Евгений Бергер

Пермский Губернский. Финал

Пролог

Темнота. Холод, пробирающий до самых костей. И сигаретный дым. Вязкий… Тяжелый. Губительный.

И куда судьба занесла на этот раз?..

— Ты слишком далеко зашёл. — произнёс строгий мужской голос. Лампочка зажглась, ударив по глазам холодным белым светом.

Промышленная морозилка? Серьёзно? Да ещё и вся насквозь прокуренная… Ощущение, словно здесь обосновалась гвардия смарглов — воинственной расы крысолюдов, которые ещё с пелёнок курили всё, что можно поджечь.

— Глумиться не стану. Честно, мне очень импонирует твой подход. — высокий статный мужчина в тёмно-синем мундире подошёл вплотную к связанному Глэйтрону: — Расскажешь сам, кто ты, и зачем пришёл? Или мне стоит тебе помочь?

— Глэйтрон Артстарес. Бог войны… И сын Великого Всебога.

Лицо высокого мужчины тут же изменилось. Теперь на нём было искренне удивление и даже немного смятения.

— Откуда тебе известно это имя?

— Так меня зовут. — пожав плечами, ответил связанный Глэй: — И судя по сигнатуре — тебя тоже.

— Ха-ха… Старик решил пошутить надо мной? Интересно… Когда это Мегард успел так обнищать?

— Нет… Ты не понимаешь, Павел. Мы с тобой — одно и тоже. Но из разного времени.

— Как такое возможно?

— Очень просто. Мегард запустил временную петлю. Он повторяет свой сценарий из раза в раз. Но Глэйтрон всё никак не получается.

— Ты знаешь, кто я здесь? — глаза Павла вспыхнули ярко-фиолетовым огнём.

— Не надо агрессии, брат. Неужели твой Определитель ничего не чувствует?

— Он отключился сразу, как я попал в этот мир…

— Хм… А вот этого я не предвидел. В любом случае — я чувствую заряженные частицы. А значит, ты без особых проблем можешь расщепить меня на атомы. Если я, конечно, дам тебе повод. Но поверь мне на слово — повода не будет! Я здесь не из-за тебя… Но побеседовать был бы не против.

— Неужели? — глаза Павла тут же потухли: — Ты рухнул с неба, словно снег на голову. И ладно, я готов простить тебе уничтоженную лесополосу с голубыми елями. Но то, что ты незамеченным прошёл через мою охрану… Вот это меня действительно напрягает.

— Ультиматы и не такое могут. Тебе ли не знать?

— Как догадался про алгоритм внутренней ловушки?

— Меня этому обучил Эррарат. Кенски. Его убил Мегард.

— После того, как я закончил обучение… — Павел явно был шокирован и отошёл на два шага назад: — Невероятно! Так это правда…

— Представь себе! Но скажу честно… Висеть так — мне не нравится. Всё же, у меня практически человеческое тело.

— Нет. Это нечто напоминающее биокорп. Одна моя подруга промышляла такими штуками…

— И тем не менее — это неприятно. Тем более, если учитывать здешнюю температуру.

— Бог войны… — словно игнорируя жалобы Глэя, продолжил Павел: — Знаешь, иногда мне очень хочется убить старого себя.

— Да-да-да… Мы все через это проходим. Я про Глэйтронов.

— Хм-м… — Павел вытащил металлическую дубинку и ткнул Глэя в живот, отчего Ультимат начал раскачиваться, словно маятник в старых часах: — Уж не знаю, что именно тебя привело сюда… Но пока что, всё это выглядит очень странно.

— Я ищу Акулку. Свою.

— Лэмия? — лицо Императора вновь изменилось. Теперь оно изображало едва заметную нотку боли: — Почему именно здесь?

— Если ты внимательно осмотрел корабль, то у меня есть радар. Её сигнатура привела меня…

— Нет здесь Акулок. Не моей… Не твоей. Только я.

— Но ты явно видел её!

— Давно. Твой радар ошибся на двести лет.

— Она погибла?

— Нет. Сказала, что не намерена сидеть сложа руки. Договорилась с моей подругой Юфемией и пропала… Я так и не понял, куда.

— Твоя подруга… Неужели она ничего не сказала⁈

— Нет. Она погибла несколько месяцев назад, когда пыталась спасти своего крестного… Вернее — совершила неконтролируемый прыжок. Да я и сам узнал только недавно. Всё это время думал, что Лэмия тоже совершила неконтролируемый прыжок.

— Она не настолько глупа.

— Дело не в глупости. — Павел дёрнул за цепь, и Глэйтрон рухнул на холодный пол: — Ты не видел её тогда. Это отчаяние можно было почувствовать и без Определителя.

— Ух… — Ультимат потёр затёкшие руки: — Что именно Лэмия хотела?

— Как я понял — добраться до Мегарда. Я не понимал, почему… Но видимо, она знала больше меня.

— Как и все остальные Лэмии. Так уж исторически сложилось. Не поможешь?

— Давай. — Павел поднял Глэя, словно пушинку и поставил на ноги: — Ты сказал, что Мегард так и не смог создать идеального Глэйтрона… Что ты имеешь в виду?

— То, что Мегард искренне верит, что сможет создать своего идеального Глэйтрона, который продолжит экспансию Галактики. Но проблема не в этом. Понимаешь, каждая новая петля — повторение уже пройденного, но в новом измерении. И с каждым новым витком — создаётся ответвление в Мультивселенной. Но как ты сам знаешь — энергия для создания ответвления берётся из рандомной уже существующей Вселенной. Видимо, Лэмия хочет это остановить.

— А ты не хочешь?

— Хех… Я уже пытался. Причём — неоднократно. Нужна энергия и союзники. Много союзников… Сам понимаешь, Ультиматов так просто не убить. Мы же созданы по типу Миротворцев. А с ресурсами… Увы, у меня всегда беда. Вот и бродяжничаю в поисках своего единственного родственника.

— Скажи… — Павел внимательно посмотрел на сородича: — Наша история… Она идентична?

— До второй смерти. Когда Мегард перезапускает петлю — мы отправляемся в свободное плавание.

— Ты видел свой первый мир?

— Видел. И самое главное — я видел, как он был уничтожен…

— И что потом? Как ты это пережил?

— Осел на одном из Абсолютов…

— И судя по тому, что ты здесь… ничего хорошего не вышло?

— Для нас — бессмертие скорее проклятие, нежели дар. Люди… такие прекрасные в своей искренности. Я… сломался.

— Да. Сломался. — кивнул Император и тяжко вздохнул: — А что насчёт «Двери»?

— Нет… Я уже прошёл через это.

— Выходит, каждого из нас ждёт испытание «Дверью»?

— Думаю, что да…

— А если, кто-то сорвётся?

— Но мы же не сорвались.

— А сколько ещё Глэйтронов по всей Мультивселенной?

— Сложно сказать… Но на моём пути — ты уже одиннадцатый.

— И как? Мы духовные близнецы?

— Скорее — немного похожи друг на друга из-за воспитания. А так… очень разные.

— Прекрасно. — обречённо вздохнул Павел: — Выходит, один из нас может всё испортить…

— Выходит, что так. Знаешь, я пытался донести своим собратьям, что привыкать к новой семье нельзя.

— Неужели, хоть кто-то отказался?

— Нет. А ты сам бы отказался?

— Я уже всё это пережил… И теперь, ищу выход в другом. Пойдём! Думаю, нам есть о чём поговорить…

Темнота резко поглотила сознание Глэя. Он открыл глаза и поднялся на кровати.

Это был всего лишь сон… Или же очередное напоминание об огромной ответственности перед всей Мультивселенной.

Из коридора послышалось шуршание. Тихо выглянув, Глэй увидел Викторию и Фёдора, которые очень осторожно пытались разойтись по своим комнатам.

Пахло юностью… И очень необдуманными поступками.

Но Павел был прав. Никто не отказывался… А значит, Фёдора ждёт точно такое же испытание «Дверью».

Печально, но он сам выбрал свой путь.

* * *

«Подгон» от Ларионова пришёл к семи утра по местному времени. Сонно зевая, я стоял во дворе с дымящейся кружкой кофе. Стоило ли говорить о том, что мне не дали выспаться?

Как только Гризли заметила, что моё тело стало в разы крепче и сильнее — начался настоящий ужас… Не то, чтобы мне это не нравилось. Просто, с каждым разом Виктория удивляла меня всё больше и больше, превращаясь в настоящего возбужденного медведя.

Одно радует — сейчас я практически не уязвим для всего земного оружия. И даже для кулаков Гризли…

Но к великому сожалению, этого было слишком мало для сражения с Ультиматами.

— Ответственность — непомерная тяжесть, которую обязана нести на своих крепких плечах вся мужская половина населения Абсолюта. — сонно зевнув, ко мне подошёл Глэйтрон.

— Он сам виноват, что не уследил за женой и сыном.

— Ну… Иногда ты слишком доверяешь своим близким.

— На что это ты намекаешь? — я с подозрением посмотрел на тёзку.

— На то, что доверие может ослепить. — Ультимат взглядом указал на прихрамывающего кота, который обошёл эвакуатор и рухнул возле меня:

— С добрым утром, мужчины… Как дела?

— Выгружаем «подгон» от Ларионова.

— «Зонда»? — удивился сгусток меховой тьмы: — И на кой-чёрт нам этот раритет?

— Ларионов утверждал, что сейчас эта машина стоит очень дорого.

— Ну… — сгусток меховой тьмы поднялся и внимательно осмотрел суперкар: — Пахнет древностью. Хотя, постой… Это ещё что такое? — кот лапкой указал на надпись «Zonda R».

— Понятия не имею. Я не шарю за продукцию «Пагани».

— Это же знаменитая «Зонда Р»! Таких всего пятнадцать по всему миру! Если повезёт, то получится выручить за неё восемьсот… Нет, практически девятьсот тысяч!

— Учитывая то, что Грине прострелили задницу… Ларионов должен был отдать ещё три таких.

— Но, справедливости ради — он оплатит ремонт всех повреждённых машин, а так же выплатит компенсацию через Имперский суд. Так что, как «бонус сверху» — вполне себе пойдёт. — заключил кот и прыгнул на капот дорогущего автомобиля: — Трековая версия! В ней дури — закачаешься! Вот бы проехаться на ней у нас на заводе…

— Проедься. Тебе никто не запрещает.

— Нет, брат… Я сам себе запрещаю. Если разобью, то буду отрабатывать ещё пятьсот лет! Не меньше.

— Почему же? Я успел убедиться, что ты прекрасный водитель. К тому же, отдельный накопительный счёт я тебе уже завёл. Он активируется сразу, как ты обратишься в банк. Работает по всему миру. А с учётом нынешнего курса — если ты вдруг переедешь в Европу, то станешь ещё богаче. Плюс — тебе будут капать проценты от «Искры».

— Не всё в этом мире можно купить за деньги. — загадочно произнёс Глэйтрон и неторопливо направился в дом.

Да, не всё. Спасибо за напоминание, сородич из другого времени…

— Погоди… Зачем мне деньги сейчас? — удивился кот, провожая взглядом эвакуатор: — Я же ещё не отслужил.

— Ну, вдруг ты захочешь закончить службу прямо сейчас?

— Ха! Очень смешно… Да, и с чего бы мне хотеть закончить службу на единственного родного мне человека? — сгусток меховой тьмы с подозрением посмотрел на меня и наклонил голову: — Меня могут определить, к кому угодно! И я, как фамильяр — буду обязан выполнять приказы. Убивать, нянчиться с детьми, ублажать хозяев всякими непотребствами…

— То есть, нянчиться с детьми для тебя — на одном уровне с убийствами и непотребствами?

— Ну, как сказать? Вот, к примеру — ты был хорошим ребёнком. Пускай всю «грязную» работу зачастую делала твоя мама или Ириска, когда приходила помогать. Но тем не менее… От тебя практически не было шума. А когда ты вырос — мы почти сразу скорешились. Но вот другие дети… Не знаю. Они прекрасны, когда чужие и на расстоянии, как мне кажется.

— Ты же старик! Разве тебе совсем не хочется завести семью?

— Хочется, но… Честно скажу — я пока всерьёз не задумывался об этом. Знаешь, находит иногда. Но… потом быстро отпускает. Я уже смирился с тем, что я кот.

— Разве Беллз не доказывает тебе обратное?

— Беллз — это Беллз. Я чувствую вину перед ней. Поэтому и продолжаю ходить.

— А мне кажется, что ты просто очень любишь её в физическом плане.

— Она наглая! Слишком много себе позволяет… Мне не нравятся такие женщины! Женщина должна быть слабенькой и податливой. А эта… Эмансипация головного мозга. Ненавижу сильных и уверенных в себе дам.

— Но если бы тебе было плохо, ты бы нашёл способ не ходить.

— Мы говорим о разном. Беллз… с ней весело. Но весело до поры до времени. О создании пары я не думаю. Да и к тому же — нельзя войти в одну реку дважды.

— Но в первый же раз ты её выбрал. Почему?

— Она была другой, брат. — с грустью вздохнул кот: — Совсем другой… Нежной, светлой, милой. И главное — лёгкой. И эта лёгкость манила меня, как мотылька на свет.

— И что же случилось потом?

— Я случился… Я испортил её. Сделал подозрительной. Жестокой. И главное… Я сделал её сильной.

— Вот и бери ответственность.

— Не хочу!

— Ты в ответе за тех, кого сделал сильными.

— Жена-горничная! Вот мой выбор. Чтобы сидела дома. Варила борщи. И слова поперёк моего не говорила! А ещё была шлюхой в постели со мной. Вот.

— Губозакатывательную машинку тебе не подарить? — с усмешкой спросил я: — Честно, у меня ощущение, словно ты живёшь в фантазии. Ну, или не в своей эпохе. Девочки сейчас все сильные. И самостоятельные. Так что, Беллз, как мне кажется — идеальный вариант.

— А ты за меня не говори.

— И не говорю. Просто выражаю мнение.

— Кхе… Ловко ты меня с темы про банк сбил! А я сперва и не понял…

— Да ничего я не сбивал. Просто сообщил, что у тебя есть счёт, который работает по всему миру. И он доступен для тебя всегда. Чтобы не случилось.

— Я не собираюсь уходить. — кот недовольно хлопнул пушистым хвостом, подняв облако снежинок: — Ты мой брат! И я чувствую, что всё, что мы с тобой делаем — правильно. Ну, кроме гонок… Но тут уже ничего не поделаешь. Ты взрослый парень, потому сам принимаешь решения. Даже если они мне очень сильно не нравятся. И, вообще, с чего весь этот разговор про банк, и что я могу уйти? Я понять не могу!

— Просто предположил. Знаешь же, есть такая игра: «что, если…».

— Что, если? Эх… Не люблю я такие разговоры, Фёдор. Вот твой дед тоже говорил про то, что я останусь с Сашкой. И знаешь, что потом случилось? Он сразился с Человеком-кометой и пропал. Потом Сашка всё говорил, что Кеша, в целом, не плохой человек… Просто к нему нужно найти подход. И потом всё. Погиб. А теперь ты мне говоришь, что открыл мне счёт… И, что я могу уйти. Федь… Я потерянный человек. И практически все, кто был для меня семьей — уже сгнили в могилах. Я устал терять близких. Кроме тебя и Беллз ведь у меня никого не осталось. Понимаешь? Поэтому — молю… — кот с грустью посмотрел на меня: — Хоть ты останься со мной. Ладно?

— Я всегда с тобой, друг.

— Спасибо, брат. — сгусток меховой тьмы запрыгнул ко мне на руки и уткнулся в плечо.

Жалко. Очень жалко. Но рано или поздно правда всплывёт, как бы сильно я не хотел её скрыть…

* * *

Летом Заосиново было простой (если так можно выразиться) страусиной фермой. Сюда приезжали семьями, чтобы хорошо провести время. Например — погулять и посмотреть на диковинных для этих краёв животных.

Но зимой…

Мини-зоопарк превращался в самый настоящий стадион! Здесь проводили соревнования по ралли, кольцевые заезды, а так же зимний дрифт.

И нет, животным вся эта движуха не вредила, поскольку на зиму их отвозили в ангар с подогревом.

Сегодня был первый подготовительный день. И я, конечно же, решил всё лично посмотреть.

Морозный воздух, наполняющий лёгкие. Солнце. Чистейшее небо и приличных размеров пруд, на котором активно работало несколько тракторов. Повсюду уже вывешивали флаги со спонсорами, а ребята в ярко-жёлтых жилетах подготавливали площадки для зрителей.

— Домик, значит… — глядя на огромное количество фур, произнёс я: — И почему они не предупредили, что здесь и яблоку будет негде упасть?

— Технически — предупредили. — ответила Гризли, глядя в планшет: — Проблема в том, что Заосиново не предполагалось для такого количества участников и зрителей.

— Ага… Вон, сразу видно, кто местный. — с усмешкой произнёс я, глядя на то, как несколько покалеченных судьбой «Нив» завезло на подкатах старенькие «БМВ» в спортивных ливреях.

— Это самый нижний класс. Их всего десять, так что шансы есть.

— А сколько в «Мировом классе»?

— Семьдесят три… — Виктория как-то очень неуверенно улыбнулась: — Там «Мерседес», «БМВ», «Ауди»… В общем, все представители ралли и кольцевых гонок Европы.

— Для тебя это сюрприз?

— Нет. Просто… волнуюсь.

— Не волнуйся! С нами — лучший пилот Империи.

— А как же ты?

— Справлюсь. И не через такое проходили.

Из громоздких фур то и дело выкатывали машины, полностью скрытые от посторонних глаз тёмно-серыми чехлами. Один из загорелых парнишек из команды «Мерседес» буквально не сводил с меня взгляда. И чего ему надо?

— О-ла! — обнажив идеально белые зубы, произнёс он и с радостной улыбкой подбежал к нам: — Моя говорить по-русски плохо. Но вы же Граф Осокин?

— Он самый. — кивнул я и пожал странному парнишке руку.

— Энцо Мартинез! Пилот команды «Мерседес». Очень приятно познакомиться!

— Взаимно. — я чувствовал от Энцо очень неприятный аромат… Его улыбка. Жесты. Манера речи… Всё отдавало фальшью. Как будто красивый на вид апельсин, но с гнильцой внутри.

— Новости о ваших похождениях дошли и до Великобритании! Поверьте, большая часть нашей команды ждёт не дождётся, когда я… раскатаю вас в порошок. — улыбка тут же исчезла с лица Мартинеза.

— Это угроза? — уточнил я.

— Констатация факта. — хмыкнул Энцо, и вальяжно вернулся к своей фуре.

— Дружелюбие так и прёт. — вздохнула Гризли: — Может, колеса ему сдуем?

— Зачем? Это непрофессионально.

— Наезжать на соперников — тоже непрофессионально!

— Вот, смотри. — я указал на невысокого паренька, который стоял рядом с широким болидом от «Ауди» и так же внимательно смотрел на меня: — Видишь вон того гнома?

— Вижу.

— Это Марк Эндбруг. Один из лучших пилотов Европы. Сперва выступал за родную Норвегию, а затем перешёл в команду «Ауди». Он не подходит. Не угрожает. А лишь наблюдает и анализирует. Знаешь, о чём это говорит?

— О том, что он… умеет анализировать?

— Вика… — я обречённо посмотрел на взволнованную рыжулю: — Это говорит о том, что человек — настоящий профессионал. И вот его на трассе реально стоит опасаться. Энцо — ещё молодой. Это всего лишь третий его сезон. Да, он уже успел завоевать несколько наград… Но всё ещё переживает. Особенно, когда уезжает далеко от дома. Своей выходкой Энцо просто подтвердил моё предположение.

— Блин! Все на вас смотрят…

— Я для них «тёмная лошадка». Но они слышали обо мне из новостей. Вот и переживают. Сейчас нам это только на руку.

— Почему?

— Микуху они знают. Могут спрогнозировать его поведение. Потому их внимание будет сконцентрировано на мне. Они же не знают, что я сел за руль всего пару дней назад.

— И то верно… Но меня очень напрягает факт того, что «техничка» «ВАГ-группы» перекрыла наш домик.

— Это мелочи. Сейчас судья при участниках всё равно распихает всех, как надо. Послезавтра тут будет столпотворение из зрителей. Я уверен, что большинство фур заставят убрать.

— Очень на это надеюсь…

Прогулявшись по техническому парку, мы с Викой сделали несколько интересных замечаний. Большая часть пилотов старалась лишний раз не смотреть в мою сторону. Но вот ребята из «Ситроен» и «Пежо» оказались чрезмерно дружелюбными…

— О! Месье ОсокинЪ! — с ударением на последнюю букву произнесла высокая брюнетка, этакая типичная обитательница вычурных социальных сетей с фотографиями и по совместительству пилот «пыжика» — Эрика Войс. Девушка явно никогда не слышала про личные границы, и под бесшумное рычание Виктории, обняла меня, словно своего парня: — Не думала, что вы будете выступать с нами! Какая прелесть!

— Я всегда хотел возродить «СуперСпорт», потому что это было мечтой моей отца. Ну и про маркетинг не стоит забывать. — улыбнулся я.

— Умно! А это?.. — Эрика вопросительно посмотрела на злющую рыжулю.

— Директор команды.

— Ой, какая прелесть! — брюнетка так же без тени сомнений затискала возмущённую Викторию: — В жестоком мире мужских гонок — девчонки должны держаться вместе! Если нравится Париж — вот моя визитка. Элтон, конечно, хороший менеджер… Но ему шестьдесят. И мне кажется, что он скоро свалит от нас на пенсию.

— Спасибо, но я не планирую переезжать.

— Очень жаль! Но тем не менее — я рада знакомству! — жизнерадостная брюнетка ткнула пальчиком в нос Виктории и была такова.

— У-у-у, сучка!!! — прорычала Гризли, сжав кулаки: — Я бы ей…

— Тише, Виктория! На нас все смотрят.

— Да-да… Я спокойна! К тому же, за драку могут дисквалифицировать. Так что… Я держу себя в руках.

— Умница!

Пилот команды «Ситроен» — Андре Фон Доллен так же был чрезмерно дружелюбен ко мне. Но от Виктории, почему-то, держался в стороне…

А мои новые гоночные пажи в лице Сани и Сереги, уже во всю расставляли палатку. Большая! Чёрная. С яркой символикой завода «Искра». Но одно мне никак не давало покоя…

— Парни, а это зачем? — поинтересовался я, указав на старые ржавые блины от гантели, которыми ребята закладывали низ у стенок палатки.

— Открытая территория, Фёдор Александрович. — ответил Санёк.

— Палатку может сдуть ветром. — пояснил Серега.

— Интересно. А откуда раздобыли столько блинов?

— Брат Сани — бывший качок. У него дома много подобного хлама.

Одно радует — хоть не своровали.

— Что ж, вы молодцы! Продолжайте в том же духе.

— БРАТАН!!! — к нам подбежал взлохмаченный кот: — БЕДА!!!

— Что на этот раз?

— Микуха! Он сейчас ему точно наваляет!

— Твою ж мать…

Мы забежали за центральный домик, где механики и пилоты уже сформировали кружок, а Микуха с Энцо стояли, словно вот-вот сойдутся в кулачном бою. Хотя, какое там? Тут дело пахло приличным мордобоем. Особенно, если учесть, что у нашего пилота в руке был гаечный ключ.

— А мне этот тип сразу не понравился… — вздохнула Виктория.

— Аналогично. — кивнул я и направился в сторону двух потенциальных кандидатов на дисквалификацию.

Сильно сомневаюсь, что Микуху можно вывести из равновесия простым запугиванием. Теперь очень интересно, что же эти двое могли не поделить?

Глава 1

Едва я смог научится полностью абстрагироваться от эмоций людей, как попал к автопилотам… Одному из немногих видов людей, которые всегда скрывают свои эмоции, из-за чего таскают внутри себя ядрёный концентрат. Бомба, что накрывает похлеще, чем бурлящие «эмо-цунами» у подростков.

А ведь ещё Мегард говорил, что эмоции всегда являлись основной слабостью у преобладающей части гуминитов. Даже самого спокойного и уверенного в себе человека можно довести. Главное знать, на какую болевую точку надавить.

— Что здесь происходит? — строго спросил я.

— Угомони своего пса. — огрызнулся Энцо, сверля Микуху злобным взглядом: — Кажется, он совсем забыл про манеры…

Одна из проблем элитарного общества заключалась в том, что иностранные аристократы, которые стали массово появляться по всей планете после мировой реформы о «высшем сословии» — не подчинялись законам русской знати. А значит вызвать их на честную дуэль, как и натравить местную полицию — не получится. Они могли спокойно наезжать, опасаясь разве что депортации и последующей «оплеухи» от Глав Государств.

Депортация, как юридическое явление, могло крайне негативно сказаться на будущих экономических отношениях. И для среднестатистического аристократа этого вполне достаточно, чтобы вести себя «хорошо» в гостях. Всё же, для представителей высшего сословия очень важно держать лицо.

Однако для спортсмена мирового уровня, который пришёл специально, чтобы устроить дебош — подобные наказания были несущественными. Да и не сказать, что в Империи проводилось много этапов.

В общем, Энцо ничем не ограничен.

— Микуха. Ты что творишь? — злобно спросил я, сжав кулаки.

— Немного накрыло. Прости, друг… — сухо ответил Столыпин и хотел сделать шаг назад, но наглый испанец и не думал отступать.

— Эй! Псина, ты совсем страх потерял? Мы недоговорили! А ну иди сюда! — быстро затараторил он, размахивая руками. Уж больно хорошо знает русский язык для наглого сынишки испанского аристократического рода…

Честно, мне очень хотелось долбануть по ублюдку энергетическим толчком. Но во-первых, нас могли дисквалифицировать, а во-вторых — из толпы вышла миниатюрная женщина в свитере с оленями. Выглядела она очень уверенно… От неё буквально веяло мощной лидерской аурой.

— Прекратить! — громогласно рявкнула она: — Энцо, это что такое⁈ Сколько жёлтых карточек ещё ты хочешь получить в этом сезоне⁈

— О-о-о… — Виктория схватилась за голову: — Не может быть! Это же…

— Простите, Госпожа Амати… — недовольно ответил испанец: — Просто у этих русских одни убийства в голове. Что первый, что второй… Команда головорезов.

— Поверь мне на слово. — я схватил гонщика за рукав и подтянул к себе: — Ещё одно слово — и ты убедишься в этом лично!

— Господин Осокин. — женщина с осуждением посмотрела на меня: — Уж от кого-кого, а от вас я ожидала чуть большей сдержанности! Всё же, вы представитель местной власти.

— Да, представитель. И я не потерплю, чтобы заносчивые юноши оскорбляли моих пилотов и чинили беспорядки на моей земле.

— И тем не менее, отпустите Мартинеза. Он в любом случае у нас на карандаше.

— Ладно. — я отпустил испанца, и тот с видом глубоко обиженного человека с большой неохотой отправился в сторону огромной фуры с надписью «Мерседес»: — Но учти, ещё хоть раз подобное повторится…

— Soy demasiado joven para morir. — фыркнул Мартинез и спрятался в кабине тягача. Кажется, это обозначало, что он слишком молод, чтобы умирать. В общем, парнишка явно осознал, что к чему. Надеюсь, больше не полезет на рожон.

— Я понимаю, что вы у нас птица высокого полёта, но в соревнованиях важно самообладание. Учтите, если вдруг вас подрежет один из пилотов… Вы затаите обиду и потом пойдёте разбираться — одной жёлтой карточкой тут не обойдётся. В спорте самое главное — взаимоуважение и порядок! По крайней мере — для зрителей.

— Иногда приходится показывать клыки, чтобы к тебе больше не лезли.

— В гонках показывают клыки на трассе, а не за её пределами! Покажите наглому мальчишке, что вы тоже умеете управлять болидом. Утрите нос по-честному!

— Постараюсь.

— Ладно. Раз уж мы всё равно встретились… — женщина подошла ко мне и приветственно пожала руку: — Меня зовут Аманда Амати. И я администратор гонки. Приглашаю вас для регистрации в штаб организаторов. Как я понимаю, это ваш менеджер? — Амати взглядом указала на трясущуюся рыжулю. Я впервые видел Викторию в таком состоянии… Она сейчас выглядела словно девочка, заприметившая любимого айдола из К-Поп группы.

— Виктория! — тут же представилась Гризли и начала трясти женщину за руку: — Госпожа Амати! Для меня очень большая честь познакомиться с вами лично… В детстве я внимательно наблюдала за вашей карьерой! Вы… Вы были… Нет, вы и сейчас для меня самый настоящий кумир!

— Спасибо… — Амати растерянно улыбнулась: — Не думала, что в Империи меня знают…

— Знают и ещё как! Ваша легендарная победа в гонке «Двадцать четыре часа» Ле-Мана до сих пор одна из моих самых любимых! Вы проехали тридцать километров на трёх колёсах!

— Ну… Если бы не сгоревшая проводка у болида команды «Тойота», который остановился в нескольких милях от финиша — я бы не сдюжила… Так что, мне просто повезло.

Хм-м… Было, что-то схожее в Микухе и Аманде. Этакие нотки синдрома самозванца. Или природная скромность. Тут уж, с какой стороны посмотреть.

— Вы — потрясающая!!! — казалось, что Виктория пропустила слова Амати мимо ушей: — А можно… Можно будет попросить у вас автограф?

— Ну, конечно! Но сперва вы дадите мне свой. На документах.

Для справки: Аманда Амати — трёхкратная чемпионка мира в «Мировом классе». Четыре раза взяла золото на гонках «Двадцать четыре часа». И даже дебютировала в «Формуле-1». Но с последним не выгорело. Машина разлетелась в щепки на семнадцатом круге. Аманда получила несколько серьёзных травм и завершила карьеру пилота. Сейчас занималась организационными моментами в гонках «Мирового класса», «ДТМ» и некоторых видах ралли.

Одно время даже была менеджером раллийной команды «КамАЗ». В общем, самый настоящий амбассадор автомобильного спорта!

И честно говоря, я даже не догадывался, что Виктория настолько на ней помешана…

— Значит, так! — когда мы зашли в тёплый домик, Аманда раскрыла ноутбук: — Команда «Искра». Микуха Столыпин и Фёдор Осокин… Хм-м-м… — женщина взглянула на моего пилота, который стоял рядом и продолжал держать ключ в руках: — Не моё дело, но что могло вывести из себя столь опытного спортсмена?

— Напоминание о том, почему я на время ушёл из спорта. — сухо ответил Микуха и виновато отвёл взгляд.

— Регламенты написаны кровью. Вступая на тропу серьёзных соревнований, ты автоматически оплачиваешь смерти билет на трибуну. Либо ты, либо тебя. Тут всё, как на войне.

— Но солдаты умеют оценивать риск…

— Зрители ралли — тоже. Слушай… — Госпожа Амати откинулась на спинку стула: — Ребята из технической комиссии твои фанаты. Но скажу честно, большая часть заявившихся пилотов серьёзно переживает из-за того, что ты вернулся в «кольцо». И ребята типа Энцо будут использовать самые грязные методы, чтобы выбить тебя из гонки. Помни об этом!

— Я помню, Госпожа Амати. Просто… мне до сих пор больно.

— Понимаю. У большинства пилотов был хотя бы один трагический эпизод в карьере. Увы, таковы правила этого спорта! Мощность, скорость, риск. Но если не отпустишь и не простишь себя — останешься уязвимым для них. Распишись! — Аманда протянула пилоту кипу документов.

— Спасибо, Госпожа Амати.

— Ну, а вы? — женщина повернулась ко мне: — Юный аристократ, поднявший с колен мёртвое предприятие… Я видела таких людей. Ваше огромное эго может сыграть с вами очень злую шутку, Господин Осокин. И как бы жизнь вас не закаляла — там хищники… Самые свирепые. Самые подлые! Самые опасные… И в отличии от преступников — их убить не получится. И они сделают всё, чтобы дестабилизировать вас. Запомните одно негласное правило любых мировых соревнований, Фёдор Александрович — новичков тут не любят.

— Микуха мне уже об этом сообщил.

— И тем не менее — сам повёлся на провокацию. Вы попали в мир голодных акул! Они будут бить неожиданно. Всячески вас доводить. И самое главное — внимательно следить за вами… Одна малейшая зацепка — и вас забросают бумажками с жалобами о нарушении регламента. Большой спорт — большие деньги. И большие зубы…

— И об этом я догадываюсь. Но буду стараться сохранять свою человечность.

— Что ж, я надеюсь, что вы знаете, куда попали… Ваш отец был уникальным человеком. Он видел в машинах нечто большее, чем простой транспорт. И если вы хотите продолжить его дело… я хочу пожелать вам лишь терпения.

— Благодарю.

— Вот документы. — Аманда положила толстую пачку бумаги передо мной: — Ширма автоспорта красива… Вне всяких сомнений, это лучшее, что могло придумать человечество! Но «кухня» со всеми её несовершенствами, драмами и скандалами — выглядит совсем иначе. Удачи вам, Фёдор Александрович.

— Угу…

Ширма, значит? Видимо, Микуха тоже рассказал мне далеко не всё. Может быть, не хотел заранее пугать? Или же просто не посчитал нужным.

Но теперь я точно знаю одно — просто не будет. И удар действительно может прилететь, откуда угодно.

А значит, что? Правильно! Надо вызвать рогатиков…

* * *

Форма пилотов — это не просто целая история, но и отдельная статья расходов.

Для понимания — один лишь шлем стоил, как половина бюджетного «Стеллара». Да, внутри находился микрофон от рации и трубка для подачи витаминной жидкости.

Но половина стоимости целого автомобиля… Это, что-то с чем-то!

Затем нужен был подшлемник из хлопковой ткани. Не сказать, что очень дорого. Всего-то пятьдесят рублей… Четверть от бывшей зарплаты Монро.

Стильные перчатки от фирмы «OMP» — ещё пятьдесят рублей.

И самым важным элементом одежды профессионального пилота был, конечно же, плотный комбинезон — полторы тысячи рублей. Мне подобрали красивый с белым оттенком, чтобы под цвет автомобиля. Ириска с Галчонком уже сделали нашивки спонсоров этапа и символику «Искры».

Бельё под комбинезоном тоже было не простым, а из специальной ткани, которая в случае пожара не сплавится с кожей. Ещё пятьсот рублей.

Специализированные ботинки от всё той же «OMP» стоили три сотни. Как бы — ничего такого, но нихрена ж себе! Однако, я уже начал к этому привыкать…

«Может быть, хотя бы носки и трусы позволят оставить?» — в шутку подумал я.

Увы…

Даже там приходилось раскошеливаться и покупать специализированные, которые разрешены по регламенту.

И всё для того, чтобы сохранить жизнь пилота в критической ситуации. Увы, пожар в машинах после столкновений или вылетов с трассы — не редкость. И несмотря на то, что бригада медиков всегда патрулирует трассу, счёт может идти на секунды.

К примеру, Рамен Грожан — пилот «Формулы-1». Он врезался в металлическое ограждение на скорости в 221 километр в час! Болид буквально разорвало пополам, но Рамену удалось спастись. Пилот провел в огне 27 секунд. Двадцать семь!!! Человек… Даже и близко не одарённый волшебник или ньюмит.

А отделался лишь ожогами кистей и лёгким сотрясением.

Многие могли подумать — так это было давно! Сейчас болиды «Формулы-1» безопасные и умереть на трассе практически невозможно. Ага… Это случилось 29 ноября 2020 года.

Так что, для спасения собственной жизни ценники вполне лояльные. Подумал было я, пока не узнал ещё один ЖИРНЫЙ нюанс. Так сказать, вишенка на торте…

У каждого элемента экипировки пилота есть СРОК, МАТЬ ЕГО, ГОДНОСТИ!!! Я вот всё думал, а что за тканевые таблички у пилотов на комбезах? А это реальный срок годности эксплуатации формы. В среднем — 6–8 лет. В зависимости от стоимости и производителя.

И так в гонках со всем…

Система экстренного пожаротушения? Будьте добры заменить баллоны со смесью через 3 года. Металлический каркас? Проверка через пять лет. В случае малейших повреждений или коррозии — на замену. Ремни безопасности — аналогично!

Да, я прекрасно понимаю, что бережёного бог бережёт… Но автоспорт — это, какая-то чёрная дыра для бюджета. Высасывает деньги абсолютно со всего.

Теперь понятно, почему в высших классах гонок выступают, в основном — аристократы. У простолюдина вопрос бы снялся ещё на моменте с покупкой автомобиля для участия…

— Ну, красавец! — Галчонок восхищённо смотрела на меня, когда я надел шлем: — Идеально сидит.

— Только очень неудобно. Ощущение, будто я ничего не вижу… И серьёзно ограничен в движениях. Надо будет покататься сегодня в полной экипировке, чтобы привыкнуть.

— Трудна и опасна жизнь гонщика. — кивнула Ириска, размахивая пушистым хвостом: — Главное — берегите себя! Сильно там не «хасаньте». А-то до меня уже дошли новости об инциденте в Заосиново…

— Что там случилось? — взволнованно спросила блондиночка.

— Столыпин едва не сцепился с пилотом из команды «Мерседес». И Фёдор Александрович побежал их разнимать, после чего в крайне грубой форме порекомендовал сопернику больше не связываться с ними.

— Божечки-кошечки! Мне казалось, что Микуха непробиваемый человек…

— Так и есть. Но Мартинез — любитель подлить масла в огонь. — отмахнулся я и снял шлем: — Как оказалось — автомобильный спорт имеет массу нюансов, о которых Микуха мне не сказал. Но это меня не остановит! Я уже слишком далеко зашёл, чтобы давать заднюю.

— Мы в вас верим! — радостно произнесла Галчонок: — И будем за вас болеть.

— Спасибо. Но основная надежда всё равно на Микуху. И я очень надеюсь, что он больше не поведётся на банальные провокации от наглых иностранцев.

Спустившись к заводскому треку, я переодел зимние ботинки на кроссовки пилота, и стряхнув снег, уселся в кресло.

Что хотелось бы отметить? В комбинезоне очень тепло даже сейчас, когда температура на улице опустилась до минус пятнадцати градусов по Цельсию. Страшно представить, какой ужас будет летом… Особенно, если учесть, что большая часть русских соревнований проходит в «Сириусе» в Сочи.

Но не будем о грустном.

Запустив двигатель, я переключился на первую передачу и выехал из накопителя. Микуха смог обучить меня плавному старту с последующим ускорением.

Если всё пойдёт по плану, то я без проблем наберу среднее количество очков на завтрашней квалификации. Главное — успеть хотя бы на одну тренировку.

Был у нашей машины один единственный нюанс, который всё никак не хотел поддаваться. А именно — резина.

Для местного этапа организаторы отказались включать в регламент «моношину», чтобы все ездили на одинаковых покрышках. Потому, приходилось экспериментировать.

За последние два дня мы перепробовали с десяток самых лучших зимних шин, но приблизиться к максимальному результату на льду пока не удалось. Только гравий, снег или замороженный асфальт.

Микуха сказал следующее: «Представь, что тебя носит. Ты скользишь на нагретой поверхности! И единственный верный вариант — как следует оттормозиться перед поворотом.»

Легко сказать… Даже спрессованный снег на заводском треке не давал полноценное ощущение скольжения. «Мишлен» вполне справлялся со всеми нюансами местной поверхности и уверенно держал автомобиль на дороге.

Круг. Ещё один круг. Мне казалось, что я выучил все нюансы заводской трассы. У меня даже появились свои любимые повороты и участки-фавориты.

Но как только моё сознание начинало «ловить дзен», как машина взбрыкивала и уходила с трассы.

— Цоп-цобе! — на бруствер, куда я врезался в очередной раз, залез Микуха и махнул рукой: — Ты чего такой рассеянный?

— Не удобно в шлеме.

— Ещё бы! Это нас ещё защиту шеи не обязали напяливать… Вот с ней ты бы точно взвыл. — усмехнувшись, ответил пилот и спустился ко мне: — Итак! Я создал для нас ЖИРНЮЩЕЕ преимущество. Пойдём покажу!

— О… Интригует.

Мы вместе вытолкали машину из сугроба и направились в лабораторию, где несколько инженеров уже во всю работали над «ГИГА-Стелларом» — версией заряженного седана с прокаченным двигателем от «Сандаля», мощностью в девятьсот лошадиных сил.

Не то, чтобы нам сейчас это очень сильно надо… Но я попросил ребят на всякий случай склепать прототип версии «Эволюшен», если с гонками всё-таки повезёт.

— Ну, и что там за преимущество?

— Вот! — Микуха выкатил покрышку. В нос ударил отвратительный аромат палёной резины с лёгкой ноткой химозности.

— Что это? На вид, как обычная шина.

— На вид — да. Но ты попробуй нажать ладонью.

— Так… — я подошёл к покрышке, и едва надвив рукой, почувствовал, как мне в кожу упёрлось несколько десятков острых кончиков. Словно гвозди на дощечках для занятий йогов-профессионалов: — Не понял… Что это такое?

— Вклеенный шип с эффектом стабилизации.

— Всё равно не понял. В чём прикол?

— Шипы на зимних шинах просто вставлены в отверстия! А если учитывать, какие там нагрузки — могут без проблем вылететь во время заезда. А чем меньше шипов, тем меньше сцепление с ледяной поверхностью. То есть, ты пробуксовываешь! Скорости нет. Понимаешь? А вклеенный шип не вылетит. К тому же, мы опустим давление внутри покрышки до единицы. Пятно контакта будет больше! И вылезающие почти на сантиметр шипы-гвозди будут буквально вгрызаться в лёд, давая нам преимущество.

— Хм-м… А почему иностранцы не сделают такое же?

— Хе-хе, потому что такие шипы и клей изготавливаю только я. — хитро ответил Микуха.

— Любопытно. Выходит, мы будем быстрее?

— Для нас преимущественно, чтобы машина осталась на трассе! Ты главное завтра так не втыкай на квалификации. Один ознакомительный круг! Второй — на результат. Чем выше общий бал за квалификацию — тем ближе к поул-позиции мы стоим. Это важно! Потому что в середине, как правило — самая куча-мала.

— Мне бы попробовать.

— Могу предложить только залить наш трек водой. Но учитывая температуру — схватиться лёд не быстро.

— А я сегодня никуда не тороплю… — в лабораторию заглянуло радостно-глуповатое лицо: — .. сь. Гриня! Етить твою мать! Ты чего не на больничном⁈

— Так, ходить могу. Отлежался сегодня до обеда и на любимую работу!

— Я тебя сейчас буду бить…

— Сжальтесь, Фёдор Александрович! — молодой бычок низко поклонился: — Я же не просто так… Всё спросить у вас хотел! А вы — то в Заосиново, то на треке катаетесь…

— Ох, и чего ты хотел спросить?

— Понимаете, когда я перегонял одну из машин для омологации на вторую стоянку, то… немного отвлёкся и подпрыгнул на лежачем полицейском.

— И что?

— В общем… Я проткнул рогами крышу насквозь…

— Ремень тебе для чего, балбес⁈

— Я был пристёгнут.

— Врешь!

— Федь, да ты погляди на него! — улыбнулся Микуха: — Он же без малого — два метра. Плюс — рога сантиметров пятнадцать, если не больше. Конечно, ремень бы от такого не защитил.

— Хм-м… А ведь об этом я не подумал.

— Потому что у большинства бычков рога слегка загнуты вперёд. А у этого здоровяка — торчат ровно вверх.

— Надо будет обдумать этот вопрос с инженерной точки зрения. Я же в том числе и для филинидов сделал машину. — задумчиво произнёс я.

— Фёдор Александрович… Так, что в итоге? Мне бежать за кредитом в банк, или вы у меня из зарплаты вычтите? — виновато глядя на меня, спросил Гриня.

— За что вычту?

— Так за машину попорченную…

— Ох… — я обречённо закатил глаза: — Дорогой, сделай одолжение — иди домой, а? Не нужны мне твои деньги. Тебя ранили из-за меня.

— Но ведь…

— Домой. Живо! И чтобы тринадцать дней тут не появлялся. На вот… — я вытащил из набедренной сумки кошелёк, а затем протянул Грине сторублёвую купюру: — Купи себе, что-нибудь полезное для здоровья!

— Вы серьёзно⁈

— Да, серьёзно! Всё, дуй домой! Да побыстрее!

— Спасибо, Фёдор Александрович! — казалось, что здоровяк сейчас расплачется, но мой очень утвердительный взгляд всё же согнал бычка домой.

— Вот смотрю я на всё это и думаю… А не начать ли мне тоже нанимать филинидов на работу? — почесав подбородок, вслух предположил Микуха: — Мои же ведь совсем обленились! Без волшебного пендаля и работать не хотят. А твои — вон, готовы задницу под пули подставить.

— Попробуй. Но учти — их преданность иногда выходит за всякие рамки… — я тут же вспомнил все попытки Монро пробраться ко мне в ванную или в спальню: — Так что, учитывай этот… нюанс.

— Обязательно!

* * *

В день квалификации Заосиново серьёзно преобразилось.

Все громоздкие фуры были убраны с территории страусиной фермы. Вместо них в качестве боксов технического обслуживания стояли разноцветные палатки.

Слетевшиеся со всего земного шара фанаты уже сновали небольшими стайками между машинами, то и дело прося совместную фотографию.

А вот к нам особо никто не подходил.

— Ну, да! Конечно… — недовольно фырчал кот, снуя между нашими «Стелларами» туда-сюда: — Тут же звёзды мирового уровня! Вот тебе «Лотус». А вот и «Макларен». Ещё и «Мерседес» с противным мальчишкой… Тьфу!

— Не переживай ты так. Мы ещё успеем поторговать лицом. — заверил Микуха: — К тому же, сегодня день квалификации! Основная движуха будет завтра.

— Ребята! — к нам, размахивая очередной кипой документов, резвыми прыжками подлетела Гризли в белоснежном пуховике: — Микуха — номер девяносто девять! Стартуешь шестым. Фёдор — номер три шестёрки! Стартуете восьмым.

— Не понял. А почему не подряд? — удивился я.

— Судьи тянули жребий. Да и по сути — вам не важно, какими выезжать. Замеряться будет личное время круга. Один ознакомительный, второй в зачёт.

— А кто между нами?

— Догадайтесь… — Виктория крайне недовольным взглядом указала на Энцо, который сверкая всеми тридцатью двумя зубами, фотографировался с толпой фанатов.

— А он популярен. — злобно фыркнул сгусток меховой тьмы.

— Ещё бы. — вздохнул Микуха: — Как верно подметила Госпожа Амати — зритель видит только ширму. Скандалы, интриги, расследования остаются в закулисье.

— Может ему в ботинки нагадить? — хитро сузив глаза, произнёс кот.

Мы все тут же крайне неодобрительно посмотрели на пушистое сосредоточие коварства.

— Что⁈ — возмутился он, шлёпнув хвостом по снегу: — Я же чисто так… Предложить…

— «Искра»! — выдыхая густые клубы пара, к нам подошёл Мендель, который сегодня выполнял роль судьи при участниках: — Наклейки спонсоров чемпионата готовы?

— Так точно! — отрапортовал Микуха.

— Номера наклеены?

— Да.

— Наклейку от технического комиссара получили?

— Получили.

— Чудно! — он отметил, что-то у себя в планшете, а затем по-заговорщицки подмигнул мне. В такие моменты немецкий беляшик превращался в озорного мальчишку: — Удачи, «Искра»!

— Спасибо! — хором ответили мы.

После первых тренировочных заездов я осознал, что местная трасса серьёзно отличается от заводской. Во-первых — здесь было множество прямых моментов, где приходилось вжимать педаль газа в пол, чтобы не потерять драгоценные секунды.

А во-вторых, повороты настолько резкие и внезапные, что, если хоть на миг уйти в себя — это конец. Ноль баллов за квалификацию. Брустверы здесь успели покрыться коркой льда! А значит и права на ошибку у пилотов не было.

— Проверь трекер! — Саня захлопнул капот: — Все системы работают?

— Уже проверил. — ответил Серега, готовя канистры с бензином и заправочный шприц: — Работает, как часики!

— В НАКОПИТЕЛЬ!!! — заорал немецкий беляшик.

— Будь осторожен… — тихо прошептала Виктория, взволнованно глядя на меня.

— Всё в порядке будет. Не переживай! — подмигнув ей, ответил я и сел в машину.

Комиссары выстроились в ряд перед съездом в накопитель и жестикулировали, словно стюардессы в самолёте.

Плавно скатившись вслед за Микухой, я ещё раз оглядел трассу. Вроде, никаких проблем нет… Разве что, мне очень не понравилась колея перед самым финишем. Но я решил, что буду ехать там максимально осторожно.

Команда волонтёров расставила пилотов в шахматном порядке.

Сперва шли болиды «Мирового класса», затем группа А и группа Б. У последней было всего пятнадцать машин. В основном — старые «БМВ». Даже интересно, как они поедут? И главное — доберутся ли до финиша?

«Очисти голову от левых мыслей!» — голосом Микухи произнесло подсознание.

Всё. Собрался!

— Фёдор Александрович! Проверка связи. Приём. — из встроенной гарнитуры прошуршал голос Глеба — того самого «лидера» группировки уличных гонщиков «Боевые Жигули», которого мы наняли в качестве споттера. Этот человек координирует пилота, помогая обходить особо опасные участки трассы. Семён утверждал, что лучше него мы специалиста в данной области не найдём.

— Слышу хорошо.

— Первые поехали. Готовьтесь!

— Принял.

Энцо, обдав меня чёрным дымом дизельного двигателя, полетел вперёд. Взмах зелёного флага, и я плавно выехал на трассу.

Ознакомительный круг — последний шанс, как следует изучить все потенциально сложные повороты и выбрать тактику для прохождения квалификации.

Энцо улетел очень далеко. Я лишь изредка видел его стоп-сигнальные огни, скрывающиеся от меня за очередным поворотом. А позади всё норовила догнать чрезмерно дружелюбная француженка на «Пыжике».

Пришлось даже сделать вид, что я не замечаю её игривых намёков… Быть умным — это вовремя притвориться тупым.

В целом, траса далась мне без проблем, кроме последнего поворота и той самой колеи. Страшно представить, что случилось бы с машиной на обычной зимней резине… Чутка перебрал со скоростью и всё. Вытаскивай болид из ледяного блока.

— Как ощущения? — поинтересовался Егор.

— Колея перед финишем портит всю малину.

— Понимаю. Попытаюсь донести об этой ситуации судье при участниках.

Заехав в накопитель, я заметил небольшую суету, которая творилась вокруг «Мерседеса» Мартинеза. Наглый парнишка жестикулировал в воздухе, изображая рулёжку. Два мужичка в тёмных комбинезонах лишь разводили руками. Неужто технические проблемы?

— Квала, Фёдор Александрович! Проедете так же, как на ознакомительном круге — займёте двадцатое место.

— Это хорошо?

— Самое дерьмо — от двадцать пятого до сорокового. Там куча-мала!

— Принял. Буду стараться.

— Федя! — из гарнитуры послышался голос Микухи: — Та колея стала ещё хуже! Перед финишем придётся замедлиться по полной. Постарайся сорвать дополнительные доли секунд на прямых участках. Но без фанатизма!

— Хех, легко сказать… А с чего ты взял, что колея стала хуже?

— Её дербанят шипами. Представь, сколько машин за тобой ещё проехало? К тому же, там небольшой подъём и сразу бруствер. Есть вероятность, что не все пройдут квалификацию.

— Главное, чтобы мы прошли.

— И то верно.

Тридцать минут, пока все пилоты проезжали ознакомительный круг — длились для меня целую вечность. Я уже успел передумать в голове всё, что только можно. К примеру, что с точки зрения наблюдателя гонки очень эффектное и красивое мероприятие. Блестящие в лучах солнца автомобили. Светящиеся азартом и адреналином пилоты. Брызги шампанского. Запах выхлопных газов и машинного масла. Шик, да и только!

Но внутри всё это превращалось в самый настоящий квест и проверку самого себя на прочность, ловкость и внимательность.

Одно неверное движение и всё — гонка для тебя окончена. Увы и ах.

— Готовься. — прошуршал Микуха из гарнитуры: — Я поехал.

— Удачи.

Спустя мгновение стартовал и Энцо. На этот раз дыма было меньше, но машина, как-то странно дёрнулась в бок. Словно, «Мерседес» хотел резко войти в занос.

Однако спустя долю секунды немецкий седан выровнялся и полетел дальше. Видимо, отстойный характер передается от пилота к автомобилю…

— Фух… — выдохнув, я дождался взмаха флага и плавно покатил за диким испанцем.

Главное — не торопиться! И, конечно же, оставаться собранным. Трасса, по сути, не такая уж и сложная. Главное — не моргать слишком медленно.

Поворот. Резкая шпилька. Разгон по прямой до 170 километров в час… В целом, всё шло очень даже неплохо! И главное — я не забывал про экономию долей секунд на прямых участках. Благо, что модернизированные покрышки позволяли резко тормозить.

— Делов-то! — с усмешкой произнёс я, подкатывая к последнему повороту.

— ФЁДОР АЛЕКСАНДРОВИЧ!!! — заверещал Глеб в гарнитуре.

— Что за…

— ИСПАНЦЫ-Ы-Ы-Ы!!!

В мою сторону, словно дикий снежный смерч, переворачиваясь с морды на задницу, летел знакомый «Мерседес». Куски пластика отрывались и рассыпались по льду… А из-под мятого капота вырывалось пламя. До столкновения оставались доли секунды.

Отлично. Видимо, Энцо решил добить нашу команду режимом «Камикадзе»…

Глава 2

Мир людей — прекрасен! Он завораживал своей простотой и абсолютной свободой.

Впервые за всё время своего пребывания на очередном Абсолюте, Глэю выпала уникальная возможно отдохнуть, а заодно и изучить нюансы нового мира.

Большая часть жителей дома разъехалась по своим делам. К примеру — рыжий объект обожания Последнего, служанка со взломанным местными заряженными частицами ДНК, маленькая девочка-повар, от которой веяло невероятным обожанием в сторону Последнего и представительница местного мутировавшего вида зооморфов — девочка-баран — уходили на работу. Это такие ежедневные мероприятия, чтобы получать ресурсы для существования.

Глэй уже встречал нечто подобное в других мирах. По сути — это было простейшей системой для регулирования экономических взаимоотношений для населения.

Местные люди ещё слишком не самостоятельные, поэтому управленцам приходилось прибегать к уловкам. И чем дальше в развитии уходило человечество, тем сложнее обеспечивать контроль.

За утро Глэй понял всю систему, и лишь с горечью вздохнул, когда прочитал очередную новость о коррумпированном чиновнике.

— Что такое? — в комнату заглянула Голубика — интересный гибрид титана и человека.

Честно говоря, лишившись сил Ультимата, Глэй очень опасался представителей данной расы гуминитов… Хитрые, коварные, умные, а главное — очень сильные существа. И если учесть, что гибриды брали всё самое лучшее от обоих видов — перед богом войны сейчас стояла идеальная машина для убийства.

— Читаю про ваших управленцев, которых делают козлами отпущения.

— Не поняла. Ты про что?

— Вот. — Глэй развернул ноутбук экраном к Агни: — Я про дело Одинцова.

— А… Обычный казнокрад, каких много. Дорвался до кубышки с деньгами, вот крыша и слетела. Что такого?

— Хм-м… То есть, ты не знаешь, как работает ваша система управления?

— Знаю. Но это не отменяет того, что Одинцов — ворюга, коих там очень много.

— Хех, думаешь, власть имущие допустят алчных людей к бюджету?

— Во-первых, контролировать некоторые объекты чисто физически сложно. Чем дальше от столицы Империи, тем больше коррупции и казнокрадства. А что творится в наших колониях в странах третьего мира… У-у-у-у… Полнейший беспредел! И во-вторых, эти люди не сразу алчные. Я слышала, что жадность приходит со временем. И проблема лишь в том, что большинство не знает меры.

— Всё немного сложнее. — Глэй закрыл ноутбук и отложил его на тумбочку: — Проблема в том, что местное человечество ещё на той ступени развития, когда приходится развлекать народ финансовыми схемами, дестабилизированной экономикой, военными конфликтами и идеологией абсолютного потребления.

— Ничего не поняла. Это как?

— Человек — существо склонное к самопознанию и «мусорному мышлению».

— Мусорному?

— Ага. Люди зачастую очень ведомы. И если не направить их мысли в нужном, а главное полезном направлении, то они попросту начинают переваривать идеологический мусор. В мире легкодоступной информации — это очень опасная болезнь. К тому же, некоторые люди склонны ударяться в философию, если надолго оставить их без дела. А философия приводит к главному вопросу: зачем я живу? В чём смысл? И как только человек начинает задаваться этим вопросом — считай, что всё. Конец. Он потерян для общества.

— Что плохого в поиске ответов?

— Человек — это функция. Его задача простая. Размножаться и воспитывать следующее поколение. Впрочем, как и у большинства живых организмов. Правда, есть один нюанс…

— Какой?

— Мир разумных людей очень быстро меняется. Вы ставите ужасные эксперименты над природой. И буквально через сто лет ваш мир будет не узнать. Климат меняется. Источники пресной воды иссякают. Полезные ископаемые заканчиваются. Чем вы будете запитывать свой транспорт, когда высосете все углеродные элементы? Хороший вопрос, правда? Буквально через сто лет человечество разрастётся до десяти миллиардов. А большой кусок суши уйдёт под воду. По сельско-хозяйственной промышленности будет нанесён такой страшный удар, что вам придётся серьёзно пересматривать свой рацион. Кот готовит стейки из говядины, так?

— Ну, да. Кстати, выходит очень даже неплохо.

— Так вот, через сто лет говядину себе смогут позволить только самые богатые. Элита человеческого общества!

— И откуда же мы будем получать белок?

— Из насекомых.

— Фу!

— Не «фу», а привыкай. Рогатый скот потребляет слишком много пресной воды и растительности. Насекомые в этом плане гораздо эффективнее! Личинки жуков, некоторые виды муравьёв, сверчки и ещё огромное количество беспозвоночных членистоногих, которых люди будут приобретать в «Чижиках» и «Пятёрочках». А что будет с климатом… М-м-м… С каждым годом температура на планете растёт. Про авиасообщения можно будет забыть. Хотя, учитывая новости — проблемы с воздушными реками у вас уже начались. Жёсткая турбулентность случается всё чаще и чаще. Тревожный звоночек. Ну, и, конечно же — таяние ледников. Вот где таится основная опасность.

— Ну, что затопит некоторые регионы — это понятно. Люди переселятся в другие места.

— Проблема не только в затоплении. Из ледников вырвутся давно забытые вирусы, от которых в арсенале человеческого организма просто нет защиты. Эпидемии и пандемии станут нормой. Однако у этого есть один жирный плюс.

— Какой же?

— Численность населения очень быстро опуститься до отметки в пять миллиардов. Буквально за пару десятилетий.

— Кхм… А ты оптимист.

— Такова жизнь. Меня очень забавляют лозунги типа: «Спасём Землю». Глупцы… С Землей всё будет хорошо. А вот человечеству может в любой момент настать конец. Однако, это всё лишь мои предположения, которые подкрепляются моими же наблюдениями. Кто знает? Может быть, ваш народ пойдёт иными путями развития?

— Уже пытались перевести транспорт на электричество. Правда, потом узнали, что электричество, с какого-то невероятного перепугу — тоже добывается из углеродных элементов. Да и с производством самих электромобилей тоже возникли негативные нюансы…

— Спирт и биодизель — вот ваше будущее! Но я про это говорить не буду. Пускай люди догадываются обо всём сами. Да и мы с тобой зашли слишком далеко от темы. Изначально речь шла про философию, верно?

— Ага.

— Так вот, проблема заключается в том, что такой вот «шибко умный» философ может внезапно превратиться в прото-пассионария.

— Это что ещё за фрукт?

— Распространитель так называемого — «интеллектуального вируса». Он будет заражать всех своей идеей, которая обязательно пойдёт в разрез с уже имеющейся политикой местных управленцев. Потому, вашим управленцам выгодно, чтобы человек работал большую часть суток. А отдыхал лишь пару дней в выходные, ибо этого достаточно, чтобы перевести дух, и при этом — не уйти в лишние размышления.

— Вообще-то, человек здесь — абсолютно свободен. Если не нравится работа — можешь уволиться и поискать новую.

— Свободен. Вопросов нет. Но вас же с пелёнок приучают к комфортным условиям жизни. А ты цены на жильё видела? Все очень просто! Хочешь жить в своём уголке? Добро пожаловать в официальные государственные долги. И вот, у человека есть своё жильё. В долг. И единственный шанс не лишиться его — держаться за свою работу ближайшие тридцать лет. Гениально, правда? Никаких мыслей про оппозицию. Никакого сопротивления! Максимально жестокий, но крайне действенный метод контроля. И все счастливы. Никто не бастует и не восстаёт, потому что на кону слишком много. Ведь больше всего опасен тот, кому нечего терять. Поверь мне на слово. — Глэй сразу же вспомнил про то, как пытался в первый раз связаться с Миротворцами, а его клеймили психом и отослали за тысячи световых лет от штаба Сената. Потому что, не доверяли. Потому что, слишком нестабилен.

— Погоди! Звучит так, словно мы живём в стране узурпаторов…

— Нет. Мы живём в Мультивселенной узурпаторов. Идеальное общество существует… Это правда. Но до него разумные существа доходят далеко не всегда.

— Почему?

— Зачастую — просто не успевают. Таких миров, как у вас — бесконечное множество. Те, что появляются неестественным путём — нечто иное, как инкубатор Энергетического Ядра Миротворцев. В людей таких миров встраивается ген самоуничтожения. И когда Ядро полностью заряжается — человечество самоликвидируется. Либо ядерная война. Либо капсулы виртуальной реальности. Возможно, ещё эпидемия… Но это слишком редкий случай.

— В чём прикол с капсулами?

— Люди уходят в небытие. Им счастливо живётся в мире грёз. Они полностью игнорируют реальность, пока не вымирают. Долгий процесс… Но зато крайне эффективный.

— Жуть какая…

— А вот тех экзопланет, что появились естественным путём — тоже есть свои нюансы. Я видел звёздные системы на подобии вашей. Их много. Жёлтые карлики, которых вы называете своим Солнцем — крайне нестабильны. А ещё они очень быстро растут. Потому, теория о том, что люди пришли с Марса — ошибочна.

— Конечно, ошибочна! Я изучала отчёты ведущих обсерваторий. На Марсе нет следов погибшей жизни. Это всё теории заговора.

— Именно. Потому что, на самом деле люди пришли с Венеры.

— ЧЕГО⁇!!?! — Агни явно не поверила своим ушам: — Ты хоть в курсе, что происходит с Венерой? Там же адское давление… И дожди из серной кислоты! А температура атмосферы⁈ Да, какая из неё бывшая Земля⁈

— Увы, Венера — адский двойник Земли. Но она не всегда была такой. Когда-то давно, там тоже были зеленые луга. Ярко-синее небо… Океаны. И люди. Но как я уже сказал — Солнце постоянно расширяется. Увы, мощь жёлтого карлика в один момент стала невыносимой для жизни на Венере. И чтобы дать человечеству ещё один шанс, они отправили силикатные бактерии на Землю, затем разбили о поверхность маленькую ледяную комету и благополучно запустили процесс активации жизни. Если вам повезёт, то вы в своё время точно так же поступите с Марсом. Это ваш последний запасной шанс. Но это только в том случае, если вы появились естественным путём. А если же ваш мир — инкубатор для Ядра, то всё закончится намного быстрее.

— Звучит грустно.

— Такова природа. И чтобы быть готовыми к трудностям жизни — человечеству нужно осознать одну простую вещь. Только сплотившись и став единым обществом оно сможет проложить дорогу к светлому будущему. Ну, а пока осознание не пришло — сильным мира сего приходится придумывать уловки и уничтожать потенциальных прото-пассионариев ещё в зародыше.

— А чем именно опасны эти прото-пассионарии?

— Потенциальной дестабилизацией общества. Давай подумаем логически. Если дать прото-пассионарию свободу — он заразит своим «идеологическим вирусом» группу людей. Группа людей восстанет против имеющегося порядка. Недовольных будет становиться всё больше, поскольку большинству не понять всей сложности управленческой модели… И когда этот пузырь достигнет своего предела — у правительства будет два пути. Гражданская война с резней и диктатурой. Или же — свержение главных действующих лиц, что опять же приведёт к резне и диктатуре. А это, в свою очередь, приведёт к научной деградации и розни внутри общества. И на очень долгий срок.

— По поводу науки. Разве не война один из основных двигателей прогресса?

— Технологии — да. Но так будет не всегда. Рано или поздно главным двигателем науки станет вопрос выживания, дорогая моя. Как думаешь — у какого общества больше шансов на светлую идею? У разрозненного военными спорами? Или же у тех, кто осознал всю необходимость единства? Да и к тому же, спроси у большинства людей на улице, в каком мире они предпочитают жить? Где все счастливо живут в прекрасном мире порядка с частными случаями и редкими исключениями? Или же, где приходиться выживать в отвратительном хаосе, в котором частный случай и исключения превращаются в норму?

— Ну, насчёт других — сказать не могу. Всё же, я отличаюсь от людей. А вот, что относительно меня — я сама себе хозяин.

— Я так не думаю. — улыбнулся Глэй и указал на символ завода «Искра» на футболке Агни.

— Кхм… У нас с ним сугубо семейные отношения. Он, что-то типа моего парня…

— Не перестаю умиляться местной терминологии. «Мой парень»… В моём прошлом так можно было назвать прислужника или одного из низкоранговых солдат из собственной армии. Но у вас всё, куда… забавнее. И я очень за вас рад.

— Рад за нас? — удивилась Голубика: — А мне казалось, что у инопланетян нет чувств.

— Ну, конечно! — возмутился Глэй: — Да, меня растили, как машину смерти… Но даже у меня, когда-то была настоящая семья. Конечно, не в прямом смысле… То есть, мы с ними были семьёй по духу, а не по крови. Прямо, как у вас с Федей.

— Правда? — Агни заинтересовалась и села на стул напротив бога войны: — Расскажи, как это было? Что ты чувствовал?

— Ничего сверхъестественного. Всё так же, как у вас.

— И, что же произошло с твоей семьёй? Где они сейчас?

— Я их пережил.

— Оу… — лицо Голубики стало очень грустным: — Не хочу бередить твои раны… Но, расскажи… Это очень больно?

— Ты не представляешь, насколько. Я сходил с ума. Хотел перемотать время вспять, но… Решил, что переживу. Просто пойду дальше и всё. Да и к тому же, как только я представлял, что мне вновь придётся провожать их в последний путь — мне становилось ещё больнее. Тогда я понял, что ничто не длится вечно. И нужно уметь отпускать. Людей. Ситуацию. А иногда и саму жизнь. — тяжко вздохнув, ответил Глэй, вновь вспоминая родные лица, которые яркими лучиками всплывали в голове: — И… как я понимаю, ты пришла к Федору из-за той же самой проблемы?

— Спартак… Мой биологический отец говорил, что наша судьба крайне незавидна. Но он искренне верил, что мой батя… Тот, кто меня вырастил — сможет грамотно донести до меня суть. И что он научит меня отпускать своих близких, когда придёт время. Но… когда его не стало, я поняла, насколько это больно. От одной лишь мысли, что в этом мире не останется больше никого, кроме моего ублюдочного отца — я начинала испытывать панику. Да, я солдат. Я не должна привязываться и испытывать к людям тёплые чувства… Но ничего не могу с собой поделать. Фёдор серьёзно повлиял на меня. И теперь я готова быть, кем угодно, лишь бы только оставаться рядом с ним… Он моя гарантия.

— Гарантия чего?

— Что тёмная сторона не поглотит меня. Да, биологически я не человек. Но душа мне досталась явно от матери. И я хочу сохранить эту человечность. Просто потому, что… я не монстр, как мой отец.

— Хм-м… Действительно, не простая жизнь. А как так вышло, что биологический отец отвернулся от тебя?

— Сложная история. Спартак в целом — личность очень странная и неоднозначная. Он сбежал, как только я появилась на свет. Возможно, Спартак боялся мне навредить и всё такое… Но чёрт его дери! Можно же было хоть немного поучаствовать в жизни собственной дочери? Нет… Сразу после моего рождения, вдруг резко заинтересовался ценами на хлеб и исчез. И спустя столько лет резко ворвался в мою жизнь. Доча то, доча это… А я не могла. Вот просто не могла простить его. Он выбросил меня, как мусор! Оставил на произвол судьбы. И только благодаря своему бате не по крови я окончательно не свихнулась. Да! Вот Мерлин — совсем другой разговор! Он был моим лучом надежды в этом тёмном мире. Одним из немногих людей, которым я доверяла. И с которыми чувствовала себя… обычной.

— Как он погиб?

— Он превратился в этого вашего Мегарда… И Хозяин его убил. Но я не виню Хозяина. Увы, там было ничего не сделать.

— Эм… — внутри Глэя всё похолодело от ужаса: — Погоди, так у… человеческой половины Мегарда в этом мире был ребёнок⁈

— И не один. Правда, двое погибло во время теракта. Сонечка — моя лучшая подруга, чудом выжила. Ну, и я… можно сказать — тоже его приёмная дочь. Хотя он всегда относился ко мне, как к родной! В отличии от ушлёпка Спартака…

Не может такого быть. Неужели в Петле повторялось далеко не всё? И, что самое странное — неужели человеческая половина Мегарда могла любить и заботиться о других? Невероятно… Как такое получилось⁈

— Ты чего залип? — поинтересовалась Агни: — Да, у меня в жизни много дерьма. Но я это всё пережила. Опять же, не без помощи Хозяина и нашей тусовки.

— Просто воспоминания из прошлой жизни вдруг накрыли. — вздохнул Глэй: — У меня тоже было несколько дочерей. Прекрасных. И… Мне до сих пор об этом тяжко вспоминать.

— Поговори с Хозяином. Поверь мне на слово — он знает ответы на все вопросы! И мне от разговоров с ним всегда становится легче. Кстати, вы чем-то похожи… Только не могу понять, чем именно? Возможно, оба ведёте себя, как древние деды? — задумчиво произнесла Агни и взглянула на часы: — Ох ты ж! Время-то сколько! Мне же ещё надо собрать еду и лететь на трек! Тьфу… Заговорилась… В общем, если понадобиться моральная помощь — мы с Хозяином тебе обязательно поможем. Бывай! — махнув рукой, Голубика быстро выбежала из комнаты.

Мегард — несокрушимое существо, окруженное легионом верных фанатиков. Значит идти на него, надеясь только на физическую мощь, как минимум — глупо!

И если предположить, что у бога войны получится найти предпоследнего Глэя, то можно будет узнать о становлении нынешнего воплощения Мегарда. Его слабые места и нюансы, которые помогут победить старого ублюдка!

Найти Глэйтронов не проблема. Вопрос только, как отыскать именно предпоследнего?

* * *

У слова «песец» есть два смысла. В первом — это полярная белая лиса, которая внесена в «Красную книгу» из-за того, что в своё время её мех очень ценился. Там такое слово забавное… Кажется, «пушнина»?

А во втором смысле — это была неописуемо отвратительная ситуация, очень близко к кризисной. Я бы даже сказал — локальный коллапс. Или, что-то в этом роде.

Люди крайне изобретельные существа… Поэтому, могут описать самые страшные события всего одним словом.

Если бы не мой колоссальный опыт в пилотировании космических кораблей, то есть очень большая вероятность, что я не смог бы так быстро вникнуть в суть управления автомобилем и выехать на гоночный трек.

Казалось бы, а что сложного? Нажимай на педаль газа, вовремя переключай передачи, следи за температурой двигателя и оборотами, будь внимателен к поворотам и сложным участкам, следи за поверхностью трассы, ибо любая неудачная выбоина может стоить тебе участия и в редких случаях — жизни… Ах да! Самое главное — следи за всеми остальными участниками. Особенно, когда один из них всеми силами пытается выдавить вашу команду из этапа.

Забыл сказать, что люди — существа гордые! И иногда ради принципа и мести обидчику готовы поставить на кон всё. Даже свою собственную жизнь…

— Газ! ГАЗ!!! — кричал Микуха: — ГАЗ!!! ДАВАЙ!!! И резко влево, а потом вправо!!! НУ!!! Педаль держи!!!

Уж не знаю, каким образом у меня получилось сориентироваться в этой суматохе, но вжав педаль газа в пол, я мотнул рулём влево, а затем вправо. Вот это манёвр! Даже мне — Ультимату, было крайне сложно его осуществить.

А «Мерседес» пролетел мимо меня и запрыгнул крышей на ледяной бруствер.

Пламя постепенно перекинулось на кузов автомобиля… Резко дёрнув ручник, я остановил машину.

Да, Энцо был ужасным человеком, но он действовал сугубо внутри своей тусовки. И уж точно не пытался навредить обычным людям.

Оторвав дверь от кузова «Мерседеса», я заглянул в дымящийся салон. Испанец отключился от удара и мёртвым грузом висел на ремнях безопасности.

— Аккуратненько… — я щёлкнул замком, а затем вытащил Энцо из перевёрнутого болида.

Теперь необходимо обеспечить пострадавшему доступ к кислороду. Сняв шлем и подшлемник с головы испанца, я проверил пульс. Жив-цел, орёл.

К нам практически мгновенно подлетела машина скорой помощи, а маршалы уже показали красный флаг, который сигнализировал о временном прекращении гонки. Благо, что Эрика Войс — французская любительница отдружить всех вокруг, успела затормозить. Она с удивлением посмотрела на меня… Как будто, я сделал нечто невообразимое.

— Спасибо! — ко мне подлетел дяденька в синем костюме с эмблемой «Мерседеса» и крепко обнял: — Спасибо, амиго!

— Да не за что… — спокойно ответил я.

— Ах, нофички! — влюблённо промурлыкала Эрика, выглянув из машины: — Такие романтичные и неиспорЩенные!

— Амиго! Амиго! — дяденька продолжал меня обнимать, а затем похлопал по плечу и запрыгнул в машину скорой помощи в след за медиками и Энцо.

— Давай-давай! Не тупи!!! — кричали парни из технического сопровождения, туша полыхающий «Мерседес».

— Ты пы сел. — Эрика указала на «Искру».

— Зачем?

— Регламент не читал?

— Читал.

— Тогда, что за вопросы? — усмехнулась француженка: — Если бы это был прям настоящий этап в Европе — тебя бы уже за это диск-фа-лифицировали.

— И что с того? Мне надо было оставить его сгорать заживо? — спокойно поинтересовался я.

— Такоф-фы правила, пупсик. Я ничего не могу с этим поделать. Но гонки — дело такое… Если, кто-то размотался — это не твои проблемы. Здесь выигрывают только настоящие хищники!

— Ни одно соревнование не стоит человеческой жизни. Это просто спорт.

— Ах… Как невинно и чисто! Фёдор Александроффич… Вы вызываете у меня девичий восторг! Хочу позвать вас вечером на чашечку кофе.

— Простите, но у меня есть дела.

— Тогда завтра! Сразу после соревнований… Соглашайся, Пупсяш! Покажу тебе настоящий французский поцелуй.

— А… У меня уже есть дама сердца.

— Ах! Как обидно… И разочаровательно… — вздохнула Эрика: — Но тем не менее — тебе действительно не помешало бы вернуться в машину.

Ждать, пока человек сгорит заживо? Может быть, я не правильно понял суть спорта? «Сильнее. Выше. Быстрее.» в итоге превратились в «Эгоистичнее. Не гуманнее. Жёстче.»

И с чего у этого вида спорта столько преданных фанатов? Всё же, люди странные… Зато теперь мне действительно понятно, почему у бога войны было столько последователей.

Вернувшись в накопитель, я, согласно регламенту, остановился в безопасной зоне.

— One more time! — крикнул мне один из маршалов, показывая руками крест: — ЕсЧо раз-зок!

Перезаезд со старта? Занятно. Обычно, квалификацию проходили с точки остановки после красного флага. Но, видимо, судьи решили дать мне ещё один шанс. За что им большое спасибо.

— Приготови-ца! — с акцентом крикнул маршал и жестом позвал меня на старт.

— Они поступили подло! — возмутился Глеб у меня в наушнике.

— Почему же? — поинтересовался Микуха.

— Фёдор Александрович практически завершил заезд. Могли бы и с точки остановки дать старт!

— Не стоит недооценивать решение судей. Они искренне верят, что Фёдор сможет лучше.

— Думаешь, смогу? — с усмешкой поинтересовался я.

— Сможешь! Никуда не денешься. В крайнем случае — езжай так же, как было. И помни про колею! Энцо очень агрессивный водитель. Он перегазовал там, где нужно было остановиться. К тому же, у него явно проблемы с рулевой рейкой.

— И, что же? Их команда выбыла?

— Почему? Если Вонгакен проедет быстрее всех, то у них вполне есть шанс добраться до середины.

— Куча-мала…

— Да. Но она всяко лучше последнего стартового места. Но чует сердце, что Вонгакен сейчас выложится на двести процентов. Так что, его не стоит недооценивать.

— Ладно.

Если так подумать, а здесь есть те, кого можно недооценивать? Да, ребята в некоторых командах выглядели… не сказать, что сильно впечатляющими. Например — «Рено». Но стоит понимать, что «Рено» один из трёх гигантов, которые до сих пор активно строят двигатели для «Формулы». Да и в целом, я слышал, что «французский ромб» славится живучестью своих современных моделей.

Автобусы, универсалы, паркетники и небольшие городские седаны — всё это по сей день пользовалось спросом в Империи. И я даже воспринимал «Рено», как своего конкурента в классе бюджетных автомобилей.

— Ван Хоссен, который ехал за Господином Столыпиным — размотался в зоне съезда! — сообщил Глеб: — Машина безопасности уже выехала.

— Да твою ж… — выдохнул я: — Сколько ждать?

— Расслабься! И не торопись. — спокойно произнёс Микуха: — «Сеат» и «Фольц» сейчас играют на деморализацию своих основных сезонных противников. Ван Хоссен целится по ним, а Шмидт набирает очки. В поул-позицию они, как и «Мерседес», уже точно не попадут. Но зато имеют все шансы вывести из себя Агрона и Ферельмана. Там парни очень темпераментные.

— Это кто?

— «Фольц». Они же — «ВАГ-группа».

— Понял. Только вот, меня тоже раздражает ожидание.

— Всех раздражает. Но в этом одна из трудностей быть пилотом. На тебя постоянно оказывается серьёзное давление со стороны судей, стюартов, маршалов и других пилотов. А если бы ты ещё ехал на спонсорской машине… Ох, как бы тебя колбасило!

— Это как?

— Это, когда ты едешь в команде и от твоего результата напрямую зависит — поешь ты в этом месяце или нет.

— Жесть, какая… И кто-то на такое соглашается?

— Да. На самом деле — это тебе не «Формула», где на трассе сражается двадцать миллионеров. «Мировой класс», ралли и прочие кольцевые движухи — гораздо проще. И тут реально встретить обычного парня с улицы в комбинезоне, который дороже, чем вся его квартира. Если она у него, конечно, есть…

— Грустно.

— А что делать? Если ты фанат гоночного дела — то не упускаешь ни единого шанса. Даже если это противоречит здравому смыслу.

И тут я сразу же вспомнил про Серегу и Саню — своих новых пажей, которые до этого были прихвостнями ныне осуждённого Петра. Просто вляпались по самое не балуйся из-за любви к дрифту. Верно говорят — сытый голодного никогда не поймёт…

— Машину убрали! Сейчас откроют трассу. Фёдор Александрович, будьте готовы! — сообщил Глеб.

— Принял.

Дождавшись сигнала, я вновь плавно выехал на трассу.

Спокойное дыхание… Вымеренные движения.

Нужно было просто собраться и спокойно проехать до финиша. Без понторезных выкрутасов. Без лишнего шума. Без хаотичных поворотов рулём.

Честно, я уже и не помню, когда был настолько же сосредоточен.

Поворот… Ещё один поворот. Прямая для ускорения. Торможение перед очередной шпилькой. И финишная прямая. Машину слегка дёрнуло… Правое переднее колесо всё же попало в колею. Руль завибрировал. Отпустив газ, я начал лёгкими качками придавливать сцепление. Слабенький пинок под зад, и «Стеллар» выровнялся.

— Молодец! — с облегчением выдохнул Микуха из наушника.

Всё. Мой болид пересёк финишную прямую, а маршал флагом указал на заезд в накопитель.

— Это было… Волнительно. — произнёс я, глядя на скандирующих мне рогатиков.

— Ничего страшного. Думаю, к завтрашним соревнованиям колею уберут полностью, чтобы не создавать лишний раз аварийную ситуацию.

— Очень на это надеюсь.

— Фёдо-о-о-ор О-О-Осоки-и-ин!!! — словно рефери из бокса, проорал комментатор: — Двенадцатое место в квалификации!

Казалось бы — хороший результат! Однако, проблема квалификации заключалась в том, что тебя могли спустить в любой момент. Судьи же считают по лучшему времени круга. И там реально всё решают доли секунды.

Одно радует — Микуха пока первый, а значит у нас есть все шансы попасть на одну из нормальных позиций.

— Ну, что? — поинтересовался Глеб: — Вы будете досматривать или поедете домой?

— Досмотрю. Уж очень хочется лично узнать результаты. А вот ты теперь реально свободен до завтра. Деньги уже перекинул тебе на карту.

— Премного благодарен! — споттер отключился от общего канала.

Поставив машину в палатку, я снял шлем с подшлемником и направился к «ПАЗику» рогатиков.

Ребята очень удобно устроились. Подключили себе здоровенный монитор и теперь смотрели трансляцию в прямом эфире.

— Вы супер!!! — начали скандировать здоровяки.

— Да-да, спасибо. Где все остальные?

— В домике сидят. Ждут вас.

— Понял. Я думаю, что на сегодня всё. Можете возвращаться на завод.

— Есть! — отрапортовали рогатики и тут же начали собираться.

Надеюсь, что очередные мстительные аристократы не будут натравливать на меня «гастролёров» на соревнованиях. К тому же, здесь и местной охраны хватает, так что проблем быть не должно.

Домики в Заосиново больше напоминали беседки. Деревянные стены, окна, столы, длинные лавки и три электрических обогревателя, которые явно не справлялись со своей задачей. Если бы не газовая горелка с дымящейся кастрюлей, то здесь было бы крайне освежающе…

Кстати, о кастрюле. Едва я зашёл в домик, как тут же почувствовал аромат горячего супа, из-за которого мой желудок едва не совершил кульбит.

— Кто сегодня за повара?

— Я! — гордо ответила Голубика: — Решила, что борщец после мороза будет самым идеальным вариантом.

— А ты умеешь готовить? — удивился я.

— Пф! Хозяин ещё сомневается? Вообще-то, я уже прошла школу идеальной жены!

— Ага, и школу идеального разогрева… — усмехнулась Гризли.

— Эй!!! — Агни недовольно зыркнула на рыжулю.

— Подгон от Иришки? — догадался я: — Но тем не менее — ты молодец. Разогреть вовремя тоже надо уметь.

— Прозвучало саркастически…

— Нет, я вполне искренен. — усевшись за стол, я огляделся по сторонам: — А где мелкие?

— Звездюки учесали на трассу. Они болели за тебя больше всех. — ответила Виктория, внимательно изучая документы.

— Главное, чтобы они там не потерялись.

— Не потеряются! Гриня за ними присматривает.

— Что⁈ Опять этот помешанный телёнок… — обречённо вздохнул я: — Сказано же было, чтобы сидел дома.

— Но-но! — возразила Голубика и поставила передо мной дымящуюся тарелку: — Ты сказал, чтобы Гриня не приходил на работу. А тут — не работа! К тому же, он важный член команды. Кто ещё будет веселить всех кринжовыми шутками и рассказами? Это ж настоящий последователь Иисака!

— Прекрасно. Мы используем филинида, как маскота команды…

— Ну, и что? Главное, что сам Гриня не против. И, вообще, выброси всю эту иностранную инклюзивность из головы! В России каждое существо называется своим именем. А если существо разумное, то ещё и с рождения приучено к юмору и самоиронии. По-другому в этой стране не выжить. — заявила Агни, отрезав для меня два кусочка бородинского хлеба.

— Тоже верно. Но всё же, филинидам и без нас хорошо досталось. К тому же, Гриня, как бы это не звучало — в буквальном смысле рисковал задницей ради работы. И это достойно уважения. — я вдохнул аромат борща. Господи! Как же это великолепно…

Ложка сметанки. Срез свежего зелёного лука из огромной теплицы. Два кусочка бородинского хлеба и долька чеснока… Вот она — пища богов.

— Приятного аппетита! — пожелала Агни и погладила меня по плечу: — Кушай и набирайся сил.

— Ты какая-то чрезмерно добрая… — я с подозрением посмотрел на Голубику: — Что-то случилось?

— Да, так… Ничего особенного.

В воздухе витал аромат сокрытой информации. Если бы не манящий горячий борщ, я бы докопался… Но пока решил полностью отдаться трапезе.

Говорят, нужно прочувствовать все восхитительные моменты. Прожить их так, чтобы они, как можно чётче остались в памяти. И сейчас, как мне кажется, настал именно такой момент.

— Воу-у-у-у-у-у!!! — взвыл голос ведущего из массивных колонок: — Цутия Кондо терпит очередную неудачу и заваливается на крышу! Слишком затычный трек, друзья мои… Слишком затычный трек! Мне уже не терпится посмотреть, что же будет завтра! Чьи технологии в итоге окажутся самыми лучшими, а кто останется позади? И самый главный вопрос: на какое место завтра приедет «тёмная лошадка» этого этапа — Фёдо-о-ор О-о-осокин!!!

— Хех, тебя здесь любят. — улыбнулась Виктория.

— На коленчатом валу я вертел такую любовь…

* * *

— Что я могу сказать? — Микуха внимательно смотрел на схему трассы: — Сегодняшняя квала показала нам одну очень важную вещь. Эти иностранные понторезы совершенно не умеют ездить на ледяных трассах с крутыми поворотами. Им не хватает сцепления с дорогой.

— Угу. — кивнул кот, начищая мохнатую морду лапкой: — Я обратил внимание, что сегодня многие поднимали давление в шинах, чтобы максимально выставить шипы. Да только это, наоборот, привело к уменьшению зацепа.

— Двадцать девять машин вылетело с трассы! — радостно сообщил Саня.

— Это ж бессонная ночь для механиков, чтобы восстановить машины к завтрашнему дню. — Серега вертел в руках пластиковый осколок, который откололся от врезавшейся в бруствер «Ауди».

— А значит, завтра все будут уставшие и не смогут оперативно работать при компетишн-таймаутах. — Микуха алчно потёр ладони: — У нас есть все шансы заехать на полку без проблем. Федя, главное — будь бдителен! Не рвись в атаку. И старайся сильно не удерживать соперников. Если атакуют — лучше уступай, чтобы не размотаться. Финишируем — всё будет в шоколаде!

— Ой, да какие мне атаки? — отмахнулся я: — Завтра буду спокойно ехать, да и дело с концом.

— Спокойно ехать? — сгусток меховой тьмы недовольно прижал уши: — Я же проверил трекер-систему. Во время квалификации ты разгонялся до ста семидесяти километров в час! Ужас!

— Да, ничего ужасного. Я адекватный человек. Ну, если догонят — уступлю. Чего теперь? Не рисковать же всем из-за чистого самолюбия?

— Сомнение, едрить, чувствую… — фыркнул кот и стукнул мохнатым хвостом об столешницу.

Дверь домика резко отворилась, и к нам залетел Судзуки Цучи — директор данной гонки. Японец выглядел очень взволнованным. Отыскав суетливым взглядом меня, Судзуки-сан разогнался, а затем рухнул на колени и проехался по полу почти полтора метра:

— Господин Осокин! Не вели казнить! Вели слово молвить! — на идеальном русском протараторил он.

— Что такое? — напрягся я.

— Автовоз из музея Верхней Пышмы поскользнулся и улетел в кювет! Выстовочные экспонаты для завтрашнего автошоу серьёзно повреждены! А нам очень нужны редкие и красивые машины! Прошу вас… Сможете завтра пригнать хотя бы часть своей коллекции?

— Кхм… А откуда вы знаете про мою коллекцию? — нахмурился я.

— Как же? Ведь на вашей лендинговой странице есть информация о том, что красивые девочки могут лично посмотреть на легендарные спортивные автомобили из разных эпох! Там ещё написано, что гид — некий Семён всё расскажет и покажет. Пароль: «Имперский барс»!

— Гид, говоришь? — я перевёл взгляд на стол, где мгновение назад сидел кот. Однако входная дверь скрипнула, а в небольшой щели скрылся мохнатый хвост «Имперского барса».

— Прошу! Сюда приехали люди со всего земного шара! Если обещанной выставки на автошоу не будет… «ФИА» из меня суси сделает! Я в долгу не останусь… Прорекламирую ваш завод! Или вот эту выставку с гидом Семёном.

— Выставку, конечно, рекламировать не стоит. Думаю, гид Семён сам разберётся. А вот насчёт завода — было бы очень даже неплохо.

— Отлично! Значит мы договорились?

— Да. Договорились.

— Ай, как хорошо! Только вот, нам нужно будет шестнадцать флагов с вашим брендовым знаком. Сможете завтра утром передать мне?

— Шестнадцать флагов? — я перевёл взгляд на Гризли. Та согласно кивнула: — Думаю, мы с этим разберёмся.

— Здорово! Ещё раз — спасибо вам большое! Вы нас очень выручили! — Цучи хотел пожать мне руку, но затем вспомнил, что, вообще-то, он коренной житель Сибуи, после чего откланялся и удалился из домика ещё быстрее, чем «Имперский барс».

— Ну… Что я могу сказать? — я посмотрел на всех присутствующих: — Теперь нам вдвойне нельзя обосраться.

Глава 3

Зима создавала совершенно уникальное настроение! Темнеть начинало гораздо раньше, из-за чего заснеженные дороги, машины и деревья блестели в лучах уличных фонарей. Красиво.

Как говорил Семён — зимой была своя атмосфера.

Предчувствие праздничного чуда с ароматом какао с корицей, хвои и мандаринов с листочком…

Квалификационный день благополучно закончился, и мы, завезя мальчишек домой, приехали на «Искру».

Завод никогда не останавливался! Бюджетные машины оказались очень нужны не только в Пермской губернии, но и по всей Империи. Спроса не было, разве что в Приморском крае. Там совсем рядышком проходила граница с «вражеской» Японией, которая закупала у нас огромное количество ресурсов.

Кхм… вражеской.

По телевизору они заявляли, что Империя — это зло! И что США — настоящие друзья для всего мира. Но на деле же до сих пор плакали из-за страшного договора о капитуляции, прячась за ЧВК и Национальными Войсками Самообороны, которые спонсировались частными инвесторами. Ресурсы покупались у Империи. Дорого. Но тут уж виноваты сами, я считаю.

И кроме своей уникальной культуры, любители сырой рыбы продавали за копейки свои подержанные авто. Правый руль, надёжный двигатель, огромная история от бренда, который скорее всего — пережил не один кризис.

В общем, «Искра» во Владивостоке и Сахалине спросом не пользовалась. Но и без них заказов хватало! Особенно, если учесть тот факт, что «Пандекс» начал активно скупать «Стеллары» для бюджетного такси.

— Экологически чистые материалы… — вздохнул Захар, глядя на помятый капот одного из заряженных «Стелларов», которые пострадали во время нападения «гастролёров»: — Фёдор Александрович, у меня вопрос! А может быть… попробуем сделать кузовные детали из «прокатки»?

— «Мусорный» металл слишком неустойчив к коррозии. Без хорошей обработки наши машины будут гнить быстрее, чем двадцать первые «Москвичи». Или пятнадцатое семейство «Жигулей». Я не хочу, чтобы про нас потом шутили в «КВНе» и «Камеди Клубе». Нам пока нужен только хороший пиар!

— И он уже есть. — кот запрыгнул на помятый капот и вытащил из квантового кармана смартфон: — Смотри!

— … задержится надолго. Далее о новостях спорта! Сегодня на квалификационном дне «Фестивального» этапа в Пермской губернии произошёл инцидент. Во время квалификационного заезда автомобиль «Мерседес Айрон-Шорт Шутинг Брейк Шестьдесят Три» Энцо Мартинеза загорелся прямо на трассе. Специалисты утверждают, что возгорание произошло из-за удара вызванного аварией. Топливо из двигателя быстро залило всё подкапотное пространство. А система аварийного пожаротушения так и не сработала. Пермский губернский дворянин — Фёдор Осокин, который выступал в качестве пилота поддержки, остановил свой болид и вытащил Энцо из горящего автомобиля. Маршалы и стюарды утверждают, что машина «безопасности» успела бы доехать вовремя, но очевидцы сообщают, что жизнь Мартинеза действительно была в серьёзной опасности. Рискуя квалификацией, молодой Граф Осокин быстро среагировал и спас гостя из Испании. Человечность победила жестокий спорт… — произнес гнусавый голос ведущей вечерних новостей.

— Герой! — улыбнулся Микуха: — Я наблюдал со стороны, и скажу честно — Энцо мог получить серьёзные ожоги. Так что, ты молодец. Но некоторые стюарды и маршалы действительно были возмущены твоим поступком. Ты поставил их авторитет под удар.

— Пускай идут в задницу со своим авторитетом. Энцо — мудень. Но мудень гоночный! В жизни вне гонок он хороший парень. Ещё и деньги жертвует в различные организации. Я уже всё про него посмотрел. И не пожалел, что вытащил его. Но скажи, Микуха… Ты бы остановился?

— Учитывая, на каком расстоянии была машина безопасности — да. При возгорании счёт идёт на секунды. Первыми сгорают кисти рук и стопы. А вот потом уже огонь перекидывается на всё остальное. Шансы выжить при пожаре даже в полном обмундировании крайне малы. Тридцать пять секунд и всё. Конец.

— Буквально полминуты на спасение.

— Ага. Потому медики обычно курсируют на протяжении всей трассы. Иначе — никак.

— Ну, в любом случае — главное, что всё обошлось. — я погладил кота по голове: — Какова реакция публики?

— Все в восторге! Такими темпами, глядишь — про тебя комиксы начнут рисовать. Прям Супермен воплоти! Ещё бы людей не крошил… Так, вообще, золото, а не человек!

Да-да… Не крошить людей. Я же бог войны, который после знаменитой фразы: «Время войны!» начинал воевать направо и… ещё раз направо.

— Фёдор Александрович! — к нам уже во всю бежали Ириска в деловом костюме типичной актрисы из взрослого кино жанра «офисныебудни» и вечно заряженный на позитив руковод Никита.

— О! Виновники нашего заезда на завод. — я алчно потёр ладони: — Ну, показывайте, что там у вас?

— Вы сегодня такой крутой! — пропела Ириска, размахивая планшетом и пушистым хвостом, словно пропеллером.

— Да-да! Этот комбинезон пилота вам очень к лицу! — похвалил меня Никита.

Ох, дурной знак…

Чует сердце — для меня подготовили очередную лютую дичь.

— Показывайте. — строго произнёс я, сложив руки на груди.

— Представьте себе ситуацию! — Ириска очень уверенно схватила Захара за внушительные рога, от чего бычок испуганно дёрнулся: — Едет наш Захарчик по объездной на своём новеньком «Стелларе»…

— А, может, не надо? — взмолился здоровенный бычок.

— Надо, Захарчик! Надо! — уверенно заявила специалистка маркетингового отдела, продолжая удерживать парня за массивные рога: — Едет Захарчик, едет! И тут — бац! — «сексчарка» дёрнула Захара за рога с такой силой, что бедолага тут же выпрямился в полный рост: — Подпрыгивает на лежачем полицейском! И его рога пробивают насквозь крышу.

— Понял. Так, и что же дальше? — обречённо вздохнул я.

— Чтобы такого не было — представляем вам две уникальные модели «Стеллара» специально для наших любимых рогатиков!

— А можно отпустить мои рога?.. — скромно поинтересовался Захар.

— Нельзя! — строго ответила Ириска: — Парни! Выезжайте!

Спустя мгновение во двор выкатили две… крайне странные машины. Первая была очень похожа на обычный «Стеллар», но вот его крыша явно отличалась. А на второй стоял здоровенный обтекатель. Такие обычно устанавливали на грузовые тягачи. Фуры, в общем.

— Господи, спаси и сохрани… — выдохнул я, обречённо взглянув на небо: — И, что это за «чудо» пермской инженерии?

— Смотрите! — Ириска по хозяйски загнала Захара в первую машину, захлопнула дверь, а затем махнула рукой.

Толпа рогатиков обступили «Стеллар» со всех сторон и легонько подбросили его вверх.

— АЙ!!! Твою ж… — взвыл Захарчик из своего импровизированного гроба.

— Бронированная крыша! Можно биться сколько влезет! — радостно заключила Ириска и показал мне большой палец.

Бедный бык вывалился на снег, потирая ушибленную голову.

— Ой, мля… — вздохнул я и взглядом нашёл Бориса: — Дядь! Там Монро далеко? Вызови её сюда на всякий…

— Принял! — кивнул Борис и тут же схватился за рацию.

— И второй вариант — «Стеллар-Дельфин»! — Ириска подхватила беспомощно барахтающегося Захара и закинула его во вторую машину: — Парни! Оп-па!

Рогатики окружили «Стеллар-Дельфин» и полностью игнорируя чувства своего сородича, вновь подкинули транспортное средство в воздух. Одно радует — криков на этот раз не было.

— Захарчик… Ты там живой? — с надеждой спросил я.

— Да-да… Всё в порядке… — ответил живой манекен «АТУ» и выполз из машины: — Вторая однозначно лучше! Я даже не почувствовал боли и унижения. Хотя нет… Второе немножечко было.

— Бедный Захар… — вздохнула Виктория.

— Знаете, что? — я крайне недовольно посмотрел на Никиту с Ириской: — Видимо, биомеханика вам ни о чём не говорит, да? В первом случае — вы рискуете убить водителя. А, возможно, и всех пассажиров. Череп филинидов не такой крепкий, как у настоящих парнокопытных. И я сильно сомневаюсь, что филиниды используют рога в боевых целях. А во втором случае — это что за дичь⁈ Она выглядит стрёмно. Вы представляете, что будет с машиной с такой бандурой на крыше во время езды по трассе? А ветер? А воздушные потоки от других машин? Да это же просто катастрофа на колёсах!

— Критикуешь — предлагай! — обиженно надувшись, фыркнула Ириска.

— Разработайте противоударные резиновые насадки на рога. Дешево, безопасно и сердито. К тому же, Захар не попадёт в такую ситуацию на самом деле. У него рога смотрят в бок! У барашков и всех остальных — тем более. Даже у козлов они изогнуты. Просто Гриня — редкий представитель филинидов. И я сильно сомневаюсь, что кто-то из них будет переплачивать за бронированную крышу или обтекатель размером с холодильник. Всё! На этот раз — я победил.

— Эх… А я уже коллаборацию придумал с «РедБуллом»… — вздохнул Никита.

— Нет! Я и без того вам слишком много позволяю. А теперь — живо готовиться к завтрашнему дню! Нас будут рекламировать на весь мир! У нас должна быть самая лучшая палатка и подиумы для машин. Поэтому — на подготовку шагом марш!

— Есть! — Никита и Ириска вытянулись по струнке, а затем убежали обратно в офисное здание.

— «РедБулл»… — вздохнул я, глядя на изуродованные «Стеллары»: — Ладно! Парни, откатите этих представителей Кунсткамеры на отдельную парковку музея… Оставим на память, что даже такие великие маркетологи, как Никита и Госпожа Биркин могут придумать лютую дичь.

— Будет исполнено!

— Так, ну а нам пора домой. Микуха, ты с жильём определился?

— Снял себе имперский люкс в отеле. Буду чилить с кайфом…

— Тоже не дурно! Тогда возвращаемся в Полазну. Я бы сейчас целого барана съел…

— Я вся ваша! — радостно произнесла материализовавшаяся из ниоткуда Монро: — Первосортная молодая баранина!

— Так тебя и запишу в телефонной книге.

* * *

Моя божественная часть предвкушала добротное сражение. Было очень интересно, получится ли у нас с Микухой удержать внимание публики и в итоге занять хотя бы одно из первых десяти мест?

А вот человеческая часть… просто хотела спать.

Кое-как разлепив глаза после назойливого сигнала будильника на смартфоне, я огляделся по сторонам. Темень. Лишь маленькая полоска света из-под двери освещала силуэты комнатного убранства. А в воздухе витал аромат жаренных яиц.

Неужели Иришка специально встала пораньше, чтобы приготовить завтрак? Невероятно…

Поднявшись, я сперва направился в ванную комнату на этаже и привёл себя в порядок. Мимо меня проскользнула Гризли, на ходу закручивая рыжие волосы аккумуляторной плойкой:

— С добрым утром! Я почти готова!

— Да сильно не торопись… Нам там надо быть к семи тридцати. Двух часов хватит. — причесавшись, ответил я.

На кухней царила атмосфера поварской суеты.

Иришка, подобно феи-крестной, порхала над плитой. Её движения были максимально чёткими. А в глазах сосредоточенность. Но в тоже время, от миниатюрной охотницы исходило истинное удовольствие! Ей нравилось готовить. И она явно вкладывала в это занятие всю свою душу.

— До чего аппетитно пахнет! Аж в желудке урчит. — я сел за стол, вооружившись вилкой и ложкой.

— Фёдор Александрович! — обрадовалась Иришка: — А я решила, что силы на гонке вам необходимы и встала пораньше! Кстати, как вам идея, если я всё же возьму с собой маринованное мяско и сделаю шашлыки? Понимаю, что существует стереотип, будто их умеют готовить только мужчины… Но я жарила мясо для своего брата и его дегенератов! И они были в восторге.

— Полностью доверюсь тебе. Но мяса надо будет побольше! Ребята из охраны тоже захотят есть.

— Сделаю в лучшем виде!

Глазунья выглядела идеальной. Оформившийся белок с едва заметной корочкой, ровный желток и немного специй сверху. Красота, да и только! А каша с яблочным джемом и вовсе заставила моё сердце трепетать.

— Обалдеть… — быстро умяв всё, что передо мной поставили, выдохнул я: — Ощущение сытости, но при этом нет чувства кирпичей в желудке! Магия?

— Нет. — просияла Иришка: — Я считаю завтрак самым важным приёмом пищи. Но утром, когда организм ещё не проснулся — в него нельзя пихать тяжёлую или слишком жирную пищу. Каша, глазунья и несколько булочек — идеально сбалансированный комплекс блюд, чтобы зарядиться энергией до обеда и не ощущать тяжести в животе. Переедание способствует не только набору лишнего веса, но и состоянию лености. А такое утром, когда организм демотивирован резким пробуждением, точно испытывать нельзя. Поэтому, я всё рассчитала и приготовила!

— Тебе надо открывать курсы «хозяйского мастерства». Идеальная жена и хозяйка!

— Ой, да каким мне курсы? — на щечках Иришки выступил румянец: — Я же чисто так… Стараюсь только для вас…

— Что у нас на завтрак? — на кухню плавно залетела сонная Голубика и приземлилась рядом со мной: — О! Яичница и каша? Хвостач! Моё почтение!

— … и всех, кто в этом доме. — тяжко вздохнув, ответила Иришка и вернулась к плите.

Да. Даже у возможности свободного выбора есть свои негативные последствия.

* * *

Ночная метель оставила после себя огромные сугробы и заносы на дорогах. Трактора во всю трудились, чтобы представители команд смогли добраться до трассы, но… Мы, как самые ответственные — решили приехать пораньше.

— М-да… — протянул Семён, глядя на рваные сугробы со свежими следами от трактора: — Что я могу сказать? Мы здесь проедем только в том случае, если разгонимся и будем поддерживать одну скорость.

— Погоди! Разве «Сандаль» — не внедорожник? — удивился я.

— Внедорожник… Но его делали, как ответ «Тахо» и «Эскалэйду». А они уже давным-давно вышли из внедорожной элиты. Это просто большие машины для домохозяек, чтобы можно было запихнуть в багажник все покупки, а в салон — всё своё потомство.

— А я всегда думала, что это машины для гангстеров… — Гризли выглядела озадаченно.

— Стереотип. Мы смотрели клипы американских реперов, которые гоняли на больших машинах. Но на самом деле — это единичные случаи. Проблема в том, что в конце девяностых и начале нулевых на представителей ритмичной американской поэзии частенько совершались покушения. Оттого они и выбирали, что побольше и безопаснее. Ну-с… Как говорил один знаменитый советский космонавт: Посадить человека в консервную банку, под которой двадцать тысяч тонн горючего⁈ Да у вас у всех что, крыши… — фамильяр облизнул губы, а затем надавил на педаль газа: — .. поехали!

«Сандаль» с рёвом вонзился в снег, а затем мощным ледоколом пошёл на прорыв. Скорость всего пятьдесят километров в час, но главное, что мы уверенно шли вперёд.

— Слушай, а он неплохо справляется. — Гризли с уважением похлопала по деревянной вставке подлокотника: — Думала, будет хуже.

— Тут главное — не перестараться и не тупить. И всё в порядке будет! — Семён напряжённо удерживал руль, как будто там не было электронного усилителя.

— Хм, а это кто? — я указал на моргающую во мраке аварийку.

— Понятия не имею. Но разве не всё равно? Нам нельзя останавливаться. А не то завязнем.

— Ладно…

Подъехав ближе, я увидел небольшой «БМВ», вокруг которого бегал Судзуки Цучи — директор гонки. Честно говоря, для меня было шоком, как сей маленький автомобиль смог добраться так далеко по снегу?

— Господин Судзуки! — крикнул я, открыв окно.

— О! Господин Осокин! Рад встрече!

— Простите, остановиться не можем. Но я сейчас же пришлю за вами помощь!

— Не стоит так переживать обо мне… Однако вынужден признать, что буду очень вам благодарен.

— Понял! Сейчас сделаем. — я закрыл окно и оглянулся назад.

Мои рогатики уверенно держались в пятидесяти метрах от «Сандаля» на своих мощных «ПАЗиках». Ни за что бы не подумал, что у этой слегка приукрашенной банки из Советского Союза такая отличная проходимость!

— Борис! Приём. — вытащив рацию, произнёс я.

— На связи, Фёдор Александрович! — отозвался главный барашек.

— Там сейчас будет маленький «Бумер». Это директор гонки. Сможете его вытащить и отбуксировать в технический парк?

— Сделаем!

— Благодарю.

Теперь оставалось лишь надеяться, чтобы и «ПАЗики» не застрянут. Вновь оглянувшись назад, я увидел, как автобус, светя мощными прожекторами, буквально завалил огромной волной снега и маленький «БМВ», и самого директора… Надеюсь, что Судзуки не останется в обиде.

Но нет. В техническом парке японец опять забыл свои азиатский корни, и крепко пожав мне руку, рассыпался в благодарностях.

— Ох, если бы не вы, Осокин-доно, то йокай знает сколько я бы торчал в этом снежном плену! — произнёс Судзуки, и затем на всякий случай ещё и поклонился: — Кстати, на счёт выставки… Всё в силе?

— Да. Кроме того, я договорился с местными «петролхэдами», чтобы они тоже привезли свои экспонаты. Обещаю — будет очень интересно!

— Храни вас Небесные супруги, Осокин-доно! А по поводу флагов — пускай ваши люди подойдут ко мне, как смогут. Я распоряжусь, чтобы все ваши маркетинговые материалы поставили прямо напротив камер для трансляции.

— Буду только рад.

— Для хороших людей не жалко! — Судзуки подмигнул мне, а затем, хрустя снегом, отправился в штабной домик, где уже во всю работала Амати.

— Вы готовы, дети? — спросил Микуха, выйдя из нашей палатки: — Сегодняшний день определит будущее «СуперСпорт» и всего спортивного отделения «Искры». Так что, нужно постараться.

— Ты, как будто, волнуешься больше моего. — усмехнулся я.

— Ну, конечно! Команда уже собрана. Будет очень обидно слиться на первом этапе. Проходите! — пилот жестом пригласил нас в палатку.

Внутри поджидала команда механиков в компании Сани и Сереги. Домкрат, сменные колёса, куча различного инструмента и столик с двадцатью раскладными стульями. А в углу уже во всю затапливалась миниатюрная буржуйка. Простое, но крайне эффективное убранство.

Да и в целом, — палатка с машиной технического сопровождения имели одну из самых ключевых ролей на гоночных соревнованиях. Большинство команд приезжали на огромных фурах, внутри которых была спрятана целая лаборатория, а сама палатка служила, как лицевая сторона.

Однако из-за размеров Заосиново соединить палатки с фурами не получилось, поэтому все «лаборатории на колёсах» отправились за пределы технического парка. И это, как утверждал Микуха, должно было стать одним из наших главных конкурентных преимуществ, ибо команда тренировалась менять колёса и обслуживать болид именно в условиях палатки.

— Значит, так! — Микуха разложил карту трека на столе: — Вот выезд на пит-стоп. Менять колёса можно всего семь раз за гонку. Шестьдесят кругов. Но не стоит радоваться! Каждый заезд на пит-стоп — это потерянное время, ибо у нас колёса меняются не так быстро, как в «Формуле». Однако ездить на одной резине все шестьдесят кругов тоже нельзя. Шипы в любом случае будут вырываться. И чем меньше их в покрышке — тем хуже сцепление с дорогой. Напоминаю, что это — лёд! Команде поддержке — быть на связи. Держаться всегда вместе! Если кто-то захотел в туалет — согласовали с командой. Захотели отойти поговорить по телефону — согласовали с командой. У каждого будет рация и наушники! И главное — ВСЕГДА будьте на связи. Это касается абсолютно всех. — пилот посмотрел на Викторию.

— Я поняла!

— Чудно. При красном флаге — замедляемся плавно. Не вырываемся вперёд! И не обгоняем машины спереди. И самое главное, Федя — даже если, кто-то разобьётся, загорится или взорвётся — до красного флага НЕ ВЗДУМАЙ ПОКИДАТЬ АВТОМОБИЛЬ! Это автоматическая дисквалификация всей команды. Поверь — больше поблажек, как вчера нам давать не будут. Кто-то разбился, и ты видишь, что ситуация серьёзная — дождись красного флага. И потом выбегай спасать!

— Хорошо.

— По всему остальному — переговорили вчера на брифинге. Сейчас будет серия тренировочных заездов. Федь, там тоже старайся сильно не шалить, потому что многие пилоты захотят вывести тебя на эмоции. Запомни — непоправимую ошибку можно совершить даже во время тренировочных заездов! Если израсходуешь кампетишн-таймаут во время тренировки, то шансов на ремонт во время зачёта уже не будет.

— Понял. Я сама аккуратность.

— Прекрасно! Пока готовимся. Виктория — с тебя все необходимые документы и призыв технической комиссии. Нам нужен доступ на тренировки.

— Сделаю! — кивнула Гризли и выпорхнула из палатки.

— И самое главное, Фёдор. — Микуха посмотрел на меня настолько серьёзным взглядом, что стало даже, как-то не по себе…

— Что такое?

— Обязательно…

— Так.

— Вот прям обязательно перед гонкой сходи в туалет. Выжми из себя всё!

— О как…

* * *

Несмотря на ясное небо и относительно безветренную погоду, пилоты нервничали. Да и большинство представителей команд были в крайне неоднозначных чувствах. Когда я проходил мимо некоторых, в меня мощными волнами летели самые разные эмоции. Но в основном — негативные.

Но, что удивительно — были и те, кто совсем не переживал. Как, например, технический директор команды «Мерседес» — Адрео Риос. Позитивный смуглый мужичок оказался родным дядей Энцо Мартинеза, да и в целом очень славным малым. Это он подбежал ко мне вчера, когда я вытащил его племянника из горящей машины.

— Амиго! — Адрео подошел ко мне, и крепко обняв, чмокнул в обе щёки: — Как дела?

— Да у меня-то всё хорошо. Меня больше интересует, как ваш племянник? Авария, всё-таки…

— Энцо в порядке! Даже ожогов нет. Быстро вы его вчера вытащили! За что вся наша семья перед вами в огромном долгу. Гонки — гонками… Но Энцо — хороший мальчик. Да, со своими тараканами в голове… — с едва заметным акцентом произнёс испанец: — Гонки — это его истинная страсть! Никто так не любит «Мировой класс» и «ДТМ», как Энцо… Но в душе он хороший мальчик. Добрый. Отзывчивый. Я ж его ещё вот таким помню… Пешком под стол ходил!

— Мило. А по поводу долга — не берите в голову. Да и я уверен, что Энцо на моём месте поступил бы так же. — соврал я, чтобы поддержать смуглого дядьку.

— Истинно так! — кивнул Адрео, и что самое забавное — он был абсолютно уверен в своих словах. Ой, плохо ты знаешь своего племянника, дядя. Ой, плохо…

— Кстати, как машина? Вы её починили?

— Да. Уж поверьте мне на слово — машина в гонке вещь такая. Починить её ничего не стоит. Тут, как говорится — были бы деньги. — улыбнулся испанец.

— Фёдор Александрович!!! — прокричал Цучи, словно табун лошадей летящий в мою сторону: — Фёдор Александрович!!!

— О, простите, Господин Риос. Мне надо идти.

— Ничего-ничего! Я всё понимаю. Вы сегодня будете на расхват! — Адрео хитро улыбнулся и шепотом добавил: — Особенно у девчонок.

— Ха… Да. Наверное… — вот только этого мне сегодня и не хватало.

Как только испанец вернулся в свою палатку, Цучи затормозил возле меня:

— Фёдор Александрович… Мне сказали, что машины прибудут в одиннадцать часов… Но автовоз уже подъезжает! Вы пока сможете поставить «экспонаты» возле своей палатки?

— Не вопрос. У вас проблемы?

— Нет! Мы просто готовим места под подиумы для выставочных машин. Снега слишком много… Но мы справимся! Со мной связался ваш… споттер и попросил расчистить место ещё для десятка машин. Я был счастлив! Ведь он утверждал, что привезёт настоящий русский раритет!

— Вот как?

Только не это… Русский раритет⁈ Глебушек такой Глебушек. Зачем привозить старые дедушкины «Жигули» на международный этап⁈ Чтобы опозориться перед иностранцами? Ох… Я надеюсь, что всё внимание будет приковано именно к моей коллекции, и зрители просто не заметят ведроидов. Да! Так оно и будет.

— Так-так-так… — в нос ударило мощное презрение и надменность. К нам подошла молодая блондинистая амазонка. Широкий торс, мощные ноги и руки, которым позавидовал бы любой культурист в лёгком весе. Ну, прям типичная асгардская богиня! Одета она была в коричневую дублёнку с меховым воротником, а на ногах красовались обтягивающие серые лосины: — Вижу, кто-то опять проигнорировал РЕАЛЬНО красивые автомобили, чтобы не рекламировать европейские компании?

— Госпожа Новак… — виновато улыбнулся Цучи: — А вы здесь, какими судьбами?..

— Какими судьбами? — от взгляда блондинки исходила мощная отталкивающая аура: — Команда «Порше» не могла пропустить самый хайповый этап «Мирового класса». Опять держите меня за идиотку, Судзуки-сан?

— Что⁈ Я⁈ Не-ет! — испуганно ответил японец.

— Да-да-да! Заказали японские машины для выставки… И парочку дрянных «Роллс-Ройсов». А ведь я писала вам на мейл, что мы готовы предоставить выставочные экземпляры для автошоу! И кого вы выбрали после того, как вышел облом⁈ Русского мальчика с парочкой старых переделанных «Фиатов»? Ха! Уму непостижимо…

— «Фиатов»? — улыбнулся я: — Боюсь, вы меня недооцениваете.

— У русских никогда не было вкуса в машинах. — норвежская красавица вплотную подошла ко мне: — И ты явно меня не впечатлишь. Но я знала, что так будет! Поэтому, как говорят в России: с барского плеча! Я привезла для вас целых пять новейших моделей «Порше». А ещё гибрид из высшей лиги!

— Девушка, продвигающая женские машинки с лягушачьими глазками говорит мне про вкус? — усмехнулся я.

— Как ты разговариваешь с будущей Герцогиней⁈

— Так сказать — на её уровне.

— Грубиян! Учись уважать старших!

— И насколько ты меня старше?

— На восемь месяцев.

— О! Солидно. А я думал — на восемь лет…

Норвежская красавица была на грани того, чтобы мне вломить. И будь я обычным человеком, то, наверное, валялся бы в коме после удара таким «милым и маленьким» кулачком… Однако, Судзуки-сан решил вмешаться.

— Так! А ну прекратили! Ведёте себя, как дети! — возмутился Цучи и топнул ногой.

— Они и есть дети. — строго произнесла Госпожа Амати, подойдя к нам: — Обижать Госпожу Новак сильно не хочется. Но и занимать места, которые уже утверждены для машин Господина Осокина тоже неправильно. Мы почистим ещё пять мест для «Порше».

— Я не намерена стоять рядом с развалюхами! А ещё — этот белобрысый дикарь меня оскорбил. Я не потерплю к себе такого отношения! То, что он притворяется лапочкой — меня не колышет. Я видела, что он делал с криминальными ячейками! Меня не проведёшь. Дикарь — он и за милым личиком дикарь! Пускай немедленно извиняется!

— Вообще-то, вы обозвали собственность Господина Осокина, чем так же оскорбили его. И на вашем месте, ОСОБЕННО учитывая факт того, что вы видели, какими способами Господин Осокин добивается своего — я бы не лезла на рожон.

— Тогда, я… Я… — норвежская красавица нахохлилась от обиды: — Уделаю его в кулачном бою! Посмотрим, кто этот ваш Король Блич без своих любимых пистолетов и магии.

— Хотите получить дисквалификацию, Госпожа Новак? — Амати загородила собой сжавшегося от ужаса Цучи: — Вызывайте Господина Осокина на дуэль! Но тогда вы пулей вылетите не только с этапа, но и будете отстранены вместе со всей вашей командой до конца чемпионата. Вы — не ваш отец, Госпожа Новак! И то, что он сделал вас менеджером команды — ещё не значит, что мы будем потакать всем вашим прихотям.

— Но я не успокоюсь, пока мы не разрешим спор! Я хочу победить Господина Осокина!

— Предлагаю мирный способ решения. — таинственно улыбнувшись, произнесла Госпожа Амати: — Кто из вас соберёт большее количество зрителей у своих стендов — тот и победил. Объявим голосование! Как в старые добрые времена. Согласны?

— Что на кону? — поинтересовался я.

— Желание. — злорадно ухмыльнувшись, ответила Новак: — Как тебе такое, Господин Осокин?

— Согласен. — я протянул руку.

— Готовься стать моей собачкой, белобрысик… — прорычала норвежская красавица и сжала мою ладонь.

— Вот и славно. — Амати «разбила» наш спор: — Я попрошу своих помощников сделать карточки для голосования. Но учтите! Никаких подстав и диверсий. Это касается обоих.

— Я уничтожу Осокина и без этого. — фыркнула Новак, но её внимание тут же привлёк эвакуатор, на котором везли мою «Пагани».

— О!!! ЭТО ЖЕ ТА САМАЯ «ЗОНДА»!!! — начало доноситься с разных сторон.

— Вау! Это чья⁈

— Кто тут отрастил себе настоящие «петролхэдовые» яйца⁈

— Да это не машина… Это АНГЕЛ!!!

Восторженные пилоты и представители команд тут же побежали вслед за «ГАЗелью», которая привезла на своих трудовых плечах истинную звезду сегодняшнего автошоу.

— Пф-ф-ф-ф… Ну, и что? — недовольно огрызнулась Новак, скрестив руки на груди: — Кучка жалких фанатиков… А обычный зритель явно не заценит это «старье». В общем, не обольщайся, Фёдор Осокин.

— Ни в коем случае! — довольно улыбнувшись, ответил я, уже представляя, как это упругое и приятно-накаченное тело будет смотреться в костюме девочки-зайки на фотосессии рядом с моим «Стелларом».

Глава 4

Мороз и солнце! День не просто чудесный, а самый потрясающий.

— Ох-х… До чего же прекрасно! — промурлыкал кот, пригревшись на солнышке.

— Чего это ты такой подозрительно довольный? — поинтересовался я.

— Знал бы ты, сколько здесь известных барышень! А главное — красивых… Уф-ф-ф-ф… Есть тут одна киса из Норвегии. Очень хочу получить её номер телефона.

— Старого кота исправит только могила. Кстати, я видел тут Беллз.

— Прикалываешься? Что эта кляча забыла на гонках? Она терпеть не может большие скопления людей!

— Видимо, сделала исключение для любимого кота. — усмехнулся я.

— Бр-р-р… Тоже мне, остряк нашёлся! — недовольно фыркнул сгусток меховой тьмы.

Сегодня мне предстояло разнести не только соперников по треку, но и одного внезапного гостя, который решил подловить меня незадолго до начала тренировочных заездов.

Дело в том, что я решил понаблюдать за тем, как рогатики под командованием Иришки начинали подготавливать мангал, угли и шампуры. Говорят, что истинные «джигиты» никогда не жарят мясо на решётке. Ибо это страшный грех! И, как сказал Борис: «Так делают только казуалы». В общем, люди, которые крайне поверхностно разбираются в теме.

А я не вмешивался, ибо считал своих рогатиков с Иришкой более компетентными в данном вопросе.

— Как думаешь… — ко мне на плечо запрыгнул кот: — Это будет считаться каннибализмом?

— Сильно сомневаюсь. У тебя есть данные о ДНК филинидов?

— Неа.

— Глэй сказал, что это некие «зооморфы» — вид гуманоидов, которые получились в результате мутации. И гены других животных в них отсутствуют.

— Тогда на кой-чёрт людям звериные уши, хвосты и рога?

— Ну ты сам подумай — условия на всех планетах разные. Вот и получилось то, что получилось.

— Так если это всё-таки Тени, которые прибыли с планеты с другими условиями, то как они смогли прижиться у нас?

— Сём, я не последователь ксенологии, потому точно сказать не могу. Я тебе рассказал лишь то, что мне сообщил Глэй. Он, как настоящая разумная Тень, явно знает больше нашего.

— Настоящая разумная Тень… — задумчиво протянул сгусток меховой тьмы: — Представляешь, если таких вот разумных Теней на Земле уже великое множество? А спалились только Спартак и Глэй…

— Всё может быть. Но пока они нам не мешают.

— Пока… Не хочется в будущем столкнуться с конкуренцией разумных видов. Человек и только человек должен быть на верхушке эволюционной пирамиды. Таков наш смысл! Таков великий замысел творца.

— Хех, чего это тебя на философию потянуло?

— Философия и женщины — две главные темы для разговоров настоящих мужчин! А, ну ещё история Древнего Рима… Но она стоит выше философии и женщин.

— И как часто ты разговариваешь про Древний Рим?

— С Шмелем? Постоянно! Он обожает историю. И считает, что кто внимательно изучает прошлое — тот сможет легко спрогнозировать будущее.

— Фёдор Александрович! — меня окликнул незнакомый голос. Он сопровождался раздражением и максимальным негативом. Но судя по интонации — обладатель голоса умело прятал свои истинные эмоции.

— Слушаю. — я повернулся и увидел дяденьку в сером пальто. На вид ему было около шестидесяти лет. Седые волосы ровной щёточкой выглядывали из-под меховой шапки. А серые уставшие глаза внимательно сканировали меня.

— Гордей Сидельников. Министр здравоохранения Пермской губернии.

— А-а-а… Гордей Иванович? Кажется, вам я звонил буквально пару недель назад? — злорадно ухмыльнулся я.

— Звонил? — Гордей Иванович недовольно скривил губы: — Вы написали кляузу, а затем подкрепили её огромным документом о том, что в скорой помощи люди, яко-о-обы, работают за двести рублей в месяц…

— Якобы? — я подошёл ближе: — Гордей Иванович… Вы отчёты видели? А зарплатный проект? Или хотите обвинить банк и Городскую думу в подделке документов?

— Нет, но… Мы можем поговорить с глазу на глаз?

— Можем. Семён?

— Да-да… Ухожу. — кот спрыгнул с моего плеча и убежал к Иришке, которая нарезала мясо возле домика. Встав на задние лапки, он вытянул усы и принялся попрошайничать.

— Ох… Ты же не ешь сырое? — возмутилась хвостатая.

— Ну, хотя бы маленький кусочек… — промурлыкал сгусток меховой тьмы.

— Ла-а-адно. Но это в последний раз! — Иришка отрезала маленький кусочек и вручила Семёну. Кот на седьмом небе от счастья тут же всё проглотил.

— А может быть, сделаешь исключение?

— Нет.

— Ну, пожалуйста… Ведь ты же такая замечательная! Самая лучшая! — сгусток меховой тьмы принялся тереться головой об ноги хвостатой: — Самая любимая помощница Господина Осокина!

— Правда? — Иришка тут же покраснела.

— Ну, конечно! Так вкусно готовишь! А путь к сердцу мужчины лежит через желудок…

— Какой же ты наглый, Семён. — вздохнула охотница и вручила коту ещё один кусочек.

Сгусток меховой тьмы аж задрал хвост и принялся им вибрировать от удовольствия.

А мы с Гордеем Ивановичем прошли за домики и встали в закутке возле вольера с зубрами.

— Ну, и о чём вы хотели поговорить? — будничным тоном поинтересовался я.

— Не поймите меня неправильно… Я же наоборот стараюсь, чтобы людям жилось легче. Но ваша жалоба запустила… — Министр поправил воротник: — .. крайне отвратительные события для всей Пермской губернии!

— Неужели? И в чём же эти самые «отвратительные события» заключаются?

— Совсем скоро приедет проверка, которая будет шерстить все станции и участки. А там… Не самые подходящие условия. В общем, станции и участки крайне далеки от идеала. Сами понимаете, люди во время недугов могут испускать из себя… всякое. А придраться можно и к столбу!

— Дальше-то что? Вы Министр? Вот и решайте этот вопрос. Я же голос простого народа. И в том документе пытался до вас донести, что двести рублей — не самые достойные деньги для тех, кто каждый день спасает человеческие жизни, окунаясь в это самое «всякое».

— Вы не понимаете! Проверка меня в узел завяжет… И начнутся новые проверки! И тогда «всякое» всплывёт уже не только в скорой помощи.

— А без «всякого» вы работать не можете?

— Это нереально! Из-за проверки количество бригад сократят… У нас не останется сотрудников! А я не хочу, чтобы произошла ситуация, как с полицией… Вы же в курсе, что там страшная нехватка кадров?

— Вы с темы не уходите. Лично от меня вам, что надо?

— Заберите кляузу! Напишите объяснительную, что вы… ошиблись. Что это были лишь белые зарплаты или просто оклады без надбавок. Не за просто так, конечно. — Гордей Иванович очень противно улыбнулся: — Просто, дело срочное! Проверка не за горами… А вы же не хотите оставить город без скорой помощи?

— То есть вы… предлагаете мне взятку?

— Ну, какая взятка? Фёдор Александрович! Просто… мы договоримся о некоем «подарке» за ваш невероятный вклад в жизнь города… Вот, смотрите! — Министр вытащил пухлый жёлтый конверт: — Тут хватит на новый особняк. Да и так… По мелочи.

— М-м-м… — на секунду я посмотрел на небо: — Гордей Иванович. А, что… если я скажу вам, что проверка была полтора месяца назад, и никаких нарушений в работе скорой помощи не выявила?

— Откуда вы…

— Что, если я скажу вам, что на этот раз едет проверка финансовая? И они полезут ТОЛЬКО в ваши документы и отчёты. Им будет очень интересно посмотреть, откуда у вас особняк в Демидково? А ещё… — я выглянул из закутка и указал на новенький чёрный «Майбах»: — .. они очень удивятся, почему Министр Здравоохранения Пермской губернии совсем не уважает отечественный автопром? Даже Император ездит на «Ауруме»! А вы предпочитаете неправославный «Майбах». Так не годится.

— Вы не понимаете, Фёдор Александрович! Речь идёт об очень крупной сумме… То есть, подарке! Ну, что вам эта скорая помощь? Эти люди сами выбрали свой путь. Их никогда туда не тащил. И вы готовы пойти против очень влиятельного человека из-за детской бравады? Это не серьёзно.

— О, всё серьёзно, Гордей Иванович. Всё очень и очень серьёзно! — дважды хлопнув, я махнул рукой. Из-за угла вышли Оборин и Жучкин в сопровождении нескольких сотрудников ОБЭП.

— Ну, и что? — хмыкнул Министр: — Запугиваете меня полицией? Вы же сейчас не серьёзно?

— А я разве похож на стендап-комика? Ребята из ОБЭП уже начали проверку. А ревизия из Москвы лишь проверит всё на уровне государственного бюджета. Ну и по поводу зарплат сотрудников… Если бы не ваша жадность, то всё было бы очень хорошо. Но вы брали то, что вам не принадлежит. И у кого? У сотрудников скорой помощи…

— Голословные обвинения! Клевета уголовно наказуема! — взвизгнул Гордей Иванович.

— Вы опухоль этого города. И вас пора удалить. Берите его, друзья! — я махнул рукой, и Министра тут же подхватили под локти.

— У вас будут проблемы, Фёдор Александрович… Ваша детская глупость и заносчивость не приведут вас ни к чему хорошему! И я об этом позабочусь!

— О себе позаботься. — холодно произнёс я и направился обратно к нашему домику, где в мангале уже во всю разжигались угли.

Пускай бывшие коллеги Монро очень обиделись на молодую барашку, но всё же она оказала им весьма полезную услугу. Сидельников несколько лет брал деньги из зарплат рядовых сотрудников. А те и не знали, что их обсчитывают… Честно говоря, я до сих пор в шоке, как подобное не выявили «наверху»? Видимо, тут опять замешана серая схема, и головы полетят дождём. Но, что поделать? Если хочешь реальной справедливости, то будь готов стать самым жутким ублюдком для тех, кто решил наживаться на обычных людях.

— Фёдор Александрович! — ко мне подбежал Цучи: — Подиумы готовы! Будете смотреть?

— Конечно!

Честно говоря, я больше переживал не из-за спора с заносчивой норвежской красавицей, а из-за «элегантного советского ретро», которое выставили на всеобщее обозрение.

И Глебушек не подвёл.

Начнём с того, что организаторы подготовили небольшие стенды с подсветкой, ибо темнело зимой рано. Так же их снабдили обогревающими тентами под полом, чтобы в случае снегопада выставочные экспонаты не превратились в сугробы. Всё продумано до мелочей!

Итак, открывал выставочную зону легендарный «ГАЗ-24» — та самая «Волга», на которой в советское время ездили только самые крутые «перцы». Этакий отечественный «Мерседес». Чёрный цвет и хромированные детали блестели в солнечных лучах придавая автомобилю дополнительный лоск.

За ним стоял не менее легендарный «ГАЗ-21». Старшее поколение помнили её, как машину спецслужб. А вот молодёжь видела данного представителя советского автопрома в киноленте «Чёрная молния». Истинное «Ретро»! Мне даже захотелось пожать руку человеку, который поддерживал машину 1969 года выпуска в таком отличном состоянии.

А дальше… Чудеса закончились.

Увы и ах.

Видимо, Глебушек решил воспользоваться шансом и приволок сюда всех близких друзей из «стритрейсерской» тусовки. Переделанные «Девятки», «Семёрки», «Пятерки», «Восьмёрки» и прочие представители конца Советского Союза и начала «Переходного периода» 1990х.

Во всём этом коллапсе выделялись только синий «Nissan Skyline R34» и черная «Jetta» в модном обвесе.

И если первый — это просто восстановленный старый японец, то вот второй явно сделан с душой. Все детали чётко гармонировали между собой! И даже слегка вычурный леопардовый значок «Фольксваген» и надпись «Brazzers» на заднем диффузоре смотрелись очень лаконично. В общем, достойный представитель пермского движения «петролхэдов»! Твёрдая пятёрка за стиль.

А дальше шла коллекция «Имперского барса». Вот с ней ребята постарались по полной программе! Создавалось впечатление, словно сейчас тут будет происходить большая рекламная фотосессия. Даже фиолетовый «Мазератти» Ириски не обошли стороной.

И венцом выставки была, конечно же, «Pagani». Вокруг ней до сих пор крутились пилоты и представители команд. Не хочется говорить, но Петя очень вовремя решил заняться запрещёнными веществами.

— Шик! — подытожил я: — Мне нравится.

— Мы старались. — гордо ответил Судзуки-сан: — И ваши… «экземпляры» смотрятся очень эстетично.

— Вы про «Ламбо» и «Астон-Мартин»?

— Нет. Я про «Жигули». Знаете… Вот смотрю я на них. И ощущается лёгкая ностальгия. Прям, «Босудзоку».

Босудзоку — стиль японского тюнинга, когда на автомобиль специально навешивали всего и побольше. Огромные бампера, спойлеры и выхлопные трубы, вылетающие на полтора — два метра над машиной. Специфично, конечно… Но, кто я такой, чтобы осуждать чужую культуру?

— Да. Что-то в этом есть. — согласился я: — А, где выставочные подиумы «Порше»?

— Чуть дальше. Пойдёмте, покажу.

Мы обошли мою выставочную зону и оказались в очень стильном закутке, который был обставлен в стиле элитного автомобильного салона. Каждая машинка выделялась красивыми рамками. А снизу был установлен зеркальный пол с диодной подсветкой. Но больше всего меня возмутило то, что возле каждой машины стояли красивые девушки с очень длинными ногами. А улыбались они так, словно ждали всё это время только меня…

— Пу-пу-пу…

— Что? Съел? — нагловато усмехнувшись, фыркнула Госпожа Новак: — Эстетика и красота — вот двигатель торговли! Лучше не позорься и сдайся мне прямо сейчас. Ведь я уже стёрла тебя в порошок.

— Мы не в покере, чтобы запугивать меня столь самоуверенным блефом, Ваша Светлость. — усмехнулся я: — Боюсь, вашей скудной коллекции не помогут даже красивые барышни.

— Не умеешь проигрывать? Хах… Но, ничего! Уж я-то знаю, как сбивать спесь с подобных хулиганистых мальчишек. — надменно заявила Госпожа Новак.

— Время покажет.

Только я хотел развернуться и пойти в сторону домика с шашлыками, как меня окликнул незнакомый, но очень приятный голосок.

— Ф… Фёдор Александрович?

— Да-да? — повернувшись, я увидел милую филинидку в светло-голубом комбинезоне пилота. Она радостно улыбнулась, и тут же побежала в мою сторону. Её каштановые волосы развивались на ветру, а кошачьи ушки навострились, демонстрируя явный интерес своей хозяйки.

— Тея! Ты чего⁈ — возмутилась Новак.

— Это же Фёдор Александрович! — ответила девушка-кошка, и подбежав ко мне, схватила за ладонь: — Мой герой!

— Так. Я что-то не поняла. Тея! Это же наш соперник!

— В гонках… Но мы ещё не на треке. — ответила Тея, продолжая очарованно смотреть на меня глазами цвета расцветшей фиалки.

Сперва я не понял, какое отношение Новак имеет к Тее, пока не увидел здоровенную нашивку «Porshe» на комбинезоне.

— Ох, как всегда… Вы уж простите её, Фёдор Александрович. Она мне все уши про вас прожужжала… — обречённо вздохнула норвежская красавица: — Ну, не смущай Господина Осокина! Нельзя так. Ты же основной пилот команды «Порше»!

— Пилот филинид? — удивился я: — Никогда о подобном не слышал.

— Да. Тея первая в своём роде. Девчонок в принципе мало в этом виде спорта. А уж про филинидов я, вообще, молчу. — Госпожа Новак подошла к Тее и попыталась одёрнуть её, но та продолжала очарованно смотреть на меня. Словно увидела бога…

— Для меня большая честь познакомиться с девушкой-филинидом-пилотом лично! — я решил первым закончить эту слегка неловкую игру в «гляделки».

— О! Нет-нет, Фёдор Александрович… Вы мой герой! Это для меня большая честь увидеть вас лично! Вы же… первый человек в мире, кто активно набирает филинидов на своё предприятие. Это так… самоотверженно с вашей стороны!

— Не вижу в этом ничего самоотверженного. Филиниды работают ни чуть не хуже, а иногда даже лучше обычных людей.

Ох, вот эти слова явно были лишними, ибо Тея заплакала от радости и стиснула меня в объятиях.

— Фёдор Александрович! Вы такой добрый! Такой замечательный!!!

— Тея ты нас позоришь… — словно типичная гиперзаботливая мамочка проворчала Госпожа Новак: — Прошу тебя, не донимай Господина Осокина… Что подумают люди⁈

— Фёдор Александрович… — кошко-пилот посмотрела на меня красными от слез глазами: — Вы не сочтёте за наглость, если я попрошу у вас автограф?

— Не сочту.

— Так… — Тея наконец отлипла от меня и начала стучать ладонями по комбинезону, словно пытаясь что-то найти: — А! Точно. Ваша фотография у меня в машине! Вы не сходите со мной?

— Схожу.

Такой милой девочке было очень неловко отказывать. Да и позлить Новак лишний раз было для меня в радость. А норвежская красавица была дико возмущена таким раскладом. Ну, конечно! Любой закипит, когда его пилот обнимается с самым заклятым врагом этапа.

Держа меня за руку, словно я внезапно потеряюсь, Тея привела меня к своему «Порше», на капоте которого развалился сгусток мохнатой тьмы.

— Здрасть. — глянув на нас из-под полуприкрытых век, промурлыкал кот: — Мне сказали, что здесь обитает самая красивая девчонка этого этапа?

— Да! Госпожа Новак у меня невероятная красотка! — закивала Тея: — Простите, а вы не могли бы не лежать на капоте? Он из алюминия… Вы можете простудиться.

— Не волнуйтесь. У меня есть мех. К тому же, я говорил не про Госпожу Новак, а про вас… — продолжал мурлыкать кот.

— СВАЛИЛ С МАШИНЫ!!! — гаркнула норвежская красотка, от чего бедный сгусток меховой тьмы трижды перекувыркнулся в воздухе, а затем креветкой сиганул в сугроб.

— Какая крикливая госпожа… — весь в снегу, кот подошёл к Тее и обтёрся об её ноги: — Но это ни в коем случае не помешает мне познакомиться с вами! Меня зовут Семён. Просто Семён. Одинокий странник с замороженным сердцем… Я обожаю филинидов и всюду следую за Господином Осокиным, помогая ему в этом нелёгком деле.

— Господин Дафваххе! — обрадовалась Тея: — Простите, я вас совсем не узнала… Видела вас только в человеческом обличии!

— Ничего страшного. Я счастлив, что вы обо мне слышали! Знаете, смотря в ваши глаза, я вспоминаю работы раннего Шагала… — кот уже не стесняясь просился на ручки, встав на задние лапки и распушив хвост.

— Шагала, говоришь? — рядом с «Порше» материализовалась Беллз: — Господин Дафваххе, а вы не хотите ли пройти со мной в сторону нашей палатки? Нам нужно очень серьёзно поговорить по поводу твоего… чрезмерно перегретого двигателя.

— Нет, не хочу. — сгусток меховой тьмы изо всех сил пытался скрыть безысходность и ужас, которые мощными потоками струились из его сердца.

— А это был риторический вопрос. — Беллз ловко схватила пушистого Дона Жуана и уволокла в неизвестном направлении.

Этот парень был из тех, кто просто любил красивых девчонок…

— О! А вот и ваша фотография! — Тея вручила мне аккуратную фотокарточку, где я вещал о чём-то со сцены. Хм-м… Когда это было? Неужели во время презентации «Стеллара»? Но, да не суть.

— Так… Для любимой гонщицы… Теи. — я сделал красивую роспись маркером и протянул фотографию обратно: — Вот! Пожалуйста.

— Спасибо большое! Я буду хранить её возле сердца… — казалось, что счастливее девушки нет на всём белом свете. Такие искренние и чистые эмоции… Как будто, передо мной стоял ребёнок. Но я уверен, что Тея старше моего физического тела. Интересно, откуда она? И в какой атмосфере росла?

— Всё, Тея! Господину Осокину пора готовиться к тренировочным заездам. Как и тебе! — недовольно фыркнула Новак: — И даже не вздумай ему поддаваться! Порви его на куски на трассе!

— Фёдор Александрович… Вы моё солнце! — казалось, что девушка-кошка проигнорировала слова своего менеджера: — Ещё раз, спасибо вам от всех филинидов!

— Всегда пожалуйста.

Слегка опьянённый столь чистыми эмоциями, я отправился обратно к домику. Это просто невероятно! Никогда раньше не чувствовал ничего подобного… Надо будет всё же изучить историю Теи. Исключительно интереса ради.

Правда, моё очарование чистыми эмоциями продолжалось очень недолго…

— А? Ты про Тею Касински? — уточнила Виктория, копошась в документах.

— Ага. Первый пилот-филинид.

— Женского пола. Мужчины-филиниды уже участвовали в гонках.

— Ну… Вик, ты же шаришь за всё это. Вот и рассказывай!

— Да-да. — Гризли тяжко вздохнула и подняла на меня взгляд: — Так вот, Тея Касински — активистка движения «За свободу филинидов». Вернее — она стала жертвой пиара этого движения, за которым прикручен огромный фонд. А в этом огромном фонде что? Правильно! Отмываются денежки.

— Это же ужасно!

— Не ужасно. Для Европы и США — это нормальная практика. Инклюзивность и все дела. Политика, дорогой мой Граф. Ничего более.

— Но Тея же в это искренне верит.

— Как и восемьдесят процентов активистов в поддержку любого подобного движения. А иначе, кто туда пойдёт?

— Грустно, как-то…

— О! Не бери в голову. Поверь мне на слово — если ты сейчас пойдёшь и расскажешь ей правду, то лучше от этого не станет. К тому же, ты потеряешь преданную фанатку. А если учитывать, что тебе ОЧЕНЬ нужно продвижение — любой пост от медийной личности будет в плюс.

— Действительно.

Люди в своей жадности и жестокости могли впечатлить даже отставного бога войны… Парам-парам-пам! Фьють.

* * *

После тренировочных заездов, Микуха вновь собрал нас всех на брифинг. Времени до старта оставалось всего ничего!

— Что я хочу сказать, друзья? — пилот выпрямился и внимательно оглядел всех нас: — Сегодня мы должны постараться. Но не только ради себя и будущего «Искры». В первую очередь, мы все должны постараться ради Фёдора! Ведь именно он совершил чудо и оживил то, что всех нас объединило. Так давайте же сделаем чудо и для него.

— ДА!!! — хором ответили механики, Гризли, Глебушек и Саня с Серегой.

Такого заряда мотивацией я не испытывал уже очень давно. Хотя, кто если не Микуха? Он уже опытный пилот. Знает, как создать правильное настроение у команды.

Пока механики и мои новоиспечённые молодые пажи несли всю необходимую аппаратуру с колёсами вниз, я ещё раз проверил экипировку. Вроде, всё сидит хорошо! Витаминный напиток закреплён. Желудочно-кишечный тракт чувствует себя превосходно. Голова холодна. А сердце жаждет битвы…

После процедуры взвешивания и последней проверки технической комиссии, нас всех отправили в накопитель.

— Фёдор Александрович! Приём! Я на вышке. — произнёс голос Глебушка из динамика.

— На какой вышке? — удивился я.

— Ну… на том большом сугробе.

— А! Принял. Микуха! Как слышно?

— Слышно хорошо. Встаём на свои места. Никому не мешаем. У нас, как самого высокого класса на этапе — первая очередь.

— Принял.

Стюарды загнали нас на стартовое место. Спереди добрый толстячок с длинным худощавым задохликом из «Хонды». А позади Эрика с чрезмерно няшным бородачом из «Пежо». Кстати, ребята молодцы! Я искренне верил, что они будут ближе к середине.

— Внимательно следи за ребятами из «Хонды». — произнёс Микуха: — Я буду атаковать! А ты следуй прямо за мной. Но без резких движений! Понял?

— Ага…

— Как с дыханием?

— В смысле?

— В прямом. Чувствуешь что-нибудь?

И только сейчас я понял, что вдыхаю слишком часто…

— Как будто одышка. С чего бы?

— Хе-хе-хе! Не волнуйся. Это нормальная тема перед стартом. Адреналин уже начал выделяться. Твоё сердце сейчас колотиться примерно под сто десять — сто пятнадцать ударов. Такое часто происходит у новичков.

— Мне это не нравится…

— Сделай три глубоких вдоха. Закрой глаза. Представь самый приятный момент в своей жизни. Сделай ещё три глубоких вдоха. Открой глаза.

Самый приятный момент? Хм-м… Почему-то, на ум сразу же приходил тот ужин со стейками от Семёна, когда я в первый раз осознал, что нашёл новую семью. И самое главное, что в ней была Лэмия.

Дыхание практически мгновенно восстановилось, а странное волнение исчезло.

— Слушай, а ведь сработало!

— Я плохого не посоветую. Всё! Сейчас будет старт. Мы прорвёмся, Федя!

— Обязательно.

Маршал старта вышел к накопителю. Мгновение, которое показалось мне целой вечность… И взмах флага.

Гонка началась!

Глава 5

Холодный ветер с дождём нещадно хлестал по щекам, словно экзекутор, который хотел привести в чувства отключившуюся от боли жертву. Осень в этом году оказалось очень холодной. Конец сентября буквально решил заморозить жителей Ванберга.

Как будто, некая темная личность подключилась к центрам управления погодой…

Во мраке ночи, возле живой изгороди в центре спального района стоял мужчина средних лет. Одет он был в тёмное пальто и небольшую джентельменскую шляпу с полями. Руки таинственный незнакомец спрятал в карманы, а его хищный взгляд внимательно изучал горящее окно двухэтажного дома.

— Феймос! — прошелестел голос Полковника Хэнка в микронаушнике: — Ты уже сорок минут не выходил на связь… Какого чёрта⁈

— Соседи задержались.

— Тебя не видели?

— Не видели. — слегка раздражённо ответил Фейм. Уж очень он не любил, когда старик опять включал «режим отца».

— Хорошо! Как там наша цель?

— Готовится ко сну.

— Учти, что Карим любит устраивать сюрпризы. Особенно — с внезапными наёмниками из ЧВК.

— Только не сегодня. После успеха на Хоста Монтэ этот хряк окончательно расслабился. Теперь даже охрану на ночь отпускает.

— Верит в то, что «залез на вершину». Старая ошибка…

— … новый человек. — сухо закончил фразу Полковника Феймос: — Я изучил его распорядок дня. В это время он уже ложится в кровать.

— Жду отчёт.

— Принял.

Оглядевшись по сторонам, Феймос медленно вышел из-за пожелтевшей акации, которая служила его временным укрытием. Улица давно опустела, а свет в окнах соседних домов погас.

Значит, пришло время для внезапного визита…

Иногда так случается, что самые гнилые люди этого мира получали самые комфортные условия для жизни. Зачастую это были торговцы.

Нелегальные. Бессовестные. Бесчеловечные…

Как правило, эти «двигатели» чёрного рынка торговали оружием, запрещёнными веществами, донорскими органами и даже жизнями… Да, такие мерзкие существа прекрасно понимали, сколько стоит человеческая жизнь в буквальном смысле слова.

И, конечно же, они готовы были выгодно продать её всем желающим.

— Фейм! — прокряхтел голос агента Улисса из микронаушника: — Слышишь меня?

— Слышу.

— В доме есть сторожевой пёс!

— Прекрасно… — тихо ответил Феймос, замерев рядом с невысоким забором: — А ещё позже ты не мог сообщить?

— Я только сейчас увидел.

— Неужели? И как узнал? Датчики с камерами?

— Нет. Дело в том, что некоторые банковские чеки в базе идут на имя Эйприл Кант. Она оплачивала с карты Карима грумера… Собачий корм. И ещё всякие покупки в магазине для домашних животных. Судя по тому, что я вижу — это его подружка… Работает казначеем в Министерстве Кронбурга. Птица важная…

— Она сейчас с ним?

— Нет. Я засёк её на окраине города. Проводит время с родителями. Из людей в доме только Карим.

— Принял. Так, что там с собакой? Какая парода?

— Ищу сведенья… Ох! Твою ж мать… — тяжко выдохнул Улисс: — Это Маузенский Сучь.

— Прекрасно. — обречённо закатив глаза, Феймос вытащил пистолет с глушителем.

Старые добрые дозвуковые десять миллиметров! Любимый калибр агентов национальной безопасности. Отправляли на тот свет быстро и бесшумно:

— Ещё сюрпризы будут?

— Нет. Системы безопасности дома я отключил.

— Дроны?

— Отключены.

— Получится понять, где держат пса? В доме есть камеры?

— Ищу…

— Проверь всё! Робот-пылесос… Мобильный телефон. Ноутбук. Да, что угодно!

— Ищу! Говорю же…

— У нас мало времени. Через восемь минут прибудет сосед из левого дома.

— Да знаю я… Но у меня ничего нет! Только информация о том, что они покупают корм и ходят к грумеру.

— Чудно… — Феймос щёлкнул предохранителем пистолета, а затем вытащил из кармана электронный взломщик замков. Приложив магнитную карту к считывателю, агент дождался слабого щелчка и проник в дом.

— Фейм! Сучи вырастают до двух метров… Будь осторожен! — предупредил Улисс, но отвечать ему уже не было возможности.

Конечно! Самая опасная парода собак во всём Квауме. Один щенок стоил порядка двадцати шести тысяч щеклев. За такие деньги можно было взять себе роскошный раджинский кабриолет. Или домик на южном побережье Перинского моря.

Однако основной фишкой данных собак была лютая преданность своему хозяину. Их воспитанием занимались профессиональные кинологи. То есть, ещё щенками отдавали на жёсткие дрессировки. Увы, иначе с такими собаками было нельзя. Упустишь момент — вырастет неконтролируемый эмоциональный монстр, который будет нападать на всех, кроме хозяина.

Взрослые особи могли весить восемьдесят килограмм. Если такая туша накинется, то Феймосу придётся очень несладко…

Как правило, Сучи спали возле своих хозяев, чтобы защищать их сон. Поэтому, монстр наверняка сейчас выбежит из спальни. А после его ликвидации придётся действовать очень быстро… Перед атакой пёс наверняка предупредит своего хозяина громким лаем.

Однако выбегать и убивать Феймоса никто не спешил.

Поднявшись по лестнице, агент приблизился к спальне, но его тут же отвлёк тихий писк.

— … сопливая мелкая дрянь! — гаркнул гнусавый голос из-за закрытой двери: — Сколько можно⁈ Ты мне всю спальню загадил!!!

Писк продолжался. Только сейчас Феймос понял, что это… щенячий скулёж.

— Чего смотришь на меня⁈ Ты, выродок! Ты мне все нервы вытрепал! Скажи спасибо Эйприл… Если бы не она — я бы тебя усыпил! Вот просто усыпил! Или утопил! Чёртов кусок никчёмного меха!!!

Приоткрыв дверь, Феймос заглянул в щёлочку. Карим, одетый в дорогущий розовый халат, ходил вокруг клетки, внутри которой сидел серый комочек меха с большими и очень печальными глазами. Увы, он совсем не понимал, что случилось, и почему хозяин так ругается.

— О-о-о-о… — умилился Улисс: — Это щенок! Нам очень повезло.

Да. Повезло. Только вот, в руках Карима был компактный пистолет-пулемёт. Одно неверное движение и начнётся стрельба, которая могла привлечь ненужное внимание…

— Чего смотришь, урод⁈ — продолжал ругаться торговец: — Будешь и дальше ссать, где не попадя⁈ Слушай… А ведь у меня появилась идея! Давай… Давай я пущу пулю тебе в лоб! А труп закопаю. Эйприл скажу, что ты выбежал на дорогу и тебя сбила машина… Да, это разобьёт ей сердце, но я хотя бы не буду видеть твою безобразную…

Терпеть подобное в сторону маленького беззащитного существа Феймос больше не мог. Прицелившись, он нажал на спусковой крючок. Ошмётки мозга и черепной коробки оказались на стене, а тело Карима замертво рухнуло на пол.

— Вот и всё. — с облегчением выдохнул Феймос и зашёл в спальню. Завидев агента, маленький пушистый комочек тут же завилял едва заметным хвостиком: — Тяжко тебе было? Понимаю… Меня тоже долго держали в клетке. Очень долго…

— Фейм… Ты же не собираешься его забирать? — ужаснулся Улисс.

— Отдам Мейбл. Пускай его дрессирует. Она же профессионал!

— Полковник не одобрит…

— Полковник не сможет не одобрить того, чего не узнает. Верно, Улисс?

— Верно…

— Вот и славно. — взяв пушистый комочек на руки, Феймос положил его во внутренний карман пальто и быстрым шагом покинул квартиру: — Теперь ты в безопасности, приятель…

Выйдя во двор, агент заметил приближающиеся огни автомобиля. Сосед решил явиться пораньше? Отлично!

Быстро перебежав дорогу, Феймос сел на мотоцикл, и запустив двигатель, плавно выехал на дорожный дублер, после чего сразу же свернул за мост.

Вряд ли сосед будет смотреть по сторонам в надежде разглядеть одинокого мотоциклиста. Ему нужно поскорее добраться до дома. Там наверняка вкусный ужин и тёплая постель. То, чего Феймосу так сильно не хватало…

— Полковник! Цель устранена.

— Всё чисто? Свидетелей не было?

— Чисто.

— Очень хорошо. Отправлю за тобой транспорт. Езжай на пересечение «Прайм Дейли» и «Пятой авеню». Там тебя заберут.

— Принял!

Судя по тому, как в кармане стало тепло, Сучь немного расслабился и решил «сбросить» стресс. Но учитывая его возраст — это нормально. Когда-то давно у Фейма тоже была собака. Рейтшардский кинк. Огромный мохнатый медведь с самым добрым сердцем. Они многое прошли вместе… Хороший был пёс. Друг. И даже член семьи Клана Эйзенфистов из которого происходил Фейм.

— Улисс!

— На связи.

— Передай Мейбл, чтобы ждала меня на базе.

— Есть!

Остановившись на светофоре, Фейм заглянул во внутренний карман пальто. Увидев спасителя, маленький комочек вновь задёргал миниатюрным хвостиком и даже высунул язык.

— Мокро? Да, понимаю. Сейчас немного прокатимся и отдам тебя в самые заботливые руки в Квауме.

Щенок ничего не понял, но уже обрадовался. Просто, потому что это всяко лучше, чем сидеть в клетке у поехавшего психа, который вечно ругался и кричал.

Подкатив к перекрёстку, Фейм припарковал мотоцикл, а затем взглянул на ночное небо. Вертолёт дважды моргнул прожектором и подлетел к зданию давно закрывшейся закусочной. Да уж… Гул от подобного транспорта мог разбудить, кого угодно. И когда уже агентству национальной безопасности выделят бюджет на бесшумные «флайкарго»?

Поднявшись по тросу на борт, Фейм с удивлением обнаружил своего старого друга — Сидиуса Флека. Низкорослый мужичок в дорогущем костюме и с прилизанной шевелюрой выглядел весьма огорчённым.

— Флек? Какими судьбами?

— Не стоит, друг мой… Обо всём на базе.

— Хорошо.

В молчании, которое сопровождалось воем двигателя, Фейм с Сидиусом долетели до базы в Южном Кейнтраусе. Милашка Мейбл уже встречала вертолёт на площадке.

— Вот! Подарочек для тебя. — с усмешкой произнёс Феймос, протянув девушке-кинологу пушистый комочек. Он любил радовать людей… Только вот, всегда старался скрыть свои истинные эмоции за надменностью и жесткими шуточками.

— Какая прелесть! Это же Сучь, да?

— Он самый. И через пару месяцев из милашки начнёт превращаться в монстра. Учитывай это!

— Сделаю из него самого хорошего мальчика! — счастливая Мейбл чмокнула Феймоса в щеку, а затем быстро убежала в глубь базы.

— Хищение экзотических животных с места устранения цели, Коммандер Эйзенфист? — прищурившись, произнёс Флек.

— Никак нет, Майор. Просто подарок для дорогой подруги.

— Майор… — Сидиус стал ещё бледнее и грустнее: — Хотя… Сейчас это не так уж и важно. Отойдём на разговор?

— Не вопрос.

— О! — на вертолётную площадку вышел ещё крайне дружелюбного вида мужчина в чёрном пальто: — Майор Флек! Коммандер Эйзенфист… Неужто решили вспомнить старые добрые деньки?

— Коммандер Брендсон! Наша вечно сияющая легенда! — улыбнулся Сидиус и пожал агенту руку: — Сколько лет? Сколько зим?

— А… Легенда… — Брендсон пожал руку Феймосу: — Приятно слышать! Но я лишь простой слуга Его Императорского Величества. И не более того. А вот Коммандер Эйзенфист, как мне кажется, вполне тянет на роль истинной легенды! До сих пор восхищаюсь вашей миссией в Аранкоте.

— Да… Малярийный комары. Жара. Духота. И целая куча узкоглазых наёмников, которые прячутся в кустах… Прекрасная миссия! — усмехнулся Фейм.

— Главное не то, что было там. Главное то, чего вы добились, Коммандер Эйзенфист! С чем я вас и поздравляю. А вы, Майор Флек, должны гордиться своим бывшим напарником! Такую звезду национальной безопасности ещё поискать надо. Как будто… Коммандер отслужил оперативником не двадцать, а все двести лет, если не больше.

— Просто я талантлив.

— О… Скромности вам не занимать. Ладно, джентльмены! Был очень рад встрече. Ещё увидимся! — с этими словами Брендсон подошёл к одной из вертушек и покинул базу.

— Слушай… А чего он сам сел за штурвал? — поинтересовался Флек.

— Чёрт его знает… Может быть, молодость решил вспомнить? К тому же… Это не наша забота. Брендсон на коротком поводке с руководством. Ему доверяет даже сам Император! Поэтому, пускай летает на здоровье.

— Действительно.

— Так! Мы отвлеклись. — бывшие напарники прошли в закуток, в котором раньше стояли цистерны с топливом для вертушек: — О чём ты хотел поговорить?

— Дело важное и срочное, Фейм… — Сидиус огляделся по сторонам: — И, если честно — я не хотел бы, чтобы о подробностях знал кто-то, кроме тебя…

— А как же Полковник? Что между вами случилось?

— Полковник… — Флек с грустью опустил взгляд: — Фейм… «Кобры» взломали наше Ядро.

— Чего⁈ Ты сейчас шутишь⁈

— Если бы…

— Флек… Скажи на милость, а почему никто об этом не сообщил? Агентов высшего уровня явно должны были уведомить о взломе! Считай, если всех наших оперативников под прикрытием рассекретят — им конец. Вся национальная безопасность будет под ударом.

— Я был единственным, кто видел это… Большой сбой Ядра, после которого даже логов не осталось. Я пытался донести до руководства, что мы все в заднице! Но они и слушать меня не стали… У меня ощущение, что после ситуации на Хоста Монтэ они перестали относится ко мне серьёзно. Как будто, из-за одной ошибки… Не своей ошибки… я лишился всего.

— Допустим. — агент с подозрением посмотрел на друга: — Но Полковник точно прислушался бы к тебе. Вы же друзья!

— Я бы и рад обратиться к нему, но… — Сидиус замялся и вновь опустил взгляд.

— Флек! Либо ты говоришь мне всё, как есть. Либо этот разговор закончится. Я пойду в свою каюту, выпью виски, а затем залипну часов на десять.

— Это странно прозвучит…

— А ты всё равно скажи!

— Ладно… В общем, ты же помнишь о проекте «Полярное сияние»?

— «Полярное сияние»? Это там, где твои шибко умные друзья пытались доказать теорию, что НЕКИЕ космические сущности вселялись в людей, которые внезапно выходили из комы? — с усмешкой уточнил Фейм.

— Полковник вышел из комы. И чувствовал себя слишком хорошо! А ещё у него была амнезия… В общем, есть у меня к нему вопросы.

— Мне кажется, ты слишком много внимания уделяешь теориям заговора. — возможно, агент бы сейчас от души посмеялся, однако был тут один нюанс…

— Я перестраховываюсь. Пойми, Фейм! Тот, кто взломал Ядро — явно один из наших. И если «Полярное сияние» не ошиблось… и во влиятельных людей действительно вселяются некие космические сущности — я не стану рисковать! Кто знает, на чьей они стороне? «Кобры» — не дремлют! Возможно, и они состоят из подобных сущностей.

— Вообще-то, я тоже вышел из комы.

— Когда тебе было пять лет, Фейм! Да и к тому же… Мы с тобой через столько дерьма прошли! Я тебе верю.

— Как скажешь. Так, что именно ты от меня хочешь?

— В Рамбуге объявился один «гастролёр» по кличке «Найвер»… Рассказывает, что он вестник некоего Тайсё из другого мира. Понятия не имею, что там за Тайсё и другой мир… Но звучит крайне подозрительно.

— Погоди… То есть, ты сейчас говоришь серьёзно?

— Ну, конечно! Однако, про другой мир и Тайсё — это не главное. Найвер уже давно работает на «Кобр». Иначе говоря — он их хакер. Человек-призрак! Создатель программы «Чистый лист» и «Глаз Бога». Один из гениев, которые рождаются раз в сотню лет. Однако, правительство так и не смогло завербовать его… Сейчас он во всю трудится во имя мирового терроризма. Добывает секретные данные. Бомбит государственные сервера. Грабит банки… В общем, полный набор.

— А причём тут взлом Ядра?

— Найвера не просто так называют человеком-призраком. После его работы нет никаких следов. Понимаешь? Почерк тот же! К тому же, не так давно один мой связной сказал, будто Найвер болтал про нашего агента в Мельбиурге. Я чувствую, что это зацепка! Надо брать его, Фейм!

— То есть, ты хочешь, чтобы я сейчас полетел в Рамбург и взял этого «гастролёра»?

— Он нужен мне живым! Я выужу информацию, кто из наших крот, и мы вернём всё на круги своя.

— А чего сам не полетел? Слишком влюбился в свои карандаши и бумажки?

— Если бы… Видимо, после НЕ МОЕЙ ошибки на Хоста Монтэ — руководство всерьёз засомневалось в моей компетенции. — Сидиус вытащил из-под рубашки жёлтый бейджик.

— Отдел бухгалтерского учёта и финансовый аудит? Ты серьёзно? — удивился Фейм.

— Не дави на больное. Мне теперь даже пистолет носить нельзя… Не то, что летать на задания или заниматься расследованиями. Всё… Лавочка прикрыта, Фейм. И у меня не осталось никого, кроме тебя.

— То есть, хочешь, чтобы я приволок этого Найвера сюда? Думаешь, они восстановят тебя после допроса?

— Нет, Фейм. Мне не нужно восстановление. Я просто защищаю этот мир, как и мы все. Да, грустно, конечно, что я сейчас не у дел. Но такова жизнь. Одно радует… Ты сегодня прикончил ублюдка, из-за которого всё началось. Так что, возможно, моё понижение даже того стоило.

— Мне жаль, Сид.

— Не надо. Я сам выбрал свой путь! К тому же, если я захочу почувствовать жалость — я уеду к маме.

— Хех… Ладно. До Рамбурга лететь полтора часа. Думаю, за это время ты сможешь подробно рассказать мне, что там с этим «гастролёром».

— По рукам!

* * *

Распугав стаю голубей, Феймос направился в сторону старой лапшечной — единственного открытого заведения в столь поздний час.

Музыка ветра оповестила всех присутствующих о появлении гостя.

Посетителей было совсем немного. Парочка влюблённых, которые явно не торопились домой к родителям. Смуглый мужчина в военной форме старого образца. А в уголке сидел очень выделяющийся тип. Острые черты лица, зализанные волосы, как у Даисского гангстера… Да ещё и фиолетовая рубашка с узором в виде лилий, поверх которой красовалась поношенная кожаная куртка светло-коричневого оттенка.

Он разговаривал по мобильному телефону, то и дело сопровождая свою дискуссию взмахами руки.

Сняв шляпу, Феймос без зазрения совести уселся напротив странного посетителя.

— … мочалку! Кхм… Погоди. — он отдалил телефон и с раздражением посмотрел на агента: — Тебе что надо, дядя?

— Поговорить. Буквально — три минуты твоего драгоценного времени! — Фейм вытащил из кармана пачку свёрнутых купюр с ароматом «собачьего счастья».

— Я перезвоню. — Найвер спрятал мобильник в карман, а затем вальяжно откинулся на спинку диванчика: — Я вот одного понять не могу… Откуда у людей столько наглости, а?

— В плане?

— Да я же шавок из нацбезопасности за милю чую. Думаешь, можешь прийти в любой момент, и махнув «котлетой» отвлекать меня?

— Можем обойтись и без «котлеты». — Феймос щёлкнул предохранителем пистолета под столом: — Десятый дозвуковой. Специально, чтобы твои яйца передали привет заднице.

— Ой-ой… Смотрите, как мы умеем говорить? Ты что же это? Учился диалогу в школе актёрского мастерства? — хмыкнул «гастролёр»: — Послушай, дядя… Я же тоже могу дать тебе выбор. Либо ты убираешь ствол и проваливаешь нахрен отсюда. Либо я устрою тебе очень горячий четверг. Что выбираешь?

— Твоё колено.

Глухой выстрел, и агент тут же заткнул рот покрасневшему от боли «гастролёру».

— Что-то случилось? — за барной стойкой появился старенький хозяин заведения.

— Мой друг перебрал… С перцем. Я сейчас выведу его подышать свежим воздухом.

— О! Понял… Если нужна будет скорая — только скажите! — доброжелательно ответил дедуля, а затем возвратился к готовке лапши.

Завидев окровавленную ногу Найвера, военный притворился глухонемым, а влюблённая парочка тут же отвернулась к окну. Какие прекрасные граждане.

Вытолкнув хакера из лапшичной, Фейм приставил пистолет к его спине:

— Как предпочитаешь? Спереди или сзади?

— Ох, ну и зря ты это затеял, урод…

— Хорошо. Выясним опытным путём. — агент заволок «гастролёра» в тёмный переулок: — Здесь нас никто не увидит. И не услышит.

— Камеры повсюду, кретин! Мои ребята тебя с потрохами сожрут…

— Скорее — я их. Но сейчас это не главное. Не так давно наше Ядро взломали. Говорят, что это был, кто-то из наших. Ты же в курсе, кто это сделал?

— Я в дела «Кобр» не лезу. Моё дело маленькое… Я бомблю банки, ибо спонсоров у нас не очень-то и много. Но всё это ты и так знаешь!

— Знаю. А ещё знаю, что тебе известно про некоторых агентов нацбезопасности под прикрытием. Откуда инфа?

— Случайно подглядел в интернете…

— Хорошо. — Феймос размахнулся и ударил рукоятью пистолета по шее «гастролёра»: — Откуда инфа?

— Ай!!! Говорю же… Увидел в интернете…

— Нет там такой информации! Слушай… Я же с тобой по-человечески хочу. Просто назови имя! Кто ломанул Ядро? Имя!

— Ох, знал бы ты, дядя, сколько я пыток в своё время перенёс… Думаешь, пули в коленях смогут разговорить меня?

— Хорошо. — Фейм поднял Найвера и прижал к стене: — Давай, я расскажу тебе один твой секрет? Видишь ли, в силу своей работы я очень наблюдателен.

— У меня нет секретов.

— Неужели? Хорошо, давай поглядим. Ты выстроил весьма недурные взаимоотношения с «Кобрами». Так? А значит — тебе платят хорошие деньги. За хорошую работу! Я могу собрать воедино все твои дела ещё до создания твоей уникальной программы, и ты загремишь в тюрячку на очень долго. Только вот… есть проблема. Ты не боишься попасть в тюрьму. Ведь ты там будешь, как свой! «Кобры» позаботятся об этом.

— Допустим. Какие-то… совершенно очевидные факты. Не понимаю, к чему именно ты клонишь?

— Ты хорошо заметаешь следы. Настолько хорошо, что твоя программа не оставляет даже малейших логов в самой БЕЗОПАСНОЙ ВНУТРЕННЕЙ СИСТЕМЕ. Наверное, у тебя ушло много времени, чтобы написать подобное… Не год и не два… И, скорее всего, даже не сотня лет. Ты пришёл к своему апогею, приятель. Видимо, в прошлом ты уже пытался быть честным и работать на правительство. Только вот, тебе это очень не понравилось. А попав сюда, ты захотел пойти иным путём… Более простым для тебя. Поэтому, я ещё раз задам тебе вопрос. Кто запустил твою дрянь в Ядро? Ты, конечно, можешь мне не отвечать. Только вот, мой палец может соскользнуть на спусковой крючок, и ты отправишься в неконтролируемый прыжок. А начинать всё с самого начала… Как это утомительно! Мне даже интересно… Какой раз ты уже перерождаешься?

— Откуда ты знаешь…

— О, я много чего знаю. Так как тебе условие? Стоит одно имя потерянного мира, где все условия сошлись? Да и учитывая твою природу… Этот мир может стать для тебя последним.

— Ладно! Хорошо. — сглотнув, выдохнул «гастролёр»: — Коммандер Брендсон… Он крот «Кобр» внутри вашей организации! Это он запустил мою программу в Ядро.

— Брендсон? — ответ сильно поразил Феймоса: — Он служит в нацбезопасности больше тридцати лет! Что за чушь?

— Руководство так и не повысило его после операции на Увенторе… Брендсон был в ярости! Он отдал вашей конторе свою жизнь без остатка. А ваши «Верхушки» наплевали на него. Результат очевиден. Человеческий век краток… И если дать понять, что человек отдал самое ценное, что у него было за просто так — конечно же, он будет бунтовать! К чему же это привело? Один из лучших агентов проник в самое сердце вашей обители… и загрузил мою программу в Ядро. Теперь «Кобра» держит вас за яйца мощной металлической рукой! И как только вы, маленькие крысы, начнёте угрожать мне или другим представителям «Кобры» — мы сию минуту рассекретим ваших агентов по всему миру. Ой, дерьмо пойдё-ё-ёт…

— Боюсь, тебе придётся пойти со мной. Ты дашь показания перед Полковником. А затем…

— Хрен тебе, ушлёпок! — из руки «гастролёра» вылез металлический шип. Полоснув Фейма по пальцам, Найвер шустро похромал в сторону автомобильной парковки: — Наномашины, сынок!

— Зараза… — выдохнул агент и припустил за хакером: — Даже с нанитами в крови такая рана будет заживать долго. На что ты рассчитываешь?

— Я всё сказал! В Управление, и уж тем более к вашему долбанутому Полковнику — я точно не пойду!

Выбежав на пустынную парковку, «гастролёр» открыл одинокий жёлтый кабриолет.

— Выкуси, падла! — гаркнул он и попытался запустить двигатель. Однако стартёр едва слышно чихнул и напрочь отказался работать: — Эй! Какого чёрта⁇!!

Сверху раздался мощный гул… Как будто реактивный самолёт или флайкарго резко перешли на форсаж.

Из тьмы ночного неба вылетел старый имперский перехватчик, а затем врезался в машину Найвера, раздавив её всмятку.

— Вот дерьмо… — обречённо выдохнул Фейм и начал медленно пятиться назад: — Только не это… Только не сейчас!

Фонарь плавно отворился и на дымящийся асфальт парковки ловко выпрыгнул бородатый мужчина в рабочем комбинезоне:

— Глэйтрон Артстарес?

— Что? — внутри Фейма всё похолодело от ужаса, ведь он бежал от этого имени вот уже несколько миллионов лет: — Ты кто такой?..

— Как бы это странно не звучало, но тоже Глэйтрон Артстарес. Но ты можешь называть меня просто — Завоеватель. Или брат… Или Глэй. В общем, как тебе удобно. И не переживай! Я здесь с мирной миссией.

— Бог войны… и с мирной миссией?

— Ну, ты тоже не злодейский злодей, как я погляжу.

— Допустим. — Фейм с недоверием смотрел на бородача: — И что же тебе надо?

— Хочу задать тебе несколько вопросов.

— Для чего?

— Для убийства Мегарда, конечно же!

— С чего мне тебе верить?

— Включи Определитель.

— А кто сказал, что он у меня всё ещё есть?

* * *

Каждый пилот живёт ради своей «минуты славы». Причём, она может произойти в самый неожиданный момент.

Для большинства это случается в небольших региональных соревнованиях. А для тех немногих, кто смог прорваться выше — есть шанс прогреметь на всю страну или даже планету!

Но мне казалось, что я никогда не смогу этого понять… Ведь для Глэйтрона после всех его завоеваний, подобный чемпионат сравним, разве что — с копошением детишек в грязи.

Так я думал, когда только-только согласился на участие.

Однако стоило мне стартовать… услышать рёв двигателя. Почувствовать импакт от резко устремившейся вперёд машины, как внутри всё забурлило от адреналина!

Но, что самое занятное — во мне проснулось давно забытое чувство… А именно — лютая жажда победы.

— Атакую! — произнёс спокойный голос Микухи в наушнике.

Вибрация автомобиля в купе с возрастающей скоростью превращались в крышесносный коктейль, который пьянил не хуже лютого пойла из любимых заведений Семёна.

— «Тойота» потеряли позицию. Уже на третьем! — отозвался Глебушек: — Продолжаю наблюдение.

— Принял.

Почему-то в фильмах про гонки очень часто показывали внутренние переживания пилотов. Они думали о родных, о будущем, о том, что стояло на кону…

— Веннинберг резко замедляется! Будьте осторожны! Кажись — проблемы с двигателем…

— Принял.

— «Хонда» позади! Так просто они сдаваться не будут. — сообщил Микуха: — Не пускай их. Будь на чеку!

— Есть!

Но на самом деле, во время гонки в голове нет ничего, кроме сосредоточенности и лютого рвения к победе. Я реально забыл обо всём. Даже о том, что всё ещё не умею ездить, как настоящий пилот.

— «Пежо» обошли «Хонду». Атакуют! Аккуратнее справа!

— Принял.

Поворот за поворотом… То и дело вдавливая педаль газа в пол, мы с Микухой продолжали рваться к первой позиции.

— «Порше» на горизонте!

— Вижу.

— Фёдор Александрович! — в наушнике вновь раздался голос Глебушка: — Касински исполняет! Она хочет засейвить Герберта! Будьте аккуратнее!

— Принял.

Было очень занятно наблюдать за тем, как милая и чистая в своих эмоциях молодая девочка-кошка на трассе превратилась в лютого хищника. Она и не думала поддаваться, когда заметила мою машину.

Однако сейчас мне хотелось честного поединка, даже несмотря на то, что их болиды собирались в настоящей лаборатории, а мы всё делали на коленке в старом цеху.

— Тея не пускает! — выдохнул Микуха: — Она охраняет Герберта, как цепной пёс…

— Вижу. Что будем делать?

— Герберт не будет конфликтовать. Он в их команде отвечает за скорость… Так что, нам нужно просто обойти Касински.

— И как мы её обойдём? Будем бортовать?

— Ни в коем случае! За любой намеренный контакт — стюарды будут жестоко наказывать вплоть до дисквалификации всей команды. Нужно развести её на обычный блок.

— Что это значит?

— Это значит, Федя… Что тебе придётся ехать первым некоторое время. Главное — удерживай место и жди меня! Я дождусь её ошибку… И сразу же тебя нагоню.

— Принял.

Как сказал бы сейчас Комиссар Жебер: «Мы в дерьме!»

Проблема в том, что ехать за Микухой было в разы проще. Скорость реакции Ультимата позволяла комфортно повторять все движения лидера дуэта. Я буквально отслеживал всё вплоть до малейшего поворота руля! И, конечно же, у меня, как у пилота-новичка — не хватало опыта, чтобы самостоятельно бороться с сильными соперниками.

Повлиять на исход гонки могло всё, что угодно. Резкое торможение соперников для манёвра. Подрез… Внезапная неровность на трассе. Да, чего говорить? Сейчас любая мелочь могла закончиться для меня катастрофой.

Но это риск… И без него на гонках никак.

— Приготовься! Как только она заблокирует меня, ты должен пулей её обогнать!

— Понял…

Проще сказать, чем сделать.

Конечно, мы с Микухой проходили простейшие упражнения типа той же атаки или блока. Но практика на домашней трассе, никогда не сравнится с реальным соревнованием.

И когда вокруг тебя лютые акулы автоспорта, которые могли с лёгкостью запихать в ледяную стену очередным обманным манёвром — становилось очень не по себе. Пульс зашкаливал! И никакие вдохи с приятными моментами уже не помогали.

Ультимат, завоевавший большую часть Галактики превращался в обычного человека, как бы грустно это не звучало.

Но с другой стороны — я уже давно не чувствовал себя настолько ЖИВЫМ! И это здорово… Здорово настолько, что я хищно улыбнулся.

К чёрту сомнения!

Пора рвать и метать.

А стрелка на спидометре, тем временем, уже пересекла отметку в 180.

— Давай! — воскликнул Микуха.

Его автомобиль дёрнулся вправо, а затем пошёл в атаку.

«Порше» Теи со злобным рёвом заблокировал «Стеллар», а я протиснулся в образовавшееся окошко.

Вот оно!

Адреналин пульсировал по венам, а нервная система во всю базлала «Металлику». Истинный кайф… Никакое запретное вещество не сможет доставить такого острого блаженства!

— Прощай, кисуля. — проурчал я, быстро приближаясь к машине Герберта, которая уже начала боязливо вилять.

Словно дикий зверь, «Порше» Теи попытался угнаться за мной, но был тут же оттеснён Микухой.

— Уходи вперёд! Я не смогу долго её держать! — прокряхтел пилот: — Сейчас будет длинная прямая! Жми газ по полной! Ни о чём не думай!

— Мик… Ты же в курсе, что там очень резкая шпилька в конце?

— НИ О ЧЁМ НЕ ДУМАЙ! Я всё держу под контролем. Главное — слушай меня.

— Принял.

Герберт трусливо бежал от меня. Я словно чувствовал его суетливое сердцебиение и сбитое дыхание… Представлял, как пот заливает его глаза, и как пилот изо всех сил умоляет Тею поскорее вернуться к защите.

— Привет… — злорадно улыбнулся я, нагнав «Порше» Герберта. Немецкий «жеребец» вибрировал… Кричал! Пытался отбрыкаться от меня. Но было слишком поздно… Адреналин ударил в голову.

Казалось, что напряжение, которое сейчас повисло в воздухе — можно было пощупать руками…

— Федя! Она не отстаёт!

— Вижу. Еду за Гербертом.

— Забудь про Герберта! Сейчас она пойдёт в атаку. Ты должен её заблокировать. Не дай ей прорваться вперёд!

— Принял.

К великому счастью Герберта, мне пришлось отпустить его ревущий от ужаса автомобиль. Беги, дружок… Беги, пока можешь. А я пока поиграю с твоей напарницей.

— Заходит! Федя! — воскликнул Микуха: — Она заходит!!!

— Вижу.

Скорость 190 километров в час… Одно неверное движение рулём, и мой «Стеллар» мало того, что размажется об ледяную стену, так ещё и взмоет ввысь, словно космический корабль.

Тея окончательно остервенела.

В отличии от своего напарника — она была настоящей хищницей! Королевой ледяных гоночных джунглей.

Казалось, что я чувствовал её дикий азарт и жажду борьбы сквозь карбоновый кузов «Порше». С диким рёвом немецкий «жеребец» атаковал меня, пытаясь напугать и прорваться дальше. Сейчас «лягушачьи глаза» больше напоминали жуткий диодный взгляд высокотехнологичного хищника… И он гнался за мной. Словно гепард за антилопой гну.

Но в природе есть лишь две роли — охотник и добыча. Несмотря на дикий напор девочки-кошки, я не хотел превращаться в добычу. Слишком многое поставлено на кон.

— Не давай ей прохода! Виляй… Ты должен довести её до шпильки!

— Сто девяносто… Какое виляй⁈ — возмутился я, крепко сжав обод руля.

— Федь. Доверься мне! Я знаю твою машину. Она выдержит!

— Ох… — тяжко вздохнув, я принялся аккуратно маневрировать.

Сперва неловкие качки, которые затем перерастали в уверенные движения. «Порше» рычал… Кидался на меня, как будто пытаясь укусить. Но я не давал прохода.

Герберт вновь начал бояться… Его машина затряслась. Заходила ходуном, словно палатка заблудившегося туриста во время урагана.

Постреливая огнём из глушителей, немецкий «жеребец» Герберта принялся сбрасывать скорость.

— Мик! Он начал оттормажиться!

— Вижу… Сейчас будь внимателен. Лишний раз не дёргайся. Скорее всего, Касински уже готовится тебя атаковать. Герберт обязательно попробует тебя подрезать. Не суетись! Уверенно езжай вперёд.

— Но если он в меня врежется?

— Не врежется. Герберт знает, что на кону. А младшая Новак, как и её отец — очень не любит проигрывать. Главное — не подавай виду! Пускай этот лягушонок почувствует твою уверенность.

— Понял!

Слова Микухи ещё больше раззадорили меня. Пульс вновь зашкаливал… Особенно, когда Герберт действительно начал пытаться меня подрезать. Мои губы невольно искривились в хищном оскале.

— Давай… Ещё немножко… — тихо произнёс Микуха.

Герберт резко сбросил скорость, а затем вышел из обманного манёвра, дав мне прорваться вперёд.

— Скидывай! Федь! Скидывай до восьмидесяти! Проходи по внутряку!

— Принял.

Тормоза сработали на отлично. Машина ловко прошла поворот, а затем пулей устремилась в следующий прямой участок.

Микуха перегнал оба «Порше» прямо на шпильке, из-за чего Герберт едва не улетел задним бампером в Тею.

Для решения подобных задач у пилотов было всего несколько десятых секунды. И скажу честно — это сложно. Я даже не представляю, как участники подобных соревнований успевают реагировать со своими обычными человеческими мозгами?

— Отлично! Прошли вперёд. — с облегчением выдохнул Микуха.

Однако самая жесть началась чуть позже. Из-за максимальной сосредоточенности на трассе, я забывал вовремя пить витаминизированную жидкость, от чего горло постоянно пересыхало.

Усталость начала проявляться примерно к тридцатому кругу. И буду честен — в космических кораблях Ультиматов было гораздо удобнее.

— Аферстен удерживает первое место! — сообщил Глебушек: — Команда «Ауди-Кватро».

— Он своё не упустит… — вздохнул Микуха: — Аферстен тренируется в Финляндии. Для него подобная трасса — как дом родной.

— Что будем делать? — поинтересовался я.

— Ну, как минимум — между нами ещё две команды. Будем прорываться дальше! И как дойдём…

— МУЖИКИ!!! «БУМЕР»!!! — закричал Глебушек.

Спортивное купе закружилось волчком, а затем размазалось по ледяному брустверу, подняв мощное снежное облако в воздух.

— Красный флаг! Экстренная остановка гонки! — сообщила Виктория из наушника.

— Принял… — снизив скорость, мы с Микухой аккуратно пристроились прямо за остатками «БМВ».

Пилот вылез и очень недовольно пнул помятую дверь.

Если мне не изменяет память, то выбыло уже около сорока машин. Это, вне всяких сомнений — большой плюс. Кто-то не смог починиться. А кого-то точно так же размазало по льду.

— Всё! Перерыв. Гонка останавливается на час. — сообщила Виктория.

— Что случилось? — поинтересовался Микуха.

— «Мини Купер» разложился возле финиша. Там серьёзная авария. Пилот цел, но проблемы с трассой. Я пока не вижу, в чём проблема… А! Выбоина! Причём — большая. Будут латать.

— Понятно.

В случае перерыва — все автомобили возвращались в накопитель. Можно было сходить в уборную, выпить пару стаканов воды, а если повезёт — урвать кусочек горячей пищи. Главное — не переусердствовать.

Стюарды и судьи запоминают положение пилотов в таблице, чтобы машины потом могли стартовать с места остановки.

— Хреново… — вздохнул я, глядя на то, как эвакуатор поднимает останки «БМВ»: — Мы рискуем потерять темп.

— Боюсь, сейчас это не главная проблема. — сухо ответил Микуха.

— В плане?

— На небо посмотри.

В сторону Заосиново медленно двигалась огромная туча.

— Снегопад…

— Хуже.

Глава 6

Перерыв на час был очень даже кстати!

За это время мы с Микухой успели неоднократно обсудить нашу дальнейшую стратегию.

— На пятидесятом круге сделаем последнюю замену резины. — произнёс Микуха, указав на Серегу и Саню: — Потеряем пару секунд, но быстро нагоним. Из серьёзных врагов остались, разве что «Мерседес», «Порше» и «Ауди-Кватро».

— Что по поводу остальных «выживших»? — уточнил я, взяв маленький кусочек шашлыка.

— Они не проблема. «Фольц» сдулся. «Альфа-Ромео» тоже на грани. «Бумер» потерял шанс… Второй пилот будет ехать на «сейве», чтобы заработать пару очков. «Астон-Мартин»… Да, шанс есть, что они будут бороться. Но слишком небольшой.

— А я в шоке, что «Ламбо» сдулся так быстро. — на стол запрыгнул потрёпанный кот. Встречи с Беллз не проходят без последствий… Наверное, надо будет посоветовать ему хорошего психотерапевта. А-то чувствует моё сердце, что через пару месяцев таких вот «нападений», сгусток мохнатой тьмы точно отправится к праотцам: — И кто его уделал? «Сеат»!

— В «Сеате» хорошие пилоты. И одна из лучших раллийных лабораторий. Конечно, не уровень «итальянской конюшни», но вполне могут составить конкуренцию «баварским тракторам». — заметив, что я жую мясо, Микуха очень недобро посмотрел на меня: — И что ты делаешь?

— Меня мучает голод.

— Мясо? Ты серьёзно?

— Ну, а что ещё предложишь? Овощи? Салатик?

— Фруктовое пюре! Нам ехать ещё двадцать восемь кругов. А погода уже тонко намекает, что условия будут — не самые комфортные. — Микуха указал на окно.

Тяжелые серые облака закрыли небо, а на землю уже во всю падали огромные снежинки.

— И как же мне помешает кусочек шашлыка?

— Мясо — тяжелый продукт. И организм будет серьёзно отвлекаться на его переваривание. А у нас впереди самый сложный этап! Там даже моргать нужно в определённом темпе, чтобы не улететь.

— О как. Принял.

Печально такое слышать, ибо шашлыки Иришка сделала, что надо. Мясо буквально таяло во рту!

Но что поделать? Человеческое тело такое хрупкое… А спорить с Микухой, доказывая, что я не такой, как все — мне очень не хотелось. Сейчас нужно поддерживать друг друга!

Да и шашлыки можно сделать в любой выходной. А что? Выделю вечер. Соберёмся всей компашкой у меня во дворе и сделаем.

— Джентльмены! — в домик заглянул Мендель, и стряхнув с плеч снег, уселся за стол: — Как ваше настроение?

— Очень даже ничего. — ответил я: — Как погода?

— Разгулялась не на шутку… — вздохнул техком, и забывшись, погладил кота, от чего тот слегка возмутился, но не подал виду: — Меня предупреждали, что большинство пилотов не умеет ездить на таких маленьких и «затычных» трассах даже в хорошую погоду. Но я не думал, что всё будет настолько плохо! Однако, я рад, что ваша команда всё ещё в строю.

— Мы стараемся. — ответил Микуха: — Но с новыми погодными условиями будет очень тяжело. Особенно для Феди. Это же его первый этап.

— Понимаю. — Мендель внимательно посмотрел на меня: — Ваша Светлость! Вы должны усвоить один маленький нюанс. Гонка — это серьёзное испытание для автомобиля и пилота. Но ставить на кон жизнь… я бы не рискнул.

— К чему вы клоните?

— К тому, что если почувствуете малейшую опасность — лучше сойти с трассы.

— Вы же в курсе, для чего мы решили поучаствовать? Обратной дороги нет. Ветер, снег… да хоть торнадо — уже неважно. Мы с Микухой будем идти до конца!

— Меня радует ваш настрой. Но не забывайте, что другие пилоты менее человечны по отношению к вам. А основным лицемерием спорта всегда было то, что никто не вспомнит, как ты взошёл на подиум победителя. Главное, что зашёл.

— Не переживайте. Мне угрожали существа, куда опаснее, чем помешанные пилоты. — с улыбкой ответил я: — А насчёт погоды — тоже не беда. Разберёмся.

— Верю в вас. — кивнул техком и поспешно покинул домик.

Как оказалось, погода совершенно не смущала не только нас с Микухой. Зрители, несмотря на снег, воодушевлённо ходили между палатками с болидами, фотографировались, и самое главное — активно обсуждали мою часть выставки. Увы, «Порше» остался не у дел. И Госпожа Новак негодовала.

— Не думай, что всё кончено! — прошипела она, когда я вышел из домика, чтобы подышать свежим воздухом: — Сейчас всё это отребье с отвратительным вкусом закончится, и придут нормальные люди! Те, кто уважают настоящие автомобили, а не эти жалкие вёдра с болтами…

— Знаете, Госпожа Новак, что делает аристократа аристократом?

— Удиви меня.

— Манеры. Вы ведёте себя, как ребёнок. Огрызаетесь, вселяя в меня уверенность в победе. А всё почему? Потому что, ваше огромное эго не даёт покоя ни вам, ни вашему окружению.

— Причем тут это?

— При всём. Знаете, в чём секрет успешной битвы?

— Ну?

— В том, что ты заблаговременно просчитываешь шанс на победу. Глупо вступать в сражение с противником, который априори сильнее тебя.

— То есть, ты сейчас утверждаешь, что я с самого начала была слабее⁈

— Я говорю о том, что со мной спорить глупо. Вот и всё. Вы могли просто высказать своё личное «фи», и на этом наш спор бы благополучно закончился. Но вы пошли дальше. И вы прекрасно видите, за кого голосуют больше. И вас это очень сильно раздражает. Ведь вы не любите проигрывать.

— Мы ещё не закончили!

— Так-так-так… — к нам подошла дружелюбная Эрика из «Пежо», а затем, словно любовница обняла меня за плечи: — Что за подозХительный шум? Мал'чик уже забронирован.

— Чего⁈ — норвежская красавица с непониманием посмотрела на чрезмерно дружелюбную пилотессу.

— А то, что я тоже предлагаю Господину Осокину пар-ри.

— Может, не стоит? — поинтересовался я.

— Стоит! — хищно улыбнулась Эрика: — Если я обгоню моего сладкого пирожочка, то он сходит со мной на свидание.

— Отклоняется! — возмутилась Госпожа Новак: — Господин Осокин уже практически проиграл желание мне и будет моим личным помощником весь завтрашний день. Начиная с сегодняшнего вечера, конечно же. Уговор есть уговор! Слово аристократа превыше всего.

— Пирожок, ты проиграл желание этой заносчивой мадмуазель? — удивилась Эрика.

— Нет, конечно. Но Госпожа Новак искренне верит, что уже победила.

— Хм-м… И в чём же суть спора?

— В том, что мою часть автомобильной выставки оценят выше, чем часть с «Порше».

— А на что спор?

— На желание.

— Ну, вот! Оревуар, Госпожа Новак! Я только что была на выстаф-фке… И ваши «жеребцы» сильно отстают по количеству посетителей.

— Это ещё не конец! Я отказываюсь принимать с вами спор!

— Мисскузи! Но я спорю с Господином Пирожочком-м, а никак не с вами…

— Я уже сказала! Я не принимаю ваш спор с Господином Осокиным!

— О-о-о… Дележка муш-шика. — Эрика ухмыльнулась и провела кончиками пальцев по моему уху: — Скажите на милость, Госпожа Новак… А вы хоть знаете, как управлять «гоночным болидом»? Вы производите впечатление новичка. Вот и поищите себе «тачку попроще».

— Что⁈ Да как вы смеете⁈ — норвежская красавица явно разозлилась не на шутку: — И при чём тут гоночный болид⁈

— Ах, невинное дитя… Возвращайся в палатку, пока взрослые разговаривают!

Казалось, что ещё немного, и Новак закипит, словно чайник. С паром и свистом.

И мне бы всё это остановить, пока не стало слишком поздно, но как же было приятно смотреть на унижение мелкой заносчивой и крайне невоспитанной стервы.

Уж не знаю, из какой аристократической семьи была Эрика, но Госпожа Новак явно не могла козырнуть своим титулом.

— Вы сейчас же должны извиниться! И отдать Господина Осокина мне! — тяжко выдохнув, ответила норвежская красавица.

— А, может, сперва стоит спросить у Господина Пирожка? — Эрика вопросительно посмотрела на меня: — Что скажете, Господин Пирожок? Согласны на мои условия?

— Меня больше интересует, что я получу, если выиграю?

— Если уж так вышло, что вы поспорили со Снежной Королевой на желание, то давайте поступим аналогично. Вы сможете пожелать всё, что захотите! Мы — француженки, знаем толк во взрослых играх, если вы понимаете, о чём я…

— Желание? Хорошо. По рукам! Госпожа Новак, разобьёте?

— НЕТ! — возмущению норвежской красавицы не было предела: — Вы берёте на себя слишком много, Господин Осокин! И учтите, что если проиграете и мне, и Госпоже Войс — я вас точно уступать не буду. Поскольку, я первая заброни… Кхм… Поспорила с вами!

— О, Господин Пирожок, не подведите меня. — Эрика чмокнула меня в щеку, а затем плавно удалилась в свою палатку.

— Профурсетка! Ненавижу… — недовольно фыркнула Новак. И только сейчас я заметил на её щеках румянец от смущения. Хм-м… Странно. Неужели Определитель не сработал?

— Справедливости ради — вы первой начали идти в атаку.

— А нечего посягать на чужое! Не в твоих ли краях говорят, что на чужой пирожок — не раскрывай свой роток?

— Чужой? Знаете, я пока не снискал славу дамского угодника или сердцееда…

— Мир, дверь, мяч, но по-английски… — кашлянул пробегающий мимо кот.

— … и не состою в отношениях. Поэтому, про «чужой» тут было явно не уместно.

— Уместно! Ты — мой выигрыш!

— Нельзя так говорить. Да, я не герцог… Но тоже аристократ. А самое главное — живой человек. Вам было бы приятно, если бы к вам относились, как к вещи?

— Да, что ты обо мне знаешь? — расстроенно отозвалась Новак, а затем очень злобно зыркнула на меня и быстрым шагом удалилась к своим «Порше».

На секунду я почувствовал леденящую тоску. Значит, Определитель не сломался. Просто внутри Заосиново сейчас кипел настолько мощный коктейль из всевозможных эмоций, что мой чудо-аппарат не смог сфокусироваться на отдельной барышне.

А жаль. Мне стало любопытно, что же у неё на самом деле на душе?

— Федя! Пора в накопитель! — выглянув из домика, сообщил Микуха.

— Как-то быстро час закончился.

— Ну, а что ты хотел? Пора за баранку. Ты попил? Поел?

— Да. Чувствую себя отлично!

— Прекрасно. И теперь самый главный вопрос… — пилот огляделся по сторонам: — Ты сходил в туалет?

* * *

Мир слишком изменчив и непредсказуем.

Будущее мрачно, словно ночное небо. А прошлое утекало быстрее, чем дождевой ручей в сточную канаву…

И даже когда казалось, что ты уже видел, понял и спрогнозировал абсолютно всё — жизнь, как по щелчку пальцев, подкидывает новое уникальное испытание.

Причём под словом «уникальное» имелось в виду то, чего раньше никогда не было.

Шок постепенно отпускал. Мысли возвращались в привычное русло.

Феймос сидел на ступеньке старого магазина и смотрел на звёздное небо.

Глэйтрон… Бог войны стоял перед ним и… Как ни в чём не бывало жевал горячий хот-дог, то и дело алчно причмокивая.

Выглядел он, конечно, странно. Хотя, чего тут говорить? После первой смерти Феймос тоже попал в крайне непривычное для себя тело человека.

— И долго мы ещё будем играть в молчанку? — поинтересовался бородач, вертя в руке дымящийся хот-дог.

— Ты хоть понимаешь, каково это? — агент поднял взгляд на незваного гостя: — Встретить своего двойника… Спустя столько лет новой жизни!

— Ну, фактически — я не двойник. Я лишь Ультимат, который прошел аналогичный путь, но в другом временном потоке. Можно сказать, что я твой брат.

— Не суть. Если бы не мои воспоминания… — Феймос тяжко вздохнул, словно типичный персонаж из нуарного детектива: — Ты был бы уже мёртв.

— Да-да-да… Я в курсе, что мы не решаем вопросы диалогом между собой, а сразу переходим к драке. Но сейчас это совершенно не уместно. Мне очень нужна твоя помощь. Поэтому скорее приходи в себя, и мы начнём этот не самый лёгкий разговор.

— Нелёгкий разговор… Ты хоть примерно представляешь, что сейчас творится у меня на душе?

— Очень даже представляю.

— Тогда, почему ты такой спокойный?

— Дело в том, что… я старше. И я отношусь к этому гораздо проще.

— А я так не могу. Ты… сбил меня с толку! Перевернул весь мой мир. А ведь я искренне верил, что всё закончилось. Думал, что старик канул в лету. Я… две тысячи лет отдал службе Бастиону, чтобы понять этот мир! А тут… Опять начинается, какая-то лютая дичь.

— Ого! Неужели в Бастион начали принимать и других энергетических существ?

— Нет. Пришлось притворяться трейсером, чтобы меня сделали Стирателем. Это был осознанный шаг… Я искренне верил, что всё понял.

— Если бы это было так просто, брат…

— Ай! К чёрту… Лучше скажи, сколько раз старый ублюдок перезапускал этот цирк?

— Явно не один десяток. И каждый перезапуск стоил целой вселенной.

— Чёртов лицемер! А мне он говорил, что Гиперсвет опасен… И что им нельзя пользоваться.

— Мегард много, что говорил. Но самое главное — мы готовы покончить с этим.

— «Мы»? Это кто?

— Группа сопротивления.

— Хорошо… — Феймос усмехнулся: — И что же именно «вам» нужно от меня?

— Информация.

— Вау… Я весь внимание!

— Мне нужно знать, что с тобой случилось на Абсолюте?

— Ты серьёзно? — тяжко вздохнув, агент с осуждением и тоской посмотрела на бородача: — Во-первых — я не хочу об этом вспоминать. А во-вторых, мне искренне непонятно… Чем это поможет в борьбе с Мегардом?

— Думаешь, я разработал сложнейший алгоритм поиска и преодолел несколько сотен тысяч световых лет просто, чтобы спросить у тебя о неважной ерунде?

— Я не буду снова окунаться в это просто так! С какой стати моя боль может помочь в войне?

— М-м-м… Это сложно.

— А ты попробуй?

— Ладно… В общем, Мегард научился у Тангейзера архивировать и восстанавливать свои воспоминания.

— Тангейзер? Ещё одна «приятная» личность… Я погляжу, у вас там отличная компашка собралась. Старый лживый ублюдок и божественный маньяк, который истребил несколько триллионов гуминитов просто ради развлечения.

— Вообще-то, Тангейзер исправился.

— Что? Неужто нашел свою любимую Лай-Лабэ и живёт с ней обычной жизнью на одном из Ядер Миротворцев?

— Ну…

— Нет… — ужаснулся Феймос.

— Как бы…

— Господи… Ты же шутишь?

— Вообще-то, нет. Ты всё верно сказал.

— Боже! Как Сенат, вообще, не уничтожил этих тварей⁈

— Вообще-то, Шанго — очень милая!

— Ага… Скажи это всем планетам, которые она уничтожила со своим сумасшедшим братцем. Думаешь, я не знаю эту историю?

— Она исправилась. Стала белой и пушистой.

— Шанго? Белой и пушистой? Я же уже сказал тебе, что служил в Бастионе почти две тысячи лет! Так вот, знаешь, для кого есть протокол «Красного уровня»?

— Для кого же?

— Только для двух личностей! Ориона и Шанго. Максимальный уровень опасности! Потому что, один чёртов прото-пассионарий, а вторая просто бешенная стерва, у которой ни мозгов, ни совести… Впрочем, даже она вполне себе добрая и светлая в сравнении с Тангейзером. Почему этого ублюдка всё ещё не порешили?

— Так уж вышло. — пожав плечами, ответил Глэйтрон и быстро доел хот-дог.

— Ох… Я в очередной раз осознал, что совершенно не понимаю политику Сената. Впрочем, ладно. Опустим это… Лучше продолжи мысль про архивирование и восстановление воспоминаний.

— Тангейзер научил Мегарда этому фокусу. Однако, воспоминания могут накладываться друг на друга. Это создаёт эффект усиления от определённых эпизодов. Вот к примеру — у тебя был щенок. Ты его любил. И в каждой временной петле он у тебя умирал. И из чувства обычной утраты, развивается гиперболизированная психологическая травма, которая вызывает триггер смешанных воспоминаний. Ты можешь впасть в ступор. Главное — спровоцировать этот триггер.

— Хм-м… Интересное предположение. А почему ты привёл в пример именно щенка?

— Потому что, от тебя разит собачьей мочой.

— Допустим. Но я так и не понял, причём тут моя жизнь на Абсолюте?

— Я нашёл Абсолют и Последнего Глэйтрона. Там есть одна особенная девушка… Она не принадлежит миру, в котором родилась.

— Агни… — воспоминания мощным потоком хлынули прямо в голову Феймоса. А сердце агента сжалось от боли.

— Да! Полутитан. Её воспитывала человеческая половина Мегарда!

— Помню. Она была со мной до конца…

— Ох… — лицо Глэйтрона скривилось от боли: — Давненько я не испытывал ничего подобного.

— Ага. Иногда я даже рад, что мой Определитель отключён.

— Погоди! Так, что с ней стало? Чего тебя так корёжит?

— Представь себе силу, которая не снилась ни одному гуминиту… Я мог летать. Мог оперировать силами Ядра так, как ни один могущественный архимаг Абсолюта… Мог контролировать погоду. Вмешиваться в политику с самым лучшим исходом. Но я так и не смог спасти её.

— Спасти от чего?

— Говорят, что полукровки берут от родителей всё самое лучшее. Но, видимо, с Агни получилось исключение из правил… Её настигла генетическая болезнь, от которой не было спасения. Агни растаяла у меня на руках…

— Соболезную, брат.

— Что мне твои соболезнования? Понимаешь, я всех похоронил. Всех… И когда у Агни появились первые симптомы, я верил, что смогу найти средство. Но когда она отправилась вслед за другими… я умер. Умер внутри. Это было ещё хуже, чем когда Мегард уничтожил мою планету на моих глазах. Это было хуже, чем когда я похоронил девчонок… Это было хуже, чем когда Абсолют заживо сгорел в очередной мощной вспышке Солнца. Тогда я осознал, что мир людей не для меня. Человеческий век слишком краток. Он подобен вспышке…

— … болида в ночном небе.

— Верно. Откуда знаешь?

— Все Глэйтроны это знают. С кем бы я не общался… Мы все, как один поняли, что обречены на вечное одиночество.

— Проклятие Мегарда… Я не хотел признавать, но это было слишком очевидно. Старик продолжает изводить меня даже после смерти. — с грустью улыбнулся Феймос: — Но миры людей слишком очаровательны. Я решил посвятить себя их улучшению и защите.

— Прекрасная цель! Но если Мегард продолжит создавать временные петли — Мультивселенная будет в опасности. А вместе с ней и невероятное количество людей. Вот теперь и ответь на свой вопрос — стоила твоя боль всего этого?

— Это уже неважно. — агент вытащил пистолет из кобуры: — Какой смысл в моих целях и рвениях, если каждый день может стать последним для всех этих людей? И не из-за природного катаклизма, а просто потому, что старый психопат возомнил себя Богом, достойным казнить целые вселенные из-за собственной прихоти…

— Ну, по факту сказал. Только вот, я не совсем понял, к чему ты клонишь?

— Я хочу присоединиться к вашей группе сопротивления.

* * *

Раньше я думал, что нет ничего хуже, чем синтетическая одежда. Водолазки с узким воротом, в который не то, что голову, а даже руку продеть сложно — это же настоящий ужас!

Но оказалось, что всё это с лёгкостью переплюнули спортивные кресла-ковши, которые устанавливались в гоночные автомобили. После трёх часов шея отваливалась, а спина превращалась в самую настоящую глыбу из горной породы.

Чего только не придумают ради безопасности.

Неужели за целый век существования автоспорта люди не смогли создать, что-нибудь удобнее и комфортнее? Эх… Не заботятся о своих пилотах.

Хотя, если посмотреть на любой спорт целиком — там, вообще, не про заботу. Скорее, о том, как быстро сломать человека. Да так, чтобы наверняка!

— Как ощущения? — поинтересовался спокойный голос Микухи в наушнике.

— Прекрасно! Ещё бы не пришлось вклиниваться в гонку заново…

— О! Привыкай. Если решишь продолжить карьеру пилота — такое случается слишком часто. Особенно, на ралли.

— Угу.

Один из маршалов дал старт, и мы вновь выехали на трассу.

Несмотря на то, что тракторы активно чистили поверхность — снега всё равно было слишком много. Стоило мне разогнаться, как машину начинало водить из-за неровностей на трассе.

— Мик! У меня проблемы с покрышками!

— Нет никаких проблем. Просто из-за того, что ты наезжаешь на снег, машина отталкивается чуть более увереннее.

— Чуть? Что-то мне так не кажется.

— Ты привыкнешь! Главное — не хасань.

— Где я, и где хасанить? — с усмешкой ответил я.

К реву мотора и периодическим сообщениям Глебушка — добавился скрип дворников по стеклу. С каждой минутой снежинок становилось всё больше.

В какой-то момент мне даже показалось, словно я еду по огромному снежному тоннелю.

— Федя! Видимость ухудшается. Внимательно следи за моими фонарями.

— Принял.

Из-за серьёзно ухудшившихся погодных условий, пилоты практически полностью перестали атаковать, пытаясь сохранить хотя бы свои места. Я чувствовал их опасение… Видел, как несмело машины разгонялись до 130–150 километров в час.

— Всё! «Ауди» сейчас начнёт бороться в полную силу. — обогнав две ярко-жёлтые «Альфа-Ромео» с синими ливреями, предупредил Микуха.

— То есть, до этого они просто забавлялись?

— Именно.

— Чудесно… — обречённо вздохнул я: — Сколько между нами и «Ауди» осталось машин?

— Только «Астон-Мартин». — сообщил Глебушек.

«Искра» против «Астон-Мартина»! Да если бы мне сказали о таком пару месяцев назад — я бы ни за что не поверил.

Но радоваться слишком рано. Как сказал Мендель: «Никто не вспомнит, как ты добрался до пьедестала. Главное, что ты до него добрался!»

— Едем аккуратно. Маккелли из «Астона» — серьёзный боец. Так просто он нас явно не пропустит! — произнес Микуха.

— Принял.

Из плотной снежной мглы медленно появились две пары ярко-красных вытянутых фар. Мне всегда импонировали эти галантные спортивные англичане с V-образными двигателями.

Выдыхая огонь из выхлопных труб, «Астоны» сгруппировались так, чтобы не дать нам и малейшего шанс прорваться вперёд. Ширина спортивных купе позволяла перекрыть всю трассы, и нам оставалось только ждать следующего поворота.

— «Астон-Мартин» славится своей неповоротливостью. Но Маккели явно попытается нас отгородить, чтобы Хассел прошёл вперёд. Так что, нам придётся действовать очень быстро.

Хех, разве же здесь бывало иначе? Всё моё тело вновь превратилось в натянутую струну и комок из напряжённых нервов. Я внимательно следил за машиной Микухи, чтобы не отставать во время манёвра.

— Давай!

Машина Маккели начала замедляться. Я вывернул на внешнюю стороны трассы и…

Чёртов англичанин сделал то, чего мы с Микухой не смогли предвидеть. Он в наглую подставил под меня задний бампер.

— Осторожнее!!!

Да, какое там? Я едва успел вырулить, однако из-за неровностей поверхности трассы — машину понесло прямо на ледяной бруствер. Пришлось выжимать газ на полную, чтобы спасти свой «Стеллар».

— Давай, дружок… — тихо прошептал я, наблюдая за тем, как мой болид боком проезжает в трёх сантиметрах от шероховатой поверхности бруствера.

В среде специалистов это называли «дрифтом». Когда заходишь в поворот боком, отталкиваясь задними колёсами от дороги.

«Стеллар» благополучно выровнялся, оставив злобного англичанина позади, однако стрелка датчика температуры опасно поползла в красную зону.

— Мик! Я перекрутил! Температура растёт…

— Не страшно. Сейчас обгоним Хассела и остынем. Всё на мази!

«Всё на мази»? Учитывая, сколько всего произошла за гонку — эта фраза сейчас выглядела очень неправдоподобно. И оставалось только догадываться, какими хитрыми приёмами нам придётся обгонять «Ауди».

— Хассел позади! — с облегчением заключил Мик: — Осталось достать «Ауди» и не просрать первую позицию.

— Чувствую, что радоваться ещё рано…

— Конечно, рано. Учитывая, что твоя французская подружка всё никак не хочет отлипать…

Из снежной бури вылетели два ярко-фиолетовых огонька. «Пежо» Эрики злобно обогнал оба «Астона» и устремился к нам.

— На чём она едет⁈ — возмутился Глебушек: — На силе любви⁈

— Это не любовь. Это жажда отжухать крутого мужика! — хохотнул Микуха.

— Вот дерьмо! Я её недооценил…

— Не переживай, Федь. Прежде, чем добраться до нас — ей предстоит ещё побороть горячий нрав Энцо!

Не думал, что буду настолько рад увидеть немецкое купе, так же неожиданно появившееся из снежной бури. Однако Эрику это только раззадорило!

Маленький «Пыжик» с хищным рыком начал ускоряться по прямой. И если бы не резкая шпилька — жаркая француженка точно врезалась бы в мой задний бампер.

Однако нам очень повезло, что Энцо тоже изо всех сил рвался к победе, потому атаковал Эрику при любой возможности.

В лютом напряжении мы проехали ещё пятнадцать кругов.

— Дело дрянь. «Ауди» слишком быстрые! — сообщил Глебушек: — Вы серьёзно отстаёте.

— Что ж… Про смены резины придётся забыть.

— А ты уверен, что мы доедем?

— Увы, либо мы рискуем и даём себе шанс… Либо безопасно добираемся до финиша. А учитывая, что сзади нас подпирают «Пежо» и «Мерседес» — призовых мест нам явно не видать.

— Задница! — обречённо вздохнул я.

— Не то слово. Но мы справимся!

— Да-да…

Но несмотря на все риски — на двадцать шестом круге нам удалось приблизиться к двойке лидеров из команды «Ауди-Кватро».

Заряженные седаны уверенно проходили повороты на скорости, о которой нашим «Стелларам» оставалось только мечтать! И если бы не метель, то шансов на победу у нас было бы чуть меньше, чем никаких.

— Аферстен и Броуди встали в защиту! — сообщил Глебушек: — Придётся атаковать одновременно.

— Одновременно не получится. — ответил я: — Мне будет не видно Микуху.

— А другого шанса у вас нет.

— Мик…

— Глеб прав. — вздохнул Микуха: — У нас нет другого варианта.

— Ну, что ж… Тогда рассказывай.

— Встаём вплотную. А затем — выжидаем ближайший поворот. Они оба будут заходить по «внутряку». Мы же обойдём их по «внешке». Ты поедешь вперёд, а я их задержу!

— Погоди… У нас осталось два круга до конца гонки. Ты уверен, что успеешь вернуться на первую позицию? — взволнованно спросил я.

— А кто сказал, что именно я должен быть на первой позиции? — в голосе Микухи слышалась улыбка. Хитрая… коварная! Но в тоже время такая доброжелательная.

— Ты уверен в своём решении? — уточнил я.

— Всё или ничего! «СуперСпорт» должен вернуться в большой спорт.

— Ладно…

В любом случае — у меня нет опыта, чтобы блокировать двух топовых пилотов. Поэтому во имя команды придётся пойти на компромисс с Микухой и занять первое место.

Приятно, конечно. Спору нет…

Но меня всё никак не отпускала мысль, что это немного несправедливо.

— Готов?

— Готов!

— Всё, парни! Ни пуха вам… — выдохнул Глебушек: — Последний круг!

Метель постепенно превратилась в самый настоящий снежный буран. И если бы не яркие фонари на рекламных флагах, то я бы уже точно врезался в бруствер, подарив самым отважным зрителям кусочки своего автомобиля.

Подкатив вплотную к двум чёрным «Ауди», мы с Микухой принялись выжидать момент.

Аферстен, который выступал защитником в немецком дуэте, практически сразу понял наш план. Его машина суетливо дёрнула кузовом, пытаясь отогнать нас словно надоедливых мушек.

— Ещё не время… Федь, я скажу когда.

— Принял.

Ещё одна безуспешная попытка Аферстена едва не стоила ему столкновения с ледяным бруствером.

— Ещё чуть-чуть… Федь, готовься. И… Давай!

«Ауди» буквально выстрелили собой на повороте, открыв небольшое окошко для обгона, но тут случилось то, чего никто из нас не ожидал…

Аферстен вмазался передним колесом в небольшую выбоину, а затем вошёл носом в лёд. Его багажник поднялся прямо передо мной, но Микуха буквально выбил потерявший контроль немецкий болид в бруствер. Капот его «Стеллара» был серьёзно повреждён от удара, и если честно — я думал, что для нас это конец.

Однако машина с рыком полетела дальше, несмотря на вмятины.

— Вроде, двигатель не задело. — с облегчением выдохнул Микуха, пристраиваясь за Броуди, которого данный расклад явно сбил с толку.

— Фух… Пронесло.

— Ага! Сейчас немного пободаемся с Броуди и поедем к финишу. Осталось всего несколько поворотов.

— Принял.

Последний круг дался мне очень тяжело. Особенно, когда я увидел, как зрители выталкивают старенький «БМВ» из самого младшего класса обратно на трассу. Машина была серьёзно повреждена, но тем не менее — смогла продолжить гонку.

— Федя! Осталось всего три поворота… Сейчас нужно быть максимально сосредоточенным. Выбрось всё из головы! Сейчас самое главное — дойти до финиша! Неважно, каким образом. Главное — дойти до финиша!

— Дойду. Там осталось всего ниче… — «Стеллар» дёрнулся, и из снежной мглы с диким рёвом вылетел «Пежо». Судя по траектории машины и разбитому лобовому стеклу — Эрика совершенно не понимала, куда ехала.

Жёсткий удар в заднюю дверь, и «Стеллар» полетел прямиком в снежную насыпь, на которой стояли зрители.

Ещё один удар… Стекло мгновенно покрылось трещинами. Капот сложился гармошкой, а двигатель издал свой последний звук. «Пежо» Эрики перескочило насыпь и рухнуло на крышу.

Мимо нас пронёсся «Мерседес» Энцо…

Увы, для нашей команды гонка закончилась. Видимо, сама судьба намекала мне, что «СуперСпорт» — не более, чем очень дорогая игрушка ныне покойного Александра Осокина.

* * *

— Федя! — воскликнул Микуха, сражаясь с Броуди, который всё никак не хотел пропускать его вперёд: — Федя! Приём!!!

— У него рация от удара отлетела… — выдохнул Глеб: — Они довольно жёстко столкнулись с «Пыжиком» и… В общем-то, всё. Я не вижу из-за снега.

— Дьявол… — тихо прошептал пилот, и резко пошёл в атаку: — Ты видишь таблицу? Сколько мы наберём очков, если я приду первым?

— Если машина Господина Осокина не финиширует — всего шестнадцать… Учитывая, что вы ворвались в середину сезона, то «СуперСпорт» явно не пройдёт дальше. Для прохождения нужно минимум двадцать очков!

— Ладно! Главное — финишировать. Шестнадцать — уже хорошо. Возможно, у меня получится уговорить Федю дать «СуперСпорту» ещё один шанс в следующем году.

— Сильно сомневаюсь. Для него это был серьёзный вклад. Ну… Не получилось. Что поделать?

— И всё равно! Я финиширую первым. Специально для него.

— Дерзайте, Господин Столыпин! Я в вас верю.

Броуди продолжал блокировать все атаки Микухи.

Пришлось вспомнить последнюю битву с элитными представителями «ВАГ-группы». Какие минусы есть у «Ауди»? Разве что, слишком неровная развесовка, которая могла дестабилизировать машину на резком повороте. А ещё стоит учесть дикий страх Броуди поцарапать машину. Значит, нужно выводить немца на «внутряк», чтобы он под действием центробежной силы сам полетел в бруствер! Тогда Броуди придётся сбросить скорость, чтобы сохранить свой болид целым.

Переключив передачу, Микуха начал раскачивать немецкий «тяжёлый люкс», стараясь незаметно вывести его на «внутряк». А до финиша оставалось всего ничего… Буквально последний поворот!

Броуди начал испуганно оттормаживатся, но не рассчитал свои силы. «Ауди» влетела мордой в бруствер, а затем вдарила багажником прямо по крылу «Стеллара».

Микуха удержал машину, но стрелка тахометра тут же полетела вниз, а двигатель нехарактерно забулькал.

— Нет… Нет-нет-нет! Только не сейчас…

— Господин Столыпин! Из трубы чернота пошла… Что стряслось⁈ Вы тормозите! — воскликнул Глеб.

— Трубка, мать её… Двигатель задохнулся… — тихо ответил пилот, остановившись в десяти метрах от финиша: — Её бы только слегка поправить…

— Нет! Господин Столыпин! Нельзя выходить из машины.

Микуха и сам прекрасно понимал, что нельзя… Увы, последняя надежда на победу мгновенно растаяла прямо у него на глазах из-за типичного инженерного просчёта.

«Закон Мёрфи»… «Закон подлости» или «закон бутерброда» во всей красе. Если что-то может пойти не так — то оно обязательно пойдёт не так.

Если даже иностранные технические комиссары предупреждали, что чёртова трубка может всё испортить — то так тому и быть.

Не в силах сдержать эмоции, Микуха ударил кулаком об руль. Да, машина тут совершенно не причём. Это всё из-за Броуди… Или из-за того, что Микуха решил применить технический «костыль», когда в гонках подобное всегда имело самые негативные последствия.

Что ж, теперь оставалось только ждать победителя… Того выжившего красавчика, которому победу отдали практически за просто так «Ауди-Кватро» и «СуперСпорт».

Среди снежинок показалось два светящихся огонька. Машина ехала крайне неуверенно и слегка дёргано.

— Давай, приятель… Такую победу грех не забрать. — с грустью улыбнулся Микуха, пытаясь разглядеть будущего победителя.

Однако за ним появилась ещё пара огоньков. Уже более знакомых. Кажется, это был «Мерседес» Энцо? Ну, ничего… Испанец, не смотря на всю свою говнистость — заслужил победу. Сейчас он быстренько обгонит ту дымящуюся развалюху и приедет на финиш.

Однако испанец, почему-то, не торопился… Он, как будто нарочно плёлся за первой машиной. Может быть, решил поиздеваться? Нет, вряд ли. Энцо, хоть и вёл себя, как урод, но до откровенных унижений никогда не доходил. Что-то тут не так…

И лишь спустя полторы минуты Микуха с удивлением произнёс:

— Федя…

Да, первым медленно полз разбитый «Стеллар», из-под капота которого валил белый дым. Но машина ехала своим ходом! А «Мерседес», как будто страховал сзади… Чтобы никто не посмел обогнать разбитого товарища. Невероятно!

— Господин Столыпин… Вы это видите… — произнёс шокированный голос Глеба в наушнике.

— Вижу. Но поверить не могу.

— Я тоже.

Микуха уже готов был покинуть свою машину, чтобы поздравлять Фёдора на финише, как вдруг «Стеллар» ускорился, а затем врезался в его багажник. «Мерседес» пристроился сзади… Болид Микухи плавно покатил в сторону финиша.

— Что за… Нет! Федя… Ты же не…

Но тот лишь кивнул шлемом и показал большой палец.

Спустя несколько секунд все машины финишировали.

Фанаты рукоплескали!

— Я же говорил, что ты будешь первым. — воскликнул Федя, вытаскивая Микуху из машины: — У нас получилось! Получилось!

Но Микуха молчал. Он просто стоял в оцепенении, не веря что всё это происходит наяву. Что это не просто очередной прекрасный сон.

Это же был… тот самый гоночный жест. Благородный и самоотверженный!

И со стороны Энцо, и со стороны Феди.

Настоящий. Гоночный. Мужской.

Ай да, Граф Осокин… Ай да, son of bitch!

Глава 7

Пока Большой Босс сражался за звание лучшего гонщика мира в… Заосиново, Монро, как очень исполнительный сотрудник, решила привести на знакомство с заводом своих новых помощниц. Вернее — потенциальных помощниц, поскольку девочки так и не дали окончательного ответа.

И барашка могла их понять.

Таинственный завод. Очень няшный начальник, который разбирается с преступностью и монстрами крайне жестокими методами, огромное количество рогатых бойцов, поклоняющихся Осокину, словно Богу, и при всём при этом — крайне приличная зарплата.

Тут даже самый доверчивый насторожился бы…

Юля и Света — две юные представительницы человеческого рода были давними приятельницами Монро. Она выделяла их за медицинские таланты, которые сильно выделялись на фоне всех остальных сотрудников скорой помощи.

Юля год назад закончила медицинский ВУЗ, прошла практику и зависла фельдшером на одной из карет. На все её письма руководство отвечало однозначно: «Сейчас ты нужна нам здесь».

Правда, потом один важный дядька, наконец-то, услышал Юлю. И теперь её хотели определить в районную амбулаторию. То есть — в деревню или село Пермской губернии.

Света была чуть опытнее. Она уже три года работала на скорой помощи и мечтала, что её заметит «принц на белом коне». Ну, или чёрном. Для неё цвет был не особо важным. Главное, чтобы этот самый принц являлся хозяином частной клиники и платил хорошую зарплату.

Но сказкам не место в реальности!

Поэтому, вместо принца появилась злобная, но очень целеустремлённая овечка, которая как раз искала новые кадры для своего подозрительного завода.

— А почему именно суббота? — поинтересовалась Юля, хлопая огромными ресницами и внимательно глядя на Монро.

— Случайно получилось. — ответила барашка.

Да-да… Случайно. Как же?

На самом деле, в стандартные выходные рогатый коллектив вёл себя тише воды, ниже травы.

Вне всяких сомнений, девочки повидали всякое на скорой помощи. Однако то, что порой исполняли местные филиниды — шокировало даже прожжённую Монро. На заданиях — холодные и расчётливые спецы. Но стоило им добраться до базы и окунуться в тренировки… Спецназ резко превращался в раздолбаев высшего уровня.

Кто на «Искре» служил — тот в цирке не смеётся…

А ещё местные рогатики были очень любознательными.

Могли проявлять слишком много внимания! И нет… Речь шла вовсе не про эротический контекст. В этом плане здоровяки Осокина были весьма воспитаны и сдержаны. (А зря, ибо некоторые одинокие работницы цеха очень тоскливо вздыхали, глядя на тренировки представителей «Рога и Пушки»)

Основная проблема заключалась в том, что мальчики могли попросту напугать своими вопросами формата: «А ты сможешь пришить мне руку, если что?», «А ты умеешь доставать пули?», «А что, если я наступлю на стекло, как Брюс Уиллис в „Крепком орешке“?» и всё в таком духе.

Монро, конечно же, предупредила, что штопать они будут именно боевиков из службы безопасности. Но зачем сразу окунать в подробности? Пускай девочки сперва пообвыкнутся. (И не сбегут до подписания договора о трудоустройстве…)

— Итак, добро пожаловать на наш завод! — Монро торжественно указала на огромные серые цеха и офисное здание: — Здесь делают автомобили и запчасти к ним. В целом — ничего сверхъестественного. Всё вполне понятно и просто.

В этот момент из густых облаков вылетела космическая консервная банка одного из друзей Осокина. Мощно пукнув ярко-фиолетовой вспышкой из двигателей, корабль резко приземлился во дворе завода, подняв в воздух облако из снежинок.

— А это что? — удивлённо поинтересовалась Юля.

— Коммерческий самолёт Фёдора Александровича… — обречённо вздохнув, ответила Монро.

Из корабля тем временем вылезло три человека и поспешило в офисное здание. Хотя… человека ли? Ибо тут всякое могло прилететь. Монро до сих пор сторонилась бородатого чудика, который рухнул на дом дворянского торговца запрещёнными веществами.

— Странный самолёт. Никогда таких не видела! — очарованно произнесла Света.

— Ну, так… Фёдор Александрович же любит всякие инновационные штуки. Экспериментирует… Вот.

Как вовремя. Спасибо, дорогие инопланетные друзья!

Действительно, не планета, а какой-то проходной двор. Одно радует — Фёдор Александрович разобрался с богомерзкими Тенями. Правда, докладывать об этом вышестоящему руководству он особо не спешил. Осокин в целом делал, что хотел, забив на всех «важных шишек» огромный болт.

Ну, что сказать? Мог себе позволить…

— Кстати, а Фёдор Александрович женат? — кокетливо поинтересовалась Юля.

— Кхм… — Монро очень напряжённо посмотрела на приятельницу: — Фёдор Александрович питает теплые чувства только к одной девушке на этом предприятии.

— Ва-у-у-у! Мон сорвала «Джек Пот»! — обрадовались девчонки.

Конечно, прямым текстом ничего сказано не было. Но пускай думают так… Всё же, Монро не допустит новых конкуренток. И без них тесно! Хата — не резиновая.

— На территории завода действуют свои правила безопасности. Но можете не переживать. Здесь всегда затишье. Можете ходить как, и где угодно…

В этот самый момент из-за поворота в лютом дрифте вылетел «Стеллар-кабриолет». Врезавшись в сугроб, автомобиль всем своим видом дал понять, что больше сегодня он никуда не поедет.

Из него выскочила Госпожа Биркин, она же Ириска, она же Госпожа Горничная, она же Мисс «Люблю нюхать бельишко своего Господина», она же Мадмуазель «Покорительница хентайных новелл», она же крайне опасная убийца. Размахивая пушистым хвостом, Ириска сделала кувырок и выставила вперёд маленький пистолет. «Вальтер ППК»? Она серьёзно?

— Нет. Слишком медленно! — вздохнула Ириска, и поднявшись, отряхнула снег с колготок: — Нужно быстрее!

Из сугробов тут же повыскакивали инженеры и съемочная группа в снежном камуфляже.

— Я хочу, чтобы машина вылетала со скоростью в сто семьдесят километров в час! Не меньше! — уверенно заключила Госпожа Биркин.

— Но мы можем увеличить скорость при помощи компьютерной графики… — предложил Никита — руководитель отдела маркетинга.

— Нет! Зритель должен увидеть реалистичную картинку. Он должен почувствовать импакт! Актёр должен нормально выехать, и нормально прицелиться. Реклама же в стиле Бонда, емаё!

— Есть шанс, что автомобиль не выдержит. — с грустью сообщил инженер.

— А вы сделайте так, чтобы выдержал! Вам за что деньги платят⁈ Давай! Вперёд и к модернизациям! Реклама должна быть у меня на столе к полудню! Ах да, Никитос… Ты уже подобрал нам русский аналог Джеймса Бонда?

— Позовём Козловского.

— Думаешь, он согласится?

— Если уж согласился на «Летучий корабль»… То сыграть русского Бондяру в рекламе тачки для него — раз плюнуть.

— Ладно. Тогда — приготовьте автомобиль! Я вернусь через двадцать пять минут.

— Но Госпожа Биркин…

— Не «Госпожабиркинить» мне тут! Исполнять!

— Есть!

Инженеры, понурив головы, потопали модернизировать кабриолет.

— Ого! Какая у вас здесь движуха! — восхитилась Юля.

— Хотелось бы, конечно, чтобы её сегодня было поменьше… Но ничего страшного.

Девчата пошли дальше, пока не увидели блестящую лысину Витали Машины, которая словно маяк служила ориентиром для всех заблудших рогатых душ.

Так… Вот сейчас нужно, как можно быстрее пройти мимо полигона, ибо там наверняка тренировались рогатики.

И когда опасная зона была практически преодолена, появился тот самый «нежданчик»…

— Привет! — из ангара с максимально дружелюбной улыбкой вышел Захар.

Чёртово дружелюбное чудовище! Почему именно сейчас⁈

— Здравствуй, здоровяк. — Монро тоже попыталась натянуть улыбку, но получился жуткий звериный оскал.

— Кто эти прекрасные леди? — поинтересовался бычок.

— Мои будущие помощницы. Юля и Света. Девчата — знакомьтесь. Это наш завхоз Захар.

— Очень рады знакомству! — восхищённо пропели девчата.

— Взаимно, барышни! Слушайте… А ведь вам же надо будет работать с боевиками? У нас на производстве, не считая лопуха Гриню — никто не получает травм. Так, может быть, сразу и познакомитесь? У нас отличные ребята! Дружные! И главное — очень общительные.

«Чёртово дружелюбное чудовище… Не порть мне собеседование!» — в мыслях прорычала Монро.

— О! Правда? А нам очень даже интересно. — ответила Света.

— Тогда — за мной! Я вас представлю.

— Погоди… — барашка очень злобно зыркнула на Захара: — Вообще-то, они мои помощницы.

— И что с того? Нужно сразу показать, с чем работать! Вернее, с кем… А-то Фёдор Александрович любит иногда встревать в проблемы.

— Проблемы? — удивилась Юля.

— Перестрелки… Сражения. Не сказать, что это вина самого Фёдора Александровича. Но иногда всё же прилетает. И мы держимся! Завод много чего пережил. И много чего переживёт.

«Заткнись!!! ЗАТКНИСЬ РОГАТЫЙ НАКАЧЕННЫЙ МУРЗИЛКА!!!» — в мыслях рычала Монро.

— Так вот, почему такая зарплата. — девчонки задумались. Не хорошо…

— Ой, да брось! — отмахнулась барашка: — Когда это было? Сейчас всё тихо и спокойно!

— Вообще-то, пару дней назад на наш гоночный кортеж напали. Была перестрелка! Я сам лично помогал пацанам отбиваться. Ух! Весело было. — Захар радостно показал большой палец.

— Правда? — Юля явно была очарована: — Вы такой храбрый!

— Не… На меня так влияют кофеин и таурин. А так, я максимально тихий и спокойный.

— Во-во! Нечего тут выпендриваться! — возмутилась Монро: — Да и перестрелка там была… Не перестрелка вовсе, а так — парочка выстрелов.

— Ну, не скажи. Машину Игорька изрешетили — будь здоров! Хорошо, хоть сам цел остался. О! А вот и наши доблестные солдаты. — гордо произнёс Захар, указывая на толпу рогатиков, бегущих по кругу.

Казалось бы, куда ещё хуже? Но Монро с ужасом обнаружила несколько крайне странных персонажей возле беговой дорожки.

А именно — четверых провинившихся рогатиков.

У первого на плече лежало огромное бревно, перекрашенное под сигарету. Второй держал в руках огромный автомат Калашникова, наспех сделанный из деревянных отходов. У третьего за поясом красовался огромный деревянный меч… Гатс недоделанный! А у четвертого на шее висел металлический десятикилограммовый блин из советского спортзала.

И барашка молилась всем богам, чтобы девчата этого не заметили.

Но не тут-то было…

— О! А это кто? — поинтересовалась Света, указав на штрафников.

— Это наши вечные косяпоры. — с ухмылкой ответил Захар: — Пацаны очень хорошие. Но имеются проблемы с дисциплиной. Если бы не доброта Фёдора Александровича — их бы уже давно вышвырнули. Но они стараются исправиться… Даже прогрессируют. Пойдёмте познакомимся!

«РОГАТЫЙ ДЬЯВОЛ!!!» — неистовствовала Монро у себя в голове.

Девчонки же явно сгорали от любопытства, за что можно было получить такие «причудливые» наказания?

— Значит, смотрите! Вот этот с бревном — Мишутка. — указал Захар.

Мишутка дружелюбно улыбнулся и помахал гостям рукой.

— Он у нас любитель курить в неположенных местах. Вот, собственно — отбывает наказание!

— А это не опасно?

— Не. У него хватает мозгов, чтобы не курить рядом со взрывоопасными или горючими веществами. Просто выходит на территорию двора. А там курение строго запрещено!

— Я про то, что он стоит в одной тоненькой курточке на улице…

— А, вы про это? Можете не переживать. Ребята у нас и не такое проходили. Все закалены! И абсолютно здоровы. — заверил Захар, и экскурсионная группа подошла к молодому барашку с огромным автоматом Калашникова: — А это у нас Селиван! Любитель оставлять грязный Калашников после стрельбищ. Ну… Не осуждаем. Память у него такая.

Селиван приветственно кивнул гостям.

— Третий — Василий! Он у нас любитель вечно просирать штык-нож в самых неожиданных местах. В военной части это было бы очень опасно… Но здесь всё хорошо. И оружие практически сразу находят. А спуску ему всё равно не дают! Надо быть внимательным.

Василий вздохнул, и тоже приветственно махнул рукой.

— Ну и четвёртый… — Захар указал на широко улыбающегося здоровенного бычка, который облокотился на пирамиду из деревянных ящиков: — Жень-Шень! Он у нас любитель сваливать в самоволку посреди тренировочного дня. Говорят, в городе у него целый гарем! Но он искренне отнекивается и утверждает, что верен только одной козочке.

Жень-Шень заигрывающе подмигнул девчонкам.

— И вот эта штука на шее — медаль за самоволку! Машина у нас старых армейских нравов. За подобные нарушения не прощает.

— Весело у вас тут. — подытожила Юля: — А все остальные бойцы?

— О, их лучше не отвлекать. — сообщил Захар.

— Вот-вот. — с облегчением выдохнула Монро.

— Однако, ради наших новых медиков — можно и позвать!

«Идиот…»

— ПАЦАНЫ! — крикнул Захар: — К нам девчонки пришли! Надо поздороваться.

Толпа разгорячённых рогатиков тут же полетела в сторону Юли и Светы… Наверное, уже бывших возможных помощниц Монро.

* * *

— Глеб! Микуха! Приём!

Существует чудесный народ, без которого любое соревнование обречено на провал.

— Виктория! Кто-нибудь! Как слышно?

Те, кто всегда неистово требует хлеба и зрелищ…

— Глеб! Микуха! Приём! Машина повреждена! Слышите? Я не могу двигаться!

Те, кто несмотря на всю опасность происходящего — всегда готовы прийти на помощь.

— Ребята! Кто-нибудь меня слышит? Приём! — но меня явно никто не слышал. Конечно, ведь рация оторвалась от крепления и разбилась о каркас. И почему я сразу этого не заметил? Ультимат, тоже мне: — Чудно… И как мне теперь выбираться отсюда?

Когда моя надежда практически угасла, толпа ребят мгновенно окружила «Стеллар».

— РАЗ! ДВА! ВЗЯЛИ!!!

Зрители из самых разных стран просто объединились и вытолкали мою машину на трассу. Такого единения духа я не видел уже очень давно! Причём, было бы понятно и логично, если бы речь шла про общую угрозу… Но нет. Ребята просто искренне хотели помочь пилоту, который ездил даже не за их страну.

Удивительно, но в тоже время — до безумия приятно.

Это явление вызывало то самое тепло на душе от осознания, что истинная человечность всё-таки существует.

— Ю олл райт⁈ — поинтересовался старый американский гражданин, с волнением глядя на меня через потрескавшееся стекло.

— Ага… — кивнул я и показал большой палец.

Однако, стартер попрощался с нами и отбыл в мир иной. Пару раз чихнув, он всем своим видом показал: «Дальше разбирайтесь без меня». Истинный убийца надежды.

Однако опытные зрители сразу догадались, что именно произошло. А ещё меня удивило то, как они, разговаривая на разных языках — смогли скоординировать свои дальнейшие действия!

Собравшись возле помятого багажника, ребята принялись толкать «Стеллар» вперёд.

И если бы не предварительная техническая консультация от Микухи и Семёна, в которой не раз упоминался метод запуска двигателя под названием «с толкача», то я бы подумал, что зрители решили докатить мой «Стеллар» до финиша.

На соревнованиях нельзя сдаваться! Даже если кажется, что никакой надежды уже нет.

Повернув ключ зажигания, я выжал педаль сцепления и воткнул вторую передачу. Можно, конечно, и первую — но на ней машина начинает неистово дёргаться.

Как только ребята разогнали «Стеллар», я быстро, но при этом не резко, отпустил сцепление.

«АПЧХЭУ!!!» — выдал двигатель, и очень несмело запустился, благодарно обдав моих спасителей облаком чёрного дыма.

О, как же ребята радовались… Они кричали, размахивали руками, обнимались, совершенно позабыв про национальные и политические разногласия. Как будто, стали единым целым.

Это зарядило меня самыми приятными эмоциями! Настроение пошло вверх, но ровно до того момента, пока я не увидел «Мерседес» Энцо. Он остановился в тридцати метрах от места моего крушения, включив аварийные огни.

Неужели сломался? Нет, это очень маловероятно. Их команда всю ночь пыхтела над запасной машиной, и наверняка исправила косяки.

Возможно, захотел поиздеваться? Но нет… Я не чувствовал торжества или злобы. Скорее — это была благодарность и искреннее желание помочь.

Видимо, даже у истинных фанатиков спорта есть сердце!

Тарахтя захлёбывающимся мотором, «Стеллар» обогнал немецкого жеребца и медленно покатил в сторону финиша.

Кстати, Эрику тоже попытались вытолкать, но к моему великому счастью — «Пыжик» был скорее мёртв, чем жив. Весь смятый и ободранный. Жалкое зрелище…

Эрика вылезла из машины и очень злобно пнула по колесу. Не видать ей дворянского тела, как своих собственных ушей.

Да и мне было не совсем понятно, чего она до меня докопалась? Вокруг так много классных парней!

Но нет… Надо пристать именно к тому, за кого сейчас на трибуне болели девочка-титан, которая могла взглядом прожечь и меня, и Эрику, и всех пришедших людей вместе взятых. Бывшая охотница на колдунов, которая очень хорошо управлялась с огнестрельным и холодным оружием. Ну, и девочка-мутант, которая мало того, что была бессмертной, так ещё и являлась директором моей команды.

Найди себе «жертву» по проще, дорогуша. Не испытывай судьбу!

А Энцо дождался, пока я отъеду на безопасное расстояние, и лишь затем плавно тронулся.

Словно телохранитель, «Мерседес» плёлся позади меня в ожидании тех немногих выживших, у которых хватило духу и мастерства добраться до финального круга.

Что ж, значит не всё так плохо!

Или нет.

— Твою мать… — я увидел второй «Стеллар», который стоял в нескольких метрах от финиша. Судя по повреждениям — его нехило так подрезали. Видимо, та злосчастная трубка дала о себе знать.

Из сугроба пытался выехать помятый «Ауди». Он изо всех сил скрёб колёсами, поднимая в воздух облака из снежинок. К нему уже во всю бежали фанаты… Времени оставалось совсем немного! Даже «Мерседес» Энцо злобно выстрелил огнём из выхлопных труб, как бы предупреждая, что будет стоять на своём до последнего.

Но даже если бы у ребят получилось вытолкать «Ауди» — исход гонки от этого не изменился бы.

— А я говорил, что ты будешь первым, Микуха… Говорил!

Аккуратно уперевшись в багажник «Стеллара», я попытался толкнуть его. Но мощности захлебывающегося двигателя не хватало. А позади уже виднелись стремительно приближающиеся огоньки соперников. Хреново… Я бы даже сказал — отвратительно.

Но взревев двигателем, «Мерседес» врезался в багажник моего «Стеллара» и начал уверенно двигать наш поломанный состав к финишу. Микуха растерянно смотрел на меня через зеркало заднего вида, но я лишь кивнул шлемом и показал ему большой палец.

Пора вернуться, друг. Очень надеюсь, что проблема с трубкой будет исправлена в будущем, но именно сейчас ты достоин первого места, как никто другой.

Мы уверенно пересекли линию финиша.

Всё! Эта гонка наша!

Зрители прорвались на трассу. Хлопали руками по машине. Поздравляли на разных языках…

Это не просто триумф, к которому мы долго шли.

Это ещё одна маленькая мечта, которая в одно чудесное мгновение стала реальностью.

* * *

Что же такое победа с точки зрения человеческой философии? Может быть, достижение цели? Или же незримый феномен, который являлся наивысшим пиком борьбы? Увы, это для меня оставалось неизвестным.

Зато одно я понял точно — мне дико нравилось стоять на тумбе победителей.

Да, второе место. Да, не без помощи Энцо. Да, от машины мало, что осталось.

Но чёрт возьми… какое же это было облегчение! Какая же эта искренняя радость, что у нас всё получилось. Пускай и через задницу, но всё же.

И самое главное — мы опровергли слова Менделя!

Эта победа войдёт в историю не просто, как случившийся факт, а как событие, ставшее последствием истинной человечности, спортивного жеста и взаимовыручки в трудный момент.

Мы стали примером того, что порой действительно важно, каким образом пилот дошёл до финиша.

Но что приводило меня в абсолютный восторг, так это то, что все причастные были согласны со случившимся. Никто даже не думал бежать к судьям и жаловаться на нарушения, коих тут было достаточно. Начиная с того, что у победителя умер двигатель, а заканчивая тем, что пилот «Мерседеса» осуществил намеренный контакт и помог команде соперников занять призовые места.

Инцидент списали на то, что Энцо просто не смог нас объехать. А касательно Микухи — камеры не зафиксировали отключения двигателя. Так что, всё четко! Победа засчитана.

И вот — кульминация всего произошедшего! Уставшие, но счастливые пилоты на тумбе. Радостные зрители. И выдохнувшие от перенапряжения организаторы… Да, этим ребятам пришлось хуже всего. Так что, к ним нужно относиться с пониманием.

— Третье место в личном зачёте! Энцо Мартинез! — торжественно объявил ведущий.

Юные зрительницы завизжали так, что казалось, будто сейчас к нам на трибуны полетит нижнее бельё… Слава — тяжелая ноша.

Медаль вручал Судзуки Цучи — суетливый директор гонки, в сопровождении прекрасных девочек-гридок. Это те самые прекрасные леди в одинаковых платьях, которые всегда стояли рядом с пилотами во время парадов или представления команд. Держали зонтики, или же просто выступали в роли украшения для трансляции.

— Второе место в личном зачёте! Фёдор Осокин!

Да, сперва девичьих визгов тоже было много, но их всех перебил праздничный вопль моих рогатиков, которые толпой выстроились возле сцены. Вот они — истинные фанаты «СуперСпорта»!

— Спасибо вам… — тихо прошептал Цучи, одев мне на шею медаль, и вручив шампанское, здоровенный кубок и тяжелый подарочный пакет. Даже не представляю, что там внутри?

— Рад стараться. — ответил я.

— И первое место в личном зачёте… Легенда автоспорта! МИ-И-И-ИКУХА!!! СТО-О-ОЛЫПИН!!!

Первыми завизжали технологи, инженеры и механики «Искры». Саня с Серегой тоже попытались, но девичий радостный визг всё равно был мощнее. Кто-то всё же швырнул элегантные стринги, но кот резко взмыл в небо, и ухватив трофей зубами прямо в воздухе, свалил в неизвестном направлении.

Всё вокруг было настолько пропитано атмосферой праздника, что я даже не заметил парочки обиженных глаз, крайне недовольно сверлящих меня. О! Госпожа Новак. Видимо, у нас с ней будет очень интересный разговор.

— Третье место в командном зачёте… Команда «Астон-Мартин рейс перфоманс»!!! — воскликнул ведущий.

На здоровенный подиум для команд вышли два молодых парня в тёмно-зеленых комбинезонах.

— Второе место в командном зачёте… Команда «Мерседес-АМГ-Тим»!!! — Энцо вместе со своим взрослым напарником так же перешли на командный подиум.

— И первое место в командном зачёте… КОМАНДА «СУПЕРСПОРТ»!!! ТОРЖЕСТВЕННОЕ ВОЗВРАЩЕНИЕ ЛЕГЕНДЫ!!!

— Парни! Тащите всех наших! — я жестом позвал всех представителей нашей команды на трибуну. Правда, Викторию пришлось нести на руках, ибо менеджер стеснялась и сопротивлялась больше всех.

И чуть позже я понял почему…

— ПОЗДРАВЛЯЕМ С ЗАВЕРШЕНИЕМ ОЧЕРЕДНОГО ЭТАПА «МИРОВОГО КЛАССА!!!» УРА!!! — воскликнул ведущий.

И в этот самый момент таинственно улыбающиеся ребята из «Астон-Мартин», неистово встряхнули бутылки и начали поливать всех шампанским. А я уже позабыл про эту чудную традицию.

— Я тебя покусаю… — фыркнула Вика, прячась за моей спиной: — Эта шуба стоит целое состояние!!!

Нет, ну а что? Я не имею права нарушать традиции! Победных брызг достанется всем. Никто не уйдёт сухим.

На мгновение мы все покинули реальный мир. Просто отдались безудержному веселью.

Шампанское брызгало в разные стороны. Больше всех залили, конечно же, Цучи. Он просто попался под горячую руку и… очень холодную струю. Гридкам тоже нехило перепало.

А потом Энцо слил остатки игристого напитка в свой кубок, и окатил ребят из «Астон-Мартина»… Уж не знаю, с какой целью это было сделано. То ли говнистость испанца опять вылезла наружу. То ли Энцо просто таким образом поздравлял коллег по автомобильному спорту… Но главное, что выглядело это очень эффектно!

Забрызганные, но счастливые — мы отправились на общую фотосессию.

А, может быть, продолжить карьеру пилота — это не такая уж и плохая идея?

* * *

На улице стало совсем темно. Буря прекратилась, оставив после себя лишь приятный снегопад.

Праздник автоспорта подходил к концу, зрители расходились, а команды постепенно собирали палатки и готовились к отъезду.

— Не хочу это признавать… — Госпожа Новак положила на походный стол передо мной целую пачку с бюллетенями: — Но твоя часть автовыставки получила больше голосов.

— Как неожиданно. — усмехнулся я, скрестив руки на груди: — Выходит, что я победил?

В воздухе повисло напряжённое молчание. Норвежская красавица очень недовольно смотрела на меня, но где-то внутри неё забурлил целый коктейль из самых разных эмоций.

Тревога, разочарования от самой себя, злость, зависть и… предвкушение⁈ Чего?

— Ну, давай. — строго произнесла она: — Говори уже! Я хочу это услышать.

— Вы же осознаете, что сами подошли ко мне и начали спор?

— Да знаю я… Не томи, пожалуйста! — Госпожа Новак уже вплотную подошла к моему походному столику. Её и без того ярко-голубые глаза горели от любопытства!

— Это я к тому, что моё желание будет очень и очень жестоким.

— Говори! — казалось, что ещё немного и норвежская красавица затопает от нетерпения.

— Итак, вы получаете от меня подарок в виде автомобиля «Искра Стеллар» и обязуетесь ездить на нём год. — я положил ключи на стол.

— Что… — глаза Госпожи Новак потухли, а внутри всё мгновенно замёрзло.

— У вас проблемы со слухом?

— Нет, просто… Я думала, что мы…

— Что мы?

— Ну… — Госпожа Новак тут же смущённо покраснела. Ой, да ладно? Неужели я смог докопаться до сути?

— Я не настолько банален. Да и к тому же, стараюсь использовать любой шанс для своего продвижения. А так — Герцогиня на «Стелларе», как по мне — отличная реклама моих машин в Норвегии.

— Вы… Вы мало того, что унизили меня своей победой, так теперь ещё и поступаете со мной вот таким жестоким образом⁇!! — казалось, что ещё немного и Снежная королева заплачет.

— Повторюсь — вы сами нанесли первый удар. Не я начал эту войну. А теперь, будьте добры — отвечайте за свои действия!

— Я для вас недостаточно хороша⁈

— Почему же? Вы очень привлекательны. И уверен, что многие юноши из вашего окружения мечтают, чтобы вы ответили им взаимностью. Просто — спор, есть спор. Начинать знакомство с негатива — проигрышный вариант.

— Какой болезненный опыт. — вздохнула Госпожа Новак, и взяв ключи со стола, с очень большим недоверием посмотрела на них: — Выходит, мне стоило просто подойти?

— Выходит, что так. — с улыбкой ответил я.

— Тяжело признавать собственные ошибки…

— Как и взрослеть. Я отправлю автомобиль транспортной компанией в течении двух календарных дней. А вам я желаю всего самого лучшего! Ваша команда вошла в десятку выживших. Это уже прекрасный результат.

— А ты же ещё будешь участвовать? — с надеждой спросила норвежская красавица.

— Конечно! Быть победителем всегда приятно.

— Отлично! Значит… мы ещё обязательно встретимся. А насчёт машины — я буду ездить. Буду постить твой автомобиль во все социальные сети! Мне ещё никто не делал таких подарков. — теперь улыбка Госпожи Новак была с лёгкими нотками маниакальности. Девочки очень странные существа… Особенно, совсем юные. Даже мне, опытному Ультимату, было сложно представить, что творится в этой прекрасной голове.

— Чудно. Я рад, что вам понравилось.

Видимо, далеко не только мальчики дёргают за косички объект своего воздыхания… Как это странно и нелепо. Но в тоже время крайне забавно.

Только я собирался сложить походный столик и выйти из палатки, как ко мне заглянула вторая жертва спора.

— Господин Пирожок… — заигрывающе произнесла Эрика, и кошечкой подошла ко мне, присев на мои колени: — Я всё ждала, когда же эта наглая норвеш-шская моська покинет тебя…

— Вот, как? Хм, даже не представляю, зачем тебе это? — нагло соврал я.

— Ах… — чрезмерно дружелюбная брюнетка схватилась за сердце: — Твой холод сф-фодит меня с ума… Не надо дразнить огонь, мой сладкий друг. Иначе он может и спалить!

— Что ж, пожалуй, прислушаюсь к твоему совету.

— Прислушайся… А теперь… — Эрика наклонилась к моему уху и тихо прошептала: — Что ты хочешь со мной сделать? Я готоф-фа к любым наказаниям…

— О! Поверь мне на слово — я буду очень жесток.

— Да!!! Я готова!!! Можешь привязать меня… Капать на меня воском… Лупить плёткой! Завязать мне глаза… С тобой, я готова на всё!

— Боюсь, я буду ещё жестче…

— Ещё жёстче? — Эрика вожделенно посмотрела на меня: — Игрушки? Да-а-а-а! Я люблю игрушки… И удушения! Хоть у меня мало подобного опыта… Но я буду стараться угодить Господину Пирожку!

— Чудно. Итак, вот твой подарок. — я вручил Эрике ключи от «Стеллара»: — А твоим наказанием будет езда на моей машине весь год. Ну, и, конечно же, посты в социальные сети.

— Хе-хе-хе… Какая смешная шутка…

— О, это не шутка.

Эрика с недоверием посмотрела на меня, а затем на ключи.

— Погоди, Пирожок… А как же наша страстная ночь в пермском отеле⁈

— Я разве обещал тебе подобное?

— Нет, но… Мы же сразу друг друга поняли! Ты явно на меня запал… Я же… Я же уже настроилась, что съем тебя!

— Прости, но ты всё это выдумала. Я такого не говорил. А насчёт спора — увы и ах. Если бы ты меня не выбила с трассы, то моя победа была бы чуть более уверенной.

— Я не видела твою машину… Я, вообще, ничего не видела!

— Тем не менее — уговор дороже денег. — я вложил ключи от «Стеллара» в ладонь Эрики: — Отправлю тебе машину транспортной компанией в течении двух календарных дней. Всего хорошего!

— Ты… — дружелюбная француженка покраснела от злости и разочарования: — Ты же в курсе, что это не последний этап⁈

— В курсе.

— Я победила семнадцать раз из тридцати восьми. Я была чемпионом мира! Пирожок, ты же в курсе, что о-о-о-очень сильно раззадорил меня?

— И в мыслях не было.

— Ах… — Эрика вновь схватилась за сердце: — Так меня ещё никто не унижал…

Вместо злости, всю палатку заполонило дикое вожделение и похоть. Причём, это были не нежные подростковые чувства, как у Галчонка. А скорее жгучая, словно соус табаско страсть.

— Я не хотел унизить. Просто — спор есть спор.

— Я тебя съем прямо здесь и сейч… — увы, договорить чрезмерно дружелюбная гонщица не успела, поскольку в палатку зашла Госпожа Амати.

— Мисс Войс. — строго произнесла она: — А я всё думаю, куда вы запропастились?

— У нас с Господином Пирожочком рандеву! Не мешайте!

— Не мешать? Господин Пирожочек из-за вас едва не слил гонку. Это во-первых. А во-вторых — вас ждёт менеджер. Документы не заполнены! Форма не сдана. Безответственность — ваше второе имя?

— Я всё сдам, но после рандеву с Господином Пирожочком!

— Что ж… — Госпожа Амати подошла и бесцеремонно схватила дружелюбную француженку за воротник гоночного комбинезона: — Простите её за это… Госпожа Войс питает слабость к молодым юношам и победителям. А в вас, по счастливому стечению обстоятельств, сочетаются оба этих фактора.

— Нет! Я никуда не пойду!!! Я хочу остаться с Господином Пирожочком!!!

— О, как? Без акцента заговорила? — усмехнулась Госпожа Амати и потащила Эрику к выходу, словно нашкодившего котёнка: — Дорогуша, французский акцент у девочек уже не так востребован. Я же знаю, что ты три года училась в русской школе и идеально разговариваешь на местном языке… Не стыдно обманывать людей?

— Не стыдно! Я хотела заполучить Господина Пирожка!!! И я обязательно его заполучу!!!

— Нельзя давить на людей, просто из-за того, что они вам понравились.

— Льзя!

— Какая невоспитанная особа… Пожалуй, мне стоит доложить о вашем поведении, кому следует.

— Докладывайте! А с тобой, Пирожочек, я ещё разберусь! Я тебя обязательно победю! Эм-им… Побеждю! Побе… А как?

— В русском языке у глагола «победить» нет формы от первого лица, единственного числа и будущего времени. Это глагол с неполной парадигмой! Учи русский ещё лучше прежде, чем подкатывать к «Господину Пирожочку».

— Я его заполучу и без этого!!! — воскликнула Эрика, и её благополучно выпроводили из моей палатки.

Как же прекрасно, что этап подошёл к концу. Но внутри меня возникло странное и едва заметное чувство лёгкой грусти… Я заметил, что оно всегда возникает, когда что-то хорошее подходит к концу.

Очередная человеческая фишка.

Сложив столик, я вышел из палатки и направился к домику. Пилоты и немногочисленные зрители махали мне руками. А фургончик команды «Мерседес», так и вовсе трижды моргнул мне фарами.

Какая напряженная атмосфера была в начале этапа, и какое облегчение с мощным флером дружелюбности остались сейчас. Красота, да и только!

Войдя в домик, я заметил, что все наши уже были готовы отчаливать.

— Ну, что, друзья? — Микуха поднял свой кубок вверх: — Сегодня был тяжелый день для всех нас, но мы выстояли! Вы все — большие молодцы. И этой победой мы с Федором обязаны вам. Поэтому — от всей души хочу сказать вам всем большое спасибо!

— Да-да-да… — кот запрыгнул на стол и встал на задние лапки: — А теперь: БУХА-А-А-А-АТЬ!!!!!! ЗА ПОБЕДУ!!! ЗА СОРЕВНОВАНИЯ!!! ЗА…

* * *

— … ПРЕКРАСНЫЕ ЖЕНСКИЕ БЁДРА!!! — воскликнул кот и залпом осушил рюмку с абсентом.

Честно — я даже не успел заметить, как из Заосиново, мы всем составом переместились в старую добру «Козу Ностру».

Глава 8

Пустое здание. Зимняя прохлада. Вечер… И свет луны, едва пробивающийся в окна.

Казалось бы, это же самый настоящий ужас! Целых четыре инопланетных существа спокойно шли по коридору офисного здания «Искры». Кошмар… Страшнее и быть не может!

Но для данного предприятия это стало нормой. В буквальном смысле, что-то из разряда «самого обычного» или даже «будничного».

— А его точно нет? — спросил Глэй, оглядываясь по сторонам.

— Точно-точно. — ответил Кай: — И помощницы… Да и всех остальных сотрудников из офисного здания, если ты не заметил. Сегодня же у обычных людей выходной.

— Хм-м… А те, что в цехах? — уточнил Феймос.

— Они тоже обычные. Но у них ненормированная рабочая неделя… Короче, тут своя иерархия и нюансы. — отмахнулся старый пилот.

— Как и везде. — заглянув в кабинет генерального директора, Лэм включила свет и жестом позвала всех за собой: — Всё чисто!

«Ультиматская братва» зашла следом, а затем быстро расселась по разным углам, словно в кабинет должны были вот-вот нагрянуть нежданные гости. Прям те самые, которые приходят с уже накрученными глушителями на стволы пистолетов.

— Это ещё что за перфоманс? — с усмешкой поинтересовалась Лемия.

— Я доверяю охране Фёдора… Но на заводе слишком уж много незнакомых людей. — поёжившись, ответил Глэй.

— А я всегда тут сижу… Кресло удобное. — пожав плечами, пояснил Кай.

— Рабочая привычка. — вздохнул Феймос: — Последнее время я только и делал, что отыгрывал роль вояки, защитника правопорядка или агента секретных служб.

— Вау! Так ты у нас, что-то вроде Джеймса Бонда? — улыбнулась богиня.

— Это кто?

— Персонаж из книг и фильмов. Супершпион и секретный агент британской разведки.

— Хех, можно и так сказать. Только вот, служил я гуминитам, а не какой-то отдельной стране.

— Поди ещё и противники были ого-го?

— Не хочу хвастаться, но было всякое. Но самым страшным моим противником оказался Контролёр из Бастиона. Эта чёрная тварь охотилась за мной целых пять лет! И практически прижала… Но благо, что я успел изучить подобных… кхм… существ, когда служил в Бастионе. В общем, успел вовремя свалить.

— Если не секрет… — Глэйтрон с любопытством посмотрел на агента: — А зачем Бастион выделил целого Контролёра для охоты за тобой?

— Во время моего «увольнения», я стёр все свои сигнатуры из базы данных Бастиона. Не сказать, чтобы наши отношения закончились по обоюдному согласию… Но там свои моменты. Я долго путешествовал. Искал новый дом. И когда очутился на очередной планете людей — слегка переборщил с экспериментами над местными технологиями. И Бастион решил, что я прото-псикическая аномалия… Идиоты. А я всегда говорил, что трейсерам нельзя доверять!

— Ох, ребята! А давайте уже пообщаемся о том, что знают все? — недовольно отозвался Кай: — Ибо в подобных разговорах тот, кто не в теме — чувствует свою отстраненность… Или, даже, отсутствие принадлежности к собравшейся компании. Моветоном попахивает.

— Прости, друг. Я думал, что все присутствующие знают основную информацию.

— Основную информацию⁈ — возмущению старого пилота не было предела: — Хорошо! А для меня основная информация — это временная петля проклятого Мегарда. Как ты мог не знать об этом, брат мой?

— Понял. Принял. Постараюсь больше не козырять…

— Козырять ты, конечно, можешь. Но хотя бы с пояснениями. Идёт?

— Идёт. Если тебе интересно, то трейсеры — это следующая ступень эволюции энергетического слепка…

— Насчёт трейсеров — я в курсе. Скажу больше, даже на этой планете они успели завестись.

— О… Серьёзно? А вы уже установили с ними контакт?

— Да. Местный трейсер просто прячется здесь от войны и революции, как я понял.

— Тогда нам всем очень повезло. К великому сожалению, трейсеры — очень скользкие существа и есть практически везде. Основной проблемой является то, что без специального оборудования, ты ни за что не сможешь вычислить их. Трейсеры вселяются в людей и очень хорошо мимикрируют. Идеально сливаются с обществом!

— Видимо, я зря подняла эту тему. — усмехнулась Лэмия: — Тебя не остановить.

— Прошу прощения! — агент поднял руки и откинулся на спинку кресла: — Просто… это так необычно, когда тебе не надо следовать легенде. И… все твои собеседники прекрасно понимают, кто ты. Последний раз такое было на суде. Перед тем, как я отправился на свой Абсолют.

— Прекрасно понимаю. — кивнула богиня: — Но мы собрались здесь для того, чтобы обсудить дальнейший план действий. Глэй уже рассказал тебе основные моменты?

— Рассказал. И честно говоря, меня очень интересует состав нашей армии сопротивления. Потому что, если мне не изменяет память — Мегард всегда окружал себя лучшими воинами «Золотого Легиона». Речь идёт о сотнях крайне опасных бронированных и вооружённых до зубов бойцов!

— Состав нашей армии… пока очень расплывчат. — богиня отвела взгляд в сторону.

— Неужели? А можно, хотя бы приблизительно?

— Титаны, райсен-хоги, беймферы, зооморфы, двемеры, маги из Культа «Бреда Волшебников», гномы из Ка-Асарага, эльфы из «Нарисованных миров». Сейчас ведутся переговоры с божественными насекомыми…

— И это всё? — удивился Феймос. В его голосе слышались нотки разочарования.

— Ну… Я попросила своего знакомого поговорить с Громовержцем. Всё же, это он создатель Мегарда. Должен помочь с ним разобраться…

— Тангейзер? Вы серьёзно? — агент обречённо прикрыл рукой глаза: — Треклятая Аделаида… Вы хоть понимаете, какими будут последствия, если Тангейзер РЕАЛЬНО решит прийти на поле боя? Да от нас ничего не останется… А учитывая колоссальнейший опыт Мегарда — он ещё и договорится с Тангейзером о сотрудничестве.

— Но мы пока точно этого не знаем… Возможно, Тангейзера не будет.

— Хорошо. И, что в итоге? Титаны сильны. Спору нет. Но сколько их будет? Двадцать? Тридцать? Этого очень мало. Наши родственнички с ними быстро разделаются. Райсен-хоги… Эти антропоморфные звери, вообще, умеют нормально сражаться? Сильно сомневаюсь, что у них есть хотя бы доля шанса выстоять против Ультиматов. Беймферы… Молчу. Просто молчу. Зооморфы? Так это просто люди со звериными ушками и хвостами… Они не сказать, что сильно превосходят обычных людей. Двемеры, это по сути — прокаченная форма намеров. Их энергетические способности крайне опасны. Для людей и прочих среднестатистических гуминитов. Но уж никак не для Ультиматов. Маги из Культа — аналогичная ситуация, как и с титанами. Сколько их будет? Группа из двадцати человек? Они не ровня Ультиматам. Их тут же испепелят! Гномы, возможно, принесут зачарованное оружие из кузни своего Миротворца. Но надолго ли их хватит? Сомневаюсь… Эльфы из «Нарисованных миров». Пу-пу-пу… Без света своей звезды они ничем не лучше обычных гуминитов. А божественные насекомые — вариант неплохой. Да, у них даже есть ма-а-аленькая доля шанса. Если их соберётся хотя бы двести особей. И все они будут заряжены энергетическими слепками. Но и тут есть нюанс… Знаешь, почему божественных насекомых так мало?

— Почему?

— Потому что, Миротворцы, увидев, что эти твари делают с энергетическими слепками — нанесли превентивный удар по их звёздной системе. В итоге, остатки божественных насекомых разлетелись по всей Мультивселенной. И планет, где эти твари смогли создать энергетический улей — по пальцам пересчитать. Поэтому, я сильно сомневаюсь, что ты сможешь набрать даже около сотни особей себе в армию.

— Я могу поговорить с местными магами… Уверена, и для них можно найти достойную мотивацию.

— Исключено! — отмахнулся агент: — Местные одарённые черпают силу из Ядра. Стоит им отлететь на пару сотен километров от Абсолюта, как они тут же превратятся в обычных людей. А звать на разборки с Ультиматами представителей человечества… Это глупо.

— Вообще-то, местные маги уничтожили Боррея.

— Вау… И сколько их было? Двести? Против одного Ультимата, которого они застали врасплох? Достойный результат. Очень достойный! — кивнул Феймос, а затем придвинулся ближе к столу: — Только вот, там нас ждут вооружённые говнюки, которые готовы сражаться. Сотни таких говнюков! Ибо все, кроме кровной троицы — конченые фанатики, которые за Мегарда загрызут насмерть. Кай… Ты, конечно же, в этот список не входишь. Со всем уважением!

— Спасибо… — кисло усмехнулся старый пилот.

— К чему я об этом? Наших братьев и сестёр врасплох застать не получится! Даже если мы внезапно переместимся прямо в замок Мегарда при помощи Биврёста.

— Хорошо! Критиковать каждый может. — Глэй тут же вступился за Лэмию: — А ты попробуй предложи!

— А я предложу!

— Неужели?

— Думаешь, я просто так напросился в вашу группу сопротивления? Если так подумать, то из всех нас РЕАЛЬНО может дать отпор Ультиматам — только Лэмия. У неё высокотехнологичный биокорп Лай-Лабэ! И к тому же, она всё ещё способна атаковать боевыми техниками Ультиматов. А мы… Реально, что мы из себя представляем? Кай — потрясающий пилот. Спору нет. Но он обосновался в человеческом теле. И оно увядает быстрее, чем срезанные незабудки! Глэй, который Завоеватель — ну, уж извините… Я не знаю, что это такое. Но оно явно не сильно отличается от человеческого тела. У меня всё аналогично. Вопрос только, что с Последним? И самое главное — где он сейчас? Почему не пришёл на столь важное собрание?

— У него дела. — строго ответила Лэмия.

— Дела, которые важнее спасения Мультивселенной? — возмутился Феймос.

— Послушай… — Глэй поднялся и внимательно посмотрел на агента: — У нас всех было своё прошлое. Свои дела. Свой путь. Своя семья, которую мы очень любили, но в итоге — потеряли. А Федя единственный из нас, кто отправится назад в будущее, нарушив условный канон временной петли.

— И что с того?

— Обратной дороги для него… скорее всего, не будет. — тяжко вздохнула Лэм: — Он это осознает. Мы это осознаём. Да и к тому же, Федя уже сделал свой вклад. Мы же не просто болванчики, которые бездумно бродят по чужому Абсолюту. Мы — команда! А значит должны относится друг к другу с пониманием и всячески помогать. Сам подумай, каково было бы тебе тогда, если бы ты узнал, что нужно срочно лететь в будущее? А отказать нельзя, потому что на кону стоит судьба всей Мультивселенной. Завоеватель своё получил. Ты тоже. Так давайте дадим Феде хотя бы пару дней побыть с теми, в ком он смог увидеть новую семью?

— Ладно. Убедили. — Феймос начал оглядываться по сторонам: — А здесь есть, что-то типа виски или скотча? Я бы с удовольствием промочил горло.

— Нынче на заводе с алкоголем очень строго. — пояснил Кай: — Фёдор боролся с алкоголиками и тунеядцами на протяжении всего первого месяца работы на «Искре». Потому, чтобы не выглядеть лицемером, убрал весь алкоголь из своего кабинета. Да и не должно ответственному лицу хранить на рабочем месте подобное. Федор сюда приходит не за этим.

— Понял. Обойдусь.

— Ты лучше расскажи, что можешь нам предложить? А-то опять с темы на тему перескочили.

— Действительно. В общем, за свою службу в Бастионе я успел обрасти полезными связями. Например, я открыл для себя уникальную расу ксеноферов…

— Нет, на такое мы точно не пойдём. — тут же перебил его Глэй: — Слишком рискованно! Мы хотим предотвратить уничтожение Мультивселенной, а не усугубить ситуацию.

— Погодите! — вмешалась Лэмия: — Ксеноферы — это, вообще, что такое?

— Уникальный вид существ. — ответил Феймос: — Когда Миротворцы только-только начали промышлять зарядом Ядер через искусственные миры-инкубаторы, они экспериментировали в способах уничтожения биосферы. Сперва это были существа, что очень походили на насекомых. Их называли «Саранча». Они спали в квантовом измерении и ждали своего часа. И как только Ядро заряжалось — Саранча выпускалась на волю. Они буквально съедали всё живое. Как будто, снимали слой с планеты… И когда биосфера была уничтожена, переключались сами на себя.

— Ужасно…

— Да. Зато быстро и удобно. Однако был у Саранчи один негативный нюанс. Гуминиты всегда сражались до последнего, что могло серьёзно тормозить очистку планеты. Тогда Миротворцы решили создать разумных антропоморфных монстров, которые могли с помощью убеждения и различных рычагов влияния свести сопротивление местного населения к минимуму. Это и есть ксеноферы. То есть, людям с самого начала показывали через религиозные писания о том, что в конце будет апокалипсис. Злые духи, демоны, антимирцы, меченые… В общем, те самые существа с рогами и копытами. Да, у них было очень много названий в зависимости от религии. И когда они приходили — люди быстро отказывались от сопротивления. Зачем, что-то делать? Ведь это неминуемый конец света.

— Ещё хуже…

— Ага. Было очень удобно. Правда, потом в квантовые измерения ксеноферов начали проникать трейсеры, захватывать их оболочки и организовывать там свои миры. В общем, всё пошло по причинному месту. И Миротворцы решили внедрять ген самоуничтожения людям прямо в ДНК. Чтобы без посредников.

— Так, и в чём же польза этих ксеноферов для нас? — уточнила Лэмия.

— Это непобедимая вечно голодная до сражений армия. За счёт трейсеров они откололись от Миротворцев и начали занимать целые планеты! Правда, когда Сенат прознал об этом, то тут же всё уничтожил. Теперь оставшиеся ксеноферы прячутся в Изнанке — измерении Контролёров. Если пообещать им парочку планет в Галактике — они с радостью пойдут в бой.

— Парочку планет? — Глэй нахмурился: — А ты в курсе, что как только на одной из этих планет сменится власть — начнётся разлом, который может привести к очередной экспансии? Ты хочешь разбираться с Армией Тьмы? Лично я — нет!

— После свержения Мегарда, мы возьмём управление Ультиматами на себя. Ну, вернее — тот из нас, кто останется в живых. Я почему-то, искренне верю в Лэмию. И она создаст контрольное подразделение, которое будет следить за демонюгами на их ограниченном клочке территории. Да, это дополнительные ресурсы, ибо повлиять на ксеноферов можно только хитрыми уговорами и силой. Но это всяко лучше, чем позволить Мегарду и дальше продолжать убивать Мультивселенную своими временными петлями!

— А я вот тут подумал… Почему никто не натравил на Мегарда Миротворцев из своего временного потока? — поинтересовался Кай.

— Миротворцы слишком заняты пополнением своих запасов. А Сенат — тупые престарелые идиоты, которые не знают, что такое «перспектива». Да и в целом — так Миротворцы нас и послушают… Да-да.

— Один бы послушал…

— Бы? Ха! Глэй, ну ты забавный. Мне даже интересно, с кем из Миротворцев ты водишь дружбу?

— Вообще-то, это Джек Коуч.

— Эрос⁇!!?! О, нет-нет-нет… Спасибо. Его только нам и не хватало! Тангейзер хотя бы с мозгами в отличии от этого шута. К тому же, сам Эрос уже неоднократно пользовался Гиперсветом. Он нам точно не нужен. — отмахнулся Феймос.

— Он просто хотел исправить свои ошибки.

— Да. Кажется… Тот, против кого мы сейчас выступаем — делал ровно тоже самое. Не находишь? — с ехидством ответил агент: — Но, это ладно. Что мы имеем в сухом остатке, друзья мои? Пара сотен задохликов нам точно не поможет. Операция быстро превратится в «самоубийственную миссию». А с демонюгами у нас есть хотя бы шанс.

— Что скажешь? — Глэй вопросительно посмотрел на Лэмию.

— Думаю, что нам стоит обсудить это завтра с Федей.

— Разбрасываетесь временем, которого у нас нет. — вздохнул агент: — Простите, а почему вы раньше не начали действовать?

— Я прилетела сюда месяц назад.

— А я не знал, что Фёдор — Глэйтрон…

— Я потерпел крушение буквально на этой неделе.

— О, как. Выходит… я пришёл в самом начале. — усмехнулся Феймос: — Чудно. Я всегда знал, что для разработки плана по спасению Мультивселенной хватит и одного месяца…

* * *

«Алкогольный пинг-понг», «Алкогольный морской бой», «Тридцать три», «Это прорыв!» и ещё огромное количество развлечений во время празднования победы были задействованы нашей отвязной компашкой.

Если честно, то я был счастлив видеть, как все уносятся в пучину веселья.

Но всему приходит конец. И этот праздник не был исключением.

Шум вечеринки постепенно угасал. А большая часть нашей тусовочной группы уже разбрелась по домам. Остались только самые стойкие! Это я, кот и Микуха.

Для меня до сих пор оставалось загадкой — как в столь маленькое пушистое тельце вмещалось столько алкоголя! Сгусток меховой тьмы самым буквальным образом опустошал бар заведения. Мне казалось, что если мы сейчас пойдём сдавать анализ, то в его спирту крови обнаружено не будет…

А вот Микуха хитро смаковал пиво и даже не думал пьянеть. Но это старая секретная техника. Далеко не всем нравилось напиваться вусмерть. Кто-то предпочитал состояние «лёгкого элеганта». Или, как говорили некоторые опытные «дегустаторы увеселительных напитков» — «тёпленький режим».

А каким же образом выжил я? Эх… Даже немного грустно это осознавать.

После усиления в подвалах «Ареса», мой метаболизм просто улетел в стратосферу!

И если раньше наследственная регенерация сбивала лишь 50 % алкогольного урона, то теперь я просто оставался трезвым.

Даже состояние «лёгкий элегант» было для меня недостижимой вершиной в гонке спиртных напитков.

С одной стороны — ужас-кошмар! С другой — вполне нормально. У меня совершенно не было времени бороться с последствиями алкогольного отравления.

Но сейчас я выключил душнилу и активно поддерживал веселье.

— Ох, пацаны… — выдохнул кот, после очередной рюмки текилы: — Знаете, вот смотрю я на вас… Хорошие вы мужики! И поговорить есть, о чём… И за компанию посидеть всегда приятно.

— Ты чего это? — удивился я: — Уже нафуськался?

— Нафуськался? Хе-хе-хе, да я сейчас просто в дрова! — усмехнулся кот и едва не рухнул со стола: — Сегодня был хороший день. Уникальный! И честно говоря… Я впервые за долгое время приятно устал. И пить от этого… так здорово…

В голосе сгустка меховой тьмы звучали нотки облегчения и крайнего удовлетворения. Словно, он достиг того, к чему очень долго шёл.

— Учитывая, чем ты занимался — оно и не мудрено. — хмыкнул Микуха.

Да, историю о том, что некая парочка облюбовала парковку и занималась непристойностями в белоснежном «Мерседесе» уже облетела всю округу. Артов был крайне недоволен и отправил мне жалобное письмо. Но Шмель — красавчик, поэтому быстро удалил все опознавательные знаки из интернета.

Информация — правит миром! А завтра не умрёт никогда.

— Но-но! — возмутился кот и поднял переднюю лапку: — Сегодня меня быстро отпустили. Но я не об этом. Вы оба доказали этим наглым выскочкам… Ик-ой… Чего стоят настоящие уральские мужики!

— Показали. Да. — Микуха с улыбкой взглянул на часы: — Что ж, друзья мои. С вами было очень приятно иметь дело! А праздники у вас — выше всяких похвал. Серьёзно, я со студенчества не играл в «Пьяный пинг-понг». Однако… мне пора возвращаться домой. Семья — дело святое!

— Согласен. — кивнул пьяный кусок шубы и поднял новую рюмку с текилой: — Семья — дело святое! Ну-с… За семью!

— За семью!

Мы чокнулись «на посошок», и Микуха залпом осушил свой стакан.

— Пока в Екатеринбурге порешаю вопрос с обогащением смеси и охлаждением двигателя. Если возникнут нюансы — позвоню. — пилот положил на стол две купюры по сто рублей, и кивнув, направился в сторону выхода.

— А ты на чём? — спросил вдогонку сгусток меховой тьмы.

— Меня ждёт водитель. — ответил Микуха и скрылся за дверью.

— Прекрасно! Вот они — плюсы дворянства. Тебя всегда есть, кому привезти и увезти. — кот раскрыл клыкастую пасть в зевке: — Ой… Хорошо сидим.

— Факт. — кивнул я.

— Но ты же понимаешь, что это так просто не закончится? — сгусток меховой тьмы с хитрым прищуром посмотрел на меня.

— Хех, и что ты имеешь в виду?

— Ну ты сам подумай. Это же победа! Твоя первая победа в автомобильных соревнованиях… Ик-ой! Знаешь, сколько человек заезжало на подиум в самой первой гонке?

— Сколько?

— Единицы! А если честно, то я знаю только Джузеппе Фарина по кличке «Нино». Это очень большая редкость, бро! А значит, нужно и отметить, как следует…

— Разве мы не отметили?

— Отметили… Но пока что, не как следует.

— Хм, и что же ты имеешь в виду под «как следует»?

— Небольшая ремарка… Чтобы было понятнее! — хитро ответил кот: — Знаешь, чем отличается дворянин от простолюдина?

— Ну, давай. Удиви меня!

— Дворянин может гулять на ОЧЕНЬ широкую ногу!

— Господи… Ты опять хочешь в «Город Кошек»? — усмехнулся я.

— На этот раз… — сгусток меховой тьмы вытащил из квантового кармана мобильник: — Я хочу показать тебе настоящий уровень праздника!

— Ты меня заинтриговал.

— Алле? — пьяным, но крайне довольным голосом произнёс «профессиональный гуляка»: — Что значит «я»? Нет, это не я. Это Хуан Карлос! А ещё… Я хотел бы уточнить, сколько мастеров сейчас работает? О! Чудно! Застолбите всех, ибо мы выкупаем заведение на всю ночь.

Уж не знаю, что этот пушистый пройдоха задумал, но мне действительно стало очень интересно.

* * *

Человек, несмотря на философию развития и прагматичность — очень любил скатываться в откровенный гедонизм. Причём, делал он это совершенно внезапно, и как будто — немного латентно для самого себя.

Работа, дом, работа, дом, работа и… Ба-бах! В голове всё переворачивается вверх дном.

Организм бастует! Рычит… Бурлит! А затем неистово требует развлечений.

И, видимо, подобные заведения, в одно из которых меня притащил Семён, как раз и существовали для таких внезапных гедонистических «вспышек».

— Та-да-а-а-ам! — кот встал на задние лапы и презентовал мне крайне сомнительного вида чёрную дверь, над которой красовался знак в виде кролика из «Плейбоя»: — Представляю вашему вниманию УНИКАЛЬНОЕ заведение под названием «Пельменная»!

— «Пельменная»? — удивился я: — Хм-м… «Мужское СПА. Релакс и Ресёрч» — крайне странное название для заведения, где подают пельмени. Не находишь?

— Не нахожу. Здесь самые прекрасные «пельмени» города Перми! Уж поверь моему опыту. — хитро подмигнул пьяный кусок шубы, а затем уткнулся в дверь: — Это… Ты только дверь открой. А-то у них тут магнитные замки… А у меня лапки.

— Конечно. — усмехнулся я.

Стоило слегка дёрнуть дверь, как мы тут же оказались в ярко-красном «предбаннике». Очень завораживающая, и с совершенно непонятного для меня перепугу — волнительная атмосфера.

И если в простом предбаннике такое, то что же нас ожидало за второй дверью?

— Ну? Чего встал-то? Звони в домофон! — нетерпеливо переминаясь с лапы на лапу, произнёс кот.

Нажав на кнопку вызова, я услышал крайне нетипичный звуковой сигнал. Как будто, это было вовсе не домофон, а старые бабушкины часы, пробившие полдень.

Спустя мгновение, дверь с писком открылась.

В нос тут же ударил сладко-взбудораживающий аромат ванили и корицы.

Нас встречала юная загорелая леди с идеально выправленными блондинистыми волосами. За тоненькие лямочки на её притягательных плечах держалось свободное шёлковое платье тёмно-синего цвета.

Гормоны моего юного тела взвыли.

— Добрый вечер, Хуан Карлос и… — нимфа заворожённо посмотрела на меня.

Вот это взгляд… Такой горячий, изнывающий от интереса. Как будто, эта девушка всю свою жизнь ждала только меня.

— Энрике! — кот похлопал лапкой по штанине моих брюк.

— И Энрике. Чудесно. — пропела девушка: — Меня зовут Анжела! И я сегодня буду ответственной за ваш прекрасный отдых.

— Великолепно! — восхищённо ответил сгусток меховой тьмы: — Анжела… Как же я истосковался по вашим ласковым рукам!

Кот очень бесцеремонно запрыгнул к девушке на руки. Иногда мне казалось, что для Семёна быть милым пушистым зверем — никакое не проклятие. Это его мощный перк обольщения, дающий автоматический доступ практически к любой красавице. Ну, только при условии, что у неё нет аллергии на развратных котов.

— А я-то как соскучилась! — улыбнулась Анжела и тут же погладила пушистого кутилу: — Господин Энрике, вам налить кофе? Виски? Или, может быть, бокал игристого?

— Не отказался бы от виски. — ответил я.

— Чудно. Тогда прежде, чем проводить вас в комнату, я хотела бы определиться с нюансами.

— Что? Разве «Ночь в Вегасе» — не подразумевает полный список? — возмутился кот.

— Подразумевает. Я имею в виду, что сегодня у нас самые несдержанные барышни… И они могут немного переборщить со своим желанием угодить Господину Энрике.

— А… Не переживайте. Уж кто-кто, а я сюда точно пришёл не за этим. — с улыбкой ответил я.

— Чудно. Я предупрежу девчонок, чтобы сильно не напирали.

— Предупреди их, чтобы напирали на меня! — излизнувшись, промурлыкал сгусток мохнатой тьмы.

— О, это обязательно. — ласково ответила Анжела, и положив кота на столик администратора, аккуратно повесила моё пальто на плечики внутри высокого шкафа: — За вещи мы несём личную ответственность. А так же, спешу сообщить, что в нашем заведении поддерживается абсолютная анонимность. То есть, никто и никогда не узнает, что вы здесь были. Поэтому — расслабьтесь! И погрузитесь в ночь удовольствия.

— Звучит крайне соблазнительно. — я сел на пухлый диванчик.

Внутри всё очень напоминало приёмную покоев типичного султана из старого сериала. Всюду подушки… Ковры с блестящими узорами. А ещё тусклый свет, как бы намекающий, что местная Шахерезада явно не будет откупаться некомпетентными историями…

— Чувствуешь это? — кот прикрыл глаза и начал неистово втягивать воздух ноздрями.

— Ваниль? Корица? Немножечко кофе? Ты о чём?

— Это запах истинного наслаждения!

— Поверю тебе на слово. — ответил я, и мой взгляд упёрся в нечто, накрытое блестящими шторами: — А это что?

— Наш подиум, куда девочки выходят для того, чтобы показать себя с самой лучшей стороны. — подойдя к небольшому холодильнику, Анжела вытащила бутылку дорогущего виски.

— Показать? — удивился я.

— Ну, конечно! У нас самое честно заведение. — пояснила нимфа, бросив в стакан идеально ровный кубик льда: — Если Господин Карлос вам не сообщил, то мы здесь предоставляем то, что так не хватает большинству мужчин в современном мире. А именно — спокойствие, максимальное расслабление и немного ласки! Ведь вы этого достойны.

Голос у Анжелы был почти, как у Галчонка. Отличие заключалось в том, что местная жрица «спокойствия» пыталась максимально расслабить нервы и пощекотать слух.

Таких девчонок называли сладкоголосыми. Очень опасный вид! Могут в мгновение ока усыпить бдительность… А ещё хуже — ввести в транс.

Но судя по тому, что улавливал мой Определитель — перед нами просто был отличный специалист, который действительно разбирался в своём деле.

— Прошу. — Анжела протянула мне стакан.

Из-за шторок, которые висели справа от подиума, послышался приглушённый девичий смех. А ещё я почувствовал необузданную радость вперемешку с облегчением. Хм-м… Даже странно, с чего бы это?

— Простите… Сейчас я скажу девочкам, чтобы убедились в готовности комнаты и приглашу вас. — с милой улыбкой произнесла нимфа, после чего скрылась за блестящими шторками.

— Ну, как ощущения? — поинтересовался кот, намывая лапкой свою мохнатую моську.

— Пока не могу сказать точно. И самое главное — совершенно не понимаю, чем именно они здесь промышляют?

— Тебе же сказали — успокоением и расслаблением! Каждый мужик об этом мечтает.

— Ладно. Признаюсь — мне действительно хочется посмотреть, о чём же мечтает «каждый мужик». — усмехнулся я.

В мозгу опять возникли философские размышления на тему взаимоотношений Семёна с женщинами, но я быстро их заглушил. Сейчас не время и не место. Раз уж пришли — надо действительно попробовать расслабиться.

— Мальчики! — Анжела выглянула из-за шторок: — Прошу за мной.

Кот молниеносно спрыгнул со стойки администратора, и задрав хвост трубой, вальяжно прошёл в тёмный коридор. От него исходила целая палитра эмоций. Одной из самых ярких было предвкушение. Словно ребёнок, бегущий утром первого января смотреть, что же Дед Мороз положил ему под елку?

— Вы готовы? — нимфа взялась за ручку двери и вопросительно посмотрела на меня.

— Всегда готовы! — ответил за меня кот, в нетерпении размахивая пушистым хвостом.

— Тогда — желаю прекрасного отдыха! — Анжела распахнула дверь, и перед нами открылась очень удивительная, но в тоже время крайне сказочная картина.

— Мать моя женщина… — облизнулся Семён: — Как сказала одна великая поэтесса: «Наверное, это мой рай!»…

Глава 9

За полгода жизни в мире людей, я пришёл к выводу, что большинство дорогих и благородных жестов направлено исключительно на тщеславное самовеличие.

Хотя, чего там говорить? Любая дорогая вещица, если это не оружие или космическая техника — преследует цель рассказать, что её владелец самый крутой и богатый, раз смог себе её позволить. Этакий символизм высшего сословия!

Но сейчас не о дорогих вещичках, а об пожертвованиях.

О, да! Каждый солидный дворянин считает своим долгом пожертвовать в тот или иной фонд нуждающихся и громко об этом заявить. Даже такое светлое и, казалось бы, непорочное чувство, как милосердие — иногда бывает корыстным.

В общем, редкий богатей делал, что-то действительно стоящее просто так, от доброты душевной.

— Как-то раз, одна моя хорошая подруга отправилась на отдых в Таиланд… — произнесла милая блондинка в прозрачном халатике. Она сидела возле меня, то и дело пытаясь положить свою маленькую ладонь мне на коленку: — А именно — на Пхукет!

— Ой, Мелиса, ты про ту самую историю?

— Да-да! Именно про неё. Хе-хе-хе…

— Ладно. Жги!

В общем, люди при деньгах зачастую были крайне корыстными и мелочными. Экономили каждую копейку, ибо всё должно идти в правильное русло.

Однако мне попалось редкое исключение из правил в лице Семёна.

Да, сейчас он был лишь фамильяром. По сути, обычным слугой. Но мне удалось найти сведенья о том, куда, а главное — во имя чего тратил свои капиталы некогда великий придворный маг Симулус фон Даффвахе.

Он готов был поделиться последним грошом со всеми нуждающимися. Причём, делал это тихо… Без лишнего внимания. И главное — от всей души.

Да, возможно, кто-то скажет, что у него отвратительный характер.

Ну, а что вы хотели? Деду больше двухсот лет. И это при том, что психика местного человека рассчитана максимум на сто. Так заложено природой. И скорректировано Миротворцами. По крайней мере, об этом мне рассказывал Артов.

— Так вот, поехала одна моя подружайка в Тайланд. Чисто позагорать. Отдохнуть. Поесть свежих фруктов. И нашла там себе местную подружку. Маленькую весёлую тайку.

Семён, не смотря на всю свою паутину собственной лжи — был одним из самых честных, благородных и открытых людей, которых я когда-либо встречал. Все его подколки, критика и мнение всегда исходили из глубины его огромного сердца.

А эмоции и чувства, типа тех же счастья, радости, злобы, ярости и печали… Всё это было настолько ярким и искренним, что имело для моего Определителя особые нотки аромата. Общение с этим вечно позитивным существом было для меня такой же отдушиной, как если зайти в хвойный лес после долгого дня в пыльном кабинете.

— Всё у них было замечательно первые пару дней. А потом тайка сказала, что у неё дома лютый звездец. Ну, а у меня подруга — до чего сердобольная… Естественно, приютила бедную девчонку у себя в номере. Они наклюкались местным ромом. И бедная несчастная тайка… Ка-а-а-а-ак оприходовала мою подружайку своим здоровенным болтом!

— Что⁈ Серьёзно⁈ — удивился я.

— Серьёзно!

— Твою ж… Не думал, что истории про Тай работают в оба направления. — задумчиво произнёс я.

Так вот, Семён, как бы это парадоксально не звучало, во всём был искренен и честен до конца. Даже, когда лгал.

Этот комочек чёрного меха сочетал в себе огромное количество потрясающих человеческих качеств.

Семён прекрасно относился к детям. Был очень заботливым и верным другом. Семён отлично разбирался в этой жизни. А ещё идеально владел самым опасным оружием в мире… Я сейчас говорю про информацию, если что.

Мой друг был бы идеальным бизнесменом. Семьянином. Мужем. Отцом.

Семён мог бы перевернуть весь этот чёртов мир, если бы только захотел!

И мне до сих пор было не понятно только одно. Как при столь полезных и прекрасных данных, кот продолжал оставаться таким лютым… БАБНИКОМ и вести столь деструктивный образ жизни (по возможности)⁈

— Хе-хе-хе… Ну, главное же, что всё было по взаимному согласию? — промурлыкал сгусток меховой тьмы, обласканный тремя красавицами в неглиже.

— Ну, конечно! — ответила Мелиса, что уже в пятый раз пыталась пододвинуться ко мне поближе. Кстати, она была самой смелой среди трёх девчонок, которых выделили для меня. Остальные же сидели на безопасном расстоянии, с тоской поглядывая на мою скромную улыбку: — Дружбу сексом не испортишь.

— Это да! — согласился кот: — Слушайте… А, может быть, в джакузи нырнём?

— Прекрасная идея! — вдохновлённо произнесла одна из нимф и тут же пошла набирать ванну.

— Никогда не понимал всей этой истории со сменой пола. — я задумчиво посмотрел на пилон, блестевший в центре комнаты.

— Такая у них культура. — пожав плечами, ответила Мелиса: — К тому же, далеко не во всех азиатских странах есть красивые барышни. Да и бедность никто не отменял.

— Специфический менталитет…

— Ну, что поделать? Каждому своё. Но если посчитать, то «третьего пола» от населения Тая — всего два процента. Просто, они концентрируются в специальных зонах, чтобы не мешать обычным туристам. Всё же, несмотря на крайне специфическую славу Таиланда, многие приезжие являются приверженцами консервативных взглядов.

— Видимо, я один из таких. — с усмешкой ответил я: — Осуждать их… наверное, глупо и бессмысленно. Но и пересекаться с подобными персонажами я бы точно не хотел.

— Даже из любопытства? — Мелиса нагло схватила меня за коленку.

— Тем более, из любопытства.

— Я уже устал говорить: «о времена, о нравы». — вздохнул кот и запрыгнул в джакузи, после чего вынырнул на бортик с шапочкой из пены на голове: — Но тем не менее — истории про Тай меня очень забавляют. Столько неловкости… И одновременного разрушения личностных границ, которые зачастую приводят к лицемерию.

— Интересно, а были ли некомпетентные истории про Тай, но без вот этих вот товарищей? — спросил я.

— Да… Было дело. — ответила Моник, одна из девчонок, которая решила дождаться, пока я буду достаточно пьян, чтобы атаковать.

— Рассказывай.

— С удовольствием! — она придвинулась чуть ближе, и была встречена ревностным взглядом Мелисы: — Один из моих хороших друзей решил отправиться в Таиланд. Типичная история — качественно, но при этом недорого отдохнуть. Там он познакомился с молодой русской красоткой. Она была очень загадочной. Однако на второй день у них был жаркий кекс!

— Так, и что же тут интересного?

— А интересно было то, что все встречи проходили исключительно в номере у моего хорошего друга. И на все вопросы, она отвечала, что просто стесняется своего дешёвого отеля.

— Дай угадаю… — я сузил глаза и взглянул на зеркальный потолок: — Она приехала с парнем? Или… Она приехала с мужем и детьми?

— Всё оказалось гораздо хуже. — вздохнула Моник.

— Я заинтригован!

— Мой друг проследил за этой мадам. И выяснилось, что она жила на вилле с шестью мужчинами.

— Эм-м… Она хозяйка гарема?

— Увы. Есть такой вид эскортниц… Называется: «Курортная». То есть, ты снимаешь мадам на весь свой отпуск. Оплачиваешь ей билеты, еду, проживание и, конечно же, драгоценное время, которое она проведёт с тобой.

— Так. И что же там было на вилле?

— Её сняла группа заинтересованных мужичков. И все шестеро развлекались с ней почти каждый день.

— Погоди… То есть, она кексилась и со своими нанимателями, и с твоим другом? Но на кой-чёрт ей, вообще, сдался твой друг? — с непониманием спросил я.

— Она сказала, что она тоже женщина, и ей романтики хочется… А мой друг вернулся из Тая с травмой!

— Жесть какая. — усмехнулся я.

— Вот как говорят: «И рыбку съесть, и на невинное лицо присесть!» — мурлыкнул кот, сдувая пену со своих лап: — Водичка — что надо! Мне кажется, что пришло время.

— Да! — троица, выделенная специально для Семена, тут же скинула с себя то немногое, что отдалённо напоминало одежду, и радостно запрыгнула в джакузи.

А сгусток меховой тьмы не сильно спешил превращаться в человека. Видать, решил выжать из своей кошачьей милоты всё.

— Странный мир людей. — вздохнул я: — Но, опять же, осуждать не возьмусь. Буду честен — эскортницы мне очень серьёзно помогли.

— Правда? — Мелиса всё же не выдержала и начала поглаживать меня за колено: — Расскажешь?

— Там не интересная история. Просто задобрили двух «старых волков» для прохождения в гонку… Не более.

— Точно! Сегодня же был чемпионат! Я слышала, что ваша команда заняла первое место. Это правда? — глаза Лютеции — рыженькой обаяшки, которая тоже вызвалась, чтобы помочь мне расслабиться, тут же вспыхнули.

— Да. Микуха Столыпин взял золото. А я серебро. Хоть и говорят, что второе и четвёртое места — самые обидные, но лично мне сегодня было очень приятно.

— Гонка в такую погоду… Должно быть, это очень тяжело?

— Холод… — тихо произнёс кот, голосом типичного рассказчика из кино: — Просто дикий холод и бесконечная трасса! Да в этом снегу не то, что машины… Там самого себя можно потерять из виду. Ужасно! Просто ужасно! Но Фёдор по-мужски прошёл это испытание!

— Точно! По-мужски! — закивали головой нимфы.

Девочки из «Пельменной», или как их тут принято называть — мастерицы, были не только талантливыми рассказчицами некомпетентных историй, но и очень грамотными слушателями. Казалось, что им можно доверить абсолютно всё.

— На пути Фёдора неоднократно попадались сложные препятствия… — Семён продолжал изображать рассказчика: — Но он героически со всем справился. Да!

За тот недолгий час, что мы здесь провели, я понял в чём главный плюс «Пельменной». Тут можно было стать, кем угодно!

От секретного агента специальной службы, до марсианина, прилетевшего на Землю с мирной миссией. Любые грезы за счёт клиента. Ой, прошу меня простить… За счёт гостя.

Да, слово «клиент» здесь было под очень строгим запретом.

— Быть пилотом… Это так тяжело. Мне кажется, что твои мышцы очень нуждаются в массаже! — Лютеция посмотрела на меня очень воодушевлёнными, и в тоже время слегка сочувствующими глазами.

До ужаса точная имитация любой эмоции.

Настолько профессиональная актёрская игра, что даже мне — Ультимату, было слегка не по себе. Как будто, в этих девочках, что-то щёлкало, и они искренне верили в любую ложь.

Особенно, в свою собственную…

За прекрасными лицами явно было скрыто нечто страшное! Возможно, такое, от чего кровь в жилах застынет даже у самого бесчувственного мужчины.

Но такова работа мастериц.

Никакого негатива. Никакого прошлого. И главное — никаких имён.

Куклы…

Просто живые куклы, которые служили абсолютно таким же средством для мужского эскапизма, как компьютерные игры, спорт, рыбалка, посиделки с друзьями в гараже или ругань с незнакомцами в интернете…

Мастерицы создавали идеальные условия, чтобы каждый «гость» погрузился в свой уникальный мир. А главное — почувствовал, что здесь он ВАЖЕН.

Если честно, мне было немного жаль местных постояльцев… По сути, они платили большие деньги просто за то, что им не доставало в реальной жизни. А, почему? Хех… Из-за неверного выбора, естественно.

Люди слишком торопливы и зачастую поддаются своим эмоциям. Холодный просчёт сходит на нет, когда внизу живота порхают бабочки… И всё. Выбор сделан. Очередной «гость Пелеменной» появился на свет.

И, конечно же, можно осуждать их сколько угодно.

Но, во-первых — я обещал самому себе не душнить и не философствовать. А, во-вторых — моя задача поддержать верного друга, для которого подобные развлечения являлись важной и неотъемлемой частью его жизни.

— Воздержусь. — улыбнулся я: — Чувствую себя прекрасно! А ещё… мне бы очень хотелось услышать другие некомпетентные истории.

— АнтиШахерезада, блин. — нахохлилась Моник, но встретив очень недовольный взгляд Мелисы, тут же мило улыбнулась: — Ну, я к тому, что она тоже любила некомпетентные истории…

Кальян, шампанское, внимание милых мастериц — все это, вне всяких сомнений, было очень весело. Но не для меня.

Спустя пару часов некомпетентных историй, я решил, что моей поддержки уже достаточно, и можно оставить Семёна на растерзание этих прекрасных нимф.

— Уже уходишь? — тоскливо вздохнул кот, выглядывая из джакузи.

— Думаю, подышать свежим воздухом и ехать домой. Очень рассчитываю, что ты не посрамишь благородное лицо семьи Осокиных перед этими прекрасными барышнями.

— Эх… Чего только не сделаешь, ради братана.

— Что ж, хорошего отдыха. — я махнул девчонкам на прощание и вышел в коридорчик, где меня уже ожидала Анжела.

— Вы быстро. Что-то не понравилось? — в голосе нимфы звучали нотки тревоги и волнения.

— О, поверьте! У вас отличный сервис. Но, меня сейчас интересует нечто другое.

— Простите… А что вы имеете в виду? Может быть, я смогу угодить вам?

— А… Нет. — рассмеялся я, поняв, к чему идёт разговор: — Я имел в виду, что мне сейчас дороже моя семья. И скажу честно, у меня совсем не осталось времени, чтобы разбрасываться им.

— Что ж, я вас понимаю. Сообщить, когда ваш друг закончит?

— Нет. Я оплачиваю ему полный карт-бланш. — я вручил Анжеле две тысячные купюры: — Пускай мой друг отдохнёт, как следует.

— Обещаю — он запомнит эту ночь надолго. — хитро улыбнувшись, ответила нимфа.

Интересно, а способны ли шесть мастериц утолить необузданный голод сгустка меховой тьмы? Загадка, покрытая мраком…

Выйдя из заведения, я вдохнул морозный воздух, чтобы очистить лёгкие от аромата ванили, и отправился на набережную возле Коммунального моста.

На часах было пять утра.

Первые прохожие уже успели облюбовать пустынные тёмные улицы. А на дороги выехал общественный транспорт, разбавленный редкими машинами такси.

Радость от празднования победы постепенно ушла, и в душе осталась только неоднозначная грусть…

Возможно, это стандартный скачок гормонов. А, возможно, осознание того, что меня ждёт в ближайшее время.

Сперва признаюсь во всём Семёну.

Да, это будет тяжело. И… мне кажется, что он отреагирует очень плохо. Но слово, данное Морозову — я сдержу, как бы меня от этого не трясло. Да и можно было понять их чисто по-человечески. Это не та правда, которую уносят с собой в небытие.

А что потом? Сражение с Мегардом и… Всё?

Врать себе, что у меня есть шанс вернуться сюда — уже не хочется. Сообщать и расстраивать других… В принципе, тоже.

Главное, вернуть Голубику и Спартака. А Лэмии оставить трон… Уверен, она сможет правильно распорядиться Ультиматами в будущем.

Вдохнув морозный воздух, пропитанный мандаринами и хвоей, я внимательно посмотрел на Каму. Говорят, в последние годы она редко полностью покрывается льдом. Даже рыбаки очень осторожно сидели рядом с берегом.

Всё меняется. Ничто не стоит на месте.

По мосту то и дело с грохотом проносились фуры. А боковая подсветка во всю говорила о том, что город готовится к встрече Нового года.

Красиво… Но в тоже время грустно от того, что я всего этого уже не застану.

Конечно, можно утешать себя иллюзией, что переместившись в будущее, и закончив свою жизнь там, мне не будет больно от потери своей новой семьи… Хех, только вот, какой в этом смысл, если больно уже сейчас?

Какие-то жалкие полгода стали для меня ярче и прекраснее всей моей предыдущей жизни!

Люди прекрасны в своей глупости и свободе. И мне бы очень хотелось остаться Фёдором Осокиным…

Но Ультимат тем и отличается от человека.

Как там говорилось в фильме про парня в красно-синем трико? Чем больше сила, тем больше и ответственность?

Только вот, дело совсем не в силе. А скорее, в моей принадлежности. И характере, который просто не даёт мне морального права пустить всё на самотёк.

Такова моя судьба. Мой путь. Моя борьба.

Пора возвращаться домой.

Взглянув в окошко закрытого ларька, я увидел в отражении угрюмого парнишку. Белобрысый, с тоскливыми глазами. А ещё сутулый… Как будто, на его плечах лежал огромный и очень тяжелый мешок.

— Хреново выглядишь, дружище. — произнёс я и улыбнулся.

Парнишка из отражения улыбнулся мне в ответ.

Грустить? Да пошло оно всё к чёрту!

Этим делу точно не поможешь. Совершу неконтролируемый прыжок или вовсе умру? Да. Скорее всего. Никогда больше не увижу тех, кто стал моей настоящей семьей? Да. Скорее всего.

Зато я дам шанс другим. Освобожу их от этой ужасной и несправедливой ноши.

В этом моя суть.

Бог войны превратился в бога спасения и надежды.

Вытащив мобильник, я уже хотел было вызвать такси, однако моё внимание привлёк знакомый белый «Мерседес», который въезжал во двор «Пельменной».

— О-о-о… Звездец котёнку. — с ухмылкой произнёс я, и тут же начал дозваниваться Семёну.

Конечно же, этот пушистый пройдоха выключил телефон. И самому дьяволу не известно, что с ним там сейчас вытворяли мастерицы.

Но вдруг Анжела хорошая девушка и предупредит наглого кота-изменщика?

Такси я, всё же, вызвал… Причём — самое быстрое. Чисто так — на всякий случай.

И «Пандекс» не заставил себя долго ждать. К остановке подкатила чёрная «Камри».

— Вы заказывали? — из машины вышел водитель в деловом костюме.

— Да, но нужно чуть-чуть подождать. Моего друга, кажется, спалили… — я указал на высотку, в которой располагалась «Пельменная».

— А! Понимаю. Видимо, нас ждёт весёлая погоня? — улыбнулся водитель.

— Очень хотелось бы верить, что нет. Но учитывая характер зазнобы моего друга… скорее всего, мне придётся вам очень хорошо доплатить.

— Что ж, в таком случае — лучше быть готовым! — водитель тут же сел за руль.

Спустя мгновение, на козырьке одного из местных магазинов показался взъерошенный мокрый кот. Его огромные глаза с ужасом искали спасения…

— Давай ко мне! — крикнул я и махнул рукой.

Мокрый кусок шубы быстро сиганул в снег, а затем резкими прыжками пересёк проезжую часть.

— Брат!!! Я так счастлив тебя видеть!!! — кот буквально залетел ко мне на руки, а я сел в машину: — Шеф! Трогай!!! ТРОГАЙ!!!

— Не вопрос. В Полазну?

— Ага…

«Камри» быстро выехала на основную дорогу и помчалась в центр.

Семён содрогался от холода, спрятав голову в рукав моего пальто.

— Она опять спалила меня! Негодница… Не даёт отдыхать!

— Эх… Ничему тебя жизнь не учит. — я посмотрел в заднее окно.

Белый «Мерседес» тоже быстро выехал на дорогу, но мы успели скрыться среди трафика.

— Учит! — выдохнул кот и залез поглубже в моё пальто: — Хех… А знаешь, что я вспомнил?

— Что же?

— Когда ты был совсем ещё крошечный… У тебя вдруг поднялась температура. Ты весь трясся от озноба. А я грел тебя. Грел, пока тебе не стало лучше… Я дежурил у твоей кроватки три дня. Твоя мама нас даже сфотографировала… — сгусток меховой тьмы выглянул из моего пальто и вытащил мобильник: — Вот! Смотри.

Кот показал фотографию, на которой совсем маленький мальчик лежал в кроватке, а рядом с ним, прищурившись от вспышки, гордо лежал сгусток меховой тьмы, как бы защищая малыша.

— Мило. — честно ответил я.

— Ага… А сейчас мы поменялись местами. Забавно, правда?

— Ты реально ледяной! Будет очень отвратительно, если ты заболеешь.

— Не заболею.

— Сём. Может быть, чтобы больше не влипать в подобные истории, пора уже задуматься о том, чтобы отдыхать вместе с Беллз? — поинтересовался я, поглаживая бедного мокрого изменщика.

— Это не то…

— В смысле, не то? — удивился я: — У вас же любовь-морковь. Вы идеально друг другу подходите! Так, почему ты этого никак не признаешь?

— Федь… — кот посмотрел на меня очень жалобными глазами: — Даже если я тебе расскажу, ты всё равно меня не поймёшь.

— А ты попробуй.

— Хорошо. — сгусток меховой тьмы с грустью вздохнул: — Во времена, когда я только появился на свет — у женщин прав было меньше, чем у буханки хлеба. Если девушка родилась в бедной семье — либо на панель, либо на работу, либо замуж. Причём, её особо никто не спрашивал. Закидывали туда, куда выгоднее для семьи. Если же девушка рождалась в богатой семье — замуж за экономически выгодного мужчину. Спрашивали ли девушку? Конечно же, нет. Дочь из богатой семьи — была не более, чем разменной монетой. И дорогим, а если очень повезёт, то ещё и красивым аксессуаром для семьи своего новоиспечённого мужа. Было ли там место любви, как в современном мире? Да, конечно же, не было! За кого надо, за того и выйдет.

— Так. И что дальше?

— А Беллз… Я же тебе уже говорил, что она далеко не всегда была такой. Это я её сломал! Сделал из неё чудовище. Монстра, который охотится за моей душой!

— И при этом — безмерно тебя любит.

— Как и я её…

— Пф-ф-ф-ф… — я обречённо закатил глаза: — И в чём же проблема? Сём, я правда не понимаю тебя.

— Всегда считалось, что влюблённый мужчина — слабый мужчина. Жена должна быть не по любви, а по силе характера! Если она слабая — вопросов нет. Сломал её, а затем собрал чисто под себя. Как конструктор. Или… пластилин. Вот идеальная жена! Но сможет ли влюблённый мужчина сломать свою пассию? Конечно же, нет. Он будет угодником! Слабым в их паре. И в итоге, превратится в самого настоящего подкаблучника. А у таких мужчин нет чести, нет уважения…

— Нет пива?

— Кхм… Я к тому, что нельзя быть с той, которую искренне любишь.

— То есть, ты не хочешь быть с Беллз просто потому, что любишь её и боишься стать подкаблучником?

— Я не смогу сопротивляться ей! И что самое страшное… Я даже розгами её не огрею, если перестанет слушаться.

— Розгами⁈ Господи, Сём… Ты не в восемнадцатом веке.

— Такие у меня порядки. Такое воспитание. И если честно, единственные девушки, в которых я вижу каплю того самого времени — мастерицы, куртизанки и эскортницы.

— Потому что, они аксессуары?

— Именно! — кивнул кот: — С ними всё честно! Ты им деньги, а они тебе всё, чего так необходимо мужскому организму. И никакой мозготрёпки! Никаких влюблённостей. Никакого подкаблучничества. А? Здорово, правда?

— Ты балбес, Сёма. Мир не стоит на месте! А с Беллз… Можно просто поговорить. Если она тебя любит по-настоящему, в чём я даже не сомневаюсь, то с ней всегда можно будет договориться. Совместная жизнь — это же, как построить дом. Тут работа двух важна! А если же ты всегда будешь поворачиваться только удобным для тебя самого боком — то ничего хорошего из вашей сексуальной дружбы не выйдет. Рано или поздно ей надоест за тобой гоняться. И всё. Ты потеряешь лучшую женщину в своей жизни!

— Что-то ты дофига знаешь для восемнадцатилетнего… Опять эти ваши «Тик-Токи» с псведопсихологами?

— Нет. Я говорю тебе так, как вижу. Совместная жизнь, это не только секс. Это ещё и компромиссы. Разговоры. Решение проблем совместными усилиями. Ты просто относишься к этому… несколько странно. По-детски, я бы сказал. К тому же, обрати внимание на самое главное — все эти куртизанки, мастерицы и эскортницы не показывают своё настоящее лицо. Они фальшивые. Как куклы. А Беллз — она живая! Настоящая. Вся такая, какая есть. Ты её знаешь, как облупленную. А она тебя знает. Каждый твой изъян. Каждую твою шерстиночку. Это ли не чудо в современном мире бесконечных фильтров и масок?

Кот затих. Видать, задумался.

— Простите… — водитель посмотрел на меня через зеркало заднего вида: — Не моё дело, но вам бы кроме завода, перестрелок с бандитами и гонок пойти в психологи. Я так подумал… И теперь ещё сильнее люблю свою жену.

— Рад за вас. Но моя задача наставить этого прекрасного кота на путь истинный.

— Когда ты со мной — я уже на правильном пути.

— А когда меня не станет?

— Это будет не скоро. Не хочу об этом думать. — тяжко вздохнув, сгусток меховой тьмы вновь вжался в меня и засопел.

Бог войны, предприниматель, убийца, филантроп, пилот гоночного болида и… психолог.

Представил себя в белом халате, и мысли тут же пошли совершенно не в ту степь.

А дело-то ведь лёгче-лёгкого. Иногда на человека просто нужно посмотреть со стороны.

* * *

Приехав в имение, я аккуратно прижал к себе захрапевшего кота, и попрощавшись с водителем, зашёл домой.

Хм-м… И когда этот аромат стал для меня настолько родным?

— Вы только закончили? — сонно зевнув, с лестницы спустилась Иришка. Одета она была в белую, практически прозрачную рубашку и детские трусишки с Лосяшем из «Смешариков». Такое, вообще, законно?

— Ага. Гуляли до победного. — с усмешкой ответил я.

— Здорово… Кушать будешь? Я, как раз, собиралась на кухню. Ой… А, что с мохнатым? Он всё-таки нажрался? — шпионка подошла ближе и внимательно посмотрела на сопевшего кота: — Господи-боже! А почему он весь мокрый? Как будто его прополоскали… Неужто опять та дикая белая кошка из прислуги Артовых?

— Не без этого. По поводу еды… Знаешь, я не откажусь.

— Пожелания?

— На своё усмотрение.

— Брускетты с отбивной и глазуньей из перепелиных яиц.

— Ты золото!

— Стараюсь. — заигрывающе вильнув попкой, Иришка утопала на кухню.

По идее, Семёна следовало бы высушить. Но будить мохнатого братишку очень не хотелось.

Поднявшись на второй этаж, я едва не врезался в сонную Ириску, которая только что выползла из своей комнаты.

— Я слышала звук мотора… Только вернулись?

— Как видишь.

— Ну вы и кутилы… Видимо, Семён опять решил уничтожить всё, что было в баре. А вот ты выглядишь очень свежим. Разве что, глаза грустнее, чем обычно… Что-то случилось?

— Расстроился, что моя регенерация достигла слишком высокого уровня, и я теперь не могу опьянеть.

— Матушка! — Ириска заботливо приобняла меня, а затем резко отстранилась: — Мать моя женщина! А почему этот кусок батиной шапки сырой⁈ Обоссался спьяну⁈

— Нет же… Просто, очередная не самая удачная встреча с Беллз.

— Она постирала его с «Лаской» магия чёрного?

— Скорее, с дегтярным мылом. И муравьиной кислотой…

— Любовь похожая на сон.

— Ага. С Фредди Крюгером. Приготовь полотенце. Не хочу, чтобы мохнатость заболела.

— Хе-хе… Сейчас сделаю!

В итоге, мы положили Семёна в его спальне на кровать, а затем укутали в несколько полотенец.

— Гы! Шаурмяк! — хихикнула горничная: — Знаешь, а он такой милый, когда не раскрывает рот…

— Ага. Все мы красивые, пока спим зубами к стенке. — я с облегчением выдохнул и скинул с себя пальто: — Как успехи на заводе? Было что-то интересное?

— Ну, разве что — Глэй притараканил ещё одного инопланетянина…

— Сюда? — я тут же напрягся.

— Нет. Борода сказал, что с уважением относится к твоей недвижимой собственности, поэтому оставил его на заводе.

— Одного⁈

— Нет, конечно. Глэй остался вместе с ним.

— Ох, я уж запереживал… А можно чуть подробнее, что это? Как оно выглядит?

— Ну, никакое это не «оно». Статный мужчина под два метра ростом. Очень воспитанный! Я бы даже сказала — крайне импозантный. Этакий Джеймс Бонд на максималках.

— Джеймс Бонд? — усмехнулся я: — Звучит интригующе.

— Ой, я не стала вникать в их разговоры. К тому же, они все сразу замолчали, как только я вошла… Замерли с такими идиотскими приторными улыбками, что мне стало не по себе. Ей богу! Как будто они там сатанинские ритуалы обсуждали… А лично мне — вообще плевать. Главное, чтобы не получилось, как в «Неуязвимом».

— Напомни, что там было?

— А… Большой сексуальный дяденька притворялся Суперменом, а потом оказался планетарным захватчиком от расы пришельцев.

— Хе… Нет. Захватывать планету они точно не собираются.

— Вот и славно! Кстати, Монро привела своих подружек на должность медицинских сотрудников. Правда… собеседование прошло отвратительно из-за «Рога и Пушки».

— Эх… Вот это плохо. Хотя, я знал, что никто нормальный не согласится на эту работу. И дело тут далеко не в «Рога и Пушки».

— Нет-нет! Девочкам всё очень понравилось! Они готовы выйти уже сегодня.

— Эм-м… Ладно, беру свои слова назад. Может быть, что-нибудь ещё?

— Рекламу сняли. — Ириска виновато улыбнулась, замотыляла пушистым хвостом, а затем застенчиво отвела взгляд: — Хорошую такую… Прям экшн на экшене…

— Ирис. Что случилось?

— А с чего ты взял, что что-то случилось? — пушистый хвост завертелся ещё быстрее, а собачьи ушки окончательно прижались к голове.

— Ирис. Скажи правду… Я не буду тебя ругать.

— Правда не будешь?

— Конечно же, нет. Ты у меня самая замечательная заместитель руководителя! Как я могу на тебя ругаться?

— Хорошо… В общем, рекламу-то мы сняли. Но при этом разбили два кабриолета. Ты же не будешь злиться, правда? — Ириска ласково взяла меня за руку: — Это для дела! Честно-честно…

— Какая же ты у меня умница. — я погладил горничную по шелковистым волосам.

— Да! Наказывайте меня… Стоп. ЧТО⁈ — Ириска с ужасом посмотрела на меня: — Ты чего? Вернее — ты, кто такой? Где мой Хозяин? Верни мне старого Фёдора Александровича!

— Не переживай, моя радость. Я просто лишу тебя свободного маркетингового бюджета на месяц.

— А, может, лучше наорёшь?

— Нет. Никакого бюджета. — я ласково потрепал Ириску за щёку: — Но… мне кажется, будто тебе хочется чего-то большего. Не так ли?

— Большего, в каком плане? — осторожно уточнила горничная.

— Речь пойдёт о тотальном подчинении… — тихо прошептал я, от чего Ириску тут же бросило в краску.

— Хозяин! Ну, наконец-то… Я уж заколебалась ходить вокруг да около! Ну, давай… Плетка, кляп, наручники… Господи, да я что угодно для тебя сделаю!

— Неа. — усмехнулся я: — На месяц ты в полном подчинении у Никиты. И никаких совместных идей и твоих собственных инициатив.

— НЕ-Е-Е-Е-ЕТ!!!!!!!

— Побудешь девочкой на побегушках с месяцок. И поймёшь, что нельзя подобным образом относится к бюджету предприятия.

— Хозяин, ты тиран…

— Не нравится — можешь вернуться домой. Тебя на заводе никто не держит.

— Жесток, но справедлив! — осознав, что ситуация может стать ещё хуже, Ириска тут же обняла меня, а затем начала принюхиваться: — Эм-м… А это что такое? Ванильное… масло?

Глава 10

Чудесно позавтракав брускеттами с нежными отбивными из говяжьей вырезки и глазуньей из перепелиного яйца, мы с Ириской отправились на завод.

Увы, наш пушистый «дегустатор пельменей» всё ещё приходил в себя после ночных приключений, поэтому я решил выдать ему вполне заслуженный выходной.

— Как непривычно и одновременно радостно! — произнесла Ириска, глядя на меня через зеркало заднего вида: — Как тебе «Мазератти»?

— Очень низко, но в целом — мне нравится.

— Не боишься ехать со мной?

— Если бы боялся — не поехал бы. — я взял мобильник, чтобы посмотреть новости.

Гонки были на первой полосе! Одно из самых обсуждаемых событий не только в Пермской губернии, но и по всей Империи. Приятно-приятно… А акции «Искры» подскочили аж на четырнадцать процентов. Это тоже не могло не радовать.

Второй популярной новостью было освобождение от проклятия одного из старейших заколдованных преступников. Некто Роберт Ван-Хенсприт — грабитель из 1724 года.

— Ириска, ты уже слышала новость про заколдованного преступника?

— Роберта? Да… Слышала. — вздохнула горничная и сразу сделалась грустной.

— Ты не рада за товарища по несчастью?

— Несчастью? — Ириска тоскливо посмотрела на меня через зеркало заднего вида: — С чего ты взял, что это… несчастье?

— Так Семён сказал.

— Хе… Семён — мужчина.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ему не надо выглядеть молодо и красиво. — улыбнулась Ириска: — Понимаешь, у вас — мужчин, социальный срок годности намного выше, чем у нас — женщин. Захотел ребёнка? Да без проблем — хоть в пятьдесят лет можешь завести. А если повезёт, то и в шестьдесят. Мужчина — стрелок. Этим всё сказано… А вот с женщинами сложнее. В двадцать лет у нас начинается пик, когда мы можем спокойно рожать. В тридцать — всё ещё нормально, но с определёнными ограничениями. После сорока — строго под наблюдением врача. А в пятьдесят — это уже на грани чуда.

— Выходит, если мужчина стрелок, то женщина — инкубатор?

— Как грубо! Ты бы ещё сейчас про старородящую ляпнул… Нет. Женщина — мать. И нам очень дорога наша молодость и здоровье. Посмотри на Беллз. Гретту… Ну, и на меня, конечно же. Не замечал, что мы очень похожи одной деталью?

— Так… Дай подумать. Вы преступники?

— Нет.

— У вас звериные ушки и хвостики, как у девочек из аниме?

— Нет…

— Вы очень забавные по характеру?

— Да, нет же! Вообще-то, мы — красивые.

— О, как… Не замечал.

— Что⁈

— Шучу. Да, вы красивые по меркам людей. Я видел, как на тебя заглядываются некоторые сотрудники «Искры». Но, что с того?

— Если для Семёна снятие проклятия — это спасение и возвращение его статуса солидного мужчины, то для всех нас это… неминуемая старость. И скорая смерть! Да, я горничная. Убийца… И немного, двинутая на голову…

— Немного?

— Кхм…

— Шучу. Ну, и дальше-то что?

— Но где-то внутри меня всё ещё сидит женщина! Я смотрю на себя в зеркало… И, знаешь, я не хочу, чтобы проклятие заканчивалось. Я лучше буду служить тебе. Играть роль помощницы руководителя отдела маркетинга. Чем вновь буду бегать за вечно ускользающей молодостью. Гретта и Беллз аналогичного мнения. Зачем им жить свободно, если они моментально состарятся и умрут? Потому — служить дворянам… Как по мне — достойная плата за долгую молодость.

— То есть, если бы у меня была возможность сократить твой срок, то ты бы отказалась?

— Конечно! Я ценю твою заботу и любовь, Дядя Фёдор… Но лучше оставь всё, как есть. Я не Семён. Мне искупления не надо. Я буду счастлива оставаться для тебя вечно молодой и красивой горничной.

— Хм-м… А способ сократить срок наказания существует?

— Существует. Я слышала, что у Беллз есть знакомые, которые могут сжечь личное дело заколдованных преступников и поставить оправдательную печать в «Книгу символов», где указан срок проклятия.

— Ого… То есть, это можно сделать законно?

— Хах! Если бы… — усмехнулась Ириска: — Будь такая возможность — то половина заколдованных преступников бы уже давным-давно завершила своё проклятие.

— Так и знал, что есть подвох. Ну, и стоит данная услуга очень дорого, я полагаю?

— Не то слово! Я бы сказала — цена заоблачная. Но это не единственная проблема. Если на сокращение срока обратит внимание Суд Избранных — то начнётся глобальное интернациональное расследование. И как только выйдут на «заказчика» — всё. Репутации аристократа конец. Там будет такое жирное пятно, что потом во век не отмоешься.

— А если заказчик не аристократ?

— У «неаристократа» таких денег не может быть.

— Хм-м… Теперь понятно.

— В общем, не стоит оно того, Дядя Фёдор. Потому мы, жалкие преступники, смиренно ждём окончания срока. А постареть ещё успеем.

— Я тебя услышал.

Человеческий век краток. А век красоты и здоровья — ещё короче… Я заметил, что капиталистический мир активно использовал биологическую безграмотность людей. Увы, большинство даже не догадывалось, что красота достаётся двумя путями — генетическим и хирургическим.

Никакие БАДы и походы в фитнес-зал не исправят то, что заложено матушкой-природой. Никакие крема не сделают человека красивее, чем он есть на самом деле.

Однако самым страшным было то, что никакая хирургия и генетика не убирает главной проблемы. Того, что человек, внезапно, смертен.

С одной стороны, я не понимал Ириску. Как можно добровольно согласиться на роль слуги в эпоху полной свободы? Но с другой… Прекрасно осознавал, насколько для неё было важно оставаться вечно молодой и здоровой.

Время крайне беспощадно к гуминитам.

Прибыв на завод, я заметил очень странную картину.

Сонечка, которая из-за белого цвета кожи могла без проблем слиться с сугробом, крайне недовольно смотрела на Гриню. То, что бычок нарушил слово и припёрся на работу — это ладно… Больше всего меня смутило то, что Сонечка держала в руках здоровенный имитатор бычьего полового органа. Кошмар! Прям, дубина…

— Что у вас здесь происходит⁈ — строго спросил я.

— Фёдор Александрович… — завидев меня, Гриня испуганно спрятался за Сонечку: — Не вели казнить, вели слово молвить! Клянусь, я не забыл, что мне нельзя появляться на заводе… Это вышло совершенно случайно!

— Так, что случилось?

— Ох, Фёдор Александрович… Это, вообще, глупость наитупейшая! Вам не стоит на такое отвлекаться. — слегка покраснев, ответила Сонечка. О! Теперь хоть её в этой белой шубке можно было отличить от снега.

— Глупость или нет, но я пришёл на свой завод и увидел руководителя отдела закупа с огромным резиновым изделием в руках. К тому же, тут почётный холоп, который изгнан в оплачиваемый отпуск за героическое ранение задницы! Я хочу знать, как такое получилось?

— Мне очень стыдно… — Соня опустила взгляд: — Это простое недопонимание!

— Рассказывай.

— Простите, но это я виноват! — Гриня храбро вылез из-за Белоснежки и загородил её своим огромным телом.

— Кто виноват — разберёмся позже. Говори, в чём дело?

— Дело в том, что я тупой.

— Это мы и так знаем. Мне нужны подробности!

— В общем… — бычок тяжко вздохнул: — Госпожа-Богиня…

— Я СКОЛЬКО РАЗ ТЕБЯ ПРОСИЛА ТАК МЕНЯ НЕ НАЗЫВАТЬ⁈

— Простите… В общем, Госпожа Забойчикова оказала мне одну очень важную услугу. И я, естественно, торчал услугу ей.

— Так.

— Госпожа Забойчикова позвонила мне сегодня утром… И совершенно внезапно попросила бычий член…

— Да, что ты несёшь⁈ — возмутилась Сонечка и замахнулась на бычка резиновым изделием: — Фёдор Александрович, а можно я ему тресну⁈ Может быть, хоть немножко соображать начнёт…

— Отставить насилие! Это противоречит правилам безопасности нашего предприятия. Да и негоже это… Член на мужика поднимать.

— Ладно… — с грустью ответила руководительница отдела закупа и опустила эротическую дубину: — На самом деле, у нашей сотрудницы Инги вчера был день рождения. Она очень свою собачку любит… Вечно балует её вкусняшками всякими. Вот я и попросила этого рогатого придурка заехать в зоомагазин и купить упаковку бычьих корней. А он… Убила бы!

— Боюсь, удар такой булавой может навредить и без того скромным интеллектуальным способностям нашего сотрудника. Предлагаю просто торжественно вручить данный… агрегат обратно Грине. А он пускай разбирается с ним сам.

— Так… А куда мне его⁈

— Вот сам и подумаешь. Давай, Гринь. Пора развивать думалку! Чай не мальчик уже. — усмехнулся я, и взъерошив волосы молодого бычка, отправился в свой кабинет.

Чего только не придумают… Всё же, фантазия у человеков иногда слишком бурная и слегка пугающая. Сделать для одиноких мадмуазелей такое… Мда.

Но ладно. Опустим развратные мысли о том, куда людей привела техническо-сексуальная революция… Всё же, мне было очень интересно посмотреть на нового пришельца.

А ещё я искренне надеялся, что ребята не разнесли моё рабочее место к чёртовой матери.

Однако в «предбаннике» Иришки всё было в порядке. А вот в моём кабинете…

Мощный запах перегара мог нокаутировать даже самого стойкого бойца. Храп стоял такой, что хотелось немедленно надеть наушники активной защиты!

На столе красовалось несколько пустых бутылок дорогущего виски. Бородач растёкся в моём директорском кресле. А таинственный незнакомец посапывал на гостевом диванчике, накрывшись серебристым пиджаком.

— Прошу прощения. — уверенным голосом произнёс я.

Бородач тут же подскочил и вытянулся по струнке, а таинственный незнакомец рухнул на пол, наставив на меня указательный палец, словно пистолет.

— Ох, Фёдор… — Глэй виновато опустил взгляд: — Прошу меня простить. Я не думал, что мы так наклюкаемся… Просто, гость очень просил виски. А я не мог отказать.

— Откуда у тебя деньги?

— Так, Кай купил…

— А он сам где?

— Ушёл домой. Ему жена несколько раз звонила… Семейная жизнь. Тут уж сильно не загуляешь.

— Понятно. А это у нас? — я вопросительно посмотрел на высокого незнакомца.

Да, Ириска оказалась права. Новый пришелец очень напоминал типичного агента 007 из фильмов. Ярко-голубые глаза. Некогда элегантно зачёсанная шевелюра. Ну и острые черты лица, что так ценились местными девочками.

— Феймос, сэр. Можно просто — Фейм. — отрапортовал он, а затем опустился обратно на диван: — Предпоследний Глэйтрон Артстарес к вашим услугам.

— О, как… — я почувствовал, что-то вроде легкой нотки разочарования в голосе новоиспечённого Джеймса Бонда: — Фёдор Осокин. Можно просто — Фёдор. Последний Глэйтрон Артстарес.

— Рад познакомиться.

— Ага. Что с голосом, Фейм?

— В плане?

— Определитель у меня всё ещё исправно работает.

— Хм-м… С чего бы начать? — Феймос озадаченно почесал затылок: — Наверное, с того, что ваш план… Как бы это помягче сказать? Говно.

— Вау. Глэй, а все наши двойники такие острые на язык? — с усмешкой поинтересовался я.

— А ты сам-то давно перестал грубить людям?

— Согласен. Но тем не менее… — я сел напротив нового двойника: — Хотелось бы знать, почему наш гость так отзывается о плане?

— Ну, ты же сам прекрасно понимаешь, что Мегард окружил себя армией «Золотого Легиона». А то, что вам удалось собрать… Увы, слишком мало. Нас уничтожат в первую минуту боя. — ответил Феймос. Одно радовало — он хотя бы говорил максимально откровенно.

— И, что ты предлагаешь?

— Использовать ксеноферов.

— Не слышал про таких. Пояснишь?

— Это демоны, которых Миротворцы создали, чтобы зачищать планеты-инкубаторы. — ответил Бородач: — И Феймос утверждает, что сможет с ними договориться.

— Уверен, что никто не полезет в драку за просто так. Какой им резон? — решил уточнить я.

— Две полноценные экзопланеты в Галактике.

— Чую подвох…

— И он, к сожалению, есть. — вздохнул Бородач: — Ксеноферы — существа нестабильные. Несмотря на то, что у них всегда есть условный лидер — власть может внезапно измениться, если этого самого лидера вдруг не станет. А поскольку демоны очень сильны… У нас в Галактике навсегда останется опасность того, что ксеноферы могут в любой момент начать экспансию.

— И какие предложения?

— Приставить наблюдение.

— От Ультиматов? Вы хоть понимаете, сколько это ресурсов сожрёт?

— Да. Понимаем. Но другого выбора у нас нет. Кейн до сих пор не дал чёткий ответ по поводу Громовержца. А если так подумать, то Феймос прав… Наша армия слишком никчёмна для успешного похода на замок Мегарда.

— У нас точно нет иного варианта?

— Ну, давай всё подробно разложим. Глэй сказал, что ты встречался с Мегардом не так давно?

— Да. Меня с помощницей засосало в Сферу… Но Черви вытащили обратно.

— И как старик?

— Мегард слаб. Очень слаб… К тому же, у нас получилось завалить его камнями. Уверен, это не прошло для него без последствий.

— Хорошо. Даже если сам Мегард слаб — это не сильно улучшает ситуацию. Замок хорошо защищён нашими родственниками и гвардией. И если с гвардейцами мы разберёмся без проблем, то вот Ультиматы с оружием и в броне — уже совсем другой разговор. А по поводу Мегарда… Ну, хорошо. Допустим, у нас каким-то чудом появится шанс одолеть «Золотой Легион». Но Мегарда можно убить только разбалансировкой заряженного центра.

— Эм-м… Что?

— Энергетическим перегрузом. То есть, никто из нас на такое не способен.

— Почему же? Фёдор способен. У него есть хотя бы крупица заряда от последователей.

— Да, но это самоубийство. — пожав плечами, ответил Феймос: — Как бы, не сильно хочется жертвовать, кем-то из своих.

— Вся эта операция — одна большая жертва. — строго произнёс я.

— Правда, что ли? — усмехнулся секретный агент Её Королевского Величества: — То есть ты хочешь поставить всё, что у нас есть на малюсенький шанс, который, скорее всего, не выгорит? Смело. Особенно, если учитывать то, что стоит на кону… Дорогой Фёдор. Фишка Мегарда заключается в том, что он, в отличии от нас — НАСТОЯЩИЙ КОСМИЧЕСКИЙ БОГ. И может спокойно управлять своей энергетической составляющей, как трейсер или Миротворец. А значит, что даже если ты решишь самовыпилиться — у тебя будет всего несколько секунд, чтобы не дать старому ублюдку выпорхнуть из тела. Понимаешь?

— Прекрасно понимаю. Но что мешает рассматривать это, как запасной вариант?

— Как запасной вариант — да, согласен. Но не слишком ли ты торопишь события? Я к тому, что придумывать запасной план, когда у нас нет основного — губительная затея.

— Хорошо. Если у нас будет армия демонов. И… мы всё же сможем прорваться через наших родственников — то, что дальше?

— Объединим усилия. Запитаем ксеноферов частью нашей энергетической составляющей, а затем пустим в ход. Демоны способны создавать антиматерию. А это куда эффективнее для перегруза, чем твоя абсолютная смерть.

— Погоди… Что значит, абсолютная смерть? — нахмурился Бородач.

— Хех… А ты не понимаешь? Если лишить Ультимата физической оболочки — то он, как и трейсер после внезапной смерти, совершит неконтролируемый прыжок. Однако, даже это даёт шанс на воссоединение с близкими. Да только вот… наш уважаемый Последний хочет устроить энергетический перегруз Мегарда. То есть, он буквально запитает старика своей душой. Это вызовет мощный взрыв, который уничтожит, как Мегарда, так и Фёдора. Такой ответ тебя устраивает?

— Не устраивает!

— Хех… Как будто у нас есть выбор? В общем, я сегодня же полечу к ксеноферам и обо всём договорюсь. Это наш единственный реальный шанс. Без демонов победы нам точно не видать.

— Хозяин? — в кабинет заглянула Голубика: — Ой… У вас тут совещание? Простите…

— Ничего страшного. — я махнул рукой, а затем почувствовал такую адскую боль и тоску, что мне стало реально не по себе. Схватившись за сердце, я откинулся на спинку гостевого стула: — Ай… Твою ж мать!

— Хозяин! Ты в порядке⁈ — Агни тут же подбежала ко мне.

— Да-да… Всё хорошо. Просто неудобно сел.

— Фух! Напугал… О! А вы кто? — Голубика повернулась к Феймосу, который выглядел белее снега. Он замер с открытым ртом… Как будто, увидел призрака.

— Феймос. — преодолевая жуткую душевную боль, Предпоследний Глэйтрон натянул дружелюбную улыбку: — Новый помощник вашего Хозяина.

— Вот как? А меня зовут Агнесса! Будем знакомы.

— Ага… Я, наверное, пойду. Времени осталось совсем немного… Так что, лучше начать прямо сейчас.

Кое-как бедолага вышел из кабинета. Фу-у-ух… Это было чересчур. Даже странно, что его так задело в Голубике?

— Агни, ты что-то хотела? — поинтересовался я.

— Да, хотела уточнить по поводу нового комбинезона. А-то старый совсем поизносился… Вот-вот порвётся и будет очень нехорошо.

— Сегодня купим тебе новый. Не переживай.

— Ладушки! — радостная Голубика плавно вылетела из кабинета.

— Ох… Твою ж дивизию… — я схватился за сердце: — Ты тоже это почувствовал?

— Ага. — с грустью вздохнул Глэй: — Знакомые эмоции…

— Чего это он так?

— Голубика была последней из его семьи. Заболела… И Феймос не смог её спасти. Но, когда он рассказывал об этом — мне было не настолько больно, как сейчас.

— Звучит грустно. Только вот, знаешь, что я понял? Триггернуть Мегарда всё равно не выйдет.

— Почему это?

— В Сферу меня засосало вместе с Голубикой.

— Треклятая Аделаида! А чего сразу не сказал⁈ — возмутился Бородач: — Я тут весь мозг сломал, чтобы составить необходимый алгоритм для поиска Предпоследнего! И в итоге — Мегард уже видел Голубику… И никак на неё не отреагировал. Прекрасно, Фёдор!

— Уж прости. Но моя голова была занята другим.

— Голова у него занята другим… Тьфу! Одно радует, что Феймос, возможно, договорится с ксеноферами. И тогда у нас будет шанс.

— Ага. К великому сожалению, это очередной случай, когда лишних рук у нас точно не будет.

Дверь внезапно распахнулась, и к нам забежал взбодрившийся кот.

— Прошу простить за столь безобразное поведение! — произнёс забежавший в кабинет кот, и мгновенно запрыгнувший ко мне на колени: — Но ситуация с Беллз слегка выбила меня из колеи.

— Как ты?

— Готов к труду и обороне!

— Чудно. Ты тачку привёз?

— «Сандаль» в полной боевой готовности!

— Замечательно. В таком случае — поехали на «Арес».

* * *

Захватив по дороге Лэмию, мы прибыли в исследовательский комплекс.

— И-и-и… Оп-ля! — кот приложил лапку к новенькому биометрическому замку. Массивная дверь с гулом распахнулась.

— Не знала, что замок можно запрограммировать на кошачью лапку. — с удивлением произнесла Лэм, держа радостный сгусток мохнатой тьмы на руках.

— Шмель и не такое может! — гордо ответил Семён: — Ему дай волю — он весь мир перепрограммирует так, как захочет. Но… лучше волю ему не давать. Ибо сам чёрт не знает, что в голове у этого старого извращенца.

Тем временем, работа в комплексе кипела по полной программе!

— Добрейшего времени суток! — возле транспортировочной кабины нас встретил Иисак и тут же перегородил путь: — Как ваше ничего?

— Прекрасно, дружище. — ответил кот, сидя на руках у Лэмии: — Можно нам пройти?

— Неа. — радостно заявил искин: — Чувствую зашкаливающий уровень стресса!

— Да… Я вчера перебрал из-за победы моего брата. Не обращай внимания… — недовольно фыркнул сгусток меховой тьмы и дёрнул пушистой лапкой.

— А дело не в вас, Господин Семён. Я сейчас про Господина Фёдора.

— Так я не спал всю ночь! — возмутился я.

— Это не даёт вам никаких поблажек. Поэтому, внимание — анекдот! — жуткий глаз Иисака нацелился на меня: — Начал читать книгу японского автора, да не абы кого, а Абэ Кобо! Ах-ха-ха-ха-ха-ха-ах-ах…

— …

— И второй вдогонку! Невменяемый бухгалтер не отдаёт себе отчёт. Ах-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ах…

— …

— …

— Ладно. Коронный! Дай человеку рыбу, и он будет сыт весь день. Погугли про рыбу, и будешь видеть рекламу про рыб до конца жизни! Аха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха…

— Ну, этот хотя бы на злобу дня. — вздохнул кот: — Ну, как? Уровень стресса упал?

— Да. Уже лучше. Прошу! — Иисак освободил проход, и мы смогли пройти в транспортировочную кабинку.

Кай поджидал нас на самом нижнем ярусе, где раньше находился реактор.

Теперь на месте сомнительного агрегата стоял цилиндр из ярко-зелёного материала и с кучей проводов, которые косами тянулись по всему полу.

— Кто-то нагло свистнул мой корабль. — тут же произнес старый пилот, жестом пригласив нас в небольшой кабинет с кучей мониторов и различных кнопок: — Не знаете, кто мог это сделать?

— Феймос полетел договариваться с ксеноферами. — ответил я, сев за небольшой туристический столик: — А что с мебелью? Неужели у нас нет нормальных столов?

— Уже заказали. Но приедет только завтра. А мне же надо, куда-то пристроить рабочий ноутбук.

— Очень хорошо. Что с питанием комплекса?

— Всё отлично! «Арес» теперь полностью подключен к общей сети. И независим от энергетического элемента.

— Что с «Биврёстом»?

— Подключён и синхронизирован с «Дверью». Значит, план такой: мы сигнализируем всем нашим войскам о сборе. Подключаем «Биврёст» и встречаемся на подготовленой планете. Глэй уже решил этот вопрос. Координаты вбиты. Оттуда мы через Отражатель направляемся в замок Мегарда.

— Что по поводу возвращения назад?

— Ну, тут всё чуточку сложнее. Я специально настроил маяк через «Дверь», чтобы Черви смогли мгновенно отправить нас обратно сюда. Однако, есть небольшой риск… — Кай вздохнул и виновато посмотрел на меня.

— Риски есть всегда. — ответил кот, забравшись на стол, и ластясь о руки Лэмии.

— Проблема в том, что этот риск… Мягко скажем — сложно просчитать. Вся проблема заключается в том, что «Дверь» для возвращения обратно подключена напрямую к компьютеру комплекса. Однако, когда мы запустим «Биврёст» — любая погрешность в защите комплекса может дестабилизировать распределение энергии отдачи… В общем, может произойти мощный энергетический всплеск.

— Дай угадаю — это убьёт всех, кто находится в комплексе? — с усмешкой поинтересовался я.

— Не убьёт, но лишит сознания. Если маяк с «Дверью» не запустятся автоматически, то есть ручное управление. — Кай указал на золотистый рычаг на панели: — Только вот, если энергетический всплеск всё же произойдёт — спасать нас будет уже некому. Ребята просто проспят момент, и мы навсегда останемся в будущем.

— Какова вероятность, что ты допустил просчёт в защите?

— Очень маленькая. Меньше одной сотой процента. Но ты же прекрасно понимаешь, что даже это… уже вполне опасно.

— Семён прав. Риски всегда есть. Без этого никуда. — вздохнув, ответил я.

— Но-но! — возмутился кот: — Давайте постараемся всё проверить, ибо у меня тут ещё много дел.

— Так, ты же и не полетишь.

— В смысле⁈ Как это⁈

— Сём. Твои способности волшебника напрямую зависят от местного Ядра. И удалившись на двести километров от поверхности Земли, ты… станешь обычным человеком. К тому же, я понятия не имею, как работает проклятие. Поэтому, ты останешься здесь.

— Погоди… — кот посмотрел на меня с непониманием: — Если я стану человеком, то и ты тоже. Так, какой смысл тебе лететь в будущее вместе с остальными?

— Ох, я, пожалуй, прогуляюсь немного… — Кай быстро вышел из кабинета.

Видимо, пришло время. Я посмотрел на Лэм, и она согласно кивнула.

— Сём… Мне нужно с тобой серьёзно поговорить.

— О чём? — кот склонил голову набок.

Лэмия тоже покинула кабинет, оставив меня наедине с Семёном.

— Моя сила никуда не пропадёт. Даже, если я отлечу на огромное расстояние от Земли.

— Почему?

— Сём… Прежде, чем я скажу тебе это… Я хочу, чтобы ты знал — ты мой самый родной человек в этом мире.

— Ну, конечно! И ты мой тоже, брат. Только вот, я не совсем понимаю, что такого ты хочешь мне сказать?

— Я не Федя.

— Хех… В смысле? Как это? — Семён смотрел на меня с непониманием.

— Тогда в грозу, Федя не очнулся. Он умер. Покинул это тело.

— Эм-м…

— И его место занял я. Глэйтрон Артстарес… Ультимат. Бог войны… Завоеватель из будущего.

— Что ты такое говоришь⁈ Какой ещё Глэйтрон⁈

— Семён… Фёдора было уже не спасти. Но он, как и Деда Гавр… Как и Саша Осокин… был кровным родственником моего старшего брата, который прибыл сюда две тысячи лет назад. Божество, которого уничтожили местные волшебники… И который оставил кучу различных артефактов. Деда Гавр догадывался, но не мог доказать самому себе. А Саша просто не успел. Но Фёдор… Фёдор был единственным, кто докопался до правды.

— Если это шутка, то она очень несмешная, Федя.

— Это не шутка. Не было никакой амнезии, Семён. С самого начала это был я… Глэйтрон.

— Этого не может быть… Не может быть! — глаза кота наполнились слезами: — Молю, не говори так… Ты режешь меня без ножа… Скажи, что это тупорылый розыгрыш!

— Нет. Морозов сразу понял, что я не Федя. И он взял с меня слово, что я во всём сознаюсь тебе.

Свет в кабинете заморгал, а мне по сердцу ударила дикая боль.

— За что… — всхлипнул Семён: — За что ты так со мной…

— У меня нет чёткого ответа на этот вопрос. Я прибыл в новый и совершенно незнакомый для себя мир… И ты — мой первый друг здесь.

— Ты… — взгляд Сёмы в мгновение ока стал чужим, холодным и отстранённым: — Ты напялил кожу моего брата, как чёртово пальто… Ты убил последнего человека, ради которого я жил…

В воздухе начали мелькать молнии. Глаза кота вспыхнули, как тогда… Когда Синий рассказал правду про убийство родителей Фёдора.

— Мне очень жаль! Но у меня не было другого выбора… Я не контролировал, куда вселяюсь!

— Я… сотру тебя в порошок. — холодно произнёс Семён, и я почувствовал, как мои лёгкие начало сдавливать. Сердце заныло, но уже не от ярких эмоций кота.

Это была магия крови во всей своей красе.

— Семён… Фёдор сам уступил мне…

— Ложь. Очередная ложь… Как и всё, что было до этого. А ведь я верил тебе… Я доверил тебе свою душу… Монстр… Чудовище! Ты…

В этот момент дверь распахнулась, и в кабинет забежала Лэмия. Без лишних слов она схватила кота и прижала к себе.

— Глэй не врёт! Вот… смотри!

Семён закричал. Он изо всех сил пытался сопротивляться, пока не провалился в моё воспоминание.

Спустя мгновение кот выдохнул и открыл заплаканные глаза.

— Почему ты сразу мне не сказал?

— Из-за протокола…

— Ты… Ты просто ужасен… Полгода… Шесть проклятых месяцев я был самым счастливым человеком на Земле… И в итоге… Ты вырвал мне сердце! Сжёг мою душу… Если такова расплата за счастье, то я выбираю оставаться несчастным. Отпусти меня! — вырвавшись из рук Лэмии, Семён со слезами на глазах выскочил в дверь.

— Он успокоится… Переварит и поймёт. Обязательно поймёт… — тихо прошептала Лэмия. Она изо всех сил пыталась в это поверить, но всё было тщетно.

Вместе с чёрным пушистым комочком отсюда сбежала и часть моей души.

* * *

Зайдя в тёмный переулок, я остановился, выдохнул накопившийся в лёгких воздух и взглянул на ночное небо. Моя душа была разбита вдребезги.

Время…

Существует теория о том, что времени нет. Что это всё лишь выдумка людей и не более того.

Но на самом деле время есть. И оно безвозвратно уходит, забирая с собой всё самое лучшее…

Чувство вины рвало и грызло мою душу, словно стая бешеных псов… А внутри сердца образовалась ледяная пустота. Этот взгляд, который из родного за долю превратился в чужой… Яростный. Ненавидящий… Он до сих пор стоял у меня перед глазами. Выжигал. Уничтожал… Рвал меня в клочья.

Казалось бы, моя основная миссия на Абсолюте прошла успешно. Я набрал силу, нашёл приспешников и подготовил отряд для нанесения точного удара по Мегарду. В этом и была моя цель! А Семён… Семён должен был стать моим Проводником в этот мир. Только и всего.

Однако, черный комочек вечных страданий и сомнений стал для меня не просто первым другом в мире людей. Он превратился в неотъемлемую часть моей жизни. В очень важного человека, к которому я, походу дела… относился, как к простому инструменту.

Может быть, Глэй и Феймос правы? И я… просто не смогу вынести расставания со своей семьей в будущем, после чего сойду с ума и попытаюсь вернуться в прошлое?

Ибо я искренне верил, что всё будет гораздо проще. Что я вот так запросто смогу раскидываться своими родными и близкими… Что я готов пожертвовать, чем угодно во имя ВЫСШЕЙ миссии. Что я не человек…

Но что же внутри меня сейчас?

Сомнения… И дикая злоба к самому себе.

От этого разъедающего чувства мне хотелось ударить стену! Но коммунальщики не заслужили подобного… Городскую собственность надо беречь.

Мой внутренний мир вновь обрушился. А ведь скажи я Семёну правду раньше, то… может быть, всё закончилось бы иначе?

От болезненных мыслей меня отвлекли приближающиеся фары. В переулок заехал уже знакомый белый «Мерседес».

Беллз вышла из машины, и хлопнув дверью, с ненавистью посмотрела на меня.

— Я знаю, о чём ты думаешь.

— Оу, неужели? — хмыкнула девушка-кошка и скрестила руки на груди: — Видимо того, что ты разбиваешь сердце моей хозяйки — тебе оказалось недостаточно. И ты решил уничтожить человека, которого я люблю больше жизни. Да? Молодец, Граф. У тебя это отлично получилось…

— Понимаю, что это прозвучит странно, но как он?

— Ты ещё спрашиваешь! — голос Беллз начал дрожать, словно она вот-вот заплачет. Это сильно усугубляло ситуацию, и больно резало мою душу: — Как думаешь, какого это узнать, что вся твоя семья давно мертва? А твоего последнего родного человека выжгла, какая-то хрень из космоса… Сёма потерял всё за долю секунды! И ты ещё смеешь спрашивать, как он⁈

На снег упали первые капли слёз, а мой Определитель едва не сошёл с ума от дикой душевной боли.

— Это он тебе сказал?

— Нет. У нас с Артовым нет друг от друга секретов. Да и к тому же, я догадалась ещё до того, как всё это вскрылось.

— Почему не сказала ему?

— Потому что, видимо, такая же бесчувственная тварь, как и ты… — всхлипнув, ответила Беллз: — Я не хотела рушить ваши отношения. Да и прекрасно понимала, насколько Семёну важна ваша дружба. Он сейчас у меня… В квартире на Куйбышева. Ему очень плохо. Он не ест. Просто сидит и смотрит в одну точку. Он, как будто, умер. Но… я знаю его. Семён сильный человек. Он это переживёт. Не сразу, конечно. Но обязательно переживёт.

— Я бы хотел ему помочь.

— Ты уже помог. — вытерев слёзы, строго ответила Беллз: — Помогатор, тоже мне… ВЕЛИКИЙ спаситель города. Пермский губернский собственной персоной! Я всегда говорила, что люди, которые выпячивают своё желание помочь — на самом деле самые конченые твари. Ах да! Ты же не человек… Возможно, это тебя хоть немного оправдывает. И сильно не уверена, что хочу знать… Но всё-таки — что ты такое?

— Энергомодифицированная сущность. Искусственно созданный биоэнергетический организм.

— А можно простыми словами?

— Я бог войны.

— О, как? Это многое объясняет… Особенно — твоё неуёмное эго. И отношение ко всем окружающим, как к грязи.

— Так! Я понимаю, что тебе больно и плохо. Скажу больше — я это чувствую. Но я приехал сюда для другого! У меня всё ещё есть шанс помочь Семёну.

— Не уверена, что он хоть когда-нибудь захочет снова видеть тебя.

— О, нет. Видеться нам не придётся. Дело в том, что завтра я улетаю по очень важному делу. Это касается не только всех людей… Это касается всей Мультивселенной.

— Думаешь, я в это поверю?

— Мне плевать, поверишь ты в это или нет. Я говорю, как есть. Вернуться сюда у меня уже не получится. Но Семён — мой лучший друг. Да, я поступил, как конченый эгоист. И разбил ему сердце. Но я желаю ему только добра! И хочу выкупить его срок.

— Что? — Беллз с удивлением посмотрела на меня: — Ты же понимаешь, что это незаконно?

— Но мы же говорим про Швейцарию.

— Хех… Да. Про Швейцарию.

— Так вот, мне нужен человек, который за хорошую сумму денег уничтожит личное дело Семёна и поставит штамп в «Книге символов», что срок проклятия аннулирован.

— Ты псих.

— Я это делаю не для себя.

— Нет, я понимаю. Просто, если об этом, когда-нибудь узнают, то на твоём титуле будет очень большая репутационная клякса. Подкупать Суд Избранных и освобождать заколдованных заключенных до конца срока проклятия… это очень серьёзное нарушение. Даже несмотря на то, что это Швейцария.

— Я готов рискнуть.

— Что ж… — Беллз тяжко вздохнула и вытащила мобильник из кармана: — Клаус Цуберман. Довольно старый сотрудник Суда Избранных. И мой очень хороший приятель. Мы с ним проворачивали пару грязных схем в восьмидесятых… Скажешь, что от меня! Пароль: «Персиковое повидло».

— Персиковое повидло? Понял. Ещё какие-то ценные указания будут?

— Готовь бабки, Кратос. Клаус не из тех, кто делает скидки.

Глава 11

После того, как мне удалось договориться с Клаусом Цуберманом о встрече в Берне, пришлось серьёзно поговорить с Ириской, а затем первым же рейсом лететь в Швейцарию.

Горничная восприняла информацию спокойно. Молчаливо. Не было истерик и скандалов.

Несмотря на то, что Определитель засек облегчение, я всё равно испытывал напряжение от этого затяжного молчания.

За все четыре с половиной часа полёта Ириска произнесла лишь одну единственную фразу: «Рыбу».

И вот, оказавшись в причудливом европейском городке, который, словно сошёл с картинок игры «Сайберия», мы взяли в прокат «Aston-Martin» и отправились на встречу с Клаусом к Федеральному дворцу Берна.

Почти семь часов молчания от Ириски я вытерпеть не смог, даже не смотря на дикий эмоциональный удар от потери Семёна.

— Твоё молчание выжигает меня изнутри.

— Правда? — горничная, ряженная в лёгкое пальто, огромные очки и шёлковый платок, тут же посмотрела на меня: — Прости, я не хотела доставлять тебе беспокойство.

— Это не беспокойство. Меня просто слегка напрягает твоя реакция. Ибо Семён кричал. Хотел меня убить. Плакал. Да и Беллз, в принципе, тоже… А ты просто сказала: «Ясно» и всё. Я не знаю, что и думать. Всё же… мы с тобой не чужаки друг для друга.

— А что тут говорить-то? — в голосе Ириски послышалось лёгкое разочарование и раздражение: — Ну, и инопланетянин. Такой же, как Лэмия… Бородатый зануда и Джеймс Бонд. И, что теперь? Трагедию из этого устраивать?

— Я чувствую твоё разочарование и раздражение.

— Хех… Инопланетные штучки?

— Типа того.

— Не переживай. Они относятся не к тебе.

— А к кому?

— К твоему мохнатому протеже. — вздохнула Ириска: — Закатил истерику, как подросток! Сбежал, покинув хозяина, которому клялся в верности. Разве же это поведение достойное бывшего французского аристократа? И не какого-то там, а одного из Верховных чародеев! Ужасно. Просто — ужасно.

— Вообще-то, его можно понять.

— Ладно, я согласна, что Сёма… идиот. Не понять за полгода, что перед нами не Фёдор Осокин — это сильно!

— И тем не менее — я предал его. Обманул.

— Будь ты хоть Элвисом Пресли, который вернулся обратно на Землю — разве же ты плохо к нам относился? Разве же ты сделал, хоть что-то плохое? О людях надо судить по их поступкам, а не именам и словам.

— Семён заслужил правду. И не такую, которая внезапно разрушила его мир. Я должен был поступить иначе.

— Но не поступил. Что сделано, то сделано, милый! Да, я понимаю, что Семён… скорее всего, догадывался, где-то в глубине души. Но врал самому себе, ибо был слишком привязан к семье Осокиных. Он очень любил Деда Гавра. Любил Сашу. Обожал Фёдора. Они были, как братья. Но только вот, Феде подобное позволительно, ибо он тогда был… ребёнком. А дети могут дружить абсолютно со всеми! Но Господину Семёну пора бы повзрослеть! Он СЛУГА! Фамильяр, а не друг семьи. Что за… Что за детский сад? Если бы Семён не был таким нытиком и прекратил цепляться за прошлое — возможно, и врать не пришлось бы. Люди, внезапно — смертны. И я бы ещё поняла, если бы именно ты убил Федю. Тогда, я бы тебя моментально возненавидела! Но Лэмия же всё показала. Федя понимал, что умрёт. Он просто хотел лучшего для всех. Ох, как это по-детски мило…

— У пацана было огромное сердце.

— Хех, в этом ваша троица очень похожа.

— У меня точно не большое сердце…

— Ты себя в зеркало видел, зайчонок? Так убиваться по человеку, которого знаешь всего полгода… Этот хитрый пушистый манипулятор нагло свалил всю вину на своего хозяина и сбежал. Плачется теперь в юбку своей бывшей жене. А ты себе места не находишь. Отвратительно! Знаешь, я даже не страдала так по своему старому ублюдку хозяину. Хотя была предана ему.

— До сих пор обижаешься, что я убил Кешу?

— Честно — нет… Однако, это был первый серьёзный звоночек. Я очень удивилась, что Федя пошёл на такое. Убить родного дядю… Да ещё и таким жутким способом… Я тогда сразу всё поняла! Вернее, начала догадываться. Потом ты с лёгкостью меня завалил во время боя. Думаешь, я поверю, что наша сыночка-корзиночка вот так за пару месяцев выучит приёмы боевой самообороны? Нет, конечно. Тогда в бою я встретилась с типичным солдатом. Ты не парнишка из дворянского рода… У тебя всё очень сдержано и максимально дисциплинировано. Но это ещё ладно… Самым серьёзным твоим проколом стали девочки.

— А что с ними не так?

— Ты восемнадцатилетний парень. У тебя гормоны должны кипеть! А ты всё шуры-муры с одной лишь Гризли водишь. Голубика же тебя уже и так, и сяк. А хвостатая охотница? А барашка? Они с ума по тебе сходят. Но ты сохраняешь дистанцию. Специально стараешься поддерживать дружеские отношения.

— Вообще-то, ты сама ни раз намекала.

— Я-то знала, что ты не Фёдор. Мне можно! Я старая разочарованная в людях женщина. Дайте хоть с инопланетянином позажигать!

— Называй меня Ультимат. Если не сложно.

— Да, как угодно. Но знаешь, что самое забавное? Ты даже визуально сильно поменялся. Стал гораздо мужественнее. Федя же… он был у нас мальчик ласковый. Он не из тех, кто лезет в драку. Девочки его обожали за мягкий характер и доброту. А тут появился жуткий, пугающий, холодный и до безобразия давящий всех своим авторитетом мужик. Но в теле восемнадцатилетнего мальчика. Честно, мне было жутко, когда ты выступал на совещаниях. Присутствовал эффект Зловещей долины… Что что-то тут не так. Понимаешь?

— Примерно. Думаешь, они простят меня?

— За что? — удивилась Ириска.

— За враньё.

— Ну… Гризли явно станет только легче. Как и мне. Знаешь… очень тяжело признаться самой себе, что сохнешь по восемнадцатилетнему мальчику, будучи взрослой мадам. Как бы, Гризли-то ещё ладно. Она старше тебя всего на десять лет. А ты представь, каково было мне? Это же ужас! Я стеснялась самой себя! Господин Глэйтрон, вы заставили двухсотлетнюю бабулю смущаться и страдать.

— Не преследовал такой цели.

— Да я же шучу. В общем, не переживай. Кто-то, кроме меня, Семёна и Беллз знает?

— Голубика.

— Ого… А она когда успела⁈

— Когда нас засосало в Сферу. Я познакомил её со своим отцом.

— Которого вы завтра полетите убивать?

— Ага…

— Наглая титанша! Успела с твоими родителями быстрее всех познакомиться. Негодница! Воровка.

— Таких родителей лучше бы не знать самому… Мегард маньяк и психопат.

— Ну, конечно. Какому нормальному человеку придёт в голову идея создавать богов?

— Мегард никогда не был полноценным человеком.

— Ты в этом уверен?

— На самом деле, я хочу так думать. Иначе эта история становится слишком сложной и запутанной.

— А в жизни зачастую не бывает легко и просто. Что для одного жизнь — для другого смерть. Что для одного правда — для другого ложь. У всех свои уникальные моменты. Надо просто это осознавать и не стараться принять чужое мнение.

— Знаешь… Ты такая мудрая. Но кое-что до сих пор не даёт мне покоя…

— Почему я стала такой? Хех… Да там ничего особенного. На самом деле — я просто зарезала своего мужа.

— Что?

— Что…

— Я не чувствую лжи. Да и к тому же… Ты ведь утверждала, что девственница, и ничего не умеешь?

— Хе-хе… Представь себе, в те времена девушки были разменными монетами. И досуг с супругом, зачастую, заканчивался обоюдным пожеланием спокойной ночи. Однако, Пьеру такое не понравилось. Он пытался меня взять силой… А что ты хочешь от юной семнадцатилетней барышни, которая выросла с тремя братьями? Это была самооборона. Увы, в Жандармерии мне не поверили. И вот — некогда прекрасная французская аристократка Ирис фон Бетховен в теле долбанной собаки однофамильца.

— Ты не рассказывала мне об этом…

— А ты и не спрашивал. Да и если честно, я уже настолько привыкла быть инструментом, что мне наплевать.

— Я тебе сочувствую.

— Не надо. Если бы тот падонок следил за употреблением алкоголя и не пытался меня оприходовать в очередном пьяном угаре — я бы уже давно превратилась в прах. А так, я с богом войны на классной английской тачке еду договариваться с одним из Верховных чародеев Суда Избранных. Здорово же!

— Не слишком ли высокая цена?

— Мы с тобой это уже обсуждали. Для меня — нет. У нас с Пьером не было любви. Не было детей. Типичный брак по расчёту. Увы, я была его собственностью. А потом… как-то закрутилось-завертелось. Решила — убила одного, значит смогу убивать и дальше. Но во имя чего-то хорошего! Обучилась в специальной школе горничных… И вот — я идеальное оружие. Аутономикато. Прошла две мировые войны. Стала преступницей, которая не выдержала натиска судьбы и… оказалась в семье Осокиных.

— Это всё, конечно, интересно и удивительно. Но я хотел спросить о другом.

— О чём же?

— Куда бы ты пошла, если бы убила меня?

— Честно? Не знаю… У меня тогда были смешанные чувства. Я сама не понимала, для чего именно всё это делаю. Наверное… если бы всё получилось, то пустила бы пулю в висок.

— Стоп-стоп-стоп! Погоди… — я внимательно посмотрел на Ириску: — Сперва ты говоришь мне, что для тебя важна молодость, здоровье и красота. А теперь выясняется, что ты хотела пустить себе пулю в висок? Что-то тут не сходится…

— Дорогой мой зайчонок. Кто бы, что не говорил, а на самом деле женский период, когда ты всё делаешь только для самой себя — о-о-о-очень быстро проходит. Это наша биологическая потребность — быть чьей-то музой. Надоедает, что вся твоя красота, как бы пропадает зря. Никто ею не наслаждается. Вернее… Нет, не так. Наслаждаются, но совсем не те. Хочется, чтобы в твоей жизни появился мужчина, ради которого захочется быть той самой роковой красоткой, как в фильмах про Бонда.

— Выходит, ты его нашла?

— Ну, конечно. — Ириска подняла очки и игриво подмигнула мне: — А если послушать, то в сравнении с тобой я совсем маленькая девочка.

— Это факт.

— Ну, вот видишь? Теперь тебе всё понятно?

— Более чем.

— Будем дружить телами?

— Нет.

— Тьфу, блин! Дорогуша, рано или поздно мне надоест ходить вокруг да около… Гризли рядом не будет. И всех остальных — тоже. Вот тогда-то я тобой и займусь!

— Мечтать не вредно. — усмехнулся я.

— Это типичный военный план. Не более того.

— Как скажешь. Да и, вообще, почему именно я?

— Красивый, умный, опасный и… Чёрт возьми, ты мой Хозяин! И я хочу, чтобы всё развивалось по сценарию.

— Твоих любимых развратных игр из «Стима»?

— Ну, и что? Зато там хороший сюжет! Например — Господин и его Служанка. Она роняет его любимую вазу, падает на колени, а затем жалобно смотрим ему в глаза… Он злится! Хватает её за руку. А затем срывает с неё одежду и наказывает! Давай! Сделай мне больно!!!

— В реальной жизни существует такой термин, как субординация. Поэтому Хозяева и слуги не спят вместе.

— Ай!!! Как больно… Но не в том смысле… — схватившись за сердце, разочарованно выдохнула Ириска.

— И всё-таки, я не до конца понял. Почему ты выбрала меня на роль своего объекта обожания? Ведь вокруг так много претендентов.

— Ну, смотри. Вот ты шуры-муришься с Гризли. Так?

— Допустим.

— Ты бы смог ей изменить?

— Мы не встречаемся официально, а являемся секс-друзьями.

— Кучеряво устроился, Фёдор Александрович.

— Как есть.

— И всё-таки… Чисто гипотетически, если бы выпала такая возможно, ты бы переспал с другой девушкой?

— У меня нет ответа на этот вопрос. Хотя… Наверное, да. Всё зависит от ситуации, на самом деле.

— Ох, уж эти мужчины… Ну, конечно, ты бы переспал! А у нас — девчонок, с этим всё гораздо сложнее. Чем старше становишься, тем больше внутренних требований к партнёру.

— Правда? Я думал, что наоборот…

— Сексист! Не путай: «Когда нет другого выбора и беру, что дают» с «Чего бы хотелось в идеале».

— Хм… С такой стороны я об этом не задумывался.

— А ты задумайся! Приятный в общении парень. С большим сердцем. А главное — такой милый и воспитанный. Ну за исключением тех моментов, когда он вещает с трибуны или убивает людей пачками… Чем не объект для обожания?

— Девичья душа — потёмки. — вздохнул я, пытаясь переварить всё услышанное.

Видимо, Ириске было тяжело молчать всё это время. Но одно радует — она адекватно приняла эту новость.

Тем временем, мы подъехали к площади Федерального дворца и припарковались среди миниатюрных электрокаров.

— Что дальше? — поинтересовалась Ириска.

— Клаус обещал позвонить, как только заметит нас.

— Заметит?

— Ага… — я вытащил вибрирующий мобильник: — Видимо, заметил. Слушаю!

— В мире, погрязшем во мраке и бесчеловечности, всех спасёт только…

— Персиковое повидло.

— Я жду вас в чёрном фургоне прямо за Федеральным дворцом. «Пежо». Номер триста пятнадцать. Приходите один!

— Принял. Ждите. — я закончил вызов и повернулся к Ириске: — Чёрный «Пежо». Номер триста пятнадцать. Если не выйду через двадцать минут — атакуй!

— Есть. — горничная тут же вытащила штурмовую винтовку из квантового кармана.

— Надеюсь, что всё пройдёт гладко. — с этими словами я накинул солнцезащитные очки, и выйдя из машины, направился в сторону чёрного фургона. Ощущение, словно мне довелось попасть в шпионский триллер. Главное, чтобы сейчас не нагрянули парни в чёрных брониках на мотоциклах…

Трижды стукнув в дверь, я сделал шаг назад. Спустя мгновение замок отщёлкнул, и меня пригласили в фургон.

Толщина двери была с палец… Да и затонированные окна явно могли спокойно выдержать выстрел из АК-47. Сразу видно — Клаус парень серьёзный.

Внутри фургона всё было по высшему разряду. Чёрные кожаные капитанские кресла. Куча различных мониторов. И несколько хмурых дяденек в строгих деловых пиджаках.

— Приветствую. — возле водительского кресла сидел мужчина солидного возраста. Взгляд его был уставшим. А лицо, покрытое шрамами, что очень напоминали рытвины, украшала идеальная седая борода. Клаус выглядел, как достопочтенный джентльмен из Лондона.

— Добрый день. — я пожал крепкую руку чародея: — Беллз объяснила, что мне от вас нужно?

— Объяснила. Но… прежде, чем мы с вами договоримся, Герр Осокин. — на чистом немецком ответил Клаус: — Я бы очень хотел обсудить одну интересную деталь.

С этими словами чародей вытащил огромный старый талмуд и сдул с него пыль.

— Я вас внимательно слушаю.

— Герр Осокин, вам восемнадцать лет. И вы, несмотря на столь скромный возраст — успели много, где побывать. И много, что сделать.

— Допустим.

— Время — драгоценный ресурс, который невозможно купить ни за какие деньги. Я клоню к тому, что всем этим людям… — Клаус легонько похлопал по «Книге Символов»: — .. на самом деле, несказанно повезло. Посмотрите на них со стороны. Молодые, красивые, живут в самых лучших особняках среди аристократов.

— И служат их воле. При этом, совершенно позабыв о своей.

— Сегодня один хозяин… Завтра другой. Тьма переходит в свет, а затем обратно. Все мы, кому-то служим. К примеру — я служу Суду Избранных. А вы служите своему Императору. Так, чем же зачарованные преступники отличаются от нас?

— Герр Цуберман, если вы хотите донести до меня мысль, что я лишаю своего друга времени — можете не продолжать. Я прекрасно знаю, кто он, и чем живёт.

— Мир людей очень изменчив, Герр Осокин. — улыбнулся Клаус: — Вы только представьте, что ещё сто лет назад мир даже не догадывался об антибиотиках. Сейчас вторая половина декабря одна тысяча девятьсот двадцать четвёртого года. До открытия пенициллина ещё два с половиной года. А что же у нас сейчас? Люди почти победили рак. А в лабораториях способны за несколько месяцев изобрести сыворотку от любой новоиспечённой болячки. Мир интернета… Вседозволенности. Чистого воздуха. Бесконечного маркетинга… И нейросетей. Только подумайте, сколько всего нового появилось за последние сто лет? И сколько всего нового появится в следующие сто лет? И вы хотите лишить своего друга чудес будущего?

— Хочу. Герр Дафваххе своё отсмотрел. Ему пора освободиться и пожить для себя.

— Сколько ему останется после снятия печати? Давайте посчитаем? Последствия проклятия задержат старение ещё на один год. Затем, Господин Дафваххе вернётся в возраст начала своего заключения. Со всеми болячками и проблемами того мира. Сколько ему было? Ах да… Сорок семь. Как думаете, сколько продержится неподготовленный организм из другой эпохи? Двадцать лет — в лучшем случае. Почему вы так не цените жизнь своего… друга?

— Потому что, я ценю его желания и мечты. Потому что, я знаю своего друга. А ещё я уверен, что он будет только счастлив освободиться от проклятия. Поэтому, предлагаю закончить эту демагогию и перейти к сделке.

— Надеюсь, вас предупредили о возможных последствиях для вашего титула? Меня лишат звания Верховного чародея. Но мне и жить осталось… всего ничего. А вот для вас всё может обернуться очень печально.

— Я обо всём в курсе. Беру на себя ответственность.

— Ну и на всякий случай, в последний раз уведомлю вас о последствиях для Герра Дафваххе. После того, как я сотру из «Книги Символов» запись о его проклятии — обратной дороги уже не будет. Ибо техника зачарования преступников давно утеряна. И вернуть всё на круги своя мы точно не сможем.

— Да. Я всё ещё согласен.

— Что ж, как там говорят у вас на родине? Хозяин — барин?

— Именно так.

— Касательно денежного вопроса. Хочу увидеть лично, что мы друг друга поняли. — Клаус вновь легонько похлопал по тёмной кожаной обложке «Книги Символов».

— Конечно. — я вытащил мобильник и показал запрошенную для транша сумму: — Всё правильно?

— Да. — Верховный чародей улыбнулся: — Я понимаю, что деньги не главное. Главное то, каким образом вы их заработали. По сути, это ваши нервы, ваше время, ваша жизнь. И глядя на то, с какой лёгкостью вы расстаётесь со столь впечатляющей суммой… Я с уверенностью могу сказать, что вы очень цените своего друга.

— А как же иначе? Герр Дафваххе стал мои проводником в новый мир. И то, где я сейчас нахожусь — отчасти и его заслуга.

— Понимаю. Что ж, можете переводить. А я пока начну… — Клаус вытащил из-под кресла небольшой бронированный кейс. Спустя мгновение передо мной оказались очень древние бумаги, от которых пахло библиотечной пылью.

Стоило чародею щёлкнуть пальцами, как старые документы обратились в прах.

Затем Клаус распахнул «Книгу Символов», и закатив глаза, положил свою руку на страницу.

Мне было очень любопытно, что же это за тип магии? Вокруг нас тут же забегали ярко-зелёные светящиеся знаки, которые собирались в формулы, а затем растворялись в воздухе.

По лицу чародея прошла волна из чёрных вен, что больше напоминали трещины, а затем Клаус вновь открыл глаза и с облегчением выдохнул:

— Готово.

— Как я узнаю, что всё сработало?

— Во-первых, для меня подобное сомнение от вас звучит, как оскорбление. Беллз не из тех, кто работает с шарлатанами. А во-вторых — спросите у своего друга. Поверьте — он почувствует. — загадочно улыбнулся Клаус. Определитель не улавливал лжи. Да и смысла врать сейчас уже не было. Чародей прекрасно понимал, кто перед ним сидит, и что бронированный «Пыжик» с небольшой группой охранников ему вряд ли помогут.

— Деньги отправлены на ваш счёт. — ответил я и вновь пожал руку Клаусу: — Только вот… напоследок я хотел бы спросить одну вещь, если вы не против?

— Я редко отказываю хорошим клиентам. Спрашивайте.

— Это же явно не первый ритуал освобождения?

— Не первый. — вновь улыбнулся чародей: — Но имена я называть не в праве. Коммерческая тайна.

— Нет-нет. Имена мне не нужны. Я к тому, что… куда вам столько денег? Той суммы, что я вам перевёл — хватит до конца жизни даже здесь.

— Когда у вас появятся дети — вы сразу всё поймёте. — ответил Клаус: — Был рад знакомству, Герр Осокин.

— Взаимно!

— Надеюсь, что если и встретимся — то исключительно по другой причине. — чародей подмигнул мне, а я поспешно покинул фургончик.

Действительно… Как-то не очень хотелось вновь расставаться с такой суммой.

Благо, что у девчат на всё хватит. К тому же, я вписал их в долю с завода. Так что, они явно не обеднеют в ближайшее время. Главное, чтобы Морозов не развалил предприятие… Хотя, в нём я был уверен. Морозов хороший руководитель, имеющий все необходимые навыки для лидера.

— Ну, как? — поинтересовалась Ириска, вооружённая штурмовой винтовкой и маленьким пистолетом с глушителем: — Всё получилось?

— Получилось. Но слишком сильно рисковал, подтягивая меня на совершенно пустые дискуссии.

— Хм… И что же он сказал?

— Практически тоже, что и ты. Время надо ценить, а для таких, как ты — это дар и бла-бла-бла…

— Я его понимаю. Беллз сказала, что у Клауса рак желудка в четвёртой стадии. И жить ему осталось очень недолго.

— Ну, зато теперь понятно, куда он откладывает. Кстати, Клаус сказал, что Семён почувствует, что проклятие отступило. О чём это он?

— А… Проклятие вызывает лёгкое жжение вокруг шеи. Его прозвали «рабским ошейником». Мол, ассоциация. Со временем, конечно, привыкаешь и не особо замечаешь этот противный зуд. Но когда он отключится — сразу всё почувствуешь.

— Прекрасно. Очень надеюсь, что Семён будет счастлив.

— Ага. Переживёт. Вернётся к нам, как мне кажется. Ибо, куда ему идти? Мы же для него тоже семья.

— Было бы здорово, но вынужден с тобой поспорить. Я притворялся его последним родственником. Сама подумай, каково было бы тебе, если бы ты узнала, что кто-то носит шкурку твоего любимого человека, как пальто?

— Кстати, да… Я бы от тебя и капли крови не оставила.

— Так что, Сёму надо просто отпустить. И пожелать, чтобы всё у него в жизни получилось. Тем более, деньги я ему выделил. Свободу купил. Он ещё и проценты с завода будет получать до конца жизни. В общем, у Сёмы есть все ресурсы, чтобы начать жизнь с чистого листа.

— Хех… А потом ещё спрашиваешь, почему ты так нравишься мне? Впрочем, как и другим девчонкам. Такое чистое сердце в современном мире днём с огнём не сыщешь. Все погрязли в корысти… И, как бы это грустно и забавно не прозвучало, но походу дела — искренность сейчас можно найти только в инопланетянине.

— Ой, да ну брось? Вон на заводе сколько филинидов и человеческих парней хороших. Не верю я, что они… — меня отвлёк вибрирующий мобильный телефон в кармане: — Да! Слушаю…

— Фёдор Александрович! — из динамика смартфона раздался голос Кая: — Две новости. Хорошая и плохая.

— Вау… Даже не знаю, с чего и начать? Давай, с хорошей.

— Феймос договорился с армией ксеноферов.

— Чудесно! А плохая… Они потребовали всю Галактику будущего себе?

— Нет. С ними всё хорошо. Плохая новость заключается в том, что из подземелий завода вновь идёт странный сигнал. И мы никак не можем понять, что это такое…

— Так найдите!

— Нашли уже…

— Пробейте стену, если уж на то пошло.

— Не можем. Там древняя пристройка из бреария… А на входе символы. Походу, биометрический замок. Но что самое хреновое — оно начало фонить ещё хуже, чем мой перехватчик. И боюсь, что часов через шесть радиация доберётся до цехов и офисов.

— Твою ж мать! Перехватчик цел?

— Конечно. Фейм, на удивление, очень аккуратный юноша.

— Прекрасно. Тогда, заводи свою ласточку и дуй за нами в Берн.

— Принял! Скоро будем.

Глава 12

Сектор Изнанки «Скавен-17»

Несколько часов назад

Переход в другое подпространство корабль пережил без потерь. Однако система безопасности трижды сообщила о перегрузке реактора. Благо, что не пошла цепная реакция, которая могла за долю секунды расщепить перехватчик Кая на атомы.

Изнанка — обитель ксеноферов, контролёров, Саранчи и прочей сомнительной живности — встретила Феймоса всполохами ярко-красных молний и густым тёмно-серым туманом.

Всё, как и всегда… Здесь ничего не меняется.

Надев кислородную маску, агент вышел из корабля и спрыгнул в зыбучий тёмный песок, что больше напоминал сгоревший прах. Сухая земля, в которой погибало практически всё живое.

— Акмин'ист! — прокричал незнакомый голос: — Эква Уэлла!

— Говори на иольском… Я не знаю мёртвых языков Миротворцев.

— А! Человек? — из тумана вышел гуманоид. Внешне он напоминал человека, только с серой кожей и жуткими витиеватыми рогами. В руках он держал двуствольное ружье, на цевье которого висел брелок из… сушеной головы кролика⁈ Жесть, какая…

— Не человек. Но сейчас это не суть.

— Как же не суть? — ксенофер щёлкнул предохранителем: — Ещё, как — суть! Говори, кто таков, пока я не выпустил тебе кишки?

— Феймос. Для друзей — просто Фейм. Я ищу Эрнста Хайта.

— На кой-тебе сдался наш вождь, Просто Фейм?

— Есть к нему дело.

— Хм, значит ты — трейсер? Понятно… Давненько здесь ваших не было видно. Правила знаешь?

— Знаю. — Фейм вытащил перочинный ножик и сделал надрез на руке. Несколько капель упало на сухую землю, а затем вспыхнуло ярко-красными искрами.

— Хвала Окулусу… А-то прилетают одни идиоты! Ни черта не понимают в тонкой эстетике и традициях ксеноферов. Идём!

Изнанка ещё не была до конца изучена Сенатом. А ещё она очень не любила чужаков.

В годы службы в Бастионе, Феймос нередко слышал от старших сослуживцев теорию о том, что Изнанка была живой. Этакая энергетическая мегасущность, которая питалась антиматерией. В итоге, она расширилась настолько, что внутри неё могли спокойно жить некоторые виды разумных существ.

— Ну… Как там? — спросил ксенофер.

— Где?

— В большом космосе, конечно же!

— А… Ничего нового. Сенат всё так же тормозит. Миротворцы созидают и уничтожают. А Бастион продолжает играть в защитников людей, убивая прото-псикические аномалии.

— В общем, все наслаждаются глобальной деградацией. Чудесно!

— Ты этому рад?

— Весьма. Ведь, чем дальше Сенат загоняет себя в ловушку, тем ближе наша свобода… — ксенофер подошёл к металлическим воротам на кодовом замке и ввёл несколько причудливых символов.

— Да. Есть такое. — согласился Феймос.

— Заходи! Чувствуй себя, как дома… Но держи ухо востро! Сам понимаешь… У нас тут весьма специфическая коммуна.

Несмотря на чёткую иерархию, в самых низах беглых ксеноферов происходил кавардак. Демонюги любили устраивать различные восстания, внезапные массовые драки… И в целом вели аморальный образ жизни. Причиной тому было отсутствие глобальной цели. То есть… банальное безделье.

После ухода от Миротворцев, единственной задачей демонов являлся поиск дома. Но это же нечто масштабное! Доступное только для светлых умов этой «прекрасной» расы.

Потому большая часть развлекалась, как могла.

И действительно, стоило воротам открыться, как Феймос очутился в самом настоящем аду. По крайней мере — так его зачастую описывало большинство религиозных гуминитов.

Мегаполис, скрывавшийся за большим забором, был охвачен дымом и пламенем. Всюду ездили покорёженные пародии на автомобили. Стрекот от пулемётов сливался с многочисленными взрывами и превращался в жуткую какофонию… Сверху висели вертолёты, подсвечивая огромными прожекторами полчища дерущихся демонюг.

— Какой кошмар… — выдохнул Феймос: — Я уже успел отвыкнуть от подобного.

— А! Так семнадцатый «Скавен» у нас считается самым густонаселённым после «Домнии». Но у них там своя тусовка… Царь Тьмы — все дела. Смогли построить настоящую иерархическую систему управления. Пристроили всех демонюг в армию. Можно сказать, практически возродили цивилизованное общество.

— Что-то больно много ты знаешь про «Домнию».

— Так, я оттуда родом.

— Как сюда попал?

— Изгнали. Слишком привязался к одной человеческой женщине… В общем, слегка нарушил правила. И вот — я здесь. В эпицентре лютейшей анархии и дикого хаоса. Не, без претензий… Хайт — мужик хороший. Но слишком уж любит волю давать нашим. А этим такое противопоказано!

— Хайт даёт, кому-то волю⁈ — удивился Феймос: — Странно… На моей памяти, это был один из самых жестоких Генералов Лай-Лабэ. И я ещё молчу про Бастион.

— Ой… Ничего мне не говори. — отмахнулся ксенофер: — Время никого не щадит. Даже меня. Я же тоже раньше был отмороженным на всю голову! Любил подраться. Или спуститься на Землю, чтобы всякую дичь творить… Но потом устал. Выдохся. А прибыв сюда, лишь в очередной раз убедился, что стал слишком далёк от дичи. Избрал роль патруля. Хожу вот… Наблюдая за редкими явлениями и отбившимися от рук душами.

— Звучит романтично.

— Ой, да брось… — ксенофер подвел Феймоса ко входу в старинную крепость: — Это обиталище Хайта. Скажешь, что тебя привёл Лейзар.

— Лейзар? Это твоё имя?

— Ага… Просто, местная охрана очень подозрительна.

— Ладно. Спасибо, Лейзар.

— Не за что. Тем более, есть у меня ощущение, что ты… с хорошими новостями. — улыбнулся демон, и кивнув на прощание, поспешно направился обратно к выходу из вечно воюющего города.

Едва ли самоубийственный поход на Всебога можно назвать хорошими новостями… Но, может быть, дикий план Последнего выгорит, и старого ублюдка всё же удастся победить? Кто знает?

Пройдя в крепость, Феймос снял кислородную маску и тут же почувствовал на себе, чей-то пристальный взгляд.

— Выходи! Я не кусаюсь… — произнёс агент и тут же поднял руки.

— А я — очень даже! — из мрака вышла бледная блондинка с рожками и жуткими ярко-красными глазами: — Как занятно… Чужак привёл ещё одного чужака.

— Я думал, что все ксеноферы едины.

— Только не этот… — вздохнула демонесса и алчно потёрла ладони друг о друга: — Чем займёмся? У меня тут целый ворох всяческих игрушек! От паяльной лампы до анального зонда… Весело будет.

— Боюсь, что я пришёл сюда к Хайту.

— Я его дочь. Чтобы попасть к нему — сперва развлеки меня!

— Прости, я бы и рад. Люблю ярких блондинок. Но слишком уж мало времени. Может быть, в другой раз?

— Нет, так не пойдёт. — демонесса облизнулась жутким змеиным языком и прыгнула на Феймоса. Агент не растерялся, и скинув пальто, обнажил рваную татуировку в виде двух неровных ореолов.

— Ах ты паразит! — прорычала блондинка, отбросив пальто в сторону: — Защищён стигматой… Может быть, ещё и Тёмное Евангелие знаешь?

— Знаю. Продемонстрировать?

— Рей! — прогрохотал голос, что тут же эхом отразился от стен коридора. Девчонка испуганно присела, суетливо оглядываясь по сторонам.

Спустя мгновение из мрака вышел трёхметровый ксенофер в серебряных латах.

— Папочка… Этот отвратительный чужак угрожает мне! — тут же захныкала демонесса.

— Феймос никогда не угрожает без причины. — холодно ответил здоровяк: — К тому же, я говорил, что ты наказана.

— Да, говорил…

— Значит, домашний арест продлевается ещё на четырнадцать соулов.

— Ох… Папочка, ну не надо!

— Ещё одно слово, Рей… И я клянусь — позову твою маму.

— Ну… Четырнадцать соулов, так четырнадцать соулов. — блондинка показала мне язык, а затем быстро убежала во мрак крепости.

— Феймос… Или всё-таки Лотарим Гарнер. Или… Глэйтрон Артстарес. Как же мне тебя называть на этот раз? — здоровенный демон с подозрением посмотрел на Феймоса.

— Для друзей я всегда просто Фейм.

— Точно. Но что осталось от могущественного Стирателя? Лишь жалкий кожаный мешок и имя, которое давно уже не вызывает восхищения. — Хайт практически вплотную подошёл к агенту и недоброй скалой навис над ним.

— Тоже самое я могу сказать и про тебя. Как давно Трибун Эрнст Хайт превратился в смотрителя самого отвратительного места в Галактике? — Феймос заглянул в жуткие демонические глаза.

— Совсем жизнь не мила? Оторвать тебе голову сразу, или сперва вытащить внутренности, чтобы ты оставался в сознании?

— Ты ещё яйца не отрастил для такого, мудило рогатое.

— БРАТА-А-АН!!! — Эрнст распахнул мощные руки.

— БРО-О-О!!! — воскликнул Феймос, и два старых друга крепко обнялись.

— Сколько лет, сколько зим?

— Я уже счёт потерял. Вижу, твоя собственная демоническая страна цветёт и пахнет?

— Если бы… Ребята только и делают, что хренью страдают. Но я закрываю на это глаза. Уж лучше так, чем где попало, да ещё и перед ищейками Сената.

— Согласен. А ты… Не хочешь обратно?

— В Империю? Нет, спасибо… Я предан Императрице Лай-Лабэ. Другого авторитета для меня нет, и не будет.

— Хех, узнаю старину Эрнста.

— Ну, а ты? Судя по прикиду — подался в миры людей?

— Там меня ценят.

— Всё никак не отпустит ультиматское прошлое?

— Может быть. Увы, я не прорабатывал это у психолога.

Парочка старых друзей тут же весело рассмеялась.

— Я, конечно, очень рад тебя видеть, Фейм. Но чует сердце, что ты бы никогда не спустился в мою помойку просто так.

— Почему же? Спустился бы.

— Но не в этот раз.

— Ты прав, Эр. Не в этот раз.

— Что ж… Тогда, идём в зал. Там не будет лишних ушей. РЕЙ!!! МАТЬ ТВОЮ!!! Я что тебе сказал⁈

Во мраке промелькнуло два ярко-красных огонька, а затем послышался отдаляющийся топот солдатских сапог.

— Дети — это чудо. — усмехнулся Фейм.

— Не то слово… — обречённо вздохнул Эр: — Старший уже во всю осваивает «Домнию». А эта… Мы с Ребеккой весь мир к её ногам. А она… Бегает с этими чумазыми оборванцами, да норовит учинить очередной теракт. Повесил на время блокирующий талисман, чтобы она не покидала крепость… Вот и ищет жертву для своих отвратительных игр. Избаловали мы её. Вот теперь и хохлится… Думали, что станет очередной демонической принцессой. А она…

— Может быть, ещё исправится?

— Двадцать лет ребятёнку. А в голове вместо мозга — кисель.

— Вспомни себя в двадцать лет.

— Я был солдатом на Девала-Ане. Сражался против заразы Потопа с лучшими воинами Вселенной! Коммандер Чиф лично тренировал меня.

— Ладно. Плохой пример. А Ребекка?

— Состояла в банде головорезов на одной из Земель. Была лучшим стрелком! Пока на неё не приземлился, какой-то кибернетизированный урод, весом в двести килограмм…

— Точно. Зря спросил.

— Нет-нет. Это давно было. Так что, не суть.

Друзья зашли в огромный зал, стены которого были украшены светящимися пентаграммами.

— Знакомые символы… — задумчиво произнёс Фейм: — Только, не могу вспомнить, где их раньше видел?

— Подарок от Бласковица. Он помог мне с одним… уродцем, который возомнил себя истинным королём Изнанки. Легендарная была битва…

— У тебя, что не воспоминание — то легендарная битва. — усмехнулся агент.

— Ну, ты спросил — я ответил. — Эр уселся во главе стола и вопросительно посмотрел на Фейма: — С человеческой едой у нас тут проблемы. Потому, могу предложить только спирт.

— Нет. Спасибо. Мне ещё лететь обратно на Абсолют.

— Как скажешь. Так… Зачем пришёл, друг?

— Я тут узнал про один интересный момент. Помнишь, ты говорил мне, что как-то видел подобное существо?

— Ультимата? Да. Видел. На одной из планет-инкубаторов, когда искал следы Лай-Лабэ. Только… То существо было страшнее. Под два метра. С усами… И глаза светились фиолетовым. Он называл себя Павлом.

— Ага. Так вот, выяснилось, что я — не один.

— Ну, так… Разве я тебе сейчас не тоже самое сказал?

— Нет-нет. Я к тому, что по всей Мультивселенной сейчас раскидано ещё чёрт знает сколько Глэйтронов Артстаресов.

— Твой конченый батя наклепал клонов?

— Хуже. Мой конченый батя все мозги мне прожужжал, что Гиперсвет ещё не изучен. И что им нельзя пользоваться!

— Кхм… Эрос воспользовался Гиперсветом больше десяти лет назад. И, что? Его новая форма стала намного адекватнее и добрее.

— Господи… Ты тоже знаешь про Коуча?

— А кто ж про него не знает? Парень живёт на планете с несколькими миллиардами кошкодевочек и в ус не дует. Ходит слух, что у него сейчас несколько таких планет! Это ли не счастье⁈

— Эр… Иногда мне кажется, что ты до сих пор подросток.

— Молодость, она ведь что? Правильно! Состояние души. Моя трейсерская душа ещё молода!

— Как скажешь. Но я сейчас хотел сказать про другое. Дело в том, что Коуч — не единственный, кто путешествовал во времени через Гиперсвет.

— М-м-м… И кто же посмел нарушить главную заповедь Сената?

— Мегард.

— И почему я не удивлён…

— Эр, ситуация критическая! Мегард настолько сошёл с ума, что прыгал в прошлое каждый раз, как только убивал меня. Ну… в смысле — Глэйтронов.

— Боже… — глаза демона раскрылись от ужаса: — Если я правильно помню, то каждое новое ответвление берёт энергию из… уже существующей Вселенной, тем самым — уничтожая её и всё, что находится внутри. Так?

— Верно!

— И сколько раз Мегард успел прыгнуть?

— Никто точно не знает. Но явно не десять… И даже не двадцать.

— То есть, Мультивселенная разрушается из-за старого маразматика?

— Представь себе. Я был там, Эр. Был на Абсолюте из последней петли. Видел последнего Глэйтрона. Они собрали армию и хотят остановить бесчинства Мегарда. Но… это не армия, а отряд самоубийц!

— И ты, конечно же, их осуждаешь?

— Нет, но…

— Я слышу тон твоего голоса. Они в отчаянии, Фейм! Узнай я о таком, то тоже собирал бы все доступные силы. Но… что именно ты хочешь от меня?

— Мне нужна помощь твои головорезов.

— Ох… — Эр тяжко вздохнул и опустил взгляд: — Ты пойми меня правильно, Фейм. Я понимаю всё. И я готов пойти с вами в бой… Но если меня не станет — то хрупкое равновесие, которое я создал… Они быстро изберут нового Царя Тьмы. А затем вырвутся на свободу.

— Так, возьми их с собой. Они же мечтают о хорошей драке!

— Одно дело — драться с гуминитами, друг мой. Другое — с такими, как ты. Без мотивации они и пальцем не пошевелят. Никто не будет рисковать шкурой за просто так. А глобальные проблемы их не интересуют. Рушится Мультивселенная? Ну и пускай. Их же это не касается.

— Я дам вам две экзопланеты.

— Что⁈ — Эр с ужасом посмотрел на Фейма: — Ты же понимаешь, что на экзопланете ксеноферы становятся практически неуязвимыми к гуминитскому оружию. Там даже нейтронная бомба не поможет! Если меня не станет… Они начнут неконтролируемую экспансию. Твои друзья уверены, что хотят пойти на такой шаг?

— Во-первых, у них нет выбора. А во-вторых, мы установим патруль.

— Патруль для двух планет? Да… Я был прав. Это самое настоящие отчаяние. Глубочайшее… Жуткое. Сравнимое с безысходностью.

— Я, конечно, уважаю твою любовь к философии… Но мне нужен ответ. Эр… Без вас мы точно не сдюжим.

— Что ж… Я созываю Тёмный совет.

* * *

Бриарий — один из редчайших металлов во Вселенной. Зачастую он использовался в военных или строительных целях. Но я слышал, что некоторые особо высокоразвитые расы в Галактике научились применять его в ядерной энергетике. Правда, каким образом мне было не известно.

Так вот, прибыв на «Искру», мы с Каем и Ириской первым делом отправились к очередной уникальной находке на заводе.

— Не предприятие, а «Хранилище Тринадцать» какое-то… — вздохнула горничная.

— Кай, а ты точно не помнишь этого при постройке завода?

— Точно! Меня, конечно, не было пару недель. Но эти уровни закладывались при мне. И отстраивались тоже!

— Ладно… Сейчас разберёмся.

Спустившись на последний ярус заводских подземелий, мы тут же встретились с большим отрядом бычков, ряженных в защитные костюмы и Николаем Константиновичем в оранжевом прикиде Человека-Кометы.

— Вам не опасно здесь находиться? — поинтересовался я у местного супера.

— Я своими руками людей выносил из Чернобыльской АЭС в восемьдесят шестом. Проверено! Радиация на меня не влияет. — с улыбкой ответил Гром-Мастер.

— Чудно. — я быстро надел ОЗК последнего поколения. Кай и Ириска последовали моему примеру.

Пройдя через защитный шлюз, мы оказались в узком коридоре, где стены состояли из чистого бриария. И откуда у местного массовика-затейника столько редкого инопланетного материла? Но что меня больше заинтересовало — так это то, что все стены были исписаны символами Ультиматов.

— Вход только для обладателей своей крови? — перевёл я: — Что за бессмыслица?

— Не знаю. — пожав плечами, ответил Кай: — Но вот дырка. Только не понятно — для пальца, или для руки?

— Так… — я вспомнил, как Боррей обожал всех путать своими письмами. Обладатель своей крови? Как, вообще, у кого-то может быть не своя кровь? Или же…

Меня осенило!

Подойдя к дырке, я вытащил руку из защитного костюма, и несмотря на протестующую Ириску, пропихнул внутрь. Символы тут же вспыхнули ярко-оранжевым огнём, а передо мной раскрылся довольно широкий проход.

Счётчик Гейгера мгновенно заткнулся.

— О… Заражение прекратилось… — удивился Кай: — Фёдор, да ты гений!

— Ага. — я указал на голову: — Своя кровь. Осокины же потомки первого божества.

— Точно… Своя кровь для Ультиматов. Я тупой. — обречённо вздохнул старый пилот.

— Да, ничего страшного. Я тоже не сразу допёр. — аккуратно заглянув в открывшийся проход, я увидел зал с кучей повторяющихся символов Ультиматов, которые гласили: «Для последнего сына».

— Привет. — возле меня появилась проекция Боррея и хитро улыбнулась: — Испугался?

— Я уже привык… — отрицательно покачав головой, выдохнул я и скинул ОЗК: — Что за жесть тут творится?

— Время пришло!

— Время чего?

— Того, чтобы посвятить тебя в план, брат.

— Дай угадаю… Ты хочешь рассказать мне, что Мегард запустил очередную временную петлю?

— А? — проекция замерла и покрылась помехами.

— Всё в порядке, брат. Мы в курсе! Твоя первая проекция у Трона мне обо всём рассказала.

— Прекрасно! — Боррей тут же отмер и с облегчением выдохнул: — Что ж, в таком случае — я хочу вручить тебе свой последний подарок. Биврёст — вне всяких сомнений, очень полезная штука для внезапного появления твоей армии. Но ты же не думал, что я отправлю младшего братишку на верную гибель?

С этими словами Ультимат щёлкнул пальцами, и в полу распахнулось отверстие, из которого выплыл золотой доспех стражи Мегарда.

— Да ну? — я был слегка поражён: — То есть, всё это время тут был спрятан заряженный доспех «Золотого Легиона»⁈

— Конечно. Я же говорил тебе, что завод тут построили не зря. Я же так долго ждал тебя! Мальчонку, конечно, жаль. Но он сам выбрал путь.

— Погоди, разве не Мегард наслал на него видения через Жрицу?

— Я чуть-чуть подкорректировал. Насколько это было возможно. — хитро улыбнулся Боррей: — Но этот рояль должен был дождаться своего часа! Зная, как ты любишь торопиться… Пришлось всё просчитать, чтобы костюм дал о себе знать ровно тогда, когда ты будешь готов направить свою армию.

— Очередная многоходовочка?

— Я знал, что братишке понадобится помощь. Усилитель «Убийцы Богов». Подзарядка от света ближайшей звезды. И ещё огромное количество различных приспособлений для убийства старого ублюдка.

— Благодарю. — я внимательно осмотрел золотые доспехи: — Обалдеть! Нет, Боррей. Ты красавчик.

— Знаю. Потому и планировал. Жаль, конечно, что не получилось лично. Но я сам виноват, что умер. Кстати, про хранение данных можешь не волноваться! Моя проекция поддерживается доспехами. Как только вытащишь — я навсегда исчезну. Но это исключительно ради безопасности! Люди обожают всё неверно интерпретировать…

— Ништяк! Что ж, ещё раз большое спасибо за «рояль».

— Всегда пожалуйста! Смотри, не опозорь нас. Я в тебя верю, брат.

— Угу… — с этими словами я вытащил доспех и ещё раз взглянул на его идеальную золотую поверхность.

— А⁈ — Ириска с ужасом схватилась за голову: — Ты что натворил⁈

— Чего?

— Он же навсегда отключился!!!

— Ну, да. А что?

— Это же твой брат!!!

— Проекция брата. И к тому же — ничего он не отключился. Просто сидит сейчас на одном из миллиардов миров и сычует в тёмном уголке. Что я, своего брата не знаю? — усмехнулся я и понёс тяжеленный доспех в сторону выхода.

— То есть, из-за кота, которого знаешь полгода — у тебя чуть ли не депрессия. А единственное, что осталось от родного брата — чик, и до свиданья? Ох… — тяжко вздохнула Ириска: — Видимо, мне не суждено понять твою утончённую натуру.

* * *

Последняя ночь дома.

Сказать честно — я ненавижу прощания… Все эти слёзы, сопли, драма, трагедия. Это последнее, что хотелось видеть от своих близких в последний раз. Конечно, пришлось извернуться и сказать, что ничего страшного в этой операции нет. И что девчата, скорее всего, даже и видеть меня после всего этого не захотят.

Однако…

— Ну, и что теперь? — Гризли смотрела на меня с непониманием: — Ужас-ужас, кошмар-кошмар… Дядя Фёдор — инопланетянин. Да, за Сему обидно. Я согласна. И даже… могу понять его. Но я познакомилась с тобой после. Поэтому… могу лишь в ответку сказать: ужас-ужас! Я мутант. Хочешь руку в измельчитесь древесины запущу? Как в «Тайнах Смоллвиля»!

— Воздержусь от подобного зрелища. Ну, а ты? — я обратился к Иришке.

— Я тоже тебя не знала… Да, шокирует. Да, немного не по себе… Но ты же, по сути, ничего плохого для этого мира не сделал. А то, что Тени умеют вселяться в человеческие тела… Ну, я где-то читала про такую теорию. А так — у тебя две руки, две ноги. Очень милая моська. По сути, ты мало чем отличаешься от людей. Поэтому… я не разочарована. И уж точно не собираюсь в слезах убегать.

— Он так поступил, потому что я разбил ему сердце! Так что, давай не будем над этим шутить. Идёт?

— Идёт.

— И наш последний претендент на побег. — я взглянул на Монро.

— Вы мои рога видели? Я сама — чёрт знает, что. Возможно, мои предки сами были инопланетянами. Человеческий род же нас из-за этого ненавидит, верно? — пожав плечами, ответила барашка: — Вы богатый, добрый, заботливый и прекрасно относитесь к филинидам. И единственное, в чём я разочарована, так это в том, что все эти конкурентки остались… Я так надеялась, что они сбегут в ужасе, а я останусь утешать ваше одинокое Теневое сердечко бога войны…

— Не дождёшься! — фыркнула Гризли: — Бог войны это или нет — неважно. Главное, что он всегда будет для нас Дядей Фёдором, который сражается за человечество. Этого ли недостаточно?

— Во-во. — кивнула залетевшая на кухню Голубика: — А я-то сразу знала всю правду. И уже… Хе-хе-хе… Знакома с его отцом!

— Ах ты сучка криптонитовая! — недовольно отозвалась Иришка, накручивая один из пушистых хвостиков на палец: — И ничего не сказала? Я, может, тоже хочу познакомиться с отцом Дяди Фёдора!

— Поверьте, девочки — там знакомиться не надо. К тому же, мы завтра от него избавимся.

— И всё-таки… Ты уверен, что это безопасно? — слегка взволнованно спросила Виктория.

Девчонки тоже резко замолчали и внимательно посмотрели на меня.

— Уверен. — солгал я: — Вообще, не стоит переживать! Джеймс Бонд собрал непобедимую армию демонов. К тому же, я нашёл божественную броню. А Спартак и Голубика будут страховать меня. Волноваться не о чем.

— Это радует. — Гризли резко подошла и крепко стиснула меня.

— Эй!!! Что за наглость⁈ — возмутилась Иришка и тоже набросилась на меня. В итоге, и остальные не стали сдерживаться.

И почему все самые прекрасные эмоции испытываются в самый последний момент? Почему, когда я впервые почувствовал облегчение от того, что теперь все мои родные знают правду — мне нужно срочно уходить?

Как же обидно… Кажется, теперь я понимал, о чём твердил Глэй, когда наезжал на Джеймса Бонда. Они успели насладиться этим. А я… Чёртов последний защитник Мультивселенной. И мой эгоизм может стоить очень и очень дорого для всех нас.

После совместного ужина, который я обязательно запомню до конца жизни (благо, что до него осталось не так уж и долго) мне захотелось совсем ненадолго прилечь.

Просто посмотреть в потолок…

И нет, я остался в гостиной. Не хочу уходить далеко от этого семейного тепла и аромата домашнего уюта. Конечно, для полного счастья очень не хватало Семёна… Но пушистый пройдоха точно не простит меня.

— Тебе, может, свет оставить? — поинтересовалась Ириска, когда домыла посуду.

— Нет. Я полежу в темноте.

— Хорошо… — горничная сделала несколько шагов в сторону лестницы, а затем обернулась: — С тобой же всё точно будет хорошо? Это не очередная ложь, чтобы нас не расстраивать?

— Точно.

— Просто… Ты никогда раньше не оставался в гостиной.

— Всё ещё переживаю из-за Семёна. Одно радует — Беллз сообщила, что проклятие снято и передала благодарность.

— Мне кажется, потом Артову тоже придется встретиться с Клаусом. Вряд ли Беллз захочет жить после Семёна.

— Тут гадать не буду. — ответил я и перевернулся на бок: — Мне главное, чтобы всё у них было хорошо.

— Надеюсь, что будет. Семён сильный. Пережил уже не одного хозяина. Справится.

— Ага… — я взглянул на камин: — Слушай! Я знаешь, что подумал?

— Да-да? — Ириска тут же подошла к дивану и замотыляла хвостом: — Чего желаешь?

— Разожги для меня камин. Мне очень нравится, как потрескивают дрова.

— Не вопрос! — горничная загрузила поленья и подожгла их.

Спустя некоторое время камин разгорелся.

— Красиво… Спасибо.

— Всегда пожалуйста. — Ириска чмокнула меня в лоб, а затем удалилась в свою спальню.

Хорошее завершение вечера. Уйдем с Голубикой пораньше, чтобы не было всей этой «прощальной процедуры». Хочу запомнить их лица именно такими.

Спокойными. И счастливыми.

Только я закрыл глаза, как на лестнице послышался скрип. В гостиную на цыпочках зашла Иришка в клетчатых гольфиках, полупрозрачной рубашке и своих любимых детских трусиках.

— Спишь? — тихо спросила она.

— Нет.

— А чего не спишь?

— Потому что девушка в прозрачной одежде ходит возле меня.

— Ты сам разрешил носить мне всё, что захочу!

— А я разве сказал, что мне не нравится твой наряд?

— Ну… — Иришка смущённо отвела взгляд: — Это…

— Что такое?

— Мне приснился кошмар. Не могу уснуть.

— Ох… — я лишь обречённо вздохнул: — Ложись на диван. Но учти! Мне очень рано вставать.

— Да-да… Я помню. Оп! — словно кошка, охотница свернулась калачиком у меня в ногах, а затем накрылась одеялом с головой: — Ты тёплый.

— Это из-за камина.

— Угу…

Только я хотел закрыть глаза, как лестница вновь скрипнула.

— Спишь? — в гостиную на цыпочках проникла Гризли, одетая в полупрозрачное кружевное неглиже цвета нежного персика.

— Нет.

— А чего не спишь?

— Девушка в неглиже ходит вокруг меня.

— М-м-м… Я к тому что, может быть мы с тобой… ТАК! СТОП! — Гризли подошла к дивану и заглянула под одеяло: — Это кто тут пристроился к сладкой дворянской попоньке⁈

— Мне приснился кошмар! А с Дядей Фёдором, как-то спокойнее… — недовольно отозвалась Иришка: — И, вообще, чего тут вывалила свои буферищи⁈ Разоделась в сеточку… Выглядишь, как колбаса-вязанка! Комсомолка-толстушка.

— Я же тебе сейчас все хвосты поотдеру.

— Кшы-ы-ы-ы! Это моя дворянская попонька на этот вечер!

— Делиться надо. В большой-то семье… — с этими словами Гризли тоже свернулась калачиком в районе моих ног, а негодующую охотницу заботливо прижала к себе, после чего накрылась одеялом. Прекрасно… Мне реально становилось жарковато.

И вновь скрипнула лестница. Да, твою ж мать… Сколько можно⁈

— Спишь? — в гостиную, завернутая в одно полотенце, зашла Монро.

— Нет.

— А чего не спишь?

— Ты издеваешься⁈ Ты себя в зеркало видела⁈

— Даже так? Я и раньше ловила на себе твои похотливые взгляды. Решила, что тебе тяжело. Я же такая неприступная и холодная… В общем, не сдерживайся, Дядя Фёдор! Свежая баранина в твоем полном распоряжении. Верти меня, как хочешь! Целуй во все места… — с этими словами барашка сбросила полотенце.

Да. Фигурка у неё очень привлекательная. С этим даже спорить не буду. Но, как же не вовремя…

— ДЯДЯ ФЁДОР!!! — возмутилась Гризли, выпрыгнув из-под одеяла: — То есть, как мы тут с Иришкой — так «грузчик на мешках спит». А как эта голая медсестричка с рогами явилась, так «стойка смирно»⁈ Ох, ёмушки-воробушки… Зайка, ты же Афродита! Но вот это жёлтое пушистое сердечко снизу — явно лишнее. Мы не в восьмидесятых! Сейчас же лазерное удаление есть… Заботься о своей гигиене.

— Я экономлю. — вздохнула Монро: — Зарплата хорошая, но надо помогать родителям.

— Господи! — Иришка села и прикрыла глаза: — Овечий разврат во всей красе! Кстати, Вик, а ты заметила, как отблески пламени из камина играют на её изгибах? Нет, это серьёзный конкурент. И плевать, что она овца.

— Так, а я не поняла! — на лестницу вышла Ириска в боевом чёрном кружеве: — Вы чего тут устроили⁈

— Всё не так!!! — Иришка попыталась прикрыть скромные прелести, просвечивающие сквозь рубашку: — Просто… Дяде Фёдору кошмар приснился! А мы его успокаиваем.

— Кто ж так успокаивает… Кулёмы! — горничная пошла в бой: — Сейчас я вам покажу!

— Леди. — спокойно произнёс я: — Увы, вынужден вас огорчить. Но никто никого успокаивать не будет! Вы для меня просто друзья. И я не испытываю к вам сексуального влечения…

— Угу. Ты это свой Эйфелевой башне в штанах скажи. — хихикнула Гризли.

— Он просто возмущён, что ему не дают поспать.

— Или возмущён, потому что не дают… — усмехнулась Монро.

— Так! Отставить оргию! — к нам прилетела Голубика с планшетом: — Смотрите, что я нашла!

— Что там? — поинтересовался я.

— Пускай я и не одобряю бегство мохнатого… Но он сохранил огромный альбом фотографий после пробуждения Дяди Фёдора! Давайте посмотри?

— Хорошая идея! — согласился я: — Ириска! Включай телевизор.

Глава 13

Моё утро началось с целой тучи телефонных звонков. Они роились, словно комары… Причём, я выступал в роли того самого бедолаги, который по неопытности решил посетить местный водоём жарким июльским вечером.

Казалось, что все неосознанно чувствовали мой скорый уход, потому решили выжать из меня всё!

Даже пока мы с Ириской ехали в машине — мой мобильник не переставал вибрировать. Всем, что-то надо… И, почему-то — прямо в шесть утра.

Безобразие!

Несмотря на лютую рань и редких прохожих, что очень напоминали зомби из старых фильмов ужасов — завод был живее всех живых. Ему совершенно наплевать на время суток. У него всегда происходила своя движуха.

Рабочие суетливо возвращались со смены. Маленькие трактора чистили территорию от снега, то и дело скребя лопатой об асфальт. А Соня, стоя на плечах у Грини, пыталась поменять лампочку возле входа в офисное здание. Интересно, почему не дождались дежурную бригаду? По идее, это в их компетенции.

— Ты там как? — поинтересовалась Белоснежка, встав на носочки: — Не больно?

— Нет, что вы? — довольно ответил Гриня, исследуя любопытным взглядом всё «подюбочное» пространство Сони.

— Ага… Плечи не болят?

— Не. Не болят.

— Ладно! Ещё немного и… — лампочка ярко загорелась.

— Вы така-а-а-а-ая молодец! — рот Грини расплылся в блаженной улыбке.

— Хе-хе-хе, я знаю! Так… Стоп. — Белоснежка злобно глянула вниз: — А ты на что уставился⁈

— Можно вечно наблюдать за тремя вещами. Как горит огонь, как работает человек, и…

— Какие труселя я надеваю на работу⁈ Ну, всё, рогатый… Хана тебе!

Ловко спрыгнув с плеч бычка, Соня зарядила идеальную вертушку ногой. Вот прям Соня Блейд из «Мортал Комбат»! Не иначе.

От элегантного пинка правосудия Гриня слегка накренился. Но, что-то мне подсказывало, что молодой бычок исполнил сей манёвр исключительно из уважения к своей новой наставнице.

Почему новой наставнице?

Дело в том, что Гриня и Сонечка были одними из тех, кто названивали мне на телефон сегодня утром.

Бычок слёзно умолял вернуть его на работу, ибо дома скучно… А Сонечка уж очень просила себе помощника. Я решил, а почему бы и нет? Объединю два одиночества.

Правда, наследница Мерлина потом говорила, что имела в виду совсем другое! И, что ей нужна была умная молодая девчуля, а не здоровенный тупорылый бугай с вечной улыбкой идиота на лице. Но мой ответ был таков: жизнь всегда даёт нам не того, кого мы хотим, а того, кого нам надо.

Поржав над некомпетентной ситуацией и ругающейся Белоснежкой, я направился в свой кабинет.

Иришка уже сидела в предбаннике. В её руках красовался сборник рассказов Славы Сэ. А в самом кабинете я обнаружил Шмеля.

Выглядел он крайне напряжённо… Пыхтел. Сопел. И неистово щёлкал по клавишам рабочего компьютера.

— Да что это за хрень⁈ — хацкер взглянул на потолок, словно искал там ответы на все вопросы бытия, а затем, наконец-то, посмотрел на меня: — О! Биг Босс! Вас-то я и ждал…

— Чего там?

— Хреново. Что ещё могу сказать? — пожав плечами, ответил Шмель: — Расскажите, почему Семён так скоропостижно убежал? Я искренне верил, что он… буквально прилип к вам.

— Тебе сказать правду, или официальную информацию?

Шмель посмотрел на меня глубоко оскорблённым взглядом.

— Не Федор я.

— В смысле? — усмехнулся хацкер: — Как это? Имя, что ли, поменяли?

— Нет. Я… своего рода — Тень. Вселился в тело Фёдора, когда он умер.

— О как. — Шмель побледнел, пытаясь переварить информацию: — Так… Вы из тусовки Лэмии и того бородатого чудика?

— Скажу больше — мы родственники.

— Пу-пу-пу… — хацкер замер секунд на тридцать, а затем мгновенно ожил: — Хм… Знаете, а я не удивлён! Хех, я знал, что человек никогда не сможет мной руководить. А тут — Тень… Занятно-занятно. Так, к какому виду вы принадлежите?

— Ультимат. Бог войны.

— Ва-а-а-а-а-а! — Шмель поднял руки от удовольствия: — Выходит, вы тогда не соврали, когда мы впервые встретились?

— Выходит, что так.

— Ну… Это многое объясняет. — с облегчением выдохнул хацкер и вновь уставился в монитор: — Я бы тоже на месте Сёмы вас послал. Но вы не обижайтесь! Тут уж ничего личного… Просто, говорю, как есть.

— А сейчас не пошлёшь?

— А мне какое дело до того, кто вы есть? Ну, бог войны… Ну, и что тут такого? Вы же не убивайте женщин и детей. Стариков не трогаете. Да и в целом — творите добро! Этакий стереотипный супергерой. Только без цветастого трико.

Слава богу, что Шмель не знал меня в молодости…

— Ага. Типа того. Слушай… А почему ты с таким облегчением выдохнул?

— Люди — существа стайные. Вечно оглядывающиеся на своих сородичей. А ещё весьма завистливые. Если один человек выделяется тем, что может летать и стрелять лазерами из глаз — то остальным рано или поздно захочется точно так же. Но тут проблема в том, что вы действовали слишком грамотно! В какой-то степени… даже реалистично. Практически никто не заметил подвоха.

— Ой ли. «Не заметить» и «не подавать виду, ибо очень страшно» — немного разные вещи.

— Если бы было страшно — за вашим, простите мой французский — задом, никто бы не посмел охотиться. Все были уверены, что вы — вундеркинд. Ну и способный маг. И я не раз замечал, что больно много вам перепало для практически опального дворянина. И внешность. И характер. И ум. И сила… Да ещё и команду себе набрали отпадную. Буду честен — теперь я абсолютно спокоен, поскольку знаю, что вы не человек.

— Хех… Как много проблем из-за банальной зависти.

— Очень сильной зависти, Босс! Почему, кому-то всё, а кому-то ничего?

— Справедливости не существует. Её выдумали люди, как рычаг управления. И не более того.

— Это факт. Однако, я спокоен. Совершенно спокоен. Я знал, что обычному человеку никогда не завести гарем у себя дома!

— Кхм…

— Прошу прощения… Это всё отголоски моей зависти.

— Боюсь, если бы ты знал детали, то твоя зависть очень быстра сменилась бы сочувствием.

— Спорить не буду. Но и узнавать — тоже! Пожалуй, на сегодня для меня хватит шокирующей информации.

— Чудно. Я рад, что мы с этим разобрались. А теперь по вопросам с компьютером. Что там за проблема?

— Во-первых, я до сих пор без кофе. И мой мозг изнывает от недостатка кофеина! А во-вторых… У меня нет доступа к архивам и системам безопасности. Дело в том, что кот оставил только карточки персонала и… бухгалтерию. А всё остальное… увы и ах.

— Мне нужно понимать, насколько всё плохо, ибо мы не в том положении, чтобы искать его.

— Не в том положении? Это ещё мягко сказано…

— Ваш кофе! — в кабинет зашла Иришка. В руках она держала поднос с двумя чашками кофе.

— Благодарю… — кивнул Шмель и с нескрываемым наслаждением впитал в себя двойную дозу кофеина: — Вот! Теперь я чувствую, как проблемы уходят, давая место для чистого творчества!

Только я хотел продолжить диалог с хацкером, как почувствовал на себе пристальный взгляд Иришки. Хм… Мне казалось, что мы с ней всё урегулировали.

— Ты что-то хотела?

— Нет… Я просто… — хвостатая секретарочка смущённо отвела взгляд, а затем поспешно удалилась.

Не даром мне казалось, что все почувствовали мой последний день. И я прекрасно понимал, о чём именно Иришка сейчас не смогла сказать. Но лучше не заострять на этом внимание. Терпеть не могу долгие прощания… Ещё и слёзы, не дай бог, навернутся.

Нет, всё должно быть тихо и спокойно. Буднично.

— Так, что там с доступом? Ты сможешь разобраться?

— Смогу ли я? — удивился Шмель: — Начнём с того, что это именно я учил Семёна всем премудростям в мире большого IT. А закончим тем, что это дело двадцати минут! Ибо я знаю тут каждый байт.

— Ты сам только что сильно переживал на тему того, что Семён ничего не оставил.

— А… Это так. Мысли в слух. Не люблю слишком сильно заморачиваться! Но в сетевом мире, я как рыба в воде. Тут даже Джонни Мнемоник отдыхает.

— Мысли в слух… — усмехнулся я: — Твоя паника показалась мне слишком реалистичной.

— Это ещё не паника! Скажем так… Я уже нашёл несколько ключей. Семён хорош. Но я лучше! В общем, двадцать минут — и никаких проблем.

— Реально — всё дело в кофе?

— Ага. Оно влияет на меня, как волшебное зелья на галлов. Если не получу необходимую дозу кофеина — буду истерить, ныть и всем своим видом показывать свою беспомощность. Но на самом деле — я уже во всю работаю. Приехал ещё в пять утра. — самодовольно ответил Шмель: — И пока ждал вас, успел настроить отслеживание по основным социальным сетям. Все новости с вашим упоминанием теперь концентрируются у меня, а не на волшебном ноутбуке кота. Сейчас ещё настрою нейросетевого помощника, чтобы отбирал всё самое просматриваемое — вообще, ляпота будет!

— Чудно. Кстати, что там говорят в новостях?

— Всё ещё гремите с победой в гонках. А запросов на «Гоночную Искру» столько, что даже одна десятая процента реальных заказов загрузит завод ещё на годик.

— Что ж, это радует. — я немного помолчал и оглядел кабинет: — Слушай… Я же могу доверить тебе, кое-что личное?

И вновь этот оскорблённый взгляд.

— Ну, уж прости. — усмехнулся я и откинулся на спинку дивана: — Всякое может быть… К примеру, я не люблю личные просьбы.

— У меня нет выбора. Я уже всецело присягнул на верность Богу Войны. — Шмель ударил кулаком в грудь: — Для меня большая честь быть для вас полезным в… любых направлениях.

— В общем, ты пока об этом никому не говори. Но если так выйдет, что я задержусь там… Передай управление Морозову. Никаких секретов! Если захочет — отдай ему весь наш архив.

— Не понял. А зачем вам ТАМ задерживаться?

— Всякое может быть, Шмель. Ты же прекрасно понимаешь, что порой случаются непредвиденные ситуации.

— Я очень надеюсь, что правильно вас понял… Но прозвучало так, словно вы можете совсем не вернуться. — лицо парня вновь побледнело: — Это же просто моё идиотское восприятие, правда? Вы же нас не бросите, как Семён?

— Что за глупости? Конечно же, не брошу. Но у завода всегда должен быть лидер. Я доверяю Морозову. И я обязательно ему об этом сообщу.

— Что ж… Если на то ваша воля…

— Фёдор Александрович! — в кабинет заглянул Морозов: — Могу я вас… на пару слов?

— О! Денчик… Тебя-то я и ждал. Спасибо, что приехал! — я поднялся с дивана и направился к выходу: — Господин Шмель!

— Я весь внимание.

— Рассчитываю на тебя!

— Сделаю всё в лучшем виде, Биг Босс. — кивнул Шмель и принялся вновь неистово щёлкать по клавишам.

Главное, что мы друг друга поняли.

— Денчик… У меня для тебя очень важная информация. Но честно… я удивлён, что ты уже на месте.

— Разве я мог иначе? — вздохнул Морозов.

— Шесть сорок пять. А рабочий день начинается с семи тридцати. К тому же, у тебя ещё столько других дел по городу. Восстанавливаешь малый бизнес, как никак.

— Мне не привыкать рано вставать и выполнять огромное количество приказов. Тем более, если речь идёт о семье Осокиных.

— Ладно. — я приобнял Денчика за плечи и вывел из кабинета.

Отойдя метров на пятьдесят от двери, мы завернули в закуток, где раньше стоял куллер с водой.

— Как он отреагировал? — тихо спросил Морозов.

— Хреново.

— Мне уже начинать винить себя?

— Нет. Какой в этом смысл? Семён служил не мне, а Фёдору. Он считал его своим родственником. Последним представителем своей семьи. Как думаешь, был ли хоть один шанс, что Семён отреагирует спокойно?

— Кто-нибудь ещё знает?

— Только мои.

— Ваши, это кто?

— Ирина, Виктория, Монро, Агни и Ириска. Ну, ещё Артов, Беллз и Шмель.

— Как они отреагировали?

— Артов был возмущён, но принял это, как должное. Всё же, Фёдор лежал в коме, из которой не выбираются. Девчонки отреагировали максимально спокойно. Но они и Фёдора не знали. Беллз… Ну, про неё можно и промолчать. А вот Шмель, как будто — обрадовался. Странный малый.

— Что ж… Надеюсь, что всё это к лучшему.

— Насчёт «к лучшему»… Денчик, я очень хотел бы тебя попросить уже сегодня постепенно начинать вникать в управленческие процессы завода. Понимаю, что у тебя и без «Искры» забот много… Но мне просто некому это поручить, кроме тебя. Шмеля я уже предупредил.

— Не понял. Вы же говорили, что там ситуация на пару часов и волноваться не стоит?

— Я не вернусь, Денчик.

— Эм-м… Что⁈ — Морозов был в ужасе. Он даже отошёл на два шага, словно не веря моим словам: — Я не понимаю.

— А тебе и не надо понимать. Просто знай, что игра стоит свеч.

— Девочки в курсе?

— Никто, кроме тебя, Артова и Беллз. Возможно, она сообщит об этом Семёну… Но сильно сомневаюсь.

— То есть, вы хотите бросить всё, что с таким трудом восстанавливали? Вы же звезда! Ещё и мечту Александра Осокина воплотили… Как так⁈

— Всё это мне нужно было исключительно для исполнения миссии. Это мой бой. Моя война. И… ты был прав, Денчик… Я здесь чужой. Я ничего к вам не чувствую. Вы все для меня никто.

— Ложь! — Морозов ударил кулаком по стене: — Вы сами себя слышите⁈ Я же всё видел…

— Умерь пыл, друг. — холодно произнёс я и опустил взгляд.

— Вы уже раскрылись мне! Так какой смысл врать⁈ Когда я и так знаю всё…

— Эта ложь не для тебя.

— А… — Денчик провёл ладонью по своему лицу: — Не думаю, что вам от этого станет проще.

— Попытка не пытка.

— Согласен. Но… Почему вы так настаиваете на том, что не вернётесь? Неужели шансов совсем нет?

— Поверь, если бы у меня был выбор — я бы остался. Чёрт возьми, я прикипел к этому миру! Но на кону стоит вся Мультивселенная. Хотя… ты всё равно не поймёшь.

— Почему же⁈ Всё я прекрасно пойму!

— Ну, вот и славно. Совсем скоро я отправлюсь в свой последний бой. А ты… Будь стойким и мужественным.

— Хех… Вы говорите с человеком, который несколько лет провёл в тылу у Ворона. Мне не привыкать.

— Нет-нет… Я к тому, что рано или поздно правда всплывёт. И кто-то должен будет сказать девчонкам… Уверен, что Каю будет не до этого. А Агни наверняка испугается. Она сама пока не в курсе. Да и… когда она вернётся — ей явно надо будет некоторое время просто пожить для себя.

— Погодите! Так, если Голубика вернётся… Почему вы не можете вместе с ней?

— Я же сказал… Это будет мой последний бой. Скорее всего, я там погибну.

— В смысле⁈ «Скорее всего»… То есть, хотя бы одна тысячная шанса имеется? — с надеждой произнёс Морозов.

— Возможно. Но я бы не был в этом настолько уверен.

— Послушайте, Фёдор Александрович! Да, я понимаю, что относительно Семёна вы поступили плохо. Но при всём при этом вы — подняли завод с колен. Создали потрясающий коллектив. Очистили город от преступной грязи… И самое главное — вы вселили надежду в людей! Доказали, что среди политиков есть достойные люди. — Морозов указал на перстень с синим камнем: — Даже Губернатор с вами заодно! А это дорогого стоит. Вы — не просто дворянин. Вы — символ нового мира, Фёдор Александрович! Подумайте о людях. Я не в праве требовать у вас, что-либо… Но очень прошу — если будет хотя бы маленький шанс вернуться — возвращайтесь не раздумывая.

— Будем надеяться, что этот шанс у меня будет. — улыбнулся я.

Какая сладкая ложь. Но это же типичная фишка людей. Им нравятся сказки со счастливым финалом. Жалко, что в реальной жизни всё не так.

Заглянув в предбанник, я встретился взглядом с Иришкой. Она уже не читала сборник рассказов, а очень сосредоточенно смотрела в монитор. Судя по отражению в линзах её круглых очков — моя хвостатая помощница выбирала меню на сегодняшний ужин.

А я смотрел на неё, не в силах оторваться… Идиот. Сам же говорил, что всё должно быть буднично.

— Вы чего? — Иришка тут же подняла на меня взгляд.

— А… — я быстро опомнился и привёл себя в порядок: — Ничего такого. Просто думал, чем ты порадуешь нас сегодня на ужин?

Она, как-то странно улыбнулась, а затем выскочила из-за стола, и подлетев ко мне, крепко стиснула.

— Пожалуйста… Возвращайся поскорее и будь осторожен! Ладно? — Иришка жалобно посмотрела на меня.

— Конечно. — соврал я и провёл ладонью по шелковистым волосам, плавно переходящим в пушистые хвостики: — Буду предельно осторожен. Ты даже слово «лапша» не успеешь произнести, как я тут же вернусь назад.

Иришка продолжала провожать меня взглядом, разрывая моё сердце на тысячи осколков.

— Лапша… — тихо произнесла она, когда я уже заворачивал на лестничную площадку.

Ох… Только бы больше никого не видеть.

— Фёдор Александрович! — из тёмного коридора второго этажа вышла Галчонок. Выглядела она очень сонной, но в её глазках тут же вспыхнул радостный огонёк. Такой тёплый и максимально уютный.

— Да-да? — я резко остановился и вопросительно посмотрел на блондиночку.

— Я сейчас подготавливаю отчёт по четвёртому кварталу. Предварительный. Статистика просто потрясающая! Вам отправить на почту?

— Да. Пожалуй, отправь. — улыбнулся я.

— Ладно… А, с вами всё хорошо?

— Конечно! А почему ты спрашиваешь?

— На вас лица нет… Хех… А это точно вы? — Галчонок подошла вплотную ко мне и приложила прохладную ладонь к моему лбу.

— Точно я.

— Температуры нет… Вам бы начать нормально высыпаться! А-то вечно, какой-то геморрой. То гонки, то преступники, то монстры… Ужас! Не жизнь, а боевик от «Марвел».

— Это уж точно. Но, вроде, мы со всем основным справились. Буду поправлять режим!

— Меня это радует. И не вздумайте халатно относиться к своему здоровью! А иначе сделаю вам а-та-та. — блондиночка пригрозила мне указательным пальчиком. Я уже успел позабыть о её режиме «мамочки», который периодически включался в подобных ситуациях.

— Буду беречь себя. Не переживай.

— Ладушки! — радостно улыбнувшись, Галчонок упорхала на второй этаж.

Беречь себя… Как много в этих словах заботы и любви. Почему я раньше этого не замечал?

Но теперь нужно ускориться. Хватит мне этих прощальных сцен…

— Всё доделал? — отряхнувшись от снега, Виктория сняла шубку и повесила в гардероб.

— Ага…

— Чего такой кислый? — хитро улыбнувшись, Гризли подошла ко мне и приобняла за плечи: — Жалеешь, что не устроил головокружительную оргию? А? Жалеешь… Я же вижу.

— Нет, конечно! Вообще-то, я вас всех уважаю.

— Ми-ми-мишечка моя. Вот за это я тебя и люблю! — Вика чмокнула меня в нос и крепко обняла: — Но как только ты вернёшься из своих космических приключений — сразу же снимем отель для «важных переговоров» с иностранными партнёрами.

— Это даже не обсуждается.

— Уф-ф-ф… Люблю горячих инопланетян. — куснув меня за щёку и шлёпнув по попе, Вика направилась в сторону лестницы.

«Ми-ми-мишечка»? Это, вообще, что? Хотя, не важно… Явно же, что-то уменьшительно-ласкательное. Эх… Какая же классная жизнь у Фёдора Осокина! Теперь я понимал зависть Шмеля. Чёрт возьми… Да я сам себе завидовал.

Но уже всё. Хватит смотреть в прошлое! Пришло время сделать свой мощнейший вклад в будущее.

— Ну, что? — поинтересовалась Ириска, поджидавшая меня возле машины: — Едем?

— Едем. — кивнул я: — Голубика и Спартак уже на месте! Так что, можешь гнать, как душе угодно.

— Наконец-то!!!

* * *

Путь в один конец…

Уж не знаю, случайно ли так получилось, но Ириска провезла меня по всем памятным местам в городе. Мы даже каким-то чудом проехали мимо Коммунального моста. Мимо Полимага, где сейчас во всю грызли гранит науки мои одногруппники и прочие студенты. Мимо высотки на Юрша… «Длинного дрына» и Башни Смерти.

Да-а-а… Сколько же всего здесь произошло за последние полгода? Можно сказать — целая жизнь.

— О чём задумался? — поинтересовалась Ириска.

— Да так… — я взглянул на затихший мобильный телефон: — Просто вспоминаю, что тут было за последние шесть месяцев.

— Странная штука… эта жизнь. Да? Для кого-то вечный бриз. А для кого-то настоящий шторм из событий.

— Честно, я даже не знаю, что именно у меня тут было.

— Было? — удивилась горничная: — Не стоит заострять внимание на прошлом. Оно не более, чем учитель. Знаешь, я в своё время тоже тосковала по детству и юности. Думала, что всё… Мои приятные деньки сочтены. Но потом я встретила тебя. Ты был тем самым недостающим элементом в моей жизни. Поэтому, не надо всегда думать о плохом. Так и свихнуться недолго. Я вот… тоже хотела пустить себе пулю в висок. А сейчас думаю — какой же дурой я была! Всему своё время, Фёдор. Погрустить ещё успеешь.

— Хех… Из твоих уст это звучит очень обнадеживающе.

— Ещё бы! Ведь я же твоя верная горничная. — Ириска подмигнула мне через зеркало заднего вида.

Да, с одной стороны, она права. Прошлое — не более, чем учитель. Оно даёт тебе бесценный опыт, чтобы в будущем ты не повторял своих ошибок.

Но с другой — прошлое хранит в себе счастье. Те немногие моменты, которые были прожиты мной с искренней улыбкой на лице. Помню, когда сидел в темнице Мегарда, единственное, что действительно поддерживало во мне тягу к жизни — воспоминания.

Поэтому, я буду хранить всё, что было до своего самого последнего вздоха.

— Приехали! — сообщила Ириска, припарковавшись возле черного «Ланд Крузера» Спартака.

— Очень хорошо.

Внутри «Ареса» во всю кипела подготовка. Рогатики суетливо носились с металлическими цилиндрами и здоровенными ящиками в руках. Немногочисленные учёные, которых наняли себе в подмогу Князев и Коновалов уже настраивали защиту комплекса.

Ещё немного, и мы начнём самую важную операцию в Мультивселенной.

— Господин Осокин! — нам навстречу выкатился Иисак. И, что удивительно — он выглядел весьма встревоженным.

— Что? Опять анекдот?

— О… Сегодня без анекдотов. У нас частное происшествие!

— Неужели? Всё сломали? — с усмешкой спросил я.

— Никак нет! Господин Леман… Как бы так правильно сказать… Антропоморфировался.

— Это как?

— Вам лучше увидеть самому. Ну, а я… вынужден вас покинуть. Профессор Князев приказал мне ждать завершения операции в комнате для подзарядки. Он сказал, что ЭМИ от включения вашего… аппарата может погубить все мои платы.

— Это факт. И всё-таки… Чего ты такой встревоженный?

— Я всего лишь искусственный интеллект. Я не могу тревожиться.

— Но обычно ты в чуть более благоприятном расположении духа.

— Знаете… — Иисак подкатился ко мне, и оглядевшись страшным глазом по сторонам, тихо произнёс: — Родитель жуткой девочки сказал, что вы можете не вернуться… Мне не ведом страх. Я просто машина. Но… я за вас волнуюсь.

— Ты такой милый! — Ириска тут же растаяла и погладила Желешку по поверхности.

— Не переживай, друг. С нами Лэмия, два титана и ещё целая инопланетная армия. Я никогда не вступаю в сражение, если не уверен в своих силах.

— Ложь во имя добра? Звучит, как оксюморон. — кисло усмехнулся Иисак: — Но, мне это даже льстит. Знаете, обычно я всех поддерживаю. Не думал, что теперь такая поддержка понадобится мне самому. Я пережил двух ваших предков, Господин Фёдор. Но вы сделали это место… светлее и уютнее.

— Ты уверен, что ты искин? — поинтересовался я.

— На все сто процентов, Господин Фёдор! И всё-таки, я должен исполнить свою волю. — Иисак закрыл жуткий глаз и изобразил, что тяжко выдыхает: — Мальчик играл со спичками и… Проиграл трёхкомнатную квартиру! Ах-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха…

— Жесть. — Ириска отрицательно покачала головой.

— Я знал, что вы оцените по достоинству. Что ж, удачи! — с этими словами Иисак укатился в комнату для подзарядки.

— Разве роботы могут чувствовать? — поинтересовался я.

— Кто ж их знает… — вздохнула Ириска: — Не думала, что это скажу… Но Иисак, так-то — славный малый.

— А я всегда это знал.

Поведение искина выглядело странным, но я решил, что это какая-то программная имитация. Или социальная мимикрия. Ибо когда гуминиты создавали себе искусственных ассистентов — то намеренно наделяли их подобием чувств. Это помогало не сойти с ума, если предстояла долгая работа в одиночестве.

Но если Иисака создали, ориентируясь на инопланетные технологии, мне было очень интересно, из какого именно мира Деда Гавр её взял?

— О! Ну, наконец-то! — с облегчением произнёс Кай, когда мы с Ириской спустились на самый нижний уровень: — А у нас новости.

В огромном подземном зале, где сейчас расположился «Биврёст» в виде здоровенного кольца, отдалённо напоминавшего «Звёздные ворота», нас уже поджидала вся штурмовая бригада.

— Прошу прощения. Пришлось заехать на завод и решить парочку рабочих… — я увидел каменного великана, который стоял возле кабины управления и мило беседовал с барашком Борисом: — .. моментов. Это что⁈ Леман⁈

— Мы сами в шоке. — пожав плечами, ответил Кай: — Уж не знаю… К чему эта жертва?

— Господин Артстарес. — закрыв кабину управления, голем и медленно подошёл ко мне: — Пришлось немного попотеть, чтобы принять антропоморфную форму.

— Погоди… Откуда ты знаешь моё имя?

— Практически сразу знал. Мы — кремниевые, очень наблюдательные. Есть вещи, которые не меняются даже после смерти.

— Почему ты не убил меня?

— Зачем? То, что с тобой сотворил отец — высшее наказание. Мне даже было жаль тебя… Но сейчас я хочу помочь.

— Но ты же поддерживаешь своё тело энергетическим всплеском! Ты в курсе, что умрёшь через несколько дней?

— В курсе. А ещё я в курсе, что у меня всё равно не выйдет вернуться в свой временной поток. Ты преследуешь благую цель, Глэйтрон. Поэтому, мне больше незачем жить. Давай покончим с Мегардом вместе! — Леман протянул мне огромную каменистую пятерню.

— Что ж… Почту за честь. — я пожал мощный кулак голема, а затем повернулся к остальным: — Всё готово?

— Готово. — кивнул Фейм и выкатил тележку с моими доспехами: — Осталось только запустить эту адскую машину и шагнуть навстречу неизвестности.

— План не изменился? — уточнил я.

— Нет. — Глэй закончил рисовать уравнение обратного перехода на доске: — Сперва «Биврёст» собирает нас всех на планете «Игровое поле». И оттуда мы стартуем прямиком в чертоги Мегарда.

— Звучит максимально просто.

— Ну, на словах всегда так. Значит, пока основные силы сражаются с нашими родственничками… — продолжил Бородач: — Кай в сопровождении Голубики и Спартака идёт искать посадочный отсек. Захватим один современный перехватчик, чтобы помочь ребятам на поле боя. А ты тем временем должен отыскать Мегарда и оторвать старику голову. Желательно — без последствий. Затем, мы уничтожаем всё, что касается Гиперсвета. Я, Лэмия и Фейм остаёмся прибираться. А все остальные расходятся по своим мирам через Червей и «Дверь».

— Идеально! — я показал большой палец: — Запасной план тот же?

— К сожалению, да. — тихо ответил Феймос и с грустью отвёл взгляд.

— Что за «запасной план»? — поинтересовалась Ириска.

— Мы прикроем отступление Фёдора собой. — солгал Бородач: — Чтобы все вернулись обратно. И… Будем действовать самостоятельно.

— Ага. В режиме камикадзе. — улыбнулась Лэмия.

— Звучит максимально хреново…

— Другого выбора у нас нет. — пожав плечами, ответил Феймос.

— Что ж, ладно. В таком случае… — Ириска крепко обняла Лэм: — Берегите Фёдора. Ладно?

— Обязательно. — на долю секунды непроницаемое лицо богини дрогнуло, но горничная этого не заметила.

— Обещай мне, что вернёшься к ужину! — тихо прошептала Ириска, прижавшись ко мне.

— Вообще, без проблем. — солгал я, чувствуя, как к горлу подходит очень неприятный комок.

— Клянись!

— Клянусь.

— Вот! Умница. — Ириска попыталась улыбнуться, но у неё ничего не вышло: — Федь… Мы ждём тебя. Все мы. Помни об этом.

— Я буду помнить.

Буду помнить до своего последнего вздоха…

Ириска кивнула напоследок, а затем направилась в лифт. Феймос отвернулся. Бородач закрыл глаза. Лэмия уставилась в потолок… Все всё прекрасно понимали и старались держаться, как подобает истинным Ультиматам. Игры закончились. Сантименты уехали на поверхность вместе с Ириской.

— Бориса уведомили?

— Да! — Кай махнул барашку, который сидел в специальной кабине с панелью управления. Борис улыбнулся и махнул нам всем в ответ: — Как только мы зайдём в портал, он запустит обратный отсчёт и вернёт нас.

— Что ж, тогда не будем терять время. — уверенно произнёс я, поднявшись из-за стола: — Быстрее начнём — быстрее закончим.

— Тоже верно. — Феймос раскрыл для меня доспехи.

Было очень непривычно вновь облачаться в броню Ультиматов. Внутри всё пахло спиртом и смазочными материалами… Навивало воспоминания о моём ужасном прошлом.

Как только металлические пластины захлопнулись, перед моими глазами жёлтыми огоньками загорелся боевой интерфейс.

Пошевелив ногами и руками, я сделал несколько шагов вперёд, а затем попрыгал на месте.

— Как я выгляжу?

— Потрясающе! — улыбнулась Лэмия: — Прямо, как в старые добрые.

— Для нас это скорее, как в «старые злые». Кай! Запускай свою шарманку!

— Есть! — ответил старый пилот и дёрнул на себя рычаг.

Свет тут же начал моргать, а огромные кольца «Биврёста» принялись раскручиваться, разжигая внутри себя ярко-голубое пламя. Спустя мгновение в центре показался светящийся вход в портал.

— Обратной дороги уже не будет, друзья мои! — громко произнёс я, встав на транспортировочную платформу: — Если кто-то передумал — я гневаться не стану. Выбор есть у каждого!

Однако моя штурмовая бригада без лишних слов встала рядом со мной.

— Что ж, тогда — только вперёд. — уверенно произнёс я и направился прямиком ко входу в портал.

Но стоило мне сделать шаг в ярко-голубое пламя, как транспортировочная платформа завибрировала. Словно, началось землетрясение. Нас всех затянуло внутрь… И последнее, что я увидел, как мощная энергетическая волна прошла сквозь зал. Барашек Борис обрушился на пол без чувств.

Ну, всё. Теперь обратной дороги нет во всех смыслах этого слова…

Глава 14.1

Червоточины и системы межпространственного переноса. О, сколько боли для меня в этих словах…

С самого детства меня обучали пользоваться подобными технологиями. И с самого детства я их ненавидел. Ощущение, словно тебя сжимают до размера мячика для настольного тенниса, а затем резко разжимают обратно.

Увы, к такому нельзя привыкнуть. Только смириться.

Яркий поток тут же окружил нас, переливаясь всеми цветами радуги. И… на удивление, я ничего не почувствовал. Лишь, как твердь уходит из-под ног.

А мимо, всё так же переливаясь лучами, пролетали звёзды, туманности, планеты и даже огромные космические корабли. Красиво, но скоротечно.

Спустя мгновение, мы уже стояли на огромном поле по колено в зелёной траве. Вокруг красовался высокий горный хребет с белоснежными шапками.

— Проклятие! — выдохнул Феймос, и держась за живот, тут же продемонстрировал всё, что съел на завтрак. С Голубикой произошла аналогичная ситуация.

Видимо, доспех стал причиной, почему я к ним не присоединился.

— Ты тоже это видел? — Спартак быстро подошёл ко мне.

— Что именно? Туманности, звёзды, планеты или огромные космические корабли?

— Я про твоего барана!

— А… Как выключило Бориса? Да. Видел.

— Твою ж… — титан злобно ударил по камню, который тут же отлетел на несколько километров вверх: — То есть, это всё? Конец?

— Ну-у… — я задумчиво посмотрел на чистое голубое небо неизвестной планеты: — Если так прикинуть, то у нас есть шанс вернуться, если мы найдём того же самого Червя, который отправлял нас с Голубикой. Но учитывая, что они никогда не останавливаются в потоке… Шанс крайне мал.

— Осокин! Ты обещал мне! — прорычал Спартак.

— Чего кипишь? — возмутилась Голубика, промокнув уголки губ широким листом местного лопуха: — Мы сами на это подписались. Никто нас не заставлял! Так что, хорош ныть.

— Я обещал, что ты будешь всегда жить на Земле. А что теперь?

— Кому ты обещал? — усмехнулась Агни.

— Твоей матери! Для меня данное слово — ещё что-то значит.

— Ой… Угомонись! — отмахнулась супергероиня: — Давай не будем ворошить прошлое и сосредоточимся на выполнении миссии? А как закончим — что-нибудь придумаем. К тому же… — Агни подошла ко мне и взяла за золотистую бронированную перчатку: — С Федей мне будет хорошо в любом мире!

— Ох… — Спартак обречённо вздохнул: — Ладно. В одном ты права… Сперва закончим миссию. Только, где все остальные? Лэмия говорила, что у нас будет армия.

— Маяк может давать погрешность в несколько миллисекунд. — пояснил Бородач: — Но миллисекунды здесь — это минуты там.

— Ага. А ещё очень прошу — давайте все склоки оставим на потом. — предложил Феймос: — Сейчас здесь начнут концентрироваться наши войска. И если они увидят, что мы даже между собой поладить не можем… В общем, это явно не сыграет нам на руку. А ещё может серьёзно сказаться на их боевом духе. Сами подумайте! После того, как Глэй подключит Отражатель — обратной дороги не будет. Все мы отправимся на мясорубку! Для кого-то сегодня последний день.

— Тоже верно. — согласилась Лэмия, как-то подозрительно поглядывавшая на Лемана: — Сперва — миссия. А потом будем думать, как вас вернуть назад. Мы договорились изначально, что вы с Каем точно отправитесь на Землю.

— В смысле, с «Каем»? А как же Федя? — взволнованно спросила Голубика.

— Прости. Я оговорилась. Конечно же, вместе с Каем и Федей. — улыбнулась богиня и практически вплотную подошла к голему. Я знаю этот взгляд… Хищник, который нашёл свою жертву. Вернее, в случае с Лэмией — это был чисто научный интерес. Она же великий исследователь. И к сожалению, я уничтожил народ Лемана до того, как Лэм отправилась в своё первое самостоятельное путешествие.

— Эм-м… Ребята! — Кай побледнел от ужаса: — Не хочу вас расстраивать, но там нечто очень большое…

— М? — я поднял взгляд к небу и увидел… Дракона⁈ Это что за сюр⁈

Над нами пролетел огромный зверь, размером с межконтинентальный пассажирский самолёт.

— А, не обращайте внимания. — отмахнулся Бородач: — Это местные жители. Они для нас не опасны. Скажу больше — с такой высоты он нас вряд ли заметит.

— То есть, это реально дракон? — восхищённо уточнила Агни.

— Ну, конечно! Это же мир «Игровое поле». Вернее… Бывшее «Игровое поле».

— В смысле?

— Миротворцы тоже любили азартные игры. Они выбирали мир условного меча и магии, а затем начинали трансформацию через энергетический барьер. И планета, на которой мы находимся — как раз стала идеальным представителем «Игрового поля». Здесь Миротворцы устраивали, что-то вроде «Королевской битвы».

— Собирались толпой и начинали друг друга гасить? — с усмешкой спросил Спартак: — Чёрт! Я бы на такое посмотрел.

— Увы. Суть игры заключалась в том, что каждый участник отбирал одного претендента — фишку. Затем «фишка» закидывалась в «Гильдию» — это такие здоровенные ходячие здания с охотниками на монстров. И… всё. Чья «фишка» выживала в течении полугода — тот игрок и победил. — пояснил Глэй, наглаживая бороду: — Довольно популярное шоу. Его транслировали по всей Мультивселенной.

— Шоу? Господи… — титан отрицательно покачал головой: — Миротворцы — те ещё маньяки.

— А что? Это для простых людей смерть — нечто жуткое и неизведанное. Для сильных мира сего — это всего лишь физический процесс. Переход от одной стадии путешествия к другой. Ничего такого.

Здоровенный монстр действительно не обратил на нас внимания. Лишь махнул шипастым хвостом, и устремился к высокой чёрной скале.

— Но тем не менее… настоящий дракон. Жесть. — выдохнул я.

— Не стоит удивляться. Мультивселенная неоднородна. Здесь вы можете встретить, кого угодно! — произнес Феймос: — Существа, которых невозможно вообразить. Ибо условия зарождения жизни порой сильно отличаются от привычных нам.

— Сколько миров ты видел? — поинтересовался я.

— Достаточно, чтобы не тискать Лемана при каждом удобном случае. — с усмешкой ответил агент. Это явно был камень в огород Лэм, которая уже во всю изучала каменные суставы здоровенного голема.

— Ой, Лэмия… Ты же ученый! — хохотнул Бородач: — Неужели никогда не видела ничего подобного?

— Нет, конечно! Я слышала, что иногда кремни таким образом уходят из жизни… Но никогда не видела собственными глазами. Кстати… А почему так? Что такого страшного в том, что вы внезапно становитесь подвижными?

— Это нарушение кристаллической оболочки. Из-за того, что я шевелю руками и ногами — энергетическая составляющая через микроскопические трещины постепенно выходит наружу. — пояснил Леман: — Увы, это никак не исправить. Такова цена за то, что мы на некоторое время обретаем уникальную способность передвигаться самостоятельно. Но, а ты, дитя, можешь изучать и спрашивать всё, что тебя интересует.

— Ох, зря ты это сказал. — усмехнулся я: — Лэм теперь не отлипнет от тебя до самого конца.

— Не проблема. Мне всё равно осталось недолго. — спокойно ответил кремень.

— А тебе… не страшно? — осторожно спросила Агни.

— Нет. Уже нет. — голем взглянул на свои мощные руки: — Смерть для нашего народа — дело крайне редкое. Убить нас сложно. Поэтому… я даже немного горд. Ведь умру не от очередного случайного землетрясения, или нападения Ультимата. А во имя важной миссии! К тому же… мне действительно хочется отомстить Мегарду.

— Почему не мне? — я вопросительно посмотрел на Лемана.

— Ты был глупым и слепым ребёнком, который не смел ослушаться своего родителя. Всё, что ты делал — не твой выбор. Ты стал свободным совсем недавно… Я видел твою метаморфозу, Глэйтрон. И буду честен — она прекрасна.

— Эпсилонное зрение! — восхищённо произнесла Лэмия.

— Что это? — тихо уточнила Агни у меня.

— Если простыми словами — он видит наши души.

— Эссенция эмоций и чувств, которые испытывают все разумные живые существа — подобна палитре из самых ярких красок. А энергетическая составляющая — это холст. — пояснил голем: — Я вижу прекрасную картину… Картину искупления, осознания и свободы. Она воистину великолепна!

— Сочту за комплимент.

— Дядя Камень! А у меня? У меня красивая душа? — Голубика тут же подлетела к голему.

— В ней не так давно расцвела истинная любовь. Это тоже прекрасно. Но вот всё, что за ней… — голем тактично промолчал.

— Я же говорила! — обрадовалась Агни, проигнорировав последние слова Лемана: — Мои чувства к Хозяину — самые настоящие! И самые чистые!

И всё бы ничего, но от Феймоса опять пошла очень колючая аура. С одной стороны — он был искренне рад за меня. Но с другой — его тут же начали одолевать воспоминания.

— Так! Агни… Давай мы с тобой чуть позже разберёмся с нашими чувствами, ладно?

— Нашими чувствами! О… Я уже счастлива, что согласилась тебе помочь… — Агни влюблённо посмотрела на меня: — А этот старик только и делает, что всё портит!

— Я не порчу. — проворчал Спартак: — Я просто хочу, чтобы ты жила на своей родной планете!

— Вы опять за своё? Договорились же… — обречённо вздохнул Феймос.

— Всё-всё. Я молчу. — насупился титан, и скрестив руки на груди, недовольно отвёл взгляд.

— О! А это там не портал? — я указал на вспыхнувший ярко-голубой круг посреди поля.

— Он самый. — кивнул Кай: — Наконец-то, дождались!

Проходы из разных миров начали открываться яркими вспышками.

Первыми вышли титаны — несколько десятков солдат в тёмно-серых робах, через которую проглядывались сенаритовые плиты лёгкой брони. Ребята были вооружены копьями с широкими наконечниками и здоровенными молотами.

Что ж, уже не дурно!

Следующими явились антропоморфные звери в блестящих латах. Ровным строем толпа таинственных солдат прошагала в нашу сторону. Прямо, как эльфы, прибывшие на защиту Хельмовой пади.

Величественные зверо-бойцы сжимали в руках двуручные мечи, а из-за их спин выглядывало, что-то типа крупнокалиберных штурмовых винтовок.

— Райсен-Хоги?

— Ага.

— Сколько же их? — тихо спросил я, наблюдая за тем, как воины в блестящих доспехах продолжали выходит из портала.

— Честно говоря, даже не знаю… Ты же помнишь, что я рассталась с ними на крайне трагичной ноте? — ответила Лэмия, наконец-то отлипнув от голема: — Но их тут тысячи полторы. Если не больше…

Трагичная нота? Да, что Лэм о подобном знает?

А лично я помню, как была уничтожена эта раса. В будущем… Через несколько миллионов лет. И, конечно же, моими собственными руками.

После того, как вся здоровенная армия антропоморфных зверей выстроилась в шеренгу, из портала выкатилось несколько металлических шаров, размером с легковой автомобиль.

— Беймферы? — удивился я: — Что они здесь забыли? Разве эта раса не отличается своей осторожностью и трусливостью?

— Как выяснилось, до появления Ультиматов они были очень даже храбрыми. Странно, не находишь? — усмехнулась Лэм.

— Действительно…

Беймферов я уничтожил ещё в начале своей военной карьеры. Они даже особо не сопротивлялись. Мы отлавливали их по двадцать-тридцать особей и перегружали энергией, от чего металлическая раковина этих разумных моллюсков мгновенно трескалась, а сами существа превращались в бесформенную мёртвую жижу…

Чудесно. Каким милым я был раньше.

Но, кто старое помянет… В общем, лучше не углубляться. Надеюсь, что все остальные представители нашей армии сопротивления не из тех, кого я лично низвёл до атомов.

Следующими на поле вышел отряд зооморфов, которые подозрительно напоминали филинидов. У меня даже закралась мысль — а не родственники ли они?

На ушастых воинах красовались тёмно-зеленые доспехи с украшениями в виде черепов птиц и маленьких млекопитающих. Из вооружения — автоматические винтовки и плазмёты.

Вот это уже серьёзная штука!

Пучки плазмы могли достигать температуры до восьми градусов Койловера. Это, где-то пять с половиной тысяч градусов Цельсия. Большая часть металлов спокойно плавилась при подобных температурах. Так что, даже золотым доспехам Ультиматов придётся не сладко. Первые двадцать секунд боя… Ибо после стрелять из плазмётов будет уже попросту некому.

Откуда я знаю? Да потому что, моя армия уничтожила пять звёздных систем, где жили эти милые и очень трудолюбивые существа.

Они сопротивлялись до последнего… До такой степени мне надоели вечные диверсионные набеги, что пришлось выпотрошить их короля на центральной площади на главной планете. Я заставил всю правящую элиту и солдат наблюдать за этим. Тогда мне это показалось даже забавным.

Прекрасно… Парад моих грехов объявляется открытым!

За зооморфами вышли двемеры — существа, отдалённо напоминающие нынешнюю форму Лемона. Тоже, что-то типа каменных големов.

Вся фишка в том, что их углеродный скелет был снаружи и выполнял функцию мощной брони. В общей энциклопедии видов было сказано, что крепкая оболочка двемеров могла защитить практически от любого известного оружия гуминитов.

Правда, в те времена я не пользовался оружием гуминитов, потому просто перемолол всех двемеров в огромной воронке по переработке бреариевой руды… Это было не сложно.

О, а вот и знаменитые маги из «Культа Бреда Волшебников», которые так же решили присоединиться к нашей армии.

Невысокие ребята, ряженные в тёмно-синие мантии и изо всех сил скрывающие свои лица. По силе они не уступали Верховным Чародеям Заорита, которые пользовались древними рунами неких космических божеств. Но меня смущало то, что на бой пришло… всего пять представителей.

— А чего их так мало?

— Так, рано! Приториарий Кен-Ни ещё не родился. Так что, весь тот Культ, который ты взорвал на Га-ане — попросту ещё не сформировался.

— Ох…

— Ну, а что поделать? Почти все из присутствующих — представители рас, которые будут уничтожены тобой в будущем. Иначе мне их было не замотивировать.

— Чудно. Но я уже смирился.

— Ага. По тебе заметно…

А гномы Каасарага словно сошли со страниц эпического фэнтези. Широкие, бородатые, бронированные. Все их доспехи были испещрены древними символами вымершего народа Эру. Говорят, они были прародителями всех гномов в нашей Галактике.

Каасараг стал пристанищем для бородатых полуросликов. Они добывали все возможные металлы. Имели крепкие экономические отношения с большинством разумных гуминитов в Галактике.

Правда потом я их сжёг в котлах с раскалённым бреарием.

Неудобно получилось… Но таков был приказ любимого папули. До сих вспоминаю эти крики, от которых сейчас холод по коже.

Зато эльфы из «Нарисованных миров» — вообще не были похожи на то, что изображалось в художественной литературе людей.

Они, скорее напоминали бабочек. Гуманоидные бледные тела с жуткими чёрными глазами. И широкие крылья, испещрённые капиллярами и венами, которые образовывали уникальный узор.

На их центральную планету я направил огромный отражатель. Температура в атмосфере достигла тысячи градусов Цельсия. Что стало с эльфами, думаю, рассказывать не надо…

Когда остальные представители «Нарисованных миров» узнали, что случилось с королевской семьёй — то немедленно объявили мне войну. Даже пригнали все силы своего малюсенького космического флота.

Они пришли за местью, а получили разгромное поражение. Я смеялся, наблюдая за тем, как сгорает их последний «мазершип».

Интересно, где-нибудь выдают награду «Ублюдок тысячелетия»? Наверное, Глэйтрон был бы далеко не самый последний в очереди.

— М-да… — тяжко вздохнул я.

— Не переживай. — Лемон похлопал меня могучей рукой по бронированному плечу: — Сейчас главное не то, каким ты был. А то, каким ты стал.

— Спасибо, друг… Но это всё равно не изменит того факта, что я уничтожил практически всех, кто здесь присутствует, включая твой мир.

— Вот и не дай вновь повторится этому. Во имя будущего!

— Во имя будущего. — кисло улыбнулся я: — Лэм, это все?

Ответом на мой вопрос стал вспыхнувший ярко-красный портал. Мало того, что цвет отличался от «Биврёста», так из него ещё и попёрли молнии!

— Наша основная силовая поддержка на подходе. — хищно улыбнулся Феймос.

Спустя мгновение из портала начали вылетать существа. Внешне они очень напоминали людей, только из их голов торчали жуткие витиеватые рога. А за спиной красовались рваные кожаные крылья, как у летучих мышей.

Глядя на этих существ, в моей голове появилась только одна мысль: демоны.

— Командор Хайт с боевой оперативной группой ксеноферов прибыл! — представился грузный демон и приземлился возле нас.

— Опаздываешь! — хмыкнул агент.

— Начальники никогда не опаздывают. — гордо отозвался Командор: — Они приходят строго вовремя. Так, когда выступаем?

— Момент… — Бородач сделал несколько манипуляций со своим планшетом: — Думаю, Отражатель будет готов через тридцать секунд.

— Что-нибудь скажешь своей новоиспечённой армии? — поинтересовалась Лэмия.

— Что-нибудь сказать своей армии? — я только сейчас заметил, что все присутствующие на прекрасном зеленом поле с любопытством смотрели на меня.

Во времена командования армией Пантеона, у меня никогда не было проблем с пафосной торжественной речью. Потому что, я знал — мы в любом случае выйдем победителями. Уверенность предавала словам очень приятный цвет.

А сейчас я впервые не знал, что сказать… Ведь глядя на всех прибывших воинов, в моей голове проплывали сцены их беспощадного уничтожения.

Но молчать нельзя. И дело тут вовсе не в том, что сказала Лэмия.

Многие из них, как и я — уже не вернутся с поля боя. Поэтому вдохновляющие слова — банальное проявление уважения.

Поднявшись на три метра над землёй, я включил встроенный громкоговоритель и начал вещать на общем языке:

— Воины! Совсем скоро мы попадём в эпоху, где от вас… не осталось даже имени. В эпоху, где вместо свободы есть только стерильная диктатура. И где вместо вас принимает решение Всебог. Все, кто сегодня пришёл поддержать меня на поле боя — знайте, что мы будем сражаться не только за всех вас. Мы будем сражаться за всю Мультивселенную! За тех, кто уже появился на свет… И за тех, кто появится на свет в будущем. Наверное, не существует таких слов, которые смогут описать размер моей благодарности вам. Поэтому, я просто скажу… Давайте надерём старому клоуну жопу!

— ДА-А-А-А-А-А!!! — первыми взревели ксеноферы, которые, по идее, вообще здесь были за просто так.

— ЗА БУДУЩЕЕ!!! — выли райсен-хоги.

— НА СМЕ-Е-ЕРТЬ!!! — орали гномы, сотрясая огромными алебардами и топорами.

Постепенно, воинственные возгласы слились в единый боевой клич.

— Глэй. — я взглянул на Бородача: — Мы готовы!

— Что ж, тогда — вперёд.

Глава 14.2

Вновь проклятый портал.

Правда, на этот раз все пережили транспортировку без проблем.

И вот… Спустя одну яркую вспышку наше войско оказалось в огромном тёмном коридоре Основного Чертога Мегарда.

Это, по сути, замок со сложной системой тоннелей внутри. И располагался он на орбите нейтронной звезды Окелан.

— Я чувствую его… — тихо произнесла Лэмия.

— Да. Он в тронном зале. Скорее всего, уже поджидает нас. — ответил я, активировав «Найтшаттер». Надеюсь, что сегодня мой энергетический клинок докажет, что он настоящий УБИЙЦА БОГОВ.

Огромные двери плавно раскрылись.

— Наконец-то! — Мегард стоял в центре зала, окружённый несколькими сотнями вооружённых Ультиматов. За ними, приготовив рейлганы и здоровенные копья, уже выстроился целый легион гвардейцев Пантеона. Некогда мои верные солдаты, которых сейчас мне придётся убивать…

— Отец. — холодно произнёс я и сделал шаг вперёд: — Мы оба знаем, чем всё закончится. Хватит эксплуатировать своих детей! Ты отправляешь их на смерть. За что?

— За меня. — спокойно ответил Всебог и рассмеялся: — Глэйтрон… Мой самый любимый сын, который оказался предателем. Я предлагаю тебе встречные условия. Ты складываешь оружие, и никто из твоих воинов не пострадает. Так что? Ты же тоже хочешь отправить их на смерть. Во имя чего?

— Во имя будущего. — уверенно ответил я.

— Значит, ты сделал свой выбор.

— Сразу, как только попал на Абсолют. РЕЖТЕ УБЛЮДКОВ!!! — крикнул я и побежал в бой.

— РЕЗНЯ-Я-Я!!! — заверещали демоны и могучей тучей налетели на Ультиматов.

Вспышки от плазметов и заклинаний были подобны праздничному фейерверку. Надо мной то и дело пролетали воинственные эльфы и ксеноферы. А все остальные бежали рядом со мной, обнажив оружие.

Впервые вместе с чувством торжества и жажды победы, внутри меня пульсацией растекалось невероятное облегчение и ощущение долгожданной свободы!

Больше не было оков неизбежного сражения, ведь оно уже наступило. Словно огромный камень, рухнувший с плеч.

И теперь дело оставалось лишь за малым…

Грохот от выстрелов и воинственные крики быстро заполонили всё пространство тронного зала.

Вонзив клинок «Найтшаттера» в первого сородича, я быстро отбросил труп в сторону и попытался взглядом найти Мегарда. Старик уже успел, куда-то скрыться…

Ещё один взмах, и голова в золотом шлеме откатилась в сторону.

Вновь загремели крупнокалиберные винтовки. Зашвкарчали плазмёты!

Лэмия и отряд из титанов во всю крушили Ультиматов, которые впервые встретили серьёзное сопротивление. Иногда шлемы слетали с их голов, и я видел лица полные непонимания. А ещё повсюду начал распространяться страх…

И нет! Моя армия крушила всё на своё пути. А вот гвардейцы Пантеона и мои родственнички явно замарали штаны.

Удар. Ещё один удар… Очередной братец в золотых доспехах замертво рухнул на серые плиты.

— МЕГА-А-АРД!!! — закричал я, пытаясь отыскать в кровавой суматохе боя своего отца.

Но старик всё так же скрывался… Он прекрасно понимал, что я буду биться до конца. Как и все, кто пришёл со мной.

Яркая вспышка, и мощная ударная волна отбросила меня на несколько метров назад.

— Ты в порядке? — обеспокоенно спросила Агни, подлетев ко мне.

— Всё хорошо! Бегите в посадочный отсек! Они тоже не будут сдаваться…

— Хорошо!

Агни, Спартак и Кай быстро убежали в сторону вентиляционной трубы.

Поднявшись, я хотел побежать в самую гущу событий, где происходила основная резня, но моё тело замерло. Прекратило слушаться! Как будто, кто-то вколол мне парализующий яд.

Но я прекрасно понимал, что это такое…

— Глупое дитя. — произнёс знакомый голос в наушнике шлема: — Но я, как твой предок — обязан донести суть…

— Выходи, ублюдок… Или что? Так и будешь наблюдать за тем, как моя армия кромсает твоих отпрысков? Ах да… Я же забыл. Тебе это очень нравится!

— Ага. — щелчок, и меня засосало в уже знакомую тёмно-фиолетовую сферу.

Спустя мгновение я оказался в длинном коридоре с прозрачными стенами.

Через стеклянную крышу был виден Гиомет — газовый гигант, вокруг которого кружилось кольцо из льда и пыли. Почти, как у Сатурна. А позади него, ярко-синим пламенем горел Окелан… Невероятное зрелище! Настолько красивое, насколько и опасное.

Возле меня, сложив руки за спиной, стоял Мегард.

Только сейчас мне удалось разглядеть его поближе. Старику явно осталось недолго. Ведь выглядел он ещё хуже, чем во время нашей последней встречи.

Лицо совсем осунулось… По коже пошли чёрные трещины. А от некогда густой бороды остался лишь жалкий огрызок:

— Рад приветствовать тебя дома, сын.

— Сказал тот, кто лично казнил меня.

— Ну-у! Не нужно быть настолько строгим к своему отцу. Мы оба знаем, что так было надо. Или, что? — хитро усмехнулся старик: — Тебе не понравилось на Абсолюте?

— Слушай… К чему эти разговоры? Делай то, что должен.

— Я и делаю. — Мегард щёлкнул жуткими костлявыми пальцами, и я тут же шлёпнулся на каменный пол: — Просто… Я очень хочу, чтобы ты меня выслушал.

— О, только не говори, что ты из тех злодеев, которые рассказывают свой ГЕНИАЛЬНЫЙ план, прежде чем убить?

— Злодей? — удивился Всебог: — Нет, Глэй. Мы с тобой явно не враги. Ну, по крайней мере — я не враг тебе.

— С чего это вдруг?

— Знаешь же, что всему своё время?

— Допустим. — я попытался активировать свой энергетический клинок, но ничего не получилось. Проклятое силовое поле Мегарда…

— Не пытайся. Ты же и сам прекрасно понимаешь, что все твои попытки сопротивления — тщетны.

— Ты не сможешь вечно держать меня здесь.

— Я и не намерен. Говорю же — ты просто должен меня выслушать. Поверь — в конце моего диалога мы с тобой станем лучшими друзьями! Как в старые добрые времена.

— Мы с тобой никогда не были друзьями. Я твоя марионетка. Впрочем, как и все остальные Ультиматы. Поэтому, я даже представить не могу, что способно сделать нас друзьями…

— Терпение, сын мой. — Мегард повернулся ко мне спиной и медленно направился дальше по коридору. Силовое поле потащило меня за собой: — Терпение, и истина откроется тебе.

— А ты можешь говорить ещё ме-е-е… ме-е-едленнее?

— М-м-м… — Всебог остановился и взглянул через прозрачную стену на соседнее здание, из окон которого вспыхивали зарницы битвы: — Вся эта резня в зале… Такая бесполезная затея. И мне было бы очень больно, если бы не один прекрасный факт. Ты пришёл ко мне. Неважно, с какой целью! Но ты добрался. Первый из нескольких сотен… О, ты даже не представляешь сколько сотен миллионов лет я ждал этого волшебного момента! Мой первый сын, наконец-то, не поддался лени… Не ушёл в праздный образ жизни. Не нашёл сомнительную цель, оправдывающую его бесконечное существование. Он решил защитить Мультивселенную! Ты даже не представляешь, как я горд.

— Поверь, ты последний, от кого я хотел бы услышать эти слова.

— Зря. К примеру, я всегда мечтал, чтобы отец хвалил меня. Но Тангейзер был засранцем по жизни. Эгоист, которому не было совершенно никакого дела до других…

— Разве ты не такой же?

— Я совсем не такой. — устало улыбнулся Мегард: — Гуминиты очень глупые и неразумные в своих целях. Вечно норовят устроить скандал на пустом месте! Знаешь, их помешанность на власти удивила даже меня. Они носятся с коронами на головах, искренне веря, что это важно. Однако, важно для кого? Ты никогда не задумывался над тем, что гуминитами всегда двигало только личное благополучие? То есть — эгоизм, в котором ты меня обвиняешь.

— Ну, допустим. А дальше-то что?

— Когда моя божественная сущность объединилась с человеческой — я познал полный спектр всех существующих эмоций! Люди — настолько чудесны, насколько и отвратительны. Они, как будто, вечно пытаются прикончить сами себя и всех, кто их окружает! — Мегард тяжко вздохнул и с грустью опустил голову: — Твои… подружки с Абсолюта. Какие они?

— Тебя это волновать не должно.

— Я к тому, что… ты же тоже чувствовал тепло? Любовь, забота и уют… Всё это — дикий наркотик. Мы привязываемся к людям, потому что они такие искренние в своих заблуждениях и чувствах. Потому что, они дарят нам то, что невозможно подделать. И мы, как Ультиматы, в силу своих особенностей питания… становимся зависимыми от них. А теперь посмотри на себя. Сколько человек ты успел завербовать в свою паству? Да, даже если весь Абсолют — это слишком мало. Однако, невзирая на твой крошечный размер… Ты сражаешься наравне со своими братьями. Тебя наделили уникальной силой! А ты этого даже не заметил. Зато заметил я. Ещё тогда… Много сотен миллионов лет назад.

— Господи… — до меня начало доходить: — Только не говори мне, что использовал Гиперсвет ещё до всего этого дерьма с Временной петлёй?

— Использовал. И не раз! Разве Глэйтрон Завоеватель и Глэйтрон Разрушитель не рассказали тебе, каково это — лишиться источника сильнейшей энергии? — усмехнулся Мегард и присел на корточки возле меня: — Твой бородатый друг и агент из шпионских книжек. Они всё это пережили. И прошли некое испытание…

— Которое не прошёл ты.

— Верно. — кивнул Всебог и вновь задумчиво посмотрел на соседнее здание: — Не было никаких Борреев, Глэйтронов и Лэмий. Всегда были только Мегард-Один, Мегард-Два и вариант противоположного пола. Потому что, а вдруг существует допущение? Вы всегда были моими отражениями. Моими копиями… С теми же страстями. С теми же откровениями… И с теми же чувствами.

— Представь себе — я об этом в курсе.

— Нет-нет. Это лишь часть истины. — таинственно ответил старик: — Когда я впервые попробовал идеальный источник — мне казалось, что я сошёл с ума! Я и представить себе не мог, что энергетический спектр людей может быть таким мощным и… чистым. Тут уж главное, какую эмоцию ты вызываешь. Но мою первую «энергетическую ячейку» убили в подворотне ради пары монет. Я не находил себе места! Мне казалось, что я потерял всё… Но потом мне попались первые разработки Гиперсвета от Миротворца по имени Эрос. Конечно же, я создал «Дверь» и вернулся назад. Изо всех сил пытался защитить свою «энергетическую ячейку». Но у меня ничего не получалось… Она постоянно погибала, а я оставался один. Тогда я решил, что это знак. Что нужно просто продолжать идти дальше. И действительно — я жил и находил другие «энергетические ячейки». Увы, они были разного качества… Это зависело сугубо от физиологии, культурного кода и воспитания человека. Поэтому, я разработал план, каких людей можно брать в «разработку», а на каких не стоит тратить время.

— Шикарно… Ни за чтобы не подумал, что ты герой-любовник.

— Как же я соскучился по твоим искренним остротам, сын.

— Всегда рад стараться. — хмыкнул я.

— Продолжая историю — я вывел идеальную схему. Начал собирать качественные «энергетические ячейки», но потом заметил, что их заряда надолго не хватает. Всего лишь несколько десятков лет. Этого слишком мало для Ультимата! И тогда я начал исследовать человеческое общество… Проник в подкорки, чтобы начать контролировать. Сперва захватил одну экзопланету. Затем вторую. У меня даже появились последователи. Но и тут меня постигла проблема.

— Дай угадаю… Они все оказались смертными?

— Внезапно смертными. Я изучал людей так долго… Захватывал мир за миром, что не успел заметить, как мне покорилась практически вся Галактика. Это не осталось незамеченным. На меня вышли представители Сената. Пришлось развязать гражданскую войну между Миротворцами. Конечно, это получилось не сразу… Но пять тысяч лет мне вполне хватило, чтобы уничтожить всех любителей полакомиться первородной энергией.

— Наверное, вау?

— Время шло, а все мои помощники скоропостижно умирали. Мне не хватало ресурса, чтобы следить за всей Галактикой. И вот тут-то я догадался… Зачем мне гуминиты, когда я могу буквально воспроизвести себя? Великое множество Мегардов! А?

— Класс…

— Но прежде, чем я создал Временную петлю — меня ждало огромное количество ошибок. Первые копии часто бунтовали. Устраивали беспорядки. И хотели свободы. Но согласись — какая у клона может быть свобода? Он же даже не личность!

— Действительно.

— Потому я прибег к психологии и начал создавать вас. По образу и подобию! Нашёл самых лучших специалистов, чтобы те прописали методички для Эраратов и… Вуаля! Лучшие копии меня готовы. Ещё и с модифицированными энергетическими слепками, которые быстро дозревали до полноценной энергетической сущности, минуя форму трейсера. Вы становились лучшей версией Миротворцев! Вас воспитывали под моим чутким надзором…

— Но?

— Но и тут закралась ошибка, которую я всё никак не мог исправить. Вот именно тогда я и создал Временную петлю. По своей сути — самый продвинутый тренажёр, чтобы создавать лучшие версии себя. Потому что… смерть не пощадила и меня. Взгляни! — Мегард указал на своё жуткое лицо: — Я умираю, Глэй.

— Ты можешь перепрыгнуть в любое тело.

— Нет… Временная петля не пощадила меня. Я настолько сильно боялся пропустить любую мелочь, что в итоге… засорил свой мозг. Всё пропитано огромным количеством воспоминаний! И я больше не выдерживаю… По идее, мне пора возвращаться обратно. Но я верил, что именно ты станешь лучшей версией меня. И чтобы я смог уйти на покой.

— Почему именно я?

— Ты, как никто другой — понимает суть. А ещё ты отличный лидер! Мне нужна новая кровь! Тот самый новый Мегард, который продолжит моё дело.

— Экспансия Галактики?

— Лучше! Экспансия всей Мультивселенной! И мы оба знаем, что смерть найдёт всех… Какими бы сильными и могучими мы не были. Такова наша природа… И её не обманешь. Петля времени была создана для того, чтобы выявить идеальный сценарий воспитания следующих Мегардов. Учитывалось всё до мелочей. Какие слова говорить во время воспитания. Что показывать. Отчего отказаться… Я просчитал абсолютно всё! И поэтому ты стоишь сейчас передо мной. Мой новый Мегард. Тот, кто продолжит Великую экспансию вместо меня!

— С чего ты взял, что я продолжу экспансию? Я до сих пор не понимаю её сакральной сути…

— Во имя «энергетических ячеек», конечно же! Во имя того, чтобы они продолжали свою жизнь. А мы могли продолжать питаться и распространять свою веру.

— А без экспансии у них жить не получится?

— Я же сказал — гуминиты так любят скандалить на пустом месте. Выпячивать свою никчёмную индивидуальность. Упиваться властью, напяливая корону на голову… Посмотри сам! Сколько прекрасных и невинных людей погибает во время подобных конфликтов? А ведь все они — потенциальные «энергетические ячейки».

— Всё упирается в питание?

— В саму суть жизни Ультиматов и гуминитов! Знаешь… Я же пытался сделать так, чтобы на планете не было главных. Но гуминиты не могут без лидера. Зачем давать «корону» одному из них и рисковать, если лидером можешь стать… ты сам? Диктатура — это не болезнь. И не преступление против гуминитов. Диктатура — это единственный выход. Либо ты со мной, либо тебя не существует. Всё очень просто! И ты же видел, как миры расцветали после захвата? Нет голода… Нет войн… Нет кризисов.

— Нет свободы. Ты превратил захваченные планеты в тюрьму строгого режима.

— Но это же для их собственного блага! Все гуминиты живут и молятся вам. То есть, мне. Поскольку — все вы, это по сути я. Так чем же это не утопия, Глэй? Скажи мне, в чём я не прав?

— Знаешь, отец… Вот, вроде, всё в твоих словах складно. И цель, как мне кажется, даже благородная. Но только вот, ты в открытую заявлял, что мы твои инструменты… Ой, прости. Я читал сквозь строки. Игрушки, а не инструменты. И гуминиты, по сути — точно такие же игрушки для тебя. Твоё неуёмное эго просто не может иначе!

— Нет, Глэй! — взмолился Всебог: — Я не хочу, чтобы ты стал очередным экспонатом в галерее моих неудач.

— Да хоть в музее попыток. Я не буду твоим продолжением! И уж точно не хочу отнимать у гуминитов свободу выбора.

— Ты что? Совсем не понимаешь⁈ — Мегард повысил тон: — Я создал идеальную расу! И я хочу создать идеальный мир для всех вас… А ты… Ты хочешь быть НИКЕМ⁈

В этот момент по прозрачному потолку прошли трещины. Всё вокруг начало сотрясаться…

— Что это? — Всебог огляделся по сторонам.

И спустя мгновение, мощный ярко-красный луч прошёл сквозь потолок коридора. В доспех врезались осколки раскалённого стекла… А передо мной из густого дыма возник незнакомец.

Ростом под два метра… Волосы седые, почти как у меня.

А ещё глаза… Светились ярко-голубыми огоньками. Его мощная аура буквально пронизывала меня чистейшей первородной энергией.

— Ну, здравствуй, сынок. — с ухмылкой произнёс незнакомец и принялся закатывать рукава своей белоснежной рубашки: — Мне тут сказали, что ты очень плохо себя ведёшь?

— ТАНГЕЙЗЕР⁇!!⁇! — злобно прорычал старик и сжал кулаки: — Какого чёрта ты здесь делаешь⁈

— Тангейзер? Давненько не слышал этого имени. Знаешь, я как-то больше привык к Володе. — холодно ответил Миротворец, а затем направил в сторону Всебога мощную энергетическую волну.

Старик покатился кубарем, поднимая в воздух жженую пыль.

— Ублюдок… Я же вот этими руками придушил тебя!!! — отплёвываясь от осколков, прошипел Всебог.

— Не в том времени. — «Володя» пригладил белоснежную шевелюру, а затем обратился ко мне: — Я тут справлюсь сам. Беги к своим!

Очень хотелось посмотреть, как Великий и Ужасный Тангейзер будет бить Мегарда, но каждая секунда — буквально чья-то жизнь.

Выбив окно, я разогнался и прыгнул вниз. Там, как раз, успели проделать очень удобную брешь в крыше.

Оказавшись на чердаке, я хотел прорезать ещё одну дыру, но получил мощный удар по спине.

— Твою ж…

— Так-так… — из мрака вышел здоровенный Ультимат в платиновом доспехе: — Кого я вижу? Предатель Глэйтрон собственной персоной!

— Малек? — я тут же поднялся на ноги: — Давненько не видел твоё жирное пузо… Кстати, я тут узнал про особую программу похудения. Можешь не говорить напрямую! Я обязательно скину тебе на почту.

Малек — мой самый завистливый братец. Мы с ним всегда недолюбливали друг друга. Вернее — мне было плевать. А вот Малек очень злился за то, что именно я был любимым сыном Мегарда и стоял выше всех в Пантеоне.

— Я всё думал, что же с тобой сделать, если вдруг появится возможность сразиться? И теперь я, кажется, понял… Я хочу отрезать твой ублюдский язык!

— Всё думал? Не знал, что ты умеешь…

— АГРХ!!! — со звериным рыком Малек задрал над собой здоровенную булаву и пошёл в атаку.

Для понимания — роста в нём было метров пять, если не больше. Да и учитывая его увеличенную «пухлость» — разница в весе тоже улетела за пределы стратосферы.

Огромное шипастое навершие врезалось в нескольких сантиметрах от меня, выбив целую кучу каменных осколков.

Придётся попотеть… Всё же, кроме роста и веса — у нас была огромная разница в силе. Малек — всё ещё бог, владеющий несколькими звёздными системами. А я Федя. Просто Федя…

— Как же долго я ждал этого момента! — прорычал здоровяк, едва не ударив по мне булавой: — Конечно, жаль… что ты выглядишь, как букашка. Но тем проще будет тебя раздавить.

— Мечтать не вредно! — я сделал выпад, а затем обманный манёвр. Малек на него повёлся, и махнул булавой в противоположную сторону. А я тем временем проскочил у него под ногами и нанёс несколько режущих ударов по броне.

— Ах ты тварь!!! — раздражённо воскликнул здоровяк: — Когда же ты уже сдохнешь⁈

— После тебя. — я вновь сделал обманку, а затем отрубил руку Малека, которая тут же с грохотом обрушилась на пол. Здоровяк взвыл и упал на колени. Из обрубка уже во всю хлестала тёмная жижа.

— Надеюсь, до нескорой встречи. — я занёс «Найтшаттер» над собой, а затем рассёк голову здоровяка.

В этот момент потолок зала пробил мощный плазменный луч, и ко мне полезла толпа гвардейцев.

— Не так быстро, парни! — крикнул я, готовясь к мясорубке, однако стена рядом со мной разлетелась на мелкие кусочки. На чердак влетел современный перехватчик и за долю секунды перестрелял всех гвардейцев.

— Кай… — с облегчением выдохнул я.

— Смотрю, ваш спор с Малеком, наконец-то, закончен? — в динамиках шлема раздался голос старого пилота.

— К счастью — да! Давай вниз. Чует сердце — нашим сейчас не сладко.

И я оказался прав. Даже полчища могучих и безжалостных ксеноферов не справлялись с армией Мегарда. Наших осталось катастрофически мало! Я даже боялся предположить, сколько ребят полегло… Но сейчас не время для скорби. Нужно продолжать сражаться!

— Их слишком много! — воскликнула Голубика, нещадно паля в Ультиматов лазерами из глаз.

— Даже для тебя⁈

— Даже для меня!!!

— Дело плохо… Но кто мы такие, чтобы останавливаться? — я вновь побежал в атаку.

Кай на перехватчике довольно агрессивно ворвался на поле боя, расстреливая собратьев и гвардейцев Пантеона. Остатки армии сопротивления явно выдохлись, и их хватит ненадолго.

Чудом выжившие Бородач и Фейм уже успели обзавестись оружием, но и на них особой надежды не было. Лэмия с отрядом титанов всё ещё летала под потолком, то и дело ястребом обрушиваясь на Ультиматов, но её тоже на всех не хватит.

Теперь надежда только на «Володю». А именно — чтобы он побыстрее расправился с Мегардом и пришёл к нам на выручку. Детишки без своего любимого папочки явно долго не протянут.

Только вот, Миротворец, что-то не спешил… Может быть, Всебог предвидел это и обзавёлся специальным оружием?

— Твою мать!!! — воскликнул Спартак, когда несколько стражей попытались толпой навалиться на Голубику.

Еле прорвавшись сквозь обозлённых родственников, я едва успел закрыть Агни от нескольких бриариевых штыков. Острая боль от впившегося лезвия на секунду затмила моё сознание… А я уже забыл, что это такое.

— Сколько можно? — прорычал Энтос, и отпихнув в сторону стражника, схватился за копьё, которое торчало из моего плеча: — Всё кончено, Глэйтрон! Твоя армия пала! Просто сдайся Всебогу… Или они умрут. Все до единого!

— Чтобы все те, кто уже не вернутся — погибли напрасно? Нет. — я стиснул зубы, и попер вперёд, несмотря на лезвие. Обломав древко, я взмахнул энергетическим клинком. Энтос уклонился, но остриё «Найтшаттера» всё равно настигло его шею.

— Тварь… — захлёбываясь собственной кровью, Ультимат отступил назад и рухнул на пол, содрогаясь в предсмертной агонии.

— Ну? Кто следующий? — прорычал я, поднявшись на ноги: — Давайте! Не стесняйтесь!

— Откуда такая уверенность, мелюзга⁈

— О! Я скажу, откуда. Вы — слепцы… Потерянные для этой Галактики! Мегард вас всех обманул. Отправил на смерть. А я говорил… Ещё на своей казни — что вы все конченые идиоты! И совершенно бесполезные.

— Это ересь!!! — крикнул Атигон, сжав древко своего энергетического топора: — Ты предал нашу веру! Предела отца! Кто ещё из нас бесполезный? Что ты сделал для Галактики?

— Начал движение за свободу. — ответил я и пошёл в бой.

Никому не пожелаю таких родственников. Они же, по своей сути — зомби, которые совершенно не осознают, кто такой Мегард… А главное — что он с ними делает.

Пантеон слепо верил каждому слову своего Всебога. И, к великому сожалению, достучаться до них уже не представлялось возможным.

Подпрыгнув, я приготовился к удару, но Атигона отнесло мощной энергетической волной.

Широкое окно разлетелось вдребезги, и в зал начали забегать солдаты в чёрной броне. Это ещё, кто? Хотя, ладно… Они пошли в атаку на Ультиматов и гвардейцев, а значит — точно свои.

— Мы не слишком поздно? — возле меня из раскрывшегося портала «Биврёста» вышел высокий молодой мужчина в чёрном костюме.

— А ты ещё, кто?

— Один из первых Глэйтронов. — ответил он: — Пришли, чтобы помочь вам надрать эту старческую задницу.

— Чего так долго⁈

— Уж извините! Мы прибыли сразу, как только заметили мощную энергетическую вспышку Миротворца в доме отца. Даже обидно, что нам никто не прислал пригласительное. — усмехнулся новоиспечённый Глэйтрон.

Армия в чёрных доспехах довольно быстро оттеснила Ультиматов и гвардейцев Пантеона. Теперь перевес был на нашей стороне. Но выдыхать с облегчением всё ещё рано.

— Думаю, мы успеем познакомиться позже. Я пошёл искать Мегарда! — я быстрым шагом направился обратно к бреши в потолке: — Кай! Подбрось меня!

— Секунду…

Перехватчик нафаршировал пучками плазмы отряд гвардейцев, которые спрятались за огромным троном Мегарда, а затем полетел ко мне.

— Сейчас поднимаемся и держим курс на прозрачный тоннель!

— Есть.

Увы, тоннель находился гораздо выше тронного зала. А весь комплекс замка был окружён искусственной атмосферой, поэтому антигравного ускорителя, который выполнял замену Ультиматских крыльев — попросту не хватит, чтобы подпрыгнуть вверх на сотню метров.

Пришлось цепляться за ручку люка для аварийного раскрытия шасси. Не сказать, что удобно… Но времени на посадку и погрузку у нас просто не было. Я понятия не имел, что там сейчас происходило у Тангейзера и Мегарда. И это меня сильно напрягало…

А ещё у нас появился очередной Глэйтрон. И я чувствовал исходящие от него желание помочь вперемешку с дикой жаждой отомстить Мегарду.

Эх, прибыл бы он чуточку раньше… Но чудеса бывают только в фильмах.

Вылетев из здания тронного зала, я начал внимательно наблюдать за прозрачным тоннелем, который переливался самыми невероятными цветами… Даже страшно представить, что там сейчас творилось?

— Кай! Чуть пониже… К той бреши в крыше!

— Ага… Я пытаюсь… Но тут, какая-то дичь! Навигация, как и все системы управления — сходят с ума!

— Давай! Мы уже почти победили! Осталось совсем немного…

— Перехожу на аналог. Ты уж извини, но придётся прыгать…

— Мне не привыкать. — сжав зубы, я вытащил лезвие копья: — Эм-Эр-Е! Код двадцать пять дробь четыре!

Костюм тут же ввёл мне сильнейший обезболик. Надеюсь, я правильно рассчитал граммовку, ибо умереть от Ультиматских лекарств сейчас было бы очень обидно.

— Прыгай! — крикнул Кай.

— Ага… — прицелившись, я раскачался, а затем отпустил ручку люка.

Увы, идеального попадания не случилось. Меня так приложило шлемом о стеклянный потолок, что перед глазами на мгновение появились искорки.

Рухнув на прозрачный пол, я кое-как пришёл в себя и поднялся на ноги.

— Ты живой? — осторожно поинтересовался голос Кая из наушника.

— Живой… Пока что.

— Не нагоняй жути! Вон у нас сколько поддержки!

— Не нагоняю. Просто — реалист… — вздохнул я, глядя на то, как «Володя» безуспешно пытается пробить мощный энергетический барьер, за которым стоял здоровенный кокон: — Так… А это что такое?

— Понятия не имею. — устало ответил Тангейзер, встряхнув кулаками: — Неизвестная энергия. Если бы я знал, как её взломать…

— Так ударь со всей силы! Ты же Миротворец!

— Ага. Чтобы возник энергетический резонанс, и вы все превратились в пар вместе с этим замком? Хреновая идея, внучок.

— Что будем делать?

— Учитывая то, что Мегард превратился в кокон — предлагаю подождать. Как я понимаю — ситуация в зале улучшилась?

— Да. Прибыл ещё один твой внук с мощной армией.

— Ага. Я видел. — мой молодой Дед указал на огромный космический корабль, внешне напоминающий футуристическую винтовку: — Да-а… Походу — твой батёк всем насолил.

— Чрезмерные амбиции и самоуправство, ещё никогда не доводили до хорошего исхода. — со вздохом ответил я: — Но… тем не менее, я рад познакомиться со своим дедом.

— Ага… Только вот, я был ничуть не лучше.

— Был. Это ключевое слово.

— Хех… А ты оптимист. Мне нравится такой подход! Если переживём — заглядывай. На рыбалку сгоняем. А бабушка у тебя — огнище!

— Да. Про Шантир я тоже наслышан…

— Ну ты же сам сказал, что «был» — это ключевое слово. — рассмеялся Миротворец.

— Действительно… О! Кажись, бабочка готова выйти. — я указал на потрескавшийся кокон.

Спустя мгновение, оболочка рассыпалась, а на пол вывалился пузырь мерзкой слизи.

— Отвратительное зрелище. — выдохнул «Володя»: — Однако, мне всё же интересно, что он предпримет дальше? Ты видел такое раньше?

— Нет. Но есть предположение, что Мегард в отчаянии и сейчас просто концентрирует остатки своей энергии.

В итоге пузырь лопнул, и из него выбрался… молодой я? То есть, не Фёдор Осокин. А именно совсем юный Глэйтрон Артстарес.

— Ну, что… Отец? — отряхнувшись от слизи, мальчишка быстро покрылся золотистой чешуей, словно кольчугой: — Твоя роль на этом заканчивается! А вот с наивным Глэем я ещё поговорю…

— Жалкий трус! — холодно произнёс Миротворец: — Ты же знаешь, что у тебя нет и шанса против меня… Решил отыграться на бедном парне?

— Не ты ли меня научил, что драться с противником, который сильнее — бессмысленно? — с ухмылкой произнёс Мегард и щёлкнул пальцами.

Меня вновь засосало в сферу, а затем мгновенно переместило по ту сторону барьера.

— Тебе ещё самому не надоело?

— Нет. Я весьма целеустремлённый. — ответил юный Мегард и поставил меня на ноги: — И мне хочется добиться от тебя правильного ответа.

— Я уже всё сказал.

— А я не верю. Я воспитывал из тебя лидера! А не пустое место, кем ты сейчас являешься… — с этими словами Всебог буквально вбил меня в стену. По монитору тут же прошли помехи, а на интерфейсе загорелась надпись о критическом повреждении костюма: — Как ты не понимаешь одной просто сути… Быть Всебогом — здорово! В этом мире абсолютно все живые существа делятся на две категории. Те, кто придумывают правила. И те, кто по этим правилам играют. Я дал тебе могущество! Шанс стать ВЛАСТИЛИНОМ МУЛЬТИВСЕЛЕННОЙ! А что ты? Нет, правда! Что ты хочешь? Какова твоя истинная цель?

— Закончить весь тот ужас, который ты принёс в Галактику. И не допустить его распространения по Мультивселенной.

— Понятно. — Мегард вырвал меня из стены, и словно игрушку бросил дальше по коридору: — Столько сил… Столько времени! Столько нервов… И всё это — просто ради того, чтобы быть НИКЕМ⁈

Голос Всебога гремел настолько мощно, что проник сквозь барьер, из-за чего стекла коридора покрылись трещинами.

— О… Не надейся. Я сделал барьер так, чтобы он не зависел от здания. Так что, пока твой дедушка пытается тебя спасти, разрывая железобетон и бриарий голыми руками — мы продолжим.

— Нечего продолжать… — выдохнул я, сняв искорёженный шлем: — Уже слишком поздно. Гуминиты — прекрасны в своей свободе. И любое вмешательство — это выступать против их природы.

— О какой природе идёт речь, Глэй? — юный Мегард подошёл ко мне и сел на корточки: — Большую часть заселенных экзопланет создали такие же моральные уроды, как твой дед. Инкубаторы для их Ядер… Чтобы гуминиты, как самые лучшие «энергетические ячейки» наполняли их. И что потом? Эволюция? Технический прогресс? Свобода? Нет… Тотальное уничтожение. Вот от чего я пытался уберечь Галактику! А ты… Ты по прежнему слепой. Стоит дать гуминитам свободу — они и без Миротворцев друг друга порешат. Этим бедным овцам нужен поводырь… Понимаешь? Они ещё не готовы жить самостоятельно. И я хочу спасти, как можно больше миров.

— Чтобы иметь огромный запас «энергетических ячеек». Это я уже понял.

— Это плата! Плата за моё великодушие!

— Почему ты не можешь просто защищать Галактику от Миротворцев?

— Сказал же… Гуминиты не в состоянии жить самостоятельно. Просто дай мне руку! Я научу тебя всему… Это не займет много времени.

— Я не в праве лишать их свободы воли. Тем более, такими методами.

— Идиот!!! — Мегард злобно схватился за голову: — Я ради тебя сконцентрировал последнюю энергию. Чтобы дать всем шанс… А ты!

— А я отказываюсь. Гуминиты должны сами выбирать свой путь. Нет больше судьбы, кроме той, что мы сами творим! Хватит цепляться за свои, якобы благие намерения. Мы оба знаем, что это ложь. Ты и Миротворцы — не что иное, как пищевые конкуренты. Именно поэтому ты уничтожил их в этом времени.

— Глупец! Идиот… Как можно быть настолько слепым⁈

— Как можно быть настолько эгоистичным?

— Хорошо… — усмехнулся Мегард и скрестил пальцы: — Мне интересно только одно. Ты ранен… Истекаешь кровью. Костюм критически повреждён. «Найтшаттер» не призвать. А большую часть Червей я выжег на многие миллионы световых лет вокруг. То есть, тебе даже обратно на Абсолют не вернуться. Так… что ты собираешься делать дальше?

— Все те ребята, которые пали там… в тронном зале… дали мне понять одну простую вещь. Есть такие цели, за которые реально не жалко умереть.

— О чём это ты? — улыбка постепенно исчезала с лица Всебога.

— Энергетический клинок, боевые техники… Доспехи. Да, всё это здорово. Однако, во мне осталось то, что ты не в силах отключить. — я схватил Мегарда за руку и начал энергетический перегруз.

— Что ты… НЕТ!!! — закричал Всебог, пытаясь от меня отвязаться.

— Ты сделал нас стерильными.

— ПРЕКРАТИ!!! — Мегард начал вырываться, но моя хватка была сильнее.

— Подопытными кроликами… И верными собачками, которые смотрят тебе в рот, когда ты говоришь.

— ОСТАНОВИСЬ!!! ХВАТИТ!!!

— И ты так увлекся охотой за своей идеальной копией… Что даже не заметил, как внутри нас расцвела душа.

— НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО!!! ТЫ УМРЁШЬ!!!

— И ты тоже. — улыбнулся я, чувствуя, как раскаляются мои доспехи.

— НЕТ ЖЕ!!! ТЫ УМРЁШЬ НА СОВСЕМ!!! Без перерождения…

— И ты тоже.

— СУМАСШЕДШИЙ!!!

— Мне и в третий раз это повторить?

— Уже не в какие рамки!!! Ты просто умрёшь НИКЕМ!!!

— О… Ради того, что я пережил — поверь мне на слово. Меня будут помнить добрым словом. А вот на счёт тебя… Я сильно сомневаюсь.

— УБЛЮДОК!!!

— Уж какой есть… — подмигнул я и закрыл глаза.

Вспышка от разряда была настолько мощной, что пробивалась сквозь мои веки. А затем мрак… Самая настоящая тьма.

Почти, как тогда… во время казни.

Жалел ли я, о чём-нибудь? Нет. Всё закончилось ровно так, как мне хотелось…

Разве, что…

Только сейчас я понял — каким же был дураком, что не попрощался по-хорошему. Нет, правда! Идиот. Сейчас бы всё отдал, лишь бы встретиться с ними вновь.

Но уже слишком поздно.

Всё.

Холодно…

И очень сильно пусто…

* * *

Как бы люди не топили за отсутствие судьбы, иногда создаётся впечатление, что она всё же существует. И что у неё на всех — свои таинственные планы…

— … несу! Осторожнее! — произнёс голос Тангейзера.

— Состояние в норме… Но боюсь, что межпространственный переход может ему навредить. — ответил голос Бородача.

— Ох-х-х… — тихо проскрипел я.

— Он очухался! — обрадовалась Голубика: — Смотрите! Он открыл глаза!

— Да аккуратнее ты… — проворчал Спартак: — Раздавишь его!

— Где я?.. — прохрипел я, пытаясь понять, что происходит.

— Пока что, в Основном Чертоге Мегарда. — ответил Чёрный Глэйтрон и тоже посмотрел на меня: — У нас для тебя две новости. Одна хорошая. Вторая — не очень.

— Давайте с хорошей…

— Ты выжил.

— Вау. Невероятно… А плохая? Дайте угадаю… От моего тела остались только голова и рука? И вы сейчас запихнете меня в кибернетическую оболочку?

— Хех… Нет. Твоё тело не пострадало. Ну, за исключением парочки небольших ожогов, ушибов и ссадин.

— И главный мужицкий орган на месте! Я проверила. — улыбнулась Голубика и хитро подмигнула мне.

— Тогда, в чём проблема? — уточнил я.

— Ты потратил слишком много энергии. Поэтому… Увы и ах — теперь ты простой человек. — пожав плечами, ответил Чёрный Глэйтрон.

— Это как?

— Фактически — после перегруза, твоя энергетическая составляющая «откатилась» до состояния энергетического слепка. Жить тебе осталось всего ничего…

— Пару недель?

— Ну уж не до такой же степени! Лет семьдесят. А если повезёт и восемьдесят. Так себе, конечно… Но отдохнуть после замеса успеешь.

— Как я выжил?

— Будем так говорить — это чудо. — улыбнулся Тангейзер.

— Чудес не бывает…

— А с тобой — вот. Произошло. — Миротворец взглянул на Черного Глэйтрона: — Вы уже подготовили «Биврёст» для обратного перехода на Абсолют?

— Всё готово! А вы как? С нами?

— Да. Я уничтожил всё оборудование по переселению души и отправке Гиперсветом в прошлое. Так что, теперь буду просить Сенат о запрете подобных технологий. — пояснил Володя: — Ну и вы, Господин Глэйтрон — должны пообещать, что удалите со своего корабля всё оборудование для перемещения во времени, как только мы вернёмся в свой временной поток.

— Обязательно!

— Чудно… Лэм! — я приподнялся и взглянул на сестру: — Грустно, что так вышло.

— Дурак? — она тут же подлетела ко мне и обняла: — Радуйся, что живым остался!

— Ненадолго.

— На обычную человеческую жизнь. Обрадуешь всех… Что больше не инопланетянин. — усмехнулся Бородач, потирая окровавленную руку.

— И не говори! Проживи её… с кайфом! — посоветовал Феймос.

— Действительно… Ну, вы это… Если будет возможность — залетайте к нам. Всегда рады! — улыбнулся я.

— Постараемся. — Лэмия изо всех сил старалась не заплакать, но какой в этом толк, если я… потерял Определитель⁈ То-то так подозрительно спокойно. А я и не заметил сперва.

— Господа! Время! — крикнул потрескавшийся Леман: — Всех уже отправили. Только вас ждём!

— Ладно… — я поднялся, и приобняв Голубику, похромал в сторону входа в портал.

— Был рад знакомству! — кивнул Спартак и первым шагнул синее пламя.

— Надеюсь, ещё увидимся. — улыбнулся Кай и тоже скрылся в портале.

— Что ж… — я остановился и оглядел всех присутствующих: — Рассчитываю на вас!

Всё же, Лэмия не выдержала, и расплакавшись, подбежала ко мне.

— Не забывай про меня! И помни… Ты всегда в моём сердце, сколько бы миллионов лет нас не разлучало! — всхлипывая, прошептала она.

— Рёбра! Рёбра… — прокряхтел я: — Хех… Видимо, придётся привыкать быть человеком.

— Береги себя!

— А ты себя. — я тоже крепко обнял Лэмию: — Всё же… классная заварушка была. Правда, Акулка?

— Это точно. — по щекам богини во всю бежали слёзы, но она радостно улыбнулась. По уютному. И родному.

— Ребята! Вы все супер! Удачи и… Надеюсь, что встретимся. — с этими словами я махнул рукой, а затем мы с Голубикой шагнули в портал.

Ох, как меня рвало на «Аресе»… Ощущение, будто я выпил всё содержимое баров Перми!

— Хвала небесам! — с облегчением выдохнул Борис и тут же подбежал к нам: — После запуска — я уж думал, что никого из вас не увижу…

— Кстати, да. — я огляделся по сторонам: — А как так вышло, что «Дверь» всё-таки открылась?

— Чёрт его знает… Я проснулся, а рычаг уже в положении открытия. Камеры не работали. А наши все молчат, как рыбы. Правда… пацаны, что были в наряде наверху, утверждали, что якобы видели чёрного кота. Но, кто знает? Может быть… Им просто показалось?

Показалось? Видимо, чудеса действительно иногда случаются.

Или же старые нервные коты внезапно одумываются и прощают, невзирая ни на что? Очередная загадка, коих в «Аресе», как и во всей Перми — очень и очень много.

Теперь лишь оставалось вернуться домой к ужину.

Интересно, как моя семья отреагирует, что я теперь простой человек?

Эпилог

Франция. Париж

5 лет спустя

Столица Франции встречала прекрасной погодой. Солнце во всю светило, выманивая туристов и местных жителей в уличные кафешки.

А запах жаренной картошки и печёных булочек заполонял собой всё пространство.

Красота, да и только!

Дверные колокольчики оповестили, что в небольшую кафешку зашли посетители.

Молодой мужчина с двумя неугомонными охломонами четырёх и трёх лет.

— Картофка!!! Картофка!!! — голосили они, прыгая возле барной стойки.

— Костик. Вова! Где ваши манеры? — поинтересовался я, и тут же приобнял сыновей за плечи.

— Бонжур, месье! — улыбнулась официантка: — Какие прелестные! Это ваши?

— Ага… Мама с подругами свинтила на шопинг. Так что, развлекаемся. — ответил я: — Кстати, столик есть?

— Конечно! Выбирайте любой свободный. Сейчас принесу детские стулья!

— Благодарю. — я увел охламонов к столу, который был как раз напротив висящего телевизора.

— …солнечного дня! Сезон «Формулы» в самом разгаре. А мы с жаром наблюдаем горячую гонку команды «Мерседес» и «Искра СуперСпорт»! Кто войдёт в тройку лидеров на этот раз? Столыпин или Антонелли? Совсем скоро увидим! А пока болельщики идут пробовать знаменитую французскую кухню — расскажем о погоде в Париже на выходные. — произнесла ведущая.

— Вот! — официантка поставила два детских стула, и мелкие тут же в них залезли. Они у меня те ещё бандиты… Но, если речь заходит о еде — сразу, как шёлковые. Типичные мужики растут.

— М-м-м… — я открыл меню: — Знаете, наверное, я спрошу нечто странное… Но подают ли у вас знаменитые семейные стейки?

— Подают и ещё как! — раздался голос из кухни: — Белла, деточка! Доставай лучшее мясо! Сейчас старик Симулус покажет, кто тут бог готовки!

— ДЯДЯ СЕМА!!! — охламоны спрыгнули со стульев и ураганом унеслись на кухню.

Послышались звуки потасовки… Костя и Вова выражали свою любовь очень странными методами. Но Дядя Сёма уже успел привыкнуть.

— Вот это кабаны! А ну-ка! Кому мороженое⁈ Ыть… — видимо, детишки благополучно настигли свою цель и бесцеремонно набросились на неё. Вернее — на него.

— Погодите… Так вы же… — официантка посмотрела на телевизор, а затем на меня.

— О! Нет. Это просто совпадение. — улыбнулся я: — На самом деле, приехал повидать старого друга.

— Вот, как… Тогда, может вам воды?

— Хех… Вы видели с кем я пришёл. Давайте бокал хорошего красного сухого!

— О… Тогда порадую вас, кое-чем из старых запасов Господина Дафваххе. — просияла официантка и поспешно удалилась за барную стойку.

Пять лет прошло с момента моего возвращения. Я благополучно отучился в «Полимаге». Да, мой уровень колдовства оставлял желать лучшего… Но всё это было для меня, чем-то несущественным.

Главное, я стал человеком. И решил последовать совету Феймоса.

Теперь надо мной не висела угроза для Мультивселенной. Не давила месть отцу. Я просто жил так, как хотел. И для меня это было достойной наградой. А ещё я, наконец-то, понял, как на самом деле выглядит счастье. Моё личное счастье.

Поэтому, каждый день был для меня, как праздник.

Ириска оказалась права. Прошлое — это лишь учитель.

А в будущем всех нас ждёт ещё очень много воистину прекрасных моментов!

Главное всегда об этом помнить.

Content

Евгений Бергер
Пермский Губернский. Финал

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14.1

Глава 14.2

Эпилог