Сигехиро Оиси

Психологически насыщенная жизнь. Почему трудности делают жизнь по-настоящему богатой

Информация от издательства

Оригинальное название:

LIFE IN THREE DIMENSIONS

by Shigehiro Oishi

На русском языке публикуется впервые

Оиси, Сигехиро

Психологически насыщенная жизнь. Почему трудности делают жизнь по-настоящему богатой / Сигехиро Оиси; пер. с англ. Ю. Змеевой. — Москва: МИФ, 2026. — (Идея, которая меняет жизнь).

ISBN 978-5-00250-666-8

Книга не пропагандирует употребление алкоголя. Употребление алкоголя вредит вашему здоровью.

Все права защищены.

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© 2025 Shigehiro Oishi

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «МИФ», 2026

Эду Динеру, прожившему счастливую, осмысленную и психологически насыщенную жизнь

Глава 1. Остаться или уйти?

Уйду — будут проблемы,

Останусь — проблем будет вдвое больше.

Песня Should I Stay or Should I Go группы Clash

УДОБНАЯ ЖИЗНЬ

Ёси родился в маленьком городке в горах японского острова Кюсю, где выращивают зеленый чай и мандарины. Как его отец, дед и все предки мужского пола, он прожил на острове всю жизнь, обрабатывая рисовые и чайные поля. После года обучения в сельскохозяйственном колледже бросил учебу и стал фермером. В двадцать семь лет женился на женщине из соседнего города. У них родились трое детей. Ёси играл в районной софтбольной команде почти до шестидесяти лет; раз в год соседская ассоциация организовывала путешествие к горячим источникам, куда он ездил с большим удовольствием. Он до сих пор живет в том же городе, женат на той же женщине и дружит с людьми, которых знает с начальных классов. Ёси следовал тому же жизненному пути, что и его предки: их соединяют не только нити кровного родства, но и общее дело, место проживания, ожидания и образ жизни.

Ёси — мой отец; я, его сын, прожил совсем другую жизнь. Ровно через восемнадцать дней после своего восемнадцатилетия я уехал из нашего маленького городка в колледж в Токио. На четвертом году обучения получил стипендию «Ротари интернешнл» на учебу за границей и уехал в Мэн. Прежде чем начать обучение в Мэне, прошел летний курс английского языка на Статен-Айленде в Нью-Йорке. Я порвал с девушкой, с которой встречался в Токио, и понял, что устал от отношений. Я хотел лишь одного: улучшить свой английский. Но в Америке познакомился со студенткой из Кореи и влюбился. Она планировала учиться в магистратуре в Бостоне. Мне же предстоял год в Льюистоне, штат Мэн. В 1991/92 учебном году я каждые выходные садился на автобус «Грейхаунд» и ездил к ней в Бостон. В мае мне пришлось вернуться в Токио. До отъезда в США я планировал работать в японском Министерстве образования и не собирался оканчивать магистратуру в Штатах, но после первого года обучения решил вернуться. В июне 1993-го окончил колледж и уехал из Японии навсегда. После этого я жил в Нью-Йорке, Шампейне, штат Иллинойс, Миннеаполисе, штат Миннесота, и Шарлоттсвилле, штат Виргиния. Наконец обосновался в Чикаго. Я женился на той самой корейской студентке, с которой познакомился на Статен-Айленде. Наши двое детей родились в разных городах. Я много лет не виделся со школьными друзьями.

С момента моего отъезда из родного города прошло тридцать лет. Я становлюсь старше и, пытаясь поддерживать то, что осталось от семейных связей, часто задумываюсь, как вышло, что моя жизнь так сильно отличается от жизни моего отца. Почему он не переехал, когда у него была возможность? Почему я столько раз переезжал?

Жизнь отца отличалась стабильностью, привычностью и удобством. Праздник в честь цветения сакуры весной, танцевальный фестиваль Обон летом, любование листвой осенью и поездки к горячим источникам зимой. Это была хорошая жизнь, полная уюта. Напротив, в моей жизни было намного меньше стабильности и больше новизны и стрессов: постоянные дедлайны, связанные с преподавательской деятельностью, — лекции, проверка работ и написание статей и книг; бесконечные отказы (в получении грантов, публикации научных работ, отказы от издательств и работодателей). Хотя я люблю свою работу, я иногда завидую простой и веселой жизни отца: мне тоже хочется раз в неделю собираться со старыми приятелями, пить саке, вспоминать школьные дни и обсуждать работу на ферме. Вместе с тем я понимаю, что не смог бы так жить: во мне всегда было сильно желание повидать мир, и оно мешало мне пойти по протоптанному предками пути.

СЧАСТЬЕ, СМЫСЛ И ЧТО-ТО ЕЩЕ

В старших классах передо мной встал вопрос, запечатленный в бессмертных строках группы Clash: «Остаться или уйти?» Тогда ответ казался простым: уйти. Но с возрастом становилось все сложнее делать выбор. Десятилетиями этот вопрос являлся центральным в моей жизни и научных исследованиях. Наверняка вы тоже его себе задавали не раз и не два, а многократно. Возможно, среди вас есть люди, подобные моему отцу: преданные, благоразумные и склонные к ностальгии, для которых стабильная жизнь является приоритетом. А может, вы больше похожи на меня: впечатлительного, переменчивого, любящего риск и предпочитающего жизнь, полную приключений. Бывает и нечто среднее между стабильной жизнью и мобильной, бессобытийной и полной драматичных поворотов, удобной и трудной, традиционной и ломающей стереотипы. Но какую жизнь можно назвать «хорошей»?

Я попытался ответить на этот вопрос на основе десятилетий психологических исследований, подкрепив имеющиеся данные примерами из литературы, кино и философии. Однако начать все равно нужно с вопроса: что такое хорошая жизнь?

Когда писательницу Донну Тартт спросили, на какой вопрос она пыталась ответить своим романом «Щегол»[1], она сказала: «Что такое хорошая жизнь? <…> Означает ли это личное счастье? Быть счастливым самому или приносить счастье окружающим, жертвуя своим счастьем?»[2] Тартт задает очень глубокие вопросы. Нужно ли стремиться к счастью? Или стремиться осчастливить окружающих и уже потом задумываться о себе?

Прежде всего давайте проясним: что такое личное счастье? Что делает вас счастливыми? Возможность поехать куда угодно? Следование карьерным целям и их достижение? Поездка к морю или в спа? В жизни я не раз поступал эгоистично: например, согласился на работу в престижном университете и переехал в Нью-Йорк с семьей, когда мои дети учились в средней школе. Хотя мои сыновья не хотели расставаться с друзьями и родным городом, я предпочел сделать ставку на личное счастье, но в итоге счастливее не стал. А вот мой отец решил остаться в родном городе, вероятно, чтобы осчастливить мою маму и окружающих за счет собственного счастья. Он мог бы зарабатывать намного больше, если бы переехал в город, переживающий экономический бум, в той же префектуре. И, как ни парадоксально, спустя годы он остался доволен своим решением, а я — нет. Все это звучит как иллюстрация к китайской пословице, но дело в другом: по данным психологических исследований, пытаясь осчастливить окружающих, мы сами становимся счастливее[3], а вот в погоне за личным счастьем подобного часто не происходит[4]. Психологи пришли к выводу, что люди, которые тратят деньги на близких[5], пишут письма благодарности[6] и довольствуются малым[7], ощущают себя счастливее. Возможно, мой отец был счастлив, потому что умерил свои ожидания, научился наслаждаться повседневной жизнью на ферме, простыми радостями и общением с супругой, с которой прожил много лет.

Вероятно, секрет хорошей жизни отца заключался в том, что он ставил потребности окружающих (например, моей матери) и семейные традиции выше собственных интересов. Но всегда ли жизнь, полная самопожертвования и добродетели — жизнь, которую мы привыкли называть «осмысленной», — не вызывает сожалений? В краткосрочной перспективе люди жалеют о своих действиях, например о том, что сказали или сделали глупость. Но в долгосрочной перспективе чаще жалеют о бездействии: например, что не сказали «я люблю тебя» в нужный момент или не продолжили образование[8]. Некоторые жертвуют собой и живут добродетельно, но упускают возможности, что в итоге приводит к новым разочарованиям и вопросам «что, если». Самопожертвование похвально, но так можно упустить из виду собственные желания и идеалы, и человеку начинает казаться, будто он живет «не свою жизнь». Французский философ Жан-Поль Сартр называл этот самообман «дурной верой»[9]. Пример «дурной веры» — героиня романа Тони Моррисон «Сула»[10] Нел Райт, забывшая о детских мечтах о приключениях, чтобы стать идеальной женой и матерью, как того требовали ее родные.

Полная противоположность Нел — невролог и писатель Оливер Сакс[11]: прежде чем сделать писательскую карьеру, он был увлеченным мотоциклистом и членом мотоклуба «Ангелы ада», занимался бодибилдингом. В колледже он страдал от депрессии из-за непростых отношений с матерью, которая однажды сказала, что лучше бы он не рождался. Тридцать пять лет Сакс соблюдал целибат. Но несмотря на сложные периоды, его жизнь была полна приключений и любопытства; он бросал себе профессиональные вызовы и был открыт любому опыту и эмоциям. Он был честен с собой. Сартр бы это одобрил.

«ПСИХОЛОГИЧЕСКИ НАСЫЩЕННАЯ ЖИЗНЬ» — ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ?

История Оливера Сакса — парадокс. Он страдал от депрессии и пережил долгий период внутренних терзаний, но не утратил тяги к познанию. Его автобиография 2015 года носит говорящее название «Жизнь в движении». Концепции личного счастья и удовлетворения или самопожертвования/добродетели не могут отразить, чем так замечательна жизнь Сакса. Нужен новый термин, и мы со студентами его придумали: психологически насыщенная жизнь. Психологически насыщенная жизнь полна разнообразного, необычного и интересного опыта, меняющего восприятие; это жизнь, полная поворотов и сюрпризов, драматизма и событий, она не идет по простому накатанному сценарию; в ней присутствуют сложность и разнообразие, остановки, отклонения от запланированного маршрута и повороты на сто восемьдесят градусов. Это длинный извилистый путь, а не бег кругами по одному маршруту.

Приведу такую аналогию: горький и сладкий шоколад. Более дорогой темный шоколад отличается по вкусу от привычного нам сладкого шоколада. Он тоже сладкий, но в нем присутствуют горчинка и даже солоноватые нотки. Горький шоколад удивляет, его вкус более интенсивный, сложный и глубокий. Другими словами — насыщенный. Так и психологически насыщенный опыт отличается от типичного: в нем всегда присутствуют неожиданность и глубина. Его нельзя охарактеризовать словами «плохой» и «хороший»: он объединяет в себе множество качеств. Со временем психологически насыщенный опыт накапливается, и можно говорить о психологически насыщенной жизни, сочетающей в себе отчетливое многообразие вкусов. Психологически насыщенная жизнь состоит из всей совокупности разнообразного жизненного опыта.

Зачем же нужен этот новый термин? Чтобы ответить на этот вопрос, немного отвлечемся и вспомним историю психологических исследований концепции «хорошей жизни», которую условно можно поделить на три фазы.

Фаза 1: начало исследований счастья

Эд Динер, мой куратор в магистратуре, был одним из первых исследователей, взявшихся за изучение счастья. В 1984 году он опубликовал работу «Субъективное благополучие»[12]. В 1980-е Эд и его студенты Рэнди Ларсен и Боб Эммонс опубликовали несколько работ по субъективному благополучию[13]. Изучение счастья стало отдельной научной дисциплиной в рамках психологической науки. На базе этих исследований счастья и изучения смежных тем — надежды, оптимизма и «потока»[14] — возникла позитивная психология, основателями и популяризаторами которой стали Мартин Селигман и Михай Чиксентмихайи.

Фаза 2: эвдемонический подход

В 1989 году Кэрол Рифф опубликовала научную работу под названием «Все дело в счастье — или нет?». Она представила альтернативную модель «хорошей жизни»[15], заявив, что в ее основе лежат автономия, самопринятие, осознание смысла, позитивные отношения, высокая адаптивность к окружающей среде и личный рост. Как и теория самоопределения[16] Эдварда Диси и Ричарда Райана, подход Рифф получил название эвдемонического (если коротко, во главу угла ставится осмысленная жизнь) в противовес гедонистическому подходу[17] Эда Динера, Дэниела Канемана, Дэна Гилберта и Сони Любомирски (во главе угла — личное счастье).

Фаза 3: баталии

В последние двадцать лет сторонники гедонистического и эвдемонического подходов спорят об относительной важности своих концепций. К примеру, люди, чья жизнь проста, утверждают, что счастливы, но не всегда соглашаются, что живут осмысленной жизнью[18]. Работающие люди часто ощущают себя счастливее в перерыв, чем в рабочее время, но в рабочее время более увлечены[19]. Некоторые ученые даже утверждают, что обнаружили эпигенетические паттерны[20] у гедонистов и эвдемоников, то есть, вероятно, мы даже генетически предрасположены к первому или второму типу. Другие установили, что почти все люди, заявляющие, что счастливы, также говорят, что живут осмысленной жизнью, и наоборот. У эвдемонического и гедонистического счастья так много общих точек, что некоторые исследователи даже утверждают, что это одно и то же[21]. Другие спорят, что счастье и осознание смысла жизни настолько важны, что незачем спорить, что важнее[22].

ПОНЯТИЕ ТРЕТЬЕГО ИЗМЕРЕНИЯ

Исследователи счастья давно спорят об относительной важности личного счастья и смысла, выдвигая аргументы в пользу первого или второго. Я считаю, что оба фактора важны, но они не могут полноценно описать жизнь, полную приключений, необычного опыта и драматических событий — такую, как у Сакса. Можно сказать, что психологи так и не придумали достойного определения для такой жизни. Дебаты, что важнее — счастье или смысл, — во многом напоминают аналогичные споры психологов о важнейших предикторах высокого интеллекта: природа (гены) или воспитание (среда). Кэрол Двек предложила и популяризировала третий фактор: мышление роста. Она доказала, что наше восприятие интеллекта и убежденность, что его можно развивать, являются важными факторами, от которых зависят уровень интеллекта и личная эффективность[23].

Однажды за ужином жена попросила меня починить сломанные шнуры на подъемном окне в гостиной (мы жили в доме Викторианской эпохи конца девятнадцатого века с оригинальными подъемными окнами, которые поднимались и опускались с помощью шнура). Я ответил: «Давай просто наймем кого-нибудь. Я не рукастый». Наш младший сын, тогда учившийся в средней школе, тут же возразил: «Пап, что за стереотипы! Всему можно научиться!» Оказалось, в школе им рассказывали о гибком мышлении Двек. Слова сына мотивировали меня починить окно самостоятельно и научиться самому справляться с мелким домашним ремонтом. На этом небольшом примере видно, как психологические концепции вроде «мышления роста» расширяют наше восприятие себя, окружающих и мира. Идея мышления роста открыла нам новое измерение человеческого интеллекта и способностей. Надеюсь, что идея психологической насыщенности станет новым словом в понимании «хорошей жизни».

Чем же отличается психологически насыщенная жизнь от счастливой и осмысленной? В этой книге я подробно отвечаю на этот вопрос (в табл. 1 приведено резюме). Если коротко — счастье является чувством субъективным, его интенсивность то увеличивается, то уменьшается в зависимости от того, что происходит в жизни в данный момент. Счастье похоже на воздушный шар. При попутном ветре и подходящем атмосферном давлении он взлетает высоко и плывет по воздуху без происшествий. Тогда в жизни все хорошо. Но вот погода портится, и шар сдувается. Он теряет высоту и не может снова ее набрать. Жизнь дает трещину. Счастье также можно сравнить со средним баллом в бейсболе. Он тоже может меняться, но значение имеет средняя частота попаданий по мячу. Причем дальность броска не так важна: главное — попасть по мячу как можно больше раз. Другими словами, частые кратковременные социальные взаимодействия[24] способствуют долговременному счастью не меньше, а то и больше карьерных взлетов, которые случаются не так часто.

Таблица 1. Ключевые свойства и метафоры счастья, смысла и психологической насыщенности

Загвоздка в том, что счастье, как средний балл в бейсболе, — изменчивая величина. Бывают удачные «игровые сезоны», а бывают не очень. В книге «Многообразие религиозного опыта» Уильям Джеймс[25] утверждал: «Начнем с того, что удачный опыт сам по себе является непостоянной величиной и не может служить стабильным якорем в этом мире. Цепь не крепче ее самого слабого звена, а что есть жизнь как не цепь связанных событий? Даже самое здоровое и процветающее существование перемежается звеньями болезни, опасности и катаклизмов»[26]. Хрупкость счастья нельзя отрицать[27].

Осмысленной жизнью называется та, в которой есть «высшая цель». Такая цель есть у людей, которые хотят изменить мир и работают над этим. Такие люди видят плоды своего труда и след, который оставят после себя. Эти плоды и след являются смыслом их существования. Но если человек не видит результата своих усилий, смысл жизни от него ускользает. Как поется в песне «Бессмысленно» шотландского автора-исполнителя Льюиса Капалди, «все мои мечты… и все на свете бессмысленно без тебя». А теперь представьте, что музыкант расстался со своей возлюбленной. Теперь ему кажется, что его усилия напрасны, а жизнь лишена смысла.

Толстой был счастливым человеком и плодовитым писателем. Тем не менее в возрасте пятидесяти лет, через десять лет после написания «Войны и мира», его настиг внезапный экзистенциальный кризис, хотя в его жизни не случилось ничего плохого. «У меня была добрая, любящая и любимая жена, хорошие дети, большое имение, которое без труда с моей стороны росло и увеличивалось. Я был уважаем близкими и знакомыми, больше, чем когда-нибудь прежде, был восхваляем чужими и мог считать, что я имею известность, без особенного самообольщения… [и вместе с тем] я не мог придать никакого разумного смысла ни одному поступку, ни всей моей жизни»[28]. Вот вам и хрупкость смысла: ее тоже нельзя отрицать[29].

О ЧЕМ ЖЕ ЭТА КНИГА?

Психологическая насыщенность отличается от счастья и смысла: это не ощущение направления и цели в жизни, а непосредственный опыт, точнее — накопление разнообразного опыта в течение жизни. Показателем материального богатства являются деньги: чем их больше, тем человек богаче. Показателем психологического богатства является опыт: чем больше у вас интересного опыта и историей, тем более психологически насыщенной является ваша жизнь. Можно накапливать богатство и улучшать свое материальное положение, а можно накапливать опыт и улучшать свое «психологическое положение». Если сравнить счастье со средним баллом в бейсболе, меняющимся после каждого матча, психологическую насыщенность можно сравнить с количеством хоум-ранов за карьеру: они только накапливаются.

Психологически насыщенная жизнь не всем подходит. Она скорее для любопытных, чем для тех, кого все устраивает. Комфорт и стабильность счастливой и осмысленной жизни обеспечивают безопасную структуру, которой психологически насыщенной жизни часто не хватает в силу того, что в ней слишком много неизвестных. Но парадокс счастья и смысла кроется в том, что взращиваемая ими удовлетворенность может приводить к ощущению неполноценной жизни, в которой есть сожаления, сомнения и вопросы без ответов. К счастью, жизнь не задача с единственно правильным ответом, и к хорошей жизни ведет не единственный верный путь. Некоторым людям удается вести одновременно счастливую, осмысленную и психологически насыщенную жизнь. Поэтому исследования, связанные с моей концепцией психологической насыщенности, полезны каждому. Помня, что путь так же важен, как и цель, мы учимся ценить стремление к новому опыту и новым знаниям. В итоге сожаления из жизни не исчезнут совсем, но их станет намного меньше.

Так остаться или уйти? Для тех, кто остался, психологическая насыщенность откроет новое измерение в жизни, поможет сделать ее интереснее и развить жизнестойкость. Те, кто решил уйти, уже встали на путь к психологически насыщенной жизни.

Из чего еще состоит психологически насыщенная жизнь? Какие известные люди так жили? Чем отличается психологически насыщенная жизнь от счастливой и осмысленной? Нужно ли накапливать опыт «на своей шкуре» или чужой пример тоже считается? Каковы преимущества психологически насыщенной жизни? Как обогатить жизнь разнообразным психологическим опытом? В этой книге мы постараемся подробно ответить на все эти вопросы.

Глава 2. Ловушка счастья

В любой ситуации — стресс, легкая депрессия, навалились проблемы — вы стараетесь делать вид, что все в полном порядке.

Кахаари Кениатта, студент четвертого курса Пенсильванского университета о так называемом Penn Face, «пенсильванском лице», — традиции притворяться счастливым и самоуверенным, даже когда человек испытывает грусть и стресс[30]

ГЛАВНАЯ ЗАДАЧА ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ЖИЗНИ

Аристотель считал достижение счастья главной целью человеческой жизни[31]. Пытаясь определить главную задачу человека, Уильям Джеймс рассуждал: «Это счастье. Как достичь, удержать и вернуть счастье — для большинства людей эта задача является тайной мотивацией всех поступков и всего, что они готовы вытерпеть»[32]. Это общая цель для людей из разных уголков земного шара: по данным масштабного международного исследования Эда Динера[33], 69% респондентов ответили, что счастье «чрезвычайно важно» (7 по шкале от 1 до 7) — важнее денег, любви и здоровья. Достойная цель, ведь исследования также показывают, что счастливые люди более здоровы и социально активны. Они лучше работают и живут дольше несчастных[34].

Парадокс заключается в том, что слепая погоня за счастьем часто приводит к несчастью. Стремление постоянно ощущать себя счастливыми оборачивается давлением и стрессом; мы не успеваем насладиться плодами своего труда. В статье «Нью-Йорк таймс» рассказывается о Мэдисон Холлеран, «популярной, привлекательной и талантливой»[35] студентке первого курса Пенсильванского университета, «постившей фотографии, на которых она улыбалась, грелась на солнце и расслаблялась на вечеринке». Ее соцсети были идеальной картинкой счастья. Но в реальности все было не так замечательно. Мэдисон призналась сестре, что недовольна своей социальной жизнью и чувствует, что та хуже, чем у ее друзей. Семнадцатого января 2014 года она покончила с собой, спрыгнув с крытой парковки.

К самоубийству приводит сложное хитросплетение причин. Возможно, Мэдисон покончила с собой не только из-за недовольства своей социальной жизнью; наверняка было множество других объяснений. Но потрясает то, как хорошо она притворялась счастливой на людях. Внутри человека, казавшегося всем социально адаптированным и счастливым, шла глубокая борьба, что привело к трагическому концу. Является ли Мэдисон исключением или правилом?

По данным Центра по контролю заболеваний, в промежутке с 2000 по 2018 год число самоубийств среди американцев увеличилось на 38%[36]. В США самоубийство остается редкостью. В пиковом 2018 году 14 человек из 100 тысяч американцев погибали от суицида, и может возникнуть ощущение, что случай Мэдисон скорее исключение. Но если учесть также неудачные попытки суицида, складывается совсем другая картина. По данным того же Центра по контролю заболеваний, в 2020 году было совершено 1,2 миллиона попыток самоубийства, а 12,2 миллиона взрослых американцев признавались, что всерьез задумывались о суициде. Это очень много. При такой частоте суицидальных мыслей случай Мэдисон уже не кажется редкостью. Возникает вопрос: почему девушка считала, что она должна выглядеть счастливой, несмотря на суицидальные мысли?

В основе стереотипа «каждый должен быть счастливым» лежит американский культурный конструкт о счастье как легкодостижимой цели. В одном исследовании американских студентов колледжей попросили написать о чем угодно, что ассоциируется у них со словом «счастье»[37]. Многие написали что-то вроде: «Счастье — награда за тяжелый труд» и «Счастье — ощущение, что ты добился успеха». Один студент даже ответил, что счастье — это «победа». Многие люди не проводят разграничение между счастьем и успехом. В другом исследовании студентов попросили написать о «различных аспектах, свойствах и последствиях счастья и несчастья». Результаты вторили первому исследованию: похоже, для американских студентов счастье и личные достижения — одно и то же[38].

Но если счастье — это победа, то стремление к счастью — это стремление к победе, не так ли? Значит, успех должен приносить счастье, а неудача — несчастье. Многие люди считают несчастными тех, кто не добился успеха. Если ты несчастлив, ты неудачник. Отсюда и общественное давление, что «каждый должен быть счастливым»: все дело в культурном нарративе, который приравнивает счастье к успеху. На знаменитой иллюстрации Сола Стайнберга, украсившей обложку одного из выпусков журнала «Нью-Йоркер» за 1959 год[39], процветание выигрывает конкурс «Погоня за счастьем». Стайнберг намекает, что без успеха и процветания счастье невозможно.

ЧТО ПРИУМНОЖАЕТ СЧАСТЬЕ?

Однако исследователи счастья пришли к выводу, что идея «счастье равно достижениям» неверна: победа редко приводит к вечному и даже длительному ощущению счастья[40]. Эффект больших достижений[41] (например, продвижения по службе) «выветривается» в среднем за полгода. Десятилетние исследования этой «аффективной ошибки прогнозирования»[42] показывают, что люди склонны переоценивать связь счастья и достижений и несчастья и неудач. В одном исследовании Дэн Гилберт с коллегами опросили доцентов, претендующих на профессорскую должность в штате, насколько несчастными те бы себя почувствовали, если бы их не взяли в штат[43]. Кажется, что ответ на этот вопрос очевиден, и действительно: все доценты ответили, что обрадовались бы, если бы их взяли в штат, и почувствовали бы себя ужасно в случае отказа. Тогда исследователи опросили бывших доцентов, которых взяли в штат, и тех, кому отказали. Увы, получившие должность доценты не испытали такого сильного счастья, какое воображали доценты, лишь надеявшиеся на должность. Не оправдался и другой прогноз: те, кому отказали, вовсе не были так сильно удручены этой новостью, как казалось доцентам, еще не пережившим этот опыт.

Итак, первое открытие, совершенное исследователями счастья, заключается в том, что люди переоценивают роль успеха в ощущении себя счастливыми. Повышение, брак, рождение первенца — все эти события приносят относительно кратковременную радость. Длительному счастью способствуют мелочи жизни: например, ежедневные встречи с подругой в кофейне. Счастье зависит от частоты, а не от интенсивности позитивных событий[44]. Исследования также подтверждают, что счастье проистекает из близких человеческих отношений[45], а не личных достижений. То есть гарантом счастья является не личный успех, а успешное межличностное общение[46].

«КАЖДЫЙ ДОЛЖЕН БЫТЬ СЧАСТЛИВЫМ»: РОЛЬ СОЦИАЛЬНОГО ДАВЛЕНИЯ

Зачем люди притворяются счастливыми? Есть поговорка: «Притворяйся, пока не получится». Многие верят, что если притворяться успешным, то успех не заставит себя ждать. Режиссер и сценарист культового фильма «Криминальное чтиво» Квентин Тарантино работал в видеопрокате в Манхэттен-Бич, Калифорния, и когда ему предложили первую работу в Голливуде — ассистента продюсера, — он просто соврал, что у него есть опыт работы в кино[47]. Стив Джобс тоже «притворялся, пока не получилось». У первого айфона была проблема с памятью: устройство не могло запускать несколько приложений одновременно. Стив Джобс пришел на презентацию первого айфона с несколькими гаджетами и брал новый всякий раз, когда старый зависал во время демонстрации. У первого айфона также была проблема с передачей данных. Когда на сцене Джобсу не удалось подключиться к интернету, сотрудники «Эппл» вывели на экран изображение с пятью делениями — отличный уровень сигнала, то есть тоже «притворились». Вскоре проблемы с памятью и передачей данных удалось решить. Вот и многие американцы, видимо, считают, что если притвориться счастливыми, то рано или поздно так станет на самом деле.

Мы, конечно, можем лишь предполагать, во что верят большинство американцев. Но есть знаменитый эксперимент, в котором участников попросили зафиксировать лицевые мышцы с помощью карандаша, который они держали во рту. Получилось, что одна группа участников все время улыбалась, а вторая — нет[48]. Затем участникам продемонстрировали несколько карикатур и попросили оценить их. Результаты поразили ученых. Улыбающейся группе все карикатуры казались более смешными, чем неулыбчивой. То есть участники смеялись над карикатурами больше лишь за счет фиксации лицевых мышц, напоминающей улыбку. Впоследствии это исследование неоднократно воспроизводили: данные как не подтверждались[49], так и оказывались сходными[50]. Тем не менее первый эксперимент попал во все СМИ, и теперь многие считают, что, если человеку грустно, достаточно просто улыбнуться.

Есть также данные многочисленных экспериментов, в которых участников просили вести себя как экстраверты[51]. Те, кто притворялся экстравертом, чувствовали себя более счастливыми в сравнении с теми, кто вел себя «нормально». На удивление, эффект срабатывал даже с природными интровертами. В другом эксперименте участников просили заговорить с незнакомцем (тоже типичное для экстраверта поведение). Участники даже не ожидали, что это им так понравится[52]. Впоследствии эти исследования подтвердились[53]. Выходит, когда люди ведут себя как экстраверты, они ощущают себя счастливее, а притворная улыбка не обладает таким эффектом.

Из всего этого можно сделать вывод, что человеку естественно ощущать грусть, гнев и тревогу в определенных ситуациях. Чрезмерная зацикленность на счастье приводит к опасному заблуждению, что несчастье — признак неудачи[54]. В одном эксперименте участников попросили решить анаграммы; при этом одной группе говорили, что участники должны чувствовать себя счастливыми, а другой — нет. Анаграммы были бессмысленными, решить их было невозможно. Но участники, которые чувствовали себя обязанными быть счастливыми, убивались из-за неудачи намного больше, чем участники из контрольной группы, которых не «принуждали к счастью»[55]. Одна и та же ситуация воспринимается намного хуже, если человек верит, что должен быть счастлив.

В масштабном международном исследовании выяснилось, что американцы подвержены этому давлению больше японцев, украинцев и немцев[56]. Что любопытно, в странах, где счастье теснее связано с удачей[57] и везением, чем с личными достижениями (Япония, Германия), нет такого укоренившегося стереотипа, что «каждый должен быть счастливым», и связанного с ним социального давления. Ученые также обнаружили, что «принуждение к счастью» часто сопровождается запретом на отрицательные эмоции — грусть и гнев. Выходит, многие американцы угодили в ловушку счастья.

ИСПЫТЫВАТЬ ОТРИЦАТЕЛЬНЫЕ ЭМОЦИИ — НОРМАЛЬНО

Ловушка счастья состоит из двух основных элементов. Первый — «принуждение к счастью» и причисление грусти, гнева и горя к «нежелательным» чувствам, способствующим социальной изоляции. Но избежать негативных эмоций невозможно. Когда вы опаздываете на поезд, когда вас кто-то критикует или ребенок воспринимает как должное все ваши поступки и не выказывает благодарности, вы неизбежно чувствуете себя плохо. Это естественно.

К примеру, в Нью-Йорке я неоднократно сталкивался со следующей ситуацией. В нашем доме не было консьержа. Однажды я возвращался из китайского ресторана с пакетами еды навынос. Дверь мне открыла молодая женщина. Я поблагодарил ее, а она ответила: «Это вам спасибо!» Я опешил, а потом догадался: она решила, что я курьер из китайского ресторана и принес еду. Это случилось один раз, когда я учился в аспирантуре, и потом еще раз, когда я уже был профессором. Я почувствовал себя оскорбленным, но в жизни бывает всякое, верно?

Когда я учился на пятом курсе и готовился защищать кандидатскую, мой научный руководитель рассказал историю. Дэниел Канеман, знаменитый психолог из Принстонского университета, позвонил моему руководителю Эду Динеру и спросил обо мне. Тогда в Принстоне открылась вакансия доцента, и я подал заявление. Они поговорили, и Канеман спросил Динера: «Сигэ наглый?» — «Нет», — ответил мой руководитель. «В Принстоне выживают только те, кому палец в рот не клади», — заметил Канеман. Тогда Динер поступил так, как поступил бы всякий хороший руководитель. Он сказал: «У меня есть еще один студент, вот он очень наглый». Через неделю я обнаружил, что меня не пригласили на собеседование в Принстоне, а моего наглого коллегу по лаборатории пригласили. Жизнь не всегда справедлива!

Когда случается нечто подобное, человек неизбежно чувствует себя плохо. А что мы делаем, когда чувствуем себя плохо?

Люди, подверженные внешнему давлению «быть счастливыми всегда», готовы сделать что угодно, лишь бы улучшить себе настроение. Некоторые прибегают к здоровым методам — спорт, прогулки; но другие выбирают вредные привычки или импульсивные покупки. Когда у меня плохое настроение, я слушаю любимые песни. Иногда даже подпеваю. Бывает, разговариваю с женой. Если ее нет рядом, просто ложусь вздремнуть.

Существуют и более сложные методы борьбы с постоянными негативными эмоциональными состояниями. Исследователи эмоциональной регуляции выделяют несколько больших категорий. Например, одно и то же событие можно интерпретировать негативно и позитивно[58]. Разведенный отец двух маленьких детей может интерпретировать развод как посланную свыше возможность уделить больше времени своему хобби, ведь опека над детьми перешла бывшей жене. Можно попытаться дистанционироваться[59] от развода и поставить себя на место другого человека, что уменьшит негативную реакцию на триггерное событие. Можно взглянуть на ситуацию с позиции «будущего себя». Буду ли я страдать по тому же поводу через пять лет? С перспективы будущего любое событие может показаться лишь маленькой неприятностью[60].

Напротив, те, кто не испытывает давления постоянно быть счастливыми, могут даже не посчитать нужным исправлять плохое настроение, признавая, что человеку естественно время от времени чувствовать негативные эмоции. Такие люди практикуют эмоциональное принятие и верят, что «время лечит». И они правы! Хотя активные стратегии эмоциональной регуляции (переоценка, дистанцирование) действительно эффективны, человек обладает естественной способностью восстанавливаться после пережитых негативных эмоциональных состояний. Дэн Гилберт, Тим Уилсон и их коллеги называют эту особенность «психологическим иммунитетом»[61]. Подобно биологическому иммунитету, который активируется при попадании вируса в организм, психологический «включается», когда случается нежелательное событие.

Удивляет то, как сильно люди недооценивают эффективность психологического иммунитета и полагаются на «народные» средства улучшения настроения — от сладостей до безудержного шопинга. Если бы мы не испытывали такого сильного «принуждения к счастью» и позволили себе грустить, психологический иммунитет сам сделал бы за нас всю работу, атаковал психологический «вирус несчастья» и удалил бы его из организма. Этот элемент ловушки счастья приводит человека на деструктивный путь нездоровых копинговых механизмов.

КАК ИЗБЕЖАТЬ ЛОВУШКИ СЧАСТЬЯ

Второй элемент ловушки счастья заключается в том, что более счастливыми всегда являются те, кто довольствуется малым. Социальный психолог Барри Шварц пишет о феномене «достаточно хорошего»[62]. Если вы принадлежите к людям, кого вполне устраивает «достаточно хорошее», к тем, кто верит в поговорку «лучшее — враг хорошего» и готов пожертвовать лучшим ради вполне удовлетворительного, вы, вероятно, будете более довольны своим выбором, чем те, кто стремится к идеалу. Представьте, что вы учитесь в выпускном классе школы. У вас почти идеальный средний балл и высокие баллы по стандартизированным тестам. Вы участвовали во внеклассной деятельности. Какой колледж вы выберете? Вы можете выбрать лучший из лучших и подаете заявки в десять колледжей. Такое поведение характерно для максималистов. Но если вы из тех, кого устраивает «достаточно хороший» выбор, вы, вероятно, скажете: «В Университете Виргинии есть все, что мне нужно. Вдобавок мне полагаются льготы как жителю штата». Вы подаете заявление в Университет Виргинии, и вас принимают, хотя вы могли бы поступить и в колледж Лиги плюща, и в элитное заведение вроде Дьюкского университета.

Теперь представим ситуацию, когда максималист поступил в Корнеллский университет, а «достаточный хорошист» — в Виргинский. Кто из них будет счастливее в конце первого курса? В одном исследовании рассматривался похожий сценарий[63], и ученые пришли к выводу, что студент Виргинского университета, скорее всего, счастливее студента Корнеллского. Сами университеты тут ни при чем — скорее, дело в идее возможных альтернатив. Если поступивший в Корнелл подал заявления в десять университетов, вероятно, он получил девять отказов. Он думает: вот если бы я набрал на двадцать баллов выше в стандартизированных тестах, меня бы взяли в Йель… А если бы я участвовал еще в одной внеклассной активности, мне хватило бы баллов на Принстон… Студент же из Виргинского не получал отказы: он сразу нашел университет, подходивший по всем параметрам, и не подавал заявления в другие. Нет альтернатив — нет отказов — нет сожалений. Некоторые американцы почему-то считают, что элитный колледж обеспечит им счастливую жизнь, хотя на самом деле более верным путем к счастью является мышление «лучшее — враг хорошего». Если вы не попали в топовый университет[64], перестаньте об этом думать и попытайтесь увидеть преимущества колледжа, где учитесь сейчас. Конечно, это легче сказать, чем сделать, но, перестав сожалеть, вы станете счастливее.

Похожей проблемой является тенденция сравнивать себя с более обеспеченными людьми. У одного из основателей Netscape, Джима Кларка[65], было несколько успешных проектов в Кремниевой долине. В интервью журналисту Майклу Льюису он вспоминал, как когда-то ему казалось, что он будет счастлив, когда заработает 10 миллионов долларов. Потом Netscape достиг небывалого успеха, и Кларку стало казаться, что он будет счастлив, если заработает 100 миллионов. Другой его проект стал успешным, и он решил, что миллиард долларов принесет ему настоящее счастье. Он заработал миллиард и решил, что станет по-настоящему счастливым, если заработает больше Ларри Эллисона. «Тогда я наконец успокоюсь», — сказал он себе. В 2023 году состояние Кларка оценивалось в 3,8 миллиарда, а состояние Ларри Эллисона — в 158 миллиардов. Не знаю, получилось ли у Джима Кларка выполнить задуманное, хотя его и так можно считать очень успешным человеком. Но научные исследования по данной теме приходят к однозначному выводу: Соня Любомирски и Ли Росс выяснили, что люди, которые не сравнивают себя с представителями более обеспеченных социальных слоев, счастливее тех, кто одержим подобными сравнениями[66].

С появлением соцсетей нас со всех сторон окружили изображения, которые проходят строгий отбор, прежде чем быть опубликованными. Создается ощущение, что все в мире наслаждаются жизнью. Не сравнивать себя с окружающими в таких условиях очень сложно, но возможно. Помню, директор средней школы Буфорд в Шарлоттсвилле мистер Джонсон рассказал родителям и ученикам историю, случившуюся с ним, когда он учился в Виргинском университете. В день приезда в общежитие Джонсон, афроамериканец из Теннесси, привез свои вещи в черных мусорных мешках. Он заметил, что другие ребята несли вещи в чемоданах, и спросил отца, простого маляра: «Почему у нас нет чемоданов?» И что ответил его отец? «Сын, отличаться от других — нормально». Так что если вы почувствуете свою неполноценность в сравнении с теми, кто рисуется в соцсетях, вспомните отца мистера Джонсона. Отличаться от других — нормально.

Данию часто причисляют к самым счастливым странам мира. Телекомпания Би-би-си отправилась в Данию выяснить секрет счастья датчан. И каким же он оказался? Многие датчане признавались, что не ждут от жизни многого. Умерьте ожидания, говорили они. Довольствуйтесь тем, что имеете. Подобно моему отцу, датчане придавали большое значение хюгге — уюту, маленьким радостям и концепции удовлетворенности жизнью.

Значит ли это, что все должны стремиться не быть максималистами, а следовать идее «лучшее — враг хорошего»? Конечно нет. Для мышления «лучшее — враг хорошего» есть свое время и место. Так, я использую его, когда что-то покупаю, планирую, принимаю повседневные решения. Но у этого мышления есть и оборотная сторона. Например, оно заставляет человека довольствоваться статус-кво, что может препятствовать необходимым изменениям и личному росту[67]. Это и есть второй аспект ловушки счастья: когда человек может достичь большего, но довольствуется меньшим. Вспомните слова Джона, «дикаря» из романа «О дивный новый мир»: «Лучше быть несчастным, чем довольствоваться фальшивым, лживым счастьем вроде вашего»[68].

Фридрих Ницше одобрил бы это утверждение. Он полагал, что большинство людей обманываются, считая себя счастливыми и добродетельными. В книге «Так говорил Заратустра» он описывает соблазн жить счастливой и добродетельной жизнью: «Они пробуют хвалить мне маленькую добродетель и привлечь меня к ней; в тик-так маленького счастья хотели бы они увлечь мою ногу. Я хожу среди этих людей и дивлюсь: они измельчали и все еще мельчают — и делает это их учение о счастье и добродетели. Они ведь и в добродетели скромны, ибо они ищут довольства. А с довольством может мириться только скромная добродетель… Скромно обнять маленькое счастье — это называют они “смирением”! И при этом они уже скромно косятся на новое маленькое счастье. В сущности, в своей простоте они желают лишь одного: чтобы никто не причинял им страдания. Поэтому они предупредительны к каждому и делают ему добро. Но это трусость — хотя бы и называлась она “добродетелью”»[69], [70].

Отвергая привычную, простую и удобную жизнь, Ницше превозносил жизнь скитальца. Заратустра говорил: «Я — странник и скиталец по горам… Только теперь ты идешь своим путем величия! Вершина и пропасть — слились теперь воедино! Ты идешь своим путем величия: что доселе называлось твоей величайшей опасностью, теперь стало твоим последним убежищем!» «Заратустра же любил всех, кто предпринимает дальние странствования и не может жить без опасности… Вам, смелым искателям, испытателям и всем, кто когда-либо плавал под коварными парусами по страшным морям, — вам, опьяненным загадками, любителям сумерек, чья душа привлекается звуками свирели ко всякой обманчивой пучине, — ибо вы не хотите нащупывать нить трусливой рукой, и, где можете вы угадать, там ненавидите вы делать выводы, — вам одним расскажу я загадку, которую видел я, — призрак, представший пред самым одиноким»[71]. Маленькое счастье и добродетель, по мнению Ницше, очень заманчивы и потому опасны. Люди почти бессознательно тянутся к удобству и хотят жить гармоничной, бесконфликтной жизнью. Заратустра считал такую жизнь никчемной.

Если вы испытываете «принуждение к счастью», помните: грустить, злиться и бояться время от времени нормально. Эти эмоции привносят сложность и насыщенность во внутренний мир человека[72]. Если вы довольны жизнью, за вас можно только порадоваться, но все же поразмышляйте, не злоупотребляете ли вы мышлением «лучшее — враг хорошего». Возможно, в жизни для вас есть что-то большее, чем уют и маленькие радости. По крайней мере, иногда можно отступать от привычного шаблона. Ведь счастье не единственный критерий хорошей жизни, и дальше мы в этом убедимся.

Глава 3. Ловушка смысла

Нужно найти то, что вы любите. Это касается и работы, и людей. Работа занимает огромную часть жизни, и достичь истинной удовлетворенности можно, лишь если превосходно делать свою работу. А превосходно делает свою работу тот, кто ее любит. Если вы еще не нашли то, что любите, продолжайте искать. Не разменивайтесь по мелочам. Сердце подскажет, когда найдете то, что нужно.

Стив Джобс, речь на церемонии вручения дипломов в Стэнфордском университете, 2005 год[73]

СКУЧНО ЛИ БЫТЬ СЧАСТЛИВЫМ?

У счастья много поборников. Однако на протяжении веков многие — от стоиков до Гюстава Флобера — относились к счастью скептически. В письме Луизе Коле Флобер рассуждал: «Три составляющих счастья — глупость, эгоизм и крепкое здоровье, но главная — глупость, без нее ничего не выйдет»[74]. Статья Тони Шварца «Мы склонны переоценивать счастье» в журнале «Гарвард бизнес-ревью» написана примерно в том же ключе: «Люди “счастливые” — одни из самых ужасных зануд, которых я знаю»[75]. Но самой едкой критикой счастья, пожалуй, является стихотворение Шела Сильверстайна «Страна счастливчиков»[76]. Он описывает страну счастливчиков как место, где все счастливы и всему бесконечно рады. Стихотворение заканчивается фразой «ну и скукотища».

Откуда столько нападок на счастье? Так, принято считать, что счастливы лишь эгоисты[77]. На самом деле есть множество свидетельств, указывающих на обратное[78]. Например, когда человек тратит деньги не на себя, а на других[79], он наполняется счастьем. Счастливые люди чаще становятся волонтерами[80]. Но давайте предположим, что критики счастья правы и счастье равноценно эгоизму. Тогда возникает вопрос: а что, если не эгоистичное счастье, является основой хорошей жизни?

Писательница Донна Тартт дает такой ответ на этот вопрос: «стремиться осчастливить окружающих даже за счет собственного счастья». Иными словами, Тартт предлагает концепцию «осмысленной жизни»[81] — так называют ее многие ученые и философы. Смысл жизни обычно определяют как значимость, цель и согласованность действий в соответствии с неким замыслом[82]. Во-первых, осмысленная жизнь значима, причем не только для ближайших родственников и друзей, но и для незнакомцев. Человек, живущий осмысленной жизнью, оставляет след в мире. Во-вторых, у осмысленной жизни есть четкая цель. Человек, живущий осмысленной жизнью, точно знает, куда идет. У него есть четкое понимание направления и принципы, которые им движут. В-третьих, осмысленная жизнь хорошо скоординирована. Весь разнообразный опыт человека соответствует его основным принципам.

Напротив, бессмысленная жизнь не оставляет после себя следов. В книге «Бредовая работа»[83] антрополог Дэвид Грэбер выдвигает теорию, что во всем мире миллионы людей тратят жизнь, занимаясь бессмысленной деятельностью. Бредовая работа — та, существование которой не может оправдать человек, ее выполняющий. К бредовым работам относится не только монотонная заводская деятельность или работа клерков, но и работа корпоративного юриста, консультанта по связям с общественностью, сотрудника телефонного маркетинга и бренд-менеджера. По словам Грэбера, большинство корпоративных юристов втайне полагают, что без них мир стал бы лучше. Разумеется, оставить след в этом мире можно и за пределами профессиональной деятельности. Не все корпоративные юристы и консультанты по связям с общественностью живут бессмысленной жизнью. Но если человек не меняет мир к лучшему, его жизнь действительно может показаться ему самому лишенной смысла. У такой жизни нет четкой цели. Без четкой цели люди живут как на автомате. Наконец, бессмысленная жизнь кажется обрывочной, фрагментарной. Различные роли, которые играет один и тот же человек, не складываются в связное целое.

БУДЬТЕ ВЕЛИКИМИ?

Само собой, всякий человек предпочтет жить осмысленной жизнью, а не бессмысленной. Поэтому принято говорить, что нужно найти в жизни смысл, «причину вставать по утрам». Это может быть работа, религия, социальные роли (например, родительство), научная деятельность, общественные изменения. В речах, обращенных к выпускникам университетов, часто звучат призывы вести осмысленную жизнь. Так, обращаясь к выпускникам Городского университета Нью-Йорка 2016 года, Мишель Обама сказала: «Будьте великими. Постройте великую жизнь… И прошу, прошу, всегда помогайте другим сделать то же самое»[84].

Доктор Донна Адамс-Пикетт воплотила в жизнь заветы Мишель Обамы задолго до этой речи. В детстве она узнала, что ее бабушка по отцовской линии, жившая на табачной ферме, умерла при родах. Ребенок тоже умер, и ее отец остался без матери в двенадцать лет. Услышав эту историю, юная Адамс-Пикетт решила стать акушером-гинекологом. В интервью каналу Пи-би-эс[85] она рассказала, что за двадцать лет своей карьеры приняла более шести тысяч младенцев в Огасте, штат Джорджия, — городе, страдающем от недостатка квалифицированных акушерок. Ее жизнь, безусловно, осмысленна, у нее есть четкая цель (обеспечивать качественную акушерскую помощь жительницам Джорджии, особенно чернокожим женщинам: уровень материнской смертности во время беременности и родов у чернокожих женщин намного выше, чем у других групп). Она оставила свой след: без ее вмешательства некоторые матери и младенцы могли бы не выжить. Семейная трагедия стала для нее убедительным нарративом и «вписалась» в историю ее собственной жизни.

Думая о тех, кто живет осмысленно, мы часто представляем людей, которые совершали выдающиеся дела, как доктор Донна Адамс-Пикетт, Мишель Обама или Барак Обама. Таких людей обычно и приглашают выступать на церемониях вручения дипломов. Их достижения необыкновенны; эти люди — герои. Но подобная судьба — редкость, и обычному человеку сложно представить, что он когда-нибудь сможет замахнуться на такие высоты. Есть ловушка счастья, а есть ловушка смысла, и первый ее элемент — завышенная планка: осмысленная жизнь связана в нашем восприятии с такими великими свершениями, что всякий, решивший ее вести, заведомо обрекает себя на неудачу.

ЛЮБАЯ ЖИЗНЬ ОСМЫСЛЕННА

Второй элемент ловушки смысла заключается в том, что люди неверно истолковывают, что от них требуется. Образ героя с завышенными амбициями не соответствует существующим научным данным. Кажется, что не так уж много людей ведут осмысленную жизнь, но, по данным опросов, большинство считают, что их жизнь имеет смысл. В научной работе с говорящим названием «Любая жизнь является осмысленной» Саманта Хайнтцельман и Лора Кинг приводят статистику Института Гэллапа, согласно которой 90% американцев утверждают, что в их жизни есть смысл[86].

Так почему мы считаем, что осмысленная жизнь — для героев, совершающих подвиги, но при этом большинство людей верят, что их жизнь тоже не лишена смысла? Возможно, объяснение кроется в том, как именно исследователи формулировали вопрос о смысле жизни. В опросе Института Гэллапа этот вопрос звучал так: «Чувствуете ли вы, что у вашей жизни есть важная цель или смысл?» На вопрос можно было ответить «да» или «нет». Естественно, никто не стал бы отвечать: «Нет, в моей жизни нет ни смысла, ни цели». Те, кому казалось, что они все-таки не совсем зря живут на этом свете, само собой, ответили «да». То есть даже люди, которые, возможно, считали, что не так уж их жизнь и значима, все равно ответили «да».

В другом похожем опросе, посвященном цели жизни[87], надо было выразить согласие или несогласие с утверждением «В моей жизни есть четкая цель». «Абсолютно согласен» ответили 28,5% опрошенных (5 баллов по шкале от 1 до 5), «абсолютно не согласен» — 1,1% (1 балл по шкале от 1 до 5) и «не согласен» — 9,1% (2 балла по шкале от 1 до 5). Общий процент несогласных и абсолютно несогласных (10,2) соответствует результатам первого опроса, где 10% ответили «нет».

НО ПОЧЕМУ?

Результаты опроса впечатляют: 28,5% американцев ответили, что в их жизни есть четкая цель, 54,9% «относительно уверены» в этом. Неужели в США так много героев, меняющих мир? Или это чересчур оптимистичная иллюзия? Оказывается, дело не только в субъективной предвзятости. Психолог Майкл Стегер и его коллеги попросили участников исследования ответить, есть ли в их жизни смысл. Тот же вопрос задали друзьям и родственникам участников. Если предположить, что люди, считающие свою жизнь осмысленной, заблуждаются, оценка посторонних должна не совпадать с самооценкой. Но Стегер пришел к другому выводу: эти оценки совпадали[88]. Совпадение оценок было зарегистрировано и в другом исследовании, изучавшем черты личности, например экстраверсию и невротизм (тенденцию излишне тревожиться). С научной точки зрения подобная самооценка верна.

Возникает вопрос: кто же эти 28,5% американцев, считающих свою жизнь осмысленной? Во-первых, это, как правило, религиозные люди. Верующие соблюдают определенные принципы своей религии, что помогает им интерпретировать сложные жизненные ситуации и обретать ясность. В 2005 году ураган «Катрина» снес целые кварталы в Новом Орлеане. Многие жители не понимали, почему это произошло. Верующие намного лучше психологически справлялись с этой катастрофой[89], чем неверующие. Чтобы ощущать смысл жизни, необязательно быть отважным изобретателем, как Стив Джобс. Обрести смысл можно и вполне традиционным путем — в религии.

Стегер также выяснил, что люди, утверждающие, что их жизнь осмысленна, оптимистично воспринимают будущее[90], являются экстравертами, не невротиками, доброжелательны, ответственны и обладают высокой самооценкой. Смысл жизни по природе своей — очень субъективное понятие. Уважаемые ученые, которые пользовались всеобщей симпатией и завоевали немало наград, считали свою жизнь бессмысленной и покончили с собой. Вместе с тем обычные люди нередко полагают, что у них есть важная миссия. Есть легенда, что во время посещения НАСА Джон Кеннеди сказал уборщику: «Здравствуйте, я Джек Кеннеди. Чем вы тут занимаетесь?» Уборщик ответил: «Мистер президент, я помогаю отправить человека на Луну!»[91]

Во-вторых, люди с высокой самооценкой более склонны считать свою жизнь осмысленной, чем те, кто себя не любит. Люди, не отличающиеся невротическим складом (не склонные к повышенной тревожности, легче переносящие стресс), чаще утверждают, что в их жизни есть цель и направление, чем невротики. Ответственные люди чаще достигают целей[92], чем безответственные. Соответственно, они чувствуют, что движутся к великой цели, чего не бывает с безответственными людьми. Ощущение направления, цели и смысла присутствует в их жизни. Если предположить, что у большинства американцев[93] высокая самооценка, они оптимистично воспринимают будущее[94], относятся к экстравертам, не являются невротиками[95], доброжелательны и ответственны, ничего удивительного, что так много людей утверждают, что в их жизни есть смысл.

Эти личностные черты и позиция выражаются в жизни очень предсказуемо. Обычно люди выбирают одно-два дела, к которым глубоко неравнодушны (работа в социальной столовой или церкви, например), занимаются волонтерством в одном месте длительное время или пытаются добиться изменений в конкретной сфере. Другие находят смысл[96] в работе, семье, сообществе — опять довольно узкой сфере жизни. Исследования смысла жизни показывают, что узконаправленный фокус и концентрация — частые спутники осмысленной жизни. Для большинства людей это не проблема.

КОГДА НАЧИНАЮТСЯ ПРОБЛЕМЫ

Но есть и тревожные последствия. Представим гипотетического охранника военной тюрьмы по имени Мейсон. Мейсона заботит нацбезопасность его страны. Он хочет посвятить жизнь защите американского народа. Его направляют в тюрьму, где содержатся подозреваемые в терроризме. Там он злоупотребляет полномочиями и делает нечто похожее на то, что произошло в знаменитом деле охранников тюрьмы Абу-Грейб[97]. Мейсону кажется, что его жизнь осмысленна, потому что он защищает американский народ и тем самым меняет мир. Но можно ли назвать его жизнь добродетельной? Субъективно она осмысленна, но объективно Мейсона нельзя назвать хорошим человеком.

Наш тюремный охранник Мейсон — гипотетический пример. Но есть ли реальные научные данные, подтверждающие феномен ошибочного восприятия смысла жизни? Недавние исследования подтвердили, что ощущение смысла часто идет бок о бок с приверженностью правому авторитаризму[98] — системе взглядов, подразумевающей бездумное подчинение авторитету, агрессию в отношении нарушителей социальных норм и строгое соблюдение традиционных ценностей. Сторонники правого авторитаризма чаще заявляют, что в их жизни есть смысл, чем отвергающие авторитарный режим. Правые действительно очень много занимаются волонтерством на благо общества, но их интересы очень узки и в перспективе антагонистичны тем, кого они считают «чужаками». Многочисленные исследования подтвердили, что консерваторы[99] (проводящие четкое разграничение между ингруппой и аутгруппой[100], «своими» и «чужими») чаще сообщают, что в их жизни есть смысл и они счастливы[101], чем сторонники политического либерализма.

Возьмем пример крайнего антисоциального поведения — терроризм. По мнению криминолога Саймона Котти, одна из главных причин, побуждающих людей вступать в террористические организации, — поиск смысла жизни. «Террористические группы становятся для их участников важным источником идентичности и смысла… возможно, отчасти это и мотивирует людей в них вступать. Террористическая организация не только снабжает завербованных всеобъемлющим нарративом, который позволяет “понять” мир и принципы его устройства… но и предоставляет нарратив для понимания собственного места в большом мире. В рамках этого нарратива на фундаментальные экзистенциальные вопросы дается совершенно четкий ответ»[102]. Эти недавние выводы ученых наводят на мысли, что ощущение смысла жизни для многих людей может быть основано на узколобом чувстве внутригруппового фаворитизма и традиции, возникающих за счет противопоставления себя «чужакам».

КАК ИЗБЕЖАТЬ ЛОВУШКИ СМЫСЛА

Подобно ловушке счастья, ловушка смысла состоит из двух частей. Прежде всего тем из нас, кто ничего не изобрел и не вступил в Корпус мира, легко почувствовать себя неудачниками перед лицом призывов к великим свершениям. Принуждение к подвигам во имя изменения мира может так же негативно влиять на человека, как и принуждение к счастью. И большинство людей время от времени переживают на себе последствия этого принуждения. Если вам кажется, что вы не оставили значимый след в этом мире, попробуйте найти дело, которым горите, и посвятить себя ему. Начните с малого: например, со своего района. Двигайтесь маленькими шажками, и постепенно вы увидите, что ваши действия привели к изменениям. Второй элемент ловушки смысла заключается в том, что стремление вести осмысленную жизнь нередко приводит к ограничению восприятия. По данным исследований, для многих осмысленная жизнь означает просоциальное поведение в отношении небольшой группы, к которой человек сам себя причисляет (ингруппа, «мы», «наши»), и антисоциальное поведение или равнодушие в отношении «чужаков» (аутгруппа, «они»). Если человек живет осмысленной жизнью в таком узком понимании, стоит задуматься о расширении восприятия.

Десятилетия психологических исследований, включая мои собственные, подтверждают, что счастье и смысл являются двумя верными путями к хорошей жизни[103] и имеют множество преимуществ. Но если признать, что путей всего два, хорошая жизнь становится недостижимой для огромного числа людей. Есть еще один путь к хорошей жизни. Он лишен стабильности и удобства, зато его нельзя назвать скучным. Он не принесет спокойной удовлетворенности, зато полон драматизма. Это тернистый путь, полный ухабов и опасных поворотов, но в конце него ждет жизнь, в которой намного меньше сожалений и больше приключений, спонтанности, счастливых совпадений и ценного опыта. Это жизнь в потоке и следование по менее проторенной тропе: иными словами, жизнь, полная разнообразных переживаний. Третий путь к хорошей жизни — психологически насыщенная жизнь, и именно она поможет избежать ловушек счастья и смысла.

Глава 4. Жизнь как открытие

Мир — великая книга, но те, кто никогда не выходит из дома, прочитывают лишь ее первую страницу[104].

Предположительно, святой Августин

НАРЦИСС ИЛИ ЗЛАТОУСТ?

Я уже раскрыл вам несколько секретов счастья и осмысленной жизни. Счастье приносят не крупные победы, а маленькие радости, например ежедневное чаепитие с лучшим другом. Длительному счастью способствует не успех в карьере, а успех в межличностных отношениях. Смысл жизни обретается, когда у человека есть дело, к которому он неравнодушен, и, выбрав сферу применения своих усилий, он добивается реальных изменений. В целом можно сказать, что стабильная жизнь, а не жизнь, полная открытий и изменений, приближает человека к счастью и ощущению смысла. Но если преимуществами стабильной жизни являются счастье и ощущение смысла, каковы преимущества жизни, посвященной познанию?

Герои романов Германа Гессе, одного из самых влиятельных немецких писателей двадцатого века и лауреата Нобелевской премии по литературе 1946 года, стремятся найти путь к хорошей жизни. Один из самых популярных романов Гессе — «Нарцисс и Златоуст» — был экранизирован в 2020 году. Нарцисс, один из двух главных героев, выбирает стабильную жизнь. Он умен и пользуется симпатиями сородичей. Он ведет жизнь отшельника и считает свою простую религиозную жизнь полной смысла. Нарцисс становится уважаемым специалистом по философии Аристотеля и настоятелем монастыря. Внешне он само воплощение успеха.

Златоуст, друг детства Нарцисса, тянется к жизни за пределами монастыря и выбирает судьбу бродячего художника. Он часто голодает, не всегда находит кров и не имеет постоянных друзей. Странствуя, он становится свидетелем бесчисленных смертей из-за эпидемии чумы. В какой-то момент он начинает сомневаться в своем выборе: «Имело ли все это смысл? Стоило ли это переживать?»[105] В отличие от Нарцисса, Златоуст часто чувствует себя виноватым и несчастным; его преследует ощущение, что его жизнь лишена смысла. В конце концов его вдохновляет деревянная статуя Богоматери: пораженный ее «невыразимой красотой», он решает поступить в ученики к скульптору и начать создавать свои статуи.

В конце романа у Нарцисса возникает ощущение, что в его счастливой и осмысленной жизни, возможно, чего-то не хватает. Он знает, что оставшиеся в монастыре считают его жизнь намного «более благополучной, праведной, стабильной, упорядоченной и образцовой», чем жизнь Златоуста, полную познания и морального разложения. Но Нарцисс не может не задаваться вопросом: «Была ли моя образцовая, упорядоченная и дисциплинированная жизнь лучше жизни Златоуста?»[106] Нарцисс жалеет, что в его жизни было так мало интересного опыта. Он счастлив и понимает смысл, но в его жизни полностью отсутствует богатство опыта. Жизнь Златоуста трудна, но полна спонтанности, творчества и непредсказуемости. Златоуст живет психологически насыщенной жизнью. Гессе считает такую жизнь хорошей, хотя в ней может не быть ни счастья, ни смысла. А какую жизнь выбрали бы вы?

ЭСТЕТИКА ИЛИ ДОБРОДЕТЕЛЬ?

Гессе не единственный автор, писавший о важности познания. Основная дилемма «Нарцисса и Златоуста» беспокоит и Сёрена Кьеркегора в его трактате «Или — или»: следует ли выбрать эстетическую или добродетельную жизнь? Трактат представляет собой переписку молодого человека, который в тексте именуется «А», и бывшего судьи, «В». «А» продвигает идею «эстетической жизни», полной красоты и приключений. Ключевыми элементами эстетической жизни являются спонтанность и принятие случайной природы событий. «А» считает, что в жизни всегда следует выискивать случайности: «Так называемые социальные удовольствия, к которым готовятся неделю или две, не представляют большого интереса. Но элемент случайности превращает даже самые незначительные события в неисчерпаемый источник удовольствия»[107]. Неудивительно, что «А» выступает против брака, описывая его как пугающее однообразие, вечную рутину и ужасную неподвижность. «В», напротив, выступает с идеей добродетельной жизни и защищает брак, называя его «школой воспитания характера: человек вступает в брак, чтобы возвысить и усовершенствовать свою натуру»[108]. Подобно Златоусту, «А» выбирает эстетическую жизнь, полную случайностей и легкую на подъем, — он использует латинское слово expeditus, «готовый отправиться в путь». «А» открыт возможностям, но не обязательствам.

Жизнь, полная познания и открытий, всегда восхищала и завораживала писателей. Герой романа Джеймса Джойса «Портрет художника в юности»[109] Стивен Дедал тоже предпочитает эстетику добродетели. Его мальчишеский лозунг «Жизнь, полная милосердия, добродетели и счастья!» со временем преобразуется в Per aspera ad astra — «Сквозь тернии к звездам». Персонажей, подобных Дедалу, в литературе достаточно: они встречаются и в «Одиссее» Гомера, и в «Дон Кихоте» Сервантеса, и в «Кандиде» Вольтера, и в «Моби Дике» Мелвилла, и в «Алисе в Стране чудес» Кэрролла, и в «Суле» Тони Моррисон. В ключевые моменты главные герои этих романов делают выбор в пользу неопределенности, свободы и самовыражения, пренебрегая однозначностью, безопасностью и долгом. Они выбирают уйти, а не остаться. Популярность этих произведений свидетельствует о том, что путь познания вызывает восхищение у многих. Но одно дело вымышленные персонажи — а есть ли реальные Златоусты и Сулы?

ПРИКЛЮЧЕНИЯ ЭЛИСОН В СТРАНЕ ЧУДЕС

В 2015 году Элисон Гопник, всемирно известный профессор психологии Калифорнийского университета в Беркли, опубликовала очерк в журнале «Атлантик»[110], в котором признавалась: «В 2006 году мне исполнилось пятьдесят лет, и моя жизнь начала разваливаться». После отъезда детей в колледж распался брак Гопник с мужем, с которым они прожили много лет. Она покинула свой «большой профессорский дом», переехала в «комнатушку в старом доме-

развалюхе» и стала жить одна. Позже у нее началась депрессия: «Исчезло все, что раньше определяло мое “я”. Я перестала быть ученой, философом, женой, матерью, возлюбленной». Врачи прописали антидепрессанты, йогу и медитацию. Первые два метода совсем не понравились, зато медитация вошла в привычку.

Пробудившийся интерес к буддизму подтолкнул Гопник на путь исканий и привел к ее собственной интеллектуальной кроличьей норе, где началось ее «путешествие Алисы». Читая книги по буддистской философии, она заметила схожесть идей буддизма с «Трактатом о человеческой природе» Дэвида Юма, и у нее закралось подозрение, что, возможно, западная эпоха Просвещения на самом деле пришла с Востока. Она начала искать связь между Ипполито Дезидери, иезуитским миссионером, совершившим путешествие в Тибет и писавшим о буддизме в 1728 году, и Дэвидом Юмом, закончившим свой «Трактат» в 1738 году. Гопник уже заслужила признание как специалист по психологии развития, талантливый ученый и создатель передовых экспериментальных проектов, но это историческое исследование стало для нее совершенно новой сферой изысканий.

Сверившись с биографией Юма Эрнеста Мосснера, Гопник выяснила, что во время работы над «Трактатом» Юм жил во французской коммуне Ла-Флеш. В Ла-Флеш тогда находился Королевский иезуитский колледж. Жил ли там Ипполито Дезидери? Этот вопрос так увлек Гопник, что впервые с начала депрессивного эпизода она начала с нетерпением ждать завтрашнего дня.

Жизнь Ипполито Дезидери оказалась полной загадок, и о нем было гораздо меньше сведений, чем о Юме. В 2007 году Гопник взяла академический отпуск и провела его в Калифорнийском технологическом институте, общаясь с экспертом по истории иезуитов семнадцатого и восемнадцатого веков. Тот сказал, что иезуиты записывали абсолютно все свои перемещения. Вооружившись этими сведениями, Гопник поехала в Рим, где находились иезуитские архивы. В последний день в Риме она узнала, что Дезидери приезжал в Королевский иезуитский колледж, когда там был Дэвид Юм. Ей удалось установить еще одну связь: Долу, посол Франции в буддистском Сиаме в 1680-е, вышел в отставку и поселился в Ла-Флеш в 1723 году. Так она нашла ответ на свой вопрос: похоже, Дэвид Юм действительно узнал о буддистской философии в Ла-Флеш. Гопник удалось найти связующее звено между восточной философией и западным Просвещением.

В конце очерка она пишет: «Я снова почувствовала себя исключительно удачливой и счастливой женщиной; я была полна необъяснимой энергии и радовалась каждому дню. Но это было еще не все. Я узнала, что могу любить… не только науку, но и историю, переживать не только счастье, но и грусть и одиночество… Меня спасло безграничное любопытство человеческого ума и безграничное разнообразие человеческого опыта».

Гопник пережила личностный кризис и утратила счастье и смысл. Но она не потеряла их насовсем. Драматические жизненные перипетии принесли с собой смену курса и изменение восприятия. В результате в середине жизни она обнаружила новую страсть, открыла новые интеллектуальные горизонты и обрела мудрость. Сегодня Гопник живет психологически насыщенной жизнью и ценит ее за «безграничное разнообразие».

ИНДИЙСКОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ СТИВА

Еще один пример человека, выбравшего путь познания, — Стив Джобс. Его биологических родителей звали Абдулфаттах Джандали и Джоанна Шибле. Впоследствии его усыновили Пол и Клара Джобс. Стив был умным ребенком, но ненавидел школу. Любил возиться с отцом в гараже, чинить и мастерить. В старших классах устраивал розыгрыши и вечеринки с электронными световыми шоу.

Стив бросил колледж, работал в яблоневом саду и заинтересовался восточной философией. В девятнадцать лет поехал в Индию и провел семь месяцев в поисках гуру и духовного просветления. Он их не нашел, зато заболел дизентерией и похудел на восемнадцать килограммов за неделю. Однако после этого путешествия он начал иначе воспринимать мир. Много лет спустя он вспоминал: «Возвращение в Америку стало для меня большим культурным шоком, чем поездка в Индию. Жители индийских деревень не пользуются интеллектом, как мы, они используют интуицию, а она у них развита больше, чем у других людей… В индийских деревнях… люди постигли иное знание, иногда более ценное, чем интеллект, а иногда нет. Это сила интуиции и житейской мудрости»[111].

Джобс в итоге мастерски освоил оба этих инструмента: интеллект и интуицию. Его карьера не всегда шла по накатанной. Когда ему было тридцать лет, на рынок вышел «Макинтош» и имел огромный успех. Но в 1985 году Джобса уволили из собственной компании. Он основал другую компьютерную компанию, NeXT, но продажи его разочаровали. В январе 1986 года он приобрел подразделение компьютерной графики компании Lucasfilm. Первый полнометражный анимационный фильм — «История игрушек» (1995) — стал хитом, но для этого понадобилось почти десять лет. В 1997 году Джобс вернулся в компанию «Эппл». Остальное — легенда: запуск первого айпода в 2001 году, аймака — в 2002-м, айфона в 2007-м и айпада в 2010-м. В 2003 году в возрасте сорока восьми лет Джобсу диагностировали рак поджелудочной железы.

В конце жизни, когда Джобс уже не вставал, он позвал к себе Энн Боуэрс, которая работала HR-директором «Эппл» в начале 1980-х. «Каким я был тогда?» — спросил он. Боуэрс ответила: «Очень импульсивным и очень сложным в общении. Но ты умел заразить людей своим видением. Ты говорил: “Путь и есть награда”. И ты был прав»[112]. Джобс ответил: «Я кое-что понял на своем пути… кое-чему научился. Это правда». Он признался своему биографу Уолтеру Айзексону: «Мне очень повезло в карьере и в жизни. Я сделал все, что смог».

На смертном одре у Стива Джобса не осталось сожалений. Это определяющая характеристика психологически насыщенной жизни.

ДЖОЙ И НАЦИОНАЛЬНЫЕ ПАРКИ

Гопник и Джобс — люди исключительных способностей, добившиеся всеобщего признания. А как насчет людей, которых мы встречаем каждый день?

Джой Райан шестьдесят семь лет прожила в одном и том же доме в Данкан-Фолз, штат Огайо, — городке с двумя светофорами. Вышла замуж в 1949 году и воспитала троих детей[113]. В ее простой жизни случались трагедии: в 1994 году от рака умер муж, через десять лет — двое взрослых детей. До восьмидесяти с лишним лет она работала в супермаркете и постепенно отдалилась от семьи. Ее здоровье ухудшилось. Но однажды в доме раздался звонок от внука, с которым Джой не общалась, и ее монотонная жизнь изменилась раз и навсегда.

Внуку, Брэду Райану, тогда было тридцать четыре года. Он учился в ветеринарном колледже, страдал от депрессии и, узнав о недавнем самоубийстве одноклассника, испытал настоящее потрясение. Однажды он готовил банановый хлеб и решил позвонить бабушке и посоветоваться с ней. Десять лет они не общались, но недавно снова начали разговаривать.

В разговоре с Джой Брэд узнал удивительную вещь: за восемьдесят пять лет жизни бабушка ни разу не видела гор и океана, не говоря о ледниках и пустынях, бизонах и китах. У внука с бабушкой возникла идея съездить в горы, и они отправились в поход по горам Смоки-Маунтинс на двадцать восемь дней, а потом решили объездить все национальные парки в США. Путешествие не всегда было приятным: родители Брэда развелись со скандалом, и из-за этого в их отношениях с Джой появилась трещина. Но они проводили вместе долгие часы в пути, преодолевали прежние конфликты и переживали невероятные приключения. В Йеллоустоуне их чуть не затоптало стадо бизонов; у островов Чаннел возле берегов Калифорнии прямо у них под носом выпрыгнул из воды горбатый кит; они летали на вертолете над ледниками Аляски. Джой стала самым пожилым человеком в мире, прокатившимся на зиплайне над ущельем в национальном парке Нью-Ривер-Гордж в Западной Виргинии.

Брэд и Джой рассказывали о своей экспедиции на канале Пи-би-эс[114], и я не мог не заметить изумленного блеска в их глазах. Всего девять лет назад Джой жила обычной жизнью, не общалась с внуком и боролась с депрессией. Ее жизнь нельзя было назвать психологически насыщенной. Вот что она говорит:

Невозможно представить, сколько всего прекрасного и удивительного ждет нас за порогом… это настоящее чудо. И я наслаждалась каждым моментом этого чуда… Теперь в старости мне будет о чем вспомнить и поговорить.

Сейчас Джой девяносто четыре года, и ей есть что рассказать о психологически насыщенной жизни, которую она прожила.

ТАКСИСТКА

11 марта 2022 года я ехал на такси в аэропорт из отеля в Риверсайде, штат Калифорния. По дороге водительница такси — назовем ее Линдой — поведала мне историю своей жизни, и что это была за история! Линда работала в правительстве округа и много лет назад вышла на пенсию. Водила такси неполный рабочий день, чтобы чем-то заниматься и немного подзаработать. Она спросила, зачем я приезжал в Риверсайд (в командировку в Калифорнийский университет в Риверсайде) и кем я работаю (тогда я был профессором Виргинского университета). Разговор зашел о ее младшей дочери, которая недавно переехала в Риверсайд, и других детях — один из них жил в Вашингтоне. Она спросила, есть ли у меня семья (да, двое детей), и сказала, что у нее четверо детей и семь внуков, причем двоих из них она родила. Как это — родила собственных внуков? Я не верил своим ушам. Линда объяснила: она стала суррогатной матерью для дочери и зятя. В возрасте пятидесяти двух и пятидесяти пяти лет ей подсадили эмбрион, искусственно оплодотворенный спермой зятя с использованием яйцеклеток собственной дочери. У дочери из-за болезни имелся риск летального исхода при беременности и родах.

Рассказывая мне эту историю, Линда почти плакала. Оба ребенка родились с помощью кесарева сечения; обоих она кормила грудью. Я спросил, считает ли она этих детей «своими»; она ответила, что любит всех семерых своих внуков, но с этими двумя ощущает особенную связь.

Однако это было еще не самое интересное в ее истории. Оказалось, она отдала бывшему мужу одну из своих почек. Я заметил, что она исключительно самоотверженный человек, но Линда сказала: ничего подобного, просто так было правильно. Тут я вспомнил исследование Эбигейл Марш об исключительных альтруистах[115]: Марш выяснила, что те часто преуменьшают свои благородные поступки. Линда объяснила, что никогда не смогла бы воспитать четверых детей — они все выросли очень успешными людьми, — если бы бывший муж не обеспечивал ей стабильность. У нее были две пары близнецов, и первых она родила в восемнадцать лет, еще до того, как встретила бывшего мужа. Она считала, что поступила правильно, отдав ему почку.

Дальше Линда принялась воспевать Калифорнию: ее горы, пустыню и океан. Сказала, что ей нравится быть на пенсии и путешествовать по два-три месяца в году. Она только что вернулась из Франции, где провела три месяца, а в прошлом году ездила на два месяца во Вьетнам, Камбоджу и Таиланд. Она рано вышла на пенсию, потому что не жила работой, а работала, чтобы жить. В какой-то момент она решила, что достаточно потрудилась и хочет просто наслаждаться жизнью: немного работать и планировать жизнь так, как ей нравится. Линда каждый день разговаривала по телефону со всеми своими детьми; они регулярно ездили друг к другу в гости.

Я тогда подумал: какая интересная жизнь! Линда не могла похвастаться материальным богатством, но ее богатство заключалось в другом — ее жизнь была насыщена психологическими переживаниями и разнообразным опытом. Думаю, Линду можно назвать счастливой и сказать, что она прожила осмысленную жизнь. И хотя в юности она была матерью-одиночкой и столкнулась с трудностями, в середине жизни она познала все три измерения счастья.

Глава 5. Из чего состоит психологически насыщенная жизнь

Каждый день читайте то, что никто не читает. Каждый день думайте о том, о чем никто не думает. Каждый день делайте то, что другим кажется глупостью. Уму вредит постоянно идти в ногу со всеми[116].

Кристофер Морли

НАСЫЩЕННЫЙ УИК-ЭНД ГРЕЙС И РЭЙЧЕЛ

Итак, мы выяснили, что путь познания приводит к психологически насыщенной жизни. Из чего же она состоит? Какой опыт способствует психологической насыщенности, а какой можно считать психологически пресным?

Чтобы это выяснить, в сентябре 2015 года я провел две встречи с фокус-группами. Одна группа состояла из моих научных ассистентов, студентов, еще не окончивших университет; вторая — из аспирантов и студентов постдокторантуры Виргинского университета. Я попросил их вспомнить, как прошли их выходные, и подумать о том, что они делали. Затем попросил выделить самое счастливое событие этих выходных. Большинство ответили, что это встречи с друзьями и семьей. Потом я попросил назвать самое значимое событие. Большинство назвали помощь людям, посещение религиозной службы, волонтерство. Наконец, я попросил участников определить самое психологически насыщенное событие и пояснил, что это что-то необычное и интересное, а не просто счастливое и значимое.

Больше всего мне запомнились ответы Грейс и Рэйчел. Грейс, студентка родом из пригорода Вашингтона, училась на втором курсе. В выходные они с друзьями ходили на матч профессиональных рестлеров. Она ожидала увидеть стереотипное наигранное насилие и дешевую драму. Но, к своему удивлению, к концу матча решила, что профессиональные рестлеры могут служить вдохновляющими ролевыми моделями для детей, так как компания World Wrestling Entertainment жертвует средства благотворительным компаниям в поддержку детей. На матче она смеялась, аплодировала, испытывала ярость и боль и в целом обнаружила, что увиденное ее очень тронуло. Мало того что она впервые побывала на рестлерском матче, неожиданная смена восприятия обогатила этот опыт, превратив его во что-то большее, чем просто развлечение.

Рэйчел тоже училась на втором курсе и была родом из Центральной Виргинии. В выходные она спустилась в холл своего многоквартирного дома и увидела там необычную картину. Молодой человек (скорее всего, тоже студент Виргинского университета) печатал на ноутбуке, но, что странно, на нем не было рубашки. В холле было нежарко. Он не пытался похвастаться мускулатурой — у него было даже не атлетическое телосложение. Рэйчел растерялась. Она никак не могла понять, почему он работает полуголым в общей зоне.

Чей опыт, по-вашему, получился более психологически насыщенным — посещение рестлерского матча (Грейс) или столкновение с парнем без рубашки (Рэйчел)? В обоих случаях присутствовал элемент новизны и неожиданности. Грейс раньше никогда не посещала профессиональные рестлерские мероприятия, а Рэйчел — никогда не видела парня с голым торсом, печатающего на ноутбуке в фойе ее многоквартирного дома. Оба этих происшествия, несомненно, можно назвать интересными. Но являются ли они психологически насыщенными? Грейс испытала целый спектр различных интенсивных эмоций: волнение, радость, страх, ярость, удивление. Рэйчел испытала лишь легкое удивление и тревогу. С точки зрения эмоций опыт Грейс был намного сложнее, чем опыт Рэйчел. Кроме того, Грейс пошла на матч, имея стереотипное представление об этом мероприятии, а после посещения изменила мнение и узнала, что компания-организатор матчей поддерживает проекты по борьбе с буллингом, а многие дети мечтают быть похожими на рестлеров. Мероприятие изменило ее взгляд на рестлинг. А восприятие Рэйчел никак не изменилось, хотя ее опыт был новым и необычным. В целом работа с фокус-группами показала, что психологически насыщенный опыт подразумевает не только новизну, но и интенсивность, сложность и изменения в восприятии.

ПСИХОЛОГИЧЕСКИ НАСЫЩЕННЫЙ ДЕНЬ ГЛАЗАМИ ПОЭТОВ

Итак, мы выяснили, что такое психологически насыщенный уик-энд. Как насчет психологически насыщенного дня? Какой день можно назвать психологически насыщенным, а какой нет? Какой день является счастливым или осмысленным?

В стихотворении «Счастье»[117] Рэймонд Карвер описывает свой утренний распорядок. Он сидит у окна с чашкой кофе и смотрит на улицу. Видит мальчика, разносящего газеты, и его приятеля; они подходят к его дому и улыбаются. «Счастье. Оно приходит неожиданно. И ни один утренний разговор о нем не отразит его сути». Карвер находит счастье в этой простой бытовой сцене. Она предсказуема и повторяется каждый день. Но она также внезапна и эфемерна. Если не обращать внимания, можно ее и не заметить. День становится счастливым, когда человек замечает что-то, что согревает его сердце, смеется с друзьями и, по мнению Карвера, не думает о смерти, амбициях, любви и прочих глубоких материях.

А что такое день, проведенный со смыслом? Ответить на этот вопрос немного сложнее. Попробуем пойти от обратного: что такое бессмысленно проведенный день? Найти ответ на этот вопрос намного проще. Бессмысленный день потрачен зря, он совершенно бесполезен. Как лекция по теме, которую вы знаете вдоль и поперек, бессмысленный день не обогащает жизнь. День, проведенный со смыслом, — его противоположность. Этот день проведен не зря. Он отмечен достижениями. Например, в этот день вы написали письмо или кому-то помогли, постирали белье, занимались спортом. Если вы что-то сделали, день прошел не зря. Но даже если вы ничего не делали, возможно, вы полноценно отдохнули, в чем давно нуждались, и подготовились к следующему дню, который посвятите работе. Не только насыщенный делами день может быть значимым.

Как и Рэймонд Карвер, Джейн Кеньон пишет о своем обычном распорядке в стихотворении «Иначе»[118]. Она описывает, как встает, завтракает, обедает, спит после обеда, ужинает и засыпает. За день не происходит ничего особенного, кроме одного: в какие-то дни она вовсе не может заставить себя встать с кровати и выполнить все эти повседневные действия. Это и есть «иначе», и в дне, проведенном «иначе», отсутствуют даже эти простые радости. Все могло быть намного хуже — оттого самый обычный день кажется драгоценным. Становится ясно, что Кеньон ценит свою простую жизнь. Таким образом, день, проведенный со смыслом, необязательно наполнен явной пользой. Это день, который мы ценим, потому что «однажды, я знаю, может быть иначе».

А что такое психологически насыщенный день? В стихотворении «Дикие гуси»[119] Мэри Оливер пишет, что необязательно стремиться быть во всем «хорошими» и добродетельными. Отчаяние — часть жизни, незначительность — часть существования. Она советует брать пример с диких гусей: «весь мир открыт воображению». Мир может предложить так много, это безграничное поле для познания; мир «суров и прекрасен». В психологически насыщенный день человек переживает непривычный опыт, испытывает широкий спектр эмоций и учится смотреть на мир иначе.

ПСИХОЛОГИЧЕСКИ НАСЫЩЕННЫЙ ДЕНЬ: ЧТО ГОВОРИТ НАУКА

Взяв за основу эти три стихотворения, я выделил ключевые факторы счастливого, осмысленного и психологически насыщенного дня и решил проверить их на материале обычного дня студентов университета. Мы с коллегой Хьевон Чой попросили более двухсот студентов ежедневно записывать свои действия и эмоции в течение двух недель и получили более 2600 ежедневных отчетов[120]. Студентам нужно было оценить уровень счастья, осмысленности и психологической насыщенности каждого дня; ответить, был ли день типичным и нетипичным, выполняли ли они обычные для себя действия, сколько свободного времени у них оставалось, делали ли они что-то новое, встречались ли с новыми людьми или пробовали новые блюда. Мы также дали каждому чек-лист с различными видами деятельности, в котором были следующие пункты: волонтерство, посещение концерта, прогулка, видеоигры и так далее. Благодаря ежедневным отчетам мы получили неплохое представление о том, как студенты проводили время.

Во-первых, мы обнаружили ряд общих факторов, связанных с тремя аспектами благополучной жизни. Оказалось, что, когда человек делает что-то новое, пробует новое или знакомится с новыми людьми, это способствует не только психологической насыщенности, но и счастью и ощущению смысла. Большинство студентов отмечали, что более счастливыми, осмысленными и психологически насыщенными ощущались те дни, когда они делали и пробовали что-то новое или знакомились с новыми людьми.

Во-вторых, мы выявили уникальные свойства психологически насыщенного дня. Так, нетипично проведенный день был более психологически насыщенным, но не ощущался более счастливым, чем типичный. День, когда у студентов было больше свободного времени, ощущался более психологически насыщенным. При этом свободный день воспринимался менее осмысленным, чем занятый делами. Наконец, день, когда студент выполнял больше работы, которая от него требуется, казался более счастливым и осмысленным, чем день, когда от студента требовалось меньше. Выходит, выполнение дел способствовало счастью и ощущению смысла; но день становился психологически насыщенным лишь в том случае, когда человек делал что-то необычное. Короткая поездка на виноградник, прогулка по незнакомому району города, посещение бейсбольного матча, звонок старому другу из начальной школы — все эти действия, которые люди не совершают каждый день, более интересны и психологически насыщены, чем обычные повседневные действия.

Последующий анализ показал, что в счастливые дни участники испытывали много положительных эмоций и не слишком много отрицательных. Напротив, в психологически насыщенный день студенты испытывали множество разных эмоций, и положительных, и отрицательных, — больше, чем в обычный день[121]. Например, либералы расстраиваются, когда смотрят «Фокс ньюс», но это намного интереснее, чем смотреть Си-эн-эн или другой канал, где просто подтверждается их точка зрения.

УЧИТЕСЬ ЗА ГРАНИЦЕЙ

Если новизна, сложность и изменение восприятия являются ключевыми ингредиентами психологической насыщенности, обучение за границей должно относиться к самым психологически насыщенным видам опыта. Человек, который едет за границу, оказывается в незнакомой среде, в другом климате, культуре с другими обычаями и нормами. Меняется весь его образ жизни. Это интересно, но и очень сложно.

По данным Института международного образования, в 2018/19 учебном году 344 099 американцев уезжали учиться за границу. Из-за пандемии в 2020–2021 годах это число уменьшилось почти на 96% — до 14 549. Из этого ясно, как много студентов в эпоху ковида лишились возможности исследовать мир.

Учеба за границей стоит дорого. Авиабилеты. Проживание и питание. Новая одежда. У студентов с низким социально-экономическим статусом возможностей намного меньше. Я бы сам не смог учиться за границей, если бы не получил стипендию «Ротари интернешнл»: она полностью покрывала стоимость обучения, жилье, питание, расходы на учебники, авиаперелет и даже месячный летний курс английского. Получив эту стипендию, я спросил у своего куратора профессора Хары, куда мне поехать учиться. Профессор был большим поклонником либеральных гуманитарных колледжей и порекомендовал три таких учреждения в Мэне. Он предполагал, что в колледже не будет других студентов из Японии и я быстро выучу английский. В июле 1991 года я уехал из Токио в Нью-Йорк. Месяц проучился в Вагнер-колледже на Статен-Айленде на курсах английского, а в августе улетел в Портленд, штат Мэн. В аэропорту меня встретил декан Джеймс Риз и подвез до Бейтского колледжа в Льюистоне. С того дня прошло тридцать с лишним лет, но я до сих пор помню наш разговор в машине теплым вечером. «Какую музыку любишь?» — спросил декан. «Джаз», — ответил я. Декан Риз был чернокожим и ответил: «Я тоже люблю джаз!» А потом добавил: «А кто твой любимый музыкант?» Мне почему-то в тот момент не пришли на ум самые известные имена — Чарли Паркер или Майлз Дэвис, — и после долгой паузы я ответил: «Билл Эванс». Декан Риз воскликнул: «Да иди ты!» Я испугался. Подумал, что он велит мне убираться прочь. Но он объяснил, что у них учился еще один студент из Японии и его любимым музыкантом тоже был Билл Эванс.

В том же году в Токио я много разговаривал со своими профессорами, деканами и друзьями. Но почему-то не помню этих разговоров. Зато все, что случилось во время учебы за границей, до сих пор живо в памяти. Так, моим соседом по комнате был парень по имени Майк. Я часто брал трубку, и кто-то спрашивал: «Майк дома?» Я отвечал: «Нет». — «Передадите ему, что звонил тот-то и тот-то?» — просил говоривший. Поскольку тогда я только учил английский, у меня не всегда получалось разобрать имена, и я просил продиктовать их по буквам, чтобы мог их записать.

Однажды Майку позвонили, и я попросил продиктовать имя. Звонивший продиктовал по буквам. Я повторил:

— Е-Г-О О-Т-Е-Ц.

— Правильно.

— Хорошо. Спасибо.

Я повесил трубку и только тогда понял, что звонил отец Майка! Я, разумеется, знал слова «его» и «отец». Просто по телефону не мог их разобрать. Тогда я еще плохо воспринимал английский на слух. Это было унизительно. Я еще никогда не чувствовал себя так глупо. Но этот случай заставил меня понять, что многие эмигранты в США испытывают похожее унижение, как и эмигранты в Японии, которым повезло куда меньше, чем тем, кто учит английский.

До того случая я не задумывался, что мой опыт студента-иностранца будет чем-то напоминать опыт эмигрантов в Штатах. До тех пор я не отождествлял себя с эмигрантами. Конечно, во время учебы в Штатах со мной случилось и много хорошего: я побывал в национальном парке Акадия и в Мартас-Винъярде, где впервые в жизни видел скалистые пляжи и маяки. Обучение за границей связано со множеством неожиданных переживаний и необычных эмоций, что делает его психологически насыщенным и ценным опытом. Опыт туриста тоже интересен и полон новизны, но туристы редко вступают в аутентичное взаимодействие с местными. В ходе проживания за границей возникает намного больше трудностей и самые разные эмоции. Как видите, психологическая насыщенность состоит из множества элементов: это не только новизна, но и трудности и изменение восприятия.

Памятуя об этом, мы с Джейми Куртцем набрали для эксперимента студентов, которые обучались за границей в течение одного семестра, а также тех, кто интересовался обучением за границей, но пока никуда не уехал и жил в кампусе. Раз в неделю обе группы участников заполняли короткий опрос, похожий на ежедневные наблюдения, описанные выше в этой главе. В начале семестра у студентов, которые учились за границей, и у тех, кто остался дома, был одинаковый уровень счастья, ощущения смысла жизни и психологической насыщенности. Но через тринадцать недель у студентов, учившихся за границей, наблюдалось повышение уровня психологической насыщенности. Уровни счастья и ощущения смысла при этом остались прежними[122].

Почему это произошло? Мы проанализировали еженедельные отчеты и обнаружили, что студенты, учившиеся за границей, чаще участвовали в творческих мероприятиях (посещали концерты и музеи), ходили по магазинам, развлекались на вечеринках и путешествовали на небольшие расстояния. Они чаще становились участниками клубов, спортивных состязаний, играли в видеоигры и занимались волонтерством, чем студенты, оставшиеся дома. Анализ показал, что чем больше студенты участвовали в различной творческой деятельности, тем выше становился показатель психологической насыщенности к концу семестра. Другие виды деятельности не оказывали такого эффекта на психологическую насыщенность. Возможно, именно творческая деятельность способствует расширению восприятия намного больше, чем походы по магазинам, вечеринки и короткие путешествия.

СИЛА ГРУСТИ

В популярной книге «Переживание чувств. О силе грусти и внутренней свободе»[123] Сьюзан Кейн утверждает, что «свет и тьма, рождение и смерть, горечь и сладость всегда идут рука об руку»[124], а отрицательные эмоции — печаль и тоска, например, — способствуют целостности личности. По мнению Кейн, отрицательные эмоции играют важнейшую роль в эмоциональной жизни человека, развивают эмпатию и даже творческие способности. Мне тоже кажется, что отрицательные эмоции — такие, как печаль и тоска, — а также положительные эмоции способствуют психологически насыщенной жизни.

Какова роль эмоционального разнообразия в психологической насыщенности? Мы провели шесть исследований и изучили, как положительные и отрицательные эмоции влияют на счастье, ощущение смысла и психологическую насыщенность[125]. Во всех шести исследованиях те, кто жил счастливо, испытывали много радости, удовлетворения и приятных эмоций и редко чувствовали грусть, гнев и страх. Те, кто ощущал, что живет осмысленно, также чаще испытывали положительные эмоции, а не отрицательные. Но что любопытно: те, кто жил психологически насыщенной жизнью, часто испытывали не только положительные эмоции, но и немало отрицательных.

В последнем эксперименте мы выявили свойства насыщенной недели. Мы попросили одну группу участников вспомнить лучшее и худшее события прошедших семи дней, а другую группу — лучшее и второе «по приятности». После выполнения письменного задания участники оценили свою жизнь за прошлую неделю и поразмышляли о том, изменилось ли их восприятие себя и мира после письменного задания. Выяснилось, что участники, которые вспоминали лучшее и худшее события, отмечали более существенные изменения в восприятии по сравнению с теми, кто вспоминал два хороших события. Мысли о худшем событии недели увеличивали вероятность смены восприятия. Но главное, чем сильнее менялось восприятие участников, тем более психологически насыщенной казалась их жизнь. При этом они также начинали оценивать ее как менее счастливую. Похоже, не только в книгах и фильмах основным источником драматизма являются отрицательные эмоции — страх и ревность. Неприятные жизненные события и в реальной жизни приводят к смене восприятия и усиливают психологическую насыщенность.

ИТОГИ

Итак, из чего же складывается психологическая насыщенность? Все примеры из этой главы — от посещения рестлерского матча до обучения за границей — объединены общими свойствами. Новизна: появляется отличие от старой рутины. Разнообразие: человек испытывает широкий спектр эмоций, и спектр его внимания тоже расширяется. Трудности: жизнь становится более трудной и запутанной. Запоминаемость: жизнь становится яркой. Но главное свойство — познание и обучение новому. Психологическая насыщенность дарит новое восприятие. Результаты наших экспериментов складываются в четкую картину (см. табл. 1 из первой главы). Можно упростить жизнь, наполнить ее преимущественно положительным опытом, практиковать спокойствие и удовлетворение — это ключ к счастью. Можно посвятить жизнь окружающим и практиковать сострадание — это ключ к осмысленной жизни. А можно открыться необычному, бросить себе вызов и познавать новое, порой переживая фрустрацию и неприятные эмоции, — это ключ к психологически насыщенной жизни.

Глава 6. Три измерения жизни и типы личности

Лучше жить богатым, чем богатым умереть[126].

Сэмюэл Джонсон

КАК ИЗМЕРИТЬ ПСИХОЛОГИЧЕСКУЮ НАСЫЩЕННОСТЬ

Джой Райан и Линда, безусловно, прожили интересную жизнь, но не являются ли они исключением из правила? Насколько свойственно обычным людям жить психологически насыщенной жизнью? Существуют ли научные данные, подтверждающие, что психологически насыщенной жизнью живут много людей? Наша лаборатория задалась целью измерить психологическую насыщенность и определить, как часто людям удается прожить психологически насыщенную жизнь[127].

Мы рассудили, что в нашем распоряжении есть ценный инструмент оценки человеческой жизни уже после ее окончания — некролог. В некрологах обычно рассказывается жизненная история. Мы решили, что посредством анализа содержания некрологов сможем оценить, была ли жизнь человека счастливой, полной смысла и психологически насыщенной. Проанализировав сотни некрологов с точки зрения различных жизненных характеристик, мы охватим широкую выборку — от директоров компаний и политиков до музыкантов и спортсменов.

Для этой работы мы наняли трех научных ассистентов и попросили прочесть сто один некролог в «Нью-Йорк таймс» за июнь 2016 года и оценить по двенадцати критериям. Не зная о наших гипотезах, ассистенты оценивали уровень счастья, смысла и психологической насыщенности жизни людей, которым были посвящены некрологи. Мы снабдили наших оценщиков четким определением счастливой жизни (полная удобства, удовлетворения и радости), осмысленной жизни (за которую человек успевает внести вклад в общество и оставить след) и психологически насыщенной жизни (человек за жизнь сталкивается с разнообразными необычными переживаниями). Затем мы попросили оценить жизнь каждого человека по шкале от 1 до 5, ответив на следующие вопросы: «Насколько счастливой была эта жизнь?», «Удалось ли этому человеку самореализоваться?», «Была ли его жизнь интересной?» Мы убедились, что все трое соблюдали критерии оценки, и приступили к анализу данных.

Прежде всего нам предстояло выяснить, сколько людей прожили счастливую, осмысленную и психологически насыщенную жизнь. Чтобы причислить прожитую жизнь к одной из трех категорий, наши ассистенты должны были поставить оценку от 3,67 до 5 минимум по четырем пунктам. Планка была установлена довольно высоко. По этим критериям 15 человек из 101 прожили психологически насыщенную жизнь. Счастливую жизнь прожили 32 человека и 32 — полную смысла (рис. 1). В целом людей, проживших счастливую и осмысленную жизнь, оказалось больше, чем тех, чья жизнь была психологически насыщенной.

Рис. 1. Анализ некрологов «Нью-Йорк таймс»: число проживших счастливую, осмысленную и психологически насыщенную жизнь

Попались нам и те, кто набрал высокий балл во всех трех категориях, то есть прожил счастливую, осмысленную и психологически насыщенную жизнь. Их оказалось всего двое: Николас Клинч, адвокат, увлекавшийся горным туризмом и одно время занимавший должность исполнительного директора экологической организации «Сьерра-клуб»; и Саймон Рамо, инженер, изобретатель и автор книг. На диаграмме выше показано, что десять из 101 человека прожили психологически насыщенную и осмысленную жизнь, восемь — счастливую и осмысленную и три — счастливую и психологически насыщенную. Увы, 41 человек не попал ни в одну из категорий (хотя, возможно, все дело в некрологах, где просто не были упомянуты важные события их жизни).

Но дело в том, что в «Нью-Йорк таймс» обычно печатают некрологи замечательных людей — например, Мухаммеда Али. Это не репрезентативная выборка, она не отражает «общую массу». Поэтому следующим шагом нашего исследования было нанять других трех ассистентов для оценки 116 некрологов из газеты «Дэйли прогресс» за июнь, июль и август 2016 года. «Дэйли прогресс» — небольшая местная газета города Шарлоттсвилл, штат Виргиния. Мы снова убедились, что критерии оценки соблюдены, и взялись за анализ данных.

Много ли виргинцев прожили психологически насыщенную жизнь? По тем же критериям (надо было набрать от 3,67 до 5 баллов по четырем пунктам и выше) — лишь 5 из 116 (4,3%). Неужели у людей, чьи некрологи публикуются в местных газетах, на самом деле меньше вероятность прожить психологически насыщенную жизнь, чем у космополитов из «Нью-Йорк таймс»? Правда ли, что в их жизни меньше приключений? Возможно. Но есть и другое объяснение: некрологи в «Дэйли прогресс» короче некрологов в «Нью-Йорк таймс» — может быть, в них просто опущены интересные детали. Кроме того, примечательно, что 66 человек (56,9%) прожили счастливую жизнь, согласно нашим критериям. Осмысленную жизнь прожили 96 человек (82,8%). И лишь один человек совпал по всем трем параметрам и прожил счастливую, полную смысла и психологически насыщенную жизнь. Им оказался Генри Сент Даль, уроженец Буэнос-Айреса, бывший генеральный секретарь Европейско-американской ассоциации юристов, автор испанско-английского и французско-английского юридических словарей.

Эти находки, безусловно, интересны, но на материале «Нью-Йорк таймс» и «Дэйли прогресс» мы сумели изучить лишь некрологи американцев. Нам стало любопытно, как обстоят дела за пределами США. Мы подключили к делу еще двух ассистентов и попросили их оценить 111 некрологов из сингапурской газеты «Стрэйтс таймс». Сколько же людей из этой выборки прожили психологически насыщенную жизнь? 40 человек! Целых 34,5% сингапурцев — намного больше, чем в выборках из предыдущих двух газет. Счастливую жизнь прожили 25 человек (21,6%), 65 (56,5%) — жизнь, полную смысла. А 8 человек (6,9%) попали во все три категории: счастье, смысл, психологическая насыщенность. Среди них оказались архитектор И. М. Пей и гинеколог и пастор Тоу Сян Хва. Итак, наши исследования показали, что довольно большой процент людей проживает психологически насыщенную жизнь.

И мы снова возвращаемся к главному вопросу: можно ли прожить хорошую жизнь, если в той нет ни счастья, ни смысла? Наши ассистенты наверняка оценили бы жизнь Златоуста довольно низко по шкале счастья и смысла, зато в категории психологической насыщенности она получила бы высшие баллы. Три вида хорошей жизни существуют относительно независимо друг от друга, что ясно из наших исследований некрологов: психологически насыщенная жизнь может быть лишена счастья и смысла. Из 15 героев некрологов «Нью-Йорк таймс», проживших психологически насыщенную жизнь, 4 человека не набрали достаточно баллов в категориях счастья и смысла.

Психологически насыщенную и осмысленную жизнь прожили 8 человек из нью-йоркской выборки. Реальный пример такой жизни — Стив Джобс. Он отличался несдержанным нравом и часто отталкивал окружающих. Вероятно, его жизнь не была счастливой, но она была интересной, полной приключений и познания. По шкале счастья он не набрал бы много баллов, но, безусловно, оставил след после себя и жил психологически насыщенно.

Важным выводом из наших исследований стало то, что некоторые люди набрали высокий балл по всем трем категориям. Жизнь Элисон Гопник после ее кризиса среднего возраста можно назвать и психологически насыщенной, и осмысленной, и счастливой, как и жизнь таксистки Линды. В целом наши исследования подтверждают, что жизнь, полная познания, тоже является хорошей и психологически насыщенной. Кроме того, жизнь одного человека может сочетать два и даже три измерения хорошей жизни.

«БОЛЬШАЯ ПЯТЕРКА ЗА ПЯТЬ МИНУТ»

Есть ли особенные черты личности, отличающие тех, кто живет психологически насыщенной жизнью, от тех, кто проживает счастливую и осмысленную жизнь? Для ответа на этот вопрос надо вспомнить основы психологии личности. Когда-то я преподавал курс «Введение в психологию» и могу прочитать пятиминутную лекцию о «большой пятерке» личностных свойств.

Для начала немного истории. В 1936 году психологи Гордон Олпорт и Генри Одберт поставили перед собой задачу собрать перечень слов, описывающих личность или поведение человека, взяв за источник «Новый международный словарь» Уэбстера 1925 года издания[128]. Из 400 тысяч слов, содержавшихся в словаре, они выделили 17 953 слова, означавших личностные характеристики, — 4,5% всех английских слов на тот момент. Под «личностью» часто понимается набор характерных паттернов мышления, чувствования и поведения, поэтому исследователи вычеркнули из списка слова, означавшие временные состояния, например «лихорадочный» или «ликующий». Олпорт и Одберт также отличали личностные качества от моральной, оценочной идеи «характера». По их мнению, для научного подхода к психологии личности необходим безоценочный, относительно нейтральный вокабуляр: это поможет избежать предвзятости. Поэтому они вычеркнули из списка все оценочные термины: «превосходный», «приемлемый», «незначительный». В итоге у Олпорта и Одберта остались 4504 «чистых» слова, означающих личностные характеристики. Другими словами, они обнаружили, что существует 4504 способа описать личность человека словами текущего словаря.

Но есть ли внутренние качества, для которых не существует наименований? Вот как рассудили Олпорт и Одберт: «Если бы эгоизм, агрессивность и робость не являлись распространенными человеческими качествами, эти эпитеты не нашли бы постоянного применения в языке. Если та или иная черта существует, вполне естественно придумать ей название»[129]. Каждому названию соответствует тот или иной паттерн поведения, мышления и чувствования.

Критики исследования Олпорта и Одберта утверждали, что в языке слишком много синонимов. К примеру, в списке «чистых» личностных черт значились «авантюризм» и «авантюрность». Это две отдельные личностные черты? Нет. Другие отмечали, что многие слова из списка устарели и не используются в современной речи (это правда). Были также те, кто спорил, что лексикон каждого человека индивидуален и следует удалить из списка редко используемые слова, понятные немногим (вероятно, так сделать стоило). Несмотря на критику, тот самый перечень личностных черт Олпорта и Одберта до сих пор используется и получил название «лексического подхода» к изучению личности.

Впоследствии психологи провели эксперименты, в которых большой выборке участников предлагалось оценить себя в соответствии с оригинальным списком Олпорта и Одберта. К результатам применили статистический метод факторного анализа и распределили их по крупным группам, или «факторам». В эксперименте Ли Голдберга 187 студентов оценивали себя по 1710 параметрам: их спрашивали, считают ли они себя веселыми, сдержанными, склонными к садизму и так далее[130].

Исследование Голдберга и другие похожие эксперименты выявили, что практически все черты личности можно сгруппировать по пяти факторам: экстраверсия (веселый, разговорчивый, общительный, активный), невротизм (легковозбудимый, пугливый, самокритичный), добросовестность (настойчивый, аккуратный, надежный), доброжелательность (щедрый, добрый, верный), открытость опыту (наблюдательный, восприимчивый, начитанный). Можно сказать, что психологи создали карту личности. Подобно маленьким и большим городам, разбросанным по всему миру, существует огромное число слов, описывающих личность. Распределяя их по пяти группам, психологи, по сути, распределили их по «континентам» на карте. Эти факторы, получившие название «большой пятерки»[131], стали самым влиятельным открытием в психологии личности в 1980-е и начале 1990-х годов[132].

ПСИХОЛОГИЧЕСКИ НАСЫЩЕННАЯ ЖИЗНЬ И ЛИЧНОСТНЫЕ КАЧЕСТВА

Человек, который в выходные решает посетить профессиональный рестлерский матч, отличается от того, кто избегает подобных мероприятий. Тот, кто решает поехать учиться за границу, отличается от того, кто остается дома. Есть ли связь между психологически насыщенной жизнью и чертами личности? Если да, какие факторы «большой пятерки» характерны для людей, живущих психологически насыщенной жизнью?

Чтобы ответить на эти вопросы, мы собрали данные более 5000 респондентов семи независимых опросов, проведенных в США, Корее и Индии[133]. Респонденты оценивали себя по опроснику о психологически насыщенной жизни (например, «я пережил много интересного», «на смертном одре я смогу сказать: я многое видел и многому научился»). В приложении 1 вы найдете полный перечень этих вопросов и сможете определить уровень психологической насыщенности своей жизни. Опросник также включал утверждения о счастливой жизни, с которыми надо было согласиться или не согласиться («я доволен жизнью», «я добился всего, чего хотел»), и утверждения об осмысленной жизни («я знаю, что придает моей жизни смысл», «в моей жизни есть четкая цель»). Кроме того, мы расспросили респондентов об их личности и предложили оценить, применимы ли к ним слова, описывающие личностные характеристики: творческий, организованный, разговорчивый, эмпатичный, напряженный и так далее.

Так мы выявили два главных предиктора психологически насыщенной жизни — открытость опыту и экстраверсия (в приложении 2 перечислены все корреляции). Корреляция между открытостью опыту и психологической насыщенностью — 0,47, что соответствует корреляции роста отцов и сыновей (сильная, но не абсолютная)[134]. То есть открытые люди, как правило, проживают психологически насыщенную жизнь, так же как сыновья высоких отцов, как правило, сами являются высокими. Но бывают и исключения: не все сыновья одного роста с отцами и не все открытые люди живут психологически насыщенной жизнью, а иногда и жизнь закрытых интровертов бывает психологически насыщенной. Но пока давайте сосредоточимся на связи открытости и психологической насыщенности.

Почему люди, открытые новому опыту, как правило, проживают психологически насыщенную жизнь? Они обладают богатым воображением, любознательностью, их интересуют интеллектуальные и творческие занятия. Люди, у которых отсутствует открытость новому опыту, как правило, подчиняются условностям, не витают в облаках, предпочитают рутину и менее заинтересованы в интеллектуальных и творческих занятиях. Студент, открытый новому опыту, с большей вероятностью выберет обучение за границей — чрезвычайно психологически насыщенный опыт[135]. Любопытно, что люди, учившиеся за границей, со временем становятся более открыты новому опыту. Основываясь на этих данных, мы заключили, что открытость опыту и психологическая насыщенность тесно связаны: люди, открытые новому опыту, с большей вероятностью будут посвящать себя психологически насыщенным занятиям, что, в свою очередь, способствует еще большей открытости. Однако личность человека — это не судьба; в последних главах книги мы опишем стратегии, которые может применить каждый независимо от типа личности для того, чтобы сделать свою жизнь более психологически насыщенной.

Корреляция 0,47 также означает, что открытость опыту не является гарантией психологически насыщенной жизни. Джой Райан, 94-летняя путешественница по национальным паркам, с которой мы познакомились в четвертой главе, вероятно, всегда была открыта новому опыту, но возможность путешествовать появилась у нее только после восьмидесяти пяти лет. Она съездила в национальный парк Смоки-Маунтинс и «заболела» путешествиями. Стала искать новый опыт и захотела посетить все национальные парки. Другими словами, для психологически насыщенной жизни нужна не только открытость новому опыту, но и возможности и ресурсы.

Помимо возможностей и ресурсов, играют роль интеллектуальные и творческие способности. Саймон Рамо, чью жизнь по некрологу в «Нью-Йорк таймс» наши ассистенты оценили как чрезвычайно психологически насыщенную, был инженером в аэрокосмической промышленности. Он окончил магистратуру Калтеха по специальности «физика и инженерное дело» и занимался разработкой межконтинентальных баллистических ракет. За всю жизнь Рамо опубликовал шестьдесят две книги; до тридцати лет оформил двадцать пять патентов, а последний патент зарегистрировал в возрасте ста одного года. Он умер в сто три года. В начале карьеры Рамо работал на крупные корпорации, но устал от бюрократии. Основал собственную компанию в помещении бывшей мужской парикмахерской и там разработал прототип межконтинентальной баллистической ракеты. Сфера его интересов не исчерпывалась конструкторской деятельностью: он, в частности, интересовался стратегией игры в теннис и позже написал об этом книгу. Он обладал прекрасным чувством юмора. Когда его спросили о его политических взглядах, он ответил: «Я — член партии оппортунистов». Его интерес к миру не укладывался в рамки какой-либо системы воззрений. Он был человеком разносторонних интересов и удивительного интеллекта.

Другой пример человека, прожившего психологически насыщенную жизнь, — писатель Луис Ча (настоящее имя — Цзинь Юн), чей некролог был опубликован в сингапурской газете «Стрэйтс таймс». Ча родился в Китае, работал журналистом в Шанхае и в 1950-е годы перешел в гонконгский филиал своей газеты. В период с 1955 по 1972 год он написал цикл романов, посвященных истории боевых искусств. Романы пользовались бешеной популярностью, но после 1972 года он прекратил выпускать новые книги; вместо этого он перечитывал их и вносил правки. Читая о том, как его собственный любимый персонаж расстался с возлюбленной, он плакал. Этот человек не признавал условности и даже бунтовал против них. В конце 1960-х Ча написал цикл статей, в которых выступал против Мао Цзэдуна. Коммунистическая партия Китая внесла его в расстрельный список. Он бежал в Сингапур и прожил там почти год, скрываясь от смертельной опасности. Его полная перипетий жизнь не была счастливой и беззаботной, зато ее можно назвать уникальной и интересной.

В психологии личности принято подразделять открытость опыту на две подкатегории: открытость и интеллект[136]. Открытые люди чаще добиваются успеха в творческой сфере, люди с высоким интеллектом — в творческой и научной сфере. Саймон Рамо, видимо, принадлежал к интеллектуалам: он исследовал и находил творческие решения разнообразных конструкторских задач. Луис Ча принадлежал к открытым людям: он вел эмоционально насыщенную жизнь и давал простор воображению.

РОЛЬ ЭКСТРАВЕРСИИ

Связь открытости и психологической насыщенности кажется очевидной, а вот с экстраверсией все менее очевидно. Эту связь проще всего понять, если воспринимать экстраверсию как интерес к исследованию мира межличностного общения. Открытость опыта — это интерес к исследованию сенсорной и абстрактной информации, а экстраверсия — интерес к исследованию информации о других людях. Открытым людям любопытны идеи, экстравертам — окружающие. Поскольку все люди разные, чем больше число людей, с которыми вы взаимодействуете, тем более разнообразный опыт вы получаете и тем богаче становится ваша жизнь.

С кем вы обычно общаетесь на вечеринках? Я — интроверт и стараюсь общаться со знакомыми. Как правило, я выбираю одного или двух знакомых и пытаюсь завязать с ними глубокий разговор. У экстравертов другая стратегия: они общаются с как можно большим количеством людей и пытаются завести как можно больше новых друзей[137]. Экстраверты склонны заводить друзей среди других экстравертов: этот феномен называется «сетевой эффект экстраверсии». Поскольку у экстравертов в среднем больше друзей, чем у интровертов, если вы заведете друга-экстраверта, через него у вас появится больше друзей в соцсетях, чем если вы заведете друга-интроверта. В общем экстраверты чаще знакомятся с разными людьми и обучаются новому, чем интроверты вроде меня. Поэтому они чаще ведут психологически насыщенную жизнь.

Но почему экстравертам более интересно межличностное общение? С точки зрения психологии одним из факторов является их уверенность в себе[138]. Уверенный в себе человек не боится знакомиться с новыми людьми. Ему нечего терять. Такие люди не переживают из-за негативной оценки окружающих и не боятся произвести плохое впечатление. Они думают о преимуществах: что будет, если познакомишься с новыми людьми, узнаешь новое, поделишься интересным[139]. Тут присутствует некий позитивный замкнутый круг: чем больше человек уверен в себе, тем более вероятно, что он сам заговорит с незнакомым человеком. Чем больше таких новых разговоров, тем более психологически насыщенным становится любой опыт, в том числе вечеринка. А человек, для которого посещение вечеринки стало психологически насыщенным опытом, скорее всего, захочет сходить на другую такую же вечеринку.

Другой аспект экстраверсии, имеющий отношение к психологической насыщенности, — уровень энергии. У экстравертов он выше, чем у интровертов. Чем выше уровень энергии, тем больше у человека сил на разнообразную деятельность. В одном исследовании выяснилось, что в колледже экстраверты посещают больше факультативов: участвуют в университетских спортивных мероприятиях, студенческих клубах, волонтерских организациях[140]. Отличный пример — Джой Райан: по сравнению с другими 90-летними стариками, она полна энергии, поэтому может путешествовать по национальным паркам, расположенным далеко от ее дома, и наслаждаться необычным психологически насыщенным опытом.

ЧЕРТЫ СЧАСТЛИВОЙ ЛИЧНОСТИ

Какие черты отличают счастливого человека от человека, живущего психологически насыщенной жизнью? Типичный пример «счастливого» человека — мистер Роджерс из телепередачи «Соседи мистера Роджерса»[141]. В этой передаче мистер Роджерс — добродушный сосед с веселой улыбкой. В сериале много поют, танцуют, показывают кукольные представления. Это очень весело! Все хотят дружить с человеком, который поет: «Пожалуйста, стань моим соседом».

Мистер Роджерс обладает важнейшими качествами счастливого человека: экстраверсия, эмоциональная стабильность (он не невротик), добросовестность, дружелюбие. Для счастливой жизни нужны совсем другие качества, чем для психологически насыщенной. По данным метаанализа, проведенного психологом Джероми Энглимом и коллегами, характеристиками счастливой жизни являются эмоциональная стабильность, экстраверсия, добросовестность и доброжелательность, но не открытость опыту[142].

Два главных предиктора счастливой жизни — эмоциональная стабильность и экстраверсия. Некоторые специалисты по психологии личности относят экстраверсию к позитивной аффективности (хорошее настроение), а невротизм — к негативной аффективности (плохое настроение). Поскольку счастливая жизнь по определению предполагает преобладание положительных эмоций и относительное отсутствие отрицательных, логично, что экстраверсия и эмоциональная стабильность являются главными ее характеристиками[143].

В целом ключевое личностное отличие тех, кто живет счастливой и психологически насыщенной жизнью, заключается в том, что первый тип не всегда открыт новому опыту, а второй — довольно открыт. То есть людей, которые счастливы и открыты новому опыту, как, например, писатель-путешественник Рик Стивс, примерно столько же, сколько людей открытых, но менее счастливых — как, к примеру, шеф-повар и путешественник-документалист Энтони Бурден.

Почему такие качества, как эмоциональная стабильность, экстраверсия, добросовестность и доброжелательность, способствуют хорошей жизни? Потому что качество межличностных отношений напрямую связано с уровнем счастья[144]. А у кого с межличностными отношениями все в порядке? У людей вроде мистера Роджерса: дружелюбных, психически стабильных, надежных, добрых. Эмоционально нестабильные, конфликтные интроверты, на которых нельзя положиться, едва ли завоюют много друзей.

Другие важные факторы счастливой жизни — финансовая стабильность и стабильность в отношениях. Чтобы этого добиться, надо упорно работать над финансами и отношениями. Помнить дедлайны различных задач, дни рождения детей и родственников. Иногда делать то, что не очень хочется. Тут пригодится такое качество, как добросовестность. Доброжелательность помогает улучшить отношения с коллегами и семьей. Если начальник вам симпатизирует, вероятность получить повышение или прибавку выше, чем если вы ему несимпатичны.

Кроме того, свойственный экстравертам положительный настрой помогает преодолеть жизненные трудности. Эмоциональная стабильность поможет быстрее справиться с плохими новостями. Плохое случается и с хорошими людьми. Но в трудных жизненных обстоятельствах экстраверсия и эмоциональная стабильность всегда являются плюсом (у каждого человека есть психологический иммунитет, но у экстравертов он крепче).

Наконец, почему открытость опыту не способствует счастью? Одна возможная причина в том, что открытые люди обладают более высокой мотивацией к познанию. Когда тяга к исследованиям приводит к положительному результату, уровень счастья повышается (например, вы идете в новый ресторан, и он вам нравится). Но, бывает, наши «вылазки в мир» оборачиваются негативным опытом, и тогда счастья не прибавляется. Вдобавок познание — противоположность стабильности, а стабильность — основа счастливой жизни.

ЛИЧНОСТЬ ЧЕЛОВЕКА, ЖИВУЩЕГО ОСМЫСЛЕННОЙ ЖИЗНЬЮ

Теперь попробуем охарактеризовать человека, живущего осмысленной жизнью. В качестве примера возьмем Грету Тунберг, шведскую активистку по защите окружающей среды. Или ее полную противоположность: американского консервативного политика Майка Хакаби. Что у них общего с точки зрения психологии личности?

В пятнадцать лет Грета начала устраивать акции протеста у здания шведского парламента: по пятницам она вставала у здания с табличкой «Школьная забастовка за климат». Ее движение, названное «Пятницы ради будущего», распространилось по всему миру. Грета вызвала волну экологического активизма среди молодежи и до сих пор выступает за снижение углеродных выбросов и политику устойчивого развития. Она бесконечно предана своей работе. В 2019 году она взяла академический отпуск, чтобы полностью посвятить себя активизму. Экологический активизм стоит для нее на первом месте, ради него она готова пренебречь другими обязательствами и учебой. Она верит в свою идею.

Майк Хакаби родился в Арканзасе. В колледже изучал религию, затем работал ассистентом телевизионного проповедника Джеймса Робинсона, а после стал пастором в городе Тексаркана. Хакаби смотрит на политику сквозь призму своих религиозных убеждений (например, он верит в прощение и поддерживает помилование преступников). Он часто использует метафоры, связанные с едой. Рассуждая о том, стоит ли США принимать сирийских беженцев, он сказал: «Представьте, что вы купили двухкилограммовый мешок орехов и знаете, что из всего мешка десять орешков смертельно ядовиты. Разрешите ли вы своим детям есть из этого мешка? Разумеется, нет». Он наверняка считает свою жизнь осмысленной, потому что посвятил ее религиозному служению, изменил жизнь окружающих и следует четким моральным принципам. Это человек твердых убеждений.

К осмысленной жизни ведет множество путей, однако исследования в сфере психологии личности показали, что людей, проживающих осмысленную жизнь, характеризуют добросовестность, эмоциональная стабильность, экстраверсия и доброжелательность. Как и в случае со счастливыми людьми, открытость опыту у них на последнем месте.

Добросовестные люди организованны, аккуратны и дотошны. У них четкие цели, и они прилежно их добиваются. Для успешного достижения целей необходимо не слишком зацикливаться на препятствиях к успеху и не падать духом, когда что-то идет не по плану. Для этого нужен низкий уровень невротизма (человек не переживает по пустякам). При этом стоит отметить, что Грета Тунберг производит впечатление невротика. Она слишком переживает из-за климатических катастроф и изменений. Но ей удалось направить свою тревожность в конструктивное русло: невротизм подпитывает ее деятельность. Так что невротики могут прожить осмысленную жизнь при условии, что тревога не парализует их деятельность.

А вот что касается открытости новому опыту, это качество прямо противоположно твердым убеждениям[145]. Майк Хакаби едва ли когда-нибудь откроется идее эмиграции из мусульманских стран, так как твердо убежден: среди эмигрантов могут быть террористы. А Грета Тунберг едва ли станет слушать мнение отрицателей масштабов глобального потепления: она твердо убеждена, что люди виноваты в изменении климата.

ВЫВОДЫ

Кто же он, человек, проживающий психологически насыщенную жизнь? С точки зрения личностных качеств это экстраверты и люди, открытые новому опыту. Такие люди более охотно пробуют новые виды деятельности, знакомятся, учатся новому. Они похожи на Златоуста. Но бывают и исключения. Многие интроверты живут психологически насыщенной жизнью. Так, интеллектуальные искания Элисон Гопник — удел интровертов, стремящихся к новым знаниям. Джой Райан объездила национальные парки благодаря своему внуку Брэду. Когда рядом оказываются люди вроде Брэда, интроверты становятся способны на необычные поступки. Следует отметить, что добросовестность, доброжелательность и эмоциональная стабильность тоже являются предикторами психологически насыщенной жизни, хотя и в меньшей степени. Человек может поставить цель стать открытым новому опыту и прилежно к ней стремиться — тогда его жизнь станет психологически насыщенной. Он может согласиться на новое приключение за компанию с другом или партнером и расширить горизонты. К психологически насыщенной жизни тоже ведет множество путей.

А какие качества свойственны счастливым? Счастливую жизнь проживают экстраверты и эмоционально стабильные люди: они поддерживают хорошие межличностные отношения с людьми и позитивно воспринимают любые ситуации. Добросовестные люди тоже обычно счастливы: они достигают целей. Доброжелательные люди счастливы, так как поддерживают теплые, бесконфликтные отношения с окружающими.

Наконец, какие качества характеризуют человека, проживающего осмысленную жизнь? Добросовестность и эмоциональная стабильность: такие люди посвящают себя одному делу и остаются верны ему в течение длительного времени. Они не переживают по пустякам, и в итоге именно им удается изменить мир.

Одним словом, главным отличием людей, проживающих психологически насыщенную жизнь, от тех, кто живет счастливой и осмысленной жизнью, является открытость новому опыту. Это качество почти не пригождается тем, что хочет жить счастливо и осмысленно, но является основой психологически насыщенной жизни. Исследования психологической насыщенности показывают, что, будучи открытым новому опыту, можно прожить хорошую жизнь. Главный вывод этой главы, пожалуй, будет таким: необходимо знать себя (тест на «большую пятерку» качеств можно пройти на моем сайте). Важно понимать, какие качества личности связаны с каждым из трех измерений хорошей жизни. Овладев знаниями о связи личностных качеств и психологически насыщенной, счастливой и осмысленной жизни, можно разработать собственную жизненную стратегию. В последующих главах вы узнаете, как сделать повседневную жизнь более психологически насыщенной. Личность можно изменить, если приложить усилия: человек может избавиться от чрезмерного невротизма, недоброжелательности, недобросовестности, интроверсии и стать более открытым новому опыту[146]. Не падайте духом и продолжайте читать!

Глава 7. Жизнь — игра

От работы без игры загрустит и Джек.

Стэнли Кубрик. Сияние

ШУТКИ В СТОРОНУ

Ключевыми качествами личности, живущей психологически насыщенной жизнью, являются открытость новому опыту и экстраверсия. Возникает вопрос: а если человек не обладает этими качествами, можно ли их развить? Да, и один из способов это сделать — развить игривость. В исследовании 1980 года Роберт Маккрэй и Пол Коста попросили 240 мужчин закончить фразы, например: «У меня будут неприятности, если я…»; «Когда жена попросила меня помочь по дому…»[147] Ответы более открытых мужчин оказались куда более игривыми, чем ответы закрытых, интровертных участников. Например, один из них ответил так: «Когда жена попросила меня помочь по дому, я придумал другое срочное дело». Более закрытые участники отвечали так: «Когда жена попросила меня помочь по дому, я неохотно согласился». Маккрэй и Коста сделали следующий вывод: «Отличительной характеристикой открытых людей являются игривость и чувство юмора, порой весьма своеобразное. Они всегда немного искажают смыслы и часто в шутку высказывают несогласие с вопросами тестирования». Игривость, своеобразное чувство юмора, легкость — ключевые условия открытости и психологической насыщенности.

Но что это значит — игривость? Пожалуй, никому не удалось описать это качество лучше психоаналитика Эрика Эриксона: он утверждал, что игривые люди «в отпуске от социальной и экономической реальности»[148]. У всех взрослых есть социальные и экономические обязательства. Такова наша реальность. Но Эриксон побуждает нас иногда отвлекаться от реальности и уходить в сферу фантазий, освобождаться от обязательств и ответственности. Поиграть в баскетбол, представляя себя знаменитым баскетболистом; посмотреть кино и притвориться кинокритиком. Посмотреть вечерние новости и попробовать изобразить президента; спеть песню вместе с Бейонсе.

Ценность игривости становится особенно очевидной, когда речь идет о серьезных вещах — например, об Олимпийских играх. Майкл Фелпс стал золотым олимпийским медалистом тринадцать раз — он считается лучшим пловцом всех времен. Он начал тренироваться с восьми лет и сразу стал победителем в своей возрастной группе[149]. С одиннадцати лет упорно тренировался под началом Боба Боумана. Старшая сестра Фелпса Хилари также была олимпийской пловчихой. Фелпс вырос в мире спортивного плавания. Он посвящал плаванию по шесть часов в день шесть дней в неделю, занимался силовыми тренировками и растяжкой. Это очень талантливый и упорный человек.

Другой пример необыкновенно талантливой спортсменки — Симона Байлз, обладательница золотых олимпийских медалей по гимнастике 2016 года в абсолютном и командном первенстве, вольных упражнениях и опорном прыжке[150]. У нее больше олимпийских медалей, чем у любой другой американской гимнастки. Как и Фелпс, Байлз начала серьезно тренироваться с восьми лет. У нее необычайный талант. Она училась дома, чтобы иметь возможность тренироваться от двадцати до тридцати двух часов в неделю. Ее упорство не имеет равных.

Помимо изнурительных тренировок, в занятиях плаванием и гимнастикой важны мелочи. Например, небольшое колебание в весе для пловца означает потерю скорости на долю секунды и проигрыш. В гимнастике любое падение и потеря равновесия могут испортить все выступление. Люди, занимающиеся этими видами спорта, испытывают огромный стресс. Малейшая ошибка может стоить медали. Более того, Олимпийские игры проводятся раз в четыре года: подготовительный период очень долгий. Одного неудачного момента достаточно, чтобы мечта рухнула и десятилетия упорного труда сошли на нет. Несмотря на феноменальный успех, Майкл Фелпс и Симона Байлз позже страдали от тревожности и депрессии. Они потеряли интерес к видам спорта, в которых добились таких больших высот. Когда человек идет к цели и для него больше ничего не существует, это, безусловно, похвально и даже благородно. Но чрезмерная зацикленность на цели лишает человека простых радостей жизни: он уже не рад, что может просто прыгать, бегать и плавать.

В мире элитного спорта решающее значение имеют упорные тренировки. Для несерьезности не остается места. Однако здоровое развитие ребенка немыслимо без игры и игривости. Элисон Гопник утверждает, что детство человека занимает очень большой период его жизни: в это время важно попробовать как можно больше разного, прежде чем перейти во взрослую жизнь, где человек уже специализируется на чем-то одном[151]. Этот долгий период исследования мира — время игры, без которой невозможно овладеть социальными нормами и разнообразными навыками в неформальной обстановке[152].

В ходе недавнего исследования ученые пытались выяснить, что способствует улучшению спортивных показателей: целенаправленные занятия одним видом спорта или занятия разными видами спорта в детстве с дальнейшим выбором специализации[153]. Ученые провели метаанализ 55 исследований с участием 6096 спортсменов. В их числе были 772 лучших мировых спортсмена (входящих в десятку лучших на международных соревнованиях — Олимпийские игры, Всемирный чемпионат по легкой атлетике, Панамериканские игры), 3028 спортсменов национального уровня (члены национальных команд и сборных, входящие в десятку лучших на национальных чемпионатах), 1706 спортсменов регионального уровня (бейсбол малой лиги, первый эшелон Национальной ассоциации студенческого спорта) и 590 спортсменов местного и окружного уровней.

Исследователи обнаружили, что элитные спортсмены, которые ушли в узкую специализацию позже, менее подвержены выгоранию и достигают более высоких результатов в национальных и международных состязаниях, чем элитные спортсмены, выбравшие узкую специализацию в раннем детстве. На каждого Майкла Фелпса и Симону Байлз находились спортсмены вроде Майкла Джордана и Алекс Морган. В старших классах Майкл Джордан играл в бейсбол, футбол и баскетбол. После смерти отца он на два года ушел из баскетбола и играл в бейсбол. Алекс Морган занималась разными видами спорта, а в команду по футболу ее взяли только в четырнадцать лет. В школе она играла не только в футбол, но и в волейбол, а еще занималась бегом.

Другой ключевой вывод этого исследования — успех в юношеских соревнованиях зависит от возраста начала занятий спортом (чем раньше, тем успешнее спортсмен); зато с успехом во взрослых соревнованиях зависимость обратная: чем позже человек начинает заниматься спортом, тем он успешнее. То есть во взрослом элитном спорте чаще побеждают те, кто начал заниматься этим видом спорта позже. Первая крупная победа у спортсменов мирового класса (участие в национальных соревнованиях, отбор в команду или сборную) всегда случается намного позже в жизни, чем у спортсменов национального уровня.

Одним словом, узкая специализация гарантирует успех лишь в краткосрочной перспективе, а в долгосрочной скорее вредит. Исследователи постановили, что чем больше свободной игры в детстве и юношестве (командные игры, например), не имеющей отношения к основному спорту, тем выше шанс спортивных достижений во взрослом возрасте. Ученые также выяснили удивительную вещь: чем больше часов спортсмен уделял основному виду спорта, тем хуже был его результат во взрослых спортивных состязаниях мирового уровня! Эти результаты в совокупности с данными о пользе свободной игры в детстве позволяют предположить, что элитным спортсменам следует больше заниматься спортом «для души» и меньше — прицельными тренировками своим основным видом спорта с тренером.

Что удивительно, негативный эффект «ранней специализации» имеет место быть и в совершенно другой профессиональной сфере — науке. В одном исследовании 48 немецких лауреатов Нобелевской премии по физике, химии, экономике и медицине/физиологии сравнили с лауреатами премии Лейбница, крупнейшей в Германии национальной научной премии[154]. Из 48 нобелевских лауреатов 42 занимались мультидисциплинарными исследованиями и работали в разных сферах, не специализируясь на чем-то одном. Лауреаты премии Лейбница, не получившие Нобелевскую премию, добились научных успехов в более юном возрасте, чем нобелевские лауреаты. Например, студентов-стипендиатов среди них было намного больше, чем среди нобелевских лауреатов. А вот мой любимый факт: у лауреатов Нобелевской премии уходило намного больше лет, чтобы получить профессорское звание, чем у лауреатов премии Лейбница. Нобелевские лауреаты изучали различные области науки и медленнее шли к успеху, чем лауреаты премии Лейбница, зато достигли вершины успеха без выгорания.

В философской работе «Человеческое, слишком человеческое», входящей в состав книги Ecce Homo, Ницше писал об этой немецкой склонности к ранней специализации: «Я обнаружил, что многие молодые люди сталкиваются с одной и той же бедой: один противоестественный шаг неизменно влечет за собой второй. В Германской империи, скажу прямо, большинство обречены слишком рано выбирать себе призвание и чахнуть под бременем, избавиться от которого уже невозможно. Вагнер необходим этим людям, как опиум: его музыка помогает забыться на миг — да о чем я говорю? Не на миг, а на пять или шесть часов!»[155]

Поучительна в этом смысле история Уильяма Джеймса Сидиса[156]. Его называли самым умным человеком в истории. В восемь лет он сдал экзамен по анатомии Гарвардской медицинской школы и вступительный экзамен в Массачусетский технологический институт. В одиннадцать читал лекции по астрофизике в Гарварде. Присутствовавший при этом профессор физики из Массачусетского технологического института заметил, что Сидис мог бы стать великим математиком-астрономом и ведущим ученым. Но прогноз профессора не оправдался. Сидис быстро выгорел. Ранняя специализация способна уничтожить интерес к другим занятиям и легко приводит к выгоранию. Выгорание и депрессия — частые спутники элитных спортсменов и ученых. Так, может, помимо узконаправленных усилий стоит добавить в жизнь немного игры ради чистого удовольствия?

СПОРТ — ДЕЛО СЕРЬЕЗНОЕ… ИЛИ НЕ ОЧЕНЬ?

Сезон Главной бейсбольной лиги долог и труден: 33 весенних тренировочных матча, 162 матча регулярного сезона и 22 матча в плей-офф. Всего 217 матчей! Сёхэй Отани, бьющий «Доджерс», раз в неделю встающий на позицию питчера, привык к такому напряженному распорядку. Он упорен и уверен в себе. Но он также умеет иногда быть несерьезным.

Сезон 2022 года начался для Отани неудачно: он выбил всего 3 хоум-рана из 24 (0,125). Такие показатели любого бейсболиста вгонят в депрессию. Но на одном матче, в очередной раз не попав по мячу и возвращаясь на скамейку, Отани в шутку сделал своей бите искусственное дыхание[157]. Чувство юмора перед лицом трудностей помогает ему расслабиться и демонстрировать неизменно высокие показатели в профессиональном спорте. В последнее время в бейсболе главенствует анализ данных, этот спорт становится все более просчитанным, как шахматы, и все менее похожим на любимое национальное развлечение. Юмор помогает справиться с монотонностью и добавляет в работу элемент игры.

Шакил О’Нил — спортсмен мирового класса, любимый публикой и наводящий ужас на конкурентов. В отличие от своего коллеги по команде Коби Брайнта, известного своей суровой профессиональной этикой, Шак прославился расслабленным подходом к тренировкам. В интервью Патрику Бет-Дэвиду он сказал: «Коби — настоящий зверь, в упорстве ему нет равных… Но Коби только недавно женился, а у меня четверо детей. Отработав два-три часа, я должен быть отцом, должен быть мужем и заниматься другими делами»[158]. О’Нил более расслаблен, несерьезен и эксцентричен. «К успеху ведет много путей», — сказал он в том же интервью. Сёхэй и Шак — очень успешные спортсмены. В 2018 году Отани получил премию «Новичок года» Американской бейсбольной лиги, в 2021-м и 2023-м — награду «Самый ценный игрок». Шакил О’Нил получил премию «Новичок года» в 1993 году, а премию «Самый ценный игрок» — в 2000-м. Он стал четырехкратным победителем чемпионатов Национальной баскетбольной лиги. Если бы он придерживался профессиональной этики Коби, то мог бы добиться больших высот, но, вероятно, быстрее бы выгорел. Профессиональная этика — основной фактор карьерного роста в профессиональном спорте и видах деятельности, отличающихся высокой конкуренцией. Но мне кажется, в долгосрочной перспективе игривое отношение к своей работе тоже является важным фактором успеха, который многие недооценивают.

ПОЛЬЗА НЕСЕРЬЕЗНЫХ ЗАНЯТИЙ

Существуют ли эмпирические свидетельства пользы игривого, несерьезного отношения к жизни? Швейцарский психолог Рене Пройер посвятил изучению взрослой игривости больше времени, чем любой другой известный мне ученый. Он обнаружил, что игривость представляет собой сочетание открытости новому опыту и экстраверсии с относительно низким уровнем добросовестности и невротизма[159]. Игривый человек «не боится показаться дураком, не переживает из-за своей компетентности, не самонадеян, не воспринимает нормы как нечто священное и видит в двусмысленности и двойственности источник мудрости и радости»[160]. Игривые люди не слишком серьезно относятся к себе и чувствуют, когда необходимо быть серьезным, а когда без этого можно обойтись.

В исследовании 2013 года Пройер обнаружил, что игривые люди чуть более довольны жизнью, чем серьезные[161]. Он также обнаружил, что счастливые люди любят бывать на природе, а игривые не любят. Зато счастливые не любят ездить в отпуск, а игривым это нравится. В одном недавнем исследовании участников попросили считать все несерьезные занятия, которым они предавались за неделю[162]. Контрольную группу не просили вести подсчет. Те, кто считал веселые занятия, отмечали более высокую удовлетворенность жизнью и сниженный уровень депрессии, чем участники из контрольной группы, причем не только сразу после окончания эксперимента, но и через три месяца. Авторы исследования не измеряли ощущение смысла и психологическую насыщенность, но догадываюсь, что подсчет несерьезных занятий увеличил бы уровень психологической насыщенности, так как игривость способствует привлечению нового интересного опыта.

СПОНТАННОСТЬ

Спонтанность, подобно игривости, может расцветить жизнь красками. Как думаете, почему ситкомы вроде «Друзей» или «Сайнфелда» так популярны? В них описан фантазийный мир, где в любой момент можно просто зайти в квартиру друзей, не назначая встречу, и каждый день делать что-то незапланированное. Если вам несвойственна природная спонтанность, заведите подругу, похожую на Саманту из «Секса в большом городе», — игривости и спонтанности в жизни сразу прибавится.

Вопрос, на который нет простого ответа: когда в последний раз вы спонтанно куда-то с кем-то выходили? Мы с женой до сих пор совершаем такие случайные вылазки при любой возможности, а вот спонтанных встреч с друзьями у меня не было уже много лет. В аспирантуре, когда большинство моих друзей пропадали на занятиях, я иногда заглядывал к своему напарнику по лаборатории, и мы шли пить кофе в кофейню через дорогу. Я почти каждый день пил кофе с разными людьми и обедал с друзьями без предварительной договоренности.

Устроившись на работу в Университет Миннесоты, я надеялся продолжить эту тактику и как-то раз заглянул в кабинет знакомого доцента. Постучал в дверь и сказал: «Привет, Боб. Хочешь выпить кофе?» — «Нет, — ответил он, — не могу, у меня нет времени». Он порылся в кармане, достал электронный планер (дело было в 2000 году), изучил расписание и сказал: «Давай через две недели». Я опешил. Наверное, профессора очень занятые люди, не то что аспиранты, подумал я. Но дело было не только в занятости: профессора просто не любили тратить время на что-либо, кроме работы. Мой наставник посоветовал экономить время, иначе пострадает моя продуктивность.

Мы живем в эпоху, когда каждая минута расписана. В календарях нет свободного места, мы не оставили спонтанности шанса. Всеобщий переход на удаленную работу, начавшийся из-за пандемии, еще сильнее ограничил возможности спонтанного общения. Профессор Стэнфордской бизнес-школы Памела Хайндс специализируется на командной работе, сотрудничестве и инновациях. Она провела исследование с целью оценить уровень сотрудничества и инноваций в команде, чьи участники работают из разных мест удаленно, по сравнению с командой, работающей в одном помещении. С помощью Марка Мортенсена она изучила работу сорока девяти команд отдела исследований и разработок одной многонациональной корпорации[163]. Оказалось, что в командах, работавших удаленно в разных географических локациях, наблюдалось меньше спонтанной коммуникации, чувства общности и больше конфликтов по поводу задач, чем в командах, которые работали в одном помещении. Хайндс и Мортенсен пришли к выводу, что «спонтанная коммуникация способствует чувству общности, облегчает формирование общего контекста и помогает командам выявить и решить конфликты, не допуская их усиления». Сейчас рабочие совещания все чаще проводятся в зуме и других приложениях, поэтому становится все сложнее инициировать спонтанное взаимодействие с людьми.

ПОЧЕМУ ТАК СЛОЖНО ЗАВОДИТЬ ДРУЗЕЙ ПОСЛЕ ТРИДЦАТИ ЛЕТ

Спонтанность становится главной проблемой, когда взрослые пытаются подружиться с другими взрослыми. В чем разница между общением друзей в колледже и после окончания колледжа? С друзьями из колледжа вы живете рядом, возможно даже в одной комнате, и незапланированно сталкиваетесь каждый день. После окончания колледжа люди обычно начинают общаться с коллегами или родителями друзей своих детей. Но можно ли считать их близкими друзьями? Я очень удивлюсь, если после окончания колледжа кому-то удастся завести настолько же близких друзей, как во время учебы.

В статье «Почему так сложно заводить друзей после тридцати» репортер «Нью-Йорк таймс» Алекс Уильямс делает такой вывод: «Сколько бы друзей вы ни завели, [после тридцати] дружба всегда связана с ощущением обреченности: период, когда мы заводили лучших друзей, как в подростковые годы или в двадцать лет, увы, остался позади. После тридцати остается смириться, что все наши друзья — “ситуативные” и скорее приятели, чем настоящие друзья»[164]. На работе люди иногда сближаются, трудясь над общим проектом. Но после окончания проекта связь теряется. В статье Уильямс приводит пример сценаристки сериала Эн-би-си «Всю ночь напролет», которая сблизилась с женщиной из своей команды: «После выхода пилотной серии без постоянного ежедневного взаимодействия поддерживать связь с коллегами стало нелегко; за долгими днями больше не следовали вечера на пляже, заканчивающиеся походами в бары». Если у вас есть партнер, ваши новые друзья должны заслужить его одобрение, что еще больше усложняет ситуацию. А уж если появится ребенок или двое детей, завести новых друзей и поддерживать дружеские отношения станет почти невозможно. Одним словом, после колледжа очень трудно найти кого-то, кто живет рядом, с кем можно встречаться каждый день и спонтанно проводить время.

Разумеется, вести себя спонтанно можно и самому. Рассуждая о запланированных и спонтанных действиях, философ Джейсон Д’Круз использовал термин «волатильный разум»[165]. В качестве примера он берет гипотетического человека по имени Мориц. У Морица есть билет на поезд из Берлина в Дрезден, где он должен встретиться с друзьями. Его друзья готовят ужин, а у Морица билеты на концерт для себя и друзей: другими словами, у него есть план и обязательства. Но уже в поезде он видит маршрут и понимает, что следующая остановка после Дрездена — город Циттау, где он никогда не бывал. Мориц спонтанно решает поехать дальше и побывать в Циттау, рассудив, что можно просто позвонить друзьям, отменить планы и извиниться. Когда поезд отъезжает со станции Дрезден, Мориц испытывает сильнейшую эйфорию и чувство свободы. Д’Круз утверждает, что, хотя действия Морица не были спланированы заранее, его спонтанный поступок отражает его глубинную потребность жить интересной жизнью. Спонтанность в ущерб обязательствам — всем иногда можно и нужно поступать как Мориц.

ЗАЧЕМ ЧЕЛОВЕКУ ИГРИВОСТЬ?

Большинство людей стремятся совершенствоваться в своей профессии. Я ученый и стараюсь быть в курсе новинок научной литературы, статистики, визуализации данных и так далее. Это серьезная работа, требующая пристального внимания, временных вложений и упорства. Занятие, требующее столь высокой концентрации, не оставляет места для смеха и веселья. Возможно, именно поэтому многие спортсмены мирового класса — Майкл Фелпс, Симона Байлз, Наоми Осака — пострадали от выгорания. Они обладают талантом, упорством и стойкостью. Но в какой-то момент любимый вид спорта становится работой и источником пропитания и перестает приносить удовольствие. Разумеется, есть и другие факторы, приводящие к проблемам с психическим здоровьем: Фелпс пережил развод родителей, Байлз — сексуальное насилие. Причиной выгорания и депрессии являются не только серьезность и преданность делу. Но факт остается фактом: жизнь элитных спортсменов трудна. Им приходится много тренироваться, они постоянно конкурируют между собой и должны выдавать высокий результат. Любое неудачное выступление остается в истории и на пленке. Неудивительно, что когда-то любимый спорт теряет привлекательность, несмотря на успехи.

Узкая специализация и профессионализм — необходимые условия приобретения и совершенствования навыков. Но вспомните, что случилось с Джеком, героем Джека Николсона из фильма Стэнли Кубрика «Сияние». «От работы без игры загрустит и Джек», вот только Джек не только загрустил, но и сошел с ума. Трудна жизнь того, кто поставил себе цель постоянно побеждать. Игривый настрой способен помочь людям, зацикленным на совершенстве, смириться с неудачами и научиться получать удовольствие не только от результата, но и от процесса. Совершая спонтанные поступки, мы получаем незапланированный опыт. Самое интересное в жизни случается не по плану. Однажды мы с семьей ехали из Балтимора в Шарлоттсвилл и заметили съезд на Аннаполис. «Хотите заехать в Аннаполис?» — спросил я жену и двоих детей. К моему удивлению, они ответили: «Да, почему нет?» Мы поехали в Аннаполис, хотя совсем этого не планировали. Побродили по городу и в итоге отправились в круиз, о котором мой сын вспоминает до сих пор.

Способность человека проживать психологически насыщенную жизнь зависит не только от личностных качеств: каждый может развить психологическую насыщенность, добавив в свою жизнь больше игривости и спонтанности. И тут психологически насыщенная жизнь вновь становится противоположностью счастливой и осмысленной жизни, где в приоритете более серьезная деятельность. Чтобы жизнь имела смысл, необходимо посвятить себя важному делу и уделять время сложной работе на благо окружающих. Счастье тоже дело серьезное. Среди качеств, приближающих человека к счастью, психологи называют стойкость[166], доброту[167], общительность[168] и осознанность[169]. Это похвальные цели, но стойкость и осознанность требуют постоянной концентрации внимания, а это не всегда легко. Не все люди и не каждый день способны на такие подвиги. Есть люди, подобные Шакилу О’Нилу и предпочитающие веселость осознанности, а озорство серьезности. Стойкость и упорство могут помочь в достижении целей, но могут и лишить жизнь всякой радости и яркости. Симона Байлз сорвалась в разгар Олимпиады в Токио и сняла свою кандидатуру с соревнований. Страх и тревожность одержали верх. Но потом она взяла перерыв, отдохнула и вернулась в спорт с новыми силами.

Игривость и спонтанность — противоядие излишней серьезности. Кроме долга, в жизни должны быть увлечения. Кроме преданности делу — развлечения. Кроме упорства — отдых. Хотя бы раз в день попробуйте стать несерьезным дома или на работе. Рассмешите партнера, друга или коллегу. По пути домой отклонитесь от привычного маршрута. Попрыгайте в лужах. Поплавайте. Промокните и испачкайтесь. Хотя бы иногда ведите себя как дети. Спонтанность добавляет в жизнь красок и рождает яркие воспоминания.

Глава 8. Сделай сам

Результатом разделения труда стало небывалое повышение производительности труда и совершенствование навыков, ловкости и сообразительности отдельного рабочего.

Адам Смит. Богатство народов

ПОЧЕМУ НАС БОЛЬШЕ ВСЕГО ЗАБОТИТ ПРОИЗВОДИТЕЛЬНОСТЬ

До сих пор мы обсуждали факторы, способствующие психологически насыщенной жизни: игривость и готовность к действию — то, что Кьеркегор называет латинским словом expeditus. В предыдущей главе мы говорили о потенциальном вреде ранней специализации. С этим тесно связан другой фактор, способный лишить жизнь психологической насыщенности, — одержимость продуктивностью. Противоядием от него является идея самостоятельной творческой деятельности, увеличивающей психологическую насыщенность.

В начале дня многие из нас просматривают список дел и закидываются дозой кофеина. «Америка работает на пончиках» — рекламная кампания «Данкин донатс» отчасти имела такой большой успех, потому что пончик с кофе позиционировали как идеальное начало продуктивного дня. В нашей культуре идеализируются продуктивность, организованность и способность «делать дела»[170]. В продуктивности нет ничего плохого, но какова ее цена и побочные психологические последствия одержимости эффективностью?

Я большой поклонник Адама Смита и его книги «Богатство народов». Предисловие к моему экземпляру книги написал блестящий экономист Алан Крюгер[171]. Он пишет, что студентам экономических факультетов очень повезло, что самый фундаментальный труд по современной экономике написан таким талантливым рассказчиком. Я полностью согласен с Крюгером: «Богатство народов» — на удивление увлекательная книга. Если бы я прочел ее раньше, чем «Принципы психологии» Уильяма Джеймса, я, вероятно, стал бы экономистом, а не психологом. Я даже назвал свою первую книгу на английском языке «Психологическое богатство народов»[172].

Подобно всякой хорошей книге, «Богатство народов» начинается с блестящего наблюдения. Адам Смит предлагает нам представить фабрику по производству булавок. Если один рабочий будет делать все процессы, необходимые для производства одной булавки, он произведет одну булавку в день. Значит, десять рабочих, работая независимо друг от друга, произведут десять булавок в день. Но что, если каждый из десяти рабочих возьмет на себя один-два отдельных процесса? Например, один будет вытягивать проволоку, второй распрямлять, третий резать, четвертый заострять конец и так далее. По подсчетам Адама Смита, при таком разделении труда десять рабочих смогут производить 48 тысяч булавок в день — по 4800 на каждого! Таким образом, простое разделение труда повышает производительность в 4800 раз. Неудивительно, что модернизацию нередко приравнивают к специализации и разделению труда.

Книга «Богатство народов» была опубликована в 1776 году — в год, когда США объявили о независимости. В то время основной отраслью в США являлось сельское хозяйство; в стране не было фабрик. В 1908 году Генри Форд запустил в производство форд модели Т — популярную модель автомобиля. Сначала его фабрика выпускала всего несколько моделей в день. Но в 1913 году Форд ввел в эксплуатацию конвейер — намного более эффективный способ разделения труда, и производительность увеличилась до 10 тысяч автомобилей в день. С изобретения конвейера прошло сто лет. Можно предположить, что в наше время производство достигло максимальной эффективности. Нельзя же бесконечно дробить производство на мелкие операции. Но как бы не так: компании вроде «Амазон» и «Таргет» постоянно ищут новые способы увеличения производительности — от кадровых изменений до инвентаризации в реальном времени.

КОГДА-ТО МЫ ВСЁ ДЕЛАЛИ САМИ

В прошлом разделение труда существовало в основном на фабриках, фермах и в ресторанах. Дома люди готовили, убирались и стирали сами вплоть до 1990-х годов, хотя микроволновки, стиральные и посудомоечные машины существовали и раньше и существенно экономили труд и время. Но за последние двадцать лет в нашу жизнь повсеместно проникли привычки эффективности, что привело к еще большему разделению труда. Аутсорсингом теперь занимаются не только мультинациональные корпорации или очень богатые люди. Многие семьи среднего класса отдали на аутсорс уборку, уход за садом и даже закупку продуктов. Занятые профессионалы используют искусственный интеллект, чтобы планировать время, составлять расписания и даже инвестировать деньги.

В научном сообществе наука больших команд постепенно вытесняет традиционную работу в маленьких лабораториях и требует все большего разделения труда. В исследованиях по социальной психологии один человек готовит экспериментальные материалы, другой проводит исследование, третий очищает данные, четвертый анализирует, пятый интерпретирует и так далее. Все члены команды занимаются своей работой. Затем части быстро сводятся воедино, и команда переходит к следующему проекту. Таким образом можно осуществить несколько десятков научных исследований в год.

Психолог из Гарварда Джером Каган сокрушался из-за этой тенденции. Он вспоминал: «Во времена моей учебы в аспирантуре типичный ученый спускался в подвал университетского корпуса и там, с помощью одного из аспирантов, писал и переписывал научную работу, сообщая об интересных результатах… Всю работу осуществляли два мозга и четыре руки, нередко без привлечения стороннего финансирования. В таких условиях гордость в случае удачи эксперимента или смесь фрустрации и грусти в случае его неудачи испытывали лишь два человека. В наше время эти эмоции “разбавлены”, ведь эксперименты разрабатывают сотни экспертов, а проводит команда»[173].

РАЗДЕЛЕНИЕ ТРУДА И ОБОСОБЛЕННОСТЬ

Замечу, что Каган вовсе не жаловался на продуктивность больших команд. Его недовольство вызывали психологические аспекты современной научной деятельности и «блеклость» опыта ученых. Знаменитые рассуждения о негативных последствиях разделения труда принадлежат Карлу Марксу. В частности, Маркс беспокоился, что разделение труда приведет к тому, что люди станут «одномерными»: «Разделение труда охватывает не только экономическую, но и все прочие сферы общества и во всех сферах закладывает фундамент всеохватывающей системы специализации и распределения людей по категориям, развития одной способности в ущерб всем остальным». Маркс тревожился, что из-за разделения труда люди поглупеют: «Оно увеличивает социальную производительную силу труда, что выгодно не только капиталистам, но и рабочим, однако отдельные рабочие при этом лишаются навыков». Маркс считал, что разделение труда «умерщвляет тело и разрушает ум»[174].

В обращении к Американской социологической ассоциации в 1985 году ее президент Кай Эриксон заметил, что теория Маркса о возникающей из-за разделения труда обособленности справедлива и для современных рабочих и служащих[175]. Он считал, что основными источниками обособленности являются «структуры современной рабочей среды, подразделяющие труд на все более узкоспециализированные действия, и структуры, лишающие рабочих контроля над выполняемой работой». Рядовые сотрудники обязаны выполнять квоты, соблюдать установленный распорядок и находятся под постоянным контролем менеджеров. Эриксон призывал задуматься, что в наше время разделение труда может приводить к «человеческому равнодушию, грубости, выгоранию, жестокости и апатии».

Социолог Мелвин Кон обнаружил данные, подтверждающие теоретические рассуждения Маркса[176]. Он проанализировал данные исследования 3101 американского гражданского служащего. В исследовании измерялись три фактора труда: степень контроля, рутинизация, предметная сложность. Оценивались также четыре специфических аспекта обособленности: чувство беспомощности, деперсонализация, отсутствие понятия «норма», культурная обособленность. Участники исследования, чья трудовая деятельность была связана с высокой степенью контроля, рутины и недостаточной сложностью труда, чаще сообщали об ощущениях отсутствия контроля над своей жизнью и чувствах беспомощности, бесцельности и отсутствия ценностных ориентиров, равнодушия к моральным нормам («что такое хорошо и что такое плохо»).

МИНУСЫ СПЕЦИАЛИЗАЦИИ: ИСТОРИЯ 1

Идея Кагана о «разбавленных эмоциях» — это не то же самое, что идея обособленности Маркса. Вторая концепция куда более удручающая. Кроме того, работая в большой команде и выполняя специализированную задачу, например анализ данных, человек не испытывает такую сильную обособленность, как работая на заводском конвейере. Ощущение себя частью команды может приносить и положительные эмоции. Прочитав исследование Кона, я задумался о психологических последствиях разделения труда, особенно о воздействии разделения труда на счастье, смысл и психологическую насыщенность. Лишает ли разделение труда человека возможности испытать весь спектр эмоционального опыта, делая его похожим на эффективную машину? Способствует ли специализация уменьшению психологической насыщенности и увеличению скуки? Или надо просто делать свою работу и все будет в порядке?

Чтобы ответить на эти вопросы, мы с моим аспирантом Юнцзэ Ча разработали эксперимент по онлайн-сборке мотоциклов. Участников приглашали на конференцию в зуме в назначенное время, где их приветствовал наш научный ассистент. В каждой экспериментальной сессии участвовали три человека: им говорили, что они будут работать в команде и собирать мотоциклы. Для начала им предстояло придумать название своей команды в качестве упражнения для укрепления командного духа. Затем участникам говорили, что каждому поручают одно действие по сборке (разделение труда) или сборку мотоцикла целиком (один человек собирает один мотоцикл и, закончив работу, переходит к следующему). Оценивали работу команды в целом. Итак, одна группа участников собирала мотоцикл по принципу конвейера (разделение труда), а другая — без разделения труда. Целью было собрать как можно больше мотоциклов. В конце эксперимента мы попросили участников оценить уровень счастья, осмысленности задания и психологической насыщенности. Участники, собиравшие мотоцикл с условием разделения труда, продемонстрировали гораздо большую производительность, чем команда, где каждый человек собирал мотоцикл целиком. Во втором случае один человек за отведенное время собирал пять мотоциклов, то есть пятнадцать мотоциклов на команду из трех человек. В группе с разделением труда участники собирали в среднем шестьдесят мотоциклов за то же время. Разделение труда увеличивало производительность в четыре раза!

Но как насчет психологических минусов разделения труда? Что касается счастья, этот показатель не пострадал. Участники из обеих групп одинаково оценивали уровень счастья и удовольствия от работы. Что касается осмысленности, тут условия тоже никак не влияли: участники из первой и второй групп оценивали уровень осмысленности своих действий одинаково. А вот что касается психологической насыщенности, тут уровень в первой группе был намного ниже, чем во второй. То есть из-за разделения труда задача становилась более скучной, монотонной и менее интересной. Собирать мотоцикл в одиночку «от и до» оказалось неэффективно, зато интересно — намного интереснее, чем работать на конвейере.

МИНУСЫ СПЕЦИАЛИЗАЦИИ: ИСТОРИЯ 2

Представьте, что вы работаете в консалтинговой фирме и вам поручают крупный совместный проект с большой командой. В этой команде каждый специализируется на чем-то одном и каждый день повторяет одни и те же действия. Понравилось бы вам заниматься такой работой?

Теперь представьте, что вы работаете в консалтинговой фирме независимо. Вам поручают крупный проект, требующий выполнения различных задач. Если вы работаете в одиночку, то должны быть мастером на все руки и выполнять множество разных задач самостоятельно. Понравилось бы вам заниматься такой работой?

Мы провели исследование с целью это выяснить: поделили студентов Виргинского университета на две группы и попросили первую группу представить первый сценарий, а вторую — второй. К нашему удивлению, студенты решили, что будут счастливее на первой работе: выполняя специализированную задачу в рамках совместного проекта, а не делая всю работу в одиночку. С точки зрения осмысленности результаты были примерно такими же. Но что касается психологической насыщенности, студенты предположили, что их жизнь стала бы намного более психологически насыщенной, если бы они взялись за проект в одиночку. Это подтвердило данные эксперимента с онлайн-сборкой мотоциклов: подобно группе, которая работала с разделением труда, студенты из первой группы считали свою работу менее интересной, чем студенты второй группы.

Разумеется, предсказания участников по поводу того, как все может быть, не всегда верны. Чтобы получить более верную оценку, мы провели еще один эксперимент и попытались измерить поведенческое любопытство. Условия были такие же, как в эксперименте с работой в консалтинговой фирме. Но в этот раз мы не просили участников оценить их чувства, а задавали им вопросы на эрудицию (например, кто из президентов США имел патент на изобретение). Прочитав вопрос, участники могли подождать или пропустить вопрос. Если они нажимали кнопку «пропустить», правильный ответ не выводился на экран, и участник переходил к следующему вопросу. После нажатия кнопки «подождать» следовала пауза (в среднем от 10 до 15 секунд), и тогда на экране появлялся правильный ответ (Авраам Линкольн). Как правило, любопытным людям хотелось узнать ответ, и они соглашались ждать. Эксперимент состоял из пятнадцати вопросов. Самые любопытные нажимали кнопку «подождать» наибольшее число раз[177].

Так вот, участники, представлявшие второй сценарий (весь проект реализуется в одиночку), оказывались намного любопытнее и чаще соглашались ждать ответы, чем участники, представлявшие первый сценарий (разделение труда). Это подтвердило данные предыдущих исследований о психологической насыщенности. Другими словами, когда человеку предписывают выполнять узкоспециализированную деятельность, он теряет интерес к другим темам, которые кажутся ему неважными. Когда человек сам выполняет все задачи в рамках проекта, он проявляет намного больше любопытства к окружающему миру.

Но почему так происходит? Дело в том, что узкая специализация подразумевает внимание к своему предмету и попытки игнорировать нерелевантную информацию. Например, консультант в сфере здравоохранения должен узнать как можно больше о здравоохранении и игнорировать информацию, не относящуюся к этой индустрии. Специализация дает глубокие познания в определенных темах и полезные востребованные навыки. Но есть «побочный эффект»: человек теряет интерес к другим сферам жизни. Представьте, что вы идете в Лувр с единственной целью увидеть «Мону Лизу» и, кроме этой картины, не замечаете ничего вокруг, хотя все стены буквально увешаны шедеврами. Это примерно то же самое.

ПОГОВОРИМ ОБ АУТСОРСИНГЕ

Аутсорсинг — современный способ повысить жизненную эффективность. Профессионалы стригут лужайки и чистят водостоки намного лучше и быстрее обывателей. Главная цель аутсорсинга — сэкономить время. Например, вы платите уборщице 200 долларов, экономите несколько часов свободного времени и благодаря этому становитесь счастливее. Эшли Уилланс с коллегами провели исследование с участием 4469 респондентов и выяснили, что те, кто ежемесячно тратил деньги, чтобы освободить время, в итоге чувствовали себя намного счастливее тех, кто этого не делал[178]. Они не испытывали стресса от нехватки свободного времени и реже отвечали утвердительно на вопросы вроде «я чувствую, что у меня каждая минута на счету». Те, кто тратил деньги на услуги, экономящие время, испытывали меньше стресса из-за недостатка времени и были в целом более довольны жизнью.

Затем Уилланс с коллегами провели эксперимент с целью выявить причинно-следственную связь между уровнем счастья и тратами на экономящие время услуги. Участникам эксперимента выдали 80 долларов и попросили потратить 40 долларов на услуги, экономящие время, в первые выходные и еще 40 на какую-нибудь вещь в следующие выходные. Участников опрашивали в день, когда они потратили деньги. В дни, когда участники тратили 40 долларов на услуги, экономящие время, они испытывали больше положительных и меньше отрицательных эмоций, чем в дни, когда просто покупали вещи. Купив услугу и сэкономив время, участники переставали испытывать стресс из-за нехватки времени, а их уровень счастья повышался.

В отличие от разделения труда, аутсорсинг не требует от человека выполнения монотонной работы в бесчеловечных условиях (по крайней мере, от заказчика). Смысл аутсорсинга — освободить время. Когда вы платите другому за выполнение задач, которые не хотите делать сами, и в результате получаете больше свободного времени, уровень счастья должен повышаться. Но способствует ли аутсорсинг уменьшению психологической насыщенности, как узкая специализация и разделение труда? Мы не проводили эмпирических тестов, но есть вероятность, что это так.

Несколько лет назад мы с женой задумали сделать на заросшем участке сбоку от дома кирпичное патио. Мы провели оценку стоимости и выяснили, что подрядчики не возьмутся за такую работу меньше чем за 9000 долларов. Тогда мы оценили стоимость материалов и поняли, что они обойдутся нам в 4000 долларов. Почему бы самим не выложить площадку кирпичом и не сэкономить 5000 долларов, подумали мы? Мы посмотрели пару роликов в интернете и поняли, что никаких сверхъестественных умений от нас не потребуется. Поскольку мы те еще скряги, то решили все сделать сами. Что было дальше, знает всякий, кто когда-либо делал ремонт своими руками. Работа оказалась намного сложнее, чем мы думали. Нам предстояло подготовить площадку шесть на семь метров, выкопав 20 с лишним сантиметров твердой глинистой почвы с корнями на наклонной поверхности. Это было очень тяжело. Дальше нам пришлось примять почву, чтобы получилось твердое ровное основание для укладки кирпичей. Наш дом стоит на холме, а автомобильная дорожка находится с противоположной стороны от площадки, и нам пришлось перетащить триста мешков гравия и песка вручную на тачке, что было невероятно сложно. Мы также перетащили 2000 кирпичей и надорвали спины. Иногда по утрам я не мог встать с кровати из-за боли в спине. Мы много раз проклинали себя, что не наняли подрядчиков. Ругались, обвиняли друг друга и жалели, что вообще за это взялись. У нас ушло три месяца на эту площадку. В конце концов получилось довольно неплохо, но у подрядчиков за 9000 долларов получилось бы намного лучше, и на это ушло бы три-четыре дня. Учитывая, сколько времени мы потратили на этот проект, не уверен, что стоит говорить о какой-либо экономии.

И все же спустя много лет мы по-прежнему вспоминаем, как делали площадку. Однажды я копал, наткнулся на змею и закричал. Я боюсь змей и подскочил как ужаленный, хотя это был всего лишь безвредный садовый ужик, впавший в спячку. До начала нашего проекта я никогда не выкладывал кирпичи. Я вообще не рукастый и не слишком высоко оцениваю свои способности в этой сфере. Но в процессе наших мытарств я обнаружил, что весьма неплохо выкладываю площадку кирпичом — я и не думал, что у меня есть такая способность. Если бы мы наняли подрядчика, который все бы сделал за нас, стали бы мы вспоминать об этом через много лет? Вряд ли, ведь тогда я не наткнулся бы на спящую змею и никогда не узнал, что из меня, оказывается, неплохой каменщик. Да, эта площадка стала для нас источником стресса, физической боли и отрицательных эмоций на целых три месяца. Аутсорсинг в краткосрочной перспективе повысил бы наш уровень счастья. Но теперь нам есть о чем рассказать друзьям, а еще мы бесконечно гордимся своей площадкой и проделанной работой и будем еще долго вспоминать, как страдали и мучились.

Нанимая уборщицу, вы едва ли жертвуете психологической насыщенностью, ведь уборка дома не подкинет вам новых впечатлений. Так в чем смысл убираться самому, кроме экономии денег? Напротив, отдав на аутсорсинг проект вроде нашей площадки, вы лишаете себя психологической насыщенности, поэтому это решение может быть ошибкой. Наняв человека для этой работы, вы можете лишить себя интересного опыта и яркой главы в своей жизненной истории.

ОСВОБОДИТЕСЬ ОТ ЛОВУШКИ ПРОДУКТИВНОСТИ

Чтобы повысить «градус» психологической насыщенности, мы должны пробовать неизвестное, рисковать и бросать себе вызов. Собрать мотоцикл одному намного сложнее и дольше, чем в команде, где каждый занят своей работой. Выложить площадку кирпичом намного сложнее, чем нанять обученного человека. От мастера на все руки требуются более широкий кругозор и спектр навыков, чем от узкого специалиста. Привычность способствует счастью, но не способствует психологической насыщенности. Напротив, трудоемкий самостоятельный проект может вызвать множество негативных эмоций, но он сделает жизнь более психологически насыщенной. Прежде чем делегировать задачу, спросите себя: смогу ли я сделать это сам? Если я это сделаю, будет ли мне что рассказать друзьям? Так ли важна эффективность? Иногда нужно выбираться из ловушки продуктивности. Одно и то же действие можно сделать быстро и медленно. Попробуйте медленный способ: сами испеките хлеб, измельчите кофейные зерна в ручной кофемолке. Сделайте что-то сами, и жизнь станет ярче.

Глава 9. Эстетический опыт

То и дело я подскакивал к книжной полке, чтобы подкрепиться божественным эликсиром[179], [180].

Вирджиния Вулф. Волны

КАК ПРОЖИТЬ ЧЕТЫРЕ ТЫСЯЧИ ЖИЗНЕЙ

До сих пор мы обсуждали психологически насыщенный опыт, получаемый напрямую, что называется, из первых рук, — обучение за границей, обустройство кирпичной площадки. Но способствует ли психологической насыщенности эстетический опыт, например чтение художественной литературы?

Мохаммед Азиз ответил бы на этот вопрос утвердительно. Азизу семьдесят два года, он владелец книжного магазина в старой части Рабата. В шесть лет он остался сиротой, стал рыбаком, пытаясь заработать на пропитание и осуществить мечту — окончить школу. Но в пятнадцать лет из-за высокой стоимости учебников был вынужден бросить ее. Он не упал духом и начал продавать книги. Его первый «магазинчик» представлял собой девять книг, разложенных на коврике в тени под деревом. Сейчас у него настоящий книжный магазин, и он посвящает чтению от шести до восьми часов в день. В интервью он сказал: «Чтение — вся моя жизнь… Я прочел более четырех тысяч книг и прожил более четырех тысяч жизней»[181]. Азиз работает двенадцать часов в день и редко берет отпуск. Вместе с тем его психологический опыт огромен, как и положено человеку, прожившему четыре тысячи жизней посредством книг.

В первом томе шедевра «В поисках утраченного времени» — «В сторону Свана» — Марсель Пруст размышляет о своем читательском опыте: «В эти летние послеполуденные часы случалось больше драматических событий, чем их случается часто в течение целой жизни. Это были события, наполнявшие читаемую мною книгу»[182], [183]. Пруст описывал магию, которой владеет романист: «В течение часа он дал нам возможность испытать все радости и все горести, тогда как для познания лишь немногих из них в действительной жизни нам понадобились бы долгие годы, причем самые яркие навсегда остались бы недоступны для нас». Да, книги дают нам возможность опосредованно прожить психологически насыщенную жизнь.

Для меня роман Кадзуо Исигуро «Остаток дня» — не просто увлекательная история мистера Стивенса, британского дворецкого, работающего на аристократа лорда Дарлингтона до конца Второй мировой войны; это также книга о моральных дилеммах и смысле жизни. В романе мистер Стивенс (в экранизации его играет Энтони Хопкинс) старается как можно лучше исполнять свои обязанности дворецкого в доме лорда Дарлингтона. На пике карьеры он управляет штатом из двадцати восьми слуг. В доме лорда Дарлингтона в период Второй мировой войны проходит множество встреч на высшем уровне. Стивенс гордится своим профессионализмом и способностью тщательно планировать и выполнять свои обязательства. Но после войны Дарлингтон-Холл, в течение многих поколений принадлежавший семье Дарлингтонов, продают американскому дельцу мистеру Фаррадею, и под началом мистера Стивенса остаются работать лишь четыре человека. Впервые за карьеру ему дают настоящий отпуск, и он решает отправиться в путешествие по Западной Англии. Там у него появляется возможность поразмышлять о своей жизни и периоде, который он провел в услужении у лорда Дарлингтона.

Мистер Стивенс посвятил всю жизнь лорду Дарлингтону и Дарлингтон-Холлу. В его жизни была цель. В ней был смысл до тех пор, пока война не закончилась и не выяснилось, что лорд Дарлингтон симпатизировал нацистам и был наивным дипломатом-дилетантом, чьи действия навредили Англии. Значит ли это, что жизнь мистера Стивенса прошла зря, или же его преданность своему хозяину ценна в любом случае? В конце романа мистер Стивенс говорит: «Лорд Дарлингтон не был дурным человеком. Вовсе нет… Его лордство был храбрым человеком. Он выбрал свой жизненный путь и ошибся, но он сам его выбрал — надо отдать ему должное. Я же не могу похвастаться даже этим. Видите ли, я доверял ему. Я доверился мудрости лорда Дарлингтона. Служа ему все эти годы, я верил, что занимаюсь благородным делом»[184].

Читая роман Исигуро, я мысленно переносился в Дарлингтон-Холл и будто сам переживал события 1930-х и начала 1940-х годов. Я впервые задался вопросом, может ли моя собственная преданность делу оказаться ошибочной и навредить человечеству. Я родился в Японии и всегда считал военных и политиков императорской Японии чистым злом, но никогда не задумывался о моральной дилемме тех, кто на них работал и посвятил свою жизнь служению им. «Остаток дня» заставил меня пересмотреть свое мнение о некоторых японских военных эпохи Второй мировой войны и прочих, оказавшихся в столь же непростой ситуации: эти люди просто делали свою работу, заблуждаясь, что служат всеобщему благу. Книга «Остаток дня», безусловно, изменила мое восприятие японской истории. Я и сам мог оказаться на месте этих «злых» военных, а ведь раньше я никогда об этом не задумывался. Эта мысль была мне неприятна, но обогатила и углубила мой читательский опыт.

ПСИХОЛОГИЧЕСКИ НАСЫЩЕННОЕ КИНО

Пример выше показывает, что психологически насыщенную жизнь можно проживать опосредованно через книги, кино и искусство. Но не всякий опыт чтения или просмотра кино является психологически насыщенным. Что же характеризует психологически насыщенный эстетический опыт? Во-первых, читатель или зритель должен до такой степени погрузиться в нарратив художественного произведения, что перестанет замечать изменения в окружающем физическом мире (например, как кто-то входит в комнату), достигнет полного слияния внимания, зрительного восприятия и эмоций, то есть того состояния, которое в психологии называется «транспортацией»[185]. Читатель или зритель переносится в нарративный мир и переживает события в художественном произведении, как если бы сам в них участвовал. Во-вторых, как и в случае с физическим опытом, не всякий иммерсивный опыт психологически насыщен. Он должен быть запоминающимся. Я неоднократно смотрел кино в выходные и через несколько дней начисто забывал сюжет. Чтение или просмотр фильма становится психологически насыщенным опытом лишь в том случае, если сюжет откладывается в памяти. Если вы посмотрели фильм и забыли, нельзя сказать, что этот опыт обогатил вашу жизнь.

Подобно тому как материальное богатство складывается из накопленных денег, психологическое богатство складывается из накопленного интересного опыта, который может быть как прямым, так и опосредованным. Бывает, что в погоне за ощущениями люди объезжают весь мир и обнаруживают, что полученный ими разнообразный опыт не принес удовлетворения. Они никак не могут насытиться и постоянно нуждаются в новых впечатлениях, как люди с высоким доходом, которые тут же тратят все, что зарабатывают. Последним необходимо откладывать деньги, чтобы достичь материального богатства; первым необходимо запоминать и ценить свой опыт. Память играет важнейшую роль в накоплении психологического богатства.

В-третьих, чтобы опыт чтения книг и просмотра фильмов стал психологически насыщенным, тематика художественных произведений должна быть сложной и приводить к изменению восприятия. «Один дома» — очень захватывающий, веселый фильм, который отложился в моей памяти, но психологически насыщенным его не назовешь, потому что в нем напрочь отсутствует глубина и он не изменил мое мировосприятие.

Какие психологически насыщенные фильмы вы можете вспомнить? Для меня таким является «Расёмон» Акиры Куросавы 1950 года. В центре сюжета — одно событие, убийство самурая, но четыре персонажа рассказывают каждый свою версию случившегося. И всякий раз зритель верит, что герой говорит правду, но рассказ следующего персонажа противоречит предыдущему и звучит не менее убедительно. Наконец, когда фильм уже почти закончился на депрессивной ноте о жестокости человеческой природы и ненадежности памяти, происходит последнее событие, внезапно убеждающее нас в людской доброте. Было время, когда мир казался мне ужасным местом, но этот фильм вернул мне веру в людей. Для меня «Расёмон» — глубокий, интересный и психологически насыщенный фильм.

Если в силу возраста вы не слышали о «Расёмоне», вспомним другой пример — «Матрицу» 1999 года. Этот фильм откладывается в памяти и благодаря знаменитой сцене с красной и синей таблеткой, и из-за смешения реальности и виртуальной реальности. «Матрица повсюду, — говорит Морфеус, — она нас окружает. Даже сейчас, в этой самой комнате. Ты видишь ее, когда смотришь в окно… Этот мир, как шоры, застилает твои глаза, чтобы ты не замечал правду». — «Какую правду?» — спрашивает Нео. Морфеус отвечает: «Что ты раб, Нео. Как и все люди, ты родился рабом и живешь в тюрьме, которую нельзя увидеть и почувствовать. Это тюрьма твоего разума». Постепенно мы начинаем понимать, что на самом деле происходит со всеми персонажами.

Если вы и о «Матрице» не слышали, как насчет «Паразитов» 2019 года? В этом фильме рассказывается о двух семьях: бедной семье Ким и богатой семье Пак. В обеих семьях есть сын и дочь. Случайно выходит, что все четверо Кимов начинают работать на Паков и видят, как живут богачи. Вопреки стереотипу о том, что все бедняки — безнадежные глупцы, двое детей Ким умны, красивы и хитры. Они врут Пакам и притворяются художницей и студентом престижного колледжа, чтобы их взяли на работу репетиторами к детям Паков. Паки тоже непохожи на стереотипных богачей и предстают перед нами милыми и доверчивыми людьми. В одной запоминающейся сцене мистер Ким описывает миссис Пак словами: «Она богатая, но приятная». Миссис Ким отвечает: «Да нет же. Она кажется тебе приятной, потому что богата! Будь у меня столько денег, я бы тоже была приятной!» Этот фильм заставляет задуматься о богатых и бедных, талантах и возможностях, справедливости и морали.

ПОБЕГ ОТ БОЛТОВНИ

В трактате «Критика чистого разума» Иммануил Кант проводит разграничение между изящными и приятными искусствами. Он описывает приятное искусство как «предназначенное для чистого удовольствия. К этой категории относятся все те прелестные занятия, какими компания может развлекать себя за столом… все игры, чей единственный интерес заключается в том, чтобы незаметно скоротать время»[186]. Напротив, «изящное искусство — способ представления, целесообразный без цели»; он «содействует культуре способностей души для общения между людьми». Кант определяет эстетический опыт как находящийся превыше удовольствия и чувственных ощущений; это наслаждение от «рефлексирующего суждения», подразумевающее некий промежуток между чувствованием и реальностью, новое умственное представление и понимание объекта.

Гениального джазового саксофониста Сонни Роллинса попросили порассуждать об искусстве и его ценности. Его ответ вторит рассуждениям Канта об эстетике: «Технология нас не спасет. Человек может есть, спать, смотреть в экраны, зарабатывать деньги — все аспекты физического существования, — но это ничего не значит. Искусство — противоположность. Искусство бесконечно, и без него мир не существовал бы в своем нынешнем виде. Искусство — отражение нематериальной души: интуиции, которая рождается в сердце. В наше время ценность искусства выше, чем когда-либо, ведь оно переживет затмевающий все вздорный политический фасад… Искусство одновременно вдохновляет выйти в мир и обнаружить что-то новое и высвечивает то, чего мы не знаем»[187].

В очерке «Сила искусства в политический век» Дэвид Брукс повторяет рассуждения Сонни Роллинза. Он пишет: «Подобно многим другим, я слишком погружен в политику и трачу на это слишком много времени… Я пытаюсь найти противоядие. И нахожу его в искусстве»[188]. Искусство, по словам Брукса, «заставляет человека остановиться, вздохнуть и открыться, принять то, что оно может предложить, нередко с детским восторгом и благоговением… произведения искусства расширяют эмоциональный репертуар. Когда человек читает стихи или видит скульптуру, он не узнает ничего нового, однако переживает новый опыт». Не только чтение стихов и романов дарит новый опыт, но и созерцание искусства.

Восприятие Роллинса и Брукса напоминает мне теорию Мартина Хайдеггера о das Gerede, «бесконечной болтовне»[189]. В книге «Бытие и время» Хайдеггер пишет, что мы «живем сплетнями и передаем друг другу слово», а бесконечная повседневная болтовня застилает то, что действительно важно. В мире толков — das Gerede — мы всё понимаем не вдумываясь. Нас окружает «постоянная возможность отвлечься». Соцсети и есть эта бесконечная болтовня[190]. Светская беседа тоже бесконечная болтовня. Эта болтовня лишает жизнь почвы, корней, и человек будто парит в пространстве. Между списками дел и бесконечными отвлечениями совсем некогда глубоко задуматься и прикоснуться к высшим сферам.

Для меня искусство и спорт — редкая возможность сбежать от бесконечной болтовни повседневной жизни. Я всегда переживаю уникальный внутренний опыт, глядя на картину Марка Ротко «Номер 13 (Белый и красный на желтом фоне)» и другие картины с цветовыми полями. Простое сочетание цветов и размытые линии переходов от одного цвета к другому успокаивают, поглощают, даже трогают — возможно, потому, что я знаю, что Ротко страдал от депрессии и покончил с собой. А может, это дополнительное знание вовсе ни при чем. Я много раз сидел перед картиной «Номер 13» в Метрополитен-музее. Она гипнотизирует меня, я обо всем забываю. Марк Ротко как-то сказал: «Картина не передает опыт. Она и есть опыт»[191].

НЕМНОГО НАУЧНЫХ ДАННЫХ

В книге 1971 года «Эстетика и психобиология» Дэниэл Берлайн проанализировал результаты нескольких экспериментов по эстетическому суждению. Он выяснил, что мы считаем «приятным» и «интересным» искусство, которое соответствует определенному уровню сложности. Так, простые геометрические фигуры обычно воспринимаются как более приятные по сравнению со сложными; сложные — как более интересные[192].

В одном эксперименте Берлайн манипулировал двумя факторами геометрических фигур: симметрией (оценивал симметричность и гомогенность элементов) и количеством элементов (от одного до пяти или множество)[193]. Среди оцениваемых фигур были простые и симметричные, простые и асимметричные, сложные и симметричные, сложные и асимметричные. Участники оценили простые симметричные фигуры как самые приятные. Далее шли сложные и симметричные, простые и асимметричные и сложные и асимметричные. Ключом к «приятности» оказалась симметрия. Вместе с тем Берлайн выяснил, что участники оценили простые и симметричные фигуры (то есть самые приятные) как наименее интересные. Интерес усиливали сложность и асимметрия, хотя такие фигуры и казались неприятными.

Совсем недавно Пол Сильвия и Сэмюэль Тернер — младший провели интересный эксперимент по эстетическому суждению[194]. Участники рассматривали тринадцать классических картин. Из них шесть были успокаивающими — «Зеленая комната» Эдгара Дега, «Кувшинки» Моне и другие. Еще семь вызывали тревогу — например, «Фигура с мясом» Фрэнсиса Бэкона (на ней изображен римский папа с перекошенным от ужаса лицом, справа и слева от него подвешены две коровьи туши); «Сатурн, пожирающий своего сына» Франсиско Гойи (да, это картина, на которой изображено натуральное людоедство). Последние картины производят шокирующее и гротескное впечатление, особенно в сравнении с умиротворяющим теплым пейзажем Моне. Участникам исследования предлагалось оценить картины по следующим параметрам: интересная/неинтересная, скучная/увлекательная, доставляющая удовольствие / не доставляющая, приятная/неприятная, понятная/непонятная, знакомая/незнакомая. Приятными называли те картины, которые казались понятными, знакомыми и простыми. Иными словами, чем более понятна картина и проще изображенный на ней сюжет, тем она приятнее. Но интересными участники назвали самые тревожные и неприятные картины. Чем более тревожными и неприятными они казались, тем больше интереса вызывали.

Другой эксперимент Сильвии был посвящен понятности/непонятности[195]. Участников просили прочитать абстрактное стихотворение Скотта Маклеода «Жизнь Хайфиш». Те, кто ничего не знал об этом стихотворении, не поняли его и не нашли интересным. Другим же участникам сообщили больше информации: например, объяснили название стихотворения («хайфиш» по-немецки — акула). Стихотворение сразу стало более понятным и интересным. Вот такой сложный момент: чтобы люди могли оценить искусство, оно должно быть хотя бы минимально понятным.

В Виргинском университете у меня была возможность поработать с двумя студентами, Эрин Уэстгейт и Ником Баттриком. Вместе мы читали труды по экспериментальной эстетике, в том числе Пола Сильвию. Возник вопрос: если человек с раннего детства читает разнообразную литературу, учится ли он ценить более сложное искусство и проживает ли более психологически насыщенную жизнь? Мы опросили более 5000 человек, любили ли они читать в детстве, и предложили оценить текущий образ мышления и сказать, считают ли они свою жизнь психологически насыщенной[196]. Мы предположили, что если человек много читает, то его должны отличать более гибкое мышление и повышенный уровень психологической насыщенности. Но все оказалось сложнее, чем мы думали.

Во-первых, как мы и предсказывали, люди, которые в детстве читали много художественной литературы, действительно отличались более атрибутивно сложным мышлением (например, они могли предположить несколько возможных объяснений одного поступка), а их жизнь была более психологически насыщенной. Во-вторых — и это оказалось неожиданным — те, кто в детстве читал много романтической литературы, отличались куда менее атрибутивно сложным мышлением. Похоже, эти читатели были склонны упрощать мир по сравнению с теми, кто не читал столько любовных романов. Их представления о мире были весьма черно-белыми: Джо — придурок, Джилл — ангел, бейсбол скучный, оперу любят только старики и так далее. Напротив, те, кто в детстве читал много художественной литературы, не имели столь черно-белого восприятия и допускали, что Джо может кому-то казаться придурком, зато он помогает бездомным (к примеру). Наши находки подтвердились, когда мы проанализировали их по другим параметрам, например по шкале психологического эссенциализма. После того как были учтены все статистические факторы — возраст участников, пол, образование, доход и политические взгляды, — результаты по-прежнему подтверждались, связь между начитанностью в детстве и когнитивной сложностью присутствовала и не объяснялась уровнем образования, возрастом или политическим либерализмом.

Наконец, эмпирическое подтверждение наших выводов нашлось в книге Лайонела Триллинга «Либеральное воображение» 1950 года. «Литература, — пишет Триллинг, — человеческая деятельность, в полной мере и наиболее точно отображающая все разнообразие, потенциал, сложность и тяжесть [человеческого опыта]»[197]. Наши изыскания установили корреляцию, а не причинно-следственную связь; чтобы установить последнюю, нужны дополнительные исследования. Но в целом можно сказать, что чтение художественной литературы способствует когнитивной сложности, развивает способность поставить себя на место другого и помогает спокойнее относиться к взлетам и падениям в собственной жизни.

Я неоднократно заявлял, что способность на «другой взгляд» — ключ к психологически насыщенному опыту, хотя эмпирических доказательств у меня пока нет. В серии экспериментов мы с коллегами Джорданом Экстом и Хьевон Чой протестировали, воспринимается ли изображение, которое можно увидеть по-разному (например, рисунок «фигура — фон»), более визуально насыщенным, чем изображение, которое можно увидеть только одним способом.

Давайте рассмотрим рисунок Номы Бар, на котором изображен узкий высокий стакан с пивом (рис. 2). Пенка нарисована так, что если посмотреть на нее сбоку, то можно увидеть лицо. В одном эксперименте мы вывели это изображение на экран и спросили участников: «Что вы видите?» Когда те записали ответ, на экране высветился следующий вопрос: «Что еще вы видите?» Большинство участников сначала увидели стакан с пивом. Но после второго вопроса многие увидели лицо — глаз, нос и рот. В зависимости от точки зрения на этом рисунке можно разглядеть стакан с пивом или лицо.

Рис. 2. «Похмелье» Номы Бар. Публикуется с разрешения автора

Другой группе участников показали слегка измененный рисунок (рис. 3). Он точно такой же, только пена уже непохожа на лицо: я удалил пузырек, напоминающий глаз. Теперь изображение стало просто стаканом пива. Мы снова задали участникам два вопроса: «Что вы видите?» и «Что еще вы видите?» Большинство ответили, что стакан пива, но никто не увидел лица. Затем первой группе участников показали несколько рисунков «фигура — фон» и попросили записать, что они видят. Второй группе показали те же измененные изображения, на которых невозможно увидеть второй объект, и тоже попросили записать, что они увидели. Затем всех участников попросили оценить изображения и свое текущее состояние.

Рис. 3. Измененный рисунок Номы Бар

В этой серии экспериментов мы выяснили, что участники, которым показывали рисунки «фигура — фон», оценивали их как более психологически насыщенные, то есть более интересные, интригующие и необычные и менее скучные и стереотипные[198]. Небольшое визуальное различие означало большую разницу в психологическом восприятии. Группа «фигура — фон» видела в одном изображении два объекта. Поначалу они, возможно, были озадачены, у них возникало смутное чувство, что что-то не так. Затем это чувство преобразовывалось во второй объект. Контрольная группа видела простые, понятные и недвусмысленные изображения. Что примечательно, ни в одном эксперименте рисунки «фигура — фон» не меняли психологическое состояние участников. Уровень счастья участников из контрольной группы оставался таким же, как у группы «фигура — фон». Но небольшое усложнение и элемент неожиданности усиливали визуальную и психологическую насыщенность, служа своего рода эстетической «приправой».

ДРАМА И КРАСОТА БОЛЬШОГО СПОРТА

Для кого-то спорт является всего лишь приятным времяпровождением: как говорил Кант, игрой, «чей единственный интерес заключается в том, чтобы незаметно скоротать время»[199]. Для других спорт больше чем просто развлечение. Спорт является мощным источником драмы, ведь результат спортивных соревнований нельзя предсказать. Никогда не знаешь, что произойдет. Кажется, что Кубок мира уже в кармане, и тут звездный игрок вдруг пропускает самый простой мяч, тот пролетает у него между ног; другая команда становится чемпионом мира (такое бывало не раз, в бейсболе — в 1986 году). В самые неожиданные моменты Мэджик Джонсон, Майкл Джордан и Леброн Джеймс забрасывают мячи, кажущиеся невозможными. В большом спорте присутствуют драма и красота. Просмотр спортивных состязаний можно причислить к эстетическому опыту, о чем подробно написано в книге 2012 года «Эстетика, этика и эмоции зрелищного спорта» философа Стивена Мамфорда[200].

Я хотел побывать в США, в частности, чтобы увидеть соревнования Национальной баскетбольной ассоциации и Главной лиги бейсбола. Опишу один из драматических поворотов, случившихся в 1995 году с моей любимой командой — «Хьюстонскими ракетами». «Ракеты» выиграли первый чемпионат «Эн-би-эй» в 1993/94 году, и все благодаря моему любимому игроку Хакиму Оладжьювону. В следующем сезоне 1994/95 года они выиграли девять матчей подряд, и, казалось, их ждал еще один победный сезон.

Но потом нападающие команды сыграли неудачно, и сезон регулярных матчей закончился для «Ракет» со счетом 47: 35, а в плей-оффе «Вестерн конференс» им назначили лишь шестой ранг. В первом раунде им пришлось играть против команды третьего ранга «Юта Джаз», закончившей регулярный сезон со счетом 60: 22 — в их составе играли Карл Малоун и Джон Стоктон. «Юта» одержала верх в серии из пяти матчей со счетом 2: 1. Еще одна победа, и они бы вышли в финал. Но в четвертом матче выиграли «Ракеты», счет сравнялся и составил 2: 2. Пятый матч проходил в Юте, и можно было бы предположить, что «Юта Джаз» обыграет «Ракет» на собственном поле, но нет — «Ракеты» выиграли со счетом 95: 91.

Во втором раунде плей-оффа «Ракеты» выступали против команды второго ранга «Финикс Санз». По итогам семи игр «Финикс» вели со счетом 3: 1. Один проигрыш — и для «Ракет» сезон бы закончился. Для победы они должны были выиграть три матча подряд. У «Финикс Санз» был шанс победить в пятом матче, но их звездный форвард Чарльз Баркли пропустил оба свободных броска в конце матча, и судья назначил овертайм. В конце «Хьюстонские ракеты» выиграли пятый матч, а остальное — уже история. Они выиграли шестой матч на своем поле и седьмой в Финиксе. В финальных соревнованиях «Вестерн Конференс» «Ракеты» выиграли у команды первого ранга «Сан-Антонио Сперз». Затем в финале разгромили «Орландо Мэджик» и победили во втором подряд чемпионате «Эн-би-эй».

То, что в чемпионате победила команда шестого ранга, поистине невероятно, но еще более невероятно то, что им удалось выиграть после того, как они проиграли серию из пяти матчей со счетом 1: 2 и серию из семи матчей со счетом 1: 3. Не раз за время плей-оффа я думал, что все кончено, но ошибся. Тренер Руди Томьянович говорил: «Никогда не недооценивайте сердце чемпиона!» Плейоффы 1995 года были трогательными, драматичными и намного более психологически насыщенными, чем если бы в чемпионате победила команда первого ранга. Победа маловероятного кандидата расширяет представления о возможном и невозможном.

ПОЧЕМУ ЭСТЕТИЧЕСКИЙ ОПЫТ ВАЖЕН

Итак, чтение стихотворений и романов, созерцание произведений искусства и наблюдение за вдохновляющими выступлениями спортсменов способствуют психологической насыщенности. От читателя и зрителя требуется собственная интерпретация личных убеждений и способа художественного выражения поэта, писателя, режиссера или художника; он должен увидеть красоту в необычайной силе и ловкости атлета. Такой опыт, конечно, отличается от прямого, которым мы овладеваем посредством личных действий. Но созерцание искусства и наблюдение за спортивными состязаниями в подходящих обстоятельствах тоже способны подарить реальный и непосредственный опыт.

В конце последнего тома цикла «В поисках утраченного времени» — «Обретенное время» — Пруст рассуждает о роли искусства в более общем смысле: «Только благодаря искусству мы можем выйти за свои пределы и узнать, что видят во Вселенной другие люди — Вселенной, отличной от нашей, пейзажи которой так и остались бы для нас неведомы, как лунные виды. Благодаря искусству вместо одного нашего мира мы видим множество, и сколько было самобытных художников, столько в нашем распоряжении миров, еще больше разнящихся между собой, чем миры, летящие по Вселенной; и спустя много веков после того, как угас их источник, из которого они изошли, будь то Рембрандт или Вермеер, они всё еще светят для нас своими неповторимыми лучами»[201], [202]. В реальной жизни Пруст часто болел и старался не уезжать слишком далеко от дома. Но благодаря искусству ему удалось совершить множество путешествий во времени и пространстве и повидать множество миров.

Кинокритик Роджер Эберт посмотрел более десяти тысяч фильмов и написал более шести тысяч рецензий[203]. Большинство этих фильмов в конце концов стерлись из его памяти, но те, о которых помнить стоило, запомнились. Эберт объяснил, что «если смотреть фильм внимательно, тот расскажет о самых потаенных человеческих желаниях и страхах. По крайней мере, хорошие фильмы расскажут. Поэтому мы и ходим в кино — надеемся, что фильм проникнет в эти потаенные места». Чем чаще искусство проникает в «потаенные места», тем более психологически насыщенной становится внутренняя жизнь человека. Эберт родился в Урбане, штат Иллинойс, окончил Иллинойсский университет в Урбане-Шампейне и почти всю жизнь прожил в Чикаго. В его жизни было не так много физических перемещений и путешествий в пространстве, зато он прожил жизнь, полную эстетических и интеллектуальных открытий.

Погружаясь в сложный мир художественного повествования или непредсказуемый мир спорта, мы переносимся в иные сферы и меняемся. Этот трансцендентный опыт отличается от типичного повседневного, вызывает совсем другие мысли и эмоции, иногда дает возможность увидеть иные возможности или по-новому взглянуть на мир. Это и есть психологически насыщенный опыт.

Глава 10. Зачем пробовать новое?

А цель жизни в том, чтобы ее проживать, вкушать опыт и охотно и бесстрашно тянуться к новым и насыщенным переживаниям. Все это возможно, лишь если человек обладает любопытством и неуемной жаждой приключений[204].

Элеонор Рузвельт. Школа жизни

О ЧЕМ ЗНАЕТ СЕРАЯ СИНИЦА

Посещение рестлерского матча в выходные может быть интересным опытом. Поездка в национальный парк — вызвать чувство восхищения природой, которое редко испытываешь в обычной жизни. «Список Шиндлера» заставит вас пустить слезу. А дальше что, спросите вы, хотя читали предыдущую главу? Разве все эти занятия не являются тем, что философ Блез Паскаль относил к категории «отвлечений»?[205] Они помогают скоротать время и избежать скуки, но есть ли в них истинная польза? Другими словами, зачем пробовать новое?

Ответ можно найти в природе. Серая синица (Parus major) — птичка из рода синиц, ее длина всего около 12 см. Серые синицы распространены в Европе, Северной Африке, на Ближнем Востоке и в Центральной Азии. Английский зоолог Джон Ричард Кребс с коллегами решили проверить, «поймут» ли синицы, где искать еду, если на двух участках будет сконцентрировано разное количество пищи[206]. Если на одном участке было примерно на 50% больше еды, синицы проводили небольшую разведку (совершали около десяти прыжков), быстро понимали, где лучше, и начинали «эксплуатировать» более перспективный участок. Если на одном участке было всего на 10% больше еды, разведка затягивалась (синицы совершали около сорока прыжков и только тогда выбирали чуть более перспективный участок).

Ученые также провели компьютерные симуляции и сравнили искусственно воссозданный оптимальный результат с реальными данными из эксперимента с синицами. Что поразительно, выбор синиц почти полностью соответствовал идеальной симуляции. То есть серые синицы инстинктивно использовали идеальную стратегию поиска пищи «разведка + эксплуатация более перспективного участка» и адаптировали продолжительность разведки к количеству еды на разных участках.

Психологически насыщенная жизнь по определению подразумевает более продолжительные «разведки». Подобно серым синицам, в разных ситуациях люди применяют разные стратегии. Осенью 2019 года мы спросили у 585 студентов Виргинского университета, как они представляют идеальную жизнь в колледже, и выяснили, что психологически насыщенную жизнь выбирают те, кто проучился в колледже меньше всего[207] (табл. 2).

Таблица 2. Идеальная жизнь в колледже: предпочтения студентов (исследование учащихся Виргинского университета с тремя вариантами ответов)

Первокурсники чаще всего выбирали психологически насыщенную жизнь, счастливая жизнь у них шла на втором месте, осмысленная — на последнем. Второкурсники предпочитали счастливую жизнь, за которой следовала психологически насыщенная. У третьекурсников все три варианта пользовались примерно одинаковой популярностью. Наконец, студенты четвертого курса выбирали осмысленную жизнь; второй по популярности была счастливая. Видимо, на первых порах большинство студентов предпочитают «разведку». Но, определившись, чем хотят заниматься, совсем как серые синицы, меняют приоритеты и сосредоточиваются на достижении конкретной цели. Мы узнали, что студенты Виргинского университета ведут себя в точности как синицы: проводят разведку и, обнаружив подходящий «участок», принимаются за добычу — только не пищи, а знаний.

ВЫБОР КЕПЛЕРА

Но следуют ли студенты оптимальной стратегии? Является ли стратегия «разведка + эксплуатация» в целом оптимальной для людей? Когнитивные психологи Питер Тодд и Джеффри Миллер лучше меня знают ответ на этот вопрос, так как являются экспертами по оптимальным стратегиям в различных ситуациях, требующих принятия решения. Они написали увлекательную и информативную статью «От “Гордости и предубеждения” к “Доводам рассудка”: формула “лучшее — враг хорошего” при поиске партнера»[208].

Статья начинается с истории немецкого астронома и математика Иоганна Кеплера. Его первая жена умерла от холеры в 1611 году. Кеплер горевал недолго: его первый брак не был счастливым. Вскоре он начал методично подыскивать вторую жену. В течение двух лет он ухаживал за одиннадцатью женщинами и с каждой проводил тщательное собеседование. Друзья уговаривали выбрать кандидатку номер четыре: женщину с высоким статусом и богатым приданым. Но она отвергла его предложение: не вынесла долгого ожидания. Тогда он выбрал свою личную фаворитку, которой оказалась кандидатка номер пять. Хотя она не принадлежала к самой богатой семье, она была образованна и обеспечила Кеплеру благоприятные условия для написания четырех крупных научных работ. Кеплер не спешил, провел разведку, отнесся к поискам с воодушевлением и энтузиазмом и сделал мудрый выбор. Он женился и был счастлив в браке.

Кеплер был ведущим математиком своего времени и, скорее всего, хорошо разбирался в основных теоремах вероятности. В статистике есть знаменитая задача, называемая «задачей секретаря». Вам предлагается принять наилучшее решение и нанять секретаря на основе ряда собеседований. Исследователи подсчитывают, сколько кандидатов из общего числа вы собеседовали, прежде чем нанять конкретного человека. Возвращаться к отвергнутым кандидатам нельзя; можно отвечать только «да» или «нет», пока решение о найме (финальное «да») не будет принято. Компьютерные симуляции показывают, что оптимальной стратегией в данном случае будет собеседовать первые 37% кандидатов (и всем им сказать «нет»), а далее решать, является ли новый кандидат лучше лучшего из тех 37%. Это называется «правилом 37%». И много ли людей ему следуют? Почти никто.

Допустим, у вас есть 100 потенциальных партнеров. Согласитесь ли вы сходить на свидания с 37 из них хотя бы раз, а потом применять «правило 37%» к оставшимся кандидатам, пока не найдете лучшего из оставшихся? Очень в этом сомневаюсь. Во-первых, 37 свиданий обойдутся вам в копеечку, да и психологически это весьма затруднительно. Во-вторых, даже если вы в конце концов найдете того самого единственного или единственную, он или она может сказать «нет». Получится, что все ваши упорные поиски были зря. Гораздо разумнее в данном случае начать встречаться с первым человеком, который вам сильно понравится, — при условии, что это взаимно.

Тем не менее любопытно узнать, что психологи провели массу экспериментов с «задачей секретаря», пытаясь минимизировать затраты на поиски партнера (не тратить время на свидание, а попытаться предугадать, подходит вам человек или нет). Но даже в условиях искусственного лабораторного эксперимента, где затраты на поиски близки к нулю, лишь малая толика испытуемых воспользовались оптимальной стратегией поиска. Например, лишь 30% студентов колледжа последовали «правилу 37%» в рамках эксперимента, оказавшись немногим лучше голубей, из которых 17% последовали этому правилу[209]. Хербрансон и коллеги, проводившие этот эксперимент, пришли к такому выводу: «В трех экспериментах и голуби, и люди последовательно не воспользовались оптимальным решением “задачи секретаря”. И что немаловажно, и люди, и голуби допустили одну и ту же ошибку: делали выбор слишком рано, не рассмотрев идеальное количество вариантов».

Если люди поспешно выбирают в лабораторных условиях, где затраты на поиски минимальны, когда речь заходит о реальном выборе партнера с высокими затратами и вероятностью отказа, они, скорее всего, будут вести себя еще менее осмотрительно. Экономисты считают, что люди выбирают далеко не оптимальных для себя партнеров, потому что слишком рано прекращают поиски[210]. Для большинства людей верно «правило 37%»: чем дольше поиски, тем лучше выбор.

МЕТОД ДЮЖИНЫ

Психологи Саманта Коэн и Питер Тодд проанализировали данные национальной выборки, собранные Центром по контролю заболеваний, с целью выяснить, сколько длится «разведка» в реальной жизни, когда речь идет о принятии решения о браке[211]. Оказалось, что некоторые люди подолгу встречаются с несколькими кандидатами и лишь потом заключают брак; другие выбирают тактику «много коротких свиданий» и быстро определяются. В терминологии серых синиц, первая группа проводила долгую разведку перед началом эксплуатации подходящего «участка»; вторая группа — короткую разведку. Литература о поведении животных и компьютерные симуляции делают однозначный вывод: короткая разведка приводит к большему количеству ошибок. Разумеется, если кто-либо из партнеров оказывается намного лучше других, необходимость в дальнейшей разведке отпадает, ведь выбор очевиден. Но в контексте реального поиска есть большое количество потенциальных партнеров, которые отличаются друг от друга лишь незначительно. И это значит, что длительная разведка предпочтительна. Данные Центра по контролю заболеваний указывают, что те, кто тратит меньше времени на разведку (быстро заключают брак после начала серьезных отношений), чаще разводятся, чем те, кто тратит больше времени на разведку до брака. В среднем «правило 37%» действует и здесь: чем дольше разведка, тем крепче брак.

Данные Центра по контролю заболеваний подтверждают «правило 37%». Но у ученых Питера Тодда и Джеффри Миллера есть несколько вопросов к этому правилу. Например, животные не различают между лучшим партнером и теми, кто попал в 10% лучших. Впрочем, животным не так важно найти лучшего из лучших: 10% лучших — уже хорошо. Что, если изменить критерий и вместо лучшего из лучших искать одного из лучших? Более поверхностные поиски — «разведка» на основе первых 14% кандидатов вместо 37% — обеспечивают высокую вероятность успеха, если количество потенциальных партнеров равно 100. Когда количество потенциальных партнеров равно 1000, еще более поверхностный поиск — разведка на основе первых 3% — обеспечивает вероятность найти партнера из лучших 10%. Другими словами, при 100 потенциальных партнерах достаточно тщательно присмотреться к первым 14 и далее выбрать того, кто лучше лучшего из этих 14. При выборке в 1000 потенциальных партнеров достаточно присмотреться к первым 30 и выбрать того, кто лучше лучшего из 30. Это несколько проще, чем «правило 37%».

Тодд и Миллер утверждают, что «метод дюжины» всегда достаточно эффективен, если необходимо найти вариант, входящий в лучшие 10%, независимо от поставленной задачи. То есть при поиске романтического партнера или новой квартиры оптимально рассмотреть минимум дюжину вариантов, прежде чем выбирать. Это намного проще «правила 37%», но в реальности все равно сложно. Кто вступает в двенадцать серьезных отношений до брака? Кеплер подошел к этому вопросу ответственно: на протяжении двух лет изучил одиннадцать кандидатур. Можно сказать, Кеплер воспользовался «методом дюжины» Тодда и Миллера.

БРАЧНАЯ ГЕОГРАФИЯ: КУПИДОН НЕ ЛЕТАЕТ НА БОЛЬШИЕ РАССТОЯНИЯ

Итак, статистическая наука и Кеплер вывели оптимальную стратегию принятия решений. Так почему мы ей не пользуемся? Помимо затрат на поиски и вероятности получить отказ, что еще нас останавливает? И как это связано с психологически насыщенной жизнью?

Ответить на этот вопрос могут социология и социальная психология. Социолог Пенсильванского университета Джеймс Боссард изучил 5000 лицензий на брак, выданных в Филадельфии и соседних округах в 1931 году, и сопоставил места проживания жениха и невесты[212]. Он хотел понять, далеко ли люди друг от друга жили, прежде чем вступить в брак, и составить «брачную географическую карту» Филадельфии. Если бы холостяки и холостячки проводили тщательную «разведку», рассудил Боссард, многие заключали бы браки с людьми, живущими далеко.

Но выяснилось, что в 1930-е годы филадельфийцы находили партнеров по соседству. Лишь 890 пар — 17,8% — состояли из жителя Филадельфии и жителя другого города. В оставшихся 82,2% оба партнера жили в Филадельфии до брака. Самым поразительным выводом исследования стал следующий факт: более половины пар жили не более чем в двадцати кварталах друг от друга, а 33,58% — в менее чем пяти кварталах. Похоже, в Филадельфии, где жили несколько сотен тысяч девиц и парней на выданье, большинство предпочитали выбирать в партнеры ближайших соседей. Иначе как объяснить, что большинство браков заключались между людьми, жившими менее чем в двадцати кварталах друг от друга? Размышляя о выводах исследования, Боссард заметил: «Хотя у Купидона есть крылья, похоже, он не умеет летать на большие расстояния».

Впрочем, соседями не всегда оказываются случайные люди. В Филадельфии образца 1931 года существовала этническая и расовая сегрегация[213]. В одном районе проживали люди, принадлежащие к одной культурной и религиозной общности и говорящие на одном языке или диалекте — тогда это было очень важно. Кроме того, люди, живущие рядом, имеют больше возможностей для повседневного общения, чем живущие далеко друг от друга. То есть шанс познакомиться с соседом намного выше.

Вы, возможно, подумали: хорошее исследование, но это было в 1931 году. С тех пор многое изменилось: и география проживания, и способы знакомства, и принцип выбора партнера для брака. В 1931 году межрасовые браки были редкостью; даже среди белого населения люди разных конфессий редко заключали браки. В наш век онлайн-дейтинговых платформ число потенциальных партнеров выросло в разы. Актуален ли до сих пор фактор географической близости?

Этим вопросом задалась Карен Хаандрикман с коллегами: ученые изучили статистику на основе всего населения Нидерландов[214]. Да, вы не ослышались: всего населения Нидерландов. Если точнее, ученые рассмотрели выборку из 289 248 человек, начавших жить гражданским браком в промежутке с 1 января до 31 декабря 2004 года.

Исследователи проанализировали, где партнеры обитали до начала совместного проживания. Поскольку имелась вероятность, что те, кто сообщил о совместном проживании в 2004 году, до этого уже жили вместе, ученые также проверили, где обитали партнеры за пять лет до 2004 года. В обоих случаях выяснилось, что подавляющее большинство партнеров жили на расстоянии не более километра друг от друга. Около 13% пар проживали примерно в 1 км; около 10,5% — на расстоянии 1 км друг от друга и за пять лет до начала совместного проживания. Средним расстоянием по Нидерландам оказалось расстояние в 6,2 км незадолго до начала совместного проживания, 7,8 км за пять лет до начала и 22,9 км при рождении. То есть половина всех нидерландцев, начавших жить вместе в 2004 году, выбрали партнера, родившегося от них на расстоянии около 20 км. Как видите, статистика подтверждает поговорку «мир тесен» даже в такой космополитичной европейской стране, как Нидерланды. Дейтинговые сервисы обрели популярность в начале 2000-х. Но в 2004 году нидерландский Купидон летал так же недалеко, как в Филадельфии в 1931 году. О чем это говорит?

ЭФФЕКТ БЛИЗОСТИ

В конце 1940-х годов социальные психологи Леон Фестингер, Стэн Шехтер и Курт Бак заинтересовались связью расстояния и отношений и решили провести исследование дружеских отношений в двух общежитиях Массачусетского технологического института — «Уэстгейт» и «Уэстгейт-Уэст»[215]. В отличие от города Филадельфии, на территории студенческого городка не было этнических анклавов, никакого Чайнатауна, где селились бы только китайские эмигранты, поэтому эффект нецелевой выборки (резидент сам выбирает жить в определенном районе) оставался минимальным.

Фестингеру и коллегам было прекрасно известно, где жили участники исследования, и они задали им один простой вопрос: «Назовите трех человек из “Уэстгейта” или “Уэстгейт-Уэст”, с кем вы общаетесь чаще всего». Так в микрокосмосе студенческого общежития подтвердились итоги филадельфийского и нидерландского исследований: 112 из 187 пар друзей, то есть 60%, жили на одном этаже или на разных этажах одного корпуса. Лишь 7 пар друзей жили в четырех и более корпусах друг от друга. Выходит, физическое расстояние имеет значение. Другой интересной находкой этого исследования стала важность функционального расстояния. У тех, кто жил ближе к лестнице, имелась более высокая вероятность подружиться с человеком с другого этажа, чем у тех, кто жил дальше от лестницы. Физическое и функциональное расстояние определяет частоту случайных встреч, а чем чаще люди встречаются в неформальной обстановке, тем выше вероятность завязать дружбу. Похоже, в контексте студенческого общежития, где собрались люди из разных культурных, этнических и религиозных слоев, реальное значение имеет географическая близость и частота случайных встреч. Но почему последний фактор так важен?

ЭФФЕКТ ЗНАКОМСТВА С ОБЪЕКТОМ

Обычно социальные психологи устанавливают связь между двумя переменными в реальном мире (географическая близость и дружба, например), затем проверяют причинно-следственные механизмы, то есть устанавливают наличие не просто корреляции, а причинно-следственной связи. Повторяющиеся случайные встречи усиливают ощущение привычности и комфорта. Один из величайших социальных психологов всех времен Боб Зайонц провел несколько экспериментов по изучению этого феномена, который он назвал «эффектом знакомства с объектом»[216].

Еще до начала экспериментов Зайонц проанализировал имеющиеся исследования, устанавливающие связь между частотой использования слов и их «приятностью» (положительным или отрицательным значением). Ученые Эдвард Торндайк и Ирвинг Лордж изучили литературу и журналы 1920-х и 1930-х годов и установили, как часто используется то или иное слово. «Приятность» слов выводилась на основе оценок носителей английского языка. Так, слово «хороший» считается хорошим, но слово «лучше» — сравнительная степень «хорошего» — по логике должно восприниматься как более приятное. Однако слово «хороший» встречается намного чаще слова «лучше» — и, как ни странно, носители оценивали его как более «приятное».

Итоги исследований частоты использования слов оказались очень увлекательными, но все же это была всего лишь корреляция, то есть причинно-следственную связь между частотой использования слова и его «приятностью» установить не удалось. Тогда Зайонц разработал эксперимент, в котором участникам предлагались бессмысленные слова: иктитаф, афворбу, сарицик. Экспериментатор сообщал участникам, что это турецкие слова (на самом деле это было не так), и объяснял, как они произносятся. Затем участники должны были произнести эти слова и угадать, значат ли они что-то хорошее или плохое. Некоторые слова показывали участникам всего один или два раза, другие — от десяти до двадцати пяти раз. Таким образом Зайонц манипулировал фактором привычности. Он обнаружил, что все двенадцать бессмысленных слов чаще оценивали как «хорошие», когда они попадались участникам большее число раз, и реже — если меньшее. Затем он воспроизвел тот же эксперимент с китайскими иероглифами. В следующем эксперименте он взял фотографии четверокурсников Мичиганского университета и выяснил, что чем чаще участникам показывали фотографию, тем больше им нравился изображенный на ней человек.

На этом история «эффекта знакомства с объектом» не заканчивается. Ричард Морланд и Боб Зайонц провели «полевой» эксперимент в реальных условиях колледжа[217]. Они выбрали четырех девушек-ассистенток, чья привлекательность оценивалась одинаково, и попросили их посещать вводный курс по психологии с разной частотой. Одна девушка ни разу не была на лекциях, вторая посетила пять лекций, третья — десять, а четвертая — пятнадцать лекций за семестр. Девушкам давали указания: войти в аудиторию, подняться по одной и той же лестнице, сесть в одном и том же месте, чтобы большинство студентов их видели. Девушки были одеты в похожую повседневную одежду.

В конце семестра студентов вводного курса попросили оценить фотографии четырех студенток по степени привлекательности, знакомства и общих интересов (с оценивающим). Результаты оказались очень похожи на предыдущие лабораторные эксперименты Зайонца: оценка привлекательности (ее оценивали по шкале

от 1 до 7) увеличивалась прямо пропорционально частоте посещения лекций. Девушка, которая ни разу не была на лекциях, получила оценку 3,62; та, что пришла пять раз, — 3,88; та, что пришла десять раз, — 4,25; та, что пришла пятнадцать раз, — 4,38.

Кроме того, чем чаще студенты видели девушку, тем больше им казалось, что у них с ней много общего. Что любопытно, эффект знакомства с объектом, похоже, имеет бессознательную природу. Например, когда студентов спрашивали, знакомы ли они с этими четырьмя девушками, никто не ответил «да». Кое-кто (очень мало) ответил, что видели их раньше. При этом девушек, которые посетили лекцию 10–15 раз, оценивали как более знакомых.

Серия экспериментов Зайонца и коллег доказала, что многократные встречи с объектом не только усиливают ощущение знакомства, но и создают иллюзию схожести (что у девушек и оценивающего есть много общего) и вызывают симпатию. Исследования, проведенные учеными до Зайонца, убедительно продемонстрировали связь между иллюзией схожести и влечением[218]. Новые эксперименты показали, что географическая близость способствует усилению привычности и иллюзии схожести, повышая привлекательность непосредственно окружающих нас людей. Эти изящные эксперименты подтверждают, что частые встречи усиливают симпатию, и устанавливают причинно-следственную связь, которой так не хватало исследованиям о филадельфийских и нидерландских парах. Многократные случайные встречи действительно усиливают симпатию людей друг к другу, что часто выливается в романтические отношения.

ЭФФЕКТ ЗНАКОМСТВА С ОБЪЕКТОМ В ДРУГИХ СФЕРАХ ЖИЗНИ

Эффект знакомства с объектом проявляется и в других сферах жизни. К примеру, вы когда-нибудь задумывались, почему американские города и пригороды так похожи друг на друга? Когда я впервые побывал в большом торговом центре на Статен-Айленде, меня поразили его размеры и количество магазинов. Позже я попал в торговый центр поменьше в пригороде Портленда, штат Мэн, и был весьма озадачен. Почему эти два торговых центра выглядели абсолютно одинаково? Почему в них были одни и те же магазины?

В аспирантуре я начал ездить на психологические конференции в различных городах США и испытал аналогичное чувство. Я прилетал в большой аэропорт, обычно находившийся в пригороде крупного города. Садился в такси и ехал по широкому многополосному шоссе мимо торговых центров и коттеджных поселков, будто вырезанных по одному шаблону, пока не попадал в центр города, где обычно проходят конференции. Почему же все города выглядят одинаково? В Японии не так: Токио и Осака — крупные города со множеством высотных зданий и большими железнодорожными вокзалами. Но у каждого города свой облик — возможно, потому, что в них столько разных местных магазинчиков, ресторанов и кафе. В американских пригородах везде одни и те же магазины: «Таргет», «Хоул фудз», и одни и те же рестораны — «Чизкейк фэктори», «Панера». Сразу и не разберешь, в Лос-Анджелесе ты или в Нью-Йорке.

В Шарлоттсвилле я каждый день ходил в местную кофейню и никогда не ходил в «Старбакс». Но в путешествиях внезапно понимал, что обожаю «Старбакс». Встречая одного из аспирантов в коридорах психологического корпуса университета в Шарлоттсвилле, я всегда приветствовал его коротким «привет». Но, встретив того же аспиранта на конференции в Лас-Вегасе, я чуть не бросился к нему с объятиями и не воскликнул: «Гэри, привет, я так рад тебя видеть!» Стал бы я обниматься с ним в Шарлоттсвилле? Конечно нет. Значит, можно сделать вывод, что знакомые люди и магазины кажутся более привлекательными, когда человек находится вдали от привычных мест в окружении незнакомцев. Возможно ли, что эффект знакомства с объектом усиливается в незнакомой обстановке?

Чтобы это выяснить, мы с моими студентами решили изучить данные переписи населения США о смене места жительства и выяснить, часто ли люди знакомятся с другими, рассудив, что в городе, где люди часто переезжают, шанс быть окруженным незнакомцами выше, чем в городе, где люди редко меняют место жительства[219]. Мы проверили, где чаще встречаются сетевые магазины вроде «Чилиз», «Хоул фудз», «Пэйлесс шуз»: в «мобильных» штатах (Невада, Флорида) или «стабильных» (Пенсильвания, Западная Виргиния). Наша идея заключалась в том, что сетевые магазины привычнее локальных в новом городе и усиливают психологический комфорт. Следовательно, они должны быть более популярны в штатах, где много недавно переехавших, например в Неваде и Флориде. И действительно, в «мобильных» штатах сетевых магазинов оказалось больше, чем в «стабильных». Закономерность сохранялась, даже когда мы исключили факторы среднего дохода и общей численности населения (потому что более густонаселенные штаты с более обеспеченным населением, естественно, привлекают бизнес).

Мы также выяснили, что студенты Виргинского университета, которые в детстве чаще переезжали, отдавали предпочтение сетевым магазинам чаще, чем студенты, которые выросли в одном месте. В последней серии экспериментов мы манипулировали условием смены места жительства, разделив участников на три группы. Одна группа должна была представить, что после окончания Виргинского университета получит работу, подразумевающую переезд в новый город каждые два года. Вторая группа должна была представить, что после окончания университета устроится на работу и проживет в одном городе не менее десяти лет. Третья группа — контрольная — должна была представить типичный день из своей жизни. Затем участникам предложили модифицированную версию эксперимента Зайонца на проверку эффекта знакомства с объектом: вариант с китайскими иероглифами и фотографиями людей.

Во всех трех группах наблюдался эффект знакомства с объектом, что подтвердило наши предыдущие выводы. Но что интересно, в группе, которая должна была представить, что будет часто переезжать, проявления этого эффекта были особенно сильными. То есть люди, представившие, что им придется чаще переезжать в будущем, начинали больше «цепляться» за знакомые китайские иероглифы или знакомые лица, чем те, кто представлял, что будет долго жить в одном месте, или думал о своем типичном дне. Выяснилось также, что люди, представлявшие переезды, использовали больше слов с «тревожным» значением, говоря о своей жизни в будущем, чем люди, представлявшие стабильную жизнь, или участники контрольной группы. Чем больше слов с «тревожным» значением участники использовали, тем сильнее проявлялся эффект знакомства с объектом. Иными словами, стресс и тревожность усиливают привлекательность знакомых объектов.

Эффект знакомства с объектом — феномен, воспроизводимый во многих экспериментах. Читать о нем забавно, но давайте критически оценим его возможные последствия. Рассмотрим «задачу секретаря» применительно к поиску партнера. Предполагается, что человек изучает незнакомых кандидатов, прежде чем принять оптимальное решение и выбрать одного. Если человек хочет найти действительно хорошего партнера, надо серьезно рассмотреть не менее дюжины кандидатур. Это связано с огромным стрессом. По данным психологических исследований, склонность людей симпатизировать знакомым объектам и избегать лишних усилий приводит к слишком поспешным бракам. Наши собственные исследования показывают, что эта дурная мыслительная привычка усиливается, когда мы испытываем стресс. И, как ни парадоксально, в новом месте склонность к консервативному мышлению обостряется, и человек жаждет привычного.

Когда я учился в Бейтском колледже, кроме меня, там было всего три студента из Японии: Йоко, Киёми и Марико. К стыду своему, признаю, что общался с ними намного больше, чем стоило бы. Какой смысл проделывать такой далекий путь, приезжать из Токио в Льюистон, штат Мэн, и там продолжать общаться с другими японцами? С рациональной точки зрения это не имеет смысла, но объяснимо с психологической. Люди одной культуры понимают друг друга и сочувствуют друг другу. Силу привычки нельзя отрицать. Привычное успокаивает. Это психологический аналог плюшевого медведя. Как ни парадоксально (и ни прискорбно), эффект знакомства с объектом проявляется сильнее всего, когда мы исследуем мир и попадаем в некомфортные ситуации: именно тогда мы больше всего нуждаемся в «психологическом плюшевом медведе».

РЕМОНТ ИЛИ ПЕРЕЕЗД

В качестве примера возьмем поиск жилья. Переехав в новый город, где вы снимали жилье? А если потом купили дом, то где? В Японии есть поговорка: «сумэба мияко». Она означает, что, если человек где-то пожил, даже если приехал в какой-либо город вынужденно, тот со временем становится для него «столицей» или лучшим городом мира. Когда я нашел работу в Университете Миннесоты, мы год снимали квартиру в центре Сент-Пола. Большинство людей рекомендовали нам жить в центре Миннеаполиса. И действительно, поначалу Сент-Пол казался нам менее удобным, чем Миннеаполис. Но потом мы нашли рядом кофейню, которая нам понравилась, и полюбившийся японский ресторан. В октябре нам пришлось переехать, и мы стали искать квартиру в том же районе Сент-Пола. Потом переехали в Шарлоттсвилл и сразу купили маленький дом в районе Норт-Даунтаун. Через десять лет наша семья увеличилась до четырех человек, и в старом доме стало тесно. Как думаете, в каком районе мы нашли дом побольше? Конечно же, в Норт-Даунтауне!

В популярном телешоу «Ремонт или переезд» семейные пары сталкиваются с необходимостью сделать в доме капитальный ремонт. Одна из ведущих, Хилари, — дизайнер, она помогает парам сделать ремонт. Второй ведущий, Дэвид, — агент по недвижимости, он помогает найти новый дом в новом районе. Дэвид показывает семьям три дома, соответствующие их критериям. Как правило, дома, которые он предлагает, объективно лучше, чем отремонтированный старый дом. Но я ни разу не видел, чтобы на этом шоу пара выбирала переезд, а не отремонтированный старый дом. Слишком сильна привязанность к знакомому району. Это типичный пример предвзятого отношения к более привычным вещам, о котором мы говорили ранее.

Специалист по поведенческой экономике Ричард Талер обнаружил схожий эффект, называемый «эффектом владения»[220]. Представьте, что вы купили у меня кофейную чашку за пять долларов. Через неделю я спрашиваю, можно ли выкупить чашку обратно и за сколько. По логике стоимость чашки за эту неделю не должна была увеличиться: подержанная чашка стоит дешевле новой. Но в ходе экспериментов выяснялось, что большинство людей теперь хотят за нее больше первоначальной стоимости. Обладатели чашки соглашались продать ее минимум за двойную цену от первоначальной, то есть хотели продать чашку, купленную за пять долларов, минимум за десять долларов. Такова психология обладания, или «эффект владения». Если объект побывал в вашем владении, его стоимость для вас увеличивается. Именно поэтому большинство людей переоценивают стоимость своего жилья. Они владеют этим жильем, оно кажется им привычным, нравится, и они считают его более ценным, чем другие, — поэтому участники шоу «Ремонт или переезд» чаще выбирают ремонт, а не переезд.

Привычность часто кажется более притягательной, чем разнообразие. В одном исследовании потребителей просили спланировать перекус на три дня[221]. Те выбирали три разных перекуса: например, батончик «Кит-Кат» в первый день, кекс во второй и шоколадку в третий. Видимо, им казалось, что три дня подряд они не захотят есть одно и то же — это слишком скучно. Им хотелось разнообразия. Но, что удивительно, когда тех же людей просили закупить перекусы на три дня, они покупали три одинаковых любимых перекуса, а не три разных (я бы выбрал «Кит-Кат»).

Напрашивается вывод: нам нравится идея разнообразия, но в конце концов мы выбираем одни и те же старые добрые продукты. Нам нравится идея ходить в разные рестораны каждую неделю, но в реальности мы, скорее всего, выберем любимый ресторан и будем ходить туда снова и снова. На стадии планирования мы стремимся к разнообразию. Увлекательно представлять, как мы будем есть разные перекусы каждый день, как и мечтать о походе в Альпы. Но на стадии реализации идеи нас тянет к привычному и легкому, потому что мы начинаем принимать во внимание прочие практические факторы (например, долгий перелет до Швейцарии). Столкнувшись с необходимостью выбирать, мы не станем рисковать, а выберем гарантированного «победителя». Мы выберем что-то знакомое, потому что новизна требует слишком больших усилий. В долгосрочной перспективе человек стремится к новизне; в краткосрочной — к безопасности. Теплая и уютная привычность обладает над нами удивительной властью и мешает жить психологически насыщенной жизнью.

С этим связана еще одна общечеловеческая склонность: неприятие потери[222]. Даниэль Канеман и Амос Тверски провели такой эксперимент: опросили участников, что бы они предпочли, будь у них 50-процентный шанс выиграть тысячу фунтов или 100-процентный шанс выиграть 450 фунтов. По логике следует выбрать первый вариант, так как ожидаемая ценность в размере 500 фунтов больше, чем ожидаемая ценность в размере 450 фунтов. Но большинство людей выбирают второй вариант. Всем нужная верная прибыль, а не гипотетическая, даже если гипотетическая прибыль больше верной. Верная прибыль приятна и комфортна. Гипотетическая связана с риском, вызывает тревогу и дискомфорт. Неприятие потери способствует консерватизму в принятии многих решений[223]. Но если всегда выбирать верную прибыль, человек так никогда и не выйдет из зоны комфорта. А если никогда не выходить из зоны комфорта, мы никогда не столкнемся с неожиданным.

Существует бесконечное множество эмпирических и реальных доказательств эффекта знакомства с объектом и власти привычки и определенности над человеком, и может сложиться впечатление, что большинство людей обречены никогда не узнать, что такое психологически насыщенная жизнь. Но тут есть одно интересное уточнение. Дело в том, что люди не всегда знают, чего хотят. Перспектива заговорить с незнакомым человеком может казаться пугающей, но, когда это случается на самом деле, мы получаем от разговора истинное удовольствие. Другими словами, мы часто недооцениваем радость от непривычных поступков — того же общения с незнакомцем. Социальные психологи Ник Ипли и Джулиана Шредер придумали хитроумный эксперимент и провели его в реальных условиях — в поезде метро[224]. Они проверяли, нравится ли людям общаться с незнакомцами. Их помощники подошли к 118 пассажирам на станции «Хоумвуд», одной из первых станций экспресс-ветки, ведущей к терминалу «Миллениум» в центре Чикаго. С пассажирами при этом велась предварительная работа: одной трети сказали, чтобы они постарались «заговорить с незнакомым человеком в поезде, попытались наладить общение и узнать о нем что-то интересное». Второй трети советовали «помалкивать и наслаждаться одиночеством в поезде». Последняя треть пассажиров получила указания «вести себя как обычно». Всем пассажирам выдали конверт с опросом и велели пройти его в конце поездки и отправить по почте в предоставленном маркированном конверте. Из 118 человек опрос отправили 97. Те, кому предварительно сказали заговорить с незнакомцем, оценили свою поездку на поезде как более приятную и веселую, чем те, кому велели быть в одиночестве или вести себя как обычно.

Любопытно, что затем Ипли и Шредер провели другой эксперимент с участием 105 пассажиров на той же станции «Хоумвуд». Пассажиров попросили представить, что бы они почувствовали, если бы их попросили заговорить с незнакомцем, ни с кем не говорить или вести себя как обычно. Результаты оказались противоположными данным реального эксперимента: когда участники представляли гипотетический разговор с незнакомцем, им казалось, что тот будет намного менее приятным и принесет им меньше положительных эмоций, чем поездка в одиночестве или типичное поведение. Мы ошибаемся, думая, что одиночество лучше разговора с соседом по вагону. Нам только кажется, что привычный распорядок лучше новых социальных связей: это искажение, следствие нашей тяги к привычному. Мы выбираем подходящего кандидата в сотрудники или потенциальные мужья, не уделив достаточно времени разведке. Чтобы исследовать новое и неизвестное, необходимо преодолеть это искажение.

МНОГОЧИСЛЕННЫЕ ПЛЮСЫ НОВИЗНЫ

Стив Джобс не отличался тягой к привычному — уже в девятнадцать лет он охотно исследовал незнакомую страну (Индию). К сожалению, там он заболел и сильно похудел. Но много лет спустя говорил, что именно благодаря путешествию по Индии научился доверять интуиции. Джобс отличался уникальным мышлением, сочетавшим рациональность и интуицию, и принимал как блестящие, так и спорные решения.

Стив Джобс был уникумом, единственным в своем роде. Можно ли сказать, что всякий побывавший в Индии извлечет из этого путешествия такую же пользу? Или опыт Джобса уникален? Социальные психологи Энджела Ка-Э Люн, Уильям Мэддакс, Адам Галински и Чи-Юэ Чиу собрали массу свидетельств, доказывающих, что мультикультурный опыт способствует креативности[225]. Участникам их экспериментов предлагалось решить задачу Дункера со свечой. Испытуемому даются свеча, коробок спичек и коробка с канцелярскими кнопками. Необходимо прикрепить свечу к стене таким образом, чтобы воск не капал на стол или на пол[226]. Эта задача часто используется для проверки творческих способностей. Студенты бизнес-школ, у которых был опыт проживания за границей, чаще находили решение задачи Дункера, чем студенты, не имевшие такого опыта. Результаты подтвердились и в экспериментах с другими задачами на креативность.

Но почему мультикультурный опыт связан с креативностью? Люн с коллегами отвечает: соприкасаясь с разными культурами, люди усваивают новые идеи и концепции. Например, переехав в США, я познакомился с одной совершенно новой для меня концепцией: что, оказывается, можно самому построить и отремонтировать дом. Для американца это совершенно нормально. Для японца — радикально. Мы в Японии тоже делаем кое-что своими руками, но обычно это что-то небольшое, например книжные полки. До переезда в США я и представить не мог, что непрофессионал может попытаться отремонтировать или построить целый дом самостоятельно. Дух фронтира был мне незнаком. Американские каркасные дома — гениальное изобретение, существенно облегчающее строительство. Этих концепций прежде не существовало в моей картине мира, но теперь они кажутся нормальными. Готов поспорить, мои друзья из Токио решили бы, что я сошел с ума, скажи я им, что решил построить дом с нуля.

Люн с коллегами также рассудили, что, соприкасаясь с разными культурами, человек начинает понимать, что одно и то же поведение может интерпретироваться по-разному. Хороший пример — улыбка[227]: в детстве меня учили не улыбаться на людях, так как в Японии это считается невежливым. Но когда я приехал в США, мне все говорили, что надо чаще улыбаться, потому что это вежливо! Теперь, когда я возвращаюсь в Японию, мне приходится делать над собой усилие, чтобы не улыбаться. Однажды я отправился в универмаг в торговом районе Гиндза и зашел в лифт, где уже были другие люди. Я заметил ужас на их лицах: они меня боялись! Но почему? Я же дружелюбный японец, такой же, как они! Только через секунду я понял, что смотрел им в глаза и улыбался — а японцы считают, что это очень невежливо. В Японии, войдя в лифт, никогда нельзя смотреть людям в глаза. Надо смотреть себе под ноги и никому не докучать. Люн с коллегами считают, что подобный опыт помогает понять многочисленные значения одного поведения, а это, в свою очередь, подсказывает, как найти множество применений одному инструменту или идее.

Недавний метаанализ показал, что польза мультикультурного опыта не ограничивается развитием креативности[228]. Например, люди, имеющие опыт жизни за границей, имели более отчетливое представление о собственном «я» и цели своей жизни. Такие люди охотнее доверяют людям, они более способны к пониманию и эмпатии. У повидавших свет меньше негативных стереотипов и предрассудков, они не склонны к дискриминации непохожих на себя людей.

Следует отметить, что у мультикультурного опыта есть и негативные последствия[229]. Например, люди с богатым мультикультурным опытом охотнее верят в идею морального релятивизма — концепцию относительности морали, «плохого» и «хорошего». Мало того, при возможности сжульничать в решении задачи люди с мультикультурным опытом делали это чаще, чем те, кто его не имел[230].

Если помните, Стив Джобс солгал аудитории о некоторых функциях своих продуктов на презентациях. Он также регулярно парковался на месте для инвалидов у супермаркета «Хоул фудз». Джобс демонстрировал все признаки морального релятивизма. Но ему не откажешь в творческом гении. Как-никак он помог создать компьютер «Макинтош», айпод, айпад и айфон. Вот что он говорил о своих любимых музыкантах Бобе Дилане и «Битлз»: «Они постоянно развивались, двигались вперед, совершенствовали свое искусство. Я тоже все время стремился ни на секунду не останавливаться. Иначе все получилось бы, как в песне Дилана: кто постоянно не перерождается, умирает[231]. Поэтому не останавливайтесь. Продолжайте исследовать вопреки когнитивным ловушкам. Возможно, вас ждет награда: креативность, мудрость, накопленная с опытом, и партнер из 10% лучших.

Глава 11. Что нас не убивает

…Для типически здорового, напротив, болезнь может даже быть энергичным стимулом к жизни, к продлению жизни… он обращает в свою пользу вредные случайности; что его не губит, делает его сильнее[232].

Фридрих Ницше. Ecce Homo

НИЦШЕ: «ЧТО ЕГО НЕ ГУБИТ, ДЕЛАЕТ ЕГО СИЛЬНЕЕ»

В большинстве случаев психологически насыщенный опыт является результатом преднамеренного действия. Люди добровольно едут учиться за границу, добровольно читают Марселя Пруста и смотрят фильм Аньес Варда, добровольно берутся за ремонт своими руками. Но как насчет непреднамеренного опыта? Таким неожиданным испытанием может стать природная катастрофа: землетрясение или ураган; им может быть болезнь. После переживания подобного люди часто меняют взгляд на мир. Так можно ли сказать, что неожиданные испытания делают нашу жизнь более психологически насыщенной?

Философ Фридрих Ницше считал землетрясение своего рода катарсисом. Он писал: «Землетрясение засыпает много колодцев и создает много томящихся жаждою, но оно же вызывает на свет внутренние силы и тайны»[233]. Ницше был специалистом по античной философии, прекрасно осведомленном обо всем, что касалось античного мира. Он считал древних греков величайшим воплощением человеческой мощи в кризисную пору, восхищался их волей к жизни и созиданию. Тяжелые времена нередко подсвечивают в человеке лучшее.

Философские очерки Ницше иронично озаглавлены «Почему я так мудр», «Почему я так умен», «Почему я пишу такие хорошие книги»[234]. У философа было отличное чувство юмора. Чему он обязан своими многочисленными философскими прозрениями? По его собственным словам — болезни. В 1869 году 24-летний Ницше получил должность декана кафедры классической филологии Базельского университета и стал самым юным деканом в истории. Но в 1876-м из-за болезни он был вынужден покинуть Базель. Продолжительная болезнь заставила его полностью изменить привычки и оградить себя от типичных условностей. Позже он вспоминал, что «она [болезнь] позволила, она приказала мне забвение; она одарила меня принуждением к бездействию, к праздности, к выжиданию и терпению… Но ведь это и значит думать!»[235] Заболев, он прекратил читать и начал думать. Вспоминая свою жизнь, он говорил, что никогда не был счастливее, чем в самые болезненные периоды своей жизни. Болезнь возвращала его в самое естественное состояние. «Рассматривать с точки зрения больного более здоровые понятия и ценности и, наоборот, с точки зрения полноты и самоуверенности более богатой жизни смотреть на таинственную работу инстинкта декаданса… Теперь у меня есть опыт, опыт в том, чтобы перемещать перспективы»[236]. Ницше считал, что болезнь научила его «перемещению перспектив» и мудрости, подразумевая, что испытания способствуют психологической насыщенности.

ЗАМЕЧАТЕЛЬНАЯ ЖИЗНЬ ДАНИЭЛЯ КАНЕМАНА

В 2002 году Даниэль Канеман стал лауреатом Нобелевской премии по экономике. В 1970-е и 1980-е годы Канеман с коллегой Амосом Тверски опубликовали ряд влиятельных научных работ и закрепили за собой звание самых уважаемых психологов в мире. Работы Канемана не только изменили представление психологов о когнитивной сфере, но и произвели революцию в концепции рациональности, на которой зиждется вся современная экономика. В знаменитой работе 1974 года Тверски и Канеман описали три типа эвристик: эвристику репрезентативности, эвристику доступности и эвристику привязки и корректировки[237]. Об этих трех эвристиках впоследствии были написаны тысячи научных работ. (В одном лишь 2022-м работу 1974 года процитировали в 4851 научной статье — свидетельство, что даже в наши дни она остается влиятельной.)

Однако Канеман, который умер в 2024 году в возрасте девяноста лет, был не просто Нобелевским лауреатом. Он прожил удивительную жизнь[238]. В семь лет ему удалось бежать из оккупированного нацистами Парижа. В своей биографии он вспоминал один страшный случай: «Это случилось в конце 1941-го или в начале 1942 года. Евреи должны были носить звезду Давида и соблюдать комендантский час — после шести вечера не выходить на улицу. Я пошел играть со своим другом-христианином и задержался. Вывернул коричневый свитер наизнанку, чтобы пройти несколько кварталов до дома. Я шел по безлюдной улице и увидел немецкого солдата. На нем была черная форма, а меня предупреждали, что военных в черной форме следует опасаться больше других — это были солдаты СС. Я приблизился к нему, ускорил шаг и заметил, что он пристально на меня смотрит. Он подозвал меня, подхватил на руки и обнял. Я испугался, что он заметит звезду на оборотной стороне свитера. Он говорил со мной на немецком с большим чувством. Поставил меня на землю, открыл бумажник, достал фотографию мальчика и дал мне немного денег». Канеман чудом спасся. Он продолжал: «Я вернулся домой, убедившись, что мама была права, когда говорила, что человеческая натура бесконечно сложна и интересна». Канеман считал, что именно мать вдохновила его стать психологом.

Отца Канемана интернировали в Дранси и должны были отправить в лагерь смерти. Но вмешался его работодатель, и его отпустили. Семья бежала в Виши, но после прихода немцев им снова пришлось уехать, на этот раз в Центральную Францию. Отец Канемана умер в 1944 году, а после войны семья переехала в Палестину.

Канеман окончил Еврейский университет и год служил в израильской армии начальником взвода. После этого год отработал офицером психологической службы Минобороны Израиля и поступил в аспирантуру Калифорнийского университета в Беркли. У него были очень разносторонние интересы, и он изучал самые разные темы: подпороговое восприятие, оптические установки, системы оценки личности, философию науки Людвига Витгенштейна. Прежде чем он начал сотрудничать с Амосом Тверски в знаменитых исследованиях когнитивных искажений, он изучал психоанализ, память, зрение и мотивацию. Перестав сотрудничать с Тверски, занялся изучением удовольствия и боли, счастья и удовлетворенности жизнью и в каждой сфере совершал фундаментальные открытия.

Человек, сделавший такой заметный вклад в общество как военный, педагог и ученый, наверняка считал свою жизнь полной смысла, решите вы. Но нет, сам Канеман не описывал свою жизнь как осмысленную. В интервью 2018 года он сказал: «Помню разговор с Мартином Селигманом, основателем позитивной психологии: тот пытался убедить меня, что я прожил осмысленную жизнь. А я настаивал — и до сих пор так считаю, — что прожил интересную жизнь. Что такое “осмысленная жизнь”, я не понимаю»[239].

Канеман также не считал свою жизнь абсолютно счастливой. В том же интервью он признавался: «Четыре года своей жизни я один работал над книгой. Это было ужасно, я был несчастлив». Канеман бежал из оккупированного Парижа и во время Второй мировой войны провел в бегах почти четыре года. Он получил Нобелевскую премию, его жизнь была отмечена самыми крутыми взлетами и падениями. Сам он говорил, что к его жизни лучше всего подходит определение «интересная». А я бы назвал ее психологически насыщенной.

УРАГАН В НЬЮ-ЙОРКЕ

29 октября 2012 года на Нью-Йорк обрушился ураган «Сэнди». 64-летний Такаси Фудзимото жил один в подвальной квартире на Статен-Айленде. Он работал с фотографическим осветительным оборудованием, и в квартиру полилась вода. Он попытался выдернуть шнур из розетки и получил сильный удар током. Всю ночь он находился в затопленной квартире, периодически приходя в сознание и теряя его снова. Наутро хозяин дома нашел его в луже воды и вызвал скорую. Фудзимото 37 дней пролежал в больнице, пережил инсульт и пострадал от ожогов. Его имущество было почти полностью уничтожено. Католическая благотворительная ассоциация выделила ему 500 долларов на покупку зимней куртки, одежды и ботинок. Этот случай описывали в «Нью-Йорк таймс»: «Мистер Фудзимото прослезился, говоря о людях, помогавших ему после урагана. “Это полностью изменило мое мировосприятие”, — сказал он»[240].

Столкновение Фудзимото с ураганом — чистая случайность. Он с гордостью заявлял, что предыдущие тридцать шесть лет жил самостоятельно, но околосмертный опыт его изменил. Это было ужасно, но он укрепился в вере в людей и даже продолжил жить в той же квартире с теми же соседями и хозяином дома.

Нью-Йорк довольно быстро оправился от урагана «Сэнди», а вот Новый Орлеан восстанавливался от урагана «Катрина» несколько лет. В 2018 году — через тринадцать лет после урагана — Джо Бриджес с сыном Джорданом размышляли о его последствиях[241]. Сначала их эвакуировали в Атланту, затем в Вашингтон. В январе 2006 года они вернулись в Новый Орлеан. «Я опешил, ведь мы жили в Вашингтоне, где царят красота и порядок. Новый Орлеан выглядел как после взрыва бомбы». В 2018 году Джордан все еще видел повсюду брошенные после урагана дома и описывал последствия «Катрины» как «пелену», нависшую над городом. Несмотря на разрушения, он сказал: «Думаю, из-за урагана Новый Орлеан стал лучше. Мы стали сильнее и ближе друг к другу. Пережив такое значительное событие вместе с близкими и друзьями, мы обрели связь, которая сохранится навсегда». Ураганы «Катрина» и «Сэнди» разрушили много жизней, но, как отмечал Ницше, подсветили одно из лучших человеческих качеств — способность к состраданию[242].

ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЕ В КОБЕ

17 января 1995 года Кобе и близлежащие районы пострадали от землетрясения мощностью 7,3 балла. Эпицентр землетрясения Хансин-Авадзи пришелся на центр Кобе, города с населением 1,42 миллиона. Катастрофа обрушила дома, уничтожила трассы и вызвала множество пожаров. Кобе стал похож на зону военных действий. Более ста тысяч домов были полностью уничтожены, погибли 6400 человек. В Японии сейсмоопасными зонами считаются Токио и Тохоку, а в Кобе и Кансай землетрясения случаются редко. Жители региона были поражены и опустошены случившимся.

Глубоки ли психологические шрамы, оставленные подобным опытом? Я решил исследовать эту тему и провел в Кобе академический отпуск в 2012–2013 годах[243]. Я проанализировал отчеты префектуры Хёго по восстановлению города Кобе и окрестностей за 2001, 2003, 2005 и 2011 годы. Страховые компании осматривали поврежденные дома и распределяли их на четыре категории: полное разрушение, 50-процентное, частичное и отсутствие повреждений. К 2001 году все физические разрушения в Кобе и окрестностях были полностью ликвидированы, то есть на момент первого отчета жилищные условия респондентов, чьи дома были полностью уничтожены в 1995 году, существенно не отличались от тех, чьи дома не пострадали при землетрясении.

Однако у тех, кто лишился крова, остались психологические шрамы. В 2001 году жители Кобе, чьи дома были полностью разрушены землетрясением, сообщали, что намного меньше удовлетворены своей жизнью, чаще испытывают негативные эмоции и чаще болеют по сравнению с жителями, чьи дома не пострадали в 1995 году. Оказывается, время лечит не все раны: результаты отчетов 2003, 2005 и даже 2011 годов — через шестнадцать лет после землетрясения — практически не отличались от результатов 2001 года. Психологический иммунитет не выстоял перед разрушительным эффектом землетрясения. Даже спустя шестнадцать лет пострадавшие были менее счастливы, испытывали больше негативных эмоций и чаще болели.

Наши исследования также показали, что чем сильнее пострадали дома жертв, тем выше была вероятность, что в землетрясении жертвы лишились близкого. Смерть близкого, безусловно, могла оказать длительный негативный эффект на благополучие. Мы решили сопоставить физический ущерб и человеческие потери и обнаружили, что разрушение домов и потеря близкого влияли на благополучие пострадавших, даже если эти два события не произошли одновременно. Степень неудовлетворенности жизнью, негативные эмоции и проблемы со здоровьем усиливались в зависимости от серьезности разрушений и числа близких людей, которых пострадавшие лишились при землетрясении. Одним словом, в случае трагического землетрясения в Кобе поговорка «время лечит» не подтвердилась.

ПРИРОДНЫЕ КАТАСТРОФЫ И ПРОСОЦИАЛЬНОСТЬ

В книге «Строительство рая в аду» Ребекка Солнит описывает многочисленные примеры просоциальных действий у жертв природных катастроф[244]. Например, после землетрясения 1906 года в Сан-Франциско Анна Холсхаузер открыла бесплатную столовую в лагере для эвакуированных. При поддержке жителей Окленда — города на другом берегу залива Сан-Франциско — она ежедневно кормила от двухсот до трехсот человек. Солнит пишет: «Помимо них [раненых, погибших, оставшихся сиротами], в том же городе и даже районе существуют и многие другие, на первый взгляд не пострадавшие, но на самом деле глубоко травмированные, — разрушительная сила катастрофы коснулась и их, способность природных катаклизмов подрывать старый порядок и открывать новые возможности… Войны и чрезвычайные ситуации пробуждают самые сильные эмоции и соединяют людей на самом глубинном уровне; сильнейшие чувства и способности прорываются наружу, даже когда человек при смерти». По мнению Солнит, природная катастрофа заставляет людей показать свое истинное лицо и затрагивает глубинные слои существования, позволяя открыть в себе лучшие качества. Напротив, «обстоятельства, которые часто считаются счастливыми, являются не чем иным, как инсуляцией[245], скрывающей от человека его глубинную правду, — отсюда и высокая распространенность уныния и неприкаянности среди людей, которые ни в чем не нуждаются».

Солнит считает, что даже разрушительные природные катастрофы вроде землетрясения Хансин-Авадзи 1995 года имеют плюсы. Помню, в 1995 году я смотрел по телевизору интервью с выжившими детьми. Их спрашивали, кем они хотят стать, когда вырастут. Многие в ответ называли профессию медсестры, пожарного и врача. Возможно ли, что разрушительное землетрясение изменило мировосприятие этих детей и сделало их более просоциальными, как это произошло с Такаси Фудзимото после урагана на Статен-Айленде?

Прямым подтверждением этой идеи является исследование Джина Дисети и коллег[246]. В апреле 2008 года они собрали данные об альтруистическом поведении китайских детей шести и девяти лет из китайской провинции Сычуань. Всего через месяц, 12 мая 2008 года, на Сычуань обрушилось землетрясение мощностью 7,9 балла. Через месяц после землетрясения исследователи собрали данные о новой группе шестилетних и девятилетних детей из тех же школ. Получился своего рода естественный эксперимент: участников до и после землетрясения выбирали случайно (и ученые предполагали, что дети в исследовании до землетрясения ничем не отличались от детей в исследовании после землетрясения, кроме того, что пережили природную катастрофу).

Эксперимент проводили таким образом: детей по одному приглашали в тихий кабинет в школе, где их приветствовала женщина-ассистент. Она говорила, что ребенок может забрать себе десять наклеек из ста. Ребенок выбирал десять наклеек, которые ему больше всего понравились, после чего ему сообщали, что некоторых из его одноклассников не отобрали для участия в этой игре и они останутся без наклеек. Но если ребенок хочет отдать им несколько своих наклеек, он может это сделать. Ребенку затем выдавали пустой конверт, куда он мог сложить наклейки для «одноклассника». По окончании сеанса ассистентка подсчитывала наклейки: их количество указывало на степень альтруизма ребенка. До землетрясения девятилетние дети отдавали в среднем одну наклейку из десяти. Через месяц после — в среднем четыре из десяти.

Есть ли другие подтверждения, что природные катастрофы оказывают долгосрочное влияние на ценности и даже выбор профессии пострадавших? Для изучения этого вопроса мы проанализировали анкеты людей, искавших работу в муниципальных структурах Кобе и Токио в период с 1989 по 2000 год[247]. Отличие этих двух городов заключалось в том, что в Кобе в этот период случилось крупное землетрясение, а в Токио нет. Мы подсчитали общее число людей, претендовавших на должность соцработника, пожарного и воспитателя детского сада (в Японии за это отвечают муниципальные структуры). Выяснилось, что в 1995 году в Кобе резко увеличилось количество претендовавших на эти должности; в Токио же ничего подобного не произошло. Эти данные указывают, что после природной катастрофы просоциальные профессии стали более популярными.

Помните, я говорил, что даже через шестнадцать лет после землетрясения Хансин-Авадзи жители Кобе, лишившиеся своих домов, были менее удовлетворены жизнью и демонстрировали больше негативных физических симптомов, чем те, чьи дома не пострадали? Эти данные свидетельствуют о долгосрочном негативном влиянии природных катастроф на благополучие выживших. Трагедия становится частью личности человека и его жизненной истории, крадет счастье и ощущение нормальности. Никто не хочет пережить такую трагедию. Но выжившие все равно могут жить хорошо, пусть и не счастливо. В ответ на горе в трудные времена проявляются лучшие человеческие качества, многие выжившие после трагедий становятся более просоциальными. Жертвы землетрясения начинают смотреть на мир иначе, а значит, их жизнь становится более психологически насыщенной. Они обнаруживают «сокровище среди руин»[248].

УДИВИТЕЛЬНЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ ПАНДЕМИИ COVID-19

Пандемия коронавируса произвела настоящий переворот в жизни людей и полностью изменила то, как мы живем и работаем. Изменила ли она наше мировосприятие? Увеличила ли психологическую насыщенность? В одном исследовании выяснилось, что люди, столкнувшиеся с COVID-19 (сами респонденты, члены их семей или знакомые переболели COVID-19 или умерли от вируса) на первом этапе пандемии, отличались более просоциальным поведением, чем те, кто не сталкивался с вирусом[249]. Участникам исследования без предупреждения давали денежный бонус за участие: 5 долларов в США и 4 евро в Италии. Затем спрашивали, хотят ли они пожертвовать деньги благотворительной организации в своем штате/регионе, общенациональной или международной организации. При этом сообщали, что научно-исследовательская организация удвоит их пожертвование. Американцы и итальянцы, столкнувшиеся с коронавирусом, не только чаще жертвовали деньги на благотворительность, но и жертвовали больше. Данные этого исследования указывают, что пострадавшие от пандемии изменили свои ценности на более просоциальные.

Способствовал ли необычный опыт пандемии психологической насыщенности? Микаэл Дален и Хельге Торбьёрнсен занялись изучением этого вопроса напрямую[250]. Во вторую неделю апреля 2021 года 973 шведа заполнили анонимный опрос. Их спрашивали, переболели ли они коронавирусом и считают ли они свою жизнь психологически насыщенной. Оказалось, переболевшие коронавирусом считали свою жизнь более психологически насыщенной, чем те, кто им не болел. Респонденты с опытом COVID-19 также реже отвечали, что хотели бы стереть период пандемии из своей жизни, чем те, кто не болел вирусом. То есть у тех, кто переболел вирусом, было меньше сожалений, чем у тех, кто им не болел!

В июне 2021 года Дален и Торбьёрнсен провели второе исследование, взяв репрезентативную выборку шведов. Данные первого исследования подтвердились: переболевшие коронавирусом считали свою жизнь более психологически насыщенной. Более того, переболевшие меньше боялись смерти. Видимо, опыт заболевания вирусом уменьшил страх смерти и помог жить без страха. (Хотя, разумеется, возможна и обратная причинно-следственная связь: люди, меньше боящиеся смерти и живущие более психологически насыщенной жизнью, не боялись выходить на улицу, и вероятность заболеть COVID-19 у них просто была выше.)

МИР БЫЛ БЫ БЛЕКЛЫМ БЕЗ ДЬЯВОЛА

Как понимаете, я вовсе не утверждаю, что трагические события — война или пандемия — несут благо. Некоторые из этих событий приводят к еще более серьезным последствиям, например массовым убийствам и насилию. Через день после Великого землетрясения в Канто 1923 года пошел слух, что корейцы занимаются мародерством, и начались бунты. Последовала паника, что привело к убийству более 6000 корейцев в Токио и окрестностях[251]. Нечто похожее произошло после урагана «Катрина»: возникла «паника элит», страх социальных беспорядков. Сформировались отряды народного ополчения, совершившие неспровоцированные нападения на черные кварталы[252]. А ведь подобного быть не должно. Некоторые люди после природных катастроф получают длительную психологическую травму, другие решают покончить с собой.

И все же, по данным исследований, большинство людей демонстрируют поразительную стойкость и постепенно возвращаются к нормальной жизни[253]. Энн Мастен, мировой эксперт по психологической устойчивости, подвела итог нескольким десятилетиям исследований стрессоустойчивости: «В начале изучения стрессоустойчивости ученые и представители СМИ полагали, что в этих детях есть что-то особенное и превосходное, их часто описывали словами “неуязвимый” или “непобедимый”… Идея о том, что стрессоустойчивые дети являются особым удивительным видом людей, обладающим невероятной силой и внутренней стойкостью, долго бытовала даже в научной литературе… Но величайшим удивлением для ученых оказалось то, что этот феномен совершенно обыкновенен. Стрессоустойчивость — распространенный феномен, в большинстве случаев являющийся следствием работы базовой человеческой системы адаптации». Исследования стрессоустойчивости стали эмпирическим подтверждением популярной японской поговорки: «Упавший семь раз встанет на восьмой» ().

В тяжелые времена, когда счастье кажется недостижимым, важно помнить, что оно не единственная в жизни ценность. Неблагоприятные события могут подарить нам ценный опыт, хотя он не будет счастливым. На картине Гвидо Рени изображен архангел Михаил, попирающий голову дьявола. Рассуждая об этой картине, Уильям Джеймс писал, что «мир был бы блеклым без дьявола, но его голова всегда должна быть под нашими ногами»[254]. Психологическая насыщенность и трагедия могут сосуществовать бок о бок, но только если несчастье не убьет нас, а сделает сильнее.

Глава 12. История, которую мы себе рассказываем

Часто ли мы рассказываем себе свою же жизненную историю? Часто ли меняем ее, приукрашиваем, что-то лукаво вырезаем? Чем дольше длится жизнь, тем меньше остается людей, способных опровергнуть наши слова и напомнить, что наша жизнь такой вовсе не является, это просто история, которую мы сами себе рассказываем. Другим тоже, но главным образом себе[255].

Джулиан Барнс. Предчувствие конца

ИНТЕРЕСНАЯ ЖИЗНЬ ИЛИ ИНТЕРЕСНАЯ ИСТОРИЯ

В предыдущей главе мы говорили, как опыт пережитой природной катастрофы меняет мировосприятие жертв и пробуждает в них эмпатию к окружающим. Но не всякий опыт обогащает жизнь: все зависит от того, как люди впоследствии его интерпретируют и какую историю себе рассказывают. Эти истории могут быть драматичными, запоминающимися и воодушевляющими, а могут быть безнадежными, депрессивными и мрачными. Эта глава посвящена роли сторителлинга в психологической насыщенности.

Психологическая насыщенность изначально связана с качеством и количеством жизненных историй. Чем больше у человека интересных историй, тем более насыщенна его жизнь. Но, как верно отмечает Джулиан Барнс, жизненную историю можно рассказывать по-разному. Как вы рассказываете свою историю? А в более глобальном смысле, сильно ли влияют способности рассказчика на психологическую насыщенность? Важна ли структура истории? Например, история Джорджа Буша — младшего может быть рассказом о блестящей семье потомственных политиков и послушном старшем сыне, который пошел по стопам отца и деда. Но можно рассказать ее и по-другому. Вспомнить о бунтарских годах Буша-младшего и том, что его отец, Джордж Буш — старший, не ждал от него многого. Эта история может стать рассказом о богатом избалованном мальчишке, превратившемся в набожного трезвенника и эмпатичного политика-консерватора. Вопрос в том, можно ли рассказать любую историю так, чтобы жизнь ее героя казалась более психологически насыщенной?

РЕДАКТУРА: ИСКУССТВО РЕДАКТИРОВАНИЯ ИСТОРИЙ

Об этом процессе рассуждает знаменитый психолог Тим Уилсон в своей книге «Редактура». Он так его и называет — «редактура жизненных историй»[256]. Редактура — это «набор техник, меняющих нарратив людей о себе и окружающем мире». К примеру, можно отредактировать свою историю, подсветив все трудности, выпавшие на вашу долю. Джордж Буш — младший вряд ли сталкивался с какими-либо проблемами во время обучения в Йельском университете (с 1964 по 1968 год), так как там учились представители нескольких поколений его семьи. Но он мог бы сказать, что Йельский университет в это время переживал переломный момент, росли настроения против истеблишмента, «потомственных» студентов вроде него стали презирать. Ему пришлось доказывать, что он чего-то стоит, и он выбрал не самый эффективный путь — начал пить и участвовать во всех шумных вечеринках. Он мог бы представить годы в Йеле как этап пути становления взрослого человека, каким он стал после тридцати лет; подчеркнув, какую нечестивую жизнь он вел в колледже, он смог бы подсветить свой личностный рост.

Подобная редактура на самом деле весьма полезна. В исследовании Энн Уилсон и Майкла Росса родителей студентов, посещавших вводный курс по психологии, просили оценить себя в сравнении с ровесниками по следующим параметрам: непредвзятость, уверенность в себе, социальные навыки и так далее[257]. Оценка проводилась по 11-балльной шкале от 0 (намного меньше остальных) до 10 (намного больше остальных), где 5 означало «так же, как остальные». Родителей просили оценить себя в данный момент, а затем ответить на те же вопросы применительно к себе в шестнадцать лет, в возрасте детей (около двадцати) и в среднем возрасте между своим и возрастом ребенка (около тридцати пяти). Средняя оценка таких положительных качеств, как непредвзятость, уверенность в себе и социальные навыки, соответствовала 5,87 в шестнадцать лет (чуть выше среднего), 6,67 в возрасте детей (в двадцать лет), 7,21 в тридцать пять лет и 7,47 в текущем возрасте (в среднем сорок девять лет), то есть респонденты считали себя намного более непредвзятыми, уверенными в себе и социально приспособленными, чем среднестатистический человек сорока девяти лет. Выяснилось, что большинство американцев считают себя выше среднего по положительным качествам (лидерские и социальные навыки, например, но не объективные способности вроде таланта к музыке или математике)[258]. Но что интересно, они оценивали те же свои качества в более юном возрасте намного ниже — и таким образом создавали у себя впечатление, что с возрастом стали лучше.

Вполне возможно, что в юности эти родители действительно не обладали столь же развитыми социальными навыками и уверенностью в себе. Точно мы это узнать не можем. Чтобы пролить свет на этот феномен, Уилсон и Росс провели долгосрочное исследование. В начале учебного года, в сентябре, они попросили студентов колледжа оценить себя в сравнении с ровесниками по следующим параметрам: самостоятельность, уверенность в себе, социальные навыки и так далее. Примерно через два месяца, в ноябре, опрос повторили. Во второй раз студентов также попросили вспомнить начало семестра и вновь оценить себя по тем же параметрам. Оценивая себя нынешних и вспоминая себя в начале семестра, они затем сравнили свои воспоминания с оценками, которые сами себе дали два месяца назад. В сентябре они поставили себе среднюю оценку 6,35 по 11-балльной шкале. В ноябре — 6,05. Сентябрьские оценки были намного лучше ноябрьских, но в ноябре они поставили себе сентябрьским оценку намного хуже — в среднем 5,74!

Уилсон и Росс назвали свое исследование «От рохли к чемпиону: как люди оценивают свое прошлое и нынешнее “я”». Когда мы «вспоминаем» себя прежних как недостаточно уверенных в себе, общительных и независимых, наше теперешнее «я» предстает в более выгодном свете. Тим Уилсон сказал бы, что мы непрерывно редактируем свою историю. И один из рабочих методов редактирования — принижение себя прежнего. Я до сих пор застенчив, но в детстве был ужасно робким ребенком (мне так кажется). Сейчас я могу сказать, что в сравнении с детскими годами стал менее застенчивым. Я не могу назвать себя превосходным писателем, но в юности я писал еще хуже. По сравнению с двадцатипятилетним собой я стал писать лучше. Подобные сравнения помогают мне ощутить свой личностный рост и изменения в лучшую сторону.

ЧУЖОЙ ПРИМЕР

Принижать себя прежнего можно в самых разных сферах — от зрелости до писательских талантов и морали. Но есть одна область, где сложно отредактировать свою личную историю, — объективные достижения. Например, если вы марафонский бегун примерно моего возраста, то вы знаете свои показатели десять лет назад, пять лет назад и месяц назад. Допустим, десять лет назад вы пробегали расстояние за 2 часа 31 минуту, пять лет назад — за 2 часа 39 минут и месяц назад — за 2 часа 48 минут. Если вы учитесь в колледже и сейчас второй семестр, вы знаете, какие оценки получили в первом семестре. Если оценки не улучшились, написать историю о личностном росте будет сложно.

Но даже в оценке объективных достижений люди склонны к нарративу о личностном росте. Тим Уилсон и Патриша Линвилл провели интригующий эксперимент и продемонстрировали эту особенность[259]. К участию в эксперименте привлекли студентов-первокурсников Университета Дьюка, которые плохо проявили себя в первом семестре; сам эксперимент проводили во втором семестре. Половине участников показали интервью со студентами старших курсов. Те говорили, что на первом году обучения учились плохо, но потом ситуация улучшилась. Один студент сказал, что его средний балл увеличился с 2,0 до 2,6 и затем до 3,2. Первой половине участников также показали результаты опроса студентов старших курсов: 67% сказали, что их оценки на первом курсе оказались ниже ожидаемого; 62% подтвердили, что средний балл существенно увеличился в последующие годы по сравнению с первым курсом. Другой половине участников не предоставили никакой дополнительной информации. Все участники прошли опрос, сокращенную версию теста на понимание текста, который сдают при поступлении в аспирантуру, и решили несколько анаграмм. Через неделю им снова предложили пройти тест для поступления в аспирантуру и решить анаграммы.

Те участники, которые смотрели интервью со студентами старших курсов, на второй неделе значительно улучшили свои показатели. Этого не произошло во второй группе. Когда участников спросили, улучшится ли их средний балл ко второму курсу, первая группа оценила свои будущие успехи намного выше второй. Что удивительно, ко второму семестру второго курса участники из первой группы действительно улучшили свои показатели в среднем на 0,34 балла по сравнению с первым семестром первого курса. Средний балл участников из второй группы снизился на 0,05. Наконец, 25% студентов из второй группы к концу второго курса перевелись из Университета Дьюка; для сравнения: из первой группы перевелись только 5%.

Эксперимент Уилсона и Линвилл показывает, что наличие ролевой модели — кого-то, кто пережил аналогичный трудный опыт, но добился успеха, — вселяет надежду, что возможно все преодолеть и даже улучшить свои показатели. На этом примере мы видим, как студенты «редактировали» свои неудачи в первом семестре, превращая их в совсем другой нарратив. Они могли бы сказать: «Мне не хватает способностей, чтобы учиться в Университете Дьюка». Но вместо этого они переформулировали нарратив так: «На первом курсе всем тяжело, даже умным ребятам».

Физика — предмет, который многим дается сложно. Нам кажется, что гениальные физики вроде Галилея, Ньютона и Эйнштейна такими родились и совершенно на нас непохожи. Заучивая формулу E = mc^2, мы убеждаемся, что у нас с Эйнштейном нет ничего общего. Но представьте, Эйнштейн тоже сталкивался с трудностями, когда формулировал теорию относительности. Он был недоволен своей теорией, так как она не включала электромагнетизм. Он пытался интегрировать в теорию относительности электромагнетизм и гравитацию, но, увы, у него ничего не получилось, хотя он и потратил на это последние двадцать пять лет жизни. Зная об этом, ученые Хуан-Яо Хун и Сяодун Лин-Сиглер провели эксперимент и рассказали ученикам десятого класса о трудностях, с которыми приходилось сталкиваться Галилею, Ньютону и Эйнштейну[260]. Другой группе учеников сообщили лишь о невероятных достижениях этих ученых. Затем обе группы учеников посетили три урока физики.

Что удивительно, ученики, которым рассказали о трудностях великих ученых, проявили больше интереса к физике, чем те, кто знал только о достижениях. Более того, ученики из первой группы лучше запомнили ключевые понятия из физики, чем ученики второй группы. Они также придерживались мнения, что Галилею, Ньютону и Эйнштейну пришлось много работать, чтобы стать известными учеными. Ученики из второй группы считали, что ученые уже родились гениями. Ученики, узнавшие о том, что великим ученым тоже приходилось нелегко, нормализовали свои трудности так же, как студенты Университета Дьюка сделали вывод, что даже способным ребятам на первом курсе колледжа приходится нелегко. Ученики, которым рассказали о трудностях Эйнштейна, Галилея и Ньютона, демонстрировали повышенный интерес к занятиям и делали успехи. С тех пор как Уилсон и Линвилл провели первое подобное исследование в 1982 году, его результаты неоднократно подтверждались учеными в разных условиях[261].

Главный вывод, который я сделал из книги Тима Уилсона: человек сам может управлять своей историей. Можно взглянуть на трудности с другой точки зрения — новая интерпретация станет фундаментальным шагом к пониманию себя и дальнейшей трансформации. Редактируйте свою историю, отказывайтесь от старой версии себя и верьте в новый вариант своего нарратива. Я не говорю, что нужно вычеркнуть все плохое, что с вами случилось, и представить свою жизнь как абсолютно счастливую. Вовсе нет. Весь плохой опыт можно оставить и использовать как основу для трансформации, поворотный момент, с которого ваша история начнет развиваться по-другому.

Жизнь, в которой ничего не происходит, не может быть психологически насыщенной. Даже Вирджинии Вулф не удалось бы написать такую историю. Но если в вашей жизни случалось что-то необычное — например, землетрясение, ураган или просто сложный период, — вы можете отредактировать эти события и сделать их более интересными для себя и других. В основе психологически насыщенной жизни лежит опыт. Если в вашей жизни не происходило ничего интересного, психологической насыщенности неоткуда взяться. Но если вы станете хорошим «редактором», то можете взять самые интересные аспекты своего опыта и сделать свою жизнь более психологически насыщенной. Еще один плюс редактирования — отредактированную историю легче запомнить.

КЛЮЧ К НАРРАТИВНОЙ СЛОЖНОСТИ

Последние сорок лет психолог Дэн Макадамс изучает «нарративную идентичность» — способы рассказать личную историю. Он использовал для этого метод «интервью о жизненной истории». Интервью начиналось с подсказки: «Представьте, что ваша жизнь — книга или роман. В этой книге есть оглавление, состоящее из названий основных глав вашей истории. Для начала очень коротко опишите основные главы. Как выглядит оглавление вашей книги? Сколько в ней глав? Как они называются?»

После того как респондент ответит на эти вопросы, его просят назвать ключевые сцены истории: какое событие в жизни он считает самым счастливым? А самым несчастливым? Был ли в жизни поворотный момент? Можете ли он назвать счастливое детское воспоминание? Плохое воспоминание из детства?

Затем респондента просят представить будущее. Какой станет следующая жизненная глава? Ему предлагают рассказать о своих мечтах, надеждах и планах. Расспрашивают о его проблемах, религиозной и политической идеологии, ценностях. Наконец, респондента просят поразмышлять о своей жизненной истории и определить главную тему. Интервью обычно занимает несколько часов, что вполне понятно.

Существует множество классификаций жизненных нарративов, но можно выделить два главных: история искупления и история деградации. Типичная история искупления — жизнь Джорджа Буша: она развивается от хорошего к плохому, затем случается поворотный момент, и все заканчивается счастливо. Эта история настолько прототипична, что Макадамс даже написал об этом книгу «Джордж Буш — младший и мечта об искуплении»[262]. Второй архетип — нарратив о деградации: эта история начинается хорошо, но после определенного момента все катится по наклонной.

Нарративная идентичность — то, как мы рассказываем историю своей жизни, — предопределяется чертами личности. Например, люди, рассказывающие историю искупления, считают себя более добросовестными, доброжелательными, экстравертными и менее невротичными[263]. Эмоциональная тональность нарратива более позитивна среди доброжелательных, добросовестных и не невротичных людей, чем среди недоброжелательных, недобросовестных и невротичных. Истории людей, открытых опыту, обычно сложнее[264]. Таким образом, личность влияет на качество нарратива.

Недавние исследования также подтвердили, что точка зрения воздействует на жизненный нарратив человека. Бенджамин Роджерс с коллегами разбили участников исследования на две группы и задали одной группе вопросы: «Что делает вас собой?», «Какой необычный опыт или смена обстановки послужили началом пути, который привел вас к нынешней точке?», «К какой цели вы долго стремились, чтобы в итоге стать собой?», «Что вы оставите после себя?»[265] Размышляя о себе в таком ключе, отвечающий невольно представлял себя героем своей жизненной истории. Другой половине участников задавали обычные вопросы: «Расскажите о разных аспектах своей жизни… о работе и семье». Когда человек представлял себя героем своей жизненной истории, жизнь сразу начинала казаться более осмысленной и яркой. Восприятие себя героем или наблюдателем, безусловно, влияет на то, как вы рассказываете свою историю и выглядит ли ваша жизнь более удовлетворительной, осмысленной, а главное — психологически насыщенной.

ПОРТФОЛИО ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ НАСЫЩЕННОСТИ

Память — ключ к психологически насыщенной жизни. Забыв какое-либо событие из прошлого, мы упускаем шанс добавить этот опыт к своему «портфолио» психологического богатства. Но как обо всем помнить? С точки зрения когнитивной науки для этого необходимы глубокий анализ[266], повторение[267] и консолидация[268]. Другими словами, мы должны прислушиваться к происходящему, часто думать о том или ином событии и подробно о нем рассказывать[269].

Некоторые люди от природы более склонны к рефлексии. Если по вечерам вы любите размышлять о событиях минувшего дня, вы, скорее всего, запоминаете больше событий, чем те, кто не размышляет. Любители острых ощущений, как ни странно, реже проживают психологически насыщенную жизнь, несмотря на то что стремятся к более разнообразному и новому опыту, а все потому, что они не размышляют о своем опыте. В одном исследовании выяснилось, что любители острых ощущений хуже выполняют задания на краткосрочную и рабочую память[270]. Без рефлексии любой опыт приносит лишь минутные эмоции. И скоро люди начинают нуждаться в повторении. Любители острых ощущений похожи на миллионеров, которые устраивают роскошные вечеринки и прогуливают все заработанные деньги: их приключения ничего после себя не оставляют, они не накапливают психологически насыщенный опыт.

Если вы от природы не склонны к интроспекции, можно ли развить эту способность? Например, можно попросить кого-нибудь устраивать вам проверки памяти. Моя жена однажды меня спросила: «Сигэ, помнишь выставку в музее Гуггенхайма? Как звали ту шведскую художницу?» — «Понятия не имею, о чем ты. Когда мы там были?» — «В первый год, когда переехали в Нью-Йорк. Зимой. Выставка абстрактных картин». — «А, большие розовые? Аф Клинт?» — «Точно, Хильма аф Клинт!» Так мы вспомнили, что Хильма аф Клинт начала рисовать потрясающие абстрактные картины еще до Пита Мондриана и Василия Кандинского, при этом она не принадлежала к известным кружкам авангардистов. В отличие от большинства художников, Клинт не хотела, чтобы широкая публика видела ее работы, и их впервые показали миру только после ее смерти.

Если бы жена не напомнила мне об этом, я бы не вспомнил о выставке Клинт и ее картинах. Поэтому очень важно, чтобы окружающие расспрашивали вас о прошлом. Моя жена, дети и ученики хорошо справляются с этой ролью. А еще они умеют слушать. Внимательным слушателям намного приятнее рассказывать о событиях дня. Пересказ поможет вспомнить о случившемся (даже если эти истории неточно воспроизводят прежние события)[271].

Хороший слушатель не только слушает и задает правильные вопросы, но и помогает выстроить нарратив и подвести его к определенной теме. Сиксо, герой романа Тони Моррисон «Возлюбленная»[272], объясняет, зачем прошел тридцать миль, чтобы встретиться со своей любимой: «Она мой сердечный друг, понимаешь? Она меня с земли поднимает, парень, возвышает. Вот будто берет те отдельные куски, из которых я состою, и делает меня целым, а потом возвращает меня мне самому. Знаешь, это так хорошо, когда у тебя есть женщина, которая тебе сердечный друг!»[273] Собрать воедино разрозненные обрывки истории поможет и хороший психотерапевт. Найдите кого-то, с кем можно регулярно обсуждать пережитый опыт: это будет способствовать его усвоению, запоминанию и накоплению.

Есть люди, которые любят одиночество. Некоторые похожи на Дэниела Плейнвью, героя фильма «Нефть» (его играет Дэниел Дэй Льюис). Он говорит: «Я вижу в людях только худшее… Я хочу заработать много денег и уехать подальше от всех». Если вы предпочитаете одиночество, попробуйте вести дневник и перечитывать его: это отличный способ «вести учет» своему опыту. В молодости Эрнест Хемингуэй жил в Париже и вел подробные дневники. Перед отъездом из Парижа в 1930 году он сложил их в сундук и оставил на хранение в подвале отеля «Риц». В 1956 году он обедал с управляющим отеля, и тот вспомнил, что этот сундук до сих пор хранится в подвале. Хемингуэй спустился туда, достал сундук и обнаружил свои дневники 1920-х годов. Позже он описал годы жизни в Париже в мемуарах «Праздник, который всегда с тобой». Подзаголовок этого произведения гласит: «Если в молодости вам посчастливилось жить в Париже, куда бы вы ни отправились, этот опыт останется с вами навсегда, ведь Париж — праздник, который всегда с тобой»[274]. Жизнь Хемингуэя была полна удивительных событий: он застал Первую и Вторую мировые войны, участвовал в гражданской войне в Испании. Журналистская привычка все записывать помогала запоминать и лелеять уникальный опыт в течение долгих лет. В результате у него собралась целая коллекция таких «праздников, которые всегда с тобой».

Мне всегда было лень вести дневники, но для кого-то они могут стать основой психологической насыщенности. Преимущества дневника не ограничиваются тем, что они сохраняют память. Джеймс Пеннебейкер обнаружил, что письменные практики помогают организовать мысли и преодолеть травматическое событие[275]. Человек начинает понимать причины своих действий и причины случившегося с ним, а также смысл произошедшего. Чтобы освежить память, можно также разглядывать старые фотоальбомы.

В целом одни и те же события человек способен рассматривать совершенно по-разному, и редактирование жизненной истории поможет сделать ее интереснее. Делая акцент на жизненных трудностях и испытаниях, можно придать своему нарративу структуру и трансформировать его. Тот же нарратив может стать путем героя, если сделать акцент на кризисные моменты и их преодоление. В четвертой главе мы рассказывали о статье Элисон Гопник в журнале «Атлантик»: ее увлекательность в том, что статья начинается с внезапного кризиса, приводящего к долгому и неожиданному интеллектуальному путешествию. «Песнь Соломона»[276] Тони Моррисон интересна, потому что главный герой этого произведения Мейкон Дед III по прозвищу Дояр в начале представляется совершенно бестолковым, но постепенно мы узнаём тайну его семьи и понимаем, что на самом деле значит «Песнь Соломона». Главное — не как вы рассказываете свою историю, а какие события происходят в вашей жизни, размышляете вы о них и складываете ли в свою психологическую «шкатулку воспоминаний».

Глава 13. Два последних вопроса

Когда тайн слишком много, это раздражает. Когда приключений слишком много, это утомляет. А вот страха достаточно совсем чуть-чуть[277].

Дин Кунц

Может ли жизнь быть слишком насыщенной? Возможно ли жить обыденно и проживать психологически насыщенную жизнь?

Прежде чем перейти к заключению, хочу затронуть еще два вопроса. Надеюсь, мне удалось убедить вас, что есть смысл проживать жизнь, полную исследований, любопытства и психологической насыщенности. Но наверняка вам интересно: а может ли жизнь быть слишком насыщенной? Меня тоже интересовал этот вопрос. Кроме того, большинство факторов, усиливающих психологическую насыщенность, имеют место быть, когда человек «уходит», а не «остается». Но можно ли прожить психологически насыщенную жизнь, никуда не уходя, а пребывая в окружении привычных людей и объектов?

ЭФФЕКТ ЧАСТЫХ ПЕРЕЕЗДОВ

Большинство людей согласятся, что материальных благ не может быть слишком много. Но может ли жизнь быть слишком богатой на впечатления? Я начал эту книгу с песни группы The Clash «Остаться или уйти?», подразумевая, что «уйти» — более психологически насыщенный опыт, чем «остаться». Но что, если человек переезжает более десяти раз за детство?

Мы с коллегой Ули Шиммаком проанализировали данные исследования MIDUS — «Середина жизни в США», проведенного дважды: в 1995 и 2005 годах[278]. В этом исследовании, организованном известным экспертом по благополучию Кэрол Рифф, сопоставлялись различные показатели благополучия и информация о том, часто ли участники переезжали в детстве. Нам стало любопытно, несчастливы ли взрослые, которые в детстве часто переезжали.

Главным выводом нашего исследования стало обнаружение отчетливого негативного влияния частых переездов в детстве на субъективное благополучие в зрелом возрасте у интровертов, поскольку им сложнее наладить социальные связи на новом месте и завести близкие отношения в зрелом возрасте.

Мы опубликовали результаты в июне 2010 года. А 9 июля 2010 года наше исследование упомянули в «Нью-Йорк таймс»[279]. Читатели «Таймс» завалили меня письмами. Тогда мы еще не сформулировали концепцию психологической насыщенности, поэтому не смогли проверить, влияют ли частые переезды в детстве на психологическую насыщенность. Но читатели делились личным опытом, и эти рассказы оказались очень информативными. Многие взрослые, часто переезжавшие в детстве, сообщали о серьезных жизненных сложностях в зрелом возрасте. Например, вот такое письмо написала Мэри:

Я с большим интересом прочитала статью в воскресном выпуске «Нью-Йорк таймс» от 11 июля. Статья увлекла меня, потому что я много лет являюсь клиентом психотерапевтов и всякий раз находила корень своих проблем в одном месте: за двенадцать лет я переезжала и переходила в новую школу двенадцать раз, с первого класса по двенадцатый. Мне всегда казалось, что это никак не может сильно повлиять на мою жизнь, иногда я даже чувствовала себя виноватой, что заводила об этом разговор в кабинете психотерапевта. Мне не кажется, что это «настоящая травма», и все же я никак не могу это отпустить. Большое спасибо, что валидировали и поняли мой опыт. Мэри.

Мы получили еще много таких писем. Подобно Мэри, Лиз училась в одиннадцати школах в разных странах и называла себя «одним из этих детей». «Мы только и делали, что переезжали», — написала она. Ее несколько раз госпитализировали в психиатрическую больницу, но психиатры ничего не обнаружили. Она никак не могла пустить корни, поселиться на одном месте, чувствовала постоянное неудовлетворение. С похожими проблемами сталкивался двадцатилетний Гас. С детского сада до восьмого класса он каждый год переходил в новую школу. У него никогда не было близких друзей. В конце письма он добавил: «Я совсем потерян». Пегги, 63-летняя мать троих детей, переезжала тринадцать раз. Она никогда нигде не чувствовала себя своей и подозревала, что причина — в этом отсутствии стабильности. Наконец, 61-летний Джим сменил восемь начальных школ и трижды переходил в новую школу в старших классах. Он признался, что у него очень мало друзей и есть проблемы с привязанностью, вредными привычками и драками. Он даже попадал в тюрьму. «Я бы хотел не злиться из-за переездов и из-за того, что у меня не было нормального детства. Я знаю, что таких, как я, много».

Трудности этих людей отчасти объясняются тем, что переезды инициировали родители. Детей не спрашивали, хотят ли они «остаться или уйти», однако последствия переездов ложились целиком на их плечи. У этих людей отсутствовали диагностированные психопатологии, как у Мэри и Лиз, а причиной их проблем, похоже, были сложности в межличностном общении. Эти люди напоминали деревья, которые многократно пересаживали: когда тебя с корнем вырывают из знакомой почвы, трудно тут же пустить корни в другом месте, а уж если дерево вырывают раз за разом, это просто невозможно. При этом все эти люди винили в своих сложностях себя.

Я не клинический психолог и, возможно, некомпетентен предлагать решение этой проблемы. Но если бы меня спросили, что бы я посоветовал людям, страдающим от чувства нестабильности, вызванного многократными переездами в детстве, я бы ответил следующее. Во-первых, необходимо признать, что вы ни в чем не виноваты. Во-вторых, найти человека, который понимает проблему, возможно, сам столкнулся с такой же проблемой в детстве, — брата или сестру, которым тоже приходилось часто переезжать, взрослых детей из семьи военных или дипломатов. Я надеюсь, что, когда таким людям удастся найти товарищей по несчастью, способных понять и валидировать их детский опыт и последующие трудности, они смогут сосредоточиться на положительных аспектах жизни, полной разнообразных впечатлений. Некоторые письма от читателей указывают именно на это, например письмо от Тома:

Утром я с интересом прочитал статью о вашем недавнем исследовании часто переезжающих детей в журнале «Виргинский университет сегодня». Эта тема интересовала меня уже давно: я вырос в семье военного моряка, и в детстве мы переезжали раз в 2–3 года. Однажды мы прожили в одном доме четыре года, но за это время я трижды переходил в другую школу.

В детстве я совершенно осознанно обнаружил, что в новой школе и новом районе очень важно быстро завоевать уважение ровесников. Я понял, что самый быстрый и безопасный способ в этом преуспеть — стать лучшим в классе. С первого же дня нового учебного года сообщить всем, что в городе появился новенький, который может составить серьезную конкуренцию, — а в каждой школе есть эшелон лучших учеников, между которыми всегда существует жестокая конкуренция. Не знаю, насколько ценна эта информация для вас, но я буду рад с вами об этом поговорить.

Нечто похожее написала Эрин. «Я часто переезжала и жалею, что у меня не было близких друзей», — призналась она, но также поблагодарила родителей за возможность «узнать людей из разных городов» и «повидать страну не только как турист, а методом погружения».

Ди Джей переезжал более сорока пяти раз в жизни и сменил одиннадцать школ за двенадцать лет. Он сравнил свою жизнь с жизнью друга, с которым они вместе учились в третьем классе в Колорадо: тот все еще живет в том же районе и уезжал из родных мест только один раз — служить в ВВС, а потом снова вернулся. Друг Ди Джея считает его ненормальным, потому что он так много переезжает, а Ди Джей, в свою очередь, считает ненормальным своего друга, потому что тот всю жизнь просидел на одном месте. Плюсы и минусы есть у обоих типов поведения. Так, его друг с трудом припоминает, в каком году случилось то или иное событие; целые годы выпадают из памяти. А Ди Джей легко вспоминает годы, стоит лишь осознать, где он жил в тот момент. «Я столько раз начинал с нуля, у меня была возможность изменить мнение окружающих о себе». Он делает любопытный вывод: «Думаю, оба пути могут принести удовлетворение. Для меня было бы пыткой сидеть на одном месте, для него [друга из Колорадо] немыслимо было бы так часто переезжать».

Из-за частых переездов Ди Джей не понимает, что такое «переезжать слишком часто» или «проживать слишком насыщенную жизнь». А вот для Мэри, Лиз, Гаса, Пегги и Джима восемь или тринадцать переездов — уже перебор. Так что, отвечая на вопрос, может ли жизнь быть слишком психологически насыщенной, надо принимать во внимание личность человека, его семейную ситуацию и многие другие факторы.

ЖИВОЙ КОНЦЕРТ ДЛИТЕЛЬНОСТЬЮ 24 ЧАСА — НЕ СЛИШКОМ ЛИ МНОГО СТИМУЛЯЦИИ?

Кстати, о крайностях — слышали ли вы о концертах длительностью 24 часа? Речь не о концерте в записи, который можно послушать в любой момент, а о живом концерте длиной в сутки. В 2016 году Тэйлор Мэк сыграл концерт «24 десятилетия истории популярной музыки» в концертном зале «Сент-Эннз-Уэйрхаус» в Бруклине. Он пел и танцевал 24 часа подряд — с полудня субботы до полудня воскресенья. Критик Уэсли Моррис похвалил его выступление в «Нью-Йорк таймс»: «Мистер Мак подарил мне одно из величайших впечатлений в моей жизни… Это был не просто подвиг физической выносливости, он помнил все слова… пел их во всех вообразимых стилях, темпах, с разнообразной мимикой и разными тембрами своего прекрасного многогранного голоса»[280].

Услышав об этом концерте, я поначалу счел эту идею дурацкой. Кто захочет добровольно лишиться сна и весь день просидеть на неудобном стуле? К своему удивлению, я узнал, что концерт пожелали посетить 850 человек. Для Морриса этот концерт стал уникальным преобразующим опытом.

Но он был не единственным, на кого концерт произвел глубокое впечатление. Редактор рубрики «Искусство» журнала «Гардиан» Алекс Нидхэм в тот же день написал: «Когда человек так долго не спит, это странно действует на его состояние. Меня никогда не трогала песня You Keep Me Hangin’ On группы Supremes, но… я внезапно расплакался… В семь утра на сцену вышел марширующий оркестр “Бруклин юнайтед” — чернокожие ребята… Их громогласные барабаны обеспечили поистине взрывной конец песне Move on Up Кертиса Мэйфилда, гимну афроамериканской гордости и упорству… Сочетание звука, зрелищности и духа воодушевленной борьбы с несправедливостью произвели такое мощное действие, что зал возликовал и ревел не меньше пяти минут. Мэк рассмеялся: “У нас еще пять часов!” Зрители концерта Тэйлора Мэка вели себя необычно и испытывали необычные эмоции, что привело к изменению их взгляда на мир»[281].

Вот вам яркий пример психологически насыщенного опыта. Но кто захочет тратить на это целые сутки? Каким бы сторонником психологической насыщенности я ни был, я бы не пошел на этот концерт. Концерты обычно длятся пару часов не просто так. Для людей вроде Уэсли Морриса и Алекса Нидхэма этот опыт оказался сверхценным. Однако для других это было бы чересчур и, возможно, даже нанесло бы вред здоровью.

Но как понять, что для нас чересчур, пока не попробуешь? Человек инстинктивно избегает риска: это помогает выжить. Хотя, чрезмерно избегая, мы начинаем бояться жить. Иногда все же необходимо выталкивать себя из зоны комфорта. В книге «Навстречу опасности» кинорежиссер и писательница Сара Полли описала ряд трагедий и опасных ситуаций, с которыми столкнулась в жизни[282]. Соприкоснувшись с опасностью, задумайтесь: возможно, стоит бросить себе вызов и побежать навстречу ей, а не в противоположную сторону.

ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ НАСЫЩЕННОСТЬ В ОБЫДЕННОМ

Последний вопрос, на который нам нужно ответить: может ли опыт обыденной жизни быть психологически насыщенным? Философский трактат «Или — или» Сёрена Кьеркегора, написанный в 1843 году, посвящен конфликту стабильности и нестабильности, скуки и возбуждения, длительного и краткосрочного, рациональности и страсти, планирования и спонтанности[283]. Ранее мы уже упоминали, что в этой книге противопоставляются «А» (предположительно, молодой человек) и «В» (предположительно, судья на пенсии). «А» выступает в защиту эстетической жизни — жизни, полной красоты и приключений; «В» является поборником стабильности. До сих пор я призывал вас соглашаться с «А»: плыть по течению и отдавать предпочтение новизне, страсти и спонтанности. Действительно, пробуя новое, мы постоянно учимся и развиваемся. Но является ли этот путь единственным путем к психологически насыщенной жизни? Можно ли прожить психологически насыщенную жизнь, если смотреть на мир с точки зрения «В», выбрав один объект для изучения или одного человека и всецело посвятив себя ему?

Находя что-то новое в знакомом человеке, предмете или месте, мы можем испытать ярчайшие в жизни эмоции. Мы с супругой познакомились в 1991 году и поженились в 1999-м. Еще до брака мы проводили вместе очень много времени. Тем не менее, когда мы поженились, оказалось, что я многого о ней не знаю. Например, много лет у нас в доме были голые стены. Наконец я решил повесить картины в гостиной. Это случилось в 2010 году, почти через двадцать лет после нашего знакомства. «Какую картину купить?» — спросил я. «Я умею рисовать», — ответила жена. Что?.. Я не знал, что она умела рисовать. Оказалось, она потрясающе рисует. Теперь почти все стены в нашем доме увешаны ее картинами.

Моя жена — дружелюбный, но очень тревожный человек. Она постоянно переживает, что что-то пойдет не так. Она также очень дотошна и все делает методично и медленно. Иногда может полчаса составлять простой ответ на электронное письмо. Вот такой она человек. Поэтому я думал, что ее картины будут мрачными и она будет работать над каждой очень долго. Велико же было мое удивление, когда я увидел ее натюрморты с розовыми и голубыми грушами и полотна в стиле Мондриана пастельных цветов. Она рисовала очень быстро, и ее картины были полны радости. Она писала решительно. Думаю, в глубине души она очень счастлива. Если бы я не захотел повесить картину на стену в гостиной, я никогда бы не обнаружил этот аспект ее личности. Через двадцать лет я узнал что-то новое о своей жене, и этот опыт обогатил нас обоих. Бывает, узнать что-то новое о человеке можно, только если знаком с ним очень долго.

В трактате «Или — или» «В» говорит, что новизна, страсть, спонтанность и даже приключения возможны и в рамках института брака. «Меня все еще радует, что я могу снова и снова возобновлять нашу первую любовь… Такое возобновление нашей первой любви — это не просто печальный взгляд назад или поэтическое воспоминание о пережитом… у нас это реальное действие»[284], [285]. А в чем суть этого реального действия? Во внутренней работе, рефлексии и благодарности Господу. «Подобное возношение благодарности, как и каждая молитва, тесно связано с моментом действия — и не во внешнем, но во внутреннем смысле, — здесь, скажем, с сознательным волевым усилием держаться за эту любовь». «В» считает, что благодарная рефлексия в религиозном контексте способствует сохранению любви к партнеру.

Есть ли данные, подтверждающие заявления «В» о необходимости постоянного обновления первой любви? Фрэнк Финчем с коллегами провели увлекательное исследование молитвы в контексте романтических отношений[286]. В одном исследовании участвовали люди, находящиеся в моногамных романтических отношениях. Их поделили на группы и одну попросили минимум раз в день в течение четырех недель молиться о благополучии партнера. Другую группу попросили каждый день размышлять о том, что они сделали сегодня. Через четыре недели участники обеих групп отчитались, изменяли ли своим партнерам, и оценили степень удовлетворенности отношениями. Участники группы, которые молились, были менее склонны к изменам. Можно сделать вывод, что участники из этой группы воспринимали свои отношения как «священные» и неприкасаемые по сравнению со второй группой.

«В» также заявляет, что у первой любви, в отличие от супружеской, нет истории, то есть нет воспоминаний об общих событиях. «Супружеская любовь проявляется как нечто историческое благодаря тому, что она сама есть процесс ассимиляции, она испытывает себя в том, что переживает, и соотносит пережитое опять-таки с собою… любовь возникает из этого движения уже прошедшей испытания и очищенной — и при этом она усваивает внутри себя все пережитое»[287]. Супружеские пары часто пересказывают друг другу одни и те же истории. Так, мы с женой часто вспоминаем историю, случившуюся на Хеллоуин, когда наш трехлетний сын нарядился паровозиком Томасом. Костюм Томаса смастерила жена: это был картонный паровозик, украшенный голубым фетром и желтым и красным скотчем. Я сделал шляпу в форме трубы. Наш «паровозик» выглядел очень милым. Мы привели его на большую вечеринку в честь Хеллоуина в кампусе Виргинского университета. Всем было очень весело, пока у сына не случилась небольшая проблема — не буду рассказывать, какая именно.

«В» рассуждает о формировании чувства товарищества между супругами. Супружеская любовь — это не просто страсть и возбуждение, а общие воспоминания о пережитых испытаниях. Товарищество возникает, когда такие испытания выпадают постоянно в течение длительного времени. Пары, у которых есть дети, сплачиваются на почве родительства. Воспитание детей постоянно учит новому. «В» говорит: «Вся жизнь человека еще раз проживается в детях, и только теперь он как бы понимает до конца и собственную жизнь»[288]. Когда дети идут в начальную школу, мы вспоминаем, как сами учились в начальной школе, но теперь уже смотрим на все с точки зрения родителя. Когда ребенок пойдет в старшие классы, мы заново переживем опыт обучения в старших классах, отмечая все сходства и различия. «В» поэтично сравнивает супружескую любовь с исполнением музыкального произведения: «Неторопливый темп в музыке тоже красив и производит впечатление»[289]. Даже монотонная музыка может быть красивой. Супружеская любовь может страдать от монотонности, но без монотонности не будет неторопливости, а без неторопливости — красоты и глубокого впечатления. Супружеская любовь может напоминать «Болеро» Равеля или «Метаморфозы» Филипа Гласса: эти произведения на первый взгляд монотонны, но в них скрыты глубокий смысл и красота.

КАК ПОДДЕРЖИВАТЬ ОГОНЬ

Монотонность в супружеской жизни может быть по-своему прекрасна, утверждает «В» у Кьеркегора. Но для большинства, в том числе для «А», монотонность скучна. Как же «обновить» длительные романтические отношения? Есть ли другие способы, кроме молитвы? Ответить на этот вопрос поможет один из самых известных экспериментов в сфере супружеских отношений, проведенный Артом Ароном и его коллегами[290]. В ходе эксперимента пары, среди которых были супруги и просто люди, состоящие в романтических отношениях, поделили на две группы. Первая группа выполняла необычное задание: участники должны были пройтись по спортивным матам на четвереньках, преодолев расстояние примерно в десять метров, вернуться к началу и перелезть через свернутый мат высотой около метра. При этом они должны были нести подушку без использования рук и зубов, в том числе перелезть с этой подушкой через барьер из свернутого мата. Все это необходимо было проделать три раза за минуту. Другая группа просто по очереди катала мячик.

Как и предсказывал Арон, пары, выполнявшие необычное задание, после эксперимента оценивали свои отношения как более качественные по сравнению с теми, кто выполнял рутинное задание. Исследователи повторили этот эксперимент с новой выборкой из 63 супружеских пар. В новом исследовании перед выполнением заданий и после него у пар брали интервью. Пары, выполнявшие необычное задание, не только оценивали свои отношения как более качественные, но и чаще касались друг друга на интервью после задания.

Арон с коллегами выяснили, что совместное решение новых и сложных задач возрождает любовь и даже страсть. В другом исследовании они обнаружили, что 40% людей, женатых более десяти лет, сообщают, что «очень сильно влюблены»[291]. Оказывается, сохранять любовь можно в течение долгих лет. Еще в одном эксперименте ученые использовали метод нейровизуализации. Участникам показывали фотографии их партнеров, близких друзей и незнакомцев[292]. Все участники этого исследования были женаты в среднем 21,4 года, но у всех участок мозга, связанный с дофаминовой системой вознаграждения (вентральная область покрышки и дорсальная часть полосатого тела), активизировался сильнее при виде супругов, а не близких друзей и незнакомцев. «В» Кьеркегора был прав: страсть можно поддерживать в течение длительного времени.

Согласно знаменитой «теории саморасширения» романтических отношений Арона, в начале отношений партнеры много общаются и рассказывают друг другу о себе. Со временем партнер становится частью «я» другого партнера, приводя к расширению «я». Но после первой фазы узнавания возможности дальнейшего расширения ограничены. Арон считает, что типичное снижение удовлетворенности отношениями за годы брака происходит из-за нехватки новых возможностей расширения «я». Такую возможность предоставляют необычные совместные занятия. Таким образом любовь можно «снова и снова возобновлять».

В интервью Арт Арон рассказывал, что они с женой Элейн опробовали на себе результаты этого исследования и стали ходить в походы по всему миру[293]. Они побывали в Японии, Италии, Сербии и Новой Зеландии. Они рисовали портреты друг друга, ходили на скачки, сплавлялись по реке Колорадо в Большом каньоне и наблюдали за китами. Новизна — эффективный способ поддержания длительных романтических отношений, как и общие воспоминания.

ДЗИРО: ЛЮБОВЬ ДЛИНОЮ В ЖИЗНЬ

Документальный фильм Дэвида Гельба 2011 года «Дзиро мечтает о суши» рассказывает о Дзиро Оно, суши-шефе из Токио, которому на момент съемок было 85 лет. Дзиро одержим приготовлением суши и постоянно работает над улучшением техники. Он выверяет температуру риса до градуса, ведь только рис идеальной температуры подчеркивает вкус рыбы. Чтобы мясо осьминога было нежным, он использует массажную технику. Сначала он массировал осьминога в течение получаса, но потом стал экспериментировать с более долгими массажами и обнаружил, что клиентам такое мясо нравится больше. Хотя Дзиро уже является обладателем трех звезд «Мишлена», он не ленится массировать осьминога сорок пять минут перед приготовлением. Он мог бы удовлетвориться старыми методами, которые привели его на вершину кулинарного искусства, но всегда стремится к самосовершенствованию. Он внимательно следит за выражением лица клиента, когда тот откусит первый кусочек. С таким же вниманием он относится к выбору рыбы. Его сын, которому чуть больше пятидесяти, идет на рыбный рынок Цукидзи и тщательно выбирает ингредиенты у продавцов с узкой специализацией. Креветок покупает у одного и того же проверенного продавца креветок, угря — у одного и того же продавца угрей и так далее. Все аспекты подготовки и приготовления максимально выверены, каждый день проходят испытание опытом и совершенствуются со временем. Для Дзиро даже важно, правша его клиент или левша: правшей не следует сажать рядом с левшами, и наоборот; левшей лучше сажать в угол, чтобы никто не занял место слева.

Из-за войны и бедности Дзиро был вынужден уйти из дома в девять лет. Он устроился учеником к суши-повару и много лет проработал в одном ресторане, а свое заведение открыл только в сорок лет. Он начал брать по 3–5 учеников. Ученик повара сначала берет на себя функции уборщика и мойщика посуды. Через десять лет уборки и мытья посуды Дзиро наконец разрешает ученику приготовить одно блюдо: суши с омлетом тамаго. Даже знаменитый шеф-повар Накадзава, который сейчас работает в Нью-Йорке, в бытность учеником у Дзиро приготовил двести тамагояки, прежде чем учитель одобрил его блюдо. В мире сёкунинов (профессиональных суши-поваров), как в любой ремесленной профессии в Японии, мастерству всегда предшествует длительный период ученичества. Ученики соглашаются на такой тяжелый опыт, потому что хотят открыть собственные рестораны и преуспеть.

В седьмой главе я рассказывал об олимпийских чемпионах Майкле Фелпсе и Симоне Байлз, страдавших от депрессии и потерявших интерес к спорту, в котором достигли таких высот. Почему же Дзиро не выгорел, хотя занимался одним и тем же каждый день в течение шестидесяти лет? Во-первых, его путь к мастерству совершался в уединении, в то время как Фелпс и Байлз публично шли к славе и добивались ее в контексте соперничества с другими спортсменами. Спортсменом быть так сложно отчасти потому, что все поражения объективно фиксируются, их не скрыть от широкой публики. У Дзиро тоже были конкуренты, но его работу не сравнивали с чужой. Во-вторых, как все суши-повара в Японии, Дзиро со временем начал сталкиваться с разнообразными неожиданными сложностями. Популярные виды рыбы исчезли из Токийского залива. Дзиро пришлось менять проверенную годами рецептуру суши. Изменения в окружающей среде вынудили его скорректировать меню. Эти обстоятельства и экономические сложности не давали ему заскучать. Элитные спортсмены часто размышляют о своих ошибках и должны обладать высокой мотивацией, чтобы тренироваться каждый день. Дзиро приходилось сталкиваться с ежедневными сложностями и принимать много различных решений. Из-за всех этих трудностей ему было некогда размышлять о своих ошибках (а я полагаю, что даже мастер иногда ошибается). В-третьих, возвращаясь к теме седьмой главы, Дзиро полон игривости. Если верить интервью с его друзьями из начальной школы, он был очень озорным мальчиком. В восемьдесят лет он сохранил эту легкость и часто шутит и смеется со своими клиентами.

Приготовление суши — творческое занятие. Если Дзиро наскучит существующее меню, он всегда может придумать новый рецепт нигири или новый способ приготовить угря. Он считает, что он все еще может улучшить свое мастерство суши-повара. В 1965 году он открыл свой ресторан «Сукиябаси Дзиро». Проработать шеф-поваром одного и того же ресторана в одном и том же месте столько лет — большая редкость. Но даже спустя столько лет Дзиро терпеть не может праздники, когда приходится закрывать ресторан. Он всегда рад работать. Даже когда человек занимается одним и тем же много лет, можно постоянно находить возможность попробовать новое.

Работа сёкунина — суши-повара — отличается от деятельности новичка, потому что сёкунин всю жизнь остается верен своему делу. Со временем он овладевает новыми техниками и восприятием. Дзиро нашел способ «снова и снова возобновлять» первую любовь к суши. Следуя его примеру, можно прожить психологически насыщенную жизнь: для этого нужно хранить верность своей работе при условии, что та дает возможности для развития, которых хватит на всю жизнь.

ПОЧЕМУ «БИТЛЗ»?

Почему группа «Битлз» намного популярнее, скажем, «Бич бойз»? На «Спотифай» у «Бич бойз» невероятное число прослушиваний в месяц — 11 861 427. Но у «Битлз» 30 561 926 прослушиваний в месяц — почти в три раза больше, чем у «Бич бойз»! В 1960-е обе группы были чрезвычайно популярны во всем мире. Они активно выступали примерно одинаковое время, выпустили примерно одинаковое количество альбомов. Но в наши дни намного больше студентов колледжей слушают «Битлз», нежели «Бич бойз». Почему?

Одно возможное объяснение — репертуар «Битлз» отличается большим разнообразием. У них есть и простые песни о любви — например, All You Need Is Love и I Want to Hold Your Hand; и нежные ностальгические песни вроде Yesterday и Hey Jude; и философско-духовные — Let It Be, Nowhere Man, Across the Universe; и бунтарские — Revolution, Come Together. Поначалу «Битлы» были обычным бойз-бендом и эксплуатировали имидж «хороших мальчиков». Затем у них случился контркультурный период, период духовных исканий и период разочарования. Песни в группе сочиняли трое — Джон, Пол и Джордж, оттого музыка «Битлз» была более разнообразной, чем у «Бич бойз», где все песни писал один лишь Брайан Уилсон. Уилсон известен своим новаторством и любовью к экспериментам, так что и репертуар «Бич бойз» отличало некоторое разнообразие. Но для рядового слушателя «Бич бойз» — это песня Surfin’ U. S. A.: «Все ушли серфить, серфить в США». Если бы альбом Pet Sounds ставили чаще, чем Surfin’ U.S.A., возможно, у «Бич бойз» было бы больше фанатов.

Летом 2020 года, когда стало ясно, что пандемия никуда не денется, меня охватило чувство безысходности и тупика. Я целыми днями сидел дома взаперти. Когда мы снова сможем выходить, общаться, ужинать не дома? Когда я смогу слетать в Японию и повидаться с пожилыми родителями? Мы сидели дома и смотрели много фильмов, в том числе фильм 2019 года «Вчера». Его герой, неудачливый артист, вдруг понимает, что он один во всем мире помнит песни «Битлз». Он начинает выдавать их песни за свои и становится знаменитым. Фильм мне понравился, но запомнился отнюдь не сюжетом. Когда главный герой запел песню The Long and Winding Road, я заплакал и не мог перестать. Мы смотрели фильм с женой и двумя детьми подросткового возраста, и мне было очень стыдно. Но слова этой песни в точности отражали мои эмоции во время пандемии COVID-19.

«Битлз», Боб Дилан, Арета Франклин — песни этих исполнителей можно переслушивать много раз и каждый раз находить в них что-то новое. Они оставили после себя огромное и разнообразное наследие. И все же важно отличать ностальгию от психологической насыщенности. Многие слушают одно и то же из-за ностальгии. Суть ностальгии — в возвращении в прошлое, в знакомую зону комфорта. Ностальгия — сентиментальная тоска по прошлому — обладает рядом преимуществ: она создает ощущение непрерывности прошлого и настоящего, способствует социальным связям и помогает увидеть в жизни смысл[294]. Однако слушая одну и ту же музыку из ностальгических соображений, вы не добавите своей жизни психологической насыщенности. А вот если вы будете слушать одну и ту же музыку и всякий раз замечать в ней что-то, чего не замечали раньше, это станет психологически насыщенным опытом. Так вы сможете найти психологическую насыщенность в привычном.

И СНОВА ВИРДЖИНИЯ ВУЛФ

Как и у группы «Битлз», у Вирджинии Вулф всегда было множество горячих поклонников[295]. В статье «Жизненные уроки “Миссис Дэллоуэй”» в журнале «Нью-Йоркер» писательница Дженни Оффилл объяснила, почему можно читать «Миссис Дэллоуэй» много раз и всякий раз находить в этом романе что-то новое. Впервые Оффилл прочла его в семнадцать или восемнадцать лет. Тогда ее пленил герой Септимус Уоррен Смит, ветеран войны с глубокой травмой. Вот как его описывает Вулф: «…примерно лет тридцати, бледнолицый, носатый». Она добавляет: «Мир поднял хлыст; куда падет удар?»[296], [297] Оффилл тогда подумала: «Да, как это верно». После тридцати она снова перечитала этот роман. В этот раз ее заинтриговала Кларисса Дэллоуэй, подмечавшая вокруг «хохотуний-девчонок, которые… выводят потешных пушистых собачек». Наконец, Оффилл прочла роман в возрасте миссис Дэллоуэй, «только что вступившей в свой пятьдесят второй год». Тогда ее тронул Питер Уолш, прежний возлюбленный Клариссы, находящий утешение в отстранении от мира; все для него становится безличным.

Я прочел «Миссис Дэллоуэй» в возрасте Клариссы Дэллоуэй и Питера Уолша. Мне было легко почувствовать родство с этими персонажами, у нас много общего: повседневные обязательства, тоска, одержимость прошлым и былые одержимости. Питер Уолш вспоминает свою неудавшуюся жизнь: «Был социалистом, в известном смысле неудачник — верно. И все же будущее цивилизации, думал он, в руках таких молодых людей; таких, как он был тридцать лет назад; которые преданы отвлеченностям; которым шлют книги, где бы они ни застряли, от Лондона до вершин Гималаев; научные книги, философские книги»[298]. В конце вечеринки подруга юности Клариссы Салли, которая прежде презирала мужа Клариссы Ричарда, считая его недостаточно умным, говорит: «Ричард лучше стал, вы правы. Пойду поговорю с ним. Пожелаю ему спокойной ночи. Что такое мозги в сравнении с сердцем?» Старый Питер в конце рассуждает: «Но отчего этот страх? И блаженство? Что меня повергает в такое смятение?»[299] Это Кларисса, его прежняя любовь.

Хотя Питер образован и повидал свет, он совершенно не представляет, чего хочет от жизни. В юности он хотел стать писателем. Салли спрашивает его, что он написал. Пятидесятидвухлетний Питер отвечает: «Ни слова!» — и смеется. На протяжении всей книги Питер думает о Клариссе: Клариссе в детстве, юности, зрелости. Хотя в Индии он нашел свою любовь, он не сводит глаз с Клариссы. Что же в ней такого привлекательного? Я так и не понял. Но этот пятидесятидвухлетний мужчина по-прежнему безумно любил свою старую подругу. Она ему не наскучила, напротив: эта женщина вызывала в нем чистое, искреннее, бесконечное любопытство. Оффилл год за годом находила что-то новое в романе «Миссис Дэллоуэй». Так и Питер видит в Клариссе старые и новые причины ее любить.

ПОЧЕМУ МЫ УЧИМСЯ НОВОМУ У СТАРОГО

В Японии есть популярная поговорка, состоящая из иероглифов «теплый», «старый», «знание» и «новый». Дословно она означает: «Подогрей старое, и научишься новому». Мы часто узнаем что-то новое, изучая старое.

«В» у Кьеркегора верит в святость брака. Практикуя благодарность, мы можем узнать больше о себе и партнере. Исследование Арта Арона показывает, что, периодически добавляя новизну в длительные романтические отношения, можно продлить им жизнь. Дзиро Оно шестьдесят лет совершенствовал мастерство суши-повара и не останавливается, даже получив три мишленовских звезды. «Битлз», Боб Дилан, Арета Франклин, Майлз Дэвис, Пикассо, Яёй Кусама, Хильма аф Клинт, Кара Уокер — эти творческие гении не боялись экспериментов, пробовали работать в новых стилях и эволюционировали. У каждого из них можно научиться чему-то новому, если глубже анализировать их творчество на протяжении длительного времени. Если вы не хотите читать новые книги, слушать новую музыку или изучать новые предметы, обратитесь к старым любимым книгам, музыке и темам. Возможно, вас ждут новые яркие открытия.

Глава 14. Хорошая жизнь без сожалений

Мне нравится все привычное. Я этим не горжусь, просто такой уж я. Думаю, таких людей, как я, очень много… Это шоу пошло мне на пользу: я столкнулся со своими внутренними демонами и вышел из зоны комфорта[300].

Юджин Леви о своем новом шоу «Путешественник поневоле»

Заключительные мысли о жизни в трех измерениях

В этой книге я познакомил вас с новым понятием психологически насыщенной жизни, являющейся третьим путем к хорошей жизни (другие два, более известные — счастливая жизнь и жизнь, полная смысла). Теперь вы знаете, что необходимо, чтобы прожить счастливую, осмысленную и психологически насыщенную жизнь. Сможете ли вы начать смотреть на мир через новую призму и видеть жизнь в трех измерениях?

ТАК, КАК ХОЧЕТСЯ ТЕБЕ

В конце романа Тони Моррисон «Джаз»[301] его главная героиня Вайолет вспоминает разговор со своей парикмахершей. Та рассуждает: «Зачем жить в мире, где все не так, как хочется тебе?» Вайолет удивляется: она никогда об этом не задумывалась. «В чем смысл? — спрашивает она. — Я ничего не могу изменить». Парикмахерша отвечает: «В этом и смысл… Я забыла, что она принадлежит мне. Моя жизнь».

Если для вас мир является местом, где все не так, как вам хочется, значит, вы забыли, что ваша жизнь принадлежит вам. Давайте не забывать, что это наша жизнь и мы хотим от нее большего. Больше счастья, больше смысла, больше психологической насыщенности. Не стоит ждать, пока вы окажетесь при смерти: поразмышляйте об этапах своей жизни уже сейчас. Подведите итоги школьных лет, когда окончите школу. Итоги студенческого этапа — сразу после окончания колледжа. Уволившись с первой работы, подумайте о том, что она вам дала. Поразмышляйте о своем родительском опыте, когда ребенок окончит школу. Триада хорошей жизни — счастье, смысл, психологическая насыщенность — станет шаблоном для оценки опыта в трех измерениях.

КАКУЮ РАБОТУ СЧИТАТЬ ХОРОШЕЙ?

В 1890 году в книге «Принципы психологии» Уильям Джеймс вывел формулу самооценки: «самооценка = успех/претензии»[302]. Под «претензиями» он имел в виду амбиции. Человек с высокой самооценкой реализовал большинство своих амбиций; человек с низкой самооценкой их не реализовал. Из этой формулы следует, что есть два способа повысить самооценку. Первый — добиться больших успехов. Второй — уменьшить амбиции. Формула самооценки применима и к счастью. В максимально упрощенном варианте счастье можно представить как функцию, определяемую двумя факторами: успех (личный, межличностный, успех в обществе) / амбиции. Таким образом, человек может стать счастливее, добившись больших успехов или уменьшив амбиции. В американской культуре принято добиваться успеха упорным трудом, а вот в датской культуре считается, что надо быть скромнее и минимизировать амбиции.

Необходимо также уточнить, что имеется в виду под «успехом». По мнению Зигмунда Фрейда, у человека есть две главных задачи — работать и любить[303]. Если вы добились успеха в работе и любви, значит, вы успешный человек. Рассмотрим подробнее, что значит успех в работе. Оценить его можно по-разному: например, спросив людей, довольны ли они своей работой. Того, кто доволен своей работой, можно назвать успешным. Я проанализировал исследование «Пэйскейл» с участием двух миллионов человек в 502 профессиональных областях[304]. Меня интересовали ответы на следующие вопросы: какие факторы влияют на удовлетворенность людей своей работой и какие люди довольны работой больше других?

Например, выяснилось, что работой довольны 80% актуариев[305] и 78% ученых в сфере компьютерных и информационных технологий. Но лишь 65% полицейских довольны своей работой, а среди соцработников процент еще меньше — всего 59. Почему актуарии и эксперты по компьютерным технологиям больше удовлетворены своей работой, чем соцработники и полицейские? Возможно, дело в размере оплаты труда. Работа соцработника и полицейского трудна и плохо оплачивается. Вероятно, им кажется, что их труд оплачивается несправедливо. Действительно, во всех 502 представленных профессиях наблюдалась явная корреляция между средним заработком и удовлетворенностью.

Но так же как счастье не является единственным гарантом хорошей жизни, удовлетворенность работой нельзя назвать единственным фактором, определяющим успех. Другой такой фактор — значимость профессиональной деятельности. Что любопытно, в исследовании «Пэйскейл» измерили и его. И выяснилось, что, хотя большинство актуариев и компьютерных экспертов удовлетворены своей работой, многие не считают свою деятельность осмысленной. Лишь 36% актуариев и 45% ученых в сфере компьютерных и информационных технологий считают, что в их работе есть смысл. Напротив, соцработники и полицейские считали свою работу осмысленной, несмотря на высокую степень неудовлетворенности: 73% соцработников и 83% полицейских ответили, что их работа важна.

Но есть ли другие виды деятельности, которые тоже можно назвать хорошими, хотя они не являются значимыми и не приносят большого удовлетворения? Тут в исследовании «Пэйскейл» обнаружился интересный паттерн. Своей работой были удовлетворены 65% редакторов, однако лишь 42% считали ее осмысленной. Среди арт-директоров эти показатели равнялись 67 и 35%. Очень похоже отвечали писатели и авторы: 67 и 30%. Интересный результат выявился при опросе директоров похоронных бюро: по части удовлетворения работой они ответили почти как писатели — 68% довольны своей работой. И целых 87% считают свою работу значимой.

Если удовлетворение и значимость — единственные показатели хорошей работы, то арт-директорам, редакторам и писателям стоит задуматься о карьере распорядителей похорон. Но на самом деле никто не будет этого делать, потому что у представителей этих трех профессий есть то, чего нет у владельцев похоронных бюро, а именно возможности самовыражения и творчества. Участников исследования не спрашивали, считают ли они свою работу интересной и важно ли для них творческое самовыражение. Другими словами, их не расспрашивали о факторе психологической насыщенности. Но я думаю, что многие арт-директора, редакторы и писатели сказали бы, что считают свою работу интересной, творческой и психологически насыщенной. Возможно, именно поэтому люди продолжают заниматься творческой деятельностью. Преимущество моей формулы «трех жизненных измерений» в том, что ее можно применить к профессиональной сфере, и она прекрасно объясняет, почему некоторые профессии, не приносящие ни счастья, ни смысла, все равно считаются хорошими: все дело в психологической насыщенности.

КАКОЙ ОТПУСК СЧИТАТЬ ХОРОШИМ?

Какой отпуск вы предпочтете — роскошный отдых в отеле «все включено» или бюджетное путешествие с рюкзаком за спиной? Отдых «все включено» максимально облегчает туристу жизнь. От него требуется лишь заплатить деньги и сесть на самолет. Турфирма все организует. Вас будут развлекать с утра до вечера, не надо ничего делать, просто наслаждайтесь. С самостоятельным путешествием все сложнее. Вы не знаете заранее, хорошим ли окажется отель. Все приходится планировать самому, и результат может быть отличным, а может быть полной катастрофой.

Ведущие подкаста «Два психолога, четыре пива» Йоэль Инбар и Алекса Таллетт используют метафоры отпуска для описания счастливой жизни и психологически насыщенной жизни[306]. Счастливая жизнь похожа на круиз по Карибским островам. Все заранее спланировано. Вас кормят, все ваши желания предугадываются. Когда мы попросили респондентов из девяти стран охарактеризовать идеальную жизнь, многие американцы описали нечто похожее на роскошный круиз[307]. Например, восемнадцатилетняя студентка из Виргинского университета ответила: «Я отдыхаю на пляже, у меня куча денег и счастливая семья. Мне не надо переживать из-за работы: я добилась успеха, мне больше не нужно работать». Многие представляют себе идеальный отпуск и жизнь как полное расслабление и отдых, где тебя обслуживают и развлекают другие люди.

Психологически насыщенное путешествие — это самостоятельное путешествие с рюкзаками. Все приходится планировать самостоятельно, и путешественник сам выбирает, чем хочет заняться. Вместе с тем он никогда не знает, чего ожидать, и может столкнуться с неприятностями. Когда я учился на первом курсе колледжа в Токио, мы с приятелем поехали в самостоятельное путешествие в США. Купили самые дешевые билеты из Токио в Лос-Анджелес (рейс «Малайзийских авиалиний» за 700 долларов) и проездной на автобусы «Грейхаунд» на месяц, который обошелся нам примерно в 250 долларов. Целый месяц мы ездили на автобусах по Штатам: побывали в Лос-Анджелесе, Сан-Франциско, Сиэтле, на горе Рашмор, в Южной Дакоте, Чикаго, на Ниагарском водопаде, в Нью-Йорке и Вашингтоне. Приехав в Вашингтон, мы поняли, что можем опоздать на самолет, и следующие три дня провели в автобусах до Лос-Анджелеса. Мы ехали на автобусах семьдесят часов! Не могу сказать, что нам это понравилось.

Мы заранее не бронировали отели и всякий раз искали жилье на месте: в Лос-Анджелесе, Сан-Франциско, Сиэтле. Нам были по карману только молодежные хостелы. Автовокзалы почти всегда находились в центре, а в 1988 году на улицах американских городов было опасно. Мы были ограничены в средствах, плохо знали английский и не раз попадали в рискованные ситуации. В Нью-Йорке возле молодежного хостела на Сорок Второй улице ко мне подошел какой-то парень и попросил одолжить 20 долларов. Рядом было здание «Ситибанка». Он сказал, что сходит в банк, снимет наличные и отдаст мне. «Пойдем со мной», — сказал он. Я пошел за ним в банк и встал в очередь. Вскоре он исчез. Так меня облапошили на 20 долларов на Таймс-сквер, а это был весь мой дневной бюджет!

Наш автобус из Нью-Йорка прибыл в Вашингтон рано утром, и мы уснули на скамейке около Белого дома. Вскоре появилась конная полиция. Они решили, что мы бездомные, и в прямом смысле выпнули нас оттуда ногами. В тот же день мы побывали в Белом доме на экскурсии и бесплатно поднялись на Капитолийский холм.

В Чикаго в Грант-парке был большой фестиваль. Мой друг отправился на матч «Уайт Сокс», но я захотел на этот фестиваль. Пошел один и познакомился там с тремя молодыми людьми. Те попросили их сфотографировать — я так и сделал. Мы разговорились. Они пригласили меня на вечеринку к себе домой. Я не знал, где они живут, у меня не было с собой смены одежды, но я согласился. Единственный раз за всю поездку я выпил спиртное и уснул в доме, где была вечеринка. Наутро один из моих новых знакомых подвез меня до молодежного хостела, где я остановился. Оказывается, ночью я побывал в Висконсине! Это было невероятно.

Сейчас я никому не посоветую путешествовать по США на автобусах. От многочасового сидения у меня затекала пятая точка. Но этот месяц запомнился мне надолго и дал возможность увидеть США с разных сторон.

Иногда отпуск связан со смыслом. Главный герой книги Джонатана Сафрана Фоера «Свет вокруг» (которого тоже зовут Джонатан Сафран Фоер) едет на Украину искать Августину, женщину, спасшую жизнь его деда во Вторую мировую[308]. Цель этой поездки — узнать больше о семейном наследии: где жили предки, как провели свою жизнь. Узнавая о своей семье, человек узнаёт больше о себе. Отчетливое представление о своей родословной придает жизни преемственность и значимость, а это два ключевых компонента осмысленной жизни.

Некоторые выбирают волонтерский туризм: путешествия в поддержку женского образования в Непале, медицинское волонтерство в Гватемале, поездки с целью сохранения дикой природы в Кению. Многие студенты колледжей, вместо того чтобы валяться на пляже, едут строить жилье под эгидой «Среда обитания для человечества»[309]. Такие поездки как работа, они могут способствовать счастью, прибавлять ощущение смысла и психологически насыщать.

В целом с точки зрения счастья, смысла и психологической насыщенности можно оценить почти любую деятельность. Учебные курсы могут приносить счастье, смысл и добавлять психологической насыщенности. С некоторыми друзьями может быть весело общаться, другие полезны и всегда готовы помочь, третьи расширяют горизонты. Некоторые места, например Диснейленд, помогают забыть о проблемах и способствуют счастью. Другие — например, Иерусалим или Рим — напоминают о прошлом и наводят на размышления о смысле жизни. А третьи побуждают исследовать мир и приобретать богатый психологический опыт. Например, в Нью-Йорке «можно заняться чем угодно… на этих улицах человек заново рождается, яркие огни вдохновляют». Так поется в песне Джей Зи и Алиши Киз Empire State of Mind. Когда человек знает, какие качества хочет усилить (счастье, осмысленность, психологическая насыщенность), он структурирует свою жизнь соответственно и подбирает опыт, отвечающий главной цели.

В этой книге я подсветил новый путь к хорошей жизни: психологическую насыщенность. При этом я вовсе не утверждаю, что психологически насыщенная жизнь лучшая и всегда лучше счастливой или осмысленной жизни. Напротив, я постоянно подчеркиваю, что это лишь один из способов прожить хорошую жизнь. Подобно Златоусту из «Нарцисса и Златоуста», даже если человек несчастлив и не считает свою жизнь полной смысла, он может прожить хорошую жизнь, наполнив ее разнообразными интересными впечатлениями, приводящими к смене мировосприятия. Мы убедились, что жизнь может быть разной. Оливер Сакс в конце своей жизни казался очень счастливым. Его жизнь была осмысленной: он затронул и изменил жизни многих пациентов, их близких и врачей, ему, безусловно, было что рассказать. Сакс прожил хорошую жизнь во всех трех измерениях. Таксистка Линда, с которой мы познакомились в четвертой главе, тоже познала счастье, смысл и психологическую насыщенность. Сейчас она наслаждается пенсией, ее жизнь была полна необычных событий, и она оставила после себя реальный след.

Напрашивается вопрос: а есть ли другие пути к хорошей жизни? Не забывайте, эмпирические исследования этой темы начались лишь в 1980-е. И первые тридцать лет работы в этой сфере были посвящены двум измерениям: счастью и смыслу. Теперь мы открыли третье: психологическую насыщенность. Возможно, есть и другие пути к хорошей жизни, и новые исследования откроют четвертое измерение, а возможно, и пятое. В ходе будущих исследований наверняка обнаружится, что у путей к хорошей жизни имеются культурные различия. В конце концов, это история о разнообразных путях к ней. Понимание себя и своих ценностей укажет правильный путь.

УРОКИ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ НАСЫЩЕННОСТИ

Психологически насыщенная жизнь полна неожиданностей и поворотов, остановок, отклонений от маршрута и резких смен курса. Это драматичная и событийная жизнь в противовес привычной и уютной; жизнь сложная и многогранная, полная движения и спонтанности, — expeditus в противовес deliberatio, тщательному планированию; долгий извилистый путь, в отличие от простого и прямого. Раньше вместо «Ежедневного шоу» Джона Стюарта показывали «Позднее шоу с Дэвидом Леттерманом». Мне нравилось необычное чувство юмора Леттермана, а больше всего я любил его списки «лучших десяти». Я решил закончить эту книгу на несерьезной ноте и составить свой список лучших десяти факторов, способствующих психологической насыщенности. А в приложении 3 вы найдете альтернативный синопсис этой книги.

10. Жизнь без сожалений. Под конец жизни люди часто сожалеют о том, что могли бы сделать, но не сделали: не согласились на ту или иную работу, не переехали в Бостон при возможности, не продолжили образование[310]. Повод для бездействия придумать легко, но если перед вами встал вопрос «Остаться или уйти?», то спросите себя: если я останусь, пожалею ли об этом через десять лет? Помните, в краткосрочной перспективе мы можем сожалеть о своих действиях, но в длительной перспективе причиной самых больших сожалений всегда является бездействие.

9. Свобода, а не безопасность. В очерке для журнала «Нью-Йорк таймс» поэтесса Ада Калхун вспоминает, как в детстве родители часто говорили ей: «Всякий выбор сводится к выбору между свободой и безопасностью, и всегда лучше выбирать свободу»[311]. Она послушалась совета родителей: выбрала работу, подарившую ей свободу, но отказалась от соцпакета; родила ребенка, хотя у нее не было страховки. Сейчас ей кажется, что «нет в мире большей безопасности, чем уверенность в своих силах: когда прочно стоишь на ногах и слышишь голос, указывающий верный путь». Способность выбрать свободу, а не безопасность, возможность, а не ответственность, сложный путь, а не легкий — вот ключи к психологически насыщенной жизни.

8. Не будьте узким специалистом, станьте специалистом широкого профиля. Большинство людей живут в узкоспециализированном мире с тщательным разделением труда. С профессиональной точки зрения специализация часто способствует успеху. Однако слишком узкая специализация приводит к тому, что из-за отдельных деревьев мы не видим красоты леса. Сохраняйте любопытство, интересуйтесь разными предметами и иногда пробуйте сами сделать ремонт!

7. «Метод дюжины». Людей и голубей объединяет одно: они тратят слишком мало времени на разведку. Комфорт привычности так привлекателен, что мы напрочь забываем о радости познания. Мы едим одни и те же перекусы, ходим в одни и те же сетевые магазины и рестораны и по пути домой в электричке не заводим разговоры с незнакомцами. Но достаточно заметить эту предвзятость, чтобы ее преодолеть: «метод дюжины» предписывает изучить хотя бы дюжину кандидатов в мужья, квартир, ресторанов и так далее, прежде чем сделать выбор. Длительная разведка приводит к более оптимальному выбору.

6. Привычное тоже может быть источником психологической насыщенности. Если вы похожи на Дэвида Плейнвью («хочу заработать больше денег и уехать подальше от всех») или Юджина Леви («мне нравится привычное»), обыденность может стать для вас источником психологической насыщенности. Послушайте музыку любимой группы, перечитайте любимую книгу, пересмотрите старый фильм, заново пообщайтесь со старым знакомым, и привычные вещи заиграют новыми гранями.

5. Не бойтесь негативных событий. Многие попадают в ловушку счастья. Мы боимся плохого и стремимся всеми силами его избежать, а потом виним себя, что недовольны жизнью. Но плохого не избежать: такова правда жизни. Человек терпит неудачи и испытывает отрицательные эмоции — это нормально. Вспомните Ницше: испытания укрепят вас. Вспомните Джеймса Джойса: через тернии к звездам, per aspera ad astra. Испытания — часть вашей жизненной истории. Они обогащают опыт и активизируют психологический иммунитет.

4. Записывайте и рассказывайте. Психологическая насыщенность возникает в результате накопления интересных историй. Важно их помнить — и с этой целью можно их записывать. Можно рассказывать истории, чтобы они не стирались из памяти. Или редактировать их. Не «вырезайте» плохое, используйте жизненные испытания как точку роста. Вспомните «праздник, который всегда с тобой» Хемингуэя и попробуйте найти свой праздник. Материальное богатство можно передавать из поколения в поколение. Так и истории можно передавать молодежи, обогащая ее психологический опыт.

3. Будьте спонтанны. В наше время каждая минута спланирована. Чтобы встретиться с друзьями, нужно заранее назначать встречу. Когда вы в следующий раз заскучаете, напишите друзьям и предложите встретиться. Иногда отступайте от привычной рутины. Станьте как Алиса из «Алисы в Стране чудес». Стремитесь к неизвестному. Загляните в незнакомую галерею, магазин подержанных книг, секонд-хенд. Мало ли что вы там обнаружите.

2. Меньше серьезности. У взрослых людей много обязательств — от мытья посуды до заполнения налоговых деклараций. Когда человек сосредоточен на делах, многие приятные занятия, например чтение, представляются пустой тратой времени. Но в моменты, когда пробуждается игривость и человек «уходит в отпуск от социальной и экономической реальности», мы часто сталкиваемся с неожиданным опытом, узнаем что-то новое и корректируем свои жизненные цели. Не бойтесь быть дураком.

1. Просто делайте. Настрой на психологически насыщенную жизнь поможет в принятии не только важных жизненных решений, но и маленьких повседневных. Пойти на новую выставку или остаться дома? Пойти ли прогуляться? Если вы любите оставаться в зоне комфорта, предлагаю рискнуть и попробовать новое — просто сделайте это. В дни, когда мы пробуем новое, мы в полной мере ощущаем все три измерения жизни: психологическую насыщенность, счастье и смысл[312].

В стихотворении «Эд»[313] Луис Симпсон описывает Эда, молодого человека, влюбленного в официантку Дорин. Его близкие и друзья не одобряют его выбор, и он женится на другой. Много лет спустя жена уходит от Эда. Тот жалуется друзьям и близким: мол, надо было жениться на Дорин. «А почему ты не женился?» — спрашивают они. Перефразирую слова Симпсона и закончу эту книгу вопросом: «А почему бы вам просто это не сделать?»

Благодарности

Написание книги чем-то похоже на ремонт своими руками. Поначалу кажется, что все просто. Всего пять шагов: 1. Сформулировать предложение для издательства. 2. Найти агента. 3. Найти издательство. 4. Написать книгу. 5. Удивиться, когда ее опубликуют! Но, как и с ремонтом своими руками, на деле все получается намного сложнее, чем кажется. На всех этапах возможны проволочки. Начинаешь винить себя, что вообще в это ввязался. Долгое время ничего не происходит. Но потом случается поворотный момент, и внезапно все кажется возможным. В один прекрасный день эпопея с книгой заканчивается, в руках у тебя оказывается готовый продукт, а за плечами — богатый опыт.

Писательство — очень одинокая работа. Но моя семья активно участвовала в процессе написания книги, поэтому мне было не так одиноко. Мои близкие помогали искать материалы. Так, Кай нашел историю о марокканском книгопродавце, прочитавшем четыре тысячи книг. Цзинь — стихотворение Рэймонда Карвера «Счастье». Цзэ — историю Джой Райан, старушки, которая путешествовала по национальным паркам. Можно сказать, эта книга стала нашим семейным проектом.

Я начал исследовать психологическую насыщенность летом 2015 года. В первом проекте, посвященном этой теме, участвовали все мои лаборанты: Эрин Уэстгейт, Хьевон Чой, Лиз Гилберт, Джейн Дерк (Такер), Джордан Экст, Ник Баттрик, Саманта Хайнцельман, Коста Кушлев, Чарли Эберсоул, Брэндон Нг и многие студенты Виргинского университета. Часть источников, упомянутых в этой книге, рекомендована моими лаборантами. Так, Джейн Дерк порекомендовала мне «Нарцисса и Златоуста» Германа Гессе. Статью Элисон Гопник в «Атлантик» посоветовала Лиз Гилберт. Книгу Ребекки Солнит «Строительство рая в аду» — Ник Баттрик. В исследованиях психологической насыщенности участвовали мои бывшие и нынешние аспиранты Джейми Куртц и Юнцзэ Ча. Коллеги и друзья поддерживали меня и давали советы. Тим Уилсон и Джерри Клор дали ценную обратную связь после моей первой лекции о психологической насыщенности в сентябре 2017 года. Майкл Моррис, редактор нашей статьи в журнале «Вестник психологии», посоветовал прочесть «Или — или» Кьеркегора и «Портрет художника в юности» Джеймса Джойса.

В 2023 году, когда черновик книги был готов, я стал просить многих своих знакомых его прочитать. Первым это сделал Тим Уилсон. За ним — Джордан Экст, Линдси Хуарес, Лиз Гилберт и Джейн Дерк. Их конструктивная обратная связь (меньше деталей, больше ориентиров и конкретных решений) помогла усовершенствовать текст и привести его в нынешнюю форму, довольно читабельную, на мой взгляд, по крайней мере в сравнении с тем черновиком.

Моя карьера началась в 1995 году в Иллинойском университете в Урбане-Шампейне. Моим наставником был Эд Динер, отец-основатель исследований счастья в психологии. Он был превосходным консультантом, учителем и коллегой. С Эдом связаны все важные события моей взрослой жизни: он присутствовал на моей свадьбе в 1999 году, когда я учился на четвертом курсе аспирантуры, и сказал, что я непременно устроюсь на хорошую работу (родители моей жены обрадовались). В 2006 году я читал научную лекцию на солидном мероприятии в Чикаго, а после Эд и его жена Кэрол сводили наших детей в зоопарк в Линкольн-парке. В 2018 году я получил «премию середины карьеры» Общества социальной психологии и психологии личности, и Эд радовался вместе со мной. Его не стало в апреле 2021 года. Мне его не хватает. Он прожил счастливую, осмысленную и психологически насыщенную жизнь. Ему я посвящаю эту книгу.

Мой редактор в издательстве Doubleday Крис Пуополо была знакома с моими исследованиями о психологически насыщенной жизни и заинтересована в публикации книги. В этом смысле мне повезло: не пришлось продавать свою идею. Крис с самого начала понимала ее ценность. Но это не значит, что она соглашалась со всем, что я написал. У нее было много вопросов. Ее замечания помогли мне определить ключевые черты психологически насыщенной жизни. Мой агент Эсмонд Хармсуорт прочел синопсис книги и помог кристаллизовать основные идеи. Без его помощи этот проект не начался бы и не закончился. Мне также посчастливилось получить гранты Фонда Джона Темплтона (при посредничестве Дэна Хэйброна) и Всемирного благотворительного фонда Темплтона: эти фонды поддерживают исследования психологической насыщенности. В 2022–2023 годах я смог уделить время написанию книги благодаря тому, что Чикагский университет, его председатель Кэти Кинцлер и мой декан Аманда Вудворд предоставили мне академический отпуск. Вычитывали книгу и предлагали правки Кай Оиси, Цзэ Ли, Синтия Чжан, Шарлотта Гифф, Молли Рэтбан, Габриэлла Корделли, Нура Абуси и Сэ Ким. Наконец, я глубоко признателен вам, читатели. Спасибо, что прочли мою книгу!

Приложение 1. Анкета «Психологически насыщенная жизнь»

Психологически насыщенной жизнью мы называем жизнь, которую отличают разнообразие, глубина и интерес. Жизнь может быть психологически насыщенной, если человек испытывает разнообразные эмоции, получает разнообразный опыт и ценит все возникающие у него глубокие переживания. Психологически насыщенный опыт может быть непосредственным или опосредованным (чтение книг, просмотр фильмов и спортивных состязаний). Пройдите анкетирование[314] и узнайте свой индекс психологической насыщенности!

Оцените степень согласия со следующими утверждениями по шкале от 1 до 7. Записывайте ответ (цифру) напротив каждого вопроса.

1 — совершенно не согласен

2 — не согласен

3 — скорее не согласен

4 — затрудняюсь ответить

5 — скорее согласен

6 — согласен

7 — полностью согласен

1. Я прожил психологически насыщенную жизнь*.

2. Моя жизнь была полна разнообразного опыта*.

3. Моя жизнь была полна разнообразных эмоций*.

4. Со мной произошло множество интересных событий*.

5. В моей жизни было много новых открытий*.

6. В моей жизни было много уникальных необычных переживаний*.

7. Моя жизнь состоит из насыщенных интенсивных моментов*.

8. Моя жизнь была драматичной.

9. Непосредственный опыт — путешествия, посещение концертов — приносит мне полный спектр эмоций*.

10. У меня много историй из жизни, которыми я могу поделиться с окружающими*.

11. На смертном одре я скажу: «Я прожил интересную жизнь»*.

12. На смертном одре я скажу: «Я много повидал и многому научился»*.

13. На основе моей жизни можно снять кино или написать роман*.

14. Моя жизнь была монотонной (о).

15. Мне часто бывает скучно (о).

16. В моей жизни ничего особенного не происходило (о).

17. Я не могу вспомнить, когда в последний раз делал или переживал что-то новое (о).

Эту анкету можно сократить до 12 вопросов — тогда используйте вопросы, отмеченные звездочкой; (о) означает ответ «от обратного», баллы за эти вопросы надо преобразовать, как указано в шаге 1.

Подсчет баллов

Шаг 1. Преобразуйте баллы за ответы на вопросы от 14 до 17 таким образом: 1 — 7, 2 — 6, 3 — 5, 4 — 4, 5 — 3, 6 — 2, 7 — 1.

Шаг 2. Сложите баллы за ответы на вопросы от 1 до 13 и добавьте баллы из шага 1.

Шаг 3. Разделите полученное число на 17. Что у вас получилось?

Например, если вы ответили на вопросы от 1 до 13: 6, 5, 5, 4, 6, 6, 7, 5, 4, 5, 5, 6, 7, а на вопросы от 14 до 17: 2, 2, 3, 1, — в шаге 1 вам нужно преобразовать баллы. Получится 6, 6, 5, 7. Затем сложите баллы за вопросы от 1 до 13 (6 + 5 + 5 + 4 + 6 + + 6 + 7 + 5 + 4 + 5 + 5 + 6 + 7 = 71) и преобразованные баллы (6 + 6 + 5 + 7 = 24). Шаг 3: сложите 71 и 24 и разделите на 17. Получится 5,59. Это ваш индекс.

Интерпретация индекса

Далее собраны данные прохождения этой анкеты 1213 американскими взрослыми (средний возраст участников — 38,21).

Средний индекс оказался равен 4,58; спектр — от 1,18 до 7,00. Индекс в процентах указан в таблице внизу. Если ваш индекс равен 3,41 балла и ниже, вы попали в 10% американцев, набравших меньше всего баллов по шкале психологической насыщенности. Если ваш индекс равен 4,35–40% американцев проживают менее насыщенную жизнь, чем вы, а 60% — более насыщенную. Если ваш индекс 5,75 и выше, то вы в 10% «чемпионов» по психологической насыщенности.

Описательная статистика

График распределения частоты ответов (число участников — 1213)

Вертикальная ось: число ответов

Горизонтальная ось: психологическая насыщенность

Приложение 2. Метааналитические корреляции хорошей жизни и «большой пятерки» качеств

Примечание: жирным шрифтом выделены самые высокие корреляции качеств и измерений хорошей жизни. Корреляции качеств и психологической насыщенности выведены Оиси и Уэстгейтом в 2022 году; корреляции качеств и счастливой/осмысленной жизни — Энглимом и коллегами в 2020 году[315].

Приложение 3. Альтернативный синопсис книги

Я написал пародию на трактат Кьеркегора «Или — или» и назвал ее «Ни — ни». Пародия представляет собой воображаемую переписку сына («А») и отца («В»).

Дорогой папа!

В Нортфилде страшный холод. Октябрь, а уже заморозки! В колледже все хорошо. Я написал отличное сочинение по платоновскому «Мифу о пещере». По крайней мере, так я думал. Вот только профессор сказал: «Не обижайтесь, но… Я вовсе не хочу сказать, что с Платоном нужно соглашаться, но вы могли бы хотя бы ссылаться на его анализ, выражая свою точку зрения. Без отсылок к Платону ваше сочинение напоминает весьма волнующую проповедь, лишенную, однако, всякой убедительности и аргументации». Ой! Кажется, он недоволен… И поставит мне четверку — надеюсь, не ниже четверки!

С бейсбольными тренировками тоже все хорошо. Ребята из команды классные. Даже есть один рекордсмен, набравший 95 очков! Отбивать умеют все. А из меня хороший защитник, лучше многих — мне так кажется. Жаль, что я не умею отбивать. Старшие ребята очень хорошо учатся. Люк до сих пор не получил ни одной четверки. У всех есть четкий жизненный план. Один парень скоро едет учиться в аспирантуру в Королевский институт в Швеции. Еще двое поступают в юридическую школу. Другой парень защищает диплом по компьютерным наукам — ему не придется беспокоиться о работе. А я пока не знаю, кем хочу стать. Кстати, почему в колледже так много богачей? У моего однокурсника есть даже второй дом на Капри, в Италии! Несколько дней назад слышал, как ребята обсуждали инвестиционные портфели и котировки акций. Я в этом ничего не понимаю. Мне стоит волноваться?

Дорогой сын!

Ты пишешь, что в Нортфилде холодно, но это все равно что сказать, что земля круглая. Поэтому мне можешь об этом не писать. Я и сам прожил в Миннесоте четыре года! Этот прекрасный штат не может похвастаться хорошей погодой. Да, в твоем колледже учатся ребята из более богатых семей, чем наша. Поэтому ты и получил стипендию. Большинство ребят очень способные, но вспомни, что сказал мистер Джонсон в день, когда его сын приехал в колледж: отличаться от других — нормально. Помнишь, я рассказывал тебе об исследованиях Сони Любомирски? Не стоит сравнивать себя с окружающими, сынок, это только вредит. Избегай социальных сравнений и помни, что любую жизненную историю можно отредактировать, как учил Тим Уилсон.

Помни и о том, что в колледже легко угодить в ловушку счастья. Кажется, что все и учатся лучше, и веселятся больше. Легко угодить и в ловушку смысла. Ведь ты сам написал, что у всех есть «четкий жизненный план». Все уже сейчас как будто знают, что делают, и меняют мир, а ты нет. Но счастье и смысл не единственные пути к хорошей жизни. Во-первых, жизнь очень длинная. В восемнадцать лет человеку даже необязательно иметь четкий жизненный план. Возможно, в тридцать лет или сорок, а может, даже в пятьдесят, шестьдесят и семьдесят ты найдешь себе значимое занятие и изменишь мир.

Во-вторых, от неудач не застрахован никто, и это нормально. Одна четверка тебя не убьет. Да, я хотел бы, чтобы при возможности ты учился на одни пятерки. Как-никак я азиатский родитель. Но я не стану отрицать (я же тебе рассказывал?), что мой первый семестр в колледже был катастрофой, я закончил его с двумя тройками и даже с одной двойкой. Впрочем, тогда в японских университетах оценкам не придавали большого значения. Помню, просмотрев мою зачетку после первого семестра, мой куратор профессор Накано сказал: «Ты тоже далеко не улетел» — и рассмеялся. Знаешь, какое слово здесь главное? «Тоже». Я был не одинок. Другим студентам тоже пришлось нелегко в первом семестре. Это слово подарило мне надежду. Смешной был человек этот профессор Накано. Да, поначалу я никак не мог взлететь, зато потом поймал попутный ветер. Наберись терпения. Ты обязательно поймаешь попутный ветер. «От рохли к чемпиону», помнишь?

Дорогой папа!

Первый курс почти закончился, даже не верится. Не удивительно, что я мало играл в бейсбол, но все равно разочарован. Февральская травма долго заживала. Надо регистрироваться на осень. Какие курсы посоветуешь выбрать? Как насчет введения в социальную психологию? Может, экономику? Политологию?

Кстати, на прошлой неделе в пятницу мы с ребятами с бейсбола ездили в Миннеаполис на рестлерский матч. Я сначала решил, что это ерунда, но ты даже не представляешь, сколько преданных фанатов у этого спорта, сколько в зале было родителей с детьми! Ты знал, что организация, устраивающая эти матчи, жертвует огромные средства на борьбу с буллингом? Потом мы пошли во вьетнамский ресторан. Было очень вкусно. Давненько я не ел такого вкусного фо бо!

Дорогой сын!

Мне тоже не верится, что первый курс почти позади. Что касается твоей травмы, для тебя это возможность иначе посмотреть на мир и себя. Помнишь, что говорил Ницше? «Рассматривать с точки зрения больного более здоровые понятия и ценности и, наоборот, с точки зрения полноты и самоуверенности более богатой жизни смотреть на таинственную работу инстинкта декаданса… Теперь у меня есть опыт, опыт в том, чтобы перемещать перспективы». Да, фраза «что нас не губит, делает сильнее» принадлежит не Келли Кларксон, а Ницше! Отани пережил операцию и сумел восстановиться. Как и Дарвиш. В Японии говорят: кто упадет семь раз, сумеет встать на восьмой. Вот это я понимаю — дух победителя. Я прислал тебе статью Элисон Гопник в «Атлантик». Что за удивительная история, настоящий интеллектуальный квест! Обязательно прочитай ее. Думаю, социальная психология покажется тебе легким предметом, но не ограничивайся только легкими, бери и сложные.

Я так рад, что вы ездили развеяться в город. Такие незапланированные спонтанные путешествия — лучшее, что может быть. Ты изменил свое мнение о рестлинге. Это хорошо. Помню, мы с дедом как-то ходили на соревнования по женскому рестлингу, когда мне было лет двенадцать. До сих пор не знаю, зачем он меня туда потащил и зачем сам решил пойти. Я даже не вспоминал об этом, пока ты не упомянул про рестлерский матч. Я тоже думал: да кто вообще ходит на такие мероприятия? Я удивился, что у деда такие интересы. Обычно люди его поколения более консервативны. Помню, однажды он привел домой бездомного, накормил его и дал пятьсот иен (около шести долларов). Мой папа рассердился, что дед привел домой бездомного. Твой прадедушка был очень хорошим человеком и любил пошутить. Он любил борьбу сумо. Все детство я смотрел соревнования по сумо по телевизору. Надо будет как-нибудь сводить тебя на сумо, когда в следующий раз поедем в Японию.

Дорогой папа!

Я в Копенгагене! Тут красиво и все ходят пешком. Соседи по общежитию неплохие, хотя не слишком заботятся о чистоте и порядке. Занятия интересные, а учиться намного проще, чем в Карлтоне. Я наконец научился кататься на велосипеде и очень этому рад. Тут все передвигаются на велосипедах. А в рамках одного курса мы выезжаем на велосипедные экскурсии.

В следующие выходные я еду в Норвегию. Подруга из Карлтонского университета хочет съездить, а я решил составить ей компанию. Думаю, будет весело. Кстати, в прошлые выходные я смотрел старый фильм Фрица Ланга «М». Его рекомендовал Эберт. Видел? Главный герой «М» — человек с неустойчивой психикой, он очень меня напугал. Но в конце мне стало его даже жалко. Очень странный и интересный фильм!

Я совсем не играю в бейсбол. Даже не знаю, как это осуществить. Тут нет бейсбольного поля. Надо что-то придумать. А еще пора подавать заявление на стажировку… Столько всего надо сделать! «Надо, надо, надо — презренное слово!» Не Вирджиния Вулф ли так говорила?

Дорогой сын!

Я рад, что тебе нравится учиться за границей. Помнишь, я рассказывал, как учился в Бейтском колледже? Там случилось столько всего плохого, зато теперь мне есть о чем рассказать. А еще я теперь с радостью вспоминаю те пять кошмарных летних дней, когда я пытался научить тебя кататься на велосипеде. В первый и второй дни казалось, что у тебя никогда ничего не получится. Ты не мог удержать равновесие даже две секунды! Помнишь? Жаль, что не получилось научить тебя кататься в детстве…

Не переживай из-за бейсбола. Впитывай все, что может предложить тебе Дания. Говоришь, пора устраиваться на стажировку? Желаю удачи!

«Надо, надо, надо — презренное слово!» Кажется, это из «Миссис Дэллоуэй». А может, из «Волн»? Это Бернард говорил? Мне можешь не рассказывать. Вся моя жизнь состоит из слова «надо». Но ты слишком молод, чтобы становиться Бернардом. Не будь слишком серьезен. Иногда полезно отдыхать от социальной и экономической реальности. Иногда полезно подурачиться.

Я смотрел «М» Фрица Ланга — настоящий шедевр, мрачное, психологически насыщенное кино и один из моих любимых фильмов! Из книг и фильмов можно столько почерпнуть. А Ланг — прекрасный рассказчик. И гениальный редактор историй.

Вспоминая свою молодость в Париже, Эрнест Хемингуэй писал: «Если в молодости вам посчастливилось жить в Париже, куда бы вы ни отправились, этот опыт останется с вами навсегда, ведь Париж — праздник, который всегда с тобой». Пусть таким «праздником, который всегда с тобой» для тебя станет Копенгаген.

С любовью, папа

Об авторе

Сигехиро Оиси — профессор психологии Чикагского университета, обладатель почетной степени профессора имени Маршалла Филда IV. Один из ведущих экспертов по счастью, смыслу жизни и культуре, лауреат самых известных премий в сфере психологической науки. Автор научного труда «Психологическое здоровье наций». Его исследования упоминались во многих крупных СМИ: «Нью-Йорк таймс», «Вашингтон пост», «Уолл-стрит джорнал», «Файненшл таймс».

МИФ Психология

Все книги по психологии на одной странице: mif.to/psychology

Узнавай первым о новых книгах, скидках и подарках из нашей рассылки mif.to/psysubscribe

#mifbooks

#mifbooks

Над книгой работали

В оформлении обложки использованы изображения по лицензии Shutterstock.

Руководитель редакционной группы Светлана Мотылькова

Ответственный редактор Арфи Пиликян

Литературный редактор Елена Гурьева

Ведущий дизайнер Алина Глас

Корректор Анна Погорелова

ООО «МИФ»

mann-ivanov-ferber.ru

Электронная версия книги — ООО «Вебкнига», 2026

Примечания

1

Donna Tartt, The Goldfinch (New York: Little, Brown, 2013).

2

Donna Tartt interview, Charlie Rose, February 7, 2014.

3

Keiko Otake, Satoshi Shimai, Junko Tanaka-Matsumi, Kanako Otsui, and Barbara Fredrickson, “Happy People Become Happier Through Kindness: A Counting Kindness Intervention,” Journal of Happiness Studies 7, no. 3 (2006): 361–75; Oliver Scott Curry, Lee Rowland, Casper Van Lissa, Sally Zlotowitz, John McAlaney, and Harvey Whitehouse, “Happy to Help? A Systematic Review and Meta-Analysis of the Effects of Performing Acts of Kindness on the Well-Being of the Actor,” Journal of Experimental Social Psychology 76, no. 5 (2018): 320–29; Kristin Layous, S. Katherine Nelson, Jaime Kurtz, and Sonja Lyubomirsky, “What Triggers Prosocial Effort? A Positive Feedback Loop Between Positive Activities, Kindness, and Well-Being,” Journal of Positive Psychology 12, no. 4 (2017): 385–98; Bryant Hui, Jacky Ng, Erica Berzaghi, Lauren Cunningham-Amos, and Aleksandr Kogan, “Rewards of Kindness? A Meta-Analysis of the Link Between Prosociality and Well-Being,” Psychological Bulletin 146, no. 12 (2020): 1084–116, https://doi.org/10.1037/bul0000298.

4

June Gruber, Iris Mauss, and Maya Tamir, “A Dark Side of Happiness? How, When, and Why Happiness Is Not Always Good,” Perspectives on Psychological Science 6, no. 3 (2011): 222–33.

5

Elizabeth Dunn, Lara Aknin, and Michael Norton, “Spending Money on Others Promotes Happiness,” Science 319, no. 5870 (2008): 1687–88; Lara Aknin, Elizabeth Dunn, Jason Proulx, Iris Lok, and Michael Norton, “Does Spending Money on Others Promote Happiness? A Registered Replication Report,” Journal of Personality and Social Psychology 119, no. 2 (2020): e15–e26, https://doi.org/10.1037/pspa0000191; Iris Lok and Elizabeth Dunn, “Under What Conditions Does Prosocial Spending Promote Happiness?” Collabra: Psychology 6, no. 1 (2020): 5.

6

Martin Seligman, Tracy Steen, Nansook Park, and Christopher Peterson, “Positive Psychology Progress: Empirical Validation of Interventions,” American Psychologist 60, no. 5 (2005): 410–21, https://doi.org/10.1037/0003-066X.60.5.410; Christina Armenta, Megan Fritz, Lisa Walsh, and Sonja Lyubomirsky, “Satisfied Yet Striving: Gratitude Fosters Life Satisfaction and Improvement Motivation in Youth,” Emotion 22, no. 5 (2022): 1004–1016, https://doi.org/10.1037/emo0000896; Kathryn Adair, Larissa Rodriguez-Homs, Sabran Masoud, Paul Mosca, and J. Bryan Sexton, “Gratitude at Work: Prospective Cohort Study of a Web-Based, Single-Exposure Well-Being Intervention for Health Care Workers,” Journal of Medical Internet Research 22, no. 5 (2020): e15562.

7

Barry Schwartz, Andrew Ward, John Monterosso, Sonja Lyubomirsky, Katherine White, and Darrin Lehman, “Maximizing Versus Satisficing: Happiness Is a Matter of Choice,” Journal of Personality and Social Psychology 83, no. 5 (2002): 1178–97, https://doi.org/10.1037/0022-3514.83.5.1178; Sheena Iyengar, Rachael Wells, and Barry Schwartz, “Doing Better but Feeling Worse: Looking for the ‘Best’ Job Undermines Satisfaction,” Psychological Science 17, no. 2 (2006): 143–50.

8

Thomas Gilovich and Victoria Husted Medvec, “The Temporal Pattern to the Experience of Regret,” Journal of Personality and Social Psychology 67, no. 3 (1994): 357–65, https://doi.org/10.1037/0022-3514.67.3.357; Thomas Gilovich and Victoria Husted Medvec, “The Experience of Regret: What, When, and Why,” Psychological Review 102, no. 2 (1995): 379–95, https://doi.org/10.1037/0033-295X.102.2.379; Neal Roese and Amy Summerville, “What We Regret Most … and Why,” Personality and Social Psychology Bulletin 31, no. 9 (2005): 1273–85.

9

Jean-Paul Sartre, “Bad Faith and Falsehood,” Essays in Existentialism, translated by Wade Baskin (New York: Citadel Press, 1965), 147–86.

10

Toni Morrison, Sula (New York: Knopf, 1973).

11

Oliver Sacks, On the Move: A Life (New York: Knopf, 2015).

12

Ed Diener, “Subjective Well-Being,” Psychological Bulletin 95, no. 3 (1984): 542–75, https://doi.org/10.1037/0033-2909.95.3.542.

13

Ed Diener and Robert Emmons, “The Independence of Positive and Negative Affect,” Journal of Personality and Social Psychology 47, no. 5 (1984): 1105–117, https://doi.org/10.1037/0022-3514.47.5.1105; Ed Diener and Randy Larsen, “Temporal Stability and Cross-Situational Consistency of Affective, Behavioral, and Cognitive Responses,” Journal of Personality and Social Psychology 47, no. 4 (1984): 871–83, https://doi.org/10.1037/0022-3514.47.4.871; Robert Emmons, “Personal Strivings: An Approach to Personality and Subjective Well-Being,” Journal of Personality and Social Psychology 51, no. 5 (1986): 1058–68.

14

Martin Seligman and Mihaly Csikszentmihalyi, “Positive Psychology: An Introduction,” American Psychologist 55, no. 1 (2000): 5–14, https://doi.org/10.1037/0003-066X.55.1.5.

15

Carol Ryff, “Happiness Is Everything, or Is It? Explorations on the Meaning of Psychological Well-Being,” Journal of Personality and Social Psychology 57, no. 6 (1989): 1069–81, https://doi.org/10.1037/0022-3514.57.6.1069.

16

Richard Ryan and Edward Deci, “Self-Determination Theory and the Facilitation of Intrinsic Motivation, Social Development, and Well-Being,” American Psychologist 55, no. 1 (2000): 68–78, https://doi.org/10.1037/0003-066X.55.1.68.

17

Daniel Kahneman, Ed Diener, and Norbert Schwarz, eds., Well-Being: The Foundations of Hedonic Psychology (New York: Russell Sage Foundation, 1999); Daniel Gilbert, Stumbling on Happiness (New York: Knopf, 2006); Sonja Lyubomirsky, Kennon Sheldon, and David Schkade, “Pursuing Happiness: The Architecture of Sustainable Change,” Review of General Psychology 9, no. 2 (2005): 111–31.

18

Roy Baumeister, Kathleen Vohs, Jennifer Aaker, and Emily Garbinsky, “Some Key Differences Between a Happy Life and a Meaningful Life,” Journal of Positive Psychology 8, no. 6 (2013): 505–16.

19

Karoline Hofslett Kopperud and Joar Vittersø, “Distinctions Between Hedonic and Eudaimonic Well-Being: Results from a Day Reconstruction Study Among Norwegian Jobholders,” Journal of Positive Psychology 3, no. 3 (2008): 174–81.

20

Barbara Fredrickson, Karen Grewen, Kimberly Coffey, Sara Algoe, Ann Firestine, Jesusa Arevalo, Jeffrey Ma, and Steven Cole, “A Functional Genomic Perspective on Human Well-Being,” Proceedings of the National Academy of Sciences 110, no. 33 (2013): 13684–89; see also Nicholas Brown, Douglas MacDonald, Manoj Pratim Samanta, Harris Friedman, and James Coyne, “A Critical Reanalysis of the Relationship Between Genomics and Well-Being,” Proceedings of the National Academy of Sciences 111, no. 35 (2014): 12705–09.

21

David Disabato, Fallon Goodman, Todd Kashdan, Jerome Short, and Aaron Jarden, “Different Types of Well-Being? A Cross-Cultural Examination of Hedonic and Eudaimonic Well-Being,” Psychological Assessment 28, no. 5 (2016): 471–82, https://doi.org/10.1037/pas0000209; B. M. L. Baselmans and Meike Bartels, “A Genetic Perspective on the Relationship Between Eudaimonic and Hedonic Well-Being,” Scientific Reports 8 (2018): 14610.

22

Todd Kashdan, Robert Biswas-Diener, and Laura King, “Reconsidering Happiness: The Costs of Distinguishing Between Hedonics and Eudaimonia,” Journal of Positive Psychology 3, no. 4 (2008): 219–33; Ed Diener, Derrick Wirtz, William Tov, Chu Kim-Prieto, Dong-won Choi, Shigehiro Oishi, and Robert Biswas-Diener, “New Well-Being Measures: Short Scales to Assess Flourishing and Positive and Negative Feelings,” Social Indicators Research 97 (2010): 143–56; Martin Seligman, Flourish: A Visionary New Understanding of Happiness and Well-Being (New York: Free Press, 2011).

23

Carol Dweck, Mindset: The New Psychology of Success (New York: Random House, 2006).

24

Ed Diener, Ed Sandvik, and William Pavot, “Happiness Is the Frequency, Not the Intensity, of Positive Versus Negative Affect,” in Subjective Well-Being: An Interdisciplinary Perspective, eds. Fritz Strack, Michael Argyle, and Norbert Schwarz (Oxford: Pergamon Press, 1991), 119–39.

25

Уильям Джеймс (1842–1910) — американский психолог, один из основателей философского прагматизма и функционализма. Здесь и далее, если не указано иное, прим. ред.

26

William James, The Varieties of Religious Experience: A Study in Human Nature (New York: Longmans, Green, 1902), 136.

27

Mohsen Joshanloo, Dan Weijers, Ding-Yu Jiang, Gyuseog Han, et al., “Fragility of Happiness Beliefs Across 15 National Groups,” Journal of Happiness Studies 16 (2015): 1185–210.

28

Толстой цитируется в: James, Varieties of Religious Experience, 154.

29

Ronnie Janoff-Bulman, Shattered Assumptions: Towards a New Psychology of Trauma (New York: Free Press, 1992).

30

Julie Scelfo, “Suicide on Campus and the Pressure of Perfection,” New York Times, July 27, 2015.

31

Aristotle, Ethics, trans. J. A. K. Thomson (New York: Penguin Classics, 1976).

32

William James, The Varieties of Religious Experience: A Study in Human Nature (New York: Longmans, Green, 1902), 78.

33

Ed Diener, “Subjective Well-Being: The Science of Happiness and a Proposal for a National Index,” American Psychologist 55, no. 1 (2000): 34–43, https://doi.org/10.1037/0003-066X.55.1.34.

34

Sonja Lyubomirsky, Laura King, and Ed Diener, “The Benefits of Frequent Positive Affect: Does Happiness Lead to Success?” Psychological Bulletin 131, no. 6 (2005): 803–55, https://doi.org/10.1037/0033-2909.131.6.803; Julia Boehm and Sonja Lyubomirsky, “Does Happiness Promote Career Success?” Journal of Career Assessment 16, no. 1 (2008): 101–16.

35

Scelfo, “Suicide on Campus.”

36

“Suicide Data and Statistics,” Centers for Disease Control and Prevention; 2020 National Survey on Drug Use and Health (NSDUH), Substance Abuse and Mental Health Services Administration (SAMHSA).

37

Luo Lu and Robin Gilmour, “Culture and Conceptions of Happiness: Individual Oriented and Social Oriented SWB,” Journal of Happiness Studies 5, no. 3 (2004): 269–91, https://doi.org/10.1007/s10902-004-8789-5.

38

Yukiko Uchida and Shinobu Kitayama, “Happiness and Unhappiness in East and West: Themes and Variations,” Emotion 9, no. 4 (2009): 441–56, https://doi.org/10.1037/a0015634.

39

Condé Nast Store (online), “New Yorker, January 17th, 1959.”

40

Richard Lucas, Andrew Clark, Yannis Georgellis, and Ed Diener, “Reexamining Adaptation and the Set Point Model of Happiness: Reactions to Changes in Marital Status,” Journal of Personality and Social Psychology 84, no. 3 (2003): 527–39, https://doi.org/10.1037/0022-3514.84.3.527; Maike Luhmann, Wilhelm Hofmann, Michael Eid, and Richard Lucas, “Subjective Well-Being and Adaptation to Life Events: A Meta-Analysis,” Journal of Personality and Social Psychology 102, no. 3 (2012): 592–615, https://doi.org/10.1037/a0025948.

41

Eunkook Suh, Ed Diener, and Frank Fujita, “Events and Subjective Well-Being: Only Recent Events Matter,” Journal of Personality and Social Psychology 70, no. 5 (1996): 1091–102, https://doi.org/10.1037/0022-3514.70.5.1091.

42

Timothy Wilson and Daniel Gilbert, “Explaining Away: A Model of Affective Adaptation,” Perspectives on Psychological Science 3, no. 5 (2008): 370–86; Kennon Sheldon, Alexander Gunz, Charles Nichols, and Yuna Ferguson, “Extrinsic Value Orientation and Affective Forecasting: Overestimating the Rewards, Underestimating the Costs,” Journal of Personality 78, no. 1 (2010): 149–78.

43

Daniel Gilbert, Elizabeth Pinel, Timothy Wilson, Stephen Blumberg, and Thalia Wheatley, “Immune Neglect: A Source of Durability Bias in Affective Forecasting,” Journal of Personality and Social Psychology 75, no. 3 (1998): 617–38.

44

Ed Diener, Ed Sandvik, and William Pavot, “Happiness Is the Frequency, Not the Intensity, of Positive Versus Negative Affect,” in Subjective Well-Being: An Interdisciplinary Perspective, eds. Fritz Strack, Michael Argyle, and Norbert Schwarz (Oxford: Pergamon Press, 1991), 119–39.

45

Ed Diener and Martin Seligman, “Very Happy People,” Psychological Science 13, no. 1 (2002): 81–84; Robert Emmons and Ed Diener, “Factors Predicting Satisfaction Judgments: A Comparative Examination,” Social Indicators Research 16, no. 2 (1985): 157–67.

46

Jonathan Haidt, The Happiness Hypothesis: Finding Modern Truth in Ancient Wisdom (New York: Basic Books, 2006).

47

Alex Fletcher, “Ten Things You Never Knew About Quentin Tarantino,” Digital Spy, August 12, 2009.

48

Fritz Strack, Leonard Martin, and Sabine Stepper, “Inhibiting and Facilitating Conditions of the Human Smile: A Nonobtrusive Test of the Facial Feedback Hypothesis,” Journal of Personality and Social Psychology 54, no. 5 (1988): 768–77, https://doi.org/10.1037/0022-3514.54.5.768.

49

Maarten Derksen and Jill Morawski, “Kinds of Replication: Examining the Meanings of ‘Conceptual Replication’ and ‘Direction Replication,’ ” Perspectives on Psychological Science 17, no. 5 (2022): 1490–505; Nicholas Coles, David March, Fernando Marmolejo-Ramos, Jeff Larsen, et al., “A Multi-Lab Test of the Facial Feedback Hypothesis by the Many Smiles Collaboration,” Nature Human Behaviour 6 (2022): 1731–42.

50

Tom Noah, Yaacov Schul, and Ruth Mayo, “When Both the Original Study and Its Failed Replication Are Correct: Feeling Observed Eliminates the Facial-Feedback Effect,” Journal of Personality and Social Psychology 114, no. 5 (2018): 657–64, https://doi.org/10.1037/pspa0000121; Abigail Marsh, Shawn Rhoads, and Rebecca Ryan, “A Multi-Semester Classroom Demonstration Yields Evidence in Support of the Facial Feedback Effect,” Emotion 19, no. 8 (2019): 1500–1504.

51

William Fleeson, Adriane Malanos, and Noelle Achille, “An Intraindividual Process Approach to the Relationship Between Extraversion and Positive Affect: Is Acting Extraverted as ‘Good’ as Being Extraverted?” Journal of Personality and Social Psychology 83, no. 6 (2002): 1409–22, https://doi.org/10.1037/0022-3514.83.6.1409; J. Murray McNiel and William Fleeson, “The Causal Effects of Extraversion on Positive Affect and Neuroticism on Negative Affect: Manipulating State Extraversion and State Neuroticism in an Experimental Approach,” Journal of Research in Personality 40, no. 5 (2006): 529–50; Mariya Davydenko, John Zelenski, Ana Gonzalez, and Deanna Whelan, “Does Acting Extraverted Evoke Positive Social Feedback?” Personality and Individual Differences 159 (2020): 109883.

52

Nicholas Epley and Juliana Schroeder, “Mistakenly Seeking Solitude,” Journal of Experimental Psychology: General 143, no. 5 (2014): 1980–99.

53

Juliana Schroeder, Donald Lyons, and Nicholas Epley, “Hello, Stranger? Pleasant Conversations Are Preceded by Concerns About Starting One,” Journal of Experimental Psychology: General 151, no. 5 (2022): 1141–53, https://doi.org/10.1037/xge0001118.

54

Iris Mauss, Maya Tamir, Craig Anderson, and Nicole Savino, “Can Seeking Happiness Make People Unhappy? Paradoxical Effects of Valuing Happiness,” Emotion 11, no. 4 (2011): 807–15, https://doi.org/10.1037/a0022010; Emily Willroth, Gerald Young, Maya Tamir, and Iris Mauss, “Judging Emotions as Good or Bad: Individual Differences and Associations with Psychological Health,” Emotion 23, no. 7 (2023): 1876–90, https://doi.org/10.1037/emo0001220.

55

Lucy McGuirk, Peter Kuppens, Rosemary Kingston, and Brock Bastian, “Does a Culture of Happiness Increase Rumination Over Failure?” Emotion 18, no. 5 (2018): 755–64, https://doi.org/10.1037/emo0000322.

56

Egon Dejonckheere, Joshua Phee, Peter Baguma, Oumar Barry, et al., “Perceiving Societal Pressure to Be Happy Is Linked to Poor Well-Being, Especially in Happy Nations,” Scientific Reports 12, no. 1 (2022): 1514.

57

Shigehiro Oishi, Jesse Graham, Selin Kesebir, and Iolanda Costa Galinha, “Concepts of Happiness Across Time and Cultures,” Personality and Social Psychology Bulletin 39, no. 5 (2013): 559–77.

58

James Gross, “Emotion Regulation in Adulthood: Timing Is Everything,” Current Directions in Psychological Science 10, no. 6 (2001): 214–19, https://doi.org/10.1111/1467-8721.00152.

59

Ethan Kross and Ozlem Ayduk, “Making Meaning out of Negative Experiences by Self-Distancing,” Current Directions in Psychological Science 20, no. 3 (2011): 187–91, https://doi.org/10.1177/0963721411408883; Ethan Kross and Ozlem Ayduk, “Self-Distancing: Theory, Research, and Current Directions,” Advances in Experimental Social Psychology 55 (2017): 81–136.

60

Emma Bruehlman-Senecal, Ozlem Ayduk, and Oliver John, “Taking the Long View: Implications of Individual Differences in Temporal Distancing for Affect, Stress Reactivity, and Well-Being,” Journal of Personality and Social Psychology 111, no. 4 (2016): 610–35, https://doi.org/10.1037/pspp0000103; Dylan Benkley, Emily Willroth, Ozlem Ayduk, Oliver John, and Iris Mauss, “Short-Term Implications of Long-Term Thinking: Temporal Distancing and Emotional Responses to Daily Stressors,” Emotion 23, no. 2 (2023): 595–99, https://doi.org/10.1037/emo0001140.

61

Daniel Gilbert, Elizabeth Pinel, Timothy Wilson, Stephen Blumberg, and Thalia Wheatley, “Immune Neglect: A Source of Durability Bias in Affective Forecasting,” Journal of Personality and Social Psychology 75, no. 3 (1998): 617–38.

62

Barry Schwartz, Andrew Ward, John Monterosso, Sonja Lyubomirsky, Katherine White, and Darrin Lehman, “Maximizing Versus Satisficing: Happiness Is a Matter of Choice,” Journal of Personality and Social Psychology 83, no. 5 (2002): 1178–97, https://doi.org/10.1037/0022-3514.83.5.1178.

63

Sheena Iyengar, Rachael Wells, and Barry Schwartz, “Doing Better but Feeling Worse. Looking for the ‘Best’ Job Undermines Satisfaction,” Psychological Science 17, no. 2 (2006): 143–50.

64

Sonja Lyubomirsky and Lee Ross, “Changes in Attractiveness of Elected, Rejected, and Precluded Alternatives: A Comparison of Happy and Unhappy Individuals,” Journal of Personality and Social Psychology 76, no. 6 (1999): 988–1007, https://doi.org/10.1037/0022-3514.76.6.988.

65

Michael Lewis, The New New Thing (New York: W. W. Norton, 2000), 259.

66

Sonja Lyubomirsky and Lee Ross, “Hedonic Consequences of Social Comparison: A Contrast of Happy and Unhappy People,” Journal of Personality and Social Psychology 73, no. 6 (1997): 1141–57.

67

Joar Vittersø and Yngvil Søholt, “Life Satisfaction Goes with Pleasure and Personal Growth Goes with Interest: Further Arguments for Separating Hedonic and Eudaimonic Well-Being,” Journal of Positive Psychology 6, no. 4 (2011): 326–35, https://doi.org/10.1080/17439760.2011.584548; Tenelle Porter, Diego Catalán Molina, Lisa Blackwell, Sylvia Roberts, Abigail Quirk, Angela Lee Duckworth, and Kali Trzesniewski, “Measuring Mastery Behaviours at Scale: The Persistence, Effort, Resilience, and Challenge-Seeking (PERC) Task,” Journal of Learning Analytics 7, no. 1 (2020): 5–18.

68

Huxley, Brave New World, 156.

69

Перевод Ю. М. Антоновского.

70

Friedrich Nietzsche, Thus Spoke Zarathustra: A Book for All and None, trans. Walter Kaufmann (1883–1892, translated 1954; reprint, New York: Penguin, 1978), 169–70.

71

Nietzsche, Thus Spoke Zarathustra, 152, 155–56.

72

Jordi Quoidbach, June Gruber, Moïra Mikolajczak, Alexsandr Kogan, Ilios Kotsou, and Michael I. Norton, “Emodiversity and the Emotional Ecosystem,” Journal of Experimental Psychology: General 143, no. 6 (2014): 2057–66, https://doi.org/10.1037/a0038025.

73

“ ‘You’ve Got to Find What You Love,’ Jobs Says,” Stanford Report, June 12, 2005.

74

Francis Steegmuller, The Letters of Gustave Flaubert: 1830–1857 (Cambridge, Mass.: Harvard University Press, 1980), 62.

75

Tony Schwartz, “Happiness Is Overrated,” Harvard Business Review, October 5, 2010.

76

Shel Silverstein, “The Land of Happy,” Where the Sidewalk Ends (New York: Harper and Row, 1974), accessible at https://allpoetry.com/The-Land-Of-Happy.

77

Carol Ryff, “Happiness Is Everything, or Is It? Explorations on the Meaning of Psychological Well-Being,” Journal of Personality and Social Psychology 57, no. 6 (1989): 1069–81, https://doi.org/10.1037/0022-3514.57.6.1069.

78

Sonja Lyubomirsky, Laura King, and Ed Diener, “The Benefits of Frequent Positive Affect: Does Happiness Lead to Success?” Psychological Bulletin 131, no. 6 (2005): 803–55, https://doi.org/10.1037/0033-2909.131.6.803.

79

Elizabeth Dunn, Lara Aknin, and Michael Norton, “Spending Money on Others Promotes Happiness,” Science 319, no. 5870 (2008): 1687–88, https://doi.org/10.1126/science.1150952.

80

Shigehiro Oishi, Ed Diener, and Richard Lucas, “The Optimum Level of Well-Being: Can People Be Too Happy?” Perspectives on Psychological Science 2, no. 4 (2007): 346–60, https://doi.org/10.1111/j.1745–6916.2007.00048.x.

81

Michael Steger, Patricia Frazier, Shigehiro Oishi, and Matthew Kaler, “The Meaning in Life Questionnaire: Assessing the Presence of and Search for Meaning in Life,” Journal of Counseling Psychology 53, no. 1 (2006): 80–93, https://doi.org/10.1037/0022-0167.53.1.80; Paul Bloom, The Sweet Spot: The Pleasures of Suffering and the Search for Meaning (New York: Harper-Collins, 2021); Emily Esfahani Smith, The Power of Meaning: Crafting a Life That Matters (New York: Crown, 2017).

82

Michael Steger, “Experiencing Meaning in Life: Optimal Functioning at the Nexus of Well-Being, Psychopathology, and Spirituality,” in The Human Quest for Meaning: Theories, Research, and Applications, 2nd ed., ed. Paul Wong (New York: Routledge, 2012), 165–84.

83

David Graeber, Bullshit Jobs: A Theory (New York: Simon & Schuster, 2018).

84

Michelle Obama, “CCNY Commencement 2016,” Commencement Archive, City College of New York.

85

“Brief but Spectacular: Dr. Donna Adams-Pickett, Obstetrician and Gynecologist,” PBS NewsHour, February 5, 2023.

86

Samantha Heintzelman and Laura King, “Life Is Pretty Meaningful,” American Psychologist 69, no. 6 (2014): 561–74, https://doi.org/10.1037/a0035049.

87

Heintzelman and King, “Life Is Pretty Meaningful.”

88

Steger, Frazier, Oishi, and Kaler, “The Meaning in Life Questionnaire.”

89

Nicole Stephens, Stephanie Fryberg, Hazel Rose Markus, and MarYam Hamedani, “Who Explains Hurricane Katrina and the Chilean Earthquake as an Act of God? The Experience of Extreme Hardship Predicts Religious Meaning-Making,” Journal of Cross-Cultural Psychology 44, no. 4 (2013): 606–19.

90

Steger, Frazier, Oishi, and Kaler, “The Meaning in Life Questionnaire.”

91

John Nemo, “What a NASA Janitor Can Teach Us About Living a Bigger Life,” Business Journals, December 23, 2014.

92

Brent Roberts, Nathan Kuncel, Rebecca Shiner, Avshalom Caspi, and Lewis Goldberg, “The Power of Personality: The Comparative Validity of Personality Traits, Socioeconomic Status, and Cognitive Ability for Predicting Important Life Outcomes,” Perspectives on Psychological Science 2, no. 4 (2007): 313–45.

93

David Schmitt and Jüri Allik, “Simultaneous Administration of the Rosenberg Self-Esteem Scale in 53 Nations: Exploring the Universal and Culture-Specific Features of Global Self-Esteem,” Journal of Personality and Social Psychology 89, no. 4 (2005): 623–42, https://doi.org/10.1037/0022-3514.89.4.623.

94

Matthew Gallagher, Shane Lopez, and Sarah Pressman, “Optimism Is Universal: Exploring the Presence and Benefits of Optimism in a Representative Sample of the World,” Journal of Personality 81, no. 5 (2012): 429–40.

95

David Schmitt, Jüri Allik, Robert McCrae, and Verónica Benet-Martínez, “The Geographic Distribution of Big Five Personality Traits: Patterns and Profiles of Human Self-Description Across 56 Nations,” Journal of Cross-Cultural Psychology 38, no. 2 (2007): 173–212.

96

Roy Baumeister, Meanings of Life (New York: Guilford Press, 1991); Melissa Grouden and Paul Jose, “Do Sources of Meaning Differentially Predict Search for Meaning, Presence of Meaning, and Wellbeing?” International Journal of Wellbeing 5, no. 1 (2015): 33–52.

97

Имеется в виду разразившийся в 2004 году международный скандал, связанный с пытками заключенных в этой тюрьме.

98

Jake Womick, Brendon Woody, and Laura King, “Religious Fundamentalism, Right-Wing Authoritarianism, and Meaning in Life,” Journal of Personality 90, no. 2 (2022): 277–93, https://doi.org/10.1111/jopy.12665.

99

Ronnie Janoff-Bulman, “To Provide or Protect: Motivational Bases of Political Liberalism and Conservatism,” Psychological Inquiry 20, nos. 2–3 (2009): 120–28; Jesse Graham, Jonathan Haidt, and Brian Nosek, “Liberals and Conservatives Rely on Different Sets of Moral Foundations,” Journal of Personality and Social Psychology 96, no. 5 (2009): 1029–46, https://doi.org/10.1037/a0015141.

100

Ингруппа и аутгруппа — понятия из социологии: группы, с которыми индивид себя отождествляет или не отождествляет (свои — чужие).

101

David Newman, Norbert Schwarz, Jesse Graham, and Arthur Stone, “Conservatives Report Greater Meaning in Life Than Liberals,” Social Psychological and Personality Science 10, no. 4 (2019): 494–503, https://doi.org/10.1177/1948550618768241.

102

Simon Cottee and Keith Hayward, “Terrorist (E)motives: The Existential Attractions of Terrorism,” Studies in Conflict and Terrorism 34, no. 12 (2011): 963–86.

103

Lyubomirsky, King, and Diener, “Benefits of Frequent Positive Affect”; Katarzyna Czekierda, Anna Banik, Crystal Park, and Aleksandra Luszczynska, “Meaning in Life and Physical Health: Systematic Review and Meta-Analysis,” Health Psychology Review 11, no. 4 (2017): 387–418, https://doi.org/10.1080/17437199.2017.1327325.

104

Thomas Fielding, Select Proverbs of All Nations (London: Longman, Hurst, Rees, Orme, Brown, and Green, 1824), 216.

105

Hermann Hesse, Narcissus and Goldmund, trans. Ursule Molinaro (1930, translated 1968; reprint, New York: Bantam, 1971), 297.

106

Hesse, Narcissus and Goldmund, 214.

107

Søren Kierkegaard, Either/Or: A Fragment of Life, trans. Alastair Hannay (1843, translated 1992; reprint, London: Penguin, 2004), 240–41.

108

Kierkegaard, Either/Or, 415.

109

James Joyce, A Portrait of the Artist as a Young Man (1916; reprint, New York: Penguin, 2003), 158.

110

Alison Gopnik, “How an 18th-Century Philosopher Helped Solve My Midlife Crisis: David Hume, the Buddha, and a Search for the Eastern Roots of the Western Enlightenment,” The Atlantic, October 2015.

111

Walter Isaacson, Steve Jobs (New York: Simon & Schuster, 2011), 48.

112

Bowers cited in Isaacson, Steve Jobs, 537.

113

“Brad Ryan and His Grandma Joy Tour National Parks Together,” Morning Edition, NPR, August 13, 2019.

114

“Why a Grandmother and Grandson Are Visiting Every U. S. National Park,” PBS NewsHour, October 1, 2022.

115

Abigail Marsh, “Extraordinary Altruism: A Cognitive Neuroscience Perspective,” in Positive Neuroscience, eds. Joshua Greene, India Morrison, and Martin Seligman (New York: Oxford University Press, 2016), 143–56, https://doi.org/10.1093/acprof: oso/9780199977925.003.0010.

116

“Christopher Morley, 1890–1957,” Poetry Foundation.

117

Raymond Carver, “Happiness,” All of Us: The Collected Poems (New York: Knopf, 1998).

118

Jane Kenyon, “Otherwise,” Collected Poems (Saint Paul, Minn.: Graywolf Press, 2007).

119

Mary Oliver, Wild Geese: Selected Poems (Tarset, UK: Bloodaxe Books, 2004).

120

Shigehiro Oishi, Hyewon Choi, Ailin Liu, and Jaime Kurtz, “Experiences Associated with Psychological Richness,” European Journal of Personality 35, no. 5 (2021): 754–70.

121

Shigehiro Oishi, Erin Westgate, Youngjae Cha, Hyewon Choi, Samantha Heintzelman, and Nick Buttrick, “The Emotional Tone of a Happy Life, a Meaningful Life, and a Psychologically Rich Life.” Документ на рассмотрении (2023).

122

Oishi, Choi, Liu, and Kurtz, “Experiences Associated with Psychological Richness.”

123

Издана на русском языке: Кейн С. Переживание чувств. О силе грусти и внутренней свободе. М.: Манн, Иванов и Фербер, 2023.

124

Susan Cain, Bittersweet: How Sorrow and Longing Make Us Whole (New York: Crown, 2022), xxii.

125

Oishi et al., “The Emotional Tone of a Happy Life.” Paper under review (2024).

126

James Boswell, The Life of Samuel Johnson (1791; reprint, London: Verlag, 2023), 205.

127

Shigehiro Oishi and Erin Westgate, “A Psychologically Rich Life: Beyond Happiness and Meaning,” Psychological Review 129, no. 4 (2022): 790–811, https://doi.org/10.1037/rev0000317.

128

Gordon W. Allport and Henry S. Odbert, Trait-Names: A Psycho-Lexical Study (Princeton: American Psychological Association and Psychological Review Company, 1936).

129

Allport and Odbert, Trait-Names, 19.

130

Lewis Goldberg, “An Alternative ‘Description of Personality’: The Big-Five Factor Structure,” Journal of Personality and Social Psychology 59, no. 6 (1990): 1216–29, https://doi.org/10.1037/0022-3514.59.6.1216.

131

Robert McCrae and Paul Costa, “Validation of the Five-Factor Model of Personality Across Instruments and Observers,” Journal of Personality and Social Psychology 52, no. 1 (1987): 81–90, https://doi.org/10.1037/0022-3514.52.1.81.

132

Paul Costa and Robert McCrae, “Four Ways Five Factors Are Basic,” Personality and Individual Differences 13, no. 6 (1992): 653–65; Oliver John and Richard Robins, “Determinants of Interjudge Agreement on Personality Traits: The Big Five Domains, Observability, Evaluativeness, and the Unique Perspective of the Self,” Journal of Personality 61, no. 4 (1993): 521–51.

133

Shigehiro Oishi, Hyewon Choi, Nicholas Buttrick, Samantha Heintzelman, Kostadin Kushlev, Erin Westgate, Jane Tucker, Charles Ebersole, Jordan Axt, Elizabeth Gilbert, Brandon Ng, and Lorraine Besser, “The Psychologically Rich Life Questionnaire,” Journal of Research in Personality 81 (2019): 257–70, https://doi.org/10.1016/j.jrp.2019.06.010.

134

Karl Pearson and Alice Lee, “On the Laws of Inheritance in Man: I. Inheritance of Physical Characters,” Biometrika 2, no. 4 (1903): 357–462.

135

Julia Zimmermann and Franz Neyer, “Do We Become a Different Person When Hitting the Road? Personality Development of Sojourners,” Journal of Personality and Social Psychology 105, no. 3 (2013): 515–30, https://doi.org/10.1037/a0033019.

136

Colin DeYoung, Lena Quilty, Jordan Peterson, and Jeremy Gray, “Openness to Experience, Intellect, and Cognitive Ability,” Journal of Personality Assessment 96, no. 1 (2014): 46–52; Scott Barry Kaufman, “Opening Up Openness to Experience: A Four-Factor Model and Relations to Creative Achievement in the Arts and Sciences,” Journal of Creative Behavior 47, no. 4 (2013): 233–55.

137

Daniel Feiler and Adam Kleinbaum, “Popularity, Similarity, and the Network Extraversion Bias,” Psychological Science 26, no. 5 (2015): 593–603.

138

Helen Cheng and Adrian Furnham, “Personality, Peer Relations, and Self-Confidence as Predictors of Happiness and Loneliness,” Journal of Adolescence 25, no. 3 (2002): 327–39.

139

Andrew Elliot and Todd Thrash, “Approach-Avoidance Motivation in Personality: Approach and Avoidance Temperaments and Goals,” Journal of Personality and Social Psychology 82, no. 5 (2002): 804–18, https://doi.org/10.1037/0022-3514.82.5.804.

140

Jerry Burger and David Caldwell, “Personality, Social Activities, Job-Search Behavior and Interview Success: Distinguishing Between PANAS Trait Positive Affect and NEO Extraversion,” Motivation and Emotion 24, no. 1 (2000): 51–62.

141

«Соседи мистера Роджерса» — американский детский образовательный сериал, выходивший с 1968 по 2001 год.

142

Jeromy Anglim, Sharon Horwood, Luke Smillie, Rosario Marrero, and Joshua Wood, “Predicting Psychological and Subjective Well-Being from Personality: A Meta-Analysis,” Psychological Bulletin 146, no. 4 (2020): 279–323, https://doi.org/10.1037/bul0000226.

143

Ed Diener, Eunkook Suh, Richard Lucas, and Heidi Smith, “Subjective Well-Being: Three Decades of Progress,” Psychological Bulletin 125, no. 2 (1999): 276–302, https://doi.org/10.1037/0033-2909.125.2.276.

144

Ed Diener and Martin Seligman, “Very Happy People,” Psychological Science 13, no. 1 (2002): 81–84.

145

Robert P. Abelson, “Conviction,” American Psychologist 43, no. 4 (1988): 267–75, https://doi.org/10.1037/0003-066X.43.4.267. Linda J. Skitka, Christopher W. Bauman, and Edward G. Sargis, “Moral Conviction: Another Contributor to Attitude Strength or Something More?” Journal of Personality and Social Psychology 88, no. 6 (2005): 895–917, https://doi.org/10.1037/0022-3514.88.6.895. Keith J. Yoder and Jean Decety, “Moral Conviction and Metacognitive Ability Shape Multiple Stages of Information Processing During Social Decision-Making,” Cortex 151 (2022): 162–75.

146

Mirjam Stieger, Christoph Flückiger, Dominik Rüegger, Tobias Kowatsch, Brent Roberts, and Mathias Allemand, “Changing Personality Traits with the Help of a Digital Personality Change Intervention,” Proceedings of the National Academy of Sciences 118, no. 8 (2021): e2017548118.

147

Robert McCrae and Paul Costa, “Openness to Experience and Ego Level in Loevinger’s Sentence Completion Test: Dispositional Contributions to Developmental Models of Personality,” Journal of Personality and Social Psychology 39, no. 6 (1980): 1179–90, https://doi.org/10.1037/h0077727.

148

Erik Erikson, Childhood and Society (1950; reprint, New York: W. W. Norton, 1985), 212.

149

Mitch Bowmile, “Michael Phelps: The Making of a Champion,” SwimSwam, May 8, 2020.

150

Simone Biles website, Simone biles.com/about/.

151

Alison Gopnik, “Childhood as a Solution to Explore-Exploit Tensions,” Philosophical Transactions of the Royal Society B 375, no. 1803 (2020): 20190502, https://doi.org/10.1098/rstb.2019.0502.

152

Brenna Hassett, Growing Up Human: The Evolution of Childhood (London: Bloomsbury Sigma, 2022).

153

Arne Güllich, Brooke Macnamara, and David Hambrick, “What Makes a Champion? Early Multidisciplinary Practice, Not Early Specialization, Predicts World-Class Performance,” Perspectives on Psychological Science 17, no. 1 (2022): 6–29, https://doi.org/10.1177/1745691620974772.

154

Angela Graf, Die Wissenschaftselite Deutschlands. Sozialprofil und Werdegänge zwischen 1945 und 2013 [Germany’s scientific elite. Social profile and careers from 1945 to 2013] (Frankfurt: Campus Verlag, 2015), cited in Güllich et al., “What Makes a Champion?”

155

Friedrich Nietzsche, On the Genealogy of Morals and Ecce Homo, trans. Walter Kaufmann and R. J. Hollingdale (1887 and 1908 [1888]; reprint, New York: Vintage, 1989), 287.

156

Amy Wallace, The Prodigy: A Biography of William James Sidis (New York: Dutton, 1986).

157

Stephanie Apstein, “Angels Star Shohei Ohtani Is a Legendary Hitter, Pitcher and Prankster,” Sports Illustrated, May 13, 2022.

158

“Shaq Opens Up About Kobe, Creating Wealth and Life,” PBD Podcast, September 12, 2022.

159

René Proyer, “A New Structural Model for the Study of Adult Playfulness: Assessment and Exploration of an Understudied Individual Differences Variable,” Personality and Individual Differences 108 (2017): 113–22, https://doi.org/10.1016/j.paid.2016.12.011.

160

Maria Lugones. “Playfulness, ‘World’-Travelling, and Loving Perception,” Hypatia 2, no. 2 (1987): 17.

161

René Proyer, “The Well-Being of Playful Adults: Adult Playfulness, Subjective Well-Being, Physical Well-Being, and the Pursuit of Enjoyable Activities,” European Journal of Humour Research 1, no. 1 (2013): 84–98, https://doi.org/10.7592/EJHR2013.1.1.proyer.

162

René T. Proyer, Fabian Gander, Kay Brauer, and Garry Chick, “Can Playfulness Be Stimulated? A Randomised Placebo-Controlled Online Playfulness Intervention Study on Effects on Trait Playfulness, Well-being, and Depression,” Applied Psychology: Health and Well-Being 13, no. 1 (2021): 129–51.

163

Pamela Hinds and Mark Mortensen, “Understanding Conflict in Geographically Distributed Teams: The Moderating Effects of Shared Identity, Shared Context, and Spontaneous Communication,” Organization Science 16, no. 3 (2005): 290–307.

164

Alex Williams, “Why Is It Hard to Make Friends Over 30?” New York Times, July 13, 2012.

165

Jason D’Cruz, “Volatile Reasons,” Australasian Journal of Philosophy 91, no. 1 (2013).

166

Wen Jiang, Jiang Jiang, Xiaopeng Du, Dian Gu, Ying Sun, and Yue Zhang, “Striving and Happiness: Between and Within-Person-Level Associations Among Grit, Needs Satisfaction and Subjective Well-Being,” Journal of Positive Psychology 15, no. 4 (2020): 543–55.

167

Keiko Otake, Satoshi Shimai, Junko Tanaka-Matsumi, Kanako Otsui, and Barbara Fredrickson, “Happy People Become Happier Through Kindness: A Counting Kindness Intervention,” Journal of Happiness Studies 7, no. 3 (2006): 361–75.

168

Victoria Reyes-García, Ricardo Godoy, Vincent Vadez, Isabel Ruíz-Mallén, et al., “The Pay-Offs to Sociability: Do Solitary and Social Leisure Relate to Happiness?” Human Nature 20 (2009): 431–46.

169

Cristián Coo and Marisa Salanova, “Mindfulness Can Make You Happy-and-Productive: A Mindfulness Controlled Trial and Its Effects on Happiness, Work Engagement and Performance,” Journal of Happiness Studies 19, no. 6 (2018): 1691–711.

170

Ayelet Fishbach, Get It Done: Surprising Lessons from the Science of Motivation (New York: Little, Brown Spark, 2022).

171

Alan B. Krueger, “Introduction,” in Adam Smith, The Wealth of Nations (1776; reprint, New York: Bantam Classic, 2003).

172

Shigehiro Oishi, The Psychological Wealth of Nations: Do Happy People Make a Happy Society? (Malden, Mass.: Wiley-Blackwell, 2012).

173

Jerome Kagan, The Three Cultures: Natural Sciences, Social Sciences, and the Humanities in the 21st Century (New York: Cambridge University Press, 2009), vii — viii.

174

Karl Marx, Capital: A Critique of Political Economy, vol. 1: The Process of Capitalist Production, ed. Frederick Engels, trans. Samuel Moore and Edward Aveling (Chicago: Charles H. Kerr, 1906).

175

Kai Erikson, “On Work and Alienation,” American Sociological Review 51, no. 1 (1986): 1–8.

176

Melvin Kohn, “Occupational Structure and Alienation,” American Journal of Sociology 82, no. 1 (1976): 111–30.

177

Caroline Marvin and Daphna Shohamy, “Curiosity and Reward: Valence Predicts Choice and Information Prediction Errors Enhance Learning,” Journal of Experimental Psychology: General 145, no. 3 (2016): 266–72, https://doi.org/10.1037/xge0000140.

178

Ashley Whillans, Elizabeth Dunn, Paul Smeets, Rene Bekkers, and Michael Norton, “Buying Time Promotes Happiness,” Proceedings of the National Academy of Sciences 114, no. 32 (2017): 8523–27.

179

Перевод Е. Суриц.

180

Virginia Woolf, The Waves (1931; reprint, Hertfordshire, UK: Wordsworth Classics, 2000), 141.

181

“Meet Man Who Has Read Over 4,000 Books in His Library,” Reporters at Large, January 29, 2023.

182

Перевод А. Франковского.

183

Marcel Proust, In Search of Lost Time, vol. 1: Swann’s Way, trans. C. K. Scott Moncrieff and Terence Kilmartin, revised by D. J. Enright (1913; translation, New York: Modern Library, 2003), 116–17.

184

Kazuo Ishiguro, The Remains of the Day (New York: Vintage, 1990), 243.

185

Melanie Green and Timothy Brock, “The Role of Transportation in the Persuasiveness of Public Narratives,” Journal of Personality and Social Psychology 79, no. 5 (2000): 701–21, https://doi.org/10.1037/0022-3514.79.5.701.

186

Immanuel Kant, Critique of Judgment, trans. J. H. Bernard (1790, translated 1914; reprint, Mineola, N. Y.: Dover, 2005), 111.

187

Sonny Rollins, “Art Never Dies,” New York Times, May 18, 2020.

188

David Brooks, “The Power of Art in a Political Age,” New York Times, March 2, 2023.

189

Martin Heidegger, Being and Time, trans. John Macquarrie and Edward Robinson (1927, translated 1962; reprint, New York: Harper Perennial, 2008), 212, 216.

190

Jonathan Haidt, The Anxious Generation (New York: Penguin, 2024).

191

Ротко упомянут в: Maleficent Twemlow, “A Painting as an Experience,” Metropolitan Museum of Art, March 18, 2013.

192

D. E. Berlyne, Aesthetics and Psychobiology (New York: Appleton, 1971).

193

D. E. Berlyne and Sylvia Peckham, “The Semantic Differential and Other Measures of Reaction to Visual Complexity,” Canadian Journal of Psychology 20, no. 2 (1966): 125–35.

194

Samuel Turner Jr. and Paul Silvia, “Must Interesting Things Be Pleasant? A Test of Competing Appraisal Structures,” Emotion 6, no. 4 (2006): 670–74.

195

Paul Silvia, “What Is Interesting? Exploring the Appraisal Structure of Interest,” Emotion 5, no. 1 (2005): 89–102.

196

Nicholas Buttrick, Erin Westgate, and Shigehiro Oishi, “Reading Literary Fiction Is Associated with a More Complex Worldview,” Personality and Social Psychology Bulletin 49, no. 9 (2022): 1408–20, https://doi.org/10.1177/01461672221106059.

197

Lionel Trilling, The Liberal Imagination: Essays on Literature and Society (New York: Viking, 1950).

198

Summarized in Shigehiro Oishi and Erin Westgate, “A Psychologically Rich Life: Beyond Happiness and Meaning,” Psychological Review 129, no. 4 (2022): 790–811, https://doi.org/10.1037/rev0000317.

199

Kant, Critique of Judgment, 111.

200

Stephen Mumford, Watching Sport: Aesthetics, Ethics and Emotion (Abingdon, UK: Routledge, 2012).

201

Перевод А. Година.

202

Marcel Proust, In Search of Lost Time, vol. 6: Time Regained, trans. Andreas Mayor and Terence Kilmartin, revised by D. J. Enright (1927, translated 1981; reprint, New York: Modern Library, 2003), 299.

203

Roger Ebert, “Reflections After 25 Years at the Movies,” Roger Ebert.com, April 8, 2016 (originally published 1992).

204

Eleanor Roosevelt, You Learn by Living (New York: Harper, 1960).

205

Blaise Pascal, Pensées and Other Writings, trans. Honor Levi (1670; translation, Oxford: Oxford University Press, 1995).

206

John Krebs, Alejandro Kacelnik, and Peter Taylor, “Test of Optimal Sampling by Foraging Great Tits,” Nature 275 (1978): 27–31.

207

Yingxue Liu, Youngjae Cha, and Shigehiro Oishi, “Exploring the Unknown: Identity Exploration Predicts Preference for a Psychologically Rich Life,” Data Blitz presentation at the Society for Personality and Social Psychology meeting, Atlanta, Georgia, 2023.

208

Peter Todd and Geoffrey Miller, “From Pride and Prejudice to Persuasion: Satisficing in Mate Search,” in Simple Heuristics That Make Us Smart, eds. Gerd Gigerenzer, Peter Todd, and the ABC Research Group (New York: Oxford University Press, 1999), 287–308.

209

Walter Herbranson, Hunter Pluckebaum, Jaidyanne Podsobinski, and Zachary Hartzell, “Don’t Let the Pigeon Chair the Search Committee: Pigeons (Columba livia) Match Humans’ (Homo sapiens) Suboptimal Approach to the Secretary Problem,” Journal of Comparative Psychology 136, no. 1 (2022): 3–19, https://doi.org/10.1037/com0000304.

210

Bruno Frey and Reiner Eichenberger, “Marriage Paradoxes,” Rationality and Society 8, no. 2 (1996): 187–206.

211

Samantha Cohen and Peter Todd, “Relationship Foraging: Does Time Spent Searching Predict Relationship Length?” Evolutionary Behavioral Sciences 12, no. 3 (2018): 139–51, https://doi.org/10.1037/ebs0000131.

212

James H. S. Bossard, “Residential Propinquity as a Factor in Marriage Selection,” American Journal of Sociology 38, no. 2 (1932): 219–24.

213

Ken Finkel, “Roots of Segregation in Philadelphia, 1920–1930,” PhillyHistory Blog, February 22, 2016. Тим Уилсон поделился со мной этим постом.

214

Karen Haandrikman, Carel Harmsen, Leo van Wissen, and Inge Hutter, “Geography Matters: Patterns of Spatial Homogamy in the Netherlands,” Population, Space and Place 14, no. 5 (2008): 387–405.

215

Leon Festinger, Stanley Schachter, and Kurt Back, Social Pressures in Informal Groups: A Study of Human Factors in Housing (New York: Harper, 1950).

216

Robert B. Zajonc, “Attitudinal Effects of Mere Exposure,” Journal of Personality and Social Psychology 9, no. 2, pt. 2 (1968): 1–27, https://doi.org/10.1037/h0025848.

217

Richard Moreland and Scott Beach, “Exposure Effects in the Classroom: The Development of Affinity Among Students,” Journal of Experimental Social Psychology 28, no. 3 (1992): 255–76.

218

Donn Byrne, The Attraction Paradigm (New York: Academic Press, 1971); R. Matthew Montoya and Robert Horton, “A Meta-Analytic Investigation of the Process Underlying the Similarity-Attraction Effect,” Journal of Social and Personal Relationships 30, no. 1 (2012): 64–94.

219

Shigehiro Oishi, Felicity Miao, Minkyung Koo, Jason Kisling, and Kate Ratliff, “Residential Mobility Breeds Familiarity-Seeking,” Journal of Personality and Social Psychology 102, no. 1 (2012): 149–62, https://doi.org/10.1037/a0024949.

220

Daniel Kahneman, Jack Knetsch, and Richard Thaler, “Experimental Tests of the Endowment Effect and the Coase Theorem,” Journal of Political Economy 98, no. 6 (1990): 1325–48.

221

Itamar Simonson, “The Effect of Purchase Quantity and Timing on Variety-Seeking Behavior,” Journal of Marketing Research 27, no. 2 (1990): 150–62.

222

Daniel Kahneman and Amos Tversky, “Prospect Theory: An Analysis of Decision Under Risk,” Econometrica 47, no. 2 (1979): 263–91.

223

Deborah Kermer, Erin Driver-Linn, Timothy Wilson, and Daniel Gilbert, “Loss Aversion Is an Affective Forecasting Error,” Psychological Science 17, no. 8 (2006): 649–53.

224

Nicholas Epley and Juliana Schroeder, “Mistakenly Seeking Solitude,” Journal of Experimental Psychology: General 143, no. 5 (2014): 1980–99.

225

Angela Ka-yee Leung, William Maddux, Adam Galinsky, and Chi-yue Chiu, “Multicultural Experience Enhances Creativity,” American Psychologist 63, no. 3 (2008): 169–81.

226

Решение задачи: необходимо взять коробку от канцелярских кнопок, прикрепить ее кнопками к стене, поставить на нее свечу и зажечь.

227

Magdalena Rychlowska, Yuri Miyamoto, David Matsumoto, Ursula Hess, et al., “Heterogeneity of Long-History Migration Explains Cultural Differences in Reports of Emotional Expressivity and the Functions of Smiles,” Proceedings of the National Academy of Sciences 112, no. 19 (2015): e2429–e2436.

228

William Maddux, Jackson Lu, Salvatore Affinito, and Adam Galinsky, “Multicultural Experiences: A Systematic Review and New Theoretical Framework,” Academy of Management Annals 15, no. 2 (2021): 345–76.

229

Salvatore Affinito, Giselle Antoine, Kurt Gray, and William Maddux, “Negative Multicultural Experiences Can Increase Intergroup Bias,” Journal of Experimental Social Psychology 109 (2023): 104498.

230

Jackson Lu, Jordi Quoidbach, Francesca Gino, Alek Chakroff, William Maddux, and Adam Galinsky, “The Dark Side of Going Abroad: How Broad Foreign Experiences Increase Immoral Behavior,” Journal of Personality and Social Psychology 112, no. 1 (2017): 1–16, https://doi.org/10.1037/pspa0000068.

231

Walter Isaacson, Steve Jobs (New York: Simon & Schuster, 2011), 570. Jobs’s Bob Dylan paraphrase comes from the song “It’s Alright, Ma (I’m Only Bleeding)” (1965).

232

Friedrich Nietzsche, “Why I Am So Wise,” in On the Genealogy of Morals and Ecce Homo, trans. Walter Kaufmann and R. J. Hollingdale (1887 and 1908 [1888]; reprint, New York: Vintage, 1989), 224.

233

Friedrich Nietzsche, Thus Spoke Zarathustra: A Book for All and None, trans. Walter Kaufmann (1883–1892, translated 1954; reprint, New York: Penguin, 1978), 211.

234

Nietzsche, On the Genealogy of Morals and Ecce Homo.

235

Nietzsche, “Human, All Too Human,” in On the Genealogy of Morals and Ecce Homo, 287.

236

Nietzsche, “Why I Am So Wise,” in On the Genealogy of Morals and Ecce Homo, 223.

237

Amos Tversky and Daniel Kahneman, “Judgment Under Uncertainty: Heuristics and Biases,” Science 185, no. 4157 (1974): 1124–31.

238

Daniel Kahneman, “Daniel Kahneman: Biographical” (2002), Nobel Prize website.

239

Amir Mandel, “Why Nobel Prize Winner Daniel Kahneman Gave Up on Happiness,” Haaretz, October 7, 2018.

240

Thomas Gaffney, “After Hurricane Sandy Wreaked Havoc, a Changed Perspective,” New York Times, November 30, 2013.

241

Courtney Gisriel, “Survivor Stories: Family Reflects on How Hurricane Katrina Brought Them Closer Together,” Today, NBC, September 27, 2018.

242

Visions of Compassion, edited by Richard J. Davidson and Anne Harrington (New York: Oxford University Press, 2002). Jennifer L. Goetz, Dacher Keltner, and Emiliana Simon-Thomas, “Compassion: An Evolutionary Analysis and Empirical Review,” Psychological Bulletin 136, no. 3 (2010): 351–74. Christopher Peterson and Martin E. P. Seligman, Character Strengths and Virtues: A Handbook and Classification (New York: Oxford University Press, 2004).

243

Shigehiro Oishi, Reo Kimura, Haruo Hayashi, Shigeo Tatsuki, Keiko Tamura, Keiko Ishii, and Jane Tucker, “Psychological Adaptation to the Great Hanshin-Awazi Earthquake of 1995: 16 Years Later Victims Still Report Lower Levels of Subjective Well-Being,” Journal of Research in Personality 55 (2015): 84–90.

244

Rebecca Solnit, A Paradise Built in Hell: The Extraordinary Communities That Arise in Disaster (New York: Penguin, 2009). Цитаты на 16.

245

Инсуляция (от лат. insula — остров) — обособленность, самодостаточность, изоляция.

246

Yiyuan Li, Hong Li, Jean Decety, and Kang Lee, “Experiencing a Natural Disaster Alters Children’s Altruistic Giving,” Psychological Science 24, no. 9 (2013): 1686–95.

247

Shigehiro Oishi, Ayano Yagi, Asuka Komiya, Florian Kohlbacher, Takashi Kusumi, and Keiko Ishii, “Does a Major Earthquake Change Job Preferences and Human Values?” European Journal of Personality 31, no. 3 (2017): 258–65.

248

Sa’di, The Gulistan of Sa’di, story 39. https://classics.mit.edu/Sadi/guilistan.2.i.html.

249

Gianluca Grimalda, Nancy Buchan, Orgul Ozturk, Adriana Pinate, Giulia Urso, and Marilynn Brewer, “Exposure to COVID-19 Is Associated with Increased Altruism, Particularly at the Local Level,” Scientific Reports 11 (2021): 18950.

250

Micael Dahlen and Helge Thorbjørnsen, “An Infectious Silver Lining: Is There a Positive Relationship Between Recovering from a COVID Infection and Psychological Richness of Life?” Frontiers in Psychology 13 (2022): 785224.

251

Sonia Ryang, “The Great Kanto Earthquake and the Massacre of Koreans in 1923: Notes on Japan’s Modern National Sovereignty,” Anthropological Quarterly 76, no. 4 (2003): 731–48.

252

Solnit, Paradise Built in Hell, 1.

253

Ann Masten, “Ordinary Magic: Resilience Processes in Development,” American Psychologist 56, no. 3 (2001): 227–38, https://doi.org/10.1037/0003-066X.56.3.227.

254

William James, The Varieties of Religious Experience: A Study in Human Nature (New York: Longmans, Green, 1902), 50.

255

Julian Barnes, The Sense of an Ending (New York: Knopf, 2011), 104.

256

Timothy Wilson, Redirect: The Surprising New Science of Psychological Change (New York: Little, Brown, 2011), 11.

257

Anne Wilson and Michael Ross, “From Chump to Champ: People’s Appraisals of Their Earlier and Present Selves,” Journal of Personality and Social Psychology 80, no. 4 (2001): 572–84, https://doi.org/10.1037/0022-3514.80.4.572.

258

Justin Kruger, “Lake Wobegon Be Gone! The ‘Below-Average Effect’ and the Egocentric Nature of Comparative Ability Judgments,” Journal of Personality and Social Psychology 77, no. 2 (1999): 221–32, https://doi.org/10.1037/0022-3514.77.2.221.

259

Timothy Wilson and Patricia Linville, “Improving the Academic Performance of College Freshmen: Attribution Therapy Revisited,” Journal of Personality and Social Psychology 42, no. 2 (1982): 367–76, https://doi.org/10.1037/0022-3514.42.2.367.

260

Huang-Yao Hong and Xiaodong Lin-Siegler, “How Learning About Scientists’ Struggles Influences Students’ Interest and Learning in Physics,” Journal of Educational Psychology 104, no. 2 (2012): 469–84, https://doi.org/10.1037/a0026224.

261

Gregory Walton and Timothy Wilson, “Wise Interventions: Psychological Remedies for Social and Personal Problems,” Psychological Review 125, no. 5 (2018): 617–55, https://doi.org/10.1037/rev0000115; Rory Lazowski and Chris Hulleman, “Motivation Interventions in Education: A Meta-Analytic Review,” Review of Educational Research 86, no. 2 (2016): 602–40.

262

Dan McAdams, George W. Bush and the Redemptive Dream: A Psychological Portrait (New York: Oxford University Press, 2011).

263

Jen Guo, Miriam Klevan, and Dan McAdams, “Personality Traits, Ego Development, and the Redemptive Self,” Personality and Social Psychology Bulletin 42, no. 11 (2016): 1551–63.

264

Dan McAdams, Nana Akua Anyidoho, Chelsea Brown, Yi Ting Huang, Bonnie Kaplan, and Mary Anne Machado, “Traits and Stories: Links Between Dispositional and Narrative Features of Personality,” Journal of Personality 72, no. 4 (2004): 761–84.

265

Benjamin Rogers, Herrison Chicas, John Michael Kelly, Emily Kubin, et al., “Seeing Your Life as a Hero’s Journey Increases Meaning in Life,” Journal of Personality and Social Psychology 125, no. 4 (2023): 752–78.

266

Fergus Craik and Endel Tulving, “Depth of Processing and the Retention of Words in Episodic Memory,” Journal of Experimental Psychology: General 104, no. 3 (1975): 268–94, https://doi.org/10.1037/0096-3445.104.3.268.

267

Edward Awh, John Jonides, and Patricia Reuter-Lorenz, “Rehearsal in Spatial Working Memory,” Journal of Experimental Psychology: Human Perception and Performance 24, no. 3 (1998): 780–90, https://doi.org/10.1037/0096-1523.24.3.780.

268

James McGaugh, “Memory Consolidation and the Amygdala: A Systems Perspective,” Trends in Neurosciences 25, no. 9 (2002): 456–61.

269

Fergus Craik and Michael Watkins, “The Role of Rehearsal in Short-Term Memory,” Journal of Verbal Learning and Verbal Behavior 12 (1973): 599–607.

270

Tim Bogg and Peter Finn, “A Self-Regulatory Model of Behavioral Disinhibition in Late Adolescence: Integrating Personality Traits, Externalizing Psychopathology, and Cognitive Capacity,” Journal of Personality 78, no. 2 (2010): 441–70.

271

Elizabeth Marsh, “Retelling Is Not the Same as Recalling: Implications for Memory,” Current Directions in Psychological Science 16, no. 1 (2007): 16–20.

272

Toni Morrison, Beloved (1987; reprint, New York: Vintage, 2004), 321.

273

Перевод И. Тогоевой.

274

Ernest Hemingway, A Moveable Feast (New York: Scribner’s, 1964).

275

James Pennebaker and Janel Seagal, “Forming a Story: The Health Benefits of Narrative,” Journal of Clinical Psychology 55, no. 10 (1999): 1243–54.

276

Toni Morrison, Song of Solomon (1977; reprint, New York: Vintage, 2004).

277

Dean Koontz, Odd Thomas (New York: Bantam, 2003), 4.

278

Shigehiro Oishi and Ulrich Schimmack, “Residential Mobility, Well-Being, and Mortality,” Journal of Personality and Social Psychology 98, no. 6 (2010): 980–94, https://doi.org/10.1037/a0019389.

279

Pamela Paul, “Does Moving a Child Create Adult Baggage?” New York Times, July 9, 2010.

280

Wesley Morris, “Review: Taylor Mac’s 24-Hour Concert Was One of the Great Experiences of My Life,” New York Times, October 10, 2016.

281

Alex Needham, “Taylor Mac Review: 24-Hour-Long Pop Show Is Everything,” The Guardian, October 10, 2016.

282

Sarah Polley, Run Towards the Danger: Confrontations with a Body of Memory (New York: Penguin Press, 2022).

283

Søren Kierkegaard, Either/Or: A Fragment of Life, trans. Alastair Hannay (1843, translated 1992; reprint, London: Penguin, 2004).

284

Перевод Н. Исаевой, С. Исаева.

285

Kierkegaard, Either/Or, 405.

286

Frank Fincham, Nathaniel Lambert, and Steven Beach, “Faith and Unfaithfulness: Can Praying for Your Partner Reduce Infidelity?” Journal of Personality and Social Psychology 99, no. 4 (2010): 649–59, https://doi.org/10.1037/a0019628.

287

Kierkegaard, Either/Or, 435.

288

Kierkegaard, Either/Or, 422.

289

Kierkegaard, Either/Or, 455.

290

Arthur Aron, Christina Norman, Elaine Aron, Colin McKenna, and Richard Heyman, “Couples’ Shared Participation in Novel and Arousing Activities and Experienced Relationship Quality,” Journal of Personality and Social Psychology 78, no. 2 (2000): 273–84, https://doi.org/10.1037/0022-3514.78.2.273.

291

Daniel O’Leary, Bianca Acevedo, Arthur Aron, Leonie Huddy, and Debra Mashek, “Is Long-Term Love More Than a Rare Phenomenon? If So, What Are Its Correlates?” Social Psychological and Personality Science 3, no. 2 (2012): 241–49.

292

Bianca Acevedo, Arthur Aron, Helen Fisher, and Lucy Brown, “Neural Correlates of Long-Term Intense Romantic Love,” Social Cognitive and Affective Neuroscience 7, no. 2 (2012): 145–59.

293

Kira Newman, “How Love Researcher Art Aron Keeps His Own Relationship Strong,” Greater Good Magazine, July 23, 2018.

294

Constantine Sedikides and Tim Wildschut, “Finding Meaning in Nostalgia,” Review of General Psychology 22, no. 1 (2018): 48–61.

295

Jenny Offill, “A Lifetime of Lessons in Mrs. Dalloway,” The New Yorker, December 29, 2020.

296

Перевод Е. Суриц.

297

Virginia Woolf, Mrs. Dalloway (1925; reprint, London: Macmillan Collector’s Library, 2017), 17.

298

Woolf, Mrs. Dalloway, 57.

299

Woolf, Mrs. Dalloway, 216.

300

Levy cited in Ellen Carpenter, “Eugene Levy Takes Viewers Around the World (Hesitantly) in The Reluctant Traveler,” Hemispheres, February 17, 2023.

301

Toni Morrison, Jazz (1992; reprint, New York: Vintage, 2004), 208.

302

William James, The Principles of Psychology (New York: Henry Holt, 1890), 1: 310.

303

Erik H. Erikson, Childhood and Society (New York: W. W. Norton, 1950).

304

“The Most and Least Interesting Jobs,” Payscale, www.payscale.com/data-packages/most-and-least-meaningful-jobs.

305

Актуарий — сотрудник страховой компании, оценивающий риски.

306

Yoel Inbar and Alexa Tullett, “The Good Life,” Two Psychologists Four Beers (podcast), episode 71.

307

Shigehiro Oishi, Hyewon Choi, Minkyung Koo, Iolanda Galinha, Keiko Ishii, Asuka Komiya, Maike Luhmann, Christie Scollon, Ji-eun Shin, Hwaryung Lee, Eunkook Suh, Joar Vittersø, Samantha Heintzelman, Kostadin Kushlev, Erin Westgate, Nicholas Buttrick, Jane Tucker, Charles Ebersole, Jordan Axt, Elizabeth Gilbert, Brandon Ng, Jaime Kurtz, and Lorraine Besser, “Happiness, Meaning, and Psychological Richness,” Affective Science 1 (2020): 107–15, https://doi.org/10.1007/s42761-020-00011-z.

308

Jonathan Safran Foer, Everything Is Illuminated (Boston: Houghton Mifflin, 2002).

309

«Среда обитания для человечества» (англ. Habitat for Humanity) — организация, которая занимается строительством простого жилья для бедных и бездомных. Прим. пер.

310

Thomas Gilovich and Victoria Husted Medvec, “The Experience of Regret: What, When, and Why,” Psychological Review 102, no. 2 (1995): 379–95, https://doi.org/10.1037/0033-295X.102.2.379.

311

Ada Calhoun, “The Poet Who Taught Me to Be in Love with the World,” New York Times Magazine, January 11, 2023.

312

Shigehiro Oishi, Hyewon Choi, Ailin Liu, and Jaime Kurtz, “Experiences Associated with Psychological Richness,” European Journal of Personality 35, no. 5 (2021): 754–70.

313

Louis Simpson, “Ed,” Collected Poems (New York: Paragon House, 1990).

314

Взято из: Shigehiro Oishi, Hyewon Choi, Nicholas Buttrick, Samantha Heintzelman, Kostadin Kushlev, Erin Westgate, Jane Tucker, Charles Ebersole, Jordan Axt, Elizabeth Gilbert, Brandon Ng, and Lorraine Besser, “The Psychologically Rich Life Questionnaire,” Journal of Research in Personality 81 (2019): 257–70.

315

Корреляции психологической насыщенности взяты из: Shigehiro Oishi and Erin Westgate, “A Psychologically Rich Life: Beyond Happiness and Meaning,” Psychological Review 129, no. 4 (2022): 790–811; корреляции счастливой/осмысленной жизни из: Jeromy Anglim, Sharon Horwood, Luke Smillie, Rosario Marrero, and Joshua Wood, “Predicting Psychological and Subjective Well-Being from Personality: A Meta-Analysis,” Psychological Bulletin 146, no. 4 (2020): 279–323.

Content

Сигехиро Оиси
Психологически насыщенная жизнь. Почему трудности делают жизнь по-настоящему богатой

Информация от издательства

Глава 1. Остаться или уйти?

Глава 2. Ловушка счастья

Глава 3. Ловушка смысла

Глава 4. Жизнь как открытие

Глава 5. Из чего состоит психологически насыщенная жизнь

Глава 6. Три измерения жизни и типы личности

Глава 7. Жизнь — игра

Глава 8. Сделай сам

Глава 9. Эстетический опыт

Глава 10. Зачем пробовать новое?

Глава 11. Что нас не убивает

Глава 12. История, которую мы себе рассказываем

Глава 13. Два последних вопроса

Глава 14. Хорошая жизнь без сожалений

Благодарности

Приложение 1. Анкета «Психологически насыщенная жизнь»

Приложение 2. Метааналитические корреляции хорошей жизни и «большой пятерки» качеств

Приложение 3. Альтернативный синопсис книги

Об авторе

МИФ Психология

Над книгой работали

Примечания