале с панорамными окнами, за десятками мониторов сидели операторы. Но даже мощнейшая система очистки воздуха не справлялась. Воняло и здесь.

К ним тут же подскочил один из специалистов — молодой парень в очках, главный по видеонаблюдению.

— Ксения Анатольевна, мы тут заметили кое-что… странное.

— Говори, — коротко бросила она, подходя к главному экрану.

— Ночью, в три четырнадцать, сработал один из детекторов движения. В секторе у технического входа.

— И что?

Специалист вывел на экран запись. Тёмный пустой коридор. Таймер в углу отсчитывал секунды. И тут в кадре появилось движение.

— Это что такое? — нахмурилась Ксения Анатольевна.

— Хомяки, госпожа, — отрапортовал Павел.

На экране, один за другим, цепочкой, пробежали десять пухлых хомяков. Они двигались слаженно, как маленький отряд спецназа, и скрылись за углом.

— Хомяки? — переспросила она. — Мы работаем с хомяками?

— Никак нет, — ответил начальник охраны. — Никогда не работали.

— И куда они делись? — спросила Ксения.

— Пропали, — развёл руками специалист. — Больше ни на одной камере они не появлялись. Как будто просто испарились.

Она несколько секунд молча смотрела на экран. Десять хомяков. Появились из ниоткуда и исчезли в никуда. А через час вся корпорация начала задыхаться от вони.

Павел, начальник службы безопасности, который всё это время напряжённо думал, вдруг неуверенно кашлянул.

— Ксения Анатольевна… так может, это хомяки виноваты?

Она медленно повернула к нему голову и буквально испепелила взглядом.

— Да, твою мать, хомяки, — процедила она сквозь зубы. — Десять хомяков-диверсантов, которые пронесли с собой баллон с газом и устроили теракт. Ты серьёзно, Павел?

Он сглотнул и вжал голову в плечи.

— Ищите утечку, утырки! — рявкнула она на весь зал. — Опять что-то напортачили! И пока не найдёте — всем урезать жалование! Вдвое!

Развернувшись на каблуках, она направилась на выход из здания, в котором просто невозможно было находиться.

«Хомяки… — с яростью думала она. — Дожили. Меня окружают одни дебилы!»

Глава 10

Где-то глубоко под Петербургом

Глубоко под гудящими улицами Петербурга, там, где заканчивались официальные карты канализации и начинались древние забытые катакомбы, кипела жизнь. Банда, называвшая себя «Дети Подземелья», обустроила себе логово, которому позавидовал бы иной барон.

Они жили в заброшенном комплексе технических тоннелей, расширив и облагородив его до неузнаваемости. Стены, когда-то покрытые толстым слоем слизи и плесени, теперь украшали искусные фрески, изображавшие эпические битвы химер и героев. Полы были выложены мозаикой из украденной в аристократических особняках плитки.

У них была даже баня, отделанная сосной, и просторный зал для пиршеств, где в качестве пепельниц использовались древние артефакты, а подсвечниками служили позолоченные статуэтки.

Эстетика… Даже отпетые отморозки, на чьих руках было больше крови, чем воды в Неве, иногда тянулись к прекрасному. Правда, создавали они эту красоту чужими руками. За последние годы они похитили с поверхности не меньше десятка лучших мастеров: каменщиков, художников, резчиков по дереву… Те работали под угрозой смерти, а когда работа заканчивалась, их тела просто сбрасывали в нижние стоки, на корм местным тварям.

Сейчас в главном зале, освещённом мерцающим светом артефактных светильников, собралась почти вся банда, около тридцати человек. Каждое лицо — готовая иллюстрация к статье «Особо опасен» в имперском кодексе. Они пили, играли в карты и лениво обсуждали последние новости.

— А я говорю, «Могильщики» совсем оборзели, — басил Секач, главарь банды, здоровенный мужик со шрамом через всё лицо. — Полезли на нашу территорию, пытались у винодела дань отжать. Пришлось объяснить им на пальцах. Точнее, на сломанных пальцах…

Бандиты одобрительно загоготали.

— Кстати, о новостях, — оживился один из них, тощий тип по кличке Гвоздь. Он вытащил из кармана помятую газету и шлёпнул её на стол. — Помните того хлыща-аристократа, что мы на прошлой неделе пришили? Графа Мещерского?

— А, этого, на позолоченном «Таурусе»? — хмыкнул Секач. — Ну и что с ним?

— Сестра его, графиня, клянётся всеми богами, что найдёт убийц и отомстит, — Гвоздь ткнул пальцем в заголовок: «Кровавая месть за брата! Графиня Мещерская объявляет войну преступному миру!».

По залу снова прокатился смех.

— Ой, боюсь-боюсь! — передразнил кто-то. — Она что, сюда спустится? В своих туфельках? Да её первая же сточная крыса сожрёт, не подавившись.

— Пусть ищет, — лениво протянул Секач. — Удачи ей. Найти нас здесь — это всё равно что иголку в куче дерьма искать. Только куча эта размером с Империю.

— Хер ей рыло, а не месть! — рявкнул ещё один член банды. — Через мои ловушки даже мышь не проскочит.

— То-то и оно, — кивнул Секач. — Мы здесь — боги и короли. А эти там, наверху… просто мясо.

Они ещё немного посмеялись над наивностью аристократов и переключились на обсуждение дальнейших планов.

— Змей, что там с банком?

Мужчина, сидевший чуть поодаль, лениво поглаживал голову огромной химеры. Это был Змей, их штатный Приручатель. Уникальный Одарённый, способный держать под контролем сразу четырёх тварей.

— Всё готово, — ответил он, не отрывая взгляда от своего питомца. — Мои «Крошки» прогрызут хранилище за полчаса. Там новая система защиты, сплав с мифриловой крошкой. Но против их слюны не устоит. А «Тени» тихонько зачистят охрану.

— Отлично, — кивнул Секач. — Значит, на следующей неделе идём. Всем быть готовыми.

Они чувствовали себя в полной безопасности. Их логово было защищено не только толщей земли, но и десятком мощных артефактов, купленных на чёрном рынке. Любой, кто сунулся бы в их тоннели без приглашения, либо сгинул бы в одной из ловушек, либо был бы разорван на части патрульными химерами Змея.

— Да быстрее небо нам на головы рухнет, чем эти ищейки нас тут найдут! — заржал Гвоздь.

БУМ!

Прямо на его лохматую голову с потолка свалился увесистый кусок штукатурки вместе с фрагментом фрески, изображавшей какого-то пухлого ангелочка.

— Ай! — взвыл Гвоздь, хватаясь за голову.

Остальные заржали.

— Ну вот, ты и докаркался! — сказал Секач. — Твоё предсказание сбылось.

— Это знамение! — вдруг взвизгнул бандит по кличке Сухарь. — Ангел пал! Это дурной знак! Нам надо сваливать!

— Заткнись, Сухарь! — рыкнул Секач. — Ещё раз про свои знамения заикнёшься, я тебе лично новый знак на лбу нарисую. Ножом. Всё понял? Просто штукатурка обвалилась.

Все подняли головы, разглядывая дыру в потолке. И смех затих.

Из дыры на них смотрела любопытная усатая мордочка в круглых очках, в медной оправе, с какими-то шестерёнками по бокам. А рядом с мордочкой виднелся край маленькой сапёрной лопатки.

— Это ещё что за херня? — первым пришёл в себя Гвоздь, потирая ушибленную макушку.

— На крота похож, — предположил Змей.

— А чего он в очках? — удивился другой бандит.

— Это нормально, что нам рисунок на потолке крот повредил?

Крот невозмутимо поправил очки и снова уставился на них.

Бандиты молчали, не зная, как реагировать. Ситуация была слишком абсурдной.

— Может, сам уйдёт? — неуверенно предположил Боров.

— А вдруг это химера? — нахмурился Секач и повернулся к приручателю. — Змей, проверь.

Тот закрыл глаза, на мгновение сосредоточился, а затем уверенно мотнул головой.

— Не, не химера. Самый обычный крот. Самый что ни на есть заурядный. Не могу взять его под контроль. Значит, просто… крот.

— В очках? Ты уверен?

— Я в этом разбираюсь, между прочим, — с обидой в голосе ответил Змей.

В следующий момент крот в потолке коротко кивнул, словно соглашаясь с его вердиктом. Затем он деловито достал крошечный, почти игрушечный квадратный фотоаппарат.

Яркая вспышка на миг ослепила всех.

Когда бандиты проморгались, мордочка уже скрылась в темноте.

Все молча смотрели на дыру в потолке.

— Говоришь, обычный крот? — медленно произнёс Секач, поворачиваясь к Змею. — Не химера? «Профессионал» ты наш.

Он обвёл взглядом ошарашенных подельников.

— Кажется, наше логово обнаружили.

* * *

Пролетели два чертовски весёлых дня, которые наша маленькая, но гордая клиника провела в вынужденном отпуске. Ремонт, начавшийся в дальних помещениях, как саранча, сожрал всё остальное пространство. Приёмная, мой кабинет, даже коридоры — всё было затянуто плёнкой, заставлено вёдрами с краской и пропитано запахом свежей штукатурки.

Так что мы с Валерией просто взяли выходной. Точнее, я — взял, а она — выпросила. Сказала, что ей нужно «перезагрузиться» после недавних событий. Я не стал спорить.

И вот, первый рабочий день в обновлённом интерьере.

Я вошёл в приёмную и на мгновение застыл. Вместо обшарпанных стен с облезлыми обоями — идеально ровное покрытие приятного бежевого цвета. Вместо старого, потрескавшегося линолеума — гладкий, почти зеркальный наливной пол. Даже воздух пах не псиной и хлоркой, а чем-то свежим.

— Ну что, шеф, готов к первому рабочему дню в нашей почти элитной клинике? — раздался за спиной весёлый голос Валерии.

Она стояла, опёршись о новую стойку администратора, и сияла.

— Неплохо, — кивнул я, оглядываясь. — И непривычно.

Мы прошли по коридорам. Всё было сделано на совесть. Новые двери, свежая краска, даже лампочки заменили на более яркие.

— А как же твои лаборатории? — спросила Валерия, когда мы подошли к трём дверям в конце коридора. — Ты же говорил, что там твои секретные разработки. Доверил рабочим?

Я удивлённо посмотрел на неё.

— Лабораторию? Доверить им? Да никогда!

В моей голове это даже не укладывалось. Ни один уважающий себя учёный-химеролог никогда, ни при каких обстоятельствах, не впустит посторонних в свою святая святых. Это же не просто комната с колбами. Это — продолжение моего разума. Хаос, в котором я ориентируюсь с закрытыми глазами. А они что? Придут, всё с ног на голову перевернут. А потом ещё и порядок какой-то наведут, не дай боги! Нет уж, увольте.

— А как тогда? — не поняла Валерия.

— Я её уничтожил.

— А, уничтожил? Тогда нормально, — кивнула она, видимо, решив, что это какая-то моя очередная странная шутка. А потом до неё дошло. — Стоп. В смысле, уничтожил?

— Ну, а что ты думала? Выпустил хомяков, они всё сделали.

Она вздрогнула и инстинктивно передёрнула плечами.

— Вик… это не хомяки.

— Почему? Хомяки. Пушистые, милые, грызут всё подряд. Классические хомяки.

— Нет, — твёрдо сказала она. — Хомяки так себя не ведут.

— Как?

— У меня недавно стул сломался. Ну, тот, металлический, для посетителей. Я сделала, как ты сказал, выкинула его туда, в их вольер. А потом подумала, может, ещё можно починить… Пошла, а там уже одна ножка осталась.

Она тяжело вздохнула.

— Я на них наехала, мол, вы что⁈ Я же могла передумать! А они так виновато на меня посмотрели… Мне их стало жалко. Хотя не должно быть так жалко хомяков, которые едят стулья.

— А других?

— Ой, всё…

Я улыбнулся.

— Если серьёзно, то после моих экспериментов там всё равно ничего живого не осталось. Я же не только с колбочками работаю. Энергия, токсичные вещества, которые всё разъедают… Проще сжечь и построить заново. Так что я просто скормил всё старое оборудование хомякам.

— А новую лабораторию ты тоже им скормишь, если что?

— Ну, если она будет такая же дешёвая, то да. Пока не уверен, что стоит тратиться на что-то серьёзное. Безопасность не на высшем уровне.

— А как же Псих? — удивилась она. — Ты же решил, что он с любым справится.

— У Психа есть большие шансы справиться почти со всеми. Но ты думаешь, он будет сначала их на улицу выпроваживать, если кто-то ворвётся сюда? Он прямо здесь сражение устроит. И конец всему. Включая нашу новую дорогую лабораторию.

Мы заглянули в обновлённые помещения. Рабочие сделали всё идеально. Стены, пол, потолок — всё было готово к установке оборудования.

День начался спокойно. Пара-тройка мелких консультаций… Рутина. А потом в клинику ввалилась целая делегация.

Здоровенный мужик, похожий на какого-нибудь отставного военного, и двое его спутников. Они с трудом затащили на операционный стол огромное, закованное в цепи и рунические кандалы, существо.

Оно было похоже на гибрид гориллы и ящера. Мощное мускулистое тело, покрытое плотной чешуёй, и длинные, как у примата, руки, закованные в толстые стальные браслеты. Существо было без сознания.

— У вас тут кофе наливают? — устало спросил хозяин химеры, вытирая пот со лба. — Желательно с коньяком.

— Это всё на ресепшен.

— Отлично. Я сейчас вернусь.

Он вышел вместе с напарниками. Я остался один на один с закованным монстром. Осмотрел замки на кандалах. Сложные, с магической защитой. Обычной отмычкой не вскроешь.

Я выставил вперёд руку. Ноготь на указательном пальце на мгновение вспыхнул тусклым светом, начал удлиняться, заостряться, меняя структуру и превращаясь в тонкую стальную отмычку.

Я вставил его в замочную скважину. Несколько секунд тончайших манипуляций, щелчок — и первый замок открыт. Второй, третий… Когда с рунами было покончено, ноготь так же быстро вернулся в свою обычную форму. Я принялся разматывать цепи.

В этот момент в операционную вернулся хозяин химеры. В одной руке он держал стаканчик с кофе, в другой — бутылку с коньяком.

— Ну что, док, как тут у нас…

Он замер на полуслове. Его глаза округлились.

Я как раз снимал с химеры последнюю цепь. Существо лежало на столе, полностью свободное.

Хозяин схватился за сердце. Его спутники, стоявшие за спиной, тут же вскинули автоматы.

— Воу-воу-воу, потише, — поднял я руки. — Вы его лечить хотите или пристрелить?

— Нельзя! Нельзя! — прохрипел хозяин, хватая ртом воздух. — Оно же неконтролируемое!

И в этот самый момент химера очнулась. Она рывком села на столе, издала оглушительный рёв и, вскочив на ноги, ударила себя кулаками в грудь. Её глаза пылали от злости. Она уже собиралась прыгнуть, чтобы разорвать на части первого, кто попадётся под горячую руку…

Я подошёл к ней, потрепал по чешуйчатой холке.

— Ну ты что, серьёзно хочешь мне новый ремонт испортить? — спокойно спросил я.

Химера замерла. Её яростный рёв сменился тихим, смущённым урчанием. Она опустила голову, виновато посмотрела на меня и села обратно на стол, поджав под себя лапы.

— Вот-вот, — кивнул я. — На что жалуетесь?

Хозяин химеры и его напарники молчали, не веря своим глазам.

— На то, что оно неконтролируемое! — наконец выдавил из себя мужик. — На всех нападает, крушит всё… Я хочу понять, в чём дело!

Я посмотрел на него.

— А вам непонятно вообще?

— Нет.

— Хорошо. Сколько раз вы его в день кормите?

— Один.

— Молодцы, молодцы… — «похвалил» я.

— Так эта зверюга ничерта не жрёт!

— Очень большие молодцы. А не пробовали давать ему что-то кроме мяса?

— Так зачем ему что-то кроме мяса⁈ Он же хищник!

— Ну, наверное, потому что он любит фрукты и овощи, — пожал я плечами.

— Он⁈ — мужик посмотрел на свою химеру — огромное, мускулистое чудище с клыками, способными перекусить стальной прут. — Фрукты⁈

Я посмотрел на химеру.

— Прикинь, — сказал я ей. — Подтверди.

Существо медленно, с достоинством, кивнуло.

— То есть… оно нас понимает? — прошептал хозяин.

— Ну, если вы всё ещё живы, — я улыбнулся, — то, наверное, да.

Мужик удивленно смотрел на свою химеру. Его спутники, стоявшие за спиной с автоматами наперевес, кажется, тоже не до конца понимали, что происходит.

— Так значит, всё дело в питании? — наконец выдавил он из себя.

— Ну да, — кивнул я. — Нужно разнообразить диету. Добавьте яблоки, бананы, можно даже капусту. Он у вас всеядный.

Я подошёл к одному из шкафчиков, в котором Валерия хранила свои запасы для перекусов, достал оттуда банан, очистил и протянул химере.

Существо, которое ещё минуту назад было готово разорвать нас всех на куски, осторожно, двумя пальцами, взяло банан, поднесло к пасти и с видимым удовольствием откусило. Затем посмотрело на меня и благодарно кивнуло.

— То есть… Вся эта его агрессия… все эти припадки… из-за того, что он просто хотел банан?

— Не совсем, — я покачал головой. — Он хотел есть. А вы его пичкали одним мясом, которое его организм отторгал. Это вызывало дикую боль в желудке. Отсюда и злость. Попробуйте сами посидеть на диете из сырого мяса, когда у вас несварение. Уверен, вы тоже начнёте на всех кидаться.

Хозяин химеры и его спутники переглянулись.

— Но… нам сказали, что это боевая единица! — возразил один из них. — Свирепый хищник! Мы за него заплатили, как за танк!

Я подошёл к химере и снова потрепал её по чешуйчатой холке.

— Он хороший мальчик. Просто голодный. Кормите его правильно, и будет вам счастье. Можете забирать. И это… цепи не надевайте. Они ему психику травмируют.

— Спасибо, док. Сколько мы должны?

Я посмотрел на них, потом на Валерию, которая выглядывала из-за двери.

— Пятьсот, — сказала она.

Я кивнул.

Мужик отсчитал деньги.

Когда они ушли, я вернулся в свой кабинет, чтобы наконец-то выпить кофе. Но не успел я сделать и глотка, как в дверь постучали. Вошла Валерия.

— Вик, у нас тут… разговор есть.

Она села в кресло напротив и скрестила руки на груди.

— Я понимаю, что мы только начали, но так больше продолжаться не может. У нас полный завал. Я уже переношу клиентов на две недели вперёд. Некоторые просто разворачиваются и уходят, потому что не хотят столько ждать. Мы теряем деньги и репутацию.

— Ну, так не записывай всех подряд, — пожал я плечами.

— Я и не записываю! — возмутилась она. — Я уже отсеиваю тех, у кого не срочно. Но даже так… Вик, пойми, ты один. А их много. Нам срочно нужно расширять штат.

Я вздохнул. Опять этот разговор.

— Я уже над этим работаю, — сказал я, делая глоток. — Вот увидишь, скоро новые кандидаты придут. Я их уже отобрал.

Валерия удивлённо подняла бровь.

— В смысле, отобрал? Когда ты успел? И где ты их нашёл?

— Ну ты же мне списки кидала, — невозмутимо ответил я.

— Списки? — она нахмурилась, пытаясь вспомнить. — Какие ещё списки? Я тебе ничего такого не…

Она вдруг осеклась. Её глаза расширились.

— О нет… Только не говори мне, что ты про тот список…

— Не знаю, сейчас найду, — я достал телефон, порылся в переписке. — Вот, смотри.

Я развернул к ней экран. На нём был тот самый файл, который она прислала мне пару дней назад.

Валерия посмотрела на меня как на душевнобольного.

— Вик… ты серьёзно?

— А что не так? Отличные кандидаты. Судя по описаниям, все опытные, с богатым жизненным бэкграундом. То, что нам нужно.

— Ты вообще читал, что там написано⁈ — её голос сорвался на визг. — Я же тебе говорила! Это было к тому, что ты не очень разбираешься в жизни! Я тебе показала список людей, которых если увидишь — лучше на другую сторону улицы переходить!

Она выхватила у меня телефон и начала тыкать пальцем в экран.

— Вот этот, смотри! «Крюк». В розыске за двадцать семь вооружённых ограблений. Вот эта! «Бешеная». Подозревается в организации подпольных боёв химер и в убийстве трёх конкурентов. А этот⁈ «Профессор». Гениальный мошенник, кинул имперский банк на два миллиона! Его во всех клиниках и приличных заведениях в чёрный список внесли с пометкой «Не впускать даже под угрозой смерти»! Это же самые отбитые отморозки городе!

— Да? — я почесал подбородок. — Ладно, буду знать. Впрочем, приглашение на работу я им уже отправил.

Валерия медленно опустила телефон.

— И почему мне кажется, — обречённо выдохнула она, — что, зная тебя, кто-то из них всё-таки согласится?

— Я уверен, что согласится, — кивнул я. — Даже послал к ним парламентёров с визитками.

— Каких ещё парламентёров⁈

— Ну… — я сделал неопределённый жест рукой. — Скажем так, очень убедительных. Они умеют находить подход к людям. И не только к людям.

Глава 11

Трущобы Петербурга

Квартирка была паршивой, зато безопасной.

Роман Ушаков сидел на скрипучем стуле и с тоской смотрел на экран старенького телевизора. Из динамиков доносился бодрый голос ведущего научной передачи:

— … и сегодня мы побываем в новейшей лаборатории рода Горбуновых, оснащённой по последнему слову техники! Здесь рождаются химеры будущего!

Роман с хрустом раздавил в руке пачку лапши быстрого приготовления и высыпал её в миску с мутной горячей водой.

«Когда-то и у меня была лаборатория», — с горечью подумал он.

Не такая, конечно, как у этих аристократов. Поскромнее. Но там было всё, что нужно для настоящего творчества. Редчайшие яды, собранные по всем уголкам Диких Земель, экзотические реагенты, уникальное алхимическое оборудование… Он был одним из лучших в своём деле. Специалист по ядам, чьё имя в узких кругах произносили с придыханием.

А потом случился тот инцидент.

Он не хотел ничего плохого. Просто тестировал новый состав, который должен был вызывать лёгкое, временное изменение пигментации кожи. Идеальное средство для маскировки. Ну, или для розыгрышей.

И надо же было главе корпорации, на которую он тогда работал, сунуться в лабораторию без предупреждения. Да ещё и споткнуться, упав прямо в чан с реагентом.

Мужик выжил. Но навсегда стал синим. Прозвище «смурфик» прилипло к нему намертво, а Романа с позором выгнали, обвинив во всех смертных грехах.

А потом за ним начали охотиться. Но не чтобы убить. Хотели заполучить его знания. Сделать его личным оружейником. Но Роман был учёным, а не убийцей. Он хотел творить, исследовать и помогать. Ну да, иногда в процессе его лабораторных испытаний кто-то страдал. Но это же наука! Без жертв не бывает открытий.

В итоге — пара трупов, которые слишком настойчиво пытались его «пригласить на работу», и вот он здесь. В захудалой квартирке в трущобах, где его никто и никогда не найдёт. Ест лапшу и смотрит, как другие занимаются его любимым делом.

«Ничего, — пробормотал он, отправляя в рот безвкусную лапшу. — Может, когда-то и моё время придёт».

Тук-тук-тук-тук!

Удар по бронированной двери был такой силы, что стены содрогнулись. С потолка посыпалась штукатурка. Маленькая полочка с его старыми, уже никому не нужными наградами с грохотом упала на пол.

Роман замер, ложка с лапшой застыла на полпути ко рту.

Соседи, которые обычно поднимали вой от малейшего шороха, молчали. Понятно. Инстинкт самосохранения подсказывал, что с теми, кто так стучит в двери, лучше не связываться.

Он медленно поставил миску. Ну, вот и всё… Нашли.

Щелчок пальцев — и воздух вокруг него замерцал, наполняясь чуть заметным зеленоватым туманом. Ядовитое облако, способное за секунды парализовать нервную систему даже Одарённого. Он выхватил из-под стола несколько пузырьков с густыми жидкостями и залпом осушил их. Тело пронзила волна жара, мышцы налились силой.

Он был готов.

Стук прекратился.

Роман затаился, прижавшись к стене у двери. Ждал. Секунда, вторая, пятая… Тишина.

«Решили выламывать?»

Он приготовился к атаке.

И тут снова раздался стук. Ещё более мощный и наглый. Дверь ощутимо тряслась.

Снова тишина.

«Да что за игры⁈»

Терпение лопнуло. Хватит прятаться. Он рванул ручку на себя, распахивая дверь и готовясь выплеснуть наружу концентрированный заряд яда.

На площадке не было никого.

Он растерянно выглянул в коридор. Пусто.

Роман медленно закрыл дверь, щёлкнул замком.

Тук-тук-тук-тук-ТУК!

На этот раз удар был таким, что в стене рядом с дверью пошла трещина.

Он снова распахнул дверь. Никого.

— Да вашу же мать, что за дела⁈ — заорал он в пустоту.

В ответ — тишина. И тут он услышал тихий шорох у самых своих ног.

Он медленно опустил взгляд.

И увидел его.

На пороге, на задних лапках, стоял крошечный хомячок с деловито топорщащимися усами. Он смотрел на Романа снизу вверх своими чёрными глазками.

— Чего-о-о-о?

Хомяк молча поднял переднюю лапку, в которой держал крошечный, скрученный в трубочку листок бумаги. Он развернул его. На клочке было коряво, но разборчиво нацарапано одно слово:

«Впусти».

Роман несколько секунд тупо смотрел на хомяка.

— Проходите, — наконец решился он, отступая в сторону.

Хомяк деловито просеменил мимо него в квартиру.

Роман закрыл за ним дверь, всё ещё не веря своим глазам.

Хомяк тем временем уже стоял посреди комнаты. Он выбросил первый листок и развернул следующий.

«Сейчас объясню».

Затем ещё один.

«Сядь».

Роман, как заворожённый, опустился на стул.

«Не нервничай».

Хомяк, видя, что его команды выполняются, удовлетворённо кивнул и развернул последний плакат.

«Предложение о работе. Принимай».

С этими словами он стянул с плеч крошечный кукольный рюкзачок, порылся в нём и швырнул что-то Роману в грудь. Тот инстинктивно поймал. Это была визитка.

«Ветеринарная клиника „Добрый Доктор“».

Затем хомяк достал следующий листок.

«Всего хорошего, я пошёл».

И тут Роман опомнился. Яд! Его ядовитое облако всё ещё висело в комнате. Оно медленно подбиралось к хомяку.

— Твою мать! — он вскочил, пытаясь руками разогнать туман, втянуть его обратно.

Но было поздно.

Зеленоватая дымка окутала хомяка.

Тот замер. Поднял мордочку. Принюхался. А затем, к полному изумлению Романа, сделал глубокий вдох.

Весь яд, которого хватило бы, чтобы свалить с ног быка, с тихим свистом втянулся в крошечные ноздри грызуна.

Хомяк издал мощную зелёную отрыжку. Удовлетворённо потёр лапкой пухлое пузико и кивнул, мол, «неплохо, но маловато будет».

Затем он невозмутимо подошёл к бронированной двери, ухватился за нижний уголок, с лёгкостью отогнул толстый стальной лист, как картонку, проскользнул в образовавшуюся щель и так же легко загнул его обратно, оставив после себя только едва заметную вмятину.

Роман сидел на стуле и смотрел то на пустой угол, то на визитку в своей руке.

— Какого чёрта, — прошептал он в тишину. — Я как бы не планировал ни на кого работать, но что-то у меня есть предположение, что как минимум таких людей стоит выслушать.

* * *

Мы с Валерией сидели в моей новой, ещё пахнущей свежим покрытием, приёмной.

На столе, в аккуратных пластиковых коробочках, красовалось то, что Валерия с восторгом назвала «нашим первым корпоративным обедом». Суши. Или роллы. Я так до конца и не понял разницу, но выглядело это всё аппетитно.

— Ну что, шеф, как тебе? — спросила она, ловко подхватывая палочками кусочек риса с нежно-розовым ломтиком лосося. — Я взяла наш любимый сет «Филадельфия-пати».

— Неплохо, — кивнул я, отправляя в рот ролл с угрём.

Сочный, слегка копчёный вкус угря, сладковатый соус, хрустящий огурец и нежный сливочный сыр — сочетание было… интересным. Я мысленно раскладывал его на составляющие, анализируя текстуры и послевкусие. Как химеролог, я привык всё раскладывать на компоненты.

— А почему мы сегодня не работаем? — спросила Валерия, макая очередной ролл в соевый соус. — Вроде же договорились, что берёмся за дело в полную силу.

— У нас перерыв на двадцать четыре часа, — пояснил я. — И вообще, сейчас собеседование будет.

— Собеседование? С кем?

— С новым сотрудником.

Я задумчиво повертел в руках палочки.

— Вот прикольно вы, конечно, придумали. Взять крошечный кусочек рыбы, обернуть его в гору дешёвого риса, добавить какой-нибудь соус для вкуса и продавать этот продукт по цене целой рыбины. Это, конечно, сильный, гениальный ход. С точки зрения химерологии — крайне неэффективное распределение биомассы. А с точки зрения бизнеса — гениально.

Валерия рассмеялась.

— Ну, это не мы придумали. Это блюдо пришло из страны, которой, возможно, уже и не существует.

— А чего так? — я с интересом посмотрел на неё.

— Ну, Япония, — она пожала плечами. — Далёкие острова, которые лет триста назад ушли под воду после какого-то катаклизма. По крайней мере, так в учебниках истории пишут. Ты что, не в курсе?

— Я же тебе говорил, что головой сильно ударился, не всё помню.

— Да-да, нападение дракона, — она усмехнулась, процитировав мою легенду. — Всех убил, а тебя не убил.

— Никого он там вообще-то не убил, — буркнул я.

— Да ты что, серьёзно? — удивилась она. — А в новостях теперь рассказывают, что там больше двухсот человек погибло. Правда, неделю назад говорили, что сотня была.

Я хмыкнул.

— Ну, вот так это примерно и работает.

— Подожди, сейчас к концу года там тысяч пять будет потерь.

— А почему так?

— Потому что каждый аристократический род теперь к этому делу примазывается, — пояснила она. — Мол, «наши гвардейцы героически пали, защищая столицу»… А если спросишь: «Покажите их», — ответ всегда один: «Ну, они все погибли, защищая столицу, тела не опознать». Это же престиж. И компенсации от Империи. И повод для очередного пафосного некролога в светской хронике.

Дзынь-дзынь!

Над входной дверью мелодично звякнул колокольчик.

— О, а вот и наш кандидат, — сказал я, поднимаясь.

Я знал, кто это будет. Кеша, мой пернатый разведчик, доложил о его прибытии ещё десять минут назад.

В приёмную вошёл невысокий, невзрачный мужичок лет сорока. На нём был старенький потёртый картуз, надвинутый на самые глаза, и длинный чёрный плащ, который, казалось, был ему великоват. Маленькие круглые очки в тонкой оправе и жидкие, почти незаметные усики придавали ему вид какого-нибудь сельского учителя.

Он остановился на пороге, с опаской оглядываясь, будто боялся, что из-за угла сейчас выскочит Псих и потребует предъявить документы.

Я вышел ему навстречу.

В голове пронеслась мысль о том, насколько же эффективной стала моя маленькая разведсеть. Кеша за последнее время оброс такими связями в животном мире города, что, казалось, знал всё и обо всех. Каждая крыса в подворотне, каждый кот на крыше, каждый воробей на проводе — все они были его информаторами.

Этот город можно было захватить, даже не применяя силу. Просто прикормить всю местную живность и собрать такой компромат на каждого аристократа, чиновника и генерала, что они сами принесут ключи от столицы на блюдечке. Идея была заманчивой. Надо будет обдумать её на досуге…

— Здравствуйте, — сказал я. — Вы ко мне?

Мужичок вздрогнул, вытащил из кармана плаща визитку моей клиники и протянул её мне дрожащей рукой. Ту самую, что я передал через специально обученного хомяка.

— Мне сказали, вам нужен… работник.

— Проходите, — я кивнул в сторону своего кабинета.

Он юркнул внутрь, как мышь в норку. Я пошёл следом, оставив Валерию в недоумении доедать суши.

— Садитесь, приветствую, — сказал я, указывая гостю на стул напротив.

Мужичок нервно сглотнул и сел на самый краешек стула, будто готовый в любой момент сорваться и бежать.

— Если кратко, — начал я, откинувшись на спинку кресла, — предлагаю работать на меня. У меня здесь ветеринарная клиника. И мне нужен специалист вашего профиля.

Он несколько секунд молчал, его маленькие глазки бегали по моему кабинету, оценивая обстановку.

— Как вы меня нашли?

— Какая разница. Важно, что вам предлагают работу. Хорошую, стабильную, с проживанием и неплохим окладом.

Я видел, как в его глазах борются страх и надежда. Он был загнанным зверем, и я предлагал ему не просто нору, а целый заповедник. Но загнанные звери не доверяют никому.

— Я мог бы вас сейчас убить, — тихо сказал он. — Десятком разных способов. Вы даже не заметите.

Я усмехнулся.

— Конечно, могли бы. Но у меня есть охрана.

Он недоверчиво хмыкнул, его взгляд снова скользнул по пустому кабинету.

— Какая охрана?

Я указал на стол. Там, на стопке юридических документов, мирно дремала Юстиция — моя черепаха-юрист. Я легонько постучал по её панцирю. Она медленно высунула голову и сонно моргнула.

— Вот, знакомьтесь, — сказал я. — Юстиция.

Мужичок посмотрел на черепаху, потом на меня, и в его глазах отчётливо читалось: «Ты, парень, видимо, совсем долбанутый?».

Я протянул руку и провёл ладонью над панцирем. Черепаха дёрнулась и неуклюже встала на задние лапы, приняв боевую стойку из какого-то древнего стиля карате.

— Вот, — повторил я. — Юстиция. Она может сначала сломать тебе колени, чтоб ты никуда не убежал. А потом я научу её говорить, и она тебе мозг вынесет всеми законными правками, поправками к поправкам и шестидесятью томами Имперского Кодекса. Поверь, второе — страшнее.

Роман молча смотрел на боевую черепаху.

— Я… я поклялся! Я не собираюсь создавать оружие. Никогда больше.

— И не надо, — кивнул я. — Лечи хомяков, лечи котов, лечи собак. Подходит?

— Но оружие не буду создавать!

— Я уже понял. Просто лечи животных с отравлениями всякими.

— Нет, нет, нет, ты не понимаешь! Я не буду создавать оружие!

Я тяжело вздохнул.

— Юстиция, сломай ему колени.

Черепаха сделала… о-о-о-очень медленный шаг вперёд… Затем ещё один.

— Нет, подождите! — взмолился он, вжимаясь в спинку стула. — Я… я понимаю, о чём вы говорите, но я не верю, что это правда. Зачем я вам нужен?

— А что тут сложного? — пожал я плечами. — У меня клиника. Ко мне приводят животных. Иногда они травятся, съев какую-нибудь гадость. Или вот, недавно был бурундук, которого персиками перекормили. А персики оказались из Диких Земель, с токсинами. Вроде бы не проблема, но я потратил на него минут тридцать. За это время я мог бы кого-то другого вылечить. Поэтому мне нужен специалист. Тот, кто будет заниматься именно отравлениями. Создавать противоядия. Лечить. Никакого оружия, никакой агрессии. Могу даже кабинет выделить, будешь проводить там свои эксперименты с моего письменного разрешения. А я тебе даже подопытных буду присылать. Хомяки подойдут?

Он посмотрел на меня так, будто я предложил ему скормить младенцев.

— Ты что, настолько не любишь хомяков?

Я улыбнулся.

— Ну, одного из них ты уже видел. Думаешь, сможешь его отравить?

Его лицо вытянулось.

— Так это был…

— Ага. Это был мой курьер.

Он замолчал, обдумывая. А потом снова упрямо мотнул головой.

— Я могу отравить кого угодно.

— Ага, — кивнул я. — Это тебе так сейчас кажется.

Он снова замолчал, но я видел, как в его глазах угасает упрямство, уступая место… надежде?

— Ладно, — наконец сказал он. — Я согласен.

— Отлично.

Я тут же достал из ящика стола заранее подготовленный контракт, который мне помогла составить Юстиция. Он быстро пробежал его глазами и, не задавая лишних вопросов, подписал.

— Пойдём, покажу твоё рабочее место.

Я провёл его в одну из свежеотремонтированных комнат.

— Вот. Здесь будешь принимать пациентов с отравлениями. Оборудование закажем завтра. А жить будешь рядом, я уже договорился о съёме квартиры в доме по соседству.

Он стоял посреди пустой, пахнущей свежей краской комнаты и молчал.

— Что-то не так? — спросил я.

— Нет, — он покачал головой. — Просто… давно у меня не было своего кабинета.

Я проводил его до выхода. Когда он ушёл, чтобы забрать свои немногочисленные пожитки, я вернулся в кабинет. На душе было легко.

«Первый пошёл, — подумал я, откидываясь в кресле. — Посмотрим, может, и остальные согласятся».

Я открыл на телефоне список, который мне прислала Валерия. Роман Ушаков — специалист по ядам и токсинам.

— Вообще не понимаю, почему за голову этого человека предлагают награду в миллион…

В этот момент в кабинет заглянула Валерия.

— Да потому что, блин, одно из зданий, в котором он проводил свои эксперименты, пришлось сносить! А там, Вик, просто представь на секундочку, огромное корпоративное здание, целый небоскрёб! Он там случайно какую-то плесень вывел, так она сожрала всю проводку, бетонные перекрытия и даже арматуру! Её невозможно было ни вывести, ни отмыть, ничего! Она просто жрала здание изнутри! Ты уверен, что его нанимать — это не опасно?

— Нет, — уверенно ответил я. — Уверяю тебя, всё будет под контролем.

— Ну, раз ты говоришь, то ладно, — она пожала плечами и полностью успокоилась.

Она развернулась и пошла к выходу.

— Я пойду пока кофейку себе сделаю, — бросила она через плечо.

Я проводил её взглядом, качая головой.

«Что за женщина? Только что она в панике была, а я только сказал: „Всё хорошо“, — и она такая: „Ну, окей“, — и полностью успокоилась. Удивительно».

Кажется, к этому миру мне придётся привыкать ещё очень долго.

Глава 12

Прошло три дня, за которые я успел не только полностью восстановить силы, но и провести несколько крайне увлекательных бесед с нашим новым сотрудником. Роман Ушаков, он же гений по ядам и токсинам, оказался личностью… специфической. Но интересной.

Сегодня был его первый официальный рабочий день. Я нашёл его в одной из свежеотремонтированных комнат, которую мы выделили под его лабораторию. Он стоял посреди практически голых стен и с видом оскорблённого гения разглядывал скромный набор оборудования, который я успел для него заказать.

— Ну, как тебе лаборатория? — спросил я, прислонившись к дверному косяку.

Он медленно повернул ко мне голову. Его маленькие глазки за стёклами круглых очков сверкнули.

— А что, здесь есть лаборатория? — с сарказмом поинтересовался он.

— Ну как? — я обвёл рукой помещение. — Минимальный набор у тебя есть. Что тебе ещё для счастья надо?

— Это мусор, — отрезал он, брезгливо ткнув пальцем в сторону стола. — На таком оборудовании можно разве что анализы мочи у хомяков брать.

Я усмехнулся.

— Понимаю. Но настоящая-то сила в человеке, а не в технике.

Признаться, я и сам не отказался бы от парочки артефактных анализаторов генома или самоочищающейся центрифуги. Но я мог работать и без них.

Когда я только начинал свой путь, у меня не было ничего, кроме собственных рук и мозгов. Я учился извлекать атрибуты из живых существ, чувствовать их структуру, переплетать их, как нити. Это была тяжёлая и грязная работа — копаться в телах чудовищ, разбирать их на составляющие, рискуя каждый раз быть сожранным или отравленным. Но именно это и сделало меня тем, кто я есть.

Моё нынешнее тело пока слабо. Но лет через двадцать-тридцать, когда оно полностью адаптируется и наберёт силу, я снова смогу творить чудеса голыми руками. А пока придётся обходиться микроскопом и пробирками.

Я подошёл к нему и по-дружески хлопнул по плечу.

— Ладно, гений, давай проведём краткий экскурс в нашу корпоративную культуру. Правил немного, но они железобетонные.

— Уже боюсь, — пробормотал он, поправляя очки.

— Правило первое: клиентам не хамим.

— А если клиент — идиот?

— Особенно если идиот. Даже если он притащил тебе булыжник и клянётся, что это яйцо василиска, ты должен сочувственно кивать и предлагать инкубацию за отдельную плату. Смекаешь?

Роман хмыкнул.

— Правило второе: никого не отравляем.

— Позволь угадать… особенно клиентов? — с сарказмом протянул он.

— Бинго! Особенно случайно. Я не хочу, чтобы кто-то из них покрылся фиолетовыми пупырышками только потому, что ты чихнул в их сторону.

— Я профессионал, — оскорблённо буркнул Роман.

— Вот и будь им. Третье: мы лечим животных. А не используем их как расходный материал для тестирования «чудесного нейротоксина, который превращает мозги в паштет за три секунды».

— Скука смертная, — вздохнул он.

— И четвёртое, самое главное… Улыбаемся! Улыбаемся и машем! Даже если в приёмную вломится трёхголовая гидра с зубной болью. Паника — это не наш метод. Ясно?

Он снял очки, протёр их краем своего потрёпанного плаща и снова водрузил на нос.

— Слушай, Виктор… А ты не думал, что будет, если меня здесь кто-то заметит и узнает? Ты хоть понимаешь, какой тут кипиш начнётся? За мою голову, между прочим, награда назначена.

— Поздравляю, — я отмахнулся. — Слушай, давай не будем о неважных мелочах. Ладно? Всё будет в порядке.

Я посмотрел на часы.

— У тебя, кстати, скоро первый клиент. Так что давай, вперёд, за работу.

Я развернулся и пошёл в свою собственную лабораторию, довольный, как слон. Загрузил на него сегодня двенадцать заказов. Ну, почти. План был простой: я провожу первичный осмотр, и если вижу, что проблема связана с отравлением, отправляю пациента к нему. Идеальное разделение труда.

Роман и правда оказался прикольным чудаком. За эти три дня я успел его немного изучить. Он был невероятно смелым и борзым, но только с теми, кого мог отравить. А вот с теми, на кого его яды не действовали… он превращался в тихого и запуганного мышонка.

Поэтому первым делом я провёл небольшой эксперимент.

Рядовую он отравлял трижды. Бесполезно. Её прокачанный организм просто расщеплял токсины, даже не заметив.

Психа он пытался отравить через кусок мяса. Тот сожрал мясо, с аппетитом облизался и вопросительно посмотрел на Романа, мол, «а добавка будет?».

Хомяков он даже не пытался. Сказал, что это «ниже его достоинства».

Даже грёбаных рыб в аквариуме не смог! Просто потому, что я заранее влил в воду нейтрализующий реагент.

А Валерия… над ней я поработал лучше всех. Я встроил в её организм сложную систему биофильтров. Теперь она могла пить цианид вместо чая, и единственным побочным эффектом была бы лёгкая икота. Она была самым ценным сотрудником, и я не мог рисковать.

Я же сам… Ну, меня он тоже пытался отравить. Подсыпал что-то в кофе. Я сделал вид, что ничего не заметил, выпил. А потом, как бы невзначай, рассказал ему о редком виде слизней, чей яд вызывает не смерть, а неконтролируемую трансформацию в бесформенную, вечно страдающую биомассу. Сказал, что как раз недавно работал с таким образцом и случайно пролил пару капель в сахарницу. Роман тогда побледнел, выпил три литра воды и, кажется, до сих пор с подозрением смотрит на всё сладкое.

В общем, он понял, что здесь его фокусы не пройдут. И смирился.

С Валерией вообще отдельная история. Я до сих пор не понимаю, как она это делает. Вот буквально вчера. Пришла очередная проверка из какой-то санитарной службы. Я уже приготовился скармливать хомякам улики — пару банок с несертифицированными реагентами. А она просто вышла к ним, о чём-то поговорила, посмеялась… И они ушли! Просто ушли, помахав ей рукой и пожелав хорошего дня. Сказали: «Да ладно, у вас тут всё в порядке. Что у вас тут может быть такого?».

Магия, не иначе. Только не та, к которой я привык, а какая-то другая… Человеческая.

* * *

Ветеринарная клиника «Добрый Доктор»

Скучно…

Две тонкие струйки ядовитого пара, одна — ядовито-зелёная, другая — фиолетовая, лениво поднимались из открытых колб. Роман Ушаков, гений по ядам и токсинам, сидел за своим новым, ещё пустым столом и откровенно маялся дурью.

Он провёл пальцем по воздуху. Две струйки послушно сплелись в косичку, замерцали, смешиваясь. Затем он сжал кулак, и туман послушно собрался в небольшой, пульсирующий шарик, который завис над его ладонью. Ещё одно движение — и шарик снова распался на два отдельных облачка, которые он с тихим щелчком загнал обратно в колбы, плотно закупорив их пробками.

Вот и вся работа. Играться с ядами, которые он мог создать из подручных материалов за пять минут. Он не очень-то верил в эту затею. Да и сам не знал, зачем повёлся на предложение этого странного Виктора.

Наверное, от отчаяния.

За годы одиночества, проведённые в бегах, он уже смирился с мыслью, что ему не суждено творить великие дела. Что его имя никогда не войдёт в историю науки. Но сидеть без дела было ещё хуже. Ему нужна была работа. Любая. Лишь бы в своей любимой сфере. Лишь бы чем-то занять руки и мозг, который без дела начинал деградировать.

У него ведь никого не было. Ни жены, ни детей. Всю свою жизнь он положил на алтарь науки. Работа, работа, работа… Он мечтал войти в историю. Стать тем, кто изменит мир.

У него даже были разработки по оружию. Когда-то он загорелся идеей создать селективный яд, который бы выкашивал только диких тварей, не трогая людей и домашних химер. Это могло бы стать решением проблемы Диких Земель. Помочь зачистить этот мир, сделать его безопаснее. Но проект заглох. Никто не захотел его финансировать. А потом начались проблемы.

И вот он здесь. В полупустой комнате, которую пафосно назвали «лабораторией», сидит и ждёт, когда его выгонят. Или когда ему самому станет настолько скучно, что он просто уйдёт.

А ещё его поражала наивность этого Виктора. Он вёл себя так, будто уже стал великим. Его не волновали какие-то мелочи. Но химеролог он был толковый, этого не отнять. Удивительно, что такой специалист работает обычным ветеринаром. Складывалось ощущение, что он просто решил попробовать что-то новое и увлёкся, как ребёнок новой игрушкой.

Роман вспомнил, как у него самого когда-то было такое. Его пригласили разработать противоядие. В столице тогда появились какие-то заражённые комары, чей яд не убивал, но вызывал жуткую сыпь и лихорадку. Это было новое для него направление — антидоты, сыворотки, вакцины… И он справился на ура. Ему тогда почти не платили, но он работал на одном энтузиазме, горя идеей.

Да, Виктор был похож на него самого в молодости. Только гораздо более… странный.

Тук-тук.

В дверь лаборатории постучали.

— Войдите.

На пороге появился мужчина средних лет, который с опаской заглянул внутрь.

— Здравствуйте. Я сюда по направлению.

Он протянул Роману небольшой бумажный талончик, похожий на те, что выдавали в очередях.

— А, талончик… — Роман сделал самое умное лицо, на которое был способен.

— Да, у меня третий номер.

— А, ну раз три, то проходите, — важно кивнул он, понятия не имея, что за талончики и что за номера.

Инструкции Виктора были простыми: «Импровизируй. Делай вид, что мы — серьёзная клиника».

Мужчина вошёл, неся на руках… енота. Обычного, даже не химерного.

— На что жалуетесь? — спросил Роман, мысленно проклиная себя за эту дурацкую фразу.

— У меня тут направление от главного лечащего врача, — сказал посетитель и протянул Роману толстую закрытую папку.

Роман открыл её. Внутри лежала кипа абсолютно чистых листов. И только на самом верхнем, корявым почерком Виктора, было нацарапано:

«Вылечи его. Обычное отравление».

Роман закрыл папку. Прокашлялся.

— Да-да, случай, конечно, непростой, — протянул он, делая вид, что изучает невидимые записи. — Анализы… симптоматика… угу… Ясно. Кладите вашего… питомца… на стол.

Он начал осмотр. Енот действительно был отравлен. Несильно, но неприятно. Роман достал пару колб, шприц… Начал играться, как ребёнок в доктора. Вытянуть яд, нейтрализовать, ввести антидот… Всё это он умел делать с закрытыми глазами. Но сейчас почему-то всё шло наперекосяк.

В лабораторию, не постучав, вошёл Виктор. Он молча встал за спиной Романа и несколько секунд наблюдал за его неуклюжими манипуляциями.

— Рома, у тебя всё хорошо?

— Да, в норме, — буркнул тот, не оборачиваясь. — Только есть некоторые осложнения.

Виктор подошёл ближе и, понизив голос, чтобы не слышал клиент, быстро зашептал:

— Смотри. Вот эту энергию сюда направь. Видишь? Теперь забирай яд, но не весь. Перенаправь его часть вот сюда, в печень, и вот сюда, в селезёнку. Эти органы имеют естественную защиту от такого типа токсинов. Минут десять продержат без вреда. Давление на желудок спадёт. А затем начинай извлекать сначала из желудка, а потом уже из остального.

Роман замер.

— Да ладно. Ты думаешь, это сработает?

— Смотри, это же обычный токсин, — пожал плечами Виктор. — От некачественной пищи. Здесь сработает.

И вышел.

Роман несколько секунд тупо смотрел ему вслед. Обычный токсин… Откуда он знает?

«Ладно, попробую. Хуже точно не будет».

Он сделал всё, как сказал Виктор. И… получилось, чёрт возьми! Идеально! Яд вышел легко, не повредив ни одного органа.

Енот тут же оживился, спрыгнул со стола и принялся обнюхивать колбы.

Роман был в шоке.

Как? Как он это узнал? Просто взглянув на животное? У каждого вида своя физиология, каждый яд действует по-разному. Это что, просто совпадение? Или…

Он сидел, ошарашенный, пытаясь осмыслить произошедшее. Это что же получается? У каждого животного — свой подход? При каждой болезни — своя уникальная методика? Да в мире тысячи видов, сотни тысяч химер… Невозможно знать всё.

Не успел он додумать эту мысль, как дверь снова открылась, и в лабораторию заглянула Валерия.

— Роман, к вам следующий. Тут химера, подралась с кем-то. Царапины, заражение… Разберётесь?

Он посмотрел на растерзанного боевого хорька, которого ему принесли. Раны гноились, от них исходил сладковатый запах другого, более сложного яда.

Роман вздохнул, достал телефон и набрал короткое сообщение Виктору:

«А здесь?»

Ответ пришёл мгновенно:

«А ты подумай».

Роман убрал телефон и посмотрел на хорька.

«Думай, Рома, думай…»

Он снова вздохнул и приступил к работе.

* * *

Поместье Новиковых, пригород Петербурга

Агнесса Новикова впечатала чашку с недопитым кофе в блюдце. Горячий напиток выплеснулся, оставляя на полированной поверхности стола уродливое тёмное пятно. Но ей было плевать.

— Я плачу вам не за «мы не знаем»! — прошипела она в трубку телефона. — Я плачу за решения! Найдите мне этого человека! Мне всё равно, как вы это сделаете! Выройте его из-под земли! Достаньте со дна Невы, если потребуется! Но к вечеру он должен быть у меня! Иначе я сама достану вас и закопаю там же!

Она бросила телефон на стол. Тишина отцовского кабинета, казалось, давила на уши.

Уже неделю она сидела здесь, разгребая бесконечные завалы, что остались после смерти родителей. И с каждым днём понимала, в какой глубокой… яме оказался их род.

Отец был титаном, который держал в своих руках нити управления целой бизнес-империей. Но он был единственным, кто видел всю картину. И теперь, когда его не стало, эти нити начали рваться одна за другой.

Проекты заморожены. Ключевые специалисты увольняются, перекупленные конкурентами. Поставки срываются. Каждый день приносил новые проблемы, и каждая была сложнее предыдущей.

Агнесса нервно прошлась по кабинету. Она чувствовала себя капитаном тонущего корабля, который отчаянно пытается заткнуть пробоины, пока команда в панике разбегается по шлюпкам.

В дверь деликатно постучали.

— Войдите.

На пороге, с видом побитой собаки, стоял управляющий одного из их заводов.

— Госпожа, я…

— Не начинай, — отрезала она. — Я уже знаю. Очередная «непредвиденная» задержка с поставками реагентов?

Управляющий виновато кивнул.

— Убирайся, — устало махнула она рукой. — И передай всем: ещё один такой «непредвиденный» срыв, и я лично приеду на завод. И тогда «непредвиденные» увольнения начнутся у вас.

Когда дверь за ним закрылась, Агнесса опустилась в отцовское кресло, которое было слишком большим для неё.

В этот момент в кабинет заглянул дворецкий.

— Госпожа, к вам посетитель.

— Кто? — Агнесса подняла усталый взгляд.

Она уже привыкла, что «посетители» в последнее время приносили только плохие новости: кредиторы, шантажисты или, хуже всего, «доброжелатели» из конкурирующих родов, маскирующие нож в спину под улыбку.

— Виктор Химеров.

Агнесса удивлённо подняла бровь. Виктор? Здесь? Без приглашения?

— Проводите его в гостиную. Я сейчас подойду.

Она подошла к зеркалу, поправила растрепавшиеся волосы. Интересно, что ему могло понадобиться?

Он сидел в кресле у камина, закинув ногу на ногу, и с интересом разглядывал висевший на стене фамильный гобелен. На нём была изображена эпическая битва её прапрадеда с каким-то многоголовым чудищем.

— Нравится? — спросила она, входя в комнату. — Семейная реликвия.

— Да так, — он пожал плечами, не отрывая взгляда от гобелена. — Анатомия у гидры, конечно, хромает. С таким расположением шейных позвонков она бы себе голову откусила при первой же попытке атаковать.

Агнесса проигнорировала его выпад.

— Виктор, признаюсь честно, я удивлена твоим визитом. Что-то случилось?

— Слушай, а у тебя там одно производство есть… — он назвал адрес. — Завод, где всякую мелочь для химер делают. Инструменты, клетки, ошейники…

— Ну да, — настороженно кивнула она. — Есть такой.

— А не там ли наши совместные проекты изготавливаются? Ну, мази всякие, порошки…

Агнесса замерла. Этот завод был одним из самых засекреченных объектов. Информация о том, что именно там производят, была доступна лишь узкому кругу лиц.

— Но это секрет вообще-то. А ты откуда знаешь?

— Да так, — он улыбнулся. — Синички нашептали. Слушай, а ты мне веришь?

— Нет, — без колебаний ответила она. — Вообще нет.

— Отлично. Так и должно быть, — его улыбка стала шире. — Давай сыграем с тобой в игру. Доверься мне один раз.

— Зачем? Что случилось?

— Ты просто можешь довериться?

— Ну, смотря в чём…

— Хорошо. А если для тебя выгодно будет?

— Тогда, наверное, смогу.

— Окей. У тебя там есть какая-то артиллерия или ещё что-то, что сможет нанести сразу огромный урон по площади?

— Нет, ты что, — она удивлённо посмотрела на него. — Это же завод. Зачем там артиллерия или что-то подобное?

— Хреново, — вздохнул он.

— Но там есть огненный мастер, — вспомнила она.

— А, понятно… понятно… — Виктор задумчиво потёр подбородок. — И как он, сильный?

— Ну да. Георгий Степанович. Мужику уже шестьдесят лет, веников не вяжет. Очень сильный Одарённый. Он там у нас за главного по охране.

Виктор вдруг достал откуда-то из-за пазухи сложенную вчетверо бумажную карту, разложил её на кофейном столике. Это был схематичный план местности вокруг того самого завода.

— Смотри. Давай сделаем так.

Он обвёл пальцем небольшой овраг, примыкавший к территории завода.

— А он может в этот овражек ударить чем-то мощным, так, чтобы раз — и наверняка?

— Наверное. А зачем тебе это?

— Понимаешь, мы с тобой заключили сделку… Нового партнёра потом искать не хочется. Да и время терять. Просто сделай, что я прошу.

— Виктор, скажи честно, ты в своём уме? — нахмурилась Агнесса.

— Смотри, — он достал из кармана маленький блокнот, вырвал из него листок и, что-то быстро нацарапав, положил перед ней текстом вниз. — Здесь три новых рецепта. Сделаешь — получишь их.

Агнесса несколько секунд молча смотрела на листок. Хрень какая-то. Но что-то в его уверенном тоне и спокойном взгляде заставляло её сомневаться. Дело было нечисто.

Она взяла телефон и набрала номер начальника охраны завода.

— Полную разведку местности в квадрате… — она сверилась с планом местности на чертеже Виктора и назвала координаты. — Да, немедленно. Сканирование, сенсоры… Я хочу знать всё, что там происходит.

Через пять минут ей перезвонили.

— Госпожа, у нас всё чисто. Никаких отклонений. Сканеры и сенсоры показывают, что всё в полном порядке.

— А там есть кто-то живой? Люди, ещё что-то? Какие-то работы происходят? Кто-то там ошивается?

— Никак нет, госпожа. Абсолютно пусто.

— Отлично. Передайте трубку мастеру Георгию.

Когда в трубке раздался хриплый бас старого вояки, она, не раздумывая, отдала приказ:

— Георгий Степанович, квадрат… — она передала координаты. — Ударьте туда чем-нибудь мощным, чтобы полностью накрыть весь периметр.

— Серьёзно, госпожа? — в голосе мастера прозвучало удивление.

— Да.

— С радостью!

Она положила трубку и посмотрела на Виктора, который всё это время невозмутимо пил чай.

— Всё, я сделала всё, что ты просил.

— Вот и умничка, вот и молодец, — кивнул он и пододвинул к ней листок. — Бери, эти рецепты теперь твои.

Он поднялся.

— Всё, я пошёл. Мои дела здесь закончены. Кстати, рад был тебя видеть.

И ушёл, оставив её в полном недоумении.

А через полчаса ей снова позвонили с завода. Голос начальника охраны дрожал.

— Госпожа… мы провели повторную проверку. После удара. Там… там под артефактным куполом невидимости сидела целая группа. Человек тридцать. И не меньше полусотни химер. Наши сенсоры их просто не видели. Удар мастера… он их всех… ну, спалил всех без остатка.

Агнесса медленно опустила телефон. Она смотрела на три новых рецепта, лежащих на столе. На стену, где висел фамильный гобелен. На огонь в камине.

— Что ж ты за человек, Виктор? — прошептала она в пустоту. — Лучшая техника Империи ничего не смогла обнаружить. А ты вот так… синичка нашептала.

Глава 13

Поместье рода Светловых

Арсений Всеволодович Светлов, старший наследник рода, в сотый раз за утро устало протёр глаза. Карты, разложенные на столе в отцовском кабинете, уже плыли перед глазами, сливаясь в одно серое пятно.

— Горбуновы… Ублюдки… Мы не можем больше отсиживаться в обороне, — произнёс он, обращаясь к двум седовласым мужчинам — главным стратегам и химерологам его рода. — Каждое их нападение — это потери. Мелкие, но постоянные. Они нас просто измотают.

Отец уехал. Срочные встречи с союзниками, переговоры, попытки сколотить коалицию… Он пытался потушить пожар на дипломатическом фронте, в том числе и договариваясь о каких-то поставках с той же Агнессой Новиковой.

А ему, Арсению, достался фронт реальный. И этот фронт трещал по швам.

— Нам нужен ответный удар, — продолжил он, обводя на карте несколько отмеченных точек. — Болезненный. Чтобы они поняли, что мы можем огрызаться.

— У нас есть для этого силы, господин, — осторожно заметил один из советников. — Ваш отец дал добро на использование «резерва». Наши лучшие химеры готовы.

— Готовы? — Арсений горько усмехнулся. — А что толку от их готовности, если после первого же столкновения они будут корчиться в агонии от ядов Горбуновых? Их твари слабее, но их когти и клыки пропитаны такой дрянью, что даже царапина выводит из строя лучшего бойца. Мы теряем химер не в бою, а в лазарете!

Проблема была в тактике. Грязной, подлой, но чертовски эффективной тактике Горбуновых.

— А если мы пустим вперёд «Пустынного Жнеца»? — предложил второй советник. — Его броня почти непробиваема.

— «Жнец» силён в песчаной местности, он может зарываться, атаковать из-под земли. А мы собираемся бить по их складам в промзоне. Там бетон и асфальт. Он будет как на ладони. Его просто заплюют ядом, и мы потеряем химеру, на которую ушло полгода работы. Бесполезно.

В дверь постучали.

— Войдите.

На пороге появился дворецкий.

— Господин, прошу прощения, что отвлекаю. К вам посетитель.

— Я занят, — отрезал Арсений.

— При всё уважении, господин, но гость настаивает, что прибыл по важному делу. Его зовут Виктор Химеров.

Арсений нахмурился, пытаясь вспомнить. Виктор… Химеров… Ах, да. Тот самый ветеринар…

— Это тот, который нам мази поставляет? — уточнил он у советника.

— Так точно, господин.

Арсений вздохнул. Сейчас было совершенно не до торговых дел. Но отказывать поставщику, пусть и мелкому, было невежливо. К тому же, его мази действительно работали.

— Ладно, зовите, — махнул он рукой. — Всё равно нужно отвлечься.

Через минуту в кабинет вошёл тот самый Виктор. Молодой парень в простой куртке, с каким-то спокойным, почти отстранённым выражением лица. Он кивнул советникам и повернулся к Арсению.

— Здравствуйте. У меня тут новые разработки появились. Стоить будут немало, конечно, но, может, взглянете?

Арсений с трудом подавил раздражённый вздох. Новые разработки… У него тут война в самом разгаре, а ему предлагают прейскурант посмотреть.

— Виктор, я всё понимаю, — он постарался, чтобы его голос звучал как можно учтивее. — Наш род с вами сотрудничает, у нас торговые сделки. Но, поверьте, мне сейчас совершенно не до этого. Отец вернётся через неделю, вот с ним и обсудите все ваши предложения. А сейчас, прошу меня простить, у меня слишком много дел…

Виктор тут же понимающе кивнул.

— Да, без проблем. Я всё понимаю. Обращусь позже.

Он развернулся, чтобы уйти.

— Благодарю за понимание, — сказал Арсений ему в спину. Он действительно был благодарен, что парень не стал настаивать. — Может, вас проводить? Или вам транспорт нужен?

— Нет, спасибо, сам доберусь.

Когда дверь за Виктором закрылась, Арсений снова повернулся к карте, погружаясь в свои невесёлые мысли.

Через несколько минут в кабинет снова заглянул дворецкий.

— Господин, у человека, что к вам приходил, листочек выпал. Что с ним прикажете сделать? Спалить?

— Почему спалить? — удивился Арсений. — Нужно вернуть. Успеете?

— Боюсь, что нет, господин. Он уже уехал.

— Тогда давайте сюда. Я потом ему при встрече передам.

Дворецкий положил на стол аккуратно сложенный лист бумаги и удалился. Арсений машинально взял его, развернул. И его взгляд зацепился за первую же строчку, написанную от руки размашистым почерком.

«Зелье временного противоядия (универсальное). Срок действия 1 час. Снимает эффекты большинства известных органических и алхимических ядов. Побочный эффект: возможна повышенная агрессия у носителя. Цена…»

Арсений замер. Он перечитал строчку ещё раз. Потом ещё.

Противоядие… Временное… На час…

Его глаза округлились. Он вскочил со своего места, едва не опрокинув кресло.

— Привести его! Немедленно! — заорал он так, что советники подпрыгнули.

— Но, господин, он может быть уже далеко…

— Мне без разницы! — Арсений схватил со стола листок. — Самокатами, вертолётами, да хоть почтовыми голубями с реактивными ранцами или на метле верхом, хоть в катапульте через Неву! Любым способом, как хотите, но доставьте его ко мне живым, невредимым и с товаром! Извинитесь, скажите, что я дурак и возмещу всё в тройном размере!

Он потряс в воздухе листком. Это было оно! Решение! Тот самый «переломный момент», который он искал всё это утро!

Час неуязвимости к ядам. Этого хватит, чтобы нанести сокрушительный удар. Чтобы обратить вспять эту проклятую войну.

Арсений так обрадовался представившейся возможности, что даже не задумался, а бывают ли вообще такие совпадения… Ему было всё равно. Потому что он наконец-таки нашёл выход.

* * *

Я разложил перед Валерией на столе схему, которую успел набросать от руки.

— В общем, так, — начал я, тыкая пальцем в один из кружочков. — Вот здесь мы. А вот здесь, — я обвёл другой кружок, — Светловы. А между нами — Горбуновы и их друзья-психопаты Дубаровы.

Валерия с сомнением посмотрела на мою схему.

— Вик, это больше похоже на то, как дети в «крестики-нолики» играют.

— Неважно, — отмахнулся я. — Главное — суть. Я им помог. Они мне — контракт. Теперь у нас есть деньги на ремонт и развитие. Всё просто.

— А ты уверен, что вообще нужны такие сложности? — она посмотрела на меня серьёзно. — Светловы, Горбуновы, какие-то разборки… Мы же просто ветеринарная клиника. Может, ну его? Будем лечить животных и жить спокойно.

— Лера, пойми… Я не просто так влез в эту заварушку. Во-первых, я терпеть не могу, когда кто-то создаёт таких уродливых и нестабильных химер. Это оскорбление моего искусства. Во-вторых, почему бы просто не помочь хорошим людям. В-третьих, в этом есть и наша прямая выгода. А в-четвёртых…

Я достал из-под стола плотно закупоренную банку. Внутри в вязкой жидкости плавал большой сероватый комок.

— Это что, ещё одна голова? — с опаской спросила она.

— Хуже. Это ядовитая железа болотной гадюки, которую я нашёл в Диких Землях. Невероятно токсичная штука. Но если её правильно обработать…

Я поставил на стол маленький флакончик с прозрачной жидкостью.

— … получается вот это. Временное универсальное противоядие. Всего семьдесят флаконов. Уникальная партия. На семьдесят химер хватит. Час — и никакой яд их не берёт. Идеальное средство против тактики Горбуновых.

— И ты отдал это Светловым? — догадалась она.

— Не отдал, а «случайно обронил» прейскурант, — усмехнулся я. — Смотри… Это, как ты выражаешься, «обычный маркетинг». Сначала я к ним хожу, потом они ко мне будут ходить, понимая, что у меня можно найти эксклюзивный товар.

— А не боишься, что к нам начнут и другие ходить? Те, которые не будут стучать в дверь, а просто её выломают.

— Конечно, они будут ходить, — кивнул я. — Но у нас же есть защита.

— И какая это защита? Псих, конечно, молодец, но он один.

Я щёлкнул пальцами. Дверь в кабинет распахнулась.

Из проёма, один за другим, выпрыгнули шесть хомяков. На каждом был крошечный, но вполне настоящий комплект спецназовской формы. У командира отряда на голове красовался миниатюрный берет, лихо сдвинутый набок. У подрывника за спиной висел рюкзачок с миниатюрными бомбочками размером с горошину. Снайпер нёс на плече самодельную винтовку, сделанную из стержня от ручки.

Они пробежались по полу, сделали по изящному сальто вперёд, перекатились и, вскочив на задние лапки, застыли в боевых стойках. Командир отдал мне честь, приложив лапку к берету.

А за ними в кабинет медленно и важно вошёл Борис.

Мой крот-шахтёр преобразился. На нём был длинный чёрный кожаный плащ, из-под которого виднелся воротник тёмной рубашки. На плечо была небрежно закинута его верная сапёрная лопатка, отполированная до блеска и получившая гордое имя «Вдоводел». А в уголке рта торчала сигара. Он напоминал то ли гробовщика из какого-то фильма, то ли охотника на вампиров.

Валерия молча смотрела на эту процессию. Её глаза медленно расширялись.

— Вик… он что, курит? — наконец выдавила она, указывая на Бориса.

— А тебя только это удивило?

— Ну, нельзя же кротам курить… Это вредно.

— Расслабься, это леденец со вкусом колы. Он его для имиджа таскает.

В подтверждение моих слов, Борис невозмутимо вынул «сигару» изо рта, с хрустом откусил кончик, с аппетитом прожевал и снова засунул её обратно, приняв ещё более брутальный вид.

— Лучше охраны не найти, — сказал я, поворачиваясь к своей гвардии. — Правда, парни?

Хомяки и крот слаженно кивнули.

— Вик, а почему нас хомяки охраняют? — всё ещё не могла прийти в себя Валерия.

— А что делать? Куда их ещё девать? — я пожал плечами. — Кстати, пошли, я представлю тебе ещё кое-кого…

Я провёл её в лабораторию и подвёл к большой клетке, накрытой тканью.

— Смотри.

Я резко сдёрнул покрывало.

Внутри сидели ещё штук двадцать хомяков. Увидев нас, они испуганно завизжали и начали прикрываться лапками, как будто они голые. Ну, в смысле, без униформы. А мы как раз застали их в процессе переодевания.

— Ой, извиняюсь, — я тут же накинул ткань обратно. — Подождём минутку.

Я демонстративно посмотрел на часы. Через минуту снова открыл.

На этот раз всё было в порядке. Хомяки стояли по четыре в ряд, как на построении. Только теперь на них была не спецназовская форма, а крошечные очки в тонкой оправе и белые рубашечки с галстуками-бабочками. Они выглядели как миниатюрные офисные сотрудники.

— Поздравляю, — торжественно объявил я. — Теперь это твой новый штат сотрудников.

— Ну, зашибись… — обречённо выдохнула Валерия. — Все нормальные люди управляют людьми, а у меня в подчинении хомяки, да? Хороший же у нас рост…

— Да ты подожди, сейчас всё будет.

Я повёл её на нашу кухню.

— Вот, например, что ты сейчас хочешь?

— Кофе с молоком, — устало ответила она.

— Слышали? — крикнул я.

Один из хомяков тут же подбежал к кружке, стоявшей на столе, и попытался её сдвинуть. Но кружка была для него слишком большой. Второй подбежал к кофемашине и безнадёжно уставился на высокую кнопку включения.

— И что они сделают? — с сарказмом спросила Валерия. — Силой мысли кофе сварят?

И тут хомяки начали расти. Их маленькие тельца вытягивались, мышцы наливались силой. Через несколько секунд передо нами стояли три упитанных хомяка размером со среднюю собаку. Один нажал на кнопку кофемашины, второй подставил кружку. Третий открыл холодильник и достал молоко.

Через минуту дымящаяся чашка уже стояла перед Валерией. Хомяки, выполнив свою работу, снова уменьшились до обычных размеров и выжидающе уставились на неё.

— Вик, а чего они ждут? — прошептала Валерия. — У меня денег, если что, нет. Я всё потратила.

— Так я ж тебе только вчера давал бонус.

— Ну, это было вчера, сегодня уже ничего нет.

— А ты как думаешь, что они ждут?

— Не знаю.

— Сахара сколько? — спросил я.

— Две ложки.

Хомяки тут же подскочили к сахарнице, отмерили ровно две ложки. Один забрался другому на голову и принялся размешивать.

— Вот, — сказал я. — Твои новые помощники. Они и документы могут таскать, и кофе делать, и всякие мелкие поручения выполнять. У них есть отличный атрибут: они могут увеличиваться и уменьшаться. А самое главное — хомяки на вид очень безопасные. Никто и никогда ни в чём не заподозрит хомяка.

Валерия взяла чашку, сделала глоток и посмотрела на свой новый штат.

— Ладно, Вик, убедил. Но зарплату им будешь платить ты.

* * *

Родовое имение графа Белозёрского

— Я не вещь! И не собираюсь гробить свою жизнь ради ваших выгодных сделок!

Восемнадцатилетняя Катерина вскочила из-за длинного стола, уставленного хрусталём и серебром, за которым сидела вся её семья.

— Катерина, сядь, — ледяным тоном произнёс её отец, граф Белозёрский. Он даже не поднял головы, продолжая с аппетитом резать свой стейк. — Твоя судьба решена.

— Моя судьба⁈ — она рассмеялась, но смех получился горьким и злым. — Вы не имеете права! Законы Империи запрещают насильно выдавать замуж! Я ещё жизни не видела! Я хочу заниматься своим делом! Я училась на химеролога!

Отец наконец-то отложил нож и вилку. Он поднял на неё тяжёлый взгляд.

— Училась, — медленно, с расстановкой, произнёс он. — Но химеролог из тебя, будем честны, паршивый. Мы все стихийники, в нашем роду веками рождались маги огня и воздуха. А ты? Твой Дар едва тлеет. На одних знаниях из учебников далеко не уедешь в этом деле. Нужен талант и сила. А у тебя их нет.

Каждое его слово было как удар хлыстом.

— А теперь слушай сюда, — он подался вперёд. — Ты выходишь замуж за барона фон Клюгера. Свадьба состоится через полгода, как только он вернётся из командировки. Это решение рода.

— Нет! — выкрикнула она. — Я сказала — нет! И всё!

— Да без проблем, — неожиданно легко согласился отец. — Но тогда слушай дальше. Ты же у нас бредишь сказками про химерологию, хочешь стать независимой. Отлично. Если ты отказываешься подчиняться воле рода, все твои счета будут заблокированы. Вся финансовая поддержка — прекращена. Ты должна будешь немедленно покинуть стены этого дома. И запомни: ни одна уважающая себя клиника, ни одна мастерская во всей Империи не возьмёт тебя на работу. Я лично позабочусь, чтобы все знали: взять на работу Катерину Белозёрскую — значит, испортить отношения с нами.

В зале повисла тишина.

Катерина обвела взглядом свою семью. Мать сидела с каменным лицом, глядя в свою тарелку. Двое старших братьев ехидно усмехались, с удовольствием наблюдая за её унижением.

Её взгляд остановился на старшей сестре. Та сидела, потупив взор, и старательно размазывала по тарелке какой-то соус.

«Предательница», — пронеслось в голове Катерины.

Она помнила, как три года назад отец точно так же пытался выдать сестру замуж за какого-то старого развратника. И тогда она, Катерина, была единственной, кто встал на её защиту. Она спорила с отцом, кричала, доказывала… Она боролась за сестру до последнего.

А теперь сестра просто сидела и молчала, боясь поднять глаза.

Как же ей стало противно. Мерзко. Обидно до слёз. Ей было больно не от угроз отца. А от этого молчаливого предательства тех, кого она считала своей семьёй.

Она медленно села обратно за стол. Взяла специальную салфетку из тончайшего льна, пропитанную ароматическими маслами, и аккуратно вытерла уголки губ.

— Спасибо за последний наш с вами ужин, — её голос звучал ровно и холодно. Никто не увидел слёз, которые душили её изнутри. — Я так полагаю, если я покину стены этого дома, то меня исключат из рода?

— Да, так и будет, — подтвердил отец.

— Отлично, — кивнула она, вставая. — Можете уже исключать. Я не хочу здесь больше находиться ни секунды. Всего хорошего.

Она развернулась и, не оглядываясь, направилась к выходу.

Катерина шла по широкому коридору, стены которого были увешаны портретами её предков. Она направлялась в свою комнату, чтобы забрать хотя бы самые необходимые вещи. Но не дошла.

У самой двери, преграждая ей путь, стоял дворецкий.

— Прошу прощения, госпожа, — его голос был подчёркнуто вежлив, хотя глаза выражали безразличие. — Но вы больше не можете пользоваться этой комнатой. Она вам не принадлежит.

— Там мои вещи.

— Всё, что находится внутри, — это имущество рода.

Катерина горько усмехнулась.

— Хорошо. Но хоть платье я могу на себе оставить?

На ней было её любимое платье — простое, но элегантное, сшитое на заказ у лучшего портного столицы.

Дворецкий на мгновение замялся.

— Наверное, можете. Не пойдёте же вы нагишом, позорить род.

— И на этом спасибо, — бросила она и, развернувшись, пошла к главному выходу.

Она шла по длинной подъездной аллее, и в глубине души ещё теплилась крошечная, глупая надежда. Что сейчас её остановят. Что отец или мать выбегут, скажут, что погорячились. Что всё это была лишь жестокая шутка…

Но никто не вышел.

У самых ворот её остановил начальник охраны.

— Вот, — он протянул ей несколько мятых купюр. — Господин велел передать, цитирую дословно: «Ни в чём себе не отказывай. Чтобы потом не говорила, что род тебя отпустил с пустыми руками».

Катерина молча взяла деньги. Пятьдесят рублей. Цена одной чашки приличного кофе с десертом. Это была последняя пощёчина. Окончательное унижение.

Ворота за её спиной с лязгом закрылись.

Она стояла под мелким моросящим дождём и смотрела на огни ночного города вдалеке. Слёзы, которые она так долго сдерживала, наконец-то хлынули из глаз, смешиваясь с каплями дождя на её щеках.

Но она плакала недолго. Через минуту она вытерла слёзы рукавом, сжала в кулаке жалкие пятьдесят рублей и усмехнулась.

«Ну что ж. Они правы в одном. Химеролог из меня и правда паршивый. Мой Дар слаб, как у новорождённого котёнка. Даже не у химерного кота».

Так что она всё равно не смогла бы устроиться в одну из тех элитных клиник, о которых они говорили. Ей бы там просто указали на дверь.

Но она знала теорию. Знала её лучше, чем любой из тех напыщенных выпускников академий. Теория — это её оружие. А практика… Практику можно наработать.

Ей не нужны были их деньги и их связи.

Она найдёт себе работу. В какой-нибудь маленькой захудалой клинике на отшибе. В бедном районе, где владельцу будет плевать на громкие имена и рекомендации. Где ему нужен будет не Одарённый с громким именем, а просто толковый специалист, который сможет отличить болотную жабу от пустынной.

И она всем им покажет. Что на одних знаниях можно добиться гораздо большего, чем на пустой силе.

Катерина шла по мокрой брусчатке, не разбирая дороги. Пятьдесят рублей в кармане и ледяная пустота в душе. Вот и вся её независимость.

За спиной раздался тихий шорох шин. Рядом притормозил чёрный автомобиль — тот самый, родовой, с гербом Белозёрских на двери. Окно опустилось, и водитель, старый слуга, которого она знала с детства, посмотрел на неё с сочувствием.

— Приказано отвезти вас, куда скажете, госпожа.

— Я больше не госпожа, — холодно бросила она.

— Для меня — всегда, — тихо ответил он.

Она молча села на заднее сиденье.

— В город, — коротко сказала она, не уточняя адреса.

Водитель, видимо, решил проявить инициативу. Или выполнить какой-то тайный приказ. Потому что высадил он её не в центре, а на окраине, в районе, где вместо сияющих витрин были обшарпанные фасады, и даже воздух пах безнадёгой.

Ночь. Темнота. Ещё и дождь пошёл, как назло.

Она нашла какую-то убогую скамейку в сквере и просто села, глядя в никуда.

Назад она не вернётся. Никогда. Лучше сдохнуть здесь, под дождём, чем снова оказаться в той золотой клетке, где её мнение не стоило и ломаного гроша.

Был, конечно, ещё один вариант. Дальняя тётя, живущая на другом конце Империи. Единственный человек в роду, который всегда её понимал. Но чтобы добраться до неё, нужны были большие деньги. И смелость, чтобы пересечь полстраны в одиночку.

Дождь усилился, полил как из ведра. Холод пробирал до костей.

— Ты что, дура? — раздался из ближайших кустов скрипучий голос.

Катерина вздрогнула, её руки инстинктивно метнулись вперёд. Между ладонями заплясал маленький нестабильный шарик голубоватой энергии. Слабый, почти игрушечный, но даже такого хватит, чтобы отпугнуть случайного бродягу.

— Кто здесь? — её голос дрогнул.

— Иди домой, — донеслось уже из-за другого куста.

— Не поняла…

— Заболеешь, — проскрипел третий куст.

Она вскочила, направляя свой энергетический шарик в сторону голоса.

— Покажись, а не то я тебе…

И тут из-за кустов, вылетел… попугай. Он приземлился рядом с ней, отряхнулся, смахнув с крыльев капли дождя, и уставился на неё своими чёрными глазками-бусинками.

— Ну, вот он я. И что? Легче стало?

Катерина опустила руки. Энергетический шарик погас.

— Простой попугай…

— Кеша не какой-нибудь там простой попугай, — фыркнул он. — Ты точно дура.

— Эй! — возмутилась она. — Ты зачем обзываешься⁈ Я сейчас тебя…

Она снова попыталась создать шар, но тот получился ещё меньше и жалче.

— Я сейчас тебя шандарахну!

— Ой-ой-ой, убьёшь, да? — попугай даже не шелохнулся. — Кеша не боится смерти. Кеша видел смерть.

Он вздрогнул, будто от неприятного воспоминания.

— Кешу хозяин постоянно убивает.

Катерина замерла.

— В смысле, убивает?

— В прямом. Длинная история. У меня хозяин — тот ещё чудик. Но сильный химеролог. А ты что тут делаешь? Решила утопиться в луже?

Его тон был настолько наглым и в то же время будничным, что Катерина, сама не зная почему, разговорилась. Она рассказала ему всё. Про семью, про унижение, про несбывшиеся мечты…

Кеша слушал, кивал, иногда вставляя свои комментарии:

— Ага, знакомо… Кешу тоже никто не понимал. Сидел в клетке, мечтал о свободе… А потом пришёл хозяин. Сначала перья мне отрастил, а потом убил. Сказал, для профилактики.

Катерина смотрела на этого странного попугая, и ей становилось как-то… легче. Его история, какой бы безумной она ни была, давала понять, что не только у неё всё наперекосяк.

— Так тебе что, некуда идти? — наконец спросил Кеша, когда она закончила.

— Нет. Утром пойду искать какие-то варианты.

— Так, понятно, — деловито кивнул попугай. — Хозяину как раз нужна рабочая сила. Но сначала — собеседование.

— Что? — опешила Катерина. — Какое ещё собеседование? С тобой, что ли?

— А с кем же ещё? Кеша — важная шишка! Начальник отдела кадров, между прочим. Вопрос первый: ты дура?

— Я… что⁈

— Вопрос простой. Да или нет?

— Да нет, конечно! — возмутилась Катерина.

— Плохо, — вздохнул попугай. — Я люблю дураков, на их фоне выгляжу умнее. Ладно, вопрос второй. Назови три основных компонента для зелья роста когтей у скального василиска.

Катерина моргнула, но на автомате ответила то, что вспомнила из учебников.

Кеша одобрительно хмыкнул.

— Неплохо. А теперь главный вопрос. Представь: на тебя несётся разъярённый бронекабан. Твои действия?

— Попытаюсь его успокоить своим даром… — неуверенно начала она.

— Неправильно! — рявкнул Кеша. — Правильный ответ: бежать! Бежать со всех ног и орать: «Хозяин, спасай!» Ладно, тройка с минусом. Но у тебя глаза грустные, а хозяин таких жалеет. Пойдём, покажу кое-что.

«Зашибись, — пронеслось в её голове. — Я, Катерина Белозёрская, только что провалила собеседование у говорящего попугая в ночных трущобах. И теперь иду за ним».

Терять было нечего. Она пошла.

Кеша привёл её к неприметному зданию, над которым висела кривая, едва светящаяся вывеска: «Ветеринарная клиника „Добрый Доктор“».

Он подлетел к двери и со всей дури ударил по ней лапой. Дверь со скрипом распахнулась.

— За мной! — скомандовал он и влетел внутрь. — Хозяин, Кеша вернулся! Нашёл сотрудницу! Прошла собеседование. Еле-еле.

Из-за стойки администратора лениво поднялся молодой парень. В руке он держал чашку с дымящимся кофе. Катерина инстинктивно «просканировала» его ауру. И обомлела. Его Дар был ещё слабее, чем у неё. Она в жизни не видела химерологов слабее себя.

Парень окинул её равнодушным взглядом.

— Прекрасно. А на хрена она нам… такая сильная.

Катерина вспыхнула. Сильная? Это он над ней издевается? Она же видела его ауру.

— Ладно, ладно, я просто… — начал было он.

Но тут из-за стойки выскочила девушка с добрыми глазами и обезоруживающей улыбкой.

— Так, Виктора не слушаем, всё в порядке! — затараторила она. — Присаживайтесь, сейчас дам анкетку, заполните. Ой, вся промокла! Сейчас плед принесём, чай горячий! Располагайтесь, на него вообще внимания не обращайте, он у нас с людьми не умеет общаться, это его особенность…

Катерина села на предложенный стул. Её била дрожь — от холода, от пережитого стресса, от всего сразу.

Ей протянули тёплый, мягкий плед. Она подняла голову, чтобы поблагодарить…

И застыла.

Перед ней стояло нечто. Огромная мартышка-переросток, покрытая тёмной шерстью. Она была выше и шире любого человека, которого Катерина когда-либо видела. Существо слегка улыбнулось ей, обнажив ряд крупных желтоватых зубов.

Катерина была слабым химерологом. Но отличить сильную, неприрученную химеру от ручной собачки она могла. На этом существе не было ни ошейника, ни связующих заклинаний, ни рун подчинения. Ничего такого.

— Рядовая, ну и зачем ты вылезла? — раздался за спиной ленивый голос того Виктора. — Вот смотри, что ты наделала. Сейчас она начнёт убегать, а нам придётся её убить, чтобы не распространяла про нас заведомо ложные слухи.

Катерина медленно перевела взгляд на него. Теперь она смотрела на этого парня совсем по-другому. Он не был слабым. Он просто… скрывал свою силу? И делал это настолько хорошо, что она даже не почувствовала.

Из-за стойки снова выглянула девушка-администратор.

— Вик, а тебе не надо…

— Куда?

— Да куда-нибудь. А то мы такими темпами вообще никого не наймём. Шесть человек из-за тебя сбежали.

— Вообще-то не из-за меня, — возразил он. — Они были неучами, но верили, что гениальны. Я им просто задал несколько вопросов.

— «Просто вопросы»? — съязвила администраторша. — После твоих «просто вопросов» люди почему-то убегают в слезах.

Катерина взяла анкету и принялась её заполнять, стараясь не смотреть в сторону обезьяны. Когда она протянула заполненный лист Валерии, та пробежала его глазами.

— Так, Катерина… — она нахмурилась. — Из рода Белозёрских? Изгнана?

Катерина почувствовала, как внутри всё похолодело. Ну, вот и всё. Сейчас её вышвырнут на улицу. Связываться с изгнанницей влиятельного рода — себе дороже.

— Ну, это, типа, немножко меняет ситуацию… — протянула Валерия.

— Ага, берём, — раздался из-за её спины голос Виктора. Он заглянул в анкету через её плечо.

— Да-да… Стоп, что? Берём? В смысле? — Валерия удивлённо посмотрела на него.

— Да плевать, из какого она рода, — отмахнулся он. — Она знает, что такое деление клеточных митохондрий в условиях нестабильного энергетического поля. Эта хоть умная. А род — это такое… Сегодня существует, завтра нет. А умные сотрудники… увы, так легко вопрос с умными сотрудниками не решается.

Глава 14

Я сидел в своём кабинете, закинув ноги на стол. В руке была чашка кофе.

Красота, ляпота…

Я же теперь босс, как никак. У меня есть целый штат сотрудников. Администратор, специалист по ядам, ассистент-химеролог на полставки… Ну и, конечно, моя личная гвардия из говорящего попугая, обезьяны-спецназовца и крота-гробовщика. Про армию хомяков я вообще молчу.

Прошло не так много времени, а моя маленькая клиника уже превратилась в бурлящий улей. И я, как пчеломатка, мог наконец-то позволить себе немного отдохнуть и ничего не делать.

БУХ!

Дверь в кабинет распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. В проёме, бледный как призрак, стоял Роман.

— Виктор, я… я его отравил! — пролепетал он, хватаясь за сердце. — Кажется, я убил пациента!

Не успел я и рта раскрыть, как с другой стороны коридора раздался топот, и в кабинет влетела Катерина.

— Виктор! Я всё перепутала! Кажется, я помазала его не той мазью! Он… он окаменел!

И, как будто этого было мало, следом, тяжело дыша, вбежала Валерия.

— Вик! Там это… в приёмной… какой-то пьяный мужик! Он начал ко мне приставать, за руку схватил, а Псих… он в него вцепился и не отпускает! Мужик орёт, что засудит нас, а Псих рычит и, кажется, сейчас ему руку оторвёт! Что делать⁈

Я медленно поставил чашку на стол. Посмотрел на Романа, который был на грани инфаркта. На Катерину, которая была на грани истерики. На Валерию, которая была на грани паники.

Тяжело вздохнув, перевёл взгляд в потолок.

Ну вот, быстро же закончилось моё ничего-не-делание, так и не успев толком начаться.

Ну и ладно. Всё равно не люблю отдыхать.

Первым делом я заглянул в лабораторию Романа. На столе, раскинув лапки, лежал хорёк. Его тельце мелко подрагивало.

— Я… я просто хотел протестировать новый состав, — заикаясь, объяснял Роман. — А он… он, кажется, не выдержал.

Я присел на корточки, осмотрел зверька.

— Ты перепутал два компонента. Вместо нейтрализатора ввёл катализатор. Яд сейчас не просто отравляет его, а разгоняется по кровеносной системе с бешеной скоростью.

— И что делать⁈

— Успокойся, — я достал из тумбочки небольшой шприц и флакон с прозрачной жидкостью. — Вот, держи. Вколи ему это. И в следующий раз сначала читай этикетки, а потом уже коли.

Я вышел, оставив Романа приводить пациента в чувство. Следующая остановка — кабинет Катерины.

На столе, в позе мыслителя, застыл небольшой варан. Его кожа действительно стала серой и твёрдой, как камень.

— Я просто хотела смазать ему царапину заживляющей мазью, — всхлипывала Катерина. — А рядом стояла другая баночка… Виктор, прости, я перепутала…

— Так, спокойно, — я взял у неё из рук банку. — Мазь для укрепления хитинового панциря. Неплохая штука, кстати. Только она на основе кремния, а у варанов метаболизм другой. Вот его и «зацементировало».

Я подошёл к столу, взял обычную лабораторную горелку.

— Смотри. Нагрей вот эту мазь, — я указал на правильную баночку. — Добавь каплю вот этого реагента, чтобы усилить проникающий эффект. А потом просто намажь поверх «цемента». Тепло и катализатор разрушат кремниевые связи, и он снова станет мягким и пушистым. То есть, чешуйчатым.

— И всё?

— И всё, — кивнул я. — Работай. И будь внимательнее.

Наконец, я добрался до приёмной.

Посреди холла, вцепившись зубами в руку какого-то мужика, висел Псих. Он не рычал, не рвал. Просто висел, как хорошо закреплённый капкан. Мужик же, изрядно выпивший, стоял, раскачиваясь, и орал на всю клинику.

— Я буду жаловаться! Я вас засужу! Это нападение химеры! Я обращусь в Тайную Канцелярию! Меня, ветерана имперской службы контроля за аномальными популяциями, покусала какая-то шавка!

Валерия стояла рядом, пытаясь его успокоить.

— Мужчина, пожалуйста, не двигайтесь, вам же хуже…

— Да я её сейчас!..

Он замахнулся свободной рукой, чтобы ударить Психа. Тот в ответ лишь чуть сильнее сжал челюсти.

— А-а-а! Больно! Отпусти, тварь!

— С чего ты взял, что это химера? — спросил я, подходя ближе.

Мужик перевёл на меня мутный взгляд.

— Потому что я, в отличие от вас, сопляков, разбираюсь! Я бывший сотрудник! Я её уже раз десять ударил, а она не отпускает! Обычная собака уже давно бы в ящик сыграла! Ай-ай-ай, не надо крепче! Отпусти… Ну я вас засужу!..

— Понятно, — кивнул я.

Я подошёл к нему вплотную. Моя правая рука на мгновение окуталась едва заметной серой дымкой — я активировал атрибут каменной ящерицы. Кожа на костяшках стала твёрдой, как гранит.

Короткий, выверенный удар снизу вверх, точно в бороду.

Валерия вскрикнула.

Мужик качнулся. Его глаза закатились, и он начал заваливаться назад. Я ловко подхватил его под мышки, не дав удариться головой о пол. Псих тут же разжал челюсти.

— Иногда насилие оправдано, — сказал я, глядя на обмякшее тело. — Когда оно идёт на благо всем.

Я взвалил его на плечо, как мешок с картошкой, вытащил на улицу и аккуратно усадил на лавочку. Затем приложил руку к его виску, посылая короткий исцеляющий импульс. Так, чтобы синяка не осталось. А потом достал из кармана припасённую бутылочку с водой и щедро полил ему на штаны в районе паха.

Через минуту он очнулся.

— А? Что? Где я?

Он увидел меня и тут же вскочил.

— Да вы… да я вас… засужу!

— И зачем ты вообще в клинику пришёл? — спросил я. — Вырубился, обмочился, ещё и засудишь.

— Я… — он посмотрел на свои мокрые штаны. Его лицо вытянулось. — Ой!

Ему стало так стыдно, что он, пробормотав что-то нечленораздельное, развернулся и, ковыляя, скрылся за углом.

Кажется, он перепутал клинику с борделем. Явно ему не в ветеринарку нужно было.

Вернувшись в клинику, я застал Валерию за пересчётом денег. Она подняла на меня глаза, и в них читался немой вопрос.

— А что? — пожал я плечами. — Зато теперь тихо.

Она кивнула и положила на стойку конверт.

— Вик, это курьер принёс. Тебе от Агнессы.

Я вскрыл его. Внутри была небольшая, но приятная сумма. Агнесса предупреждала, что линейка будет долго раскачиваться. Химерологических и алхимических препаратов на рынке было полно. Чтобы получать нормальные деньги, нужно было либо создавать что-то совершенно уникальное, чего я пока делать не собирался, либо просто завалить рынок количеством.

Но в конверте было кое-что ещё. Небольшой, свёрнутый вчетверо листок. Я развернул его.

Это был эскиз логотипа. Тёмный силуэт человека в длинном плаще и шляпе, с безумным, горящим взглядом. Подпись гласила: «Безумный Доктор».

Я усмехнулся. Идеально. Просто идеально.

Раз уж деньги появились, пора было снова отправляться за покупками. Мой штат растёт, а значит, и химерологическое поголовье нужно увеличивать.

Рынок встретил меня привычным шумом и гвалтом. Я бродил между рядами, присматриваясь. Искал что-то… необычное.

Мой взгляд зацепился за одну из клеток в самом дальнем углу. Там, свернувшись в клубок, дрожало какое-то жалкое существо. Продавец, заметив мой интерес, тут же подскочил.

— А, это… брак. Можете взять, чтобы на убой отправить.

Я подошёл ближе. Это был гибрид собаки и ящерицы. Шерсть клоками, чешуя тусклая и ломкая. Химера была явно истощена, но не из-за болезни, а от обращения.

— Смотри, как дёргается, скотина, — продавец пнул клетку ногой.

Существо жалобно заскулило.

Я присел на корточки, делая вид, что рассматриваю товар. Незаметно коснулся пальцем прутьев решётки.

«Держи, — мысленно передал я, вливая в зверя крохотную искорку силы. — Этого хватит, чтобы перегрызть прутья. Ночью, когда никого не будет… Беги».

Я выпрямился.

— Да, действительно брак. Не интересует.

Я пошёл дальше, оставив продавца разочарованно цокать языком.

И тут в меня кто-то врезался.

— Слышь, ты вообще смотришь, куда идёшь⁈ — раздался за спиной грубый голос.

Я обернулся. Передо мной стоял здоровенный мужик с огромным, монстроподобным псом на поводке.

— Или проблемы ищешь?

— Какие у тебя могут быть проблемы? — спокойно спросил я. — У меня никаких.

— Просто мой пёс может подумать, что на меня нападают, — ухмыльнулся мужик. — И защитить. Самооборона, все дела…

— Этот пёс? — я указал на его зверюгу.

— Да.

Я посмотрел на химеру. Огромное мускулистое тело. Клыки, способные перекусить стальной прут. Но при этом пёс сидел, сжавшись в комочек, дрожал и, судя по мокрой лужице под ним, уже успел обмочиться.

— Я не знаю, — сказал я. — По мне, так он не собирается нападать.

— Какого хрена⁈ — мужик посмотрел на своего питомца.

— Наверное, у тебя пёс ссыкун, — пожал я плечами и пошёл дальше, оставив его в полном недоумении.

Конечно, пёс был ссыкун. Огромный и мощный, но трусливый по своей природе. Хозяин просто пичкал его стероидами, вызывающими агрессию. А я, пока проходил мимо, просто «выкачал» из него всю эту химию, проявив его истинную сущность.

Наконец, я нашёл то, что искал. В одной из клеток сидел маленький кенгуру. Одна его нога была сломана и неестественно вывернута, а всё тело покрыто шрамами.

— А с этим что случилось? — спросил я продавца. — Его поездом переехало?

— Да нет, — отмахнулся тот. — Он у прошлого хозяина в подпольных боях выступал.

— Он?

— Ну, тот верил, что кенгуру сильные. У него фишка своя была, он только кенгуру покупал для боёв без правил. Говорят, однажды один из его бойцов его же и вырубил.

— Удивительно.

Я присмотрелся к зверьку. Он сидел, прижавшись к стенке клетки, но в его глазах не было страха. Только усталость и затаённый гнев. И ум. Я видел в нём интеллект, который не свойственен обычным животным.

— Беру.

Я вернулся в клинику, неся на руках свой новый «трофей». Кенгуру был небольшим, но тяжёлым — сплошные сбитые мышцы под потрёпанной шерстью. Он лежал без сознания, и только едва заметное подрагивание усов выдавало в нём жизнь.

Валерия, Роман и Катерина как раз столпились в приёмной, обсуждая какой-то очередной рабочий аврал. Увидев меня, они замолчали.

— О нет, — простонала Валерия, прикрыв лицо руками. — Только не ещё один. Вик, у нас и так места нет! Куда ты его?

— В операционную, — коротко бросил я, проходя мимо. — Это не пациент. Это новый сотрудник.

Я уложил кенгуру на стол и принялся за работу.

Сначала — лечение. Процедура была уже отработана до автоматизма. Сломанная нога встала на место с тихим щелчком. Глубокие шрамы, покрывавшие его тело, затянулись под действием моей энергии. Внутренние повреждения, оставшиеся после подпольных боёв, я аккуратно «заштопал», восстанавливая порванные ткани.

Когда с лечением было покончено, я приступил к главному.

— А теперь, — сказал я, склоняясь над его головой, — давай-ка научим тебя хорошим манерам.

Мне нужен был не просто здоровый зверь, а разумный помощник. Я положил пальцы ему на горло и начал перестраивать его гортань, меняя структуру хрящей, удлиняя и укрепляя голосовые связки. Работа была сложно, но интересной. Одно неверное движение — и вместо членораздельной речи я получил бы хриплое кваканье.

Затем я перешёл к мозгу. Не стал вживлять ему атрибут интеллекта — он и так был умён от природы. Просто «распаковал» в его сознании базовый языковой пакет — максимально сжатую версию того, что я сам получил от Вестфаля.

Через три часа всё было готово. Я отошёл от стола, вытирая пот со лба. Кенгуру медленно открыл глаза.

Сначала в них застыло недоумение. Затем — шок. Он осторожно потрогал свою исцелённую лапу, провёл по гладкой коже там, где ещё недавно были уродливые шрамы.

А затем он медленно, с каким-то врождённым достоинством, поднялся, спрыгнул со стола и, оказавшись на полу, исполнил идеальный, почти придворный поклон.

— Благодарю за помощь, — его голос был низким и бархатистым. — Я так полагаю, вам нужна моя служба?

Я улыбнулся. Кажется, с «языковым пакетом» слегка перестарался. Ну да ладно.

— Работать будешь, — просто сказал я.

— Как скажете.

— Отлично. Тогда слушай свою задачу. Ты — посыльный. Курьер. Наш младший специалист по логистике. Понял?

Он кивнул.

— Твоя работа — разносить и приносить. Я говорю: «Отнеси это Роману». Ты берёшь и относишь. Валерия говорит: «Принеси из кладовки журнал учёта». Ты идёшь и приносишь. Ничего сложного.

— Я всё понял, господин.

— И ещё одно, самое главное правило, — я назидательно поднял палец. — С клиентами ты не разговариваешь. Вообще. Только с сотрудниками клиники. Если клиенты к тебе обращаются, ты просто киваешь. Вежливо, но молча. Ясно? Мы не должны пугать клиентов говорящим кенгуру.

— Будет исполнено.

— Ну вот и договорились. Пойдём, познакомлю тебя с коллективом.

Когда я вывел его в приёмную, где как раз собрались все мои сотрудники, воцарилась тишина.

Валерия медленно опустила чашку с чаем. Роман выронил из рук пробирку (к счастью, пустую). Катерина просто застыла с открытым ртом.

— Знакомьтесь, — торжественно объявил я. — Это наш новый сотрудник. Младший аспирант Кенгу.

— Кенгу? — переспросила Катерина. — В смысле… кенгуру?

— Ну да. На первое время он будет у нас на побегушках. Чтобы вы не отвлекались от своих важных дел.

— Кенгуру. На побегушках, — медленно повторила Валерия. — Вик, ты серьёзно?

— Абсолютно. Вот, смотрите.

Я повернулся к своему новому сотруднику.

— Кенгу, принеси мне, пожалуйста, из лаборатории журнал учёта реагентов.

Кенгу коротко кивнул, поклонился и, мощно оттолкнувшись задними лапами, одним прыжком перелетел через всю приёмную, скрывшись в коридоре.

Через несколько секунд он вернулся, неся в передних лапках толстую тетрадь. Он подошёл, снова поклонился и протянул её мне.

— Ну как? — с гордостью спросил я, принимая журнал. — Эффективно?

— А… он… он что, и правда… — Роман не мог подобрать слов.

— Да, он всё понимает, — кивнул я. — Очень умный парень. Так что теперь, если вам что-то понадобится — обращайтесь к нему. Не отвлекайте друг друга по пустякам.

Следующие несколько часов Кенгу носился по клинике, как заведённый. Он был счастлив. После месяцев боли и унижений в клетке он наконец-то получил свободу, цель и… работу. Он прыгал по коридорам, его мощные задние лапы едва касались пола, а в передних он всегда что-то нёс — то стопку бумаг для Валерии, то набор колб для Романа, то баночку с мазью для Катерины.

Он был идеальным курьером.

Когда Валерия, ради эксперимента, попросила его принести ей чашку кофе, он молча кивнул, ускакал на кухню и через минуту вернулся, неся в лапках дымящуюся чашку. Не разлив ни капли, он поставил её на стол перед Валерией, снова кивнул и упрыгал по своим делам, оставив её в полном восторге.

Я сидел в своём кабинете и слушал доносящиеся из коридора звуки. Тихое «бум-бум-бум» — это Кенгу перемещался прыжками. Короткие команды моих сотрудников. И больше никакой беготни и суеты.

Порядок. Наконец-то я начал выстраивать в этом хаосе свою маленькую, но идеально работающую систему.

В дверь постучали.

— Войдите.

На пороге, сжимая в лапках какую-то папку, стоял Кенгу. Он молча подошёл и положил её мне на стол. Затем кивнул и уже собрался уходить.

— Спасибо, — сказал я ему вслед. — Можешь отдохнуть.

Он остановился, повернулся и, прежде чем снова исчезнуть в коридоре, одарил меня взглядом, полным такой искренней и безграничной благодарности, что я на мгновение даже смутился.

«Надо будет ему зарплату назначить, — подумал я, открывая папку. — Морковкой. Или чем вообще питаются говорящие кенгуру?»

* * *

Поместье рода Горбуновых

Степан Игнатьевич Горбунов сделал глубокую затяжку дорогой сигарой и с удовольствием выпустил в потолок густое кольцо дыма.

— Светловы… — протянул он, обращаясь к своему младшему брату и племяннику, вальяжно развалившимся в креслах напротив. — Жалкое зрелище. Их хвалёные «грациозные» химеры дохнут, как мухи.

— Ещё бы, — хмыкнул его брат, доливая себе в бокал вина. — Против наших «Гадюк» их птички — просто закуска. Один укус, и всё. Красиво, конечно, подыхают, с судорогами.

— Отец, дядя, а может, подкрепление им всё-таки отправим? — встрял в разговор племянник. — Ну, чтобы быстрее закончить. А то скучно…

— Зачем? — Степан лениво стряхнул пепел в массивную пепельницу из черепа рогатого чудища. — Куда торопиться? Пусть помучаются. Пусть увидят, что их изящное искусство — ничто против нашей грубой силы. Пусть истекают кровью. Это даже весело. Перевес и так на нашей стороне.

Они рассмеялись. Уверенные в своей победе, в своём превосходстве. Светловы были обречены. Это был лишь вопрос времени.

В этот самый момент тяжёлые дубовые двери залы распахнулись. В проёме появился один из их гвардейцев. Его форма была в грязи.

— Господин…

— Какого чёрта⁈ — рявкнул Степан, которому не нравилось, когда его прерывают. — Тебя стучать не учили?

— Господин, там… там…

— Говори уже, идиот!

— Светловы! Они… они прорвались!

Степан нахмурился, отложив сигару.

— В смысле, прорвались? Куда?

— На территорию нашего завода в промзоне! Они… они всё там уничтожают!

В зале повисла тишина. Брат Степана медленно поставил бокал. Племянник перестал ухмыляться.

— Как⁈ — первым пришёл в себя Степан. — Они что, подкрепление получили? Вы не доложили⁈

— Никак нет, господин! — залепетал гвардеец. — Силы те же! Наши докладывают, что это тот же отряд, который мы атаковали!

— Не может быть! — вскочил с кресла брат. — Там же тридцать наших лучших «Гадюк»! И полсотни «Крушителей»! Они должны были их размазать!

— В смысле, они не умирают⁈ — заорал Степан. — В смысле, наши кусают, царапают, а те их просто убивают⁈ Так не может быть! Они же должны умирать! У нас же в них лучшие яды!

Гвардеец в ужасе вжал голову в плечи.

— Я не знаю, господин… Судя по тому, что я видел… яды просто не действуют… Наши химеры заражают их, но они продолжают сражаться, как будто ничего не произошло.

Степан несколько секунд молча смотрел на перепуганного гвардейца. А потом его лицо исказилось от ярости.

— ПОДМОГУ! — заорал он так, что мгновенно сорвал голос и мучительно закашлялся. — Немедленно отправить туда… кхе-кхе… все резервы…

Он схватил со стола тяжёлую бронзовую статуэтку и швырнул её в стену.

— Наши лучшие химерологи уже в пути, господин, — робко вставил гвардеец. — Но, боюсь, они не успеют… Завод почти полностью уничтожен.

Степан тяжело дышал, его ноздри раздувались. Он подошёл к столу, опёрся на него кулаками так, что полированное дерево затрещало.

— Разобраться, — прошипел он сквозь зубы. — Немедленно разобраться, в чём причина. Сегодня мы по чьей-то глупости потеряли завод. Пусть наши химерологи немедленно изменят структуру ядов в наших тварях! Светловы нашли к ним «ключ»! А значит, нам нужен новый «замок». Более сложный. Более смертоносный. И чтобы на этот раз никакой «ключ» его не открыл. Это ясно, твою мать⁈ Выполнять!

* * *

Лес у города Боровичи

Старые каменные глыбы, покрытые мхом и стёртыми рунами, стояли кругом посреди леса.

Из чащи на поляну вышли несколько людей в тёмных балахонах с откинутыми капюшонами. Их лысые головы были сплошь покрыты татуировками. Когда они двигались, под одеждой проступали светящиеся рунические узоры.

Они подошли к камням и провели по ним руками. Древние руны на мгновение вспыхнули синим светом.

Они творили обряд. Звали.

В центре каменного круга небо почернело, закрутилось в воронку. Из неё начали вываливаться твари. Десятки существ, похожих на гибрид летучей мыши и птеродактиля, с кожистыми крыльями и горящими злобой красными глазками.

Они падали на землю, копошились, шипели, а затем, повинуясь приказу, начали собираться в стаю.

— Жалкое зрелище, — прошипел один из культистов.

— «Батарейка» оказалась слабой, — согласился другой, кивнув в сторону алтаря — плоского камня, на котором лежал человек.

Тело было оплетено пульсирующей кровавой проволокой, которая впивалась в плоть, создавая сложный узор на обнажённом торсе. Кровь текла по ней, питая ритуал.

— А ведь целый граф, — с досадой произнёс первый. — Мы надеялись, что его кровь потянет хотя бы на средний ранг призыва. Может, даже на сильный, если повезёт. А получили вот это… — он брезгливо махнул рукой в сторону копошащейся стаи. — Химеры низшего порядка. Едва ли долетят до города.

— Хватит болтать, — раздался властный голос.

Из тени выступил ещё один культист, выше и шире в плечах, чем остальные. Мастер.

— Даже слабая волна — это волна. Вперёд. На город.

Стая сорвалась с места. Чёрным, стрекочущим роем она устремилась через лес, в сторону ближайшего поселения.

Один из культистов, тот, что стоял ближе всех к Мастеру, опустил руку на землю. Корни гигантского дерева рядом с ним зашевелились, вырвались на поверхность, как клубок змей, и сплелись в подобие живой платформы.

Мастер и его ученики ступили на неё. Платформа заскользила над землёй, унося их следом за стаей.

Они остановились на высоком холме, с которого открывался вид на город. И принялись наблюдать.

Несколько часов они молча смотрели, как их твари пытаются прорваться через городские стены. Огненные трассеры зениток прошивали ночное небо. Вспышки взрывов на мгновение освещали стаю, вырывая из неё кровавые ошмётки. Твари падали десятками, но упрямо лезли вперёд. До стен долетали лишь единицы, где их тут же встречал шквальный огонь защитников.

Город устоял.

Когда последняя химера была сбита, Мастер повернулся к своим ученикам.

— Этого было недостаточно, — констатировал он. — Но они потратили ресурсы. Снаряды, энергию щитов, жизни защитников. Они ослабли. Через несколько дней мы повторим. Снова и снова. Их запасы не безграничны. Рано или поздно они сломаются.

Он обвёл взглядом Стены затихшего города.

— Ваш экзамен зачтён.

Двое учеников почтительно склонили головы.

— Благодарим, мастер.

Мастер кивнул и снова посмотрел на огни города.

— А ведь раньше всё было сложнее. Раньше эти твари не успевали даже долететь до стен, их сбивали ещё на подлёте.

Он усмехнулся.

— Дикие создания эволюционируют. Стремительно. Они становятся сильнее, умнее и лучше. Люди за ними уже не успевают. Они прячутся за своими стенами, надеясь, что эволюция их не коснётся. Наивные.

Он провёл рукой по своим татуировкам, которые слабо засветились в ответ.

— Скоро их жалкий мирок рухнет. И мы построим на его руинах новый. Наш мир. Возможно, я даже доживу до этого дня.

Глава 15

Ну вот, всё пошло не по плану.

Я лежал на холодном бетонном полу в каком-то сыром подвале, связанный по рукам и ногам, и с тоской думал о том, что всё накрылось медным тазом. Точнее, верёвками и наручниками.

А ведь как всё хорошо начиналось…

— Вик, тут такое дело, — сказала мне Валерия несколько часов назад, отрываясь от своего ноутбука. — Я нашла одного человека. Очень влиятельный тип в мире рекламы. Работает исключительно с «золотой молодёжью». Если он возьмётся за продвижение нашей клиники, от состоятельных клиентов отбоя не будет.

— И в чём проблема?

— Ну, в том, что он немножко… с прибабахом. У него принцип: «Если я вам нужен, найдите меня сами». Никаких офисов или приёмных. Но я узнала, где он будет сегодня вечером.

— И где же?

— В ночном клубе «Эйфория».

Валерия идти наотрез отказалась.

— Вик, ну какие клубы? — поморщилась она. — Громкая музыка, накурено, все толкаются, какие-то пьяные хмыри пытаются с тобой познакомиться… Нет уж, увольте. Это ваша мужская работа — ходить по злачным местам.

Спорить было бесполезно. Да и для дела надо. Так что пришлось идти мне.

В итоге я оказался в этом самом клубе. Оглушающая музыка била по ушам так, что вибрировали внутренности. Слушать всю эту какофонию было невыносимо, так что пришлось слегка подкрутить внутренние настройки.

Я просто понизил чувствительность барабанных перепонок, превратив грохот музыки в едва слышный фон. Удобный трюк, которому я научился после одного крайне неприятного инцидента с пещерой, полной визжащих летучих мышей.

Час… Два… Мой «гений пиара» так и не появился. Терпение, и без того небезграничное, начало подходить к концу. Я вышел на улицу глотнуть свежего воздуха, которого в этом прокуренном месте не было от слова совсем.

Ночная прохлада приятно остужала. Я стоял, прислонившись к стене, и размышлял, стоит ли возвращаться или плюнуть на всё и поехать домой. Решил, что второй вариант куда привлекательнее.

И вот тут-то всё и пошло наперекосяк.

Рядом со мной с визгом тормозов остановилась тёмная машина без номеров. Двери распахнулись. Из неё выскочили шестеро в чёрных масках, вооружённые до зубов.

— Бегом в машину, — коротко бросил один из них, ткнув мне в бок ствол автомата.

Я даже среагировать не успел. Ну, точнее, сделал вид, что не успел. Секундная оценка ситуации: шесть человек, в машине ещё двое, стволы с артефактными патронами, слаженная работа. Это не уличная шпана. Драться здесь, на улице, глупо и шумно. Гораздо проще дать себя взять, выяснить, кто они и что им нужно, а потом спокойно уйти.

Машина неслась по ночному городу, а я думал не о своей печальной участи, а о том, что Валерия собиралась заказать пиццу на ужин. Теперь она съест её без меня. Вот это действительно трагедия.

И вот я здесь. В подвале какого-то особняка, в наручниках и с верёвкой на ногах. Отлично провёл вечер, ничего не скажешь.

Сверху доносились крики.

— В смысле, это не аристократ⁈

— Да я тебе говорю, пробили по базам! Ни роду, ни племени! Какой-то ветеринар!

— Но в этом клубе только аристократы тусуются! Как он туда вообще попал⁈

— Да хрен его знает! Может, официантом подрабатывал!

— И кого мы похитили⁈ С кого нам теперь выкуп требовать⁈ С его кошек и собак⁈

Я лежал и с трудом сдерживал смех. Какая ирония.

Всю дорогу я был уверен, что доигрался. Что мои ночные вылазки, разборки с бандами и торговые отношения с аристократами наконец-то привлекли чьё-то слишком пристальное внимание. Думал, всё, спалился. Сейчас будут пытать, выбивать секреты химерологии, заставлять работать на себя…

А оказалось, меня просто с кем-то перепутали. Какие-то идиоты решили похитить аристократического сынка, а сцапали первого встречного, который подвернулся под руку.

Наверняка тот самый аристократ, которого они ждали, как раз в этот момент спокойно сел в такси и уехал. Представляю, как они удивились, когда вместо папенькиного сынка в дорогом костюме обнаружили меня.

Я прислушался. Судя по голосам, они были в ярости и растерянности.

— И что нам теперь с ним делать⁈

— Отпускать нельзя!

— Так может, завалим его тогда и дело с концом? Кто его искать будет? Ветеринара этого…

Вот это уже было ближе к телу. Да, они облажались. Но отпускать жертву, тем более простолюдина, чья жизнь не стоит и ломаного гроша, никто не будет. Проще избавиться.

Я осмотрел свои путы. Наручники — качественные, из имперской стали, с рунической гравировкой против магии. Верёвка — тоже непростая, с кевларовой нитью. Эти ребята были серьёзной бандой. Просто облажались в выборе цели. И оружие у них, я успел заметить, тоже было не простое. У одного из стволов я увидел характерное свечение — артефактные патроны, способные пробить не только бронежилет, но и слабый магический щит.

Да, они профи. Но даже у профи бывают плохие дни. Что ж, раз по-хорошему не получится, придётся по-плохому.

Нужно было как-то активировать свой скрытый потенциал. Я ведь успел вживить в себя несколько полезных атрибутов. Например, тот, что я «одолжил» у болотных ужей во время последней вылазки.

Я почувствовал, как по телу разливается приятное тепло. Кости в нужных местах на мгновение стали мягкими, как хрящи, а суставы — податливыми, как резина. Атрибут «Эластичность» — не самый мощный, но в некоторых ситуациях просто незаменимый.

Щелчок.

Кости с лёгким хрустом выскочили из сустава, позволяя мне провернуть руки под неестественным углом. Небольшое усилие, и запястья, ставшие на мгновение тонкими и гибкими, выскользнули из стальных обручей.

Руки свободны.

Теперь верёвки на ногах. Я влил немного силы в мышцы, и верёвка с кевларовой нитью натянулась и с тихим треском лопнула.

Медленно, стараясь не шуметь, поднялся на ноги. Бесшумно вправил кости обратно. Тихие щелчки, короткая вспышка боли — и всё в порядке.

Я потёр затёкшие запястья.

«Профессионалы, — с улыбкой подумал я. — Не удосужились даже проверить, как я тут».

Несколько часов я провалялся на холодном полу, пока эти идиоты наверху решали, что со мной делать. За это время можно было бы уже и выкуп получить, и тело спрятать. Дилетанты.

Нужно было как-то дать знать своим.

Я огляделся. Под самым потолком виднелось крошечное, затянутое паутиной окошко, выходящее, судя по всему, на улицу. Человек не пролезет, но мне и не нужно.

Подошёл к стене, легко подтянулся на какой-то торчащей из бетона трубе и оказался у самого окна. Открыл его, и с моих пальцев сорвался крохотный сгусток энергии. Он устремился в ночное небо. Невидимый маячок, который мог почувствовать только тот, кто настроен на мою «волну».

Теперь оставалось ждать.

Я спрыгнул на пол и снова прислушался. Наверху продолжался спор. Судя по обрывкам фраз, они так и не решили, что со мной делать. Кто-то предлагал просто прикончить и закопать. Кто-то — попытаться продать какой-нибудь подпольной лаборатории как подопытный материал.

Через какое-то время я услышал знакомый шорох крыльев. В крошечное окошко протиснулась зелёная голова, а затем и весь попугай целиком.

— Ну ни хера себе! — прошипел Кеша, приземляясь мне на плечо. — Хозяин, мы тебя потеряли, пол ночи ищем! Валерия уже полицию на уши поднять хотела! А ты тут… чилишь?

— А зачем меня искать? — пожал я плечами. — И я не потерялся. Меня похитили. Это разные вещи.

— Да какая разница! — взвизгнул он. — Что произошло-то?

— С кем-то перепутали. Думали, я аристократ.

— Понятно, классика. В сериале «Улицы разбитых канделябров» такое в каждой третьей серии. Ну что, высылать сюда Рядовую? Она тут всё разнесёт за пять минут. Или Психа? Он их просто сожрёт.

— Нет, не надо. Зачем лишний шум? Передай Валерии, что всё в порядке, не переживайте. Я скоро выберусь. Мне просто интересно, что это за ребята. Хочу понаблюдать.

Кеша с сомнением посмотрел на меня, но спорить не стал.

— Ладно, хозяин, как скажешь. Только ты это… не затягивай. А то Валерия пиццу заказала. Оставила для тебя кусочек, но Псих так на него облизывается, что я не уверен, достанется ли тебе.

Он подмигнул и вылетел обратно в окно.

Я остался один. Что ж, раз есть время, можно и поработать.

Оглядел подвал. Пыль, паутина, пара старых проржавевших бочек… И жизнь. Она была здесь повсюду.

В углу на толстой паутине раскачивался крупный паук. Я подошёл ближе.

— Здорова, брат.

Паук замер, его многочисленные глазки уставились на меня.

В другом углу, под грудой какого-то хлама, шуршали крысы. Из-за бочки выглядывала любопытная морда.

Отлично. Материал для работы есть.

Я тихонько свистнул. Чуть слышный звук, но для них он прозвучал как приказ.

Через минуту передо мной уже сидела разношёрстная компания: шесть пауков и четыре здоровенные крысы. Они смотрели на меня с опаской, но не убегали.

— Ладно, братва, — прошептал я, присаживаясь перед ними на корточки. — Слушайте, что мы будем делать…

* * *

Подвал особняка в пригороде Петербурга

Игнат был зол, как стая голодных лютопсов, у которых из-под носа увели добычу.

Пять долгих лет они промышляли этим ремеслом — выцепляли из элитных клубов подвыпивших аристократических сынков. Рисковый бизнес, но куш всегда был королевским. Всего три успешных похищения за пять лет, но денег с них они получили столько, что могли бы купить небольшую деревню.

А в этом году им везло как никогда. Это должен был быть уже второй «клиент». Второй! Но нет. Обознались.

Этот хмырь… он вёл себя как типичный представитель «сливок общества». Качественная, хоть и неброская одежда. Уверенная походка. Спокойный, чуть снисходительный взгляд. Он даже не дёрнулся, когда ему в бок ткнули стволом. Просто вздохнул, будто его отвлекли от размышлений о вечном.

И они поверили. Схватили, привезли сюда. А потом пробили по базам.

И выяснилось, что их «золотой мальчик» — никакой не аристократ. А какой-то Виктор Химеров — владелец захудалой ветеринарной клиники. Мелкий бизнесмен. Работяга.

Игнат снова сплюнул. Они так крупно ещё никогда не косорезили.

— Игнат, ну ты скоро там? — раздался сверху голос Лысого. — Босс сказал валить его. Концы в воду.

Ну да, конечно. Отпускать жертву? Глупо. Проще пустить пулю в лоб и сбросить тело в старый колодец за домом. Быстро и надёжно.

Игнат достал из кобуры пистолет, проверил обойму. Всего-то и делов — спуститься, выстрелить, а потом помочь парням оттащить труп.

Он уже шагнул к лестнице, ведущей в подвал, как вдруг остановился и присел на корточки.

— Да твою мать…

Шнурок на его ботинке развязался. Он принялся неторопливо его завязывать, оттягивая неприятный момент.

— Игнат, ты там уснул, что ли? — снова крикнул Лысый. — Давай я сам, если ты ссышь.

— Да иду я, иду! — огрызнулся Игнат, резко затягивая узел. — Шнурки, блин, завязываю! Хватит ныть!

Он выпрямился и, перехватив пистолет, начал спускаться по скрипучим деревянным ступеням.

С каждым шагом внизу становилось всё темнее и сырее. Из глубины подвала доносились какие-то звуки. Голос.

«Сам с собой болтает, что ли? — усмехнулся про себя Игнат. — От страха крыша поехала. Ну, ничего, сейчас мы его от мучений избавим».

Он спустился на последнюю ступеньку. И замер.

Картина, открывшаяся ему, не поддавалась никакому объяснению.

Их пленник стоял у дальней стены. Он был свободен. Никаких верёвок, никаких наручников. В руке он держал камень и что-то чертил на бетонной стене — какие-то схемы, стрелки, круги…

И он был не один.

Вокруг него застыли его «собеседники». Шесть огромных, лохматых пауков, каждый размером со здоровенную псину.

Чуть поодаль, выстроившись в ряд, стояли четыре огромные крысы. Они стояли на задних лапах, как люди, скрестив на груди передние.

У Игната волосы на затылке встали дыбом.

— … рад всех приветствовать на нашем внеплановом совещании, — будничным тоном говорил пленник, указывая камнем на свои каракули. — Тема сегодняшней встречи: «Оптимизация отдельно взятых помещений».

Крысы и пауки смотрели на него с предельным вниманием.

— У нас есть несколько ключевых задач, которые нужно закрыть в кратчайшие сроки. Первое — полная ликвидация враждебного персонала наверху. Второе — обеспечение тишины и конфиденциальности в процессе. Третье — не оставлять следов.

Он ткнул пальцем в самую крупную крысу.

— Ты, — глава отдела зачистки. Твоя задача — синхронная нейтрализация. Работаете быстро и без лишнего шума. Понял?

Крыса деловито пискнула и кивнула.

— Отлично. Пауки, вы — наш отдел по работе с проблемными клиентами. Ваша зона ответственности — комната наверху. Главная цель — самый горластый. Требуется провести с ним финальные переговоры с применением жёстких аргументов. Остальных — можете убирать без сожалений. Кто у вас старший?

Один из пауков нерешительно переступил мохнатыми лапами.

— Будешь ты. Поздравляю с повышением. Вопросы по задачам есть? Нет? Тогда всем за работу. Помните, вместе — вы команда!

Игнат стоял, вцепившись в перила. Его мозг отказывался верить в то, что видят глаза. Пистолет в руке вдруг показался детской игрушкой. Он выскользнул из ослабевших пальцев и с глухим стуком упал на бетонный пол.

Виктор Химеров медленно повернул голову.

— Ну, а ты что смотришь? — с лёгким раздражением спросил он. — Не видишь, у нас тут совещание, как вас лучше уничтожить.

Взгляд Игната встретился с холодными спокойными глазами пленника. И в этих глазах не было ни страха, ни злости. Только скука сытого хищника, которому опять предстояло играть с едой.

— Извините… — пролепетал Игнат.

Он развернулся и рванул вверх по лестнице. Сердце колотилось где-то в горле, готовое выпрыгнуть.

Ступеньки… Ещё чуть-чуть…

Он почти добежал. Он уже открыл рот, чтобы заорать, чтобы предупредить парней…

Но крика не было.

Что-то липкое и прочное облепило его с ног до головы, запечатывая вопль в горле. Его тело дёрнулось и, потеряв опору, полетело назад, в темноту подвала.

Он падал, опутанный паутиной, и его немой крик ужаса так и застыл на лице.

Это было последнее похищение в его недолгой и бесславной карьере. Впрочем, как и у всех остальных членов его банды.

* * *

Я хозяйничал в чужом доме. Ну, точнее, теперь уже в своём.

Моя маленькая армия — шесть огромных пауков и четыре крысы-переростка — сбилась в кучу посреди одной из комнат и с немым обожанием смотрела на меня. Они ждали приказа. Настоящие солдаты, пусть и временные.

— Вы славно потрудились, — сказал я, обращаясь к ним. Воздух вокруг моих ладоней замерцал, наполняясь энергией. — И заслужили награду. Я вас немного… подправил.

Волна магии окутала их. Тела задрожали, начали сжиматься, возвращаясь к своим обычным размерам. Я укрепил их хитин, заострил клыки, усилил инстинкты… Теперь это были короли своих видов. Альфы.

— Вы останетесь сильными, — продолжил я, когда трансформация закончилась. — Но будете выглядеть как обычно. Не привлекайте внимания. Людей не трогайте, не мешайте им. Места всем хватит. Договорились?

В ответ раздалось многоголосое попискивание и шуршание. Они поняли. Один за другим, мои маленькие бойцы юркнули обратно в подвал, возвращаясь в свой мир.

Теперь можно было заняться трофеями.

Дом оказался самым обычным. Неприметный, не особо ухоженный, но и не заброшенный. Такие дома тысячами стояли на окраинах города. Идеальное место, чтобы затеряться.

В одной из комнат, в столе, я нашёл то, что искал — толстую папку с документами. Как я и предполагал, всё было чисто. Дом был куплен на подставное лицо всего три месяца назад.

Весьма хитро. Купить дом, провернуть дело, а потом быстро продать его за бесценок какому-нибудь бедолаге, которому срочно нужно жильё. Новый владелец тут же начнёт делать ремонт, клеить обои, менять полы… Своей бурной деятельностью он сотрёт все улики, все энергетические отпечатки, весь оставшийся фон.

Но самое интересное было на дне папки. Полный комплект документов на переоформление. Со всеми подписями, печатями… кроме одной. Подписи нового владельца.

И вот теперь этот дом — мой.

Поторопился я, конечно, отзывать своих помощников. Если бы знал, что тут такая халява, оставил бы их на охране. Ну да ладно. Что сделано, то сделано.

Я спустился обратно в подвал. Тела моих недавних «собеседников» всё ещё лежали там, где я их оставил. Я начертил на бетонном полу простой круг призыва, вложив в него минимум энергии, и приложил ладонь к центру.

Зов ушёл вниз, сквозь толщу земли, прямо в городскую канализацию.

Через несколько минут из ближайшего стока донёсся знакомый писк. Моя личная крысиная бригада по утилизации прибыла на вызов.

Один из этих бедолаг перед смертью успел расколоться. Рассказал, что это вся их банда. Больше никого. Так что, можно сказать, я не просто отбился от похитителей, а полностью ликвидировал преступную ячейку. И получил за это неплохую компенсацию.

Пока крысы растаскивали трупы по своим подземным кладовым, я вернулся в дом. Взял из папки бланк договора купли-продажи и ровным, каллиграфическим почерком вписал туда своё имя: «Виктор Химеров». Остальные бумаги, включая поддельные документы на прошлого «владельца», я безжалостно сжёг в старом камине.

В сейфе, который я без труда вскрыл, нашлось восемь тысяч шестьсот пятьдесят рублей. Видимо, всё, что осталось у банды от прошлых дел. Неплохо. Компенсация за потраченное время и нервы. В оружейном шкафу обнаружился неплохой арсенал: пара автоматов, несколько пистолетов и ящик с патронами. Всё это я тоже приберу к рукам. В хозяйстве пригодится.

Что делать с домом, я пока не решил. Слишком много недвижимости для одного скромного ветеринара. Можно, конечно, устроить здесь вторую, секретную лабораторию. Или просто сдавать в аренду. Ладно, потом разберусь.

А пока… пора было возвращаться в свою клинику.

* * *

Ветеринарная клиника «Добрый Доктор»

Сердце ухнуло куда-то в пятки.

Валерия стояла посреди пустой приёмной. Кеша давно улетел, но она всё ещё слышала в ушах его панический голос.

«Его похитили! Скрутили, надели мешок на голову и увезли!»

Первой реакцией был леденящий ужас. Вскочить, бежать, звонить в полицию, в Тайную Канцелярию, да хоть самому Императору!

А потом в голове всплыла вторая часть фразы, которую Кеша повторил раз пять, как заведённый:

«…но хозяин сказал не переживать! Сказал, всё под контролем!»

Валерия медленно опустилась в кресло.

Стоп. Виктор сказал не переживать?

Она вспомнила его спокойное лицо посреди бойни в поместье Новиковых. Его невозмутимость, когда в клинику врывался спецназ. Его дурацкие шутки в самые неподходящие моменты. Этот человек был ходячей аномалией, но одного у него было не отнять — он всегда знал, что делает.

Значит, волноваться не надо.

Валерия сделала глубокий вдох. Выдохнула. Сердце всё ещё колотилось, но паника отступила, уступая место холодному рассудку.

Она посмотрела на часы. Без пятнадцати девять. Вся ночь пролетела, как страшный сон, и скоро уже нужно будет открывать клинику. А у них запись на две недели вперёд.

Рейтинги, которые она с таким трудом набивала, уговаривая каждого клиента оставить отзыв. Репутация, которую они начали строить с нуля. Всё это могло рухнуть в один миг

Один пропущенный рабочий день повлечёт за собой отменённые записи и недовольных клиентов, которые разнесут по всему городу, что «Добрый Доктор» — шарашкина контора, где вечно никого нет на месте. И всё. Конец.

— Нет. Так не пойдёт!

Валерия отправилась во внутренние помещения. Первым делом заглянула в лабораторию Романа. Тот, как обычно, колдовал над какими-то колбами, а в воздухе висел едкий запах химикатов.

— Рома, срочный сбор. Через пять минут в моём кабинете.

— У тебя нет кабинета, — буркнул он, не отрываясь от пробирок.

— Значит, в кабинете Виктора!

Затем она нашла Катерину. Та сидела над учебником по химерологии и что-то усердно конспектировала.

— Катя, сбор.

Через пять минут они сидели в кабинете Виктора. Роман нервно теребил край своего плаща. Катерина с тревогой смотрела на Валерию.

— В общем, так, — начала она, опёршись руками о стол. — Виктора не будет. Какое-то время. Но клиника продолжает работать.

— Как это, не будет? — удивилась Катерина. — Он заболел?

— У него… неотложные дела государственной важности, — нашлась Валерия. — Но он вернётся. Сегодня. Ну, по крайней мере, я на это надеюсь. А до тех пор мы должны продержаться. На нас вся клиника. И репутация.

Она говорила быстро, чётко, как командир, отдающий приказы перед боем.

— Катя, ты на приём. Берёшь всю мелочь. Ушибы, царапины, простуды… Всё, что не требует сложного вмешательства. Справишься?

— Да, — неуверенно кивнула та. — Теорию я знаю…

— Отлично. Роман, ты — тяжёлая артиллерия. Все случаи отравлений, токсического шока, непонятных мутаций — твои. Если что-то сложное, чего не знаешь — консервируй. В смысле, ставь на стазис, если сможешь. Виктор вернётся и разберётся.

Она перевела взгляд на дверь, за которой слышался какой-то шорох.

— Кенгу!

В кабинет тут же запрыгнул кенгуру-курьер.

— Ты сегодня работаешь в усиленном режиме. Носишь, подаёшь, помогаешь… И следишь за порядком в очереди. Ясно?

Кенгу понимающе кивнул.

— Псих и Рядовая — охрана. Хомяки — уборка. Все по своим местам. Мы — команда. И мы должны продержаться. Не подведите Виктора.

Она закончила свою пламенную речь и обвела их взглядом.

— Так мы же ни хера не умеем, — подал голос Роман. — Ну, в смысле, я-то умею. С ядами. А вот Катя… она же ещё студентка. А если что-то пойдёт не так? Что мы ему скажем?

Валерия одарила его ледяным взглядом.

— Вот, если накосячите, так и расскажете ему лично. Представляю, как он обрадуется!

Роман сглотнул и заметно побледнел. Он представил. И картина ему не понравилась.

— Я… я не хочу ему рассказывать о своих косяках, — пролепетал он. — А то он меня тем оглоедам скормит.

— В смысле? — не поняла Валерия.

— Лучше тебе не знать, — махнул рукой Роман. — Эти сволочи все мои неудачные яды и отработки, которые даже в землю опасно сливать, сжирают и даже следа не оставляют. И, кажется, становятся от этого только сильнее.

Валерия решила не углубляться в эту тему.

— Значит, работаем, — подытожила она.

Первые пару часов всё шло на удивление гладко, пока не принесли хомяка с икотой.

— Я… я не знаю, что делать! — шептала Катерина, глядя на крошечное подпрыгивающее тельце. — В учебнике про икоту у грызунов ничего не было!

— Пустяки! — высунулся из своей лаборатории Роман. — Нужна резкая смена эмоционального фона. Проще говоря, его надо как следует напугать. Дай-ка сюда, у меня как раз есть один экспериментальный яд. Одна капля — и он забудет не только как икать, но и как дышать…

— Рома, нет! — взвизгнула Валерия. — Кенгу, принеси пипетку с водой!

Кенгуру-курьер, исполняя приказ, одним прыжком оказался у шкафа с медикаментами, но в спешке вместо пипетки схватил здоровенную клизму. Увидев направленный на него резиновый наконечник, хомяк испуганно пискнул, икнул в последний раз и затих. Икота прошла.

— Вот видите! — гордо заявил Роман. — Мой метод работает.

Валерия устало потёрла виски. Да, они держались. Но с трудом.

И тут в приёмную влетела заплаканная дамочка, прижимая к груди пустую переноску.

— Он опять! Он опять это делает!

— Кто и что делает? — уточнила Валерия.

В этот момент на стойке регистрации материализовался пушистый персидский кот. Он сидел с невозмутимым видом ровно секунду, потом моргнул и исчез. Через мгновение он появился уже на шкафу, уронив на пол стопку карточек.

— Вот это! — всхлипнула хозяйка. — Он моргает и телепортируется! Я его поймать не могу!

— «Мерцающий кот», — пробормотала себе под нос Катя, листая карманный справочник. — Редкая спонтанная мутация. Лечение: «Требуется специалист по пространственной магии». У нас такого нет!

— Ерунда! — снова высунулся из лаборатории Роман. — Пространственная магия — это для слабаков. Нужен просто тотальный контроль над объектом. Кенгу, тащи сеть! И ведро валерьянки! Мы его сейчас поймаем на живца!

Началась полная вакханалия. Кенгу битые полчаса прыгал по приёмной с покрывалом вместо сети. Кот телепортировался с места на место, сбрасывая на пол всё, что попадалось под лапу. Хозяйка рыдала.

Валерия схватилась за голову. Ей хотелось одного — чтобы пришёл Виктор и прекратил этот цирк.

И именно в разгар этого хаоса дверь клиники снова открылась, а на пороге появилась высокая и худая, с надменным выражением лица, в дорогом, но слегка поношенном платье… баронесса.

Она с отвращением посмотрела на прыгающего с покрывалом кенгуру, на кота, который как раз материализовался на её шляпке, и на Валерию, которая пыталась сделать вид, что всё под контролем.

— Я хочу видеть лично врача Виктора! — заявила она с порога, брезгливо стряхивая с себя кота.

— К сожалению, доктор сейчас занят на сложной операции, — с самой милой улыбкой ответила Валерия. — Но я могу вас записать. Ближайшее свободное окно — через две недели.

— Через две недели⁈ Да вы в своём уме⁈

Когда кота всё же удалось поймать и вернуть хозяйке, баронесса подошла к стойке и смерила Валерию презрительным взглядом.

— А я слышала, владелец этой клиники — аристократ из какого-то древнего, но обедневшего рода. А тут что? И вообще, что это за дыра? Мне говорили, это очень крутое место, здесь очень профессиональные люди работают. Но я вижу, что это далеко не так.

Валерия вздохнула. Ещё одна. Склочная, неудовлетворённая жизнью аристократка, которая пытается самоутвердиться за счёт других. С такими она уже научилась работать.

— Мадам, я понимаю ваше разочарование, — начала она своим самым вкрадчивым голосом. — Но уверяю вас, наша клиника…

— Ну что опять за крики? — раздался за спиной баронессы девичий голос.

Баронесса обернулась и застыла.

Из коридора вышла Катерина. Она сняла свой рабочий халат, оставшись в простом, но элегантном платье.

Баронесса смотрела на неё, и её лицо медленно вытягивалось.

— Графиня? — пролепетала она.

Катерина подошла к стойке.

— Ну что, Лерочка, есть следующий клиент или нет? Или я могу пойти пить кофе?

Баронесса в шоке переводила взгляд с Катерины на Валерию.

— В смысле? У вас здесь… графиня работает?

— Да, работает, и что? — Катерина опёрлась о стойку. — Для тебя это место недостаточно пафосное?

Она окинула её с ног до головы, задержав взгляд на потёртых манжетах дорогого платья.

— Ну, судя по твоей одежде, не факт, что ты сможешь расплатиться без рассрочки. Так что поумерь свой пыл.

Баронесса стояла, открыв рот, и хлопала ресницами, не в силах вымолвить ни слова. Графиня Белозёрская, пусть и изгнанная из рода, всё ещё оставалась графиней. И её слово в аристократических кругах всё ещё имело вес. А уж её острый язык был известен на всю столицу.

* * *

Баронесса Мышкина с трудом подавила брезгливую гримасу.

«Какая дыра, — пронеслось в её голове, пока она оглядывала скромную приёмную. — И это место мне расхваливали?»

Конечно, в последнее время дела её рода шли, мягко говоря, не блестяще. После смерти мужа остались лишь титул, долги и привычка к роскошной жизни. Приходилось крутиться.

Её новый «бизнес» был прост, как две копейки. Она находила новую, недавно открывшуюся клинику или мастерскую, где владельцы ещё не успели наработать репутацию и тряслись за каждого клиента. Затем приходила, устраивала грандиозный скандал по какому-нибудь пустяковому поводу и, угрожая разнести по всем соцсетям и светским салонам слухи об их «вопиющей некомпетентности», выбивала для себя «особые условия».

Обычно это была пожизненная скидка или, что ещё лучше, бесплатное обслуживание. А дальше — дело техники. Она брала питомцев у своих менее состоятельных, но всё ещё аристократичных подруг, приводила их сюда якобы на дорогостоящее лечение, брала с подруг полную стоимость, а сама не платила ни копейки. Чистая прибыль. И все довольны.

Эта захудалая ветеринарка на окраине казалась идеальной целью. Молодой владелец, судя по слухам, самоучка без связей. Испугается одной её фамилии.

Она уже начала своё представление, когда из коридора вышла молодая девушка в платье.

Баронесса замерла. Она знала это лицо. Конечно, знала. Весь светский Петербург гудел после того скандала.

Катерина Белозёрская. Графиня. Изгнанная, опозоренная, но всё ещё графиня.

«Что она здесь делает?» — панически пронеслось в голове баронессы. Её план рушился, не успев начаться. Устроить скандал в присутствии представительницы рода Белозёрских, пусть и опальной? Это самоубийство.

И тут дверь в соседнее помещение открылась, и оттуда, почёсывая небритый подбородок, вышел какой-то невзрачный мужичок в потрёпанном плаще.

— Вы долго тут кричать собираетесь? — пробурчал он, недовольно глядя на баронессу. — Я вас сейчас всех отравлю, и будет тихо.

Челюсть Мышкиной отвисла. Она узнала и его. Роман Ушаков. Психопат, которого разыскивала половина аристократических родов. Персона нон грата. Человек, от одного имени которого у многих начинался нервный тик.

И он здесь работает? Вместе с графиней? В этой дыре?

Мышкина почувствовала, как её колени начинают мелко трястись.

— Да вы не бойтесь, не нужно дрожать, — раздался за стойкой спокойный голос девушки-администратора.

Баронесса вздрогнула. Она даже не заметила, как её тело начало выдавать её страх.

— Вы хотели нам какое-то предложение сделать? — мягко напомнила администратор.

— Да, предложение… предложение… — закивала Мышкина, лихорадочно пытаясь на ходу придумать, что же она хотела предложить. Нужно было срочно отмазаться.

И тут входная дверь снова открылась.

В клинику вошёл молодой человек приятной наружности. В простой обычной одежде, с лёгкой, почти ленивой походкой.

— Виктор, здравствуйте, мы вас ждали, — с улыбкой сказала администратор.

— Привет, начальник, — в один голос поздоровались остальные.

Баронесса уставилась на него. Этот… простой человек… Виктор… начальник? Он управляет изгнанной графиней и одним из самых разыскиваемых алхимиков Империи?

— А мы почти не накосячили, — отрапортовала администратор. — Только очень много ныли, что тяжело.

— Тяжело? — Виктор подошёл к стойке, бросив на своих сотрудников оценивающий взгляд.

Алхимик тут же отвёл глаза, уставившись в пол, как подчинённый, который боится встретиться взглядом с вожаком стаи.

Графиня Белозёрская начала заикаться.

— Ну, я там это… клиентов было много…

— Остаётесь сегодня после работы, — произнёс Виктор. — Будем проводить дополнительное обучение. Повышать стрессоустойчивость.

— Но у меня вообще-то встреча с подругой… — пискнула графиня.

— А у меня опасный эксперимент, — встрял алхимик. — Если я его не завершу, он может рвануть. Весь район будет заражён и уничтожен, если я его вовремя не доделаю.

Виктор медленно повернул к нему голову.

— А меня это волнует?

— Извините, извините, — тут же сдулись оба. — Мы всё понимаем.

— Хорошо.

Баронесса уже ни черта не понимала. Мир, где титул и происхождение решали всё, перевернулся с ног на голову.

— Так, а это кто? — Виктор наконец-то обратил на неё внимание.

— А это недовольная клиентка, — пояснила администратор.

— Да нет, я очень довольная! — поспешно выпалила баронесса. — Я… я бы хотела поговорить с вами о выгодной сделке! Я могу приводить к вам… химер с очень нестандартными ситуациями. Ну, знаете, которым не нужна огласка. За скромный процент. Пятьдесят… нет, тридцать… даже всего за пятнадцать процентов от суммы лечения!

Она смотрела на него с надеждой, пытаясь своей деловой хваткой вернуть хоть толику уважения. Она предлагала ему то, на чём сама собиралась нажиться. Теперь она делилась.

Она ожидала чего угодно: интереса, торга, даже отказа… Но только не того, что произошло дальше.

Виктор посмотрел на неё с абсолютным вселенским безразличием.

— А, понятно…

Он повернулся к девушке-администратору.

— Лера, разберись. Хочешь — принимай, хочешь — не принимай.

И, не говоря больше ни слова, он развернулся и пошёл в свой кабинет, оставив баронессу стоять с открытым ртом.

Администратор одарила её улыбкой.

— Да-да, конечно, я приму решение. Присаживайтесь, обсудим детали.

Баронесса медленно опустилась на стул.

Что здесь, чёрт возьми, происходит?

Глава 16

Мы сидели в какой-то хипстерской кофейне, куда меня затащила Валерия под хитрым предлогом «необходимо обсудить квартальный отчёт». Какой, к чёрту, квартальный отчёт, если мы работаем от силы месяц? Но спорить я не стал. Тем более здесь подавали булочки с корицей, а против них я был бессилен.

— Вик, ты меня вообще слушаешь? — Валерия помахала рукой у меня перед лицом.

— Угу, — промычал я, дожёвывая очередной кусок. — Говоришь, надо расширять ассортимент услуг? Предлагаю добавить «психологическую поддержку для камней». У меня недавно был клиент, остался очень доволен.

Она закатила глаза, но на губах промелькнула улыбка.

— Я серьёзно. Поток клиентов растёт. А вместе с ним — и количество хомяков в нашем приюте. Скоро придётся открывать отдельное крыло имени Святого Хомяка-Великомученика.

— Ничего не поделаешь. По закону мы обязаны принимать их для последующей реализации. А усыплять животных я не собираюсь.

— Нет, — она покачала головой. — Предлагаю ввести дополнительную плату за содержание в клинике. Не хочешь платить за лечение — плати за пожизненный пансион. Чтобы думали в следующий раз.

Я хмыкнул, запивая булочку горьким кофе. А она соображает.

Кеша, сидевший у меня на плече, неодобрительно каркнул и спрыгнул на стол. Он деловито прошествовал к сахарнице, но, заглянув внутрь, брезгливо фыркнул. Его взгляд устремился на проходившую мимо официантку — молодую девушку с пирсингом в носу и туннелями в ушах.

— Кеша хочет смузи! — проорал попугай на весь зал, идеально скопировав капризный голос девчонки, которая делала заказ до нас.

Официантка замерла и уставилась на него.

— Э-э-э… Простите, но у нас нет смузи для птиц.

— Кеша платит орехами! — не унимался он и для убедительности выкатил из-за сахарницы арахис, который я дал ему ранее.

Я прикрыл глаза ладонью.

— Кеша, прекрати. Будешь шуметь — я залеплю тебе клюв.

Попугай обиженно засопел, схватил свой орех и уселся рядом с моей чашкой, демонстративно повернувшись ко всем спиной.

Мы сидели у большого панорамного окна, выходившего на оживлённую улицу. Валерия что-то увлечённо рассказывала про новую рекламную стратегию, когда её голос сорвался на визг.

— Ой, божечки, сейчас же собьют!!!

Я проследил за её взглядом.

По пешеходному переходу, виляя хвостом, трусила маленькая пушистая собачка. А прямо на неё, не сбавляя скорости, нёсся какой-то пафосный спорткар, из открытых окон которого гремела музыка. Водитель — молодой мажор в тёмных очках, даже не думал тормозить.

Я коротко свистнул, вложив микроскопическую дозу пространственно-кинетической энергии. Лёгкий пинок под зад инстинктам, который на доли секунды превратил обычную собаку в сверхсущество.

Собачка, которая ещё секунду назад беззаботно семенила по асфальту, вдруг резко подпрыгнула. Да не просто подпрыгнула, а сделала идеальное сальто назад. Она взмыла в воздух, её лапки едва коснулись крыши пронёсшегося под ней спорткара, она проскользила по ней, как сёрфер по волне, и мягко, на все четыре лапы, приземлилась с другой стороны.

Мажор за рулём, увидев пролетевшее перед ним пушистое нечто, в шоке вывернул руль. Визг тормозов — и его дорогая игрушка со всего маху впечаталась в фонарный столб.

А собачка… просто отряхнулась, как будто ничего не произошло, и, вильнув хвостом, потрусила дальше по своим собачьим делам.

Валерия сидела с открытым ртом.

— Вик, это… это ты сейчас сделал?

— Я? — я сделал самое невинное лицо. — Просто свистнул, привлекая внимание. Может, она дрессированная.

Я проследил, как мажор вывалился из салона. Он снял очки, уставился на вмятый капот, потом на фонарный столб, который теперь выглядел так, будто его обняла гигантская консервная банка. Потом схватился за голову, рассматривая свою красавицу — капот смят гармошкой, а из-под бампера вытекала какая-то зелёная жидкость, как будто машина плакала дорогими слезами.

— Да ты… да я… ДА ЧТО ЭТО БЫЛО, СУКА⁈ — заорал он в пустоту, явно не понимая, кому адресовать претензии. — Это же новая тачка! Только вчера из салона!

Потом схватился за телефон, тыкая пальцем в экран так, будто хотел его пробить.

— Алло, пап⁈ Это я! Меня подставили! Какая-то псина прыгнула прямо на крышу, я увернулся, и… короче, машина в хлам! Я тебе говорю, это был какой-то долбаный ниндзя-пёс! Приезжай срочно, я на углу… Нет, я трезвый, блин!

Он пнул колесо и тут же зашипел, схватившись за ногу.

За соседним столиком у окна сидела бабуля — божий одуванчик в аккуратной шляпке. Она наблюдала за всей сценой с невозмутимостью человека, который видел в этой жизни всё. Отхлебнув свой латте из высокого стакана, она поджала губы и вынесла вердикт:

— Совсем обнаглели. В цирк таких сдавать надо. И водителей, и собак.

Валерия тихо хихикнула, прикрыв рот ладонью. Я тоже не удержался — уголки губ сами поползли вверх.

Мажор тем временем продолжал орать в трубку, размахивая свободной рукой. Собачка, кстати, уже скрылась за углом — даже не оглянулась. Молодец, девочка.

— Бывает, — пожал я плечами. — Адреналин творит чудеса.

Затем я рассказал Валерии увлекательную историю о том, как меня похитили. Не забыв опустить несколько «лишних» деталей.

— Да ладно? Значит, это правда? Вик, ну капец! Я теперь вообще боюсь одна из дома выходить.

— Да ничего страшного, — отмахнулся я. — Меня просто с каким-то аристократом перепутали.

Валерия смерила меня долгим взглядом.

— Знаешь, а я даже не удивлена.

— В смысле?

— Ну, в том, что тебя приняли за аристократа. Честно говоря, мне до сих пор кажется, что ты один из них, просто скрываешься.

— Это ещё почему?

— Да по всему, — она пожала плечами. — Твоя осанка, походка, речь… Даже то, как ты мыслишь — всегда на несколько шагов вперёд, спокойно, расчётливо, свысока… Ты ведёшь себя так, будто весь этот мир — просто твоя личная лаборатория, а все вокруг — подопытные. Всё это… очень по-аристократически. Тебе, если честно, не хватает всего двух вещей, чтобы быть вылитым представителем «голубых кровей».

— И каких же?

— Парочки извращений и запредельной надменности. И был бы вылитый аристократ.

Я хмыкнул.

— Ладно, проехали. Есть новость поважнее. Нам нужно создать свой боевой отряд.

Валерия, которая как раз сделала глоток кофе, поперхнулась и закашлялась.

— Кха-кха… В смысле, боевой отряд⁈ Из людей⁈ Зачем он нам⁈

— Ну, как зачем? — удивился я. — У меня теперь есть дом. Считай, база. Значит, нужна охрана. Во-вторых, мне, если честно, немножко надоело отвлекаться от работы на всяких идиотов. Пусть будет свой отряд быстрого реагирования. Армия никогда лишней не бывает.

Она посмотрела на меня так, будто я предложил завести в клинике ручного дракона. Хотя… почему бы и нет?

— А где мы найдём таких наёмников? Вик, ты хоть понимаешь, сколько это стоит? Поддерживать такой отряд — это же целое состояние! Мы не аристократы! И зачем вообще нашей клинике собственная охрана?

— А ты не помнишь? Мы же хотели нанять охранную компанию. И чем это закончилось?

Валерия скривилась. Ещё бы ей не помнить. Сама же мне рассказывала.

Она тогда потратила целый день на переговоры. В итоге к ней приехали двое — какие-то лощёные типы в дорогих костюмах. Они назвали такую цену за свои услуги, что я мог бы на эти деньги купить половину их охранного агентства вместе с потрохами.

Но это было только начало. Они тут же принялись обрабатывать Валерию, приглашая её на ужин — мол, «обсудим детали в неформальной обстановке, может, и скидочку сделаем». Затем сообщили, что цена будет пересматриваться каждый месяц, «в зависимости от рыночной ситуации».

А вишенкой на торте стало их требование предоставить им полный доступ ко всей нашей финансовой отчётности. Якобы для «оценки рисков» и потому, что они «работают только с легальным и прозрачным бизнесом».

Ага, прозрачным… Чтобы видеть, сколько мы зарабатываем, и отжимать половину. Классическое «крышевание» под видом охранных услуг.

Валерия им, конечно, вежливо отказала. Но они не унимались. Звонили ещё несколько раз, настойчиво намекая, что «без охраны в этом городе трудновато будет». И что их «предложение поужинать всё ещё в силе». И с каждым звонком оно становилось всё более настойчивым.

— Да, — кивнула она. — Пожалуй, ты прав. Своя армия — это как-то… надёжнее.

Я откинулся на спинку стула, с удовольствием разглядывая свою спутницу. Она была как хамелеон. На работе — строгий деловой костюм, собранные волосы, взгляд, способный растопить или заморозить. А сейчас — простое платье, распущенные волосы, лёгкая улыбка… Она была разной. И это было интересно.

— К тому же, я же не предлагаю набирать в отряд каких-то отморозков. Просто несколько надёжных людей. Так, для порядка.

В этот момент мой телефон, лежавший на столе, тихонько пискнул. Это было сообщение от нашей новой сотрудницы Катерины.

Я пробежался глазами по тексту и хмыкнул.

— Ну вот, смотри. Опять новенькая что-то не знает.

Я развернул телефон и показал Валерии экран.

— Удивительно, — протянула Валерия, отодвигая пустую тарелку. — У неё же диплом с отличием, какие-то курсы повышения квалификации, рекомендательные письма… Она должна знать такие вещи. А у тебя вообще нет никаких документов об образовании. И при этом ты всё знаешь, а она каждые пять минут бегает к тебе за помощью. Как так?

— Ну, знаешь, это как с поварами, — ответил я, допивая остатки кофе. — Один по книжкам учится, как идеальный соус сделать, двадцать лет теории изучает. А другой просто всю жизнь у плиты стоит и на практике всё постигает. Как думаешь, у кого вкуснее получится? Вот и я так же. Просто у меня практики было… чуть больше, чем у неё.

Кеша, который всё это время сидел на столе и с видом гурмана дегустировал арахис из маленькой вазочки, вдруг издал странный хрип.

Кха-кха-кха!

Он схватился лапками за грудь, закатил глаза и с трагическим видом начал заваливаться набок.

— Ой, всё, — я даже не повернул голову. — Не начинай.

Кеша тут же выпрямился, обиженно посмотрел на меня и снова принялся за орехи, демонстративно громко хрустя.

— Кеша, смотри, какой грузовик едет, — сказал я, кивая на проезжавшую за окном машину. — Большой, тяжёлый… Ты знаешь, что нужно сделать.

Попугай снова поперхнулся арахисом. На этот раз по-настоящему.

— Я не буду умирать! — взвизгнул он. — Кеша не любить умирать! Кеша любить жить!

— Да-да, — кивнул я. — Кеша любит вечно жить. С периодическими техническими перерывами на воскрешение.

* * *

Гора ящиков.

И это не преувеличение. Они занимали почти всю мою новую свежеотремонтированную лабораторию. Огромные ящики из толстого дерева, окованные стальными полосками. На каждом — логотип «ИмперТехПром» и куча предупреждающих наклеек: «Хрупкое!», «Не кантовать!», «Осторожно, высокоточное оборудование!», «Содержит артефактные компоненты!».

Я стоял посреди этого великолепия и чувствовал себя ребёнком, которому на день рождения подарили целый магазин игрушек.

Вот они, мои сокровища. Моя прелесть. Моя будущая империя.

Я потратил на них почти всё, что успел заработать. Сотрудничество с Агнессой и Светловыми принесло неплохой стартовый капитал, но после оплаты ремонта и покупки этого чуда инженерной мысли я снова был практически на мели.

«Ну ничего, — подумал я, с удовольствием потирая руки. — Отобьём. С таким арсеналом — проще простого».

Я подошёл к самому большому ящику и с помощью лома, который предусмотрительно одолжил у строителей, стал вскрывать её.

Но деревянная крышка, окованная сталью, поддаваться не желала. Я поддел её ломом, навалился всем весом… но в ответ послышался только жалобный скрип.

— Да что ты будешь делать, — пробормотал я, меняя хват. — «ИмперТехПром» упаковывает свою продукцию так, будто отправляет её на войну с демонами.

Я упёрся ногой в ящик, потянул сильнее. Лом соскользнул, и я по инерции отлетел назад, едва не задев стеллаж. Инструмент с лязгом упал на пол.

Я выругался сквозь зубы. Ладно, по-хорошему не хочет — будет по-плохому. Теперь я был зол. Подобрал лом, подсунул его под самый угол, вложил в рывок не только силу, но и немного магии, укрепляя собственные мышцы.

С треском доски поддались. Одна из них отлетела в сторону, как катапультированный снаряд, и врезалась в стену.

— Есть! — победно заключил я, отбрасывая лом. — Взяли крепость.

— А теперь самое интересное…

Я откупорил остальные ящики, и моему взгляду предстало нечто, от чего у любого химеролога в этом мире, наверное, случился бы сердечный приступ от восторга.

Внутри, в мягких объятиях пенопласта, покоилось сердце моей будущей лаборатории. Громоздкий агрегат, похожий на гибрид стиральной машины и космического корабля. «Центрифуга „Вихрь-7“ с функцией плазменной сепарации». Она не только разделяла материалы на фракции, а работала с энергетическими структурами, отделяя зёрна от плевел на субатомном уровне.

В соседней коробке нашёлся «Термовакуумный дегидратор „Засуха-3“». Этот не просто сушил, а использовал комбинацию вакуума, инфракрасного излучения и лёгкого магического поля, чтобы выпаривать влагу, не повреждая саму структуру материала.

Дальше — «Молекулярный измельчитель „Атом“» и «Капсулятор „Фармацевт“». Полный цикл производства, от сырья до готового продукта.

И, конечно же, инструкции. Шестнадцать, мать его, толстенных томов, исписанных мелким шрифтом. К каждому агрегату прилагалось по четыре книги: «Установка и калибровка», «Базовые протоколы эксплуатации», «Расширенные функции и программирование» и «Техника безопасности».

Я взял в руки первый том и с удовольствием вдохнул запах свежей типографской краски.

— Ого! — раздался за спиной удивлённый голос. — Вижу, у нас пополнение. Это неплохо.

В лабораторию, с любопытством оглядываясь, вошла Катерина.

— А что вы делаете? — спросила она, кивнув на книгу в моих руках.

— Как что? Читаю.

— Да ладно, — она подошла ближе, заглядывая мне через плечо. — Зачем? Это же инструкция по установке.

— Я знаю. Сейчас буду устанавливать.

Она посмотрела на меня как на сумасшедшего.

— В смысле? Вы, когда покупали, не могли с установкой заказать?

— Мог. Но это стоило бы ещё почти треть от всей стоимости. А я не настолько богат.

— Но… это же самому нереально установить, если никогда не имел дело с этим оборудованием, — она ткнула пальцем в один из томов. — Каждое устройство специфическое, со своими приколами. Тут нужны сертифицированные специалисты!

— Ну, смотри, — я ткнул пальцем в текст. — Инструкции же не будут врать?

— Не будут, — согласилась она. — Но они написаны таким языком, что там чёрт ногу сломит. Я как-то пыталась по инструкции собрать обычный кухонный комбайн… В итоге пришлось вызывать мастера.

— Это интересный вызов, — улыбнулся я, пробегая глазами первые страницы. — Сплошные технические термины. Какая прелесть.

— Можно я посмотрю? — с любопытством спросила она.

— Ну, смотри.

Следующие три часа я возился с оборудованием, а Катерина сидела на высоком лабораторном стуле и, как прилежная ученица, что-то усердно строчила в своём блокноте.

Я как раз возился с подключением системы фильтрации к дегидратору. Сложный узел, где сходились три трубки разного диаметра. Инструкция предлагала использовать специальный тройник-переходник, который, разумеется, шёл отдельным заказом за отдельные деньги.

— Так, — Катерина подняла палец, сверившись с блокнотом. — Согласно пункту 7.3.1, для соединения контуров альфа, бета и гамма требуется унифицированный адаптер модели УА-3. У вас его нет. Без него герметичность не гарантирована.

— Знаю, — пробормотал я, подбирая с пола короткие обрезки трубок и катушку термостойкой изоленты. — Поэтому мы применим «метод полевого ремонта».

Несколько ловких движений, щелчки хомутов — и вот уже самодельный переходник стоит на месте, идеально подогнанный и абсолютно герметичный.

Катерина моргнула, посмотрела на мою конструкцию, потом сверилась с инструкцией.

— Но… так же нельзя. Это не по протоколу.

— Протокол пишут для тех, у кого нет изоленты и смекалки, — ответил я, похлопав по соединению. — Держит надёжно. Следующий пункт.

Она что-то быстро зачиркала в блокноте, глядя на меня с таким выражением, будто я только что на её глазах изобрёл вечный двигатель из двух скрепок и картошки.

По ходу всей сборки она наблюдала за каждым моим движением, иногда задавала вопросы, и я с удивлением отмечал, что вопросы были по делу. Она действительно разбиралась в теории.

Я же чувствовал себя в своей стихии. Это было похоже на сборку сложнейшего конструктора. Вот этот провод — сюда. Этот шланг — сюда. А вот эту руническую плату нужно сначала активировать, пропустив через неё слабый энергетический импульс, а потом уже вставлять в паз.

Иногда я останавливался, сверялся с инструкцией, что-то бормотал себе под нос… Катерина пару раз пыталась дать совет, цитируя какие-то параграфы, но я лишь отмахивался.

В какой-то момент, когда я подключал блок плазменного инжектора к центрифуге, она аж подскочила на стуле.

— Стойте! — воскликнула она, тыча пальцем в раскрытый том инструкции. — Вы не можете так делать! В параграфе 12.4 чётко сказано: сначала подключается контур охлаждения, и только потом — инжектор! Иначе при запуске возможен каскадный перегрев ядра!

Я даже не обернулся, продолжая затягивать крепление.

— Кать, инструкции пишут для людей, которые не видят потоки энергии. Они действуют вслепую, по протоколу. А я вижу.

— Что вы видите?

— Вижу, что этот патрубок, — я похлопал по нему ладонью, — спроектирован с запасом. Он выдержит короткий скачок температуры. А если подключить в моём порядке, система самокалибруется на три секунды быстрее. Мелочь, а приятно.

Она недоверчиво посмотрела то на меня, то на инструкцию, будто пытаясь понять, кто из нас сошёл с ума.

— Но… так не написано.

— Потому что тот, кто писал, — теоретик. А я — практик, — подмигнул я ей. — Расслабься, всё будет в лучшем виде.

Теория — это хорошо. Но когда ты чувствуешь потоки энергии, видишь, как они взаимодействуют с механизмами, никакие учебники не нужны.

Наконец, последняя деталь встала на своё место, все системы были откалиброваны. Я отошёл на шаг, с довольным видом оглядывая результат. Четыре монструозных агрегата стояли в ряд, соединённые между собой трубками и проводами. Моя маленькая производственная линия была готова к работе.

— А вы знаете, что это всё может рвануть, если что-то неправильно подключено? — с опаской спросила Катерина.

— Да ладно? — я приподнял бровь, поворачиваясь к пульту управления. — Катерина, ты меня с кем-то путаешь. Я же не вчера родился. Всё подключено идеально. Смотри…

Я поднёс палец к большой красной кнопке «СТАРТ». Она мигала уютным зелёным, будто сама просила: «Нажми меня, папочка».

Катерина вцепилась в край стола.

— Виктор, серьёзно, не надо! Там же плазменная сепарация! Если фазы не совпадут, давление скакнёт, и…

Я нажал.

И… ничего.

Абсолютная тишина. Только кнопка перестала мигать и просто горела ровным зелёным светом. Прошла секунда… Вторая…

— Я же говорила! — с укоризной произнесла Катерина. — Что-то сгорело! Или коротнуло!

В этот самый момент раздался тихий, почти издевательский щелчок реле. Затем ещё один. А потом вся линия ожила с нарастающим гулом, будто проснулся какой-то древний механизм. Лампочки загорелись ровным синим, трубки засветились мягким фиолетовым, а в центре «Вихря-7» закрутился прозрачный вихрь, будто кто-то разлил в воздухе жидкий сапфир.

Никакого взрыва. Ни искры. Ни даже лёгкого дымка.

— Ну вот, — я развёл руками. — Работает. А ты переживала.

Катерина медленно выдохнула, отпустила стол и подошла ближе. Её глаза были размером с блюдца.

— Это… это невозможно. Всего за три часа. Без единой ошибки.

Центрифуга плавно набрала обороты. Сушилка разогрелась до нужной температуры. Измельчитель довольно щёлкнул, сообщая о готовности к работе. Всё работало идеально.

Я сходил в подвал и вернулся с охапкой тонких, лишённых шерсти шкур. Хомяки постарались на славу, соскоблив всё лишнее своими крошечными, но острыми зубками.

— Это что? — спросила Катерина.

— Сырьё, — пояснил я.

Я аккуратно нарезал шкуры на ровные лоскуты и засунул их в загрузочный отсек центрифуги.

— Смотри внимательно. Сейчас будет магия.

Центрифуга заревела, раскручиваясь до бешеной скорости. Из специальных клапанов пошёл пар — из шкур выпаривались ненужные мне элементы.

Затем я приложил ладонь к специальной панели на корпусе. Тонкие струйки моей энергии потекли внутрь, смешиваясь с плазменным полем.

Я начал играться с настройками, меняя частоту, плотность потока… Наблюдал, как под воздействием энергии и центробежной силы меняется сама структура кожи, становясь более плотной и однородной.

Из центрифуги я переложил всё в сушильню. И тут началось настоящее колдовство. Я не просто сушил, а попутно вливал в них разные типы магии, меняя свойства, убирая одно, добавляя другое… Сначала лёгкий импульс укрепляющей магии. Затем — капля очищающей, чтобы убрать все токсины. Потом немного стабилизирующей, чтобы закрепить результат.

И, наконец, финальный этап. Высушенные до состояния пергамента лоскуты отправились в измельчитель, который за несколько секунд превратил их в тончайший порошок.

А затем этот порошок заполнил сотни маленьких прозрачных желатиновых капсул.

Я собрал готовый продукт в стерильные банки, наклеил на них этикетки, на которых заранее написал название — «Дерма-Форте», и, не глядя, кинул одну из банок Катерине. Она едва успела поймать.

— Вот. Ты будешь первой, кто это испробует.

— Не-не-не, я не буду это пить! — она испуганно посмотрела на банку. — Я же видела, из чего ты это сделал!

— А зря. Для людей оно улучшает качество кожи, убирает мелкие морщинки, делает её эластичной и бархатистой. Настоящее омолаживающее средство.

Она с сомнением посмотрела на капсулы.

— Это сделано из шкур сиамских грызунов, тундровых кротокрысов и болотных ползунов. У них очень нежная, тонкая кожа с уникальной структурой. В Диких Землях хищники охотятся на них не только ради мяса, но и чтобы лечить свои кожные заболевания. Они инстинктивно знают, что это помогает. Я же просто создал усиленную версию. Убрал все токсины, все вредные примеси. Получился чистый концентрированный экстракт. Можно давать и животным, и людям.

Теперь Катерина по-новому посмотрела на баночку в своих руках. Я видел, как в её глазах борется страх и любопытство учёного.

В итоге, любопытство победило.

— Ну… в принципе, ради науки можно и попробовать.

Она открутила крышку, вытряхнула на ладонь сразу две капсулы и, не раздумывая, закинула их в рот, запив водой из бутылки, стоявшей на столе.

— Я… ощущаю какие-то магические процессы, — через минуту сказала она, прислушиваясь к своим ощущениям. — Не могу объяснить, но… тепло.

— А ты зачем две таблетки взяла? — с самым серьёзным видом спросил я.

— А что?

— Да ничего хорошего… — я развёл руками. — Теперь кожа зелёного цвета будет.

Её глаза округлились от ужаса. Она тут же бросилась к зеркалу, висевшему на стене.

— Шутка, — рассмеялся я.

— Смешно, — пробурчала она, но на её губах тоже появилась улыбка.

— Да ладно, реально?

— Ну, да. Это же реально смешно. Выпил не ту таблетку — и кожа позеленела. Классика.

В этот момент в лабораторию заглянула Валерия.

— Нет, не смешно, — сказала она, глядя на нас. — Это просто вы два ботаника, вот и нашли общий язык. А обычным людям это не смешно.

Я посмотрел на Катерину, которая всё ещё улыбалась. Да. Кажется, я не ошибся в выборе ассистента. Она была такой же помешанной на науке, как и я.

— Кстати о коже, — я прищурился. — Кажется, эффект уже пошёл.

— В каком смысле? — Катерина недоверчиво дотронулась до своей щеки.

— У тебя щёки… светятся.

Она тут же снова подлетела к зеркалу. И правда — её кожа на скулах излучала очень слабое, едва заметное жемчужное сияние. Будто под ней зажгли пару крошечных светодиодов.

— Ого! — она с восторгом разглядывала себя. — Это пройдёт?

— Часа через два. Это стабилизируется остаточный магический фон. Побочный эффект от ударной дозы.

Валерия, до этого наблюдавшая за нами со скептической ухмылкой, тут же оказалась рядом. Её деловая хватка сработала быстрее скорости света. Она схватила Катерину за подбородок и начала поворачивать её голову то так, то эдак, оценивая «товар».

— Так, стоп. Оно реально работает? И светится? Вик, да это же золотая жила! Мы можем продавать это как люксовую косметику!

— «Дерма-Форте — сияйте изнутри!» — процитировал я свежепридуманный рекламный слоган.

— Гениально! — совершенно серьёзно сказала Валерия. — Сколько стоит одна банка? И можно ли сделать так, чтобы свечение было, например, золотистым? Или розовым? Для VIP-клиентов! Представляешь, приходит дамочка на приём, а у неё кожа мерцает в тон сумочке! Они за это любые деньги отдадут!

Вечером, когда я сидел в своём кабинете и планировал следующую вылазку, в голове роились мысли.

Теперь я могу не только лечить, но и производить. Создавать препараты, которые будут не маскировать симптомы, а реально помогать. И не только животным.

Нужно снова отправиться в лес. Найти ещё что-то полезное, что можно переработать. В конце концов, химерология — это не только создание монстров, но и создание лекарств. А я, кажется, нашёл способ неплохо на этом заработать, оставаясь при этом в тени. И, что самое главное, не тратя на это всю свою драгоценную энергию. Пусть машины работают.

Это значит, что у меня будет больше времени на настоящие, серьёзные проекты. И больше денег на их реализацию.

Да. Всё шло по плану.

Глава 17

Окраина Адмиралтейского района

Дождь… Опять этот мерзкий холодный питерский дождь. Он пробирал до костей, заставляя старые раны ныть с новой силой.

Семён Петрович поплотнее закутался в свой потёртый плащ и снова зашёлся в глухом надсадном кашле, который уже стал его вечным спутником.

«Развалина», — с горечью подумал он, глядя на свои дрожащие руки.

Когда-то эти руки держали силовой клинок, способный разрезать броню лёгкого танка. Когда-то это тело выдерживало перегрузки, от которых у обычного человека лопались сосуды. Когда-то он был Семёном «Беркутом» Орловым, командиром разведывательно-диверсионной группы имперского спецотряда «Грифоны». Легендой.

А теперь он просто списанный в утиль старик. Шестьдесят семь лет. Из них сорок два — в сапогах и с винтовкой. Всю жизнь — на переднем крае. Он был одним из лучших. Абсолют, Дар Земли. «Каменная кожа», которая держала прямой удар химеры класса «Сигма». Когда-то, в далёком прошлом…

А теперь печень барахлит, сердце пошаливает, а лёгкие после того газового облака в каньоне Теней так и не восстановились. Тело предавало на каждом шагу.

Его списали. Вежливо, с почестями, с медалью «За выслугу лет». Выдали пенсию, которой едва хватало, чтобы оплатить счета и не умереть с голоду. И всё. Спасибо за службу, герой. Можешь идти подыхать на гражданку.

Он пытался устроиться. Хотя бы охранником в какой-нибудь магазинчик. Но кто возьмёт на работу старика, который не пройдёт даже самую простую медкомиссию?

А дома ждала жена. И внучка, которая уже неделю клянчила в магазине того самого «Лупоглазого Ушастика» — жуткую розовую тварь с глазами-блюдцами и ушами, которая при нажатии на живот пищала голосом пьяного робота: «Я-тебя-люблю!». И у него не было денег даже на эту дешёвую дрянь. От этой мысли во рту стало горько.

По пути домой его взгляд зацепился за яркую витрину детского магазина. И там, на почётном месте, под светом софитов, сидели они. Лупоглазые Ушастики. Целая армия розовых, фиолетовых и ядовито-зелёных тварей смотрела на мир своими пустыми пластиковыми глазами.

Семён подошёл ближе. Под одним из них красовался ценник. Цифры были небольшими, но для него — неподъёмными. Как раз та сумма, которой не хватало на новые ботинки жене.

Мимо прошла молодая пара с ребёнком. Мальчишка ткнул пальцем в витрину, отец засмеялся, зашёл внутрь и через минуту вышел с коробкой. Счастливый пацан тут же достал Ушастика из коробки и оторвал ему ухо — просто чтобы проверить, как оно отрывается.

Отец только хохотнул:

— Не порти сразу, сынок, ещё поиграешь.

И они ушли, оставив Семёна стоять под дождём, как будто его здесь и не было.

Он смотрел им вслед, пока фигуры не растворились в серой пелене. Внутри что-то сжалось — не сердце, нет, сердце уже давно научилось молчать. Это было что-то старое и забытое. Зависть? Нет, не то слово. Скорее — тоска по тому времени, когда он мог просто зайти и купить. Когда деньги были не вопросом жизни и смерти, а просто цифрами на счету. Когда он был нужен.

Через полчаса он вернулся домой, открыл скрипучую дверь своей однушки. В нос тут же ударил запах жареной картошки и лекарств.

— Деда! — из комнаты вылетела маленькая ракета с двумя русыми хвостиками.

Внучка Аня, его личное шестилетнее солнце в этом сером мире, вцепилась ему в ногу.

— Привет, козявка, — Семён погладил её по голове, стараясь, чтобы улыбка не выглядела слишком жалко.

— Деда, а ты… ты купил? — она заглянула ему в глаза с такой надеждой, что у него защемило сердце.

Из кухни выглянула жена и сочувственно покачала головой.

— Анечка, дедушка устал, — мягко сказала она.

Но Аня уже всё поняла. Нижняя губка задрожала.

— Опять не купил… А мне Ленка из садика хвасталась, ей папа вчера нового купил. Фиолетового! Он песенку поёт…

Семён отвёл взгляд. Что он мог сказать? Что его геройской пенсии хватает только на оплату коммуналки и гречку? Он присел на корточки, заглянул внучке в глаза.

— Солнышко, я… я обязательно куплю. Просто в магазине именно твоего Ушастика не было, разобрали. Но я заказал. Самого лучшего!

Глаза Ани снова засияли.

— Правда⁈ Розового⁈

— Розовее не бывает, — соврал он, чувствуя себя последним подонком.

Он поднялся и прошёл на кухню, оставив за спиной счастливую внучку. Жена поставила перед ним тарелку с картошкой.

— Не мог ей правду сказать? — тихо спросила она.

— Не мог, — глухо ответил он.

Он тупо смотрел в тарелку. Эта проклятая розовая тварь стала для него символом собственного унижения.

Чуть позже, после ужина, Семён Петрович с тоской брёл вдоль серой стены, когда его внимание привлекла яркая вывеска «Добрый Доктор». Ветеринарка. Из её дверей как раз выходил здоровенный мужик, весь в коже и цепях, похожий на байкера. На руках он трепетно держал пушистого шпица в розовом комбинезончике.

— Ну всё, Пусечка, не бойся, дядя доктор просто сделал укольчик, — басил байкер, целуя собачонку в макушку. — Теперь никакая зараза к нам не пристанет.

Семён хмыкнул. Мир окончательно сошёл с ума. Он отвернулся и уже хотел идти дальше, но взгляд зацепился за невзрачный листок, приклеенный скотчем к фасаду здания клиники.

«ТРЕБУЮТСЯ ЛЮДИ С БОЕВЫМ ОПЫТОМ»

Семён нахмурился. Ветеринарная клиника? Охранником, что ли? Ну, в принципе, логично. Всякие бывают клиенты, может, и буйные. С химерами, опять же. А кто с химерами справится лучше, чем бывший спецназовец?

Он оторвал от объявления полоску с номером телефона. А что он теряет? Хуже уже точно не будет.

Вернувшись в свою крошечную квартирку на окраине, он долго мялся. Звонить? Не звонить? Унижаться перед какими-то коновалами? Но потом перед глазами снова встало лицо внучки…

Семён набрал номер.

— Клиника «Добрый Доктор», Валерия слушает, — ответил приятный женский голос.

— Здравствуйте, я по объявлению… — прохрипел он в трубку. — Насчёт работы.

— Добрый вечер, — голос на том конце стал более деловым. — Имя, возраст?

— Семён Петрович. Шестьдесят семь.

В трубке на секунду повисла тишина. Семён уже приготовился услышать вежливый отказ. Но вместо этого девушка спросила:

— Хорошо. Где служили?

Он опешил.

— В смысле?

— В объявлении указано: «с боевым опытом». Меня интересует ваш послужной список.

«Ни хрена себе собеседование на должность охранника», — подумал Семён, но ответил:

— Имперский спецотряд «Грифоны». Разведка, диверсии.

— Отлично. Количество боевых выходов? Хотя бы примерно.

Он окончательно впал в ступор. Да что за допрос? Они там что, личную гвардию набирают?

— Больше сотни… Я не считал.

— Понятно. Ранения, контузии?

— Хватает. А вам это зачем?

— Мне нужно понимать ваш уровень стрессоустойчивости, — невозмутимо ответила девушка. — Какой у вас магический дар?

Вот тут Семён чуть не выронил трубку. Какого лешего им его Дар понадобился? Хулиганов от котят отгонять?

— Дар Земли, ранг Абсолют. Специализация — «Каменная кожа». Но я… уже не в форме. Тело подводит.

— Ничего страшного, — в голосе девушки не было и тени сомнения. — Отлично, вы нам подходите.

— Подхожу? — переспросил он, не веря своим ушам.

— Да. Предварительно. Завтра в шесть часов вечера ждём вас по адресу для личного собеседования. И ещё один вопрос. У вас есть знакомые с похожим опытом?

Семён помолчал, пытаясь осмыслить происходящее.

— Есть, — наконец ответил он.

— Приводите. Всех, кто согласится. Нам нужны люди.

— Понял… Будем.

Он повесил трубку и несколько минут тупо смотрел в стену. Что это такое было? Розыгрыш? Какая-то хитрая схема мошенников? Или…

Или ему просто повезло?

Он достал свою старую записную книжку, истёртую до дыр. Пальцы, дрожа от волнения, начали перебирать страницы.

«Костыль, сапёр, — пронеслось в голове. — Потерял ногу в одной заварушке, и теперь прозябает на такой же нищенской пенсии».

«Кабан, штурмовик. Лёгкое пробито осколком. Работает вышибалой в какой-то рыгаловке».

«Седой, диверсант. После контузии один глаз почти не видит. Разводит голубей на крыше».

Таких, как он, списанных и забытых, было двенадцать человек. Они изредка собирались, пили дешёвую водку и вспоминали былые дни. Всё, что осталось от их когда-то легендарного отряда.

Он вбил первый номер. Гудки шли недолго.

— Если вы насчёт долгов, то я умер, — раздался в трубке знакомый голос.

— Здорово, Коль, — хрипло сказал Семён. — Это я, Беркут.

— Семён? Какими судьбами? Пенсию прибавили, решил похвастаться?

— Работу нашёл.

В трубке на секунду повисла тишина.

— Не смешно, Петрович.

— Я серьёзно. Нужны люди с боевым опытом.

— Охранять склад с тушёнкой? Я пас.

— Ветеринарная клиника, — сказал Семён и приготовился к новой порции сарказма.

И он не ошибся. Костыль расхохотался.

— Ветклиника? Нам там что, хомячкам уколы ставить? Или от бешеных чихуахуа отбиваться? Ты совсем плох, старик.

— Они спрашивали про количество боевых выходов и магический дар.

Смех в трубке резко оборвался.

— Чего? — уже совсем другим, серьёзным тоном переспросил Костыль.

— Того. Завтра собеседование. Сказали приводить всех наших, кто согласится. Платят, похоже, хорошо.

Колян молчал ещё пару секунд.

— Ладно… — наконец протянул он. — Это звучит как полный бред. А значит, в этом что-то есть. Я в деле. Кабану и Седому позвоню сам. Где и во сколько?

— Завтра в шесть вечера. В «Добром Докторе».

— «Добрый Доктор»… Чёрт, звучит-то как… Будем, командир.

— Колян, стой. Я сам Седому наберу. Он может твой номер не взять, если опять кому-то должен.

— Дельная мысль, командир. Действуй.

Семён повесил трубку.

Похоже, старая гвардия снова будет в сборе. Посмотрим, что из этого выйдет.

* * *

Меня встретили с таким почтением, как будто я был не простым ветеринаром, а как минимум наследником захудалого, но очень гордого княжества. Дворецкий в накрахмаленной ливрее распахнул передо мной двери, а по мраморным полам зацокали каблучки Агнессы, спешившей мне навстречу.

— Виктор, — она протянула мне руку для рукопожатия, но я сделал вид, что не заметил, и вместо этого протянул ей небольшую картонную коробку.

— Вот, — сказал я. — Как и договаривались. Пробная партия.

Она с любопытством заглянула внутрь. Там, в аккуратных ячейках, лежали прозрачные капсулы, наполненные белым порошком. Мой «Дерма-Форте».

— Спасибо. Пройдём в гостиную. Поговорим.

Мы устроились в креслах у камина. На столике уже стоял чай и какие-то пирожные, которые выглядели так, будто их создавал не кондитер, а ювелир.

Агнесса изящным жестом указала на десерт.

— Угощайся. Лучшая кондитерская в городе.

Я взял одно пирожное. Оно было крошечным, покрытым глянцевой глазурью и украшено такой тонкой сахарной веточкой, что я боялся сломать её дыханием. Осторожно, двумя пальцами, я отправил его целиком в рот.

На один зуб. Вкусно, конечно. Но за цену этого произведения искусства можно было купить килограмм отличных пончиков. И ещё на кофе бы осталось.

— Как жизнь? — спросил я, отпивая чай. Неплохо. С бергамотом.

— Дела… идут, — она пожала плечами, и я заметил под её глазами тёмные круги, которые не мог скрыть даже идеальный макияж. — Разбираюсь с наследством. Не так просто, как кажется.

— Ещё бы. Целую империю на тебя свалили.

Она удивлённо подняла бровь, но промолчала.

— А как там твой брат? — решил я сменить тему. — Бегает?

— Ещё как, — на её губах появилась тёплая улыбка. — Носится по саду, как угорелый. Даже не верится, что ещё совсем недавно он с трудом мог дойти до столовой. Виктор, я хотела спросить… когда можно продолжить лечение?

— А куда ты так торопишься? Нельзя так быстро. Ему нужно время. Организм перестроился, ему нужно привыкнуть к новым возможностям, закрепить эффект. Если я сейчас снова начну в него вмешиваться, ему будет… тяжело.

— Насколько тяжело?

Я на секунду задумался, подбирая аналогию, которая была бы ей максимально понятна.

— Ну, представь, что по нему каждый день, по несколько раз, будут проезжать катком. Вот примерно такие ощущения. Можно, конечно, и обезболить, но это снизит эффективность. Так что дай ему хотя бы пару недель. Пусть порадуется жизни.

Агнесса кивнула, но я видел, что она всё ещё сомневается. Она взяла со стола коробку с моими капсулами.

— А это… что именно? И как принимать?

— А ты что, неграмотная? — с самой невинной улыбкой спросил я. — Ты же аристократка. Читать умеешь. Там внутри есть подробная инструкция, со схемами и сносками.

На её щеках вспыхнул лёгкий румянец. Кажется, я задел её за живое. Но она промолчала.

— А что с ними делать?

— Это пробная партия, — пояснил я. — Бесплатная. Можешь своим химерам давать, можешь на гвардейцах эксперименты проводить. Мне нужно понять, нужен ли вам вообще такой товар. Это, знаешь ли, очень редкая штука. Не так-то просто сделать.

Конечно, я врал. С моим новым оборудованием я мог штамповать эти капсулы тысячами. Но зачем ей об этом знать? Эксклюзивность — двигатель торговли.

— Спасибо, — тихо сказала она, убирая коробку.

Она помолчала, а затем, подняв на меня серьёзный взгляд, спросила:

— Виктор, я хочу вернуться к нашему разговору. Тогда, когда ты попросил ударить чем-нибудь мощным в овраг возле нашего завода… Откуда ты узнал, что там была целая группа с химерами?

— Я же химеролог, — пожал я плечами. — Всё, что связано с химерами, я знаю. Их повадки, инстинкты, способы охоты… Я просто… чувствую их.

— А если серьёзно?

— Верить или не верить — твоё дело.

Она вздохнула. Видимо, поняла, что правды от меня не добьётся.

— Хорошо… Тогда удиви меня. Раз ты такой великий химеролог, скажи мне что-то о химерах, чего я не знаю.

— Я же не говорил, что великий, — улыбнулся я. — Просто увлекаюсь этим делом. А удивить… ну, давай попробуем. Ты когда-нибудь слышала о трёхрукой обезьяне?

— Нет. А что, такая существует?

— Конечно. Редкий вид, обитает в джунглях. Очень опасные твари. Так вот, у неё на самом деле не три руки, а четыре.

Агнесса удивлённо подняла бровь.

— Четвёртая просто невидимая. Растёт прямо из груди. Тонкая, почти прозрачная, но с очень острыми когтями. Она может вытягиваться на несколько метров. Люди, которые с ними сталкивались, часто рассказывают байки про телепатию, псионику и прочую чушь. Думают, что обезьяна убивает их силой мысли. А она просто стоит в трёх метрах и своей невидимой лапой сворачивает им шеи. Вот тебе и весь фокус.

— Я… никогда не слышала о таких существах.

Конечно, она не слышала. Потому что таких обезьян в этом мире, скорее всего, и не было. Это был один из моих старых проектов. Но звучало убедительно.

— И вообще, я бы на твоём месте заказал нормальную защиту для поместья.

— В смысле, защиту? — не поняла она.

— Пошли, покажу.

Я поднялся и жестом пригласил её следовать за мной. Мы вышли на просторный балкон, с которого открывался великолепный вид на ухоженный парк.

— Вот, посмотри, как красиво, — сказал я, обводя рукой пейзаж.

Агнесса непонимающе посмотрела на меня.

— И причём здесь это?

— Погода хорошая, — продолжил я, глядя в небо. — Воздух нормальный, солнышко светит, птички поют.

— И что?

— Птички поют, — повторил я.

Она молчала, пытаясь уловить мою мысль.

— Птички поют, — сказал я в третий раз, уже с нажимом.

И тут до неё дошло.

Я увидел, как её лицо меняется. Удивление, недоумение, а затем — пробирающий до костей ужас. Она резко повернула голову, вглядываясь в деревья, где беззаботно чирикали птицы.

— Твою мать! — прошептала она. — Где именно?

— Видишь вон ту пичугу на ветке старого дуба? — я чуть заметно кивнул головой, указывая направление. — Похожа на обычного воробья, да? А теперь смотри, как она поворачивает голову. Плавно, без рывков, почти на сто восемьдесят градусов. Как сова. Воробьи так не умеют. Это не птица, Агнесса. Это наблюдатель. «Камера» с крыльями и когтями. И я почти уверен, что она здесь не одна. Они наблюдают. За тобой, за твоим домом, за всем, что здесь происходит… Так что да, защита тебе не помешает.

Она стояла, обхватив себя руками, и смотрела на мирных птичек так, будто это были предвестники апокалипсиса.

— Виктор… откуда ты всё это знаешь?

— Я же говорил. Просто увлекаюсь этим делом.

Я оставил её на балконе наедине с её новым открытием и вернулся в гостиную. Нужно было допить чай.

Когда Агнесса вернулась, она выглядела… другой. В её глазах появилось осознание того, насколько хрупок и уязвим её мир.

— У меня к тебе ещё одно предложение, — сказала она, садясь напротив. — Помимо контракта на поставку твоих препаратов.

Я вопросительно поднял бровь.

— Я хочу нанять тебя. В качестве… консультанта по безопасности. Неофициально, разумеется. Мне нужно, чтобы ты помог мне укрепить оборону этого поместья. И не только этого. У меня есть ещё несколько объектов, которые нуждаются в защите.

Я улыбнулся.

— Это будет стоить дорого.

— Я готова заплатить, — без колебаний ответила она.

— Ну, вот и договорились, — я поднялся. — А теперь, если позволишь, я пойду. У меня скоро рабочий день начнётся.

Я шёл по длинной аллее к воротам, и на моём лице играла довольная улыбка.

* * *

Я вернулся в клинику, и первое, что меня встретило, — это задница. Огромная, мохнатая, с двумя горбами. Она деловито виляла из стороны в сторону, пытаясь протиснуться в дверной проём.

— Э-э-э… — протянул я, глядя на это зрелище. — Мы что, расширяемся до экзотических животных?

Верблюд, наконец, протиснулся и, гордо задрав голову, прошёл мимо меня. За ним семенил маленький мужичок в дорогом костюме, который с обожанием смотрел на своего питомца.

— Валерия! — крикнул я, проходя к стойке администратора. — Это что за корабль пустыни у нас тут пришвартовался?

Она оторвалась от своего ноутбука и устало потёрла виски.

— Ох, Вик, это… это был сложный клиент. Очень оригинальный. Сказал, что у его верблюда — депрессия.

Я нахмурился, пытаясь вспомнить, есть ли у верблюдов вообще предрасположенность к меланхолии. Вроде нет.

— А на первый взгляд, животное абсолютно здорово.

— Он не плюётся.

Я замер, пытаясь осознать услышанное.

— В смысле, не плюётся?

— В прямом. Хозяин купил его специально, чтобы он плевался в его конкурентов по бизнесу. А он, видите ли, не хочет. Мы ему говорим, что верблюд плюётся только в целях самозащиты, когда напуган или раздражён. А он нам: «Так я его и пугал, и раздражал! И палкой тыкал, и кричал на него! А он, зараза, только грустно смотрит!»

— Понятно, — кивнул я. — Диагноз — хозяин-идиот. Не лечится.

— Вот и мы так решили. Сказали зайти позже, когда у нас появится «специалист по верблюжьей психологии».

Я прошёл дальше, качая головой. Этот мир не переставал меня удивлять. И тут же наткнулся на новое препятствие.

По всей клинике носились сурикаты. Штук двадцать, не меньше. Они запрыгивали на стулья, пытались стащить со стола журналы, гонялись друг за другом, устраивая весёлую кучу-малу прямо посреди холла.

Посреди всего этого хаоса на диванчике сидела милая старушка в цветастом платке и с умилением наблюдала за своими питомцами.

— Ой, какие шалуны! — приговаривала она. — Прямо сил нет с ними!

Моё внимание привлёк особенно наглый сурикат. Он подкрался к дорогой переноске, из которой торчал нос породистого мейн-куна с мордой потомственного аристократа. Кот посмотрел на суриката так, будто тот был грязью у него под когтями.

Сурикат не смутился. Он встал на задние лапки, сложил передние на груди и вызывающе пискнул.

— Ф-ш-ш-ш! — угрожающе зашипел мейн-кун, демонстрируя клыки.

В ответ сурикат… зашипел тоже. Только пародия получилась жалкой и комичной. После чего он показал коту язык и с боевым кличем ускакал к своим сородичам.

Хозяйка мейн-куна, дама в норковом манто, схватилась за сердце.

— Валерия, душечка! Мой Принц Себастьян пережил глубочайшее оскорбление! Это возмутительно!

Лера даже глазом не повела.

— Запишу в его карту, — безразлично ответила она. — «Психологическая травма, нанесённая сурикатом».

— И это что за банда? — спросил я у Валерии, которая как раз пыталась отобрать у одного из сурикатов свою ручку.

— А это наша клиентка, Аглая Степановна, — вздохнула она. — У её сурикатов плановый осмотр.

Я присмотрелся к зверькам. Обычные, на первый взгляд. Но что-то в их глазах было… слишком осмысленное. Я «просканировал» одного. Да, точно. Магический атрибут. Не химеры, нет. Просто очень умные, почти разумные создания.

И тут один из сурикатов выскочил из коридора, ведущего в мои лаборатории. В передних лапках он гордо держал пищащий и вырывающийся комок шерсти.

Он украл одного их моих хомяков.

— О, — сказал я, поворачиваясь к старушке. — А не хотите ещё одного питомца? Вон, смотрите, какой славный. Они уже подружились.

Бабуля посмотрела на хомяка, которого сурикат как раз пытался запихнуть себе в защёчный мешок.

— Ой, нет, милок, что ты! — замахала она руками. — Зачем мне хомяки? Это ж такая ответственность! Столько мороки с ними, возни… Не-не-не, увольте.

Я посмотрел на двадцать её гиперактивных питомцев, которые в этот момент как раз пытались разобрать на запчасти кофейный аппарат. Потом на хомяка, которого сурикат уже почти утрамбовал.

— И правда. Куча возни. Эх, никому хомяки не нужны…

— Мне нужны! — раздался за спиной голос Валерии.

Я обернулся. Она стояла у своей стойки. Один хомяк деловито подавал ей скрепки из лотка. Второй — старательно прятал ручку, чтобы её снова никто не украл. Третий обнаружил на столе пятнышко от кофе и теперь яростно тёр его ватным диском.

— Да уж, — хмыкнул я. — Похоже, ты нашла себе идеальных ассистентов.

Я отправился в свою лабораторию. Пора было поработать. Достал из холодильника результаты своей последней, на удивление мирной ночной вылазки — несколько видов необычных грибов.

Прошлой ночью на мен никто не нападал и не пытался сожрать… Я просто гулял по ночному лесу и собирал «гербарий». Скука смертная, но для дела надо.

Я как раз раскладывал образцы по чашам, когда в лабораторию заглянула Катерина.

— О, а что это у нас тут? — спросила она, подходя ближе. — Новые ингредиенты?

— Ага, грибочки.

— Грибочки? Виктор, ты же химеролог. А не ботаник или алхимик. Какое это вообще отношение имеет к нашей работе?

— Самое прямое, — ответил я, протягивая ей один из грибов. — Посмотри.

Она взяла его, повертела в руках, понюхала.

— Ну, гриб как гриб. Слегка фонит магией, но ничего особенного.

— Эх, молодёжь… — вздохнул я.

— Эй! — возмутилась она. — Мы вообще-то почти ровесники!

— Возраст — это состояние души, — отмахнулся я. — Ты смотришь, но не видишь. Вот скажи, как, по-твоему, этот гриб появился?

— Ну, вырос… Из спор.

— Правильно. А споры откуда взялись? И почему они выросли именно здесь и именно такими? Вот этот гриб, — я указал на образец в её руках, — я нашёл на старом поваленном дереве. Всё дерево было исцарапано когтями какой-то крупной твари. Видимо, точила когти. В царапинах остались её микроскопические частички. Они вступили в реакцию с древесным соком и со спорами грибов, которые там были. Дерево получило заражение, пошла мутация, магическая энергия начала концентрироваться… И в итоге выросли вот эти грибы. С очень интересными свойствами.

Я взял у неё образец и поднёс к свету.

— Химерология — это не только наука о создании и скрещивании животных. Это наука о взаимодействии. О том, как одно живое существо влияет на другое. Какие болезни оно может переносить. Какие растения могут вырасти на месте его гибели, впитав его энергию. Из когтей какой твари получится лучший клинок, а из чьей шкуры — самая прочная броня. Это целая экосистема, Катя. И мы, химерологи, должны понимать её всю. От мельчайшего микроба до крупнейшего дракона. Иначе мы не творцы, а просто мясники, сшивающие куски плоти наугад.

— Я… я никогда не думала об этом с такой стороны. В Академии нас учили другому.

— В Академии вас учили ремеслу, — поправил я. — А я говорю об искусстве.

Я положил гриб обратно в чашу.

— Так что, да. Грибы — это тоже химерология. Просто нужно уметь читать их историю. А теперь, если не возражаешь, мне нужно поработать. У меня тут намечается очень интересный эксперимент…

* * *

— Вик, пора, — сказала Валерия, заглядывая в лабораторию. — Они уже здесь.

Я вытер руки и снял халат.

— И что, все двенадцать пришли?

— Все двенадцать, — кивнула она. — Вик, вот скажи честно, ты точно уверен? Я на них посмотрела… это же не охранники, а какой-то передвижной лазарет. Пенсионный фонд «Последний бой».

Я усмехнулся.

— Опыт, Лера. Бесценный опыт. Пошли, посмотрим на наш новый спецназ.

В приёмной действительно сидело двенадцать человек. И это было… впечатляющее зрелище.

Седовласые, с обветренными лицами, покрытыми сетью морщин и шрамов. Один сидел, положив на колени потрёпанный протез руки, сделанный из латуни и стали. У другого вместо глаза был мутный кибернетический имплант, который тихонько жужжал, фокусируясь на мне. Третий чуть заметно прихрамывал, опираясь на массивную трость с набалдашником в виде волчьей головы.

Остальные выглядели не сильно лучше — вылитые экспонаты из музея забытых войн.

— Приветствую, господа, — сказал я, усаживаясь за стол. Валерия примостилась рядом, с блокнотом и ручкой наготове. — Рад, что все пришли.

— Мы тоже рады, что хоть кому-то понадобились, — пробасил один из них. — Меня зовут Семён Петрович Орлов. Только вот не совсем понятно… зачем ветеринарной клинике двенадцать охранников? Вы тут что, драконов разводите?

По помещению прокатились сдержанные смешки.

— Вик, им же в сумме лет семьсот, не меньше, — прошептала мне на ухо Валерия. — Может, всё-таки найдём кого помоложе?

— А кто сказал, что вы будете охранять только клинику? — спросил я в ответ Семёна, проигнорировав шёпот Валерии.

Ветераны переглянулись.

— Я предлагаю вам не просто работу. А предлагаю снова стать теми, кем вы были. Боевым отрядом. Оплата — хорошая, подробности по результатам собеседования. Плюс проживание в отдельном доме. Со временем — транспорт. И премии за успешные операции.

Я сделал паузу, давая им переварить информацию.

— Единственный минус — никакого огнестрельного оружия. Я не аристократ, и лицензию на вооружённый отряд мне никто не даст. Так что придётся обходиться холодным оружием.

Семён Петрович хмыкнул, переглянулся со своими товарищами.

— Нас это устраивает, — сказал он. — Мы все Одарённые. Можем проводить энергию через клинки. Нам стволы без надобности, в городских условиях только мешаться будут.

— Отлично, — кивнул я. — Тогда перейдём к формальностям.

Я начал задавать вопросы. Не про опыт или навыки — в этом я не сомневался. Меня интересовало другое.

— Руку где потерял? — спросил я у того, что сидел с протезом.

— Да так, мелочи… В засаду попали. Тварь одна когтями полоснула, пришлось отрезать.

— А у тебя что со зрением? — повернулся я к мужику с кибер-глазом.

— Контузия. После взрыва гравитационной бомбы. Один глаз почти не видит, второй — видит слишком много.

Я кивнул. Знакомая история. Такие бомбы не просто калечили. Они искажали пространство, оставляя в ауре «фантомные следы», которые потом всю жизнь мерещились контуженным.

Я прошёлся так по каждому. У одного — шрапнель в лёгких. У другого — половина внутренних органов заменена на дешёвые импланты после встречи с кислотным слизнем. У третьего — хроническое магическое истощение…

— Понятно, — сказал я, когда закончил. — А теперь давайте чай пить. Лера, принеси, пожалуйста, конфет. Тех самых, моих.

Валерия, вздохнув, ушла и вернулась с небольшой вазочкой, в которой лежали завёрнутые в простые фантики конфеты. На вид — обычные ириски.

Я предложил их ветеранам. Те с сомнением взяли по одной, развернули, отправили в рот.

— Какой вкус странный, — удивлённо протянул Семён Петрович. — Как будто из грибов.

— Кушайте-кушайте, — улыбнулся я. — Это полезная штука.

Не успел я договорить, как мужик с кибер-глазом вдруг дёрнулся и уставился на Валерию. Его имплант зажужжал громче обычного и начал переливаться всеми цветами радуги.

— Матерь божья… — прохрипел он. — У вас аура… сиреневая! С золотыми искорками! Красота-то какая!

Валерия смущённо поправила блузку и отодвинулась от него подальше.

— Вик, что ты им подсунул? — прошипела она.

— Просто стимулятор для нейронных связей, — невозмутимо ответил я. — У него, видимо, глаз напрямую к мозгу подключён. Побочный эффект. Пройдёт через пару минут.

Но «побочные эффекты» на этом не закончились. Мужик с протезом руки вдруг замер и удивлённо уставился на свою латунную пятерню.

— Ох ты ж… пальцы зачесались, — пробормотал он. — Те, которых лет тридцать как нет.

Тот, что сидел, опираясь на трость, вдруг выпрямился, отставил её в сторону и осторожно потопал ногой.

— Спина… не болит, — с удивлением произнёс он. — Совсем. Молодой человек, а у вас ещё есть? Я бы ящик взял…

Сам Семён Петрович просто потёр виски и посмотрел на меня ясным взглядом, в котором уже не было и тени старческой усталости.

— Так, — сказал он деловито. — Голова ясная. Продолжайте. Мы вас внимательно слушаем.

Я улыбнулся. Вот теперь это был совсем другой разговор. Зато смотри, как все оживились. Вот таким нехитрым способом ветераны отведали мою последнюю разработку. Эти «конфетки» на деле улучшали концентрацию и снимали усталость.

— Ладно, — сказал я, когда они допили чай. — Переходим к основным вопросам. Как относитесь к химерам?

— К домашним — спокойно, — ответил за всех Семён Петрович. — А диких — давить надо. Без жалости.

— А если придётся работать с химерами? Ну, взаимодействовать.

Ветераны снова переглянулись.

— В смысле, чтобы мы с ними в одном отряде были? — нахмурился один из них.

— Ну, да.

— Может, тогда лучше создать какую-нибудь полуохранную структуру? — предложил он. — Купить лицензию, потом на неё оформить разрешение на оружие. Это же проще будет, чем с химерами возиться. И дешевле.

— А я кардинально против, — вдруг резко сказал один из них.

— Почему? — уточнил я.

— У меня собака была, боевая. Вместе с ней прошли два десятка вылазок. Она мне жизнь спасла трижды. А потом её накрыло… Я её на руках выносил из-под огня. До сих пор снится. Не хочу я больше… привязываться. Терять больно.

Я посмотрел на него. В его словах не было пафоса. Только искренняя боль.

— А если химера не будет умирать? — спросил я.

Он поднял на меня удивлённый взгляд.

— Это… это вообще реально?

— ДА РЕАЛЬНО, БЛИН! — раздался с потолка возмущённый вопль.

Все инстинктивно вскинули головы. На потолочной балке, свесив лапы, сидел Кеша и яростно жестикулировал крыльями.

— МЕНЯ ВОТ ВЧЕРА ОПЯТЬ УБИЛИ! ДЛЯ ПРОФИЛАКТИКИ! И НИЧЕГО, СИЖУ ТУТ, ЖИВОЙ! ХОТЯ ЖИЗНЬ — ДЕРЬМО!

Я медленно повернул голову. Из-за двери тут же выскочили два хомяка-спецназовца. Они ловко вскарабкались по стене, подбежали к Кеше, схватили его за крылья и потащили куда-то в темноту под потолком.

— ДА НЕ ЗАТЫКАЙТЕ МНЕ КЛЮВ, Я СЕЙЧАС ВСЁ ИМ РАССКАЖУ! — доносились его затихающие вопли.

Я повернулся обратно к ошарашенным ветеранам, которые смотрели на потолок, где только что исчез говорящий попугай.

Первым дар речи обрёл Семён Петрович. Он медленно повернулся ко мне.

— Бессмертный, значит, — задумчиво протянул он. — А громкий какой… Его можно использовать для отвлечения внимания.

— А если к нему гранату привязать? — с живым интересом спросил однорукий. — Он же всё равно выживет. Идеальный доставщик «подарков»…

Ветераны одобрительно загудели, тут же начав накидывать варианты использования бессмертной птицы. Я дал им пару секунд насладиться моментом.

— Так вот. Насчёт бессмертия… — продолжил я. — Да, это возможно. С некоторыми нюансами. В общем, вы приняты. Все. Завтра Валерия оформит вам контракты и выдаст аванс.

Когда они ушли, Валерия подошла ко мне.

— Вик, а зачем это всё? — спросила она. — Ну, серьёзно. Они же… инвалиды. С них же толку почти никакого, они едва ходят.

— Они ПОКА ЧТО едва ходят, — поправил я, глядя ей в глаза. — Всегда можно что-то придумать.

Я взял со стола листок и быстро набросал схему.

— Вот смотри. У этого, например, — я ткнул пальцем в имя одного из ветеранов, — сердце слабое. От любого резкого движения может отказать. Но если, к примеру, взять сердце пустынной игуаны — оно у них трёхкамерное, очень выносливое, — адаптировать его под человеческий организм, слегка изменить структуру клапанов, добавить пару блокирующих атрибутов, чтобы оно не перегревалось… Проблема решена.

Валерия посмотрела на мои каракули, потом на меня.

— Да, осталось только найти миллионов десять-двадцать на такую операцию. И на материалы. И всё сделать. Может, если у нас есть такие деньги, сразу императорскую гвардию перекупим?

— А зачем нам эти бездельники? — хмыкнул я. — Ты видела когда-нибудь императорскую гвардию в Диких Землях?

— Не видела.

— А слышала?

— Не слышала.

— Вот. Я же говорю, бездельники. А эти, — я кивнул на дверь, за которой только что скрылись мои новые сотрудники, — эти знают, что такое настоящие битвы. Мне нужны бойцы, а не парадные куклы. А с деньгами… разберёмся. Главное — есть цель. И материал для работы. А остальное — дело техники.

* * *

Особняк в пригороде Петербурга

На следующий день они приехали по адресу.

Старый обшарпанный двухэтажный особняк на окраине города, который, казалось, держался на честном слове.

— Ну и дыра-а-а… — протянул Костыль, оглядывая покосившийся забор. — Я бы в такой халупе даже пленного держать не стал. Умрёт ведь от тоски…

Семён Петрович Орлов, он же Беркут, проигнорировал ворчание. Он подошёл к массивным кованым воротам, преграждавшим въезд во двор. Ржавая цепь толщиной в палец стягивала створки, но висела свободно — замок был сорван, остались лишь его обломки на звеньях.

— Кто-то уже побывал, — заметил Седой, подняв с земли кусок ржавого металла.

— Или хозяева забили, — усмехнулся Костыль.

Беркут кивнул Кабану — здоровяку, который одним своим видом мог бы снести эти ворота.

— Кабан, нежно.

Тот хмыкнул, подошёл, ухватился за створку и навалился всем весом. Металл заскрипел, петли завыли, но ворота не поддались — внизу что-то их держало.

— Проще выломать, — пробасил Кабан, разминая плечи.

— Отставить, — остановил его Беркут.

Он обошёл ворота справа, присел на корточки у основания опорного столба и внимательно осмотрел его. Внизу, почти вровень с землёй, из металла торчал толстый проржавевший штырь, уходивший в паз в бетоне. Беркут поднялся и резко ударил берцем по верхней части столба.

С громким лязгом штырь выскочил из паза. Ворота качнулись и со скрипом подались внутрь.

Костыль присвистнул.

— Точно, я и забыл. Стандартная дачная противоугонка образца девяностых. У моего деда на сарае такая же стояла.

Семён Петрович молча обошёл дом, заглядывая в мутные окна. Внутри царил хаос. Горы мусора, перевёрнутая мебель, облезлые стены…

«Подстава, — пронеслось в его голове. — Точно подстава. Заманили нас сюда, как крыс в мышеловку».

Он и его люди — двенадцать списанных в утиль ветеранов, — стояли посреди заросшего бурьяном двора и с сомнением смотрели на своё новое «место базирования».

Но приказ есть приказ. А контракт, подписанный вчера, был для них единственным шансом на нормальную жизнь.

— Так, бойцы! — рявкнул Беркут, и его голос, не растерявший за годы командных ноток, заставил всех выпрямиться. — Хватит сопли жевать! Мы здесь не на экскурсии. Это наша новая база. И наша новая работа. Значит, первым делом — порядок!

Он тут же начал раздавать команды, как на учениях.

— Седой, Кабан, вы двое — на второй этаж. Зачистите там всё. Весь хлам — вниз. Костыль, ты со своими — первый этаж. Окна, двери, полы… Чтобы к вечеру блестело! Остальные — за мной, во двор.

Работа закипела. Через полчаса со второго этажа донёсся грохот и приглушённый смех. Беркут нахмурился, собираясь рявкнуть, но тут из окна показалась голова Седого.

— Командир, тут это… Наследство, видать, от прежних жильцов.

Он сбросил вниз старый пыльный сундук. Тот с треском приземлился на кучу тряпья. Из приоткрытой крышки торчало что-то розовое… Костыль, проходивший мимо с охапкой гнилых досок, с любопытством ткнул в находку носком ботинка.

Крышка откинулась. Сундук был доверху набит сценическими костюмами для какого-нибудь театра. Блёстки, стразы и гора розовых перьев…

— Опа! — присвистнул Костыль. — Седой, примерь-ка! Тебе к лицу будет.

— Иди ты, — донеслось сверху. — Сам примеряй, для маскировки.

Кабан, огромный, как шкаф, мужик, высунулся из соседнего окна. Он молча повертел в своих ручищах лифчик, расшитый пайетками, примерил на свою бритую голову, как шапочку, и снова скрылся внутри.

По двору прокатился дружный мужской хохот. Даже Беркут не сдержал улыбки.

— Командир, тут ещё кое-что! — снова крикнул Седой и скинул вниз что-то небольшое и твёрдое.

Предмет шлёпнулся на траву. Это было чучело барсука. Старое, побитое молью, с одним стеклянным глазом. Но это было не главное. На барсуке была надета крошечная тельняшка и лихо сдвинутая набок бескозырка. В лапе он сжимал муляж бутылки водки.

Костыль подобрал находку и смахнул с неё пыль.

— О! А вот это вещь. Наш талисман будет. Назовём его Старшина Борисыч.

Он торжественно водрузил барсука на перила крыльца. Чучело уставилось на всех своим единственным глазом.

— На свалку, — коротко бросил Беркут. — Вместе с перьями.

— Есть, командир, — вздохнул Костыль и с неохотой отнёс «Старшину Борисыча» на кучу мусора. Но Беркут заметил, как он незаметно сунул бескозырку себе в карман.

«Ладно, — подумал он. — Лишь бы работали. Моральный дух тоже важен».

Весь отряд работал слаженно. Привычка, вбитая годами службы. Из окон летел мусор, во дворе выросла гора из старых досок, сломанной мебели и какого-то тряпья.

Беркут стоял на крыльце, скрестив руки на груди, и наблюдал. Он до сих пор не верил. Какой-то пацан, называющий себя ветеринаром, нанял целый отряд бывших спецназовцев. Зачем? Что он затеял?

«Надо быть начеку, — мысленно приказал он себе. — Что-то здесь нечисто. Слишком всё мутно».

В разгар уборки к дому подкатило такси. Из него вышел тот самый парень, Виктор.

— Здаров, бойцы! Что это вы тут делаете? — с искренним удивлением спросил он, оглядывая кипящую работу.

— Убираемся. Не в свинарнике же жить.

— А-а, понятно. Хорошее дело. Молодцы. А я как раз приехал помочь.

— Раз хотите помочь, — хмыкнул один из ветеранов, указывая на гору хлама, сваленную у входа, — то вот, можете начать с этого. Выносите.

Виктор посмотрел на гору мусора.

— Да без проблем.

Он развернулся и, не говоря ни слова, пошёл к машине. Затем вернулся, неся в руках большую клетку, похожую на те, в которых перевозят собак.

— Это ещё что такое? — нахмурился Беркут.

Виктор молча поставил клетку на землю и открыл дверцу. Оттуда, один за другим, выскочили несколько хомяков. Они тут же сбились в кучку и выжидающе уставились на него.

Виктор указал пальцем на гору мусора.

— Взять.

И тут началось нечто невообразимое.

Хомяки, издав боевой писк, бросились на мусор. Их челюсти работали, как промышленные измельчители. Старые доски превращались в труху за считанные секунды. Ножки от стульев исчезали в их пастях, как спагетти. Даже металлические скобы и гвозди они перемалывали с лязгом и хрустом.

Двенадцать закалённых в боях ветеранов, повидавших за свою жизнь немало всякой чертовщины, стояли с отвисшими челюстями и молча смотрели, как стая хомяков пожирает гору хлама.

Виктор повернулся к ошарашенным ветеранам.

— Вы же помните, что в контракте была подписка о неразглашении?

Беркут медленно кивнул, всё ещё не в силах оторвать взгляд от происходящего. Он прекрасно понимал, что только что увидел. Это были не просто хомяки. Это были химеры. Маленькие, но чудовищно эффективные. Идеальное оружие для диверсий. Кинь пару таких в поместье какого-нибудь аристократа, и к утру от его антикварной мебели останутся только воспоминания. А если их будет не два, а двести?..

— Помним, — наконец выдавил он. — Только там… не было указано, какие последствия от разглашения.

Виктор на мгновение задумался.

— Блин, я что, не записал? — он хлопнул себя по лбу.

Ветераны молчали.

— Последствия — смерть, — с самой добродушной улыбкой сказал Виктор. — Ну что, пойдёмте, я вас познакомлю кое с кем.

Он собрал их в доме.

— Позвольте представить вам мою телохранительницу.

— Телохранительницу? — хмыкнул боец с позывным Ржавый. — Баба, что ли? И что она может?

В этот момент в помещение зашла фигура в длинном чёрном плаще с глубоким капюшоном, полностью скрывавшим лицо. Она молча остановилась перед ними.

Виктор кивнул.

— Можешь снять.

Фигура медленно подняла руки и откинула капюшон.

Ветераны отшатнулись.

Перед ними стояла огромная, покрытая тёмной шерстью обезьяна. Точнее, нечто среднее между обезьяной и человеком. Мощное мускулистое тело, закованное в костяную броню с шипами.

— Знакомьтесь, это Рядовая, — представил её Виктор. — Она будет вас курировать.

Рядовая сделала шаг вперёд. Костяная броня на её плечах тихо скрипнула. Она обвела отряд тяжёлым взглядом жёлтых нечеловеческих глаз и вдруг… протянула Костылю огромную, покрытую шерстью лапу.

Костыль замер, глядя то на лапу, то на её морду. Он посмотрел на Беркута в поисках поддержки, но командир лишь едва заметно кивнул: «Действуй по обстановке».

Собрав всю волю в кулак, Костыль неуверенно протянул свою руку. Огромные пальцы Рядовой сомкнулись на его ладони. Он ожидал чего угодно: что его руку раздавят, оторвут, съедят. Но хватка была на удивление аккуратной. Рядовая один раз основательно тряхнула его руку вверх-вниз, как старого армейского товарища, после чего отпустила.

Костыль несколько секунд смотрел на свою ладонь, словно проверяя, на месте ли все пальцы.

— Приятно познакомиться, — еле слышно пробормотал он в пустоту.

Рядовая по очереди подошла к каждому из бойцов и всем пожала руки.

Седой, стоявший рядом, тихо хмыкнул:

— Ну вот, Костыль. А ты боялся. У неё рукопожатие крепче, чем у нашего прапорщика было.

Виктор обвёл взглядом своих новых сотрудников.

— А теперь к делу. Каждый из вас получит свою химеру. Вы — мой отряд быстрого реагирования. Ваши задачи будут самыми разными. От зачисток в Диких Землях до охраны моего имущества и выполнения союзных поручений. Насчёт вашего здоровья можете не переживать. Оно будет поправлено. Контракт у нас на сколько заключён?

— На тридцать лет, — ответил Беркут.

— Вот. Значит, именно столько вам и придётся отработать.

Беркут криво усмехнулся.

— Не думал, что столько проживу. Поэтому и подписался.

— Не переживайте. Теперь проживёте, — уверенно сказал Виктор. — Я вам, кстати, лекарство принёс.

Рядовая, стоявшая до этого неподвижно, принесла и поставила на стол небольшой ящичек. Виктор открыл его. Внутри, в специальных ячейках, стояли четыре разных баночки с какими-то таблетками.

— Не бойтесь, всё натуральное. С каждой банки в день пить по одной таблетке. В одно и то же время. С точностью до минуты. Если не хотите последствий.

— Каких последствий? — нахмурился Седой.

— А, неважно, — отмахнулся Виктор. — Могу вас поздравить. Вы — первые участники отряда «Химера». Самого лучшего и пока что неизвестного отряда.

— Почему неизвестного?

— Потому что никто ещё не знает, что мы существуем.

Глава 18

Поместье Новиковых

Агнесса смотрела на стол, и в голове не укладывалось. На полированной поверхности, рядом с голографическими проекторами и анализаторами стоимостью в небольшой город, стояла… простая пластиковая баночка, какие в любой аптеке продают за копейки.

Криво наклеенная этикетка, на которой от руки, корявым почерком было выведено: «Дерма-Форте».

Это выглядело как издевательство. Как шутка. Если бы содержимое этой баночки не творило чудеса.

— Госпожа, это… это феноменально! — профессор Марков, светило родовой лаборатории Новиковых, чуть ли не подпрыгивал от восторга. Он брезгливо ткнул пальцем в сторону баночки, словно боясь к ней прикоснуться. — Я молчу про эту… варварскую упаковку! Но состав…

Он поправил очки и снова ткнул пальцем в экран анализатора.

— Скорость регенерации эпидермиса — выше на тридцать семь процентов! Вы понимаете, что это значит? Одна из наших лучших разработок отстаёт от этого состава, как черепаха от гепарда!

Агнесса кивнула.

— Состав этих капсул… он нарушает все известные нам принципы биоалхимии! Я хочу познакомиться с человеком, который это создал! Немедленно!

Агнесса с трудом подавила улыбку. Марков, один из столпов имперской науки, вёл себя как мальчишка, увидевший новую игрушку.

— Евгений Яковлевич, я же вам говорила. Этот специалист… он не любит публичности.

— Да какая публичность! — отмахнулся профессор. — Мне бы только немножко с ним поговорить! Обменяться опытом, идеями… Госпожа, вы только представьте! Два гениальных ума, работающих вместе! Мы могли бы перевернуть мир химерологической фармацевтики!

Агнесса вздохнула.

— Он вряд ли согласится.

— Но почему⁈ — Марков всплеснул руками. — Хотя, понимаю… Род, на который он работает, наверняка держит его в ежовых рукавицах. Запрещает контакты, чтобы не упустить такой ценный актив. Но тогда возникает вопрос: зачем им продавать вам свои разработки? Если это какой-то могущественный род, они бы оставили всё себе. А раз они готовы делиться…

Профессор замолчал, его взгляд стал задумчивым. Он начал расхаживать по лаборатории, что-то бормоча себе под нос.

— Это значит… это значит, что он одиночка! Один из тех старых мастеров, что пропали с радаров! Ушли в тень, полностью посвятив себя экспериментам! Может, это Ипатьев, что сгинул где-то в уральских горах лет тридцать назад? Или, чем чёрт не шутит, сам Великий Асклепий, о котором уже полвека ходят одни легенды⁈ Госпожа, вы понимаете, с кем мы имеем дело⁈

Агнесса стояла в шоке. Ипатьев? Асклепий? Она мысленно представила Виктора, который вчера с аппетитом уплетал пирожное, измазав кремом подбородок.

«Знал бы ты, Евгений Яковлевич, кто этот твой гений, — с иронией подумала она. — Обычный парень из захудалой ветеринарки, который лечит голубей от клещей и спорит со своим говорящим попугаем. Легенда, как же…»

Но вслух она сказала другое:

— Я подумаю над вашим предложением, профессор.

Нужно было что-то делать. Виктор был для неё не просто поставщиком. Он был ключом к выживанию её рода. Нужно было привязать его к себе ещё крепче. Показать свою полезность, свои возможности… При всех её ресурсах, он до сих пор не обратился к ней ни с одной просьбой. Это было странно. И даже немного обидно.

Её размышления прервал звонок по внутренней связи.

— Слушаю.

— Госпожа, мы у вас. С отчётом по вашему поручению.

Агнесса поднялась в свой кабинет. Специалисты из службы безопасности ждали её у двери.

— Ну, что там? Удалось что-то выяснить?

— Так точно, госпожа. Мы вели наблюдение за клиникой. Выводы… неоднозначные. Во-первых, парковать машину в радиусе ста метров от этого заведения — крайне неудачная идея.

— Почему?

— Там какая-то аномальная зона, — они говорили с абсолютно серьёзным лицом. — За четыре часа наблюдения наш автомобиль, оснащённый системой маскировки, стал тяжелее на два килограмма.

— Что⁈

— Биологические отложения, госпожа. Проще говоря, его загадили птицы. С какой-то маниакальной точностью и упорством. Мы насчитали сто семьдесят три попадания. Но есть и хорошие новости.

— Какие?

— Мы завели друга.

Они достали телефон и показали ей видео. На приборной панели их шпионского автомобиля сидел тот самый говорящий попугай Виктора, который лихо отплясывал, качая головой в такт неслышимой музыке.

— Он прилетел, представился Иннокентием и потребовал дань в виде семечек. Сказал, что за горсть отборных семян готов сливать любую информацию. Мы сейчас как раз проверяем его надёжность.

Один из безопасников кашлянул в кулак и продолжил с каменным лицом:

— Возникли определённые трудности оперативного характера. Объект «Иннокентий» отказался от стандартных семечек, назвав их «плебейским кормом». Он потребовал «отборные полосатые, урожая этого года, слегка обжаренные».

Агнесса прикрыла лицо рукой. Попугай-информатор… Ну конечно. Что ещё можно было ожидать от окружения Виктора?

— Что-нибудь ещё? По существу.

— Так точно. Судя по всему, Виктор озаботился наймом ночной охраны для своей клиники.

— Так, вот с этого момента по-подробнее.

— Мы пробили их по базам. Люди… очень серьёзные. Вот, например, Эдуард Волков, позывной «Костыль». Сто сорок девять подтверждённых боевых выходов. Специализация — сапёр, подрывник. Владеет всеми видами холодного и огнестрельного оружия. Мастер рукопашного боя. Или вот, Семён Орлов, «Беркут». Снайпер экстра-класса. Сто семьдесят три боевых выхода…

Агнесса слушала, и её глаза округлялись.

— Он что, армию против кого-то собирает? Чем он собирается платить таким специалистам⁈

— В этом, госпожа, и есть нюанс. Волкову семьдесят два года. Орлову — шестьдесят семь. Самому молодому в их команде — сорок девять.

— Понятно, — выдохнула Агнесса. Вся эта безумная картина вдруг обретала свою извращённую, но всё-таки логику. — Он что, их из дома престарелых украл?

— Они вполне ходовые. Двигаются, правда, не быстро.

— Логично. Для ночной охраны сойдёт.

Она отпустила спецов, а сама крепко задумалась, расхаживая по кабинету. Виктор был не просто странным. Он был непредсказуемым. Он нанимает списанных в утиль ветеранов, дружит с попугаями-шпионами, а его клиника — аномальная зона для птичьего помёта.

Агнесса остановилась у окна, принимая решение.

Вызвав помощника, она коротко бросила:

— У нас есть что-нибудь из техники? Не боевое, но крепкое. Бронированное и проходимое.

— Целый автопарк, госпожа, на ваш выбор.

Ей показали каталог. Её взгляд остановился на одной модели. Небольшой, но мощный бронированный внедорожник «Тушканчик». Усиленная подвеска, способная выдержать подрыв на мине, пуленепробиваемые стёкла и двигатель, позволяющий носиться по бездорожью, как угорелый.

— Сколько такой стоит?

— Сто двадцать тысяч, госпожа.

— Отлично. Я хочу его отдать.

— Но, госпожа, это же совершенно новая машина, только с конвейера…

— Да, — отрезала она. — Именно. Оформите все документы. Я хочу сделать подарок.

Агнесса решила не откладывать в долгий ящик. Этот человек, со всеми его странностями, был слишком ценен, чтобы передвигаться на такси.

А ещё… ей просто хотелось увидеть его лицо, когда он получит такой подарок. Она была уверена, что это будет стоить всех ста двадцати тысяч.

* * *

Агнесса Новикова зашла в мой кабинет.

Я отложил в сторону отчёт Валерии и посмотрел на неё поверх своих новых очков.

— Виктор, я знаю, что ты замышляешь…

Я медленно снял очки, протёр их краем рубашки и положил на стол. Внутри всё напряглось. Что она могла узнать? Про крысиную атаку на завод Дубаровых? Или про мою ночную вылазку к культистам? Или про то, что я вчера скормил её присланные курьером пирожные хомякам, потому что в них было слишком много сахара?

— Зачем тебе очки? — нахмурилась она, с подозрением глядя на меня. — У тебя что, зрение плохое?

— Нет. Просто почему-то в этом мире считается, что доктор в очках вызывает больше доверия. Выглядит профессиональнее.

Очки и правда были без диоптрий. Простое стекло в модной оправе. Я купил их вчера, чтобы добавить себе солидности. Валерия сказала, что так я больше похож на «светило медицины», а не на «авантюриста с сомнительной репутацией».

— Так что ты там узнала насчёт меня? А то, знаешь, по законам жанра, мне теперь придётся тебя убить.

Валерия рассмеялась. Не испуганно, а как-то… по-свойски.

— Хватит паясничать. Я знаю про твоих ветеранов. Зачем тебе это? Почему ты ко мне не обратился? Я бы прислала тебе пару своих гвардейцев, они бы присматривали за клиникой. Зачем тебе эти… старики?

Я откинулся на спинку кресла.

— А, ты по поводу этого… Ну да, хочу, чтобы несколько дедков с дробовиками охраняли мою клинику от мелких воришек.

— Тебе же нельзя огнестрел.

— Ну, значит, будут палками отгонять, — отмахнулся я. — Неважно.

Она подошла к столу, её взгляд смягчился.

— В общем, я пришла не для того, чтобы тебя отчитывать. У меня есть подарок для тебя. Ты ведь принёс те препараты, пробную партию. Я хочу, чтобы ты понимал, насколько я ценю наши партнёрские отношения.

Она положила передо мной на стол связку ключей с логотипом какой-то пафосной фирмы на брелке.

В голове пронеслась шальная мысль: «Это что, ключи от её сердца? Или от квартиры? А может, от тайной лаборатории?» Да уж, фантазия у меня разыгралась. Надо поменьше смотреть те сериалы, что Рядовая по ночам включает.

— Кеш, — позвал я. — Иди проверь, что нам пытаются впарить.

Кеша, дремавший на шкафу, тут же проснулся, спикировал на стол, ловко подхватил ключи в когти и с деловым видом вылетел в форточку.

Агнесса снова рассмеялась.

— Серьёзно? Кеша что, откроет двери и заведёт машину?

Через пару минут с улицы донёсся утробный рёв мощного двигателя, который тут же сорвался в визг перегазовки.

ВУМ-ВУМ-ВУМ!

Машина на улице заревела так, что в кабинете задребезжали стёкла.

— Да ладно⁈ — глаза Агнессы округлились. — Это реально Кеша⁈

— Конечно, нет. Это Рядовая. Кеша же к ней сразу полетел.

Рёв на улице стих. В форточку влетел Кеша. Он приземлился на стол, бросил ключи и с видом эксперта, только что оценившего раритет, вынес вердикт:

— Тачка норм. Берём.

Я посмотрел на Агнессу.

— Ну, ты его слышала. Берём.

Я полез в ящик стола, достал оттуда чистый лист бумаги и ручку и начал быстро писать.

— Вот, — через несколько минут я протянул ей три аккуратно исписанных листка. — Это тебе. Безвозмездно. В качестве ответного жеста.

Она с сомнением взяла бумаги.

— Что это?

— Три рецепта. Первый, — я ткнул пальцем в верхний листок, — «Костяной Клей». Для переломов. Даже у драконов кости срастаются за трое суток. Второй — «Эликсир Теневой Кошки». Кратковременно повышает ловкость и реакцию, делает носителя почти невидимым в темноте. Побочный эффект — вызывает неконтролируемое желание гоняться за лазерной указкой. А третий… — я усмехнулся. — «Слёзы Женщины». Вызывает неконтролируемый приступ сентиментальности и плаксивости. Абсолютно бесполезен в бою, но идеально подходит для срыва важных переговоров. Просто подливаешь конкуренту в чай, и через пять минут он рыдает, рассказывая о своём тяжёлом детстве. Можешь начинать экспериментировать. Сомневаюсь, что у вас есть что-то подобное. Хрень, конечно, редкостная, но может пригодиться.

Агнесса пробежала глазами по листкам, и её бровь слегка изогнулась.

— «Слёзы Женщины»? — переспросила она, подняв на меня взгляд. — Звучит… сексистски.

— Окей, можешь назвать его «Эмоциональный Срыв», если тебе так больше нравится, — хмыкнул я. — Суть та же. Конкурент в соплях — сделка в кармане.

Агнесса вдруг замерла. Её взгляд сфокусировался на строчках рецепта, а лицо приняло хищное выражение. Такое обычно бывает у кошки, которая видит очень жирную и неповоротливую мышь.

— Артур Пирогов из «Фарм-Альянса», — пробормотала она себе под нос, мечтательно прикрыв глаза. — На следующей неделе у нас с ним совет директоров… Он так любит сладкий чай с тортиком…

Она вздрогнула и посмотрела на меня так, будто только что заметила моё присутствие. Улыбка мгновенно исчезла, сменившись деловой маской. Но я-то всё видел.

— Что, это всё правда мне? — прошептала она.

— Ну да. Посмотришь, что я тебе там дал. Считай это… ответным подарком. Теперь у нас не просто партнёрство. Теперь мы в одной лодке. А в одной лодке, как известно, лучше грести в одну сторону. Иначе можно и утонуть.

* * *

Трущобы Адмиралтейского района

Дверь в затхлую, пропахшую кислым пивом и нестираными носками берлогу распахнулась. В проёме, тяжело дыша, стоял Шкет — мелкий суетливый тип, исполнявший в банде роль разведчика и мальчика на побегушках.

— Горыныч, там это… — задыхаясь, выпалил он. — Короче, новость!

Горыныч, главарь их небольшой, но отмороженной шайки поджигателей, лениво оторвал взгляд от засаленных карт.

— Чего разорался, как резаный? Новость у него. Император отрёкся от престола, что ли?

По комнате прокатился дружный гогот. Остальные члены банды, развалившиеся на прожжённых диванах, с удовольствием поддержали шутку своего лидера.

— Хуже! — Шкет подбежал к столу, смахнув на пол пустую бутылку. — Соседний дом… ну тот, что пустовал… его, кажется, продали!

— И что? — Горыныч пожал своими широченными плечами. — Нам-то какое дело? Пусть хоть сам чёрт там поселится. Главное, чтобы дань платил вовремя.

— Так в том-то и дело! — Шкет понизил голос до шёпота. — Там какие-то старпёры поселились! Я видел, мебель им завозили. Человек десять их там, не меньше.

— И ты прибежал сюда, чтобы сообщить, что по соседству с нами открывается дом престарелых? — Горыныч начал терять терпение. — Шкет, я тебя сейчас самого на пенсию отправлю. Досрочную.

— Да погоди ты! — он вытащил из кармана телефон и показал размытую фотографию, сделанную из-за угла. На ней был запечатлён дорогой бронированный автомобиль и выходящий из него молодой человек. — Я видел, как к ним сегодня аристократ заезжал! Явно при бабле.

Горыныч взял телефон, приблизил изображение.

— Как ты понял, что он аристократ?

— Да по нему видно! — затараторил Шкет. — Я видел, как он заходил, как он спину держит, как на всех свысока смотрит. Может, это вообще его слуги, эти старики. Поселил их тут, чтобы под ногами не мешались.

Гогот прекратился. В воздухе запахло деньгами.

— Старики… — задумчиво протянул Горыныч, возвращая телефон. — Аристократ…

План родился в его голове мгновенно. Простой, как удар кастетом, и такой же эффективный.

— Значит, так, — он обвёл взглядом своих подельников. — План простой. Ночью идём на дело. Старпёров этих завалим по-тихому. У них стопудово есть деньги, раз они дом купили. Если не деньгами возьмём, то просто дом ограбим и спалим.

Вопросов не было. План был гениален в своей наглости.

— А если у них сиделка? Или медбрат молодой? — подал голос Хмырь, здоровенный детина с лицом, по которому явно не раз проехались кулаками. — С теми что делать?

— Что-что… Тоже на пенсию отправим! — рявкнул Горыныч, и банда снова заржала.

— А жечь-то обязательно? — встрял другой, по кличке Копчёный, который питал особую страсть к огню. — Может, сначала всё ценное вынесем, а потом уже… для души?

— Обязательно! — отрезал Горыныч. — Чтобы следов не осталось. И для души, само собой. Всё, базар закончили. Готовьтесь.

Ночью четырнадцать человек, вооружённых ножами, кастетами и своим врождённым даром к пирокинезу, бесшумно подошли к старому особняку. Замок на двери вскрыли за пару минут.

Они вошли внутрь.

В доме было чисто. До тошноты. Пахло не пылью и старостью, а свежим воском для паркета и каким-то еловым освежителем.

— Ни хрена себе, дедули убираются, — присвистнул кто-то.

Они двинулись вглубь, освещая себе путь фонариками. В гостиной, вдоль стен, стояли запечатанные ящики. На них красовались логотипы дорогих фирм. Телевизоры, холодильники, какая-то непонятная аппаратура…

— Глянь, Горыныч! — один из членов банды ткнул пальцем в длинный матово-чёрный кейс. — Наверное, музыкальный центр.

Горыныч хмыкнул, посветив на маркировку. Какие-то непонятные буквы и цифры. «СВД ГРАУ-6В1». Что за фирма такая?

— А это что за тостеры? — другой бандит пнул ногой ещё один ящик.

— Главное, что всё дорогое, — авторитетно заявил Горыныч, обводя лучом фонаря гору техники. — После нас тут точно ничего не останется. Ни техники, ни дома. Деньги здесь точно водятся. Но сначала надо убрать хозяев.

Но стариков нигде не было.

— Где же они прячутся, падлы старые? — прошипел один из бандитов, заглядывая за диван.

И тут снизу донёсся какой-то шум. Приглушённые голоса, шорохи…

— Походу, там, — Горыныч кивнул на неприметную дверь, ведущую в подвал. — Удобно. Можно в подвале их сразу всех и завалить. И убирать далеко не придётся.

Они гуськом, стараясь не шуметь, начали спускаться по скрипучим деревянным ступеням. Внизу горел свет. Голоса стали громче. Они доносились из-за массивной железной двери в конце коридора.

— Готовы? — прошептал Горыныч.

Получив в ответ решительные кивки, он с разбегу ударил ногой в дверь.

Та с грохотом распахнулась.

— А ну, всем лежать, пердуны старые! — заорал он, врываясь внутрь с ножом наготове.

И застыл.

В просторном, идеально вычищенном подвальном помещении за огромным столом, на котором была расстелена карта района, стояло двенадцать человек.

Те самые «старпёры».

Только сейчас они выглядели совсем иначе. Все как один одеты с иголочки в одинаковую тактическую форму без опознавательных знаков. У каждого на поясе — боевой нож и дубинка.

Они не испугались. Даже не вздрогнули. Просто медленно подняли головы и посмотрели на ворвавшихся бандитов. Спокойно, с лёгким оттенком скуки.

Горыныч и его люди стояли в дверях, как идиоты, с кастетами и ножами.

— Чего вылупились? — только и смог выдавить из себя Горыныч.

Один из стариков, с седой бородой и шрамом над бровью, лениво повернулся к своему соседу.

— Это ещё кто такие?

— Что, не видишь? — так же лениво ответил второй, передвигая флажок на карте. — Отморозки грабить нас пришли.

— Понятно, — первый старик усмехнулся, разминая шею так, что хрустнули позвонки. — Ну, давайте хоть не дадим себя ограбить, что ли.

Четырнадцать отморозков-поджигателей против двенадцати «немощных» стариков. Расклад, казалось бы, в пользу первых.

Но только казалось.

То, что произошло дальше, было быстрым, жестоким и до унизительного односторонним избиением.

Ветераны работали как единый механизм. Ни одного лишнего движения. Только быстрые, короткие удары, хруст ломаемых костей и сдавленные вскрики.

Они были старыми. Но их тела помнили сотни боёв и тысячи часов тренировок. Они не были быстрыми, как молодые. Но они были точными и смертоносными.

Через две минуты всё было кончено. На полу лежали четырнадцать тел. Ни один из ветеранов не получил даже царапины.

— Ну вот, — вздохнул тот, что со шрамом. — Опять уборку делать. Я же только полы помыл.

* * *

Тук.

Тук-тук.

Что-то настойчиво, с упорством дятла, долбило мне прямо в лоб. Я недовольно поморщился, не открывая глаз.

— Да чтоб тебя… Валерия, я же просил не будить…

Тук-ТУК-ТУК!

На этот раз удары были ощутимее. Я рывком сел на диване, инстинктивно хватая то, что меня разбудило. В руке забилось что-то тёплое и пернатое.

— Всё! — прошипел я, открывая глаза и глядя на Кешу, которого держал за шкирку. — Ты доигрался, пернатый террорист. Будет из тебя суп. Питательный. С лапшой.

— Хозяин! Тревога! ЧП! — заверещал он, пытаясь вырваться. — Код красный, или какой там у нас… короче, всё плохо!

Я с сомнением посмотрел на него, потом на часы. Четыре утра.

— Какие у тебя могут быть проблемы в четыре утра? Опять с воробьями территорию не поделил?

— Не, я с новостями! У дедов твоих… ЧП маленькое произошло.

Я отпустил его. Кеша тут же взлетел на спинку дивана, отряхнулся и с важным видом поправил перо на голове.

— Боевых дедов, на минуточку, — поправил я, снова укладываясь и натягивая одеяло. — И что там у них? Старость не радость, радикулит прихватил?

— Ну, так один хрен разница, — авторитетно заявил Кеша. — Как деда ни называй, основа не меняется. В общем, там их какая-то банда пришла грабить.

Я отмахнулся, поворачиваясь к стене.

— Сами справятся.

Я не просто так выбрал именно этих людей. Списанные, забытые, покалеченные… но не сломленные. Каждый из них был легендой. И даже сейчас, в свои шестьдесят с лишним, любой из них в одиночку стоил десятка молодых гвардейцев. Они не разучились убивать. Они просто забыли, каково это — быть нужными.

— Не, ну там всё-таки, может, подмога нужна? — не унимался Кеша. — Они же старенькие!

— Кеша, ты знаешь, сколько они всего в жизни прошли? Я не думаю, что шайка каких-то гопников им помешает. Всё, дай поспать.

Я натянул одеяло на голову. Кеша что-то ещё побухтел, но, поняв, что дальнейшие переговоры бесполезны, улетел.

Утром, сказав Валерии, что беру короткий отгул, я уже ехал на новеньком «Тушканчике» к своей новой «базе».

В подвале меня встретила картина, достойная криминальной хроники про какого-нибудь маньяка. Четырнадцать трупов, аккуратно сложенных в углу. Мои ветераны сидели за большим столом, на котором был разложен детальный макет района, и с невозмутимым видом пили чай.

— А я смотрю, вы тут не скучали, — сказал я, оглядывая следы ночного веселья.

— Так точно, командир, — поднялся Семён Петрович. — Были гости. Мы тут, значит, прикидывали возможное построение этого района, чтобы понимать, в случае чего, где что находится. Продумывали тактические манёвры на местности… А тут эти ворвались. С добрыми намерениями они точно не шли.

— Вижу, — кивнул я.

— Однако, есть что сообщить, — продолжил Беркут.

— Ну давайте, сообщайте.

— Нужно с трупами что-то решить. Если мы сейчас вызовем легавых, то вопросов будет больше, чем ответов. Начнут копать, кто мы, откуда… А мы все, как на подбор, списанные. Повесят на нас этих отморозков — и не отмажемся. Скажут, старая гвардия решила тряхнуть стариной, банду сколотила. Так что тут, пятьдесят на пятьдесят, как повезёт…

— Не надо нам никакого везения.

Я просто приложил ладонь к холодному бетону пола. Слабенькая вибрация прокатилась по подвалу.

Через пару минут из-за старых труб в углу показалась первая усатая морда.

Затем со скрежетом сдвинулась тяжёлая чугунная крышка канализационного люка в углу подвала. И оттуда хлынул серый живой поток.

Крысы облепили трупы, и те, подхваченные копошащейся массой, поплыли в сторону открытого люка. Через несколько минут в подвале не осталось ни одного тела.

— Очуметь, — выдохнул Костыль. — А это вообще нормально?

Затем из люка снова полезли крысы. Но теперь у каждой в зубах была зажата мокрая тряпочка. Они, как крошечные уборщики, принялись методично оттирать с пола кровавые пятна.

— Ну, так я химеролог же, — пожал я плечами. — Да и удобно.

В этот момент одна из крыс подбежала ко мне. Она аккуратно положила к моим ногам золотой перстень, снятый с пальца одного из бандитов, и пискнула. Мол, принимай работу, хозяин.

— Ого, — присвистнул Костыль. — Они у тебя ещё и лут собирают? Командир, это гениально!

— Правда, удобно, — согласился Беркут, глядя на дисциплинированных грызунов.

— А тёщу мою так смогут утащить? — с надеждой в голосе спросил Кабан. — Я даже перстень свой отдам, если надо.

— Боюсь, твоя тёща им не по зубам, — хмыкнул Седой. — Они крысы, а не бессмертные существа. Вера Агафьевна и церберу головы открутит. Что уж говорить об этих милых крысюках.

Ветераны, как оказалось, не просто нейтрализовали угрозу, но ещё и провели экспресс-допрос.

— В общем, командир, расклад такой, — доложил Семён Петрович, пока крысы заканчивали свою работу. — Главаря звали Горыныч. Банда — «Поджигатели». Мелкая шушера, в основном промышляли рэкетом, крышевали пару местных лавок и, как следует из названия, устраивали поджоги по заказу.

Я кивнул. Классический набор уличной шпаны, возомнившей себя королями района.

— Откуда инфа?

— Так один из них разговорчивым оказался, — хмыкнул Беркут. — Перед смертью, знаешь ли, люди становятся очень откровенными. Особенно когда им задаёшь правильные вопросы.

«Правильные вопросы», — мысленно усмехнулся я. Представляю, что это были за вопросы. У этих дедов за плечами столько боевых выходов, что их «вежливое общение» заставило бы расколоться даже булыжник.

— Они увидели дорогую машину, решили, что мы тут все при бабле. Ну и пошли на дело. Простой гоп-стоп, только в особо крупных размерах, с фатальными последствиями.

— Понятно. Жадность фраера сгубила. Классика.

— Именно, — согласился Беркут. — Но это ещё не всё. Пошли, командир. Ещё кое-что тебе показать надо.

Я с интересом последовал за ним. Мы вышли из особняка, прошли к соседнему дому и остановились перед обшарпанной дверью.

— Вот, — сказал Беркут, распахивая дверь. — Их берлога.

Внутри царил предсказуемый хаос: грязные матрасы на полу, горы пустых бутылок, засаленные игральные карты на столе…

— Ну вот, — Семён Петрович обвёл рукой это убожество. — Теперь это твоё.

Я удивлённо поднял бровь.

— В смысле?

— Ну, мы же на тебя работаем. А это — трофей. По законам войны, всё, что принадлежало поверженному врагу, переходит победителю. Так что забирай. Можешь тут склад устроить. Или ещё один дом престарелых открыть.

Я хмыкнул. Ещё один дом… Замечательно. Скоро у меня недвижимости будет больше, чем у иного барона.

— Спасибо, конечно, — сказал я, оглядывая помещение. — Но, боюсь, тут сначала придётся провести дезинфекцию. И, возможно, обряд экзорцизма.

Пока я размышлял, что делать с этим внезапно свалившимся на меня «наследством», Беркут и его люди уже хозяйничали, как у себя дома. Кто-то нашёл заначку с деньгами — несколько мятых сотенных купюр. Кто-то — ящик с палёной водкой.

— О, а это что у нас? — Костыль вытащил из-под матраса какой-то свёрток.

Развернув его, он присвистнул. Внутри оказались несколько артефактов — дешёвых, краденых, но вполне рабочих. Пара амулетов и колец, усиливающих огненный Дар, и браслет, дающий лёгкую защиту от ментальных атак.

— Ну вот, командир, — протянул он мне находки. — Первый вклад в нашу общую казну.

Я повертел в руках амулет. Примитивная работа, но для моих ветеранов — вполне сойдёт.

Пока они разбирали трофеи, я вышел на улицу.

Да уж. Весёлый райончик мне достался…

И вдруг понял, что мне это нравится.

Я ведь привык к другому. К стерильным лабораториям, к чётким протоколам, к предсказуемым результатам. А здесь царил хаос. И в этом хаосе я чувствовал себя как рыба в воде.

Каждая вылазка, каждая стычка, каждый новый знакомый — всё это было источником информации. Новых знаний и возможностей.

Но чтобы спокойно заниматься своими исследованиями, нужно было создать безопасную среду. Очистить территорию от вредителей.

Пора было наводить порядок.

Нельзя строить лабораторию, когда у тебя под боком кишит всякая нечисть. Любая из этих мелких шаек могла стать проблемой. Сегодня они пришли грабить, а завтра — попытаются сжечь. Или хуже — настучат куда следует.

Нет, так не пойдёт.

Пришло время брать метлу и выметать весь мусор. А мусора здесь, судя по всему, накопилось немало. Что ж, по-крайней мере, это будет весело.

Глава 19

Итак, пора было наводить порядок в своём районе.

Я собрал всех в главном зале нашего особняка, который ветераны уже успели отдраить до блеска. Моя разношёрстная гвардия — двенадцать закалённых в боях стариков, говорящий попугай и целая армия хомяков — выстроилась передо мной.

— Итак, бойцы, — начал я. — Задача проста. Нам нужно взять под контроль этот район. И под «контролем» я подразумеваю полный информационный контроль. Мы должны знать всё, что происходит в радиусе пяти километров.

Я повернулся к Кеше, который сидел на плече у Семёна Петровича и с важным видом ковырялся в клюве трофейной зубочисткой.

— Кеша, на тебе воздушная разведка. Твоя пернатая братва должна облететь каждый дом, каждую крышу. Мне нужно знать всё: кто где живёт, кто с кем спит, у кого какие долги и что ест на завтрак, обед и ужин. Особое внимание — к тем домам, что я отмечу на карте.

Кеша тут же расправил крылья, выпятил грудь.

— Будет сделано, хозяин! Агент «Кеша» к выполнению миссии готов!

Затем я повернулся к хомякам, которые выстроились передо мной в идеальную шеренгу. На них уже красовались новенькие чёрные костюмчики, которые Валерия, скрепя сердце, заказала в ателье.

— Ваша задача — проникновение. Окна, подвалы, вентиляция… Вы — наши глаза и уши на земле. Действуете тихо и незаметно. Главное — не отсвечивать и не жрать хозяйские запасы. По крайней мере, не все.

Хомяки слаженно пискнули и отдали воинское приветствие, приложив крошечные лапки к своим мохнатым головам.

— Простите, командир, — деликатно кашлянул Семён Петрович, до этого молча наблюдавший за сценой. — А костюмчики — это обязательно?

Я удивлённо посмотрел на него.

— В смысле?

— Ну, — он почесал седой затылок. — Не будут ли они им мешать? Сковывать движения? Всё-таки операция под прикрытием…

— Так это наоборот для маскировки и статуса, — совершенно серьёзно ответил я. — Чёрный цвет в темноте незаметен. А статус… ну, чтобы вражеские химеры сразу понимали, с кем имеют дело. Дисциплина — она во всём.

— И для понтов! — встрял Кеша с плеча ветерана. — Без понтов разведка — не разведка! Это любой курсант знает!

Старики дружно крякнули. Кажется, к говорящему попугаю в роли политрука они уже почти привыкли. А вот хомяки в тактических костюмах всё ещё вызывали у них когнитивный диссонанс.

Нужно было дождаться первых донесений. Я уселся в старое кресло, которое мы решили пока не выбрасывать, и погрузился в свои мысли.

Прошёл час, второй… И тишина.

Ветераны уже закончили с установкой мебели и техники, и теперь, развалившись на новеньких диванах, азартно резались в «Дурака».

— Бью! — Беркут с видом фельдмаршала шлёпнул на стол козырную даму.

— Чем это ты бьёшь? — нахмурился Седой, его оппонент. — У меня валет.

— А у меня дама! Дама старше!

— В каком уставе это написано? — возмутился Седой. — Петрович, ты мне тут неконституционный переворот не устраивай!

— Спокойно, бойцы, — вмешался третий игрок, по кличке «Тихий». — Беркут, ты осуществляешь несанкционированный захват игровой инициативы. Седой, твоя разведка доложила неверные данные о козырях противника. Оба хороши.

На плече у Петровича сидел Кеша и подливал масла в огонь:

— Жулик! Карточный шулер! — орал он, явно копируя фразу из какого-то старого фильма. — Расстрелять! Без суда и следствия!

— Цыц, пернатый провокатор! — отмахнулся Седой. — Ещё слово, и пойдёшь чистить гальюн клювом.

Игра продолжалась с переменным успехом, сопровождаясь терминами вроде «фланговый обход шестёркой» и «тактическое отступление сбросом карт». Эти старики даже партию в карты превращали в спецоперацию.

И тут в дом забежал один из хомяков-разведчиков. Он ловко забрался на стол, сделал сальто и замер в боевой стойке. А за ним, один за другим, начали появляться и остальные. Ниндзя, а не грызуны.

Они выстроились передо мной. Но вместо того чтобы докладывать, тут же бросились к миске с зерном, которую я предусмотрительно оставил на столе.

Хрум-хрум-хрум-хрум…

— Ну, а информация будет? — спросил я, глядя, как они с набитыми щеками уплетают свой «комбикорм».

— Да подожди ты, — вмешался Кеша. — Им подкрепиться надо. У них работа нервная, калории сжигает.

Один из ветеранов взял со стола кусок копчёной колбасы, отрезал колечко и протянул одному из грызунов.

— На, боец, подкрепись по-человечески…

Хомяк на мгновение замер, оторвавшись от зёрен. Он смерил колбасу презрительным взглядом, брезгливо дёрнул носом и демонстративно отвернулся, снова погрузив мордочку в миску.

— Он на диете, — авторитетно пояснил Кеша. — Колбаса снижает скорость и выносливость. Только семечки, только хардкор!

Ветеран медленно закинул колечко колбасы в рот и посмотрел на хомяков с удивлением.

— А это вообще нормально? — спросил Костыль, тот, что с протезом. — Ну, в смысле, использовать животных для шпионажа.

— А что тут такого? — пожал я плечами. — Хомяк пробрался в дом. Он что, украл что-то? Нет. Сломал? Нет. Просто посмотрел и ушёл. Вызовите полицейских? Вперёд. Что они в протоколе напишут? «В дом проник особо опасный хомяк-шпион»? Да их в дурку отправят. То же самое с воробьями, синицами и прочими…

Старики переглянулись. В их глазах читался один и тот же немой вопрос: «Куда мы, чёрт возьми, попали?».

— Слушай, — один из них, тот самый спец по электронике с позывным «Глазок», шагнул вперёд. — А я хочу это видеть.

— Что именно? — не понял я.

— Ну, что они там делают. Как информацию собирают.

— И? — я удивлённо поднял бровь. — Превратить тебя в хомяка? Это, конечно, проблематично. У них там отряд слаженный, тренировки специальные, все дела… Не спрашивай. Вон, если хочешь к ним в отряд, обратись к Коммандос.

— Кто такой Коммандос?

Один из хомяков отвлёкся от корма и подошёл ко мне. Он был чуть крупнее остальных, а на его мордочке красовались три боевые полоски, нарисованные специальной мазью для невидимости.

— Это Коммандос, — представил я. — Командир их отряда.

Ветераны посмотрели на хомяка, потом на меня.

— Ну, зашибись, — выдохнул Глазок. — Нет, я другое имел в виду. А что, если на них технику установить? Камеры там, прослушку…

Я с интересом посмотрел на него.

— Ну, камеры, насколько я знаю, большие. А не маленькие. В хомяка такую не встроишь.

— Да кто такое сказал? — оживился он. — Я, между прочим, до службы в «Грифонах» в радиотехническом училище учился. Сейчас такие технологии есть… Камеры размером с пуговицу, «жучки» — с рисовое зёрнышко. Можно всё под общую сеть подключить, вывести на один монитор. Будем сидеть здесь и в режиме реального времени смотреть, кто где пукнул.

Я залез в карман и вытащил горсть мятых купюр — всё, что осталось после вчерашних трат. Положил на стол.

— Вот. Затаривай, что надо.

Он с сомнением посмотрел на жалкую кучку денег.

— Ну, на это много не купишь. Но попробую что-то сделать. Пару камер и прослушку соберу из старого хлама.

Не прошло и полчаса, как Глазок вернулся. В руках он держал нечто, собранное из камеры от старого мобильника, проводов, изоленты и линзы от очков. Конструкция была чудовищной, но в глазах старика всё это выглядело как вершина инженерной мысли. Он положил это на стол, рядом с миской хомяков, и ткнул в него пальцем.

— Готов прототип! — гордо заявил он. — Назвал «Око-1». Нужен доброволец для полевых испытаний.

Коммандос, как истинный командир, отважно шагнул вперёд. Глазок осторожно примотал своё изобретение к спине хомяка.

— Включаю! — он нажал кнопку на своём телефоне.

На треснутом экране появилось изображение. Дёрганое, размытое, оно показывало мир с высоты десяти сантиметров. Мы увидели ножки стола, похожие на колонны древнего храма, крошки на полу размером с валуны и устрашающий профиль ботинка Семёна Петровича.

— Вперёд, боец! — скомандовал я.

Коммандос рванул под диван. Изображение сменилось на кромешную тьму, сопровождаемую звуками шуршания и недовольного писка.

— Так, — почесал подбородок Глазок. — Кажется, в следующей версии понадобится фонарик… И система стабилизации… Но в целом — работает!

Пока он ушёл дальше колдовать над своими поделками, хомяки, наконец, наелись. Коммандос подошёл ко мне и, встав на задние лапки, начал что-то быстро-быстро пищать, активно жестикулируя.

Кеша тут же подлетел и сел рядом, исполняя роль переводчика.

— Так, говорит, в доме номер семь по улице Сталеваров — притон. Наркотики, проститутки, все дела… В доме номер двенадцать — подпольный цех по производству палёной водки. А в доме номер…

За полчаса я получил полную картину. Райончик и правда был весёлый. Минимум шесть домов, где творились откровенно мутные дела. Банды, нелегальный бизнес… Классика для окраин.

— И что ты будешь делать? — спросил Семён Петрович, когда доклад был окончен. — Просто возьмёшь их и всех уничтожишь?

— Да нет, я что, зверь какой-то? — отмахнулся я. — Может, они там уже давным-давно остепенились, завязали. Мы же конкретно в каждом случае не разбираемся. Так что на зачистку я ни вас, никого другого посылать не буду. Но так просто тоже оставлять нельзя. Может получиться, что они в какой-то критический момент помешают нам.

Я задумался. Неважно, что это будет. Возвращаемся мы с вылазки, уставшие и раненые, а они нас поджидают в подворотне. Или устроят пожар, когда мы будем проводить важный эксперимент. Нет, этих клопов нужно было прижать к ногтю. Но тихо. Изящно.

— Я разберусь, — сказал я и достал телефон.

Набрал номер Агнессы.

— Привет. Мне нужно одолжение.

— Какое? — раздался в трубке её бархатистый голос.

— Можешь сделать так, чтобы об одном доме весь район знал?

Я быстро ввёл её в курс дела, объяснив, что именно мне нужно.

А затем спустился в подвал.

— Так, — сказал я в пустоту. — Я вам размер вернул, все дела… Есть тут, кто хочет обратно стать большим?

Из самого тёмного угла тут же выскочили двое пауков. Они были крупнее остальных и явно метили на роль вожаков.

— О, зашибись, желающие.

Я снова принялся за работу. Через час передо мной стояли два новых творения. Огромные, размером с крупную собаку, их тела были покрыты прочным хитиновым панцирем, а кончики лап я укрепил, сделав их похожими на стальные иглы, способные пробить даже бетон. И, конечно же, паутина. Теперь они могли плести её трёх видов: обычную, липкую, как клей; армированную, прочную, как стальной трос; и парализующую, пропитанную нейротоксином.

Я уже представлял, как эти двое будут патрулировать периметр нашего нового дома, когда услышал снаружи нарастающий гул.

Я выскочил на улицу. И пожалел, что вообще ей позвонил.

Агнесса поняла мою просьбу по-своему.

* * *

Трущобы Кировского района

— Так, уроды, слушайте сюда!

Голос Быка, низкий и грубый, как скрежет ржавого металла, заставил гвалт в прокуренной берлоге стихнуть. Десять пар глаз, в которых плескалась смесь жадности и тупости, уставились на него. Его головорезы. Его армия отморозков. И сейчас эта армия ждала приказа.

Бык обвёл их взглядом. Сидят, развалившись на прожжённых диванах, лакают дешёвое пиво из банок. У одного на коленях заточка, другой лениво ковыряется в зубах ножом.

Сброд…

Но это его сброд. И сегодня у них будет шанс заработать столько, что хватит на год вперёд. Если, конечно, не сдохнут в процессе.

— Есть наводка, — Бык поднял вверх свой старенький, побитый телефон. — Жирная, как та золотая цепочка, что мы на прошлой неделе у того коммерса увели.

По комнате прокатился дружный гогот.

— На соседнем районе, в самой дыре, где даже крысы боятся поодиночке бегать, какая-то движуха. Две фуры пригнали. Две, мать их, фуры! И начали разгружаться. Прямо в обычный сраный дом.

Бык щёлкнул по экрану, выводя на него размытые фотографии, которые ему скинул анонимный доброжелатель. На снимках — здоровенные коробки, которые несколько человек в робах выгружают перед неприметным особняком.

— Казалось бы, херня какая-то, да? — Бык усмехнулся. — Может, кто-то мебелью затарился. Или картошкой на зиму. Но есть один моментик.

Он увеличил одну из фотографий. На боку коробки виднелась часть логотипа.

— Вот это, — Бык ткнул пальцем в экран, — логотип «НовХолдингГрупп». А вот на этой коробке, — он переключил на следующий снимок, — название модели. Я пробил по своим каналам. Эта хреновина — какой-то там «молекулярный сепаратор». Я хрен его знает, что это такое, но стоит она, как крыло от самолёта.

Бык снова обвёл взглядом своих бойцов. В их глазах уже не было ленивой скуки. Только чистая жадность.

— По самым скромным подсчётам, только на тех коробках, что попали в кадр, оборудования на триста тысяч. Триста, вашу мать, тысяч! А там было две фуры. Целых две! Представляете, сколько там бабла привезли? Миллионы!

Теперь они слушали его, затаив дыхание. Даже тот придурок, что до этого ковырялся в зубах, отложил нож.

— Кто-то очень богатый и очень тупой решил заказать себе оптовую закупку в самом гадюшнике города. Либо идиоты, либо настолько уверены в себе, что считают себя бессмертными. И в том, и в другом случае — это наш шанс.

Бык понимал, что такая жирная наводка не могла прилететь только им. По-любому кто-то ещё уже точит ножи и собирает людей. Значит, действовать нужно быстро.

— План простой, — он убрал телефон. — Заходим, валим всех, кто там есть, забираем всё, что сможем унести. Вопросы?

Вопросов не было.

Бык уже собирался отдать приказ выдвигаться, когда его телефон завибрировал в кармане. Номер скрыт.

Он отошёл в угол, приложил трубку к уху.

— Слушаю.

— Бычок, дорогой, как дела? — раздался в трубке вкрадчивый голос Клыка, главаря конкурирующей группировки. — Слышал, ты на прогулку собрался. В наши края.

Бык стиснул зубы. Откуда эта падла знает?

— Так вот, Бычок, — продолжил Клык. — Не советую. Точка наша. Мы её уже почти взяли. Не создавай проблем ни себе, ни нам. А то знаешь, как бывает… Приедешь, а там уже всё вынесли. И ноги тебе переломали. Чисто случайно. За то, что не в тот район заехал.

— Пошёл ты… куда подальше, — прошипел Бык и повесил трубку.

Затем вернулся к своим. На их лицах читался немой вопрос.

— Шевелим булками, — коротко бросил он. — Время не ждёт!

Они вскочили, начали хватать оружие, проверять заточку ножей. А Бык стоял и думал.

Клык… Откуда он узнал? Информацию о вылазке он сообщил только своим самым доверенным людям. Десять человек. И кто-то из них тут же успел всё слить. Крыса!

«Ладно, — решил он, глядя на своих „верных“ бойцов. — Сначала дело. Потом — справедливость. Моя справедливость. И я обязательно узнаю, кто из вас решил сыграть в двойную игру».

Бык поправил кобуру под курткой.

— Всё, хватит лясы точить! Двинули! Кто первый доберётся, тот и заберёт всё.

* * *

Вечер спустился на наш новый штаб незаметно, укутав старый особняк в серые сумерки. Атмосфера была напряжённой, но не панической. Скорее, как в казарме перед выходом на задание.

— А хоть за что мы помирать-то будем, можно узнать? — нарушил тишину Седой.

Я улыбнулся.

— Как за что? За пустые коробки.

По комнате прокатились сдержанные смешки.

— Ну, классно, — протянул Костыль. — Погибнуть, защищая пустую тару. Достойный финал для ветеранов имперского спецназа.

— Ага, зашибись нанялись в охранку… — вздохнул Кабан, разминая свои огромные, похожие на кувалды, кулаки.

— Ну, так я же предупреждал, что мне нужны боевые ребята, — пожал я плечами.

— Ну, ты-то сообщал, а мы-то не поверили, — хмыкнул Семён Петрович. Он оторвался от карты, разложенной на столе, и посмотрел на меня. — А можно узнать, зачем это всё делается?

Я обвёл взглядом их лица.

— Всё просто. Решил вычистить этот райончик. Чтобы вам спокойнее здесь работалось и жилось.

Они посмотрели в окна.

— Ну, нам офигеть как спокойно сейчас стало, — констатировал Седой.

Ветераны вздохнули. А затем Беркут, Семён Петрович, поднялся. Он хлопнул ладонью по столу.

— Ладно, мужики, давайте. Подготавливаем всё и тряхнём стариной. Это обычная шваль.

Они вскочили, и комната тут же наполнилась привычной для них суетой. Кто-то начал двигать мебель, создавая импровизированные баррикады…

— Окна держим под контролем. Главный вход — на мне и Костыле, — командовал Беркут. — Седой, ты на второй этаж, будешь корректировать. Тихий, ты в резерве, будешь нашим «сюрпризом».

— А в подвал кого? — спросил один из них.

— Не-не-не, в подвал не надо, — тут же остановил я их. — Там всё в порядке.

— Так они ж ещё через него пойдут! — возразил он. — Там же выход в канализацию! Самый очевидный путь для атаки!

— Ну, раз пойдут, то пусть идут, — я улыбнулся. — Это уже не ваша проблема, а их.

Пока они разбирали позиции, я отошёл в угол и достал телефон. Набрал номер Валерии.

— Алло, Вик? Ты где? Почему сегодня так и не вернулся?

— Да тут… маленькая война намечается.

— В смысле, война⁈ — её голос почти сорвался на визг. — Опять⁈ Вик, а это вообще нормально? Всё-таки там люди…

Я смотрел в окно, ожидай «гостей».

— Нет, ну подумай. Я сижу в своём доме. Который я, между прочим, почти честно получил. И если вдруг сюда придёт кто-то, чтобы забрать что-то моё, или, что ещё хуже, причинить вред моим людям… то почему я должен за них переживать? Нет, меня ничего не гложет.

«И вообще, Лера, тебе лучше не знать…» — пронеслось в моей голове.

Она ведь даже не догадывалась, что двое её соседей, которые так «любезно» помогали ей донести сумки, бесследно исчезли. Один, местный криминальный авторитет, имел привычку подкарауливать её поздно вечером у подъезда, отпуская сальные шуточки. Второй, какой-то мутный тип, несколько раз пытался вскрыть замок в её квартире.

Я просто… взял и решил эти проблемы. Жёстко. Без лишнего шума.

Потому что она — мой сотрудник. Мой человек.

И эти старики, которые поверили мне и подписали контракт… Я их тоже не брошу. Не просто же так нанял их на работу. Принял их в свою стаю. А своих я в обиду не даю.

Никогда.

Пусть это будет их боевое крещение. Мне нужно посмотреть, на что они способны. Оценить их реальный потенциал в деле.

Я смотрел в темнеющее окно. За стеклом уже мелькали первые тени ночи. На улице заскрипели тормоза — машина подъехала к дому.

Сегодня они пришли забрать моё.

Глупцы.

Они даже не подозревали, что сами пришли на бойню. Что встреча с волком в его собственном логове — это всегда плохая идея.

И это будет ещё один кирпичик в фундаменте моего идеального мира.

КОНЕЦ ТРЕТЬЕГО ТОМА

Понравилось? Жми лайк! ❤️

➡️ Продолжение: https://author.today/reader/511580

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Идеальный мир для Химеролога 3

Content

Идеальный мир для Химеролога 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Nota bene